Тайны мертвого города 2. Принцесса и вор

Часть 1. Глава 1

Над головой смыкался исчезающий во мраке каменный свод, воздух был затхлым и влажным, а от приторного запаха благовоний к горлу подкатывала тошнота. Оглушительный гром барабанов отдавался болезненным пульсированием в висках, шероховатая поверхность алтаря неприятно холодила обнаженную кожу. Ему инстинктивно хотелось свернуться клубком, чтобы сохранить жалкие остатки тепла, но он не мог пошевелить и пальцем. На груди словно лежал стопудовый камень, и от невыносимой тяжести отказывало зрение и отдалялись голоса, и дышать становилось все тяжелее, и бархатная темнота была рядом, и так хотелось покорно соскользнуть в ее приветливо распахнутые объятия…

Из последних сил он рванулся вперед… и проснулся.

Несколько мгновений Антес невидяще смотрел в потолок, а потом собрался с силами и встал с кровати. Тело ощущалось тяжелым и неповоротливым; он покачнулся и глухо выругался, больно ударившись бедром о прикроватный столик. С трудом переставляя ноги, проковылял к окну, распахнул ставни, едва не перекувыркнувшись через подоконник, и жадно глотнул морозный воздух. В ушах до сих пор звучал мерный речитатив на незнакомом языке, а сердце колотилось с такой силой, словно всерьез вознамерилось раздвинуть ребра и выскочить из груди.

Антес покрепче вцепился в подоконник, закрыл глаза и заставил себя дышать медленно и глубоко. Вдох на раз-два-три, пауза, четыре-пять, выдох, шесть-семь-восемь-девять-десять. Повторить. И еще раз. И еще, пока мятущийся в панике разум не успокоится и не осознает, что это сон.

Просто дурной сон.

Ночь была тихой и безветренной, но комната выстудилась за считанные секунды, и вор быстро затрясся от холода. Внутренний голос мрачно заметил, что только полный идиот будет открывать окно в сезон Элайны, и что сейчас совсем не время болеть, однако Антес не обратил на него внимания. Он методично продолжал повторять нехитрое упражнение, пока дыхание и сердцебиение не выровнялись, и только потом позволил себе медленно разжать пальцы и закрыть ставни. С отвращением покосившись на смятую постель, зябко передернул плечами и двинулся в уборную, на ходу прихватив висевшее на спинке стула полотенце. Нечего и думать о том, чтобы пытаться снова заснуть. Да ладно, до рассвета уже всего ничего…

Часом позже Антес сидел за столиком у горящего очага, медленно потягивая обжигающий кофе. Ночной кошмар отходил в небытие, детали смазывались и забывались, но по телу разливалась противная слабость, отдаваясь дрожью в пальцах, а на душе было сумрачно и тревожно.

…Было время, когда каждую ночь он просыпался в холодном поту, задыхаясь от ужаса, а потом долго лежал в постели с открытыми глазами, боясь заснуть и снова провалиться в кошмар. Потребовался не один месяц, чтобы он перестал дергаться от любого резкого звука и снова стал спокойно спать по ночам. И вот, пожалуйста, снова накатило, да еще так, что он никак в себя не может прийти. Проклятье, как же некстати это все!.. Как назло, именно сегодня у него назначена аудиенция у господина Даноша, — или, как тут принято говорить, пана Даноша, — где по всей видимости ему собираются предложить новый контракт. А могут и не предложить. Вот посмотрит пан Данош на его помятую рожу и отдаст контракт кому-нибудь поприличнее, благо здесь, в столице Ирона, наверняка нет недостатка в свободных воинах Храма…

Ну и орки с ним, ожесточенно подумал Антес, залпом допивая остывший кофе. Не последнюю корочку хлеба доедаю, ничего страшного, если этот контракт уплывет из рук. Обидно, конечно, но не конец света.

Кстати, о корочке хлеба…

Он задумчиво посмотрел на чашку, поморщился и, бросив на стол несколько монет, решительно поднялся. Кофе был отвратительный, и еда наверняка будет ему под стать. А позавтракать перед встречей не помешает. Может, удастся хоть немного собрать себя в одно целое…

***

Судя по недоброму взгляду пана Даноша, больше всего на свете ему хотелось выгнать незадачливого искателя взашей. В чем-то Антес его понимал; он бы тоже не захотел связываться с человеком, который появляется на работе в таком состоянии. Наверняка глава Гильдии решил, что он запойный пьяница, раз даже накануне назначенной встречи не смог удержаться от выпивки. Можно было, конечно, попытаться все объяснить, но на долгий рассказ сил не было, и вор заранее смирился с тем, что заказ уплывет к более удачливому конкуренту.

К его удивлению, пан Данош не стал его выгонять. Причина оказалась проста: заказчица пожелала встретиться с ним лично, и уже ждала в зарезервированном кабинете. Вот уж попал так попал! Заказчики редко изъявляли желание лично познакомиться с исполнителями, но иногда им хотелось составить личное впечатление о человеке, который будет выполнять их задание. Можно представить, какое впечатление он произведет… Повезет, если добропорядочная панна просто попросит другого искателя, а не вовсе передумает обращаться в их контору. Можно не сомневаться, после такого о работе в Майрете ему придется забыть хотя бы на несколько лет, а ведь в столице всегда можно найти интересные контракты…

Впрочем, вскоре стало кристально ясно, что даже явись он на встречу пьяным в хлам, это бы ни на что не повлияло. Потому что стоило ему закрыть за собой дверь кабинета и устроиться за столиком напротив холеной женщины в дорогом платье, как та, не утруждая себя приветствиями, выпалила:

— А правду говорят, что ты тот ловкач, который три года назад влез в казну клана Рагвальд?

Антес мысленно скривился. Есть такие люди, которых хлебом не корми, дай поглазеть на человека, о которым они что-то где-то слышали. И, похоже, нынешняя заказчица была из их числа, раз не потрудилась как-то замаскировать свое неуместное любопытство. Нет, ну кем надо быть, чтобы задать такой вопрос человеку, которого впервые видишь?! И не имеет значения, что его причастность к взлому уже давно не является тайной, учитывая, что сам клан давно об этом знал. Стыдиться ему тоже было нечего, он честно выполнил свою работу, и к нынешнему моменту все претензии со стороны клана были сняты. И все же Антес до сих пор старался как можно реже появляться в Гэлморе, и, по понятным причинам, очень не любил вспоминать об этом контракте. Но раз спрашивают, придется отвечать…

— Правда, — сухо сказал он. — А что, вы хотите предложить мне снова в нее влезть? Простите, но в этом случае я буду вынужден вам отказать. Дон Руаль не тот человек, с которым можно провернуть такую шутку дважды, а мне, знаете ли, еще жить хочется.

— Нет, что ты, мне нечего делить с доном Руалем. Я хотела убедиться в том, что мой знакомый, порекомендовавший к тебе обратиться, меня не обманул.

Они быстро обсудили детали заказа и расстались взаимно удовлетворенные, унося в карманах подписанные копии договора. Слава Четверым, в этот раз не требовалось ни связываться с могущественными кланами, ни влезать в чью-то казну, ни каким-либо иным образом совать голову дракону в пасть. Всего-то отыскать личный дневник троюродной бабушки заказчицы, выкрасть или выкупить его, и отдать заказчице. Ничего сложного. Обычный контракт, каких он за без малого десять лет карьеры выполнил десятки, если не сотни.

Тогда он и подумать не мог, во что выльется этот заказ…

***

Первым делом Антес добрался до особняка бабушки заказчицы, выяснил, что старушка скончалась около года назад, и поговорил с ее бывшим дворецким. Тот поведал, что сын покойной был заядлым игроком и особняк своей матушки проиграл чуть ли не в тот же день, когда получил наследство. Прежде чем передать ключи, незадачливый наследник вывез мебель, ковры и картины, — «пусть этому козлу останутся голые стены, чтоб он ими подавился!», — а все бумаги и книги отдал в ближайший госпиталь. Оказалось, что покойная была ученой дамой, и за свою долгую жизнь собрала обширную библиотеку, где сборники научных статей по целительству соседствовали с выкупленными у деревенских знахарей тетрадями с рецептами лечебных снадобий. Эту самую библиотеку наследник порывался сжечь, но его сумел отговорить приехавший на похороны старый друг покойной. По слухам, тот самолично вызвался упаковать все книги и оплатить перевозку в госпиталь, где работал главным целителем, так что наследник не стал возражать. Скорее всего, заказанный дневник затерялся среди прочих бумаг, и искать его следовало в том самом госпитале, куда увезли книги старушки. Вызнав у бывшего дворецкого адрес, Антес глянул на карту, молча вздохнул и пустился в дорогу.

Ритшерт был мелким провинциальным городком, расположенным на северо-восточной окраине Ирона. Пожалуй, трудно было найти более удаленное от столицы место; небось, этот госпиталь обслуживает всю округу. Ближайший стационарный портал находился в нескольких днях пути от города, и за эти дни Антес успел проклясть все и вся, и в первую очередь его величество Илариона Четвертого, так и не удосужившегося провести в своем королевстве транспортную реформу. После Илэнии с ее обширной сетью стационарных порталов, было весьма досадно тратить столько времени на дорогу. К счастью, затянувшаяся зима наконец-то подходила к концу, и, хотя снег еще не сошел, обошлось без метелей и снежных бурь. Нет, ни за какие коврижки Антес не согласился бы жить в Ироне. Временно поработать еще можно, но вот постоянно жить в таком климате — увольте! Неудивительно, что младшие наотрез отказались переезжать вместе с матерью и вернулись домой, под крылышко Алисы…

Прибыв в город под вечер, вор снял номер в недорогой гостинице, навел общие справки и решил приступить к поискам с самого утра. Однако его планы самым коварным образом нарушил очередной кошмар, после которого он чувствовал себя таким вялым и разбитым, что ни о какой работе не могло идти и речи. Проклятье, да что же это такое, он ведь давно уже перевернул эту страницу, а тут второй кошмар подряд… Неужели Велена была права, когда говорила, что старые травмы не исцелились, а лишь затаились в потемках его души, с тем чтобы вылезти на свет в самый неподходящий момент? Хотелось бы знать, что спровоцировало этот рецидив… Впрочем, выяснения можно и нужно отложить на потом. Сначала он выполнит задание, а потом уже займется решением собственных проблем.

В глубине души Антес надеялся, что к моменту закрытия контракта эти проблемы как-нибудь решатся сами собой.

После обеда он нашел в себе силы соскрести себя с постели и прогуляться по городу. Немало удивился, завидев огороженное высокое здание с известной на весь Ирон эмблемой в виде лепестка пламени над раскрытой книгой. Вот уж не ожидал, что в таком захолустье обнаружится подразделение королевской академии! Ага, а вот и госпиталь, совсем рядом… и, как и академия, тоже прячется за оградой. Можно подумать, им здесь есть что скрывать… В родном городе вора вокруг госпиталя никогда не было никакой ограды, и любой желающий мог беспрепятственно войти, а то и вбежать, если была необходимость. А здесь, похоже, к охране относились куда серьезнее…

Солнце еще стояло высоко, до конца рабочего и учебного дня было несколько часов, но по улице ходили люди, и одинокий мужчина не привлекал особого внимания. Можно было постоять в тени одного из домов, разглядывая кованые ворота и несшего караул стражника, отдохнуть и подумать. Ограда, конечно, доброго слова не стоит, перелезть через нее может и десятилетний мальчишка, но ее наличие вносило определенные коррективы в его планы. Он-то был уверен, что сможет войти в госпиталь на законных основаниях и найти библиотеку, не привлекая к себе особого внимания. После чего он собирался познакомиться с работающими там женщинами, втереться к ним в доверие, ну а дальнейшее уже было делом техники. Женщины легко покупались на его яркую внешность, и он нередко прибегал к их услугам в подобных заданиях, когда требовалось найти иголку в стоге сена. Легенда была уже придумана, но сейчас Антес всерьез засомневался в ее надежности. Конечно, вполне возможно, что он перестраховывается, и что стражник даже не посмотрит в его сторону, если он решит войти, но рисковать не хотелось. Пожалуй, прежде чем что-то предпринимать, следует разузнать побольше о том, какие порядки царят в этом госпитале.

Затылок и виски наливались тупой болью, и Антес со вздохом признал свое поражение. Ничего не попишешь, надо возвращаться в гостиницу и от души помолиться Четверым, чтобы завтра от этой орочьей слабости не осталось и следа. Все равно он сейчас не в состоянии нормально работать…

Он решительно повернулся и тут же что-то чувствительно толкнуло его в бок, а следом раздался сдавленный женский вскрик. Ох, проклятье, как неудобно получилось…

— Простите пожалуйста, панна, — виновато произнес он, помогая молоденькой светловолосой девушке подняться с мостовой. — Я задумался и не заметил вас.

— Ой, ну что вы, я сама виновата, — растерянно пролепетала та, стряхивая снег с плаща. — Я должна была смотреть, куда иду. Просто вы так резко повернулись… Извините. Я вас не сильно ударила?

Антес, успевший опуститься на колени, одарил ее теплой улыбкой, и продолжил собирать разлетевшиеся книги и листы, пока они не промокли.

— Не беспокойтесь, я даже ничего не почувствовал.

— Ой, ну что вы, не надо, я сама все соберу…

Вор рассеянно скользнул взглядом по раскрывшемуся увесистому тому и нахмурился. Украдкой глянул на окончательно смутившуюся девушку, собиравшую свои бумаги рядом с ним, и потянулся за следующей книгой. Ага, кажется как раз то, что нужно…

— Вы здесь учитесь, панна? — небрежно поинтересовался он, кивнув в сторону академии. — Или работаете?

— И то, и другое. Я заканчиваю магистратуру, а научное исследование провожу как раз в госпитале.

— И долго вам осталось?

— Надеюсь, что нет… — Девушка выпрямилась и застыла в нерешительности. Было очевидным, что ей хочется забрать свои книги и побежать дальше, но Антес не собирался так легко сдавать свои позиции.

— Как же вы одна несли такую кипу книг? — сочувственно спросил он, ловко забирая у нее из рук увесистую стопку и словно бы ненароком коснулся ее пальцев. Несмотря на теплые перчатки, девушка все равно вздрогнула и отчаянно покраснела.

— Вообще-то у меня была сумка, но она порвалась за две улицы отсюда… Да ладно, здесь уже недалеко…

— Красивые девушки не должны таскать тяжелые книги, — наставительно заявил вор. — Для этого существуем мы, мужчины. Пойдемте, я вас провожу. Нет-нет, возражения не принимаются! Пойдемте, панна.

— Ну, если вы настаиваете… — Она поколебалась, а потом смирилась с неизбежным. — Хорошо, пойдемте. Здесь действительно недалеко.

Антес последовал за своей проводницей, искоса поглядывая по сторонам и попутно поддерживая треп о всякой ерунде. Голова продолжала раскалываться от боли, но упускать подвернувшийся шанс было глупо, и он был полон решимости назначить этой очаровательно смущающейся девушке свидание. Четверо, только бы она не была замужем…

Глава 2

День выдался морозным, холод покусывал за щеки, а пальцы окоченели, хотя она вынула руку из кармана только чтобы толкнуть дверь. Хорошо еще, что в помещении было тепло; уже через несколько минут кровообращение окончательно восстановилось, а пальцы обрели чувствительность. Сейчас еще чайник закипит, и можно будет отогреться не только снаружи, но и изнутри…

Стук двери вырвал ее из размышлений, а следом чуть ли не хором зазвенели два знакомых голоса.

— Ну рассказывай, как вы съездили?

— Анджей не слишком тебя заболтал?

Лорэйн вздохнула и выразительно возвела глаза к потолку.

— Чтоб я еще раз согласилась куда-то с ним поехать!.. Девочки, вот скажите честно, Тобиаш имеет на меня зуб? Он что, не мог послать со мной кого другого? И вы тоже, хороши подруги, вам лишь бы похихикать… Могли бы хоть намекнуть во что я имела глупость ввязаться. В следующий раз лучше сразу меня пристрелите!

Ее собеседницы обменялись понимающими взглядами и захихикали еще громче.

— Чтоб ты знала, парни сразу после вашего отъезда начали делать ставки, — отсмеявшись сообщила Ванда. Невысокая, с аппетитными формами и облаком белокурых кудряшек, она была похожа на сдобную булочку. — Большинство были уверены, что ты вернешься в гордом одиночестве, прикопав Анджея где-нибудь в столице.

— Очень смешно… Вообще-то стоит отдать ему должное, его говорливость пришлась очень даже кстати. Во всяком случае, пан Ратмир остался весьма доволен его докладом и сказал, что начнет готовить документы.

— А я говорила, что его нужно было отправить еще в прошлый раз, — заметила Люмира. Она выглядела полной противоположностью подруге: высокая и костлявая, с узкими бедрами и плоской грудью. Рабочий халат болтался на ней, как на вешалке. — Он бы еще тогда уговорил пана Ратмира подать заявку на патент!

Лорэйн задумчиво покачала головой.

— Сомневаюсь. Уж насколько у меня поверхностные знания в алхимии, но даже мне было очевидно, что с теми результатами Патентное ведомство подняло бы нас на смех. Зато теперь очевидно, что мы на верном пути, и осталось доработать сущие мелочи… Ладно, успеем еще поговорить о работе. Расскажите лучше, что здесь было интересного, пока меня не было?

На нее мгновенно обрушился поток свежих сплетен, и уже через две минуты от обилия имен и событий голова пошла кругом. Впрочем, сама виновата, знала ведь, что обе целительницы обожают собирать и пересказывать слухи, и должна была аккуратнее сформулировать свою просьбу… Ну ладно, ничего страшного, пусть развлекаются, от нее не убудет. Тем более, что ее участия в разговоре не требуется, можно просто кивать время от времени, думая о своем. Например, о том, что еще необходимо сделать, прежде чем завершить исследование с чистой совестью…

Из задумчивости ее вывело знакомое имя.

— …а у нашей Марты хахаль появился, — с заговорщицким видом заявила Ванда.

— Да ладно? — приподняла брови Люмира.

— Ага, я тоже не верила, хотя уже несколько раз слышала от разных людей. Но вчера я своими глазами убедилась, что это чистая правда.

— Ну надо же. Неужели нашелся-таки мужчина, сумевший растопить ее сердце?

— Если бы ты его видела, ты бы не стала так удивляться. Ой, девочки, вы даже не представляете какой он красавчик!

— Слышал бы тебя Сташек, — ехидно поддела ее Люмира.

— Да ну тебя, — отмахнулась Ванда. — Сташек нормальный мужчина, он знает, что я его люблю, и что другого мне не нужно. Но я же не слепая, у меня глаза есть! Если мужик красивый, я так и скажу, и пусть кто посмеет меня осудить. А мужик у Марты действительно красивый. Высоченный, плечи широкие, но не грузный, как наш Анджей, а сложен как… как какой-нибудь воин Храма!

— Так, может, он воин Храма и есть? — насторожилась Лорэйн.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю. Можно бы у Марты спросить, только она же ничего не скажет, вы ее знаете…

— А откуда он вообще взялся? — продолжила допытываться Лорэйн. — Он местный?

— Да нет, он приезжий, в городе недавно.

— И сразу начал клеиться к Марте?

— А что в этом такого удивительного? — вскинула светлые брови Ванда. — Марта девушка молоденькая, симпатичная, а то, что она бука и заучка, готовая всю ночь корпеть над книжками — этого же с первого взгляда не просечешь. Да и то, как видишь, стоило появиться достаточно красивому мужику, как для него тут же нашлось время. Но ты не думай, на ее работе этот роман никак не сказывается. Если бы их в городе вдвоем не видели, то никто бы до сих пор ничего не заметил. Вон, о них уже с неделю говорят, а Люмира до сих пор не верит…

— И не поверю, пока сама этого красавчика не увижу, — вставила Люмира.

— Да нет, в этом плане я и не думала волноваться, — отмахнулась Лорэйн. — Марте до конца магистратуры рукой подать, и я сильно сомневаюсь, что кому-то удастся сбить ее с намеченного пути. Но мне не нравится этот неизвестно откуда появившийся парень…

— Почему? — искренне удивилась Ванда. — Ты же его в глаза не видела! Или у тебя предубеждения против красивых мужчин?

— Ну что ты, конечно, нет. Если этот красавчик искренне заинтересован в Марте, то совет им да любовь. Но ты справедливо заметила, что Марта — молоденькая девушка. Более того, она самая молодая в нашей группе. Ты понимаешь, о чем я?

Ванда недоуменно нахмурилась, а вот Люмира сориентировалась куда быстрее.

— Ты хочешь сказать, что он специально подбивает клинья к Марте, чтобы выведать у нее про наше исследование?

Лорэйн угрюмо кивнула.

— Пан Ратмир рассказал, что только за последний месяц выявил четырех шпионов в своей лаборатории. И очень просил быть осторожными. Слухи распространяются, как лесной пожар, и уже нельзя быть уверенными, что о нашем с ним сотрудничестве никто не знает. В свете всего этого невесть откуда взявшийся красавчик, да еще, возможно, воин Храма, выглядит… сами понимаете как. Конечно, я могу ошибаться, и этот парень не имеет никакого отношения к нашим конкурентам, и ему на самом деле понравилась Марта. Но проверить надо, девочки, вы согласны?

— Да чего там проверять? — бросила Люмира. — Надо поговорить с Мартой.

— И что ты у нее спросишь? Скажи, Марта, твой новый мужчина, случаем, не шпион наших конкурентов? Догадываешься, что она ответит и как далеко тебя пошлет?

— Да и не поможет это, — вздохнула Ванда. — Я же видела их, и видела, какими глазами она на него смотрела. Можете мне поверить, девочки, Марта влюблена в этого прохиндея по уши, и даже если ей под нос доказательства сунуть, она их не увидит.

— Возможно, — согласилась Лорэйн, мысленно отметив, что за каких-то пять минут незнакомый ей парень из «красавчика» перешел в категорию «прохиндеев». — В любом случае, я считаю, что нет смысла ее о чем-то спрашивать. Если я не ошибаюсь, — а я очень надеюсь, что я ошибаюсь! — мы просто спугнем его до того, как сумеем все разузнать.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Первым делом я хочу на него посмотреть. Если он действительно воин Храма, я, скорее всего, это пойму, у меня на них глаз наметанный.

«А потом я его поймаю в укромном уголке и поговорю по душам, как коллега с коллегой» подумала она. Но вслух сказала совсем другое:

— Помимо этого, надо будет аккуратно выяснить у Марты, что ей известно о ее мужчине. И это задача для тебя, Ванда, потому что Люмира ее научный руководитель, а у меня с ней не такие близкие отношения. А там уже решим по ходу дела, исходя из того, что узнаем. И, девочки, я вас умоляю, никому пока ни слова, хорошо?

— Могила, — заверила Ванда. Люмира лишь коротко кивнула. — А когда ты хочешь на него посмотреть?

— Как можно раньше.

— Так давай сегодня вечером? Я слышала, что он с Мартой обычно ужинает в ресторанчике пани Радомилы, да и вчера я их там видела. Можно будет пойти туда сразу после работы, как вы на это смотрите, девочки?

— Я не смогу, — с сожалением отозвалась Люмира. — У моего благоверного сегодня день рождения, и я клятвенно обещала нигде не задерживаться.

— Передавай поздравления от нашего имени. Рэй, а ты как?

— Пойдем, — решительно постановила Лорэйн. — Это будет как раз кстати, у меня после командировки дома все равно никакой еды нет… — Она со вкусом потянулась, разминая затекшую спину, и поднялась на ноги. — Ладно, девочки, поболтали и хватит. Надо и поработать немного…

***

В ресторан пани Радомилы Лорэйн пришла загодя, устроилась за столиком в углу, и первым же делом заказала большую чашку чая. Весь день ее знобило, и она никак не могла согреться. Никогда не любила путешествовать в холодное время года, а уж нынешний путь из Нортгара, где находился ближайший портал, до Ритшерта и вовсе побил все рекорды невезучести. Мало того, что тракт замело и заторы возникали в самых неожиданных местах, так еще она умудрилась подхватить неведомую хворь, уложившую ее в постель на целый день. Вместо обычных двух-трех дней дорога заняла целых пять, и они с Анджеем катастрофически выбились из графика. Вот и пришлось вместо отдыха спешно мчаться в госпиталь, дабы отчитаться о поездке, передать новые препараты и сделать еще несколько не терпящих отлагательств дел. К концу рабочего дня Лорэйн с трудом держалась на ногах, и в душе кляла себя за опрометчивые обещания. Ну вот зачем она согласилась на предложение Ванды этим вечером поиграть в шпионов и выследить таинственного ухажера Марты? То есть нет, не так, выследить его нужно обязательно, но разве непременно нужно было делать это сегодня, когда она умирает от усталости? Можно подумать, что-то бы изменилось, если бы они сделали это завтра! И Ванда тоже, хороша подруга, неужели она сама не подумала?.. Хотя нет, пожалуй, она несправедлива к Ванде. Она ведь не умеет читать мысли, а сама Лорэйн и слова не сказала о том, как она вымоталась. И вообще, не о том она думает. Дело действительно срочное и не терпит отлагательств. Если рядом с Мартой появился шпион конкурентов, об этом нужно узнать как можно скорее, пока девчонка не увязла слишком глубоко и не наделала глупостей.

Исследование, над которым работала их группа, было посвящено новым протоколам лечения драконьей чахотки. Лекарство пан Ратмир и его подопечные разработали в своей лаборатории в столице, а эксперименты велись в ритшертском госпитале. Поначалу Лорэйн еще шутила, что пан Ратмир специально искал самый удаленный от Майрета госпиталь, но после пары поездок туда-обратно осознала, что это вовсе не шутка. Алхимических лабораторий в Ироне было немало, они постоянно соперничали друг с другом и не гнушались никакими средствами, чтобы перехватить удачную разработку у конкурентов. Намного проще было сохранить тайну в провинциальном Ритшерте, где каждый новый человек на виду, чем в столице. Весь последний месяц Лорэйн мечтала о том дне, когда они подадут на патент и можно будет забыть о происках конкурентов, и точно знала, что день этот не за горами. Сейчас исследование, наконец, вошло в решающую стадию, и любая утечка информации могла убить проект на корню. Не далее, как неделю назад пан Ратмир по секрету сообщил ей, что пан Манфред, владелец крупной алхимической лаборатории, проведал об их исследовании и уже несколько раз пытался завести о нем разговор. С него вполне станется нанять воина Храма, чтобы тот раздобыл ценные данные, а Лорэйн отлично знала, как работают эти парни. Если этот воин Храма действительно обладает смазливой физиономией и мужским обаянием, он может решить действовать через работающую в группе женщину. Ту же Марту, например. А почему бы и нет? Ему наверняка не составит особого труда выяснить, что Марта не замужем, более того, что она самая юная участница их группы, и ей легко вскружить голову. Марта, конечно, далеко не дурочка, мозги у нее работают как надо, но ей всего двадцать лет, а в этом возрасте влюбленные девушки способны на любые безумства. И если дела действительно обстоят именно так, то задача Лорэйн заключается не только в том, чтобы раскрыть шпиона и оставить его с носом, но и в том, чтобы защитить девчонку. Марта ей нравилась, и она не собиралась позволять какому-то проходимцу, — правильно Ванда выразилась, — ее обижать.

Мысль о том, что в деле может быть замешан воин Храма, была неприятной. Конечно, бывало, что воины Храма во время работы встречались по разные стороны баррикад, но с целителями такое бывало редко. С ней, например, подобного никогда не случалось, и она плохо понимала, как можно разрешить эту ситуацию с наименьшими потерями. Легко сказать «поймаю в укромном уголке и поговорю с ним, как коллега с коллегой». Поди-ка убеди такого коллегу, что он должен отказаться от контракта и не только потерять в деньгах, на которые уже рассчитывает, но и потратиться на неустойку клиенту. Впрочем, аргументы у нее железные; вряд ли найдется хоть один воин Храма, который осознанно согласится действовать во вред интересам самого Храма. Лорэйн не знала, каким образом пан Ратмир сумел договориться с Мастером Ноэлем о содействии, но факт оставался фактом. Мастер Ноэль самолично отправил ее в этот госпиталь не только ради помощи с исследованием, но и чтобы держать ситуацию под контролем. Он прямым текстом сказал ей, что она должна обеспечить сохранение тайны и проследить за тем, чтобы ни один работающий на конкурентов шпион и близко не подобрался бы к тщательно оберегаемой информации.

И она твердо намеревалась выполнить его наказ.

Ванда появилась минут через сорок, когда Лорэйн уже опустошила миску горячего супа, отогрелась и в целом пребывала в благодушном настроении. Усталость ненадолго отступила, и она с удовольствием поболтала с подругой о разных пустяках. О работе говорить не хотелось, так что она использовала подвернувшуюся возможность пожаловаться на все перипетия дороги. Ванда тихо ахала, сочувственно вздыхала и качала головой, а, когда Лорэйн умолкла, рассыпалась в извинениях.

— Если бы я знала, я бы ни за что не потащила тебя сюда, — с сожалением сказала она. — Но мне даже в голову не пришло, что вам так досталось! Я была уверена, что вы с Анджеем незапланированно задержались в Майрете, и поэтому прибыли позже, чем должны были. Прости, пожалуйста!

— Да ладно, — Лорэйн беззаботно улыбнулась, — все нормально. И потом, у меня действительно дома шаром покати, я же знала, что уезжаю надолго и перед отъездом ничего не покупала. Все равно надо было где-то поесть, а кухня здесь вполне приличная. И чего я раньше об этом ресторане не слышала?

— Можно подумать, ты часто по ресторанам ходишь, — фыркнула Ванда. — Хотя я своими ушами слышала, как Янек тебя приглашал, и не раз… Не понимаю, почему ты упорно от него нос воротишь, хороший же парень! Смотри, пробросаешься!

Лорэйн выразительно закатила глаза и сунула в рот кусочек тушеной моркови. Про Янека подруги прожужжали ей все уши еще два месяца назад, когда молодой целитель начал оказывать ей знаки внимания. Молчаливый и серьезный, с ладно скроенной фигурой, приятным лицом и ярко-синими глазами, Янек считался завидным женихом. Некоторое время Лорэйн, поддавшись напору подружек, приглядывалась к нему, но потом решила, что ей это не нужно. Пусть у нее давно не было мужчины, это же не повод кидаться на первого встречного, бросившего на нее заинтересованный взгляд. Особенно учитывая, что этот встречный ни разу не заставил ее сердце хотя бы пропустить удар…

В реальность ее вернул тычок в бок. Ванда поймала ее взгляд, кивнула в сторону зала и сдвинулась назад, скрываясь за удобно расположенной рядом с их столиком резной колонной. Собственно, именно поэтому Лорэйн и выбрала этот столик; вокруг было достаточно деталей интерьера, за которыми можно было спрятаться от посторонних глаз. Не хватало еще, чтобы Марта их заметила! Еще, не приведи Единый, подойдет поздороваться, спросит о поездке, или с ухажером своим познакомит, а это все будет сейчас совсем некстати. Впрочем, зная Марту, вряд ли она поспешит знакомить кого бы то ни было со своим ухажером… Да и вообще, если она действительно так влюблена, как сказала Ванда, скорее всего, она вообще никого не замечает кроме этого мужчины, который так трогательно забирает у нее плащ и отодвигает стул…

Лорэйн прищурилась и подалась вперед, не замечая, как сжимает вилку в кулаке. Мужчина стоял к ней спиной, и она не видела его лица, и все же что-то в нем казалось неуловимо знакомым. То ли высокая широкоплечая фигура и темные, чуть вьющиеся волосы; то ли сквозящая в движениях грация большого хищника; то ли то, как он склонился к своей подруге, чтобы шепнуть ей что-то на ухо… Неужели ей повезло, и это кто-то знакомый? Вот и замечательно, со знакомым всегда можно будет договориться…

Словно в ответ на ее мысли мужчина обогнул столик и сел напротив Марты. Свет от висевшей над их столиком лампы упал на его лицо и Лорэйн, прикусив губу, откинулась на спинку стула. Тьма и Единый, не может быть!..

Десятью минутами позже она выскользнула из ресторана на улицу и перевела дух. Кажется, все получилось, на нее никто не обратил внимание, в том числе и Марта с ее ухажером. Ну и слава Единому. Теперь осталось дождаться Ванду и можно будет, наконец, пойти домой.

— Ну, что скажешь? — Подруга появилась незаметно, и ее голос заставил Лорэйн вздрогнуть. — Красивый мужик, не правда ли?

— Красивый, — рассеяно согласилась Лорэйн.

— Вот и я говорю! Неудивительно, что девчонка перед ним не устояла. Я бы сама на ее месте… и в ее возрасте… — Ванда улыбнулась и посерьезнела. — Судя по их динамике, у них все серьезно.

— Похоже на то, — кивнула Лорэйн. — Надеюсь, он не разобьет ей сердце.

— Было бы чему биться, — цинично хмыкнула Ванда. — И не надо так укоризненно на меня смотреть, ты же знаешь, у нашей Марты не сердце, а счетный механизм. А вообще, что ты скажешь? Этот парень воин Храма или нет?

— Не знаю. Не уверена. Так что извини, подруга, но придется тебе все-таки попытаться поговорить с самой Мартой. А сейчас, извини еще раз, но я устала, как собака. Давай по домам?

— Ты сама дойдешь? Или попросить Сташека тебя проводить?

— Не нужно. Спасибо за компанию и спокойной ночи.

Распрощавшись с подругой, Лорэйн неторопливо направилась к своему дому, тщетно пытаясь успокоить бешено стучащее сердце и привести мысли в порядок. Тьма, она была готова ко всякому, но нынешней поворот судьбы застал ее врасплох.

Она изрядно покривила душой, сказав Ванде, что не знает, является ли ухажер Марты воином Храма. Она точно знала, что он им был. Хуже того, он был искателем. Вором, проще говоря. Самая подходящая специальность для того, чтобы попытаться разведать секретные данные. Похоже, сбывались ее худшие опасения, и он действительно был подослан паном Манфредом или кем-то из его коллег. И, вишенкой на торте, она была хорошо знакома с этим вором. Вот только обстоятельства их знакомства были таковыми, что вариант «поговорить по душам» казался совершенно невозможным.

И она не представляла, что с этим делать.

Глава 3

Дни шли за днями, но никакого прогресса в работе не наблюдалось. Марта благосклонно принимала ухаживания вора, ходила с ним на свидания и даже пару раз оставалась в его номере на ночь, однако на этом дело забуксовало. Ему никак не удавалось поговорить с ней о том, что его интересовало; более того, она наотрез отказалась позволить ему приходить к ней на работу, утверждая, что у нее очень строгий начальник, который не терпит посторонних. Может, это было правдой, а, может, была какая-то другая причина, по которой она не хотела приводить его в госпиталь. Даже когда он провожал ее, она всегда прощалась с ним у ворот, под настороженным взглядом охранника. Похоже, первое впечатление оказалось верным, и кого попало в госпиталь не пустят, а если и пустят, то вряд ли ему позволят бродить по зданию в свое удовольствие. Развели тут тайны венборского дворца на пустом месте, а честным искателям приходится изворачиваться…

Отчасти он жалел, что поторопился завязать знакомство с Мартой. Из всех женщин, работающих в этом месте, ему повезло выбрать самую несговорчивую! С ней было легко общаться, но стоило лишь заговорить о ее работе, как она тут же напрягалась и замыкалась в себе. Это было по меньшей мере странным; ведь невооруженным глазом было видно, что Марта по-настоящему увлечена своим исследованием, и было бы вполне естественным, если бы она хотела о нем поговорить. Однако она не только ничего о нем не рассказывала, но и резко обрывала любую попытку вывести разговор на эту тему. И оставалось лишь гадать, стоит ли за этим ее природная иронская сдержанность, или же она что-то скрывала. Можно было бы, конечно, познакомиться с другой женщиной, но, поразмыслив, Антес с сожалением отмел этот вариант. В таком маленьком городке, как Ритшерт, сплетни разносятся быстро, и об их романе уже наверняка известно всем сослуживцам Марты. Даже если завтра они расстанутся, ее коллеги могут проявить женскую солидарность и послать его куда подальше. А то и заподозрить в том, что все это неспроста, и что ему что-то нужно в самом госпитале. Марта еще может поверить в случайное знакомство, — тем более, что оно действительно было случайным, — но с другой целительницей этот номер уже не сработает. Конечно, женщины бывают разные, и, если с Мартой по каким-то причинам не срастется, он постарается отыскать такую, которую не смутит перспектива встречаться с бывшим своей коллеги. Но сознательно этими отношениями он рисковать не станет.

Во всяком случае, не сейчас.

Антес подумывал о том, чтобы пробраться в госпиталь ночью, благо, это было бы несложным. Ограда невысокая, сторож всего один, и большую часть времени сидит на своем месте у ворот, а ключи он еще неделю назад незаметно позаимствовал у Марты, сделал слепок и вернул. Проблема заключалась в том, что толку от единичной вылазки не будет. Библиотеку в небольшом здании найти будет легко, а вот с дневником придется помучиться, вряд ли он лежит на видном месте… Однако время шло, а результата как не было, так и нет. Решено, сегодня он встретится с Мартой, раз уж они договорились, а завтра пойдет на ночной промысел.

Ровно в шесть часов вечера он стучал в дверь комнаты в общежитии. Марта открыла только спустя пару минут и Антес сразу заметил, что она в домашней одежде, хотя обычно на свидания старалась принарядиться. Словно отвечая на его мысли, девушка виновато улыбнулась и предложила поужинать у нее дома, вместо того чтобы пойти в ресторан. Антес озадаченно согласился, и только когда Марта закрыла дверь и прошла в комнату, заметил, что она прихрамывает.

— Это еще что за новости? — нахмурился он, бережно подхватывая ее под руку. — Что у тебя с ногой?

— Пан Тобиаш сказал, что это обыкновенный ушиб. Ничего страшного, должно пройти за несколько дней.

— Как тебя угораздило? — с сочувствием спросил он.

— Ты только не смейся. Я неудачно упала. Споткнулась об коробку, и на тебе… Пошла, называется, искать справочник… Пан Тобиаш потом покаянно бил себя в грудь и обещал, что непременно разберется с этими коробками, а то действительно, не пройти же… Он-то привычный, даже не замечает их, а вот я грохнулась…

— Я что-то перестал тебя понимать. — Антес усадил девушку на диван, сел рядом и обнял ее за плечи. — О какую коробку ты споткнулась? И причем здесь пан Тобиаш?

— Мне один справочник нужен был, и в библиотеке я его не нашла, хотя мне говорили, что он у нас есть. Я спросила у пана Тобиаша, и он сказал, что этот справочник лежит в его кабинете, и что я могу пойти и забрать его, потому что он ему не нужен, а в библиотеку не вернул, потому что замотался и забыл. Ну вот, а у него весь кабинет заставлен коробками и ящиками с книгами и бумагами, которые у него никак не дойдут руки разобрать. Вот я и споткнулась об одну из них, даже до полки с книгами не дошла…

— Бедная ты моя. — Антес ласково поглаживал ее по плечам и спине, стараясь ничем не выдать своего интереса. — А что, там действительно так тесно?

— Ты не представляешь. Говорят, в последний раз пан Тобиаш разбирал принятые книги года два назад, если не все три. Можешь представить, сколько литературы накопилось за это время?

— Не могу, — честно сказал вор. — Он что, постоянно покупает новые книги?

— Что-то покупает, что-то заказывает или просит знакомых достать, а что-то, говорят, ему отдают просто так, даром. Ты же понимаешь, целительская наука не стоит на месте, все время выходят новые исследования и новые книги, и мы должны держать руку на пульсе. А иногда и старые книги тоже отдают, и в них тоже, порой, можно найти всякое интересное. Например, где-то с год назад госпиталь получил несколько ящиков литературы от какой-то умершей целительницы… Пан Тобиаш все собирается разобрать эти ящики, но у него никак руки не доходят, он же главный целитель, у него и так работы по горло, он приходит на работу с петухами и уходит ближе к ночи… Как только его жена терпит?..

Разговор быстро соскользнул сначала на личную жизнь главного целителя, а потом перескочил на другое. Но услышанного было достаточно, чтобы продумать план действий. Нехорошо, конечно, так говорить, но как же вовремя Марта упала!..

***

— Я сдаюсь, — заявила Ванда, ввалившись в комнату, где Лорэйн готовила снадобье по улучшенному рецепту. — Это не девчонка, а кремень! Я уже и так, и сяк, и сверху, и сбоку, и как только ни пыталась вывести разговор на ее ухажера, но она либо загадочно улыбается, либо молчит. А сегодня вообще чуть ли не послала меня с моими вопросами куда подальше. Во всяком случае, посмотрела она на меня так, что я думала, что сгорю там на месте. Слушай, может ты сама попробуешь, а?

— А ты думаешь, меня она не пошлет? — усмехнулась Лорэйн, отмеряя тщательно выверенную щепотку сухих трав. — Я же для нее вообще никто.

— Пошлет, — грустно согласилась Ванда, подперев подбородок кулаком. — И что мы будем делать? Может, натравить на нее Тобиаша?

— Не вздумай! Ты же знаешь его норов, он сгоряча может наломать дров и здорово испортить девчонке жизнь. Посадит ее на замок в лаборатории, чтоб она не смогла со своим парнем общаться, или, что еще хуже, отлучит от исследования и сорвет ей диссертацию. Потом пожалеет, конечно, но будет поздно. Так что ему до последнего не стоит ничего говорить. А вдруг мы все-таки ошибаемся?

— Да ну, Рэй, ты же сама в это не веришь. Этот парень совершенно точно отирается рядом с Мартой не просто так! Я видела, как он вчера ее провожал, и, прежде чем уйти, на сторожа нашего посмотрел так оценивающе… Как будто мысленно прикидывал, какой дубинкой его приложить!

— Подруга, тебя заносит, — принужденно улыбнулась Лорэйн. — Ты вбила себе в голову, что он шпион, вот тебе и мерещится всякое. Не забывай, что это всего лишь предположение, а на самом деле мы ничего точно не знаем.

— И все равно, — Ванда упрямо нагнула голову, — мне сердце подсказывает, что что-то здесь нечисто!

Лорэйн вздохнула, добавила очередной ингредиент и тщательно размешала. С ее возвращения миновало четыре дня, и за эти четыре дня не произошло ничего выдающегося. Вор если и показывался рядом с госпиталем, то исключительно вместе с Мартой, провожая ее на работу. По сторонам он действительно смотрел цепко, в этом Ванда была права, но это было обычным поведением воина Храма в незнакомом месте. Может, они все-таки ошибаются? Мало ли по какой причине он находится в Ритшерте и встречается с Мартой? Может, он работает по другому заданию, или отдыхает между контрактами, попутно развлекаясь с красивой девушкой. И знать он не знает ни о господине Манфреде, ни об их исследовании…

Однако в глубине души зрела горькая уверенность, что вор здесь неспроста. Эти подозрения только усилились после того, как Ванде удалось-таки выяснить, что он скрыл от Марты свою профессию. Девушка ловко уклонялась от вопросов о своем ухажере, но один раз все же проговорилась, что он помощник купца, приехавший оценить местный рынок лекарственных трав. Ну хоть хватило ума не представляться целителем, иначе Марта его в два счета раскусила бы…

— Так что мы будем делать дальше? — после недолгого молчания повторила Ванда.

— Конкретно сегодня, — Лорэйн бросила щепотку трав в котелок и перевернула большие песочные часы, — я собираюсь довести это снадобье до ума. До завтрашнего вечера оно как раз настоится и можно будет его опробовать.

Ванда заглянула в бумажку с рецептом и приподняла брови.

— Ты что, собралась сидеть здесь еще семь часов?

— А почему бы и нет? В отличие от тебя, меня дома дети и муж не ждут. С Тобиашем я уже договорилась, он разрешил мне завтра прийти попозже. И потом, ты же знаешь, я люблю работать по ночам. Тихо, спокойно, никто не отвлекает. Заодно и над делом нашим подумаю.

— Ну как знаешь. Ты хоть ужин с собой взяла? Или, может, принести тебе чего-нибудь вкусненького?

— Иди уже, — рассмеялась Лорэйн. — И не вздумай терзаться угрызениями совести, как ты любишь. Все в порядке, я прекрасно справлюсь сама.

Ванда еще немного потопталась рядом, потом скомкано попрощалась и ушла. Лорэйн бросила взгляд на песочные часы и опустилась на стул. До добавления следующего ингредиента было еще достаточно времени, и можно было насладиться тишиной и одиночеством, а заодно подумать про Марту и про ее так некстати появившегося ухажера.

Перед глазами снова встала ласковая улыбка мужчины, и тот жест, которым он легко сжал руку Марты, прежде чем поднести ее к губам. Было время, когда он так же тепло улыбался ей, Лорэйн, и невесомо целовал ее пальцы… и не только…

Она сердито тряхнула головой, отгоняя наваждение, и с неудовольствием отметила охвативший ее жар. Вот только этого еще не хватало. Что было то было, оно давно уже осталось в прошлом, и нечего даже вспоминать об этом. Лучше выполнить данное подруге обещание и подумать о том, как бы изловчиться и узнать, что этот вор здесь делает и имеет ли он отношение к господину Манфреду.

Тьма, ну почему из всех воинов Храма это оказался именно он?!

***

…Он открыл глаза и осторожно вытянул руку из-под шеи прижавшейся к нему девушки. Выждав для верности пару минут, бесшумно выбрался из постели, быстро оделся, и сунул в карман связку ключей-дубликатов и набор отмычек из гномьей стали. Прежде чем выйти из комнаты, покосился на кровать, но Марта даже не пошевелилась. Она всегда отличалась крепким сном, а он еще перестраховался и добавил ей сонного зелья в вино. Немного, всего несколько капель; ему нужно было, чтобы девушка гарантированно не проснулась посреди ночи и обнаружила его отсутствие. Не хватало еще, чтобы она что-то заподозрила…

Внутренний голос ехидно заметил, что можно было бы просто подождать до завтра, когда никто не сможет проконтролировать чем он будет заниматься ночью, но Антес привычно его проигнорировал. Нетерпение и жажда действия распирали изнутри, и казалось кощунственным потратить еще одни сутки на бессмысленное ожидание. И так уже две недели просидел. И пусть у него сроки не горят, надо же иметь совесть!..

Быстрая ходьба не позволила замерзнуть, хотя холодный воздух все норовил проникнуть под куртку. Вор без особых проблем добрался до госпиталя, убедился, что сторож сидит на своем месте, и, обогнув здание, перемахнул через ограду. Прокравшись к входной двери, тщательно осмотрел замок и выбрал из связки нужный ключ. Запирать за собой дверь не стал, на случай если вдруг придется спешно удирать. Так, ну и где здесь кабинет главного целителя?..

Искомый кабинет обнаружился в торце коридора на втором этаже. Подходящего ключа в связке Марты, конечно же, не было, но замок был несложным и открылся в два счета. Антес плотно притворил за собой дверь, убедился, что ставни на окнах тоже закрыты, а потом вытащил из внутреннего кармана небольшой продолговатый кристалл и сжал его в кулаке. Эту безделушку он купил два года назад, и с тех пор не мог на нее нарадоваться. И почему он, дурак этакий, раньше избегал магических артефактов? С ними же значительно удобнее работать!

Нагретый теплом его тела кристалл неярко засветился. Пожалуй, даже слишком неярко; Антес с досадой вспомнил, что собирался зарядить артефакт перед следующим контрактом и, разумеется, благополучно об этом забыл. Ну да ладно, эту ночь кристалл, пожалуй, еще отработает, а завтра можно будет походить по городу и поискать местного мага, если он тут вообще есть…

Отогнав недобрые мысли, вор поднял кристалл повыше и осмотрелся. Кабинет пана Тобиаша был просторным, с большим столом у закрытого окна и массивными шкафами и этажерками вдоль стен. На полках вперемешку лежали книги, тетради и толстые, набитые бумагами папки; рабочий стол тоже был завален свитками и бумагами. Многочисленные ящики, коробки и мешки, нагроможденные друг на друга, лишь добавляли хаоса в эту картину. Неудивительно, что Марта здесь упала, и наверняка она была не первой… И почему владелец кабинета мирится с этим бардаком? Здесь же буквально негде повернуться! Понятно, он человек занятой и не может выкроить времени, чтобы разобрать бумаги, но ведь можно же попросить кого-нибудь, да хоть студентов-стажеров. Или, по крайней мере, не хранить весь этот хлам у себя в кабинете…

С другой стороны, будь пан Тобиаш более аккуратным, самому Антесу пришлось бы куда сложнее.

Он прикрыл глаза, восстанавливая в памяти список книг покойной. Этот список составил по его просьбе бывший дворецкий, и тогда же Антес отдал должное хорошей памяти старика. Конечно, сам список был неполным, но это было неважным. Ему ведь нужна была не библиотека старушки, а простая зацепка. На ящиках и коробках не было никаких опознавательных знаков или надписей, по которым можно было бы хотя бы приблизительно догадаться об их содержимом. Так что первым делом следовало отыскать те ящики, в которых лежат книги покойной, а потом уже можно будет просмотреть их более внимательно. Если это не принесет плоды, деваться будет некуда и придется перебрать содержимое всех коробок подряд. Ничего, бывало и хуже. По крайней мере, здесь одна-единственная комната, а не целый дворец или даже город…

Привычно осенив себя защитным крестом, вор вознес короткую молитву Четверым и приступил к работе. Выбрав чем-то приглянувшуюся ему коробку, он раскрыл ее и вытащил кипу старых научных журналов и несколько папок с бумагами. Кажется, у покойной целительницы были подобные журналы… Вряд ли, конечно, он попал в яблочко с первого же раза, но папки все равно стоит просмотреть; а вдруг дневник в одной из них? Так… древние истории болезни, протоколы лечения чахотки, отчеты о вспышке эсбенской лихорадки, иллюстрации фиксирования переломов пальцев… От вида последних по позвоночнику пробежал холодок, а собственные пальцы правой руки неприятно заныли. Антес торопливо закрыл папку, сунул обратно в коробку, и потянулся к следующей.

Руки механически перебирали содержимое коробок, взгляд скользил по названиям на корешках книг, пальцы распускали и снова завязывали шелковые завязочки папок. Работа была монотонной и скучной, но Антес и не думал раздражаться. Если бы еще кристалл светил чуть ярче и не приходилось бы изо всех сил напрягать глаза, чтобы разобрать неряшливый почерк, было бы вообще прекрасно. Но сам виноват, что не позаботился его зарядить заранее. Скажи спасибо, что он вообще работает; в противном случае, тебе пришлось бы ждать лунной ночи и работать с открытым окном. Так что заткнись и не жалуйся.

…Когда настенные часы пробили четыре, вор решил, что на сегодня хватит. До рассвета еще оставалось немного времени, но внимание начинало рассеиваться, и он мог пропустить что-то важное. Лучше сложить все коробки и ящики так, как они стояли изначально, а завтра вернуться с новыми силами. Неудача его не обескуражила; наивно было надеяться, что ему повезет с первого же раза. Ничего страшного, теперь он знает, где искать, и, если наследие покойной целительницы действительно здесь, никуда оно от него не денется. Еще несколько дней, — точнее, ночей, — и можно будет закрывать очередной контракт…

Он почти закончил наводить порядок, когда что-то вдруг привлекло его внимание. Отложив в сторону коробку, прошел к двери, прислушался и похолодел, заслышав приближающиеся шаги. С досадой прикусив губу он быстро огляделся, просчитывая варианты. Из кабинета выскакивать будет несусветной глупостью, в коридоре он будет как на ладони. Можно было бы выбраться через окно, всего-то второй этаж, но ставни закрыты, и он уже не успеет их открыть, шаги уже совсем близко. Остается одно…

Затолкнув кристалл в карман, Антес скользнул в сторону от двери и замер, прижавшись спиной к стене. Он помнил, что дверь открывается внутрь, и, если он здесь встанет, вошедший его не увидит. Это даст ему как минимум пару секунд форы, за которые можно будет вырубить так несвоевременно оказавшегося здесь целителя и сбежать. Конечно, не хотелось бы этого делать, но куда деваться… Проклятье, откуда здесь вообще взялся целитель? Дежурный, если он есть, должен быть рядом с больными или в комнате отдыха, что его потянуло сюда посреди ночи?.. А это явно целитель, потому что шаги заметно отличались от грузной походки сторожа. Может, ему повезет, и он направляется в другой кабинет?..

Прежде чем он успел додумать последнюю мысль до конца, дверь распахнулась и по стенам запрыгали отблески огня. Антес подобрался, уже готовый атаковать, но в последний момент почему-то замешкался. Это промедление дорого ему стоило, потому что в следующее мгновение вошедший захлопнул дверь и безошибочно повернулся к нему лицом, подняв повыше масляную лампу. Антес невольно сощурился, закрываясь рукой от света и опустил глаза.

Только для того, чтобы увидеть узкую трубку гномьего самострела, недвусмысленно нацеленную ему в живот.

— Так-так-так, — произнес по-илэнийски женский голос, от звука которого сердце пропустило удар, а потом заколотилось вдвое быстрее. — Какая неожиданная встреча.

Вор несколько раз моргнул, привыкая к освещению, и с усилием заставил себя оторвать взгляд от самострела. И едва не упал от изумления.

— Что ты здесь делаешь?!

— Ну надо же, а я как раз собиралась спросить тебя о том же. Впрочем, догадаться несложно. — Женщина отступила назад, поставила лампу на край стола и перехватила тяжелую трубку двумя руками. — Выходи из своего угла. Поговорим.

— Поговорим, — поспешно согласился он. — Только давай ты для начала уберешь свою игрушку, хорошо?

— Нет.

— Ты мне не доверяешь?

— А с чего бы мне тебе доверять? — неподдельно удивилась она. — Откуда мне знать, сколько тебе заплатили и на что ты готов ради этого пойти? Я же знаю, что без оружия ты меня скрутишь в два счета. Так что это, — она качнула самострел, и Антес судорожно сглотнул, — необходимая мера предосторожности.

— Ты же знаешь, что я бы никогда…

— Не знаю, — перебила она его. — Я ничего не знаю. Но надеюсь, что ты мне сейчас все объяснишь. Только не подходи близко. Встань вон там, у шкафа. И держи руки на виду, а то я что-то такая подозрительная…

Антес послушно направился к шкафу, кожей чувствуя нацеленное на него железо и лихорадочно пытаясь сообразить, как себя вести. Четверо, это ж надо было так влипнуть… А он, дурак, даже обрадовался, когда ее увидел, подумал, что уж с ней-то он легко сможет договориться… Проклятье, неужели она действительно настолько ему не доверяет, что готова разговаривать с ним только держа его под прицелом?..

Он прислонился спиной к деревянной дверце шкафа, собравшись с духом, посмотрел в бесстрастное лицо женщины и уже открыл было рот, когда в коридоре вдруг загрохотали шаги.

— Это кто здесь бродит среди ночи? — раздался низкий бас сторожа.

Жестом велев ему молчать, женщина приоткрыла дверь и высунула голову.

— Это я, дядя Насиб.

— Рэй? — удивленно откликнулся сторож. — Что ты здесь делаешь в такое время?

— Мне нужно было доварить снадобье. А потом я вспомнила, что еще днем обещала Тобиашу одну бумажку заполнить, и решила сделать это прямо сейчас. Все равно я уже здесь, а до завтра могу и забыть, а он потом ругаться будет… Вы не волнуйтесь, я кабинет за собой запру, у меня ключ есть.

— Хорошо, — неуверенно произнес сторож. — Спокойной ночи, Рэй.

— Спокойной ночи.

Шаги удалились. Женщина закрыла дверь и повернулась к ошеломленно молчащему вору.

Он вдруг заметил, что самострела в ее руках больше нет. Куда и когда она успела его спрятать осталось неизвестным.

— Спасибо, — с чувством сказал он.

Она лишь передернула плечами.

— Я вижу, ты в этом госпитале своя, — чуть увереннее продолжил вор. — Тебя даже сторож знает… Ты давно здесь работаешь?

— Кажется, ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — насмешливо заметила она. Помолчала, что-то обдумывая, а потом спросила в лоб: — Ты познакомился с Мартой, чтобы через нее пробраться в госпиталь?

— Н-не совсем…

— Хочешь сказать, что ты закрутил с ней роман, просто потому что она тебе понравилась? И только потом узнал, что она работает в госпитале? В том самом, в котором тебе, — конечно же, по чистой случайности, — что-то нужно?

— Я знал, что она работает в госпитале, — признался он. — И ты права, я закрутил с ней роман в том числе и поэтому. Но… Это долгая история.

— Значит, в твоих интересах изложить ее покороче.

Антес бросил тревожный взгляд на настенные часы.

— Принцесса…

Ее лицо заледенело, а в руке, словно по волшебству, снова появился самострел.

— Если ты еще раз посмеешь произнести это вслух, я тебя убью, — ровным голосом сказала она. И отчего-то он сразу поверил, что она не шутит. Она действительно готова убить его, чтобы не допустить огласки своей тайны.

Тролль безмозглый, мог бы и сам сообразить, что здесь никто не знает о ее происхождении.И пусть они говорили по-илэнийски, он не должен был произносить вслух ее титул и подвергать риску разоблачения…

— Прости, пожалуйста, я не подумал… Можешь не волноваться, я никому ничего не скажу.

Она промолчала.

— Послушай… Я готов все тебе рассказать. Честное слово. Но это действительно долгая история, а времени у нас мало. Давай мы встретимся сегодня же в другом месте и, обещаю, я отвечу на все твои вопросы.

— Как я могу быть уверенной в том, что ты действительно явишься на эту встречу?

— Прин… Лорэйн, я не обманываю тебя и не пытаюсь выиграть время, чтобы сочинить удачную ложь. Я клянусь богами, что приду туда и тогда, когда тебе будет удобно и все тебе расскажу. Но сейчас я должен уйти, пока Марта не заметила мое отсутствие и не начала задавать неудобные вопросы.

Несколько мгновений она молча смотрела на него, а потом ее ресницы качнулись, а самострел ушел в сторону. Антес незаметно перевел дыхание.

— Положи на стол свой набор отмычек.

— Что? — опешил он.

— Ты меня слышал. Положи на стол свой набор отмычек.

— Четверо, а тебе-то он зачем?

— Для гарантии. Если ты действительно не собираешься меня обманывать, то сможешь обойтись сутки без своего набора.

Антес, успевший вытащить из кармана связку отмычек, с подозрением уставился на ее высочество.

— Почему сутки?

— Потому что завтра… то есть, уже сегодня я работаю до поздней ночи. Так что с тобой мы встретимся завтра в полдень в харчевне пана Лайоша. Я закажу отдельный кабинет. Постарайся не опаздывать.

— Буду там ровно в полдень, — заверил вор.

— Прекрасно. А теперь клади отмычки на стол и проваливай. И, Антес, имей в виду: если ты меня обманешь, я найду способ сорвать тебе этот контракт.

Она произнесла это так же ровно и буднично, как и свое обещание убить его десятью минутами ранее. Нельзя было сказать, что ее угроза его испугала, все-таки, она ничего не знает о его задании, да и по специальности она ему не конкурентка. Однако что-то в ее интонациях и выражении лица больно его резануло.

Наверное, он просто не ожидал от нее такой откровенной враждебности.

От кого угодно, только не от нее…

Глава 4

Ему удалось незаметно вернуться в общежитие, но до утра Антес так и не сомкнул глаз. К счастью, Марта торопилась на занятия, так что его рассеянность и откровенно помятый вид остались незамеченными. Распрощавшись с девушкой, он решил поискать мага, способного зарядить его артефакт, и даже честно вышел в город, но на этом дело застопорилось. Он бесцельно слонялся по улицам, то и дело забывая куда идет, а перед глазами стояло отчужденное лицо принцессы, и ее руки, крепко сжимающие трубку самострела. И всякий раз, когда он о ней думал, во рту появлялся горький привкус, а внутренности скручивались узлом.

…Они не виделись почти три года, и нельзя было сказать, что все это время он постоянно о ней думал. Гораздо важнее было сохранить рассудок. Он-то, дурак, радовался, что ангол-дорские маги совершили невозможное, исцелив его искалеченную руку, и искренне считал, что легко отделался. Вернувшись домой, он твердо намеревался немного отдохнуть, а потом вернуться к работе. Однако уже на второй день что-то в нем сломалось, и его с головой начали накрывать внезапно накатывающие воспоминания о пережитом, ночные кошмары и панические атаки. Он не мог долго находиться в замкнутых помещениях, шарахался от красивых женщин и не подходил близко к открытому огню. Если бы не сестра с племянниками, окружившие его любовью и заботой, и не Велена, сочетавшая отрезвляюще-жесткие комментарии с теплой лаской, скорее всего, он бы так и остался неуравновешенным психом с расшатанными нервами. А так понемногу, шаг за шагом, ему удалось справиться с последствиями плена и пыток и снова стать самим собой.

…В этой долгой, почти безнадежной борьбе с накатывающим безумием, у него не оставалось сил тосковать о женщине, которую он полюбил всем сердцем, и которую так быстро потерял.

И все же он так и не забыл ее. Более того, он узнал ее еще до того, как она вошла в кабинет, узнал по легким шагам, и по едва уловимому аромату шалфея и мяты исходящему от ее волос. Тогда все происходило слишком быстро, и мозг не успевал переварить поступающую информацию, но сейчас, в бессчетный раз проигрывая их встречу по минутам, он понимал, что с самого начала знал, что это она. Поэтому он промедлил с ударом, поэтому не испугался, поняв, что его поймали с поличным. Да, они давно не виделись и не очень хорошо расстались, но не могло же это перечеркнуть все, что их когда-то связывало. Он был уверен, что принцесса поймет его, что они смогут обо всем договориться, и, как знать, может она даже поможет ему в его поисках…

Теперь он не был в этом так уверен.

Проклятье, он совершенно не ожидал встретить ее здесь! Неужели она до сих пор берет контракты?.. Все эти годы он был абсолютно уверен, что она вернулась в общину, счастливо вышла замуж и, как знать, может уже родила долгожданного наследника. Впрочем, кольца он у нее не видел… а, может, не разглядел, темно ведь было, да еще самострел этот проклятый, приковывающий его взгляд как магнит железо… В самом страшном сне он не мог представить себе ситуацию, в которой принцесса будет угрожать ему оружием и равнодушно обещать пристрелить, если он неправильно себя поведет…

Налетевший порыв ветра бросил в лицо горсть воды. Антес моргнул, приходя в себя, и только сейчас заметил, что с неба моросит. Причем, судя по промокшей куртке, уже давно. Наверное, стоит смириться с тем, что мага в этом городке он не найдет, и пойти в гостиницу. Переодеться, опять же, не мешает, а то не хватает подцепить-таки какую-нибудь заразу и разболеться…

***

День тянулся мучительно медленно и к вечеру Антес уже не находил себе места, изнывая от желания, чтобы поскорее наступило завтра. Ему не терпелось встретиться с принцессой и все ей объяснить. Снова и снова перебирая их короткий разговор в кабинете, он понимал, что растерялся и повел себя, как последний дурак. Неудивительно, что она подумала невесть что… Проклятье, он даже не ожидал, что это так его заденет. Нужно обязательно поговорить с ней, спокойно и доверительно, убедить, что ни ей, ни госпиталю не стоит ждать от него вреда. Он был готов из-под себя выпрыгнуть, лишь бы перестать ощущать исходящий от нее холод и увидеть, как тает лед в ее глазах.

Началось, ожил вдруг внутренний голос. Неужели ты до сих пор неровно к ней дышишь?

Не говори глупостей, мысленно огрызнулся Антес. Причем здесь это? Мне просто неприятно, что после всего, что мы с ней пережили, она относится ко мне, как… как…

Как к вору, безжалостно докончил внутренний голос. Как к профессиональному вору, который влез в кабинет главного целителя и что-то там искал. Что еще она могла подумать? Что бы ты подумал на ее месте?

Уж точно не то, что я настолько опасен, что меня нужно держать под прицелом, угрюмо подумал Антес. Как ей такое вообще в голову пришло? Как она могла подумать, что я подниму на нее руку?

А почему бы и нет? Вы же не встречались несколько лет, а люди меняются и за более короткий срок. И потом, откуда ей знать, сумел ли ты оправиться, или у тебя все-таки слетела черепица? Учитывая, сколько времени ты ходил по тонкой грани между этими вариантами, и как легко было сорваться на неправильную сторону, ее опасения нельзя назвать беспочвенными.

Антес прислонился пылающим лбом к прохладной стене и прикрыл глаза, борясь с желанием побиться головой об эту же стену и вытрясти из нее настойчивый внутренний голос. Увы, он знал, что это бесполезно. Оставалось лишь надеяться, что сегодня он не слишком разойдется; у него не было никаких сил спорить самим с собой.

С трудом дождавшись наступления ночи, он разделся и нырнул в постель. Марта с утра предупредила, что задержится на работе допоздна, и этот вечер ему придется провести без нее. Вор мастерски изобразил разочарование, но глубоко внутри испытал облегчение. Не в том он был состоянии, чтобы притворяться влюбленным и скрывать нервозность… Некстати вспомнилось, что принцесса тоже говорила, что сегодня работает до поздней ночи, поэтому и встречу назначила на завтра. Наверное, вместе с Мартой будет проводить какой-нибудь эксперимент… Любопытно, как так получилось, что он ни разу ее не видел?.. Он ведь частенько встречал Марту после работы и специально приходил заранее, чтобы иметь возможность незаметно понаблюдать за госпиталем. И ни разу за все это время принцесса не попалась ему на глаза. Она специально от него пряталась? Но почему?..

Так, хватит, решительно сказал себе Антес. Все эти вопросы ты сможешь задать ей завтра. Не факт, конечно, что она на них ответит, но сейчас в любом случае нет смысла забивать себе голову. Надо постараться поспать, так время пролетит быстрее, и до завтрашнего полудня будет рукой подать. Да и отдохнуть нормально не помешает, все же такие разговоры стоит вести на свежую голову, а то получится такая же ерунда, как и прошлой ночью….

Но отдохнуть ему так и не удалось.

В первые несколько месяцев после ритуала измученный мозг выдавал по ночам такие замысловатые кошмары, что, проснувшись и продышавшись, Антес только диву давался собственной фантазии. Со временем они стали сниться ему намного реже, и из всех разнообразных сюжетов остались только два. В первом невысокий жилистый парень с пустыми рыбьими глазами методично ломал ему палец за пальцем, и невыносимая боль сплеталась с глухим отчаянием от осознания того, что даже если он выживет, то на всю жизнь останется калекой. Во втором он был распластан на жертвеннике, и отчетливо понимал, что в этот раз все будет иначе, что никто не придет на помощь, и ничто не помешает альгенам довести задуманное до конца.

Нынешний кошмар был одновременно похож и непохож на те, что снились ему раньше.

Грохот стоял такой, что череп едва не лопался от звуковой волны. Шум то отдалялся и громыхал вдалеке, резонируя со стучащей в ушах кровью, то приближался и казалось, будто барабанщик лупит непосредственно по его затылку. Железные оковы неприятно холодили ободранные запястья, спина пылала огнем, а правую руку словно сунули в чан с кипящим маслом. Смерть стояла совсем рядом, заглядывала в ослепшие от боли глаза, и Антес каждой частицей своего истерзанного тела ощущал ее ледяное дыхание. Ну же, шептала она. Приди ко мне, и я избавлю тебя от страданий. Это ведь все равно произойдет, рано или поздно, так зачем сопротивляться попусту? Закрой глаза, расслабься, и, обещаю, все закончится…

…Он уже был готов сдаться на ее милость, когда вдруг уловил свежий аромат мяты и шалфея. Принцесса была здесь, рядом с ним, как и тогда, но в отличие от прошлого раза, он мог защитить ее. Откуда-то он точно знал, что если выстоит, если не соскользнет во Тьму, альгены ничего не смогут ей сделать.

И тогда он начал бороться. Он напрягал всю свою силу воли, пытаясь не поддаться наплывающей темноте и продолжать дышать вопреки всему. Это было непросто и ему то и дело казалось, что он больше не выдержит, что он не может терпеть это давление и эту боль… Но каждый раз, когда он уже был готов сдаться, он словно наяву видел искаженное ужасом лицо принцессы, видел, как к ней тянутся чужие руки, и тогда он начинал сопротивляться с удвоенной силой.

Он не знал сколько времени это длилось, прежде чем по всему телу вспыхнула тупая боль и Антес обнаружил себя на полу в своем гостиничном номере. Несколько раз моргнув, с трудом сфокусировал взгляд и с всхлипом втянул холодный воздух. Болели отбитые о пол плечо и бедро, тело словно налилось свинцом и не было сил даже поднять руку и оттереть выступившую на лбу испарину. Да что там поднять руку, ему приходилось прилагать значительные усилия чтобы дышать полной грудью. Он чувствовал себя изнуренным и обессиленным, но упорно держал глаза открытыми, стараясь даже моргать пореже. Не хватало еще провалиться обратно в кошмар. И так еле-еле сумел проснуться…

На то, чтобы забраться обратно в кровать, ушло немало времени. Первые несколько минут Антес даже не пытался двигаться, просто лежал на полу пытаясь унять конвульсивную дрожь. Тело было покрыто холодным липким потом, и легчайший сквозняк из щели между окном и подоконником заставил его снова затрястись, на этот раз от озноба. Он попытался было встать, но тут же отказался от этой затеи: ноги подкашивались и отказывались держать вес тела. Кое-как, опираясь на руки, вор сумел перетащить себя на кровать и со вздохом вытянулся во весь рост, чувствуя себя так, будто только что без страховки взобрался на вершину Драконьего Хребта. Тогда точно так же дрожали колени, сердце билось где-то в горле, а дыхание было быстрым и поверхностным. Спасибо, хоть тошноты нет, а то в нынешнем состоянии он вряд ли смог бы доползти до уборной…

Зачастили что-то эти кошмары, уже третий раз за неполный месяц. Или четвертый?.. Ну да, один раз было накануне встречи с заказчицей, второй приснился в тот день, когда он прибыл в Ритшерт, еще один дней десять назад, и вот, сегодня… Правда, раньше на жертвеннике он всегда был один, принцесса приснилась ему сегодня впервые. Впрочем, это неудивительно, учитывая, что он целый день только о ней и думал. Проклятье, как голова болит, и во рту пересохло, а до кувшина с водой ему сейчас никак не дотянуться… Ладно, ничего страшного. Сейчас он поспит, а завтра утром все будет хорошо.

Однако утром быстро выяснилось, что напавшая на него ночью хворь никуда не ушла. В последний раз так паршиво он себя чувствовал, когда очнулся в ангол-дорском госпитале. Но тогда его едва выцарапали из когтистых лап смерти, а сегодня-то в чем дело? Неужели он все-таки вчера переохладился, разгуливая под ледяным дождем, и подцепил какую-то сезонную болячку? Вот это будет совсем некстати!

Антес позволил себе пролежать в постели все утро, но в начале одиннадцатого сполз с кровати и, пошатываясь, побрел в уборную. Минут десять постоял под горячими струями, потом растерся жестким полотенцем, оделся и спустился в гостиничный ресторан. Прямо на лестнице у него вдруг закружилась голова и он едва не скатился вниз по ступеням, чудом успев ухватиться за перила. Аппетита не было; он вяло поковырял поданный завтрак, силой запихнув в себя несколько ложек. Зато после кружки крепкого сладкого чая в голове немного прояснилось, и он почувствовал, что вполне может за оставшееся время собрать себя в кучу и добраться-таки до харчевни пана Лайоша.

И почему эти кошмары постоянно снятся ему накануне важных встреч?..

***

Обратно в гостиницу он возвращался в глубокой задумчивости.

К харчевне он подошел за двадцать минут до назначенного времени, и совсем не удивился, что принцессы там нет, как и заказа на отдельный кабинет. К счастью, в этот час посетителей было мало, так что свободное место нашлось без проблем. За три часа ожидания он выпил две чашки кофе и кружку чая, и без особого желания сжевал пару мягких булочек. И только когда официантка в десятый, наверное, раз спросила, не желает ли пан чего-нибудь посущественнее, он со вздохом попросил счет.

Принцесса так и не появилась.

Оставалось лишь гадать, возникли ли у нее непредвиденные обстоятельства, помешавшие ей прийти, или же она изначально не собиралась с ним встречаться. Хотя на нее это непохоже: назначить встречу, зная, что она на нее не придет. Три года назад она бы никогда так с ним не поступила.

Три года назад ей бы и в голову не пришло поднять на него оружие…

Попивая ароматный кофе, Антес некоторое время всерьез обдумывал, не стоит ли пойти поискать ее в госпитале. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что лучше подождать. Во-первых, нечего ему светиться там, куда ему может быть еще не раз придется влезать тайком. Во-вторых, если он хочет доверительного разговора, то лучше подкараулить принцессу вечером, после работы. Ну а в-третьих, у него не было на это сил. Кофе и чай взбодрили его лишь ненадолго, и проклятая слабость свинцом растекалась по телу. Так что пришлось вернуться в гостиницу, раздеться и снова нырнуть под одеяло, хотя солнце стояло еще высоко. Неужели он действительно заболел? Только этого не хватает! У него нет времени болеть, нужно работать дальше.

Кстати, а ведь набор отмычек так и остался у ее высочества. Набор был дорогим, гномской работы, делался по специальному заказу, и Антес совершенно не горел желанием с ним расставаться. Конечно, он мог какое-то время обойтись без него, дубликаты ключей Марты остались при нем, а замок на двери в кабинет главцелителя он и дамской шпилькой откроет. Но вот лишаться набора по непонятной прихоти принцессы уже будет слишком. Так что нужно будет обязательно нанести ей визит, как только он немного придет в себя.

Однако и здесь все было не так-то просто.

Два дня он провел в укромном месте недалеко от госпиталя, твердо намереваясь высмотреть ее неуловимое высочество, проследить за ней и выяснить, где она живет. Пришлось наспех сочинить какую-то отговорку для Марты, но та, казалось, даже обрадовалась неожиданно освободившимся вечерам. Наблюдая за госпиталем, Антес видел, как его подруга приходила туда сразу после учебы и выходила поздним вечером — иногда одна, иногда с высокой худой женщиной, с уложенными вокруг головы светлыми косами, с которой что-то оживленно обсуждала. Видел он и других целителей, но среди них ни разу не промелькнула знакомая фигура.

Принцесса как сквозь землю провалилась.

На третий день бесплодного дежурства вор решил возобновить поиски в кабинете главцелителя. В конце концов, он не обещал принцессе отказываться от своего задания, и не его вина, что они так и не поговорили. А если она думает, что без своего любимого набора отмычек он ничего не сможет сделать, то она глубоко заблуждается.

…Замок на входной двери мягко щелкнул, открываясь, и Антес неслышной тенью скользнул внутрь. Магический кристалл он так и не зарядил, но полнолуние было всего три дня назад, и лунный свет вкупе с чистым небом создавали отличные условия для работы. Вряд ли в такое время кто-то заметит открытые ставни на втором этаже.

Он уже подходил к кабинету, когда заметил пляшущие на полу отблески света из-под неплотно прикрытой двери и расслышал приглушенный женский голос. Проклятье, неужели главцелитель решил сегодня заночевать на работе? Вот это совсем некстати. Хотя, может, он решил использовать свой кабинет для встречи с любовницей? Пожалуй, стоит попытаться послушать и понять, на какой стадии они находятся. Если свидание в самом разгаре, то скоро они закончат и уйдут, и тогда можно будет сегодня немного поработать…

Неслышно подобравшись поближе, вор прижался к стене и обратился в слух. И уже через десять секунд едва не взвыл от досады. Ну конечно, кто бы сомневался, что принцесса успела расставить свои силки…

— …короче, дожала она его. Сказала, если не хочешь, чтобы все твои целители переломали себе ноги, то пора уже навести здесь порядок. Я понимаю, что у тебя нет на это времени, так займи стажеров. А, чтобы они у тебя под ногами не путались, пускай работают ночью. Так что сегодня мы с тобой здесь в последний раз, завтра нас сменят студенты.

— Мне кажется, она перестраховывается, — заявил другой женский голос, пониже. — Уже сколько времени прошло, а этот загадочный вор и носа не кажет. Может, она ошиблась?

— Кто знает, — задумчиво отозвалась первая женщина. — В таком деле лучше перебдеть, чем потом кусать локти. Вспомни, что она рассказывала про шпионов в лаборатории пана Ратмира. Ну и потом, разобрать весь этот хлам действительно нужно. Марте повезло, что она всего лишь ушиблась, а кому-то другому может повезти куда меньше. Так что мы одной стрелой убиваем двух зайцев. Дай Четверо, пока стажеры рассортируют содержимое всех этих коробок, пан Ратмир успеет подать на патент, и тогда нам нечего будет бояться всяких там шпионов и воров. Подай мне ту папку, пожалуйста.

Все так же бесшумно Антес покинул свое укрытие и, тщетно пытаясь справиться с раздражением, направился к выходу. Похоже, с надеждой вскоре закрыть контракт придется распрощаться, спасибо ее высочеству. Проклятье, ну почему она так упорно его избегает? И куда она вообще пропала? Он бы не удивился, если бы она сама здесь дежурила, но нет, похоже, задействовала своих коллег. А сама-то она где?..

Зато теперь становится ясно, почему она отнеслась к нему с таким подозрением. Небось посчитала, что он работает на конкурентов и хочет выкрасть результаты их работы. Может, поэтому и разговаривать с ним не хочет… А жаль, он бы в два счета доказал ей, что его заказ не имеет ни малейшего отношения к их тайнам.

Любопытно, этот пан Ратмир, о котором говорили целительницы — тот, о котором он, Антес, подумал, или тезка? Надо будет обязательно проверить. Может, хоть здесь ему повезет…

Глава 5

Зеркало равнодушно отражало незнакомую женщину, лишь отдаленно похожую на нее саму. Элегантное платье облекало фигуру, волосы мягкими волнами ниспадали по спине, а яркий макияж подчеркивал светло-карие глаза так, что они казались кошачьими. Кожа после утренних процедур словно светилась изнутри, а темные круги под глазами были умело припудрены. Словом, этим вечером она выглядела в точности с требованием пана Ратмира. Ослепительно и обворожительно.

Лорэйн невесело усмехнулась и вдела в уши тяжелые серьги с зелеными камнями под цвет платья. Никогда не питала особой любви к светским приемам, и хвала Единому, что такие мероприятия в жизни простой целительницы случались нечасто. Будь ее воля, она бы и на этот не пошла, тем более что виновницу торжества успела поздравить с самого утра. Но, увы, на прием по случаю юбилея супруги пана Ратмира были приглашены многие влиятельные гости, в том числе и спонсоры их исследования, изъявившие желание встретиться с непосредственными разработчиками будущего патента. Лорэйн выразила сомнение в том, что торжественное мероприятие — подходящее место для подобных разговоров, на что пан Ратмир страдальчески закатил глаза и сказал, что правила диктует не он, и что спонсоры никак не могут встретиться с ними в другое время. «Зато, — добавил он, — я купил новейший защитный артефакт от подслушивания, так что даже пан Манфред, чтоб его орки разорвали, ничего не сможет вызнать».

С пана Манфреда мысли соскользнули на его возможного шпиона, и Лорэйн с досадой прикусила губу. Тьма, как же нехорошо получилось… Она вовсе не собиралась уклоняться от встречи, просто в тот день так паршиво себя чувствовала, что не смогла встать с постели, а потом на нее свалилась эта командировка… За всеми хлопотами она вообще забыла о воре, и только уже покинув Ритшерт осознала, что набор отмычек так и остался лежать в ее письменном столе. Не то, чтобы это его остановит; она не забыла, как он вскрыл замок камеры обыкновенной металлической булавкой. А вот присутствие студентов в кабинете Тобиаша — да, и теперь он наверняка думает, что она решила всеми силами саботировать его работу, не дав толком объясниться. Ну да ладно, пусть подождет немного, пока она не вернется, от него не убудет. А там уже она разберется, шпион он или не шпион… И, если все-таки окажется, что он работает на пана Манфреда, то его ждет большое разочарование!

Настроение снова повысилось, даже глаза довольно заблестели. Что ни говори, а они славно поработали! Четыре дня, не разгибаясь, просидели над бумагами, сверяя цифры и скрупулезно проверяя каждую букву, но все-таки уложились в срок. Сегодня утром, пока она наводила красоту, мужчины должны были в последний раз просмотреть документы свежим взглядом. Если все будет нормально, завтра пан Ратмир подаст их в Патентное ведомство, и они смогут выдохнуть. Конечно, исследование еще не завершено, но дальнейшая работа уже не будет требовать ее строгого надзора, и можно будет закрыть контракт и вернуться, наконец, домой…

Короткий стук отвлек ее от радужных мечтаний. Лорэйн бросила последний взгляд на свое отражение, поправила волосы и шагнула к двери.

В синих глазах Янека отразилось неприкрытое восхищение.

— Что скажешь? — чуть натянуто улыбнулась она и отступила на шаг, давая разглядеть себя. — Думаешь, пан Ратмир будет доволен?

— Непременно, — выдохнул коллега. — Ты невероятно красива! Уверен, спонсоры будут в полном восторге.

— Как будто если им понравится мой внешний вид, они дадут больше денег, чем уже обещали.

— Как знать. — Улыбка Янека стала шире, и он протянул ей руку. — В присутствии красивой женщины переговоры всегда идут бодрее. Пойдем?

***

Спонсоры ее внешний вид оценили, это было видно по их мгновенно замаслившимся глазам. Пан Ратмир тоже остался доволен, и, провожая всю компанию в рабочий кабинет, украдкой подмигнул и показал сжатый кулак — общепринятый в Илэнии жест одобрения. Переговоры прошли весьма плодотворно, причем, Лорэйн почти не пришлось раскрывать рта; все вопросы по практической части адресовались исключительно Янеку. Похоже, она перестаралась с обворожительностью и теперь спонсоры видели в ней исключительно красивую куколку, на которую можно полюбоваться, но с которой никому и в голову не придет обсуждать деловые вопросы. Янек, отдать ему должное, в грязь лицом не ударил, отвечал почти не задумываясь, и говорил гладко и убедительно. Изредка он виновато поглядывал на Лорэйн, явно чувствуя себя не в своей тарелке, но она и не думала обижаться за то, что он фактически взял на себя ее роль. Наоборот, порадовалась, что все так удачно сложилось, и она может постоять в сторонке и спокойно послушать, не привлекая к себе особого внимания.

Мужчины, наконец, удовлетворенно пожали друг другу руки и начали расходиться. Лорэйн хотела было подойти к коллеге, но вовремя заметила, что он все еще разговаривает с двумя спонсорами, и остановилась. В ответ на его вопросительный взгляд она улыбнулась и едва заметно покачала головой. Ничего срочного, все вопросы можно будет обсудить потом, а пока что стоит воспользоваться предоставленным шансом и закрепить полезные знакомства. На всякий случай.

Она собиралась некоторое время побыть на мероприятии, а потом вежливо откланяться, однако этим планам не суждено было сбыться. Не успела она выйти из кабинета, как один из спонсоров подхватил ее под локоток и вызвался позаботиться о том, чтобы прелестная панна не скучала. Прелестная панна потупилась, пряча досаду, и послушно последовала за мужчиной в бальную залу.

Следующие два часа стали серьезным испытанием для ее самообладания. Спонсор, представившийся бароном Вазульским, — для вас просто Ижо, — не отпускал ее от себя ни на шаг, болтал о всяческой ерунде и осыпал комплиментами. Лорэйн поддерживала разговор, делая вид, что не замечает ни похотливого блеска в глазах собеседника, ни того, как он, в нарушение всех правил иронского этикета, то и дело якобы случайно до нее дотрагивался. Вскоре от натянутой улыбки у нее свело скулы, а тело задубело от усилий, которые она прилагала, чтобы скрыть бурлившее в ней раздражение. Появление пана Ратмира, под благовидным предлогом избавившего ее от общества барона, пришлось как нельзя кстати. Тьма, когда он говорил об ослепительности и обворожительности, она совсем не подумала о последствиях!..

Как, впрочем, и всегда.

Оставшись в одиночестве, Лорэйн встала за раскидистым деревцем в огромном глиняном горшке и сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь взять себя в руки. Да уж, это вам не деликатный и тактичный Янек, за все время командировки не позволивший себе ни одного двусмысленного слова или жеста. По правде говоря, когда Тобиаш сообщил ей, что в этот раз с ней поедет Янек, она слегка напряглась. На работе ей без труда удавалось уклоняться от его ненавязчивых ухаживаний, но теперь, когда им предстояло провести наедине как минимум неделю, все могло значительно осложниться. Однако Янек в очередной раз доказал, что является неглупым парнем, и вел себя исключительно достойно. Не то, что всякие там бароны…

Унявшееся было раздражение снова всколыхнулось, заставив кровь прилить к щекам. Нет, ну видали такого, а? Соловьем разливался про свое состояние и благополучие, многозначительно заглядывал в глаза и декольте, и придвигался так близко, как будто был не иронцем, а по меньшей мере эсбенцем. Видимо решил, что раз он богат, то может купить себе любую женщину. Повезло, что пан Ратмир его увел… Но ведь он может в любой момент вернуться! Так что, если она не хочет снова терпеть общество назойливого барона, самое время по-быстрому исчезнуть. Янек, правда, куда-то запропастился, ну да ладно, ничего страшного, ее же не нужно провожать. Еще когда они только приехали пан Ратмир настоял на том, чтобы они ночевали в его особняке, и сейчас это оказалось как нельзя кстати. Вместо того, чтобы ехать в гостиницу, ей всего-то нужно подняться на третий этаж, где ее уже никто не достанет и можно будет отдохнуть. Вот только надо бы попрощаться с Аннетой…

Она завертела головой в поисках именинницы и почти сразу увидела ее рядом с подозрительно знакомым мужчиной. Они о чем-то разговаривали, и от внимания Лорэйн не укрылся ни теплый взгляд мужчины, ни улыбка, мягким сиянием озаряющая обычно строгое лицо Аннеты. Тьма, а он-то как здесь оказался?! И ведь не стесняется, поганец этакий, на глазах у всех охмуряет замужнюю пани, зная, что ее муж где-то неподалеку. Да, в конце концов, она же ему в матери годится!..

Раздавшийся над плечом голос заставил ее вздрогнуть от неожиданности.

— Нравится? — вкрадчиво спросил Ратмир.

— Что, простите?

— Парень, спрашиваю, нравится? Да ладно, не красней, я же вижу, что ты с него глаз не сводишь. Пойдем, познакомлю.

— Пан Ратмир…

— Пойдем, пойдем, не стесняйся. Должен же я как-то отблагодарить тебя за твои страдания, то есть, старания. Ручаюсь, парень он хороший, тебе понравится.

Ратмир решительно потянул ее за руку, и Лорэйн ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, тщетно пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Выходит, они знакомы? Но тогда…

Аннета прервала разговор, повернулась к ней и приветливо улыбнулась. Выражение лица ее собеседника было непроницаемым, но светлые глаза искрились нескрываемым весельем.

— Познакомьтесь, — заявил Ратмир, незаметным движением выставив Лорэйн перед собой. — Это Рэй, под чутким руководством которой велась вся экспериментальная часть нашей разработки. Рэй, а это мой пасынок, Антес.

— Пасынок? — весело переспросил вор. — Я что-то пропустил? Когда это ты успел меня усыновить?

— Не позорь меня перед гостями, — сквозь зубы процедил Ратмир. — А то отлучу от наследства и перепишу все на твоих сестер.

— Ой-ой-ой, испугал гнома киркой. К тому времени, как от тебя останется хоть какое-то наследство, я уже успею сколотить состояние собственными силами.

— Мальчики, ну хоть сегодня не надо выяснять отношения, — шутливо взмолилась Аннета. — А то девушка от вас в шоке. Рэй, все очень просто. Антес мой сын от первого брака. Когда я вышла замуж за Ратмира, он уже был взрослым, так что отношения у них… сама видишь. Но ты не думай, они никогда не ругаются всерьез.

Лорэйн заторможенно кивнула, не в силах отделаться от ощущения нереальности происходящего. Антес — сын Аннеты, этой элегантной женщины с холодными серыми глазами и сдержанными манерами? Кто бы мог подумать!.. Нет, если присмотреться, можно найти определенное сходство в овале лица и линии подбородка, но настолько поверхностное, что невозможно даже заподозрить их кровное родство.

Во всяком случае, за все время знакомства с Аннетой она не заподозрила…

— Милая, я тут хотел познакомить тебя… — Ратмир подхватил супругу под локоть, увлекая ее в сторону. — Ант, будь другом, поухаживай за девушкой. Ее коллегу захомутали наши спонсоры, а больше она никого здесь не знает, и… — Последние его слова затерялись в гомоне гостей.

Лорэйн растерянно посмотрела им вслед, а потом подняла глаза на вора и встретила его смеющийся взгляд.

— Рад знакомству, панна Рэй. Вы прекрасно выглядите. Чем я могу вас порадовать? Предложить вам что-нибудь перекусить или выпить?

— Нет, спасибо, — пожалуй, излишне резко произнесла она. — Прошу меня простить, пан, но я очень устала. Проводите меня, пожалуйста.

Антес кивнул, подхватил ее под руку и повел к выходу, ловко лавируя среди толпы. В полном молчании они покинули залу, поднялись наверх, куда почти не доносился шум торжества, прошли по коридору и Антес уверено приложил ладонь к латунной дверной ручке. После недолгого ожидания замок щелкнул, открываясь; вор распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская свою спутницу вперед.

Только зайдя в комнату, Лорэйн осознала, что они пришли в кабинет Ратмира. Взгляд невольно задержался на пухлой папке с документами для Патентного ведомства и заполошно метнулся в сторону вора. Тот закрыл дверь, прислонился к ней спиной и насмешливо улыбнулся.

— Так-так-так, — сказал он по-илэнийски. — Какая неожиданная встреча!

Лорэйн на мгновение прикрыла глаза, а потом опустилась на подвернувшийся стул и ядовито усмехнулась.

— А ты оказался ловчее, чем я думала. Что, понял, что в госпитале тебе ничего не светит, и решил зайти с козырных карт?

Насмешка в его глазах уступила место озадаченности.

— О чем ты…

— Да ладно, мне все ясно. Вот только не пойму, зачем ты привел меня сюда. Захотел показать свое мастерство? Или просто решил поглумиться?

Антес несколько мгновений обескураженно смотрел на нее, словно не веря своим ушам, а потом покачал головой.

— Ты решила, что я собираюсь украсть вашу разработку?

Она выразительно промолчала.

— Принцесса, да ты с дуба рухнула! Ты что же, думаешь, у меня нет ничего святого? Что я могу воспользоваться доверием Ратмира и украсть его исследование?

— Тогда зачем ты вломился в его кабинет?

— Чтобы спокойно поговорить с тобой, не опасаясь, что нас кто-то случайно услышит. Ты же знаешь, что этот кабинет защищен специальными артефактами… И потом, я не вламывался, Ратмир сам дал мне доступ, как члену семьи. Он знает, что я никогда ничего не сделаю во вред его интересам. Помимо того, что он всегда нравился мне, как человек, он еще и муж моей матери, а я скорее отгрызу себе руку, чем ее обижу.

— Аннета действительно твоя мать?

Вор улыбнулся и его глаза заметно потеплели.

— Трудно поверить, да? Я знаю, мы с ней совсем не похожи, но тем не менее, она действительно моя мама.

— Но ты говорил, что твоя мать живет в Гэлморе…

— Они с Ратмиром перебрались в Майрет два года назад. Говорят, что временно, но кто их знает? Мама в Гэлмор тоже приезжала временно, а потом вышла замуж и осталась там жить… — Антес прошел к столу и сел на место Ратмира, небрежным жестом сдвинув в сторону драгоценные документы. — Как бы то ни было, я хотел тебе сказать, что мое задание в Ритшерте не имеет никакого отношения к вашему исследованию. Клянусь Четверыми, я не работаю на ваших конкурентов.

— А какая религия мешала тебе сказать это в прошлую нашу встречу?

— Такая, что об этом исследовании я узнал только сегодня. И потом, я честно собирался рассказать тебе о моем задании еще неделю назад, но ведь ты даже не дала мне шанса.

Упрек был справедливым, и Лорэйн отвела глаза.

— Прости. Я не собиралась так исчезать, просто… — Она осеклась. Не станет она оправдываться, ни к чему это. — Так получилось. Извини.

— Да ладно, проехали. Пожалуй, на твоем месте я бы отнесся к себе с такой же подозрительностью. Разве что с самострелом ты все-таки перегнула палку… — Антес едва заметно улыбнулся. — Но сейчас, я надеюсь, мы можем поговорить спокойно? Или ты все еще на взводе от своего ухажера?

— Говори, — сухо бросила она, проигнорировав его шпильку про ухажера.

Вор вкратце обрисовал суть своего контракта, не умолчав и о своем знакомстве с Мартой. Когда он с досадой заметил, что не смог вытянуть из Марты и слова о ее работе, Лорэйн испытала невольную гордость за девушку. Умница, не зря они ей доверяют! Да, она юная и неопытная, однако хватило же ума не повестись на красивые глаза своего возлюбленного. Другая на ее месте наверняка бы подпала под его чары и рассказала все, что нужно и не нужно, а Марта выдержала. Надо бы намекнуть Люмире, чтобы выбила девчонке стипендию повыше. Заслужила!

— Имей в виду, — сказала она, когда он умолк, — если ты посмеешь обидеть Марту, ты об этом пожалеешь.

— За кого ты меня принимаешь? — оскорбился Антес. — Думаешь, я не знаю, как нужно обращаться с девушками?

Она снова промолчала; впрочем, он и не ждал ее ответа.

— Надеюсь, я смог убедить тебя, что я ничем не угрожаю вашим интересам, и ты больше не будешь мешать мне работать, — полувопросительно сказал он. — Кстати, я бы хотел получить обратно мой набор отмычек. Ты же его не выбросила со злости?

— Нет. Он у меня дома, в Ритшерте. Можешь прийти и забрать его.

— Вот и договорились. А насчет… — Вор осекся на полуслове, внимательно посмотрел на нее и нахмурился. — С тобой все в порядке?

— А что, я так плохо выгляжу? — вымученно усмехнулась она.

— Уж извини за откровенность, но ты и вправду выглядишь неважно. Пожалуй, хватит на сегодня. Пойдем, я провожу тебя до твоей комнаты и позову горничную.

Она снова оперлась на подставленный локоть, только если в прошлый раз едва касалась его рукава, то сейчас навалилась всем весом. По телу растекалась свинцовая тяжесть, ноги подкашивались, а в глазах то и дело все расплывалось. До комнаты она дошла на последних остатках воли, бессильно опустилась на кровать и с трудом дождалась появления молоденькой горничной. Та помогла ей раздеться, разобрать прическу и смыть косметику, после чего Лорэйн слабым голосом поблагодарила ее и легла в постель. Несмотря на то, что в комнате было тепло, ее знобило, а голова болела так, словно ее зажали в тиски. За последний месяц с небольшим эти симптомы повторялись уже в пятый раз, и она прекрасно знала, что они означают.

Очередной приступ был на подходе.

Единый, как некстати!..

Глава 6

Распрощавшись с ее высочеством, Антес не сразу вернулся в бальную залу. Некоторое время он стоял у окна в торце коридора, глядя на играющие на снегу блики света фонарей и бездумно поглаживая крест на шее. Пальцы привычно скользили по отполированному дереву, задерживаясь на обратной стороне, где на гладкой поверхности были вырезаны несколько слов. Первые месяцы он даже смотреть не мог на холщовый мешочек с амулетом, страшась связанных с ним воспоминаний. На шею он его повесил только когда вернулся к работе, и больше уже не снимал.

Как ни странно, ему относительно легко удалось не думать о женщине, подарившей ему этот крест.

Антес неслышно хмыкнул, припомнив растерянный взгляд принцессы, когда Ратмир представил их друг другу. Похоже, ее ухажер настолько завладел ее вниманием, что она совсем не обращала внимания на людей вокруг. А вот он увидел ее сразу, едва она вошла в залу под руку с полным мужчиной средних лет, и был сражен наповал. Да, Ратмир упоминал, что на прием приглашен руководитель проекта, с которым он работает над документами перед подачей на патент, но имен не называл, а Антес не спрашивал. Он и подумать не мог, что этим руководителем окажется Лорэйн. И тем более он не ожидал, что она может быть такой… ослепительной. Он-то привык видеть ее в свободного покроя одежде, с небрежно скрученными в узел волосами и без капли косметики на лице. Сегодня же она блистала, как настоящая принцесса крови. Неудивительно, что тот мужчина пристал к ней, как репей…

Незаметно наблюдая за принцессой весь вечер, Антес отчетливо видел, как нарастает ее напряжение. Она явно тяготилась обществом своего ухажера, однако почему-то не пыталась от него избавиться. Поначалу он хотел подойти, изобразить узнавание старой знакомой и увести ее, но, поразмыслив, не стал этого делать. Во-первых, своим вмешательством он мог все испортить; он ведь не знал, кто этот мужчина и какие отношения его связывают с ее высочеством. А, во-вторых, если матушка и Ратмир узнают об их знакомстве, избежать неудобных вопросов будет невозможно. Поэтому он держался в стороне, но, не сумев побороть любопытство, то и дело посматривал в их сторону. Когда же ему показалось, что ее высочество достигла точки кипения, он привлек внимание Ратмира и жирно намекнул, что его подчиненную пора спасать. Ратмир все сделал правильно, но перед этим бросил хитрый взгляд на «пасынка», суть которого стала ясна, когда он подвел Лорэйн с ним познакомиться. Тоже мне, сводник нашелся. Ну да ладно, не в первый раз. Пусть развлекается.

Кстати, о Ратмире…

Антес вполголоса выругался и поспешно сбежал по лестнице вниз. Торжество было в самом разгаре, в зале было не протолкнуться, но от зорких глаз «отчима» ничего не ускользнуло.

— А где ты потерял Рэй? — полюбопытствовал он, подходя ближе.

— Ей нездоровилось, и она попросила проводить ее в комнату, — почти честно ответил Антес.

— …где ты задержался на битый час, — невинно докончил Ратмир, лукаво поблескивая глазами. — Надеюсь, она осталась довольна?

Антес укоризненно посмотрел на мужчину, но тот и бровью не повел.

— Ты не подумай, я ничего такого не имею в виду. Она девушка красивая и неглупая, между прочим, твоя коллега, и я буду рад, если у вас с ней срастется, — заговорщицки подмигнул он. — Но имей в виду, Ант, если ты ее обидишь — будешь иметь дело со мной. Она все-таки моя подчиненная, и я не позволю, чтобы всякие прохвосты разбивали ей сердце.

Забавно, он сказал почти то же самое, что и принцесса получасом ранее. И даже почти теми же словами.

— Мог бы и не знакомить нас, раз ты боишься, что я ее обижу.

— Не мог, — отпарировал Ратмир. — Она так на тебя смотрела, я думал, дырку прожжет. Удивительно, что ты со своей наследственной интуицией ничего не почувствовал… В общем, я свое дело сделал, а дальше все в твоих руках.

Он покровительственно похлопал вора по плечу и отошел. Антес со вздохом проводил его взглядом и подавил кислую улыбку. Все в его руках, ага. Хорошо, что Ратмир даже не подозревает, насколько он заблуждается, иначе его подначкам не было бы конца…

Впрочем, ему грех жаловаться; сегодняшний день выдался на диво удачным. Во-первых, он все-таки успел на день рождения матушки, причем, не только поздравил ее, но и остался на торжество. Приглашение он получил еще несколько месяцев назад, но чем дальше, тем сильнее сомневался в том, что сможет приехать. Выполнение контракта затягивалось, и казалось неоправданным тратить почти неделю на дорогу в Майрет и обратно только для того, чтобы посветить физиономией рядом с матушкой на приеме. Но в кои-то веки ему повезло и обстоятельства сложилось настолько удачно, что он не только порадовал матушку, но и смог, наконец, поговорить с ее неуловимым высочеством. Теперь, когда он знал истоки ее враждебности и подозрительности, ему хотелось верить, что он сможет до нее достучаться. Он и в кабинет Ратмира ее привел не только, потому что это было идеальным местом для доверительного разговора, но и чтобы продемонстрировать ей, что в этом доме ему доверяют. Кажется, его показное равнодушие к секретным документам убедило ее, что он искренен. Жаль, что они не успели обсудить вопрос дальнейшей его работы в созданных ею условиях, но ей явно было не до того. Хотелось бы знать, что за хворь ее подкосила, да еще так стремительно… Весь разговор сидела с прямой спиной и гордо вскинутой головой, источая волны холода, а потом внезапно увяла и стала разговаривать короткими рубленными фразами, словно ей было не под силу строить длинные предложения. Ему даже показалось, что она не сможет дойти до комнаты на своих каблуках, однако принцесса с достоинством выдержала это испытание. Оставлять ее одну не хотелось, но Антес понимал, что сейчас у них не те отношения, чтобы его предложение о помощи прозвучало уместно. Он вызвал горничную и от души понадеялся, что с принцессой все будет хорошо.

…Настроение все-таки испортилось, развлекать приглашенных дамочек больше не хотелось, и Антес решил пойти к себе. Отыскав матушку и Ратмира, он пожелал им спокойной ночи, после чего поднялся в отведенную ему комнату. Заснуть удалось далеко не сразу; он долго ворочался под теплым одеялом, безуспешно пытаясь отогнать навязчивое желание заглянуть к принцессе, благо, ее комната находилась недалеко от его собственной. Все-таки, она очень плохо выглядела, и вполне естественно, что он о ней беспокоится… С другой стороны, если она не спит, его визит может оказаться совсем некстати. А если спит, то и вовсе будет излишним.

Вконец извертевшись в постели, он забылся беспокойным сном, от которого проснулся взмокший от пота и со сведенными от напряжения мышцами. По телу гуляли отголоски мучительной боли, а душа корчилась от отупляющего страха — не столько за себя, сколько за ее высочество. Во сне она вновь была прикована к жертвеннику рядом с ним, и он знал, что ее жизнь зависит исключительно от его упорства и стойкости. Он боролся изо всех сил, пытаясь выстоять и не позволить врагам причинить ей вред, но сейчас, с трудом переводя дыхание, вовсе не был уверен в том, как все закончилось. Что, если он не смог выдержать? Что, если альгены его одолели… и добрались до нее?..

Словно во сне, вор встал с постели, с грехом пополам натянул рубаху и, пошатываясь от слабости, вышел в коридор. И даже успел пройти два десятка шагов, прежде чем в голове окончательно прояснилось. Ну и куда он потащился? Можно представить, как «обрадуется» ее высочество, если он ввалится к ней посреди ночи! И нечего отговариваться всякими кошмарами, благо, эта дрянь ему снится далеко не в первый раз… Все в порядке, никуда не надо идти, и вообще, лучше бы вернуться в постель и попытаться отдохнуть, благо, до рассвета еще далеко.

Он глубоко вздохнул и уже собрался было повернуть назад, как внезапно расслышал приглушенный вскрик. Тело среагировало быстрее разума, ломанувшись на источник звука, и хорошо еще, что дверь была не заперта, а то могло бы получиться неловко. В два шага оказавшись возле разметавшейся в постели женщины, он резко затормозил, осознав, что она спит и что в комнате никого нет. Медленно попятился, надеясь исчезнуть, прежде чем принцесса проснется и выскажет ему все причитающееся, но тут она дернулась и, не открывая глаз, жалобно застонала. Он сам не понял, как снова оказался рядом с ней, сжал за плечи и легонько встряхнул. Потом еще раз, сильнее. Проклятье, как же крепко она спит… Ну не по щекам же ее бить, чтобы разбудить, а разбудить надо обязательно, ей явно снится что-то плохое…

От очередного встряхивания ее глаза, наконец, распахнулись. Несколько мгновений принцесса смотрела сквозь него, а потом ее взгляд сфокусировался и стал осмысленным.

— Антес… — выдохнула она, слепо нашаривая его запястье и клещом вцепляясь в рукав. — Не уходи… Не отдавай меня им…

— Я не уйду, — не задумываясь пообещал он. — Не бойся, принцесса. Я тебя не оставлю.

Он помог ей сесть, и она немедленно прильнула к нему, склонив голову на его плечо. Ее пальцы крепко, до боли стискивали его ладонь, дыхание было хриплым и рваным, а тело сотрясала мелкая дрожь — то ли от холода, то ли от напряжения, то ли от страха. Антес обнял ее свободной рукой и прикрыл глаза, испытывая гремучую смесь сочувствия и стыда. Только сейчас он впервые подумал о том, что принцесса была с ним в подземельях и пещере, и что эта история не прошла бесследно и для нее. Он не знал, что ей снилось, но несложно было догадаться, что это было каким-то образом связано с испытаниями, что они пережили вместе. Поэтому она подпустила его к себе, поэтому звала его и просила остаться, как и три года назад, ища в нем защиту и утешение. И будь он проклят, если предаст ее доверие!.. Нет, он будет сидеть с ней столько, сколько потребуется, чтобы она успокоилась и пришла в себя.

Спустя несколько минут пригревшаяся под его боком принцесса перестала дрожать и задышала ровнее. Исходивший от ее волос и кожи аромат дорогих духов забивался в ноздри, путал мысли и будоражил кровь. Умом Антес понимал, что принцесса все еще находится во власти своего кошмара, что она не отдает себе отчет в происходящем, и что он будет последним подонком, если посмеет злоупотребить сложившейся ситуацией. И в то же время он с болезненной отчетливостью ощущал прижавшуюся к нему красивую женщину, и бороться с собой с каждым вздохом становилось все тяжелее.

Не сдержавшись, он легко провел кончиками пальцев по ее бедру поверх тонкой ткани сорочки. Принцесса дернулась, словно ужаленная, и вскинула голову. Он ожидал любой реакции: возмущения, негодования, возможно, даже оплеухи… Любой, но только не того, что она притянет его к себе и вопьется в губы страстным поцелуем.

Прошло несколько секунд, — а, возможно, целая вечность, — прежде чем он опомнился и отстранился. Сердце билось где-то в горле, в глазах темнело от желания, но он не должен был…

— Рэй…

— Антес…

Она подалась вперед, снова ловя его губы и сцеловывая готовые сорваться возражения. Несколько мгновений Антес безуспешно пытался ее остановить, а потом сдался и отпустил тормоза. Он с упоением целовал ее, торопливо стаскивал невесомую сорочку, сжимал в объятиях и просто любил ее, любил пылко и самозабвенно. Он забыл об их неловком прощании три года назад; забыл о прохладной настороженности, с которой она относилась к нему сейчас; забыл и о том, что разделяющая их пропасть не только никуда не делась, но и, возможно, стала еще шире. Здесь и сейчас это все было абсолютно неважным. Важными были ее руки, жадно оглаживающие его обнаженную спину; ее глаза, сверкающие как два кусочка янтаря на солнце; ее отзывчивые губы, вновь и вновь повторяющие его имя; и ее шелковистые волосы, в которые он зарылся лицом, глуша стон. Боги, за прошедшие годы он совсем забыл, как ему с ней хорошо…

Несколько мгновений он приходил в себя, а потом приподнялся и, ласково погладив лежащую под ним женщину по щеке, склонился к ее губам. Не дождавшись ответа, озадаченно заглянул ей в лицо, отвесил себе мысленную оплеуху и поспешно скатился в сторону. Принцесса не пошевелилась, словно не заметив его метаний. Закрытые глаза, обмякшее тело, тихое, почти незаметное дыхание, — она казалась механической игрушкой, у которой внезапно кончился завод. Можно было подумать, что она утомилась и заснула, однако Антес приметил и болезненную бледность, и заострившиеся черты лица, и безвольно откинутую руку. Четверо, какой же он идиот!.. И ведь видел, что она ведет себя неадекватно, однако оказался слишком слаб, чтобы устоять перед соблазном… А ведь все признаки указывают на то, что все это время она находилась под воздействием приворотного зелья. Во всяком случае, произошедшее вполне укладывалось в известную картину: сначала неестественные активность и возбуждение, а потом, когда действие зелья закончилось, оцепенение и наркотический сон. Вообще-то, эти зелья были запрещены законом, по крайней мере, в Илэнии, но даже там всегда можно было найти недобросовестного мага или ведьму… Дай Четверо, эта дрянь окажется относительно безвредной и от нее не останется никаких долгоиграющих последствий…

Кусая губы и ругая себя последними словами, Антес укрыл ее притихшее высочество одеялом и торопливо оделся. Завтра он непременно поговорит с Ратмиром о том, что позволяют себе его гости… надо только придумать, как объяснить откуда ему это стало известно, не компрометируя принцессу… И надо будет обязательно извиниться за произошедшее перед ней самой. Если она его убьет, то поделом ему. Заслужил.

И чего ему не сиделось в своей комнате…

***

Пробуждение было медленным и уже привычно тяжелым. В голове перекатывался чугунный шар, во рту ощущался неприятный металлический привкус, и в целом состояние было отвратительным. Возвращаться в реальный мир по понятным причинам не хотелось, так что ничего удивительного, что Лорэйн до последнего цеплялась за тающие обрывки сна, пытаясь продлить ощущение сладкой истомы.

«Мужика тебе надо, Рэй, — лениво подумала она, потягиваясь всем телом. Несмотря на болезненно обостренные чувства, прикосновение простыни к коже было приятным, а тяжелое одеяло дарило чувство спокойствия и защищенности. — Ты молодая и здоровая женщина, и пора бы вспомнить, что у твоего организма есть свои потребности. А то он, бедный, уже не знает, как тебе намекнуть…»

Она снова потянулась, по-кошачьи выгнув спину, и внезапно осознала, что ей не так уж и плохо. Да, она чувствовала себя слабой и разбитой, но по крайней мере желудок не рвался к горлу в болезненных спазмах, головная боль была относительно терпимой, а по телу разливалось мягкое тепло, внизу живота разгорающееся в ровное, не обжигающее пламя.

Перекатившись на живот, Лорэйн уткнулась носом в подушку и глубоко вдохнула. Постельное белье пахло лавандой, но сейчас сквозь этот аромат пробивались нотки можжевельника, корицы и железа. Запах казался неуловимо знакомым и родным, словно привет от старого друга из далекого прошлого. Хотя даже если бы она была сейчас способна трезво мыслить, вряд ли смогла бы вспомнить, где она его слышала.

Невольно улыбнувшись, она снова легла на спину, борясь с дурацким желанием потереться щекой о подушку в попытке то ли впитать ее запах, то ли заглушить его своим. «Как кошка, метящая территорию, — с усмешкой подумала она. — Надо же, как меня развезло… Нет, срочно надо найти мужика, да хоть того же Янека, даром, что ли, он второй месяц глаз не сводит. А то в таком темпе с меня станется потерять голову и наделать ошибок, о которых я же первая и пожалею…»

Раздавшийся стук в дверь ворвался в уютный кокон спокойствия, разрывая его в клочья. Прежде чем Лорэйн успела как-то отреагировать, дверь бесцеремонно распахнулась и тут же тихо хлопнула, закрываясь.

— Доброе утро, принцесса.

Открывать глаза по-прежнему не хотелось, и не только из-за паршивого самочувствия, но и потому что после таких снов было откровенно неловко смотреть в глаза их непосредственному участнику. Однако притворяться спящей было глупо, так что она досадливо поморщилась и посмотрела в сторону источника звука.

Антес стоял на пороге ее комнаты, прислонившись спиной к закрытой двери и скрестив руки на груди. Его лицо было бесстрастным и слегка осунувшимся, словно он плохо спал этой ночью, а внимательный взгляд светлых глаз, казалось, пронизывал насквозь, добираясь до самых потайных уголков ее души.

Невольно поежившись, Лорэйн отвела глаза и натянула одеяло по самый нос.

— Ты на меня смотришь так, будто ожидаешь, что я вот-вот упаду замертво.

— А ты не собираешься? — без улыбки спросил Антес.

— Не дождешься, — буркнула она. — Что ты здесь делаешь?

— Хотел узнать, как ты себя чувствуешь.

— С чего вдруг такая забота?

— А ты забыла, как вчера расклеилась буквально за две минуты?

— Такое забудешь… Но можешь не беспокоиться, я в полном порядке.

Она внутренне поморщилась, заслышав, как фальшиво прозвучал ее голос, и бросила быстрый взгляд на вора сквозь полуопущенные ресницы. Судя по нескрываемому скептицизму на его лице, он ни на минуту ей не поверил. К счастью, ему хватило такта не заострять на этом внимание.

— Ратмир хотел поговорить с тобой после того, как придет из Патентного ведомства, — сказал он. — Он ушел часа два назад, так что, думаю, скоро вернется. Сказать ему, что тебе нездоровится?

— Не нужно. Я сейчас встану.

— Хорошо. Завтрак накрыт в столовой на первом этаже. — Антес поколебался, а потом добавил: — Если хочешь, я могу распорядиться, чтобы тебе принесли его сюда.

— Не нужно, — повторила она. — Я приведу себя в порядок и приду.

— Прислать тебе горничную?

— Нет, спасибо.

Антес несколько мгновений изучающе смотрел на нее, а потом едва заметно кивнул.

— Хорошо. Приходи, мы будем тебя ждать.

Лорэйн проводила взглядом его широкую спину, а потом вздохнула и снова опустила веки, пытаясь подавить досаду. Собственно, на что она рассчитывала? На то, что он будет относиться к ней с такой же трепетной заботой, как и три года назад? Как бы не так! Прошли те времена, когда он покорно сносил ее дурной характер. Особенно если вспомнить, как по-свински она обошлась с ним при первой их встрече в Ритшерте, с ходу начав угрожать и на корню погубив все попытки спокойно договориться. Ничего удивительного, что сейчас он держится с ней безукоризненно вежливо и в то же время отстраненно. И, если бы не этот дурацкий сон, растревоживший ее душу, ей было бы на это наплевать. Так что хватит думать о всяких глупостях, пора вставать.

Лорэйн собралась было решительно откинуть одеяло, и вдруг осознала, что лежит под ним совершенно обнаженная. Странно, она ведь не снимала вчера нижнюю сорочку… И тело ноет… знакомо так ноет… Тьма и Единый, это что же получается…

Это был не сон…

Она глухо застонала и натянула одеяло на голову, но спрятаться от собственных воспоминаний оказалось не так-то легко. Сминаемый под чужими пальцами невесомый шелк сорочки; собственные руки, возящиеся с пряжкой ремня; обжигающий жар тела прижавшегося к ней мужчины; острое наслаждение, срывающее бесстыдные стоны с опухших от поцелуев губ… Вспомнила она и то, как буквально набросилась на вора, не обращая внимания на его откровенное смятение, и не отступилась, пока он не поддался на ее ласки. В этом его трудно винить; редкий мужчина сможет устоять, когда ему так недвусмысленно лезут в штаны… А вот она повела себя безрассудно, не сумев отделить сон от яви, и заварила кашу, которую непонятно как расхлебывать. Тьма, и что ей теперь со всем этим делать?..

«А ничего, — подумала она с удивившим ее саму хладнокровием. — Ну да, ты сглупила. Можно подумать, в первый раз… Но ты же знаешь, что он не придает особого значения единичной близости. Скорее всего, он и думать забыл об этой ночи, точно так же как было после обряда. И потом, вряд ли он захочет, чтобы об этом узнала Марта…»

Лорэйн глубоко вздохнула и, собравшись с духом, поднялась на ноги. Раз уж ей повезло и в этот раз приступ выдался относительно легким, нечего разлеживаться в постели. День обещает быть долгим и впереди еще куча дел.

Глава 7

Стоило ей войти в столовую, как сидящие за столом Антес и Аннета дружно повернулись в ее сторону. Взгляд Аннеты был участливым; вор же смотрел цепко и изучающе, словно пытался оценить на ходу, не собирается ли она падать в обморок. Учитывая то, что в глазах темнело от любого резкого движения, его опасения были вполне обоснованными.

— Доброе утро, Рэй, — приветливо улыбнулась Аннета. — Как ты себя чувствуешь? Ант сказал, что тебе вчера нездоровилось.

— Доброе, — отозвалась Лорэйн, присаживаясь на свободное место и окидывая заставленный стол печальным взглядом. В отличие от предыдущих приступов, в этот раз тошноты не было, но есть все равно не хотелось, хотя булочки выглядели весьма аппетитно. — Спасибо за беспокойство, я в порядке. Кстати, — она наконец-то поняла, что ее смущало, — вы не знаете, куда подевался Янек?

— Знаю. Он уехал вчера с паном Иштваном, чтобы продолжить переговоры в более тихом и спокойном месте. Учитывая то, как Иштван обычно проводит переговоры… — глаза Аннеты лукаво сверкнули, — полагаю, твой коллега вернется не раньше обеда. Нет-нет, ты не подумай ничего такого, просто Иштван считает своим долгом продемонстрировать дорогим гостям свою коллекцию вин, так что, сама понимаешь…

— Ну, в этом плане волноваться не о чем, — облегченно улыбнулась Лорэйн. — Янек умеет пить и свою меру знает.

Ей показалось, что при этих словах вор странно посмотрел на нее. А в следующее мгновение дверь распахнулась и в столовую прошел Ратмир.

— Можете меня поздравить, — как-то тускло сообщил он. — Ведомство приняло документы и обещало рассмотреть их в кратчайшие сроки.

— Поздравляю, — тут же отреагировал Антес. — А чего ты такой кислый? Разминулся на пороге с конкурентами и боишься, что они все же успели перебежать тебе дорогу?

— С конкурентами?.. — рассеянно переспросил Ратмир. — Да нет, дело не в этом. Я тут по дороге встретился с одним знакомым из Гэлмора, он рассказал последние новости. Оказывается, его величество отправляет на юго-запад королевства два полка. Похоже, ситуация начинает выходить из-под контроля.

— Какая ситуация? — нахмурился Антес.

— А ты разве не слышал? В Ироне об этом говорят уже недели две, а то и все три.

— Последний месяц я провел в такой глуши, куда не доходят никакие новости. Ратмир, не выматывай мне душу, рассказывай.

— Ходят слухи, — негромко произнесла Аннета, — что в Илэнии начали восставать кладбища.

Лорэйн едва не поперхнулась кофе.

— Что значит «восставать»? — оторопел Антес.

— То, что ты подумал, — хмуро проговорил Ратмир. — Мертвые оживают, выбираются из-под земли и нападают на всех, без разбору. Народ, конечно, не дремлет, но беда в том, что никто толком не знает, как убивать тех, кто уже мертв.

— А маги?

— Принимают посильное участие в стычках с мертвецами. Говорят, его величество обратился к Кругу Архимагов, чтобы кардинально решить эту проблему, но результатов пока нет. А, судя по тому, что он отправил целых два полка…

— На юго-запад, — договорил Антес, стиснув в кулаке вилку. — Мам, ты давно разговаривала с Алисой и Адалиной?

— Несколько дней назад. Я предложила перебраться к нам на время, но они обе и слышать об этом не хотят. Говорят, что в Гайноре все тихо и нам не о чем беспокоиться. Аннелиса тоже отказалась. — Аннета вздохнула и покачала головой. — Упрямство у вас всех чисто отцовское… Впрочем, кладбища восстают редко и далеко не везде.

— В основном — в мелких поселениях, — добавил Ратмир. — О проблемах с восставшими в более-менее крупных городах ничего не известно.

— Пока, — угрюмо заметил Антес.

— Пока, — согласился Ратмир. — Но, будем надеяться, до этого не дойдет.

Антес ничего не ответил, лишь медленно разжал судорожно сжатые пальцы. Положив на стол изрядно погнутую вилку, что-то тихо сказал матери, поцеловал ее в щеку и быстрым шагом вышел из столовой.

Аппетит так и не проснулся, так что вскоре Лорэйн вежливо поблагодарила хозяев за угощение и поднялась к себе. До оговоренной встречи с Ратмиром было около получаса, как раз достаточно времени, чтобы собрать вещи. Если не случится ничего непредвиденного, сегодня же они с Янеком смогут вернуться в Ритшерт с хорошими новостями…

— Рэй, нам надо поговорить.

От неожиданности она выронила ключ, который как раз собиралась вставить в замочную скважину, и заполошно обернулась.

— Извини. — Антес наклонился и подобрал ключ с пола. — Я не хотел тебя пугать.

— Все нормально. О чем ты хотел поговорить?

Антес не ответил, и она запоздало сообразила, что глупо вести разговоры в коридоре, где в любой момент может появиться кто-то из обслуги. Молча обругав себя за недогадливость, забрала ключ из его рук, открыла дверь, прошла в комнату и присела на край кровати. Похоже, сборы придется отложить…

— О чем ты хотел поговорить? — повторила она, когда вор вошел вслед за ней.

— Я хочу попросить тебя помочь мне завершить контракт.

— Каким образом?

— Я почти уверен, что нужный мне документ находится в кабинете вашего главцелителя. В нынешних условиях мне будет весьма затруднительно пробраться туда без твоей помощи.

Он ни слова не сказал о том, что именно она создала те условия, так осложнившие его работу, но сама Лорэйн ни на секунду об этом не забывала.

И все же…

— А если я откажусь? — после паузы спросила она.

На его лице не дрогнул и мускул.

— Тогда я разорву контракт и выплачу неустойку. Возможно, я смог бы что-то придумать, но я не вижу смысла тратить на это время. Ты же слышала Ратмира… Я должен вернуться домой как можно скорее. Просто обидно угрохать столько времени и усилий и в результате остаться ни с чем… Но не забивай себе голову, это мои проблемы. Извини, что побеспокоил.

— Подожди, — поморщившись, окликнула его Лорэйн, так как вор уже собрался уходить. — Я помогу тебе. Но с одним условием. Я хочу просмотреть этот документ, прежде чем отдать тебе. И, клянусь Единым, Антес, если ты попробуешь меня обмануть…

— Ты сорвешь мне этот контракт. Я помню.

— Я рада, что мы поняли друг друга. Что-то еще?

— Да. — Антес помолчал, глядя в сторону и словно собираясь с духом, а потом поднял на нее глаза. — Рэй, о том, что было ночью…

Кровь бросилась ей в лицо, но секундная растерянность тут же уступила место холодной решимости. Он прав, нечего прятать голову в песок. Надо прояснить все здесь и сейчас, без недомолвок и двусмысленностей.

— Ничего не было, — твердо сказала она, с удовлетворением отметив, что голос не дрожит. — Забудь об этом. Я уже забыла.

— Но…

— Никаких «но». Между нами. Ничего. Не было. — Лорэйн помедлила, а потом добавила, как отрезала: — И не будет.

В его глазах промелькнуло и растаяло непонятное выражение, а потом вор наклонил голову.

— Не было и не будет, — эхом повторил он. — Я понял, ваше высочество. Больше не смею вас задерживать. Увидимся в Ритшерте.

Она кивнула и проводила его долгим взглядом. Потом прикрыла глаза, мысленно выругалась, и тоже встала. Пора было идти к Ратмиру.

***

Двумя часами позже она вышла из кабинета, прижимая к груди увесистую папку документов для пана Тобиаша и пребывая в весьма растрепанных чувствах. После того, как они все обсудили, Ратмир от души поблагодарил ее за помощь, а потом долго и витиевато извинялся за поведение барона Вазульского. И с чего он взял, что барон подлил ей приворотное зелье?.. Он физически не смог бы этого сделать, ведь бокалы с напитками она брала у пробегающих мимо официантов, и ни на секунду не выпускала из рук. Да и не подействовал бы на нее такой приворот, они же рассчитаны на людей, а не на диких с их ускоренным метаболизмом и врожденным иммунитетом к различным растительным ядам. Не говоря уж о том, что, если бы она неадекватно повела себя на приеме, это не осталось бы незамеченным.

На приеме — да, а вот после…

…В памяти вновь всплыли будоражащие подробности минувшей ночи, отозвавшиеся тянущей тяжестью внизу живота. Что ж, ее поведение действительно не отличалось особой адекватностью, так что вполне можно было предположить, что она стала жертвой приворотного зелья. Правда, это соображение не помешало кое-кому воспользоваться ситуацией… Хотя нет, она несправедлива. Она ведь отчетливо помнит, что поначалу он пытался остановить ее, но она не оставила ему ни единого шанса…

— Рэй!

Отогнав в сторону неприличные мысли, Лорэйн подняла голову и не сдержала улыбку. Янек стоял на пороге своей комнаты, несколько помятый и довольный, как кот, дорвавшийся до лишней крынки сливок.

— Привет, — поздоровалась она, поудобнее перехватывая норовящие выскользнуть бумаги. — Как прошли твои переговоры?

— Плодотворно. — Янек забрал из ее рук тяжелую папку, легко дотронувшись кончиками пальцев до ее ладони. — А как у вас дела?

— Пан Ратмир подал документы в ведомство и сказал, что мы свободны. Если я не ошибаюсь, ближайший переход в Нортгар откроется в четыре часа дня, и я бы хотела на него успеть.

— Успеем, — улыбнулся Янек. — Пойдем, я расскажу тебе, о чем я договорился с паном Иштваном…

***

— Можешь нас похвалить, — заявила Ванда, лучась довольной улыбкой. — За время твоего отсутствия никаких попыток проникновения в госпиталь не было, а стажеры разобрали добрые две трети ящиков и коробок в кабинете Тобиаша.

— Всего две трети? — удивилась Лорэйн. — Я думала, они за неделю расчистят кабинет.

— Да ладно тебе, это же стажеры. То есть, студенты. Разве можно от них ожидать серьезного подхода к делу? Ничего страшного, эти коробки копились столько времени, что еще несколько дней или даже недель погоды не сделают.

— Тоже верно, — согласилась она. — Хорошо, я займусь этим, как только немного разгребусь с делами.

— Мне кажется, — невинно произнесла Люмира, — после работы тебя ждет другое, куда более интересное занятие.

— На что ты намекаешь? — насторожилась Лорэйн.

Подруги переглянулись и обменялись лукавыми улыбками.

— Ну ты уж из нас дурочек не делай, — сказала Ванда. — Мы видели тебя с Янеком. Молодец, что решилась, я давно тебе говорила, что он парень что надо!

Лорэйн вздохнула и отвела глаза. Решиться-то она решилась, вот только до сих пор не была уверена, что поступила правильно. А вот Янек был вне себя от радости, что она, наконец, ответила на его ухаживания. Иронец до мозга костей, на людях он вел себя так, будто ничего не изменилось, но стоило им остаться наедине, как на нее обрушивался бурный водопад заботы и нежности. При всем при этом Янек не торопился форсировать события, ограничиваясь целомудренными поцелуями и почти невинными ласками, и Лорэйн пришлось взять вожжи в свои руки. Не сказать, что она была опытной соблазнительницей, но уж затащить в постель мужчину, который давно к тебе неровно дышит, оказалось ей под силу. Намного труднее было справиться с разочарованием. Всего несколько дней назад она сгорала от страсти и желания, но сейчас любовные игры не доставляли ей и сотой доли того наслаждения, что она испытала в объятиях некоего вора…

«Впрочем, — подумала она, — это вполне естественно. Просто ты слишком долго была одна и забыла, что к новому мужчине нужно привыкнуть. Привыкнуть к его телу, его запаху, его ласкам, в конце концов. Так что не нужно расстраиваться раньше времени. Подожди совсем немного, и все будет хорошо».

«А если нет, — мелькнула непрошенная мысль, — то скоро ты закончишь этот контракт и уедешь отсюда. Осталось уже совсем немного, неделя-другая, и дальше они смогут продолжить и без тебя. Так пусть эту неделю-другую рядом будет симпатичный и искренне влюбленный в тебя парень. Признайся, тебе ведь этого не хватало. Может, это не очень честно по отношению к нему, но иногда нужно заботиться не только о других, но и о себе, любимой. Заодно и поменьше будешь думать о всяких там ворах…».

Последнее, впрочем, было трудновыполнимым, учитывая ее обещание помочь. Правда, только оказавшись в городе, Лорэйн сообразила, что не подумала обменяться с Антесом адресами, и понятия не имеет, как сообщить ему о своем приезде. Впрочем, подумав об этом ровно две секунды, она выбросила это из головы. Он знает, где она работает, и легко сможет ее найти и договориться о встрече.

А вот чего она не предусмотрела, так это того, что вечером за ней увяжется Янек и напросится в гости. У нее не было ни сил, ни желания на это свидание, но она не решилась обидеть его отказом. К счастью, сам Янек прекрасно понимал, что она устала после долгой дороги, так что вечер прошел тихо и спокойно. Утром же ей стоило немалых трудов выпроводить его, клятвенно пообещав, что прекрасно доберется сама. Изначально Янек твердо намеревался пойти в госпиталь вместе с ней, и Лорэйн пришлось призвать на помощь все свое красноречие. На самом деле, она безумно устала от его общества и ей хотелось немного побыть одной, прежде чем идти на работу, где они, — опять! — будут вместе. Что ни говори, Янек был действительно хорошим парнем, но у него имелся один существенный недостаток: его было слишком много.

Минут через десять после его ухода, как раз, когда над джезвой поднялась коричневая пена, в дверь постучали. Лорэйн тихо ругнулась, сняла кофе с огня и поспешила к двери, от души надеясь, что это не передумавший Янек.

Стоило ей приоткрыть дверь, как дожидавшийся на пороге мужчина скользнул внутрь, ловко отодвинув ее от порога. И только потом снял капюшон.

— Извини за вторжение, — сказал он. — Я подумал, что нам ни к чему светить наше знакомство перед твоими соседями.

Лорэйн перевела дух и подчеркнуто медленно опустила руку с зажатой в ней заколкой, которую успела вынуть из прически. Остро заточенный конец превращал невинную женскую безделушку в смертоносное оружие, если, конечно, уметь с ним управляться.

Она умела.

— В следующий раз не удивляйся, если я всажу в тебя что-то острое.

Вор покосился на заколку и его запавшие глаза посветлели и стали еще холоднее.

— Извини, — сухо повторил он. — Я не хотел тебя пугать.

— Не хотел он, — проворчала Лорэйн. — Пугать не хотел, светиться перед соседями тоже не хотел… А ты не подумал, что я могла быть не одна?

— Я видел, как твой парень вышел от тебя. И даже проводил его немного, чтобы убедиться, что он действительно ушел.

— А…

— А других гостей у тебя нет, — не дал он ей договорить. — Я знаю. Я видел.

— Ты следил за мной? — запоздало возмутилась она.

— Нужно же было как-то с тобой связаться… Принцесса, давай не будем тратить время впустую. Я хотел узнать, когда ты сможешь впустить меня в госпиталь?

— Приходи сегодня ночью, через час после полуночи, — сдалась Лорэйн. — Я буду ждать тебя в кабинете Тобиаша.

— Договорились. Не забудь, пожалуйста, принести мой набор.

Прежде чем она успела ответить, Антес шагнул назад, одновременно натягивая капюшон на голову, и скрылся за дверью едва ли не быстрее, чем вошел. Лорэйн прикрыла глаза, снова выругалась, и пошла обратно на кухню, попутно придумывая, как убедить Янека провести эту ночь раздельно.

***

Руны расплывались перед глазами, а смысл прочитанного ускользал от нее еще до того, как она успевала дочитать предложение до конца. С досадой отложив документ, Лорэйн покосилась на перебирающего содержимое очередной коробки вора, а потом посмотрела на часы. М-да, неудивительно, что у нее глаза слипаются…

— Хочешь кофе?

— Нет, спасибо.

Она с трудом подавила разочарованный вздох. Конечно, можно было бы сварить только на себя, но ведь для этого придется идти в комнату отдыха, а та находится на первом этаже, да и сам процесс готовки займет какое-то время… И все это время Антес будет сидеть здесь в одиночестве, а Лорэйн все еще не решила, можно ли ему доверять… Нет, пожалуй, она не станет рисковать. Чашка кофе этого не стоит.

Со вкусом потянувшись, она встала и зашагала по кабинету, разминая ноги и разгоняя кровь по телу. Голова была тяжелой, а спать хотелось просто безумно. В таком состоянии разбирать документы нет никакого смысла, все равно она не может сосредоточиться. И вроде бы не сильно устала за день, чего это ее так разморило?..

Не удержавшись, она снова посмотрела на Антеса. Вот уж кому все нипочем; как пришел сюда два с половиной часа назад, так и сидит на своем месте, методично просматривая документы и книги, только коробки с места на места переставляет. Впрочем, он же искатель, ему не привыкать сидеть часами…

— Принцесса, не мучай себя, — неожиданно произнес он. — Иди спать, я могу поработать один.

— Кажется, мы договорились, что один ты здесь не останешься.

Их взгляды на мгновение встретились, но, прежде чем она успела уловить выражение его глаз, он снова опустил голову.

— Если хочешь, можешь попробовать подремать вон в том кресле. Обещаю, когда я найду дневник, я обязательно тебя разбужу.

Кресло было большим и уютным, и ей пришлось призвать всю свою силу воли, чтобы не согласиться на столь соблазнительное предложение.

— Спасибо, я потерплю.

— Упрямая женщина, — беззлобно буркнул Антес. — Ладно, поступай как знаешь.

Некоторое время в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги. Лорэйн присела на край стола позади вора, рассеянно наблюдая за его скупыми отточенными движениями. Интересно, он от природы наделен терпением, позволяющим без раздражения выполнять монотонную работу, или же натренировался за годы работы по специальности?..

— Точно не хочешь кофе?

Антес на мгновение замер, а потом отложил в сторону очередную коробку и одним плавным движением поднялся на ноги.

— Пойдем.

— Куда? — растерялась она.

— Туда, где можно приготовить кофе. Сделаем небольшой перерыв и вернемся к работе.

Они покинули кабинет, прошли по спящему госпиталю и только оказавшись в комнате отдыха Лорэйн рискнула снова запалить лампу. После первого же глотка ароматного напитка в голове немного прояснилось, и она припомнила их утренний разговор.

— Так ты все-таки следил за мной?

Антес озадаченно посмотрел на нее, явно не понимая к чему был этот вопрос. Но, прежде чем она пояснила ход своей мысли, залегшая между густыми бровями складка разгладилась.

— Следил, — без тени смущения признался он. — Я же не знал, где ты живешь и не хотел подходить, когда ты вышла из госпиталя, ты же была не одна…

— Ты проводил меня до дома?

— Да.

— И долго ты там простоял?

— Всю ночь.

Щеки ожгло стыдом, и она поспешно глотнула из своей чашки. Тьма, это что же получается, пока она проводила время с Янеком, Антес терпеливо ждал совсем рядом с ее домом. Может, даже притаился рядом со спальней и все слышал… И хорошо, если только слышал…

— Надеюсь, ты не заглядывал в окна? — вырвалось у нее.

— Нет, конечно. Чтобы не пропустить уход твоего гостя было достаточно наблюдать за дверью.

— Для этого не было никакой необходимости торчать там всю ночь!

— Но я же не знал, надолго ли он у тебя задержится. И не хотел пропустить его уход. Я только надеялся, что он уйдет раньше тебя, дав мне возможность поговорить с тобой без лишних ушей. Так и получилось.

Лорэйн вздохнула и снова пригубила кофе.

— Как же тебе удается быть таким бодрым, если ты не спишь вторую ночь подряд?

— Я выспался днем. В отличие от тебя, у меня здесь нет никаких дел, кроме поисков дневника. Так что в свободное время я могу заниматься чем угодно.

— А как же Марта?

— А причем здесь Марта?

— Как ты объяснил ей, что вот уже вторую ночь подряд ты пропадаешь неизвестно где, вместо того чтобы быть с ней?

— Я же не спрашиваю, как ты объяснила своему парню почему эту ночь вы проведете раздельно.

Он говорил спокойно и ровно, без тени укора, но Лорэйн все равно почувствовала себя неловко. Ну да, она полезла не в свое дело, и закономерно получила щелчок по слишком любопытному носу. Хотя Антес, конечно, не может знать, насколько болезненную тему он задел… Она думала, что было сложно выпроводить Янека утром? Ха! Уговорить его пойти домой вечером было стократ сложнее!

— На самом деле, — внезапно произнес вор, — мне ничего не пришлось объяснять Марте. Мы расстались.

— Она перестала быть тебе нужной, и ты ее бросил? — едко спросила Лорэйн.

— Нет, — сдержанно ответил он. — Если уж на то пошло, это была ее инициатива. Она сказала, что у нее сейчас очень сложный период, что она хочет сосредоточить все свои силы на работе над дипломом и что у нее банально нет на меня времени.

— Ты сильно расстроился?

— Я? — Впервые за весь вечер в его голосе прорезались интонации в виде неподдельного изумления. — Расстроился? Ну что ты, конечно же, нет. Мы бы все равно расстались, не сегодня, так завтра, когда я найду этот проклятый дневник.

— Ты так говоришь, как будто вообще не испытывал к ней никаких чувств…

— Она славная и красивая девушка, но ты же знаешь, что я связался с ней, рассчитывая на помощь в выполнении контракта.

Ей вдруг стало неприятно.

— И часто ты так используешь девушек ради работы?

— Ну почему же сразу использую? Я их не обижаю, ни к чему не принуждаю, и всегда стараюсь, чтобы девушке со мной было хорошо.

— Но ведь ты их не любишь!

— А ты заводишь романы только с теми мужчинами, которых ты любишь? И твой белобрысый целитель из их числа?

— А ты ревнуешь? — буркнула она. Понимала, что это звучит глупо и по-детски, но удержаться было выше ее сил.

— Я не ревную, — бесстрастно произнес Антес. — Я искренне рад за тебя и желаю, чтобы у тебя с этим парнем все сложилось. Ты допила свой кофе? Мы можем вернуться?

Глава 8

На следующий день Янек с нескрываемым сожалением сообщил, что вечером его тетушка отмечает день рождения, и она смертельно обидится, если племянник ее не поздравит. Он пригласил ее поехать с ним, однако ни капли не обиделся, заслышав вежливый отказ. «Я понимаю, что мы еще слишком мало встречаемся, чтобы знакомиться с родней, — сказал он, — просто я не хотел оставлять тебя одну этим вечером». Лорэйн заверила его, что скучать ей будет некогда, и мысленно выдохнула. Сегодня обошлось, а там, глядишь, Антес найдет свой заказ и ей больше не придется ночевать на работе. Жаль, конечно, что коробки с книгами старой целительницы оказались в числе той трети, до которой у стажеров так и не дошли руки, ну да что поделать. Оставалось лишь надеяться, что методичность и усидчивость вора позволят ему совсем скоро добиться успеха.

Ее надежды оправдались уже на третий час поисков, когда Антес внезапно выдохнул, осенил себя крестом и протянул ей толстый блокнот в темной обложке. Она молча забрала его, просмотрела по диагонали, и так же молча отдала обратно.

— Я очень признателен тебе за помощь, — с чувством произнес Антес, складывая папки и тетради обратно в коробку. — Посиди еще пару минут, я сейчас наведу здесь порядок и пойдем.

— Можешь идти, я справлюсь сама.

— Не говори глупостей, принцесса. Не думала же ты, что я отпущу тебя одну в такое время? Я провожу тебя до дома.

Возражения уже вертелись на кончике языка, но она благоразумно их проглотила, понимая, что вор все равно не станет их слушать. Ладно, пусть провожает, раз ему так хочется. Сейчас глубокая ночь, город спит, так что вряд ли их кто-то увидит. А завтра он уедет, и можно будет забыть о нем, как о дурном сне…

В полном молчании они дошли до ее дома, где Антес снова поблагодарил ее, попрощался и растворился в предрассветной темноте. Лорэйн торопливо закрыла за собой дверь, после чего тяжело привалилась к ней спиной, зажмурилась и с силой потерла щеки. В какой-то момент ей вдруг захотелось, чтобы вор никуда не уходил, хотя бы этой ночью, захотелось так сильно, что пришлось с силой вонзить ногти в ладони, чтобы не наделать глупостей. Хорошо еще, что в темноте не было видно ни выступившего на ее щеках румянца, ни судорожно сжатых кулаков. Ничего, завтра вернется Янек, и в его объятиях она сможет расслабиться и забыть обо всем. В отличие от некоторых, он верный и любящий, и можно не бояться, что он бросит ее, как только утолит свое желание…

Лорэйн глубоко вздохнула и провела ладонями по лицу снизу-вверх, словно смывая липкую паутину. Наскоро умывшись и раздевшись, она легла в постель и забылась тревожным сном.

***

Следующие три дня пролетели незаметно, заполненные процедурами, правками документов и написанием заключений. Ей безумно хотелось покончить с этим затянувшимся контрактом, и она пахала, как лошадь, пытаясь успеть как можно больше в рабочие часы, так как Янек строго следил за тем, чтобы она не забывала об отдыхе. Лорэйн понимала, что он искренне о ней заботится, однако все чаще ловила себя на мысли о том, что она все-таки совершила ошибку. Спору нет, приятно почувствовать себя желанной и любимой, вот только насколько же было проще, когда Янек смотрел на нее горящим взглядом издалека, изредка приглашал поужинать вместе, и воспринимал ее отказы, как должное. Сейчас он целиком и полностью занял собой все ее свободное время, причем исхитрился сделать это так естественно, что у нее язык не поворачивался сказать что-то против. В общем-то, ни для кого не было секретом, что Янек парень романтичный и мечтательный, ждущий свою прекрасную панну и не разменивающийся на краткосрочные связи. Можно было и раньше догадаться, что он воспримет их отношения со зверской серьезностью, и, возможно, выбрать более подходящего кандидата для краткосрочной необременительной интрижки. Опять у нее ноги побежали вперед головы, и теперь приходится расхлебывать последствия, которые легко можно было бы избежать, если бы она дала себе труд подумать прежде, чем действовать…

Вот и сейчас она сидела за столом, подобрав под себя ноги, и отстраненно наблюдала за тем, как Янек деловито сновал по ее кухне. К счастью, в отличие от того же Анджея, он не испытывал потребности постоянно разговаривать, иначе терпеть его присутствие было бы намного сложнее. А так можно отвлечься и подумать о том, что еще осталось сделать. Если все пойдет по плану, то через три-четыре дня она закончит все запланированные дела, после чего можно будет попрощаться с коллегами и поехать в Майрет. Пан Ратмир уже пообещал ей, что закроет ее контракт, как только получит последние отчеты, и она с нетерпением ждала этой минуты. Скорее бы уже оставить в прошлом этот неприветливый холодный город, где зима и не думает кончаться; этот ветхий, рассыпающийся домик, к которому она так и не смогла привыкнуть; и эти утомительные и совсем ненужные ей отношения…

Последняя мысль неприятно ее царапнула. Лорэйн сунула в рот кусочек печенья и искоса посмотрела на Янека. И чего ей не хватает?.. Хороший парень, привлекательный, умный, галантный, не сильно испорченный патриархальным иронским мировоззрением. Почему же рядом с ним ее сердце бьется так же ровно, как и без него, а его прикосновения не вызывают ни малейшего душевного трепета? Про постель и вовсе вспоминать неохота, притом, что Янек был нежным и обходительным любовником, и заботился не только о своем удовольствие. Нет, ей не было с ним плохо. Ей просто было никак. Обижать его своим равнодушием не хотелось, поэтому она умело притворялась в его объятиях и терпеливо ждала, когда он оставит ее в покое и можно будет, наконец, лечь спать. Ну ничего, еще немного и этот роман плавно сойдет на нет, и все будет хорошо…

***

…Сознание прояснялось медленно и неохотно, голова раскалывалась от боли, а желудок то и дело подкатывал к горлу. Слабость была такова, что любая попытка пошевелиться грозила окончиться очередным провалом в беспамятство, и Лорэйн не стала искушать судьбу. Все равно она сейчас ничего не может сделать. Нужно просто зажмуриться и потерпеть, пока ей не станет хоть немного легче.

Она понятия не имела, как выглядит ее приступ со стороны, но, очевидно, зрелище было не для слабонервных. Во всяком случае, Янек перепугался до смерти, это было видно по его расширенным глазами, по его рукам, до боли сжимающим ее плечи, и по плотно сжатым губам, к которым она потянулась, как утопающий тянется к поверхности воды. Янек ответил на ее поцелуй, его руки заскользили по ее телу, и она уже чувствовала, как внизу живота нарастает жаркая истома, как вдруг он резко отстранился, вскочил и начал одеваться. Лорэйн успела отметить его окаменевшее лицо и пустые глаза, но при всем желании, у нее не было сил выяснять отношения. Поэтому она сделала единственное, на что была способна: закрыла глаза и позволила сознанию уплыть, мимолетно успев подумать, что поговорит с Янеком утром.

Правда, судя по ее состоянию, с разговорами придется подождать.

…Ждать пришлось аж до вечера; только тогда Лорэйн смогла кое-как собрать себя в кучу и встать с постели. Тьма, а она-то надеялась, что приступы пошли на убыль, ведь в Майрете все прошло относительно легко. Сейчас же она чувствовала себя так плохо, как еще ни разу не было за последние полтора месяца. Ее состояние явно ухудшается, а она никак не может сообразить, что за хворь ее терзает. Надо будет по возвращении обязательно посоветоваться с наставником, может, он подскажет, к кому можно будет обратиться…

Наверное, у нее был весьма жалкий вид, потому что стоило хозяйничающей на кухне Ванде ее увидеть, как она тут же на нее напустилась.

— Ты с ума сошла? Немедленно возвращайся в постель! Рэй, ну как же так, ты же сама целительница, как ты можешь так опрометчиво поступать? Зачем ты встала, объясни мне? Ох, вот только бледнеть так не надо, садись сюда. Вот, так лучше. Не хватало еще, чтобы ты тут свалилась, и что я делать буду? Придется Анджея на помощь звать, чтоб твое бездыханное тело отнес в кровать, а с ним, ты же знаешь, связываться себе дороже…

— Ванда, не тарахти, — едва слышно выдавила Лорэйн. От звонкого голоса подруги голова затрещала с новой силой; того и гляди лопнет. — Ты хуже Анджея, честное слово.

— Извини, — примирительно произнесла Ванда. — Вот, выпей, только осторожно, я его буквально пять минут назад с огня сняла.

Лорэйн беспрекословно взяла чашку и глотнула обжигающий отвар. Удобно, когда у тебя подруги целительницы и с ходу могут приготовить необходимое снадобье, которое и мертвого может на ноги поставить. Ну, насчет мертвых, конечно, можно поспорить, но к тому моменту, когда чашка опустела, в голове заметно прояснилось.

— Вот так-то лучше. — Ванда забрала чашку и вместо нее протянула сдобную плюшку. — Как тебя так угораздило?

— Понятия не имею, — почти честно сказала Лорэйн, без особого аппетита откусив от плюшки. — Скрутило еще ночью, и весь день никак не могу в себя прийти. Кстати, а как ты здесь оказалась?

— А ты как думаешь? — всплеснула руками Ванда. — Мы же знаем, что ты одна живешь. Думаешь, мы могли оставить тебя без надзора?

— Я очень тебе признательна, но я не это хотела спросить. — Она помолчала, пытаясь заново сформулировать свой вопрос. — Как ты узнала, что я заболела?

— Ну, начнем с того, что ты не пришла на встречу с Тобиашем. Он тебя ждал часа полтора, потом его вызвали на срочную операцию, а потом он вернулся и узнал, что ты все еще не появлялась в госпитале. Такая расхлябанность тебе несвойственна, так что он встревожился и пошел искать Янека. Тот и рассказал, что ушел от тебя ночью, и с тех пор тебя не видел. В общем, тут Тобиаш забеспокоился уже всерьез и попросил меня сбегать к тебе и узнать, что к чему. Я пришла, а тут ты лежишь такая красивая, у нас пациенты в прощальной комнате и то краше выглядят! Так что я отловила соседского мальчишку, попросила его отнести Тобиашу записку, и осталась за тобой приглядывать.

— Понятно. Плесни-ка мне, пожалуйста, еще отвара.

Ванда неодобрительно покачала головой, но просьбу выполнила.

— Я тут наварила целую кастрюлю, но вообще-то я рассчитывала, что тебе этого хватит на несколько дней. Ты же знаешь, что злоупотреблять этими травками нельзя, могут возникнуть неприятные последствия.

— Знаю, — легкомысленно отмахнулась Лорэйн. Не объяснять же подруге, что ее организм с легкостью нивелирует побочные действия отвара, и она может пить его в таких дозах, при которых обычному человеку все-таки станет плохо. — Не беспокойся, я не собираюсь делать глупостей.

— Ну хорошо. — Ванда несколько мгновений с преувеличенным вниманием изучала блюдо с плюшками, а потом все-таки не выдержала. — Рэй, а что у тебя было с Янеком этой ночью?

— В каком смысле?

— В прямом! Он сегодня ходит с такой кислой физиономией, что его можно вместо лимона в кофе добавлять. Вы что, поссорились?

— Лимон в кофе? Это еще что за извращение?

— Говорят, так принято в Айоше. Рэй, не увиливай. Ты бросила Янека, да?

— Да не бросала я его, — с плохо скрываемой досадой сказала Лорэйн. — Он пришел ко мне после работы, мы поужинали, поболтали, потом легли спать. Ночью мне какая-то дрянь снилась, он меня разбудил… Честно говоря, я плохо помню, что там было… А потом мне было так паршиво, что я даже не заметила, что его здесь нет.

— Вот поэтому ты до сих пор не замужем, — раздался за ее спиной веселый голос. — С нами, мужиками, надо быть нежными и ласковыми, а ты…

— Анджей! — возмущенно воскликнула Ванда. — Ты что здесь делаешь? И вообще, подслушивать девичьи беседы нехорошо, а уж вмешиваться в них и подавно!

— Ну извините, дорогие панны, — ничуть не смутился тот. — Я стучался, никто не отвечал, а потом я наугад толкнул дверь и оказалось, что у вас не заперто. Теперь-то я понимаю, что вы увлеклись своей девичьей беседой, и больше на вас не сержусь. Рэй, душа моя, ты как? Я тебе пирожные принес, твои любимые, с кремом…

— Твоими молитвами, — проворчала Лорэйн, понимая, что быстро избавиться от коллеги невозможно. Разве что силой выпихать, что и раньше было бы сложно, а сейчас уж точно никак не получится. — Только если ты и дальше будешь так громогласно вещать, у меня все-таки лопнет голова, и моя печальная кончина будет на твоей совести.

— Все, я понял, постараюсь говорить тише. — Анджей поставил на стол коробку с пирожными и жестом фокусника раскрыл ее. — Ванда, красавица, ты чайку не заваришь? На улице такой холод, что я пока до вас добежал, чуть уши не отморозил.

Следующие минут пять Анджей, предупредительно понизив голос, рассказывал о том, как прошел его день, какую очередь ему пришлось отстоять за пирожными, и как ему надоели снег и холод. Пришлось быстро вспоминать выработанный за позапрошлую командировку навык пропускать его слова мимо ушей и лишь кивать в такт. По крайней мере, принесенные пирожные были свежими и вкусными, что немного примиряло со сложившейся ситуацией. Аппетита по-прежнему не было, но хоть тошнота отступила, и на том спасибо.

— Кстати, насчет Янека, — внезапно произнес Анджей, без предупреждения возвращаясь к предыдущей теме. — Рэй, душа моя, ты все-таки могла бы проявить немного чуткости. Нельзя же так с парнем, сначала обнадежила, а потом с размаху макнула носом в де… в неприятную субстанцию. Ну не любишь ты его, бывает, но можно же было как-то повежливее это все обставить. Парень же сейчас вообще никакой, ты понимаешь?

— Не понимаю, — резко бросила Лорэйн. — Что я такого плохого успела сделать, что его так размазало? И когда я это сделала?

— Так этой же ночью. — Анджей уставился на нее ясными голубыми глазами. — Ты что, не помнишь?

— Ты же сам слышал, что мне поплохело еще ночью. Так что я действительно не помню.

— И вообще, Анджей, — вставила Ванда, — откуда ты знаешь, что и как там было? Тебе что, Янек все рассказал?

— Не все, конечно. Но рассказал, да. Не хотел сначала, это правда, но я же видел, что с ним что-то не то, особенно если вспомнить, что он всю последнюю неделю как на крыльях летал и аж светился от счастья. Так что я подсел к нему поговорить, ну и…

— Все ясно, — вздохнула Ванда. — Бедный парень. У него против тебя не было ни единого шанса.

— Так что он тебе сказал? — настойчиво спросила Лорэйн. Ей действительно было интересно, что она могла натворить в ее состоянии. Эх, жаль она не подумала отследить признаки приближающегося приступа и загодя отправить Янека домой. Напугала почем зря, да еще и обидеть, оказывается, умудрилась…

— Он сказал, — Анджей выдержал театральную паузу, — что слишком уважает себя, чтобы быть с женщиной, которая любит другого.

Лорэйн показалось, что она ослышалась. Но, судя по округлившимся глазам Ванды, коллега действительно сказал именно это.

— С чего он взял, что я люблю другого?

— С того, что ты назвала его в постели чужим именем.

Ой-ей-ей… По всей видимости, приступ сыграл с ней злую шутку, она в очередной раз спутала сон и реальность, и… Ох, Тьма, стыд-то какой! Бедный Янек, теперь понятно, почему он так оскорбился. И поди объясни ему, что она давно не любит того мужчину, чьим именем она его назвала. Для этого придется объяснить, какую роль этот мужчина сыграл в ее жизни, и почему он снится ей во время приступов и кошмаров. А уж это она не собирается рассказывать никому, и в последнюю очередь — Янеку.

…Анджей давно ушел, ушла и Ванда с горящими от неудовлетворенного любопытства глазами. Лорэйн свернулась калачиком под одеялом, чувствуя, что ее снова начинает знобить, и безуспешно пыталась расслабиться и уснуть. Однако, помимо ее желания, память подсовывала воспоминания о недавней ночи в Майрете, а в ушах вновь и вновь звучал мягкий голос:

«Я не оставлю тебя, принцесса».

Я не оставлю тебя…

Часть 2. Глава 9

Когда-то Гайнор был бедной рыбацкой деревушкой, состоящей из десятка домов и одного-единственного вспаханного поля. Первым поселенцам пришлось непросто; их регулярно тревожили набеги орков с севера и эсбенских кочевников с юга, и было время, когда само существование деревни стояло под вопросом. Однако поселенцы оказались не лыком шиты и вцепились в подаренную землю ногтями и зубами, упорно отстаивая право на жизнь. Им удалось продержаться до подхода королевских войск, а уж те сумели навести порядок на западном побережье и утвердить власть Илэнии в отведенных границах. С тех пор прошла не одна сотня лет, за которые деревня выросла в небольшой, но процветающий городок, находящийся всего в дне пути от ближайшего стационарного портала.

И никогда еще этот день не казался таким длинным…

Антес лежал на спине на жестком полу повозки, заложив руки за голову и отстраненно глядя на покачивающееся над ним небо. Ему повезло: первый же остановленный им обоз ехал на юг и согласился взять с собой попутчика. В Гайнор они заезжать не планировали, но он намеревался сойти на перекрестке и пройти пару миль пешком. Благо, солнце уже пригревало, и, в отличие от Ирона, здесь уже вовсю ощущалось теплое дыхание весны. В Ироне зима тоже начала, наконец, отступать, что изрядно затруднило дорогу в столицу. Общеизвестный закон подлости показал себя во всей красе, и именно тогда, когда вор торопился домой, он собрал все шишки и ухабы, начиная от очередного кошмара, уложившего его в постель на целый день, и заканчивая застрявшим обозом, перекрывшим весь тракт. Случись такое в Илэнии, можно было бы обойти затор по бездорожью, но соваться в месиво из подтаявшего снега и грязи на обочине дураков не было. До Майрета он добрался только на седьмой день, отдал пану Даношу дневник, распрощался и ушел. На полпути к порталу вспомнил о том, что забыл забрать в секретариате вексель, и, поколебавшись, вернулся. Неизвестно насколько затянется его простой, и деньги на счету лишними не будут. Здравая мысль о том, что можно было бы попросить Ратмира забрать вексель и переслать ему, увы, пришла слишком поздно. Разумеется, на последний переход из Ирона в Илэнию он благополучно опоздал, и даже не удивился, узнав, что завтра утром городской портал принимает делегацию из Эсбена, и откроется для общего пользования только после обеда. Завершающим аккордом этого дня стало отсутствие матери и Ратмира в городе. Конечно, хозяйский сын всегда был желанным гостем в особняке, и Антес не преминул этим воспользоваться, но все-таки хотелось попрощаться с матушкой, прежде чем покинуть Ирон… Увы, слуги доложили, что хозяева собираются вернуться только через три дня, так что пришлось ограничиться теплой запиской. Зато хоть смог выспаться по-человечески…

Все следующее утро Антес собирал слухи о происходящем в Илэнии, и накрутил себя до такой степени, что едва дотерпел до открытия портала. В столице пришлось подождать еще несколько часов, пока не откроется переход в Асгор, крупный портовый город на севере от Гайнора. Эти часы он потратил на визит в Гильдию, куда стекались все свежие сведения, и где его смогли немного успокоить. Да, в Илэнии по неизвестной причине восставали и продолжали восставать кладбища, мертвецы собирали кровавую жатву, и приходилось держать ухо востро, потому что никто не знал, где и когда будет следующий инцидент. Однако не было ни паники, ни бегства в соседние королевства. Даже военное положение, и то не объявили. Проблемой занимались на высших уровнях, а пока что люди пытались справиться с восставшими собственными силами и с помощью местных магов. И у них в общем-то неплохо получалось. Во всяком случае, в Гэлморе жизнь шла так же, как и раньше, как будто ничего не случилось.

В Асгоре быстро выяснилось, что в столице к проблеме восставших относятся чересчур легкомысленно. Оно и понятно, кладбища восставали в основном на окраинах королевства, и страдали от них деревни и небольшие поселения. Очевидцы происходящего еще не добрались до Гэлмора, зато Асгор, где их было уже немало, полнился зловещими слухами. Говорили, что мертвецы размножаются не по дням, а по часам; что на каждого уничтоженного мертвеца восстают еще двое; и что, если проблема не решится в ближайшее время, под ударом будет вся Илэния. Притихшая было тревога снова подняла голову, и Антесу пришлось чуть ли не силой уговаривать себя потерпеть этот вечер. Ехать куда-то на ночь глядя было не только бессмысленно, но и, учитывая восставших, еще и опасно. Намного разумнее было бы дождаться утра. И, хотя на душе скребся целый выводок кошек, он поднялся в снятый номер, вытянулся на постели и постарался заснуть. Отдохнуть толком не получилось: всю ночь он то убегал от мертвецов, то пытался с ними сражаться, и утром проснулся издерганный и разбитый. Хорошо еще, что в повозке нашлось место, и можно было спокойно полежать вместо того, чтобы трястись в седле.

Солнце уже клонилось к закату, когда на горизонте появились знакомые очертания города. Антес распрощался с купцами, спрыгнул с повозки, размял затекшие от долгой неподвижности мышцы, и, закинув за плечи дорожный мешок, зашагал по тракту.

Как и всегда, при виде добротного двухэтажного дома и обнесенного невысоким забором участка, вор не сдержал улыбки. Он всегда любил возвращаться домой, сначала на летние каникулы во время обучения, потом во время перерывов между контрактами. Здесь ему были рады, здесь его окружали заботой и любовью, здесь он мог, хотя бы на время, забыть обо всех проблемах и невзгодах. Как хорошо, что Алиса отказалась переезжать вместе с матерью и младшими и сохранила их родовое гнездо. Конечно, для ее семьи дом был великоват, но она не хотела даже думать о том, чтобы продать его и купить домик поменьше. Это оказалось весьма кстати два года назад, когда вернулись младшие, не захотевшие ни следовать за матерью в Ирон, ни оставаться в Гэлморе. И сейчас, стоя у ограды, Антес радостно предвкушал встречу с родными.

Он решительно толкнул ворота и недовольно поморщился, заслышав жалобный скрип. Еще в прошлый раз он отметил, что конструкция изрядно проржавела, но тогда у него так и не дошли руки ее заменить. Разумеется, за время его отсутствия никто из домашних этого не сделал; но хотя бы петли маслом смазать можно было?..

Впрочем, раздражение моментально его покинуло, стоило одному из игравших на веранде мальчишек поднять голову и испустить радостный визг. Через три секунды на вора налетел маленький смерч; дети облепили его и дружно загалдели, перебивая друг друга. Эгилль и Эмерик спрашивали, будет ли дядя Антес учить их новым боевым приемам; Лиам, подпрыгивая от нетерпения, рассказывал о новой игре; Лайла дергала за штанину и требовала сказку; Эстен хотел показать свою коллекцию ракушек… У кого другого от этого шума голова пошла бы кругом, но Антес давно наловчился общаться с младшим поколением, и терпеливо объяснял, что обязательно прочитает сказку перед сном, после того как посмотрит коллекцию, урок проведет завтра после школы, и, конечно же, обязательно научится играть в новую игру. Его ласковый голос действовал на детей как дудочка заклинателя змей; один за другим они закрывали рот, садились рядом прямо на землю и смотрели на него с восхищением и обожанием. Вышедшая на крыльцо Алиса наблюдала за ними с мягкой улыбкой, и он, поймав ее взгляд, улыбнулся в ответ.

— Ну все, хватит, — строго сказала она, когда расшалившиеся старшие начали требовать начать урок прямо сейчас. — Дяде Анту нужно отдохнуть с дороги. Идите к себе и не шумите.

Дети уныло подчинились, и только когда они унеслись Антес заметил жмущуюся к матери младшую племянницу.

— Это кто здесь стесняется? — весело спросил он, присаживаясь возле нее на корточки и протягивая руку. — Элинка, ты что, забыла меня?

Девочка несмело улыбнулась, подумала, а потом нетвердым шагом заковыляла к нему.

— Вот молодец! — восхитился он и вопросительно посмотрел на сестру снизу-вверх. — Кажется, когда я ее видел в прошлый раз, она еще не ходила?

— Начала пару недель назад. Привет, братишка.

— Привет, сестренка. — Антес подхватил девочку на руки и выпрямился. — Рад тебя видеть. Покормишь меня?

— Конечно, — засмеялась Алиса, привычно подставив щеку для поцелуя. — Прямо сейчас?

Антес ненадолго задумался, а потом передал ей племянницу.

— Если ты не возражаешь, я хотел бы сначала ополоснуться с дороги. Это же не собьет тебе вечерний график?

— Нет, если ты поможешь мне уложить детей. Келль сегодня в ночную смену, а у Адалинки с Лоренсом завал на работе, так что я сегодня одна на всю расширенную команду.

— А как же младшие? — удивился Антес.

— Долгая история, — усмехнулась Алиса. — Ты иди, я расскажу тебе за ужином.

***

Через двадцать минут Антес спустился на кухню, подошел к резавшей овощи сестре и ловко утащил ломтик огурца прямо из-под ножа. Алиса испуганно выдохнула и одарила его возмущенным взглядом.

— Когда-нибудь я все-таки отрежу тебе пальцы, — мрачно посулила она. — Ты же знаешь, как меня бесит твоя дурацкая привычка лезть мне под руку…

Антес лишь широко улыбнулся и невинно захрустел огурцом.

— Ну извини, сестренка. Я не хотел тебя злить.

— А где «я больше не буду»?

— Ты же знаешь, что буду, — рассмеялся он, подцепив кусок морковки из миски. Алиса шутливо ткнула его локтем в живот и снова взялась за огурец.

— Не кусочничай, Ант. Потерпи еще чуть-чуть, я почти закончила. Лучше скажи, у тебя неприятности?

— С чего ты взяла? — искренне изумился он.

— Ты выглядишь… утомленным.

Антес озадаченно потер заросший подбородок, а потом снова тихо засмеялся.

— Все нормально, не беспокойся. Просто я больше недели провел в дороге, вот и выгляжу, как бездомный бродяга.

— Откуда ты так долго добирался?

— Из одного захолустного городка на окраине Ирона. Боги, Алиса, я просто не понимаю, почему эти северяне до сих пор живут с пятью порталами на все королевство! Я неделю, — неделю! — добирался из этого городка до Майрета. Можешь себе такое представить?

— С трудом. Я домоседка, ты же знаешь; даже не вспомню, когда я в последний раз куда-то ездила дальше Асгора… Ты с мамой виделся?

— Обижаешь! Как это я мог побывать в Майрете и не повидаться с ней? Я даже на ее юбилее отметился.

— Это ты молодец, — обрадовалась Алиса. — Она нас приглашала, но у нас никак не получалось вырваться, и я все думала, что надо было хотя бы младших отправить… Конечно, если бы они сами проявили инициативу, я бы их отпустила; пацаны уже совсем взрослые, и могли бы присмотреть за Анникой… Но они решили никуда не уезжать. И, честно тебе скажу, мне было спокойнее, что они остались дома. Пока у нас тихо, конечно, но как знать…

— Кстати о, — встрепенулся Антес. — Что здесь вообще происходит? А то я услышал, что король отправил к нам войска, и перепугался до смерти…

Алиса смахнула последние нарезанные овощи в миску и поставила ее на стол.

— Садись, ешь. И не беспокойся, король послал войска не к нам, а в Шиллор. В Гайноре, как я сказала, пока тихо, мертвецы ведут себя так, как им по природе положено, и восставать не спешат. Но мы уже с месяц готовимся к тому, что это докатится и до нас. Ивар, — помнишь его? — создал дружину из всех желающих молодых мужчин, и они регулярно навещают наше кладбище и объезжают окрестности. Альгер и Андрис, кстати, записались в числе первых, и теперь у них то тренировка, то дозор, то они задерживаются на работе, если ходили в дозор утром; в общем, домой приходят только переночевать.

— А я-то думал, почему дома так тихо и куда все подевались… Постой, а Анника? Только не говори, что она тоже записалась в дружину!

— Нет, что ты, ей же всего пятнадцать. С Анникой другая история, она недавно закончила обучение на сестру милосердия и сейчас сразу после школы бежит в госпиталь. Даже заговаривала о том, чтобы бросить школу и пойти учиться на целительницу, мол, чего год терять зря. Ну, Келль ей быстро мозги вправил и напомнил, что без справки об окончании школы на нее в королевской академии даже не посмотрят. Но вообще, как тебе нравится? Все порхала, как бабочка, никак с будущей профессией определиться не могла, а тут замахнулась сразу на королевскую академию, а ты же знаешь, какой там строгий отбор… Грандиозные планы у нашей младшенькой, скажи?

— Грандиозные, — с улыбкой согласился Антес. — Но упорство у нее наше, семейное, так что я верю, что у нее все получится.

— Я тоже. Положить тебе добавки?

— Да, спасибо. Очень вкусно!

Алиса улыбнулась, поставила перед ним полную тарелку и опустилась на свой стул.

— Знаешь, — помолчав сказала она, — в последний месяц я все чаще думаю, что, может, было бы лучше отпустить Аннику учиться в столице, или даже отправить в Майрет, к маме. Там, все-таки, спокойнее.

Антес внимательно посмотрел на нее.

— А ты сама не думала о том, чтобы взять детей и поехать к маме?

— Думала, — со вздохом призналась сестра. — Но… Келль со мной не поедет, он нужен в госпитале. Младшенькие тоже останутся здесь, мы уже разговаривали об этом. Ну и потом, Ант, давай начистоту: я и сама не хочу уезжать. Одно дело, если бы я точно знала, что проблема восставших вскоре решится; уж несколько недель я могла бы потерпеть. Но кто знает, когда это все закончится? И закончится ли? А вдруг это наша новая реальность, с которой нужно как-то научиться жить? Ты же знаешь, что нет ничего более постоянного, чем временное. А я не хочу жить в Майрете у мамы под крылышком. Я люблю свой дом. И мужа люблю тоже, и не хочу с ним расставаться. Да и, как я говорила, у нас пока тихо и спокойно, и нет никаких причин срываться с места. Я говорила об этом с Адалиной, мама ведь приглашала и их с Лоренсом и детьми… Но мы подумали, взвесили риски и решили, что оно того не стоит.

— Что ж, я могу вас понять. Только, сестренка, ты можешь мне пообещать кое-что? Если, не приведи Четверо, ситуация обострится, подумай снова о переезде в Майрет. Хорошо?

— Хорошо, — покладисто согласилась Алиса. — А какие у тебя планы? Ты к нам надолго?

— Не знаю. Наверное. Знаешь, я с того момента, как узнал обо всем этом, только и думал о том, что должен быть здесь, а не на другом конце Альенора. Так что я, с твоего позволения, побуду немного дома. Можешь использовать меня как бесплатную рабочую силу.

— Позволяю. Только насчет рабочей силы я сильно сомневаюсь…

— Разве я хоть раз дал тебе повод во мне сомневаться? — притворно возмутился Антес.

— Ты — нет. Но готова спорить, как только твои дружки узнают, что ты в городе, они моментально завербуют тебя в дружину и ты тоже будешь приходить домой только переночевать.

— Ты преувеличиваешь. Что я там буду делать целыми днями? Они же все совмещают дружину с работой и поэтому постоянно заняты. А я буду использовать свободное время, чтобы помогать тебе по дому, вместо младшеньких. Слово воина Храма!

Сестра засмеялась, но Антес отчетливо видел, что она ему не поверила.

***

Утром Антес не смог отказаться от удовольствия немного понежиться под одеялом. Как же здорово лежать в своей постели, слушать звон детских голосов за окном и вдыхать доносящиеся с первого этажа аппетитные запахи кофе, свежего хлеба и молочной каши! И никуда не нужно бежать, никуда не надо торопиться, и все дела могут подождать…

Гибко потянувшись, вор легко вскочил на ноги и подошел к распахнутому окну. Накануне он допоздна засиделся сначала с племянниками, потом с вернувшимися младшими, и, наконец, с Алисой и Келлем. Как и всегда, они никак не могли наговориться, и даже когда Келль, зевая, пожелал им спокойной ночи, они с сестрой остались сидеть на крыльце, взахлеб пересказывая друг другу события последних недель. Спать он лег далеко за полночь и, судя по солнцу, проснулся довольно поздно. Ну и ладно, он же в отпуске! Может позволить себе хоть ложиться утром и вставать на закате, все равно у него нет никаких планов и обязательств!

Впрочем, тут же выяснилось, что кое-кто имеет по этому поводу иное мнение.

— …Что значит «спит»? — гремел на кухне возмущенный голос. — В такое время? Как ты только терпишь это безобразие?! Нет бы встать пораньше, помочь сестре, ты же наверняка с раннего утра на ногах… Ну ничего, я ему поставлю мозги на место, обещаю!

— Верю, — со смехом отозвалась Алиса. — Ты их так поставишь, что я его вообще видеть не буду, точно так же, как и младшеньких.

— Что за грязные инсинуации! Как ты могла так обо мне подумать?

— Дин, не втирай мне стекла, а? Я же вижу тебя насквозь. И вообще, если ты и дальше будешь так громко разговаривать, ты его разбудишь.

— Уже разбудил, — жизнерадостно сообщил Антес, заходя на кухню. — Доброе утро, сестренка. Привет, Дин, я тоже очень рад тебя видеть.

Худощавый русоволосый мужчина с рыжеватой щетиной на щеках поспешно запихнул в рот половину бутерброда и расплылся в улыбке.

— Вы только посмотрите на этого бездельника, он даже глаза толком не разлепил! Ант, я тебя просто не узнаю, ты же всегда был ранней пташкой. Неужели тебя вчера подцепила какая-то красоточка?

Антес беззлобно отмахнулся и сунул нос в кофейник. Точнее, попытался; Алиса ловко перехватила его за запястье, а второй ладонью ткнула в грудь.

— Не лезь под руку, у меня здесь кипяток. Садись, я тебе сейчас налью. Дин, тебе еще бутерброд сделать?

— Не надо, — великодушно отказался тот, — я уже наелся.

— Прекрасно. Братишка, ты сам себя покормишь? У меня там куча белья нестиранного, до которого уже третий день никак руки не дойдут.

— Покормлю, не беспокойся. А белье можешь оставить мне, я займусь им, как только выпровожу этого нахлебника.

Алиса лукаво улыбнулась гостю, взъерошила волосы на затылке брата и удалилась.

— Кстати, — тут же заявил Дин, — а почему мы узнали о твоем возвращении только сегодня? Альгер сказал, что ты приехал вчера!

— Если бы вы узнали о моем возвращении вчера, Ивар наверняка снарядил бы меня в утренний дозор. А я хотел выспаться по-человечески.

— Посмотрите на него, какой неженка! У нас, чтоб ты знал, график дежурств расписан на несколько дней вперед, так что никто бы тебя никуда не послал. И вообще, ты мог бы подойти вечером, пропустить с нами по кружке темного…

— Имей совесть, я дома четыре месяца не был! Ты бы на моем месте побежал к друзьям, или все-таки домой?

— Домой, разумеется. Но меня дома ждет лучшая женщина в Альеноре и два сына. А у тебя…

— Две сестры, два брата и четыре племянника, — парировал Антес. — Даже шестеро, учитывая Лайлу и Лиама. И это я не говорю про Адалинку которую, кстати, еще не видел. Так что и сегодня вечером можешь на меня не рассчитывать.

— Не буду. Выйдешь в дозор завтра утром.

— А как же график дежурств? — с нескрываемым ехидством спросил Антес.

— Заменишь Стейна, у него как раз жена приболела, пусть побудет с ней, поухаживает. Тебе же все равно нужно осмотреться и понять, кто здесь против кого.

— Мы против восставших, разве не так? Только, насколько мне известно, ими здесь пока и не пахнет.

— Пока, — вздохнул Дин. — Ивар нам все уши прожужжал, что эту отсрочку нам подарили сами Четверо, и что мы должны использовать отпущенное нам время с умом. В общем-то, он прав, потому что состояние дружины довольно плачевное. Около половины вообще не знает с какого конца браться за меч. Особенно молодые ребята, вроде твоих братьев. Нет, я ничего плохого не хочу сказать, парни они хорошие, кровь горячая, но на одном ажиотаже далеко не уедешь. Ими сейчас активно занимается Бендикт, ты его знаешь?

— Не припоминаю.

— Познакомишься. Он ищет себе помощника, но у нас здесь мастеров по военному делу нет. Вот дожили, а? Танцевать ракс вся молодежь умеет, а драться — нет… Подойдешь сегодня на тренировку?

— Ты меня без ножа режешь, — покачал головой Антес. — Я обещал Алисе помочь с домашними делами, а ты меня сразу и на тренировку, и в дозор…

— Так тренировка будет вечером, а дозор вообще только завтра! У тебя еще куча времени, чтобы ей помочь. А если бы ты не спал так много, то и еще больше успел бы. В общем, подходи к пяти вечера на пустырь за храмом. Я скажу Бену, что ты будешь. И Ивару про завтрашний дозор тоже скажу. — Дин бросил взгляд на настенные часы, залпом допил свой кофе и встал. — Все, я побежал, мне еще на работу надо. Увидимся завтра.

Антес лишь вяло махнул рукой.

***

После завтрака вор честно собирался исполнить обещание и помочь сестре со стиркой, но, как оказалось, та не стала его дожидаться.

— Не стой у меня над душой, братишка, — попросила она, тыльной стороной руки убирая волосы со лба. — Иди погуляй где-нибудь, а я закончу и напишу тебе список дел.

— Можешь, продиктуешь вслух? — предложил он.

— Ант, ну серьезно, иди погуляй. В храм сходи, к дружкам своим наведайся, подружку навести, я не знаю. Обещаю, что, самое позднее, к завтрашнему утру я тебе все напишу. А сейчас не дергай меня, хорошо?

Антес вздохнул и подчинился. Спорить с сестрой в разгар стирки или готовки было себе дороже; Алиса умела выполнять долгую и монотонную работу не скучая и не раздражаясь, однако терпеть не могла, когда ее отвлекали. Если подумать, эта черта характера была свойственна и ему тоже, недаром же он преуспел в своей профессии… Как бы то ни было, совет сходить в храм был дельным. Сегодня седьмой день, должна быть общая служба, на которой он в последний раз был, кажется, еще до матушкиного дня рождения…

Он успел как раз вовремя, чтобы перед началом службы занять свое любимое место в углу. Как и всегда, запахи благовоний, звучный голос священника и слаженный хор прихожан, вполголоса бубнящих заученные фразы, с головой погрузили его в знакомую с детства атмосферу умиротворения и покоя. После окончания службы он еще некоторое время стоял в стороне, мысленно разговаривая с богами, потом подошел к светильнику и бросил щепотку песка в огонь. Пламя вспыхнуло лиловым цветом с едва уловимыми вкраплениями синего, настолько слабыми, что Антес решил, что они ему померещились. Осенив себя защитным крестом, он низко поклонился статуям богов и выскользнул из сумрачного помещения храма на залитую солнцем площадь. Постоял на крыльце, привыкая к яркому свету, после чего рассеянно осмотрелся. И невольно вздрогнул, встретив смеющийся взгляд карих с прозеленью глаз.

— Велена! Ты давно здесь стоишь?

— Нет, я вышла из храма буквально за минуту до тебя.

— То есть, ты меня еще там заметила?

— Тебя попробуй не заметить, с твоим-то ростом, — рассмеялась Велена. — Должна сказать, я сначала подумала, что обозналась. Когда ты приехал?

— Вчера. Разве Анника еще не рассказала об этом всему госпиталю?

— Может и рассказала. — Велена пожала полными плечами. — Но, как видишь, я все еще не на работе.

— У тебя внеурочный выходной?

— Ах, если бы… Просто я до середины ночи принимала сложные роды, и Йеспер разрешил мне отоспаться и прийти сегодня попозже.

— Я правильно понимаю, что ты и сегодня работаешь допоздна?

— Не знаю. Возможно. А что, ты хотел пригласить меня на ужин?

— Хотел, — подтвердил Антес. — Но, если сегодня ты занята, я могу подождать. Скажем, до завтра. Или у тебя с твоим плотным графиком нет времени на всякие глупости?

В ее глазах снова вспыхнули искры, а уголки нетронутых помадой губ дрогнули в сдерживаемой улыбке.

— Если ты как следуешь попросишь, я могу пересмотреть свой плотный график и попробовать выкроить для тебя время.

— Считай, что я попросил.

Велена улыбнулась шире и, распрощавшись, удалилась. Антес проводил ее взглядом и неторопливо пошел в сторону дома. Дай Четверо, к его возвращению Алиса уже закончит со стиркой и придумает для него подходящее занятие…

***

Его надежды оправдались, и следующие несколько часов он латал прохудившуюся крышу сарая на заднем дворе, прервавшись лишь на обед. Увлекшись работой, он не замечал течение времени, в результате чего благополучно опоздал на тренировку и два часа просидел в сторонке, внимательно наблюдая за происходящим. К его удивлению, среди тренирующихся были не только молодые парни, ровесники Альгера и Андриса, но и подростки, лет четырнадцати-пятнадцати на вид. Это еще что за новости? Ивар, вроде бы, благоразумный мужик, не станет же он брать в дружину детей!

Ведь не станет же, правда?..

Тренером оказался высокий и плечистый мужчина лет сорока пяти на вид, с грубыми чертами лица и жестким взглядом светло-серых глаз. Правую щеку уродовал застарелый шрам, тянущийся от виска к подбородку и резко выделяющийся на загорелой коже. Судя по выправке, движениям и хорошо поставленному голосу, он был военным. Судя по неестественно выпрямленной, несгибающейся левой руке — бывшим. На появление постороннего он не отреагировал, лишь скользнул по нему цепким взглядом и отвернулся. Но выводы сделал правильные, и, отпустив парней, подошел к вору и протянул здоровую руку.

— Меня зовут Бендикт. Можно просто Бен. Я отвечаю за подготовку новобранцев в дружине Ивара, — коротко представился он.

— Антес, — представился вор, отвечая на рукопожатие. — Дин сказал…

— Да, я в курсе, — кивнул Бендикт. — Ну, что скажешь? Сможешь помочь мне сделать из этих детей воинов?

— Кстати, насчет детей. Те парни…

— Не беспокойся, в дозоры Ивар берет только тех, кому уже исполнилось девятнадцать. Вообще-то мы хотели поставить планку в двадцать лет, но твои братья и их друзья так уговаривали, что поневоле пришлось согласиться.

— Тогда что здесь делают остальные?

— Тренируются. — Бендикт пожал плечами. — Мужчина должен уметь защищать свой дом с оружием в руках, и чем раньше он начнет этому учиться, тем больших успехов достигнет, уж кому как ни тебе это знать. Я только за, единственное условие поставил, чтобы занятия в школе не прогуливали, поэтому тренирую их по вечерам. Возможно, добавлю тренировку утром, когда начнутся каникулы, но до этого еще есть время. Так ты мне поможешь? Я бы и в одиночку справился, но ты же видишь, что у меня с рукой, я им половину приемов нормально показать не могу, а от объяснений мало толку. Зато с твоей помощью…

В общем, они договорились.

Глава 10

Антес и опомниться не успел, как с головой окунулся в новые заботы. Дружина приняла его с распростертыми объятиями, и теперь по утрам он выезжал в конные дозоры по окрестностям, а вечером вместе с Бендиктом гонял несколько десятков молодых ополченцев. Иногда к тренировкам присоединялись и другие дружинники, начиная от друзей Антеса, и заканчивая зрелыми мужчинами, ровесниками Ивара и Бендикта, пришедшими размяться и помахать мечом после работы. Антес принимал всех без лишних вопросов, и неожиданно для себя увлекся так, что начинал с нетерпением ждать следующую тренировку едва ли не раньше, чем заканчивалась предыдущая. Он и не подозревал, что ему так понравится учить других тому, что он умеет. И, что удивительно, у него неплохо получалось.

В каждую свободную минуту он, придерживаясь данного сестре слова, хватался за подготовленный ею список с домашними делами.Просто поразительно, что каждый раз, когда он возвращался домой, находилось что-то требующее немедленной починки, хотя в прошлый визит, вроде бы, он все отладил и закрепил. С другой стороны, дому-то уже немало лет, а после смерти отца как-то вдруг выяснилось, что никто из детей, кроме Антеса, не любит заниматься текущим ремонтом. Если что-то срочное, вроде разбитого окна или отвалившегося куска перил — тогда да, тогда сделают, а если что-то мелкое, вроде покосившейся двери или скрипящих половиц — этим пусть Ант займется, когда вернется. Вот он и занимался, пока дети учили уроки, а Алиса шуршала по хозяйству. После обеда старался выкроить время, чтобы провести время с племянниками, рассказывал им сказки, играл в игры или учил старших пацанов базовым приемам ближнего боя. По вечерам же, после того как дети укладывались спать, они с Алисой выходили посидеть на крыльце. Иногда к ним подсаживались младшие, иногда Келль, пару раз приходила средняя сестра, Адалина, но чаще всего они были вдвоем с Алисой. Они говорили обо всем на свете, и время текло незаметно, и как-то вдруг оказывалось, что уже поздно, и пора идти спать. Засыпал он легко и просыпался полным сил и в хорошем настроении. То ли дело было в теплом климате Гайнора, где уже давно сошел снег и пригревало солнце; то ли в общении с сестрой и племянниками, от которых он заряжался теплом и любовью; то ли в приносящих удовольствие занятиях. Он настолько втянулся в повседневную рутину, что почти не вспоминал о своем последнем контракте и о том, что происходило в Ироне совсем недавно.

Но именно, что «почти»…

***

Спертый воздух с трудом проникал в истерзанные легкие, в ушах гулко стучала кровь, а тело было вконец измучено нестерпимой болью. Тьма стояла за его плечом, терпеливо ожидая, когда он придет к ней по доброй воле, и с каждым прошедшим мгновением он все четче осознавал, что в этой схватке ему не победить…

— Ант!

Он со всхлипом втянул влажный воздух с нотками жасмина, изо всех сил пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, что поможет ему удержаться в сознании. Почему-то это было крайне важным: устоять перед поджидавшей его бархатной темнотой, не поддаваться ей и продолжать дышать вопреки всему.

— Антес!

Голос был женским, знакомым до боли, резким и встревоженным. Но еще до того, как он сумел, наконец, открыть глаза, он уже знал — это не тот голос, и не та женщина.

Велена склонилась над ним, и ее лицо в лунном свете было неестественно белым. Он слепо нашарил ее руку и с силой стиснул пальцы. Прикосновение теплой бархатистой кожи окончательно отрезвило его, и реальность медленно соткалась вокруг. Это был сон, всего лишь сон…

— Антес, чтоб тебя разорвало! — Велена дернулась и с чувством выругалась по-иронски. — Да отпусти ты меня, наконец, пока не раздавил к зеленым гоблинам!

Спохватившись, он ослабил хватку и Велена поспешно выдернула руку. Поморщившись, встряхнула пальцами в воздухе, словно проверяя их целостность, а потом погладила его по обнаженному плечу.

— Проснулся?

— Да, — с трудом выдавил он. — Что случилось?

— Ничего хорошего. Ты метался в постели, стонал и хрипел так, будто у тебя внезапно началась гипервентиляция легких… — Она помолчала, пытливо вглядываясь в его лицо, а потом вздохнула. — Тебе что, опять начали сниться кошмары?

Он промычал в ответ что-то нечленораздельное. Впрочем, Велена и не ждала ответа. Еще раз погладив его по плечу, она встала, накинула халат и туго затянула пояс.

— Полежи пока, — сказала она, — а я пойду, заварю тебе несколько травок. А то ты такой бледный, что на тебя смотреть страшно.

Обжигающий отвар согрел его изнутри и в голове немного прояснилось, но в целом самочувствие оставляло желать лучшего. Уснуть больше не удалось, и остаток ночи вор пролежал на спине, невидяще глядя в потолок. Проклятье, он так надеялся, что, если не обращать внимания и не думать об этом, оно как-нибудь само пройдет… Но, похоже, пора посмотреть правде в глаза: эта гадость с ним надолго, и надо научиться с ней жить так, чтобы поменьше тревожить близких. Полторы недели назад ему повезло, и он сумел самостоятельно проснуться до того, как перебудил всех домочадцев, а утреннюю слабость оправдал обыкновенной сезонной простудой. Вроде бы Алиса ничего не заподозрила… С Веленой, конечно, этот номер не прошел бы, ведь она все видела своими глазами и не купилась бы на россказни о простуде. К счастью, одним из многочисленных достоинств этой женщины являлось умение не задавать лишних вопросов. Она его вообще ни о чем не спрашивала, явно понимая, что ему сейчас не до разговоров. Просто напоила отваром, убедилась, что он пришел в себя, а потом легла рядом и заснула. Тепло ее тела и глубокое дыхание действовали умиротворяюще, а сладковатый запах духов, исходивший от ее волос, заглушал воспоминания о затхлом воздухе подземелий. К тому моменту, когда за окном забрезжил рассвет, кошмар окончательно рассеялся и можно было жить дальше.

Антес попытался встать с кровати, но тут же был вынужден отказаться от этой идеи. Тело отказывалось повиноваться, и в целом он чувствовал себя изнуренным и обессиленным, как будто всю ночь не в постели лежал, а пахал на рудниках. Проклятье, даже три года назад, когда ему регулярно снились самые разнообразные кошмары, ему не было так паршиво. По утрам он был разбитым и измученным, это да, но никогда еще его не одолевала такая слабость, когда нет сил не то, чтобы встать с постели, но даже пошевелить рукой…

— Куда ты собрался? — раздался сонный голос Велены.

— Похоже, что никуда, — мрачно пошутил он. — Потерпишь меня у себя? Я не уверен, что смогу дойти до дома.

— Потерплю, куда же деваться, — в тон ему ответила она, приподнявшись на локте и окидывая его оценивающим взглядом. — Остаться сегодня с тобой? Или попросить прийти кого-то из твоих домашних?

От мысли об этом Антес невольно содрогнулся. Еще чего не хватало! Алиса, конечно же, моментально примчится, но ему не хотелось ее тревожить, и так в прошлый раз еле успокоил. Младшие же понятия не имели о его отношениях с Веленой, и тому были свои причины. Антес вовсе не хотел, чтобы об этих отношениях судачил весь город, а это неизбежно произойдет, если об этом узнает кто-то из ребят.

— Так что? — повторила Велена, так и не дождавшись его ответа. — Мне остаться или позвать кого-то из твоих?

— Не надо никого звать, — поспешно отозвался вор, — и оставаться тоже не надо. Мне не настолько плохо, чтобы я не мог остаться один. Только надо будет предупредить Ивара, что я сегодня не выйду в дозор…

— Я пошлю к нему кого-нибудь, — пообещала Велена. — Но ты уверен, что сможешь побыть один?

— Уверен. А тебе скоро уходить?

Она потянулась и покосилась на окно.

— Рано еще, так что времени достаточно. Я даже успею приготовить тебе что-нибудь на обед, а то ужин мы вчера доели, а больше у меня ничего нет…

— Что бы я без тебя делал? — с чувством произнес Антес.

— Рехнулся бы еще три года назад и сейчас был бы счастлив в своем безумии, — тихо засмеялась Велена. — Ладно, ты лежи, а я пойду на кухню, раз уж проснулась.

Она поцеловала его в щеку, выскользнула из постели и материнским жестом подоткнула одеяло. Антес невольно улыбнулся и опустил веки. Сказалась полубессонная ночь, и он быстро погрузился в приятную дремоту, где не было ни подземелий, ни жертвенников, ни принцесс…

Когда он снова открыл глаза, в комнате стало заметно светлее, а Велена, уже полностью одетая, сидела у туалетного столика и расчесывала гребнем волосы.

— Ты уже уходишь? — хриплым со сна голосом спросил он.

Велена едва заметно вздрогнула, обернулась и внимательно на него посмотрела. Видимо, в этот раз осмотр ее удовлетворил, потому что ее взгляд заметно смягчился, а на губах появилась теплая улыбка.

— Как ты себя чувствуешь?

— Кажется, получше, — не совсем уверенно отозвался он. — А что, ты все-таки решила меня выгнать?

— Нет, что ты. Можешь оставаться хоть до завтра. — Она снова повернулась к зеркалу и продолжила прихорашиваться. — Только имей в виду, что сегодня я не буду ночевать дома.

— У тебя назначено свидание?

— Ага, с Мией. Ты не подумай, я тебя не выгоняю, просто предупреждаю заранее, что этой ночью на меня рассчитывать не следует. Если есть вероятность, что тебе снова приснится кошмар, лучше, если рядом с тобой кто-то будет.

— Не приснится, — буркнул он.

— Ты уверен?

— Во всяком случае, подряд они мне еще не снились.

— А давно это началось?

— Около двух месяцев назад, — неохотно отозвался он. — Еще в Ироне.

— Регулярно?

— Да.

— У тебя есть предположения, что могло послужить катализатором?

— Нет.

Велена снова обернулась, чтобы бросить на него скептический взгляд через плечо, но развивать тему не стала. За что он был ей от души благодарен.

— Еду найдешь на кухне, я все приготовила, — сказала она, втыкая в прическу последнюю шпильку. — Я вернусь около шести вечера.

***

Все утро Антес провалялся в постели, то и дело забываясь тревожным сном. Около полудня собрался с силами и доковылял до кухни, где обнаружил обед и целую кастрюлю отвара. Есть не хотелось, но он заставил себя перекусить, понимая, что организму нужны силы, чтобы бороться. После обеда он, спотыкаясь на каждом шагу, добрался до двери, вышел на крыльцо и опустился на нагретые солнцем ступени. По-хорошему стоило бы вернуться в постель, но ему не хотелось больше находиться в закрытом помещении. К счастью, домик Велены стоял на отшибе, соседей было мало и за все то время, что он просидел на крыльце, к нему никто не подошел поздороваться и поговорить. И хорошо, что так; у него не было ни малейшего желания вести светскую болтовню.

К вечеру он немного оживился и уже подумывал о том, что пора бы и честь знать и пойти домой. Но уходить не хотелось. Он продолжал сидеть на крыльце, наслаждаясь ласковыми лучами солнца и теплым ветерком, пока на него не упала тень.

— Привет, — ничуть не удивившись, поздоровалась Велена. — Я вижу, тебе уже лучше?

— Угу. — Антес поднялся на ноги и забрал у нее аппетитно пахнущую сумку. — Ты ходила на рынок?

— К госпоже Вильме, — поправила его Велена, проходя в дом. — Я же знала, что у меня дома голодный мужик, которого надо чем-то кормить, но, уж извини, у меня совсем нет сил сейчас что-то готовить.

— Ты могла бы купить продукты, а я бы приготовил.

— Я ведь не знала, будешь ли ты в состоянии что-то делать, — справедливо заметила Велена. — Но раз ты сам предложил, то ловлю на слове, тем более что продукты у меня есть. Лепешки госпожи Вильмы — это, конечно, хорошо, но я бы не отказалась от твоего фирменного рагу. Сделаешь?

— Сделаю, — улыбнулся Антес.

— Вот и прекрасно. А я, с твоего позволения, пойду приведу себя в порядок…

Заметно посвежевшая Велена появилась на кухне, когда кастрюля с овощами и мясом уже побулькивала на огне, а сам Антес устроился на стуле в углу, вытянув ноги. Он все еще не очень хорошо себя чувствовал, но тенденция была хорошей, и он от души надеялся, что завтра все окончательно пройдет.

— Мясо еще не готово, — сообщил он, когда Велена уселась напротив него и потянула носом. — Так что, если ты голодна, лучше начать с лепешек.

— Да нет, я могу подождать, — рассеянно отозвалась она и изучающе посмотрела на него. — Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. Так что можешь не беспокоиться, я уже скоро уйду.

— Можешь оставаться сколько твоей душе угодно. — Велена пожала округлыми плечами и развернула одну из лепешек. — Ты мне не мешаешь. Главное, чтобы тебя Алиса не потеряла.

— Не потеряет, — уверенно заявил он. — В конце концов, я уже давно не мальчик и имею право на личную жизнь, разве не так?

— Так, — легко согласилась Велена. И без перехода спросила: — Кстати, кто она?

— Кто? — не понял Антес.

— Твоя личная жизнь. — Велена несколько мгновений смотрела на его озадаченное лицо, а потом сжалилась: — Я имею в виду женщину, которая занимает все твои мысли… и твои сны.

— С чего ты взяла, что такая женщина вообще существует?

— С того, что у меня есть глаза. И я вижу, что с тех пор, как ты вернулся, ты постоянно о ком-то думаешь, и это явно не твои ополченцы. Ну и потом, — она сделала едва заметную паузу, — этой ночью ты несколько раз называл ее имя. Ты не подумай, — поспешно добавила она, — я спрашиваю не потому, что меня это задевает. Я искренне радуюсь, что ты наконец-то заинтересовался кем-то всерьез. Это еще один шаг на пути к твоему исцелению. И не надо мне тут глаза закатывать! Уже давно известно, что прочные и стабильные романтические отношения положительно влияют на душевное здоровье молодых мужчин. Особенно мужчин, вроде тебя, имеющих твердую установку на семью и детей.

— Когда ты начинаешь изъясняться такими словесными конструкциями, мне становится страшно.

— Можно подумать, какие мы нежные… Но вообще-то я серьезно, Ант. Тебе нужна женщина.

— А ты кто?

— Партнерша, — не моргнув глазом сообщила Велена. — А тебе нужна женщина, которую ты не только трахаешь, но и любишь. И нечего краснеть, как невинная девица, впервые услышавшая грязное слово. Или ты успел отвыкнуть от моего поганого языка?

— От языка нет, — проворчал Антес, пряча глаза. — А вот от твоей убийственной прямоты — да. Спасибо, что ты не стала задавать вопросы о другой женщине, когда мы лежали в твоей постели.

— Ты же не постеснялся называть ее имя, когда лежал в моей постели.

— Только не говори, что я случайно назвал тебя чужим именем, когда мы…

— Нет, до этого не дошло. Пока. — Велена хитро посмотрела на него. — Так кто она?

— Какая тебе разница? Можно подумать, ты ревнуешь…

— Мне чисто по-женски любопытно узнать кто она такая и как ей удалось покорить твое сердце. Может, я смогу потом продать этот секрет нашим красоточкам. Они, знаешь ли, до сих пор не смирились со своим поражением.

Антес скривился и промолчал. Разумеется он, молодой и холостой мужчина, пользовался расположением местных красавиц, и раньше не отказывал себе в удовольствии им насладиться. Однако три года назад все изменилось. Его начало нервировать назойливое внимание, раздражала кокетливая болтовня, а мелодичное хихиканье провоцировало неконтролируемые приступы паники, которые ему с огромным трудом удавалось подавить. Чуть позже, когда его немного отпустило, он попытал счастья с одной из девушек, но все закончилось плачевно. Нет, девушка была очень милой, и он приложил все усилия для того, чтобы она осталась довольна. Однако, выпроводив ее наутро и закрыв за ней дверь, он отчетливо осознал, что ему это было не нужно. И после этого он перестал обращать внимание на других женщин.

Велена же была другой. С самого начала их отношения строились на откровенности, и ему не было нужды перед ней притворяться. Она видела его насквозь, не стесняясь высказывала свое мнение, но в то же время умела вовремя замолчать и не давить на больное. Она охотно привечала его всякий раз, когда он приходил к ней, щедро дарила тепло и ласку, не требуя ни обещаний, ни слов любви, и Антес знал, что в качестве возможного спутника жизни она его не рассматривает. И дело было вовсе не в существенной разнице в возрасте. Просто так сложилось, что обоих устраивали редкие свидания, и обоим же не нужно было ничего больше.

Он вдруг осознал, что Велена что-то говорит, и виновато посмотрел на нее.

— Извини, задумался. Что ты сказала?

— Я сказала, что твое чудесное рагу я попробую уже завтра, потому что мне скоро уходить.

— А, может, ты никуда не пойдешь?

— Ну да, конечно, все брошу и останусь с тобой. Я же еще утром тебе сказала, что обещала сегодня ночью побыть с Мией. У нее, между прочим, тридцать девятая неделя заканчивается, а муж все никак не вернется из своей командировки. А вдруг у нее этой ночью начнутся схватки, а она будет одна дома?

— Если она так боится, могла бы лечь в госпиталь. И вообще, у нее же это первые роды, не так ли? Значит, даже если схватки начнутся ночью, до утра она точно не родит.

— Вот сразу видно, что ты не женщина и никогда не рожал!

— И слава Четверым!

— …поэтому лучше молчи вместо того, чтобы глупости говорить. Я тебя заранее предупредила, так что нечего мне тут… И вообще, я же тебя не гоню. Если хочешь, можешь заночевать у меня и сегодня.

— Да нет, — Антес поднялся со стула и бросил взгляд на кипящую кастрюлю, — я, пожалуй, доварю рагу и пойду домой. Тебе скоро уходить?

— Через полчаса.

— Тогда у нас еще есть время.

— На что?.. Антес, сумасшедший! Отпусти немедленно! И откуда только силы взялись… Да отпусти же ты! Через полчаса я должна быть за дверью, иначе точно опоздаю…

— Не опоздаешь.

Она сердито выдохнула ему в губы, но ее тело уже послушно расслаблялось в ответ на его ласку. Антес распустил ее пояс и стянул халат с плеч, обнажая тяжелую, усыпанную веснушками грудь. Полчаса — это вполне достаточно, чтобы заставить одну несносную рыжую целительницу забыть о других женщинах, которыми он якобы интересуется, и доказать ей, что здесь и сейчас ему никто, кроме нее, не нужен.

Жаль, что обмануть себя было далеко не так легко…

Глава 11

Воздух пах рыбой и солью.

Лорэйн вцепилась в каменный парапет и зажмурилась, пережидая приступ головокружения. Тьма, только-только в себя приходить начала, и вот, пожалуйста, один переход и снова-здорово. Колени дрожат, перед глазами все плывет, обед того и гляди попросится обратно, а в голове бьется одна-единственная мысль: и куда тебя понесло, идиотка? Сидела бы тихонько и не высовывалась…

Когда мир перестал кружиться вокруг, она рискнула открыть глаза и осмотреться. Портал перенес ее на неширокую улицу, зажатую между линией двухэтажных домов и высоким, — ей по грудь, — каменным парапетом, за которым до горизонта расстилалось бескрайнее синее море. Несколько мгновений Лорэйн смотрела на клонившееся к горизонту оранжевое солнце, а потом решительно повернулась к парапету спиной и зашагала вперед.

Через десять минут неспешной ходьбы она вышла на просторную площадь и в нерешительности остановилась у приземистого здания. Ну хорошо, в город она прибыла, а дальше что? Она понятия не имеет, где он может находиться, да что там, она даже не знает, здесь ли он еще или уже уехал в другое место…

— Вы кого-то ищете?

Вынырнув из размышлений, Лорэйн повернулась к незаметно подошедшей статной рыжеволосой женщине в платье свободного покроя. Приятное открытое лицо и теплая улыбка располагали к себе, и она решила рискнуть.

— Вы знаете, я действительно ищу одного человека. Вы местная? Может, вы сможете мне помочь?

— Попробую. — Женщина улыбнулась шире. — Кого вы ищете?

— Его зовут Антес. Он местный житель, и, насколько мне известно, он вернулся в город недели три или четыре назад.

Улыбка рыжей слегка померкла.

— Простите за любопытство, — медленно произнесла она, — но я могу поинтересоваться вашим именем?

— Разумеется. Меня зовут Рэй.

— Приятно познакомиться, Рэй. Подождите здесь, пожалуйста, я сейчас подберу вам сопровождающего, а то вы сами не найдете…

Не дожидаясь ответа, женщина развернулась и ушла в здание. Лорэйн тихо вздохнула и тяжело привалилась плечом к каменной стене. К сосущей тревоге, что терзала ее последние несколько дней, прибавилось беспокойство от странной реакции ее собеседницы. Было совершенно очевидно, что та знакома с вором, но что-то мешало ей всплеснуть руками и сказать: ах, Антес, ну конечно, вы можете найти его там-то! Хотелось бы знать, что именно… И это едва уловимое напряжение в голосе, когда она спросила ее имя… Как будто она задавала вопрос, уже зная, что услышит в ответ. Но тогда получается…

— Познакомьтесь, это Анника, — вырвал ее из размышлений голос рыжей. — Она вас проводит.

Анникой оказалась молоденькая девушка, лет пятнадцати на вид. Рослая и фигуристая, со спины она могла показаться старше, но нежный возраст легко читался по миловидному личику, на котором сияли большие светло-зеленые глаза. Лорэйн была готова поклясться, что они никогда не встречались раньше, и все же девушка показалась ей неуловимо знакомой.

— Пойдемте, — предложила Анника после того, как ее старшая подруга выслушала благодарности и снова скрылась в здании. — Здесь недалеко. А зачем вам Ант? Вы хотите предложить ему контракт?

— Контракт? — рассеянно переспросила Лорэйн.

— Ну да, контракт. Ант ведь воин Храма, это все знают. В нашем городе его услуги никому не по карману, но вы же не местная, правда? Не местная, — ответила она сама себе, — я вас здесь никогда не видела. Так что вам-то услуги воина Храма могут вполне оказаться по карману.

— Логично, — не смогла не признать Лорэйн. — А здесь много воинов Храма?

— Нет, только Ант. — В голосе девушки послышалась затаенная гордость. — Вообще-то он весьма востребованный специалист, но вам жутко повезло: сейчас он свободен и, вроде бы, никуда не торопится. Так что, думаю, он вам не откажет…

Лорэйн отвлеклась от ее щебетания и безуспешно попыталась сориентироваться. Узкие каменные улочки сплетались в настоящий лабиринт, и, пожалуй, без сопровождающего она действительно бы заплутала, даже имея четкие ориентиры. Однако Анника шагала с уверенностью местной жительницы, ни на секунду не задумываясь о том, где пройти и куда свернуть.

Раздавшийся неподалеку многоголосый рев заставил обеих вздрогнуть.

— О, мы почти дошли! — радостно заявила ничуть не обеспокоившаяся девушка. — Пойдемте, пойдемте.

Поворот, другой, и их глазам открылся хорошо утоптанный пустырь. По левую руку выстроился полукруг из пары дюжин подростков и юношей, а прямо перед ними Антес лениво отбивался длинной деревянной палкой от троих нападающих. Те дрались азартно, но бестолково, больше мешая друг другу, чем помогая.

— Рис, ты опять мельтешишь рядом с Вальдом; он тебе глаз выбьет, и правильно сделает, — раздался резкий окрик. Рядом со сражающимися стоял высокий мужчина с неестественно выпрямленной рукой, внимательно следящий за ходом битвы. — Хилль, куда ты лезешь?! Ты должен зайти со спины и ударить одновременно с Рисом, тогда, если повезет, кто-то да заденет. Вальд, не хлопай глазами, он опять раскрылся, а ты не заметил! Давайте-давайте, у вас еще тридцать секунд!

Антес подставил свою палку под удар одного из парней, повернулся и встретился взглядом с Лорэйн.

Мальчишки радостно взревели, гурьбой бросаясь на неподвижно замершего противника, и одному из них удалось со всей дури ткнуть его палкой в спину. Вор пошатнулся, не глядя ударил парня ногой в грудь, и тот, сдавленно вскрикнув, покатился по земле. Прежде чем кто-то успел понять, что происходит, Антес перехватил за запястье второго мальчишку, жестко выкрутил, заставив его с воплем разжать пальцы и выронить палку, и, уже разворачиваясь, толкнул его на упавшего напарника. В последний момент он сумел-таки удержать руку, и его собственная палка остановилась в двух пальцах от виска испуганно зажмурившегося третьего парня.

Анника испуганно ахнула и бросилась вперед.

— Хилль, — зазвенел ее встревоженный голосок. — Хилль, Андрис, вы в порядке?

Лорэйн шагнула было следом за ней, но натолкнулась на предупреждающий взгляд Антеса и остановилась. Он прав, не стоит усугублять ситуацию. Хватит и того, что остальные мальчишки смотрят на нее так, словно она на глазах у всех расчленила и сожрала их друга. Тьма, как неловко получилось…

— Наглядная вышла демонстрация, — будничным тоном произнес мужчина с искалеченной рукой. — Теперь вы понимаете, что до сих пор Антес дрался с вами даже не вполсилы, а в одну десятую.

— Да уж, — ошалело пробормотал один из стоящих в полукруге парней. — Мы так никогда не сможем…

— Так, — мужчина сделал удар на слове, — вы, конечно, не сможете. Но это не означает, что к этому не нужно стремиться, Кай. На ваше счастье, мертвяки вряд ли смогут двигаться так же шустро, как Ант. А теперь кто может сказать, — он повысил голос, обращаясь к остальным, — какие ошибки вы заметили?..

Пока мальчишки наперебой высказывали свои соображения, Анника умело массировала запястье болезненно кривящегося парня, а Антес аккуратно прощупывал ребра второго пострадавшего. Закончив, он что-то тихо сказал, отряхнул руки и встал. Девушка дернулась было следом, но вору хватило одного взгляда, чтобы она осела обратно. При этом ее лицо обрело такое знакомое недовольно-упрямое выражение, что Лорэйн почувствовала себя круглой дурой. И как только она не заметила их сходство раньше?..

— Анника сказала, что ты меня искала, — тихо сказал подошедший к ней Антес. — В чем дело?

— Ничего срочного, — поспешно ответила она, — просто мне нужно с тобой поговорить. Извини, я не хотела тебе мешать посреди…

— Должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, если ты пришла сюда.

— Я все тебе объясню, обещаю. Когда ты заканчиваешь? Я подожду.

— Две минуты, — коротко обронил Антес.

Он отошел к мужчине и обменялся с ним несколькими словами. Парни же, воспользовавшись паузой, сбились в стайку и зашушукались, то и дело с любопытством посматривая на незваную гостью. У нее возникло дурацкое желание скорчить рожицу и показать им язык, но она сдержалась и отвернулась.

Вернувшийся Антес мотнул головой, приглашая ее следовать за ним. Стоило им скрыться за первым же поворотом, как давящее ощущение чужих взглядов исчезло, и Лорэйн передернула плечами, сбрасывая накопившееся напряжение

— Я думала, они во мне дырку прожгут.

— Их можно понять, — бесстрастно отозвался Антес. — Конечно, это я сплоховал, отвлекся и едва не размозжил Вальду голову, но поди объясни это пацанам.

— Извини, что так получилось, — покаянно сказала она. — Я не хотела тебя отвлекать. Мальчики в порядке?

— Кости целы, а синяки сойдут. Ничего страшного, в следующий раз будут осторожнее.

Лорэйн кивнула и некоторое время молча следовала за широким шагом вора, стараясь не сбиться с дыхания. Тьма, она даже не подозревала, как сильно ослабела за эти недели…

— Куда мы идем? — наконец не выдержала она.

Антес покосился на нее и немного сбавил темп.

— Куда-нибудь, где можно спокойно поговорить. Ты голодна?

При одной мысли о еде в голове снова помутилось, а к горлу подкатила тошнота. Ее повело в сторону, и она не упала лишь благодаря тому, что вор крепко ухватил ее за локоть.

— И давно тебя так шатает?

— Четвертый день, — пробормотала она, уцепившись свободной рукой за стену и пытаясь вспомнить, о чем он спрашивал. — Нет, я не голодна, спасибо. Но кофе не помешает. Или чай. Сейчас, подожди…

Она сделала несколько медленных и глубоких вдохов, успокаивая бунтующий организм. Наверное, стоило последовать рекомендации дона Виттэра и отлежаться еще один день. Ну да ладно, чего уж теперь…

— Все, я в норме, — твердым голосом сказала она, выпрямляясь. Антес выпустил ее локоть и с сомнением посмотрел на нее.

— Надеюсь, ты не грохнешься по дороге, — сказал он.

— Постараюсь, — мрачно пообещала Лорэйн.

***

Вор привел ее в небольшое кафе, декорированное в южном стиле: разноцветные полотна на стенах, низкие деревянные столики без скатертей, россыпь жестких подушек вместо стульев. Несмотря на то, что уже подошло время ужина, в зале оказался занят лишь один столик. Они устроились в противоположном от посетителей углу, и Антес махнул рукой официантке. Вскоре перед ними появились две исходящие паром кружки чая и блюдо с рассыпчатым печеньем. Пододвинув к себе сахарницу, Лорэйн бросила в свою кружку три куска сахара и заболтала ложечкой, размешивая. Вообще-то она предпочитала несладкие напитки, но в ее состоянии особо выбирать не приходится. Хорошо еще, что чай здесь заваривали с травами, и можно было надеяться, что горчинка шалфея смягчит сладость сахара…

Осознав, что думает о чем угодно, кроме предстоящего разговора, Лорэйн недовольно дернула уголком губ, подняла голову и встретилась с изучающим взглядом вора. Его выражение лица было непроницаемым, только на самом дне светлых глаз плескалось беспокойство.

— Тебе лучше? — спросил он.

— Да. — Лорэйн сделала короткую паузу, спешно формулируя то, что собиралась сказать. Вот так всегда, готовишься-готовишься, тщательно продумываешь фразы и предложения, а в нужный момент все слова вылетают из памяти и приходится импровизировать. — Антес, прежде чем я тебе все расскажу, я могу задать тебе вопрос?

Он молча приподнял брови.

— Ты не чувствовал ничего странного в последние два с половиной месяца?

— Что ты имеешь в виду под «странным»?

— Все, что выходит за рамки обычного. Видения. Кошмары. Беспричинный упадок сил. Неведомая хворь. Ну и все в таком духе. Было?

Она прочитала ответ в его расширившихся зрачках еще до того, как он медленно кивнул.

— Сколько? — упавшим голосом спросила она.

Вопрос был сформулирован предельно расплывчато, но вор ее понял.

— Раз восемь. Или девять. Я точно не помню.

— Той ночью в Майрете, после юбилея твоей матери?..

— Да.

— И четыре дня назад…

— Да. — Между его бровями пролегла морщина, а глаза стали еще светлее и пронзительнее. — Ты знаешь, что это было?

Лорэйн отвела взгляд и бросила в кружку еще один кусок сахара.

— Я так надеялась, что они ошибаются…

— Кто — они?

— Архимаги. — Отложив ложечку в сторону, она поднесла кружку к губам. С трудом удержалась, чтобы не поморщиться и отпила еще раз. — Антес, прости меня, пожалуйста. Честное слово, я не хотела, чтобы все так обернулось…

— Что именно? — жестко спросил он.

Она с тихим стуком поставила кружку на столешницу и подняла голову, твердо встретив его взгляд.

— Альгены снова до меня добрались, — коротко сказала она. — Эти приступы… кошмары их рук дело. Основной удар нацелен на меня, а тебя зацепило из-за нашей магической привязки.

Антес несколько мгновений смотрел на нее с таким выражением лица, словно ожидал, что она вот-вот засмеется и скажет, что пошутила.

Хотелось бы ей, чтобы это была шутка…

— Вот как, — наконец произнес он, не глядя подбирая со стола ложечку и прокручивая ее в руке. — Ты можешь рассказать об этом подробнее?

— Да, конечно. — Лорэйн потянулась было к сахарнице, но на полпути одумалась и переплела пальцы. — Все началось около двух с половиной месяцев назад. Мне стало нехорошо вечером, ночью приснился кошмар, а наутро был такой упадок сил, что я весь день провела в постели. С тех пор это регулярно повторяется каждые девять-десять дней. Кстати, я хотела попросить у тебя прощения за то, что не пришла на встречу в харчевне пана Лайоша. Понимаю, что это звучит как пустые оправдания, но накануне у меня был очередной приступ, и утром я физически не была способна куда-то идти.

— Теперь я припоминаю, что и мне той ночью приснился кошмар, — медленно проговорил Антес и вдруг нахмурился. — Но ты сказала, что в Майрете у тебя тоже был приступ, а на следующий день ты была в относительном порядке.

— Он был исключением из правил. Зато после него приступы становились все тяжелее и тяжелее, вплоть до того, что четыре дня назад я думала, что умру. К счастью, в это время я уже была в Ангол-Доре, и Архимаг Мирон сумел мне помочь. Он же объяснил, что происходящее со мной напрямую связано с альгенами. Оказалось, что они сплели чары, чем-то похожие на мое родовое проклятие. Эти чары точно так же тянут из меня жизненную энергию, но, в отличие от проклятия, не рассеивают ее, а преобразовывают в магическую силу, которую альгены используют в своих целях.

— Они решили снова попытаться открыть Врата?

— Хуже. Они подняли мертвых.

За столиком повисла тишина. Антес ошарашенно смотрел на нее, зажав ложечку в кулаке, и ей казалось, что она видит, как проворачиваются шестеренки в его голове. Не нее же навалилась свинцовая усталость, плотно замешанная на отвращении к себе. С того момента, когда она узнала о связи своих приступов с восставшими ей постоянно казалось, что она с головы до ног заляпана липкой грязью, и нет никакой возможности ее смыть, и до конца дней она будет нести в себе эту скверну, зная, что невольно помогла кровным врагам своего народа и стала причиной смерти невинных людей, оказавшихся в неудачном месте в неудачное время…

— Ты хочешь сказать, — наконец с усилием выговорил вор, — что восставшие появились в результате колдовства альгенов, использовавших нас с тобой в качестве источника силы?

— Меня, — сухо поправила его Лорэйн. — Тебя они не трогают.

— Тогда почему мне тоже снятся кошмары, после которых я лежу пластом весь день?

— Потому что во время приступа активируется наша магическая привязка. Она передает тебе часть нацеленного на меня удара. А, так как ты обычный человек, не имеющий магических способностей, то последствия этой передачи вызывают у тебя упадок сил. Но можешь не беспокоиться, ты не виноват в появлении восставших.

— Ты тоже. — Его голос заметно смягчился. — Альгены используют тебя против твоей воли и в происходящем нет твоей вины.

Она лишь дернула плечом, не желая тратить силы на пустые возражения. Умом она понимала справедливость его слов, да и Архимаг Мирон объяснял ей, что у альгенов наверняка имеется масса иных источников силы, и что мертвые восставали бы и без ее непосредственного участия. Но легче от осознания этого факта не было.

— Скажи, — после недолгой паузы продолжил вор, постукивая торцом ложечки по столу, — я правильно понимаю, что благодаря магической привязке сила удара делится на нас двоих?

— Да.

— В таком случае, почему в Майрете все было иначе? Я бы понял, если бы ты легко отделалась, а я провалялся бы в постели весь следующий день. Но я тоже удивительно быстро оправился от последствий кошмара. Ты не спрашивала Архимагов, почему так получилось?

— Спрашивала. Они сказали, что наша привязка не только передает тебе часть удара, но и является неким барьером для магии альгенов. Той ночью мы с тобой были в одном доме, и, по-видимому, этого было достаточно, чтобы магическая привязка смогла успешно отсечь добрую часть альгенских чар.

Она не стала добавлять высказанное госпожой Джоландой предположение. Все равно она не собирается проверять его на практике, так зачем впустую сотрясать воздух?..

— И что дальше? — помолчав, спросил Антес, снова закрутив ложечку в пальцах.

— Архимаг Мирон со своими коллегами пытается отследить истоки наложенных на меня чар, надеясь через них найти альгенов. Их след был утерян еще три года назад, и с тех пор они не подавали признаков жизни… до недавнего времени.

— Я спрашивал не про Архимагов, а про тебя. Что ты собираешься делать дальше? И зачем ты пришла в Гайнор? Неужели только для того, чтобы рассказать мне обо всем этом?

— В первую очередь я действительно хотела поговорить с тобой. Ты имеешь право знать, что с тобой происходит.

— А во вторую?

— Во вторую… Тьма, Антес, мне очень неловко говорить об этом, но… Той ночью, когда мы с тобой были в доме твоей матери, восстало меньше всего кладбищ за все эти два с половиной месяца. Это могло быть простым совпадением, но Архимаг Мирон предположил, что наше присутствие в одном доме негативно повлияло на чары альгенов. И он попросил… приказал… в общем, он хочет, чтобы мы были вместе во время следующего приступа, чтобы он смог проверить свою теорию на практике.

— Он хочет, чтобы я поехал с тобой в Ангол-Дор?

— Не знаю, наверное… — Лорэйн заметно смешалась, осознав, что этот момент они не обговорили. — Но до следующего приступа еще почти неделя, и я не думаю, что тебе нужно всю эту неделю быть рядом со мной. Архимаг Мирон сказал, что дежурный маг откроет для меня портал завтра утром; думаю, он не будет возражать, если ты прибудешь в Ангол-Дор позже.

— А почему только завтра утром? Почему не сегодня же?

— Потому что сегодня у них какое-то мероприятие, и все маги будут заняты по горло. Они предлагали мне перенести встречу с тобой на завтра, но я не могла больше ждать, я хотела все выяснить… — Забывшись, она сделала приличный глоток и невольно передернулась от отвращения. — Боги, какая гадость!

Вор недоверчиво посмотрел сначала на нее, потом на свою кружку.

— Разве тебе подали другой чай? У меня он вполне нормальный.

— Чай-то хорош, — с досадой отозвалась она, — только я его пересластила так, что пить невозможно.

— Заказать тебе новый?

— Ну уж нет! — Лорэйн мужественно сделала еще один глоток. — Дон Виттэр настоятельно посоветовал мне в ближайшие дни пить как можно больше сладких напитков, чтобы восстановить силы.

— Как знаешь. Значит, сегодня ты ночуешь в Гайноре?

— Да. Порекомендуешь мне гостиницу?

Его губы дрогнули в мираже знакомой усмешки.

— Гостиница у нас всего одна, и я достаточно хорошо к тебе отношусь, чтобы ее не рекомендовать. Ты можешь переночевать у меня. Я тебя приглашаю.

— Я не хотела бы тебя стеснять…

— Не выдумывай, ты никого не стеснишь. У нас есть свободная комната и, в отличие от гостиницы, там совершенно точно нет клопов. Но я должен предупредить, что у меня большая семья: сестры, братья, племянники… Если тебя это смущает, я пойму.

— Меня не смущает. — Она с вызовом посмотрела на него. — А тебя? Не боишься, что я испорчу тебе репутацию?

— Было бы что портить…

— Хочешь сказать, что ты часто приводишь незнакомых женщин домой?

— А ты что, ревнуешь? — невинно осведомился он.

Лорэйн прикусила язык и залилась краской.

— Извини. Я полезла не в свое дело.

— Ладно, проехали и забыли. Давай подумаем о том, что мы скажем моим домашним. Полагаю, им вовсе незачем знать правду о том, как мы познакомились…

Глава 12

По дороге домой Антес то и дело украдкой поглядывал на свою молчаливую спутницу, словно пытаясь убедиться, что последние пару часов ему не приснились. В голове царил полный сумбур, мысли разбегались в разные стороны, и было попросту невозможно сосредоточиться хотя бы на одной. Магическая привязка, о которой он благополучно забыл, восставшие, альгены, — все это казалось бессвязным бредом, злой шуткой или очередным кошмаром. Однако, глядя в потухшие глаза ее высочества, он отчетливо понимал, что все рассказанное ею — чистая правда.

Или, по крайней мере, она верила в то, что это правда.

Он остановился у забора, за которым звенели детские голоса, протянул руку к воротам и снова покосился на принцессу. Та вынырнула из своих размышлений, заполошно огляделась, и Антес почти наяву увидел, как каменеют ее доселе расслабленные плечи.

— Еще не поздно передумать и пойти в гостиницу, — заметил он. И, не удержавшись, добавил: — Если ты боишься…

Ловушка была простенькой, но сработала безотказно. Принцесса одарила его испепеляющим взглядом, первой шагнула в услужливо распахнутые ворота и тут же попятилась, ткнувшись спиной ему в грудь. И немудрено; нужно было обладать выдающимся самообладанием, чтобы не дрогнуть при виде ватаги детей, несущихся на них с неудержимостью и неотвратимостью снежной лавины.

Антес подавил улыбку и ободряющим жестом сжал ее плечо. Этого оказалось достаточно, чтобы вывести ее из оцепенения; принцесса поспешно отстранилась от него, шагнула в сторону и снова замерла, явно боясь наступить на кого-то из окруживших их детей. Ее лицо было спокойным, но в янтарных глазах отражалось плохо скрываемое желание сбежать куда подальше и больше никогда не возвращаться. К счастью, подоспевшая Алиса мгновенно сориентировалась и увела неожиданную гостью в дом, оставив Антеса отдуваться с племянниками.

У него ушло минут пять на то, чтобы отбиться от детей, пообещав им, что сегодня он непременно почитает сказку перед сном младшим, а завтра утром поучит старших драться. Племянники вернулись к своей игре, а он встряхнулся, как выбравшийся из воды пес, и отправился за женщинами в дом.

— Вижу, вы уже познакомились, — заметил он, прикрывая за собой дверь кухни.

— Познакомились, — не предвещающим ничего хорошего тоном отозвалась Алиса. Закрыв кастрюлю крышкой, она развернулась и ткнула в его сторону поварешкой. — Братишка, скажи мне, тебе все мозги на тренировке вытрясли? Разве можно приводить в наш дурдом неподготовленного человека? Девушка тут чуть в обморок от ужаса не свалилась! Предупреждать же надо!

— Я предупредил! — возмутился Антес.

— Он предупредил, — неожиданно поддержала его принцесса. — Просто я не ожидала такого размаха… Это все твои?

— Почти, — улыбнулась Алиса, положив поварешку на стол. — Двое светленьких, похожие на маленьких эльфят, это племянники, дети нашей с Антом сестры. А остальные мои, да…

Она хотела еще что-то добавить, но тут раздался топот, и в кухню ввалились Альгер и Андрис. Завидев ее высочество, они резко затормозили, словно налетев на стену, и обменялись многозначительными взглядами.

— И вам здравствуйте, — ничуть не удивившись сказала Алиса. — Откуда вы такие взъерошенные?

— Из госпиталя, — отозвался Альгер. Андрис тем временем схватил со стола ломоть хлеба и тут же откусил половину.

— Что вы там забыли?

— Ничего, — буркнул парень. — Мы туда Хилля проводили.

— Я что, все-таки сломал ему ребро? — насторожился Антес.

— Да нет, он уже под конец тренировки ногу подвернул неудачно, — с полным ртом наябедничал Андрис. — Хромал жутко и Бендикт решил подстраховаться и отправить его в госпиталь, пусть его там целители осмотрят. Или, лучше, сестрички.

Он фыркнул и тут же закашлялся.

— Прожуй сначала, потом говори, — беззлобно сказала Алиса, пока Альгер от души стучал кулаком по спине брата. — Что, Хилль запал на одну из сестричек?

— Да на Аннику он запал, — просипел Андрис, потянувшись за стаканом воды. — Давно уже.

— О как, — подняла брови Алиса. — А Анника что?

— А что Анника? — пожал плечами Альгер. — Она небось и не замечает ничего, она ж маленькая еще!

Краем глаза Антес заметил легкую улыбку принцессы. Ну да, конечно, это для него и братьев Анника младшенькая, маленькая и вообще еще несмышленыш. А девочка, между прочим, растет, и растет быстро; он еще в прошлый свой визит домой удивлялся, когда она успела так расцвести, и думал, что скоро у нее отбоя не будет от ухажеров.

Похоже, не скоро, а уже.

— В любом случае, ему сегодня ничего не обломится, — тем временем продолжил Альгер. — Аннике сейчас точно не до него.

— Почему?

— А разве мы не сказали? — Андрис сделал могучее усилие и проглотил хлеб. — До нас добрался обоз из Дунны! Говорят, на них напали мертвецы, и им еле удалось отбиться и уйти.

— И ты только сейчас об этом говоришь? — нахмурился Антес.

— Вообще-то, — обиженно отозвался братишка, — мы собирались рассказать сразу, это вы с ходу начали задавать вопросы.

— В Дунне восстало кладбище? — дрогнувшим голосом спросила Алиса.

Хранившая молчания принцесса дернулась, словно собиралась что-то сказать, но быстро передумала.

— Мы точно не поняли, но, вроде бы, нет, там что-то другое. Нас быстро выгнали из госпиталя, так что поговорить ни с кем толком не успели. Там сейчас куча раненых, целители бегают, как подстреленные…

— Альгер!

— В общем, все очень заняты, — поспешно исправился парень, — и им не до разговоров. Думаю, завтра мы уже все узнаем. А, да, Келль просил передать, чтобы мы не волновались, и что они с Анникой придут домой поздно, если вообще придут. Говорил, у них много работы и каждые руки на счету.

— Представляю, какой там бардак, — угрюмо сказал Антес. — Я схожу к ним, помогу и заодно узнаю, что там происходит.

Алиса встрепенулась и метнулась к столу.

— Подожди пару минут, — попросила она, — я сейчас нарежу бутерброды для Келля и Анники. Вряд ли они успели поужинать…

***

Вор шагал быстро и размашисто, и Лорэйн приходилось едва ли не бежать, чтобы за ним угнаться. Ночь уже вступила в свои права, но на улицах было немало народу. Видимо, слухи о прибывшем обозе успели быстро распространиться по городу; она слышала тревожные шепотки и кожей ощущала повисшее в воздухе напряжение. Из обрывков разговоров складывалось впечатление, что восставшие впервые напали на поселение рядом с Гайнором, так что неудивительно, что все переполошились…

Антес предложил ей остаться дома, но не стал возражать, когда она сказала, что хочет пойти с ним. Молча кивнул, взял собранную его сестрой сумку с едой, и двинулся к входной двери. Лорэйн последовала за ним, тоже не произнеся ни слова, хотя на кончике языка вертелись десятки вопросов. Судя по его напряжению, вор явно не был настроен на разговоры, и она не собиралась ему докучать. Хватит и того, что она появилась без предупреждения и навязала ему свое общество. Ну да, он сам пригласил ее, но все же… Сложившаяся ситуация нервировала ее еще до известия о беженцах из Дунны, и она с горечью думала о том, что, наверное, стоило бы обуздать свое нетерпение и подождать до завтра. Вот всегда у нее так, сначала действует, а потом думает, вместо того чтобы наоборот…

Минут через двадцать они добрались до освещенной факелами площади, — той самой, где она побывала несколько часов назад в поисках вора. Антес тихо присвистнул, а у Лорэйн сжалось сердце. Несмотря на поздний час, на площади кипела работа, между повозками сновали люди, слышались стоны и женский плач. В воздухе витал запах крови, лечебных трав и чего-то еще, чему она никогда не могла подобрать подходящего определения.

Мастер Вилен говорил, что так пахнет смерть.

— Великие боги, — прошептал Антес, осеняя себя защитным крестом. — Я знал, что все плохо, но даже не подозревал, насколько…

— На самом деле, все еще хуже, — раздался рядом с ними низкий голос. Лорэйн вскинула глаза и только сейчас разглядела спускающегося по ступеням высокого полного мужчину, лет тридцати пяти на вид, с забранными в хвост светлыми волосами. На рукаве он носил белую повязку с вышитым алым бессмертником, эмблемой целителей.

— Келль! — с облегчением выдохнул Антес. — Что здесь происходит? Альгер сказал про обоз из Дунны, но я думал, он прибыл некоторое время назад.

— Так и есть, — подтвердил целитель. — Первый прибыл полтора часа назад, а только что подошел второй, и он явно больше. К счастью, большинство раненых в первом обозе пострадали во время бегства; восставшие подрали только двоих. Надеюсь, здесь будет так же…

— Вам помочь?

— А ты успел заделаться целителем? — с усмешкой поинтересовался Келль.

— Нет, но вы можете использовать меня в качестве тягловой силы.

Келль оценивающе посмотрел сначала на вора, потом на Лорэйн, и пожал плечами.

— Почему бы и нет? — прогудел он. — Иди к повозкам, там распоряжается Магда, и она найдет к чему тебя припахать. Что же касается твоей очаровательной спутницы…

— Ох, гоблины зеленые, — спохватился Антес. — Рэй, познакомься, это Келль, муж Алисы и мой зять. Келль, это Рэй. Простите, что не представил вас друг другу сразу, просто у меня в голове все смешалось…

— Могу тебя понять, — вздохнул Келль. — Так вот, что касается вас, Рэй…

— Я бы хотела вам помочь, — быстро сказала Лорэйн. — Видите ли, в отличие от Антеса я как раз-таки являюсь целительницей.

— Может, вы еще и скальпель от ланцета сумеете отличить? — без улыбки спросил Келль.

— Сумею.

— Ну, коли не шутите, пойдемте со мной. Ант, не смотри на меня так, я не обижу твою подружку, обещаю. Пойдемте, Рэй.

Они вместе поднялись по крыльцу и прошли в здание госпиталя. Лорэйн не оборачивалась, но до последнего чувствовала, как взгляд вора прожигает ее спину.

***

Дунна была небольшой деревушкой примерно в полутора днях пути от Гайнора. Судя по рассказам беженцев, восставшие напали на них позапрошлой ночью, причем никто толком не мог сказать, откуда они появились. Впрочем, Антес не мог их судить. Когда ты просыпаешься посреди ночи от того, что к тебе в дом ломится мертвец, последнее, о чем ты будешь думать, это о сборе информации. Намного важнее растолкать детей, схватить какое-никакое оружие и постараться выбраться живыми из этого кошмара.

Стоило отметить, что это удалось далеко не всем…

При быстром подсчете оказалось, что в первом обозе прибыло около двадцати человек, во втором — в два раза больше, в основном женщины и дети. Большинство мужчин остались в деревне, намереваясь отогнать мертвецов и защитить свой дом, и их судьба на данный момент была неизвестной. Антес рассчитывал, что с утра Ивар захочет снарядить вылазку к деревне, но совершенно не ожидал, что тот перехватит его этой же ночью.

Он как раз возвращался к повозке с пустыми носилками, когда командир дружины внезапно вырос на его пути.

— Вот ты где! Я тебя уже второй час ищу!

— Ну не преувеличивай, — хмыкнул Антес, перехватывая поудобнее громоздкие носилки. — Если ты был у меня дома, то Алиса наверняка сказала тебе, что я здесь. Что случилось? Ну, кроме всего вот этого…

— Именно это и случилось, — хмуро сказал Ивар. — Я тут поговорил с некоторыми ребятами поглазастее, и они сказали мне, что по их следу топает два с половиной десятка мертвецов. Так что я хочу взять несколько молодцов и поехать на разведку.

— Прямо сейчас?

— А ты предпочел бы подождать до завтра, когда они подойдут вплотную к нашим стенам? Конечно, сейчас! Луна уже взошла, света достаточно, да и местность лошадям знакомая, авось, не переломают ноги. Выпьем по кружке кофе, чтоб глаза не слипались, и поедем. Ты с нами?

— Разумеется. Я только предупрежу Магду, что ухожу.

Получасом позже небольшой отряд уже выезжал из Гайнора. Помимо него самого и Ивара с ними поехали Дин, Тарбен, Дольф и тот глазастый паренек из Дунны в качестве проводника. Антес знал, что его братья умоляли Ивара присоединиться, но тот даже не стал их слушать. И слава Четверым; Антес вовсе не был уверен, что тому же Андрису хватит выдержки, если дело дойдет до настоящей драки. Да, они собирались лишь разведать обстановку, но на месте Ивара он бы тоже выбрал тех дружинников, что ехали сейчас рядом с ним. Именно они обычно возглавляли вылазки, и было совершенно естественным, что, раз уж так сложились обстоятельства, именно им выпало сомнительное удовольствие первыми встретиться с восставшими.

Ночь уже перевалила за половину, когда они учуяли отвратительный гнилостный запах. Мэс, их проводник, молодой парень лет двадцати, скривился и на ходу замотал нижнюю часть лица платком. Еще через несколько минут он остановился и поднял руку. Они спешились, привязали лошадей к дереву, поднялись на ближайший холм и залегли в высокой траве. Стоящая в зените луна заливала долину серебристым светом, и им не пришлось долго искать источник вони.

Антес недоверчиво прищурился и быстро огляделся. Нет, ему не показалось, мертвецов действительно оказалось всего полдюжины. То ли у дуннайских беженцев от страха в голове помутилось и в глазах расчетверилось, то ли, что вероятнее, часть восставших отделилась, выбрав себе другую цель, поближе.

— Бойко идут, гады, — пробормотал лежащий поблизости Мэс. — Два дня назад они еле шевелились, спотыкались и падали через два шага на третий. А сейчас посмотри, как вышагивают, ну ровно солдаты на параде!

«Вышагивают», конечно, было крепко сказано; восставшие шли странной тяжелой походкой, почти не отрывая ног от земли и не обращая внимания на попадающиеся на пути мелкие колючие кусты и камни. Издалека их можно было принять за уставших крестьян, возвращающихся с работы домой, но только если не присматриваться.

И если ветер дует в их сторону…

Ивар подполз поближе и ткнул вора локтем в бок.

— Что скажешь? Рискнем?

Антес оценивающе глянул на небольшой отряд. Шестеро крепких мужчин, все вооружены, все знают, с какого конца браться за меч. Против них шестеро мертвецов, у которых из оружия лишь руки да зубы. Правда, всего несколько часов назад он своими глазами видел, что могут сотворить эти руки и зубы, так что не стоит недооценивать противника. И все же… Оставлять их бродить по окрестностям нельзя, а возвращаться в город за подкреплением… это было бы оправданным, если бы мертвецы превосходили их числом. Но сейчас…

Антес еще раз посмотрел на восставших и повернулся к остальным.

— Что скажете, мужики? — просто спросил он. — Попробуем их уничтожить?

Дружинники переглянулись и почти синхронно кивнули.

— Прекрасно. — Антес проверил легко ли вынимается меч из ножен. — Будем действовать следующим образом…

***

…Клинок рассек восставшего от плеча до пояса, но тот лишь покачнулся и изогнул иссохшие губы в жутком подобии усмешки. Не обращая внимания на рану, мертвец продолжил идти вперед, и Антес был вынужден попятиться, неловко отмахнувшись мечом от протянутой к нему руки. Воздух вокруг сгустился, а на руках и ногах словно повисли пудовые кандалы, замедляя движения. Он огляделся в поисках товарищей, но вместо них вокруг были лишь восставшие, десятки, сотни, и через их мертвые зрачки смотрела Тьма…

Судорожно вздохнув, Антес открыл глаза и тупо уставился на белую стену перед собой. Прошло несколько секунд, прежде чем он осознал, что драка с восставшими давно закончилась, что они вернулись в город и что он в безопасности. Просто ему приснился плохой сон…

Затекшая от неудобной позы шея немилосердно болела, и он едва сдержал стон, когда наклонил голову сначала к одному плечу, потом ко второму. Сам виноват, нужно было послушать Йеспера и пойти домой, все равно в операционную его не пустили… Но он не мог уйти. Он должен быть здесь, он должен быть первым, кто узнает…

— Проснулся?

Келль стоял перед ним, хмурый и поникший. Бессонная ночь отпечаталась на его лице залегшими под глазами тенями и опустившимися уголками губ, и вся его грузная фигура словно излучала усталость и тоску.

— Вроде бы, — не совсем уверенно отозвался вор, поднимаясь на ноги. — Я долго здесь сидел?

— Часа три, а то и все четыре. Как ты только задницу себе не отсидел…

— Кажется, все-таки отсидел… Что с Мэсом?

Келль вздохнул и отвел глаза.

— Мне очень жаль.

Антес понуро опустил голову. В глубине души он понимал, что парень нежилец; слишком поздно они стащили с него восставшего, слишком много крови он потерял, слишком грязной была рана и слишком много времени заняла дорога обратно, хотя они гнали изо всех сил. И, все-таки, он до последнего надеялся на чудо.

— Пойдем, выйдем, — предложил Келль. — Хоть взбодримся немного на солнышке, а то я никак в себя не приду.

Они вышли из госпиталя, отошли в сторону и опустились на нагретую солнцем скамейку.

— Объясни мне, пожалуйста, Ант, — сказал Келль, — какого орка вы полезли в драку с мертвецами? Ты же говорил, вы собираетесь только посмотреть!

— Дуннайцы утверждали, что по их следу тащилось двадцать пять восставших. На деле их оказалось в четыре раза меньше, и мы решили рискнуть.

— И?

— И, — огрызнулся Антес. — Восставших мы уничтожили. В драке пострадал только Мэс, остальные вышли без единой царапины. Просто ему… не повезло.

— Может и повезло, — задумчиво проговорил Келль. — Если бы он выжил… честно тебе скажу, я бы ему не завидовал. Как это произошло?

— Они оказались крепче, чем мы думали.

— Что ты имеешь в виду?

— Они другие, Келль. Их нельзя мерить нашими мерками. Они уже мертвы, понимаешь? Они ничего не боятся и, как мне показалось, ничего не чувствуют. Ты можешь десять раз проткнуть восставшего мечом, и он все равно продолжит методично и неотвратимо идти на тебя. Это… — Антес невольно передернулся, — жутко. Их нужно буквально изрубить в капусту, чтобы они перестали пытаться тебя убить. Но мы поняли это не сразу, а только когда на Мэса напал восставший, которого мы посчитали мертвым. И мы просто не успели его отбить…

— Ты уверен, что они действительно… уничтожены?

— Ивар и Дольф остались, чтобы сжечь останки. Мы же торопились доставить Мэса к вам.

Некоторое время они молчали.

— Говоришь, их было только шестеро?

— Я скажу тебе больше, Келль. Судя по состоянию их тел, они все умерли в разное время. И как минимум один из них умер совсем недавно, буквально пару дней назад. Понимаешь, что это означает?

— Ничего хорошего, — проворчал целитель. — Восставшие разбрелись по округе, убивают невинных, и их жертвы тоже восстают. Беженцы из Дунны — это лишь край ледника, помяни мое слово, скоро здесь будет от них не протолкнуться. И у нас в госпитале тоже прибавится работы. Хорошо, что ты привел к нам свою подружку.

— Мою подружку? — непонимающе переспросил Антес.

— Я имею в виду Рэй. Уж не знаю, где она училась, но руки у нее золотые. Йеспер тоже заценил ее навыки и собирается предложить ей работу. Надеюсь, он сможет ее уговорить, у нас и так нехватка персонала, ты же знаешь, а если раненые продолжат прибывать…

Келль еще что-то говорил, но Антес перестал его слушать. Проклятье, за всеми перипетиями этой ночи он совершенно забыл про ее высочество! Он не предупредил ее, что уезжает, и даже не подумал поискать ее, когда вернулся. По сути, он бросил ее на произвол судьбы в чужом городе… Она, конечно, не девочка и вряд ли растерялась, но, Четверо, как же некрасиво получилось…

— Ты не знаешь где она сейчас? — спросил он, прервав зятя на полуслове. — Она в госпитале?

— Не думаю. Как только мы закончили с ранеными, — а это было часов пять назад, — Йеспер отправил всех женщин по домам.

— Она ушла с Анникой?

— Нет. — Келль удивленно посмотрел на него. — А должна была?

— Вообще-то я пригласил ее переночевать у нас…

— Только забыл рассказать об этом не только мне, но и Аннике, — понятливо докончил Келль. — А она в городе новенькая и вряд ли запомнила дорогу от госпиталя до нашего дома. Так?

— Так, — буркнул Антес, в очередной раз обругав себя за легкомыслие, и встал со скамейки. Надо срочно разыскать принцессу, извиниться за свое внезапное исчезновение и удостовериться, что с ней все хорошо.

Знать бы еще где ее искать…

***

— Слава Четверым!

В голосе вора звучало такое облегчение, что Лорэйн остановилась посреди улицы и озадаченно посмотрела по сторонам. Как и следовало ожидать, вокруг не было ничего особенного.

— Что-то случилось? — все же спросила она.

— Ничего особенного, кроме того, что ты пропала, и я оббегал весь город пытаясь тебя найти. С тобой все в порядке?

— Да, разумеется. Кстати, ставлю тебя в известность, что Йеспер предложил мне поработать в госпитале…

— Я знаю.

— …и я согласилась, — бесстрастно докончила она. — Ты не покажешь мне, где находится ваша гостиница?

На его лице отразилось непонимание.

— Зачем тебе гостиница?

— Затем, что я не собираюсь злоупотреблять твоим гостеприимством.

— Боюсь, тебе придется все-таки немного им злоупотребить, потому что у господина Дорана сейчас яблоку негде упасть. Власти отправили к нему всех беженцев из Дунны, — пояснил Антес, видимо, заметив ее смятение, — а их явно больше, чем свободных комнат. Но ты не беспокойся, мое приглашение по-прежнему в силе. Или, — он вдруг нахмурился, — тебе не понравилась моя семья?

— Не говори глупостей, — чуть раздраженно отозвалась Лорэйн, поправляя лямку дорожного мешка. — Я просто не хотела тебя стеснять.

— Я уже говорил тебе, что ты ни капли нас не стеснишь. Пойдем домой? Я покажу тебе твою комнату, а то вчера до этого так и не дошло…

Он забрал мешок таким непринужденным жестом, что она даже не поняла толком, каким образом тот перекочевал с ее плеч в его руки. Первым порывом было возмутиться, но, поразмыслив, она поняла, что это будет глупо. Да и потом, несмотря на то что вещей с собой она взяла немного, без мешка ей все равно стало ощутимо легче.

— Кстати, извини за то, что я исчез ночью без предупреждения, — сказал Антес, когда они неторопливо зашагали по залитой солнцем улице. — Я…

— Я знаю, — прервала она его. — Магда рассказала о вашей вылазке. Все прошло нормально?

— Можно и так сказать…

В его голосе ей почудились странные интонации, но он не стал развивать тему, а она не решилась задавать вопросы.

— Келль сказал мне, что Йеспер отпустил вас на рассвете, — помолчав, продолжил Антес. — А Алиса сказала, что ты не приходила к нам домой. Я могу спросить, где ты была? Не подумай, что я пытаюсь тебя контролировать, — торопливо прибавил он, — просто я действительно дважды обошел весь город, а ты как сквозь землю провалилась.

— Я была в Ангол-Доре.

Антес сбился с шага и уставился на нее с нескрываемым изумлением.

— Как ты туда попала?!

— Меня утром должен был забрать дежурный маг, помнишь? А мне все равно нужно было собрать вещи и предупредить Архимага Мирона, что я собираюсь побыть здесь некоторое время.

— И как он отреагировал?

— Как видишь, он не стал возражать.

Она не стала добавлять, что Архимаг Мирон даже не удивился ее заявлению, а Джоланда не сумела скрыть довольную улыбку. Как будто они ожидали, что она захочет остаться в Гайноре. Как будто они хотели этого.

Впрочем, почему «как будто»? Можно подумать, она не знает, на что они рассчитывают. Заставить ее они не могут, но, раз уж она сама изъявила желание, они явно надеются, что все получится естественным путем.

Вот только она не собиралась оправдывать их ожидания.

Глава 13

Ровно в два часа дня Лорэйн вошла в кабинет главного целителя гайнорского госпиталя. Они довольно быстро обговорили все условия, включая размер гонорара, и заключили краткосрочный контракт. После того, как бумаги были подписаны, Йеспер провел краткую экскурсию по госпиталю и отдал ее в распоряжение старшего хирурга. Следующие три часа Лорэйн работала не покладая рук, и работала бы и дальше, если бы не заглянувшая в процедурную целительница.

— Фритс, отпусти девушку поесть, — не терпящим возражений голосом заявила она. — Ты что, хочешь в первый же день ее уморить?

Фритс, пожилой мужчина с обвисшими щеками, похожий на грустного бульдога, что-то неразборчиво пробурчал в ответ и кивнул. Лорэйн привела в порядок рабочее место, сполоснула руки в чаше для умывания и вышла в коридор, где ее поджидала нежданная спасительница, оказавшаяся той рыжеволосой, с которой она разговаривала накануне, когда искала Антеса. Как и вчера, женщина легко улыбалась и буквально излучала приветливость и доброжелательность.

— Заездили мы тебя, да? — с сочувствием спросила она. — Ты хоть кофе успела выпить, прежде чем Йеспер отдал тебя Фритсу на растерзание?

— Почему на растерзание? — удивилась Лорэйн.

— А потому что он искренне считает, что у всех вокруг такой же чугунный зад, как у него, — охотно пояснила рыжая. — У него феноменальная усидчивость, и полное непонимание того, что нормальные люди не могут столько времени пахать без перерывов. Небось, пока ты с ним работала, ты даже в уборную не отлучалась, верно? Ну вот, я так и думала! Наши-то все уже привыкли к его чудинке и перестали под него подстраиваться, а тебя никто не предупредил. И Йеспер тоже молодец, нашел кому тебя поручить!.. Хорошо, что я случайно проходила мимо и обратила внимание, а то ты бы еще долго там просидела… Вот, это наша комната отдыха. Проходи, садись, я сейчас все приготовлю. Что ты будешь, кофе или чай?

— Кофе, пожалуйста, — попросила Лорэйн, устало потерев глаза. Последствия бессонной ночи обрушились на нее без предупреждения, придавив к стулу, и на какую-то долю мгновения ей показалось, что она заснет прямо там, где сидит.

Бодрящий аромат защекотал ноздри, и она заставила себя поднять отяжелевшие веки. Прямо перед ней стояла исходящая ароматным паром чашка, а рядом примостилась тарелочка со сдобным печеньем.

— Кажется, мы толком не познакомились, — сказала целительница, усаживаясь напротив. — Меня зовут Велена.

— Рэй.

— Да, я помню. — Вокруг карих с прозеленью глаз разбежалась сеточка веселых морщинок. — Добро пожаловать в наш госпиталь. Я видела, как ты работала этой ночью. Где ты училась? В королевской академии?

Она помнила, что эта женщина скорее всего что-то слышала о ней от Антеса, но, во-первых, понятия не имела, что он ей рассказал, а, во-вторых, у нее не было сил придумывать очередную легенду. Да и потом, Йеспер же видел ее документы, так что и остальные рано или поздно об этом узнают.

— В Храме Четверых.

— О как! — приподняла брови Велена. — Ну, это многое объясняет. Ты училась вместе с Антесом?

— Нет. — Лорэйн удивленно взглянула на нее поверх чашки. — Я целительница, а у него совсем другая специальность.

— Извини, я неправильно выразилась. Я хотела спросить, вы с ним познакомились в Храме во время вашей учебы?

— Нет.

— Разве вы учились не в одно и то же время? Мне показалось, что вы ровесники.

— Я ненамного старше. И потом, целители в Храме очень рано отделяются от основной массы кадетов, и мы мало контактируем с остальными во время учебы.

— Тогда?.. Впрочем, извини, это, наверное, не мое дело.

Лорэйн тоже так думала, но ей не хотелось с самого начала настраивать против себя коллег, особенно таких дружелюбных, как Велена. Да и потом, не то, чтобы история их знакомства была такой уж великой тайной… если, конечно, не вдаваться в излишние подробности.

— Мы познакомились около трех лет назад, когда работали над общим контрактом.

Взгляд рыжей на мгновение стал напряженным, как будто она спешно обдумывала какую-то мысль, а потом снова прояснился.

— Понятно. А можно полюбопытствовать, что привело тебя к нам вчера?

— Мне нужно было кое-что обсудить с Антесом, — уклончиво ответила Лорэйн. — Я должна была уехать сегодня утром, но ночью случилось вот это вот все…

— И Йеспер уговорил тебя остаться и поработать с нами, — подхватила Велена. — Я очень рада, что ты согласилась.

— Фритс тоже сказал почти то же самое, — задумчиво пробормотала Лорэйн, отодвинув от себя незаметно опустевшую тарелочку, на которой сиротливо ютились несколько крошек. — У вас нехватка персонала?

— Можно и так сказать, — улыбнулась Велена. — За последние пять недель три наши целительницы родили и ушли в отпуск по уходу за ребенком. Так-то городок у нас маленький и спокойный, и их уход мы особо не почувствовали. Но сейчас ситуация изменилась.

— Ты имеешь в виду раненых из Дунны?

Велена невесело кивнула.

— Мы готовились к чему-то подобному уже два месяца, с тех пор как начали приходить первые сообщения о восставших. Дело в том, что на западном побережье всего два госпиталя, наш и в Асгоре. В Асгоре госпиталь побольше, и потом, там есть стационарный портал, так что оттуда всегда можно отправить больных в другие места, и даже в столицу. А к нам обычно приходят с южных поселений, вот как с Дунны, например… Теперь, когда достоверно известно, что эта мертвая напасть, наконец добралась и до нас, боюсь, нынешняя ночь была первой, но, увы, далеко не последней. И Йеспер наверняка тоже так думает, недаром же он так в тебя вцепился…

Лорэйн опустила глаза, нервно сцепив пальцы под столешницей. За сегодняшнее утро она успела раз двадцать пожалеть о своем согласии, и столько же раз отругать себя за то, что она опять натворила дел, не подумав о последствиях. Стоило ей оказаться в Ангол-Доре и снова окунуться в его волшебную атмосферу, как госпиталь с его проблемами отодвинулся куда-то далеко, и ее с головой накрыло непреодолимым желанием вернуться домой, как она и собиралась. И ведь никто ее за язык не тянул! Может, ну их к оркам, этот госпиталь и этого Йеспера, ну и что, что она пообещала, вряд ли она когда-нибудь снова окажется в Гайноре, так что ничего страшного не случится, если она просто не вернется…

Но, конечно же, она вернулась. И тут же вспомнила о том, почему она, не раздумывая, согласилась на предложение главцелителя. В любой иной ситуации она бы еще подумала, но здесь просто невозможно было остаться в стороне. Что бы ни говорил Архимаг Мирон, но в появлении восставших есть и ее вина. И она должна, обязана сделать все, что в ее силах, чтобы хоть немного эту вину искупить.

Даже если ради этого придется отодвинуть встречу с родными на неопределенный срок…

Из раздумий ее вырвал мягкий голос Велены. Лорэйн несколько раз моргнула, возвращаясь в реальный мир, и виновато посмотрела на свою собеседницу.

— Извини, ты что-то сказала?

— Я спрашивала, налить ли тебе еще кофе?

— Да, пожалуйста. А то я что-то никак не проснусь.

— Разве ты не успела отдохнуть утром, когда Йеспер нас отпустил? — удивилась Велена.

— Нет, мне нужно было разобраться с некоторыми делами… Я же не собиралась здесь задерживаться.

— Кстати, а где ты остановилась? В гостинице господина Дорана?

— Я хотела… Но вчера я не успела снять номер, а сегодня, как я поняла, там больше нет свободных комнат.

— Скорее всего, — подтвердила Велена, поставив перед ней полную чашку. — Надеюсь, ты не осталась из-за этого на улице?

— Нет, что ты. Антес проявил радушие и пригласил меня погостить у него.

— О, тогда я понимаю, почему тебе не удалось отдохнуть, — рассмеялась Велена. — Там, небось, с самого утра шум-гам-тарарам. Или, — она лукаво посмотрела на нее, — ты привычна к многодетным семьям?

— Нет, совсем нет. Честно тебе скажу, когда я впервые их всех увидела, я чуть не сбежала.

— Могу тебя понять. У Алисы же своих четверо, да еще Адалина ей периодически своих подбрасывает, когда на работе зашивается, так что у них не соскучишься… Вообще, они удивительная семья. И мама у них удивительная. Все-таки, семеро детей — это даже по меркам нашего города много! Не представляю, как она с ними справлялась. У меня всего двое, и то я чуть умом не тронулась, когда они были маленькими.

— Но сейчас-то они уже подросли? — улыбнулась Лорэйн.

— Угу, вымахали один больше другого, и не придумали ничего лучше, чем помотать матери нервы и пойти на службу в королевскую армию. — В голосе Велены зазвучала странная смесь горечи и гордости. — Как будто мне их отца было мало!

— Твой муж тоже служит?

— Служил, — безрадостно отозвалась Велена, — пока не поймал шальную стрелу в одной из приграничных стычек. Нет, не надо ничего говорить, ты же не знала, и потом, это было больше десяти лет назад… Но можешь представить, как после этого мне не хотелось отпускать сыновей в ту же армию. А, с другой стороны, разве я могла их удержать? Все-таки, они мужчины, и это их решение, и их жизнь… По крайней мере, им там нравится. Старший уже дослужился до капитана, а младший ему на пятки наступает.

— До капитана? — искренне изумилась Лорэйн. — Сколько же ему лет?

— Двадцать четыре. Младшему двадцать три. А что? А, понимаю, что ты хочешь спросить, но стесняешься. Мне сорок пять.

Лорэйн потрясенно на нее уставилась. Да, рыжая целительница явно не была молоденькой девчонкой, но она была уверена, что та ее ровесница, или ненамного старше. Может, моложавое впечатление создавали гладкая, почти нетронутая морщинами кожа и россыпь озорных веснушек на щеках и носу. А, может, дело было в улыбке, таящейся в уголках полных губ, в лукавом взгляде, в открытости и живости. Недаром же в Айоше говорят, что женщина выглядит на столько лет, на сколько себя ощущает. В иных местах сорокапятилетняя женщина уже старуха, но Велену с ее яркой внешностью, даже в шутку нельзя было посчитать таковой.

— Приму твое молчание за комплимент, — сделала правильный вывод Велена и снова расхохоталась. И таким легким и заразительным был ее смех, что Лорэйн не смогла долго сдерживаться и с удовольствием к нему присоединилась.

***

Она быстро перезнакомилась с коллегами, легко влилась в рабочий ритм и уже через пару дней чувствовала себя в этом небольшом госпитале как дома. Это было удивительным; обычно ей требовалось немало времени, чтобы привыкнуть к новой обстановке, новым порядкам и новым людям. Было ли дело в Велене, взявшей над ней негласное покровительство и значительно облегчившей «вливание» в коллектив, в строгом распорядке госпиталя, функционировавшего как гномий механизм, или в чем-то еще?.. Лорэйн не знала, да и не особо хотела знать. Ей и без того было чем занять голову.

Йеспер пошел ей навстречу и поручил заниматься ранеными, пострадавшими непосредственно от рук восставших. Их было шестеро, и все они требовали неусыпного присмотра, начиная от молодой женщины с поверхностными царапинами и заканчивая крепким, нестарым еще мужиком, у которого мертвец отхватил приличный кусок мяса из плеча. Йеспер распорядился положить их всех в одну палату и приказал, чтобы возле этой палаты кто-то неотлучно находился днем и ночью. Его решение оправдало себя в первую же ночь, когда один из раненых перевернулся во сне на другой бок и у него открылось кровотечение, которое с большим трудом удалось остановить. Если бы не исправно заглядывающая в палату сестричка, успевшая вовремя вызвать дежурного целителя, утром в постели их бы дожидался остывший труп…

Через два дня количество раненых удвоилось, когда до Гайнора добралась небольшая группа оборванных и окровавленных мужчин. Той страшной ночью они остались в Дунне сражаться с мертвецами и прикрывать отход женщин и детей, и лишь немногим удалось вырваться оттуда живыми. От других целителей Лорэйн слышала, что Ивар с его дружиной побывали в деревне, но не нашли там ни восставших, ни трупов. Если только не произошло какого-то чуда, — во что никто из гайнорцев не верил, — убитые крестьяне увеличили число восставших и оставалось лишь догадываться, какое поселение следующим попадет под удар. Мысли об этом были неприятными, и Лорэйн старалась как можно больше загрузить себя работой, чтобы хоть немного забыть о своей невольной роли в происходящем. И у нее это получалось. Во всяком случае, обрабатывая гноящиеся раны, готовя снимающие боль отвары или ломая голову над новым протоколом лечения, она чувствовала, как груз вины как будто становится легче. Здесь и сейчас она делала все возможное, чтобы минимизировать последствия причиненного ею вреда. И от этого на душе становилось немного светлее.

После окончания рабочего дня она не спешила уходить, и частенько оставалась в госпитале допоздна. Работы было много, и всегда было чем заняться, однако она пользовалась ею, как удобной отговоркой. На самом деле ей до сих пор было неловко, что она фактически свалилась на голову Антесу и его домочадцам, и она подспудно пыталась сделать все возможное, чтобы не досаждать им своим присутствием. Нет, ей никто ни разу не сказал и слова, да и не чувствовала она от их семьи ни раздражения, ни скрытой неприязни, ни даже простого недовольства ее присутствием. И все же ей было неудобно. Она попыталась было поговорить с Алисой о том, чтобы заплатить ей за постой, но та ответила твердым отказом. У нас не гостиница, сказала она, и ты гостья, а не постоялица, а с гостей неприлично брать деньги. Лорэйн попыталась было настаивать, но быстро поняла, что это бесполезно; упорство у них было явно семейным. Пришлось смириться и в очередной раз пожалеть, что она позволила уговорить себя не брать номер в гостинице, когда там еще были свободные комнаты. Но кто же знал, что все так обернется…

Самого вора в эти дни она не видела; он уходил до того, как она вставала, а к тому времени, когда он обычно возвращался, она успевала поужинать и скрыться в своей комнате. Иногда в распахнутое окно доносились отзвуки его голоса, когда они с Алисой сидели вечером на крыльце и вели долгие неспешные разговоры. Точно так же, как когда-то давно, в иной жизни они могли часами разговаривать обо всем и ни о чем… Лорэйн гнала от себя эти воспоминания, но избавиться от горечи и тоски было куда сложнее. Здесь, в этом доме, где царила атмосфера любви и доверия, она особо остро ощущала свое одиночество. Она всегда мечтала о большой семье, о братьях и сестрах, с которыми она росла бы вместе, о многочисленных детях и племянниках, но проклятие ее народа не оставляло этой мечте никаких шансов. И было очень сложно, практически невозможно не завидовать Алисе, имевшей все то, чего у нее, Лорэйн, никогда не будет. Эти чувства угнетали ее, и она сама себе казалась отвратительной мерзавкой, не заслуживающей и десятой доли того доброго отношения, которое ей оказали. Более того, ей казалось кощунственным осквернять это гостеприимное место завистью к его хозяйке, и это была еще одна причина, по которой она старалась сократить время своего пребывание под ее крышей до необходимого минимума.

И первое время у нее неплохо получалось.

***

— Ты все еще здесь?

Голос главцелителя звучал резко и хлестко, заставляя поневоле насторожиться и заподозрить неладное. Судя по нахмуренным седым бровям и плотно сжатым губам, он пребывал в весьма дурном расположении духа.

— Немедленно собирайся и иди домой, — приказал он, прежде чем Лорэйн успела раскрыть рот. — И чтоб до завтра я тебя здесь не видел. Я не для того тебя нанимал, чтобы ты слегла от бесчисленных переработок в первую же неделю.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из кабинета. Лорэйн проводила его взглядом, после чего тщательно завинтила все баночки и флаконы и разложила их по полочкам в шкафу. За недолгое время знакомства она успела уяснить, что спорить с Йеспером, когда он в таком настроении, не имеет смысла. Можно, конечно, поступить по-своему и поработать еще немного, но в таком случае придется постараться не попадаться ему на глаза, если только она не хочет получить очередной нагоняй. А можно не валять дурака и подчиниться. В конце концов, он прав, долго в таком ритме работы она не продержится.

Дорога домой прошла незаметно за размышлениями о больных, у которых почему-то никак не заживали раны. Даже простейшие царапины постоянно воспалялись и гноились, хотя Лорэйн тщательно их обрабатывала и следила за тем, чтобы повязки меняли в два раза чаще обычного. Неужели она все-таки проглядела инфекцию? Или госпиталь по ошибке закупил некачественную настойку календулы? Или же дело в том, что привычные протоколы лечения не подходят для ран, нанесенных мертвецами?..

Задумавшись, она не сразу заметила, что дом встретил ее звонкой тишиной. Солнце совсем недавно скрылось за горизонтом, и обычно в это время дети еще не спали, не говоря уж о взрослых. Однако никто не бегал по участку, не было слышно голосов, не побулькивали кастрюли на кухне. Недоверчиво нахмурившись, Лорэйн прошлась по первому этажу, так и не встретив ни одной живой души. Интересно, куда все подевались?.. Впрочем, даже лучше, что никого нет. Можно спокойно поужинать и уйти к себе, не привлекая внимания к своему раннему возвращению.

— Привет, Рэй.

Лорэйн вздрогнула, словно застигнутая на месте преступления, чудом не выронив половник, которым собралась залезть в одну из стоящих на плите кастрюль. Однако к тому моменту, когда она повернулась к двери, на ее лице сияла доброжелательная улыбка.

— Привет, Андрис. Будешь суп?

— Не, — юноша мотнул головой, — спасибо. У Кая сегодня день рождения, и его матушка готовит своих фирменных устриц, так что он сказал приходить голодными.

— Аргумент, — согласилась Лорэйн. Поколебалась, а потом все же спросила: — Скажи, а ты не знаешь, где все?

— А что, подозрительно тихо, да? — рассмеялся Андрис. — Альгер пошел за Анникой в госпиталь, оттуда они пойдут сразу к Каю, а я за подарком зашел. Антес в дозоре, Келль на дежурстве, а Алиса с детьми сегодня гостят у родителей Келля, и, наверное, останутся там на ночь. Так что тебе повезло, и ты можешь наслаждаться тишиной и покоем. Но не привыкай, у нас такое бывает редко!

— Буду иметь в виду, — в тон ему отозвалась Лорэйн.

Андрис улыбнулся, а потом бросил взгляд на настенные часы и изменился в лице.

— Ой, гоблины зеленые, я даже не заметил, что так поздно! Рэй, ты меня извини, но мне нужно бежать, а то я опоздаю. Приятного аппетита.

Она с улыбкой проводила его взглядом. Все-таки, удивительно, как по-разному проявилась кровь одних и тех же родителей. В родстве Антеса и Алисы невозможно усомниться; еще при первой встрече Лорэйн подумала, что Алиса выглядит слегка располневшей женской версией вора. Да и младшая, Анника, была на них похожа, и статью, и лицом. А вот близнецы породой пошли в мать, невысокие и тонкокостные, с серыми глазами, прямым носом и узкими губами; разве что Альгер был чуть повыше ростом и пошире в плечах. Светловолосая и голубоглазая Адалина, которую Лорэйн однажды видела мельком, рядом со своими братьями и сестрами казалась приемной; видимо, в ней проступили черты третьего поколения. Такое ведь тоже бывает, и нередко, уж кому как ни ей самой это знать. Она-то как раз похожа на своего прадеда… нет, прапрадеда. Интересно, а если у нее будет много детей, все унаследуют внешность Авинэра, или хоть одна дочка будет такой же красавицей, как бабушка?

Как жаль, что ей вряд ли предоставится возможность это узнать…

Настроение испортилось. Лорэйн быстро поужинала, почти не чувствуя вкуса того, что съела, потом поднялась на второй этаж, набрала полную ванну и пролежала в ней не меньше часа, то и дело добавляя еще горячей воды и душистого мыла. Когда кожа на кончиках пальцев сморщилась, а аромат мыла перебил, наконец, въевшийся в волосы резкий запах лечебных снадобий, она смыла пену, вылезла из ванны и растерлась пушистым полотенцем. У себя в комнате надела простое платье, расчесала влажные, норовящие свернуться кольцами волосы, и некоторое время задумчиво смотрела на застеленную кровать. Спать не хотелось. И сидеть в комнате тоже не хотелось. Можно было бы выйти прогуляться, вот только после рабочего дня ноги гудели от усталости. Впрочем, можно воспользоваться тем, что дома никого нет, и посидеть на крыльце или веранде… Решено, так она и сделает.

Набросив на плечи тонкий плащ, она спустилась вниз, вышла из дома и с наслаждением вдохнула солоноватый воздух. Сделала еще шаг вперед и резко остановилась, словно налетев на невидимую преграду.

Сидящий на крыльце вор обернулся и поднял на нее глаза.

— Привет, принцесса.

— Я думала, ты в дозоре, — ляпнула она.

— Я там был. Вернулся около получаса назад.

В сгустившихся сумерках она не видела его лица, но что-то в его голосе показалось ей странным.

— Все в порядке?

— Ларса подрали мертвецы, — невесело отозвался Антес. — И Стейна тоже зацепили. Келль сказал, что ранения поверхностные и что беспокоиться не о чем, но при этом у него был такой похоронный вид, что поневоле закрадываются мысли, что он чего-то недоговаривает.

Лорэйн тихо вздохнула и облокотилась на перила.

— Не думаю, что он пытался тебя обмануть. Просто раны от восставших, даже самые легкие, ведут себя непредсказуемо. Естественно, что он волнуется, особенно если он лично знаком с этими ребятами.

— Ты права, я что-то не подумал… Они с Ларсом учились вместе в школе, да и сейчас дружат семьями…

— Ну вот видишь. Тогда уж точно не о чем беспокоиться; я уверена, что Келль сделает для него все возможное и даже сверх того. Я и сама бы пошла помочь ему, но Йеспер сегодня меня выгнал и велел до завтра не возвращаться, а я немного побаиваюсь с ним спорить.

— И правильно делаешь, — усмехнулся Антес. — Йеспер мужик крутой, и нрав у него соответствующий. Зато под его началом госпиталь преобразился в лучшую сторону. Кстати, он не слишком сильно тебя загоняет? Я вот только сейчас понял, что почти не вижу тебя, хотя мы живем в одном доме. Я понимаю, что для тебя здесь слишком многолюдно и ты, наверное, не привыкла к такому, поэтому и отсиживаешься у себя; но Алиса упоминала, что ты обычно приходишь с работы поздно… Хочешь, я поговорю с ним?

— Нет-нет, что ты. Не надо ни с кем разговаривать. Йеспер не требует от меня ничего сверх того, что мы оговорили еще когда подписывали контракт. Просто я люблю свою работу, рада, что имею возможность ею заниматься, и мне несложно задерживаться сверх рабочих часов, меня ведь не ждут муж и дети.

— Кстати об этом. — Антес поколебался, а у нее сердце рухнуло в пятки. Неужели он что-то заподозрил?.. Однако следующие его слова развеяли ее страхи: — Скажи, а как твой парень отнесся к твоему решению остаться здесь?

— Какой парень? — не поняла она.

— Тот белобрысый целитель, с которым ты была у Ратмира.

Кровь бросилась ей в лицо, и она от души понадеялась, что вор этого не заметил.

— Я тут вспомнил, как он еще в Ритшерте от тебя ни на шаг не отходил, — тем временем продолжил Антес, — и подумал, что он вряд ли захотел бы надолго с тобой расставаться. Вот я и спрашиваю, как он отнесся к твоему решению поработать в гайнорском госпитале?

— Никак, — буркнула Лорэйн. — Мы с ним расстались вскоре после твоего отъезда из Ритшерта.

Антес отвел глаза.

— Извини. Я не знал.

— Еще бы ты об этом знал…

— Как же так получилось?

— Не сошлись характерами.

Он бросил на нее короткий взгляд, явно не поверив ни единому ее слову. Но переспрашивать не стал, и на том спасибо. Вдаваться в подробности о разрыве с Янеком ей, по понятным причинам, не хотелось, и так от одной мысли о ее оплошности уши горят, как факелы… Надо бы сменить разговор на другую, более безопасную тему, но, как назло, ей ничего не приходило в голову. Молчание наливалось неловкой тяжестью, прохладный вечерний воздух внезапно стал вязким и тяжелым, и Лорэйн запоздало пожалела о том, что вообще вышла на крыльцо. Знала бы, что Антес уже вернулся домой, непременно осталась бы в своей комнате.

— Уже поздно, — невпопад сказала она. — Я пойду спать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, принцесса.

Глава 14

Маленький черный скворец появился в тот момент, когда Антес отпустил мальчишек перевести дух и сам приложился к фляге с водой. Несколько мгновений он озадаченно смотрел на мельтешащую перед ним птичку, а потом на задворках памяти шевельнулось полузабытое воспоминание, и он протянул к ней руку. Та только того и ждала, мягко спланировала на подставленную ладонь и рассыпалась разноцветными искрами. Вор развернул оставшуюся на ее месте записку, быстро пробежал глазами по аккуратным строчкам, поморщился и резким движением смял в кулаке.

— Бен, будь добр, проследи за детишками, — попросил он, запихивая бумажку в карман. — Я сейчас подойду. Дин, на два слова.

Заинтригованный приятель послушно последовал за ним.

— Это вот что сейчас было? — полюбопытствовал он, когда они отошли в сторону от ополченцев.

— Долгая история, — отмахнулся Антес. — Я могу попросить тебя об одолжении?

— Ну попробуй, — настороженно откликнулся Дин.

— Можешь заменить меня сегодня в дозоре?

— Вообще-то я обещал Ютте, что после тренировки сразу пойду домой…

— Скажи ей, что это моя вина, и что я буду должен тебе два вечера. Дин, ну пожалуйста, мне очень нужно.

— Вечно ты из меня веревки вьешь, — вздохнул приятель. — Ладно, уговорил. Только взамен расскажи хоть в двух словах, что это была за волшебная птичка?

— Волшебная и есть, — неохотно отозвался Антес. — Таким образом маги передают срочные сообщения.

Карие глаза Дина вспыхнули любопытством.

— Хочешь сказать, что эту птичку тебе послал маг?

— Угу.

— И что ему от тебя надо?

— А это уже не твое дело. — Антес скорчил гримасу и усмехнулся. — Дин, я тебя, конечно, люблю и все такое, но имей совесть. Могут у меня быть свои секреты?

— Все, понял, замолкаю. Вот же угораздило иметь лучшего друга — воина Храма!

— Не жалуйся, лучше иди собираться. И жену заодно предупреди.

— Представляю, как она обрадуется, — снова вздохнул Дин.

— Ну хочешь, я поговорю с ней?

— Хочу, — и глазом не моргнул он. — У нее к тебе слабость, ты же знаешь, и на тебя она злиться не станет. А к тому времени, как я вернусь, она уже и на меня не будет злиться…

— Договорились. Дай мне минуту, я предупрежу Бена.

Оставив за спиной ухмыляющегося приятеля, Антес поспешил ко второму командиру. До назначенного в записке времени оставалось полтора часа.

***

Перед дверью отдельного кабинета в ресторане госпожи Роберты вор остановился и сделал несколько глубоких вздохов, успокаивая сердце и восстанавливая дыхание. Когда он постучал в дверь, невозможно было заподозрить, что он только что бежал со всех ног, понимая, что безнадежно опаздывает. Зато он успел сделать все, что запланировал, и даже сверх того. Может, конечно, его приготовления окажутся ненужными, но уж лучше потратить усилия впустую, нежели встретить эту ночь неподготовленным.

— Добрый вечер, — поздоровался он, проходя в кабинет. — Прошу прощения за опоздание, я немного не рассчитал времени.

— Ничего страшного. — Высокий и крупный мужчина с пышными усами поднялся ему навстречу и протянул широкую ладонь. — Дьениш. Рад знакомству.

Рука оказалось твердой, а хватка — крепкой. Антес ответил на рукопожатие, беззастенчиво рассматривая нового знакомого. Лет пятидесяти на вид, рыжие, наполовину седые волосы забраны в хвост, круглое лицо усеяно редкими веснушками. Облик типичного иронца слегка портили веселые серые глаза, от которых разбегалась сеточка мимических морщин, свидетельствовавших о том, что мужчина улыбался и смеялся намного чаще, чем хмурился.

— Присаживайтесь, — предложил Дьениш, поведя рукой в сторону накрытого стола. — Вы голодны? У нас еще есть время, так что можно сначала поужинать, а потом поговорить.

Антес повернул голову и встретился взглядом с сидящей за столом принцессой. Она едва заметно кивнула ему и снова опустила глаза, но он заметил ее плотно сжатые губы и напряженные плечи. Похоже, не только он не ждет от этого разговора ничего хорошего…

— Давайте сразу поговорим, — предложил он, занимая свободный стул. — Уж извините за откровенность, господин Дьениш, но я умираю от любопытства. Ваша записка была весьма интригующей.

— Интригующей? — растерянно переспросил Дьениш. — Вроде бы я ничего такого особенного там не написал, только представился и попросил о встрече.

— Знаете, не каждый день со мной желает встретиться маг из научной группы самого Архимага Мирона. Я далек от мысли, что вам понадобился искатель и вы хотите предложить мне контракт. Ваш визит связан с приступами ее высочества, не так ли?

— Да, конечно. Не знаю, рассказывала ли вам Лорэйн, но я был одним из тех, кто исследовал ее приступы полторы недели назад, когда она была в Ангол-Доре. Поэтому мы с моим наставником решили, что сегодня ночью с вами буду именно я.

— Вы полагаете, что приступ будет этой ночью?

— Или этой, или следующей, если вспомнить закономерность предыдущих. Но, учитывая, что сегодня полнолуние, я думаю, что все-таки этой.

— Вы собираетесь забрать нас в Ангол-Дор?

Казалось, маг искренне удивился.

— Нет. Зачем бы мне это делать?

— Ее высочество рассказывала, что в прошлый раз она перенесла приступ очень тяжело, и что ей помогло лишь вмешательство Архимага Мирона.

— Этот раз будет другим, — заверил Дьениш. — Разумеется, если вы настаиваете, я могу переправить вас на ночь в Ангол-Доре. Но я бы предпочел этого не делать. Видите ли, есть веские основания полагать, что высокая концентрация магических потоков на острове может поневоле усилить сам приступ.

Антес покосился на принцессу. Та упорно смотрела в свою тарелку, но он не сомневался в том, что она внимательно слушает каждое произнесенное слово.

— Почему вы считаете, что этот раз будет другим? Вы нашли способ, который поможет ее высочеству справиться с приступом?

— Мы надеемся, что да. Но для этого нам потребуется ваша помощь, Антес.

— Что я должен буду сделать?

— Ничего сверх того, что вы делали раньше, когда вам снились кошмары во время приступов ее высочества.

— Откуда вы знаете, что мне снились кошмары? — с нескрываемым подозрением поинтересовался Антес.

— Я сказала Архимагу Мирону, — подала голос принцесса. — Тем утром, когда сообщила ему, что решила остаться на время в Гайноре.

Точно, он ведь сам рассказал ей накануне. Собственно, она изначально пришла к нему, чтобы прояснить этот вопрос. Неудивительно, что Архимаг Мирон спросил ее об этом…

— Помимо этого, — после короткой паузы продолжил Дьениш, — я попрошу вас, Антес, никуда не уходить этой ночью. Для повышения вероятности успеха задуманного нужно, чтобы вы с ее высочеством находились в одном помещении.

— Почему-то я так и подумал, — кивнул Антес. — Хорошо, господин Дьениш, будем считать, что мы договорились. Мы должны знать что-то еще?

Ему показалось, что маг колеблется.

— Пока нет, — решил он. — А сейчас я предлагаю воздать честь здешней кухне. Этой ночью нам всем понадобятся силы.

***

За время разговора и ужина успело окончательно стемнеть, и на улицах зажглись фонари, придавая городу праздничный вид. Лорэйн еще плохо ориентировалась в Гайноре, заучив наизусть только дорогу от дома Антеса к госпиталю и обратно, и не сразу поняла, что вор ведет их в другую сторону.

— Разве мы не идем домой? — тихо спросила она.

— Ты думаешь, я впущу в свой дом мага? — так же тихо откликнулся Антес. — Мы заночуем у одного моего знакомого. Он живет один и до утра будет на работе, так что мы никому не помешаем. — Вор бросил на нее быстрый взгляд, и ей показалось, что она заметила промелькнувшую на его губах усмешку. — Не беспокойся, ты можешь воспользоваться его ванной чтобы освежиться, а я успел заглянуть домой и принести тебе чистую одежду. Заодно сказал Келлю, чтобы завтра тебя не ждали на работе.

— Йеспер мне голову оторвет, — вздохнула Лорэйн.

— А разве в условиях твоего контракта не прописан один выходной день в неделю?

— Да, но… — Она осеклась.

— Вот-вот, — правильно истолковал он ее молчание, — ты как раз сегодня отработала шестой день подряд, так что на завтра ты вполне заслужила выходной. Йеспер мужик суровый, но не зверь же. Он ведь сам сказал тебе, чтобы ты не слишком увлекалась переработками.

— Я помню. Просто я не ожидала, что прошла уже целая неделя.

Лорэйн снова поймала на себе его взгляд, но и в этот раз он был слишком быстрым, чтобы она успела его понять. А еще через несколько шагов вор остановился у неприметного домика на отшибе, вытащил из кармана ключи и отпер дверь.

— Проходите.

Домик оказался относительно небольшим, с просторной гостиной и всего двумя спальнями. Ту, что побольше, Антес предложил занять ей, маленькую и явно нежилую отдал на откуп Дьенишу, а на вопрос, где же он собирается провести ночь, молча показал на диван в гостиной.

— Постельное белье я сейчас принесу, — сказал он. — Рэй, пойдем, я покажу тебе ванную…

Несмотря на позднее время, она не смогла отказать себе в удовольствии полежать в горячей воде. Голову мыть не стала, забрав волосы вверх и закрутив в узел, чтобы не намочить. Как ни странно, в этот раз она не чувствовала никаких симптомов приближающегося приступа. Ни слабости, ни головной боли, ни озноба; ничего, кроме привычной усталости после рабочего дня, да сковывающего мышцы напряжения. Горячая ванна пришлась как раз кстати, и к тому момента, когда она вылезла из воды, тело расслабилось, а веки заметно отяжелели. Пока она плескалась, Антес, как заправская горничная, успел перестелить кровать в хозяйской спальне, так что ей осталось лишь нырнуть в заботливо подготовленную постель и со вздохом вытянуться на прохладной простыне.

Ей казалось, что она заснет, как только голова коснется подушки, но сон не шел. Вместо этого в мыслях почему-то всплывало огромное количество баночек и скляночек в ванной, яркая расцветка полотенец, вазочка с сухими цветами на столике в гостиной, и еще несколько несущественных мелочей, складывающихся в довольно ясную картину.

Знакомый Антеса явно был женщиной.

Почему-то эта мысль неприятно ее кольнула, хотя, казалось бы, какое ей дело до того, кто здесь живет? Даже если этот дом принадлежит любовнице Антеса, это не должно ее волновать. Его личная жизнь ее не касается, и она далека от мысли, что такой мужчина, как Антес, будет страдать от отсутствия женского внимания. Красивый, неженатый, да еще и единственный воин Храма на весь город, — небось женщины вьются вокруг него, как те ведьмочки во время праздника выпускников Ангол-Дора три года назад. И любовница у него наверняка есть, возможно, даже не одна. Вполне естественно, что он воспользовался гостеприимством одной из них, особенно если она действительно работает в ночь. Учитывая его недоверие к магам, нет ничего удивительного в том, что он не захотел приводить Дьениша к себе домой. К тому же его домочадцам совсем незачем видеть ее приступ и его последствия… Ох, только бы не сорваться и не наделать глупостей, как в тот раз…

Она перекатилась на бок, подтянула колени к груди и попыталась заставить себя подумать о чем-то другом. Легче не стало. Вместо воспоминаний о том, что происходило между ней и вором в Майрете, распаленное воображение подсунуло ей картины того, как Антес ласкает свою любовницу в этой самой постели, в которой она сейчас лежала. Любовница эта, разумеется, была молодой и красивой, с хрупкой фигурой, длинными светлыми волосами, и ласковой улыбкой, перед которой не мог устоять ни один мужчина…

Лорэйн с силой вонзила ногти в ладони и едва не взвизгнула от острой боли. Зато в голове прояснилось, и образ Антеса, обнимающего девушку, подозрительно похожую на ее покойную сестру, исчез, как будто его никогда и не было.

— Вот так-то лучше, — проворчала она, переворачиваясь на другой бок. — А теперь спать!

***

Открыв глаза, она несколько мгновений бездумно смотрела на заглядывающую в окно круглую луну. Голова была ясной, сердце стучало ровно, и в целом она чувствовала себя вполне сносно. Неужели она проснулась слишком рано, еще до того, как все началось? Или же Дьениш все-таки ошибся, и приступ будет не сегодня, а завтра или даже послезавтра? В том, что его еще не было, она была совершенно уверена. При всем желании она не смогла бы его пропустить.

Повертевшись в постели минут пять, Лорэйн с раздражением откинула одеяло и встала. Нехорошо, конечно, хозяйничать на чужой кухне, но без теплого молока она сейчас не заснет. Ничего страшного, завтра она купит хозяйке целый кувшин, попросит Антеса его передать, и все будет в порядке.

Она выскользнула из комнаты, прошла несколько шагов и остановилась, как вкопанная. Гостиная была освещена тремя горящими толстыми свечами, и в их свете хорошо было видно развалившегося в кресле мага. Заслышав ее шаги, он выпрямился, окинул ее оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнул.

— Доброй ночи, ваше высочество. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо. А что вы здесь делаете? И сколько сейчас времени?

— Начало четвертого.

Она озадаченно посмотрела в окно, даже не заметив, что маг не ответил на первый вопрос.

— Утра?

— Ну не вечера же, — усмехнулся Дьениш.

— Значит, приступ откладывается на завтра?

— Нет.

— Но…

Она прикрыла глаза и прислушалась к себе. Нет, она не ошиблась, в теле не было ни следа разбитости и слабости, неизбежно сопровождавших каждую попытку альгенов вытянуть из нее силы. Неужели магам удалось их отсечь? Как же у них это получилось?..

Словно в ответ на ее мысли раздался хриплый стон, заставивший ее вздрогнуть от неожиданности. Покосившись на сохранявшего спокойствие мага, она подошла ближе и прикусила губу, сдерживая рвущееся с языка ругательство. Антес, доселе скрытый от ее глаз спинкой дивана, беспокойно разметался во сне; его глаза были плотно зажмуренными, на висках вздулись вены, а челюсти были стиснуты так, что зубы то и дело скрипели. Вне всяких сомнений его терзал кошмар; но почему же Дьениш сидит с таким видом, будто все идет по плану?..

— Что с ним? — резко спросила она.

— Он принял на себя основной удар альгенских чар и сейчас его разум пытается преобразовать и рассеять остаточную энергию.

— Что это означает?

— Около трех часов назад альгены в очередной раз попытались дотянуться до вас, ваше высочество. Благодаря разработанному нашей группой заклинанию их попытка закончилась неудачно. Вы ведь ничего не почувствовали?

— Ничего. — Лорэйн на мгновение прикрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь обуздать закипающую ярость. — Я ничего не почувствовала, потому что все досталось Антесу, не так ли? Вы поставили его между мной и альгенами, и заставили принять на себя предназначенный мне удар, верно? Вы просто сделали из него живой щит, и без колебаний позволите ему умереть, лишь бы альгены до меня не дотянулись!..

Она вдруг осознала, что почти кричит, и умолкла, в душе кляня себя за вспыльчивость. Она не сомневалась в том, что ее выводы верны, но можно же было обсудить все спокойно, а не срываться в истерику. И куда только подевалась ее сдержанность? Не проснулась еще, что ли?..

— Вы должны были сказать об этом сразу, Дьениш, — глухо сказала она, не сводя взгляда с мечущегося в беспамятстве вора. — Предупредить о том, что вы собираетесь сделать. Я думала, что мы с Антесом снова разделим последствия удара альгенов, но я вовсе не хотела, чтобы все досталось ему одному!

— Вы упускаете кое-что важное, ваше высочество. — Маг говорил спокойно и чуть устало, словно не заметив ее вспышку. — Вы забываете, что наша задача заключается не только в том, чтобы уберечь вашу жизнь и ваше здоровье. Основная наша цель: не позволить альгенам вытянуть из вас силу, которую они используют для того, чтобы поднимать кладбища по всей Илэнии. Пока мы еще не знаем, как справиться с этой проблемой, но, если в наших силах оставить мертвых в своих могилах, мы обязаны это сделать. Если бы мы могли заблокировать их чары и рассеять магическую энергию в пространстве, мы бы непременно это сделали. К сожалению, в данный момент это невозможно, и единственный способ экранировать вас от воздействия альгенов — это перенаправить силу их удара на вашего избранника. И, уж простите меня, но применять или не применять этот способ — это не ваше решение.

— Допустим. Но почему вы ничего не сказали Антесу?

— С чего вы это взяли? — неподдельно удивился Дьениш. — Неужели вы думаете, что он не знал, на что шел? Пока вы принимали ванну, я подробно рассказал ему о том, что собираюсь сделать, объяснил про все возможные последствия и заручился его согласием. Если вам интересно знать, мне даже не пришлось его уговаривать, он согласился сразу же.

Лорэйн посмотрела магу в лицо и только сейчас заметила его усталые глаза и опущенные уголки губ.

— Простите меня, Дьениш. Я наговорила лишнего.

— Забудем об этом, ваше высочество. Мы все устали и перенервничали.

Антес глухо застонал, и ей захотелось с силой тряхнуть его за плечо.

— Почему вы его не разбудите?

— Потому что в таком случае я не ручаюсь за последствия. Когда человек спит, его разум становится гибче и пластичнее, и может справиться с большим потрясением без особого вреда. Если мы разбудим его сейчас, когда он все еще перерабатывает полученную от альгенов энергию, он может не выдержать.

— И что произойдет?

— Трудно сказать. Он может сразу умереть от болевого шока. Он может остаться живым и даже здоровым физически, но его разум угаснет. А, может, он окажется крепче, чем я думаю, и отделается испугом. Но последнее представляется мне сомнительным. Лучше не трогать его, пока процесс не закончится.

— И сколько еще ждать?

— Часа три-четыре, не меньше. Видите ли, ваше высочество, даже пяти джанни хватит, чтобы выжечь человеку, — или дикому, — мозг. А наши друзья не поскупились, и, по моим прикидкам вложили в заклинание не меньше шестнадцати джанни. Мне пришлось распылить удар по временному вектору, тем самым снизив интенсивность воздействия. Таким образом вместо того, чтобы получить всю дозу за раз, Антес получает примерно два с половиной, два и три четверти джанни в час. Вот и посчитайте сколько это выходит, учитывая, что заклинание подействовало примерно в десять минут первого…

Лорэйн подошла к дивану, опустилась на колени рядом с вором, коснулась ладонью его пылающего лба и отвела в сторону влажные волосы.

— Может, стоит ввести ему обезболивающее?

— Ему сейчас поможет разве что двойная доза гномьей конопляной настойки… но я сомневаюсь, что вы сможете найти ее, да еще в такое время.

— Найду. Нужно что-то еще?

— Если вы кудесница, то можете заодно попытаться достать красное вино.

— Оно тоже ему поможет?

— Оно поможет мне, — ворчливо отозвался Дьениш.

— Извините, — быстро проговорила она, пряча улыбку. Не сдержавшись, погладила вора по щеке, и решительно встала. — Я скоро буду.

***

Госпиталь встретил ее мертвой тишиной. Никого не потревожив, Лорэйн прошла на склад, запалила лампу и медленно зашагала вдоль шкафов, скользя взглядом по вырезанным на дверцах надписям. Найдя нужное отделение, открыла дверцу, взяла в руки одну из бутылочек и поднесла поближе к свету, пытаясь разглядеть мелкие буквы на приклеенном кусочке пергамента. Не хватало еще вместо конопляной настойки схватить по ошибке вытяжку горного хвоща…

Тяжелые шаги она услышала как раз вовремя, чтобы успеть решить, стоит ли затаиться или вообще сбежать. С одной стороны, она не воровка, чтобы прятаться, с другой, не хотелось тратить времени на объяснения с дежурным целителем, с третьей, в руках действительно была бутылочка с хвощной вытяжкой — незаменимое средство при воспалительных процессах, но абсолютно бесполезное для Антеса.

А потом она узнала эти шаги.

— Рэй? — Велена остановилась на пороге, прикрывая рукой колеблющийся от ветра огонек свечи. — Что ты здесь делаешь?

— Экстренная ситуация, — извиняющимся тоном ответила Лорэйн, поднеся к глазам другой бутылек.

Велена нахмурилась и подошла поближе.

— Что случилось? Что ты ищешь?

— Гномью коноплянку.

От целительницы заметно повеяло холодком.

— Зачем она тебе нужна?

Лорэйн помедлила, снова взвешивая то, что собиралась сказать. Впрочем, деваться было некуда, она уже открылась. Так что оставалось только одно.

— Антесу плохо, — тихо сказала она. — Ему нужно сильное обезболивающее, и как можно скорее.

Три удара сердца Велена молча смотрела на нее, а потом шагнула к шкафу, не глядя, протянула руку в отделение, и вытащила нужный пузырек.

— Мне нужны две дозы.

— Ты уверена?

— Нет, — призналась Лорэйн, с благодарностью принимая вторую бутылочку. — Не уверена, что подействует. Но тройную он может не выдержать.

— Рада, что ты это понимаешь, — сухо сказала Велена, закрывая шкаф. — Возьми инъектор, обработанные лежат в третьем отделении. И настойку календулы, вон на том столике. Помощь нужна?

— Нет, я справлюсь. Спасибо, Велена.

— Не за что. Иди, я сама запишу в журнал расходников. Инъектор только не забудь вернуть.

Лорэйн кивнула, быстро сложила все необходимое в холщовую сумку и направилась к выходу. Голос Велены остановил ее на пороге.

— Рэй.

Она послушно остановилась и обернулась, вопросительно приподняв брови. Лицо целительницы было бесстрастным, только возле губ залегла складка.

— Если я узнаю, что ты меня обманула, — ровно проговорила она, — я больше никогда не смогу тебе доверять.

***

За время ее отсутствия в гостиной ничего не изменилось, разве что свечи немного оплыли. Антес по-прежнему пребывал во власти кошмара, и по его телу то и дело пробегали короткие судороги. Дьениш сидел в кресле, уткнувшись затылком в подголовник и прикрыв глаза. Могло было показаться, что он спит, но, заслышав шорох закрывающейся двери, маг поднял голову и легко кивнул.

Лорэйн прошла в гостиную, села на пол возле дивана и бросила на вора тревожный взгляд. Его лицо было бледным, между густыми бровями пролегли две глубокие морщины, глазные яблоки под сомкнутыми веками беспрестанно двигались, а дыхание было хриплым и прерывистым. Недовольно поджав губы, она положила перед собой сумку и поочередно начала доставать из нее чистые повязки, бутылочки со снадобьями и тяжелый инъектор из гномьей стали.

— Вы ограбили аптекарскую лавку? — с несказанным удивлением поинтересовался Дьениш.

— Что-то вроде этого, — пробормотала Лорэйн, достав из сумки бутылку вина и протянула ее магу. Тот изумленно хмыкнул.

— Вы и в самом деле кудесница, ваше высочество. Как вам это удалось?

Лорэйн слабо улыбнулась и начала закатывать вору рукав рубашки.

— Одолжила в той же лавке. Простите, я забыла принести бокалы.

— Ничего страшного, — отозвался Дьениш, с легким «чпоком» вытаскивая пробку из бутылки, — я могу пить по-простецки, из горла. Если вы тоже хотите выпить, я могу предоставить вам право первого глотка. Или даже сходить за бокалами на кухню.

Она покачала головой, набирая в инъектор содержимое первой бутылочки. Гномья коноплянка была дорогим средством, но еще никому не удалось создать более мощного обезболивающего. Организм подгорных жителей отличался необыкновенной устойчивостью как к ядам, так и к лекарствам, и поэтому их снадобья были намного более концентрированными, чем те, которыми пользовались люди. Четверть стандартной гномьей дозы погружала человека в такой глубокий сон, от которого он мог и не проснуться.

— Вы уверены, что ему потребуется двойная доза? — спросила она, не глядя на мага. — Все-таки это довольно серьезная нагрузка на организм.

Дьениш ответил не сразу. Судя по бульканью за ее спиной, вопрос застиг его посреди глотка.

— Если доза одна десятая от стандарта, то да, — наконец сказал он, переводя дыхание. — Вы, конечно, можете попробовать ограничиться одной, но, боюсь, этого будет мало. Впрочем, через сколько времени она начинает действовать?

— От трех до шести минут.

— Тогда введите ему одну дозу, подождите десять минут, и, если эффекта не будет, введите вторую, — посоветовал маг.

Лорэйн кивнула, досадуя на себя, что сама до этого не додумалась. Протерев вору сгиб локтя настойкой календулы, она привычным движением ввела иглу в вену и плавно нажала на поршень.

— Если хотите, можете пойти отдыхать, — предложила она, прижимая к месту укола кусок ткани. — Я присмотрю за ним.

— С вашего позволения, я еще немного задержусь, — поколебавшись, сказал маг. — Поток энергии в последние полчаса незначительно возрос, и я хочу убедиться, что это случайные колебания, а не тенденция.

— А если это окажется тенденций? — с беспокойством спросила она.

— Значит, мне придется изменить настройки стабилизирующего заклинания. Не берите в голову, ваше высочество, это моя работа.

Разговор увял. Маг молчал, время от времени прикладываясь к бутылке, а сама Лорэйн держала вора за руку, положив пальцы на лучевую артерию, и не сводила с него пристального взгляда. Минут через десять она отметила, что его дыхание выровнялось и стало глубже, а окаменевшие от напряжения мускулы расслабилось. Похоже, настойка начала действовать, и ему стало значительно лучше. Да и жар явно спал, хотя кожа все еще была горячее обычного. Прикрыв глаза, Лорэйн вознесла короткую хвалу Единому, а потом убрала обе бутылочки и инъектор в сумку.

За спиной раздался тихий шорох.

— С вашего позволения, ваше высочество, я пойду к себе, — сказал Дьениш. — Поток энергии стабилизировался, и, по моим расчетам, он должен иссякнуть через два с половиной часа, плюс-минус десять минут. Насколько я могу судить, ваш избранник неплохо с ним справляется, а коноплянка возымела свой эффект. Но если вам покажется, что ему становится хуже, не стесняйтесь, будите меня.

— Хорошо. Доброй ночи, Дьениш. И спасибо вам за все.

Маг ушел, а она прислонилась спиной к дивану, откинула голову на жесткую подушку и прикрыла глаза. Из зыбкого полусна ее вырвал стон, в котором звучало непереносимое страдание. Антес снова беспокойно ворочался, до хруста стискивая зубы. Его дыхание было тяжелым и поверхностным, сердцебиение учащенным, а тело покрыто холодным потом. Лорэйн обратила внимание, что он то и дело застывал, напрягаясь и задерживая дыхание, словно в ожидании неизбежного удара, и ее сердце сжалось от жалости и сочувствия. Несколько минут она держала пальцы на его запястье, считывая пульс, а потом вздохнула и снова потянулась к сумке. Похоже, Дьениш был прав, и без второй дозы не обойтись.

Единый, помоги ему!..

Глава 15

…Боль раскаленными штырями разрывала кожу и мышцы, ввинчивалась в кости и заполняла каждый дюйм его тела. Голос давно был сорван от бесконечного крика, тело корчилось от животного страха, а в голове не осталось ни одной связной мысли, кроме исступленного желания, чтобы пытка, наконец, закончилась. Все равно ведь в этой схватке ему не победить, а жалкие попытки сопротивления лишь продляют агонию. Не лучше ли перестать бороться, отдаться на милость альгенов и дать им все, что они хотят, в том числе и принцессу?..

Последняя мысль неприятно царапнула, и внезапно Антес словно наяву услышал тихий голос. Это было похоже на легчайшее дуновение свежего ветерка, от которого сознание вдруг прояснилось, а мысли упорядочились.

«Держись, — сказал ему голос. — Не дай им сломать тебя. Не дай им добраться до ее высочества»

И он держался как мог.

Ему казалось, что это длилось вечность. Он терял сознание от невыносимой боли и неизменно приходил в себя, чтобы испытать еще большую боль. И все же, когда ему предлагали перестать мучиться и добровольно отдать им принцессу, он лишь крепче сжимал зубы. Всякий раз, погружаясь в блаженную темноту, он надеялся, что на этом все, но потом просыпался и понимал, что дальше будет еще хуже. И, когда он в очередной раз открыл глаза и вместо подземного свода увидел обшитый деревом потолок, то лишь обреченно подумал, что его мучители придумали что-то новенькое.

— Антес…

Встревоженный голос обдал кожу прохладным ветерком, вырывая из темного безумия. Он с всхлипом вдохнул знакомый с детства солоноватый воздух, к которому примешивался свежий аромат мяты, и внезапно осознал, что лежит на диване, а в распахнутое окно заглядывает ослепительно-яркое солнце.

— Антес, ты меня слышишь?

Он с трудом сфокусировался на склонившейся над ним женщиной.

— Доброе утро, принцесса.

В янтарных глазах промелькнуло нескрываемое облегчение.

— Да уж, доброе, — вздохнула она. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня телега переехала. Дважды.

— В глазах не темнеет? Дышать не трудно?

Антес медленно покачал головой и неловко сел. Подождал несколько секунд, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом рискнул встать. Его повело в сторону, но он успел ухватиться за спинку удачно оказавшегося рядом стула, а вскочившая следом принцесса поддержала его под локоть.

— Может, ляжешь обратно?

Упрямо мотнув головой, он отстранился от ее руки и нетвердым шагом пересек комнату. Добравшись до подоконника, отдернул занавеску, едва не сорвав ее вместе с карнизом, и оперся ладонями о подоконник. Пахло солью и нагретой солнцем землей, звучали приглушенные расстоянием голоса людей, где-то недалеко лаяла собака, и от этих обыденных запахов и звуков на душе становилось легче. Эта бесконечная ночь наконец-то закончилась, он выдержал, и теперь все будет хорошо.

Принцесса неслышно подошла к нему и встала рядом.

— Ты как?

— Уже лучше, — с трудом ворочая языком ответил он. — Только меня мутит, как после дрянного самогона…

— Неудивительно, я ввела тебе двойную дозу гномьей коноплянки… — Лорэйн помедлила, а потом осторожно коснулась его плеча. — Антес, мне так жаль, что из-за меня тебе пришлось…

Он коротко взглянул на нее, и, наверное, выражение его лица было достаточно красноречивым, потому что она осеклась и опустила глаза.

— Не надо, Рэй, — попросил он. — Я сделал то, что был должен. И ни о чем не жалею.

Ему почудилось, что она хочет что-то сказать или возразить, но принцесса лишь кивнула и отошла от окна.

***

Появившийся вскоре Дьениш окинул их обоих внимательным взглядом, удовлетворенно кивнул и заявил, что ему нужно считать несколько параметров. Будь Антес в нормальном состоянии, орка с два он позволил бы копаться у себя в мозгах, но сейчас ему было настолько паршиво, что он не стал возражать. К счастью, если маг и влез ему в голову, то сделал это настолько аккуратно, что Антес ничего не почувствовал. Более того, он настолько расслабился, что, похоже, умудрился задремать. Во всяком случае, когда он открыл глаза, Дьениша рядом не было, а солнце стояло значительно выше, чем раньше.

Вор поднялся на ноги, постоял, дожидаясь пока стены не перестанут водить вокруг него безумные хороводы, а потом двинулся в сторону кухни, откуда доносились умопомрачительные ароматы свежего хлеба и поджаренной ветчины. Остановившись на пороге, прислонился плечом к косяку, пытаясь перевести дух и борясь с желанием протереть глаза. Вот уж чего-чего, а увидеть ее высочество у плиты он ожидал в последнюю очередь!

Словно почувствовав его взгляд, принцесса на мгновение застыла и обернулась.

— Зачем ты встал? — с упреком произнесла она. — Сказал бы, что проснулся, и я бы все принесла тебе в гостиную…

— Вот еще мне особы королевской крови не прислуживали, — вяло пошутил Антес, тяжело опускаясь на стул.

Принцесса поморщилась и поставила перед ним чашку, от которой исходил острый пряный запах.

— Выпей, — скомандовала она. — Это укрепляющий отвар, он всегда помогал мне после приступа. Потом, если захочешь, я сварю тебе кофе или чай.

Антес зажмурился и в два глотка осушил чашку, даже не подумав о том, что пить залпом горячую жидкость может быть чревато. К счастью, отвар успел остыть, так что обошлось без ожогов.

— Кстати, — спохватился он, — а где Дьениш?

— Сказал, что ему нужно ненадолго отлучиться. Просил, чтобы ты никуда не уходил и дождался его возвращения.

— Как будто я могу куда-то идти, — буркнул вор.

Лорэйн то ли не расслышала его слова, то ли благоразумно решила их проигнорировать. В последний раз перемешав содержимое сковороды, она погасила огонь и сноровисто накрыла на стол.

— Я тут немного похозяйничала на кухне, — виновато сказала она, поставив в центр стола сковороду. — При случае извинись, пожалуйста, перед сво… — она запнулась, — перед своим знакомым от моего имени.

— Сделаю, — рассеянно кивнул Антес, принюхиваясь. Запахи были такие дразнящие, что могли бы пробудить аппетит и у мертвого, но, увы, наутро после кошмара ему кусок в горло не лез. Поэтому вместо того, чтобы жадно наброситься на еду, он внимательно посмотрел на присевшую напротив женщину.

Увиденное ему совершенно не понравилось.

— Что тебя тревожит?

— Твое состояние, — быстро ответила она. Пожалуй, чересчур быстро.

— Я ценю твое беспокойство, принцесса, но я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понимать, что дело не только во мне.

Уголок ее губ недовольно дернулся, и она отвела взгляд в сторону. Антес поколебался, а потом протянул руку через стол и коснулся ее сцепленных пальцев.

— Рэй, — мягко позвал он. — В чем дело?

— Я выходила утром купить хлеба и яиц, — неохотно ответила она. — И краем уха услышала, что на рассвете пришел обоз из Нару или Наро, я не разобрала толком.

— Наро, — подсказал вор, — это деревня недалеко отсюда. — Его сердце похолодело. — Погоди, ты хочешь сказать…

— Я не знаю, — глухо отозвалась она. — Но говорили, что там много раненых.

— Тогда почему ты до сих пор здесь, а не в госпитале?

Принцесса посмотрела на него, как на идиота.

— Потому что я должна быть с тобой, а ты в ближайшие часы явно не в состоянии куда-то идти.

Его бровь непроизвольно взлетела вверх.

— Я ценю твое беспокойство, — повторил он, — но я не маленький мальчик, и со мной ничего не случится, если я останусь один дома. Если ты хочешь пойти на работу, то можешь идти, я не смею тебя задерживать.

— Как ты не понимаешь! — Она с досадой вырвала руку из его пальцев. — Даже если забыть о приступе, этой ночью я ввела тебе две дозы гномьей коноплянки, и последствия могут быть непредсказуемыми! Пока она не выйдет из организма, тебе нельзя оставаться одному!

— Скоро вернется мой знакомый и сможет побыть со мной. — Антес постарался говорить как можно увереннее, хотя теперь сильно сомневался в своих словах. Если в госпиталь действительно прибыло много раненых, вряд ли Йеспер позволит себе роскошь отпустить отдежуривших ночью целителей. — В крайнем случае, я же не в глухом лесу и не в пустыне; я всегда смогу кликнуть какого-нибудь мальчишку на улице и попросить сбегать за помощью. Но, я уверен, до этого не дойдет. Как ты могла заметить, я довольно крепкий парень.

В янтарных глазах отразилось мучительное сомнение.

— Пообещай мне, что ты будешь соблюдать постельный режим хотя бы до вечера.

— Клянусь Четверыми, я буду спокойно лежать вон на том диване, пока не приду в себя, — торжественно пообещал Антес. И более практичным тоном добавил: — Ты не думай, я не собираюсь изображать из себя героя, и заранее предупредил Ивара и Бена, чтоб меня сегодня не ждали ни в дозор, ни на тренировку. Я полежу, отдохну, и потихоньку пойду домой.

Лорэйн опустила глаза и покачала головой, явно не до конца убежденная. Антес потянулся было снова взять ее за руку, но на полпути одумался. Чтобы как-то оправдать свое движение, он подобрал со стола вилку и закрутил ее в пальцах.

— Я очень ценю твое беспокойство, Рэй, — в третий раз сказал он. — Но ты вовсе не обязана меня нянчить. Я же вижу, что тебе не сидится на месте, что тебя тянет в госпиталь. Иди, и не волнуйся. Со мной все будет в порядке, обещаю.

— Если вдруг ты почувствуешь резкую боль в груди или животе, если в глазах начнет темнеть, или дыхание станет затрудненным, ты немедленно, слышишь, немедленно пошлешь кого-нибудь за мной, — сдалась она. — И я умоляю тебя, Антес, не вздумай терпеть до последнего. Если с тобой что-то случится из-за этой проклятой коноплянки, — ее голос едва заметно дрогнул, — я никогда себе этого не прощу.

На какую-то долю мгновения их взгляды встретились, и ему вдруг показалось, что разделяющая их стена отчуждения и недоверия исчезла, как будто ее никогда не было. В ее глазах он снова видел ту Рэй, что была с ним в Элевине и Ангол-Доре, в плену и на жертвеннике; не наследную принцессу диких, но женщину, которая провела рядом с ним совсем немного времени, и все же успела оставить неизгладимый след в его душе и его сердце.

Длинные ресницы качнулись и наваждение исчезло.

— Со мной все будет в порядке, принцесса, — твердо произнес Антес, и одним Четверым было известно, какие усилия ему пришлось приложить для того, чтобы не выдать внезапно нахлынувших чувств. — Иди.

Она кивнула, поспешно подхватилась и чуть ли не бегом выскочила из кухни.

***

После ее ухода Антес еще с полчаса сидел за накрытым столом, а потом, так и не притронувшись к еде, вышел на крыльцо. Умом он понимал, что стоит последовать совету принцессы и лечь в постель, но сейчас, когда кошмар еще был свеж в памяти, его со страшной силой тянуло на улицу. Вдохнуть морской воздух, взглянуть на ясное небо над головой, подставить лицо теплым лучам солнца — что может быть лучше? Он всегда ценил эти, казалось бы, незначительные мелочи, но после подземного заключения у него появилась почти болезненная потребность в открытом пространстве.

Опустившись на деревянные ступени, вор прислонился плечом к перилам и прикрыл глаза. Помимо привычной уже слабости он чувствовал себя заторможенным и опустошенным, а все эмоции казались приглушенными. Воспоминания о прошедшей ночи отходили в небытие; даже недавно пережитое смятение казалось далеким и неважным. Ему и раньше приходилось слышать, как здорово гномья коноплянка бьет по мозгам, но реальность, как водится, значительно превосходила слухи. Хорошо еще, что он может позволить себе отложить все дела и спокойно отлежаться…

На лицо упала тень, и он неохотно приоткрыл глаза.

— Полгорода обошел, пока нашел ваш рынок, — сообщил Дьениш. — Тебе лучше?

— Можно и так сказать.

Как ни странно, маг вполне удовлетворился его расплывчатым ответом.

— Пойдем со мной, — не то попросил, не то приказал он. — Надо поговорить.

Антес бросил последний взгляд на безоблачное небо и неохотно поплелся за магом. Тот уверено прошел в гостиную и опустился в кресло.

— Полагаю, — без лишних вступлений начал он, — ты уже знаешь, что благодаря магической привязке между тобой и ее высочеством, часть силы удара альгенов передается тебе. Наблюдая за тобой сегодняшней ночью, я заметил, что ты осознанно сопротивлялся этому удару. Так было с самого начала?

Вор ненадолго задумался, а потом отрицательно покачал головой.

— Поначалу мне просто снился ритуал, точно так же как он снился мне десятки, если не сотни раз за последние три года. Я еще понять не мог, почему после обыкновенных кошмаров мне так паршиво по утрам. А потом…

— Что случилось потом? — мягко подтолкнул его Дьениш, когда молчание затянулось.

Признаваться в сокровенном не хотелось, но Антес понимал, что деваться некуда. В конце концов, маг спрашивал не из пустого любопытства.

— Потом в моих снах начала присутствовать принцесса. Я никогда ее не видел, просто знал, что она там, рядом со мной. И, как бы глупо это ни звучало, я чувствовал, что стою между ней и альгенами, и что только от меня зависит, смогут ли они причинить ей вред. Поэтому я и сопротивлялся… как мог.

— Ты помнишь, когда это началось?

— В Ритшерте.

— До или после того, как вы с ней встретились?

— После.

— Я так и думал, — удовлетворенно кивнул Дьениш. — Что ж, спешу тебя заверить, что твои ощущения тебя не подвели. Ты, — точнее, ваша магическая привязка, — действительно стоите между альгенами и ее высочеством, и именно твое осознанное сопротивление защищало ее высочество еще до моего вмешательства этой ночью, смягчая ее приступ. Кстати, должен заметить, что я и представить себе не мог, что человек, не имеющий ни малейшей предрасположенности к магии, может так яростно сопротивляться. Ее высочество не могла выбрать себе лучшего защитника.

— Вы же знаете, что она не выбирала, — равнодушно уронил Антес.

Несколько мгновений Дьениш задумчиво разглядывал его, словно особо интересный музейный экспонат. В иное время такое пристальное внимание наверняка разозлило бы, но сейчас сил на сильные эмоции по-прежнему не было.

— Еще слишком рано, чтобы делать окончательные выводы, — наконец сказал маг, — но, судя по всему, наш способ работает. С твоей помощью нам удалось защитить ее высочество от воздействия альгенов, и ты тоже остался жив, хотя тебе пришлось несладко. Вопрос в том, готов ли ты…

— Да.

— Почему-то я даже не сомневался в твоем ответе, — улыбнулся Дьениш. Порывшись в кармане, он вытащил простой браслет из переплетенных кожаных полосок и показал его вору. — Поэтому я сплел для тебя этот амулет. Если альгены попытаются снова добраться до ее высочества, он перенаправит всю силу удара на тебя, как я сделал этой ночью. При условии, разумеется, что вы с ее высочеством будете находиться… не обязательно в одном доме, но хотя бы в пределах одного города. Помимо этого, он выдержит удар до двадцати джанни, снизив интенсивность потока до двух с половиной джанни в час. Будет неприятно, увы, но ты уже доказал, что можешь с этим справиться.

— А если удар будет мощнее двадцати… как их там… джанни? — уточнил Антес, протянув руку и позволив магу завязать плетенку на своем запястье.

— Тогда я получу сигнал и постараюсь добраться до вас в кратчайшие сроки.

— Понятно. — Он помолчал, рассматривая амулет и пытаясь сформулировать терзавший его вопрос. — И как долго мне предстоит его носить?

— Пока мы не разберемся с проблемой альгенов… или пока сами альгены не придумают что-то новое.

— Звучит оптимистично.

— Понимаю, но, к сожалению, я не могу сказать ничего более определенного. Мы работаем над этой проблемой, и мне хотелось бы верить, что успех близок. Но гарантий, как ты понимаешь, я дать не могу.

Антес вздохнул и кивнул. Собственно, он и не ожидал иного ответа.

— Вы сказали, что этой ночью нам удалось отсечь альгенов от ее высочества, — сказал он. — Означает ли это, что этой ночью не восстало ни одно кладбище?

— Теоретически — да.

— А на практике?

— А на практике надо проверять. Возможно, мы чего-то не заметили, или у альгенов есть иной источник силы. Если тебе интересно, я могу прислать тебе ответ через пару дней, когда мы соберем все сводки.

— Буду благодарен. В частности, если это возможно, проверьте деревню Наро. Похоже, на них напали восставшие, и я хотел бы знать, восстало ли у них этой ночью кладбище, или… — Антес осекся на полуслове и прикрыл глаза. — Забудьте. Не надо ничего проверять.

— Можно спросить, почему ты передумал?

— Потому что я идиот, — невесело усмехнулся он. — Если бы в Наро этой ночью восстало кладбище, они никак не успели бы на рассвете добраться до Гайнора. Вывод прост: на них напали бродячие восставшие, которые в последние дни плодятся, как кролики. Кстати, Дьениш, вы не могли бы задержаться?

— Зачем?

— Нам пригодится помощь мага в борьбе с восставшими. Мы патрулируем округу, уничтожаем всех встреченных мертвецов, но наши силы ограничены, а восставших, как я уже сказал, с каждым днем становится все больше и больше. Если с нами будет маг, мы сможем действовать намного эффективнее.

Усы мага шевельнулись, и он в раздумье опустил голову.

— Нам нужна помощь, Дьениш, — тихо сказал Антес. — Даже если альгены больше не смогут вытягивать силу из принцессы, и кладбища больше не будут восставать, процесс уже запущен. Сколько мертвецов уже бродит по королевству, скольких они убивают и сколько восстают ежедневно? Их нужно зачистить раз и навсегда, выжечь огнем, но у нас не хватает на это ни людей, ни сил. Мы уже давно мечтаем нанять мага, да только на наше побережье ваших коллег как-то не завезли… И тут вы, как подарок Четверых. Помогите нам, Дьениш. Не безвозмездно, разумеется. Назовите вашу цену, и мы оплатим ваше время.

— Мне очень жаль, Антес, — с сожалением проговорил Дьениш, — но я должен вернуться в Ангол-Дор к своим обязанностям. Я не могу позволить себе задержаться.

Антес стиснул зубы, стараясь не выдать разочарования.

— Может, вы сможете прислать нам другого мага? — предложил он. — Ведь не все же в Ангол-Доре заняты так же, как и вы.

— А это идея, — оживился Дьениш. — Я поговорю со своими учениками и знакомыми, и подыщу вам кого-нибудь подходящего. Я правильно понимаю, что тебе нужен маг, владеющий стихией огня?

— Мертвые паршиво горят, — признался Антес, — но опытным путем выяснилось, что лучше все же попытаться их сжечь, чем вступать с ними в драку. Так что если ваш ученик сумеет подпалить то, что плохо горит, — это будет отлично!

— Я поищу подходящего человека, — твердо сказал Дьениш. — Обещаю, Антес. И, кстати, — он вдруг улыбнулся, — он обойдется вам куда дешевле, чем маг моего уровня. Так что заодно и сэкономите.

Антес хотел было высказать все, что думает об экономии в нынешней ситуации, но посмотрел на лучащееся улыбкой лицо Дьениша и промолчал. Какая разница, какой гонорар запросит маг, если с его помощью удастся уничтожить восставших в округе, и прекратить их нападения на беззащитные деревни и поселения? Тем более, что Гайнор вполне мог позволить себе оплатить услуги мага, уж это он проверил еще когда Ивар впервые пожалел вслух о недоступности оных. Благо Лоренс, супруг Адалины, работал главным счетоводом и о состоянии казны знал получше иных. Но Дьенишу это объяснять не обязательно. Главное, чтобы он сдержал слово и послал к ним мага. А уж с оплатой его труда они разберутся. И со всем остальным тоже.

И все будет хорошо.

***

Проснувшись, он долго смотрел на расплывающийся перед глазами потолок, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд. Веки были тяжелыми и все норовили закрыться обратно, тупая боль растекалась от затылка по всей голове, а от запахов еды желудок скручивался и подступал к горлу.

Надо встать, мрачно подумал Антес. Собраться с силами, встать и доползти хотя бы до уборной, пока вчерашний ужин не попросился наружу. Давай, пошевеливайся, и так уже все бока отлежал. И нечего отговариваться слабостью после кошмаров, чай, не первый раз. Ну же, собери себя в кучу и вставай.

Он глубоко вздохнул и попытался подняться с дивана. Безуспешно. Тело ощущалось неподъемным, а мышцы отказывались повиноваться. Да уж, крепко его прихватило. В прошлые разы, помнится, было не так плохо. По крайней мере, тогда он хоть и шатался от слабости, но худо-бедно мог передвигаться. А сейчас он прикован к постели и даже на помощь позвать не может…

И чего он, дурак, позволил принцессе уйти?..

Антес прикрыл глаза и сглотнул. Горло пересохло, как после пьянки, но по крайней мере тошнота не усиливалась. Вот и славно. Хуже не становится, и на этом спасибо. Так что нечего паниковать раньше времени, нужно просто спокойно полежать. Рано или поздно он обязательно придет в себя.

Наверное, он снова провалился в забытье, из которого его выдернуло легкое прикосновение ко лбу. С перепугу вор рванулся в сторону, едва не скатившись с дивана, и заехал локтем во что-то мягкое.

— Уй, чтоб тебя орки разорвали! — выругался знакомый женский голос. — Что ж ты так дергаешься спросонок?

— Извини, — прохрипел он, облизнув сухие губы. — Я не хотел…

— Еще бы ты хотел!.. Ладно, не извиняйся, я понимаю, что тебе и так худо. Вот, выпей.

Он почувствовал, как ему слегка приподняли голову и поднесли к губам чашку. Восхитительно холодная вода смыла отвратительный привкус во рту и подействовала, как эликсир здоровья. Во всяком случае, когда он посмотрел на присевшую рядом с ним женщину, то смог рассмотреть не только ее лицо, но и встревоженное выражение в глубине карих с прозеленью глаз.

— Как ты? — спросила она.

— Как мешком пришибленный, — честно признался он, снова пытаясь приподняться. На этот раз мышцы повиновались, но слабость все равно была такой сильной, что легкий тычок раскрытой ладонью в грудь уложил его обратно.

— Лежи уже, горе ты мое, — покачала головой Велена. — И расскажи мне, пожалуйста, что у вас произошло?

— В каком смысле? — не понял вор.

— В прямом! У вас с Рэй что, свидание пошло не по плану?

— С чего ты решила, что у нас было свидание? — опешил Антес.

— С того, что ты вчера вечером пришел ко мне на работу и попросил пустить вас двоих переночевать. Я понимаю, у тебя дома уединиться с девушкой сложно, так что без вопросов дала тебе ключи. Но я никак не ожидала вернуться домой и увидеть тебя в таком плачевном состоянии! Ты что, полез к ней под юбку, а она отдубасила тебя моей любимой сковородкой по голове?

Видимо, у него был очень глупый вид, потому что Велена вздохнула, а потом улыбнулась и покачала головой.

— Я шучу. Посреди ночи я застала Рэй на складе, где она искала гномью коноплянку. Когда я спросила, зачем ей это нужно, она помялась, а потом сказала, что это для тебя. А утром она пришла на работу бледная и невыспавшаяся, и вернула два пустых флакона. Поэтому я спрашиваю, что у вас произошло, что тебе понадобилось целых две дозы коноплянки?

Антес поколебался, а потом решил ответить честно.

— Очередной кошмар. Намного хуже предыдущих.

— Рэй про них знает?

— Да.

— И ты назначил ей свидание, несмотря на…

— Да не было у нас никакого свидания! Проклятье, как тебе такое вообще в голову пришло? Как ты могла подумать, что я попрошу тебя предоставить мне свой дом для свидания с другой женщиной?

— Я просто подумала, что ты принял близко к сердцу наш разговор, — невинно улыбнулась Велена. — Ты же знаешь, я буду только «за», если у тебя наконец-то появится любимая женщина. Тем более такая, как Рэй.

— Скажи честно, ты поэтому с ней так задружилась?

— А ты, как любой мужчина, думаешь, что мир вращается исключительно вокруг тебя? Увы, это не так. Рэй просто мне понравилась. Она приятная женщина и крепкий профессионал. Нам всегда нужные такие, как она, а сейчас — в особенности.

— Кстати об этом. — Антес с радостью ухватился за возможность сменить тему. — Я слышал, что к нам пришел обоз из Наро…

Лицо Велены потемнело.

— Да, на рассвете. Почти полсотни беженцев, из них половина раненых. Судя по их рассказам, у них произошло примерно то же самое, что и в Дунне. Восставшие напали на них ночью, и им пришлось все бросить и бежать. Чудо, что за двое суток в дороге у них никто не умер. Хотя, — Велена снова улыбнулась, — в этот раз у чуда есть имя, только я еще не успела его узнать.

— Боюсь, я тебя не понимаю…

— В Наро оказался свой целитель, при побеге успевший схватить рабочую сумку. В дороге он занимался ранеными, перевязывал их, зашивал раны, — в меру своих возможностей, разумеется. Я видела тех, за кем он ухаживал — очень хорошая работа. Надеюсь, Йеспер сумеет уговорить его подписать контракт с госпиталем… — Велена потянулась и зевнула, прикрыв рот ладонью. — Спать хочу, умираю, — пожаловалась она. — Ночью удалось урвать часа два или три, не больше.

— Иди спать, — с легким удивлением отозвался Антес. — Надеюсь, я тебе не мешаю?

— Нет, что ты. Но я обещала вернуться в госпиталь.

— Ты же после дежурства…

— А куда деваться? Я и отпросилась-то на часик только для того, чтобы проверить, что ты еще дышишь. Кстати, тебе лучше?

— Угу.

— Ну вот и славно. Я принесу тебе кувшин воды и укрепляющий отвар. Постарайся пить как можно больше и поспи еще немного. Думаю, к вечеру коноплянка уже окончательно выйдет из твоего организма.

— Хотелось бы верить, — вздохнул Антес.

Глава 16

День пролетел как одно мгновение, заполненный срочными операциями, процедурами и краткими минутами отдыха, когда от усталости и напряжения перед глазами начинали плавать красные круги. От сочетания резких запахов крови, гноя и лекарственных снадобий кружилась голова, но приходилось терпеть, изредка поднося к лицу флакон с нюхательной солью. Дважды Фритс отпускал команду передохнуть и что-то съесть, и то лишь потому, что требовалось отмыть операционную. Если бы не это, Лорэйн подозревала, что старший хирург продолжал бы работать, пока не закончились бы раненые. Или пока работающая с ним команда не попадала бы с ног. Что раньше.

В редкие минуты передышки она вспоминала о воре, и эти мысли не добавляли спокойствия. Его состояние внушало ей серьезные опасения, и она уже не раз пожалела, что оставила его одного. Уходя утром, она рассчитывала, что сможет улучить момент и улизнуть хотя бы на полчаса, но при нынешнем объеме работы это было невозможно. Тьма, и почему она не подумала о том, чтобы нанять экипаж или обыкновенную телегу и привезти его в госпиталь?.. Насколько же было проще, если бы он лежал в соседней палате и можно было бы присматривать за ним, не отвлекаясь от работы! А теперь сиди и гадай, в порядке ли он, или же его все-таки догнали побочные эффекты коноплянки…

Появившийся ближе к вечеру Альгер сумел слегка притушить ее тревогу. По счастливому совпадению, он пришел как раз тогда, когда Фритс отпустил их на второй перерыв, и они всей компанией сидели на скамейке у входа в госпиталь, жадно вдыхая свежий воздух. Парень принес горячие пироги от Алисы, разлетевшиеся в один момент, и между делом обронил, что Антес недавно пришел домой. От накатившего облегчения у Лорэйн снова закружилась голова, и она порадовалась, что сидит. Если вор нашел в себе силы добраться до дома, значит, его организм сумел-таки вывести излишки коноплянки. Конечно, надо будет обязательно послушать его легкие завтра, — если только он не сбежит в дозор с утра пораньше, — но, кажется, обошлось.

Была уже поздняя ночь, когда закончилась последняя операция и Фритс со свойственной ему грубоватостью объявил, что на сегодня все, и чтоб все проваливали по домам. Этой ночью он собирался дежурить сам вместе с Йеспером, и ни у кого язык не повернулся возражать. Наоборот, Лорэйн уловила выражение облегчения на лицах как минимум трех целителей; да и ей самой после долгого дня безумно хотелось добраться до своей комнаты, лечь в постель и забыться сном.

Дорога до дома прошла без особых приключений. Келль запер входную дверь, шепотом пожелал спокойной ночи и скрылся в своей комнате, а Лорэйн тихо поднялась на второй этаж и в замешательстве остановилась посреди коридора. Собравшись с духом, толкнула дверь и, чувствуя себя по меньшей мере воровкой, прокралась в чужую спальню.

Еще до того, как она подошла к кровати, она уже знала, что вор спит, и что сон его глубок и безмятежен. Так и оказалось; он спал так крепко, что не отреагировал ни на ее шаги, ни на невесомое прикосновение ко лбу. Кожа была прохладной, лицо расслабленным, а дыхание — ровным и размеренным. Одеяло сползло вниз, открывая мощные плечи и простой деревянный крест на черном шнурке, обычно скрывающийся под одеждой. Интересно, это тот самый?.. Не в силах совладать с любопытством, Лорэйн пробежала пальцами по гладкой поверхности и невольно улыбнулась, нащупав едва заметную неровность вырезанных слов.

Мысль о том, что Антес носит ее подарок оказалась неожиданно приятной.

Некоторое время она сидела на полу, бездумно глядя на спящего вора и наслаждаясь снизошедшим на нее умиротворением. И только почувствовав, что начинает засыпать, встряхнулась и вспомнила, что вообще-то не должна быть здесь. Она убедилась, что с Антесом все в порядке, и теперь можно с чистой совестью пойти к себе. К тому же ей не помешает отдохнуть, иначе уже завтра накопившийся недосып скажется на ее работоспособности.

***

Следующий день выдался не в пример спокойнее. За ночь никто из больных и раненых не ушел во Тьму, хотя, судя по осунувшимся лицам Йеспера и Фритса, попытки были. Да и журнал наблюдений был испещрен пометками и замечаниями, оставленными твердой рукой главцелителя. Зато остальные целители вернулись посвежевшими и приступили к работе с новыми силами.

Проводя процедуры, Лорэйн попутно знакомилась с новыми пациентами, выслушивала их и утешала. В Храме их учили правильно разговаривать с больными, чтобы расположить их к себе и позволить выговориться и облегчить душу, а за долгие годы практики она научилась абстрагироваться от этих историй, не пропуская их сквозь себя. Однако сегодня что-то пошло не так. Каждый рассказ, каждая мимолетная пауза, тяжелый вздох, скатившаяся по щеке слеза или дрогнувший голос словно проворачивали ржавый нож в ее сердце. Это был далеко не первый раз, когда ей доводилось разговаривать с людьми, неожиданно потерявшими все, однако никогда раньше она не чувствовала себя причастной к обрушившимся на них несчастьям. Чувство вины неотступно грызло ее, и никакие доводы разума не могли его притушить.

К счастью, ее пациенты рассказывали не только о пережитом ужасе и безвозвратных потерях.

— …даже представить страшно, что бы с нами было, если бы не он, — щебетала молодая женщина, лет двадцати пяти на вид, со сложным переломом ноги. — Хлопотал вокруг нас, как наседка над цыплятами, ни на шаг не отходил, я вообще не представляю, когда он спал. Всякий раз, когда я смотрела в его сторону, он то перевязывал кого-то, то поил отваром, то просто сидел и держал за руку. Говорил, что не позволит никому умереть. И ведь не позволил, вот в чем штука, довел всех живыми! Наверное, нам его сама Элайна послала в утешение за все свалившиеся на нас напасти…

Лорэйн рассеянно кивала, обрабатывая ссадины и ушибы, и только под конец речи больной осознала, что прослушала начало.

— Простите, а о ком вы говорите?

— О Рани, разумеется, о ком же еще? — удивилась женщина. — О нашем целителе и спасителе. Знаете, когда он только приехал в Наро, его поначалу сторонились; все-таки, эсбенец, да еще из этих, кастовых, которым религия запрещает лицо открывать. Поди знай, что там за человек под платком прячется, верно? Ну вот, а потом у Таши ребенок заболел, ничего не помогало, вот она и рискнула… И как-то с тех пор то одно, то другое, он никому не отказывал, даже если заплатить было нечем. А уж когда случилось все это, — ее голос дрогнул, — он и вовсе был незаменим. Конечно, он один, а нас много, но каким-то непостижимым образом он никого не обделил вниманием. Сколько жить буду, буду молиться за него Четверым.

В памяти невольно всплыли аккуратные перевязки и относительно чистые раны у пострадавших, которых она оперировала накануне. Еще тогда она отметила контраст между ними и дуннайцами, которые перевязывали друг друга в меру собственных умений, и подумала, что в Наро явно работал специалист. Очевидно, так оно и было. Неудивительно, что жители деревни готовы были за него молиться и носить на руках. Если бы такой специалист оказался в Дунне, погибших могло бы быть меньше…

Записав в журнал данные о последней процедуре, Лорэйн отпустила ассистировавшую ей сестричку и вышла из палаты. Постояла, раздумывая, а потом спустилась вниз. Солнце уже клонилось к закату, заливая все вокруг теплым оранжевым светом, и ей хотелось немного погреться в его лучах, прежде чем вернуться к своим обязанностям.

— Рэй.

Она остановилась посреди коридора и обернулась, скрывая удивление. Ей почему-то казалось, что Йеспер уже давно ушел домой. Однако вот он, идет к ней, твердо чеканя шаг, и со стороны невозможно даже заподозрить, что этот пожилой человек работает вторые сутки без продыху.

— Йеспер.

Он остановился рядом с ней и окинул внимательным взглядом. Несмотря на его невысокий рост, Лорэйн постоянно казалось, что главцелитель смотрит на нее сверху вниз.

— Ты свободна на сегодня, — коротко сказал он. — Можешь идти.

Лорэйн подавила дурацкое желание отдать честь и щелкнуть каблуками. Почему-то в его присутствии она постоянно чувствовала себя не взрослой женщиной и опытным специалистом, а кадетом-первокурсницей.

— Спасибо, — так же коротко ответила она. — До завтра.

Заходящее солнце ударило по глазам, едва она вышла из госпиталя. Лорэйн остановилась на пороге, часто моргая в попытке восстановить зрение, и вздрогнула, когда рядом раздался знакомый голос.

— Йеспер тебя отпустил?

— Да, — рассеянно отозвалась она, разворачиваясь к незаметно подошедшему вору. — А откуда ты знаешь?

— Он увидел меня, предположил, что я пришел за тобой, и, прежде чем я успел что-то сказать, велел забрать тебя и накормить ужином. А когда он говорит таким тоном, я боюсь с ним спорить, уж очень он строгий.

Она не смогла скрыть улыбку.

— Понимаю, я тоже побоялась с ним спорить, когда он две минуты назад велел мне проваливать. Пойдем домой?

— А ты очень устала?

— Почему ты спрашиваешь? — насторожилась она.

— Просто я хотел пригласить тебя поужинать в одном уютном ресторане. Как ты на это смотришь?

Несколько мгновений она колебалась, а потом решилась.

— Положительно.

— Тогда пойдем.

***

В небольшом и, не отнять, действительно уютном ресторане было многолюдно. Пока они шли к свободному столику, Антес успел поздороваться с несколькими мужчинами и поцеловать ручку двум молодым женщинам. Лорэйн ограничилась вежливыми кивками, делая вид что не замечает заинтересованных взглядов, на которые у нее не было ни сил, ни желания реагировать. Хорошо еще, что вор, как чувствовал, выбрал столик в дальнем от входа углу, где они могли скрыться от чрезмерно любопытных глаз.

— Если ты голодна, рекомендую заказать жаркое из телятины, — сказал он, когда они уселись на свои места. — Или можно взять лепешку с мясом и сыром, они здесь очень вкусные.

Лорэйн откинулась на спинку стула и потерла глаза.

— Закажи что-нибудь на свой вкус, если тебе несложно, — попросила она.

Антес кивнул и жестом подозвал официантку. Лорэйн же воспользовалась шансом внимательно его рассмотреть, не привлекая излишнего внимания. Лицо вора разгладилось, бесследно ушла землистая бледность, светлые глаза лучились здоровым блеском. Сидел он ровно и расслабленно, а в движения вернулась присущая ему легкость. Похоже, ее опасения были беспочвенными, и его организм сумел справиться с двойной дозой коноплянки без особых последствий…

Заметив, что официантка собралась уходить, она поспешно отвернулась. Разумеется, ее интерес был чисто профессиональным, и все же ей почему-то не хотелось, чтобы Антес его заметил.

— Все нормально?

Лорэйн подняла глаза и вымученно улыбнулась.

— Да, конечно.

— Ты выглядишь уставшей, — участливо заметил он. — Что, тяжелый выдался день?

— Вчера было тяжелее, — пожала плечами она. — Не обращай внимания, я в порядке. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь после?..

— Как новенький, — не дал ей договорить Антес. — Как будто ничего не было.

— Но оно было, — с горечью сказала она. — Антес, мне так жаль, что…

Он подался вперед и легко сжал ее пальцы, заставив умолкнуть от неожиданности.

— Рэй, — тихо и очень серьезно произнес вор, глядя ей в глаза, — хватит. Это было моим решением, и я принял его с открытыми глазами. Я знал на что иду, знал о цене, которую должен был заплатить, но также знал и о том, ради чего я это делаю. И я ни о чем не жалею. Ты меня слышишь? Я. Ни о чем. Не жалею, — медленно и раздельно повторил он. — И ты тоже не должна жалеть. И уж тем более просить прощения.

— Но, если бы не я…

Его пальцы сжались сильнее.

— Если бы не ты, альгены наверняка нашли бы иной источник силы, и тогда одним Четверым известно, что было бы. А так, благодаря нашей привязке, Архимаг Мирон и его команда сумели защитить тебя от их удара.

— Подставив под него тебя!

— Они позаботились о том, чтобы я смог его выдержать. И, как видишь, у них это получилось. Я не умер, не покалечился, и в целом особо не пострадал. Ну да, ночь выдалась тяжелой, и весь следующий день был, как в тумане, но на этом все. Ничтожная плата за то, что в этот раз альгенам не удалось поднять новых мертвецов.

— Откуда ты знаешь? — недоверчиво прищурилась Лорэйн.

— Я попросил Дьениша сообщить мне, когда он узнает точные сведения. Сегодня утром он написал, что за эти два дня не было зарегистрировано ни одного нового инцидента на кладбищах. Ни одного! Значит, их способ работает. Альгены больше не могут до тебя не добраться, и я готов терпеть столько, сколько будет нужно, пока они это не поймут.

— Зная их, они обязательно придумают какую-нибудь другую пакость…

— Скорее всего, — согласился Антес. — Но это позволит нам выиграть время, чтобы наши маги смогли найти способ противостоять этой напасти. К тому же ты больше не будешь испытывать эти чудовищные приступы…

— Потому что вместо меня их будешь испытывать ты!

Он явно собирался что-то сказать, но вместо этого закрыл рот и вскинул глаза на идущую к ним официантку. Лорэйн же только сейчас осознала, что ее пальцы все еще лежат в его теплой ладони, и поспешно отдернула руку. Нет, конечно же, ей абсолютно безразлично, что подумает о ней эта девушка… или любой иной посетитель ресторана… и все же, это было неправильным. Не хватало еще, чтобы любовница Антеса узнала, что ее мужчина не только проводит время с другой женщиной и ведет с ней тихие, неслышные другим разговоры, но и держит ее за руку. Ей это наверняка не понравится.

Лорэйн на ее месте уж точно бы не понравилось.

Чтобы как-то оправдать свое резкое движение, она сделала вид, что расправляет невидимую складку на юбке. Антес ничего не сказал, и они молчали все то время, пока официантка расставляла аппетитно пахнущие блюда на их столике.

— Тебя не должно беспокоить то, что я принимаю на себя удар альгенов, — сказал вор, когда они снова остались вдвоем. — Во-первых, как я уже упоминал, заклинания Дьениша помогают мне выдержать его без долгосрочного вреда здоровью. Во-вторых, я все-таки мужчина и воин Храма. Мне приходилось терпеть вещи и похуже, чем простые кошмары.

— Ты же знаешь, что это не просто кошмары.

— Ну хорошо, непростые. Но это ничего не меняет. Даже если оставить в стороне вопрос восставших, пусть лучше этот удар достанется мне, чем тебе.

— Ты снова решил примерить на себя роль моего охранника? — с горькой иронией спросила Лорэйн. И тут же пожалела о своих словах, когда лицо вора закаменело, а взгляд светлых глаз стал жестким и колючим. Тьма, она совсем не хотела, чтобы это прозвучало так…

— Учитывая то, как я оплошал в прошлый раз, у меня не хватит смелости снова предлагать тебе свои услуги, — ровным голосом произнес он. — Да ты в них и не нуждаешься. И потом, то, что ты больше ничего не чувствуешь во время приступа, это побочный эффект. Первостепенная задача была и остается не дать альгенам продолжать поднимать кладбища. Судя по позапрошлой ночи, мы сумели этого добиться. Однако теперь перед нами стоит другая проблема. Не знаю, сказал ли тебе Дьениш или нет, но для того, чтобы сила удара полностью перешла на меня, мы должны находиться недалеко друг от друга.

— И это проблема, потому что?..

— Не подумай, пожалуйста, что я на что-то намекаю, — Антес не глядя подобрал со стола вилку и привычно закрутил ее в пальцах. — Я подумал… Ты пришла в Гайнор, чтобы поговорить со мной, а в итоге застряла здесь на неопределенный срок.

— Ты хочешь, чтобы я съехала из твоего дома? — спокойно уточнила она.

— Четверо, нет! Как тебе такое могло прийти в голову? Нет, я вовсе не хочу, чтобы ты съезжала. Просто я не чувствую себя вправе удерживать тебя здесь.

— Ты меня не удерживаешь, — с легким удивлением отозвалась Лорэйн. — Смею тебе напомнить, что я подписала контракт с Йеспером и поэтому осталась в Гайноре.

— Разве ты не хочешь домой? — негромко спросил Антес. — Ратмир сказал, что ты присоединилась к их исследованию в середине осени, а сейчас уже лето на носу. Я не знаю, когда ты закрыла свой контракт, но почти уверен, что у тебя не было времени для полноценного отпуска.

Выдержать его проницательный взгляд оказалось нелегко; Лорэйн быстро сдалась и первой отвела глаза. Намеренно или нет, но вор задел за больное. Она действительно собиралась после ритшертского контракта взять передышку и побыть дома, но уже на четвертый день у нее был очередной приступ, после которого ее отправили в Ангол-Дор. С того момента все закрутилось-завертелось, и в итоге она здесь, а дом и родные — где-то невообразимо далеко, и одному Единому известно, когда она сможет снова их обнять…

— Ничего страшного, — вслух сказала она. — Я отдохну после того, как это все закончится. Сейчас я нужна здесь.

— Ты нужна здесь, — подтвердил Антес. — Но я по себе знаю, как обидно и тяжело, когда долгожданная встреча с родными откладывается на неопределенный срок. И я хотел предложить тебе съездить домой на несколько дней; Йеспер наверняка тебя отпустит. Я могу поехать с тобой, чтобы мы могли выиграть время. Приступы ведь повторяются примерно каждые полторы недели, верно? Ну вот. Я не знаю, сколько времени займет дорога, но ведь можно подгадать так, чтобы твой визит домой пришелся как раз между двумя приступами. Как ты на это смотришь?

Предложение было заманчивым, и Лорэйн пришлось сжать под столом кулаки, чтобы не согласиться. Ей безумно хотелось домой. Безумно. Но… нет, нельзя. Не с ним. Иначе придется рассказать ему… а она пока что совершенно к этому не готова. Да и потом, разве она имеет право уводить его из Гайнора сейчас, когда вокруг бродят восставшие?..

— Спасибо, — глухо произнесла она, — но не думаю, что это будет хорошей идеей.

— Почему?.. А, я понял. Рэй, я не собираюсь напрашиваться к тебе в гости, я же не полный идиот. Под «поехать с тобой» я подразумевал, что провожу тебя докуда ты позволишь, чтобы не выдать тайну твоей… твоего дома, и подожду, пока ты не вернешься. Если мы правильно рассчитаем время, ты сможешь провести со своими близкими целую неделю!

Теперь его слова звучали не только заманчиво, но и реалистично. Он явно думает, что она по-прежнему живет в общине, куда ему путь заказан, и это значительно все облегчает. Если все правильно спланировать, она действительно сможет навестить родных, а он ничего не заподозрит…

— Хорошо. Я подумаю об этом.

— Только не слишком долго, — посоветовал он. — Что-то мне подсказывает, что ситуация продолжит ухудшаться и скоро дорога из Гайнора до Асгора станет опасной. Даже если заклинания Дьениша продолжат действовать и кладбища больше не будут восставать, имеющихся в наличии восставших достаточно, чтобы осложнить нам жизнь. К тому же их ряды продолжают пополняться их же жертвами. Его величество Ролан Третий еще полтора месяца назад издал указ, повелевающий сжигать тела умерших, но, например, в той же Дунне не осталось никого, кто мог бы это сделать. И она наверняка не единственная…

— И ты считаешь, что в такой ситуации мы с тобой можем позволить себе уехать из Гайнора на пару недель?

— Мы с тобой, конечно, молодцы и все такое, но нас всего двое, и я сильно сомневаюсь, что наше временное отсутствие будет критичным. К тому же за последнюю неделю в дружину записалось еще несколько мужчин; да и у вас, я слышал, появился новый целитель…

— Я подумаю, — повторила она.

— Вот и славно. — Он улыбнулся, впервые за весь вечер, однако его глаза остались холодными. — А теперь давай все же попробуем наш ужин, пока он окончательно не остыл.

Еда оказалась выше всяких похвал, или же просто Лорэйн до последнего не сознавала, как сильно она проголодалась. После того, как тарелки опустели, Антес расплатился, решительно отвергнув ее попытку достать кошелек, и они неспешно двинулись в сторону дома. Повисшее между ними молчание было гнетущим и тягостным, и Лорэйн отчетливо ощущала исходящий от вора холодок. Она колебалась всю дорогу, и, когда они ступили на непривычно тихий участок перед домом, все же решилась.

— Антес, подожди.

Он остановился у крыльца и повернулся к ней. Его лицо было непроницаемым, а глаза в свете недавно взошедшей луны казались прозрачными и серыми. Под этим взглядом она смешалась, и не сразу смогла сформулировать то, что собиралась сказать.

— Тогда, когда я спросила, не собираешься ли ты снова стать моим охранником… Прости, пожалуйста, я вовсе не хотела тебя задеть. Я пыталась пошутить… и признаю, что шутка вышла неудачной. Ты сказал, что лучше ты будешь страдать, чем я, и я вспомнила, как ты говорил то же самое три года назад… — Заметив, что он собирается что-то сказать, она выставила вперед ладонь. — Пожалуйста, дай мне договорить. Я должна была сказать тебе это еще тогда, когда все закончилось, но… Словом, я скажу сейчас. Антес, я не могла просить себе лучшего охранника, чем ты. Я понимаю, о чем ты думаешь, но в том, что тогда произошло, виновата я, а не ты. Ты до последнего пытался отговорить меня от необдуманного шага, и, если бы я тогда к тебе прислушалась, всего этого можно было избежать. И даже после того, как нас схватили, ты все равно пытался сделать все возможное и невозможное, чтобы защитить меня. Я помню это, и я никогда этого не забуду. И, — она сделала паузу, переводя дыхание, — если мне когда-нибудь снова потребуется личный охранник, я бы хотела, чтобы им был ты.

Некоторое время они молчали, и Лорэйн с тоской подумала, что не может даже приблизительно угадать, о чем сейчас думает вор. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, только губы сжались плотнее, да на скулах затвердели желваки. Он смотрел на нее прямо, не отводя глаз, но его взгляд был отсутствующим и было очевидным, что его мысли где-то далеко. Тьма, да слушал ли он ее вообще?

— Я прошу прощения за то, что обидела тебя, — безнадежно повторила она. — Честное слово, я не хотела…

— Я не сержусь на тебя, принцесса, — тихо сказал Антес. — И, если, не приведи Четверо, тебе потребуется охранник, я буду счастлив предоставить тебе свои услуги.

Его взгляд наконец-то смягчился, и Лорэйн почувствовала, как ее с головой затапливает облегчение. Единый, она даже не думала, что его отстраненность так сильно ее беспокоила!

— Надеюсь, до этого дело не дойдет, — с улыбкой сказала она.

— Я тоже. Пойдем спать?..

Глава 17

Ночью Антес долго ворочался в постели, в сотый и тысячный раз прокручивая в голове разговор с принцессой, и чувствуя последним идиотом. Не так, не так он представлял себе этот вечер. Он-то надеялся, что сможет не только обговорить их планы на ближайшее будущее, но и растопить воцарившийся между ними ледок недоверия. В Ритшерте он сумел заставить себя не обращать на внимания на ее отчужденность, но сейчас, когда они живут под одной крышей, ему казалось нелепым продолжать сторониться друг друга. Поначалу, всецело захваченным участившимися схватками с восставшими и бесконечными совещаниями с дружинниками, он даже не заметил, что принцесса его избегает. И только в тот вечер, когда были ранены Ларс и Стейн, вдруг осознал, что за без малого неделю видит ее впервые. Он знал, что она работает не покладая рук, а дома обычно уединяется в своей комнате, но только завидев ее откровенное смятение при их встрече на крыльце осознал, что она не просто много работает, а активно старается не попадаться ему на глаза.

И тогда же решил постараться исправить ситуацию.

Нет, он был не настолько наивен и глуп, чтобы тешить себя пустыми надеждами и рассчитывать на что-то большее. Ему просто хотелось, чтобы принцесса чувствовала себя в его доме свободно и легко, и не была вынуждена задерживаться в госпитале допоздна, только бы лишний раз с ним не столкнуться. Ну и потом, она ведь его гостья! Она имеет право на его внимание и заботу, а он как забыл о ней в первый же вечер, когда прибыли беженцы из Дунны, так и продолжает пренебрегать своими обязанностями. Да уж, хороший из него получился хозяин. Гостеприимность так и зашкаливает! Он не собирался навязывать ей свое общество, но глубоко внутри жила уверенность, что, если он сделает шаг ей навстречу, она не останется к этому безучастной.

К сожалению, с этим шагом пришлось повременить из-за независящих от него обстоятельств. Сначала появился Дьениш, потом он отлеживался после приступа, а принцесса была занято по горло на работе… И вот, наконец, сегодня он начал воплощать свой замысел в реальность, и тут же все испортил. И ведь понимал, что принцесса ляпнула не со зла; а если даже и намеревалась его уколоть, то вполне заслуженно. Он действительно оплошал в тот раз, не сумев уберечь ее от опасности, и то, что они все-таки выжили — вовсе не его заслуга. Недаром после этого он упорно отказывался от предложений подработать охранником, хотя обычно воины Храма были весьма охочи до подобных контрактов: работа несложная, а гонорар приличный… Короче, нужно было отшутиться и замять тему, а он надулся, как мышь на крупу, и даже не смог это толком скрыть. С другой стороны, если бы не это, и если бы принцесса ничего не заметила, у нее не было бы причин сказать ему те слова, что сейчас так грели его душу…

Антес вздохнул и перекатился на спину, заложив руки за голову. Что ж, сегодня он здорово сглупил, но, кажется, еще не все потеряно. И вместо того, чтобы покаянно бить себя в грудь и сокрушаться о своей дурости, надо продолжить действовать. Три года назад он смог расположить к себе ее неприступное высочество, сможет сделать это и сейчас. Нужно просто набраться терпения. Завтра он постарается закончить тренировку пораньше, снова пригласит ее поужинать и постарается не затрагивать в разговоре неприятных тем.

Однако этим планам не суждено было сбыться.

***

Лорэйн омыла руки в чаше и начала складывать прокаленные инструменты в специальные отделения. Вечерний обход обошелся без неприятных неожиданностей, все раненые были стабильны и умирать не спешили. Более того, она немало удивилась, обследовав одного из раненых, которого, как она знала, срочно прооперировали несколько часов назад. Он все еще был погружен в лечебный сон, но его дыхание было ровным, кожа прохладной, а повязки поверх свежего шва чистыми, без следов крови. Кажется, им занимались Фритс и новый целитель из Наро. Тот самый, о котором жители его деревни с придыханием говорили, что у него золотые руки и благословение Элайны. Йеспер не терял времени зря и подписал с ним временный контракт в тот же день, когда он появился в городе. И, судя по состоянию раненого, этот целитель отлично справлялся со своими обязанностями.

Как ни странно, но за прошедшие три дня Лорэйн ни разу не удалось не то, что поработать с новым коллегой, но и перекинуться с ним парой слов. Порой она видела издалека его высокую фигуру, замотанную в длинные одежды, но всякий раз он исчезал прежде, чем она успевала к нему подойти. Как будто бы он нарочно ее избегал… Хотя с чего бы?.. Может, они когда-то работали вместе, и она чем-то крепко его обидела, так что сейчас он не хочет иметь с ней ничего общего? Но, сколько бы она ни рылась в своей памяти, ей так и не удалось вспомнить ни одного эсбенца, с которым она успела поссориться. Скорее всего, она просто себя накручивает, а на самом деле то, что она до сих пор не познакомились лично с этим парнем — чистой воды совпадение. Кстати, не так уж и удивительное, если вспомнить, сколько они работают в эти дни… Зато от других целителей она слышала, что у него действительно золотые руки и выдающиеся способности к целительству. Если он действительно, как говорили пришедшие с ним крестьяне, принадлежит к одной из эсбенских каст, это вполне объяснимо. Поговаривали, что среди эсбенцев встречается немало лекарей-колдунов, передающих знания из поколения в поколение, и вполне вероятно, что этот загадочный целитель из их числа…

Погруженная в размышления, Лорэйн дошла до комнаты отдыха, где обнаружила нескольких коллег, рассевшихся на диване и стульях. Перед ними стояла Криста, заведующая складом лечебных снадобий. Стройная и изящная, с круглым лицом и большими голубыми глазами, она была похожа на куклу, и даже с нахмуренными бровями и недовольно поджатыми губами, все равно казалась милой и приветливой. Ее беспокойство было вполне объяснимым: расход обезболивающих и жаропонижающих отваров за последнюю неделю был огромным, а пополнить припасы было негде.

— …Я написала в Асгор и объяснила нашу ситуацию, но они не смогли сказать ничего определенного, — говорила она. — Торговый обоз должен прибыть из Гэлмора только через четыре дня, а потом еще день или два, пока они доберутся до нас.

— Если их не поймают по пути восставшие, — мрачно заметил Келль.

— Не приведи Четверо! — живо отреагировала Велена, осенив себя защитным крестом.

— В любом случае, с лечебными средствами плохо уже сейчас, а если обоз где-то непредвиденно задержится, вообще будет катастрофа, — продолжила Криста. — Я считаю, что мы должны уже сейчас урезать дозы, и использовать традиционные средства там, где это возможно.

— Можно и так, — вздохнул Франс, невысокий и щуплый мужчина лет тридцати, похожий на кузнечика. — Хуже вряд ли будет, мы все равно не знаем, что с ними делать.

— Но дуннайцы, вроде бы, наконец-то идут на поправку, — осторожно, словно боясь сглазить, заметила Грета, молодая целительница с пышными белокурыми волосами. — Двое совсем хорошо себя чувствуют.

— А у третьего уже неделю рана никак не затянется, — буркнул Йеспер, перекатывая в руках крупное яблоко. — А у четвертого второй день такой жар, что у меня самого чуть мозги не сварились.

— Ядовитые, что ли, у них зубы? — в сердцах бросил Фритс. — Ведь классическая реакция организма на попавшую внутрь заразу. Может, дело в обыкновенном трупном яде?

— Трупным ядом можно заразиться, если ты сожрешь мертвеца, — меланхолично заметил Гилль, темноволосый красивый парень, недавно окончивший учебу в королевской академии, — а не если он попытается сожрать тебя.

— Теоретически ты прав, — согласилась Велена, — а на практике раньше мертвецы никого не пытались жрать. У нас тут, может быть, уникальный случай.

— Уже давно не уникальный, — угрюмо поправил Йеспер, — мертвецы третий месяц шляются по всему югу Илэнии, да и у нас на западе их уже немало. Я как раз утром получил письмо от коллеги из Сартора, только он ничего толкового не сказал, они тоже ничего не знают. А в Гэлморе об этой напасти, кстати, до сих пор не слышали, у них пожеванных еще нет… Так что сами, все сами. Но, видит Элайна, я никогда еще не сталкивался с такими ранами, и ума не приложу, что с ними делать! Хоть эльфам пиши, честное слово!.. Или магам…

— А это идея, — оживилась Грета. — Может, эльфы действительно смогут подсказать что-то путное. Кажется, у меня была знакомая эльфийка, надо только вспомнить, где я записала ее адрес…

— Как бы то ни было, — твердо сказала Криста, возвращая разговор в нужное русло, — пока не прибыл торговый обоз из Асгора, постарайтесь использовать сильнодействующие снадобья лишь при острой необходимости. Иначе мы можем столкнуться с их нехваткой в разгар операции, и тогда…

— Можешь не продолжать, — кивнул Йеспер и обвел всех грозным взглядом. — Все слышали?

— По крайней мере, — вполголоса заметил Келль, — ситуация выравнивается, и за последние четыре дня никто не умер.

— Типун тебе на язык, — в один голос отреагировали Грета, Франс, и Велена, а последняя добавила: — Не приведи Четверо еще накаркаешь!

Лорэйн сдержала усмешку. Как и все дикие, она не верила в силу сказанного слова, и реакция коллег ее изрядно позабавила. Тем более, что Келль был прав; за прошедшую неделю они потеряли лишь троих, и все они были из числа дуннайских мужчин, которых сильно потрепали мертвецы. Из Наро никто не умер; сказалась работа их чудо-целителя. Да и двое раненых дружинников держались молодцом. А если заклинания Дьениша будут работать и дальше, то кладбища перестанут восставать, и будет еще легче. Так что можно продолжить спокойно работать и, как знать, может у нее получится все-таки урвать неделю, чтобы съездить домой…

***

День получился продуктивным. Утром Антес сходил в дозор, потом отстоял службу в храме, вернулся домой, починил дверь в сарае на заднем дворе и, наконец, посидел несколько часов с Элиной, отпустив сестру по делам. Когда та вернулась, он передал ей племянницу, переоделся и отправился на тренировку. На пустыре, помимо мальчишек-ополченцев, обнаружился с десяток дружинников помладше — друзья Альгера и Андриса с ними во главе. Ополченцы косились на них всю тренировку и вкалывали с утроенной энергией, так что даже Бендикт не нашел к чему придраться.

— Надо бы почаще их звать, — задумчиво обронил Антес в конце тренировки. — Когда приходят Ивар и его товарищи, ребята тоже стараются больше, но сегодня они превзошли себя.

— Просто эти парни ненамного их старше, — усмехнулся Бендикт. — А мальчишки все не теряют надежды уговорить нас снизить возраст принятия в дружину. Вот и пытались показать себя в поединках. Ты же видел, как Хилль уронил твоего братца носом в пыль?

— Трудно было не заметить, — рассмеялся Антес. — Хилль молодец, я с самого начала это говорил.

— Молодец, кто бы спорил. Кстати, ты знаешь этого парня?

Антес проследил за его взглядом и сразу же заприметил терпеливо дожидающегося в сторонке незнакомого мужчину. Высокий и стройный, с коротко стриженными по столичной моде волосами и гладко выбритым удлиненным лицом, он выглядел ненамного старше молодых дружинников. Если бы не пижонский плащ и до блеска начищенные сапоги, он вполне мог сойти за одного из них.

— Впервые вижу, — искренне сказал вор. — Он давно тут стоит?

— Да уж минут пятнадцать, пока ты пацанов гонял. Но я понимаю, это же не твоя красавица-целительница, один взгляд на которую отшиб тебе все мозги…

Антес закатил глаза, но от ответа воздержался.

— Пойдем узнаем, что он хочет? — предложил он.

Завидев приближающихся мужчин, незнакомец выпрямился и стряхнул с плаща невидимую пылинку.

— Привет, приятель, — доброжелательно поздоровался Антес. — Ты кого-то ищешь?

— Полагаю, что тебя, — с улыбкой ответил тот. Улыбка у него была хорошая, в меру приветливая, в меру озорная. — Если ты, конечно, Антес.

Интонация в конце фразы плавно уползла вверх, словно он хотел задать вопрос, но в последний момент передумал. Слова он выговаривал идеально четко, слегка растягивая гласные в характерном столичном акценте.

— Ну допустим, — согласился Антес, беззастенчиво рассматривая парня. — А ты кто?

— Меня зовут Матс. Профессор Дьениш сказал, что вам нужна помощь мага.

— А ты действительно маг? — недоверчиво спросил Бендикт.

Вместо ответа Матс поднял руку и пошевелил в воздухе изящными, как у музыканта, пальцами. На раскрытой ладони расцвел маленький язычок пламени, от которого дохнуло вполне реальным жаром. В следующее мгновение парень резко сжал пальцы в кулак, потом разжал его и картинно сдул горстку воображаемого пепла.

— Впечатляющая демонстрация, — после недолгой паузы сказал Бендикт. — И ты можешь таким же образом сжечь восставшего?

— Хотелось бы верить, — скромно сказал Матс. — Видите ли, с восставшими мне еще не доводилось встречаться, так что я могу только предполагать.

— Есть один способ узнать это наверняка, — буркнул Бендикт.

— Но до этого нам стоит обсудить детали контракта, — сказал Антес. — Сделаем так. Бен, познакомь Матса с Иваром, а я тем временем сбегаю в городской совет и приведу кого-нибудь, с кем можно будет обговорить финансовую сторону вопроса. Встретимся в ресторане госпожи Вильмы, скажем, через полчаса, хорошо?

Бендикт вопросительно посмотрел на мага. Тот пожал плечами и снова улыбнулся.

— Договорились, — сказал он. — Заодно покажете мне, где я смогу здесь остановиться.

***

Раскатистый хохот Ивара он услышал еще до того, как вошел в ресторан. Командир дружины обнаружился за столом в углу, в компании Бендикта и Матса, причем последний что-то оживленно рассказывал, размахивая нанизанным на вилку куском сосиски. Заметив подошедшего вора, он умолк и вопросительно приподнял брови, продолжая легко улыбаться. Ивар обернулся и махнул рукой.

— Ну ты и засранец, Ант, — без предисловий заявил он. — Мог бы и раньше сказать, что у тебя связи с магами!

— А вдруг не выгорело бы? — пожал плечами Антес. — Я попросил одного… знакомого, но гарантий у меня не было.

— Обижаешь, — возмутился Матс. Щеки мага слегка порозовели, а карие глаза весело искрились. — Если профессор Дьениш что-то пообещал, можешь быть спокоен, он обязательно это сделает!

— Но я-то этого не знал, — резонно возразил Антес. — Я твоего профессора вообще впервые увидел три дня назад.

— Кажется, ты должен был привести кого-то из совета? — напомнил Бендикт.

Антес скривился и, подобрав со стола чистую вилку, ловко подцепил сосиску из общей тарелки.

— Наши главные опять заседают в неурочное время. Я там две минуты провел, и у меня уже голова разболелась. Но мне удалось перекинуться парой слов с Лоренсом. Это наш главный счетовод, — пояснил он магу. — Он сказал, что освободится примерно через полтора часа и будет готов с тобой встретиться.

— Так даже лучше, — улыбнулся Матс. — Как раз успеем поужинать.

Ивар выразительно фыркнул.

— Я бы не слишком полагался на слово Лоренса, — сказал он, когда остальные удивленно на него уставились. — Для человека, блестяще управляющегося с цифрами, он удивительно плохо дружит с временем.

Антес подавил усмешку. Ивар попал в точку; Лоренс действительно страдал ужасным чувством времени. Он регулярно путал месяцы, дни недели и часы и постоянно забывал о важных датах. Если бы не его матушка, лично проследившая, чтобы сынок дошел до храма, этот человек наверняка опоздал бы на собственную свадьбу. Зато он был выдающимся специалистом, никогда в жизни не перепутал ни одной цифры, и все его расчеты сходились до медяка. А три личных помощника следили за тем, чтобы шеф не пропустил никаких важных сроков.

— Ничего страшного, — тем временем заявил Матс, — мы все равно не собирались сегодня подписывать контракт. Сначала мне нужно посмотреть на восставших, чтобы получить представление об объеме работы. А потом уже можно будет и о точной цене договориться.

— Я обрисовал Матсу в общих чертах, что у нас происходит, — сказал Ивар, — и мы договорились, что завтра утром он пойдет с нами в дозор. Ант, ты не обижайся, но тебе я его не отдам. Уж больно хочется посмотреть на мага в действии.

— Так и быть, уступлю тебе право первой ночи, — с серьезным видом кивнул Антес.

— Первого утра, если уж на то пошло, — со смешком добавил Матс.

Они еще успели обсудить последние детали завтрашней вылазки, прежде чем отдать должное кухне госпожи Вильмы. После ужина Антес, как и договаривались, проводил мага в здание городского совета. Как ни странно, но Лоренс был на месте.

— Долго же вы, — заметил он. — Я уже почти час вас жду! Вам повезло, что мне нужно было разобраться с несколькими документами, иначе я бы запер кабинет и ушел домой.

Матс озадаченно посмотрел сначала на Лоренса, потом на Антеса, и последний с трудом удержал серьезное выражение лица. Для человека, незнакомого с причудами Лоренса, его претензии и впрямь звучали странно. Антес же понимал, что зять опять перепутал время, просто в этот раз не опоздал на пару часов, а пришел сильно заранее.

— Лоренс, главный счетовод Гайнора. Матс, маг Ангол-Дора, — быстро представил он их друг другу. — Я вам нужен?

— Как-нибудь без тебя обойдемся, — буркнул Лоренс. — Матс, проходи.

Он пропустил мага в свой кабинет и закрыл за собой дверь. Антес посмотрел на настенные часы и разочарованно вздохнул. Со всей этой суматохой он не уследил за временем, и не заметил, что уже так поздно. Ладно, сейчас он пойдет домой, а вот завтра обязательно постарается освободиться пораньше и провести время с ее высочеством.

Часть 3. Глава 18

Громкий стук ворвался в ее сон, разрывая его в разноцветные клочья. Лорэйн недовольно поморщилась и повернулась на другой бок, испытывая неимоверное желание накрыть голову подушкой. Может, если не подавать признаков жизни, от нее отстанут и дадут поспать еще немного?..

Стук повторился.

Она неохотно откинула одеяло, спустила босые ноги на пол и отчаянно потерла слипающиеся глаза. Темно, даже солнце еще не встало, а она уже кому-то понадобилась!.. Что ж, будем надеяться, что вопрос действительно срочный, иначе она этого кого-то прибьет. И будет в своем праве.

Одернув сорочку, Лорэйн приоткрыла дверь и озадаченно посмотрела на стоящего на пороге Келля.

— Извини, что так рано, — сказал тот, тревожно хмуря брови. — Только что здесь была Инга…

— Инга? — недоуменно переспросила она.

— Одна из наших сестричек. Она сказала, что в госпиталь прибыло много раненых и срочно требуются рабочие руки.

Раздражение мгновенно улетучилось. Коротко кивнув, она открыла дверь шире и проскользнула мимо коллеги к ванной комнате. Холодная вода немного привела ее в чувство, но глаза по-прежнему не хотели открываться. Придется потратить пару минут на чашечку кофе, зато после нее она будет готова встретить этот день во всеоружии.

На кухне Келль торопливыми глотками пил дымящийся кофе, а Алиса заворачивала остатки вчерашнего ужина в свертки. Анника тоже была здесь, бледная, с красными от недосыпа глазами. Остальные, по всей видимости, еще спали.

— Рэй, кофе на столе, — сказала Алиса, бросив на нее быстрый взгляд. — И обязательно съешь сейчас что-нибудь, а то одним Четверым известно, удастся ли вам перекусить.

— Ты нас как будто на во-войну собираешь, — с иронией заметила Анника, подавив зевок.

— А ты как будто забыла, как вы работали три дня назад, когда пришел обоз из Наро, — неодобрительно отозвалась Алиса. — Я, конечно, приготовлю вам обед и отправлю с кем-то из пацанов, но завтрак тоже пропускать не стоит.

— Уже известно, что случилось? — спросила Лорэйн.

— Инга сказала, что в город пришла группа беженцев из деревеньки неподалеку, — ответил Келль. — Говорят, на них напали восставшие, и им сильно досталось. Ант уже убежал к Ивару, даже завтракать не стал.

— Понятно. — Она залпом допила кофе, поставила на стол пустую чашку и встала. — Пойдем? Гилль там, наверное, зашивается…

Раненых оказалось около трех дюжин. Самых тяжелых забрали дежуривший этой ночью Гилль и прибежавший первым Йеспер; тех, у кого были травмы средней тяжести, разместили в двух свободных палатах; остальные все еще сидели в холле госпиталя, и спешно вызванные сестрички обносили их кувшинами с водой, лепешками и яблоками.

Келль и Лорэйн, не сговариваясь, поднялись на второй этаж, остановились перед палатами и переглянулись.

— Иди туда, — он махнул вправо, — а я во вторую. Гилль провел первичную сортировку, прежде чем умчаться в операционную, а мы с тобой составим очередность для операций. Скоро подойдут остальные, и будет легче.

Они с головой погрузились в работу, не замечая течения времени. У многих беженцев обнаружились на теле следы ногтей и зубов восставших, — от мелких ссадин и царапин до глубоких ран, — и все это нужно было почистить, обработать, наложить швы или прооперировать. Несмотря на все усилия целителей, двое раненых скончались на операционном столе, а у третьего, терпеливо ждущего своей очереди, резко ухудшилось состояние. Срочно вызванная перепуганной сестричкой Лорэйн вихрем промчалась в палату, и застала как раз последние минуты агонии. Она немедленно приступила к массажу сердца, и упорно повторяла однообразные действия, пока ее плечо не сжала сильная рука.

— Отпусти его, Рэй, — негромко приказал Йеспер.

Она бессильно осела на пол, невидяще уставившись на распростертое перед ней тело нестарого еще мужчины и смаргивая злые слезы. Ведь еще час назад она разговаривала с ним, оценивая его состояние, и он шутил, отвешивал безыскусные комплименты и утверждал, что прекрасно себя чувствует. Его укусили в бок, но ранение было поверхностным и никакие важные органы не были задеты. Он на своих двоих прошел весь путь до города, и даже поддерживал одного из более тяжело раненых товарищей… А теперь он мертв. И она ничем не смогла ему помочь.

Пошатываясь, Лорэйн поднялась на ноги и проковыляла к выходу из палаты, не обращая внимания на испуганные взгляды. На душе было черно. Она не впервые теряла больных, но так и не смогла к этому привыкнуть. Всегда казалось, что она недостаточно старалась, недосмотрела, упустила… Даже сейчас, когда уже ничего нельзя было поправить, она мысленно перебирала ее разговор с этим мужчиной, чьего имени она даже не запомнила, пытаясь понять, где же она просчиталась. Да, он умер, и ему уже ничем не помочь, но ведь могут быть и другие в таком же состоянии, которых она сочла легкоранеными, а на деле…

Подошедшему к ней Йесперу хватило одного взгляда на ее потемневшее лицо.

— Не вини себя, — сказал он. — Я уверен, что ты сделала все, что в твоих силах.

— А я нет, — с горечью отозвалась Лорэйн. — Если бы я не оставила его ждать так долго…

— Мы не можем разорваться. — Голос Йеспера стал жестче. — Ничего не поделать, нас мало, и мы не можем одновременно оказать помощь всем нуждающимся. Ты не виновата, Рэй.

Лорэйн шмыгнула носом и вытерла глаза.

— Извините, — пробормотала она, не глядя на него. — Я сейчас соберусь.

— Иди в комнату отдыха, — велел главцелитель, — выпей кофе, съешь булочку и постарайся прийти в себя. Нам всем тяжело, Рэй, я понимаю. Но ты нужна нам в рабочем состоянии.

— Да, командир, — слабо улыбнулась она.

***

По дороге в деревню под названием Вильи, откуда пришли беженцы, дружинникам не повстречался ни единый восставший. Лошади бодро шли размашистой рысью, не подавая ни единого признака волнения, и мужчины понемногу расслабились. Утро выдалось теплым, недавно взошедшее солнце то и дело скрывалось за тонкой пеленой облаков, а с севера дул прохладный ветерок, овевая разгоряченные лица. Могло показаться, что они просто вышли на прогулку по окрестностям, как Антес частенько делал с друзьями в сезон Эшсха. Осталось только забраться на какой-нибудь подходящий холм, развести костер, сварить кофе, съесть захваченные из дома лепешки, поболтать о всяком разном, а потом потихоньку собираться домой…

Однако стоило им добраться до Вильи, как идиллия солнечного дня была разрушена.

Первой до них докатилась волна тошнотворного запаха, и только потом они увидели лежащие на земле трупы и бродящих между домами восставших. Издалека их можно было принять за уставших людей, вот только Антес научился с одного взгляда распознавать характерную, чуть дерганную походку мертвецов.

— Надеюсь, там на задворках не скрывается десяток-другой, — сквозь зубы процедил Ивар, успокаивающе похлопывая свою лошадь по шее. Животные чуяли мертвецов издалека, и лишь воля наездников удерживала их от бегства.

Антес потянулся, разминая затекшее от долгой езды тело, а потом соскользнул с седла.

— Я схожу, проверю.

— Жить надоело? — хмуро спросил Ивар, тоже спешиваясь. — Я насчитал как минимум четверых. Нет уж, пойдем вместе. Тарбен, Лиам, вы с нами, остальные остаются и ждут. Матс, ты как?

Маг молча спрыгнул на землю. Все вчерашние планы полетели к рогатым троллям; узнав о нападении на деревню, Ивар решил объединить оба дозорных отряда и немедленно выдвигаться туда. В отличие от Дунны и Наро, до Вильи было всего несколько часов пути, и можно было надеяться, что погибшие крестьяне не успеют восстать, прежде чем до них доберутся дружинники. А, если Четверо будут к ним благосклонны, может, удастся найти выживших…

Деревня встретила их зловещей тишиной: не было слышно ни людских голосов, ни лая собак, ни даже пения птиц — явный признак присутствия восставших, с пути которых торопилось убраться все живое. Сами же восставшие даже в драку шли молча, и умирали без единого звука. Вообще-то, Антес не был уверен, действительно ли они умирают, но особо над этим не задумывался. Главное, что труп лежит неподвижно и не пытается тебя сожрать, а мертв ли он или в нем теплятся последние крохи второй жизни, — пусть над этим ломают головы философы и маги. Практика показала, что восставшие переставали двигаться либо когда им отрубали голову, либо когда их сжигали дотла, и дружинники обычно предпочитали последнее. В драке мертвецы оказались серьезным противником; они отличались нечеловеческой силой и нечеловеческим же упорством. Справиться с одним восставшим было непросто, а против двоих даже Антес не рисковал выходить в одиночку. Но теперь с ним было трое дружинников и маг в придачу, и еще трое остались в тылу, а мертвецы редко задерживались на одном месте, и, скорее всего, их здесь осталось немного.

Так и оказалось.

В первого восставшего Матс метнул небольшой огненный шарик. Пламя расплескалось по телу, обуглив его, но мертвец словно бы даже не заметил этого, продолжая упрямо идти вперед. Антес кинулся к нему, занося меч для удара, и краем глаза заметил, как удивленно дернулась бровь мага. Прежде чем мертвец успел отреагировать, вор размахнулся и одним молодцеватым ударом снес ему голову. Заслышав шаги за спиной, обернулся и невольно отпрянул назад, заслонив ладонью лицо от жара. Объятый пламенем восставший стоял еще несколько секунд, прежде чем рухнуть на землю прямо к ногам попятившегося мага.

— Сильны, паршивцы, — глухо произнес Матс, стряхивая с пальцев искры. — Что ж, примем к сведению. Тарбен, в сторону!

Он широко размахнулся, и с его ладони сорвался еще один огненный шар, врезавшийся в голову третьего восставшего. Послушно отскочивший Тарбен развернулся и отрубил тянущуюся к нему руку оказавшегося поблизости мертвеца. Ивар поспешил к нему на помощь и вдвоем они быстро расправились с последним трупом.

Увы, схватка с мертвецами оказалась меньшей из проблем. Следующие два часа дружинники бродили по деревне, безуспешно пытаясь найти уцелевших и стаскивая останки восставших и мертвых крестьян в одну кучу. Крепкие мужчины бледнели и зеленели, да и сам Антес то и дело останавливался, придерживаясь за стену, и делал несколько глубоких вдохов через рот, пытаясь прийти в себя. Он никогда не считал себя слабонервным, но от одного вида растерзанных тел к горлу подкатывала тошнота. И все же они не прекращали свою чудовищную работу. Оставлять мертвых лежать непогребенными было не просто бесчеловечно, а по-настоящему опасно. День-другой, и они тоже восстанут, и тогда уничтожить их будет намного сложнее.

Матс запустил еще один магический шарик, и пламя погребального костра взвилось вверх на добрые десять футов. С минуту дружинники стояли молча, отдавая дань уважения погибшим, а потом Ивар махнул рукой и первым двинулся к тому месту, где они оставили лошадей.

Обратный путь прошел в тяжелом молчании. Перед глазами стояла разоренная деревня, а запах крови и смерти, казалось, пропитал их насквозь. Дружинники и маг ехали понурившись, избегая смотреть друг на друга. Сейчас они бы обрадовались еще одной стычке с восставшими, в которой можно выместить накопившиеся горе и боль, но, как назло, дорога прошла без особых происшествий.

— Мне срочно нужно выпить, — пробормотал Тарбен, когда они добрались до города и расседлали лошадей. — Немедленно. Ивар, надеюсь, у тебя на сегодня больше никаких планов нет?

— Нет, — отозвался Ивар. — Отдыхайте, парни. Заслужили.

Антес вышел из конюшни и остановился на обочине дороги, задумчиво глядя вслед удаляющимся мужчинам и прислушиваясь к себе. Выпить ему хотелось, даже не выпить, а напиться до полной потери чувств, чтобы попытаться забыть то, что он сегодня видел. Но не сейчас.

Он потянул носом и скривился, почуяв тошнотворные запахи крови и дыма, которыми пропитались не только его одежда, но и волосы и даже кожа. Для начала стоит смыть с себя этот проклятый день, а там уже видно будет.

Море ласково приняло его в себя, разбилось волной о грудь, обдав лицо солеными брызгами. Антес с головой погрузился в воду, вынырнул и, клацая зубами от холода, быстро поплыл вперед, удаляясь от берега. А потом лег на спину, легко покачиваясь на волнах, и бездумно уставился в бескрайнее голубое небо, позволяя морю очистить не только его тело, но и душу.

Это был проверенный способ избавиться от тяжелых мыслей и обрести внутреннее равновесие. Еще ребенком, едва научившись плавать, Антес в минуты душевного раздрая убегал к морю и, если погода позволяла, заходил в воду. Море действовало на него как успокоительное; он мог часами лежать в воде, или же сидеть на берегу и наблюдать за тем, как волны плещутся о прибрежные камни. Голова становилась восхитительно-пустой, он словно погружался в транс, и после этого на душе становилось спокойно, а мысли выстраивались в единственном правильном порядке. В Храме, да и позже, в его странствиях по Альенору, ему очень не хватало моря. Разумеется, он не упускал возможности поплескаться в попадающихся на пути речушках и озерах, но это было не то…

Он выбрался из воды только когда окончательно замерз. Это в конце сезона Эшсха вода будет, как парное молоко, и можно будет лежать в ней часами. Сейчас же море еще не успело прогреться, и мало кто рисковал в него лезть. Разве что такие же сумасшедшие, как он сам…

Антес быстро вытерся собственной рубахой и, поморщившись, натянул ее на влажное тело. Постоял, размышляя, а потом решительно повернулся к морю спиной.

***

Наконец-то этот бесконечно долгий день завершился, все раненые были осмотрены и обихожены и можно было расходиться по домам. Лорэйн предложила было остаться на внеочередное ночное дежурство, но Йеспер наградил ее тяжелым взглядом и посоветовал не морочить ему голову и идти отдыхать. Тон у старого целителя был таким суровым, что она лишь кивнула и сочла за благо подчиниться.

На выходе из госпиталя она едва не столкнулась со стоящим на дороге человеком. Все еще размышляя о раненых, она попыталась его обойти, и лишь когда он сдвинулся ей навстречу, соизволила поднять голову. Мужчина оказался невысоким и худощавым, со стянутыми в хвост русыми волосами и светло-карими глазами. Его лицо казалось знакомым, но, хоть убей, она не могла вспомнить, где и когда они встречались.

— Простите?

— Привет, Рэй, — поздоровался он. — Не узнала? Я Динес, друг Анта.

Точно, она видела его позавчера в том ресторане, куда Антес привел ее поужинать. Он тогда подошел к их столику, перебросился парой слов с Антесом и отвесил ей несколько незамысловатых комплиментов. Учитывая, что в тот день к ним то и дело подходили другие дружинники, неудивительно, что она его толком не запомнила.

— Теперь узнала, — сдержанно произнесла она. — Что-то случилось?

— Я хотел бы попросить тебя об одолжении.

Она вопросительно приподняла брови.

— Ты можешь забрать Анта домой?

Ее брови непроизвольно поднялись еще выше.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что сказал. Я хочу, чтобы ты забрала Анта домой.

— Откуда? И как ты себе это представляешь? Он что, по-твоему, полено, которое можно взять и унести с собой?

— Если он продолжит в том же духе, то недалеко уйдет от состояния полена, — безрадостно спрогнозировал Динес. — Если уже не… Пойдем, я по дороге объясню. Здесь недалеко.

Он двинулся вперед, излучая непоколебимую уверенность в том, что она непременно за ним последует. Лорэйн несколько мгновений боролась с желанием послать его к оркам и пойти своей дорогой, но благоразумие перевесило.

— Ты, наверное, знаешь, что он с дружиной сегодня был в Вильи, — сказал Динес, когда она его догнала, — и можешь представить, что они там видели.

— Они? — уточнила Лорэйн.

— Они. Меня с ними, слава Четверым, не было; я встретил их уже после работы… В общем, они сразу после возвращения отправились в трактир и попытались утопиться в эле. Сейчас уже все разошлись, а вот Ант все сидит и глушит кружку за кружкой. Мы пытались уговорить его пойти домой, честно пытались, но он же упрямый, как я не знаю что, а когда выпьет становится еще упрямее. И тогда я подумал, что, если ты попросишь его проводить тебя, он тебе не откажет. — Динес вздохнул и посмотрел на нее. — Честно тебе скажу, Рэй, я за него беспокоюсь. Я знаком с ним с детства и видел во всяких ситуациях, но это… — Он покачал головой. — Сейчас он напоминает самого себя трехлетней давности, когда мы всерьез боялись, что он наложит на себя руки. Правда, тогда он так много не пил…

Что-то в его словах болезненно ее царапнуло, но она не стала отвлекаться на эту мысль, будучи занятой более важной проблемой.

— Он там один?

— Ну что ты, разве я стал бы оставлять его одного в таком состоянии? С ним Матс.

— Матс?..

— Наш новый маг.

Ого, с каких это пор в городе появился маг? И почему Антес ничего ей не рассказал?.. Хотя, нет, это как раз неудивительно. Она ему не подруга, они вообще толком не общаются… Ладно, это все пустое. Об этом можно подумать позже.

— Мы пришли. — Динес остановился у двухэтажного здания, заглянул в светящееся окно и повернулся к ней. — Они еще здесь. Сможешь его увести?

— Постараюсь.

— Подстраховать тебя?

— Не нужно. Не беспокойся, Динес, я все сделаю. Можешь уходить.

Она привычным жестом заправила за ухо выбившуюся из прически прядь и зашла в трактир. Остановилась на пороге, обвела зал внимательным взглядом и почти сразу же увидела знакомую широкоплечую фигуру за одним из столиков у стены. Вор сидел к ней спиной, а напротив него оказался симпатичный молодой парень, по всей видимости, тот самый маг. Он первым заметил ее приближение, легко взмахнул рукой в приветственном жесте, потом что-то негромко сказал склонившему голову собеседнику, встал и направился ей навстречу.

— Мне остаться? — тихо спросил он, поравнявшись с ней.

— Не надо, — так же тихо ответила она. — Я справлюсь.

— Хорошо. Спасибо, что пришла. За счет не беспокойся, мы его уже оплатили.

Лорэйн кивнула, дошла до столика и заняла освободившийся стул, краем сознания отметив, что маг остановился у дверей, не спеша уходить. И тут же забыла о нем, всецело сосредоточившись на сидящем перед ней воре. Его плечи были опущены, спина слегка сгорблена, и она почти физически ощущала исходящие от него темные волны уныния и тоски. Ей уже доводилось видеть его в таком состоянии, и тогда это было так же тягостно, как и сейчас.

Ну и ладно. В прошлый раз ей удалось с этим справиться, справится и сейчас.

— Привет, — негромко произнесла она.

Антес поднял на нее потухший, слегка расфокусированный взгляд.

— Привет, — глухо произнес он, взявшись за стоящий перед ним небольшой кувшинчик. Его движения были тяжелыми и неуклюжими; большая часть темно-алой жидкости пролилась мимо кубка. — Ты пришла составить мне компанию?

— Я пришла забрать тебя домой, пока ты не наделал глупостей.

По губам вора скользнула невеселая усмешка и он придвинул к ней кубок.

— Давай выпьем за то, что мы с тобой все еще живы наперекор всем обстоятельствам.

— Антес, мне кажется, что тебе хватит на сегодня…

— Выпей со мной, принцесса, — попросил он. — Выпей, и, слово воина Храма, я пойду за тобой хоть на край света.

Не желая тратить время на пустые пререкания, она залпом осушила кубок. Наливка была сладковатой, с вяжущим привкусом малины, и в то же время необычайно крепкой, даже голова закружилась. Впрочем, чему удивляться, на голодный-то желудок… Тьма, могла бы и раньше подумать о том, что ужин она сегодня пропустила, а обед давно успел куда-то провалиться…

Антес с легким стуком поставил пустой кубок на столешницу, бросил рядом несколько монет, встал и протянул руку. Это было нелишним; мир вокруг продолжал кружиться, а соседние столы и стулья так и норовили броситься под ноги. Круто ее развезло, с одного кубка-то… Этак не она его, а он ее домой потащит.

К счастью, стоило им выбраться из прокуренного помещения на свежий воздух, как в голове заметно прояснилось. Неторопливо шагая рядом с притихшим вором, Лорэйн исподтишка посматривала на него, пытаясь прикинуть на глазок сколько он выпил. Наверное, немало, хотя со стороны и не скажешь, идет он ровно, даже не покачиваясь… Впрочем откуда ей знать, сколько хмельного ему нужно выпить, чтобы это возымело какой-то заметный эффект? С его-то массой он, наверное, может с гномами на спор пить. С другой стороны, Динес явно был не на шутку обеспокоен. Но, скорее всего, его тревожило не количество выпитого вором хмельного, а овладевшая им черная меланхолия, от которой ее саму пробирает нервная дрожь.

Дом встретил их темными окнами и сонной тишиной. Они не стали зажигать лампу, не желая тревожить спящих домочадцев, и тихонько поднялись на второй этаж. На последней ступени Лорэйн споткнулась и едва не полетела вниз, однако Антес вовремя удержал ее за локоть, плотно прижав к себе. Близость его тела опалила жаром, заставив сердце забиться быстрее, но уже в следующее мгновение он отстранился.

— Осторожно, — тихо произнес он, и в его голосе ей почудилась странная хрипотца. — Не хватало еще, чтобы ты упала и сломала себе что-то…

— Я стараюсь, — буркнула она, стараясь скрыть охватившее ее смятение. Проклятая наливка била по мозгам, возведенные барьеры трещали под влиянием хмеля, и хватило бы одного слова или жеста…

— Спокойной ночи, принцесса.

Оказавшись в своей комнате, Лорэйн торопливо распахнула окно и высунулась чуть ли не по пояс, жадно вдыхая прохладный воздух. В голове по-прежнему мутилось, на губах ощущался сладкий малиновый привкус, а все ее нутро горело огнем. Нет, прочь грязные мысли, прочь неуместное желание, прочь, прочь! Да чтоб она еще хоть раз выпила что-то на пустой желудок!.. Ничему ее жизнь не учит!

Мало-помалу кожа покрылась пупырышками от холода, и она почувствовала, как ее отпускает. Сбросив платье, Лорэйн вытянулась на прохладной простыне и потерла горящие щеки. Хотелось верить, что ее организм сумеет достойно справиться с наливкой и утром она не пожалеет о своей опрометчивости.

***

Она долго лежала в постели с открытыми глазами, вздрагивая от каждого шороха. Сон не шел, а на душе поселилось неясное предчувствие беды. Хотя, казалось бы, что могло пойти не так? С ней все в порядке, а с Антесом тем более. Ну напился, бывает. Можно подумать, в первый раз. Помучается утром от заслуженного похмелья, и на этом история будет исчерпана. Для очистки совести можно будет приготовить ему отвар, как тогда, в Ардоре. Но это все утром, а сейчас нужно закрыть глаза и постараться уснуть.

Однако это было легче сказать, чем сделать.

И, когда из соседней комнаты раздался приглушенный стон, она почти что с облегчением откинула одеяло.

Окно было распахнуто настежь, и ей пришлось придержать дверь, чтоб та не хлопнула со всей дури о косяк. Несмотря на царивший в комнате холод, обнаженная спина вора блестела от пота; под кожей вздувались и перекатывались литые мускулы. Кожаный браслет на запястье светился тревожным алым светом, и Лорэйн несколько мгновений тупо смотрела на него, прежде чем поняла, что это означает. Тьма, но как же так… ведь приступы повторяются каждые десять дней… а с последнего прошло всего четыре…

Мысленно выругавшись, она присела на край кровати и осторожно дотронулась до окаменевшего от напряжения плеча. Антес зашипел и перекатился на спину, едва не придавив ее ладонь. Как и той ночью, на его скулах вспухли желваки, а плотно сжатые губы искривились в страдальческой гримасе. Мысленно перебирая в голове имеющийся в наличии запас болеутоляющих снадобий, Лорэйн рассеянно погладила его по щеке и вздрогнула, когда светлые глаза вдруг распахнулись. Абсолютно безумный взгляд заметался по комнате и только остановившись на ее лице начал медленно проясняться.

— Антес, — беспомощно пробормотала она, тщетно пытаясь сообразить, что делать. Она совсем не ожидала, что ее касание его разбудит! А ведь Дьениш предупреждал, что этого ни в коем случае нельзя делать, что от этого будет только хуже, и что последствия могут оказаться непредсказуемыми…

Его губы беззвучно шевельнулись, и она склонилась к нему, пытаясь расслышать то, что он пытался сказать. В следующее мгновение вор неуловимо быстрым движением опрокинул ее в постель и навалился сверху. Его прерывистое дыхание обжигало кожу, рука нетерпеливо потянула сорочку вверх, а колено неумолимо втиснулось между ее бедер, раздвигая ноги. Охваченная животным ужасом Лорэйн затрепыхалась, пытаясь сбросить с себя тяжелое тело, но Антес, казалось, даже не заметил ее сопротивления. Впрочем, уже через несколько мгновений первоначальный испуг бесследно растаял, низ живота налился жаркой истомой, а грудь отяжелела и стала такой чувствительной, что Лорэйн не сдержала стона, когда вор припал губами к соску. Она больше не пыталась его оттолкнуть, наоборот, прижималась к нему всем телом и раскрывалась навстречу, принимая его в себя. Ей казалось, что она сходит с ума, и она наслаждалась каждым мгновением этого яростного и в то же время такого сладостного безумия. И, когда мир наконец рассыпался сверкающими искрами, она почувствовала, как как сильные пальцы впились ей в бедра, словно вор пытался вобрать ее в себя и удержать их в одном целом, которым они и были.

Прошли долгие минуты, прежде чем реальность вновь соткалась вокруг нее. Антес лежал рядом, и его дыхание было глубоким и ровным, а свечение оказавшего перед глазами браслета медленно угасало. Лорэйн улыбнулась, закрыла глаза и почти сразу же провалилась в сон.

Глава 19

Небо на востоке едва подернулось розоватым светом, и воздух был чистым и прозрачным, а улицы пустынными, пока горожане отсыпались после очередного рабочего дня. Честно говоря, Антес и сам с удовольствием поспал бы еще несколько часов, вместо того чтобы пытаться искусственно себя взбодрить с помощью довольно дрянного кофе. Однако он скорее вышел бы в одиночку против десятка восставших, чем вернулся в свою комнату и встретился с оставшейся там женщиной.

…Проснувшись, он некоторое время лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь пением птиц за окном и нежным запахом мяты, от которого на душе становилось легко и уютно. Безмятежный покой нарушало лишь запоздалое сожаление о вчерашней попойке, приправленное ожиданием неизбежных последствий. Со вздохом перевернувшись на другой бок, он задел рукой что-то теплое и мягкое и изумленно распахнул глаза. Несколько мгновений ошеломленно таращился на мирно спящую рядом с ним принцессу, затем тихонько встал и выскользнул из комнаты.

Воспоминания о прошедшей ночи обрушились на него немногим позже, когда он, вздрагивая и вполголоса ругаясь, обливался холодной водой. Он замер, тупо уставившись на стену, а потом с силой рванул рычаг, едва не выдрав его из стены. После чего растерся старым полотенцем, торопливо оделся и сбежал из дома.

…Это был далеко не первый раз, когда злоупотребление хмельным оканчивалось тем, что он просыпался в одной постели с женщиной и не сразу вспоминал, как они там оказались. Некоторые люди, опьянев, распускали язык и выбалтывали секреты, некоторые становились непомерно агрессивными и лезли в драку, некоторые — затихали и быстро засыпали. Антеса же под воздействием хмеля неизменно тянуло на любовные приключения. Он самозабвенно флиртовал, рассыпал комплименты, шел напролом — и обычно получал то, что хотел. Вернее ту, кого желал. Впрочем, немногочисленные отказы он воспринимал, как нечто естественное, и, убедившись, что женщина не отвечает ему взаимностью, тут же оставлял ее в покое, переключаясь на более подходящую кандидатуру.

И только с принцессой что-то пошло не так.

Антес зажмурился и, словно наказывая себя, сделал приличный глоток. К сожалению, отвратительный вкус напитка не мог перечеркнуть воспоминания о насмерть перепуганной женщине, тщетно пытавшейся вырваться из его рук. Увы, соотношение сил было далеко не в ее пользу, и все ее усилия пропали втуне. А потом она и вовсе перестала отбиваться, и безропотно отдалась ему, признавая его победу.

Вот только вкус у этой победы был едва ли не более мерзким, чем у здешнего кофе.

Отставив в сторону полупустую чашку, вор уперся локтями в столешницу и спрятал лицо в ладонях, мечтая сдохнуть на месте. Проклятье, как он мог? Что на него нашло? Он ведь всегда добивался желаемого нежностью и лаской, и одного слова было достаточно, чтобы остановить его даже в разгар любовной игры. Да, ее высочество молчала, но язык ее тела был красноречивее любых слов, и он должен, обязан был к нему прислушаться. А он повел себя как похотливая свинья и овладел ею, несмотря на отчаянное сопротивление… Нет ему прощения. Нет и не будет.

Он сознавал, что должен вернуться домой, покаяться и попросить прощения… если его вообще согласятся выслушать. Скорее всего, принцесса не захочет с ним разговаривать, но он должен попытаться… не исправить, нет, такое уже ничем не исправить, но хотя бы выказать свое раскаяние. Он ведь действительно сожалеет о произошедшем, искренне и от всей души. Да что там сожалеет, он в ужасе от самого себя. Ему всегда была противна мысль о насилии, и в самом страшном сне не могло присниться, что он возьмет женщину силой. И уж тем более он и помыслить не мог, что этой женщиной окажется принцесса. Та, за которую он, не раздумывая, отдал бы свою никчемную жизнь; которая пришла к нему с просьбой о помощи; которую он привел в свой дом; и которую он всегда… Проклятье, он ведь еще три года назад обещал, что не будет напиваться в ее присутствии, потому что уже тогда стало очевидно, как плохо он собой владеет рядом с ней. И забыл, тролль безмозглый, совершенно об этом забыл. А в результате…

Желание побиться головой о столешницу стало непреодолимым, и Антес уже был готов это сделать, но тут в трактир ввалились Ивар и Динес.

— О, на ловца и зверь бежит! — провозгласил Ивар. — Ант, ты-то нам как раз и нужен!

— В чем дело? — без особого интереса спросил вор.

— У Дольфа жена рожать надумала раньше срока, — пояснил Динес, подсаживаясь за столик и бесцеремонно ухватив чашку с недопитым кофе. — А он должен был сегодня пойти в утренний дозор. Заменишь его? — Он сделал глоток и передернулся. — Четверо, что за гадость ты пьешь?

— Что здесь подают, то и пью, — вяло огрызнулся Антес. — А что, без Дольфа дозор выпустить нельзя?

— Теоретически можно, — вздохнул Ивар, усаживаясь на второй стул, — но я не хочу рисковать. У нас и так сегодня в основном молодежь выходит, из старших только мы с Дином, да Дольф. А дело предстоит серьезное. Я тут вчера поговорил с беженцами из Вильи, и по всему получается, что мы нашли и сожгли едва ли половину от тех жителей, которые должны были остаться в деревне. В лучшем случае был еще один обоз, ушедший в сторону Сартора, а, в худшем, оставшиеся крестьяне разбежались и были перебиты. Окрестности-то мы вчера не осматривали, не до того было… Мы не знаем, сколько времени требуется свежим трупам, чтобы восстать, но в любом случае, чем раньше мы их найдем, тем лучше. Короче, мы можем на тебя рассчитывать?

— Можем, конечно, — не дал вору ответить Динес. — Надо только напоить его хорошим кофе и, вот увидишь, он будет готов к подвигам и свершениям.

— Иди в пень, Дин.

— Только вместе с тобой, дружище, — широко улыбнулся Динес. — Пойдем, госпожа Вильма как раз сейчас открывает свое заведение. Выпьем по чашечке, а там уже и время дозора подойдет.

Антес вздохнул и кивнул, в глубине души испытывая постыдное облегчение от того, что встреча с ее высочеством откладывается.

***

Кофе у госпожи Вильмы оказалось отличным, и после двух чашек Антес почувствовал, что туман в голове немного рассеялся. К сожалению, этим дело и ограничилось. Впрочем, глупо было ожидать иного от обычного напитка.

— Не нравится мне что-то твоя кислая физиономия, — озабоченно заметил Динес, пока они поджидали припозднившихся дружинников. — Что, никак не отойдешь от вчерашнего?

— Да нет, я в порядке. Похмелья у меня нет, а кофе госпожи Вильмы и мертвых на ноги поставит.

— Ну-ну, — недоверчиво хмыкнул Динес. — Тогда в чем дело? Неужели поссорился со своей красавицей?

— Лучше бы поссорился, — едва слышно произнес Антес.

Судя по вспыхнувшему в глазах друга любопытству, сказал он это недостаточно тихо. К счастью, как раз в этот момент к ним подошли последние дружинники, и Ивар махнул рукой, призывая всех на короткий инструктаж. После этого мужчины разбились на два отряда и разъехались в разные стороны. По задумке Ивара, они должны были осмотреть окрестности между Гайнором и Вильи и выйти к деревне с севера и юга.

Но до деревни в тот день они так и не дошли.

Антес остановил своего коня, привстал в стременах и заслонил рукой слепящее солнце. Да, ему не почудилось, вдалеке ковыляли мертвецы. Судя по тому, как медленно они шли, то и дело спотыкаясь и падая, восстали они совсем недавно. В первые сутки своей недожизни восставшие заново привыкали к тому, что у них есть тела и они могут ходить. На вторые сутки они переставали спотыкаться и учились обходить препятствия, ну а на третьи-четвертые уже двигались почти как живые.

— Свежачок, — подтвердил Динес, останавливаясь рядом с ним. — Это что же, получается, крестьяне из Вильи уже успели восстать?

— Возможно, — рассеянно кивнул Антес, покосившись на напряженно замерших в седлах парней. Те старались сохранить каменные лица, но, честно говоря, получалось у них не очень.

Пожалуй, будь он вчера в адекватном состоянии, он сообразил бы посмотреть на график и принять меры. Теперь-то уже было поздно что-то менять. Не то, чтобы Антес не доверял своим братьям и их дружкам, просто молодежь пока старались беречь и не брать в опасные вылазки. Вчера, например, перед поездкой в Вильи Ивар срочно заменил двоих парней мужчинами постарше. А вот сегодня то ли не успел, то ли не подумал… И получилось то, что получилось. С Антесом, помимо Дина, поехали Альгер и двое его бывших одноклассников; Ивар же взял с собой Матса и еще троих парней, старшему из которых едва ли исполнилось двадцать лет. Всем им уже доводилось встречаться с восставшими, но обычно мертвецы попадались поштучно, максимум, по двое-трое, а сегодня их чуть ли не десяток…

Антес недовольно поморщился, отгоняя малодушные мысли, и повел свой отряд к выбранному холму. По неизвестным причинам восставшие предпочитали ходить по проложенным тропам, что позволяло предугадать их путь и организовать на нем засаду. Когда они оказались на месте, вор отправил парней заниматься делом: разжигать костер, натягивать тетиву на луки, обматывать стрелы паклей и доставать из седельных сумок склянки с маслом. Сам же отошел к наблюдающему за восставшими другу и легко коснулся его плеча.

— Все в порядке?

— Угу.

— Дин?

Динес вздохнул и отвел глаза.

— Да что-то тревожно мне, — признался он. — Мертвяки, конечно, действительно свежачок, но уж больно их много.

— Справимся, — авторитетно заявил оказавшийся поблизости Альгер. — В первый раз, что ли?

— Мы никогда еще не сталкивались с таким количеством одновременно…

— Самое время разрешить давний спор, и выяснить, наконец, работает ли наш метод с большими отрядами, — заметил Антес.

— Все будем пучком, Дин, — добавил Альгер, и он отвернулся, пряча улыбку. Братишка храбрился так нарочито, что вряд ли мог кого-то обмануть. — В первый раз, что ли? Сделаем мы этих уродцев, они и вякнуть не успеют!

— Ждем пока они не поравняются с этим валуном, — тихо говорил Антес. — Ждем. Ждем… Давай!

Альгер лихо размахнулся и швырнул склянку вперед. Та шлепнулась у ног идущего мертвеца и разбилась с тихим звоном.

— Целься лучше, Альгер! — резко бросил Антес, запустив свою склянку. Мелькнула запоздалая мысль, что куда действеннее было бы засунуть в масло фитиль, или даже простую тряпку и поджечь, чтоб не пришлось тратить стрелы. Надо будет проверить дома, рабочая ли эта схема… — Берт, не спи, стреляй!

Брошенная склянка разбилась о лоб одного из восставших, заставив его покачнуться от удара. Следом хлопнула тетива лука, и пылающая стрела вонзилась в грудь мертвеца. Тот вспыхнул, как факел, и заметался по тропинке, поджигая лужицы масла и своих соседей. Пара десятков секунд, и зажатая между двумя крутыми склонами тропа оказалась охвачена огнем.

— Ант, — окликнул Динес. — Слева, видишь?

— Ага. — Антес вскочил на ноги и проверил легко ли вынимается меч. — Ты со мной?

— Куда же ты без меня…

— Отлично. Альгер, остаешься за старшего. И чтоб с холма ни ногой!

Антес кубарем скатился с каменной насыпи навстречу двум слегка подкопченным восставшим, сумевшим ускользнуть из огненной ловушки. Те уже успели зафиксировать засевших на холме людей и теперь шагали прямо к ним. К счастью, двигались они все еще медленно, и дружинники успели как раз вовремя. Спрыгнув на тропинку, Антес наотмашь рубанул оказавшегося рядом восставшего, глубоко распахав ему грудь. Мертвец покачнулся и второй удар подоспевшего Динеса сбил его с ног. Не теряя времени зря, Антес зашел за спину второго и, пока тот неуклюже пытался повернуться, рубанул по шее. Восставший дернулся в сторону, и меч прочертил темную полосу на его коже; кровь из мертвых тел не текла. Вор поспешно отскочил назад, отмахнувшись мечом; скрюченные пальцы мазнули по куртке и полетели в пыль вместе с кистью. Обычного человека отрубленная рука выбила бы из колеи, но, к сожалению, мертвецы не обращали внимания на такие мелочи.

— Живучий, падла, — бросил Динес, подрубая восставшему ноги. Тот упал на колено, и Антесу со второго удара удалось снести ему голову. Мужчины, не сговариваясь, отпрыгнули в разные стороны; восставший упал на живот широко раскинув руки, и пальцы уцелевшей руки заскребли по земле. Даже сейчас, в агонии, они легко могли сломать ногу или позвонки…

Скорее почувствовав, чем увидев движение рядом с собой Антес резво отшатнулся, развернулся и ошалело заморгал. Вид поднявшегося перед ним трупа с упавшей на плечо головой, держащейся на лоскутке кожи и мышц, был настолько абсурдным, что заставлял поневоле засомневаться в собственном рассудке. К счастью, вбитые в Храме рефлексы не подвели, и он успел увернуться от протянутой руки до того, как мертвец вцепился ему в горло. В следующее мгновение свистнул чужой меч, и голова восставшего все-таки отделилась от тела.

— Мой недосмотр, — признался Динес. — Я был уверен, что прикончил его.

— Твою мать! — только и смог выдохнуть Антес. — Ну и шуточки у тебя, Дин!

— Да ладно, обошлось же… — Дин поднял голову и вдруг побледнел. — Чтоб меня!..

Антес проследил за его взглядом и грязно выругался. Вторая группа мертвецов уверенно приближалась к ним с северо-востока. На первый взгляд числом они не уступали только что уничтоженному отряду, но судя по тому, как бодро они шагали, эти свежачком не были. И, что было самым паршивым, они шли как раз в ту сторону, где дружинники оставили лошадей.

— Немедленно возвращайся наверх, — быстро проговорил Антес. — Проверь, осталось ли у нас масло и предупреди Альгера. Я заманю этих в зону обстрела.

— С ума сошел?! Ты же сгоришь вместе с ними!

— Я успею выбраться, — уверенно ответил Антес, испытывая почти неодолимое желание придать другу ускорение пинком под зад. — Не волнуйся. Ходу!

Дин послушно закрыл рот и рванул вверх по склону. Антес спрятал меч в ножны и легкой трусцой двинулся навстречу новому противнику.

Опытным путем выяснилось, что при встрече с живыми восставшие всеми силами пытались до них добраться и восстановить равновесие в свою пользу. Поэтому засады по возможности старались устраивать в ущельях с отвесными склонами, по которым было непросто взобраться. Именно так дружинники поступили и сегодня. И все бы ничего, но второй отряд мертвецов пришел с той стороны, где склон холма был достаточно пологим, чтобы можно было на него подняться без особых усилий. Проблема была не только в угрозе потерять лошадей; ничто не мешало восставшим подняться на холм и зайти дружинникам в тыл.

Ничто, кроме более доступной добычи.

Стоило Антесу подобраться поближе, как все головы дружно повернулись в его сторону, и он был готов поклясться, что в мертвых глазах появился алчный блеск.

— Не ждали, да? — почти ласково сказал он. — Вот он я. Ловите!

Он сорвался с места, и мертвецы устремились за ним, как свора гончих. Да, определенно, они восстали не вчера, и даже не позавчера; бежали они легко, ловко огибая препятствия и почти не спотыкаясь. Вот будет номер, если окажется, что они бегают быстрее, чем он…

Вор бросил взгляд за плечо и поднажал. Легкие горели огнем, но развилка, от которой отходила дорога к лошадям осталась позади, и до места засады осталось уже совсем немного, еще чуть-чуть…

Под ногой хрустнули осколки склянки, островок пламени слева обдал щеку волной жара. Антес перепрыгнул через сожженный труп, поскользнулся на лужице масла, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и все-таки шлепнулся на бок. Перекатившись через плечо, вскочил на ноги, с досадой заметив жирное пятно на штанине. Теперь главное не посадить на одежду искру, а то хорош же он будет, если все-таки сгорит вместе с мертвецами…

По спине что-то скользнуло, и Антес, не оборачиваясь, припустил еще быстрее, лавируя между догорающими останками. Воздуха не хватало, глаза слезились от едкого дыма, вокруг смыкались каменные стены, земля под ногами дрожала так, что устоять было невозможно, а в ушах зазвучал мерный ритм барабанов и слаженный хор голосов…

Он споткнулся о некстати выступивший из-под земли корень и рухнул навзничь, едва успев выставить руки. Попытался было подняться, но что-то дернуло его вниз и потащило назад. Антес инстинктивно ухватился за злополучный корень, обернулся и оцепенел от ужаса, завидев как его тянет к себе полуразложившийся обгоревший труп. Вцепившись в корень еще крепче, он изо всех сил двинул мертвеца свободной пяткой по голове. Раздался отвратительный хруст ломающихся костей, но мертвые пальцы не разжались. Спохватившись, вор вытащил меч и рубанул по кисти, отсекая ее. Прыжком вскочил на ноги, отпрянул назад, едва не влетев в пламя, и врезался в кого-то крупного и мягкого.

Незаметно подобравшийся восставший с неожиданной ловкостью увернулся от меча, схватил за запястье и выкрутил с такой силой, что Антес, заорав от боли, выпустил эфес. Мощный тычок в спину швырнул его вперед, и, прежде чем он успел что-то сделать, на него навалился тошнотворно пахнущий труп. Нечеловечески сильные руки рванули куртку, разрывая плотную ткань, и Антес захрипел, чувствуя, как воротник сдавил горло. Он еще успел подтянуть колени к груди и съежиться, инстинктивно защищая живот и шею, прежде чем правый бок взорвался тупой болью, по коже заструилась горячая кровь, а восставший довольно заурчал. Сопротивляться больше не было сил, в голове мутилось от нехватки воздуха, в глазах все плыло, и знакомая бархатная темнота поджидала совсем рядом…

Навалившаяся на него тяжесть внезапно исчезла, а воротник перестал душить. Антес сипло вдохнул и судорожно закашлялся, пытаясь протолкнуть воздух в истерзанное горло. Далеко не сразу до него дошло, что кто-то тормошит его и зовет по имени.

— Ант! Ант, ты жив?!

— Да он весь в крови!

— Зажать надо!..

— Снимите с него куртку!..

— Сначала надо остановить кровь!..

— Так, тихо! — раздался резкий голос Динеса. — Раскудахтались, чисто курицы! Ант, хватит детей пугать, скажи что-нибудь.

Антес поднял голову и ухмыльнулся, стараясь не кривиться от боли.

— Иди в пень, Дин.

— Вот! Видите, я же говорил, что ничего страшного. — Динес говорил весело, но в его голосе зазвучало неприкрытое облегчение. — Ну ты даешь, дружище! Как ты так умудрился?! Совсем жить надоело?!

Кто-то прижал к его боку тряпку и Антес с шипением втянул воздух сквозь зубы, сдерживая болезненный стон.

— Решил узнать, как это ощущается на деле.

— И как? — насмешливо уточнил Динес.

— Незабываемо, — честно ответил Антес, с трудом выпрямляясь. Только сейчас он заметил, что Альгер сидит рядом с ним, зажимая ему рану на боку, и что глаза парня подозрительно блестят.

— Братишка у тебя герой, — сказал Динес. — Он первый увидел, что ты упал, и помчался, очертя голову, с мечом наперевес. Повезло еще, что остальных мертвяков мы успели прикончить, иначе пришлось бы спасать уже его… Снять с тебя мертвяка тоже было нелегко, он вцепился как кочевой муравей, я уж боялся, что он не разожмет зубы и после того, как я ему голову снес… Но ты, Ант, в рубашке родился! Если забыть о том, что ты сам подставился, конечно…

— Отвали, Дин, — устало попросил Антес, одной рукой перехватив прижатую к боку тряпку, а второй обнимая брата за плечи. — Все закончилось хорошо. Да хватит уже на меня смотреть, будто я одной ногой в могиле, — прикрикнул он на притихших парней. — Так тоже бывает. Я жив и еще легко отделался. И, мелкий, если ты еще раз посмеешь ослушаться прямого приказа и пойти с мертвецами врукопашную, я тебе самолично ухи оборву.

Альгер шмыгнул носом и кивнул.

***

Едва они вернулись в город, как Динес твердой рукой отвел его в госпиталь. Это оказалось весьма кстати: азарт быстро сменился слабостью, начала кружиться голова, и в целом Антес чувствовал, что его развозит на глазах. Пусть целители обработают его укус, напоят болеутоляющим снадобьем и дадут спокойно полежать несколько часов…

— Только ты мог так вляпаться, — сердито выговаривала ему Велена, которой Дин успел пересказать краткую версию событий. — Как тебе такое вообще в голову пришло? А если бы они тебя догнали до того, как ты привел их в нужное место?

Антес не пытался возражать, интуитивно чуя, что ей нужно выговориться. Хорошо еще, что Велена, как истинная женщина, прекрасно умела делать два дела одновременно. Не прекращая распекать его, она почистила и зашила рану на боку, а потом занялась остальными ушибами и ссадинами. Ее прикосновения были аккуратными и бережными, отчего он окончательно размяк и поплыл.

— Выглядишь как висельник, — продолжала бубнить Велена, плотно перебинтовывая ноющее запястье, — из тех, знаешь, что пытались повеситься, и даже такое простое дело запороли… Ночевать домой не пущу, и не мечтай. И ни о каких вылазках и тренировках не может быть и речи, пока эта дрянь не затянется. Я бы тебя вообще от этих вылазок отлучила за подобную дурость. На живца он их ловил, вы только посмотрите на него! Тоже мне, живец нашелся!.. Ты хоть понимаешь, что он пытался тебе печень выесть, и только чудом не успел добраться? А если бы достал? А если бы тебя не довезли? Честное слово, ты иногда ведешь себя так безрассудно, будто ты волк-одиночка, будто у тебя нет семьи и близких, которые за тебя волнуются и переживают…

Антес поймал ее за руку и легко потянул к себе.

— Хватит, Лена, — попросил он. — Я все понял, я идиот. Но все закончилось хорошо же, правда? Я жив и меня даже пожевали не сильно…

— Не сильно, — проворчала она, усаживаясь на край койки. — Еще посмотрим, как оно заживать будет. Моли Четверых, чтобы обошлось без последствий!

— Помолюсь, — покорно согласился он, — но не сейчас. Ты меня извини, у меня глаза слипаются. Ты предупредишь Келля? Альгер, конечно, знает, но…

— Я скажу ему. А ты отдыхай. И, кстати, я не шутила. Ты остаешься здесь.

— Договорились.

Он еще успел вдохнуть запах ее духов, когда она склонилась к нему и легко коснулась губами лба. А в следующее мгновение вор уже крепко спал.

Глава 20

Об утренней стычке с восставшими и ранении Антеса Лорэйн узнала не сразу. С самого утра ее срочно вызвали к одному из покусанных беженцев из Вильи. Состояние мужчины, еще ночью бывшее стабильным, стремительно ухудшилось, укусы воспалились и загноились, и мужчина метался на койке, сдавленно рыча от боли. Вместе с Магдой и Йеспером они в шесть рук прооперировали его, а потом еще несколько часов пытались справиться с неожиданными осложнениями. Когда же, наконец, все закончилось, целители молча переглянулись и, не сговариваясь, спустились вниз. Магда и Йеспер закурили, а Лорэйн опустилась на нагретую солнцем скамейку и прикрыла глаза. Больной был под надежным присмотром сестричек, и они могли позволить себе несколько минут отдыха, прежде чем вернуться к работе.

Именно тогда к ним подошел мрачный Келль и в нескольких словах поведал о случившемся.

— Велена говорит, что он еще легко отделался, — закончил он. — Но, думаю, я останусь сегодня ночью присмотреть за ним. На всякий случай. Если с ним случится что-то еще, мне жена голову оторвет.

— С нее станется, — ухмыльнулся Йеспер, затягиваясь. — Она у тебя женщина статная, крепкая, небось на руку тяжелая?

— Не знаю, — буркнул Келль. — И не горю желанием проверить.

— Вы положили его в шестую палату?

— В восьмую.

— Решил побаловать шурина отдельной палатой? — усмехнулась Магда.

— Да если бы… Велена попросила Дина уложить Анта на свободную койку, пока она сбегает за снадобьями и повязками. А этот зеленый гоблин воспринял ее слова буквально, ввалился в ближайшую палату и не посмотрел, что там никого нет. Велена не стала ничего говорить, решила сначала обработать укус, а потом уже перевести Анта в шестую. Вот только он заснул раньше, чем она с ним закончила, и спит до сих пор. А таскать на себе этого здоровяка я лично не готов, мне моя спина дорога. Нет, если кого-то сумеете уговорить, то пожалуйста…

— Да Четверо с ним, — махнул рукой Йеспер, выпустив изо рта клуб дыма. — Пусть лежит, где положили, потом разберемся. Благо, место у нас еще есть. Короче, я скажу Франсу, что он ночью может идти домой?

— Скажи, — кивнула Лорэйн. — Я его подменю. И не спорь, пожалуйста, — добавила она, посмотрев на насупившегося Келля. — С нашим графиком работы твои дети скоро вообще забудут, что у них папа есть. Можешь не волноваться, я с Антеса глаз не спущу.

Келль несколько мгновений смотрел на нее, а потом вздохнул и кивнул.

— Договорились. Спасибо, Рэй.

После того, как все коллеги разошлись по домам, Лорэйн выпила чашку кофе, съела кусок пирога с мясом и грибами, и пошла на ночной обход. Переходя из палаты в палату, она разговаривала с немногочисленными бодрствующими ранеными, справлялась об их самочувствии, отвечала улыбкой на бесхитростные комплименты и мысленно отмечала тех, на кого стоит обратить пристальное внимание ночью. Таковых оказалось всего три человека, так что можно было надеяться на относительно спокойное дежурство. К тому же сегодня вместе с ней сегодня дежурил Йерри, племянник Магды, подвизавшийся в госпитале третий год и осенью собиравшийся пойти учиться на целителя. В отличие от многих, он умел адекватно оценивать свои способности и не страдал ни от завышенного самомнения, ни от чрезмерной стеснительности. Можно было не сомневаться, что он непременно ее разбудит если, не приведи Единый, что-то пойдет не так.

Перед последней палатой она помедлила несколько секунд, а потом толкнула дверь плечом. Прикрыв ладонью задрожавший от сквозняка огонек, прошла к единственной занятой койке. Как и следовало ожидать, после двойной дозы обезболивающего и сонного отвара Антес спал крепко, и его лицо было спокойным и умиротворенным. Лорэйн подвесила лампу на специальный крючок, после чего аккуратно стянула с вора одеяло и окинула его внимательным взглядом. Повязка на правом боку белая и чистая, значит, обошлось без внезапных кровотечений. На шее багровеет поперечная полоса, словно его пытались удавить, но дыхание ровное, без хрипов. Правое запястье плотно забинтовано; Велена упоминала, что там, похоже, растяжение. Несколько ушибов и синяков на груди и плечах, оставшиеся после драки с восставшими. В целом, если не считать укуса, ничего страшного. Вот и прекрасно, завтра можно будет с чистой совестью сказать Алисе, что с ее братом все в порядке, и ей не о чем беспокоиться…

Лорэйн невольно улыбнулась, припомнив как они с Келлем и Веленой дружно уговаривали Алису пойти домой. Та примчалась в госпиталь едва узнала о случившемся, и собиралась оставаться там до упора. Было нелегко убедить ее, что ей совершенно незачем сидеть рядом с братом весь день и всю ночь. Кончилось все тем, что Лорэйн пообещала, что не спустит с вора глаз, за исключением ночных обходов, и вообще останется ночевать вместе с ним в палате. Только тогда Алиса неохотно кивнула и позволила Келлю себя увести. Парой часов позже она отправила с Эгиллем и Эмериком два больших пирога для целителей, чистую рубаху для Антеса, взамен той, что разодрал восставший, и свежую сорочку для нее, Лорэйн. Все-таки, замечательная она женщина… И вряд ли она ожидает, что Лорэйн действительно проведет всю ночь у постели больного. Так что можно положиться на Йерри, пойти в комнату отдыха и попытаться поспать.

Но уходить почему-то не хотелось.

Присев на табурет возле койки, она ощупала повязку, а потом провела ладонью по обнаженному боку вора. Отек совсем незначительный и кожа прохладная, без следа воспаления. А это еще что такое?

Она снова пробежалась кончиками пальцев по его телу, а потом склонилась ближе и присмотрелась. Да, точно, ей не показалось, здесь действительно шрам, длинный, но почти незаметный. И еще один, совсем рядом. И вот здесь тоже… Тьма, ну конечно, как она могла забыть… Вот здесь, на боку, его приложили раскаленным железом у нее на глазах, а вот этот шрам на животе, чуть ниже солнечного сплетения, остался после удара мечом, когда на них напали и взяли в плен… Да уж, целители Ангол-Дора постарались на славу. Три года назад это были багровые уродливые рубцы, сейчас же все шрамы тоненькие, похожие на паутину, их и не заметишь толком, если не всматриваться.

За исключением одного.

Ее пальцы непроизвольно скользнули на грудь вора, сдвинули в сторону подвеску и обвели выпуклый розоватый шрам, повторяя его очертания. Руна Эре, «сила» на языке альгенов. Та самая руна, которую альгены успели вырезать на теле пленника во время ритуала, и при помощи которой, по словам Архимагов, они сумели вобрать силу привязки между наследницей и ее избранником. Наверное, из-за магической природы, эту руну не удалось изгладить, как другие шрамы. Вряд ли сам Антес хотел бы, чтобы она мозолила ему глаза, не позволяя забыть о пережитых испытаниях.

Как будто такое возможно забыть…

Воздух вдруг стал вязким и затхлым, и Лорэйн словно наяву ощутила холод каменного жертвенника, от которого не защищало тонкое платье, холод железных браслетов, охватывающих запястья и лодыжки, и мертвенный холод от заглядывающей в глаза Тьмы. Сердце с силой заколотилось о ребра, легкие сдавило невидимой рукой, и она невольно задышала часто и поверхностно, пытаясь подавить разрастающийся в ней животный ужас. Умом она понимала, что это обыкновенная паническая атака, но, как и всегда, ей пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы овладеть собой и вспомнить, что ей больше нечего бояться. Пещера, Врата, ритуал — все это осталось в прошлом и больше никогда, никогда не повторится…

Мало-помалу сердцебиение выровнялось, давящее ощущение в легких исчезло, и она смогла сделать глубокий вздох. Ее ладонь по-прежнему лежала на груди Антеса, и тепло его тела успокаивало и отгоняло леденящий холод. Они здесь, они живы, и это единственное, что имеет значение.

Лорэйн провела тыльной стороной ладони по лбу, оттирая выступившую испарину, укрыла вора одеялом и тяжело встала. Как обычно после подобных приступов ее охватила противная слабость, тело как будто налилось свинцом, а глаза закрывались на ходу. Пару мгновений она всерьез подумывала о том, чтобы прилечь на ближайшую койку, но потом одернула себя и вышла из палаты. Прежде чем лечь стоило съесть что-нибудь сладкое и восстановить силы, а для этого надо спуститься в комнату отдыха на первом этаже. Ох, только бы никто из больных сегодня ночью не попытался уйти во Тьму, это будет так некстати…

***

После двух чашек кофе и еще одного куска пирога, на этот раз с яблоками, слабость отступила, однако вместе с ней ушел и сон. Некоторое время Лорэйн сидела на диванчике в комнате отдыха, бездумно глядя на стену перед собой, а потом встряхнулась и встала. Раз уж спать не хочется, можно сделать что-нибудь полезное. Например, перебрать запасы лечебных снадобий и посмотреть, чего именно не хватает, а то появилась у нее одна любопытная идея…

На полу коридора играли отблески света, заставившие сердце тревожно забиться. Неужели кто-то решил воспользоваться отсутствием сторожа и влез на склад? В госпитале было несколько сильнодействующих настоек, вроде эльфийской дурман-травы, которыми вполне мог соблазниться… кто-нибудь недалекий. Пожалуйста, Единый, только не это, у нее совсем нет сил разбираться с ошалевшим от безнаказанности грабителем! Пусть это будет кто-то из коллег-целителей, внезапно решивших задержаться для… неважно для чего! Тогда она просто поздоровается и уйдет в другое место, так как на разговоры у нее тоже нет сил.

На пороге Лорэйн глубоко вздохнула, усмехнулась, уловив безотчетное желание осенить себя защитным крестом, и решительно потянула на себя дверь.

Стоящий у шкафа мужчина обернулся и его глаза ярко блеснули поверх платка, которым он заматывал лицо. Слава Единому, это действительно оказался не вор, а коллега-целитель. Вот и хорошо, можно использовать подвернувшийся шанс и, наконец, познакомиться.

— Привет, — поздоровалась она, проходя в помещение. — Рани, правильно? Не ожидала встретить тебя здесь. Я уже испугалась, что сюда влез какой-то воришка…

Мужчина молча кивнул, продолжая пристально смотреть на нее. Его глаза странно мерцали, отражая свет горящей свечи, и Лорэйн почувствовала, как по позвоночнику скользнул неприятный холодок. Тьма, кого он ей напоминает? И почему он ничего не говорит?.. Неужели?.. Да нет, не может быть!

И все же…

Она подняла руку и привычным жестом поправила прическу. Заколка скользнула в ладонь, но прикосновение прохладного металла, обычно придающее уверенности, отнюдь не уменьшило ее беспокойства. От неподвижно замершей мужской фигуры веяло опасностью, которую она ощущала каждой порой своего тела. И подозрение, зародившееся буквально десять секунд назад, все больше и больше перерастало в твердую убежденность.

— Сними платок, — внезапно потребовала она, зажав заколку в кулаке.

Несколько мгновений ей казалось, что ничего не произойдет, но потом мужчина медленно подчинился.

Голова внезапно закружилась, а воздух вновь стал вязким и затхлым. Лорэйн судорожно вдохнула и инстинктивно схватилась за висевший на шее амулет. Этот амулет ей вручил Архимаг Мирон, прежде чем она вернулась в Гайнор, и строго наказал непременно использовать его в случае, если ей грозит смертельная опасность.

Как, например, сейчас…

— Ты!

— Что ж, рано или поздно это должно было случиться, — философски произнес мужчина, положив платок на стол. — Здравствуй, маэри́.

Его до боли знакомый голос звучал спокойно и мирно, и это неожиданно подействовало отрезвляюще. Накатывающая паника отступила, сдавивший грудь спазм разжался, и Лорэйн не стала активировать амулет. Похоже, на нее никто не собирается нападать… по крайней мере, пока… Да и вообще, он здесь уже пять дней, и если бы хотел, давно мог бы…

— Что ты здесь делаешь?

— Работаю. Так же, как и ты.

— Ты искал меня?

— Нет, маэри́. Клянусь своей силой, я понятия не имел, что встречу тебя здесь.

— Но ты знал, что это родной город моего избранника!

— Нет.

Она недоверчиво нахмурилась. В его голосе не было и следа фальши, но…

— Я тебе не верю, — твердо сказала она. — Что ты замышляешь?

Рани едва заметно поморщился и поднял руки, обратив к ней раскрытые ладони.

— Ты ведь знакома с традициями и обычаями моего народа, не так ли? Так вот, маэри́, пред лицом луны и звезд, освещающих наш путь ночью, солнца, дарующего нам силу и жизнь, и землей, за которую мои предки проливали кровь, я клянусь, что не помышлял причинить зла ни тебе, ни твоему избраннику, и не собираюсь причинять его в дальнейшем. Я знаю, чего ты опасаешься, и клянусь тебе, что этого не произойдет. Я не искал вас по поручению моего брата и командира, и не собираюсь выдавать вас ему. И, если ты готова меня выслушать, я объясню тебе, какие извилистые пути судьбы привели меня в это место.

Лорэйн ответила не сразу. Его клятва, — истинная клятва, которую ее предки слышали лишь единожды, — ошеломила ее, выбила почву из-под ног, и перевернула все с ног на голову. Или же с головы на ноги?.. Ведь еще тогда она думала, что, несмотря ни на что, они могли бы стать… пусть не друзьями, но добрыми знакомыми. И потом, разве он не помог им?.. Разве она не обязана ему жизнью одного упрямого вора?

Пожалуй, только в благодарность за это она должна его выслушать.

Не сводя с целителя внимательного взгляда, Лорэйн прошла в сторону и присела на первый подвернувшийся стул, по-прежнему сжимая в кулаке заколку. Клятва клятвой, но кто сказал, что за прошедшие тысячелетия его народ не нашел в ней никаких лазеек? От них можно ожидать всего!

— Я тебя слушаю, — сухо сказала она.

…Часом позже она тщательно заперла дверь, вернулась в комнату отдыха и устало опустилась на диван. Нельзя было сказать, что рассказ… Рани, пусть будет так… нельзя было сказать, что его рассказ ее успокоил. Наоборот, в голове царила мешанина из противоречащих друг другу мыслей, а сковавшее ее напряжение не думало отступать. Одна часть ее сознания отчаянно хотела поверить услышанному, другая же голосом Антеса напоминала, к чему в прошлый раз привела ее доверчивость. Впрочем, она ведь не собирается ему доверять, и уж совершенно точно не будет повторять прошлые ошибки. Урок был хорошим, и она усвоила его с первого раза.

Кстати, об Антесе… Страшно даже представить как он отреагирует, когда узнает… Пожалуй, надо будет как-нибудь подготовить его заранее, а то еще наделает глупостей сгоряча. Знать бы еще как это сделать… Ну да ладно, вопрос несрочный, и она еще успеет обдумать его на свежую голову. Во-первых, сам Антес ранен и в ближайшее время будет прикован к постели. Во-вторых, если Рани почти неделю умудрялся не попадаться ей на глаза, хотя они работают в одном месте, он легко сможет уклониться от нежелательной встречи с запертым в своей палате вором. А потом она обязательно все ему объяснит… как только определится с собственным отношением к происходящему.

С этими мыслями она уснула.

***

Поспать ей удалось всего несколько часов, но этого краткого отдыха оказалось достаточно, чтобы мысли улеглись и на душе снова воцарилось относительное спокойствие. Теперь, когда она знает кто скрывается под именем Рани, он больше не сможет застать ее врасплох. Несколько дней она за ним понаблюдает, а потом, когда у нее сложится определенное впечатление, она придумает, как рассказать о нем Антесу и удержать последнего от необдуманных поступков. Да, пожалуй, так она и поступит…

Поплескав в лицо холодной водой, выпив чашку кофе и доев остатки яблочного пирога, Лорэйн отправилась на утренний обход. Большинство раненых еще спали, в том числе и Антес. Судя по безмятежному выражению его бледного лица, болеутоляющее снадобье продолжало действовать; повязка по-прежнему была чистой, так что можно было подождать, пока он не проснется, и лишь потом сменить ее. Вот и чудесно. Может, повезет, и у него обойдется без осложнений…

Вскоре появились коллеги и рабочий день потек дальше, заполненный привычными заботами, хлопотами, и, на сладкое, еще одной операцией. В этот раз ей ассистировал Рани, прекративший, наконец, избегать ее, и Лорэйн смогла по достоинству оценить его мастерство. Он работал сосредоточенно и молча, почти не глядя на нее, и в то же время отслеживал каждое ее движение и приходил на помощь прежде, чем она успевала его об этом попросить. Его движения были скупыми и точными, взгляд непроницаемым, а голос, когда он изредка все же соизволял открыть рот, ровным и бесстрастным. И только когда операция подошла к концу, он на мгновение встретился с ней взглядом, и в глубине его глаз промелькнула улыбка.

Хотя, возможно, ей просто показалось…

— Хорош, скажи? — Магда вошла в операционную почти сразу же после того, как из нее вышел Рани, и присела на стул. — Такой скрытный, молчаливый, слова из него не вытянешь, но специалист первоклассный. Нам здорово с ним повезло. Йеспер надеется в будущем подписать с ним долгосрочный договор, все равно ему, вроде бы, возвращаться некуда…

— Будет здорово, — отозвалась Лорэйн, изрядно покривив душой. Специалистом Рани действительно показал себя отличным, но можно представить, что на это скажет Антес. Да его удар на месте хватит!..

— Кстати, а с тобой Йеспер еще не обсуждал долгосрочные перспективы?

— Нет. А должен был?

— Понятия не имею. Но он будет полным дураком, если тебя упустит. Хорошие целители всегда в цене, а у нас, помимо нынешних проблем, еще и нехватка персонала.

— Насколько мне известно, ваши целительницы не уволились, а ушли в отпуск по уходу за ребенком.

— Из которого они вернутся через год, а то и через два. А за это время многое может измениться. Например, Грета наконец выйдет замуж за своего воздыхателя и тоже уйдет в отпуск по уходу. Или Ирен вдруг преподнесет своему мужу сюрприз. Так что надо быть готовыми ко всему, и новая целительница в твоем лице может оказаться как раз кстати.

— Я подумаю, — неискренне пообещала Лорэйн.

— Подумай. А заодно не забывай смотреть по сторонам.

— Почему?

— Ну как же, — строгое лицо Магды неожиданно осветила лукавая улыбка, — ты у нас девушка молодая, красивая и, я вижу, до сих пор неокольцованная. А вдруг ты найдешь свое счастье здесь, в Гайноре? Будет отличный повод остаться с нами. Ты не думай, я плохого не посоветую, у нас есть немало хороших парней, взять хоть шурина Келля…

На счастье Лорэйн, в эту минуту в палату ворвался Гилль и прервал их принявший неожиданный оборот разговор.

— Девушки, я дико извиняюсь, что помешал вам, но, Магда, ты мне срочно нужна. Там во второй палате…

Магда царственно кивнула, поднялась и невозмутимо вышла из операционной. Гилль одарил Лорэйн виноватой улыбкой и последовал за старшей целительницей. Лорэйн же вздохнула и начала собирать использованные инструменты. По графику на сегодня это была последняя операция, но с этими ранеными никогда не знаешь точно, так что лучше уже все подготовить заранее, и потом пойти домой с чистой совестью.

О словах Магды она строго запретила себе думать.

Глава 21

— Не, ну это нечестно, — возмутился Динес. — Я думал, что ты весь из себя одинокий страдалец, изнываешь от скуки и будешь мне по гроб жизни благодарен, когда я облагодетельствую тебя своим визитом… А тут, оказывается, нужно чуть ли не в очереди выстоять, чтобы просто с тобой поздороваться!

— Ты еще скажи спасибо, что мальчишки на тренировке, — с улыбкой сказала Алиса. — А то здесь бы вообще не протолкнуться было. Будешь пирожок?

— Буду! — не задумываясь отозвался Динес. — А с чем?

— Он еще привередничать будет, — всплеснула руками Алиса, снимая салфетку с блюда. — Бери, что дают, и скажи спасибо.

— Признавайся, Дин, — поддел Антес, — ты знал, что Алиса здесь, и пришел только в надежде на ее пирожки.

Динес, как раз успевший запихнуть маленький, на один укус, пирожок в рот, что-то неразборчиво пробурчал в ответ. Антес усмехнулся и переглянулся с сестрой.

Уж что-что, а скучать ему было некогда. Вчера и позавчера он находился под воздействием сильных болеутоляющих снадобий и плохо сознавал происходящее, а вот сегодня с самого утра у него постоянно кто-то был. Первым заглянул Келль, сменил ему повязку и наказал лежать дальше, чуть позже появились Ивар и Бендикт, затем пришла Адалина, а ей на смену явилась Алиса… И это не считая Анники и прочих сестричек, регулярно забегающих в палату чтобы справиться о его самочувствии. Честно говоря, Антес изрядно притомился от поднятой вокруг него суматохи. Он всеми силами старался успокоить и ободрить своих визитеров, балагурил, шутил и всячески демонстрировал, что ничего страшного не произошло, но в глубине души мечтал хоть ненадолго остаться в тишине и одиночестве. Четверо, скорее бы его отпустили домой!..

Голос сестры вырвал его из задумчивости.

— Заморил червячка?

Динес виновато покосился на оставшиеся пирожки, быстро переложил их так, чтобы горка казалась посолиднее, и решительно накрыл салфеткой.

— Пирожки у тебя просто объедение, — заявил он. — Надо будет как-нибудь отправить Ютту к тебе на мастер-класс, а то у нее с выпечкой никак не срастается. Примешь?

— Приму.

— Вот и договорились, обязательно пришлю ее, когда это все закончится, — пообещал Динес. — Ант, ты как?

— О, вспомнил-таки, — пробурчал Антес, пряча усмешку. — Я так и знал, что я — всего лишь повод, а на самом деле ты просто хотел пожрать. Тоже мне, друг называется. И вообще, мог бы и пораньше прийти. У меня, между прочим, уже все, кроме тебя, побывали.

— Это что? — потрясенно спросил у Алисы Динес, тыкая пальцем в нахохлившегося вора. — Это кто? Откуда вы это достали, и куда оно подевало твоего брата? Это ж типичный айошец, только они могут так на совесть давить!

— Мой брат больше полугода прожил в Айоше, — пояснила Алиса, сдерживая смех, — и нахватался у них… всякого…

— Лучше бы он у них хорошего нахватался, — вздохнул Динес. — Между прочим, Ант, я у тебя вчера был. Два раза. Только ты дрых все время, даже глаза открыть не соизволил.

Алиса улыбнулась и поднялась со стула.

— Ладно, мальчики, ведите себя прилично, — сказала она. — Я пойду домой. Ант, тебе что-нибудь нужно?

— Ничего, сестренка, — с благодарностью откликнулся Антес.

Динес проводил ее взглядом и, стоило ей скрыться за дверью, тут же вытащил из-под салфетки еще один пирожок.

— Лопнешь, — предупредил его Антес.

— Лопну, — согласился он. — Но от таких пирожков не грех и лопнуть… Хочешь тоже?

— Не надо, я уже объелся. Ты сегодня был в дозоре?

— Конечно. Мне даже выпала честь попасть в один отряд с Матсом. Должен тебе сказать, работает он красиво. Мертвецов поджег буквально одним мановением руки, и горели они лучше, чем промасленные. Потом, правда, около часа в себя пытался прийти и сахар жрал, как лошадь, прямо кусками…

— И сколько отрядов вы пожгли?

— Три, — гордо заявил Динес, — по пять мертвяков в каждом. Плюс еще четыре мертвяка вчера. И откуда только берутся, гады… Но ничего, с магом дело действительно идет веселее. Правда, он говорит что, если мертвецов будет больше, он не ручается за успех. Но хочется верить, что позавчерашний инцидент — исключение, а не правило. Ты сам-то как себя чувствуешь?

— Нормально. — Антес рассеянно покрутил правым запястьем, насколько позволяла плотная повязка. — Повезло, что рука цела, хотя я уверен, что слышал, как там что-то хрустнуло… Келль говорит, что за неделю должно пройти. Надеюсь, эта дрянь, — он коснулся бока, — заживет раньше.

— Я тоже. — Динес помялся, но все-таки стащил еще один пирожок. — Слушай, я обещал Ютте заглянуть на рынок после работы, так что я, наверное, пойду, пока все лавки не закрылись… Тебе что-то нужно?

— Ты пытаешься изобразить Алису?

— Я пытаюсь позаботиться о тебе, придурок.

— Иди уже, — рассмеялся вор. — Мне ничего не нужно. Кроме новостей, но их ты и так уже рассказал. Привет Ютте.

***

Спустя полчаса после ухода друга в палату ввалились оба младших брата и еще несколько мальчишек, все чумазые после тренировки. Еще через десять минут заглянула Анника, да так и осталась вместе со всеми. Разговаривая с парнями о какой-то ерунде, Антес краем глаза наблюдал за тем, как Хилль начал беспокойно ерзать на месте, а потом, набравшись смелости, подсел к Аннике и что-то тихо ей сказал. Сестренка немедленно расцвела улыбкой и вскоре эти двое были потеряны для общества. Андрис покосился на них, затем глянул на старшего брата, выразительно подвигал бровями и беззвучно хмыкнул.

— Так-так-так.

Ребята дружно подскочили и затравленно повернулись к двери, где стояла Велена. Ее кулаки были уперты в бока, брови грозно нахмурены, но от внимания Антеса не укрылись искрящиеся беззвучным смехом глаза.

— Вы вообще представляете, сколько времени? — поинтересовалась она, переводя взгляд с одного виноватого лица на другое. — Я не говорю о том, что больному нужен покой, но вы-то сами завтра на работу как встанете?

— Ну-у… — нерешительно протянул Андрис. Успевший сориентироваться Альгер двинул брата локтем под ребра и вскочил на ноги.

— Мы уже уходим, — объявил он, одарив друзей выразительным взглядом. — Вот прямо сейчас как раз собирались уходить.

— Какое замечательно совпадение. — В голосе Велены зазвучала нескрываемая ирония. — Вот и хорошо, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — нестройным хором отозвались мальчишки, поспешно покидая палату и уволакивая за собой Аннику.

Велена проводила их взглядом, закрыла дверь и подошла к вору.

— Повезло, что стараниями твоего безалаберного друга у тебя отдельная палата, — заметила она, разматывая повязку. — В обычную твои бесчисленные гости просто не поместились бы.

Антес молча пожал плечами, стараясь не кривиться от дергающей боли в боку. Впрочем, его отпустило уже через пару минут после того, как Велена нанесла поверх швов густую, остро пахнущую мазь. Закончив, рыжая целительница омыла руки и, опустившись на табурет, внимательно посмотрела на вора.

— Устал?

— Есть немного, — не стал отпираться он.

— Хочешь, мы ограничим твоих посетителей?

— Не нужно. Я же понимаю, что они за меня беспокоятся, и хотят своими глазами увидеть, что я жив и не собираюсь пока к Алквиру. Пускай приходят и смотрят. Заодно и мне какое-никакое развлечение.

— Тебе бы не развлекаться, а отдыхать как можно больше, — справедливо заметила Велена. — Ну да ладно, как хочешь. Дать тебе сонного отвара?

— Думаю, я смогу заснуть и без него. Мазь у тебя просто волшебная, я свою ранку даже не чувствую.

— Скажи спасибо Рани, это из его запасов. Говорит, купил у какого-то эсбенского знакомого, и рецепт не знает. Надо хотя бы имя этого купца узнать, нам такая мазь будет совсем нелишней… Ну ладно, — Велена встала, — я пойду домой, а ты отдыхай. Тебе что-нибудь нужно? Про еду не спрашиваю, знаю, что тебя Алиса до отвала закармливает. Но, может?..

Он улыбнулся и, поймав ее ладонь, благодарно сжал.

— Ничего не надо, Лена. Спасибо за заботу.

— Да не за что…

***

Проснувшись, Антес некоторое время продолжал лежать с закрытыми глазами, наслаждаясь покоем. Ноздри щекотал резкий запах лечебных трав, сомкнутые веки гладил теплый оранжевый свет, а от невесомых прикосновений к обнаженной коже по всему телу растекалось тепло. Он еще успел лениво отметить, что давно не просыпался от подобной ласки, прежде чем заспанный мозг сообразил, что он лежит не в постели с любовницей, а на больничной койке в госпитале.

Огонек лампы больно резанул по распахнувшимся глазам, и вор невольно дернулся, спугнув склонившуюся к нему женщину. Пока он пытался проморгаться, привыкая к свету, она заговорила, и от первых же звуков ее голоса у него словно оборвалось что-то внутри.

— Извини, пожалуйста. Я не хотела тебя будить.

— Ничего, — брякнул он, прикрыв глаза ладонью и мечтая провалиться сквозь землю. — Который сейчас час?

— Около двух ночи.

Он так удивился, что даже забыл о смущении.

— Что ты здесь делаешь в такое время?

— Работаю.

— Что, прибыл еще один обоз с ранеными?

— Слава Единому, нет. У меня обыкновенное ночное дежурство. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — бездумно откликнулся он, уткнувшись взглядом в ее подбородок. Понимал, что это может выглядеть двусмысленно, но заставить себя посмотреть ей в глаза было выше его сил.

Принцесса некоторое время молчала, а потом тихонько хмыкнула.

— Раз уж ты все равно проснулся, можешь попробовать сесть? — мирно попросила она. — Я бы хотела глянуть твою спину.

Антес не без труда подчинился, малодушно порадовавшись возможности спрятать лицо. Драка с восставшими, ранение, госпитализация — события последних дней закружили его в бешеном водовороте, напрочь вытеснив из памяти все, что им предшествовало. За это время он ни разу не вспомнил о ее высочестве, чему немало способствовал тот факт, что она не появлялась в его палате. Очевидно, после той проклятой ночи ей не хотелось его видеть, и он прекрасно понимал, почему.

Ему самому от себя было тошно.

— Ого, — с сочувствием произнесла принцесса, проведя кончиками пальцев чуть ниже правой лопатки. — Как это он тебя так?

Он не знал, что именно она видит, но догадывался, что ничего хорошего там нет. В попытках добраться до вожделенной плоти восставший не мелочился, разодрав не только куртку с рубахой, но и кожу. Велена говорила, что царапины незначительны, — во всяком случае, по сравнению с укусом, — но выражение лица у нее было таким минорным, словно сквозь распоротую кожу проглядывали ребра.

— Полагаю, что руками.

— Сильно болит?

— Нет.

— Кто бы сомневался… Потерпи, я быстро.

Она обтерла его спину влажной тряпкой, нанесла на кожу прохладную мазь и начала втирать ее круговыми движениями. В иное время подобный массаж мог бы быть приятным, но сейчас Антес сидел, как на иголках. Проклятье, поди разбери этих женщин! В его понимании после всего случившегося принцесса должна была его ненавидеть, однако вместо этого она излучала спокойствие и миролюбие, и держалась так, будто ничего не было. Ну не могла же она забыть, в самом-то деле!.. И не приснилось же ему это все…

Ведь не приснилось же, правда?

— Тебе все-таки больно? — неожиданно спросила она.

— Нет, — опешил вор.

— Тогда почему ты такой зажатый? У тебя все мышцы как камень. Может, приготовить тебе болеутоляющий отвар?

— Не нужно.

— Как знаешь. Все, я закончила. Можешь ложи… Антес!

Бок внезапно обожгло острой болью, а в глазах потемнело. Антес сдавленно зашипел и покачнулся, на мгновение утратив чувство равновесия. В следующую секунду он обнаружил, что лежит на спине в заляпанной кровью постели, в боку пульсирует боль, а принцесса торопливо затягивает узел на свежей повязке.

— Что произошло? — выдавил он.

Лорэйн удостоила его коротким взглядом и снова склонилась к ране.

— Очнулся?

— Разве я вырубился?

— Еще как! Минут на пятнадцать, не меньше. Ты слишком резко повернулся, и у тебя разошелся шов… Всю койку уделал, пока я не остановила кровотечение… Тьма, Ант, ну какого орка? Зачем ты вообще пошел в этот дозор? Да еще и врукопашную с мертвецами полез!.. Как у тебя вообще сил на это хватило; после прошлого приступа, помнится, ты целый день провалялся в постели…

Беспокойство в ее голосе было неподдельным, и напряжение в груди немного ослабло. Несмотря ни на что, она по-прежнему за него тревожится и ей небезразлична его судьба. Может, еще не все потеряно? Может, та ночь действительно привиделась ему в пьяном бреду, а на самом деле ничего не было?..

И только потом он осознал, что именно она сказала.

— Какого еще приступа?

— А у тебя есть еще какие-то приступы кроме тех, что нам организовали наши приятели-альгены?

Антес озадаченно уставился на нее, пытаясь понять, говорит ли она всерьез или снова неудачно пошутила. Однако принцесса, сосредоточенно смывающая кровь с его тела, даже не подняла голову.

— Ты хочешь сказать, — с усилием выговорил он, — что той ночью альгены снова?..

— Ну да. Клянусь Единым, если бы я знала, что после этого ты собираешься утром пойти в дозор, я бы тебя к постели привязала, чтоб ты никуда не убежал… Так, а теперь сделай одолжение, помолчи пару минут.

Она в последний раз провела мокрой губкой по его телу и промокнула остатки влаги чистым полотенцем. После этого поднялась, подхватила тазик с грязной водой и скрылась из виду. Антес попытался было приподнять голову, чтобы посмотреть, куда она пошла, но в глазах опять потемнело, в ушах раздался тонкий звон, и он почувствовал, что вот-вот вторично потеряет сознание. Не желая искушать судьбу, вор опустил голову на подушку и смежил веки. Правда, толком расслабиться не получилось. Постельное белье было неприятно влажным и липким, в боку продолжала ворочаться тупая боль, и в целом он чувствовал себя весьма отвратительно.

— Выпей.

Губ коснулся край стакана. Антес послушно сделал глоток и невольно закашлялся. Странно, жидкость вроде бы была прохладной, но язык и глотку обжигала не хуже кипятка.

— Я знаю, вкус оставляет желать лучшего, — виновато сказала принцесса, — но уж что есть. Это тонизирующий и укрепляющий отвар, он ненадолго приведет тебя в чувство и позволит перебраться на другую койку. В противном случае Алиса завтра подумает, что я попыталась тебя прирезать, а мне бы не хотелось ее сердить…

Ее голос звучал мягко и убаюкивающе, и он рискнул поднять на нее взгляд. Ласковая улыбка словно омыла его теплым светом, а в янтарных глазах он не увидел ни враждебности, ни страха, ни отвращения. Принцесса смотрела на него с искренним сочувствием, и лишь в глубине зрачков виднелось отражение тщательно скрываемой тревоги.

Проклятье, неужели действительно ничего не было?..

— Тебе лучше?

Он прислушался к себе и неуверенно кивнул.

— Хорошо. Тогда попробуй встать. Только, умоляю, без резких движений!

С ее помощью Антес сумел доковылять до соседней койки, на которую опустился в полном изнеможении. Может, будь здесь кто-нибудь вроде Ивара, он смог бы без зазрения совести повиснуть на нем и позволить отбуксировать себя эти несчастные несколько шагов. Однако опираться всем весом на ее высочество он не рискнул. Она, конечно, не тростинка, но он все равно значительно выше и тяжелее.

И сильнее…

Некоторое время он молча потягивал отвар, наблюдая за тем, как принцесса перестилает койку, а потом все-таки не выдержал. Он должен, обязан знать, было ли это на самом деле, или же является плодом его воспаленного воображения. Иначе он просто сойдет с ума.

— Рэй, я хотел спросить…

Он запнулся. Лорэйн выпрямилась и вопросительно посмотрела на него.

— Той ночью, накануне дозора… Ты уверена, что у меня был приступ?

— Уверена, — спокойно ответила она, ногой отпихнув в сторону окровавленную простынь. — А почему ты спрашиваешь?

— Потому что я его не помню. И потом, обычно эти приступы не проходят без последствий…

— Ну, определенные последствия у тебя все-таки были, — не согласилась принцесса. — Я уверена, что в нормальном состоянии ты смог бы уйти от восставших… или хотя бы не подпустить того мертвеца так близко… Как бы то ни было, той ночью тебе определенно снился кошмар. Я своими глазами видела, как светится твой браслет.

— Ты была в моей комнате?

На ее щеках расцвел румянец.

— Я услышала, как ты кричал во сне, и подумала, что тебе плохо после всего выпитого… Прости, пожалуйста, я не…

Антес покачал головой и тут же был вынужден зажмуриться, чтобы справиться с нахлынувшим головокружением.

— Я ни в чем тебя не обвиняю. Я просто пытаюсь понять… Видишь ли, сам приступ я действительно не помню. Зато я помню кое-что другое… и не уверен, было ли это сном или явью.

— Ты имеешь в виду нашу близость? — без тени смущения уточнила принцесса, присаживаясь на незастеленную койку.

— Значит, это было на самом деле, — помертвевшими губами выдохнул он. — Проклятье, мне так жаль… Прости меня, пожалуйста.

— Простить? — со странной интонацией переспросила она. — За что?

Вспоминать о произошедшем было неприятно, но он даже не подумал уклоняться от ответа. Если она хочет, ему несложно будет сказать все вслух.

— За то, что я повел себя, как отвратительная грубая скотина. За то, что навязал тебе свою волю и силой затащил в постель. За то, что совершенно потерял голову и принудил тебя к тому, чего ты не хотела. За…

— Так, хватит. — Лорэйн решительно хлопнула ладонями по коленям, заставив его от неожиданности умолкнуть посреди фразы. — Похоже, ты все-таки перепутал сон с явью. Не знаю, что ты себе напридумывал, но ты не брал меня силой.

— Я отчетливо помню, как ты пыталась оттолкнуть меня…

— Да потому что ты испугал меня чуть ли не до истерики! Сам посуди: сначала метался в кошмаре, потом вдруг проснулся, — а Дьениш говорил, что это чревато опасными последствиями! — и, прежде чем я поняла, что происходит, начал стаскивать с меня одежду. Конечно, я испугалась! Но это было вначале. А потом, когда я разобралась что к чему, я сама не захотела уходить. Мне было хорошо, Антес. Очень хорошо. Так что перестань, пожалуйста, каяться и посыпать голову пеплом. Все нормально.

— Нет, — упрямо возразил вор. — Это совершенно ненормально, и я бесконечно виноват перед тобою. Понимаю, что это не оправдание, но тем вечером я слишком много выпил и не соображал, что делаю. Клянусь Четверыми, это не повторится. Я больше никогда не прикоснусь к хмельному, пока ты рядом.

— Ну, это уже слишком. Не могу сказать, что мне нравится твоя привычка топить радость и горе в кружке, но ты взрослый мужчина и не мне тебя воспитывать. А что касается той ночи… Успокойся, хмель не имеет к этому никакого отношения. Все дело в нашей магической привязке.

— Что ты хочешь этим сказать?

Принцесса тихо вздохнула и бездумно расправила полы рабочего халата, словно не зная куда девать руки.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что магическая привязка активируется во время приступа? Я еще упоминала о том, что, помимо передачи тебе части удара альгенов, она также создает некий барьер или щит, отражающий их магию. Так вот, Архимаг Мирон сказал, что коэффициент защиты этого щита соразмерен силе самой привязки. А госпожа Джоланда высказала предположение, что во время активации привязка пытается подпитать и усилить себя, тем самым увеличивая нашу защиту от магии альгенов.

— И как она это делает?

— Единственно доступным ей способом. Она повышает наше физическое влечение. Разумеется, это возможно, только когда мы находимся друг рядом с другом. Как три ночи назад. И как было в Майрете. Мне неловко напоминать тебе об этом… тем более, что я сама попросила тебя забыть… но в Майрете именно я, пользуясь твоими же словами, силой затащила тебя в постель.

— Но… — Антес смешался и потер лоб, вспоминая, — в Майрете ты была под воздействием приворотного зелья, которое тебе подлил барон…

— Нет, — твердо сказала она, прямо посмотрев ему в глаза. — Барон был докучлив и назойлив, но он мне ничего не подливал. Я вела себя неадекватно из-за активировавшейся привязки. Как и ты, в тот момент я ничего не соображала, утром не сразу смогла отделить сон от яви, а когда все вспомнила, чуть не сгорела от стыда. Вот только, в отличие от тебя, мне так и не хватило духу попросить у тебя прощения…

Антес зажмурился и потряс головой, пытаясь уложить информацию. И тут же пожалел об этом, потому что в ушах снова зазвенело, а в затылок словно вогнали раскаленный штырь.

— Тебе было не за что просить прощения, — пробормотал он, не открывая глаз. — Ты не укладывала меня в постель силой, я сам хотел этого…

— Я могу сказать то же самое. — В ее голосе послышалась улыбка. — Так что перестань терзаться виной, слышишь? Все, что между нами было, происходило, как сказал бы Мастер Ноэль, по обоюдному согласию. И, между прочим, это подтвердило теорию госпожи Джоланды.

— Какую еще теорию?

— Она тоже обратила внимание на то, что майретский приступ был удивительно легким. И предположила, что это напрямую связано с тем, что той ночью мы занимались любовью. Она сказала, что, скорее всего, наша близость во время удара альгенов укрепила привязку, благотворно повлияла на сопротивляемость альгенской магии и значительно облегчила последствия приступа. Учитывая, что позавчера ты спокойно пошел в дозор, вместо того чтобы без сил валяться в постели, это предположение можно считать доказанным фактом. И я подумала…

— Нет, — не задумываясь отрезал он.

— Ты даже не дал мне договорить, — укоризненно заметила она.

— Я и так знаю, что ты собираешься сказать. И снова скажу: нет. Я не стану с тобой спать чтобы смягчить последствия приступа.

— Еще скажи, что тебе не понравилось! Уж извини, но после той ночи я ни за что в это не поверю. Так почему нет?

— Потому что я не настолько низко пал, чтобы ложиться в постель с женщиной против ее воли.

Только когда он произнес это вслух, он осознал, что когда-то уже говорил ей именно эти слова.

И, судя по тому, как потемнели ее глаза, она тоже это вспомнила.

— У тебя проблемы со слухом? — зло спросила Лорэйн. — Или с памятью? Я прямым текстом сказала, что наше желание взаимно. Тьма, да я сама набросилась на тебя в Майрете!.. Стала бы я это делать, если бы не хотела этого?

Антес медленно покачал головой, старательно не обращая внимания на разливающийся в груди холод.

— Ты не хотела этого, принцесса. Ты сама сказала, что вела себя неадекватно из-за активировавшейся привязки. А я слишком уважаю тебя, чтобы использовать твое тело в качестве лекарства. Я могу самостоятельно справиться с последствиями приступа. Так что спасибо за предложение, но нет, спасибо.

— Это твое последнее слово? — помолчав, спросила она.

— Да. И, в связи с этим, у меня будет к тебе просьба. Пожалуйста, пообещай мне, что ты будешь держаться от меня подальше по ночам. Что ты не будешь подходить ко мне, касаться меня, или каким-то иным образом подвергать себя опасности. Я не могу контролировать себя во время приступа, поэтому ты должна позаботиться о себе сама и не дать мне ни малейшей возможности навредить тебе.

— Но…

— Пообещай мне, принцесса, — настойчиво попросил он. — Прошу тебя. Иначе я буду вынужден уходить ночевать к Ивару или Бену.

Несколько долгих секунд Лорэйн смотрела на него, а потом дернула уголком губ и отвернулась.

— Хорошо, — бесцветным голосом сказала она. — Я обещаю.

— Я очень ценю твою готовность помочь мне, — добавил он, пытаясь смягчить резкость своих слов. — Но я справлюсь сам. Пожалуйста, не обижайся на меня.

— Я не обижаюсь.

Не глядя на него, она поднялась и прошла к сундуку у окна, из которого достала чистое постельное белье. Быстро перестелила койку, собрала грязные простыни и повязки, и, сухо попрощавшись, выскользнула за дверь.

Глава 22

За без малого десять лет работы по специальности, Антесу не раз доводилось прибегать к услугам целителей. Профессия искателя имела свои издержки, и он привык воспринимать их как неотъемлемую часть жизни. Однако, как любому мужчине, ему тяжело было смириться со слабостью и беспомощностью, и во время лечения он частенько переоценивал способности своего организма. Так получилось и в этот раз. Он хорошо себя чувствовал, считал, что его исцеление идет полным ходом, и на четвертый день после ранения попытался нарушить постельный режим. Попытка эта окончилась печально; хорошо еще, что Алиса была дома и этого не видела. Зато Гилль, подоспевший в тот момент, когда вор, сдавленно ругаясь, пытался самостоятельно остановить кровотечение, в выражениях не стеснялся. Уговорить молодого целителя никому не рассказывать об этом инциденте было нелегко, и взамен пришлось пообещать лежать смирно, не дергаться и не проявлять излишнюю инициативу. Впрочем, это было излишне. Убедившись на собственной шкуре в необдуманности своего поступка, вор больше не собирался совершать глупостей.

Дни шли за днями, но многочисленные визитеры не давали ему заскучать. Особенно отличились ополченцы, считавшие своим долгом навещать его ежедневно, и приходившие дружной компанией сразу после тренировки. Спасибо еще, что Йеспер установил твердое правило: не больше пятерых посетителей за раз, а то с них стало бы завалиться всей командой… Зато минут через пять, максимум, десять после их появления, в палате словно случайно оказывались сестрички. На словах они заходили проверить состояние больного, на деле же подсаживались к мальчишкам, разговаривали, хихикали, кокетничали, и в целом вели себя так, как обычно ведут себя молоденькие девушки в присутствии парней-ровесников. Нельзя было сказать, что больного это сильно раздражало, но он предпочел бы, чтобы это происходило в другом месте.

А вот прихода дружинников, во главе с Иваром и Дином, Антес всегда ждал с нетерпением. Те не разочаровывали и к нему ежедневно приходил кто-то из товарищей. Рассказанные ими новости заставляли вора беспокойно ерзать на месте и отчаянно сожалеть о том, что сейчас он прикован к постели и ничем не может помочь. Со слов друзей выходило, что теперь не проходило и дня без схватки с восставшими. К счастью, обычно количество мертвецов не превышало полудюжины, так что дружинники относительно легко с ними справлялись. Ну и Матс, разумеется, тоже не сидел сложа руки. Мужчины в один голос утверждали, что маг стоил каждой заплаченной ему лиры, с упоением описывали, как ловко он сжигает восставших, и в целом отзывались о нем тепло и с восхищением.

В какой-то момент Антес поймал себя на том, что разговоры о Матсе здорово его раздражают. Не то, чтобы он имел что-то против мага, — более того, он сам привел его в дружину, — но он не мог отделаться от ощущения, что тот занял принадлежащее ему место. Матс оказался общительным и компанейским парнем, быстро оброс знакомствами и так же быстро завоевал всеобщее уважение. К самому вору он тоже заглядывал несколько раз, но надолго не задерживался, и Антес от души надеялся, что это не из-за того, что ему не удается скрывать свою неприязнь. Он понимал, что глупо завидовать успеху мага и еще глупее ревновать к нему своих друзей. И тем не менее справиться с этими чувствами было нелегко.

Его ревность еще больше усугубилась, когда в один из вечеров он случайно увидел из окна, как Матс удаляется из госпиталя под ручку с принцессой. И еще раз, на следующий же день. После того, как ситуация повторилась в третий раз подряд, он попытался аккуратно расспросить Велену, но та мгновенно просекла подоплеку его вопросов.

— А чего ты ожидал? — безжалостно заявила она, сворачивая чистый бинт. — Рэй у нас девушка красивая, ничего удивительного, что Матс положил на нее глаз. И то, что она ответила на его ухаживания, вполне естественно, особенно если вспомнить, что кое-кто за три недели даже не пригласил ее на свидание.

— Между мной и Рэй ничего нет, — буркнул Антес. — Мы с ней просто друзья.

Велена весьма непочтительно фыркнула.

— Ага, так я и поверила. Даже если забыть о том, что она всецело владела твоими мыслями и снами еще до того, как приехала в Гайнор, только слепой не увидит, какие искры между вами летают. А я, вроде бы, на зрение никогда не жаловалась.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Ну тогда не жалуйся, что она ходит на свидания с этим столичным красавчиком. Должны же у нее быть развлечения, кроме работы?.. Кстати, — Велена отложила бинт в сторону и остро посмотрела на него, — если тебе интересно, то Матс не единственный, кто ухаживает за твоей подругой. У нее завелся поклонник и среди наших.

— Гилль? — с деланным равнодушием поинтересовался Антес. — Или Франс? Остальные, вроде бы, давно и прочно женаты…

— Как будто это кому-то мешало… Но нет, я имела в виду нашего нового целителя, Рани. Вообще-то он парень замкнутый, но Рэй каким-то образом удалось расположить его к себе. Пожалуй, она единственная, с кем он общается больше необходимого по работе.

— Рад за них. Только я не понимаю, зачем ты мне об этом рассказываешь.

Велена посмотрела на него с нескрываемой жалостью и поднялась с табурета.

— Некоторые вещи объяснять бесполезно, — сообщила она, — и я не буду тратить твое и мое время. Но, так как я люблю тебя, то все же скажу одну вещь: ты будешь полным идиотом, если упустишь эту женщину.

После ее ухода Антес долго лежал с открытыми глазами, невидяще таращась в потолок. Полным идиотом, как же… Он уже повел себя как полный идиот и в очередной раз все испортил. После ночного разговора принцесса, ожидаемо, начала его сторониться, и с тех пор он почти ее не видел. Он понимал, что она обижена и оскорблена в лучших чувствах, однако понятия не имел, как можно исправить сложившуюся ситуацию. И в глубине души он уже не раз и не два пожалел о том, что так поспешно отказался от ее предложения.

А, с другой стороны, разве было бы лучше, если бы он согласился? Разве он смог бы спокойно ложиться с ней в постель, зная, что она делает это не потому, что хочет его, а, — снова, как и три года назад! — из чувства долга? Достаточно вспомнить ее бесконечные извинения после предыдущего приступа, чтобы все понять. Можно не сомневаться, что она предложила ему себя исключительно из-за того, что чувствует себя виноватой в происходящем. А то, что из-за привязки их влечет друг к другу до полного срыва черепицы… по сути, это ничем не отличается от магического приворота. И он будет последним мерзавцем, если позволит себе этим воспользоваться.

Антес с силой прижал ладони к глазам, пока под веками не расцвели огненные круги. Нет, он поступил правильно, отказав ей. Он мужчина и воин Храма, он и раньше был готов принять на себя магический удар альгенов, он готов сделать это и сейчас. И он не станет использовать столь прекрасное и желанное тело ее высочества, чтобы избавиться от последствий этого удара.

Он просто не имеет права этого делать.

***

Мелкие кристаллы растворялись с легким шипением, окрашивая отвар в светло-желтый цвет. Лорэйн размешала жидкость, перевернула небольшие песочные часы и бросила взгляд на восстановленный по памяти рецепт. Повезло, что память у нее хорошая, и что на складе нашлись все необходимые компоненты. И хорошо, что старый Эрьян никогда не узнает о том, как она лечит людей изобретенным им снадобьем…

Ровно через три минуты, когда весь песок пересыпался из верхней части в нижнюю, она добавила отмеренную щепотку измельченного корня айошского джинджера и перевернула другие часы, побольше. Следующий ингредиент следовало добавить через десять минут; этого времени как раз хватит, чтобы навести порядок на столе и убрать все склянки и мешочки обратно в шкаф. Но вместо этого, Лорэйн опустилась на скрипнувший под ее весом стул, облокотилась о столешницу и устало зарылась лицом в ладони.

Несмотря на все старания целителей, запасы сильнодействующих препаратов таяли на глазах. Надежда на приход обоза с лекарственными травами разбилась вдребезги пять дней назад, вместе с появлением полудюжины измотанных и окровавленных торговцев. Насмерть перепуганные мужчины с дрожью в голосе рассказывали, как по дороге на них напали восставшие, как им чудом удалось спастись, и как им пришлось бросить товар, чтобы вывезти уцелевших раненых. Йеспер немедленно распорядился отправить Ивару весточку с просьбой поискать брошенные повозки, в надежде что восставшие не заинтересуются целебными травами и настойками. Ивар пообещал выделить на это отряд, но то ли замотался и забыл, то ли их поиски увенчались неудачей. Результат был один: целителям приходилось рассчитывать только на то немногое, что оставалось в закромах.

На следующий же день после прибытия остатков торгового обоза Лорэйн решила попробовать сварить жаропонижающее снадобье по рецепту целителя из ее общины. После войны уцелевшие дикие старались избегать ненужных контактов с людьми, и за годы изгнания наловчились готовить целительские настойки из лесных трав. Вот и у этого снадобья был удивительно простой состав, и все необходимые ингредиенты имелись в достаточном количестве на складе, это она проверила первым же делом. Правда ее инициатива могла вызвать кучу ненужных вопросов, но она всегда могла сослаться на обучение в Храме и заявить, что эти рецепты разработаны именно там. Сидеть сложа руки, глядя как страдают и умирают ни в чем не повинные люди она не собиралась.

Она долго сидела с карандашом и бумагой, высчитывая подходящую дозу для человека на основе дозы для диких. Нужные формулы вспомнились без труда, но в процессе работы она несколько раз допускала ошибки и сбивалась, после чего приходилось все пересчитывать заново. Конечный результат был трижды перепроверен, и, после недолгого колебания, уменьшен на дополнительные десять процентов. Эрьян утверждал, что в малых дозах снадобье абсолютно безопасно, но… Неизвестно какую реакцию может выдать человеческий организм, если в вычисления все же вкралась ошибка. Своими сомнениями Лорэйн честно поделилась с Йеспером, умолчав, конечно же, что это снадобье изобрел дикий для диких. Старый целитель внимательно выслушал ее, подумал, а потом разрешил испробовать отвар на двух мужчинах из Вильи. Оба раненых сгорали от лихорадки, и целителям, несмотря на все усилия, никак не удавалось стабилизировать их состояние и сбить жар. «Я сомневаюсь, что нам удастся их вытянуть нашими средствами, — откровенно сказал Йеспер. — Твое зелье либо спасет их, либо убьет; но, если мы ничего не предпримем, они все равно скоро умрут. Так что имеет смысл рискнуть».

Они рискнули. Уже через два часа после принятия разведенного отвара у обоих мужчин заметно спала температура, и не поднималась обратно почти целые сутки. Никаких побочных эффектов замечено не было, и на следующий же день после обеда Лорэйн была освобождена ото всех работ с наказом сварить побольше снадобья. Вдобавок Йеспер попросил постараться припомнить другие известные ей отвары, которые можно приготовить из имеющихся у них средств. Эх, знала бы, что так все обернется, непременно захватила бы из дома свой блокнот с рецептами. Ну да что уж теперь… Все же кое-что удалось вспомнить, и сегодня она решила попробовать приготовить противовоспалительный отвар…

Спохватившись, Лорэйн открыла глаза и бросила испуганный взгляд на часы. Хвала Единому, в верхней части еще оставалось немного песка. Взяв со стола флакон из темного стекла, она открутила крышку и поморщилась от ударившего в нос резкого запаха. Когда последние песчинки пересыпались вниз, методично отсчитала тридцать капель из флакона, в очередной раз перевернула большие часы и тщательно завинтила крышку. Последним ингредиентом была настойка дикого горицвета, в поисках которой она сегодня перевернула половину склада. Криста утверждала, что где-то лежит целая бутыль этой настойки, но найти ее пока не удалось. Повезло еще, что Рани расщедрился выделить пару флаконов из личных запасов и пообещал завтра же помочь с поисками.

Рани… Лорэйн невольно улыбнулась. После того, как она его узнала, он перестал ее сторониться, и неожиданно для нее самой они начали проводить немало времени вместе. С ним было приятно как работать, так и обсуждать рабочие вопросы; он умел посмотреть на проблему с разных сторон и высказывал точные и лаконичные наблюдения. Более того, в какой-то момент Лорэйн поймала себя на том, что, заходя в комнату отдыха, начинает бездумно искать взглядом его фигуру. Она ни на минуту не забывала о том, кто он такой, но это не мешало ей разговаривать с ним, смеяться над его редкими шутками и в целом получать удовольствие от общения. Он же, казалось, испытывал облегчение от того, что ему больше не нужно от нее скрываться, и, как ни странно, именно рядом с ней чувствовал себя наиболее свободно и раскрепощенно. Несмотря на то, что в прошлом они находились по разные стороны баррикад, сейчас он явно не считал себя ее врагом.

Песок пересыпался вниз, и она снова перевернула часы. Бросила взгляд на слегка потемневшее снадобье, потянула носом, вдыхая его горьковатый запах, похожий на аромат миндаля. Осталось совсем немного, и можно будет уходить…

Забавно все-таки как складывается жизнь. Если бы кто-то три года назад сказал ей, что между ней и Рани сложатся почти приятельские отношения, она бы решила, что это «кто-то» не в своем уме. А вот поди же ты… Хотя, если подумать, это неудивительно. Оба они скрывали свое настоящее имя и происхождение, и пусть она делала это уже не первый год, это до сих пор требовало значительных усилий. Что уж говорить о нем… Неудивительно, что он с радостью ухватился за возможность расслабиться и спокойно поговорить, не боясь сболтнуть лишнее. Да, она по-прежнему ему не доверяла, и он это знал. Это не мешало ему быть с ней откровенным и рассказывать ей всякие незначительные события из его жизни и работы. И она тоже могла поделиться с ним своим опытом, включая тот, что был приобретен в общине, не опасаясь, что выдаст себя неосторожным словом. Он и так отлично знал, кто она такая.

Когда истекло время, Лорэйн отодвинула в сторону часы, добавила в снадобье двенадцать капель из флакона Рани и тщательно размешала. После этого разложила все баночки, флаконы и мешочки в шкафу и перебрала ворох исписанных бумаг, складывая их в аккуратную стопку. Отложив в сторону пару бумажек, бросила остальные в огонь, а потом подошла к снадобью и зачерпнула ложкой. Как и полагалось, после добавления настойки горицвета жидкость потемнела и обрела цвет пережженного вина десятилетней выдержки, как говаривал старый Эрьян. Правда, Лорэйн не ручалась, что цвет ее отвара действительно соответствует десятилетней выдержке, а не, скажем, семилетней; на ее взгляд, разница оттенков не была существенной. Оставалось надеяться, что на лечебных свойствах эта разница скажется не слишком сильно…

— Ты уже доварила свое ведьминское зелье?

Она вздрогнула, расплескав отвар, и подняла глаза. На пороге стоял коротко стриженный парень, небрежно привалившийся плечом к косяку. Пылающий в очаге огонь отражался в его карих глазах озорными огоньками.

— Ты специально подкрался так незаметно?

— Вот еще, делать мне нечего, — фыркнул тот. — Просто ты так глубоко задумалась, что ничего вокруг не замечаешь. Так ты закончила?

— Да. — Лорэйн перелила отвар в банку, закрыла крышкой и вытерла тряпкой пролитые на стол капли. — Сейчас, только поставлю его на…

Банка выскользнула из ее рук, пролетела к ближайшему шкафу и неуверенно застыла у одной из полок.

— Здесь?

— На одну выше. Справа.

Банка неслышно опустилась на деревянную полку. Лорэйн была готова поклясться, что за все время в воздухе жидкость ни разу не качнулась.

— Позер, — насмешливо бросила она. — Ты, часом, на подмостках не подрабатывал?

— Было дело в молодости, — и глазом не моргнул парень. — А что, тебе не нравится? Я же просто хотел помочь.

— Напомни, я уже говорила, что меня такими дешевыми фокусами не впечатлить?

Парень лучезарно улыбнулся, продемонстрировав ровные белые зубы.

— Ты еще не ужинала?

— Нет. — Лорэйн аккуратно сложила рецепт и подоткнула его под банку. — Можешь приглашать. Я только скажу Йесперу, что я на сегодня все.

***

С магом она познакомилась в тот день, когда Антес был ранен. Она шла на ужин, когда у входа в госпиталь ее остановил незнакомый молодой мужчина с приятной внешностью и веселыми глазами.

— Привет, — непринужденно поздоровался он. — Ты Рэй?

— Да, — настороженно отозвалась она.

— Я Матс, — представился он, — ученик профессора Дьениша. Я хотел бы с тобой поговорить.

— О чем?

Матс посмотрел по сторонам и чуть придвинулся к ней. Был бы он буквально на полпальца ближе, она бы наверняка отшатнулась назад, но маг, очевидно, прекрасно чуял ту невидимую границу, за которую было недозволенно заходить чужим.

— Вообще-то профессор послал меня в помощь к местным дружинникам, — вполголоса произнес он, — но заодно попросил присмотреть за вами.

— За нами? — приподняла бровь Лорэйн.

— За тобой и твоим избранником, — пояснил маг. — Профессор обрисовал мне ситуацию в нескольких словах, и мне явно не хватает информации. Я собирался поговорить с Антесом, но вчера ему было не этого, а сегодня и подавно. И я подумал, что ты можешь ввести меня в курс дела.

— Какого именно дела? — уточнила она.

Матс снова огляделся, а потом насмешливо улыбнулся.

— Ты уверена, что хочешь обсуждать это здесь?

Лорэйн вздохнула и кивнула, признавая его правоту. Она провела мага на склад, где в это время уже никого не было, и, не вдаваясь в излишние подробности, рассказала ему об обряде, о магической привязке между ней и Антесом, и о том, какое отношение это все имеет к атакам альгенов. Матс внимательно ее выслушал, изредка перебивая и задавая уточняющие вопросы, и его взгляд был задумчивым и сосредоточенным.

— Я, конечно, безмерно уважаю моего наставника, — сказал он, когда она замолчала, — но, Четверо, как же бесит его манера пренебрегать якобы несущественными деталями! И ведь я точно знаю, что он делает это не со зла, а потому что искренне считает, что все вокруг такие же умные, как и он, все схватывают на лету и с легкостью додумывают информацию по тем жалким обрывкам, что он счел нужным предоставить. Нет, все-таки эти ученые не от мира сего. Ладно, не обращай внимания, я просто ворчу. Получается, минувшей ночью была очередная атака альгенов, и амулет профессора сумел перенаправить всю энергию на твоего избранника, так?

— Да.

— Жаль, я не додумался просканировать амулет, когда навещал его днем, — сокрушенно вздохнул Матс. — Ладно, ничего страшного, схожу прямо сейчас. Ты же не станешь возражать?

— Вообще-то, время для посещений уже давно закончилось… но я сделаю для тебя исключение. Что-то еще?

— А что, я тебе уже надоел?

— Не хочу показаться невежливой, но у меня много работы, впереди ночное дежурство, и еще я пропустила ужин.

На его губах снова заиграла озорная улыбка.

— В таком случае, не смею больше тебя задерживать. Спасибо, ваше высочество, наша беседа была крайне увлекательной. Тихого дежурства.

Он отвесил ей изящный придворный поклон и ретировался, прежде чем она успела отреагировать на его выходку. Лорэйн заперла за собой дверь склада и пошла на обход, мгновенно выбросив странного визитера из головы.

Однако уже на следующий день тот снова напомнил о себе. Она была уверена, что маг пришел навестить Антеса, и была изрядно обескуражена, когда он подошел к ней и пригласил составить ему компанию. «Вчера по моей вине ты пропустила ужин, — с лукавой улыбкой сказал он, — и я хочу компенсировать тебе это неудобство. Отказы не принимаются!»

Тогда она и подумать не могла, что эти совместные ужины стремительно войдут в привычку. Однако Матс проявил завидное постоянство, появляясь в госпитале каждый вечер, и она просто не могла ему отказать. Да и не хотела, если уж на то пошло. Маг оказался приятным и остроумным собеседником и принадлежал к тому редкому типу людей, рядом с которыми уже через полчаса знакомства чувствуешь себя так, будто вы дружите уже сто лет. Помимо этого, как и Рани, он знал, кто она такая, с ним не нужно было притворяться и следить за языком, и можно было позволить себе расслабиться и просто наслаждаться хорошей компанией. И, что немаловажно, он не только не пытался за ней ухаживать, но и ни разу не смотрел на нее с чисто мужским интересом…

— О чем ты задумалась?

Веселый голос мага захватил ее врасплох, и от неожиданности она ответила честно.

— О том, что ты за мной не ухаживаешь.

— А тебя это обижает? — поддел ее Матс.

Лорэйн несколько раз моргнула, окончательно возвращаясь в реальный мир. Оказалось, что они сидят за столиком в углу небольшого ресторана, в руке у нее зажата вилка, а еда на тарелке больше похожа на разноцветное месиво, чем на красиво сервированное блюдо. А она так глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила вкуса того, что ела.

— Конечно, — невозмутимо сообщила она. — Я же не слепая, я вижу, какими мечтательными взглядами тебя проводят встреченные женщины. Готова спорить, что ты уже очаровал всех местных красавиц. Представляешь, как взлетит моя самооценка, если, имея такой богатый выбор, ты влюбишься в меня? А я буду томно улыбаться, кружить тебе голову и сводить с ума.

Матс от души расхохотался. Смех у него был сочный, раскатистый, и ужасно заразительный. Лорэйн с невинным видом потягивала сок, но ей пришлось изрядно напрячь мышцы лица, чтобы сохранить серьезное выражение.

— Да уж, представляю, — отсмеявшись сказал маг. — Ты тогда, наверное, станешь совсем невыносимой. Знаешь, я бы даже посмотрел на это. Жаль, что не получится.

— Почему? У тебя уже есть дама сердца?

— И не одна. — Матс сообщил это таким тоном, что было трудно понять, шутит ли он или говорит серьезно. — Но не в этом дело.

— А в чем же?

— Мне, видишь ли, жить хочется, — без обиняков заявил он. Оценивающе посмотрел на остатки вина в свое бокале и осушил одним глотком. — Что ты на меня так смотришь? Я не настолько выжил из ума, чтобы пытаться отбить женщину у воина Храма. Даже в шутку. Он же меня зашибет раньше, чем я успею объяснить ему в чем дело!

— С чего ты взял, что я его женщина?

— Он же твой избранник.

— Ну и что? То, что мы с ним когда-то переспали вовсе не означает, что мы, как в айошских пьесах, будем любить друг друга до гроба. Так что тебе нечего опасаться. И вообще, ты же маг! Неужели ты не справишься с воином Храма?

— Не знаю, и, честно говоря, не горю желанием это выяснить. А почему ты спрашиваешь? Тебе любопытно посмотреть на схватку мага и воина Храма? Или, — его голос вдруг зазвучал серьезно, а в глазах погасли смешливые огоньки, — ты хочешь, чтобы я начал за тобой ухаживать?

Лорэйн смешалась и опустила глаза, сознавая, что шутка зашла слишком далеко. Конечно, любой женщине хочется почувствовать себя красивой и желанной, но недавний опыт с Янеком показал, что воплощение этого невинного желания может значительно усложнить жизнь. Ее вполне устраивали теплые и доверительные отношения, сложившиеся между ней и Матсом, и совершенно не хотелось портить их любовными метаниями. Он ее даже не привлекал, как мужчина! И, вполне вероятно, что она не привлекает его, как женщина. А еще одного отказа ее гордость не выдержит; хватит с нее и Антеса…

— Я бы хотела по вышеозначенным причинам, — протянула она, — но тогда, боюсь, местные красавицы меня просто сожрут. Так что, пожалуй, не будем рисковать моим здоровьем, оно мне еще пригодится.

Матс снова расхохотался, и в его смехе ей отчетливо послышалось облегчение.

— Да уж, — отсмеявшись, сказал он, — местные красавицы — это сила, с которой не стоит связываться. Тем более, что они и так уже имеют на тебя зуб за то, что ты увела самого завидного жениха в Гайноре.

— Ты себя, что ли, имеешь в виду?

— Нет, что ты. Хотя, — он вдруг нахмурился, — им действительно не нравится, что я стал приглашать тебя на ужин. Ума не приложу, почему они так недовольны; я же все равно встречаюсь и с ними тоже, и мы прекрасно проводим время…

— Избавь меня от подробностей, — поморщилась Лорэйн. — И вообще, давай лучше поговорим о чем-нибудь другом.

— О чем например? — с готовностью откликнулся Матс.

— Например, расскажи мне о вашей последней вылазке. Сколько восставших ты сжег сегодня?..

Глава 23

Поначалу Антес честно придерживался наложенных ограничений, но на третьей неделе запас его терпения изрядно истощился. Рука не беспокоила, ссадины на спине зажили, а про укус он вспоминал только когда приходило время очередной перевязки. В отличие от других раненых, у него не было ни жара, ни лихорадки, ни воспалений, и, не считая двух внезапных кровотечений в первые дни, его рана затягивалась без особых осложнений. С него сняли все ограничения и позволили не только вставать с постели, но и гулять во дворе. Единственное, в чем ему по-прежнему отказывали, это в выписке. Скорее всего, целители, зная его деятельную натуру, попросту опасались отпускать его домой, полагая, что он первым же делом рванет в дозор или на тренировку.

Надо сказать, что их подозрения были далеко не беспочвенны.

Запертый в госпитале, Антес тихо бесился, досадовал и сходил с ума от осознания собственной бесполезности. Ситуация с восставшими накалялась, дружинники рыскали по округе, уничтожая мертвецов, а в Гайнор продолжали приходить беженцы. Кто-то, как в случае Дунны и Вильи, подвергся атаке мертвецов и был вынужден бежать, спасая свою жизнь; кто-то решил не рисковать и заранее уходил под защиту городских стен. Городской совет принимал всех и селил в палаточный городок, разбитый недалеко от моря. Среди беженцев было немало заболевших, раненых и пострадавших от рук восставших, и целители сбивались с ног, пытаясь оказать своевременную помощь всем нуждающимся. Палаты на втором этаже были заполнены под завязку, и новых раненых приходилось класть в поставленных во дворе шатрах. А он, молодой здоровый мужик, занимает лишнюю койку, и его наотрез отказываются отпустить хотя бы на домашний режим. Он почти ежедневно приставал с этим вопросом ко всем целителям, включая Йеспера, но безрезультатно. Как будто сговорились они все…

Его по-прежнему регулярно навещали и Алиса с братьями, и друзья-дружинники, и ополченцы; несколько раз приходили и знакомые девушки. Обычно он встречался с визитерами во дворе госпиталя, где проводил почти все свободное время, но там были не самые подходящие условия для доверительной беседы. Ему и самому было неловко задерживать их, особенно дружинников, которые наверняка предпочли бы провести лишний час с семьей, или даже просто поспать. К тому же ему было все сложнее скрывать свое раздражение от того, что дружина, воодушевленная присутствием мага, словно бы не заметила его вынужденной отлучки. Ему казалось, что он уже вечность как вырван из жизни, а окружающий мир вместо того, чтобы замереть вместе с ним, продолжает вертеться, как ни в чем ни бывало. Оказалось, что без него дела идут неплохо, что никто не страдает от его отсутствия. Даже ее высочество — и та нашла ему замену…

Обычно в этом месте он старался одернуть себя и направить мысль в иное русло, но, увы, это получалось далеко не всегда. Сейчас, когда он не был прикован к постели, он намного чаще видел принцессу, деловито снующую по госпиталю, и изнывал от желания подойти к ней, перекинуться парой слов, или хотя бы обменяться взглядом и улыбкой. Увы, в сложившейся ситуации об этом нечего было и мечтать. Все, что ему оставалось, это молча наблюдать за тем, как она тепло улыбается красавчику-магу, когда тот приходит за ней вечером, или как оживленно обсуждает что-то с этим пришлым целителем, который даже лица своего не показывает…

Если к магу он все же испытывал невольное уважение, основанное на рассказах дружинников, то всякий раз, стоило ему завидеть эсбенца, в животе неприятно холодело. Антес понимал, что его отношение предвзято, но никак не мог отделаться от смутных подозрений. Ему казалось, что он чует исходящую от целителя угрозу, и от души надеялся, что в нем говорит обыкновенная ревность. А тот факт, что этот самый целитель был едва ли не единственным во всем госпитале, кто ни разу не осматривал его и вообще не подходил к нему — это могло быть простым совпадением. Все-таки, работы у них хватает, что правда то правда, а к Антесу и так постоянно наведываются то Келль, то Велена, то еще несколько старых знакомых, вроде Кристы или Греты. Ничего удивительного, что эсбенец сосредоточил свое внимание на других раненых.

По крайней мере, его перестали беспокоить кошмары. Во всяком случае, за без малого три недели в госпитале у него не было ни одного приступа. Видимо, альгены сообразили, что альенорские маги нашли способ блокировать их попытки дотянуться до принцессы, и временно затаились…

***

Пробивающийся из-под закрытой двери свет заставил ее замереть на месте от неожиданности. Ночь давно вступила в свои права, госпиталь окутывала сонная тишина, даже дежуривший на этаже Рик дремал на подоконнике. Непорядок, конечно, но Лорэйн лишь с жалостью посмотрела на парня и не стала его дергать. Пусть отдохнет, она разбудит его перед тем, как уйти.

Но кто же, все-таки, здесь находится?.. Можно было бы подумать на Фритса, если бы она своими глазами не видела его спящим на кресле в комнате отдыха десятью минутами ранее. Тогда кто?..

Неслышно подкравшись к двери, она легонько потянула ее на себя и заглянула в палату. На прикроватном столике горела свеча, а возле одной из коек, спиной ко входу, стоял высокий мужчина в темном балахоне. Лорэйн не видела, что он делает, но сердце тревожно замерло, а потом забилось вдвое быстрее.

Она знала, знала, что ему нельзя доверять!

В три широких шага она преодолела разделяющее их расстояние и уже собралась высказать все причитающееся, но при виде открывшейся ей картины слова застряли у нее в глотке. Разметавшийся в постели Антес явно спал, но его дыхание было тяжелым и прерывистым, на висках вздулись вены, а браслет на запястье пульсировал вспышками красного света. Стоящий рядом с ним Рани держал руки на весу, и его пальцы окутывало едва заметно серебристое свечение.

— Что ты делаешь?! — выдохнула она.

Не удостоив ее и взглядом, Рани опустил одну ладонь на лоб вора, а вторую на его грудь, накрыв налившийся кровью шрам. Антес глухо застонал, выгнувшись дугой, а потом его тело внезапно обмякло. Целитель устало вздохнул, опустил руки и наконец-то посмотрел на нее, словно не замечая вцепившихся в его локоть пальцев.

— Здравствуй, маэри́.

— Что, орки тебя забери, ты здесь делаешь? — прошипела она.

— Очевидно, пытаюсь помочь твоему избраннику.

— Но…

Лорэйн растерянно посмотрела на вора. Его лицо разгладилось, а браслет Дьениша больше не светился.

— С ним все в порядке, — сказал Рани, и его слова и интонация показались такими знакомыми, что ей захотелось зажмуриться и потрясти головой, чтобы избавиться от наваждения. — Пойдем отсюда, пока мы никого не разбудили…

Тщетно пытаясь справиться с охватившим ее смятением, Лорэйн позволила увести себя из палаты. Тьма, что же происходит… почему он это сделал… и как узнал…

С недавних пор Йеспер решил, что по ночам целители будут дежурить парами, и тогда же Лорэйн записалась на львиную долю ночных дежурств. В ответ на грозный взгляд главцелителя, она невинно похлопала глазами и напомнила, что, в отличие от прочих коллег, ее дома никто не ждет и она может позволить себе подзаработать на дополнительных сменах. Не то, чтобы Лорэйн нуждалась в этом заработке; нет, ей просто хотелось иметь возможность наблюдать за вором по ночам. Ну да, она обещала ему держаться от него подальше во время магических атак альгенов, но это вовсе не означало, что она оставит его самостоятельно разгребать последствия этих атак. Благо, они находятся в прекрасно оборудованном госпитале, где можно облегчить его мучения иными способами, не вызывающими у него такое отторжение. Во время дежурств она регулярно к нему заглядывала и отслеживала его состояние, но так и не заметила ничего выдающегося. То ли альгены решили на время прекратить свои попытки присосаться к ней, то ли по общеизвестному закону подлости приступ произошел в одну из редких ночей, когда она отсыпалась дома. Впрочем, последнее было маловероятным. Последствия приступа заметны невооруженным взглядом, да и сам Антес говорил, что обычно после него лежит пластом целый день. Так что вряд ли бы это прошло незамеченным. Днем она старалась не заходить к нему без особой необходимости, так и не сумев переварить обиду на его категоричный отказ; но, если бы его состояние внезапно ухудшилось, она бы наверняка об этом узнала от Келля или Велены…

А около получаса назад она внезапно проснулась от беспричинной тревоги. Некоторое время лежала на неудобном диванчике, выравнивая дыхание и пытаясь отделить сон от яви, а потом решила наведаться в восьмую палату. И успела как раз вовремя, чтобы буквально поймать Рани за руку.

— Зачем ты это сделал? — тихо спросила она.

Рани, как раз распахнувший дверь склада, обернулся и озадаченно приподнял брови.

— А ты предпочла бы чтобы я равнодушно прошел мимо?

— Я не знаю, — честно сказала она. — Я вообще не понимаю, что ты здесь делаешь. Со мной дежурит Фритс, а не ты.

Только когда пауза затянулась, Лорэйн осознала, что Рани продолжает придерживать дверь, а они так и стоят на пороге. Мысленно обругав себя, прошла в помещение и опустилась на первый попавшийся стул. Он прав, не стоит вести такие разговоры в коридоре, где их может услышать кто угодно. И неудивительно, что он привел ее именно сюда; в такое время здесь гарантированно никто не появится, и они смогут спокойно поговорить.

«Или же, — мелькнула непрошенная мысль, и рука невольно взметнулась к остро заточенной заколке, — он привел тебя сюда, чтобы разобраться с тобой без лишнего шума…»

— Смею тебе напомнить, что я ночую на территории госпиталя, — тем временем сказал Рани, присаживаясь напротив нее. Придвинув к себе лампу, он завозился с огнивом, высекая искры. — Полчаса назад я снова почувствовал всплеск силы…

— Снова? — перебила она.

— Да. В первый раз я его почувствовал чуть больше недели назад, и тогда же не смог справиться с любопытством и пошел по следу, который привел меня к твоему избраннику. А сегодня я уже знал, что к чему.

— И что ты сделал?

— Как и в прошлый раз, развеял магическую энергию в пространстве.

— А его амулет?..

— А что амулет? — Рани пожал плечами. — Он хорошо сплетен, не спорю, но ему не под силу поглотить силу удара и избавить твоего избранника от необходимости ее преобразовывать и рассеивать.

— А ты смог это сделать?

— Да.

— Зачем?

— Что зачем? — не понял он.

— Зачем ты это сделал?

Глаза Рани удивленно расширились.

— А что бы ты сделала на моем месте?

— Не знаю. Я не представляю себя на твоем месте. И не могу понять, какие мысли бродят в твоей голове.

Его глаза раскрылись еще больше.

— Но я же принес тебе клятву, маэри́. Я поклялся, что не причиню вреда твоему избраннику. Почему ты продолжаешь подозревать меня в недобрых намерениях?

— А что бы ты подумал на моем месте? — едко спросила она, невольно передразнив его вопрос.

Несколько мгновений Рани молча смотрел на нее, а потом опустил голову.

— Понимаю, — со вздохом сказал он. — Наверное, ты никогда не сможешь мне доверять… Я просто хотел облегчить его страдания, вот и все.

Некоторое время они молчали.

— Почему ты ничего не рассказал мне?

— Когда?

— Когда ты помог ему в прошлый раз.

Рани пожал плечами.

— Честно говоря, мне это не пришло в голову. Но, судя по твоей реакции, это происходит не впервые?

— Можно подумать, что ты этого не знаешь!

— Нет, конечно. Откуда бы мне это знать? Я же объяснял тебе…

— При условии, что ты говорил правду.

— Разве я давал тебе повод заподозрить меня во лжи?

Настала очередь Лорэйн отводить глаза. Он был прав, а она слишком увлеклась недоверием, напрочь забыв о том, какой жизнью он жил в последние годы. И потом, он действительно помог Антесу… причем, не в первый раз…

— Извини, — тихо сказала она. — И спасибо.

— Я не сержусь, маэри́. Я понимаю, что ты имеешь все основания не доверять мне, особенно в подобных случаях. Но я действительно не желаю зла ни тебе, ни твоему избраннику. Если подобное повторится, ты можешь позвать меня, и я помогу. А сейчас, — Рани на мгновение прикрыл глаза и встал, — с твоего позволения я пойду спать, иначе завтра я сам буду как восставший…

***

Антес в последний раз посмотрел на клонящееся к закату солнце, а потом встал со скамейки. Приближалось время ужина и вечернего обхода и пора было возвращаться в палату. Не далее, как вчера он заговорился с Иваром и пропустил обход дежурного целителя. На его беду, этим целителем оказалась Магда, устроившая ему знатный разнос. Напоследок разгневанная целительница пригрозила, что задержит ему выписку на неделю, если он посмеет еще раз не быть в палате в нужное время. Угроза была весомой и поэтому, едва солнце коснулось крыши госпиталя, вор поспешил к себе.

Он проходил мимо комнаты отдыха целителей на первом этаже, когда сердце вдруг сдавило невыразимым ужасом. В ушах загрохотала кровь, колени задрожали, и Антес обессиленно привалился к стене, пытаясь протолкнуть воздух через сдавленное спазмом горло. Проклятье, только этого сейчас не хватало…

— Ант?

Нечеловеческим усилием он заставил себя вдохнуть и открыл глаза. Прошло, наверное, около двух секунд, прежде чем он сумел сфокусировать взгляд на стоящей перед ним девушке.

— Привет, Анни…

— Что с тобой? Да сядь ты уже, наконец, а то того и гляди свалишься, и как я тебя поднимать буду? Да, вот, прямо здесь. — Анника помогла ему сползти по стене на пол, присела перед ним на корточки и проворно задрала рубаху, осматривая след укуса. — Ну, по крайней мере здесь все нормально, а то я уже испугалась, что у тебя кровотечение открылось, ты такой бледный был… Но сейчас уже лучше, да? Что на тебя нашло?

Привычка сестренки трещать без умолку зачастую здорово раздражала, но сейчас ее голосок стал якорем, удерживающим его в реальном мире. Паника отступала, спазм в горле разжимался, а сердцебиение медленно выравнивалось. Антес даже нашел в себе силы улыбнуться и легко потрепать сестру по щеке.

— Все нормально, — значительно окрепшим голосом сказал он. — Просто голова закружилась. Бывает.

Анника недовольно фыркнула и мотнула головой, привычно уворачиваясь от его руки.

— Уверен? Может, позвать кого из целителей?

— Не надо, малышка. Я уже хорошо себя чувствую, честное слово. Лучше скажи мне, кто там так спорит?

— Келль, Магда… — Анника наклонила голову к плечу, прислушиваясь к доносящимся из приоткрытой двери голосам. — Еще, кажется, Ирен… или Грета… постоянно их путаю… А, и Рани тоже.

— Рани?

— Наш новый целитель, из беженцев, — пояснила сестренка. — Ты его наверняка видел, он вечно ходит в эсбенских балахонах и головных платках… О, там еще и Франс. Слушай, если тебе интересно, я могу пойти и посмотреть, вместо того чтобы гадать…

— Да нет, не нужно, — отмахнулся Антес. — Ты, вроде бы, куда-то бежала? Ну так можешь бежать дальше.

Анника с сомнением посмотрела на него и взяла за руку.

— Давай я тебе хотя бы до палаты помогу добраться.

— Как ты себе это представляешь? — с иронией осведомился Антес.

— Ну, не помогу, так хоть прослежу, что ты не грохнешься по дороге.

— Звучит намного реалистичнее. Пойдем.

По дороге Анника то и дело тревожно поглядывала на него, но Антесу почти не пришлось прилагать усилий, чтобы идти ровно. Куда сложнее было удержать невозмутимое выражение лица. Вероятно, ему это удалось, так как сестренка не стала у него задерживаться. Наверное, она и правда куда-то торопилась, прежде чем столкнулась с ним в коридоре…

Вытянувшись на койке, вор заложил руки за голову и прикрыл глаза. Значит, Рани… Кто же он такой, этот загадочный эсбенец, никогда не открывающий лица? И почему от одного звука его голоса он, Антес, словил полноценную паническую атаку? Да еще такую мощную, каких давно уже не было… если, конечно, не считать тех, что накрывали его после кошмаров в последние пару месяцев… Что в нем было такого необычного, что спровоцировало поток болезненных воспоминаний и полузабытого ужаса? Ведь не может же быть… да нет, не может.

И, все-таки, нужно проверить. Хотя бы для того, чтобы перестать психовать каждый раз, заслышав этот голос. В конце концов, он мужчина и воин Храма, и должен уметь смотреть в глаза своим страхам.

Два дня он осторожно, стараясь ничем не выдать свой интерес, расспрашивал всех, кто подвернулся под руку, начиная от целителей и заканчивая беженцами из деревни, откуда пришел эсбенец. И с каждой новой частичкой информации, — которой было смехотворно мало, — в душе все больше крепла убежденность в том, что дело нечисто. Эсбенец был человеком без лица и прошлого, он появился в Наро всего год назад, за этот год не обзавелся ни женщиной, ни друзьями, и никто не знал где он жил до этого, чем занимался, и есть ли у него семья. Он был талантливым целителем, готовым помогать всем нуждающимся в любое время суток за символическую сумму, а иногда и бесплатно — и за это ему прощали его замкнутость и нелюдимость. В конце концов, у каждого есть свои странности. Да и сам Антес не заинтересовался бы им всерьез, если бы не его голос и имя, так похожие на… если бы не его странная дружба с принцессой, и если бы он так настойчиво не избегал одного из своих пациентов.

Антес отдавал себе отчет в том, что все его подозрения основываются исключительно на косвенных уликах, но чем дольше он об этом думал, тем больше понимал, что не успокоится, пока не докопается до правды. И он знал, как это сделать.

Глава 24

Ждать подходящего момента пришлось долго. Очень хотелось попросить о помощи Аннику или кого-то из сестричек, и приходилось каждый раз напоминать себе, что не стоит вмешивать в это дело посторонних. Рано или поздно он здесь пройдет, никуда не денется. Главное, чтобы в этот момент рядом никого не оказалось…

Когда эсбенец наконец появился, Антес бесшумно вырос за его спиной, схватил за шиворот, втолкнул в чулан, где хранились веники и тряпки, и впечатал лицом в стену.

— Пикни, и я перережу тебе горло.

Целитель не издал и звука, только задышал глубже и слегка запрокинул голову в попытке отодвинуться как можно дальше от обнаженного лезвия. Антес выпустил его плечо и, продолжая удерживать кинжал у шеи, быстро обшарил карманы, широкие рукава и складки балахона. Убедившись в отсутствии оружия, отступил в сторону и легонько качнул лезвием, заставив свою жертву еще выше поднять подбородок.

— Разворачивайся, — приказал он, — только медленно. И держи руки на весу, чтобы я их видел.

Эсбенец молча подчинился, и Антес вздрогнул, завидев его глаза. Такие знакомые темно-синие, чуть мерцающие глаза…

Несколько мгновений мужчины молча смотрели друг на друга, и Антес почти физически ощущал, как скопившееся в тесном чулане напряжение покалывает кожу. Целитель держался с удивительным спокойствием, послушно демонстрируя раскрытые ладони и надменно игнорируя нацеленный ему в грудь кинжал. Антес же изо всех сил пытался совладать с подступающей к горлу паникой. Он дома, в Гайноре, вокруг него друзья и близкие, он давно преодолел то, что случилось с ним три года назад, и не позволит этому снова испортить ему жизнь!..

Привычные слова звучали пусто и неубедительно, а от пронзительного взгляда целителя и вовсе становилось не по себе. Хотелось то ли торопливо извиниться за свою безобразную и ничем не обоснованную выходку, то ли просто удрать, поджав хвост, как нашкодивший пес. Вместо этого вор шагнул вперед и одним движением сорвал платок с лица своего противника. И тут же с проклятьем отшатнулся назад, не столько от неожиданности, — он догадывался, кто скрывается под этим платком, — сколько пытаясь удержать руку от непоправимого поступка.

Перерезать ему горло он еще успеет…

— Сколько времени ты за нами следишь?

На пятнистом лице лже-эсбенца ничего не дрогнуло.

— Я не слежу за вами.

— Еще скажи, что ты оказался здесь совершенно случайно!

— Ты не поверишь…

Острие кинжала снова ткнулось ему в грудь, и целитель умолк, невольно скосив глаза на блестящую сталь. Антес выдохнул, усилием воли гася ярость, и продолжил допрос.

— Сколько вас здесь?

— Я один.

— Каким образом ты поддерживаешь связь со своими дружками?

— Никаким.

— Ты доиграешься, альген, — процедил Антес, испытывая непреодолимое желание проткнуть его кинжалом. — Клянусь Четверыми, я не побоюсь запачкать руки твоей кровью.

— Не сомневаюсь.

— Тогда какого орка ты заговариваешь мне зубы?

— Я всего лишь честно отвечаю на твои вопросы.

— Честно?!

Альген едва заметно вздрогнул, когда кинжал кольнул его тело сквозь одежду, но в этот раз не стал опускать голову.

— Я не лгу тебе, Антес. Я не следил за тобой, и действительно оказался здесь случайно. И я не поддерживаю связь с моими, как ты выразился, дружками.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверил? Ты меня совсем за идиота держишь?

Его молчание было достаточно красноречивым, чтобы Антес окончательно взбесился. Однако, прежде чем он успел что-то сделать, альген заговорил.

— Вскоре после ритуала и вашего побега я отрекся от моего брата и покинул его. Брат и его сообщники пытались удержать меня, но мне удалось вырваться из-под его влияния и затеряться в Илэнии. Я хотел уйти дальше, в Айош или Эсбен, но я не знал языка, и мне нужно было время, чтобы его выучить… Брат искал меня магией и при помощи своих шпионов, поэтому я много странствовал, не задерживался долго на одном месте и старался запутать следы. Через полтора года я почувствовал, что давление начинает спадать, и осмелел настолько, что осел в Наро. Я вел спокойную жизнь, оказывал жителям деревни услуги целителя и потихоньку изучал эсбенский, собираясь через год-другой перебраться туда. И все было хорошо, пока на нас не напали восставшие. Остальное ты знаешь. Деревня разорена, а мы, — те, кто уцелел от резни, — пришли в Гайнор в поисках убежища. Клянусь своей силой, Антес, я не знал, что ты здесь. А даже если бы и знал, то ничего бы не изменилось. Я не служу больше своему брату, и я не желаю тебе зла.

— В таком случае, почему ты не открылся мне сразу? Ты же понимал, что рано или поздно я тебя узнаю, несмотря на все твои уловки. Почему ты не пришел и не рассказал мне все это раньше?

— А ты бы согласился меня выслушать?

— Я же слушаю тебя сейчас…

— Но ты мне не веришь. Так какая разница, сейчас или на несколько недель раньше?

— Если бы ты открылся мне сразу, мне было бы легче поверить в то, что ты ничего не замышляешь.

— А если бы я хотел причинить тебе вред, я с легкостью смог бы это сделать в первые дни после твоего ранения, когда ты был одурманен наркотическими средствами и не мог встать с постели, не рискуя помереть от кровотечения. Но вот ты здесь, жив и почти здоров, и моя жизнь в твоих руках. Заметь, я не сопротивляюсь и даже не прошу тебя убрать кинжал от моего сердца, хотя он здорово меня нервирует. Поверь мне, Антес, я не враг тебе.

Его доводы звучали убедительно, но Антес твердо решил не поддаваться. Он — альген, и этим все сказано. Как же, случайно он здесь оказался! Надо быть полным придурком, чтобы ему поверить.

— А что тебе нужно от ее высочества? Какого орка ты постоянно ошиваешься рядом с ней?

В темных глазах альгена промелькнул насмешливый огонек.

— Можешь не беспокоиться, я не пытаюсь на нее посягнуть. Мы просто вместе работаем.

— Ты пытаешься втереться к ней в доверие, не так ли? Находясь под чужой личиной и скрывая лицо? Может, она до сих пор не знает, кто ты такой?

Выпалив последний вопрос, Антес прикусил язык. Нет, не может быть, чтобы принцесса его не узнала; они же постоянно общаются, и она слышала его голос, так похожий на голос его брата… Но, в таком случае, почему…

— Разумеется, ее высочество знает, кто я такой, — подтвердил его мысли альген. — Она общается со мной с открытыми глазами, и у нас с ней сложились хорошие рабочие отношения.

— Я заметил, — буркнул Антес и тут же пожалел о сказанном. Но было поздно, огоньки в глазах альгена замерцали ярче.

— Я не пытаюсь на нее посягнуть, — повторил он, — и, клянусь тебе, не собираюсь причинить ей вред. Как и тебе. Я не желаю вам зла, я просто хочу спокойно жить и работать. Разве я так много прошу?

— А Йеспер знает, кто ты такой?

— Нет. Но ты можешь попробовать рассказать ему. Вдруг он тебе поверит и выгонит меня? Или, — в его голосе зазвучала неприкрытая ирония, — если я тебя не убедил, можешь просто убить меня, и дело с концом.

Антес стиснул зубы и опустил кинжал, понимая, что этот раунд он проиграл. Им обоим было очевидно, что он не станет ни рассказывать о происхождении таинственного целителя, — да и кто бы ему поверил? — ни убивать его. Он не задумываясь пролил бы его кровь, если бы тот дал ему повод, но он не сможет убить безоружного и не оказывающего сопротивления человека.

Даже если этот человек на самом деле альген.

— Хорошо, — произнес он, — будем считать, что я тебе верю. Но имей в виду, я с тебя теперь глаз не спущу. Если мне только покажется, что ты опять принимаешься за свое — пеняй на себя. И держись подальше от меня, от моей семьи, и от моей… — он запнулся, — от ее высочества, понял?

— Понял, как же не понять, — охотно откликнулся целитель, и его глаза уже откровенно смеялись. — Рад, что мы смогли обо всем договориться. А теперь не позволишь ли мне выйти? У меня много работы.

Антес посторонился, а потом и выскользнул из чулана, пока альген заматывал свой платок. Бессильная ярость плескалась в венах, заставляя кровь кипеть, и очень хотелось что-нибудь разломать или кого-нибудь стукнуть. Вместо этого, он вышел во двор, навернул несколько кругов между шатрами, а потом отправился на поиски принцессы.

Им срочно нужно было поговорить.

***

Он больше получаса рыскал по госпиталю, прежде чем напал на след ее высочества. След этот привел его к операционной, куда его, разумеется, не пустили. Антес намеревался дождаться конца операции, но вскоре из палаты выглянул Йеспер и велел ему пойти пообедать. Тон у старого целителя был таким командным, что Антес сначала безропотно подчинился, и только оказавшись в своей палате осознал, что его таким незамысловатым образом просто послали. Как будто он им там мешал! Сидел себе тихо, не отсвечивал; если бы Йеспер не вышел, то они и вовсе бы не заметили, что он там был. Теперь придется снова отлавливать принцессу по всему госпиталю… Можно было бы использовать это время, чтобы остыть и обдумать предстоящий разговор, но с каждой прошедшей минутой Антес все больше распалялся. Перед глазами стояло пятнистое лицо альгена, его мерцающие глаза и насмешливая ухмылка, которую под конец разговора он почти не старался скрыть. От него, конечно же, не укрылась глупая оговорка вора, и в глубине души он наверняка от души смеется над своим незадачливым противником. Четверо, надо было все-таки прирезать его, когда была возможность!..

После обеда к нему неожиданно нагрянул Бендикт, желавший обсудить пару вопросов по поводу тренировок, следом пришла Грета и позвала на осмотр, потом забежали старшие племянники с очередным пирогом… Словом, когда он, наконец, остался в одиночестве, операционная уже давно была занята другими целителями, колдовавшими над другим больным. К счастью, Криста, с которой он столкнулся в коридоре, припомнила, что совсем недавно видела Рэй, и та сказала ей, что идет варить очередное зелье.

— А где она этим занимается?

— На складе. Прямо по коридору, потом сверни направо и иди до конца, там дверь дубовая, не пропустишь. Только, Антес, — Криста едва заметно поморщилась, — если у тебя ничего не горит, не трогай ее, а? Та операция, которую они проводили утром, прошла не очень хорошо, и больной умер у них на руках. А я уже заметила, что после таких случаев ей нужно побыть одной. Она поэтому и на склад уходит, знает, что ее там никто не достанет.

— Я понял. Спасибо, Криста.

Целительница кивнула и пошла дальше, а Антес замер в нерешительности. Судя по словам Кристы, ее высочество вряд ли расположена сейчас к разговорам, и, наверное, стоит отложить все вопросы на завтра… Нет, он не выдержит, он и так слишком долго ждал, а до утра окончательно рехнется. Даже Бен заметил, что у него голова не на месте и что он отвечает невпопад. И потом, а вдруг альген решит, что раз его раскрыли, то пора принимать решительные меры? Он сейчас промедлит с разговором, а за это время случится что-то непоправимое… Нет, ждать нельзя. И потом, это действительно срочно!

Он передернул плечами и решительно зашагал в указанном направлении.

Склад оказался просторным помещением, заставленный шкафами и стеллажами. Добрую часть свободного пространства занимал широкий стол, заваленный баночками, скляночками, мешочками, пучками засушенных трав и разнокалиберными песочными часами. На первый взгляд здесь никого не было, однако, присмотревшись, Антес заметил женскую фигуру, почти полностью скрывшуюся за раскрытой дверцей шкафа.

Трижды постучав по косяку, чтобы привлечь внимание, он вошел и прикрыл за собой дверь. Принцесса продолжала искать что-то в глубинах шкафа, никак не реагируя на его появление, и Антес собрался было позвать ее по имени, но тут она вытащила небольшой мешочек, захлопнула дверцу и повернулась к нему.

— Если ты пришел чтобы опять спросить насчет выписки, то ты ошибся адресом. Этот вопрос решает Йеспер, а не я.

— Я знаю. Я хочу поговорить с тобой о другом.

— Это другое не может подождать?

— Нет.

Она на мгновение прикрыла глаза, после чего прошла к столу, опустилась на ближайший стул и начала распускать завязки мешочка.

— Говори.

Антес поколебался, но потом решил не утруждать себя долгими вступлениями.

— Ты знаешь, кто такой Рани?

— Разумеется. Мы с ним вместе работаем.

— Ты знаешь, кто он такой?

Последние три слова он выделил интонацией и, наверное, его голос прозвучал достаточно красноречиво, потому что принцесса оторвалась от своего занятия и подняла на него взгляд. И по одному только выражению ее глаз он понял, что альген не лгал.

Она знала.

— Да, — медленно сказала она. — Да, я знаю, кто он такой. Я так понимаю, что ты теперь тоже это знаешь.

Притихшая было ярость снова плеснула в крови. Антес стиснул пальцами спинку ближайшего стула и дернул его на себя, едва не опрокинув.

— Знаю.

— Надеюсь, ты не прикопал его под ближайшим кустом?

— Нет. И я не уверен, что не пожалею об этом.

Она едва заметно пожала плечами и придвинула к себе доску с ножом.

— Это все, о чем ты хотел со мной поговорить?

— А, по-твоему, этого мало? — раздраженно спросил он, усаживаясь напротив нее. — Тебя не смущает, что рядом с тобой отирается альген?

— В данный момент от него больше пользы, чем вреда. — Принцесса высыпала из мешочка на доску несколько корешков и начала методично их измельчать. — Он целитель и исправно выполняет свою работу.

— И ты готова спустить ему все с рук?

— Антес, — Лорэйн снова подняла голову и устало посмотрела на него, — перестань ходить вокруг да около и скажи прямо, что ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше, — выпалил он и тут же прикусил язык. Проклятье, надо было как-то изящнее это сформулировать…

Несколько мгновений принцесса смотрела на него ничего не выражающим взглядом, а потом снова склонилась к своим корешкам.

— Пока мы работаем в одном месте, это невозможно. И, уж извини, но я не собираюсь бросать работу только потому, что тебе не нравится, что я общаюсь с одним из коллег-целителей.

— Не втирай мне стекла, принцесса. Я не слепой и не идиот, я прекрасно вижу, что ваши с ним отношения давно вышли за рамки отношений двух коллег.

— И тебе это не нравится, потому что…

— Потому что он альген, чтоб его орки сожрали! — взорвался Антес. — Потому что он один из тех, кто держал нас в плену три года назад! Потому что он собирался убить тебя, и, возможно, до сих пор не отказался от этого замысла! Неужели ты все забыла и все простила?!

— Я ничего не забыла и ничего не простила, — спокойно ответила принцесса, и ее прохладный тон слегка приглушил его гнев. — И я помню, что из всех них он единственный всегда относился к нам по-человечески и, кстати, спас тебе жизнь.

— Потому что его брат приказал ему это сделать.

— Потому что его попросила об этом я, — с нажимом произнесла она. — Эфрен запрещал ему помогать мне, и все же он нарушал его приказ еще до того, как ты попытался уйти во Тьму. Он целитель, Антес, и это во многом определяет его личность. Точно так же, как и мою. Я еще тогда подумала, что, если бы мы оказались по одну сторону баррикад, мы могли бы подружиться.

— И ты решила, что сейчас самое время воплотить эту мысль в реальность?

— Почему бы и нет? В меру возможного, разумеется.

— А ты не подумала, что он просто пытается втереться тебе в доверие, чтобы нанести удар в спину тогда, когда ты этого не ожидаешь?

— Подумала.

— И?

— Что «и»? Он наверняка рассказал тебе, как здесь оказался. Я не знаю, лжет ли он, или действительно изменился, раскаялся и отрекся от своего народа. Но в данный момент это неважно. Если альгены захотят нас найти, они смогут сделать это и без его участия. В любом случае, я все время помню, что он — один из них, более того, что он брат Эфрена. Я не доверяю ему, но это не мешает мне получать удовольствие от общения с ним. И я не собираюсь отказываться от этого общения только потому, что тебе это не нравится.

Ее голос был ровным и чуть усталым, но в нем звучала холодная уверенность, яснее ясного говорившая о том, что она все обдумала и приняла решение. Антесу уже доводилось слышать подобные интонации, и он понимал, что при всем желании не сможет найти слов, могущих поколебать это решение и заставить ее отдалиться от альгена.

И от этого почему-то было особенно горько.

— Я понял, — сказал он, стараясь говорить так же ровно и сухо, как и она. — Но я прошу тебя, пожалуйста, будь осторожна. Даже если предположить, что он сказал правду…

Лорэйн отложила нож в сторону и пристально посмотрела ему в лицо. И было что-то в ее взгляде, заставившее его умолкнуть посреди фразы.

— Антес, — с обманчивым спокойствием сказала она, — я очень тебя прошу, перестань относиться ко мне как к несмышленому ребенку. Можешь поверить, я очень осторожна и без твоих нотаций. Я ценю твою заботу, но всему же есть предел.

…И этот предел он только что благополучно переступил, что было понятно даже безмозглому троллю.

Антес сдержал вздох и с тоской подумал, что второй раунд подряд остается за альгеном.

— Извини, — сдержанно сказал он. — Я не хотел тебя обидеть.

— Я знаю. Что-то еще?

— Нет. — Вор встал и аккуратно придвинул стул к столу. — Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, не так ли?

— Ничего личного, просто у меня был тяжелый день, и я хотела бы побыть одна.

— Понимаю. Извини, что нарушил твое уединение. Доброго вечера.

Он слышал, как с каждым словом его голос становится все более и более ненатуральным, как будто он проговаривает заранее известные реплики пьесы, но у него не было сил притворяться. Поэтому он лишь коротко кивнул ее высочеству, и, так и не дождавшись от нее прощальных слов, вышел из склада.

Часть 4. Глава 25

Рокот прибоя заглушал посторонние звуки, песок под спиной был мягким и теплым, а дующий с моря ветерок ласково гладил влажную кожу. Как и всегда, купаясь в море Антес забыл обо всем, но стоило ему выйти из воды и растянуться на берегу, как в голову тут же полезли недобрые мысли. Помимо обоснованного беспокойства о ее высочестве, умудрившейся подружиться с исконным врагом своего народа, его до зубовного скрежета бесил этот самый враг. Гоблины зеленые, ну почему им не мог оказаться любой другой альген? Почему им должен быть именно тот, кто вытащил его из цепких лап смерти? Причем, скорее всего, не единожды… Антес подозревал, что именно Райнер, — проклятье, он даже имя себе выбрал максимально похожее на настоящее! — занимался его ранами, после того как увлекшиеся сподвижники чуть не выпотрошили ценного пленника в подземельях. Потом исцелил следы допросов перед тем, как вора отправили во дворец, и сделал это намного успешнее тех лекарей, которые обычно им занимались. Наконец, вылечил его после сурового наказания за попытку побега. Одного из этих эпизодов хватало, чтобы чувствовать себя по гроб обязанным спасшему его целителю, а тут целых три на выбор…

— Так и думал, что найду тебя здесь.

Антес открыл глаза и удивленно вскинул брови.

— Что ты здесь делаешь?

— Вообще-то я собирался навести раненого друга, — сообщил Динес, присаживаясь рядом на песок. — Пришел в госпиталь, как обычно, а мне там говорят: так и так, дорогой, друга твоего мы выписали, пусть теперь у кого другого за него голова болит. Я подумал, что голова должна болеть первым делом у Алисы и пошел к тебе домой, однако на месте выяснилось, что ты уже успел куда-то удрать, причем никто толком не знал куда именно. Пришлось раскинуть мозгами и попытаться представить, куда бы ты мог пойти. И вот я здесь. Все-таки, я хорошо тебя знаю, скажи?

— Очень хорошо, — усмехнулся Антес и посмотрел на приятеля повнимательнее. — А чего это ты такой бледный и невыспавшийся? Неужели вчера что-то отмечали? Меня не могли дождаться?

— Да если бы… — Динес огорченно махнул рукой. — Я вчера опять патрулировал до середины ночи. Кстати, Ант, ты не хочешь к нам в городскую стражу? А то мы уже зашиваемся с этими беженцами…

— А что с ними не так?

— Да все! — в сердцах бросил Динес. — Все не так! Поначалу они все такие несчастные и обездоленные, смотреть без слез невозможно, а потом отъедаются, отсыпаются и идут вразнос. То ли у них от горя и страха в уме мутится, то ли они считают, что после пережитого им все дозволено, то ли еще что, я не знаю… Но только за последнюю неделю в окрестностях их лагеря было задокументировано одиннадцать случаев ограбления и восемь драк, плюс почти два десятка жалоб на недостойное поведение от жительниц города. И это только то, о чем нам известно!.. Пришлось усиливать вечерние и ночные патрули, так что мы теперь пашем, как кони… Если надумаешь присоединиться, тебя примут с распростертыми объятиями, гарантирую!

— Я подумаю, — пообещал вор.

— Вот и подумай… Кстати, тебя выписали на домашний режим или ты окончательно выздоровел?

— Ну… Мне предписали ежедневно приходить в госпиталь на осмотр и весьма настойчиво порекомендовали еще хотя бы несколько дней не дергаться. А что?

— Да так…

Антес искоса посмотрел на друга, а потом вздохнул и сел, скрестив ноги по-айошски.

— Говори уже.

— В последние дни слухи ходят… разные, — неохотно отозвался Динес, бездумно пересыпая горсть песка из руки в руку. — Якобы восставшие научились координироваться и начали сбиваться в крупные отряды. А сегодня с утра мы с Иваром, Матсом и еще несколькими парнями проехали до Наро… точнее, того, что от нее осталось, и ушли дальше на юго-восток. Ну и столкнулись там с отрядом восставших чуть ли не нос к носу. Сосчитать их толком не успели, но навскидку их было не меньше трех десятков.

— Сколько?!

— Не меньше трех десятков, — угрюмо повторил Динес. — А то и больше. Я такого крупного отряда еще никогда не видел.

— Вы его уничтожили?

— Не совсем.

— Ты же сказал, что с вами был Матс! Судя по вашим рассказам, он мертвецов сжигает чуть ли не щелчком пальцев.

— Так, да не совсем так. За исключением того раза, когда тебя пожевали, нам попадались небольшие отряды, по пять-шесть мертвяков. И вот с ними Матс действительно справляется одним движением, прямо как в сказках. Справедливости ради, на все наши восторги он всегда отвечал, что это потому, что их мало; и что будь их больше, ему может не хватить сил. Не знаю, как остальные, а я был уверен, что он скромничает и набивает себе цену.

— А оказалось?..

— А оказалось, что нет. Сегодня, например, он сжег около дюжины мертвяков, и еще с десяток, наверное, слегка подпалил. На этом его силы закончились и нам пришлось срочно рвать когти, потому что врукопашную против такой банды мы бы не выстояли.

— И все же он уничтожил больше трети отряда.

— Уничтожил, — без особого ажиотажа подтвердил Динес. — И чуть сам душу Четверым не отдал. Как только вернулись в Гайнор, Ивар его срочно повел отпаивать, потому что выглядел он весьма паршиво: бледный весь, руки трясутся… В общем, он не скромничал, а трезво оценивал свои силы, и такой большой отряд ему действительно не по зубам. Так что я от всей души надеюсь, что это единственный такой отряд в нашей округе. Потому что если их хотя бы три-четыре…

— Справимся, — с напускной уверенностью заявил Антес, в глубине души прекрасно понимая опасения друга. — Мы обязательно справимся, Дин, даже если маг оказался хиленьким и надорвался.

— Ну, не преувеличивай. Он сказал, что у него обыкновенное магическое истощение и что он быстро восстановится. И вообще, зря ты так пренебрежительно о нем говоришь. Ты же видел его в бою.

— Один раз, — напомнил Антес. — В Вильи. И не скажу, чтобы он меня особо впечатлил. Во всяком случае, с мертвецами он расправлялся исключительно по одиночке.

— Так это же был его первый бой, — заступился за мага Динес, — и с тех пор он заметно пообтесался. Ты, небось, в первый раз тоже не смог с одного удара упокоить мертвяка. И вообще, Ант, признайся, он тебе просто не нравится, потому что ухаживает за твоей подружкой-целительницей.

— Она не моя подружка.

Динес скептически посмотрел на него.

— Да ладно тебе, уж передо мной-то можешь не притворяться. Я же видел, как ты на нее смотришь.

— И как?

— В последний раз на моей памяти ты так смотрел на Фанни, когда приехал на каникулы и узнал, что она стала гулять с Берндом.

— Сравнил! Нам тогда по четырнадцать лет было.

— А сейчас ты в два раза старше, но смотришь на Рэй точно так же, как тогда на Фанни. И, что характерно, ни орка не делаешь. Что с тобой, Ант? С каких пор ты так легко сдаешь позиции? Неужели ты готов уступить ее Матсу?

— Можно подумать, это зависит только от меня.

— И это говорит самый желанный мужчина в Гайноре! Ну конечно от тебя, Ант, а от кого же еще? Не от Матса же! Он, конечно, маг и вообще классный парень, но, если ты начнешь действовать, у него против тебя не будет ни единого шанса.

— Насколько мне известно, в данный момент именно он является самым желанным мужчиной в Гайноре.

— Исключительно потому, что ты сам решил уступить это место любому желающему. Уж за три-то года даже до самых пустоголовых бабочек дошло, что они тебя не интересуют. И тут вдруг появляется молодой парень, не раненый и не беженец, да еще и маг в придачу. Вот они и переключились на него…

— Рад за них, — буркнул Антес и торопливо сменил тему. — Кстати, ты не знаешь, какие у Ивара планы на завтрашний дозор?

— А что случилось с «мне порекомендовали не дергаться несколько дней»? — насмешливо прищурился Динес.

— А кто полчаса назад хвастался, что хорошо меня знает? — парировал Антес.

— Тоже верно. А насчет планов я точно не знаю, я же не секретарша Ивара. Лучше спроси у него самого, он тебе точно скажет. Может, даже придумает для тебя дело поспокойнее. А то, если у тебя опять шов разойдется, целители обозлятся и запрут тебя еще на месяц.

— Не разойдется, — Антес бездумно прикоснулся к оставшемуся на месте укуса рубцу, — нечему там уже расходиться. Ладно, я поплаваю еще немного, а потом пойду искать Ивара. Ты со мной?

— Я не такой сумасшедший, чтобы в такую погоду лезть в воду, — фыркнул Динес. — И вообще, я обещал Ютте сегодня прийти пораньше и посидеть с детьми, она там куда-то собиралась… Так что, увидимся завтра?

— С помощью Четверых.

Друг хлопнул его по плечу и удалился. Антес некоторое время сидел на песке, глядя ему вслед, а потом решительно встал, отряхнулся и зашагал к воде.

***

— Куда это ты без меня собралась?

Лорэйн повесила халат на вешалку, обернулась и вскинула брови.

— Я уже думала, что ты сегодня не придешь.

— Небось обрадовалась, что у тебя освободилось время, которое можно потратить на более приятные вещи, да? Например, пойти на свидание с кем-то другим? Вот все вы женщины такие, стоило немножко задержаться, и вы уже готовы упорхнуть…

— Матс, уймись. У тебя что, выдался плохой день? Я еще слова не сказала, а ты уже придумал себе невесть что. И вообще, что это за попытка устроить сцену ревности? Кажется, мы уже договорились, что ты не собираешься за мной ухаживать, и что у тебя нет недостатка в любовницах.

— Извини, — маг невесело улыбнулся, — день действительно выдался паршивый, и настроение у меня соответствующее. Я надеялся развеяться в твоей компании, но если у тебя иные планы…

— Нет у меня никаких планов, успокойся, я собиралась пойти домой. Если тебе нужна компания, можешь смело приглашать.

— И приглашу, — задрал нос Матс. — Пойдешь?

Она улыбнулась и привычным движением положила пальцы на подставленный локоть.

— Позволь спросить, а куда мы идем? — озадаченно спросила она десятью минутами позже, когда осознала, что центр города с любимыми ресторанами Матса остался за спиной.

— Скоро увидишь, — коротко отозвался маг.

В глубине сознания шевельнулась тревога, но Лорэйн быстро ее подавила. Если в каждом необычном поступке подозревать вражеские происки недолго и рехнуться! Антес бы, наверное, сказал, что уж лучше перебдеть, чем недобдеть, но… Да ладно, это же Матс! Они, можно сказать, друзья, пусть и знакомы меньше месяца. Не станет же он намеренно причинять ей зло.

Ведь не станет же, правда?..

— Успокойся, подруга, — негромко произнес Матс. — Извини, я не хотел тебя пугать. Просто я подумал, что ты не откажешься от трапезы на свежем воздухе.

Это предложение настолько не вязалось с его щегольским образом, уже укоренившимся в ее сознании, что Лорэйн сбилась с шага и посмотрела на мага с откровенным скептицизмом.

— Я не шучу, — спокойно сказал он. — Я хочу отдохнуть и поболтать с тобой, а в ресторане нам не дадут спокойно посидеть.

— Боишься, что тебя будут одолевать поклонницы? — с облегчением улыбнулась она.

— Меня сегодня три красавицы пригласили поужинать, и я всем отказал, сказав, что буду ужасно занят в дружине. Если они увидят меня в ресторане в твоем обществе, может получиться некрасиво.

— Скажи пожалуйста, ты не путаешься в своих подружках?

— Иногда путаюсь, — с улыбкой признался маг. — Поэтому я обычно стараюсь не называть их по именам, а то они обижаются, если я ошибаюсь…

— Еще бы! На их месте я бы не только обиделась, но и начистила бы тебе морду!

— Поэтому тебя я даже не пытаюсь уложить в постель. Вот еще, связываться с воительницей Храма! Небось каждый мужик, который пытался к тебе подкатить, в конце концов огребал по морде…

В памяти поневоле всплыл подбитый глаз одного вора, и Лорэйн порадовалась, что Матс смотрит на дорогу и не видит, как запылали ее уши.

— Ну что ты, далеко не каждый, — пробормотала она. — Только если он этого заслуживал…

— Охотно верю. Ну что ж, мы пришли. Как тебе?

Лорэйн огляделась и не сдержала восхищенный вздох. Они стояли на широком и ровном пятачке земли, на котором легко могли разместиться человек десять. Позади он был огорожен несколькими крупными валунами, а прямо перед ними скала отвесно уходила вниз на добрые пятнадцать футов. Справа и слева склон был не таким крутым, сквозь песок пробивалась чахлая растительность, и, при желании, там можно было спуститься к плещущемуся внизу морю…

— Ты онемела от восторга? — раздался за ее спиной голос Матса.

— Здесь удивительно красиво, — сказала она, поворачиваясь к нему. — А это здесь откуда? У тебя же в руках ничего не было!

— Ну не мог же я привести сюда девушку, не подготовившись заранее. Я же сказал, что приглашаю тебя на ужин. Садись, я сейчас закончу.

Она послушно опустилась на расстеленный на земле коврик, пока Матс вытаскивал еду из большой корзины. После первого бокала вина маг заметно повеселел, а после двух лепешек с сыром и зеленью и вовсе ожил. Рассказывать о том, что его так расстроило, он не захотел, ограничившись коротким «восставшие», зато долго и дотошно выспрашивал ее о прошедшем рабочем дне. В целительстве он, по его собственному признанию, был полный ноль, но ему почему-то нравилось слушать ее рассказы о работе. Лорэйн подозревала, что он с одинаковым интересом слушал бы доклады о математических вычислениях или протоколы разработки нового лекарства. Видимо, это был его способ отвлечься от тяжелых дум — послушать о чем-то, в чем он совершенно не разбирается.

В какой-то момент разговор увял, и маг задумался о своем, рассеянно покачивая на ладони бокал с красным вином. Лорэйн искоса наблюдала за ним и отметила, что его обычно расслабленное и добродушное лицо было непривычно серьезным, а на лбу пролегло несколько морщин. Сейчас он казался значительно старше обычного, и она впервые подумала о том, что понятия не имеет, сколько ему лет. Дело было не столько в моложавой внешности, сколько в открытой белозубой улыбке и озорном взгляде, производящими впечатление молодости и бесшабашности. Среди людей постарше редко встретишь такую бьющую ключом жизнерадостность… С другой стороны, она настолько привыкла к этой его жизнерадостности, что сегодня, когда он такой притихший и поникший, ей все время кажется, что что-то не то и не так.

— Ты выглядишь уставшим, — вслух сказала она.

Матс непонимающе уставился на нее, а потом слабо улыбнулся и пригубил вино.

— Я действительно зверски устал, — признался он. — Утром пришлось выложиться до предела, и я что-то никак не отойду…

— Так зачем ты потащился со мной сюда? — мягко упрекнула Лорэйн. — Мог бы спокойно отдохнуть, а не…

— А не что? — насмешливо прищурился маг. — Я и сейчас отдыхаю. Просто делаю это не в одиночку в своей комнате, а в приятной компании.

— Никогда этого не понимала…

— Потому что ты дикая лесная кошка, — беззлобно поддел он. — А я городской мальчик, я родился и вырос в Гэлморе, и с детства привык к тому, что вокруг постоянно толпа людей. Я знаю, что ты предпочитаешь заряжаться энергией в одиночестве, ну а мне для этого нужно, чтобы рядом кто-то был. Желательно кто-то, кто мне хотя бы симпатичен.

— Поэтому ты после дозоров упорно ходишь на свидания, хотя от усталости на ногах не держишься?

— Ну да. К счастью, во время свидания мне вовсе не нужно держаться на ногах. Его, — я имею в виду свидание, — вполне можно провести в горизонтальном положении.

— Пошляк!

— А то ты не знала, — рассмеялся Матс. — Кстати, а почему ты ничего не пьешь? Ты же не собираешься потом возвращаться на работу, верно?

— Не собираюсь, — подтвердила она и протянула ему свой бокал. — Наливай. Попробуем, что за вино ты выбрал в этот раз.

***

За время разговора с Дином ветер заметно усилился и море было беспокойным. Антес некоторое время раздумывал, а потом решительно шагнул вперед и судорожно вздохнул, когда разбившаяся у ног волна обдала его холодными брызгами. Не раздумывая, пробежал несколько шагов, пока вода не стала по пояс, и нырнул с головой. Холод привычно сдавил тело, вышибая дух; вор сделал несколько мощных гребков и вынырнул, слизывая с губ соленые капли. Налетевший порыв ветра показался ледяным, и Антес поспешно погрузился обратно в воду, на контрасте показавшейся теплой, почти горячей. Да уж, не самое удачное время для купания… Пожалуй, он проплывет до той скалы в сотне футах от берега и обратно, а потом пойдет искать Ивара.

…Он уже был на полпути к берегу, когда в глазах неожиданно потемнело, и окружающий мир померк. Приступ длился пару секунд, не дольше, но этого времени хватило, чтобы нахлебаться воды. Хорошо еще, что дно было относительно неглубоко; он с силой оттолкнулся от него ногами и вынырнул на поверхность, жадно хватая воздух ртом. Это еще что за новости? На судорогу не похоже, боли нет, и тело устало, конечно, но не критично; расстояние до скалы и обратно он еще подростком мог проплыть три раза подряд, почти не запыхавшись. Ладно, сначала надо выбраться на берег, а там уже будем думать…

Второй приступ накатил секунд через десять, и на этот раз сознание хоть и помутилось, не стало его оставлять. Антес беспомощно забарахтался, как тонущий щенок, пытаясь справиться с подкатывающей к горлу паникой. Он понимал, что нужно собраться с силами и плыть к берегу, но никак не мог сообразить в какой стороне этот берег находится. Вода вдруг показалась нестерпимо ледяной, но если раньше холод бодрил, то теперь лишь вытягивал силы из измотанного тела. Рокот прибоя звучал где-то совсем близко, но его почти заглушал мерный стук крови в ушах, напоминающий грохот барабанов.

В голове забрезжила догадка. Антес бросил взгляд на правое запястье и, на мгновение утратив концентрацию, снова ушел под воду.

Зачарованный Дьенишем браслет наливался мрачным красноватым сиянием. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это означает.

Альгены снова нанесли свой удар.

Он уже не пытался куда-то плыть; все силы уходили на то, чтобы удерживать голову над водой. Чувства отказывали один за другим, он ничего не видел и не слышал, заливающаяся в глотку вода была совершенно безвкусной, и единственное, что удерживало его в реальном мире, был раздирающий грудь кашель. Знакомая бархатная темнота стояла совсем рядом, и в этот раз у него не осталось сил, чтобы ей противиться.

В самый последний момент, перед тем как тело окончательно отказалось подчиняться, а в легкие хлынула вода, ему показалось, что он чует знакомый аромат мяты и шалфея.

«Прости, принцесса» успел подумать он.

И тьма завладела им.

Глава 26

— Пора, наверное, потихоньку собираться, — неохотно произнес Матс, отставив в сторону пустой бокал. — Сиди! Я сам все уберу.

Лорэйн послушно села обратно, пока маг складывал посуду и остатки еды в корзину. В голове немного шумело от выпитого; вино оказалось неожиданно крепким. Холодный ветер все норовил забраться под одежду, но маг предусмотрительно захватил с собой теплую шерстяную шаль, в которую она с удовольствием закуталась.

— Я сейчас закончу, — продолжил Матс, — потом провожу тебя домой и…

Он вдруг осекся и, зажмурившись, сжал пальцами переносицу. Лорэйн недоуменно посмотрела на него, а в следующую секунду у нее перехватило дыхание, будто грудь сдавило железными кольцами. Одновременно с этим в сердце вполз ледяной ужас, словно вот-вот случится что-то непоправимое.

Ее взгляд заполошно скользнул по белым барашкам волн внизу и зацепился за темную точку недалеко от берега. Она сощурилась, вглядываясь, а потом тихо ахнула и вскочила на ноги.

— Рэй, ты куда?

Проигнорировав возглас Матса, она помчалась вниз по правому склону. Он был круче, чем казался на первый взгляд; она то и дело оскальзывалась и цеплялась за колючие ветви кустов, пытаясь удержаться на ногах. Один раз все-таки шлепнулась и проехала вниз несколько футов, прежде чем сумела снова подняться. Спуск казался нескончаемым, но вот она спрыгнула на ровную поверхность и, увязая в песке, побежала к морю.

— Рэй!..

Не замедляя шага, она подобрала подол платья и влетела в полосу прибоя. Бежать по щиколотку в воде оказалось значительно сложнее, чем по песку; она оступилась и взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Ударившая волна сбила с ног и протащила обратно к берегу, словно желая остановить. В глазах мгновенно защипало от соли; Лорэйн рефлекторно вытерла лицо мокрой ладонью, сделав только хуже, и безуспешно попыталась сориентироваться.

В следующее мгновение чужая рука крепко схватила ее за плечо и вздернула на ноги.

— Ты рехнулась?!

Лорэйн нетерпеливо мотнула головой и упрямо двинулась вперед. Матс что-то крикнул за ее спиной, но плеск волны заглушил его слова. К счастью, он не пытался остановить ее, и она без помех добралась до тонущего человека, которого чудом разглядела с обрыва. Вовремя; на ее глазах мужчина обмяк, расслабился и его голова исчезла под водой.

Мысленно выругавшись, Лорэйн нырнула вслед за ним, ухватила за безвольную руку и с усилием потянула за собой к поверхности. Краем глаза заметила движение в воде слева от себя, и сразу же стало намного легче. Вынырнув, она жадно глотнула пахнущий солью воздух и раздраженно провела свободной рукой по лицу, убирая с глаз мокрые пряди.

— Точно, рехнулась, — выдохнул Матс, удерживающий на плаву бесчувственного вора. — Как ты его собиралась вытаскивать в одиночку?

Она не стала утруждать себя ответом. Потом, все потом. Потом можно будет и поговорить, и поехидничать, и поблагодарить мага за своевременную помощь. Сейчас есть куда более срочные дела.

Ей казалось, что они плыли целую вечность, хотя вряд ли прошло больше минуты, прежде чем они вытянули тяжелое тело на берег. Налетевший порыв ветра обжег мокрую кожу, но она едва обратила на это внимание. Эмоции улеглись, мир сузился до распростертого на песке парня с мертвенно-бледным лицом и посиневшими губами, и она сложила руки на его груди, мерными толчками пытаясь завести остановившееся сердце. Обычно в такие моменты она не думала ни о чем, кроме как о том, что должна сделать, но сейчас ее собственное сердце сжималось в недобром предчувствии. В какой-то момент ей показалось, что она в Ангол-Доре, и что перед ней лежит совсем другой парень, такой же бледный и с печатью Тьмы на лице, и она уже понимает, что все бессмысленно, но все равно не останавливается, в безумной надежде на чудо…

Тогда чуда не произошло.

И сейчас она видит, как медленно и неотвратимо наступает Тьма, и от собственного бессилия опускаются руки и немеют пальцы…

— Так не пойдет, — раздался рядом с ней хриплый шепот. — Рэй, отойди.

Она вскинула глаза на Матса, не прекращая размеренных движений. Маг был бледным и сосредоточенным, его лоб пересекли несколько глубоких морщин.

— Доверься мне, — попросил он. — Отойди.

Лорэйн поколебалась и подчинилась.

— Еще дальше, — велел он. — Встань там, где сухо. Вот так, прекрасно.

С замиранием сердца она наблюдала за тем, как Матс поднес ладонь к груди вора, искривив пальцы так, словно сжимал в них яйцо. Она успела заметить, как на его скулах вспухли желваки, а потом с кончиков пальцев ударила маленькая ослепительно-белая молния.

Тело Антеса дернулось.

И еще раз.

И еще.

Отступивший было во время работы страх вернулся, и вместе с ним в голову закрались недобрые мысли. Правильно ли она поступила, доверившись Матсу? До сих пор он не дал ей ни единого повода заподозрить себя в нечестной игре, но одно дело мирно ужинать вместе, и совсем другое, вручить в его руки жизнь ее избранника. Что он делает сейчас, действительно ли пытается его спасти, или же хладнокровно и цинично убивает у нее на глазах? Не должна ли она вмешаться, пока не стало слишком поздно?..

И тут, словно в ответ на ее мысли, Антес сипло вздохнул, закашлялся и из его рта хлынула вода.

Она сама не поняла, как оказалась рядом с ним. Еще секунду назад она была на берегу, и вот она стоит на коленях на мокром песке, придерживает содрогающегося в жестоких спазмах вора за плечо и отчетливо видит, как бьется жилка на его шее. Он жив. Тьма и Единый, он жив!

Не в силах скрыть охватившую ее радость, она вскинула глаза на Матса. Маг сидел, опираясь рукой на влажный песок, его лицо было изнуренным, но карие глаза лучились весельем. Встретившись с ней взглядом, он тихо рассмеялся, и она ответила ему счастливой улыбкой.

— Я уже говорил, что ты сумасшедшая?

— Было дело.

— Как ты его вообще разглядела сверху?

Лорэйн неопределенно мотнула головой, все еще держа ладонь на плече вора. Тот затих и, похоже, лишился сознания, но она видела, как вздымается его спина в такт рванному дыханию.

— Сама не знаю. Почувствовала, наверное.

С лица Матса медленно сползла улыбка, а брови сдвинулись.

— Каким образом? Ты же дикая, ты не можешь чувствовать магию.

— Причем здесь магия?

— Разве ты не… — Он умолк и тряхнул головой. — Да, я что-то не подумал. Извини.

Она настороженно на него посмотрела.

— В чем дело?

— Потом, — отмахнулся маг, проведя рукой по коротким волосам. — Сейчас нужно убраться отсюда куда-нибудь, а то я, признаться, уже задубел. Да и избранника твоего стоит отогреть.

Только сейчас Лорэйн осознала, что от холода почти не чувствует ног. Мокрая одежда неприятно липла к телу, кожа покрылась мелкими пупырышками, а тело била мелкая неприятная дрожь. Матс прав, надо убираться отсюда как можно быстрее…

Щегольский плащ плавно спланировал на ее плечи, заставив дернуться от неожиданности. Она озадаченно посмотрела на шерстяную шаль, накрывшую Антеса, а потом обернулась к улыбающемуся магу.

— А как же ты?

— Я — мужчина, — пафосно заявил Матс, — что мне какой-то ветер? А если серьезно, — его голос стал озабоченным, — я не представляю, как мы сможем куда-то перетащить этого верзилу без посторонней помощи. Был бы он хотя бы в полтора раза меньше, я бы рискнул его поднять, но… — он оценивающе посмотрел на вора и покачал головой. — Нет, не справлюсь. А с чарами левитации я, увы, никогда не был дружен, и не стану даже пытаться. А то еще он влетит куда-нибудь головой, раскроит череп, ты же меня первая убьешь. Хотя, стой! — Он внезапно хлопнул себя по лбу. — Я идиот. Похоже, холодное купание напрочь отшибло мне мозги.

— О чем ты говоришь?

Матс ткнул пальцем в запястье вора, и Лорэйн с замиранием сердца увидела, как плетенный браслет тревожно пульсирует алым светом.

— Хочешь сказать, что это были альгены?

— Ты же сама видишь…

— Но с каких пор они пытаются дотянуться до нас вечером, а не ночью?!

— Видимо, с этим самых… — Голос мага зазвучал несколько отсутствующе, а его взгляд остекленел. — Так, что у нас здесь… Ага, ага… А если вот так… Да, отлично. — Он моргнул и посмотрел на нее. — Думаю, я смогу ненадолго заморозить поток магической энергии. Тогда Антес придет в себя и сможет своим ходом добраться до дома. Получится быстрее, чем искать носилки и кого-нибудь, кто сможет помочь.

— А ты не можешь рассеять всю энергию? — с надеждой спросила она.

Матс вздохнул и покачал головой.

— Я мог бы попробовать, но для этого придется уничтожить амулет. И то не факт, что получится. В любом случае, не думаю, что профессор Дьениш это одобрит. Короче, Рэй, что скажешь? Попробовать приостановить поток?

Она сжала губы и от всей души понадеялась, что не совершает ошибку.

— Действуй.

Изящные пальцы легли на браслет. Она видела, как двигаются глазные яблоки под сомкнутыми веками, видела и как, несмотря на холодный ветер, на лбу и висках мага выступила испарина. В какой-то момент Матс напрягся и с резким выдохом выбросил руку в сторону, словно разрывая невидимый узел. Браслет вспыхнул серебристыми искрами, а потом его свечение медленно угасло.

Антес закашлялся и перекатился на живот, опираясь руками о песок. Лорэйн едва успела подхватить соскользнувшую с него шаль, прежде чем та упала в грязь.

— Жив? — коротко поинтересовался Матс.

Вор медленно выпрямился и обвел их ошалелым взглядом. Коснулся горла, словно проверяя его целостность, бросил взгляд на плещущиеся рядом волны и, поморщившись, потер лоб.

— Что случилось?

— Потом объясним. — Матс тяжело поднялся на ноги и протянул ему руку. — У нас мало времени, я не смогу долго удерживать чары. И, — извини, Рэй, — у меня уже задница отмерзла здесь сидеть.

Лорэйн лишь криво улыбнулась и кивнула в ответ на вопросительный взгляд Антеса. Потом, все потом. Первым делом нужно оказаться в тепле и переодеться в сухое. А после этого можно будет спокойно все обдумать и попытаться понять, что же произошло.

***

Антес наотрез отказался показываться в таком состоянии дома и было решено пойти отогреваться в гостинице. Благо, находилась она совсем недалеко от побережья, а после того, как беженцев переселили в палаточный лагерь, в ней должны были быть свободные номера. По дороге вор шатался, как мертвецки пьяный, и, судя по гримасам боли, то и дело искажавшим его лицо, приходилось ему несладко. Повезло еще, что им не повстречался никто из знакомых, иначе неудобных вопросов было не избежать…

У регистрационной стойки никого не было, но Матс не стал искать хозяина, а решительно потянул своих спутников к лестнице.

— Заночуете у меня, — сказал он, обращаясь к Лорэйн, так как вора развозило на глазах, — я все равно уже должен уходить. Мы договорились с Иваром встретиться и кое-что обсудить, а потом я собирался навестить Хельгу… Ты же справишься сама?.. Ага, я так и подумал.

Не потрудившись достать ключ из кармана, он дотронулся до замка и дверь распахнулась. Лорэйн шагнула вслед за ним и невольно присвистнула. Комната оказалась роскошной, наверное, одной из лучших в этой гостинице. Просторная, светлая, чистая, с огромной кроватью у стены и личной уборной. На столе стояла корзина со свежими фруктами, вазочки с изюмом и засахаренными орехами, и с полдюжины бутылок. Да уж, маг устроился со всеми удобствами…

Пока она осматривалась, Матс увел вора в уборную, где, по-видимому, заставил снять мокрую одежду, так как обратно оба вернулись завернутыми в полотенца. Антес с видимым трудом добрел до кровати, рухнул на нее и глухо застонал сквозь зубы, стиснув виски ладонями. Лорэйн подбежала к ним, но Матс мягко отстранил ее и сделал короткий пасс рукой. Через несколько секунд глаза вора закрылись, тело расслабилось, а дыхание выровнялось и стало глубже.

— Вот, так намного лучше, — сказал Матс, выпрямляясь. — Думаю, он проспит до утра. А ты что стоишь? Давай, дуй в уборную, раздевайся и вытирайся. Я тебе пока дам свою рубаху, а потом высушу твое платье… хотя его бы постирать сначала, после моря-то… Ладно, разберемся. Ну, чего ты ждешь? Иди давай, у тебя же зуб на зуб не попадает.

Лорэйн послушно прошла в уборную, стянула противно липнущее к телу платье, и растерлась жестким полотенцем. Очень хотелось искупаться, а еще лучше — принять горячую ванную… но не сейчас. Сейчас она должна быть рядом с Антесом.

Когда она вернулась, Матс уже был одет, на столе исходил паром чайник, а на спинке стула висела чистая мужская сорочка.

— Мне пора идти, — с сожалением сказал маг. — Тебе что-то нужно?

— Нет, спасибо. Я справлюсь.

— Точно?

— Разве что… — Лорэйн поколебалась, а потом решилась: — Ты не мог бы по дороге к Ивару заглянуть в госпиталь и попросить Рани прийти?

— Рани? — удивился Матс.

— Это один из наших целителей. Он прекрасный диагност. Я бы хотела, чтобы он осмотрел Антеса, на случай если у него осталась вода в легких.

Лорэйн сознавала, что несет полную чушь, но после всего произошедшего она слишком плохо соображала, чтобы придумать что-нибудь более удобоваримое. К счастью, Матс скушал ее объяснение даже не поморщившись.

— Хорошо. Еще что-нибудь?

— Еще нужно предупредить Алису, что мы с Антесом не будем ночевать дома.

— Сделаю. Что еще?

— Все, спасибо. Дальше я сама.

Матс набросил на плечи куртку, оценивающе глянул на себя в зеркало, а потом повернулся к ней и одарил сочувственным взглядом.

— Ты сама как?

— Нормально. — Лорэйн вымученно улыбнулась. — Это же не я чуть не утонула… Тьма, нам повезло, что именно сегодня ты решил привести меня на тот обрыв.

— Повезло, — серьезно сказал маг. — Но ты точно в порядке?

— Да.

Он недоверчиво покачал головой, вздохнул, а потом стянул с мизинца кольцо и протянул ей.

— Если вдруг, не приведи Четверо, тебе понадобится моя помощь, надави на камень в этом кольце. Надеюсь, конечно, что не понадобится, но лучше перестраховаться… Не беспокойся, я пошлю весточку в госпиталь и Алисе. А пока выпей чаю, я только что заварил, — он кивнул в сторону чайника, — если хочешь, можешь и чего покрепче. Орешки погрызи, печенье. И вообще, не стесняйся и чувствуй себя здесь как дома.

— Хорошо. Спасибо.

— Да не за что…

Матс ободряюще улыбнулся, отвесил наигранно артистичный поклон и скрылся за дверью. Лорэйн проводила его взглядом, сменила полотенце на сорочку, а потом подошла к постели и присела на край. Бездумно потянулась было к уснувшему вору, но потом опомнилась и зажала ладони между колен. Не хватало еще ненароком разбудить его, как в тот раз… Нет уж, она просто посидит рядом и присмотрит за ним. Тьма и Единый, страшно подумать, что было бы, если бы они не успели… или просто оказались бы в другом месте…

Когда появился Рани, она все так же сидела на краешке кровати, внимательно наблюдая за собственным избранником. Печать Тьма бесследно исчезла с его лица, но спал он беспокойно, вздрагивая всем телом и изредка испуская сиплый стон сквозь сжатые зубы. Очень хотелось помочь ему справиться с приступом испытанным способом, но Лорэйн заставляла себя сидеть неподвижно и не касаться его даже случайно.

— Снова? — коротко спросил Рани, закрывая за собой дверь.

— Да, — так же коротко ответила она. — Можешь помочь?

— Да. Подвинься, пожалуйста. Нет, вставать не надо, просто дай мне подойти к нему. Вот так, хорошо.

Он стянул перчатки, энергично встряхнул руками и прикрыл глаза. Его пальцы замелькали, складываясь в причудливые, тотчас распадающиеся фигуры, и Лорэйн была готова поклясться, что по ним то и дело пробегали синеватые и голубые искры. Завороженная этим зрелищем, она не сразу заметила, как на висках альгена вздулись вены, а дыхание отяжелело, словно он поднимался в гору с непомерным грузом на плечах. Тьма, что происходит? В прошлый раз колдовство далось ему намного проще…

Прежде чем она успела озадачиться, Рани впечатал окутанные голубоватым свечением ладони в дернувшееся, как от удара, тело вора. Некоторое время ничего не происходило, а потом Рани издал короткое шипение, а Антес вскрикнул и задергался, словно пытаясь высвободиться. Что-то определенно шло не так, и Лорэйн уже хотела было вмешаться, но тут Рани выдохнул и опустил руки.

— Что случилось? — резко спросила она, схватив вора за обмякшее запястье и нашаривая пульс.

— Братец расщедрился, — пробормотал Рани, разматывая закрывающий лицо платок. — Если бы не эта штучка, — он кивнул на угасший браслет, — твоему избраннику сварили бы мозги вкрутую.

Она невольно передернулась и только сейчас заметила, что у альгена пошла кровь из носа.

— Запрокинь голову, я сейчас посмотрю, есть ли здесь что-то холодное…

— Не суетись, — устало отмахнулся тот, — я переведу дух и сам остановлю кровотечение. Маэри́, я давно хотел тебя спросить, разве ты не знаешь, как можно было усилить вашу привязку?

Ее щеки вспыхнули румянцем.

— Знаю.

— Тогда, прости за вопрос, но почему вы этим не пользовалась? Твоего избранника выписали только сегодня, но в последнюю неделю он уже был вполне работоспособен. Вам достаточно было бы переспать два-три раза за эту неделю, чтобы ваша привязка смогла бы успешно отразить половину нынешней атаки. А если бы вы занимались этим ежедневно, то есть, еженощно…

— Рани, уймись. Я не хочу это обсуждать. И вообще, это не твое дело.

— Извини. — Альген опустил глаза. — Это действительно не мое дело. А сейчас…

— Рани.

— Молчу. — Он сплел пальцы в очередную фигуру, потом дотронулся до собственной переносицы и кровь тут же перестала идти. — Здесь есть где умыться?

— Там уборная за дверью…

Рани кивнул и встал, а она посмотрела на Антеса. Его лицо разгладилось, губы приоткрылись, густые, как у девушки, ресницы едва заметно дрожали. Вот и хорошо, пусть спит. Ему это не помешает…

— Извини, что окрысилась на тебя, — сказала она, когда Рани вернулся в комнату. — И спасибо за помощь. Я очень ценю это, правда.

Альген отстраненно кивнул, подошел к ним, несколько мгновений всматривался в спящего вора, а потом снова кивнул и поднял с пола свой платок.

— Я еще тебе нужен?

— Всегда, — слабо пошутила она. — Но я не смею больше тебя задерживать.

Она заметила, как дернулся уголок его губ, но уже в следующее мгновение его лицо скрылось под темной тканью.

— Тогда, с твоего позволения, я вернусь в госпиталь.

— Скажи Йесперу, что завтра я, наконец, использую свой заслуженный выходной, — попросила Лорэйн.

— Хорошо. Закрой за мной дверь, маэри́.

Она попрощалась, заперла дверь, повернулась и невольно вздрогнула, завидев в зеркале собственное всклокоченное отражение. Видок у нее, конечно… Бледная, с запавшими глазами и спутанными полупросохшими волосами, да еще в этой безразмерной мужской сорочке. Да уж, просто писанная красавица! Ну и Тьма с этим всем, она все равно не собирается никого очаровывать или соблазнять.

Стянув со стула в углу декоративную подушку, она положила ее на пол у кровати и уселась сверху. За время своей службы подушка давно превратилась в плоский блин, но все еще отлично изолировала от холодного пола. А что жесткая и неудобная, так даже лучше, меньше шансов случайно заснуть. Рани успешно рассеял магическую энергию, но не стоит забывать, что Антес едва не утонул. В Храме им рассказывали о случаях, когда человека спасали и вытаскивали из воды, а он все равно умирал в течение нескольких часов. Так что в ближайшие сутки она не отойдет от него ни на шаг.

Она не позволит ему умереть.

Ее зазнобило, и она подтянула колени к груди, обхватив их руками. Державшее ее в тонусе напряжение медленно отступало, и ему на смену приходили смятение и запоздалый страх. Страх опоздать. Страх потерпеть неудачу. Страх потерять человека, без которого она уже не представляла своей жизни.

Лорэйн глубоко вздохнула, вытерла глаза и от души понадеялась, что все будет хорошо.

Жалобный скрип кровати вырвал ее из зыбкого полусна. Лорэйн рывком вскинула голову и тихонько вскрикнула от острой боли, ледяными иголочками пробежавшейся по позвоночнику. Гоблины зеленые, она все-таки задремала, все так же сидя на полу и опустив голову на сложенные на кровати руки. Неудивительно, что тело не простило ей такого небрежного обращения и отомстило, как могло. Мало того, что заснула в неудобной позе, так еще и все мышцы свело от холода. Окно было закрыто, но в щели между оконной рамой и створкой задувал сквозняк, а она была в одной сорочке, да еще с влажными волосами…

Чужая рука коснулась предплечья, заставив дернуться от неожиданности.

— Принцесса? — раздался хриплый голос Антеса. — Что ты здесь делаешь?

— Сижу, — брякнула она.

Он приподнялся на локте, и кровать снова заскрипела. В темноте она не видела его лица, только темный силуэт на фоне чуть более светлой стены.

— Ты что, собралась просидеть на полу всю ночь?

— Я собиралась наблюдать за тобой всю ночь, — призналась она, порадовавшись тому, что он не видит, как загорелись ее щеки. — Но немного переоценила себя и…

— Все с тобой ясно, — перебил ее Антес. — Иди сюда.

Она в замешательстве уставилась на него.

— Я не уверена, что это хорошая идея.

— Не морочь мне голову. Не хватало еще, чтобы ты себе что-то застудила. Ложись уже и спи спокойно.

Поколебавшись, она скользнула под одеяло и свернулась клубочком на краю кровати. В следующее мгновение сильная рука обхватила ее поперек талии и подтащила к горячему, как печка, телу. Лорэйн инстинктивно напряглась, но потом, видя, что вор не позволяет себе ничего лишнего, расслабилась. От него пахло морем и солью, спокойное и размеренное дыхание легко щекотало шею, и она быстро пригрелась и заснула.

Глава 27

За ночь Лорэйн несколько раз просыпалась из-за того, что Антес бесцеремонно подтягивал ее к себе и крепко обнимал. Сопротивляться было бесполезно; стоило ей отползти на другой конец кровати, как уже через минуту равновесие восстанавливалось, причем отнюдь не в ее пользу. В иной ситуации это могло быть даже приятным, но, Единый, как же это было неудобно! За долгие годы одиночества она отвыкла спать в одной постели с мужчиной, и довольно скоро ей становилось тяжело дышать и хотелось отодвинуться и урвать хотя бы кусочек личного пространства. Да еще и одеяло это, под которым и одному-то жарко, а уж вдвоем и вовсе начинаешь обливаться по́том… После того, как ей удалось извернуться и оттолкнуть его подальше, стало немного легче, и она наконец провалилась в глубокий сон.

Когда Лорэйн открыла глаза в следующий раз, в комнате стало заметно светлее. Антес тихо дышал ей в затылок, а от его тела исходило ровное тепло, как от большой грелки. Стараясь не разбудить его, она выбралась из-под тяжелой руки, села в постели и осторожно покрутила головой, прислушиваясь к собственным ощущениям. Шея все-таки затекла, чего и стоило ожидать… Нет, все-таки, спать в обнимку — это не для нее. Разве что зимой, когда даже под двумя одеялами толком не согреешься…

Или после занятий любовью…

Лорэйн недовольно тряхнула головой, отгоняя неуместные мысли, встала и отправилась в уборную. Склонившись над раковиной, поплескала водой в лицо, поколебалась пару секунд, а потом решительно стянула сорочку и залезла в ванную. И едва не вылетела оттуда с визгом, когда из крана хлынула ледяная вода. Сцепив зубы, быстро ополоснулась, после чего, дрожа от холода, вытерлась и снова натянула сорочку. За ночь платье так и не просохло до конца, вдобавок на ткани проступили разводы соли. Да уж, в таком виде даже до дома не дойдешь… Ладно, будем решать проблемы по мере поступления.

Вернувшись в комнату, она покосилась на укутавшегося в одеяло вора, прошла к окну, открыла ставни и невольно зажмурилась от ударившего в лицо порыва ветра. Воздух пах солью и влажной землей, солнце пряталось за пеленой затянувших небо туч, и в целом день казался пасмурным и непогожим.

Чуткое ухо уловило едва заметное изменение в размеренном дыхании за спиной. Лорэйн обернулась и встретилась с внимательным, ничуть не сонным взглядом светлых глаз.

— Я тебя разбудила? — с запоздалым раскаянием спросила она. — Закрыть ставни?

Антес покачал головой, с заметным усилием сел в постели и подоткнул под себя одеяло.

— Холодно-то как… — невпопад заметил он. — Который час?

— Часов девять, наверное, — предположила она, пристально его рассматривая. Мертвенная бледность ушла, лицо осунувшееся, под глазами темные круги, но, слава Четверым, никаких отечностей и набухших вен на шее. — Как ты себя чувствуешь?

— Бывало и хуже.

— Очень информативно, — проворчала она себе под нос. И уже в полный голос спросила: — Слабость, сонливость, спутанные мысли? Одышка?

— Нет.

— Затрудненное дыхание?

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Из пустого любопытства, естественно, — язвительно сообщила Лорэйн, подходя к постели и делая вид, что не замечает настороженного взгляда вора. — Ты вообще хоть что-то со вчерашнего вечера помнишь? Вот и прекрасно. Не дергайся, я тебя не укушу. Я просто хочу послушать твои легкие.

Он все-таки напрягся; Лорэйн почувствовала, как задубели его мышцы, когда она приложила ухо к его груди. Далеко не сразу ему удалось взять себя в руки и задышать так же, как и ночью — ровно и глубоко, без малейшего хрипа.

— Чисто, — удовлетворенно сказала она, выпрямляясь. — Это хорошо. Надо будет понаблюдать хотя бы до завтра, но, надеюсь, обойдется.

— Я тоже, — мрачно сказал Антес. — И еще я надеюсь, что в госпитале никто не узнает о произошедшем, иначе Йеспер меня точно запрет еще на неделю.

— Намек понят, — улыбнулась Лорэйн. — Я никому ничего не скажу. Но в таком случае тебе придется потерпеть сегодня мое присутствие. Я сама за тобой понаблюдаю. Не пойми меня неправильно, но мне порядком надоели твои попытки уйти во Тьму.

Антес равнодушно пожал могучими плечами.

— Я мужчина и воин Храма. Это неизбежная часть моей жизни.

Ей много чего хотелось ему сказать на эту тему, но сейчас она была слишком опустошена для подобных разговоров. Поэтому Лорэйн молча встала с постели и подошла к окну, чтобы закрыть ставни.

— Кстати, насчет вчерашнего, — подал голос Антес. — Что Матс сделал с моим браслетом? Я удивительно хорошо себя чувствую.

— Он сумел на время приостановить поток магической силы, которую поглотил твой браслет. Чтобы ты смог самостоятельно дойти до гостиницы. А что касается твоего самочувствия… — она помедлила, — за это нужно благодарить на Матса, а Рани.

Его лицо окаменело, а взгляд стал жестким и колючим.

— Причем здесь Рани?

— Он помог тебе справиться с приступом.

— Он был здесь?!

— Да. Я попросила его прийти.

— Какого… — Он осекся, явно проглатывая ругательство. — Зачем ты его позвала? Почему именно его?!

— Потому что он единственный, кто мог это сделать.

— Откуда ты это знаешь?

— Он уже делал это, когда ты лежал в госпитале. Дважды.

Выражение его лица было настолько обескураженным, что в иной ситуации она не удержалась бы от смеха.

— По твоей просьбе? — наконец спросил он.

— По собственной инициативе. Я не знала, что он на это способен. Узнала случайно, когда наткнулась на него в твоей палате. Антес, я знаю, что ты относишься к нему предвзято, и у тебя есть на это веские основания. Но посмотри правде в глаза: за все время, что он здесь, он не сделал ничего плохого ни тебе, ни мне, ни кому-либо еще.

— Пока, — угрюмо бросил вор.

Лорэйн с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Ты иногда бываешь просто невыносимым, ты знаешь?

— Знаю.

— Антес, я тебя сейчас тресну, честное слово! Ну сколько можно? Да, он альген, но он еще и целитель, которому мы оба многим обязаны. Согласись, он заслуживает хотя бы минимальной благодарности.

— Еще скажи, что я должен подружиться с ним так же, как и ты.

— Что ты, я и в мыслях не имела указывать тебе с кем дружить. Но было бы здорово, если бы ты перестал заводиться от одного упоминания его имени. И, нет, — она выставила перед собой ладонь, потому что вор уже собрался что-то возразить, — я сразу предупреждаю, что буду и дальше просить его помочь тебе справиться с приступом. И мне плевать, что ты об этом думаешь! Ты запретил мне помогать тебе, и я уважаю твое решение; но ты не можешь требовать от меня сидеть, сложа руки, и молча наблюдать как ты мучишься. Рани решает проблему за несколько минут, причем, без всяких медикаментов. И ты потерпишь, слышишь, ты потерпишь его присутствие в эти минуты! Тем более, что ты все равно ничего не помнишь, и, если бы я тебе не сказала, то до сих пор бы не знал о его помощи.

Некоторое время он смотрел на нее, но переполнявшая ее злость позволила легко выдержать его пронизывающий взгляд. И неизвестно, чем бы кончилось это молчаливое противостояние, если бы в дверь не постучали.

***

Принцесса едва заметно вздрогнула, прервав зрительный контакт, соскользнула с подоконника и направилась к двери. Антес проводил ее взглядом и, спохватившись, набросил одеяло на голые плечи.

— Уф, ну и утречко, — устало выдохнул Матс, вваливаясь в номер. — Надеюсь, я вас не разбудил?

— Нет, мы уже проснулись, — мирно отозвалась принцесса, закрывая за ним дверь. — Откуда ты пришел такой взъерошенный?

— С очередного свидания.

— Это какая же красавица согласилась принять тебя в таком виде?

— Мертвая, естественно. Рэй, ты чего? Откуда, по-твоему, я мог прийти в такое время? Мы только что вернулись из дозора.

— И как успехи?

— Успешные, — буркнул маг, наливая себе полный стакан жженного вина и опорожняя его одним могучим глотком. Антес аж передернулся, представив себе ощущения от такого глотка. Матс же и глазом не моргнул, налил себе второй стакан и так же осушил его залпом. Четверо, как в него столько влезает? Сам Антес никогда не был дураком насчет выпить, однако даже при его внушительной массе такое количество жженного вина наверняка свалило бы его с ног. А этот налил уже четвертый стакан и цедит его маленькими глотками с таким безмятежным выражением лица, будто пьет обыкновенную воду.

Поймав его взгляд, маг улыбнулся и озадаченно приподнял брови.

— Что ты так на меня смотришь?

— Пытаюсь понять, как ты еще не грохнулся со стула, — честно признался Антес. — Ты всегда так надираешься с утра пораньше?

— Только когда выложусь до предела.

— За печень не боишься?

Принцесса поспешно отвернулась, но вор успел заметить мелькнувшую на ее губах улыбку. Ну и что такого смешного он сказал?

— За печень?.. — Матс недоуменно посмотрел на него, а потом расплылся в дурашливой усмешке. — Нет, что ты, мне это не грозит. Я же маг, у нас организм перерабатывает хмель в магическую силу. Иными словами, я пью эту гадость, — он кивнул на бутылку, — чтобы быстро восстановить истощившийся ресурс.

— Моя знакомая волшебница говорила, что для восстановления магических сил нужно есть сахар.

— Так и есть. Сахар и хмель — два идеальных источника магической энергии. Просто хмель, — особенно, в крепких напитках, — действует быстрее. Да и не хочется мне сейчас сладкого, честно говоря; уж лучше напиться… хоть на короткий срок…

— Что, — посочувствовала принцесса, — паршивое выдалось утро?

— Ты не представляешь, — вздохнул Матс. — Разнообразия ради мы сегодня ушли на юг, и опять натолкнулись на отряд в почти три дюжины трупов. В этот раз я был умнее, выкладываться до предела не стал, да и дружинники хорошо поработали… в общем, справились. И что бы ты думала? Не проехали и трех лиг, как встретили еще один отряд, ненамного меньше. И откуда они только лезут, прямо как грибы после дождя!

— Можно подумать, Ивар не рассказал тебе о письме его шурина, — не удержался Антес.

Матс криво усмехнулся и поставил пустой стакан на столешницу.

— Рассказал конечно. Но я не ожидал, что они так быстро сюда доберутся. Вроде бы, между Гайнором и Шиллором немаленькое расстояние…

— А можно мне тоже рассказать про это письмо? — полюбопытствовала принцесса.

Матс вопросительно взглянул на вора, но тот лишь пожал плечами. Несмотря на то, что маг в одиночку приговорил почти целую бутылку, его взгляд оставался острым, а речь четкой. Так что он наверняка справится с пересказом.

— Ты, наверное, слышала, что на шиллорской равнине месяца три назад восстало с десяток кладбищ, и ситуация настолько вышла из-под контроля, что король отправил туда два полка? Ну вот, пока эти полки добрались до равнины, восставшие успели знатно порезвиться на деревнях в округе, и уже вплотную подступали к Шиллору. С помощью армии порядок, пусть и не сразу, был восстановлен, хотя кое где до сих пор встречаются крупные отряды восставших. И вот, по словам шурина Ивара, в последние дни, — а письмо это пришло три дня назад, — дозорные начали видеть эти отряды регулярно, причем все они идут не к городу, а на северо-запад. По мере сил шиллорцы стараются их перехватить, но всех, поймать невозможно.

— И ты думаешь, они идут к нам? — напряженно уточнила принцесса.

— Понятия не имею. Если подумать трезво, до сих пор восставшие не были замечены в наличии разума, так что сильно сомневаюсь, что они могут координировать свои передвижения. Возможно, это простое совпадение.

— Но?

Маг вздохнул и отвел глаза.

— Я вчера разговаривал со своим знакомым, — неохотно сказал он, — он сейчас работает в Тайворе. И он рассказал похожую историю. Восставшие перестали нападать на город и поселения, и двинулись в определенном направлении, как будто их притягивает волшебная флейта, как в той сказке про пастуха и волшебницу.

Антес стиснул зубы и бросил быстрый взгляд на ее высочество. Та и бровью не повела. То ли ей и в голову не пришло то, о чем он подумал, то ли она просто хорошо владела собой.

— Как бы то ни было, — продолжил маг, — вчера вечером я, наконец, доработал пару магических игрушек, которые, надеюсь, смогут облегчить мне работу. А сегодня развесил несколько сигналов в окрестностях, на случай если к нам снова заявится крупный отряд восставших. А то мне, признаться, надоело, что они постоянно застают нас вра… — он не сдержал могучий зевок, — врасплох…

— Так бы сразу и сказал, чтобы мы выметались и дали тебе отдохнуть, — спохватилась принцесса. — Вот только… — Она почему-то покосилась в сторону уборной и досадливо поморщилась. — Матс, ты, случаем, не додумался заглянуть к Алисе?

— Нет, подруга, извини, мне было не до этого. Но ты не беспокойся, я сейчас допью этот стакан и почищу вашу одежду. Признаюсь честно, в бытовых чарах я не специалист, но до дома вы дойдете, не привлекая излишнего внимания, это я обещаю. Подождите еще пару минут, я немного восстановлюсь и все сделаю.

***

Дверь закрылась почти бесшумно, но ей все равно показалось, что вор от души хлопнул ею о косяк. Несколько мгновений Лорэйн молча смотрела на эту дверь, а потом обессиленно опустилась на кровать и зарылась лицом в ладони. Тьма и Единый, ну кто ее за язык тянул? Почему она не могла просто выслушать, молча кивая в нужных местах? Ведь ее тоже встревожили слова Матса, и она тоже подумала, что восставшие неспроста перестали нападать на деревни и двинулись на север и запад от терзаемых поселений. Возможно, конечно, они решили поискать более богатую добычу на западном побережье, но нельзя исключать вероятность того, что они нацелились на Гайнор; стоит только вспомнить о том, кто их создал. Правда, не факт, что их создатели могут ими управлять, ведь за три месяца с появления восставших никто никогда не слышал о том, чтобы они кому-то подчинялись. С другой стороны, вот уже месяц как кладбища перестали восставать, и за это время даже тупому троллю станет очевидно, что испытанный способ перестал работать, и следует придумать что-то еще. А если вспомнить, что альгены не брезгуют жертвоприношением… и что они наверняка не забыли двух пленников, сбежавших у них буквально из-под жертвенного ножа… Правда, остается открытым вопрос, знают ли альгены о том, что оба этих бывших пленника находятся в Гайноре. Антес уверен, что да, и в общем-то Лорэйн была с ним согласна. Об этом не так сложно узнать, они же даже не прячутся… Нужно было именно это ему сказать, а не взрываться в ответ. И с чего она так завелась, когда Антес снова заговорил о том, что Рани выдал их своим сородичам?.. Можно подумать, она не знает, что вор не только ему не доверяет, но и в целом терпеть не может. Нельзя сказать, что незаслуженно; после того, что он перенес, он имел полное право относиться с подозрением к любому альгену… И если бы она вовремя об этом вспомнила, то, наверное, смогла бы удержаться от колких слов. «Если ты ревнуешь, то так и скажи». Это ж додуматься надо было!.. Неудивительно, что вор поначалу оторопел от нелепости ее обвинения, а потом молча сверкнул глазами и ушел. Видимо, решил, что с ней больше нет смысла разговаривать.

Пожалуй, на его месте она бы именно так и подумала…

Лорэйн вытянулась на кровати и бездумно уставилась в потолок. Сейчас она сама себе не могла объяснить, как умудрилась спороть такую откровенную глупость. Рассчитывала, что Антес, как в старые добрые времена, шутливо отпарирует ее выпад, они вместе посмеются и развеют, наконец, накалившуюся атмосферу?.. И совсем забыла, что с тех старых добрых времен прошло три года, и что нынешние их отношения совсем непохожи на те, что были раньше. Причем, во многом благодаря ей. Это она изначально относилась к вору с враждебностью, а потом и пальцем не пошевелила, чтобы как-то сгладить возникший между ними холодок. Даже сейчас, когда она живет под его крышей и пользуется его гостеприимством, она продолжает его избегать. И нечего отговариваться работой! Работы действительно много, но даже при таком графике она могла бы найти время, чтобы… чтобы что? Провести его с Антесом? А кто вообще сказал, что он в этом заинтересован? У него своя жизнь, свои дела и заботы, свои друзья и свои женщины. И вряд ли в этой насыщенной жизни найдется место для нее, Лорэйн. Да, он, не задумываясь, пришел ей на помощь, но в этом нет ничего удивительного. Даже если забыть о том, что он сам заинтересован в том, чтобы кладбища перестали восставать; он просто не мог поступить иначе. Тот Антес, которого она знала три года назад, никогда бы не прошел мимо человека, нуждающегося в его помощи.

И, судя по всему, он не сильно изменился за эти три года.

А она?..

Вздохнув, Лорэйн перекатилась на живот и уткнулась лицом в подушку. «Если ты ревнуешь, то так и скажи». Вот какой гоблин дернул ее за язык? Как ей это вообще в голову пришло? О какой ревности может идти речь, если она настолько его не привлекает, что он не хочет ложиться с ней в постель хотя бы для облегчения приступа? Она ведь не дурочка, все понимает, и не собирается ему навязываться. Так зачем же она это сказала? Просто чтобы его позлить? Или же… или невольно вырвалось наружу то, что она тщательно скрывала даже от самой себя? Неужели глубоко внутри ей хочется, чтобы он ее ревновал?..

Не сдержавшись, она фыркнула в подушку. Даже если это так, это ничего не меняет. Мало ли чего ей хочется. Нет, надо выбросить все эти глупости из головы и вспомнить о своем долге. Она ведь осталась сегодня дома не просто так, а чтобы присмотреть за Антесом, ведь еще суток не прошло с его утопления. Так что нечего разлеживаться, нужно вставать и идти на его поиски. Заодно не помешает извиниться за свою несдержанность…

Глава 28

Открыв глаза, Лорэйн дернулась от неожиданности и едва не скатилась с кровати. Гоблины зеленые, она совсем не собиралась спать, да еще так долго! Вот это она дала маху! Тоже мне, целительница нашлась. Вот здорово получится, если ее неугомонный подопечный воспользовался ее отсутствием и удрал на тренировку…

Заполошно вскочив на ноги, она расправила измятое платье, пригладила волосы и поспешила к выходу. Единый, пожалуйста, пусть он никуда не ушел, пусть он будет дома и с ним все в порядке. Если окажется, что из-за ее недосмотра с ним что-то произошло, она никогда себе этого не простит!

В комнате вора, разумеется, не оказалось. Лорэйн тихо ругнулась и устремилась вниз, попутно отметив, что в доме царит непривычная тишина. Наверное, Алиса опять ушла куда-то с детьми, а все остальные на работе. Кстати, а что это там стучит?..

Она вышла на задний двор и едва не рассмеялась от облегчения. Антес колол дрова, и был настолько увлечен своим занятием, что даже не заметил ее появления. Он снял рубаху, и на его боку отчетливо выделялся багровый рубец — след от укуса восставшего. Целители постарались на славу, но все же до ангол-дорских магов им было далеко, и пройдет еще немало времени, прежде чем рубец посветлеет, разгладится и превратится в еще один шрам…

Задумавшись, Лорэйн, не глядя, шагнула вперед и с ужасом почувствовала, как пол под ногами дрогнул и куда-то поехал. Все произошло слишком быстро; она нелепо взмахнула руками, безуспешно попытавшись сохранить равновесие, и, коротко вскрикнув, кувыркнулась с крыльца. Удар о землю оглушил ее и на несколько мгновений она забыла, как дышать.

В чувство ее привел встревоженный голос.

— Ты в порядке? Сильно ушиблась?

Антес склонился над ней так низко, что висевший на его шее крест почти касался ее губ. Лорэйн поморгала, приходя в себя, оперлась на руки и осторожно села. Тьма, это ж надо было так умудриться…

— Кажется, в порядке, — выдавила она, прислушиваясь к себе. Ныла спина, болели отбитый бок и плечо, в голове слегка мутилось. — Кажется, я на что-то наступила…

— Эстен играл на веранде с ракушками, — виновато пояснил Антес, — и, видимо, не все собрал. Помочь тебе встать?

— Да, пожалуйста…

Попытка подняться оказалась неудачной: левую ногу скрутило острой болью и Лорэйн, не сдержав болезненного стона, торопливо опустилась обратно на землю. Лицо вора омрачилось, а его пальцы быстро поддернули подол платья и пробежались по припухшей щиколотке.

— Растяжение… а то и вывих… — пробормотал он. — Проклятье, как же ты так неудачно… Ладно, пойдем.

«Куда?» хотела было спросить Лорэйн, так как сейчас она явно была не в состоянии куда-то идти. Однако, тут же выяснилось, что вор на это и не рассчитывал. Он аккуратно подхватил ее на руки и зашагал к дому.

Целительница в ней возмутилась и собралась потребовать, чтобы больной не смел нагружать себя. Секундой позже в ней проснулась женщина, и Лорэйн закрыла рот. Судя по цветущему виду, больной уже полностью оправился после вчерашнего, так что немного физической нагрузки ему не повредит. А в его руках оказалось неожиданно удобно и уютно. Ну и потом, она действительно не может сейчас ходить, а прыгая на одной ноге далеко не уйдешь…

Антес, слегка запыхавшись, поднялся по лестнице, пинком распахнул дверь и бережно сгрузил свою ношу на постель. Подставив табурет под пострадавшую ногу, ненадолго исчез, а потом появился уже одетый с кинжалом в руках.

— Решил отрезать, чтоб не мучиться?

— Всегда знал, что у целителей изуверское чувство юмора, — сообщил вор, опускаясь на колени рядом с табуретом. Снова подвернул подол, аккуратно снял туфлю и приложил клинок плашмя к щиколотке. — У нас холодильный ларь пустой, Алиса собиралась сегодня на рынок сходить, но так и не успела. А так хоть что-то. Тебе лучше?

— Угу. И будет еще лучше, если ты сможешь приготовить мне отвар.

Он покаянно вздохнул, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Совсем забыл с кем имею дело. Конечно, приготовлю. Скажи только, какие именно травки нужно заварить.

Она, почти не задумываясь, отдала распоряжения, а когда вор ушел, отложила кинжал на постель и начала подсчитывать потери. Слава Единому, кости целы и все суставы на месте, обошлось простым растяжением. Неприятно, но несмертельно, да и прикосновение холодного металла слегка притушило боль. После отвара будет еще лучше, а пока что можно наложить плотную повязку. Так, с этим все. Что еще? Плечо ободрано до крови, на боку наливается синяк, на спине, кажется, тоже. Голова все еще гудит; похоже, ею она тоже здорово приложилась. Тоже мне, воительница Храма, даже сгруппироваться толком не сумела… Ну и поделом ей. Надо было лучше смотреть под ноги.

Свежий запах лечебных трав защекотал ноздри еще до того, как Антес вошел в комнату. Вор бросил одобрительный взгляд на замотанную ногу и вручил в руки кружку с отваром.

— Надеюсь, я не ошибся с дозировкой, — озабоченно произнес он. — Должен сказать, что мерить травы щепотью — весьма ненадежный рецепт.

— Ничего, для стажера ты неплохо справился. Можешь, пожалуйста, принести еще миску с горячей водой и пару чистых полотенец?

Антес оценивающе посмотрел на нее, кивнул и снова скрылся за дверью. За время его отсутствия она допила отвар, поставила пустую кружку на прикроватный столик, расшнуровала корсаж и завела руки за спину, чтобы расстегнуть застежки платья. Под лопатку словно всадили кинжал, в глазах потемнело, и Лорэйн стиснула зубы, сдерживая стон.

Разумеется, что по общеизвестному закону подлости, вор вернулся именно в этот момент.

— Что с тобой? — встревоженно спросил он.

— Кажется, я потянула спину… Сможешь помочь мне раздеться?

Осторожно, стараясь не переносить вес на больную ногу, она встала и слегка наклонилась вперед, упираясь ладонями в столик. Антес ловко расстегнул застежки и крючки, помог ей избавиться от платья и взялся было за сорочку, но на полпути одумался и убрал руки.

— Прости, пожалуйста, — покаянно произнес он. — Просто я хотел глянуть на твою спину…

— Да пожалуйста…

Она едва заметно дернула плечом, распустила завязки на вороте и быстрым движением стянула сорочку по пояс. За что была награждена свистящим вздохом.

— Ну ничего себе, «потянула спину»! Ты что, этой спиной все ступени крыльца пересчитала?

— Беру пример с некоторых, — вяло огрызнулась она. — Там только ушибы, или тоже кожа содрана?

— Кажется, только ушибы. Уже фиолетовые. Тебе дышать не больно?

— Да нет, ребра, вроде бы, целы.

— Хоть что-то хорошее, — вздохнул Антес. — Твои ушибы нужно чем-то смазать? Я так и подумал. И это… тебе совсем необязательно стоять. Ложись в постель и ни о чем не беспокойся, я все сделаю.

Он отошел, а Лорэйн послушно легла на живот и повернула голову, искоса наблюдая за тем, как вор разводит снадобья в миске с водой. Минутой позже он уже присел рядом с ней и небрежным движением убрал ее волосы в сторону. Его пальцы скользнули по обнаженному плечу, и Лорэйн задержала дыхание, стараясь не обращать внимания на прокатившуюся по коже волну жара. А в следующую секунду дернулась и сдавленно зашипела. Ощущение было таким, будто полотенце было пропитано не лечебным снадобьем, а расплавленным свинцом.

— Слишком горячо? — тут же отреагировал Антес. — Или, может, слишком высокая концентрация снадобья?..

— Нет-нет, все нормально, — пробормотала она, пытаясь отдышаться. — Продолжай.

— Уверена? Я, конечно, не целитель, но названная тобой доза даже мне показалась чересчур высокой.

— Для человека — да, но для меня — в самый раз. Продолжай.

Он подчинился, а Лорэйн прикрыла глаза и заставила себя дышать медленно и размеренно. Не столько чтобы справиться с дурнотой, — отвар уже начал действовать и ей стало заметно лучше, — сколько пытаясь отвлечься от происходящего. Ничего особенного, это обыкновенная лечебная процедура. Вспомнить только сколько раз она сама обрабатывала ему раны и ушибы…

Антес словно подслушал ее мысли.

— Так странно, — произнес он, методично обтирая ее спину. — Три года назад… да и сейчас тоже ты постоянно выхаживала меня после всяческих неприятностей. Я всегда был тебе благодарен, но даже представить не мог, что мне придется возвращать долг таким образом… Мне очень жаль, что так вышло.

— Тебе не за что извиняться. Ты же не виноват в том, что я не смотрела под ноги… и что разучилась группироваться в падении. Представляю, что сказал бы Мастер Темир, если бы увидел, как я сковырнулась с этого крыльца…

— Да ладно, ты же не воительница…

— Как будто для него это аргумент.

Вор не сдержал короткого смешка.

— Это точно, Мастер Темир никогда не обращал внимания на специализацию. Но не беспокойся, он об этом не узнает. Я ему ничего не скажу.

— Сделай одолжение.

Антес снова тихо хмыкнул и в последний раз провел полотенцем по ее боку.

— Я закончил. Что дальше?

— Дальше надо смазать все ушибы мазью из вон той баночки с зеленой крышкой. А плечо обработать мазью из другой баночки, поменьше и с желтой крышкой.

Некоторое время они молчали. Антес сосредоточенно втирал в ее спину жирную мазь, а Лорэйн снова закрыла глаза и попыталась заставить себя не думать о том, что она лежит полуобнаженная перед мужчиной, который, — будем откровенны, — ей далеко не безразличен. Получалось плохо. Совсем не получалось, если честно. Под воздействием снадобья боль утихала, а прикосновение сильных, и в то же время чутких пальцев отдавалось сладкой истомой внизу живота. Тьма, только этого ей не хватало…

— Кстати, — вслух сказала она, пытаясь отогнать неприличные мысли, — я хотела попросить у тебя прощения.

Его рука на мгновение замерла, а потом снова возобновила круговое движение.

— За что?

— За то, что накричала на тебя из-за Рани… Я знаю, что ты имеешь все основания его ненавидеть и считать предателем. И в целом я согласна с тем, что ты сказал насчет альгенов… Просто мне кажется, что ты ошибаешься на его счет.

Антес ответил не сразу.

— Ты настолько ему доверяешь?

— Я уже говорила тебе, что я ему не доверяю. Просто нас несложно отыскать и без его помощи. Ты же сам рассказывал, что три года назад альгены нашли подступы к твоей семье безо всяких предателей и безо всякой магии.

Его пальцы снова остановились и как будто стали жестче.

— Ты права.

— Но?..

— Нет никакого «но». Ты права, вот и все.

Его голос был сухим и спокойным, рука убралась с поясницы и Лорэйн почти физически ощутила, как воздвигается между ними ледяная стена отчуждения. Вот так всегда, попыталась извиниться, а в результате опять все испортила…

Она зажмурилась, собираясь с мыслями, а потом приподнялась на локте, повернулась к нему и заглянула в глаза.

— Антес, пожалуйста… Я не хочу с тобой ссориться, и тем более из-за Рани. Не сердись на меня. И извини, что я всколыхнула неприятные воспоминания. Честное слово, я не со зла.

Несколько мгновений он молча смотрел на нее, а потом черты его лица смягчились.

— Я не сержусь на тебя, принцесса. И я тоже не хочу с тобой ссориться.

— Рада слышать, — улыбнулась она и протянула ему руку. — Так что, мир?

— Мир. — Антес пожал ее ладонь и его взгляд окончательно потеплел. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Но, наверное, мне не помешает еще немного полежать.

— Полежи, — согласился вор, — а я пока закончу с дровами. Не беспокойся, — торопливо добавил он, — я помню все, что ты говорила, и не собираюсь сегодня никуда уходить. Если ты мне не доверяешь, я могу прийти к тебе в комнату после того, как закончу, чтобы ты смогла присмотреть за мной, не вставая с постели. Хочешь?

— Хочу, — не раздумывая отозвалась Лорэйн.

Он улыбнулся и чуть сильнее сжал ее пальцы, прежде чем выпустить из рук.

— Тогда договорились. Отдыхай. Я скоро вернусь.

***

Когда она проснулась во второй раз, солнце заглядывало в окно, заливая комнату мягким оранжевым светом. Голова была на удивление ясной, тело не болело и в целом она чувствовала себя хорошо отдохнувшей. Усевшись на постели, Лорэйн оправила сорочку, потерла лицо и только потом огляделась.

В комнате никого не было.

В общем-то, этого и следовало ожидать. Антесу наверняка есть чем заняться, кроме как сидеть у ее постели, пока она спит. И все же… все же ей неожиданно стало обидно.

Недовольно дернув уголком губ, она спустила ноги на пол и осторожно встала. Лодыжка немедленно отозвалась тупой болью, но повязка сделала свое дело. Отчаянно хромая и цепляясь за стену, Лорэйн добралась до уборной, и на этом силы закончились. Пришлось минут десять посидеть на краю ванны, восстанавливая дыхание и успокаивая бешено стучащее сердце. Да уж, в таком темпе завтра ей на работе точно нечего делать… Ладно, об этом она подумает потом, а сейчас нужно собраться с силами и двинуться в обратный путь до комнаты, где можно будет снова прилечь…

— Ты с ума сошла! Зачем ты встала?

Вор появился в коридоре абсолютно бесшумно; или, что вероятнее, она настолько сосредоточилась на ходьбе, что просто не заметила его приближения. На его лице было написано нескрываемое беспокойство, и от этого на душе стало светлее.

— Я, знаешь ли, живой человек, — ворчливо отозвалась Лорэйн, цепляясь за услужливо подставленный локоть, — и у меня есть свои, так сказать, естественные потребности. И вообще, нечего обращаться со мной, как со смертельно больной, которой нельзя вставать с постели.

— Уж кто бы говорил! Забыла, как вы всем дружным коллективом запрещали мне неделю вставать с постели?

— У меня хорошая память. А вот у тебя, видимо, не очень, если ты успел забыть, как бесславно окончилась твоя попытка нарушить постельный режим.

Показалось, или вор сконфузился?..

— Я же просил Гилля никому об этом не рассказывать!..

Лорэйн пожала плечами и сделала маленький шаг вперед, стараясь наступать на пятку. В следующее мгновение пол ушел из-под ног, но, прежде чем она успела испугаться, она сообразила, что вор снова подхватил ее на руки.

— Прямо герой айошской пьесы, — насмешливо прокомментировала она. — Признайся, ты получаешь от этого удовольствие?

— Неимоверное, — отозвался Антес, и по его тону невозможно было понять, шутит он или говорит серьезно. — Всю жизнь мечтал носить на руках красивых девушек.

— Так за чем же дело стало? В городе наверняка нет отбоя от желающих упасть в твои могучие объятия.

— С чего ты это взяла?

— С того, что я не слепая. Я прекрасно видела, какими глазами на тебя смотрели наши сестрички и молоденькие целительницы, как они вились возле твоей палаты и чуть ли не дрались друг с другом за право сделать тебе перевязку. Что ты так удивленно на меня смотришь, неужели сам не замечал?

— Ты знаешь, — озадаченно произнес Антес, ссаживая ее на кровать, — я как-то не обращал внимания. Сестрички действительно постоянно толклись у меня в палате, пока ко мне не подселили соседей, но они приходили пофлиртовать с ополченцами, а не со мной. Они же маленькие!

— Это ты знаешь, что они для тебя маленькие. А они, готова спорить, кажутся себе ужасно взрослыми.

— Возможно. Ну да ладно, Четверо с ними, с сестричками. А чего ты так завелась на их счет? Неужели ревнуешь?

— Конечно. Ты же, все-таки, мой избранник. Мне будет обидно, если тебя зацепит какая-нибудь юная свистушка.

Антес от души расхохотался, а Лорэйн подумала, что едва ли не впервые с момента их встречи в Ритшерте слышит его искренний смех.

— Не беспокойся, принцесса, — отсмеявшись сказал он, — я уже давно не интересуюсь юными свистушками. Кстати, ты есть не хочешь?

Смена темы была настолько резкой, что она не сразу поняла, о чем он спрашивает. А, когда поняла, внезапно почувствовала, что действительно жутко проголодалась. Что, впрочем, было неудивительным, если вспомнить, что она благополучно проспала и завтрак, и обед.

Антес кивнул, сообщил, что не ожидал иного ответа, ушел на кухню и вскоре вернулся с тяжелым подносом, заставленным аппетитно пахнущими блюдами.

— Я столько не съем, — ужаснулась Лорэйн.

— Я составлю тебе компанию, — утешил ее вор, с ловкостью опытного официанта сервируя прикроватный столик. — Зря, что ли, на кухне горбатился?

— Это ты приготовил?

— Я. Алиса сегодня с подругами встречается и домой вернется поздно… А почему ты так удивляешься? Или ты думаешь, что раз я мужчина, то не знаю с какой стороны подойти к плите?

— Да нет, — смутилась она, — я знаю, что ты умеешь готовить, ты же еще во дворце в Элевсине постоянно кашеварил… Просто…

— Да ладно, — Антес снова легко рассмеялся, — можешь не краснеть, я не обиделся. Что тебе положить?

За ужином они болтали на отвлеченные темы, и разговор тек легко и непринужденно, как будто не было неловкого прощания и трехлетней разлуки, как будто они по-прежнему относились друг к другу с неподдельной теплотой и безграничным доверием. Когда тарелки опустели, Антес унес грязную посуду вниз, после чего вторично обработал и смазал ушибы на ее спине. Солнце уже скрылось за горизонтом, а они все сидели на ее кровати и разговаривали, и Лорэйн настолько увлеклась беседой, что не сразу заметила, как вор положил ее ногу к себе на колени, размотал повязку и начал умело массировать пострадавший сустав. Когда же она, наконец, осознала происходящее, было как-то глупо протестовать. Да не очень-то хотелось, если уж на то пошло. Тьма и Единый, она даже не подозревала, как сильно ей не хватало его общества. У нее была работа и общение с коллегами, был Рани и был Матс, но это все было не то и не так. Она скучала не только по доверительным разговорам обо всем и ни о чем, но и по уютному покою, что окутывал ее всякий раз, когда вор находился поблизости, по его насмешливой улыбке и ласковому взгляду светло-зеленых глаз, так похожих на… И почему она, дура этакая, упорно держала между ними дистанцию? Да еще и смертельно обиделась на то, что он отверг ее предложение о помощи… Спору нет, ей действительно обидно, что он не видит в ней женщину, но это же не конец света. И уж точно не повод лишать себя дружеского участия, поддержки и просто приятного времяпрепровождения.

Идиллию нарушил резкий стук. Лорэйн едва успела отодвинуться, прежде чем дверь распахнулась и на пороге возник взъерошенный Альгер.

— Антес! — с облегчением воскликнул парень. — Слава Четверым, ты здесь!

— Тебя стучаться не учили? — ледяным голосом осведомился вор.

— Я же постучался…

— Так надо же подождать, пока тебе не ответят!

— Ну извини, в следующий раз обязательно подожду. Ант, ты нам срочно нужен.

— В чем дело?

— Сработал один из «маячков» Матса к юго-востоку от города. Ивар спешно созывает дружину. Матс, правда, утверждает, что от его «маячка» восставшие будут добираться до города не меньше полусуток, но рисковать не хочется. Ты с нами?

— Да, конечно. Выезжаем прямо сейчас?

— Парни как раз лошадей седлают.

— Понял. Скоро буду.

— Угу. — Альгер виновато посмотрел на Лорэйн и слегка покраснел. — Рэй, ты извини, что так получилось…

— Да ладно. — Она махнула рукой. — Беги.

— Дверь за собой закрой! — вдогонку крикнул вор.

Несколько мгновений в комнате царила неловкая тишина.

— Я помню, что обещал тебе никуда сегодня не ходить, — наконец сказал Антес, не глядя на нее. — Но я не могу остаться в стороне.

— Я понимаю. И не смею тебя удерживать.

Он вскинул на нее удивленные глаза.

— Серьезно?

— Серьезнее не бывает, — заверила она. — Иди. Только, пожалуйста, будь осторожен. А то мне порядком надоело тебя лечить.

— Я постараюсь.

Ей показалось, что он хочет еще что-то сказать, но Антес лишь погладил ее по щиколотке, встал с постели и скрылся за дверью.

Глава 29

— Тридцать, тридцать пять, тридцать восемь, сорок, сорок четыре, — вполголоса считал Динес. — И со второй стороны еще… двадцать пять, вроде бы. Итого почти семь десятков. Но за точность не ручаюсь, видимость паршивая…

Антес был уверен, что насчитал как минимум восемьдесят четыре мертвеца, но от комментариев воздержался. Их было девять дружинников и один маг, и в общем-то уже неважно, насколько враг их превосходит. Все одно, им не хватит сил уничтожить всех восставших, даже если Матс сумеет сжечь полтора-два десятка. Впрочем, они на это и не рассчитывали. В прошлый раз, когда дружинники столкнулись с крупным отрядом мертвецов, они сначала нанесли один мощный удар, а потом пару дней добивали оставшихся. Сегодня они намеревались поступить точно так же.

Вот только они не ожидали такого огромного количества восставших…

Ивар первый справился с шоком.

— Будем действовать по плану, — буднично сказал он. — Тарбен, ты остаешься здесь. Парни, поехали.

Высокий гайнорец с пышными соломенными усами молча кивнул. Четверо дружинников остались с ним, а Антес, Динес, Андрис и Матс последовали за Иваром на соседний холм. Между этими холмами пролегало узкое ущелье с отвесными склонами, чем-то похожее на то ущелье, в которое месяц назад Антес заманивал восставших. Повезло, что местность вокруг города была преимущественно холмистой; на равнине было бы намного сложнее справиться с восставшими.

Оказавшись на месте, мужчины принялись за работу, разжигая огонь и выкладывая склянки с маслом из сумок на землю. Еще один огонек вспыхнул на холме напротив, где осталась вторая половина отряда. Им еще не доводилось драться с мертвецами в ночное время, но Ивар рассудил, что костры хуже не сделают. Все равно ветер дул в сторону восставших, так что они наверняка почуют живых намного раньше, чем увидят пламя.

Антес оглянулся на застывшего спиной к костру мага, поколебался, но все-таки подошел к нему. Тот сосредоточенно смотрел перед собой, и его лицо было непривычно хмурым, а на скулах вспухли желваки.

— Все в порядке? — небрежно поинтересовался вор.

— Если можно так сказать, — отозвался Матс, глубоко засунув руки в карманы. — Я, конечно, знал, что их будет много, но до последнего надеялся, что ошибаюсь. Без малого сотня, это ж надо…

— Сотня?!

— Мой «маячок» просигналил, что мимо него прошли девяносто шесть мертвецов, — равнодушно сообщил маг.

По позвоночнику пробежал холодок, но Антес быстро встряхнулся. Сам же только что думал о том, что количество восставших уже не имеет значения, так чего уж…

— Сколько есть — все наши, — сказал он. — Сегодня, завтра, или послезавтра, но мы их уничтожим.

Матс покосился на него и его губы искривились в невеселой усмешке.

— Да ты оптимист, как я погляжу.

— А что еще нам остается? Отступить с позором и ждать, пока они дойдут до города?

Улыбка мага стала свободнее.

— Ладно, — сказал он, — ты прав, нечего раскисать. Сделаем, что сможем. Кстати, чуть не забыл, держи.

Он протянул раскрытую ладонь, на которой лежал маленький темный предмет, выделяющийся на светлой коже. Формой он напоминал подкову, только намного меньше и более продолговатую, с небольшой дугой. Антес взял «подкову» в руки и вопросительно посмотрел на мага.

— Это артефакт для связи, — пояснил Матс, — одно из изобретений Силвана. Я недавно доделал несколько штук, и мы уже успели их опробовать…

— Слышал, — кивнул Антес, — Дин мне про них все уши прожужжал. Как они работают?

Матс удивленно посмотрел на него, и на его лице появилась знакомая лукавая улыбка.

— Давай я прочитаю тебе лекцию о магических артефактах в другой раз.

— Иди ты. Я хотел спросить, как ими пользоваться?

— Очень просто. Надеваешь на ухо, — Матс чуть повернул голову, демонстрируя правый висок, и Антесу пришлось пристально вглядеться, прежде чем он заметил такую же «подкову» на ухе мага, — и можешь спокойно разговаривать со всеми, кто носит этот артефакт, даже если они далеко от тебя.

— То есть, как только я его надену, я буду слышать все, что ты говоришь? И другие?

— Нет, что ты, так же ни на чем сосредоточиться невозможно будет. Если ты хочешь передать сообщение, ты должен дотронуться указательным пальцем до артефакта. Это его активирует, и пока ты его касаешься, все, что ты говоришь, слышат и остальные.

— Посреди боя?

Матс развел руками.

— Его можно настроить на мысленные усилия, и командующие армий специально учатся ими пользоваться. Но у нас нет на это времени. Так что придется обходиться тем, что есть. Ты еще увидишь, какая полезная эта штука.

— Допустим, — с сомнением сказал Антес. — А кто из наших носит эти артефакты?

— Ты, Ивар, Тарбен, Лиам и Альгер. Ну и я, конечно же. Кстати, имей в виду, что на дистанции в двести-триста ярдов связь между артефактами прерывается.

— Так мало? Какая же от них польза армии, если они действует на такие короткие дистанции?

— Так они же закупают не у меня, а у Силвана, — снова развел руками Матс. — Ты нас не сравнивай, пожалуйста. Я понимаю, что у тебя большой зуб на Силвана, но он все-таки Архимаг, и его артефакты не сравнить с моими. Не говоря о том, что у него наверняка есть какие-то свои секреты, позволяющие улучшить эффективность чар. Хотелось бы мне их знать, — задумчиво добавил он. — Они бы не помешали мне сегодня.

— Ты думаешь, нас разнесет так далеко от Тарбена и парней?

— Нет, я не про это… Видишь ли, мне почему-то очень сложно уничтожать восставших.

— Потому что они паршиво говорят?

— И это тоже. Но в их присутствии мне очень сложно колдовать. Как будто что-то в них поглощает мою магию. Впрочем, — он вдруг усмехнулся, — стихии никогда не были моим коньком. Я специализировался как раз на таких вот игрушках, — он ткнул пальцем в ухо. — Сам создавать оригинальные артефакты пока еще не дорос, но воплощать чужие наработки у меня всегда получалось неплохо. Так что я заготовил на сегодня несколько сюрпризов… и от души надеюсь, что все получится.

— Эй, парни, — неожиданно прозвучал низкий голос, и Антес чуть не подскочил на месте; казалось, находившийся на другом холме Тарбен, говорит ему прямо в ухо. — Мертвяки заметно прибавили шагу, похоже, они нас учуяли. Будьте настороже.

— Будем, — раздался спокойный голос Ивара. И тут же он приглушенно зазвучал за их спинами. — Матс, Антес, занимайте свои позиции. Они идут.

— Слышали, слышали, — откликнулся Матс. Лукаво посмотрел на ошарашенного вора и озорно ему подмигнул. — Ну вот, а ты не верил! Я же говорил, что это полезная штука!

Что-то пошло не так.

Антес не мог четко сказать, в какой момент ситуация начала выходить из-под контроля. Может, когда Матс, лихо сжегший три десятка восставших, вдруг побледнел, закатил глаза и осел на руки подоспевшего Андриса. Может, когда созданное магом пламя перекинулось на кустарники и поползло к затаившимся дружинникам. Может, когда в ушах зазвучал напряженный голос Тарбена: «Они идут прямо на нас, мы отступаем». Может, когда восставшие какое-то время толпились у затянутого огнем ущелья, как будто напряженно размышляя о чем-то, а потом вдруг прыснули темными ручейками в разные стороны, огибая пламя. А, может, еще раньше, когда они впятером лежали плечом к плечу на земле, наблюдая за приближающейся толпой, и внутренности скручивались ледяным узлом. Тогда он счел это обыкновенным животным страхом, и привычно не обратил на него внимания. Теперь же он догадывался, что его интуиция с самого начала пыталась дать ему понять, что они совершают ошибку.

— Уходим, — коротко сказал Ивар, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Рис, что с Матсом?

— Дышит, — напряженным голосом сообщил Андрис. — Сейчас, я…

— Я в порядке, — раздался слабый голос мага. — Что… — он закашлялся. — Что происходит?

Антес потряс головой, пытаясь отделаться от странного ощущения, что маг раздвоился и один его двойник обессиленно пытается подняться на ноги, а другой стоит прямо за его, Антеса, плечом. Артефакт работал исправно, но привыкнуть к нему было непросто.

— Ничего хорошего, — тут же откликнулся Альгер, находившийся вместе с Тарбеном. — Мертвяки окружают наш холм. Мы постараемся прорваться и…

Его голос прервался, а в следующее мгновение со второго холма раздались яростные крики. Андрис дернулся, едва не уронив опирающегося на него мага, а Антес стиснул зубы и бросил взгляд на потрескивающее в ущелье пламя. Нет, напрямик никак не пройти, надо будет обойти… да и толку-то… пока он доберется, все уже закончится…

— Держитесь, парни, — негромко произнес Матс. — Я попробую…

Он поднялся во весь рост, покачнулся, но устоял. Глубоко вздохнул, вскинул руки над головой и медленно развел их в стороны, словно растягивая над головой невидимое полотно. Даже под курткой было видно, как напряглась его спина; по широко расставленным пальцам побежали сполохи синеватых огоньков. А потом маг резко выдохнул и выбросил руки вперед.

Эффект не заставил себя ждать, и был он сногсшибательным, в прямом смысле этого слова. Яркая вспышка осветила их холм и лезущих по нему восставших, которых мощным порывом ветра снесло вниз, прямо в горящие кустарники. На склоне холма напротив, где засел отряд Тарбена, взметнулась неестественно ровная стена огня.

Дин восхищенно присвистнул, а Антес с невольным уважением посмотрел на мага.

— Отличная работа, Матс!

— Это не я, — ошарашенно отозвался тот.

Вор озадаченно нахмурился и сощурился, вглядываясь в охваченных огнем мертвецов. На его глазах неведомая сила подхватила несколько уцелевших восставших и отшвырнула их к подножию холма; причем, Антес был готов поклясться, что на соседних кустах не шевельнулся ни один листик. Вместе с восставшими отступил и огонь; еще мгновение назад пламя жадно пожирало сухие кусты и колючки, взбираясь вверх по склону, но теперь оно съеживалось и угасало, словно на него щедро плеснули водой. На соседнем холме происходило то же самое: линия огня медленно отходила к ущелью, где метались черные точки восставших, тщетно пытавшиеся выбраться из ловушки. Горели они плохо, но бежать им было некуда.

Ивар схватился за ухо.

— Тарбен, вы целы?

— Ну как сказать, — пропыхтел Тарбен. — Альгер ранен, и Лиаму тоже досталось… Но все живы, а огонь отрезал от нас мертвяков… и, похоже, ползет вниз, хотя ветер дует в нашу сторону… Справимся, командир.

На фоне пламени появилась высокая темная фигура, и Антес привычно нашарил на поясе метательную звездочку. Далеко не сразу он сообразил, что человек шагает не к ним, а в обратную сторону, прямо к отступающей перед ним огненной стене. Его руки были воздеты к небу, изредка совершая плавные движения, и в такт этим движениям огонь изгибался, выбрасывая перед собой раскаленные лепестки, и ярко вспыхивал, добираясь до очередного восставшего. Воздух пах гарью и дымом, но в нем не было и следа невыносимой вони горелой плоти. Как будто огонь был настолько жарким, что мгновенно испепелял тела восставших.

Вполне вероятно, что так оно и было.

Справа от незнакомца возникла еще одна фигура, приближающаяся к нему размашистым шагом. Вдвоем они продолжали неторопливо спускаться по склону, усмиряя пламя. Вскоре обе линии огня изогнулись дугой и соединились, замыкая почти правильный круг, в центре которого находилось ущелье с остатками отряда восставших. Потрясенным дружинникам оставалось лишь наблюдать за тем, как круг огня медленно сжимается, поглощая мертвецов, пока, наконец, не превратился в точку, а потом и вовсе угас, оставив на земле россыпь раскаленных докрасна углей.

Антес зажмурился и отчаянно потер глаза, пытаясь как можно скорее восстановить ночное зрение. И тут раздался громкий мужской голос с заметным иронским акцентом.

— Эй, на холме! Вы там живы?!

Матс изумленно вздохнул и подался вперед, но ноги его подвели, и он осел на землю. Ивар покосился на подбежавшего к магу Динеса, и повернулся к незнакомцам в ущелье.

— Кто вы? — громко спросил он. — Назовите себя.

В воздухе появился серебристый шарик, размером с крупное яблоко, источавший неяркий свет. Прямо под ним стояли высокий худощавый мужчина в простой кожаной куртке, и статная женщина, тоже в походной одежде, с переброшенной на грудь толстой косой. На таком расстоянии было невозможно разглядеть их лица, но Матс все равно активно завозился, пытаясь собрать себя в кучу и подняться.

— Меня зовут Йонаш, — представился мужчина, — а это Кларисса. Мы маги Ангол-Дора.

Похоже, Ивар толком не отошел от шока, потому что следующий его вопрос был нелепым донельзя.

— Что вы здесь делаете?

— Кажется, спасаем ваши задницы, — невозмутимо ответил Йонаш. — Вам повезло, что нас выбросило именно здесь.

— Кто выбросил? — продолжил допытываться Ивар.

Но тут Матс сумел-таки с поддержкой Динеса встать на ноги и включился в разговор.

— Йонч, старый ты лис, — обрадованно воскликнул он. — Откуда вы здесь взялись?

— Я обязательно расскажу, но давайте все-таки вы сначала подойдете, и мы нормально познакомимся? А то я шкурой чувствую нацеленное в меня железо и мне, признаться, несколько не по себе…

Вблизи Йонаш оказался на редкость невыразительным мужчиной лет тридцати пяти на вид, с рыжими волосами до плеч, почти бесцветными ресницами и бровями и бледной кожей, щедро усыпанной веснушками. Его молчаливая спутница казалась ненамного моложе, и была бы настоящей красавицей, если бы не суровое выражение лица и плотно сжатые губы. Ее волосы, — медно-рыжие, с золотыми, розовыми и алыми прядками, — не оставляли никаких сомнений в том, что она была волшебницей.

— Должен сказать, что я здорово впечатлен, — заявил Матс после того, как представил магам своих спутников. — Я уже месяц работаю с восставшими, и мне никогда не удавалось так легко и красиво их сжечь. Это было сильно, ребята!

— Спасибо за комплимент, — усмехнулся Йонаш, — но на самом деле, в этом нет ничего удивительного. Ты-то был один, а нас больше.

— Всего-то вдвое!

— Нет, что ты. Кроме нас здесь еще трое ребят, просто они ушли на второй холм. В одиночку, пожалуй, и я бы не справился. — Йонаш задумчиво огляделся и покачал головой. — Никогда такие огромные отряды не видел.

— Вот и мы не видели, — вздохнул Матс. — А где остальные?

— Там, — Йонаш махнул рукой в сторону соседнего холма. — Эверт сказал, что там какие-то сложности…

Антес нахмурился и дотронулся до артефакта.

— Тарбен, как у вас дела?

— Уже лучше. Альгер без сознания, но кровотечение остановили, и дышит он самостоятельно. Лиама слегка поцарапали, а Дольф не то вывихнул ногу, не то сломал, еще не разобрались. Мы с Бертом целы и невредимы.

— Вам помочь?

— Уже помогают, — со странной интонацией откликнулся Тарбен.

Антес обменялся взглядом с Иваром, дождался едва заметного кивка и двинулся вперед. Голос Тарбена звучал спокойно и уверенно, но сердце было не на месте, и ему хотелось самому проверить состояние брата.

Он без особых приключений добрался до того места, где находился второй отряд. Их костер все еще горел, и в его свете лицо лежащего на земле Альгера казалось маской мертвеца. Рядом с ним преклонил колени незнакомый светловолосый мужчина, а напротив сидел бледный до синевы Андрис, державший близнеца за руку. И когда только он успел убежать; только что же был рядом… В стороне от них Тарбен споро заматывал предплечье тихо шипящего сквозь зубы Лиама, а незнакомый смуглый парень держал над лодыжкой Дольфа раскрытую ладонь. Судя по тому, что амулет на шее Антеса источал заметное тепло, маги не сидели без дела.

Заметивший его первым Дольф поднял глаза и устало кивнул.

— Все живы, командир.

Антес молча подошел к братьям, опустился на землю рядом с Андрисом и стиснул его плечо. Склонившийся над Альгером мужчина поднял голову и сочувственно улыбнулся.

— С ним все будет хорошо, — сказал он. — Его немного подрали восставшие, но мы подоспели как раз вовремя. Я подлечу его еще немного, и тогда он точно выдержит дорогу до госпиталя.

— А вы не сможете открыть портал? — хмуро уточнил Антес.

— Попробуем, но я сомневаюсь в успехе. Видишь ли, мы изначально должны были перенестись в Гайнор, но почему-то оказались здесь. Если Йонаш ошибся в координатах — это легко можно исправить. Если же нет… — Маг задумчиво покачал головой и снова провел ладонью над страшной раной на груди Альгера. — Далеко отсюда до города?

— Чуть больше десяти лиг.

— Выдержит, — уверенно заявил маг, встряхивая руками. — После того, как с ним поработают ваши целители, я наложу еще парочку заклинаний, и все будет хорошо.

— А сейчас вы не можете их наложить? — тихо спросил Андрис.

— Не имеет смысла. Я, все-таки, не профессиональный маг-целитель, и мои возможности ограничены. Кровотечение я остановил, поражение ограничил, теперь ему нужно почистить и зашить рану, а делать это в полевых условиях — так и недолго занести какую-нибудь гадость… Кстати, я не ошибаюсь, ты же Антес, верно?

— Да.

— Хорошо, что ты здесь. У нас для тебя сюрприз.

— Надеюсь, приятный? — мрачно спросил вор.

— Мне кажется, неприятных тебе сегодня хватило выше головы, — улыбнулся маг. — Разумеется, приятный. Пойдем, покажу.

Глава 30

Дорога в город прошла, как в тумане; он почти ничего не видел, кроме бледного лица брата, и сходил с ума от тревоги. Увы, твердые намерения остаться в госпитале и дождаться конца операции разбились о Магду, решительно выставившую всех вон. Эта строгая и немногословная целительница всегда умела подать себя так, что спорить с ней казалось совершенно невозможным, так что им с Андрисом ничего не оставалось, кроме как подчиниться и пойти домой.

Антес был уверен, что не сможет сомкнуть глаз, но организм решил по-своему и вырубился едва ли не раньше, чем голова коснулась подушки. Снилась ему всякая ерунда: он убегал от восставших, лавировал между разноцветными языками пламени, и все пытался кого-то спасти — то братьев, то мать, то еще кого-то… В общем, ничего удивительного, что утром он встал разбитый и в отвратительном настроении. Наспех ополоснувшись и переодевшись в чистое, вор спустился на кухню, где гремела сковородками Алиса.

— Я думал, ты у Альгера, — не подумав, ляпнул он.

— И тебе тоже доброе утро.

— Только если ты настаиваешь…

— Я уже была у Альгера утром, — продолжила Алиса, не обратив ни малейшего внимания на его слова. — Он сейчас спит, так что я вернулась домой приготовить обед, а потом снова пойду к нему.

— Как он?

— Магда сказала, что рана нехорошая, но, благодаря своевременной помощи Эверта, его состояние стабильно. Сказала, что Эверт обещал прийти ближе к вечеру и еще немного поколдовать, так что, надеюсь, все будет хорошо… Кстати, чуть не забыла, тебя тут с утра искали. Ты прости, я тогда к Альгеру собиралась и у меня голова была не на месте, так что я благополучно забыла ее имя, но она явно волшебница. Смуглая такая, симпатичная, и волосы разноцветные… Просила передать тебе, чтоб ты обязательно к ней зашел, когда проснешься. Вот, передаю.

— Ты не спросила, что ей от меня надо?

— Спросила, конечно. Она сказала, что хочет любви и внимания. Ант, скажи, ты с ней, что?..

— Нет-нет, у нас с ней ничего не было. Она просто пошутила.

Сестра с сомнением посмотрела на него, и по ее взгляду было предельно ясно, что она ему не верит.

***

— Ну здравствуй, напарник!

Улыбка волшебницы была такой лучезарной и искренней, что просто невозможно было не заулыбаться в ответ. Прошлой ночью события стремительно сменяли друг друга, и ему просто не хватило душевных сил достойно отреагировать на «сюрприз». Зато сегодня, когда прошло замешательство от столь своевременного появления магов и немного отпустило беспокойство о раненом брате, Антес всецело прочувствовал радость от встречи с бывшей напарницей.

— Ай, отпусти, медведь ты этакий! — рассмеялась Иннара, не делая, впрочем, ни малейшей попытки высвободиться из крепких объятий. — Раздавишь же! А вообще, я тоже очень рада тебя видеть. — Она отступила на шаг и окинула его цепким взглядом. — Вот теперь вижу, что с тобой все в порядке. А то вчера ты был такой потухший, что я даже испугалась… Я же не знала, что тот парень — твой брат, вы с ним совершенно непохожи! В разных родителей, что ли, пошли? Я так и подумала. Ничего, теперь он в надежных руках. Эверт его не отпустит. Он, конечно, в первую очередь боевой маг и только во вторую — целитель, зато в последние пару месяцев частенько оказывал первую помощь тем, кого подрали восставшие и набил руку. Так что, не беспокойся, все будет хорошо!

— Верю-верю, — улыбнулся в ответ Антес. — Ты позволишь мне войти? Или пойдем посидим где-нибудь? А то я стою на пороге, как дурак какой-то…

— Ой, извини. — Иннара отодвинулась от двери, пропуская его в номер. — Я так обрадовалась, что все мысли из головы выдуло. Заходи, конечно.

— Как у тебя здесь чисто, — изумился вор. — Это хозяин гостиницы так расстарался для дорогих гостей?

— Это мы с Клариссой запустили несколько бытовых заклинаний, а то здесь действительно был тот еще свинарник. Проходи, садись. Выпьешь что-нибудь?

— Я тебе что, пьяница какой-то, напиваться средь бела дня? — обиделся Антес.

— Ну почему сразу напиваться? У меня тут сок есть, апельсиновый. Будешь?

— Сок буду. Инн, я, конечно, очень рад тебя видеть и все такое, но, во имя Четверых, как вы здесь вообще оказались? Эверт что-то говорил про порталы; но честно скажу, я его тогда плохо слушал и мало чего понял…

— Неудивительно. Мы сами еще до конца не понимаем, что произошло.

— Только не говори, что вы оказались здесь случайно!

— Нет, что ты. — Иннара протянула ему стакан с соком и присела на край застеленной кровати, покачивая на ладони бокал вина. — Случайно мы оказались рядом с вами, — я имею в виду вашу дружную компанию с тобой во главе. Портал должен был перенести нас в Гайнор, но в момент перехода что-то пошло не так, и нас вышвырнуло недалеко от вашего ущелья. Пока мы пытались понять куда нас занесло, Рисса заметила приближающихся восставших… ну и остальное ты знаешь.

— Выходит, нам просто повезло, что ваш портал выбросил вас рядом с нами?

— Угу.

— Так это же хорошо! — Антес нахмурился и внимательно на нее посмотрел. — А чего ты такая кислая? В чем проблема?

— В том, что мы не знаем, почему это случилось. Йонаш — опытный маг, всегда дружил с пространственной магией, и такие сбои совершенно не в его духе. Более того, не знаю, заметил ли ты, но после того, как все закончилось, они с Аллоном попытались снова открыть портал в город, чтоб нам не пришлось тащиться пешком, и у них опять не получилось. Причем, если в предыдущий раз портал просто высадил нас в другом месте, в этот раз он был настолько нестабилен, что мы не рискнули в него лезть. И это крайне паршиво.

— Почему?

— Потому что мы намеревались сразу по прибытию отправить Лорэйн в Ангол-Дор.

Упоминание о принцессе ожгло его стыдом. Проклятье, он совсем о ней забыл! Вчера она едва могла ходить и, скорее всего, сегодня осталась дома. А он, тролль безмозглый, даже не подумал заглянуть к ней, справиться о самочувствии, да просто поздороваться в конце концов. И Алисе ничего не сказал, не предупредил, что их гостья травмировала ногу и ей следует уделить внимание… Хотя, наверное, сестра уже знает, ведь принцесса должна была предупредить, что не выйдет на работу…

И только во вторую очередь он подумал о зловещем смысле, что стоял за словами бывшей напарницы.

— Она нужна в Ангол-Доре? Или вы хотите отослать ее из города?

— Второе.

— Это имеет какое-то отношение к той толпе мертвецов, которую вы так красиво сожгли прошлой ночью?

— Самое непосредственное. — Волшебница задумчиво посмотрела на бокал, залпом осушила его и поставила на пол. — Антес, что ты знаешь о том, что происходит в Илэнии?

— Немного, — признался вор. — Я как-то настолько сосредоточился на нашем дерь… прости, пожалуйста, на наших проблемах, что совсем не следил за новостями. А что? Случилось что-то еще, кроме восставших? Ирон решил пойти на нас войной?

— К счастью, нет. Но с восставшими, как ты наверняка догадываешься, все очень сильно неладно. Во-первых, некромантия уже много лет под запретом, ею давно никто не занимается и не практикует, и поэтому даже Архимаги еще не смогли придумать действенный способ, чтобы одним махом упокоить мертвецов. Во-вторых, создавшая восставших магия настолько чужда нашей, что они очень плохо поддаются магическому воздействию. Нашим магам приходится очень нелегко в борьбе с мертвецами, и они вынуждены затрачивать колоссальные силы, что, естественно, сказывается на их эффективности.

— Да, Матс говорил что-то подобное…

— А ты не поверил, да? Да ладно, не красней, я по глазам вижу, что не поверил. Небось решил, что он пытается набить себе цену? Так вот, дорогой, Матс, конечно, маг не высшей категории, но магический потенциал у него довольно высокий. Дьениш не стал бы посылать к вам абы кого… Извини, я отвлеклась. В-третьих, с тех пор, как кладбища перестали восставать, ситуация должна была стабилизироваться и даже пойти на спад, но этого не произошло. На сегодняшний… точнее, уже вчерашний день известно о шестидесяти трех поселениях, подвергшихся нападению восставших, — не считая тех, где восстали кладбища, — и из них не менее половины перестало существовать. В основном речь идет о мелких поселках и деревнях, на города эта мерзость пока не нападает… хотя Шиллор едва не стал первым…

— Эта зараза расползлась по всей Илэнии?

— Как ни странно, нет, основная масса мертвецов безобразничает на юге и подбирается к центру королевства. На севере восставшие кладбища можно на пальцах одной руки сосчитать, и там ситуация под контролем. И тут мы подходим к «в-четвертых».

— Давай, добивай…

— Ты помнишь, чем едва не закончился твой заплыв в море позавчера?

— Такое забудешь… — проворчал Антес, невольно коснувшись горла. Слишком уж явственно вспомнилось ощущение заливающейся в глотку соленой воды…

— Тебе повезло, что Рэй с Матсом успели не только вытащить тебя из воды, но и вернуть к жизни прежде, чем изменения в твоем организме стали необратимыми. Но… ты умер, Антес. Пусть ненадолго, но твое сердце остановилось, тем самым разорвав магическую привязку. И альгены не преминули этим воспользоваться.

— Каким образом?

— Они подняли кладбища во всей округе Гайнора.

Антес оторопело уставился на волшебницу, подспудно надеясь, что она засмеется и скажет, что пошутила.

— Ты шутишь! — выдохнул он, так и не дождавшись даже намека на улыбку.

— К сожалению, нет. — Иннара сочувственно посмотрела на него и поднялась с кровати. — Налить тебе?..

— Да, пожалуйста…

Вино оказалось неожиданно крепким, даже голова немного закружилась. Зато стиснувший горло спазм ослабил охватку, а голова снова заработала ясно и четко.

— Сколько кладбищ восстало? — деловито спросил он.

— Около двух дюжин. Судя по всему, вчерашняя сотня мертвецов — из их числа. И это лишь первые ласточки. Можешь не сомневаться, скоро их здесь будет намного больше.

— Я и не сомневаюсь, — буркнул Антес. — Скажи, пожалуйста, а вот то, что говорил Матс… что восставшие начали сбиваться в крупные отряды и движутся в сторону побережья… Они тоже идут к нам? Альгены решили не мытьем, так катанием добраться до принцессы?

— Возможно, но не факт. Мы пока не знаем точно куда направляются восставшие. Может, их целью в итоге станет Асгор, он все-таки крупнее и значимее Гайнора. А, может, они просто возжелали дружно скинуться в море…

— Это было бы здорово. Жаль только, что по несчастливому стечению обстоятельств Гайнор как раз находится между ними и морем.

Иннара улыбнулась и тут же снова посерьезнела.

— В любом случае мы не собираемся проверять это дело на практике. Кстати, возможно, нам повезет и после того, как Лорэйн покинет город, мертвецы потеряют к нему интерес. А, если нет, то Йонаш, Рисса, Эверт и Аллон — опытные боевые маги; вместе с Матсом они помогут вам зачистить округу от восставших, включая тех, что восстали позавчера… Я что-то не то сказала, почему ты помрачнел?

— Да все нормально, — пробормотал Антес. — Я просто подумал, как мы будем с ними расплачиваться… Городская казна все-таки не бездонная, а тут еще с беженцами столько трат…

— Об этом не беспокойся, Архимаг Мирон послал их сюда вовсе не для того, чтобы на вас наживаться. Надеюсь, они смогут значительно проредить ряды восставших до того, как они подберутся слишком близко к Гайнору. В самом крайнем случае мы эвакуируем город. Архимаг Мирон уже распорядился подготовить место в Ангол-Доре на этот случай.

— Ты же говорила, что у вас проблема с порталами.

— Йонаш и Аллон ее решат, — с непоколебимой уверенностью заявила Иннара.

— Ну что ж, — подытожил Антес, окончательно придя в себя, — ситуация, конечно, паршивая, но не безнадежная. Четыре боевых мага плюс Матс — это серьезное подспорье. А что привело в Гайнор тебя? Ты же не боевик, у тебя совсем другая специализация. Или ты просто по мне соскучилась и решила воспользоваться подвернувшимся поводом, чтобы меня увидеть?

— Вообще-то я действительно по тебе соскучилась! Шутка ли, мы почти три года не виделись… Но ты прав, у меня есть свои задачи. Обещай, что не будешь смеяться!

— Постараюсь.

— После всего того, что было три года назад… ну, ты помнишь, эта заварушка с ритуалом и прочим… Я тогда много помогала расчетной группе Архимага Мирона, и так увлеклась, что наставник уговорил меня вернуться в науку и написать еще одну магистерскую работу. Прошлую я писала по расшифровке заклинаний, а сейчас решила сделать упор на альгенской магии. После схватки в пещере у меня накопилось немало материала, и я почти два года его разбирала и анализировала.

— И как, нашла что-то интересное?

— Конечно! — Темные глаза волшебницы вспыхнули знакомым азартом. — Из моих расчетов вышло, что дикие не только обладают иммунитетом к магии альгенов, но и каким-то образом мешают им колдовать. Например, когда в пещере появились Дженс, Ингар и Тео все показатели заметно просели, и альгенам спешно пришлось подпитывать свои чары и тратить на них дополнительную силу. А когда ушли Дженс и Лорэйн, мощность опять скакнула вверх. Тогда, в пылу схватки, это осталось незамеченным, но, когда я села и посчитала… Слушай, если тебе неинтересно, зачем ты вообще спрашивал?

— Извини. — Антес тряхнул головой. — Я забыл, как плохо воспринимаю ваш птичий язык. Короче, я понял, что твое исследование тебя увлекло с головой. Но так и не понял, какое отношение оно имеет к твоему визиту в Гайнор.

— Самое прямое! Восставшие — это ярчайший образчик магии альгенов, и я изучаю их с самого момента их появления. Мне уже удалось выявить несколько закономерностей, при помощи которых можно повысить эффективность наших заклинаний; кстати, не забыть бы рассказать об этом Матсу, он же наверняка не следит за научным новшеством… И у меня есть теория, что большое скопление восставших сильнее влияет на подпитку… ладно, не буду вдаваться в скучные подробности, а то у тебя опять глаза стекленеют. В двух словах: я намереваюсь собрать дополнительный материал для магистерской, проверить пару теорий и опробовать несколько моих изобретений на практике.

— Вот теперь все понятно. Можешь же, когда хочешь, говорить по-илэнийски… Кстати, а принцесса знает, что она завтра уезжает?

— Матс собирался поговорить с ней и все объяснить, но я не знаю, успел ли он это сделать. В любом случае, мне тоже надо будет с ней встретиться, письмо передать, так что в крайнем случае я сама ей все объясню.

— Письмо?..

— А, — Иннара махнула рукой, — меня вчера буквально перед уходом поймал один паренек из ее общины. Я ему сказала, что она завтра, то есть, уже сегодня вернется, и он может подождать ее и все сказать лично, но он, как чувствовал, все-таки всучил мне конверт. Заодно присел на уши так, что уже через пять минут голова кругом пошла. Похоже, он решил, что чем больше он расскажет мне о преодоленных препятствиях, тем больше шансов, что я выполню его просьбу, хотя я и так уже согласилась…

— Погоди, — Антес зажмурился и потряс головой, — я ничего не понял. Вы же прибыли сюда из Ангол-Дора, верно? А что там делал дикий из общины принцессы?

— Искал ее высочество. Такой болтун оказался, и как его вообще выпустили из общины… Он, пока меня уговаривал, столько лишней информации вывалил, да еще несколько раз повторил, что я поневоле ее запомнила. Видите ли, он уже больше месяца в пути… хотя, видят Четверо, я не представляю, где он болтался этот месяц, пешком, что ли, ходил, вместо порталов… Короче, сначала он отправился в Храм, где Мастер Ноэль популярно объяснил ему, что ее высочество отбыла в Ангол-Дор; оттуда пришел на остров, долго пытался добиться аудиенции у Архимага Мирона… нашел к кому лезть, к самому занятому магу в Ангол-Доре!.. Я вообще не понимаю, почему он не мог послать письмо с голубем, как нормальный человек, вместо того чтобы искать оказию! То ли ему просто не пришло в голову, ыто ли еще что… Одним словом, дикие! Все у них не по-человечески…

— А почему дикий из общины принцессы пошел искать ее в Храме? Не проще было бы дождаться ее возвращения в общину?

Иннара посмотрела на него, как на умственно отсталого.

— Нет, конечно.

— Но почему? Я уж молчу про то, что она могла взять контракт где-нибудь у гоблинов на куличках, и было бы гораздо разумнее поискать ее через Гильдию. Но в чем смысл искать ее в Храме? Что она там забыла?

— Так она же поселилась там после того, как ее изгнали из общины.

Ему показалось, что он ослышался.

— Ее изгнали из общины?!

— Да… — Волшебница вдруг побледнела. — А ты не знал?

— Нет, откуда… Она ничего мне не сказала. Но почему…

Страшное подозрение пронзило его мозг раскаленным штырем, даже в глазах потемнело. Не нужно досконально знать традиции и обычаи диких, чтобы понимать, что должны быть очень веские причины для изгнания последней наследницы древнего королевского рода. Она должна была совершить что-то чудовищное и непоправимое, чему нет и не может быть прощения.

И он догадывался, что это было.

Наверное, его лицо приняло интересное выражение, потому что Иннара снова вскочила с кровати, подбежала к столу, а потом буквально всунула ему в руку полный кубок. Судя по цвету и запаху, в этот раз в кубке было не вино.

— Выпей, — не терпящим возражений голосом приказала она. — Сейчас же. До дна.

Вор послушно опрокинул кубок, почти не чувствуя вкуса. Огненная жидкость обожгла горло, перехватывая дыхание, но, как ни странно, ему действительно стало немного легче.

— Проклятье, и кто меня за язык тянул, — расстроенно проговорила Иннара, протягивая ему стакан с соком. — Но я и подумать не могла, что ты ничего не знаешь. Налить еще?

— Не надо. Мне еще на тренировку идти вечером. — Он слышал, как мертвенно-отчужденно звучит его голос, но у него не было сил ни притворяться, ни составлять длинные и связные предложения. — Бен меня убьет, если учует запах. Да и мальчишкам не стоит подавать дурной пример. А сразу после тренировки дозор. Туда точно не стоит приходить навеселе.

— Может, останешься сегодня дома?

— Нет.

— Тогда у меня, раз ты домой не хочешь? Ну посмотри на себя, много ты навоюешь в таком состоянии? Извини, пожалуйста, я не хотела тебя так… ошарашивать…

— Все нормально, Инн. — Антес заставил себя улыбнуться. — Ты ни в чем не виновата. Рано или поздно я бы узнал. — Подумал, и добавил: — Наверное.

— Антес…

— Все нормально, — окрепшим голосом повторил он и встал. — Ты меня извини, но я пойду. Мне надо побыть одному. Подумать. Ты пойдешь с нами в дозор вечером? Отлично. Увидимся.

Глава 31

Весь день Антес бесцельно бродил по городу, толком не сознавая куда и зачем он идет. Мир, еще вчера бывший простым и понятным, разлетелся на осколки, которые никак не получалось собрать и склеить в единое целое. Пытаясь забыться, вор отстоял службу в храме, а потом ушел к морю, но в этот раз оба испытанных способа не сработали. Где бы он ни находился, чем бы ни занимался, его неотступно преследовала мысль о том, что принцесса не сказала ему о принятом ею решении. Это было бы объяснимым, если бы она по-прежнему жила в общине и была частью своего народа. Но ведь ее изгнали! И ничто не могло помешать ей связаться с ним и попросить о помощи и поддержке.

Ничто, кроме одного…

Теперь уже поздно спрашивать себя, что он сделал не так, и что он мог бы сделать иначе. Ясно одно: принцесса решила в одиночку растить их ребенка, — проклятье, он даже не знает, сын это или дочь! — и не хочет, чтобы он принимал участие в их жизни. Поэтому она не обратилась к нему, когда ее изгнали из общины; поэтому она продолжала молчать и сейчас, хотя вот уже почти полтора месяца живет под его крышей. И, если подумать, это вполне логично, стоит только вспомнить кто она, и кто он. Между ними всегда лежала пропасть размером в миносское ущелье, и, как бы он ни пытался, ему никогда ее не преодолеть. Все, что ему остается, это смириться. Так же, как и три года назад.

…А ведь он почти поверил, что сумеет снова растопить ее сердце. Вчерашний вечер был таким теплым и уютным, и казалось, что все обиды и недопонимания остались в прошлом, и можно было просто наслаждался обществом друг друга. Ему казалось, что принцесса тоже тянется к нему, что ей уютно и хорошо рядом с ним; пару раз ему даже почудилось, что он видит в ее глазах тот же жар, что охватывал его всякий раз, когда они оказывались чересчур близко. Неужели он настолько ослеп и отупел, что стал выдавать желаемое за действительность?.. Или, может, все намного проще, и это опять сказывается их магическая привязка?.. Да, скорее всего, так оно и есть. Между ними нет и не может быть ничего, кроме подстегнутого магией вожделения. И, в отличие от него, принцесса это прекрасно понимает и трезво оценивает настоящее. Наверное, поэтому она умолчала о ребенке…

Увлекшись самобичеванием, Антес едва не опоздал в дозор. Во время вылазки он действовал механически, словно заводная игрушка, продолжая думать о своем. Изредка ловил на себе тревожный взгляд Иннары и сочувственные — дружинников, но с разговорами к нему никто не лез. Ребята, должно быть, списывали его рассеянность на тревогу о раненом брате, ну а Иннара, при всей ее болтливости, отлично знала, когда нужно помолчать. Однако, когда они вернулись в город и завели лошадей в конюшню, волшебница решительно подошла к нему и увлекла за собой в сторону.

— Ставлю тебя в известность, — сказала она, — что завтра мы отправляем Лорэйн в Ангол-Дор.

— Йонаш решил проблему порталов? — без особого интереса спросил вор.

— Не совсем. Но у нас есть план действий, и я надеюсь, что он сработает.

Антес рассеянно кивнул, и лишь потом сообразил, что именно его зацепило в словах бывшей напарницы.

— Вы отправите принцессу одну?

— Нет, конечно. Аллон пойдет с ней и проследит, что портал сработает как следует.

— А как же я?

— А причем здесь ты? — искренне удивилась Иннара.

— Разве я не должен сопровождать ее высочество? Наша привязка… точнее, моя защита не будет действовать на расстоянии.

— Она не будет действовать в любом случае.

Он озадаченно уставился на волшебницу.

— Почему?

— Потому что ее больше нет.

— Как — нет? — остолбенел вор.

Волшебница быстро огляделась по сторонам, а потом взяла его за руку и утащила еще на несколько шагов.

— Я же не далее, как сегодня утром рассказывала тебе, что альгены воспользовались разрывом вашей привязки, чтобы поднять кладбища в окрестностях города. Неужели ты забыл?

— Нет, но… Я не подумал… Как это возможно? — вырвалось у него. — Когда я три года назад просил госпожу Джоланду снять привязку, она сказала, что им это не под силу.

— Магическим образом ее снять было действительно затруднительно, — согласилась Иннара. — Она исчезает со смертью одного из вас. Что и произошло позавчера. Так что тебя с принцессой больше ничего не связывает — я имею в виду в магическом плане, — и тебе вовсе необязательно неотступно находиться рядом с ней. Нет, если ты хочешь…

— Она знает? — едва слышно спросил Антес.

Иннара молча кивнула.

— Отлично. — Он на мгновение задержал дыхание, а потом выдохнул и расправил плечи. — Спасибо, что рассказала, Инн. Я пойду.

— Антес…

Он обернулся и вопросительно приподнял брови. Волшебница смотрела на него, и в ее глазах плескалось беспокойство пополам с состраданием.

— Пообещай мне, что ты не наделаешь глупостей.

— Обещаю, — легко откликнулся он.

Иннара с сомнением покачала головой, но больше не стала его удерживать.

***

Лорэйн в последний раз осмотрела пустые полки и закрыла дверцу шкафа. Вроде бы ничего не забыла. Несколько сорочек, пара платьев, рубаха, штаны, белье — все уместилось в небольшой дорожный мешок. Утром останется доложить несколько повседневных женских мелочей, вроде гребня, зубной щетки и косметики… впрочем, косметику можно положить уже сейчас, за все время в Гайноре она так и не пригодилась. Ах да, еще документы. Вот, теперь точно все.

Затянув завязки мешка, она прошла к прикроватному столику и начала собирать баночки и флаконы в отдельную сумку, стараясь не обращать внимание на ноющую лодыжку. Растяжение оказалось серьезнее, чем она думала, и сегодняшний день пришлось провести в постели, изредка хромая до уборной и обратно. Навестивший ее Матс хватался за голову, сетовал на ее неосмотрительность и все порывался подлечить магией. Упреки Лорэйн выслушала с безграничным терпением, но колдовать над собой не позволила. Спору нет, целительская магия могла бы здорово подстегнуть ее выздоровление, но она банально не доверяла Матсу в этом вопросе. Он, конечно, хороший парень и намерения у него самые благие, но он же сам признавался, что плохо разбирается в целительстве. Еще перепутает ключевые узлы и ненароком сделает еще хуже… Матс снова хватался за голову, восклицая, что без магии она завтра не сможет залезть на коня, но потом все же отстал и ушел. Правда, уже через пару часов вернулся в сопровождении невысокого худощавого мужчины со стянутыми в хвост светлыми волосами. После того, как их представили друг другу, Эверт внимательно осмотрел ее лодыжку, задал несколько вопросов, потом немного помагичил и велел отдыхать. На нетерпеливый вопрос Матса спокойно ответил, что к вечеру больная сможет самостоятельно ходить, а к утру окончательно выздоровеет. Его слова оказались пророческими; уже через час отек спал, а через два Лорэйн рискнула пройтись по комнате и была изрядно удивлена результатом. Пожалуй, завтра она действительно будет в полном порядке.

Закончив собирать сумку, она подошла к окну и невидяще уставилась на темный двор. Не так, совсем не так она представляла себе последний вечер в этом городе. В нынешних обстоятельствах ее уход казался постыдным бегством, но что еще ей оставалось делать?.. Если дела действительно обстоят так, как обрисовали ей Матс и Иннара, ее исчезновение из города пойдет на благо всем, и в первую очередь самому городу.

Ну или почти всем…

Перед глазами снова встало осунувшееся лицо Келля с залегшими под глазами тенями. Эверт вызвался сообщить в госпитале о ее уходе, — сама она до госпиталя бы не добралась, — а вечером Келль передал ей подписанный договор и устную благодарность от Йеспера. Он ни слова не сказал о том, как сильно она их подводит, уходя в ситуации, когда каждые рабочие руки на счету, но Лорэйн все равно было не по себе. Пожалуй, хорошо, что она сегодня не ходила на работу. Было бы невыносимо встречаться глазами с другими коллегами и врать, что она вынуждена срочно уехать из города по семейным обстоятельствам. А так все пройдет тихо и, хотелось бы верить, незаметно.

Впрочем, кого она обманывает?..

Лорэйн глубоко вздохнула и скрестила руки на груди, чувствуя, как душу раздирают противоречивые эмоции. С одной стороны, ей претило покидать город в такой тяжелый момент, с другой же… Она отчаянно скучала по своей маленькой семье, и регулярно приходящие письма от матери, — последнее она забрала с почтамта четыре дня назад, — лишь усиливали ее тоску. Ей безумно хотелось вернуться домой и хотя бы на время забыть обо всем. Да, Антес предлагал ей съездить к семье между приступами, но вскоре после этого его ранил восставший и его предложение было благополучно забыто. А теперь, когда перспектива возвращения домой стала реальной и близкой, оно и вовсе потеряло смысл.

Кстати, об Антесе… Интересно, он собирается сегодня возвращаться домой? Они не виделись со вчерашнего вечера, хотя она точно знала, что он ночевал дома, и даже слышала утром его голос. Однако ей и в голову не приходило обижаться на него за то, что он умчался, не сказав ей и слова, и потом пропал на весь день. Алиса рассказала о ранении Альгера, и Лорэйн понимала, что Антес, должно быть, все свободное время проводит в госпитале у койки младшего брата. Как жаль, что она так невовремя травмировалась и ничем не может ему помочь… Коллеги, конечно, все сделают и без ее участия, и Эверт тоже приложил руку к лечению, но все же… Она изнывала от осознания собственной беспомощности, и лишь тихо надеялась, что вор появится дома до ее ухода, и они смогут нормально попрощаться.

Тихий скрип калитки вырвал ее из задумчивости, и она опустила глаза как раз чтобы увидеть, как на участок ступила знакомая широкоплечая фигура. Антес шел медленно, словно заставляя себя переставлять ноги, и как будто бы слегка покачивался. Опять напился, что ли?.. Интересно, по какому поводу? Впрочем, глупый вопрос. Если бы ее родного брата подрал восставший, она, наверное, тоже искала бы утешение в бутылке…

Перед самым крыльцом Антес остановился, поднял голову и Лорэйн показалось, что он смотрит прямо на нее. Ощущение длилось меньше секунды, а потом вор скрылся под навесом. Она слышала, как хлопнула входная дверь, слышала тяжелые шаги по лестнице и по коридору, и все же невольно вздрогнула, когда раздался стук в дверь.

— Заходи.

Вор шагнул в комнату, закрыл за собой дверь и покосился на дорожный мешок у шкафа.

— Собираешься? — со странной интонацией спросил он.

— Как раз закончила. Ты уже знаешь?..

— Да.

— Осуждаешь?

На его лице промелькнул тень удивления.

— За что?

— За то, что я ухожу в такое неподходящее время.

Он пожал плечами и опустился на стул.

— И в мыслях не имел. Иннара мне все объяснила. Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. Эверт меня немного подлечил, так что, как видишь, я уже могу ходить. Думаю, что завтра я окончательно приду в норму.

— Рад слышать.

Что-то было странным в его сухих интонациях, коротких, рубленных предложениях, и в ускользающем от нее взгляде. Лорэйн едва заметно раздула ноздри, но от вора пахло солью, конским потом и дымом, как обычно после дозора. Ни следа эля, вина или чего-то покрепче. Очевидно, она ошиблась, и он абсолютно трезв.

Но тогда…

— Что с тобой? — прямо спросила она. — Ты на себя не похож. Ты переживаешь из-за Альгера, или случилось что-то еще?

Некоторое время он молчал, а потом поднял голову и посмотрел на нее в упор. Его взгляд был тяжелым и колючим и, казалось, пронизывал ее насквозь.

— Это правда, что тебя изгнали из общины?

Колени резко ослабели и Лорэйн поспешно присела на край подоконника, зажав ладони между бедрами в попытке унять нервную дрожь.

— Откуда ты…

— Неважно. Это правда?

Она глубоко вздохнула и мысленно зажмурилась.

— Да.

Вор кивнул, явно не ожидая иного ответа. Его глаза стали еще светлее, и она отчетливо чувствовала льющийся из них холод.

— Почему ты ничего мне не сказала?

— Потому что тебя это не касается.

— Как и причина, по которой тебя изгнали?

Его голос был сухим и безэмоциональным, но ей казалось, что каждое его слово режет ее, как нож.

— Это было моим решением. И я была готова понести за него ответственность.

— А ты не подумала, — медленно произнес он, — что я мог бы разделить с тобой эту ответственность?

— Подумала. — Лорэйн овладела собой и с вызовом посмотрела на него. — Но вовремя вспомнила, что ты не хотел этой ответственности. Что ты всячески пытался меня отговорить. Что ты прямым текстом сказал, что не поддержишь меня. Я не глухая, Антес, я тебя услышала. И поступила именно так, как ты хотел, избавив тебя от забот и хлопот. Пусть не таким способом, к которому ты меня подталкивал, но это уже не твое дело. Я не жду от тебя благодарности, но я не заслужила твоих упреков!

Черты его лица дрогнули и снова застыли.

— Я имел право знать о том, что ты решила рожать.

— Да? И что бы ты сделал, если бы узнал? Продолжил бы уговаривать вытравить проклятого бастарда-полукровку? Рассказывал бы мне о том, что я — наследная принцесса, и что мой долг состоит в том, чтобы лечь под родовитого аристократа и родить наследника, как будто я не женщина, а племенная кобыла? Спасибо, я это уже слышала! И от тебя, и от Альвара, и от Хранителей, чтоб вам всем пусто было! Но никто, — ты слышишь, — никто из вас не имеет права распоряжаться моим телом и моей жизнью. И не смей винить меня в том, что я хотела спокойно доходить оставшийся срок, не слыша ежедневно уговоры и угрозы! А если ты боишься, что я собираюсь повесить тебе на шею мою дочь, то можешь успокоиться, я вполне могу обеспечить ее своими силами. Я ничего от тебя не требую, и мне от тебя ничего не нужно, ни денег, ни помощи, ничего! И не смотри на меня так! Свое право ты потерял три года назад, когда решил, что лучше меня знаешь, что для меня будет хорошо. Когда сбежал и оставил меня одну, против них всех… Единый, как же я тебя ненавижу!.. Ты даже представить себе не можешь, как я тебя ненавижу…

Она чувствовала, что ее понесло, и что она говорит лишнее, но она уже не могла остановиться. Боль и горечь, обида и отчаяние копившиеся в ней последние три года выплескивались наружу, и невозможно было остановить этот бурный поток. Она видела, как его лицо становится суше и строже, видела его заледеневший взгляд, плотно сжатые губы и желваки на скулах, и понимала, что отныне и навсегда между ними все кончено. Она зашла слишком далеко, и он ее не простит.

Точно так же, как она не простила его.

Хотя уже была в полушаге от того, чтобы это сделать…

Вор молчал, каменным изваянием застыв на стуле, и Лорэйн сочла, что на этом разговор окончен. Торопливо схватив со столика гребень и заколки, она сунула их в карман куртки, подхватила дорожный мешок и, прихрамывая, почти выбежала из комнаты. Последних остатков самообладания хватило на то, чтобы бесшумно закрыть за собой дверь, вместо того чтобы изо всех сил шваркнуть ее о косяк. Не хватало еще привлечь внимание остальных…

Прохладный ветерок овеял ее разгоряченное лицо, когда она, не замедляя шага, выскочила на улицу. Она не знала, куда пойдет, что будет делать и где проведет ночь. Единственное, что было кристально ясно, это то, что она больше не может и минуты провести в этом доме, рядом с человеком, который… которого…

Лорэйн шипяще выругалась и от души пнула подвернувшийся под ногу камень. Обида и горечь быстро трансформировались в бурлящую ярость, которую нужно было срочно выпустить, прежде чем та сожгла бы ее изнутри. Хотелось рвать, метать и кого-нибудь поколотить.

Или напиться…

Она огляделась и решительно свернула направо.

***

— На тебе лица нет…

Лорэйн криво усмехнулась и отсалютовала бокалом, едва не расплескав янтарную жидкость.

— А ты умеешь делать женщинам комплименты.

— Я серьезно. — Рани подошел к ней и сел напротив. — Что случилось?

— Ничего. Я что, не имею права расслабиться?

— Что-то непохоже на то, что ты расслабляешься…

Она демонстративно допила жженное вино из бокала и потянулась за бутылкой, стараясь не замечать его осуждающего взгляда.

— Это как-то связано с твоим отъездом? — так и не дождавшись ее реакции спросил он.

— А ты уже слышал?..

— Краем уха. Келль сказал, что ты отбываешь завтра. Это правда?

— Да.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— А на что это похоже? — вяло огрызнулась Лорэйн.

Рани не дал сбить себя с толку.

— Ты прекрасно знаешь, на что. Я вообще не понимаю, зачем ты сюда пришла, да еще с больной ногой. Если тебе так хотелось напиться, можно было сделать это дома…

— А какая тебе разница, где я пью? Ты что, боишься, что я спьяну начну буянить и разнесу… ну ладно, не весь госпиталь, но нашу комнату отдыха?

— Я, — медленно и четко произнес Рани, глядя ей в глаза, — боюсь за тебя. Мне совершенно не нравится твое состояние, и еще меньше нравится то, что я вижу в твоих глазах. Даже когда ты, — он запнулся и на мгновение отвел взгляд, — даже когда ты была в Элевсине, ты продолжала бороться и ни на минуту не позволила себе упасть духом. Не говоря уж о том, чтобы так безобразно напиваться.

— Потому что тогда у меня не было такой возможности. А вот если бы вы не жадничали и вели себя, как радушные хозяева…

— Рэй!

Судя по выражению его глаз, Рани очень хотелось взять ее за плечи и встряхнуть как следует. Даже спокойно лежащие на коленях руки дернулись. Лорэйн лишь равнодушно пожала плечами и опрокинула в себя очередной бокал. Опьянение почему-то никак не приходило, только движения затормозились, да в затылке медленно нарастала тупая боль.

— Послушай, — после паузы заговорил Рани, настойчиво пытаясь поймать ее взгляд, — я не знаю, что за беда у тебя приключилась, но мне кажется, что тебе стоит пойти домой и поспать. Йерри как раз собирался уходить, он сможет тебя проводить.

— Нет, — коротко ответила она. — Отдай бутылку.

— По-моему, тебе хватит.

— Не твое дело. Отдай!

Она попыталась отнять бутылку силой, и, потеряв равновесие, едва не ткнулась носом в столешницу. Рани покачал головой, сплел пальцы в заковыристую фигуру, а потом встал со стула, крепко взял ее под локоть и решительно потянул за собой. Лорэйн хотела было высказать ему все, что думает насчет такого самоуправства, но, к своему ужасу, обнаружила, что не может вымолвить и слова. Более того, она механически переставляла ноги шаг за шагом, и не могла ни остановиться, ни вырвать руку. Он что, заколдовал ее? Запер в собственном теле, и теперь это тело послушно его воле, а не ее? Это что же получается, он теперь может сделать с ней все, что захочет? Предатель! Не зря он так долго выжидал, не зря постоянно крутился рядом и пытался втереться к ней в доверие. Дождался-таки, скотина, подловил ее в тот момент, когда она потеряла бдительность, и теперь скрутил ее и ведет куда-нибудь, где можно тихо и незаметно прикопать… а то и открыть портал к его братцу… Какая же она идиотка, как она могла так глупо попасться?..

Вдвоем они дошли до неприметного шатра на заднем дворе госпиталя. Рани откинул полог, втолкнул ее внутрь и заставил сесть на походную койку, а сам завозился с огнивом. Лорэйн напрягалась изо всех сил, пытаясь разорвать сковывающие тело узы, но безуспешно. Возможно, это было бы проще, если бы в голове так не шумело, и она смогла бы сосредоточиться на мысленных усилиях. Тьма, и зачем только она пришла в госпиталь? Кто ее заставлял так много пить? Почему она вообще позволила себе так безобразно распуститься?..

Огонек лампы осветил нехитрое убранство шатра. Рани повернулся к неподвижно застывшей гостье, снова сплел пальцы, и невидимые путы спали.

— Извини, пожалуйста, — сказал он, и его голос был сиплым и как будто слегка дрожал от напряжения. — Я хотел увести тебя в спокойное место, а на уговоры ты бы не поддалась… Будь я силен, как твой избранник, я бы просто унес тебя оттуда на руках, а так пришлось прибегнуть к магии. Прости, я обещаю, что это больше не повторится.

— Ты… — Она задохнулась от возмущения. Попыталась было вскочить с койки и то ли врезать этому наглецу по роже, то ли сбежать куда подальше, но запуталась в собственных ногах и неловко плюхнулась обратно. — Как ты посмел?!

— Я не мог оставить тебя в таком состоянии там, куда в любой момент кто-то может зайти. Здесь ты можешь чувствовать себя свободно, тебя никто не услышит… если, конечно, ты сама не захочешь.

— Здесь, — эхом отозвалась она, остывая, и обвела шатер взглядом. — А где мы?

— В моем скромном пристанище. Ты же знаешь, что я остался жить на территории госпиталя. Поначалу я ночевал в одной из палат, но позже, когда раненых стало больше, пришлось переселиться сюда… — Рани устало опустился на стул и начал разматывать платок. — Если тебя это утешит, по дороге я раз тридцать успел пожалеть, что решил заколдовать тебя. Ты так бешено сопротивлялась, что мне пришлось ополовинить свой магический ресурс, чтобы удержать тебя эти несчастные три минуты.

— Так тебе и надо. Вот еще придумал, заколдовывать и тащить силой! Не мог просто пригласить меня в гости?

— А ты бы пришла? — с интересом спросил он.

Лорэйн подумала и вынуждена была признаться, что, скорее всего, ответила бы отказом. В самом деле, не настолько она ему доверяет, чтобы добровольно соваться в его логово…

— Вот и я так подумал, — правильно истолковал ее молчание Рани. — Извини, если я напугал тебя. Я просто хотел увести тебя в безопасное место.

— К себе?!

— Ко мне, — твердо сказал он. — Я уже говорил, что я не враг тебе. И мне очень жаль, что обстоятельства сложились так, что я не могу быть твоим другом.

— А ты бы хотел этого? — с нескрываемой иронией спросила она.

По пятнистому лицу альгена пробежала тень, и он отвернулся.

— Не вижу смысла обсуждать этот вопрос.

— Тогда зачем ты изначально заговорил об этом?

Он пожал плечами, все еще избегая смотреть на нее.

— Если хочешь, можешь уйти прямо сейчас. Я вижу, что ты пришла в себя, и не собираюсь больше тебя удерживать. Но, если по каким-то причинам ты не хочешь возвращаться домой, ты можешь остаться здесь. Клянусь своей силой, маэри́, я тебя не обижу. Если хочешь, я вернусь в госпиталь, чтобы тебе было спокойнее.

Лорэйн осторожно попыталась встать. Ее немедленно повело в сторону, но каким-то чудом все же удалось сохранить равновесие. Спотыкаясь на каждом шагу, она добралась до поникшего альгена, рухнула на соседний стул, и легко дотронулась до его колена.

— Почему ты со мной возишься?

— А ты сама не догадываешься? — тускло отозвался он.

— Нет. Иначе бы я не спрашивала. Ну и потом, — она слабо улыбнулась, — я сейчас не в том состоянии, чтобы связно думать…

— А я говорил, что тебе хватит.

Она упрямо тряхнула головой и тут же судорожно вцепилась в его локоть, чтобы не упасть со стула. Рани сжал ее пальцы и заглянул в лицо.

— Что же должно было с тобой случиться, чтобы ты начала искать утешение в бутылке? — тихо спросил он. — Кто посмел так сильно тебя обидеть?

— Никто, — так же тихо ответила она. — Я сама заварила эту кашу, и не мне теперь жаловаться на ее горький вкус.

— Я могу помочь тебе?

— Нет, Райнер. — Она впервые назвала его настоящим именем. — Спасибо за заботу, но ты ничего не можешь сделать. Это мои проблемы, и я справлюсь с ними сама.

Его глаза блеснули синим пламенем, завораживающим, околдовывающим, лишающим воли. Она почувствовала, что тонет в этих глазах, и не видит больше ничего вокруг, ни пятнистого лица, ни черно-белых волос; она даже не замечала, что он все еще держит ее за руку. На задворках затуманенного сознания шевельнулось воспоминание, что альгены умеют зачаровывать без слов… что хмель снижает врожденный иммунитет против их магии… и что именно так во время Великой войны убили предшественника Аластара, предварительно его напоив… Она сознавала, что попалась, как птичка в силки, но уже не могла ничего сделать. Чужая магия мягко облекала ее, словно заворачивая в теплый и уютный кокон, и она больше не могла ей сопротивляться… да и не хотела…

Рани моргнул и отвернулся, разрывая зрительный контакт. Теплый кокон разлетелся в клочья, и Лорэйн, словно пробудившись ото сна, резким движением вырвала пальцы из его ладони.

— Ложись спать, маэри́, — глухо сказал он, не глядя нее. — Я пойду в госпиталь.

— Ты вовсе не обязан уходить, — вяло запротестовала она.

— Я знаю. Поверь, так будет лучше. Ложись спать и ни о чем не беспокойся.

Только после того, как альген скрылся за пологом шатра, Лорэйн осознала, как сильно была напряжена. Остатки его магии искрами пробегали по коже, и это было одновременно волнующе и жутко. Страшно подумать, что было бы, если бы на его месте оказался кто-то другой… Ясно одно, больше она не станет напиваться, и даже трезвой стоит поменьше смотреть ему в глаза. По-хорошему, ей не следует здесь оставаться, но у нее совсем нет сил куда-то идти…

Пошатываясь, она добрела до койки, растянулась на ней, заложив руки за голову, и, неожиданно для себя, мгновенно уснула.

Глава 32

Рани разбудил ее на рассвете, и вот тогда-то Лорэйн от всей души пожалела о той злосчастной бутылке. Голова трещала, в висках пульсировала боль, а во рту было сухо, как в Барэльской пустыне. Самое обидное же заключалось в том, что долгожданное облегчение так и не наступило, и тяжесть на душе никуда не делась. Ну вот теперь у нее тяжесть не только на душе, но и в голове, и во всем теле. Довольна?..

— Тебя ищет твой приятель-маг, — сообщил Рани, отойдя к чаше для умывания и снимая платок с головы. — Я сказал, что ты сейчас подойдешь.

— Не мог сказать, что меня здесь нет? — проворчала она, с силой прижав ладони к глазам.

— Не мог. Он весьма решительно настроен, и он уже знает, что ты не дома. С него станется перебрать весь госпиталь по камешку, чтобы тебя найти. А я бы не хотел привлекать лишнего внимания.

Лорэйн вздохнула, спустила ноги на пол и со стоном уткнулась лицом в ладони.

— Рани…

— Что?

— Ты не мог бы, — она запнулась, но все-таки заставила себя договорить: — снять мне похмелье?

— Нет.

Его ответ был настолько неожиданным, что заставил ее ненадолго забыть о головной боли и удивленно посмотреть на него.

— Почему? Я заставила тебя вчера израсходовать слишком много сил?

— Нет, не в этом дело. Я бы сделал это и без твоей просьбы… но не сейчас. Магия оставляет следы, которые выветриваются далеко не сразу, и твой приятель-маг может их заметить. Я не могу так рисковать. Прости.

— Это ты меня извини, я совсем не подумала… Ладно, ничего страшного. — Лорэйн со вздохом поднялась и поморщилась, приложив ладонь к виску. — Сама виновата, не надо было вчера так налегать на хмельное.

— Попроси своего приятеля, — посоветовал Рани. — Уверен, ему это будет по силам.

— Попрошу. Где он?

— Я сказал ему, чтобы подождал в комнате отдыха.

— Хорошо. — Она двинулась к выходу, но на полпути остановилась и обернулась. Альген успел снять плащ и перчатки, и сейчас щедро поливал пятнистые руки из кувшина с водой. — Рани…

— Что?

— Спасибо тебе. За все.

Ей показалось, что его плечи вздрогнули, а потом он повернулся и одарил ее теплой, чуть печальной улыбкой.

— Ну наконец-то! — выпалил Матс, когда она вошла в комнату отдыха. — Где ты… Четверо, что с тобой случилось? Ты ужасно выглядишь!

— Сговорились вы все, что ли? — с нескрываемым раздражением отозвалась Лорэйн, упав в ближайшее кресло и вытянув ноги. Дорога от шатра до госпиталя была короткой, но осилить ее оказалось совсем непросто. — Матс, уж ты-то должен знать, что невежливо говорить такое женщинам!

— Ну извини, подруга, но ты действительно плохо выглядишь. С кем ты умудрилась так надраться? Это тот эсбенец тебя напоил?

— Нет. Если тебе так хочется это знать, я пила одна.

— У, как все запущено. И что за горесть ты пыталась утопить?

— Почему именно горесть?

— Потому что, судя по твоему виду, радостью тут и не пахнет.

— Матс, отстань. Зачем ты меня искал в такую рань?

— А ты уже все забыла, да? Ну ты даешь, Рэй. Честно тебе скажу, я не ожидал от тебя такой выходки.

— Перестань распекать меня, как несмышленыша, мне и так плохо. Лучше помоги, если можешь, а то мне сейчас даже думать больно.

Маг ухмыльнулся, подошел к ней, на ходу потирая ладони, и дотронулся до висков. Лорэйн прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением холодных пальцев, от которых в голове немного прояснилось, а в следующее мгновение в основание черепа словно вонзили с десяток иголок, и она, взвизгнув, подскочила на месте.

— Твою мать! Ты что, издеваешься?

— Я всего лишь исполняю твою просьбу, — пожал плечами Матс, встряхивая руками. — Легче?

Не веря, она наклонила голову сначала к одному плечу, потом к другому. Боль ушла бесследно, туман в голове рассеялся и в целом она чувствовала себя вполне сносно. Еще бы чашечку кофе, чтобы окончательно проснуться, и будет совсем хорошо.

— Варварские у вас методы, — проворчала она, вставая. — Кофе будешь?

— Буду. А методы хоть и варварские, зато действенные. Твои анти-похмельные отвары наверняка не менее убойные.

— Это точно, — со смешком согласилась Лорэйн, наливая воду в маленькую джезву. — Так зачем ты меня искал?

— Похоже, я не до конца прочистил тебе мозги. Ты забыла, что Йонаш собирается отправить тебя в Ангол-Дор прямо с утра?

— Теперь вспомнила. Мы выезжаем прямо сейчас?

— Через полчаса, так что у нас есть время выпить кофе. Хорошо, что я, как знал, пришел чуть загодя! Надеюсь, ты успела собрать вещи до того, как пошла напиваться.

— Успела, не беспокойся

— Замечательно. Тогда выпьем кофе, и я провожу тебя к конюшне.

— А ты что, не едешь с нами?

— Увы. — Матс шутливо развел руками. — У меня есть своя работа, которую за меня никто не сделает. Зато с вами поедет Иннара, так что можешь не беспокоиться, она не даст тебя в обиду злым и страшным магам.

Лорэйн лишь фыркнула в ответ.

***

Дорога до города казалась вдвое длиннее обычного, боевой кураж давно схлынул, а на его место пришли предательская слабость и нарастающая боль. Перед глазами все плыло, но Антес упрямо старался придать себе непринужденный вид, удерживая поводья здоровой рукой. Ничего, осталось потерпеть совсем немного, а там уже им займутся целители и все будет хорошо… И надо же было так неудачно попасть под меч одного из парней! Повезло еще, что тот в последний момент придержал удар, да и сам Антес успел отшатнуться в сторону, иначе мог бы остаться без руки. А так обошлось длинным и довольно глубоким порезом от локтя и почти до плечевого сустава. В сгущающихся сумерках оценить серьезность раны было сложно, так что Антес кое-как замотал бицепс собственной же рубахой, и от души понадеялся, что за пару часов с ним ничего не станется. Увы, надежды оправдались ровно наполовину. До госпиталя он таки добрался на своих ногах, но к тому времени рука уже горела огнем, а колени предательски подрагивали. И, как будто этого было мало, помимо Динеса, за ним увязался ранивший его дружинник, не перестающий рассыпаться в извинениях. Нет, вор на него не злился, но сносить его покаянное битье в грудь было едва ли не сложнее, чем молча терпеть боль. К счастью, встретившая их сестричка все поняла правильно и решительно увела за собой нового пациента, велев остальным идти домой.

— Посиди здесь, — приказала она, усадив его на койку в крохотной комнатушке. — Я пойду, позову свободного целителя.

Антес вытянулся на койке и прикрыл глаза. Ну что за невезуха, почему одни месяцами ходят в дозоры и ничего, а он оказывается в госпитале через три дня после выписки?.. И орки бы с самой раной, бывало и хуже, но в нынешних обстоятельствах совсем нет времени ждать, пока она затянется. Четверо, хоть бы она оказалась пустяковой царапиной!..

Заслышав шорох открывающейся двери, он попытался было сесть, но от резкого движения в глазах потемнело, так что от этой идеи пришлось отказаться.

— Лежи спокойно, — раздался знакомый баритон. — Инга сказала, что тебя ранили. Только в руку или где-то еще?

— Только в руку.

— Отлично. Извини, может быть неприятно…

Антес стиснул зубы, стараясь лежать неподвижно, хотя больше всего на свете ему хотелось сбежать из этой комнатушки и от этого целителя. Ну почему это должен быть именно он? Почему та девчонка, как ее… Инга, почему она не могла позвать Велену, или Келля, или Магду?.. Да кого угодно, только не этого… альгена, чтоб он провалился к оркам!..

Ничего не подозревающий о его мыслях Рани тем временем размотал импровизированную повязку и обмыл рану. Его пальцы были чуткими, а прикосновения — бережными, и, если на него не смотреть, вполне можно было убедить себя, что за ним ухаживает кто-то другой, кому можно доверять.

Как ни велик был соблазн обмануться, Антес все же заставил себя открыть глаза. И тут же увидел озабоченный взгляд, от которого сердце немедленно рухнуло в пятки.

— Что-то не так?

— Как тебя угораздило?

— Неудачно задели мечом, — неохотно ответил он.

— Восставшие?!

— Нет, конечно, один из парней удружил…

— Ну хоть так… А кто додумался перевязать тебя грязной тряпкой?

— Что было под рукой, тем и перевязали. А что?

— А то, что ты занес в кровь инфекцию, — безжалостно сообщил Рани, прощупывая его плечо, и Антес закусил губу, сдерживая болезненный стон. Он и сам видел, что края пореза опухли и покраснели, но до последнего надеялся, что обойдется. — Надеюсь, ты хотя бы догадался промыть рану чистой водой, прежде чем перевязывать?

— Не было там чистой воды. Или ты думаешь, что мы дрались с восставшими на берегу реки?

Альген вздохнул и покачал головой, не сказав и слова. Впрочем, его взгляд был достаточно выразительным, чтобы понять, что он думает о таких безответственных пациентах.

— Все настолько плохо? — с замиранием сердца спросил Антес.

— Ну… — Рани пожал плечами и повернулся к заставленному баночками столику. — По крайней мере, в этот раз тебя не покусал восставший.

— То есть, о том, чтобы пойти завтра в дозор не может быть и речи?

— Смеешься? Конечно, нет. Молись Четверым, или в кого ты там веришь, чтобы обошлось без осложнений.

Вор догадывался, что услышит в ответ на свой, прямо скажем, дурацкий вопрос, но все равно здорово приуныл. А потом кое-что вспомнил. Просить альгена о помощи не хотелось, но альтернатива была еще хуже.

— Разве ты не можешь сделать так, чтобы все обошлось? — вкрадчиво спросил он. — Помнится, ты залечивал мне куда худшие раны.

Рани посмотрел на него с неподдельным любопытством.

— Ты готов мне довериться? Не боишься, что я использую подвернувшийся шанс, чтобы сделать тебе хуже?

— А ты это сделаешь?

Рани снова пожал плечами, деловито смазывая порез густой прозрачной мазью с резким запахом. И ничего не сказал.

— Я готов тебе довериться, — с отчаянным мужеством произнес Антес. — Вылечи меня. Пожалуйста. Я не могу позволить себе еще один месяц валяться на койке бесполезным грузом.

Казалось, альген о чем-то размышляет.

— Ваши маги должны вернуться сегодня?

— Вроде бы да. А почему ты спрашиваешь?

— Ты собираешься с ними встречаться? — спросил Рани, проигнорировав его вопрос.

— По-твоему, я на это способен в нынешнем состоянии? — раздраженно отозвался Антес.

— Тоже верно. Правда, никто не помешает твоей подружке-волшебнице навестить тебя, когда она услышит о твоем ранении. Впрочем… это тоже решаемо, если ты мне доверишься.

— Я же сказал, что доверюсь. И причем здесь Иннара?

— При том, что я не хочу засветиться, — не совсем понятно ответил Рани, вытирая руки тряпкой. — Полежи пару минут, я сейчас…

Только когда он вышел, Антес позволил себе зажмуриться и глухо застонать. Рядом с альгеном он хорохорился исключительно из мальчишеского упрямства, но на самом деле ему с каждой минутой становилось хуже. Боль вгрызалась в руку и от нее расползалась по всему телу, а вдобавок, кажется, начала подниматься температура. Сам виноват, конечно, нечего было жалеть те капли воды, что оставались во флягах, уж за два-то часа они бы от жажды не померли. Но в тот момент он напрочь забыл обо всем, торопясь остановить кровь, пока задевший его парень, — один из дружков Альгера, кстати, — не сообразил, что наделал. Попытка изначально была обречена на провал, так как парень, хоть и пребывал еще в горячке боя, идиотом не был, и все понял. Стоило немалых трудов убедить его, что никто на него не сердится, что такие досадные случайности порой бывают, и вообще, главное, что все живы…

Он настолько глубоко ушел в себя, что не расслышал возвращения альгена, и испуганно дернулся, когда на пылающий лоб легла рука.

— Потерпи, — глухо произнес Рани. — Сейчас будет легче, обещаю.

В голове взорвался огненный шар, едва не расколов череп на части. Это длилось всего несколько секунд, а потом, действительно, стало легче. Ладонь альгена была прохладной, и, казалось, жар утекает в нее, как в воронку. Рана все еще пульсировала болью, но терпеть ее стало намного легче.

Чужая рука убралась со лба, и Антес приоткрыл глаза. Рани стоял рядом с ним, опустив веки, и медленно, словно с усилием, натягивал перчатки. Его длинные смуглые пальцы, покрытые светлыми пятнами, слегка дрожали, что еще больше усложняло нехитрый процесс.

— Спасибо, — с чувством произнес вор.

— Да не за что, — рассеянно отозвался Рани. — Ты не передумал?

— А ты разве не…

— Нет, конечно. — В голосе альгена зазвучала насмешка. — Я всего лишь сбил тебе жар и немного обезболил. Для всего остального следует основательно поработать. Так ты не передумал? Готов мне довериться?

— Да.

— Тогда пойдем.

— Куда? — с нескрываемым подозрением уточнил Антес.

— Ко мне. Не думаешь же ты, что я буду светить своей магией на весь госпиталь? Ваши маги непредсказуемы и могут появиться здесь в любой момент, а мой шатер экранирован, я позаботился об этом еще в первые дни. Кстати, я попросил Ингу передать твоим, что ты останешься на ночь в госпитале, и что ты уже спишь, так что навещать тебе не нужно. Надеюсь, твоя сестра проявит благоразумие.

Антес тоже на это надеялся.

Шатер был небольшим, но невооруженным взглядом было заметно, что здесь уже долгое время кто-то живет. На полу лежал ковер, походная койка застлана вышитым покрывалом, на столе расставлены корзина с фруктами, заварочный чайник и вазочка с изюмом. Обстановка была скромной, но, не отнять, довольно уютной.

— Снимай покрывало, разувайся и ложись, — велел Рани. Закрыв полог, он сложил пальцы в замысловатую фигуру, отчего крест на шее вора заметно потеплел.

— Это ты что сейчас сделал? — не удержался Антес.

Альген посмотрел на него с нескрываемой иронией. Ну да, поздно трепыхаться, когда уже сунулся в логово дракона…

— Активировал экранировку, — все же снизошел он до ответа. — А заодно и звукоизоляцию. Так что можешь кричать сколько твоей душе угодно, тебя никто не услышит. И не надо на меня смотреть с таким подозрением, я не собираюсь тебя пытать, расчленять или что ты там уже себе напридумывал. Просто я не забыл, как ты орал и матерился, когда я лечил тебя три года назад. Если хочешь, я могу погрузить тебя в колдовской сон, но, предупреждаю сразу, после него ты весь следующий день будешь как вареная рыба.

— А если нет, то я смогу завтра пойти в дозор?

— Сможешь. Ты же умеешь фехтовать левой рукой, не так ли?

— Надеюсь, завтра мне вообще не придется фехтовать, — проворчал Антес. — Ладно, действуй.

— Тебя усыпить?

— Не надо. Потерплю так.

— Как знаешь. Я тебя предупредил.

***

…Ночь казалась нескончаемой. Поначалу Антес пытался держать перед альгеном лицо и терпеть молча, и в первый сеанс ему это даже удалось, хотя ощущение было таким, словно ему одновременно выкручивали все кости из суставов. К его великому облегчению сегодня Рани был дежурным целителем и, закончив над ним издеваться, вернулся в госпиталь. К не менее великой досаде, одного сеанса было недостаточно, и предстояло вытерпеть еще как минимум два. Да уж, по сравнению с ангол-дорскими целителями, альгенская магия была настоящей пыткой. Помнится, ни дон Виттэр, ни Роза, ни Клиль не погружали его в колдовской сон без особой необходимости, и воздействие их чар было, максимум, немного неприятным. А здесь мало того, что во время самого лечения искры из глаз сыпались, так и после окончания по всему телу продолжали гулять отголоски боли. Рани что-то объяснял про необходимость длительного воздействия заклинаний, но к тому времени все силы вора уходили на то, чтобы не орать в голос, так что эти объяснения по большей части прошли мимо него. Единственное, что было предельно ясным: он все-таки круглый дурак. Ничего бы с дружиной не случилось за один день его отсутствия, да и вряд ли после такой ночи он будет в состоянии утром куда-то идти, спасибо, если к вечеру придет в себя… Однако Антес скорее отгрыз бы себе здоровую руку, чем попросил альгена себя усыпить.

Когда ему удавалось перестать думать о том, как ему больно, вакантное место в голове немедленно заполнялось иными мыслями, и тогда он с удвоенной силой жалел, что отказался от колдовского сна. Случайно подвернувшаяся под бок узорная металлическая застежка лишь усугубила его терзания. Он бы ни с чем не спутал эти застежки, которые расстегивал не далее, как два дня назад; да и много ли женщин в Гайноре носит фурнитуру с эмблемой Ангол-Дорской кузни?.. Проклятье, когда отношения принцессы и Рани успели зайти так далеко? Да, она с самого начала относилась к своему бывшему врагу с необъяснимой теплотой, а тот откровенно увивался вокруг нее; но как они умудрились оказаться в одной постели?! При всей ее эксцентричности принцесса была разумной женщиной, к тому же, дикой, не могла же она настолько потерять голову! Или могла?.. А, может, альген околдовал ее, силой притащил к себе в шатер и…? Сам ведь говорил, что его магия блокирует звуки, и принцесса могла кричать до хрипоты, ее бы никто не услышал… и никто не пришел бы на помощь…

А ведь этого можно было бы легко избежать, если бы он, Антес, не был таким бараном. Если бы не отправился выяснять отношения на ночь глядя. Если бы сумел найти в себе силы попросить прощения или хотя бы промолчать, вместо того чтобы обрушиваться на ее высочество с обвинениями и упреками которых она, действительно, не заслуживала. Если бы вспомнил о том, что красивым женщинам нынче небезопасно расхаживать по улицам города, и удержал ее дома. Если бы хоть на мгновение забыл о своей обиде и включил мозги… Вместо этого он просто упивался жалостью к себе, несчастному, и тупо смотрел, как она уходит. А в результате…

Антес зажмурился и с силой стиснул застежку в кулаке, так что острые края впились в кожу. В глубине души он не верил, что Рани применил силу или магию для подобной низости. Однако принцесса была здесь прошлой ночью, в этом нет никаких сомнений. Выходит, она пришла сюда по доброй воле. И, возможно, не впервые… Впрочем, это уже не имеет никакого значения. В данный момент она в безопасности в Ангол-Доре или даже дома, и альген до нее не дотянется. Что бы он ни замышлял, какими бы мотивами ни руководился, он больше не сможет причинить ей вред.

И это было главным.

***

Последнюю процедуру Рани провел незадолго до рассвета. К тому времени вор настолько вымотался, что измученный организм вырубился едва ли не раньше, чем его оставили в покое. Проснувшись, Антес с удовлетворением отметил, что жар спал, а ставшая привычной боль почти исчезла. Подвижность правой руки была заметно ограничена, зато с постели ему удалось встать с первой же попытки. Умывание холодной водой взбодрило еще больше, согнав последние остатки сна. Очнувшийся желудок немедленно издал трель, напоминая, что в последний раз его кормили возмутительно давно. Антес покосился на фрукты на столе, а потом задумчиво посмотрел на полог шатра. Интересно, он сможет выйти самостоятельно, или же Рани запер его здесь каким-нибудь заковыристым заклинанием?..

Прежде чем он додумал мысль до конца, полог откинулся. Вошедший альген окинул его пристальным взглядом и удовлетворенно кивнул.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше.

— Замечательно. Позволь, я осмотрю твою рану.

Не дожидаясь ответа, он стянул перчатки и подошел ближе. Антесу ничего не оставалось, кроме как покорно опуститься на кровать и молча потерпеть. Впрочем, пожалуй, он был несправедлив. Если Рани не солгал и у него действительно было заражение крови… без его помощи он бы так легко не отделался.

Закончив осмотр, Рани смазал рану маслянистой мазью и наложил плотную повязку.

— Постарайся хотя бы пару дней не напрягать руку, — сказал он. — И, если вдруг почувствуешь, что тебе становится хуже, сразу же приходи ко мне.

— Хорошо, — кивнул вор. Поколебался, а потом уточнил: — Я могу идти?

— Да.

Кивнув, Антес торопливо двинулся к выходу, и лишь у полога опомнился и обернулся.

— Рани, — окликнул он. — Спасибо тебе.

— Обращайтесь, — с усмешкой откликнулся альген.

***

Яркое солнце ослепило его, едва он вышел из шатра; время оказалось более поздним, чем ему казалось. Зажмурившись, вор поспешно нырнул в прохладную тень здания. Однако прежде, чем он успел привыкнуть к свету, в него влетела торопливо сбежавшая по ступеням рыжеволосая женщина.

— Уй, чтоб тебя! — выпалила она, когда он предусмотрительно схватил ее под локоть и помог удержаться на ногах. — Антес! Что ты здесь делаешь?

— Кажется, ловлю тебя, — улыбнулся он. — Куда ты так несешься?

— Да никуда я не неслась, — с досадой отозвалась Велена. — Просто пропустила ступеньку, и едва не скатилась кубарем по этой проклятой лестнице… Руки бы оторвать тому идиоту, умудрившемуся расколошматить гномий мрамор!

Антес посмотрел на крыльцо госпиталя и нахмурился.

— Вы сообщили об этом в Совет?

— Конечно, еще три дня назад. Как видишь, у них хватает своих забот. Я лучше Эверта попрошу, если он к нам еще придет. Он маг, ему, наверное, будет несложно это починить.

— Я скажу ему, когда увижу, — пообещал Антес.

— Это будет просто замечательно! — просияла Велена. — Кстати…

Однако Антес уже ее не слушал. Его внимание привлекла знакомая фигура, вышедшая из дверей госпиталя навстречу одной из сестричек. Некоторое время женщины о чем-то переговаривались, а потом обе скрылись из виду.

— Антес! Ты меня вообще слушаешь?!

Он моргнул и посмотрел на Велену.

— Что она здесь делает?!

— Кто — она?

— Рэй! Почему она здесь? Она ведь уехала вчера утром.

— Уехала. И вернулась к вечеру. Сказала, что ее отъезд откладывается по независимым от нее причинам, и что она готова вернуться на работу. Йеспер, разумеется, принял ее с распростертыми объятиями. А что, она тебе не сказала?..

Он медленно покачал головой, тщетно пытаясь собраться с мыслями. Выходит, проблема с порталами так и не решилась? Или возникли другие обстоятельства, вынудившие принцессу остаться в Гайноре? Проклятье, ему срочно надо поговорить с Иннарой! Уж кто-кто, а она не станет скрывать от него важную информацию.

Во всяком случае, ему очень хотелось в это верить.

Глава 33

День уже перевалил за половину, когда Лорэйн впервые позволила себе выйти во двор и присесть на скамейку. Ноги гудели от усталости, а левая щиколотка всеми силами намекала, что еще не готова к таким подвигам. Шутка ли, с самого утра носиться по госпиталю, ни разу толком не передохнув. Тут-то невольно и пожалеешь, что она не курит; те же Магда и Келль, к примеру, не забывали регулярно делать перерывы чтобы выкурить трубочку…

…В госпитале ее встретили необыкновенно тепло. Несмотря на загруженность, каждый целитель и каждая сестричка при встрече считали своим долгом остановиться и обменяться несколькими словами. Судя по их вопросам, о ее травме знали все, а вот то, что она должна была уехать, прошло мимо коллег… Позже Рани подтвердил, что Йеспер то ли не успел, то ли не захотел оповестить остальных, ну а теперь, с ее возвращением, это известие и вовсе потеряло актуальность. «И все же, — добавил альген, — как бы эгоистично это ни звучало, но я рад, что ты вернулась. Без тебя здесь было… пусто».

Лорэйн улыбнулась и запрокинула голову, подставляя лицо лучам солнца. Приятно, все-таки, что в ней видят не только дополнительные рабочие руки, — за три дня ее отсутствия количество больных увеличилось чуть ли вдвое, и работы стало значительно больше, — но и просто человека, по которому можно скучать. Рани был не единственным, кто обрадовался ее возвращению, просто, наверное, от него она не ожидала таких теплых слов. От кого угодно, только не от него…

С Рани мысли перескочили на ее неудачный отъезд, и сердце снова тревожно заныло. Ну почему, почему у нее всегда все так нескладно? Еще позавчера она терзалась виной и стыдом за свой вынужденный побег, а сегодня ей хочется плакать от того, что встреча с Алейной отодвинулась на неизвестный срок. Сама виновата, конечно, не стоило так предвкушать эту встречу, ведь она знала про возникшие сложности с порталами и могла догадаться, что поездка может быть неудачной. Но маги так уверено говорили о том, что проблемы с порталами, скорее всего, местная аномалия, и, если отъехать от Гайнора, то ее легко можно будет решить. В крайнем случае, Йонаш пообещал проводить ее до Асгора, где есть стационарный портал и можно будет перейти в Гэлмор, а уже оттуда – в Ангол-Дор. Она поверила, не могла не поверить. А на деле…

…На деле до Асгора в тот день они так и не добрались. По дороге им повстречался крупный отряд восставших, и тогда же Лорэйн впервые увидела и оценила магов в открытом бою. Увы, отряд оказался слишком большим, и после недолгой схватки пришлось уносить ноги. Оторвались, отдышались, обошли оставшихся мертвецов и через четверть лиги натолкнулись на еще один отряд, поменьше, где-то с полсотни трупов… А потом еще один. И еще. После четвертого столкновения резервы всех пятерых магов были изрядно опустошены и было очевидно, что еще одной схватки они не выдержат. Было решено повернуть назад и искать иные способы. Йонаш и Аллон пообещали подумать, как пробить блокировку грубой силой; Иннара собиралась написать Архимагу Мирону; Кларисса и Эверт хранили угрюмое молчание. Что касается самой Лорэйн, она лишь пожала плечами и кивнула, стараясь не показывать, как она расстроена. Надеялась, что расстройство это сиюминутное, и что, вернувшись к работе, она быстро забудет о всяческих глупостях. Повезло еще, что Йеспер принял ее обратно без лишних вопросов…

Однако даже сейчас, когда она сидела на скамейке, наслаждаясь послеобеденным солнцем и солоноватым воздухом, на душе было неспокойно. Тьма и Единый, она даже не подозревала, как сильно ей хочется домой и как отчаянно она скучает по своей маленькой семье! Что, впрочем, неудивительно; сколько она уже в Гайноре, шесть, семь недель? Плюс еще неделя в Ангол-Доре, а еще раньше — несколько месяцев, которые она практически безвылазно просидела в Ритшерте. Того и гляди, Алейна забудет, как выглядит родная мать! Они еще никогда не расставались так надолго; Ритшерт был первым длительным контрактом после долгого перерыва, да и тогда Лорэйн умудрялась выкраивать время, чтобы навестить родных… Вчера, когда они с магами ехали в то место, где они собирались открыть портал, она радостно предвкушала, как приедет домой, как Алейна побежит к ней, заливаясь счастливым смехом, как она подхватит ее на руки, прижмет к себе и уткнется носом в мягкие волосы на макушке… А теперь вообще непонятно, когда они встретятся…

В носу защипало, а в уголках глаз закипели непрошенные слезы. Так, не хватало еще разреветься тут, на виду у всех… Надо срочно подумать о чем-нибудь другом. Да хоть об Альваре, чтоб он провалился! Три года от него ни слуху, ни духу, — одно из немногих преимуществ ее изгнания, — а тут вдруг проснулся. Поговорить ему надо, видите ли. Да еще и срочно. Интересно, что это его так прижало? Вопрос должен быть серьезным, раз уж он снизошел до презренной изгнанницы. Вот только встречаться с ним у презренный изгнанницы не было никакого желания. Переданную Иннарой записку она сожгла сразу же, и лишь позже сообразила, что вряд ли так легко отделается. Зная Альвара, он не отстанет, пока не добьется своего…

Мысли об историке, как обычно, пробудили глухое раздражение, моментально осушившее слезы. Лорэйн подобралась и села прямо, бросив взгляд на огромные часы на стене госпиталя. Пожалуй, она может позволить себе посидеть еще минут пять или десять, прежде чем пойти на запланированную операцию. Если обойдется без неожиданностей, сразу после нее можно будет пойти домой. А если что-то пойдет не так… что, ей несложно будет задержаться. Все равно ее дома никто не ждет…

Лорэйн прикусила губу и вздохнула. Собственное поведение ей самой казалось незрелым и детским, но после давешнего скандала она и помыслить не могла о том, чтобы спокойно вернуться в дом Антеса и встретиться с ним лицом к лицу. Она по-прежнему считала верным свое решение умолчать об Алейне, но можно же было объяснить все спокойно, а не срываться в истерику… Да, Антес бросил ее в тот момент, когда она нуждалась в нем больше всего, но разве можно его за это винить? После всего, что он вынес из-за нее и ради нее, она не имела никакого права требовать от него большего. И потом, он не виноват ни в зачатии, — ведь он не предохранялся, будучи уверенным, что дикая не может понести от человека, — ни в том, что она не смогла отказаться от этого ребенка. А вот она прекрасно знала обо всех последствиях своего решения, и принимала его с открытыми глазами. И, кстати, ни разу о нем не пожалела. Да, ей было трудно, и страшно, и одиноко, и, если бы не Мастер Ноэль, открывший перед ней двери Храма, неизвестно, что было бы. Но ни на одну секунду она не пожалела о том, что решила подарить этот мир своему ребенку. Своей дочери. Алейне.

Решение вырастить девочку самостоятельно она приняла еще в Ангол-Доре, когда схлынула первая волна злости и обиды. В конце концов, желание вора отдалиться от нее и поскорее забыть обо всем пережитом было естественным и понятным. Точно так же, как и нежелание нести ответственность за ненужного ему ребенка. Сколько таких детей от случайных романов у него растет в четырех королевствах?.. В отличие от женщин, мужчины могут позволить себе роскошь не интересоваться своими отпрысками, и среди воинов Храма ей уже доводилось встречать таких… папаш… Правда, в какой-то момент ей показалось, что Антес другой породы; возможно, поэтому разочарование было таким жестоким… Но он не виноват в том, что он такой, какой есть, а не каким она нарисовала его в своем воображении. И уж совершенно точно не заслужил того ушата дерьма, что она позавчера вылила ему на голову. Она даже не запомнила толком, что именно говорила; единственное, что осталось в памяти — это его глаза, похожие на два кусочка прозрачно-зеленого льда, да исходящий от него нестерпимый холод, иголочками покалывающий кожу. И, чтобы защитить себя от этого холода, она говорила и кричала все, что придет в голову, даже если это не совсем соответствовало правде. Разве можно было после этой ссоры снова общаться с ним, как будто ничего не было? Да он сам не подпустит ее к себе!

Во всяком случае она бы на его месте так и поступила.

***

Из операционной Лорэйн вышла на подкашивающихся ногах. Несмотря на немалый опыт, ей по-прежнему было тяжело терять больных. Особенно таких маленьких. И мысли о том, что они сделали все возможное и невозможное не особо помогали. Перед глазами стояло истерзанное маленькое тело, и сердце сжималось то от жалости, то от сострадания, то от безотчетного страха. Ей и раньше было неспокойно из-за вынужденной разлуки с дочкой, а сейчас желание ее увидеть стало совершенно непреодолимым. Почему-то это казалось небывало важным, будто если она этого не сделает, случится что-то ужасное и непоправимое…

— На тебе лица нет.

Она моргнула и обнаружила, что стоит на пороге склада, а на другом его конце за столом сидит Рани. Сбоку от него побулькивал маленький котелок, а столешница была усеяна исписанными листами.

— Я, кажется, говорила тебе, что это не комплимент.

— Я знаю. Я и не пытался сделать тебе комплимент. Просто говорю, как есть. Что случилось? Операция прошла неудачно?

— Неудачно, — угрюмо подтвердила Лорэйн, закрывая за собой дверь. — Взрослого с такими повреждениями, может, мы бы еще вытащили, но здесь…

— Это была та девочка, да? — догадался Рани, приглашающе отодвинув от стола соседний стул. — Да уж, не завидую тебе. Мне всегда было тяжело работать с детьми.

— У тебя есть?..

Она прикусила язык и испуганно глянула на него. Его лицо, как обычно, было замотано платком, но глаза смотрели спокойно.

— Нет, — просто ответил он. — Брат привел меня в Альенор в довольно юном возрасте, а здесь ни о каких детях не могло идти и речи. Но это не означает, что я к ним равнодушен. Особенно, когда они страдают.

— Извини. — Лорэйн ожесточенно потерла переносицу. — Я не должна была спрашивать. Просто эта девочка… Страшно представить, что переживает сейчас ее мать…

— Если я не ошибаюсь, ее мать погибла в ту ночь, когда на их деревню напали. И отец тоже.

Лорэйн вздохнула и, прикрыв глаза, торопливо пробормотала короткую молитву. Потом тряхнула головой и посмотрела на рассыпанную по столу бумагу.

— Чем ты занимаешься?

— У нас заканчивается настойка эльфийской калины, и я решил попробовать приготовить что-то похожее из рецептов, — он на мгновение сбился, — моего народа. Только я никак не могу рассчитать правильную дозировку для людей.

— Тебе помочь?

— Мне казалось, тебе сейчас не до этого.

— Наоборот, мне не помешает отвлечься. Ты знаешь коэффициенты преобразования?

— Для этого снадобья — нет. Те, что я вывел опытным путем, я опробовал на более слабых снадобьях, где ошибка в дозе не несет особых последствий. Здесь я, откровенно говоря, боюсь рисковать.

— Ясно. Давай попробуем для начала вот так…

Она притянула к себе чистый лист бумаги и по памяти набросала несколько формул. Задумчиво нахмурившись, исправила двойку на тройку. Да, теперь все верно. Конечно, это самая база, и для дальнейшей работы придется изрядно напрячь мозги, но это хорошо, это как раз то, что ей сейчас нужно…

Рани придвинулся к ней и склонил голову, внимательно наблюдая за появляющимися на бумаге цифрами и подсказывая нужные числа. Ему ничего не надо было объяснять, он на лету угадывал ее мысль. Работа захватила их с головой, и Лорэйн настолько увлеклась, что совершенно не замечала течения времени.

Раздавшийся от двери голос заставил ее дернуться от неожиданности.

— Прошу прощения, что помешал вам. — Антес стоял на пороге с непроницаемым выражением лица, глубоко засунув руки в карманы. Взгляд его светлых глаз был холодным и колючим, и ей невольно захотелось поежиться. — Принцесса, тебя ищет Матс.

Лорэйн кивнула и отложила карандаш. Жаль, конечно, прерываться в разгар расчетов, но над формулами предстояло просидеть еще несколько часов, и, пожалуй, им не помешает отдохнуть от вычислений. Ну и потом, а вдруг Матс принес хорошие новости?..

— Спасибо, что сообщил, — сказала она, складывая листки в аккуратную стопку. — Рани, продолжим завтра с утра?

— Да. Спокойной ночи.

Она прошла мимо посторонившегося вора и неуверенно остановилась в коридоре. С одной стороны ей было невыносимо находиться рядом с ним и хотелось сбежать как можно быстрее. С другой, ей очень не нравилось то, как он смотрел на Рани.

— Иди, принцесса, — сухо сказал Антес, не глядя на нее. — Мне нужно поговорить с нашим приятелем.

Сердце сжалось в нехорошем предчувствии.

— Антес…

— Иди, Рэй, — неожиданно поддержал его Рани. — Не беспокойся. Все нормально.

Она бросила на него быстрый взгляд, а потом сжала губы и решительно направилась прочь. Дверь со стуком захлопнулась за ее спиной, и ей пришлось собрать волю в кулак, чтобы не вернуться. Единый, хоть бы они не подрались…

***

Антес с огромным трудом дождался, пока принцесса не удалилась, гордо вскинув голову. Все его нутро клокотало от ярости, и лишь ее присутствие удерживало его от того, чтобы обрушить эту ярость на голову альгена. Интересно, понимала ли это она сама? Не потому ли задержалась на пороге и так не хотела уходить? А этот ее взгляд, брошенный на альгена перед тем, как она все-таки ушла… За один этот взгляд он был готов убить соперника на месте, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не наломать дров.

— Кажется, я предупреждал, чтобы ты держался от нее подальше.

Рани откинулся на спинку стула и невозмутимо сложил руки на груди.

— А то что? Ты убьешь меня сразу или сначала вызовешь на дуэль?

Очень хотелось по-простому и без затей врезать ему по морде, даже кулаки зачесались. Проклятье, этот альген обладал потрясающей способностью за два слова вывести его из себя, и не упускал случая этим воспользоваться. Вот и сейчас темные глаза глумливо мерцали поверх платка, а взгляд был одновременно насмешливым и снисходительным.

— Что тебе от нее нужно? — сквозь зубы процедил Антес. — Почему ты так упорно за ней волочишься? Чего ты пытаешься добиться?

— Я уже говорил и даже клялся, что не причиню ей вреда. А все остальное, уж извини, тебя не касается.

— Это не тебе решать.

— Ну попробуй заставить меня ответить, — с иронией предложил Рани.

Он откровенно нарывался, словно проверяя границы вора на прочность. И, надо сказать, эти самые границы трещали по всем швам.

Антес прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, а потом медленно выдохнул. Нет, он не позволит довести себя до белого каления. И вообще, он пришел сюда вовсе не для того, чтобы поругаться. Просто все дельные мысли вылетели из головы, едва он увидел, как альген с принцессой сидят рядышком, как два голубка, склонив головы друг к другу. Нормально, да? Каких-то три года назад Рани со своими соплеменниками битый месяц продержал их в каменном мешке, хладнокровно планируя, как зарежет их на жертвеннике. И зарезал бы, если бы помощь не подоспела вовремя… А сейчас он строит из себя хорошего парня, таскается за принцессой по всему госпиталю, преданно заглядывает ей в глаза, даже в постель уложил… чтоб он сгорел вместе с этой постелью! В результате принцесса прониклась к своему любовнику теплыми чувствами и так за него переживает, что ей претит оставлять его наедине с ним, Антесом. От нее наверняка не укрылось страстное желание вора набить счастливому сопернику морду. И, если бы этот соперник попросил ее остаться, можно не сомневаться, орка с два она бы ушла…

Чудовищным усилием воли он отогнал мысли о принцессе и заставил себя сосредоточиться на действительно важном.

— Оставим это, — твердо сказал он. — Я хотел поговорить с тобой о твоем брате.

Насмешливое мерцание погасло, а сам Рани подался вперед. Платок надежно скрывал его лицо, но настороженность и озабоченность легко считывались по выражению его глаз.

— Что случилось?

Антес прошел к столу, развернул ближайший стул спинкой вперед и оседлал его верхом.

— Магия вашего народа может заблокировать возможность открыть портал? — не утруждая себя предисловиями спросил он.

— Понятия не имею. А что, ваши маги решили убраться отсюда?

— Нет, они хотели убрать отсюда ее высочество.

— Так вот почему она вернулась… — пробормотал Рани. — Они не смогли открыть портал?

— Не смогли. Иннара сказала, что в естественном течении магических потоков нет никаких изменений и что они по-прежнему подчиняются их воле, то есть, они все еще могут колдовать. Но вот когда они пытаются… как она сказала… переломить эти потоки определенным образом, необходимым для мгновенного переноса физических тел в пространстве — это не срабатывает. Она считает, что либо кто-то целенаправленно заблокировал излом магических потоков, либо же что-то в округе сбивает настройки порталов.

— Она сказала, чем это может быть?

— Она предположила, что это связано с восставшими. Ты знал, что они негативно влияют на магические возможности альенорских магов? Точно так же, как и вся ваша альгенская магия… Ну конечно, ты не знал, кто бы сомневался… Скажи, а твои сородичи могут управлять восставшими?

— Понятия не имею. Почему ты спрашиваешь?

Вор несколько мгновений озадаченно смотрел на собеседника, пытаясь понять не издевается ли он. Но, судя по его сосредоточенному взгляду, тот был абсолютно серьезен.

— Ты вообще в курсе, что на нас прет толпа мертвецов?

— Я слышал что-то от беженцев… и заметил, что их стало особо много в последние пару дней… — Рани нахмурился. — Насколько все серьезно?

— Очень. Очень серьезно. Райнер, я буду предельно откровенным. Мы в глубокой заднице. Восставшие стекаются к Гайнору в огромных количествах. Часть идет с юга и востока, часть — восстала четыре дня назад, когда твои сородичи меня едва не утопили. Кстати, хотелось бы знать, это так удачно совпало, что они ударили, когда я был в море, или же они знали заранее?.. Ты, случаем, не знаешь? Разумеется, не знаешь… Так вот. Как я уже сказал, на нас прет толпа мертвецов. Я не знаю, хватит ли нам сил с ними справиться. Вполне вероятно, что нет. Вполне вероятно, — его голос невольно дрогнул, — что Гайнор будет стерт с лица Альенора. Вместе со всеми нами. Маги собирались эвакуировать город, но сейчас, когда порталы не работают, это невозможно. Так что…

Он не договорил, но по отяжелевшему взгляду альгена было ясно, что тот его понял. И что обрисованная перспектива ему совсем не нравится.

— Ты — альген, — после недолгого молчания продолжил Антес, убедившись, что Рани не собирается нарушать свое молчание. — Ты знаешь, как работает магия твоего народа. Если ты действительно отрекся от них… если ты на нашей стороне, то докажи это делом! Помоги нам.

— Каким образом?

— Давай начнем с того, что ты ответишь на мои вопросы. Могут ли твои сородичи управлять восставшими? И могут ли они заблокировать порталы?

— Я не знаю, — глухо произнес Рани, опустив голову. — Прости меня, Антес, но я действительно не знаю ответа на твои вопросы.

— Но ты же маг!

— Я целитель, и всегда им был. Я никогда не вникал в те чары, что плел мой брат. Мне не хватало знаний и, чего таить, мне это было неинтересно. Единственное, что от меня требовалось, — помимо моей работы целителем, — это отдавать свою силу и помогать концентрировать магию. Я ничего не знаю ни про некромантию, ни про порталы. Мне очень жаль, Антес.

Вор раздосадованно вздохнул. Так он и думал, никакой пользы от этого альгена нет и не будет. Зря только время потратил.

Впрочем…

— Давай исходить из худшего варианта, — предложил он. — Допустим, что ответ на оба вопроса положительный. Допустим, что восставшие идут к нам, потому что это нужно альгенам. При всей моей любви к нему, Гайнор мелкий и ничем не примечательный городок, и я сильно сомневаюсь, что он зачем-то им понадобился. Вывод прост: им нужен не город, а кто-то, кто в нем находится.

— Принцесса, — тихо произнес Рани.

— Принцесса, — подтвердил Антес. — И ты, кстати, тоже. Если предположить, что ты говоришь правду и ты действительно сбежал от Эфрена, он может возжелать вернуть тебя в свои ряды. Ты сам рассказывал, что после твоего побега он долго и упорно тебя искал. За наше недолгое, и не сказать, чтобы приятное знакомство, Эфрен не произвел на меня впечатление дурака. Как ты думаешь, как скоро он сложит слухи о чудо-целителе, скрывающем свое лицо, со своим пропавшим братом? А, если сложит, захочет ли он его вернуть? Или махнет рукой и позволит мертвецам сожрать тебя вместе с остальными?

— Восставшие не жрут людей.

— Ты мне это рассказываешь? — усмехнулся Антес, бездумно почесав правый бок. — Может, мы не являемся для них пищей, но зубами они пользоваться умеют, это я испытал на собственной шкуре. Но мы отклонились от темы. Если допустить, что я прав, — хотя видят Четверо, я бы очень хотел ошибиться… Так вот, если я прав, и альгенам опять нужна принцесса… Как ты думаешь, Эфрен собирается убить ее или же попытается захватить живой?

— Второе, — не раздумывая ответил Рани, и его глаза потемнели. — Он не позволит ей погибнуть просто так. Если она умрет на жертвеннике в ходе ритуала, отданной ею силы хватит не только, чтобы открыть Врата, но и чтобы привести в действие сплетенные им чары, которые он не успел активировать три года назад.

— И какова цель этих чар?

— Поднять восставших по всей Илэнии.

Антес оторопело уставился на альгена, пытаясь переварить услышанное.

— Ты серьезно?

— Серьезней некуда. Это был изначальный план брата. Из-за вмешательства ваших Архимагов мы не смогли запустить эти чары; слишком много сил ушло на противостояние и попытку удержать пещеру от обвала. Но сейчас, судя по всему, брат решил, что время пришло.

— И ты говоришь об этом с таким спокойствием?!

— А ты хотел бы видеть, как я бегаю кругами и рву на себе волосы? Понимаю, это зрелище доставило бы тебе удовольствие. Увы, вынужден тебя разочаровать. Если мне суждена смерть от рук восставших, так тому и быть.

— А ты не сможешь упокоить их своей магией?

— Я же говорил, что не владею некромантией.

— Допустим, — с нескрываемым сомнением протянул Антес. — Ладно, едем дальше. Как ты думаешь, нам стоит ждать атаки, как только восставшие доберутся до города?

— Я думаю, — тщательно взвешивая каждое слово проговорил Рани, — что восставшие не станут сразу нападать на город. При условии, конечно, что ты прав и за всем этим стоят мои… мои сородичи. Скорее всего, восставшие возьмут город в осаду, перекрыв все пути отступления. А потом на сцену выступит мой брат и потребует, чтобы принцесса сдалась в обмен на жизнь горожан.

— По-твоему, он сдержит свое слово?

— Возможно. Но, если принцесса будет в его руках, и он проведет ритуал… Тогда уже во всей Илэнии не будет безопасного места. И Гайнор пострадает вместе со всеми.

— То есть, ей нет никакого смысла жертвовать собой?

— А ты бы позволил ей это сделать? — с неподдельным интересом спросил Рани.

Антес опустил голову. Вопрос был болезненным, и он не был уверен, что знает, как на него отвечать.

Дай Четверо, ему никогда не придется узнать, каков будет его ответ.

— А если ее не будет в Гайноре?

— Отступят ли восставшие? Не знаю. Возможно. А что, есть способ убрать ее отсюда?

— На данный момент нет. Порталы заблокированы, а дорога к Асгору перекрыта мертвецами.

— А если уйти по морю?

— Невозможно. Как ты думаешь, почему у нас нет порта? Выход из залива перекрыт рифами, через которые не пройти даже самому искусному штурману. Мы рассматривали вариант в критичный момент усадить женщин и детей на рыбацкие лодки и отогнать от берега, но кто поручится, что восставшие не доберутся до них и там? Им же не нужно дышать, они могут пройти и по дну…

— Похоже, мы действительно в глубокой заднице, — помолчав, сказал Рани.

— Так и есть, — со вздохом подтвердил Антес. — Но, все-таки, как же они смогли заблокировать порталы? Ты точно ничего не знаешь? Как вы сами перемещались?

— Пешком. — Альген посмотрел на него с нескрываемой иронией. — Порталы могли открывать только самые талантливые и сильные наши маги. Мой брат, например, Лилианн, Элой… пожалуй, что и все. Но я думаю, что они не имеют никакого отношения к этой блокировке.

— А кто имеет?

— Силван.

Вор, не сдержавшись, грязно выругался. Проклятье, он совсем забыл об этом предателе!.. Хотя должен был подумать о нем в первую очередь. Ну ладно, во вторую, после Эфрена…

— А, помимо него, — продолжил Рани, — брат долгое время поддерживал переписку с еще одним вашим Архимагом. Уж не знаю, что ему обещали, но три года назад он решил остаться в стороне от битвы. Возможно, за эти три года брат повысил ставки и сумел-таки уговорить его помочь. Если на стороне брата оказалось два ваших Архимага… думаю, они могли заблокировать порталы. Возможно, что это под силу и одному Силвану, он достаточно могуществен.

— Кстати, — не удержался Антес, — я все хотел спросить, как вам удалось сманить Силвана? Чем вы его купили? В жизни не поверю, чтобы Архимаг сделал на вас ставку из чистой идеологии!

— Нет, конечно. Брат пообещал помочь ему обрести то, чего он был лишен.

— И чего же лишен сам Архимаг? — саркастически спросил Антес.

Рани едва заметно покачал головой и в его глазах вору почудилась печаль.

— Возможности зачать ребенка.

Глава 34

Когда он вышел из госпиталя было уже совсем темно. Разговор с альгеном оставил за собой горькое послевкусие и смутную тяжесть на душе. И совсем некстати вспоминался высокий свод пещеры, спертый воздух подземелья, холод оков на руках и ногах и полное осознание собственного бессилия, от которого хотелось выть в голос. И орки бы с ним и его никчемной жизнью, но одна лишь мысль о том, что он ничего не может сделать, чтобы защитить и спасти любимую женщину повергала его в пучину отчаяния…

Зажмурившись, Антес с силой тряхнул головой, словно пытаясь вытрясти оттуда все лишнее. Нет смысла терзать себя бесплодными воспоминаниями о прошлом. К тому же сейчас ситуация принципиально иная, он не беспомощный изувеченный пленник, и он не станет сидеть, сложа руки, покорно ожидая неизбежного. Эфрен может сколько угодно пытаться добраться до принцессы, но он, Антес, сделает все возможное, чтобы у него ничего не получилось.

А что такого особенного ты можешь сделать? некстати проснулся внутренний голос. Что можешь сделать ты, обычный человек, против альгена-мага? Да он тебя в лепешку раскатает, и не поморщится. Не говоря уж о том, что Райнер может оказаться прав и Эфрен попробует выманить принцессу из города. Ты ведь знаешь, что она не станет отсиживаться за стенами, пока другие жертвуют собой ради нее. Думаешь, ты сможешь уговорить ее остаться в стороне? Что-то я сильно сомневаюсь, что она станет тебя слушать. И что тогда? Под замок посадишь, как какой-нибудь домашний тиран?

Если надо будет, то посажу, ожесточенно подумал вор. Я не позволю ей бездумно рисковать собой.

Ну точно тиран, не унимался внутренний голос. Хотел бы я посмотреть, как ты сможешь ей что-то не позволить.

В любом случае, я не буду сидеть сложа руки, когда ей нужна защита…

О, посмотрите, защитничек нашелся. Как ты собрался ее защищать, дубина? Ты ведь даже от магического удара ее больше не можешь закрыть. И надо было тебе лезть в море в такую погоду…

Антес стиснул зубы, невольно сбиваясь с шага. Проклятье, он так хотел избавиться от этой привязки; он был так разочарован, когда Архимаги дружно развели руками и сказали, что им не под силу ее снять; и в первые месяцы после возвращения домой почти наяву чувствовал невидимый поводок, почему-то до боли напоминавший ему магическую удавку альгенов… И вот, привязки больше нет, он наконец-то свободен, но вместо долгожданного облегчения он почему-то не может отделаться от ощущения, будто потерял важную частичку самого себя.

— Ты так и будешь на пороге торчать?

Он вынырнул из размышлений и озадаченно посмотрел на стоящую перед ним женщину. Оказалось, что вместо того, чтобы отправиться домой, он пошел совсем в другом направлении. И что в данный момент он стоит на крыльце перед распахнутой дверью, причем, в упор не помня, когда в эту дверь стучал.

— Заходи, — Велена посторонилась, пропуская его в дом. — Что у тебя произошло?

— Ничего.

— Знаю я твое «ничего», — всплеснула она руками. — Такое «ничего», что ты уже десять минут стоишь у меня под дверью, как верный пес, а постучать все руки не доходят. Тебе повезло, что окна кухни как раз сюда выходят и я тебя заметила.

Антес криво усмехнулся, стянул с себя куртку и повесил на крючок возле двери.

— Я просто задумался.

— Вижу. Кстати, что это у тебя с рукой?

— Ерунда, царапина.

— Точно? Давай я посмотрю.

— Не нужно, меня уже смотрел Рани и сказал, что все нормально.

— Ну, если Рани сказал… Ладно, проходи на кухню, я тебя чаем напою. А, может, ты есть хочешь? Кажется, у меня еще жаркое оставалось…

— Не нужно, Лена, я не голодный.

— Ну тогда чай с пирогом, — постановила она, нетерпеливо подталкивая его в спину. — Хоть оттаешь немного, а то как треска мороженная…

Десятью минутами позже на столе перед ним исходила паром чашка чая, а лежащий на блюде кусок пирога источал умопомрачительный аромат яблок и корицы. В иное время он бы разделался с этим куском в два счета и попросил добавки, но сейчас не мог заставить себя попробовать даже из вежливости.

— Ну рассказывай, — сказала Велена, усаживаясь напротив него, — что привело тебя ко мне?

Он пожал плечами и бездумно подобрал со стола ложечку.

— Поверишь, если скажу, что просто соскучился?

— Конечно, поверю. Полтора месяца носа не казал, самое время чтобы соскучиться… Ничего лучше придумать не мог?

— Прости, пожалуйста, я действительно замотался и совсем тебя забросил, — покаянно произнес вор. — Но теперь-то, надеюсь, ты позволишь мне искупить свою вину?

— Ант, не пудри мне мозги, — поморщилась Велена. — Я не упрекаю тебя, а просто констатирую факт. И, поверь мне, я прекрасно знаю, почему ты перестал ко мне приходить.

— Может, ты знаешь, почему я пришел сейчас?

— Не знаю, но догадываюсь. И от души надеюсь, что ты пришел ко мне как к другу, а не как к любовнице.

— Почему?

— Потому что мне хочется верить, что ты не из тех мужчин, которые приходят искать утешение у любовницы после ссоры со своей женщиной.

— Рэй не моя женщина, — буркнул Антес, нервно закрутив ложечку в пальцах.

— Ну, по крайней мере ты не отрицаешь, что вы поссорились. Что случилось? Ты действительно выгнал ее из дома?

— Я сделал что? — оторопел он.

— Выгнал из дома.

— С чего ты это взяла?!

— С того, что она сняла номер в гостинице.

— Когда?

— Вчера вечером, когда вернулась со своей прогулки с магами. Я, конечно, спросила ее почему она решила переехать, и она сказала, что, якобы, хотела сделать это с самого начала, но как раз тогда пришли первые беженцы и в гостинице не было мест. А теперь, когда их всех переселили в лагерь у набережной, она, наконец, может перестать тебя стеснять. Учитывая, что беженцев переселили несколько недель назад, аргумент был явно притянут за уши, и надо быть тупым троллем, чтобы не понимать, что у вас что-то случилось. Например, что ты…

— Хорошенького же ты обо мне мнения! — обиделся вор. — Я и не думал ее выгонять. Я вообще не знал, что она съехала в гостиницу, думал, что она по-прежнему у меня дома…

— И поэтому ты здесь?

Антес молча опустил голову. Велена, как обычно, била не в бровь, а в глаз, метко и беспощадно. Да, ему действительно не хотелось идти домой и встречаться с ее высочеством после… после всего произошедшего. Понимал, что должен сделать это, что глупо и трусливо прятаться от нее, особенно сейчас, когда она заперта в городе и ей угрожает опасность, от которой он не далее, как полчаса назад клялся ее защищать. Однако стоило задуматься и слегка ослабить контроль, как ноги сами привели его в другое место.

Велена протянула руку и аккуратно забрала у него ложечку, которой он неритмично постукивал по столу.

— Не подумай, пожалуйста, что я пытаюсь влезть тебе в душу, — мягко сказала она. — Просто ты мой друг, я люблю тебя, и мне больно видеть тебя в таком состоянии. Я могу чем-то тебе помочь?

Он вздохнул и покачал головой, по-прежнему не глядя на нее.

— Почему-то я так и думала… Надеюсь, ты не собираешься теперь вечно от нее прятаться?

— Нет, конечно. Я обязательно с ней поговорю. Но не сегодня. Я могу остаться у тебя на ночь?

— Конечно. Я постелю тебе в комнате мальчишек.

— Ты все-таки обиделась? — с грустью спросил вор.

— С чего ты это взял? — неподдельно удивилась Велена.

— Раньше ты никогда не стелила мне в отдельной комнате.

— Четверо, Антес, вот уж не думала, что ты такой тупой! Или тебе захотелось добавить в жизнь драмы в духе айошских пьес? Думаешь, Рэй будет приятно узнать, что ты, едва поссорившись с ней, тут же побежал утешаться в постели с другой женщиной?

— Это не мои проблемы.

— Так я тебе и поверила. В любом случае, в этом деле я тебе не помощник. Рэй мне нравится, и мне не хотелось бы терять ее расположение по такому незначительному поводу.

— Это я, что ли, незначительный повод? — снова обиделся Антес.

— А ты думал? Конечно, незначительный. Вот еще я мужика с кем-то не делила! — Велена улыбнулась и лукаво подмигнула ему, сглаживая резкость своих слов. — А если серьезно, Ант, мы оба знаем, что тебе не нужна другая женщина. Ты же любишь ее, разве не так?

— Я не знаю, Лена, — устало отозвался он. — Я уже ничего не знаю. Но это, на самом деле, неважно. Между мной и Рэй все равно ничего не может быть, слишком большая пропасть нас разделяет.

— Кажется, теперь я знаю, какой должна быть женщина, которая смогла покорить твое сердце, — задумчиво сказала Велена. — Из всех женщин Альенора ты нашел ту единственную, с которой, по твоему мнению, тебе ничего не светит?

Вор стиснул зубы. И ничего не ответил.

— Ладно, прости, что полезла не в свое дело. Пойдем, я приготовлю тебе постель…

***

Отдохнуть этой ночью ему не удалось. Постель была непривычно мягкой, а одеяло чрезмерно теплым, и вор то сбрасывал его, то, замерзая, снова кутался. Он безуспешно пытался расслабиться и дать отдых измотанному телу, но сумбур в голове никак не способствовал спокойному сну. Снова и снова он вспоминал искаженное яростью лицо принцессы, ее сверкающие гневом глаза, и дрожащий от ненависти голос. Она имела полное право на эту ярость и эту ненависть после всего, он наговорил ей в Ангол-Доре. Да, она поняла все неправильно, но в этом нет ее вины. Он действительно сказал тогда, что видит лишь одно решение сложившейся ситуации. И на ее прямой вопрос о поддержке ответил так, что его слова можно было истолковать двояко. Вот она и истолковала… так, как показалось ей верным. Решила, что он боится взять на себя ответственность, что ему не нужны ни она, ни их ребенок. Ничего удивительного, что она не обратилась к нему после изгнания. Разве могла она, гордая и надменная принцесса, прийти с просьбой о помощи к тому, кто уже, как она считала, однажды отказался от нее? Возможно, она смогла бы поступиться своей гордостью, если бы была обыкновенной дикой и понимала, что одной ей не выжить в мире людей. Но она была воительницей Храма, опытной целительницей, она много лет прожила в Альеноре, и знала, что сможет справиться без поддержки того, кто ее отвергнул.

Судя по всему, она действительно справилась…

Теперь он знал, что должен был сделать иначе. Он должен был довериться своей интуиции, должен был поддаться желанию прижать ее к своей груди и не отпускать, пока она не поверит, что он любит ее и всегда будет рядом. А вместо этого он сидел, как бревно, избегая даже касаться ее, да еще гордился, тролль безмозглый, гордился своей выдержкой и самообладанием. Был уверен, что поступает единственно правильным образом, что им обоим так будет проще и легче… А ведь если бы он хоть на мгновение допустил мысль, что она готова родить, он бы никогда ее не оставил. И эти три года выглядели бы совсем иначе.

Ну да что уж теперь…

В какой-то момент он смирился с тем, что заснуть ему не удастся, и стал просто ждать наступления утра. Ночь тянулась невыносимо долго, но в конце концов в окно забрезжил рассвет, а за дверью раздались шаги Велены. Антес с облегчением встал с постели и оделся, краем сознания отметив, что голова была такой чумной, словно ему снова вкололи гномью коноплянку. Это была далеко не первая бессонная ночь, что ему пришлось пережить, но, видимо, была огромная разница между просто не спать и всю ночь терзаться невеселыми мыслями…

Велена с сочувствием поглядела на его унылую физиономию и предложила оставить ключи и заварить успокаивающий отвар. Предложение было таким заманчивым, что Антес секунды три всерьез его взвешивал, но потом вспомнил про запланированную вылазку и с сожалением отказался. Она неодобрительно покачала головой, однако без лишних вопросов поставила перед ним большую чашку кофе. После завтрака они попрощались и разбежались в разные стороны: Велена ушла в госпиталь, а вор вышел из дома, постоял несколько мгновений раздумывая, а потом решительно свернул налево. До сбора было еще время, и он как раз успеет заглянуть домой и собраться.

***

День обещал быть жарким.

Антес в последний раз провел пучком травы по клинку, сунул меч в ножны и запрокинул голову, подставляя лицо под ласковые солнечные лучи. Плечо отдавалось тупой болью, — наверное, здоровенный синяк будет, — мышцы наливались привычной усталостью, а ноздри щекотал запах нагретой земли, разлагающейся плоти и горелого мяса.

Дружинники слаженно и быстро стаскивали останки восставших в кучу. Теоретически порубленные в капусту мертвецы не должны были восстать заново, но проверять это дело на практике никому не хотелось. Да и потом, не оставлять же трупы гнить на такой жаре… Хорошо еще, что от вора никто не ждал помощи; хоть какая-то польза от давешнего ранения. Повязку он снял утром, но подвижность была ограничена, и он старался не напрягать правую руку без особой причины. Да и, прямо скажем, не очень-то и хотелось таскать куски трупов, особенно когда парни прекрасно справлялись своими силами.

Антес бросил еще один взгляд на дружинников, а потом направился к небольшой рощице у подножия холма, где скрылись оба мага. Сразу после того, как упал последний восставший, Матс что-то пробормотал, резко развернулся на каблуках и ушел. Такое поведение было совершенно ему не свойственно, и вор хотел убедиться, что он не собирается наделать глупостей.

Маги обнаружились неподалеку от рощицы. Матс нервно расхаживал туда и обратно, как волк по клетке, с силой пиная подворачивающиеся под ноги камни, и ругался так цветисто, что Антес поневоле заслушался. Стоящая невдалеке Кларисса невозмутимо полировала тряпицей изящный стилет, даже не пытаясь как-то успокоить коллегу. Завидев подошедшего вора, она кивнула ему и убрала стилет в ножны на поясе.

— Что это с ним? — тихо спросил Антес.

— Не обращай внимания. — В низком голосе волшебницы не было ни малейшей тревоги. — Ему просто надо выпустить пар. Сейчас выговорится и успокоится.

— У него это… — Антес помедлил, — часто бывает?

— Да нет, просто сегодня он выложился до предела и у него сдали нервы. А если еще учесть, что он ночью толком не спал… — Кларисса сочувственно покачала головой. — Сам виноват, конечно, но ему от этого не легче.

— А что случилось?

— А он перепутал-таки своих любовниц и назначил двум девушкам свидание на одно и то же время. Крику было… Свой номер он звукоизолировал, но чары работают только когда дверь закрыта, так что все на этаже смогли насладиться спектаклем в полной мере. А он сначала разнимал этих боевых курочек, потом, вместо того чтобы приятно провести время, утешал сначала одну, потом другую… Утром был злой, как дракон, разве что огнем не дышал. Судя по всему, ему вряд ли удалось урвать более часа сна…

Антес подавил вздох. Он сам до сих пор вкушал все последствия бессонной ночи, так что, пожалуй, всецело понимал Матса. Ну и потом, маг в городе уже месяц, и весь этот месяц пашет, как раб на рудниках. Помимо ежедневных дозоров, он регулярно мастерил всяческие магические штучки, вроде тех же артефактов для связи или мелкие шарики, которые они добавляли в склянки с маслом и которые вспыхивали сами по себе, едва склянка разбивалась. В таких условиях неудивительно, что у него срывает черепицу… С помощью Клариссы и ее соратников стало полегче, но ненамного с учетом осложнившейся ситуации…

— Кажется, ребята закончили, — сказала волшебница, прерывая его размышления. — Пойдем к ним. Матс подойдет, когда остынет.

Она как в воду глядела. Матс появился, когда на месте отвратительно пахнущей кучи уже вовсю плясало пламя, хмуро глянул по сторонам и первым взобрался на коня. Всю дорогу до города он не проронил ни слова, но после того, как они отвели лошадей в конюшню, что-то тихо сказал Клариссе, а потом подошел к вору.

— Извини, приятель, — угрюмо сказал он. — Я не выспался и сорвался.

— Понимаю, — кивнул Антес, пожимая протянутую ладонь. И, все-таки, не удержался: — Кларисса сказала, что у тебя была тяжелая ночь.

— Ты не представляешь, — с чувством сказал маг. — Уж лучше бы я с Рэй встретился, честное слово. У тебя сегодня вечером есть на нее планы? Я бы пригласил ее поужинать.

— А почему ты спрашиваешь у меня?

— А у кого же еще? — приподнял брови Матс. — Вообще, я давно хотел тебе сказать: перестань изводить себя беспочвенной ревностью. Я знаю, какие слухи ходят обо мне и Рэй, и могу тебя заверить, что в них нет ни капли правды.

— Еще скажи, что ты не приглашаешь ее на свидания чуть ли не каждый день, — не утерпел вор.

— Приглашаю, — ни капли не смутился Матс, — только не на свидания, а на ужин, и не как ухажер, а исключительно как друг. Она, конечно, красивая женщина, но мне она интересна только в качестве приятного собеседника, рядом с которым можно отдохнуть душой. Да и она сама во мне ни капли не заинтересована… Так что имей в виду, я тебе не соперник и никогда им не был.

— Поимею, — буркнул Антес.

— Вот и прекрасно. Так как насчет сегодня? Мне не помешает спокойный вечер после вчерашнего фиаско. Но если у тебя есть планы…

— Нет у меня никаких планов. Делай, что хочешь.

Матс несколько мгновений пристально смотрел на него, и вор невольно ощетинился, готовый резко ответить на любой неудобный вопрос. Но маг не стал ничего спрашивать, коротко попрощался и удалился. Антес прикрыл глаза, передернул плечами, сбрасывая напряжение, а потом зашагал в сторону храма. На душе было ненастно, и он надеялся, что молитва позволит ему очистить мысли и разум.

Глава 35

Распрощавшись с Матсом, Лорэйн не стала сразу заходить в госпиталь. Ночь накрыла город темным покрывалом, погрузив в сонное оцепенение, и можно было хоть ненадолго сделать вид, что все в порядке, что жизнь продолжается без особых потрясений, что завтра наступит новый день и все будет хорошо.

Запрокинув голову, она посмотрела на раскинувшийся над городом темный полог небес. Звезд здесь было значительно меньше, чем в общине, или даже в Храме, и эта мысль внезапно отозвалась болезненным уколом в сердце. Единый, как же она устала… От изматывающей работы, от вечного недосыпа, от необходимости держать лицо перед больными, коллегами, и, в первую очередь, перед самой собой. От непрестанно грызущего беспокойства о дочке, от которого она никак не могла избавиться. Умом она понимала, что с ней все хорошо, что она в безопасности, и что за ней есть кому присмотреть и есть кому ее развлечь, но сердце разрывалось от ничем не обоснованной тревоги. Пытаясь успокоить себя, она дважды в день ходила на почтамт, но от этого стало только хуже, потому что писем от матери не было. Их и не должно было быть, с последнего письма прошло слишком мало времени, а ее собственное послание, наверное, еще не дошло до Храма, но сердце все равно ныло. И, что самое паршивое, она ни с кем не могла об этом поговорить и хоть немного облегчить душу…

— Ты вернулась?

Она вздрогнула и завертела головой. Знакомая высокая фигура в балахоне замерла неподалеку от нее, и ей оставалось лишь догадываться, подошел ли он только что, или уже некоторое время стоит и ждет, пока она его заметит.

— Как видишь. Спасибо, что выручил.

Рани едва заметно пожал плечами.

— Я же говорил, что могу заменить тебя на всю ночь.

Он действительно предложил взять ее смену, когда она попросила подменить ее на несколько часов. Вообще-то она, как порядочная дежурная, никуда не собиралась уходить до завтрашнего вечера, но у Матса был такой умоляющий взгляд, что она просто не смогла огорчить его отказом. Маг сразу заявил, что не хочет показываться на людях и пригласил ее в свой номер, где они поужинали, а потом долго сидели на широкой кровати, то болтая о всяких пустяках, то просто молча думая каждый о своем. Похоже, он действительно был сильно измотан и расстроен; в противном случае, он наверняка заметил бы, в каких растрепанных чувствах пребывает его собеседница. Лорэйн старалась не предаваться унынию, но трудно было не вспоминать о той ночи, что они с Антесом провели в этом самом номере каких-то пять дней назад. Всего пять дней, а, кажется, будто это было вечность назад. Тогда они еще относились друг к другу тепло и бережно, и не было ни отчуждения, ни враждебности, ни ледяной ненависти… Снова захотелось напиться, чтобы хоть немного приглушить боль, и ее удержала только мысль о предстоящем дежурстве. О предложении Рани она тогда напрочь забыла… а даже если бы и помнила, все равно бы не стала его принимать. Нечего злоупотреблять его добротой. И вообще, она же обещала себе завязать с выпивкой, не хватало еще сдуру пристраститься к хмельному. Все равно ей это помогает, как восставшим припарки…

— Спасибо, Рани, — с искренней признательностью сказала она, — я очень ценю твою готовность помочь. Но я в порядке, не беспокойся. Можешь идти отдыхать.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — после недолгой паузы спросил Рани.

— Нет, что ты, я вовсе тебя не гоню. Если ты пока не собираешься спать, можешь составить мне компанию за чашечкой кофе.

По дороге они встретили дежурившего с ней Фритса и пригласили присоединиться, но тот лишь мотнул головой, сказал, что хочет воспользоваться свободным временем, чтобы заполнить несколько документов, и, если что, он будет в кабинете Йеспера. Еще через пять минут Лорэйн сидела за столом в комнате отдыха, держала в руках чашку и с наслаждением вдыхала аромат свежесваренного кофе. Рани устроился сбоку от нее у торца стола, и наблюдал за ней со странным выражением глаз. Платок скрывал его лицо, но она была готова поклясться, что он улыбается.

— Что тебя так забавляет?

— Ты похожа на кошку с крынкой сливок в лапах, то есть, в руках. Ты так любишь кофе?

— Люблю, — подтвердила она, лукаво глянув на него поверх чашки. — А ты нет?

— Не особо. С молоком и сахаром еще терпимо, но в чистом виде я никак не распробую его вкус.

— Тебе стоит постараться его распробовать, если ты собираешься жить в Эсбене. Там все пьют кофе без молока и сахара.

В темных глазах Рани промелькнуло странное выражение, и он опустил голову.

— В чем дело? — насторожилась Лорэйн, поставив чашку на блюдце. — Я сказала что-то не то? Ты передумал переезжать?

— Я не уверен, что у меня это получится.

— Почему? Не из-за кофе же, правда? У тебя возникли сложности с изучением языка? Или ты боишься, что не сможешь подстроиться под темперамент южан? Брось, Рани, я уверена, что у тебя все получится. Нет, если ты передумал и решил остаться в Илэнии…

Он покачал головой, и она осеклась.

— Я боюсь, что Эфрен не позволит мне уйти.

— Эфрен? — враз осипшим голосом спросила она. — Причем здесь Эфрен? Ты больше не в его власти, и он не может указывать тебе как жить, разве не так?

— Я сбежал из-под его власти, — глухо уточнил Рани, по-прежнему не глядя на нее. — И скрывался, зная, что не смогу противостоять ему в открытой борьбе. Увы, даже сейчас, спустя столько времени, я не уверен, что смогу устоять, если… если он прикажет мне вернуться.

Лорэйн застыла, словно примерзнув к своему стулу. Неожиданно ее накрыло отчетливым осознанием того, что она сидит в одной комнате с альгеном, рядом с которым никогда не была и не будет в безопасности. Тьма, недаром Антес так психовал, когда узнал о нем, недаром требовал держаться от него подальше и просил проявить осторожность и благоразумие… А она в очередной раз забыла о его мощной интуиции, о том, сколько раз он оказывался прав, и самонадеянно решила, что лучше него знает, как ей следует поступить. Выходит, она снова ошиблась?.. Рани сам сказал, что не знает, сможет ли противостоять брату; а что, если Эфрен потребует от него привести к нему ее, Лорэйн? Что он сделает тогда?..

Наверное, ей следовало немедленно встать и уйти под благовидным предлогом. Однако, вопреки здравому смыслу, она не сдвинулась с места. В голосе Рани звучала неприкрытая боль, и она просто не могла оставить его наедине с этой болью, зная, что он больше ни с кем не может поговорить об этом. Ну и потом, если он собирается ее предать, ей стоит вызнать как можно больше информации о происходящем, чтобы иметь возможность подготовиться и встретить опасность во всеоружии.

Последняя мысль резанула своей фальшивостью, но Лорэйн лишь досадливо от нее отмахнулась.

— Поправь меня если я ошибаюсь, — медленно произнесла она, — но его здесь нет. Разве не так?

— Так, — подтвердил Рани. — Его здесь нет. Пока.

Его голос и раньше был негромким, а сейчас он заговорил еще тише, и в то же время быстро и сбивчиво, и ей приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы разобрать слова.

— Он близко, я знаю это, я чувствую его магию каждой частицей своего тела, я слышу его голос в своей голове. Он ищет меня, зовет, просит вернуться, обещает, что мы сможем все исправить и стать лучше. И с каждым днем мне все сложнее бороться с искушением забыть обо всем и ответить на его зов. Я знаю, что он высокомерный ублюдок, что он творит непростительное и сеет смерть, но он все еще мой брат, старший, единственный… Он заменил мне родителей, когда мы остались одни, был моим покровителем и защитником, и всегда желал для меня лишь добра… во всяком случае так, как он это понимает. Он вытащил меня из погибающего мира, он позволил мне жить здесь, на нетронутой отравой земле, он научил меня пользоваться силой и позволил развиваться в том направлении, что я выбрал, он придумал для меня роль, оправдывающую мое пребывание в Альеноре, и всегда защищал от других. Я обязан ему всем, что я знаю и умею; да что там, я обязан ему самой жизнью. Он был моим кумиром, героем, божеством, и я долго закрывал глаза на все, что выбивалось из этого образа. Я заставлял себя игнорировать его безжалостность, пренебрежение к чужим жизням, и презрение к нашим обделенным силой сородичам, до сих пор влачащим жалкое существование там, за Вратами… Я убеждал себя, что мы работаем на благое дело, что цель оправдывает средства, и что ему, как старшему, виднее, как этой цели добиться. Я даже простил ему, что он приблизил к себе эту похотливую стерву, Лилианн; я говорил себе, что ее даром нельзя пренебрегать, а что она сама по себе редкостная тварь, это к делу не относится. Он был для меня всем, понимаешь, всем, и я представить себе не мог, что пойду против него…

Тихо звякнула чашка с нетронутым кофе и Рани умолк, озадаченно уставившись на зажатую в его пальцах ручку. Как ни странно, сама чашка уцелела, только на месте отвалившейся ручки появилась длинная трещина. Надо было бы выбросить, конечно, пока кофе не протекло, но Лорэйн лишь нетерпеливо отодвинула ее в сторону и снова посмотрела на Рани.

— Что же заставило тебя взбунтоваться?

— Ты и сама знаешь. — Он отложил ручку в сторону и нервно переплел пальцы. — Сначала был тот несчастный парень, которого замучили до полусмерти, выбивая описание дороги к вашим общинам. Я до последнего верил, что, получив желаемое, брат позволит мне его вылечить и отпустить, но вместо этого он приказал его убить… А потом были ты и твой избранник. С ритуалом мне кое-как удалось смириться, опять-таки, убедив себя, что это ради высокой цели. Допросы твоего избранника тоже были неизбежным злом; нам нужна была информация, а добровольно он ее никогда бы не выдал. И то, брат не подпускал меня к нему, кроме как перед тем, как решил отдать его тебе; он знал, что я не допускаю полутонов в работе, и, видимо, хотел этого избежать. А потом он начал совершать одну мерзость за другой, и я уже не мог закрывать на это глаза… Эта отвратительная придумка отдать тебя на поругание илэнийцам; излишне строгое наказание за попытку бегства; категорический запрет на мою помощь… В то время как ты билась за своего избранника, я мог только наблюдать за тобой, и с каждым днем я чувствовал все большее отвращение к себе и своему бездействию. И в то же время я восхищался тобой, твоим упорством, твоим мужеством… и силой твоих чувств тоже. Я знал, что именно этого добивается мой брат, и я должен был радоваться, что его план работает, но вместо радости я испытывал лишь горечь. Уже тогда я понимал, что происходящее — неправильно, но я гнал от себя эти мысли, гнал до тех пор, пока не увидел, как отчаянно вы сражались за свою жизнь в пещере. И я больше не мог оставаться в стороне.

— Это ты сбросил удавку Антеса, — прошептала Лорэйн, прозревая. — Когда парни уже думали, что потеряли его, и решили вытащить хотя бы тело… Никто не понимал, как ему удалось выжить и куда вдруг подевалась удавка, а на деле это был ты! Но как ты… неужели ты не побоялся последствий?

— Честно говоря, в тот момент я вообще ни о чем не думал. Я просто чувствовал, что должен уравнять шансы. Если твоему избраннику было суждено погибнуть в той пещере, пусть это было бы от честной стали, а не от магической удавки, которой он ничего не мог противопоставить… Кстати, все эти три года я не знал, что с ним. И, не знаю, поверишь ты мне или нет, но я искренне обрадовался, увидев его здесь живым и невредимым.

— Эфрен, наверное, жутко разозлился на тебя за эту выходку…

Его брови страдальчески изломились.

— Ты и представить себе не можешь… Тогда я впервые испытал на себе его гнев… и честно тебе скажу, маэри́, не хотел бы я испытать его снова. Но это стало последним толчком к решению уйти, сбежать, вырваться из этого порочного круга. И, как только мне предоставилась возможность, я ею воспользовался.

В комнате повисло тягостное молчание.

— И после всего этого, — наконец произнесла Лорэйн, — ты все равно думаешь к нему вернуться?

— Нет, маэри́. Я не вернусь, даже если бы он был готов забыть обо всем и принять меня с распростертыми объятиями. Я не вернусь ни к нему, ни к этой змее Лилианн, ни ко всем им, придумавшим и воплотившим в жизнь этот чудовищный план с восставшими. Но я совру, если скажу, что мне легко придерживаться этого решения. Наверное, это трудно понять, но он все-таки мой брат. Да, он уже не та личность, которой я восхищался и которую любил, он, как и Лилианн, превратился в чудовище и изувера, получающего наслаждение от боли и мучений других, но он — мой брат. И я по-прежнему люблю его и скучаю по нему, точнее, по тому, кем он был пять, десять, пятнадцать лет назад. Я понимаю, что это глупо и бессмысленно, что он изменился и никогда больше не станет тем, кем был прежде, но ничего не могу с этим поделать. Я не могу его ненавидеть. Прости, маэри́, но это выше моих сил.

Повинуясь неведомому порыву, Лорэйн подалась вперед и накрыла ладонью его сцепленные пальцы, обтянутые тонкой кожей перчаток.

— Ты не должен извиняться за свои чувства, — мягко сказала она. — Я прекрасно тебя понимаю. Так получилось, что я тоже пережила подобное разочарование, и тоже около трех лет назад.

Рани поднял голову, и она снова утонула в его глазах, в неярком свете лампы казавшихся черными и бездонными. Однако, в отличие от предыдущего раза, сейчас она не испытывала и капли страха. Открывшись ей, он проложил между ними тонкий мостик доверия и взаимопонимания, и только от нее зависело, окрепнет ли этот мостик, или же разрушится от неосторожного слова.

Она не хотела его разрушать.

— Три года назад, уже после того, как Архимаги сорвали ритуал и вытащили меня и Антеса из пещеры… Мой народ поставил мне ультиматум. Я должна была кое-что сделать; в противном случае, меня ждало отречение и изгнание. Я бы потеряла право называть их своим народом и ни одна община больше никогда меня не приняла бы. Для нас, диких, нет ничего хуже этого наказания, и меня вгоняла в ужас одна только мысль о том, что я больше никогда не смогу вернуться домой. Но в то же время… То, что они от меня потребовали, было совершенно неприемлемым. Я не могла позволить этому случиться. И я сделала свой выбор.

— Они потребовали от тебя избавиться от ребенка?

Лорэйн вздрогнула и испуганно посмотрела на своего собеседника. Как он догадался, откуда он знает… неужели она сама, по неосторожности, раскрылась больше, чем собиралась?.. Неужели он снова использовал свою магию, чтобы овладеть ее волей и заставить ее сказать то, что она не хотела говорить?..

Рани правильно истолковал ее смятение.

— Я не забыл о том, что ты носила под сердцем ребенка, когда бежала из пещеры.

— Да, — тихо сказала она. — Для того, чтобы остаться частью моего народа и иметь право называть общину домом, от меня потребовали убить моего ребенка. И это требование, этот ультиматум… он перечеркнул все моральные устои, на которых, как я думала, стоит наше общество. Нас всегда учили, что жизнь — наивысшая ценность, что нет ничего важнее, чем жизнь живого существа, и нужно приложить все усилия, чтобы ее сохранить. Я впитала эти убеждения с молоком матери, и никогда не подвергала их сомнению; может, именно поэтому я так люблю мою работу. И тут вдруг выяснилось, что традиции нашего народа вполне допускают убийство невинного младенца, и не просто допускают, а требуют этого, а в случае неповиновения строго наказывают. Выходит, не всякая жизнь ценна? Есть дикие, высшая раса, а есть другие, которых можно и нужно убивать, желательно, еще до того, как они вообще появятся на свет?! И это у нас, у диких, у которых в последние сто лет каждое успешное зачатие — это чудо и милость Единого! Когда мне это озвучили, мне показалось, что мир, в котором я прожила всю жизнь, разлетелся на осколки. Все, чему меня учили, оказалось ложью, а если не ложью, так лицемерием. И мой народ, который я искренне считала самым лучшим, самым мудрым и самым добрым, на самом деле совсем не такой, каким мне его рисовали. А ведь я любила его всем сердцем, и ради его благополучия была готова пожертвовать всем, что имею. Всем, кроме моего ребенка…

Она задохнулась и умолкла, собираясь с мыслями. Ярость, обида и глубокое разочарование, что она носила в себе все эти годы, тщательно затолкав в укромный уголок сознания, захлестывали ее с головой и она чувствовала, что больше не может их удерживать. И как хорошо, что рядом был Рани, что он продолжал смотреть ей в глаза, и его магия теплыми волнами прокатывалась по ее коже, облекая и утешая. Ей по-прежнему не было страшно, более того, она чувствовала, что наконец-то нашла собеседника, который сможет не только выслушать ее, но и понять то, что она чувствует.

— Я приняла решение, и ни разу о нем не пожалела. Я выстроила свою жизнь заново, я выдержала, справилась, и старалась не думать о тех, кто от меня отказался. Ты говорил, что любил своего брата, несмотря ни на что; и я тоже любила мой народ, и выдрать эту любовь из сердца оказалось совершенно непосильным… Я скучала, тосковала и мечтала о том, что чудесным образом все изменится, что мне и моей дочери позволят вернуться, что нас примут в общине, и я смогу встретить своих знакомых и друзей, оставшихся там… Я понимала всю бесплодность этой мечты, знала, что после всего произошедшего меня не пустят обратно, а если каким-то чудом и да, то моей дочери-полукровке все равно не будет жизни в общине. Но, как ты и сказал, это было выше моих сил.

…А два дня назад Иннара передала мне письмо из моей общины, первое, за эти три года. Помимо прочего, в нем отдельно было подчеркнуто, что наши главные готовы заново переосмыслить вопрос моего изгнания. И в тот момент, когда я прочитала это письмо, я вдруг поняла, что мне ничего этого не нужно. Я, наверное, никогда не смогу забыть, что они требовали от меня убить моего ребенка. И простить тоже не смогу. И меня отпустило. Я поняла, что не хочу туда возвращаться.

— А чего ты хочешь? — едва слышно спросил Рани.

Теплые волны его магии неожиданно сменились острыми иголочками, стремительно пробежавшимися по всему телу, и Лорэйн едва не вскрикнула от неожиданности. Сердце испуганной птахой затрепетало в груди, и она не знала, предпочла бы она чтобы Рани прекратил или продолжил усиливать напор. Было что-то волнующее и одновременно будоражащее в этой накалившейся атмосфере, от которой становилось тяжело дышать, в этих мерцающих глазах, заглядывающих в ее душу, в этом бережном прикосновении, которым он накрыл ее задрожавшие пальцы. Тьма, она никогда не думала, что альгенская магия может быть такой… такой…

Краем уха она отметила приближающиеся шаги, но не обратила на них никакого внимания. А вот Рани резко отвернулся и убрал руку, и очарование момента рассеялось.

— Рэй, слава Четверым, ты здесь! — в комнату ворвался дежурный санитар. — Там в третьей палате одному раненому стало плохо, ты не посмотришь?

— Да, конечно…

Парень кивнул и торопливо устремился вперед. Лорэйн бросила быстрый взгляд на Рани, но тот сидел, опустив голову, и она почти наяву услышала, как с хрустальным звоном рассыпается хрупкий мостик доверия. Тьма, как же некстати… Впрочем, сама виновата, нечего было затевать такие разговоры посреди дежурства, где ее могут дернуть в любой момент. Если подумать, удивительно, что этого не произошло раньше…

Тряхнув головой, она отогнала досаду и последовала за санитаром. Прежде всего надо посмотреть, что там с раненым, а обо всем остальном можно будет подумать позже.

Часть 5. Глава 36

Лето безраздельно вступило в свои права, но несмотря на чистое небо и жаркое солнце, настроение Лорэйн уже который день оставляло желать лучшего. На работе, занятая по горло, она не имела времени на пустые переживания, а вот ночью становилось так тоскливо, хоть волком вой. И даже поговорить было не с кем: Иннара занималась своим исследованием; Матс либо ходил на свидания, либо запирался в номере и мастерил артефакты; а Рани совершенно неожиданно снова начал ее сторониться. Во всяком случае, днем она его почти не видела, а по вечерам он и вовсе куда-то исчезал. И это после того разговора, когда ей показалось, что их отношения могут выйти на новую ступень доверия и близости. Неужели он сожалеет о том, что открылся ей? Или она умудрилась чем-то невольно его задеть? Впрочем, возможно и то, что он не избегает ее, а не пересекаются они из-за сумасшедшей нагрузки в госпитале. И вообще это для нее тот разговор был особенным, а Рани мог воспринимать его совсем иначе. Вот вечно у нее так, надумает себе всякое, спроецирует собственные чувства на собеседника, который о них ни сном ни духом, а потом обижается, что он ведет себя не так, как ей хотелось.

Ровно так же, как в свое время было с Антесом после ночи в башне Аластара…

Как бы то ни было, результат был один. После долгого и насыщенного рабочего дня она возвращалась в свой номер и сидела там в гордом одиночестве, пока, наконец, не забывалась тревожным сном. Ситуация чем-то напоминала ее первые дни в Гайноре, но тогда одиночество было не таким гнетущим, как сейчас. Тогда рядом были Антес и его семья, и в любой момент она могла выйти к ним, поговорить, или хотя бы обменяться несколькими словами. Сейчас же вокруг были чужие люди; а те немногие, кто не был чужим, занимались важными делами, и ей было неловко их отвлекать.

По крайней мере, переезд в гостиницу прошел без особых приключений и, что немаловажно, без лишних вопросов. Грешно так говорить, но как же удачно ее отъезд совпал по времени с ранением Альгера! Благодаря целительской магии Эверта парень поправлялся быстрее обычного, но до полного выздоровления было далеко, и родные регулярно его навещали; Андрис так и вовсе все свободное время проводил у его койки, даже на тренировки перестал ходить. Неудивительно, что на фоне произошедшего Алиса отнеслась к отъезду их гостьи с усталым безразличием, и даже не поинтересовалась, что ее сподвигло на этот шаг. У нее и без того хватало проблем.

Антес тоже почти ежедневно бывал у брата, но, если он и замечал Лорэйн, то не делал ни малейших попыток подойти и поговорить. Более того, он и вовсе не смотрел в ее сторону, и это попеременно вызывало то облегчение, то досаду и горечь. С одной стороны, ей было стыдно за устроенный скандал, и она не совсем понимала, как теперь себя вести. С другой, она отчаянно по нему скучала и до сих пор, забывшись, привычно искала его взглядом. Пару раз, когда она шла на работу или с работы, ей казалось, что она видит вора рядом с собой; однако стоило присмотреться, как она тут же убеждалась в своей ошибке. Впрочем, если так долго и упорно думать об одном человеке, ничего удивительного, что он начинает ей мерещиться…

К счастью, времени на душевные метания у нее было немного. Обозы продолжали приходить, а, помимо них, появлялись горожане и беженцы, пострадавшие в банальных разборках и драках на улицах города. Разбитые носы, переломанные ребра и конечности, и, апофеозом, несколько молодых женщин, ставших жертвами похотливых самцов. Несмотря на неоценимую помощь Эверта и еще нескольких лекарей из числа беженцев, персонала не хватало просто катастрофически. Тьма и Единый, а она еще пару недель назад думала, что у них непомерная нагрузка! Теперь-то было очевидно, что тогда они были в относительном порядке, а вот сейчас им пришлось по-настоящему туго. Хорошо еще, что среди беженцев и горожан нашлось немало добровольцев, подставивших плечо. Лечить, разумеется, они не могли, но зато разносили отвары, стирали грязное белье, мыли полы, да и просто следили за порядком или дежурили рядом с ранеными, чье состояние вызывало определенные опасения. Пожалуй, только благодаря этим добровольцам госпиталь все еще продолжал функционировать…

Вдобавок ко всему, она не могла забыть о сжимающемся вокруг города кольце восставших. У нее никогда не было такой мощной интуиции, как у Антеса, но сейчас все ее нутро кричало о подступающей опасности. И поделиться своим беспокойством было не с кем. Матс и Иннара и так знали о происходящем даже больше ее самой, а с остальными она не осмеливалась затрагивать эту тему. Не хватало еще посеять панику в городе, и так в свете последних известий о восставших кладбищ настроения тревожные; и это народ еще не знает, что кладбища восстали только поблизости, и что вся эта толпа мертвецов нацелена на Гайнор. Страшно подумать, что произойдет, если… точнее, когда они узнают…

Пытаясь хоть как-то заглушить тревогу, Лорэйн работала не покладая рук. Помимо ухода за ранеными, операций и процедур, она умудрялась выкроить время для приготовления отваров. Йеспер выделил ей пару здоровенных чанов, велев не мелочиться и варить как можно больше, и Лорэйн изо всех сил напрягала память, — как обычную, так и память крови, — в попытках восстановить нужные рецепты. Если она сможет в точности воспроизвести рецепт отвара и записать его в нужной дозировке, можно будет скинуть эту обязанность на добровольцев, а самой освободиться для других, не менее срочных дел. Сегодня, например, она решила попробовать сварить обеззараживающий отвар, которым можно будет обрабатывать открытые раны и укусы. Запасы снадобий неумолимо подходили к концу, но, если ее задумка удастся, она сможет приготовить достаточно отвара, чтобы они продержались до прихода нового торгового обоза… если он вообще сможет до них добраться…

***

Жидкость тихо побулькивала в чане, источая приятный запах ромашки и липы. Отвар был почти готов, осталось добавить лишь флакон с настойкой горицвета и дать покипеть еще несколько минут. Лорэйн прищурилась и бросила быстрый взгляд на настенные часы. Пожалуй, еще один отвар она сегодня приготовить не успеет, а жаль, она как раз вспомнила один полезный рецепт… Ладно, пока есть время надо будет записать, а завтра она его опробует.

— Рэй, ты еще не закончила?

Она оторвалась от бумаги и посмотрела на заглянувшую в комнату сестричку.

— Почти. А что?

— Там одного из дружинников принесли. Ты не могла бы посмотреть?

— Принесли? — насторожилась Лорэйн.

— Ну, честно говоря, он пришел на своих ногах, но выглядит паршиво…

— Я поняла. Где вы его положили?

— Как обычно, в смотровой палате на первом этаже.

— Хорошо, я сейчас подойду. Сможешь присмотреть за отваром? Надо будет погасить огонь через шесть минут, накрыть крышкой и пусть настаивается до утра.

— Сделаю, — деловито кивнула сестричка. — Не беспокойся, Рэй, я все поняла.

Лорэйн улыбнулась и быстро дописала несколько строк. Свернув бумажку, она подошла к чану, добавила последний компонент, перемешала бурлящую жидкость и, отложив ложку на стол, вышла со склада. Приблизившись к смотровой палате, она отметила подозрительную тишину. То ли дружинник терпел молча, то ли потерял сознание, то ли вообще умер…

Отогнав недобрые мысли, Лорэйн решительно шагнула в палату и подошла к распростертому на койке мужчине. Тот лежал на животе, уткнувшись лбом в скрещенные руки, и выглядел, действительно, паршиво. Перепачканная кровью одежда была изодрана в лохмотья, кое-где виднелись следы сажи и отовсюду торчали какие-то веточки и колючки. И как это его угораздило?..

Заслышав ее шаги, мужчина поднял голову и криво улыбнулся.

— Привет, Рэй.

— Привет, Дин, — в тон ему ответила она. — Что с тобой произошло?

— А на что это похоже?

Она выразительно оглядела его и взяла в руки ножницы.

— На то, что ты подрался с колючим кустом. И проиграл.

Динес хрипло рассмеялся, но его смех почти сразу же оборвался, сменившись болезненным шипением.

— Сразу видно хорошего диагноста. Собственно, именно это и случилось.

— Что ты не поделил с кустом? — поинтересовалась она, аккуратно срезая с него остатки рубахи.

— Ты не поверишь, но меня туда загнали восставшие. Они вообще в последние дни озверели. Казалось бы, большинство из тех, кого мы сейчас встречаем, восстали совсем недавно, — ну, я имею в виду те кладбища в округе, — и должны быть неуклюжими и тупыми, но они поразительно быстро учатся, не сравнить с тем, что было раньше, когда эта напасть только появилась… У нас до недавнего времени и пострадавших-то практически не было, мы же с ними редко врукопашную схватывались… Из серьезных был Мэс… ты его не застала, славный парень, из первых беженцев… Потом еще Ант умудрился поиграть с мертвецами в салочки, это ты уже, наверняка, помнишь… И там по мелочи, то кто-то из мальчишек-ополченцев сдуру обжегся, то кто-то ногу подвернул, когда с коня неудачно спрыгнул, то еще что… А сейчас прямо пошло-поехало, да все по наклонной. И это притом, что с нами маги! И все равно, за последнюю неделю — почти дюжина раненых! Большинство, вроде бы, легкие, ну, за исключением Альгера, конечно… Мне еще повезло, я вовремя сиганул в куст и меня не успели покусать… Правда, мужики меня потом из этих орочьих колючек выковыривали битый час, пока не подоспел Аллон и на последних крохах магии сумел-таки отвоевать меня у куста. Скажи, насколько все плохо?..

— Мог бы и сам понять, что для тяжелораненного ты уж больно разговорчивый.

— Ну извини, — Динес вздрогнул и снова зашипел от боли, когда она вынула из его спины особо глубоко засевшую колючку, — мне легче терпеть, когда я разговариваю о чем-то другом. А что, я сильно тебя отвлекаю?

— Да нет, ничего. Потерпи еще немного, я почти закончила.

— А ты, кстати, так и не ответила на мой вопрос. Неужели все действительно так плохо?

Лорэйн помолчала, сделав вид, что сосредоточенно смазывает следы от колючек обеззараживающей и заживляющей мазью, а на деле пытаясь отогнать видение располосованной плетью спины одного их общего знакомого.

— Я видала и хуже.

— Очень оптимистично, — фыркнул Динес. — Даже не буду спрашивать, что случилось с тем несчастным, у кого было хуже. Не уверен, что хочу это знать.

— И не надо. Крепче спать будешь. Так, здесь я закончила. Сесть сможешь?

Она помогла ему сесть на койке и окинула критичным взглядом. Как она и опасалась, на груди и плечах тоже были следы от колючек, которые Динес, похоже, вынул самостоятельно… и повезло, если действительно вынул, а не обломал, оставив часть в теле. Колючки эти, насколько она успела заметить, были коварными, с довольно хрупкими шипами. С таким растением она еще не сталкивалась, и от души надеялась, что оно не ядовито. Надо будет потом спросить у Кристы, она должна знать…

— Мне не нравится твое выражение лица, — внезапно заявил Динес.

— Уж какое есть, другого не завезли, — беззлобно огрызнулась она.

— Нет, ты меня не поняла. У тебя такой взгляд, как будто тебе что-то не нравится, и, как ты есть мой лечащий целитель, я, конечно же, принимаю это на свой счет.

— Успокойся, все в порядке. Я просто отвлеклась и задумалась, только и всего. Подожди пару минут, сейчас мазь впитается, и ты сможешь лечь на спину.

Динес кивнул, явно не до конца убежденный, а она воспользовалась подвернувшейся возможностью рассмотреть его. Она помнила, что этот парень является одним из близких друзей Антеса, с которым они выросли вместе, но, пожалуй, трудно было представить себе более непохожих друг на друга мужчин. Рядом со своим массивным другом, невысокий и узкоплечий Дин неизменно казался мальчишкой, лет на десять моложе. Однако сейчас в ярком свете магического светильника, который установил в смотровой Эверт, она отчетливо видела слегка отяжелевшую линию подбородка и веер веселых морщинок в уголках глаз, и становилось предельно ясно, что Динес значительно старше, чем могло показаться на первый взгляд.

— Можешь ложиться, — сказала она, легко коснувшись его спины и убедившись, что мазь впиталась, оставив на коже маслянистую пленку. — Кстати, надеюсь, у тебя на вечер ничего не было запланировано?

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому что до завтра ты точно никуда не уйдешь.

— Почему? Это же просто царапины, меня никто не кусал!

— Потому что от царапин тоже могут быть неприятные последствия, — рассеянно отозвалась Лорэйн, прощупывая плечо. Так она и думала, один из шипов все-таки обломился и остался в теле, и теперь поди сообрази, как его вытаскивать. — А что, у тебя назначено свидание с любовницей?

— Скажешь тоже, — фыркнул Динес. — У меня в последнее время на семью времени нет, какие уж тут любовницы… Ютта с пацанами скоро вообще забудут, как я выгляжу.

— Не боишься, что жена заскучает пойдет налево?

— Не боюсь. — Динес скорчил забавную рожицу и показал язык. — Ей банально не с кем это сделать; все нормальные мужчины подходящего возраста плотно заняты в дружине. Ивар решил, что график дежурств — это для слабаков, и работа — тоже, так что мы уже неделю… Эй-эй, а нож-то зачем? Я думал, ты с меня уже срезала все, что могла.

— Что ты, я даже не начинала. Постарайся расслабиться и помолчи пару минут, мне нужно сосредоточиться.

Динес послушно умолк, с нескрываемым подозрением наблюдая за тем, как она исследует его плечо легкими касаниями, то ослабляя, то усиливая нажим. Нет, без скальпеля не обойтись, слишком глубоко этот шип ушел… Так, если сделать надрез вот здесь и надавить, можно будет обойтись малой кровью… во всех смыслах этого слова…

— Не дергайся, — предупредила она, протирая обеззараживающим отваром скальпель, пинцет и пострадавшую часть тела. — И лучше смотри куда-нибудь в сторону. Я быстро, обещаю…

— Уй! — Динес едва ли не подскочил на месте. К счастью, отреагировал так он не на надрез, а на повязку с обеззараживающим отваром; видимо, на нервах она все-таки просчиталась с дозой. — Твою мать, предупреждать же надо!

— Я предупредила.

— Предупредила она, — буркнул он, кося глазом на пропитывающуюся кровью белую ткань повязки. — Правильно Ант говорит, все целители на самом деле изуверы! Никогда не понимал, как его могут привлекать целительницы. Может, у него просто пунктик на женщин, которым нравится причинять боль?

— А что, — с напускным равнодушием спросила Лорэйн, — он часто западает на целительниц?

— Раньше — западал.

— А сейчас?

— А сейчас не знаю.

— Ты же его друг, — заметила она, снимая повязку и с удовлетворением отмечая, что кровь остановилась. Теперь только смазать мазью и перевязать… и не забыть сохранить этот шип, чтобы показать Кристе.

— Да, но я же не лезу к нему в постель, — резонно заметил Динес. — Просто раньше о его похождениях знал весь город, ну и я в том числе. У него точно был роман с Ирен, и с Эйрой… ты ее не знаешь, она училась в королевской академии вместе с Гиллем, а после окончания осталась в столице. Кажется, с Мией он тоже одно время встречался, еще до того, как она вышла замуж и переехала… В общем, целительниц среди его подружек хватало. Но то было раньше. А три года назад — как отрезало.

— Почему?

— Откуда ж мне знать? Он же воин Храма, у него постоянно какие-то профессиональные тайны, я уже привык, что он не все может мне рассказать. Но три года назад его чем-то здорово пришибло, это было видно невооруженным глазом. Собственно, поэтому и наши девушки на него не сильно обижались, они же не слепые, видели, что с ним тогда происходило что-то… нехорошее… А сейчас уже привыкли, что он их держит на вежливой дистанции… Ну что ты теперь так пристально на меня смотришь? Что опять не так?

Лорэйн в последний раз оглядела своего болтливого пациента, после чего удовлетворенно кивнула, сложила инструменты и подобрала завернутый в салфетку шип.

— Все так, успокойся. Я просто хотела удостовериться, что вытащила из тебя все колючки и ничего не пропустила. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Вот и хорошо. Постарайся отдохнуть. Будешь вести себя хорошо, завтра сможешь пойти домой. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Рэй. Спасибо.

***

Кристу она нашла в комнате отдыха, где белокурая целительница клевала носом над давно остывшей чашкой. В отличие от прочих коллег, она всегда отдавала предпочтение крепкому чаю, говорила, что он бодрит ее намного лучше кофе. Правда, судя по ее помятому виду, сейчас ее не взбодрил бы и целый чан кофе…

Лорэйн подсела к ней, вручила шип и колючки и в нескольких словах обрисовала ситуацию, искренне надеясь, что Криста ее слышит. Судя по рассеянному взгляду, та спала с открытыми глазами, и непонятно, как она собиралась выдержать ночное дежурство. Неужели не нашла никого себе на замену? Да хоть бы попросила ее, Лорэйн, она бы с радостью осталась…

— Я тебя поняла, Рэй, — неожиданно четко произнесла Криста. — Оставь мне это, я завтра посмотрю свежим глазом, а то у меня голова уже не верит. Ты сама как, домой не собираешься?

— А что, ты хочешь, чтобы я тебя подменила?

— Нет, что ты, ты же совсем недавно дежурила. Просто я слышала, что Гилль скоро пойдет домой, он сможет тебя проводить.

Замечание было справедливым. В последнее время молодые женщины старались не ходить в одиночку после наступления темноты, и целительницы не были исключением. За Анникой, к примеру, постоянно приходил ее долговязый ухажер-ополченец, даже если было еще светло. Лорэйн краем уха слышала, что Бен специально отправлял своих мальчишек вечером к госпиталю, чтобы они провожали сестричек. Сама она от коллектива не отбивалась, но специально провожатых не искала. Дорога от госпиталя до гостиницы была относительно далеко от лагеря беженцев, где происходила львиная доля стычек. Ну и потом, она все-таки воительница Храма, и ее выучки хватит на то, чтобы справиться с чересчур навязчивыми ухажерами.

К счастью, случай проверить это на практике пока не предоставилось.

— Спасибо, Криста, я поговорю с ним, — неискренне пообещала она. — Вообще-то, я хотела еще на склад заглянуть, кое-что проверить…

— Завязывала бы ты со своими хождениями в одиночку, Рэй, — неодобрительно покачала головой Криста. — Нарвешься ведь, и что мы тогда делать будем? И так работать некому!

Лорэйн улыбнулась, показывая, что оценила шутку, после чего попрощалась и направилась к складу. Искать Гилля она и не думала, не хотела, чтобы он ее ждал. Пока она ухаживала за Динесом, у нее появилось несколько мыслей насчет одного снадобья, и следовало записать их, пока она не забыла, заодно и посчитать пару коэффициентов, а это работы на полчаса, если не больше. Ну да ладно, ничего страшного не случится, если и сегодня она пойдет домой одна. Криста просто перестраховывается!

Глава 37

Оказавшись на складе, Лорэйн первым делом подошла к чану с отваром, подняла крышку и принюхалась. Запах липы стал отчетливей, заглушая все остальные нотки, а цвет жидкости слегка посветлел. Вот и хорошо, значит, она все правильно вспомнила и нигде не ошиблась с дозировкой. Теперь можно спокойно заняться расчетами…

Минут через пять она обнаружила, что сидит за столом с карандашом в руке, но на листке бумаги перед ней не появилось ни одного нового слова. Более того, попытавшись подумать о деле, она с удивлением обнаружила, что не может вспомнить формулы перерасчета. Мысли метались вспуганными птахами, не желая приходить в подобие покоя, а в груди скручивался тревожный узел. Отложив в сторону карандаш, Лорэйн крепко зажмурилась и прижала ладони к глазам, так что под веками расцвели огненные цветы. Несколько раз глубоко вздохнула, очищая разум, словно готовясь погрузиться в память крови. Привычная методика и в этот раз оказалась действенной; узел в груди немного ослаб, сердцебиение выровнялось, а в голове заметно прояснилось. Однако прежде, чем она смогла сконцентрироваться и попытаться понять, что именно так выбило ее из колеи, раздался знакомый голос.

— С тобой все в порядке?

Лорэйн вздрогнула и вскинула голову, чувствуя себя как ребенок, которого мама застала за поеданием конфет перед обедом. Орки бы побрали эту дверь и хорошо смазанные петли! Или же просто она настолько глубоко ушла в себя, что не услышала приближающихся шагов?..

— Да, конечно. Я думала, ты уже ушла домой.

— Я могу сказать то же самое, — хмыкнула Велена, проходя к шкафу и сваливая на полку несколько мешочков, что держала в руках. — Разве ты не доварила свой отвар?

— Доварила, но потом меня перехватила Катти. К нам привели Динеса, он пострадал во время вылазки.

— Что-то серьезное?

— Ничего особенного, если не считать несколько десятков колючек, которых я выковыряла из его шкуры. Если эти колючки не ядовитые, он завтра сможет освободить койку. Я отдала их Кристе, она обещала посмотреть.

— Ну и слава Четверым. А почему ты не ушла после того, как с ним закончила? Рабочий день уже час как завершился.

— Я хотела кое-что посчитать, чтобы завтра сэкономить время…

Велена красноречиво посмотрела на пустой лист на столе.

— Скажи уж честно, что ты хотела побыть одной, и я уйду.

— Да нет, ты мне не мешаешь. Я действительно собиралась посчитать, но…

— Задумалась о другом? — подсказала Велена, присаживаясь на свободный стул рядом.

— Что-то вроде этого, — рассеянно кивнула Лорэйн. Несколько мгновений молчала, собираясь с мыслями, а потом внезапно спросила: — Велена, ты же хорошо знаешь Антеса?

— Достаточно, — улыбнулась та.

— У тебя тоже был с ним роман? — вяло пошутила она.

Показалось, или в глазах рыжеволосой целительницы промелькнула тень.

— Почему «тоже»?

— Дин сказал, что у него было много романов с целительницами.

— Дин — неисправимый болтун и сплетник, — в сердцах сказала Велена. — Ты бы его поменьше слушала, а то он еще и не такое тебе расскажет.

— А еще он сказал, — словно не слыша ее продолжила Лорэйн, — что в последние годы Антес сторонится женщин.

— Так и есть.

— Но… — Она запнулась и сделала паузу, пытаясь облечь в слова разбегающиеся мысли. — Я была уверена, что он шутит. Антес молодой здоровый мужчина… у его организма есть естественные потребности, которые необходимо удовлетворять. И потом, я точно знаю, что около трех месяцев назад у него был роман с девушкой, и она была влюблена в него, как кошка.

— Она — возможно. А он?

Лорэйн смешалась и опустила глаза. Пожалуй, аргумент был выбран неудачно; она ведь знала, что роман с Мартой Антес закрутил не потому, что девушка так сильно ему понравилась, а потому что надеялся через нее добраться до госпиталя, в котором искал дневник. Да что там, он прямым текстом сказал, что, если бы не работа, между ним и Мартой ничего бы не было.

— Вот именно, — правильно истолковала ее молчание Велена. — К тому же три месяца назад он, если я не ошибаюсь, еще работал в Ироне. Может, с той девушкой он познакомился неслучайно?.. Ант всегда был душой компании и любимцем женщин, в Гайноре вокруг него постоянно крутились поклонницы, так что я не удивлюсь, если он пользуется своей привлекательностью, когда выполняет контракты по специальности.

В памяти поневоле всплыл вечер выпускников в Ангол-Доре и стайка молодых ведьмочек, вьющихся вокруг вора. Да, тогда он был именно таким, каким его описала Велена, душой компании и любимцем женщин. Что же изменилось с тех пор?..

Последний вопрос она задала вслух.

— Он, — просто ответила Велена. — Он изменился, причем очень резко. Три года назад, зимой он был таким же, как и всегда, с удовольствием отпраздновал с нами Поворот Года, и за время отпуска встречался, кажется, с тремя разными девушками; а осенью вернулся другим человеком. Совершенно другим. От того веселого и жизнерадостного парня, которого мы все знали, осталась лишь оболочка. Что-то переломало его настолько, что он на долгие месяцы утратил интерес не только к женщинам, но и к жизни в целом. И это было страшно, Рэй. По-настоящему страшно. Он часами сидел во дворе с пустыми глазами, избегал общества своих родных и друзей… и постоянно кричал по ночам. Уже через неделю Келль обратился ко мне за помощью, и мы начали вливать в него успокаивающие отвары. Они помогли ему спать без кошмаров, но едва не превратили в бревно. Ты помнишь, каким он был на следующий день после того, как ты ввела ему коноплянку?.. Так вот, тогда это было еще хуже. Он отказывался разговаривать с нами… он до сих пор никому не рассказал, что с ним произошло тем летом… и мы никак не могли придумать, как ему помочь, как вытащить его из той ямы безумия, в которую он катился. — Она помолчала, сцепив руки и глядя перед собой остановившимся взглядом. — Я не хочу вдаваться в детали и подробно описывать тебе через что нам всем пришлось пройти, это долгая и печальная история. Главное, что в итоге Антес пришел в себя и снова обрел вкус к жизни. Но что-то в нем все равно осталось надломленным. Наверное, именно поэтому он, признанный сердцеед, перестал увиваться за местными красавицами и регулярно менять подружек.

— Может, у него просто появилась постоянная любовница?

— Может. Но, если она существует, я уверена, что с ней он… как ты сказала… удовлетворяет естественные потребности, и только.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я действительно хорошо его знаю. Когда он увлекался очередным романом, у него всегда горели глаза так, что трудно было не заметить; он буквально сиял и искрился. Той осенью этот огонь потух… и только недавно начал разгораться снова.

— Недавно?..

— После того, как ты появилась в Гайноре, — охотно пояснила Велена.

— Причем здесь я?

— Вот только не надо делать из себя дурочку, Рэй, тебе это совсем не идет. Я не знаю тонкостей ваших с Антесом отношений, но я же вижу, что вы созданы друг для друга, и его мифическая любовница тебе явно не соперница. Кстати, раз уж у нас зашел об этом разговор… Почему ты так внезапно решила переехать в гостиницу? Только не рассказывай мне сказки о том, что ты не хочешь его стеснять. Вы поругались, да?

Лорэйн молча кивнула и снова потупилась, от души надеясь, что в тусклом освещении склада не видно залившей ее лицо краски.

— И вместо того, чтобы поговорить, когда вы оба успокоились, ты не придумала ничего лучше, чем сбежать?

— Он не станет со мной разговаривать, — едва слышно сказала она, не поднимая глаз.

— Почему?

— Потому что… когда мы поругались… я наговорила ему… много чего наговорила. Он меня не простит.

— Рэй, вот ты умная женщина, но иногда такие глупости говоришь — хоть стой, хоть падай. Ты что, действительно думаешь, что одна ссора, пусть и серьезная — это конец? Я тебя умоляю! У меня с мужем порой бывали такие скандалы, что на следующий день приходилось идти за новым сервизом. И ничего, прожили душа в душу шестнадцать лет, и прожили бы еще втрое больше, если бы его не нашла шальная стрела… Как поругались, так и помиритесь, неужели у вас это в первый раз?

Она безуспешно попыталась представить себе Велену, в запале бьющую горшки и тарелки. Картинка никак не складывалась, а вместо нее наплывали воспоминания о первой их с Антесом ссоре в башне Аластара, где она не только закатила безобразную истерику, но еще и сгоряча надавала ему оплеух. Тогда они были совершенно чужими друг другу, и все же ему удалось ее успокоить и привести в чувство, а утром, проснувшись в его объятиях, она и вовсе забыла обо всем… Велена права, это далеко не первый раз, когда они ругаются, и не первый раз, когда она срывается и говорит ему обидные и несправедливые вещи. Просто раньше он всегда приходил мириться первым, и, наверное, подспудно она ждала, что и сейчас все пойдет по привычному сценарию. Что характерно, ей и в голову не пришло проявить инициативу. Ведь могла же попросить прощения за ту некрасивую ссору, чай язык не отсохнет. А она упорно молчит и делает вид, что все в порядке и вообще ей все равно. Неужели она опять заигралась в высокомерную и гордую принцессу, которой не пристало снисходить до простого вора?.. Смешно, особенно если вспомнить о том, что она лишилась титула одновременно с правом называть общину домом…

— Поговори с ним, — мягко сказала Велена, прерывая ее размышления. — Я уверена, что он тебя выслушает. И прости меня, пожалуйста, за настойчивость. Я понимаю, что лезу не в свое дело, но вы оба по-своему мне дороги, и у меня нет сил смотреть, как вы друг друга изводите.

***

Ночью Лорэйн долго вертелась в постели в бесплодных попытках заснуть. Тело налилось привычной усталостью, но в голове словно гудел рой растревоженных пчел, и о спокойной ночи нечего было и мечтать. Разговор с Веленой не только разбередил ее душу, но и заставил посмотреть на ситуацию под новым, непривычным углом. И от увиденного ее попеременно бросало то в жар, то в холод…

Стыдно сказать, но она ни разу не думала о том, как ее избранник справился с последствиями их плена и едва не состоявшегося жертвоприношения. Возможно, потому что сама она об этом плене забыла довольно быстро; слишком много на нее навалилось сразу после. Смерть Дженса, расставание с Антесом, требования Альвара и Хранителей избавиться от ребенка, наконец, отречение и изгнание из общины. Привычный уклад жизни рухнул в одночасье, и, как ни смешно, участие альгенов в этом было минимальным. Неудивительно, что тяготы заключения быстро истерлись из памяти, вытесненные болью и обидой на ее народ, так легко от нее отрекшийся… Нельзя забывать и о том, что, в отличие от Антеса, в плену ее не мучили, не пытали и не калечили. Ну и потом, у нее была Алейна. Дочка стала стержнем, вокруг которого она выстроила свою новую жизнь, и в те первые, самые тяжелые месяцы, она во многом жила ради нее. В самые черные минуты, когда тоска хватала за горло, а сердце разрывалось от боли, она клала ладони на растущий живот и заново вспоминала о маленьком чуде, что подарила ей судьба. Вопрос с проживанием решился удивительно легко, едва она приняла решение обратиться в Храм, где Мастер Ноэль дал ей приют и работу. Более того, ее мать решила уйти в добровольное изгнание, покинула общину и поселилась вместе с ней в маленьком домике на окраине Храма. Жизнь постепенно налаживалась, ребенок в животе активно ворочался и пинался, и Лорэйн с головой погрузилась сначала в счастливое ожидание, а потом и в материнство. Да, иногда ее мучили кошмары и с головой захлестывали воспоминания о пережитом, но в целом плен не оставил особых шрамов на ее душе.

И только сегодня, после того как Велена вывалила ей в лицо неприглядную правду, она поняла, что для Антеса все прошло далеко не так гладко. После ритуала она разговаривала с ним лишь однажды, едва успев перехватить его перед уходом, и он показался ей таким же, как и всегда — собранным, спокойным, деловитым. Да и Иннара, помнится, говорила, что он удивительно хорошо держится. Наверное, его накрыло уже после того, как он вернулся домой… Впрочем, этого и стоило ожидать. В Ангол-Доре он постоянно пребывал в напряжении, а дома расслабился, размяк и всецело осознал, что с ним произошло. И его душа этого не выдержала… да и кто бы выдержал на его месте?.. Повезло, что рядом с ним оказались его близкие и Велена, сумевшие не только удержать его на краю пропасти, но и вернуть к нормальному состоянию. Во всяком случае, она до сих пор не заметила в нем никаких особых изменений, за исключением этого его колючего взгляда, от которого ее продирает мороз по коже. И, похоже, как и она сама, он не может долго находиться в закрытом помещении; стоит только вспомнить, как при первой же возможности он выбрался из своей палаты и почти все время лечения проводил во дворе под открытым небом. Ну и приступы, конечно, куда же без них и без вызванных ими кошмаров…

Лорэйн вздохнула и перекатилась на левый бок, подтянув колени к груди. Ее с головой захлестывало запоздалое раскаяние и гнетущее чувство вины. Если бы она узнала раньше… неужели она осталась бы в стороне? Неужели не смогла бы перебороть свою обиду, послать к оркам гордость, и примчаться к нему на помощь? Может, рядом с ней он быстрее справился бы с душевным потрясением и пришел в себя. Может, он даже смог бы принять ее решение и, возможно, дочка стала бы якорем и для него тоже. Может… да все может быть. В том числе и то, что ее визит сделал бы все только хуже. Не просто же так он сбежал от нее при первой же возможности…

…А ведь ее решение утаить рождение Алейны от отца девочки не встретило понимания и одобрения ни у Мастера Ноэля, ни у ее наставника, Мастера Виллена, ни даже у родной матери. И это при том, что наставники не знали о том, что отец Алейны — тоже воин Храма, прекрасно им знакомый. Конечно, вряд ли Мастера запоминали всех своих выпускников, но тогда еще свежа была история о взломе казны клана Рагвальд, и имена двух искателей, имевших наглость связаться с самым могущественным кланом Илэнии, были на слуху. Ее мать была единственной, для кого это имя было пустым звуков, однако это не помешало ей уговаривать дочь связаться с отцом малышки. И это она-то, в свое время поступившая точно так же и скрывшая рождение Лорэйн от ее отца! «Моя ситуация была иной, — твердила мать, — твой отец был наследным принцем, известной фигурой, да еще и связанный узами брака. Я не хотела устраивать скандал, бросать на него тень, рушить его брак и огорчать его молодую жену. Отец твоей дочери, по твоим же словам, простой неженатый человек, и он должен сам решить, хочет ли он растить Алейну вместе с тобой, или нет. А ты лишаешь его этого выбора. Это неправильно и нечестно по отношению к нему». Выслушивать эти упреки было непросто, и если поначалу Лорэйн пыталась объяснить свою позицию, то со временем она замкнулась и решительно пересекала любые разговоры на эту тему. Она была абсолютно уверена в том, что Антес давно забыл о ней, и что ему не нужна ни она сама, ни их дочь. Более того, все это время она была убеждена в том, что вор бросил ее, потому что на самом деле он никогда ее не любил и не хотел быть с ней. То, что происходило между ними в подземельях Элевсина, было естественной реакцией тела на близкую и неотвратимую смерть, и как только исчезла угроза их жизни, исчезло и желание, и чувства… если они вообще были. Он ведь даже не пытался бороться за нее и их ребенка, он, не задумываясь, отрекся от них обеих и ушел, не оглядываясь назад. Она понимала, что он имеет на это полное право, что он ничем ей не обязан, и все же этот его поступок ранил ее глубже, чем предательство ее народа.

…И только сегодня, в сотый, тысячный раз проигрывая в голове их разговор в Ангол-Доре, она вдруг подумала, что, возможно, он не стал бороться, потому что изначально был уверен в поражении. И ушел не потому, что хотел этого, а потому что ему было невыносимо больно оставаться рядом с ней, зная, что из этого ничего не выйдет.

Единый, какая же она идиотка…

Глава 38

Утром город окутался туманной дымкой, размывающей очертания домов и оседающей мелкими капельками на лице и руках. Запах моря ощущался особо сильно, и Лорэйн с удовольствием вдыхала его полной грудью. В это время горожане еще спали, и можно было сполна насладиться недолгой прогулкой от гостиницы до работы по пустынным улицам. По вечерам ей обычно было не до того, а вот с утра пораньше — совсем другое дело.

До госпиталя было уже совсем рукой подать, когда дорогу внезапно преградил крупный мужчина, заросший бородой по самые глаза.

— Куда это вы спешите, красавица?

Запах перегара Лорэйн учуяла еще до того, как он раскрыл рот, и замедлила шаг, пытаясь на ходу решить, как поступить. Ссориться с ним не хотелось; мужчина хоть и держался на ногах нетвердо, все же был на голову выше и раза в два тяжелее. Конечно, в Храме ее учили справляться и с такими противниками, но в последний раз она ввязывалась в уличную драку лет восемь назад, и с тех пор непростительно забросила тренировки. Да и потом, не бить же морду каждому, кто с пьяных глаз пытается с ней заигрывать…

— На работу, — с милой улыбкой ответила она, попытавшись проскользнуть мимо мужчины. Тот проворно шагнул в сторону и ей пришлось остановиться, чтобы не врезаться в него.

— А где работают такие красивые девушки?

— В госпитале, — лаконично сообщила она, все еще надеясь решить дело миром. — Позвольте мне пройти, господин, я и так опаздываю.

Господин и не подумал сдвинуться с места.

— Это какой же изверг заставляет вас приходить на работу в такую рань? Или, может, сударыня, вы мне стекла втираете? Может, — он окинул ее плотоядным взглядом, — вы идете не на работу, а с работы? Может, вы задержитесь еще на несколько минуточек и обслужите меня?

В груди неприятно похолодело, а к щекам прилила кровь. Уж чего-чего, а за шлюху ее еще не принимали… Ну и что теперь делать? По замаслившимся глазам мужчины ясно, что разговаривать с ним бесполезно; он уже все для себя решил и так просто ее не отпустит. Может, все-таки двинуть ему коленом по яйцам и дать деру?..

— Эй, приятель, — неожиданно раздался за ее спиной мрачный голос. — Кажется, ты что-то попутал. Отвали от девушки и иди своей дорогой.

— А тебе что, жалко, что ли? — недовольно буркнул мужчина. — Или самому хочется?.. Так потерпи несколько минуточек. Я быстро.

— Я уже сказал, что ты попутал. — В голосе отчетливо зазвенел металл. — В последний раз предупреждаю, отвали от нее и убирайся, пока цел. И не приведи Четверо, если ты еще раз посмеешь домогаться до женщин.

— А то что?

— Переломаю ноги и вышвырну из города на потеху восставшим.

— Ты не посмеешь! — нахмурился мужчина. — Господин Одвар обещал нам приют и защиту.

— Хочешь проверить?

Лорэйн покосилась на вставшего рядом с ней вора и тут же захотела отодвинуться от него подальше. Его лицо было бесстрастным, но колючий взгляд светлых глаз давал понять, что он не шутит. Похоже, ее несостоявшийся клиент тоже это понял, потому что он что-то неразборчиво пробурчал, сплюнул под ноги и удалился. Когда он скрылся за ближайшим поворотом, она прикрыла глаза и облегченно вздохнула.

— Спасибо, — с искренней признательностью проговорила она. — Ты появился как раз вовремя. Я уже не знала, как от него отделаться.

Антес посмотрел на нее, и ей снова стало неуютно.

— Пойдем, — сухо сказал он. — Я провожу тебя.

Лорэйн последовала за ним, придержав готовые сорваться с губ возражения. Вряд ли, конечно, ей повезет настолько, что она наткнется на еще одного пьяницу, желающего доступной и дешевой любви с утра пораньше, но она понимала, что Антес вряд ли станет ее слушать. Кстати, а как он оказался здесь в такую рань?..

— Ты пришел навестить Альгера перед утренним дозором?

— Нет.

— Но тогда… — Она озадаченно нахмурилась и замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, как вкопанная. — Ты что, следил за мной?

Вор по инерции прошел еще два шага, после чего остановился и обернулся. Его лицо по-прежнему было бесстрастным, только между бровями пролегла морщина.

— Почему ты пренебрегаешь провожатыми?

Вопрос застал ее врасплох, и она не сразу сообразила, что за ним скрывается.

— Откуда ты… Постой, это что, не первый раз, когда ты за мной следишь?!

— Я не слежу за тобой, — с досадой произнес вор. — Я просто провожаю тебя на работу и с работы. Если бы ты была осторожнее и не ходила одна по пустынным улицам, я не стал бы этого делать. Но ты ведешь себя с поразительной беспечностью, как будто живешь в хрустальном дворце и знать не знаешь, что происходит в городе.

Лорэйн невольно отвела взгляд, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Выходит, ей не мерещилось, когда казалось, что она видит его рядом с собой на улице… Но почему…

— Почему ты скрывался от меня?

— Не хотел докучать тебе своим присутствием.

— Но ведь у меня ненормированный график и я каждый раз заканчиваю работать в разное время. Откуда ты знал, когда я пойду домой?

Что-то живое промелькнуло в его глазах, а губы дрогнули, словно собирались сложиться в знакомую ироничную усмешку. Он ничего не сказал, и Лорэйн запоздало осознала какую глупость спорола. В самом деле, откуда он мог знать когда она пойдет домой, если она сама никогда не знала этого заранее?..

Но тогда получается…

— Тебе вовсе незачем было тратить на меня столько времени.

— Сегодняшнее утро наглядно доказало, что ты неправа. Принцесса, не надо со мной спорить. Я все равно буду провожать тебя, если только не буду точно знать, что это делает кто-то другой. Я не допущу, чтобы ты пострадала. Пойдем, мы уже почти дошли.

Не дожидаясь ее ответа, он повернулся и двинулся вперед, слегка замедлив шаг, чтобы она смогла его нагнать. Поравнявшись с ним, Лорэйн бросила на него быстрый взгляд и опустила глаза. Сейчас она особо отчетливо ощущала возникшую между ними стену отчужденности, и слова Велены, вчера казавшиеся такими убедительными, снова показались неверными и пустыми. И, распрощавшись с ним у крыльца госпиталя, она испытала постыдное облегчение. Впрочем, долго зацикливать на своих чувствах Лорэйн не стала; лишь передернула плечами, сбрасывая напряжение, и поднялась по ступеням.

Начинался новый день…

***

Приготовленный накануне отвар за ночь настоялся и достиг готовности. Лорэйн почти сразу же опробовала его на двух раненых и с удовлетворением отметила, что действует он так же быстро и эффективно, как она ожидала. После двух срочных операций наспех пообедала куском пирога с мясом, выпила две чашки кофе и ушла на склад, где приготовила еще одно снадобье по новому рецепту. Работа горела в руках, настроение было приподнятым, и время летело совершенно незаметно.

По общеизвестному закону подлости, этот день обязательно должно было что-то испортить. И это «что-то» не заставило себя ждать.

— Госпожа Рэй! Госпожа Рэй, вы здесь?

Лорэйн неохотно отвлеклась от раненого и вскинула глаза на вбежавшую в шатер девушку.

— Я здесь, — спокойно подтвердила она. — И вовсе незачем так кричать

— Госпожа Рэй, — сестричка остановилась, с трудом переводя дыхание и держась рукой за грудь, словно пыталась успокоить бешено бьющееся сердце, — пойдите со мной.

— Я занята, Катти.

— Госпожа Рэй, там Рани… он в семнадцатом шатре… ему плохо, и он зовет вас… Пожалуйста, госпожа Рэй!

Мысленно выругавшись, Лорэйн быстро затянула узел и вскочила на ноги.

— Катти, останься здесь, закончи перевязку и посмотри, не пора ли менять повязку на бедре. Если что-то не так, позови кого-то из целителей.

— Я все сделаю, госпожа Рэй, — выдохнула девушка, почти падая на освободившийся табурет. — Пожалуйста, поторопитесь…

Выбежав на свежий воздух, Лорэйн невольно сощурилась, заслонившись ладонью от ударившего прямо в глаза солнца, быстро огляделась, а потом устремилась к семнадцатому шатру. Тьма, что произошло с Рани? Он же альген, у него иммунитет едва ли не крепче, чем у нее самой, и организм должен быть невосприимчив к обычным болезням. Что же могло его подкосить? Катти явно пребывала в панике, и вряд ли ее испугало просто плохое самочувствие; мало ли она видела больных, раненых и умирающих. Нет, что-то здесь определенно не так…

К счастью, подавляющее большинство обитателей семнадцатого шатра пребывали в лечебном дурмане и на них можно было не отвлекаться. Рани скорчился в углу, сжимая виски ладонями и тихо шипел сквозь стиснутые зубы, не реагируя на присевшую перед ним Магду. Заслышав шаги, целительница подняла голову и облегченно вздохнула.

— Наконец-то. Попробуй забрать его отсюда, может, тебя он послушает.

— Что с ним? — отрывисто спросила Лорэйн, опускаясь на колени.

— Понятия не имею. Мы проводили процедуру, когда его вдруг скрутило и он чуть не рухнул на пациента. Я хотела его обследовать, так он шарахнулся от меня, как от зачумленной, забился в этот угол и… в общем, сама видишь. Единственное, чего мне удалось от него добиться, это твое имя. Так что я подумала…

— Я поняла, — кивнула она. — Иди, Магда. Я справлюсь.

Магда с сомнением посмотрела на нее, но возражать не стала, молча встала и отошла в сторону. Лорэйн же подалась вперед и осторожно коснулась руки альгена. Тот дернулся, словно от удара, и поднял на нее глаза, в которых плескалась нескрываемая паника.

— Рэй, — выдохнул он.

— Я здесь, — тихо сказала она, крепко сжав его запястье и потянув к себе. — Пойдем, я отведу тебя в безопасное место.

Ей показалось, что он ее не слышит, не понимает, но тут он молча кивнул, неловко поднялся на ноги и пошел за ней. Она продолжала держать его за руку, и чувствовала, как его бьет мелкая дрожь. Тьма и Единый, что же так его напугало?..

Глубоко внутри она была уверена, что ответ ей не понравится.

Им удалось избежать нежелательных встреч и вопросов, благо, его шатер находился совсем недалеко. Лорэйн задернула полог и усадила пошатывающегося парня на койку.

— Активируй защиту, — приказала она.

Рани поднял дрожащую руку в воздух и пошевелил пальцами. И тут же, словно его оставили силы, сгорбился, сложившись чуть ли не пополам, обхватил голову ладонями и глухо застонал. Досадливо прикусив губу, Лорэйн быстро огляделась, отошла к столу, на котором приметила знакомые флаконы, и проворно накапала двадцать капель в чистый стакан. Долив воды, вернулась к трясущемуся, как лист на ветру, альгену, крепко взяла за плечо и заставила выпрямиться. Прежде чем он успел как-то отреагировать, она уже стянула с его побледневшего лица платок и поднесла к губам стакан.

— Пей. Залпом. Вот так, молодец. А теперь скажи, пожалуйста, что с тобой происходит? Ну же, Рани, посмотри на меня!

Ей не без труда удалось вытащить пустой стакан из оцепеневших пальцев. Поставив его на стол, она взяла альгена за руки и вздрогнула, когда он с неожиданной силой стиснул ее пальцы. Его глаза смотрели на нее, но как будто бы сквозь нее, а пятнистое лицо было искажено гримасой нескрываемого ужаса.

— Он здесь, Рэй, он совсем близко, я слышу его и уже не могу закрыться, не могу выгнать из своей головы… Помоги мне, пожалуйста, прогони его, заставь его уйти, пусть он оставит меня в покое, я не могу, я не выдержу… Рэй, прошу тебя, сделай же хоть что-нибудь!

Она растерянно уставилась на него, сбитая с толку неожиданной просьбой. Что она может противопоставить альгенской магии, она, не имеющая и капли магического дара? Можно попробовать обратиться к памяти крови, но вряд ли это что-то даст, ведь дикие воевали с альгенами, они умеют их убивать, а не защищать и лечить… И все же она сосредоточилась, продираясь сквозь тысячелетия и взывая к чужим воспоминаниям, и перед внутренним взором послушно развернулась память ее предков. Нет, нет, ничего, и это не то… Тьма и Единый, неужели за всю эту войну не было ни единого случая милосердия и сострадания, пусть не среди вождей, но среди обычных воинов, которым не чуждо ничего светлое?..

В реальность ее вернул глубокий и протяжный вздох. Рани прикрыл глаза и на его лицо медленно возвращались краски. Он по-прежнему крепко, до боли сжимал ее руки, но было видно, что охвативший его ужас отступает.

Невольно поморщившись, Лорэйн слегка пошевелила пальцами, и стальная хватка тут же ослабла.

— Извини, — тихо сказал он, посмотрев на нее. — Я безобразно распустился… но я испугался, маэри́. Ты не представляешь, как я испугался, когда услышал его голос в своей голове.

— Ты говорил, что и раньше слышал его…

— Да, но это еще никогда не было так… — Рани поморщился и покачал головой, словно пытаясь выразить невыразимое. — Он как будто стоял за моей спиной, видел меня насквозь и с легкостью пробивал все мои щиты, которые я пытался между нами воздвигнуть. Как в детстве, когда он учил меня их ставить, а потом мимоходом, почти не прилагая усилий сносил щит, над которым я пыхтел больше часа… И смеялся он тогда так же обидно, как и сейчас, зная, что я против него — никто и ничто, и что я никогда не смогу всерьез ему противостоять…

— Но это неправда! — Лорэйн сама сжала пальцы, заставив поморщиться уже его. — Это неправда, Рани! Ты смог заставить его отступить!

Он снова покачал головой.

— Это был не я. Всех моих сил не хватило, чтобы прогнать его из моей головы. Я не знаю, что произошло, но в какой-то момент он как будто ушел сам.

— Допустим. Но сам подумай, если бы ты не мог ему противостоять, ты никогда бы не осмелился от него уйти. Это было твоим решением, которое ты воплотил в реальность собственными силами. Целых три года ты скрывался от него, и он не смог тебя найти. Возможно, он более одаренный и могущественный маг, но это вовсе не делает его сильнее тебя!

— Я знаю, что ты говоришь это, чтобы поддержать меня, — слабо улыбнулся он, — и я признателен тебе за твои слова и твою поддержку. Но ты ошибаешься. Он сильнее меня, и это непреложный факт.

— Даже если это правда, — с чем я все равно не согласна, — это не означает, что ты должен сдаться без боя.

В темных глазах альгена плеснули искры невеселого смеха.

— Предлагаешь до последнего пытаться пробить стену головой? Как это пытался сделать твой избранник три года назад?

— А что в этом плохого? Да, вы были сильнее, и шансов на спасение у нас было ноль целых, семь десятых, и Антес отлично понимал это, но все равно не стал сидеть, сложа руки, и покорно ждать уготованной нам судьбы. Он сражался до последнего, даже зная, что шансы на победу ничтожны, и что в случае поражения его ждет жестокое наказание, а то и смерть. И, смею тебе напомнить, в результате мы все же остались живы.

Несколько мгновений Рани молча смотрел на нее, и ей даже показалось, что она снова чувствует мягкое давление его магии. Но потом он вздохнул и отвернулся.

— Кажется, я понимаю, почему ты так его… — Он мотнул головой, не договорив, и переключился на другое. — Хорошо, маэри́, я тебя услышал. Эфрен, конечно, меня в бараний рог скрутит и даже не поморщится, но я не сдамся без борьбы. И сегодня же постараюсь укрепить свои щиты, пока он снова не попробовал их на прочность.

— Вот таким ты нравишься мне намного больше, — облегченно улыбнулась она и, не сдержавшись, ласково погладила по тыльной стороне пятнистой ладони. — Так держать!

— Да, я уже понял, что тебе нравятся сильные мужчины, — со странной интонацией отозвался Рани. Помедлив, осторожно поймал ее руку, поднес к губам и невесомо поцеловал дрогнувшие от неожиданности пальцы. — Ладно, я пришел в себя и больше не смею тебя задерживать. Не смотри на меня с таким подозрением, я действительно в норме. А тебя ждет твой избранник.

— Мой?.. — растерялась Лорэйн, проследив за его кивком. Но, разумеется, ничего не увидела, кроме знакомого уже внутреннего убранства шатра.

— Он ждет тебя снаружи, — подтвердил Рани. Его голос снова звучал спокойно и уверенно, а взгляд стал собранным и деловитым. — Иди к нему, пока он не решил попытаться вломиться сюда силой. А то с него станется.

Она представила себе, как Антес пытается силой пробиться в защищенный магией шатер и не удержалась от улыбки. Искоса глянула на альгена и уловила отсвет этой улыбки в его глазах. Похоже, он действительно оправился и можно с чистой совестью оставить его… укреплять щиты.

— Кстати, — окликнул он ее уже у самого полога. — Не хочу тебя пугать, маэри́, но тебе сейчас нужно быть особо осторожной.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она, обернувшись к нему.

Рани смотрел на нее серьезно и чуть печально.

— Брат с легкостью пробил мои щиты и влез ко мне в голову, но тем самым он поневоле открылся, и я смог его почувствовать. Он здесь, маэри́. Он вплотную подошел к городу.

Глава 39

Антес стоял под раскидистым деревом, прислонившись плечом к стволу, и небрежно поигрывал металлической звездочкой, не сводя пристального взгляда со входа в шатер. Дерево это росло чуть в стороне, и, если бы не предупреждение Рани, Лорэйн запросто могла бы не заметить нежданного визитера.

Она помедлила, собираясь с духом, а потом решительно подошла к нему.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду тебя.

— Решил удостовериться, что Рани не причинит мне вред? — не удержалась она.

В светлых глазах промелькнуло жесткое выражение.

— Если бы я подумал, что он собирается это сделать, я бы не стал спокойно ждать в стороне. Но Магда сказала, что в нынешнем состоянии он вряд ли способен на что-то серьезное.

Сердце тревожно сжалось.

— Что ты ей сказал?

— Не волнуйся, я не выдал его тайну, — криво усмехнулся Антес. — Я искал тебя, и мне сказали, что последней тебя видела Магда.

— Зачем ты меня искал?

— Чтобы пригласить на небольшую прогулку.

Она посмотрела на него с нескрываемым скептицизмом.

— Сейчас?

— Да. Насколько я знаю, ваш рабочий день скоро заканчивается. Учитывая, что ты постоянно задерживаешься сверх необходимого, полагаю, Йеспер не станет возражать, если сегодня ты уйдешь немного раньше обычного.

— А кроме Йеспера, ты думаешь, меня здесь ничего не удерживает? — зло спросила она. — Вообще-то, если ты не заметил, я работаю.

— Я заметил, — сдержанно отозвался Антес, ничуть не тронутый ее вспышкой. Он вообще был непривычно сухим и холодным, что злило еще больше. — И я рад, что ты наконец-то перестала изъясняться исключительно вопросительными знаками. Не беспокойся, я и в мыслях не имел впустую тратить твое время. Мне нужно кое-что тебе показать.

— Прямо сейчас?

— Да. Если захочешь, потом я провожу тебя обратно в госпиталь.

Несколько мгновений Лорэйн буравила его пристальным взглядом, однако вор и не подумал отводить глаза. Его лицо было непроницаемым, и ей подспудно захотелось взять его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы заставить проявить хоть какое-то подобие эмоций.

— Ну хорошо, — сдалась она. — Подожди две минуты, я поговорю с Йеспером.

Поиски главцелителя несколько затянулись, но через пять минут они вышли с территории госпиталя и зашагали вперед. Антес шел молча, а Лорэйн была слишком раздражена его отстраненностью, чтобы задавать вопросы. Казалось совершенно немыслимым, что этот человек уже несколько дней по собственному выбору следовал за ней по пятам, чтобы оградить от неприятностей. Сейчас он держался так, будто делал ей одолжение, что вообще готов с ней разговаривать.

Возможно, это было недалеко от правды…

Городская стена неожиданно вынырнула перед ними после очередного поворота. Вопреки ожиданиям, Антес направился не к закрытым воротам, а к огороженному участку, где обнаружилась неширокая лестница ведущая на стену. Посторонившись, вор пропустил свою спутницу вперед и молча кивнул в ответ на ее вопросительный взгляд. Лорэйн пожала плечами и полезла наверх.

Еще когда они только приблизились к стене, она отметила неприятный запах; должно быть, городская помойка была недалеко… или, возможно, где-то поблизости сдохло какое-то животное… Чем выше она поднималась, тем труднее было игнорировать вонь, и внутренности скручивались узлом в смутной тревоге. Однако она все равно не ожидала того, что открылось перед ее взглядом.

Повсюду, куда только падал ее взгляд, были восставшие. Они окружили город плотным кольцом, и с перепугу ей показалось, что совсем скоро они подойдут к нему вплотную. Потом до нее дошло, что между стеной и восставшими не менее восьмисот ярдов, и это расстояние не сокращается. Проще говоря, мертвецы почему-то застыли на месте, словно не решаясь пересечь невидимую линию. Что это, работа магов?..

Она заполошно огляделась и тут же увидела знакомую рыжую макушку примерно в сотне ярдов от них. Йонаш стоял, облокотившись на каменный парапет и наблюдая за восставшими, но вот колдовал ли он сейчас или нет — этого Лорэйн уже сказать не могла.

Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем она смогла обрести власть над пропавшим голосом.

— Когда… когда они здесь появились?

— Первые подошли около часа назад, — отозвался Антес, напряженно вглядываясь вдаль. — Последние, насколько я могу судить, еще не дошли.

— Их держат на расстоянии Йонаш с остальными магами?

— Нет. Они остановились сами.

В лицо ударил порыв ветра, и Лорэйн поморщилась от шибанувшей в нос вони.

— Зачем ты меня сюда привел?

— Чтобы ты их увидела.

— Отлично. Я их увидела. Что дальше?

Антес покосился на нее и, видимо, правильно истолковав ее гримасу, повел рукой в сторону лестницы. Они молча спустились вниз и там Лорэйн дала волю накопившемуся раздражению.

— Какого орка, Антес? В какие игры ты со мной играешь? Ты мог просто рассказать мне о произошедшем; зачем тебе непременно надо было приводить меня сюда? Что вообще происходит?

Он быстро глянул по сторонам, а потом взял ее за локоть и увлек за собой к стене. Окружная улица не была особо оживленной, но нет-нет неподалеку кто-то проходил, а вор явно не хотел, чтобы их разговор достиг чужих ушей.

— Я надеюсь, — негромко произнес он, — что теперь, когда ты все увидела своими глазами, ты поймешь, что положение серьезно. И не станешь со мной спорить.

— Серьезность нашего положения очевидна даже безмозглому троллю, — недовольно буркнула она.

— Извини, я не пытался принизить твои умственные способности. Я просто хотел сказать… Мы и раньше знали, что восставшие со всей округи неслучайно сходятся к Гайнору, а сейчас, когда они взяли город в кольцо и чего-то ждут, стало прозрачно ясно, что нам со дня на день ждать незваных гостей.

В памяти немедленно всплыли перепуганные глаза Рани и его зловещее предупреждение. Он вплотную подошел к городу…

— Ты полагаешь, — голос предательски сел, и она откашлялась, — ты думаешь, что сюда идут альгены?

— Ты и сама так думаешь, — с непоколебимой уверенностью отозвался Антес.

Она не стала возражать.

— И что дальше?

— Дальше? — Казалось, вор удивился ее вопросу. — Дальше будет зависеть от них; мы-то сейчас мало что можем сделать. Как бы то ни было, принцесса, я хочу, чтобы ты пообещала не делать глупостей.

— Каких например?

— Например добровольно отдать себя в руки Эфрена.

— Даже если это окажется единственным выходом?

— Я не могу представить ситуации, в которой это будет единственным выходом, — отрезал Антес, и его глаза опасно сверкнули. — В любом случае, это решение мы будем принимать сообща с магами, мэром города, Иваром… и еще несколькими высокопоставленными лицами. И я хочу, чтобы ты сейчас пообещала мне, что не будешь предпринимать никаких активных действий, не согласовав их предварительном с нами. Или хотя бы со мной.

— А если я откажусь? — после паузы спросила она.

— Тогда я посажу тебя под домашний арест.

— Ты не посмеешь! — прошипела Лорэйн. — Я взрослая совершеннолетняя женщина, и ты не имеешь никакого права…

Он стремительно шагнул к ней, заставив инстинктивно попятиться, пока она не уткнулась спиной в стену. Прежде чем она успела как-то отреагировать на столь бесцеремонное вторжение в личное пространство, вор крепко взял ее за плечи и чуть склонил голову, нависая над ней всей своей мощной фигурой. Лорэйн вдохнула его запах, запах можжевельника, железа и кофе, и внезапно испытала почти непреодолимое желание схватить его за волосы, притянуть к себе и целовать эти жесткие, упрямо сжатые губы, целовать до тех пор, пока они не смягчатся, отвечая на ее ласку, пока его глаза не перестанут напоминать зеленые льдинки, и пока он не перестанет, наконец, ее ненавидеть.

Как жаль, что одним поцелуем невозможно разрушить ту стену, что выросла между ними…

— Мне бы очень хотелось верить, — глухо проговорил Антес, не сводя с нее глаз; и ей стоило немало усилий выдержать его пронзительный взгляд, — что ты будешь вести себя так, как подобает взрослой совершеннолетней женщине. Но, увы, я отлично знаю, что тебе в любой момент может стукнуть в голову очередная безумная мысль и ты, не раздумывая, полезешь дракону в пасть. Так вот, принцесса, в этот раз ты этого не сделаешь. Если для этого потребуется, чтобы я запер тебя в твоем номере, заколотил ставни и стал сторожить под дверью, я это сделаю. Но, — его пальцы неожиданно разжались, — я надеюсь, что до этого не дойдет.

Стоило ему отодвинуться, как дышать сразу стало легче. Однако вместо облегчения Лорэйн с головой захлестнуло жгучее разочарование.

— Пожалуйста, принцесса, — после недолгого молчания произнес вор, и его голос зазвучал значительно мягче, — я не прошу ничего особенного. Я просто хочу быть уверенным, что ты не выкинешь какую-нибудь неожиданную глупость и подвергнешь себя неоправданному риску.

— Ты так уверен, что он будет неоправданным? — тихо спросила она.

— Я не знаю. И, в любом случае, я хотел бы иметь возможность обсудить это решение с другими светлыми… и не такими горячими головами. Рэй, ты же сама все прекрасно понимаешь, и знаешь, что на кону. Если тебе непременно захочется убиться, мы можем обсудить и это. Но мне казалось, что у тебя есть весомая причина, чтобы жить. Ты ведь не хочешь оставить свою дочь сиротой, не так ли?

Это был удар ниже пояса, и он наверняка это знал. Но возразить ей было ничего.

— Хорошо, — тускло отозвалась она. — Обещаю, что не буду совершать никаких опрометчивых поступков, не обсудив их прежде с тобой… и всеми, кто удостоился чести принимать решения.

— Вот и славно, — кивнул Антес, никак не отреагировав на ее ядовитую шпильку. — Я рад, что мы смогли договориться. И я очень прошу тебя, принцесса, будь осторожна. Куда тебя отвести?

— В гостиницу. Раз уж я сегодня освободилась пораньше, стоит использовать это время с умом и попытаться, наконец, выспаться.

***

Совещание затянулось допоздна, но, как и следовало ожидать, завершилось ничем. Было очевидным, что раз восставшие до сих пор не предприняли никаких активных действий, ими кто-то управляет, и совсем скоро эти «кто-то» дадут о себе знать. Дозорные были выставлены еще днем, когда на горизонте появились первые мертвецы, сигналы тревоги наготове, готов и план действий на тот случай, если восставшие все же пойдут в атаку. Им оставалось только наблюдать и ждать.

Когда они выходили из кабинета мэра, Иннара легко тронула его за рукав и показала глазами в сторону. Антес нахмурился, но послушно отделился от остальных и прошел вслед за бывшей напарницей.

— Я знаю, что уже поздно и ты, наверное, устал, — негромко произнесла она, глядя на него со странной смесью сочувствия и решимости, — но мне нужно с тобой поговорить.

Вор равнодушно пожал плечами. Время действительно было поздним, но с бурлящим в крови напряжением он все равно не смог бы сейчас заснуть.

— Здесь? — коротко уточнил он.

— Нет, конечно. Пойдем ко мне.

Иннара замешкалась у порога, что-то вполголоса обсуждая с Йонашем, и Антес не стал ее дожидаться. Пройдя в комнату, он присел на широкий подоконник у раскрытого окна и прислонился спиной к оконной раме. Этим вечером дул восточный ветер, и запахи моря были ощутимо слабее обычного. По крайней мере, сюда не доходили ароматы мертвечины, и на том спасибо.

— Извини, что заставила тебя ждать. — Иннара закрыла за собой дверь и бросила тонкую куртку на спинку стула. — Выпьешь со мной?

— Нет, пожалуй, — поразмыслив, решил Антес и недовольно поморщился, когда ставни внезапно захлопнулись. — А окно было обязательно закрывать?

— Обязательно. Магическая звукоизоляция не работает, когда оно открыто.

— Да, Кларисса упоминала что-то такое, — смутно припомнил он, с нескрываемым подозрением глядя на волшебницу. — А зачем тебе звукоизоляция? Ты решила прирезать меня с особым зверством и не хочешь, чтобы кто-то услышал мои вопли?

— Ты еще скажи, что я тебя собираюсь изнасиловать, — фыркнула Иннара, подходя к столу. — С особым зверством, разумеется.

— А ты собираешься? — заинтересовался Антес.

— Больно надо. Ты, конечно, парень красивый, но, уж извини, не в моем вкусе.

— Поэтому ты мне отказала в Ардоре?

— Нет. Но это к делу не относится. Ант, мне нужно с тобой поговорить.

— Ты уже говорила это, — заметил он, сползая с подоконника и перемещаясь на второй стул. Взгляд упал на накрытое салфеткой блюдо, и он внезапно вспомнил, что так и не успел поужинать.

— Ешь, — волшебница пододвинула к нему блюдо и сдернула салфетку, — булочки свежие, мне их принесли незадолго до совещания. Чай будешь? Кофе нет, уж извини.

— Если его тоже принесли перед совещанием, он же уже, наверное, остыл… А, проклятье. Никак не привыкну к твоим фокусам. Все-таки, что ни говори, удобно быть магом… О чем ты хотела поговорить?

Иннара с преувеличенным вниманием разлила исходящий паром чай по чашкам, взяла с блюда булочку и опустилась на стул. Могло показаться, что она намеренно тянет интригу, но за время совместной работы Антес неплохо успел ее узнать и понимал, что она просто пытается получше сформулировать то, что хочет сказать.

— Мы не стали поднимать эту тему на совещании, — сказала она, — но, думаю, ты и сам все понимаешь. Восставшие не нападают, потому что ждут появления своих хозяев. И я готова спорить на все сокровища из гробницы Эллара Первого, что эти хозяева потребуют выдать им Лорэйн.

— Я тоже так думаю. Только не понимаю, почему Эфрен просто не натравил восставших на город. Он ведь может приказать им убить всех и взять принцессу голыми руками.

— Теоретически — да. На практике это сложнее, чем кажется. Я постаралась изучить собравшихся у нас под стенами восставших, и, если только я серьезно не ошиблась в расчетах, управляющие ими чары не настолько точны, чтобы указать кого убивать, а кого оставить в живых. Не думаю, что Эфрен рискнет натравить мертвецов на город, прежде чем испробует остальные варианты. Иначе он бы уже это сделал.

Антес рассеянно кивнул и отложил недоеденную булочку. Аппетит пропал так же резко, как и появился.

— Значит, он хочет повторить ритуал, — задумчиво произнес он. — Странно, он не производил впечатление необучаемого дурака; неужели он не сделал выводы с прошлого раза?

— К сожалению, нет. Я уверена, что он сделал выводы. И это как раз то, о чем я хотела с тобой поговорить.

Иннара умолкла, явно не замечая, что нервно крошит булочку прямо на пол. Вор попытался было смолчать, но напряжение оказалось слишком сильным.

— Ты решила из меня все нервы вытянуть?

— Извини. — Волшебница вздохнула и удивленно посмотрела на свои руки, после чего положила остатки булочки на стол и отряхнула руки. — В настоящий момент все изломы потоков силы вблизи от Гайнора прочно заблокированы. Мы не можем ни открыть портал, ни даже послать магическую весточку за пределы города. К счастью, эта преграда преодолима для обычных птиц. Несколько дней назад я отправила письмо с голубем в Ангол-Дор, и буквально вчера получила ответ. Архимаг Мирон попытался взломать блокировку со своей стороны, но с наскоку у него ничего не получилось, даже при поддержке других Архимагов, а на точечный взлом нужно время, которого у нас нет. Конечно, его группа вплотную занялась этой проблемой, но я бы не слишком надеялась на их помощь.

— Думаешь, это дело рук альгенов?

— Допускаю. Но не только. Архимаг Мирон изучил блокирующие чары, и, помимо альгенской магии, обнаружил там знакомый почерк наших, ангол-дорских Архимагов.

— Силван, — процедил Антес.

— Силван, — с очередным вздохом подтвердила Иннара. — Но не только. Эти чары настолько эффектны, потому что они объединяют две школы. Три, считая альгенов. Одна из них — это, разумеется, боевая магия, в которой с Силваном мало кто может сравниться. А вот вторая, скорее всего, это стихийная магия. И это означает, что альгенам удалось привлечь на свою сторону еще одного Архимага. Архимага Адиэля.

Антес нахмурился, вызывая в памяти имена пятерых Архимагов, донимавших его расспросами после чудесного спасения из пещеры. Нет, Адиэля среди них не было, он никогда не слышал его имени…

— Три года назад Архимаг Адиэль не стал вмешиваться в битву, — подтвердила его мысли Иннара. — Более того, он исчез примерно в одно время с Силваном. Но если Силван раскрылся во время ритуала, от Адиэля ничего не было слышно все эти три года. Однако, судя по всему, он тоже примкнул к альгенам. И это создает для нас огромную проблему.

Точно, Райнер говорил о том, что его брат пытался сманить еще одного Архимага, только имени не называл. Похоже, это он и есть.

— Архимаг Мирон считает, что он не справится с альгенами, если на их стороне выступят два Архимага?

— Хуже. Намного хуже, Ант. Если на их стороне выступит Адиэль, Архимаги не станут вмешиваться.

По позвоночнику скользнул неприятный холодок.

— Почему?

— Обычно Совет Архимагов держится в стороне от происходящего в Альеноре. Их вмешательство в борьбу с альгенами было исключением. Существовала, — да и до сих пор существует, — довольно высокая вероятность того, что, если альгены вернутся в Альенор и ввяжутся в войну с Илэнией, колебания потоков магической силы могут быть настолько мощными, что разорвут материк на части. Чтобы исключить эту вероятность, Архимаги сорвали ритуал и Врата остались закрытыми. Потом мы заново посчитали все коэффициенты и… не буду утруждать тебя математикой, но выяснилось, что при задействованных количествах силы, дестабилизация материка может наступить и в результате сражения альгенов с альенорскими Архимагами. В прошлый раз нас спасло то, что Адиэль остался в стороне. Сейчас же он по неизвестным причинам нарушил свой негласный нейтралитет. И по все расчетам выходит, что для того, чтобы не допустить разрушения материка, в стороне должны остаться другие Архимаги.

Антес некоторое время молчал, осмысливая ее слова.

— Правильно ли я понимаю, — глухо произнес он, — что, если альгены захватят принцессу и попытаются провести ритуал, ей никто не сможет помочь?

Иннара кивнула, не поднимая на него глаз.

— Никто из Архимагов, — все же уточнила она. — Но нас здесь шестеро далеко не самых слабых магов, и, поверь мне, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы этого не допустить.

— Не подумай, что я вас недооцениваю, но ваших сил не так уж и много по сравнению с альгенами и двумя Архимагами.

— Так и есть, — ни капли не обиделась Иннара. — В открытом бою мы не выдержим и двух минут. Но мы постараемся сделать все возможное, чтобы избежать этого боя. Антес, я не пытаюсь тебя напугать. Я просто хочу, чтобы ты четко понимал перспективы.

— Весьма радужные перспективы, должен сказать.

— Но не безнадежные. — Волшебница ободряюще улыбнулась и подмигнула ему. — Не вешай нос. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Он выдавил ответную улыбку и подумал, что хотел бы испытывать хотя бы сотую долю от той уверенности, что звучала в словах бывшей напарницы.

Глава 40

Подспудно Лорэйн ожидала, что после увиденного долго не сможет заснуть, однако, похоже, ее организм решил отыграться за прошлую ночь и отключился, едва голова коснулась подушки. Сон был глубоким, и она не запомнила, что ей снилось, однако утром, открыв глаза под чириканье птиц, с удовольствием ощутила, как отдохнувшее за ночь тело снова полнится энергией.

Вот и хорошо. Силы ей пригодятся.

Она соскользнула с кровати, сделала несколько энергичных взмахов руками, сходила в уборную и оделась. Проворно зашнуровав корсаж, расправила юбки, заплела волосы и перед выходом бросила взгляд в зеркало. В кои-то веки отражение ее порадовало: на щеки вернулся румянец, почти полностью исчезли темные круги под глазами, а сами глаза лучились задорным блеском. Вот что значит хорошо выспаться! Сразу чувствуешь себя совершенно другим человеком… точнее, не совсем человеком.

Подмигнув зеркалу, Лорэйн вышла из номера и спустилась вниз по лестнице. Задумчиво посмотрела в сторону гостиничного ресторана, а потом решительно направилась к выходу. Еда здесь была относительно неплохой, а вот кофе заметно подкачало. Лучше она позавтракает на работе. Заодно и аппетит нагуляет за время дороги.

Выйдя из гостиницы, она привычно оглядела пустынную улицу и непроизвольно дернула бровью, заметив знакомый рослый силуэт, подпирающий стену.

— Решил, что больше не нужно от меня прятаться? — не утруждая себя приветствием спросила она.

— А смысл? — равнодушно пожал плечами Антес. — Ты и так знаешь, что я буду здесь. Пойдем.

Очень хотелось возмутиться, заявить, что ей не нужна нянька и потребовать, чтобы он оставил ее в покое; но Лорэйн благоразумно промолчала. Еще свежа была память о вчерашнем инциденте, когда вмешательство вора оказалось совсем нелишним. К тому же даже тупому троллю было очевидно, что он просто не станет ее слушать, и самое большее, чего она сможет добиться своим детским протестом, так это того, что он снова начнет от нее прятаться.

А еще, глубоко внутри, — так глубоко, что она сама не хотела себе в этом признаваться, — ей было приятно от мысли, что Антес ее провожает. Несмотря ни на что он по-прежнему о ней заботится, стараясь уберечь от неприятностей. И только ради этого она была готова терпеть его холодное безразличие и повисшее между ними гнетущее молчание.

Они почти дошли до госпиталя, когда утреннюю тишину нарушил раздавшийся невдалеке топот ног. Антес придержал ее за локоть, понуждая остановиться, прислушался, а потом увлек за собой к стене ближайшего дома и встал так, чтобы закрыть своим телом от невидимой опасности.

Топот приблизился, а через пару мгновений из переулка выскочил высокий худощавый подросток с несоразмерно длинными ногами и руками. Торопливо оглядевшись, он увидел вора и заметно просветлел лицом.

— Антес! — воскликнул он, подбегая к ним. — Ты-то мне и нужен!

— В чем дело?

— Ивар просил, чтоб ты срочно прибыл к воротам. Там ждет посланец.

— Чей?

— Ну я не знаю, чей! Мертвяков, наверное, точнее, их хозяев… Короче, он заявил, что хочет договориться о встрече своих главных с нашими. И что договариваться он будет с тобой и ни с кем иным.

— Понятно. Беги обратно, и скажи, что я скоро буду.

— Ты…

— Иди, Кай. — Вор подпустил в голос металла, и мальчишка немедленно захлопнул рот, развернулся и убежал. Когда он снова скрылся в переулке, Антес повернулся к Лорэйн и коротко мотнул головой. — Пойдем, принцесса.

— Я могла бы дойти сама, здесь уже недалеко.

— Две минуты ничего не изменят. Пойдем.

— Ты думаешь, это альгены? — негромко спросила она, шагая рядом с ним.

— А ты думаешь иначе?

Лорэйн промолчала.

— Быстро они… — Его голос был негромким, словно он разговаривал сам с собой. — Я думал, они заставят нас повариться в этом дерьме пару дней… Любопытно будет узнать, что у них за спешка такая. Кстати, можешь, пожалуйста, передать Альгеру, что я зайду к нему попозже? Я обещал навестить его с утра, но теперь придется отложить.

— Конечно. И, Антес, я очень тебя прошу, будь осторожен.

Он бросил на нее быстрый взгляд, и ей показалось, что его глаза слегка потеплели.

***

Она изо всех сил пыталась сосредоточиться на работе, но что бы она ни делала, чем бы ни занималась, ее мысли вертелись вокруг предстоящей встречи с альгенами. Из-за этого она с завидной регулярностью совершала дурацкие ошибки, сама замечала их, злилась на себя, и тут же ошибалась снова. Хорошее настроение, с которым она проснулась, испарилось бесследно и к концу дня прочие целители косо на нее поглядывали, а сестрички разбегались с дороги, стараясь лишний раз не попадаться ей на глаза.

— Ты сегодня бьешь рекорды, — заметил Йеспер, застав ее вытирающей лужу пролитого отвара.

— Извините, — Лорэйн отжала тряпку в ведро и устало откинула волосы со лба тыльной стороной ладони, — что-то у меня все из рук валится. Сама не знаю, что на меня нашло.

— Знаешь, — с невозмутимой уверенностью отозвался целитель.

Она настороженно посмотрела на него снизу-вверх.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ровно то, что сказал.

— Вы считаете, что меня настолько нервирует сложившаяся ситуация, что у меня от страха руки трясутся? — с обидой спросила она.

— Ну что ты, я далек от мысли, что ты паникуешь из-за мертвецов под стенами города. Просто несколько часов назад ко мне приходил господин Одвар. Спрашивал о тебе. С чего вдруг у него такой интерес к твоей скромной особе, думаю, тебе лучше знать. И что-то мне подсказывает, что этот интерес напрямую связан с твоей сегодняшней рассеянностью.

— И что вы ему сказали?

— Ничего плохого. Ты же знаешь, что я доволен твоей работой. За исключением сегодняшнего дня. Может, хватит тебе на сегодня?

— Я работаю, Йеспер.

— Вижу я как ты работаешь, — беззлобно усмехнулся Йеспер, — больше собственные промахи исправляешь. Так что, — он аккуратно отодвинул ногой ведро в сторону, — иди домой и отдохни как следует. Чтоб завтра этого безобразия не было, ты меня поняла? Ты мне нужна во вменяемом состоянии, а не как сейчас. Иди-иди, там как раз твой ухажер пришел.

— Который из? — невесело пошутила Лорэйн.

Целитель молча махнул рукой. Она проследила за его взглядом и встретилась взглядом с Матсом. В отличие от нее, маг явно не высыпался уже несколько дней; его лицо заметно осунулось, под глазами залегли тени, а щеки украшала щетина.

Она обернулась было к Йесперу, но тот уже повернулся к ней спиной и двинулся прочь. Пожав плечами, Лорэйн снова взяла тряпку, только чтобы обнаружить, что пол абсолютно сух.

— Полезно иметь мага в друзьях, — прокомментировала она, бросив тряпку на пол и выпрямляясь. — Жаль, тебя здесь раньше не было, сэкономил бы мне время.

— Жаль, — с улыбкой отозвался Матс, легким жестом отправив ведро и тряпку в угол, — но, увы, у меня работы по горло.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Пришел за тобой. Вообще-то Йонч собирался послать Аллона, но я сказал, что у меня и так уже в глазах все плывет и мозги из ушей вытекают, и что мне не помешает немного отвлечься. И вот я здесь. — Он улыбнулся шире и предложил ей руку. — Ты не рада?

— Ужасно рада, — в тон ему ответила она. — А зачем я понадобилась Йонашу?

— Не ему, а господину Одвару. Он хочет с тобой побеседовать.

— Разве он не узнал от Йеспера все, что хотел?

— Ну что ты, от Йеспера он получил лишь общую твою характеристику. Потом еще из Антеса душу вынимал, причем в два захода, и с Иннарой побеседовал. Ну а теперь, видимо, решил, что готов с тобой поговорить. Как ни крути, а требования альгенов касаются тебя напрямую…

Она сбилась с шага и только сейчас осознала, что солнце уже клонится к горизонту. Тьма, целый день терзалась мыслями о переговорах, и так увлеклась собственными переживаниями, что даже не подумала о том, что все уже прошло…

— Встреча уже состоялась? — на всякий случай уточнила она.

— Угу.

— И?..

— Рэй, давай тебе все расскажут те, кто там был? Не надо на меня так смотреть, я рожей не вышел участвовать в переговорах. Я вообще света белого не вижу; спасибо, ребята помогают в расчетах и силой делятся, иначе я бы давно сдох… У меня даже на подружек времени почти нет, целыми днями сижу в своем номере, спешно переделанном в лабораторию, и пашу, как гном в каменоломне.

— А чем ты занимаешься?

— Готовлю кое-какие сюрпризы для восставших. Ты же знаешь, я магистерскую писал по артефакторике, вот и применяю, так сказать, свои умения по прямому назначению. Полевые опыты мы провести успели, работоспособность моих игрушек доказали и теперь работаем над увеличением эффективности, а для этого надо…

За разговором дорога пролетела незаметно, и Лорэйн не сразу обратила внимание на выросшее перед ними здание городского совета. Рассмотреть его она не успела; Матс, не задерживаясь, провел ее внутрь, они поднялись на третий этаж, прошли по широкому коридору с высоким потолком и остановились перед дубовой дверью. За дверью оказался хорошо освещенный кабинет, слишком просторный для пятерых находившихся там людей.

Лорэйн на мгновение задержалась на пороге, а потом расправила плечи и шагнула вперед. Сидящий за столом пожилой мужчина вперил в нее пристальный взгляд серых глаз, но она лишь вежливо склонила голову. Тревога, с которой она безуспешно боролась весь день, снова подняла голову, но в этот раз ей хватило самообладания не выпустить ее наружу.

Вряд ли этот человек сможет рассказать ей что-то, чего она не знает.

— Получите, распишитесь, — раздался за ее спиной преувеличенно бодрый голос Матса. — Целительница Рэй, как и заказывали. Я могу идти?

— Да, Матс, спасибо. — Звучный голос незнакомого мужчины, вкупе с его выражением лица отчего-то неуловимо напомнил ей Сандера, Хранителя общины, где после войны жила королевская семья. — Здравствуйте, Рэй, можете присаживаться. Меня зовут Одвар, я мэр Гайнора. Рад с вами познакомиться.

— Взаимно, — кивнула она, стараясь ничем не выдать своей настороженности. Вроде бы, у нее даже получилось, потому что в глазах мэра промелькнуло что-то похожее на одобрение.

Опустившись на свободный стул, она быстро глянула по сторонам. Слева от нее оказались Йонаш и Иннара, пославшая ей ободрительную улыбку; справа сидели Ивар и Антес. Выражение лица последнего было непроницаемым, как и все последние дни, но, когда их взгляды встретились, в глубине его прозрачных глаз ей почудились ободрение и поддержка. Это длилось не дольше одного мгновения, однако она все равно почувствовала, как с души свалился увесистый камень. Несмотря на все обиды, разногласия и недопонимания, здесь и сейчас он был с ней.

И это было самым важным.

— Я не стану занимать у вас слишком много времени, — тем временем сказал Одвар. — Как вам известно, сегодня утром к нам пришли те, кто согнал армию восставших под стены нашего города, и пожелали договориться миром. Их посланец озвучил свои требования и выразил готовность отозвать восставших и не нападать на город, если эти требования будут удовлетворены.

— И что вы им ответили?

Вопрос сорвался с языка раньше, чем она успела его обдумать. Похоже, ее самообладание было далеко не таким безупречным, как ей бы того хотелось.

Мэр едва заметно приподнял брови.

— Разве вам не интересно прежде узнать, в чем заключались их требования?

— Об этом несложно догадаться. — Она пожала плечами и бросила взгляд на Антеса. Тот едва заметно кивнул. — Им нужна я. Разве не так?

— Так. Они действительно требуют, чтобы вы добровольно пришли к ним. Вместе с Антесом и всеми господами магами.

— Боги, а маги-то им зачем?

— На этот счет у нас есть несколько соображений, — отозвался Йонаш. — Первое, они требуют нашей сдачи, чтобы максимально ослабить защиту города на тот случай, если им все же вздумается напасть. Второе, насильственная смерть мага сопровождается значительным всплеском силы, по сравнению со смертью обычного человека. Возможно, они хотят использовать нас в качестве жертв в своем ритуале, чтобы получить дополнительную силу. Третье, они просто изначально завышают свои требования, чтобы можно было поторговаться.

Лорэйн внимательно его выслушала, кивнула и снова повернулась к мэру.

— Так что вы им ответили?

— Пока ничего. Нам дали время на размышления до завтрашнего утра.

Охватившее ее напряжение дошло до пика; ей хотелось закричать, чтобы дать ему выход. Вместо этого она нашарила под столом руку Антеса и вцепилась в нее мертвой хваткой. На лице вора не дрогнул и мускул, хотя она наверняка причинила ему боль, а его пальцы сжались в ответном пожатии.

Горячий узел в груди немного ослаб, и она смогла спокойно выдержать взгляд мэра. То ли он изучал ее, то ли нарочно испытывал ее нервы на прочность, то ли вообще задумался о своем — она не знала, да и, в общем-то, ей это было неинтересно. Если ему вздумалось поиграть с ней в кто кого перемолчит, она с радостью ему подыграет.

— Мы собираемся ответить отказом, — внезапно произнес Одвар.

— Вы готовы подвергнуть город риску уничтожения? — тихо спросила Лорэйн, на этот раз посмотрев на Ивара. Командир дружины молчал, но судя по ходящим под кожей желвакам, его спокойствие было таким же напускным, как и ее. — Вы же понимаете, что атаку такой толпы мертвецом невозможно будет отразить даже с помощью магов.

— Это мы еще посмотрим, — проворчал Йонаш.

— А вы думаете, что наши враги сдержат свое слово? — с нескрываемым интересом спросил Одвар. — Насколько я понял, вы знакомы с ними лично. Вы думаете, если вы сдадитесь на их милость, они отведут восставших от города?

— Если это тот, о ком я думаю, то вполне вероятно, что да. — Она понимала, что, возможно, подписывает себе смертный приговор, но мысль о лжи для спасения собственной шкуры даже не пришла ей в голову. — Он сдерживал те обещания, которые давал мне, даже когда я была полностью в его власти. А мелкая мстительность ему несвойственна. К тому же, полагаю, после того как он меня заполучит, он займется подготовкой к ритуалу, и ему просто не будет до вас дела.

Некоторое время в кабинете царила оглушительная тишина.

— Вы отдаете себе отчет в ваших словах, Рэй? — наконец спросил Одвар.

— Я полностью отдаю себе отчет как в моих словах, так и в возможных последствиях, — твердо отчеканила она, глядя ему в глаза. — Если они пришли за мной… и, если есть хоть малейший шанс спасти город… я считаю, что вы должны иметь всю информацию, чтобы принимать столь судьбоносное решение.

Нет, ей не показалось, в серых глазах мэра отчетливо виднелось одобрение. Он еще несколько мгновений смотрел на нее, а потом кивнул и внезапно улыбнулся.

— Я рад удостовериться, что вы полностью соответствуете данным вам характеристикам, госпожа Рэй, — сказал он. — Простите, пожалуйста, за то, что заставил вас пережить несколько неприятных минут, но я должен был убедиться лично…

Так. Похоже, она не сказала ему ничего такого, чего бы он не знал. И решение свое он принимал, основываясь на полной информации; недаром здесь находятся и Антес, и Иннара. Это что же получается, он просто испытывал ее? Проверял, так сказать, на вшивость?..

Очень хотелось послать всех к оркам и демонстративно уйти, и лишь прикосновение теплых пальцев Антеса заставило ее в который уже раз обуздать свой темперамент и остаться на месте. Недаром этот мэр напомнил ей Сандера; все они, политики, одинаковые. Ладно, она выслушает, что он хочет ей сказать. Может, он даже сумеет чем-нибудь ее удивить.

Хотя это, конечно, вряд ли…

Глава 41

Время было поздним, но сон не шел. В голове лениво кружились бессвязные обрывки мыслей обо всем подряд, и невозможно было ни сконцентрироваться и обдумать одну из них, ни отрешиться и перестать думать о том, что она все равно не в силах изменить. Помимо этого, ее по-прежнему грызла тревога не столько за себя, сколько за мать и дочку, от которых до сих пор ничего не было слышно. Да, город осажден и магически заблокирован, но голубиная почта продолжала исправно работать. Почему мама до сих пор не ответила на ее письма? Неужели настолько замоталась с шилопопой внучкой, что ни на что остальное уже не остается сил?

Или же дело в другом?..

Лорэйн резко выдохнула, безуспешно пытаясь отогнать нарастающее беспокойство, села в постели и спустила ноги на пол. Хватит терзать себя, так можно додуматься до всяких ужасов, и тогда о спокойном сне можно будет точно забыть. А она, между прочим, обещала Йесперу, что завтра будет работать по-человечески, а не как сегодня. Пожалуй, стоит поступиться своими правилами, спуститься вниз и что-нибудь выпить. Не напиваться вдрызг, как после ссоры с Антесом, а просто заставить непокорный организм расслабиться и все-таки заснуть.

Посетителей в ресторане было немного, и она уже двинулась к свободному столику, когда глаз зацепился за знакомый силуэт. Вор сидел в гордом одиночестве, сгорбившись на стуле и уткнувшись взглядом в столешницу; перед ним возвышался полупустая кружка эля и стояло блюдо с остатками жареной картошки и ветчины. Некоторое время Лорэйн колебалась, а потом глубоко вздохнула, собираясь с духом, и подошла к нему.

— Доброй ночи.

Антес поднял голову и легко кивнул. Вопреки опасениям его взгляд был ясным, и сам он выглядел абсолютно трезвым. То ли умело держал лицо, то ли это была первая кружка.

— Доброй ночи. Присоединишься ко мне?

— Только если ты не против.

Он поднялся на ноги, обогнул столик и отодвинул свободный стул.

— Почту за честь.

Она натянуто улыбнулась, опустилась на предложенный стул и попросила у подскочившей официантки бокал вина, сырную тарелку и корзинку хлеба. Странно, еще час назад ей совершенно не хотелось есть, а сейчас желудок активно напоминал, что его не помешало бы кормить почаще. И с чего это ее так проняло? Неужели запахи еды пробудили аппетит?..

Из задумчивости ее вывел голос вора.

— Не спится?

— Не спится, — подтвердила она, искоса глянув на него поверх бокала. — А ты? Почему ты здесь, а не дома?

— Нужно было кое-что обсудить с Йонашем, — уклончиво отозвался Антес, привычно вращая в руках вилку. — Потом я хотел поесть… А, проклятье, кого я обманываю. Мне просто не хотелось идти домой в таком паскудном настроении. Алиса еще не спит, и она сразу заметит, а мне не хотелось бы ее тревожить.

— Она не знает?..

— О том, что альгены требуют моей сдачи? Нет, конечно, не знает. Разве ты стала бы рассказывать о подобном своей семье?

Лорэйн на мгновение представила, как рассказывает матери о том, что ее хотят принести в жертву, и невольно содрогнулась.

— Вот-вот, — правильно истолковал ее молчание Антес. — Ничего она не знает, и, надеюсь, не узнает… до того момента, когда скрывать уже будет невозможно. Не хочу, чтобы она переживала, тем более что это все вилами на воде писано.

Некоторое время они молчали.

— Одвар действительно собирается завтра отказать им? — спросила Лорэйн.

— Да. Он не верит, что они сдержат слово и уберут мертвецов от города. А если драка будет в любом случае, какой смысл отвечать на требования врага?

— На что он рассчитывает?

— Во-первых, на то, что с помощью магов исход драки будет не таким однозначным, как тебе кажется. Во-вторых, он хочет потянуть время. Он еще вчера отправил срочное письмо в столицу. Ивар с Бендиктом тоже написали своим бывшим сослуживцам. Возможно, король внемлет просьбе и пошлет помощь. И, если нам повезет, эта помощь успеет вовремя.

— Если повезет… — эхом отозвалась Лорэйн. — Но ведь порталы заблокированы, они никак не смогут успеть сюда вовремя.

— Порталы заблокированы в наших окрестностях, — поправил ее вор, и вилка в его руках завертелась быстрее. — Мы не знаем, насколько далеко простирается эта блокировка. Если портал в Асгоре до сих пор функционирует, дорога из столицы займет не больше двух дней. Вопрос в том, как скоро король соберет войска.

«И станет ли он их собирать», — мысленно договорила Лорэйн. Но вслух спросила совсем другое.

— Одвар знает о том, кто я такая?

— Нет. — Антес посмотрел на нее с такой укоризной, что ей на мгновение стало стыдно. — Неужели ты думаешь, что кто-то из нас выдал бы ему твою тайну?

— Как же вы объяснили ему, почему я нужна альгенам?

— Мы рассказали ему кое-что о прошлой нашей встрече с ними. В общих чертах, разумеется, сославшись на то, что это тайна на уровне Архимагов. Якобы, мы поклялись самому Архимагу Мирону не распространяться об этом. Пришлось немного повертеться, но о твоем происхождении ни я, ни Иннара не сказали ни слова. Кстати, — задумчиво добавил он, — я удивлен, что альгены не разыграли этот козырь. Я был уверен, что они скажут об этом на встрече.

— Ты был на этой встрече?

Он кивнул.

— Кто с вами разговаривал? Эфрен?

— Нет, его там не было. Я тоже думал, что он обязательно покажется, но нет… Вместо него пришел Дамас.

— Дамас? — недоуменно нахмурилась она.

По его лицу скользнула тень, а вилка жалобно скрипнула в его кулаке.

— Мой… дознаватель.

В памяти моментально всплыла картина из допросной: обвисший в веревках измученный пленник, краснеющее в жаровне железо, и высокий альген со скучающим выражением лица. Воспоминание было настолько ярким, что ей даже почудился запах паленой плоти и полный боли крик, хотя в тот момент магическая преграда напрочь отрезала и звуки, и запахи…

— Он же пятнистый! — вырвалось у нее.

— Как и твой приятель-целитель, — пожал плечами Антес. — Ничего, замотался в тряпки, спрятал лицо, и никто ничего не заподозрил.

— Тогда как ты?..

— У нас было достаточно близкое общение, чтобы я смог узнать его под этими тряпками.

Ядовитая ирония в его голосе причудливым образом переплелась с неприкрытой горечью. Несложно было представить, какие неприятные вспоминания всколыхнула эта встреча у него, если она сама до сих пор не может отделаться от металлического привкуса во рту…

Лорэйн поспешно поднесла бокал к губам и второпях сделала чересчур большой глоток, чудом не подавившись.

— Извини, — пробормотала она, не смея поднять на него глаза. — Прости пожалуйста, я не хотела…

— Да ладно, чего уж там. И потом, Дамас далеко не худший вариант. Было бы гораздо хуже, если бы они послали Лилианн…

Единственную женщину среди альгенов Лорэйн видела лишь однажды, во время ритуала. Тогда она изо всех сил пыталась удержаться на краю панического срыва; неудивительно, что она практически ее не запомнила. Но, кажется, именно это имя называл Рани…

— Похотливая стерва… — бездумно пробормотала она.

— Что?..

— Так о ней отзывался Рани.

В светлых глазах плеснул отголосок пережитой боли.

— Полагаю, заслуженно.

— Что она с тобой делала? — не выдержала она.

— Ничего хорошего, — мрачно уронил вор. — И уж точно ничего такого, о чем я хотел бы вспоминать.

Они снова умолкли. Лорэйн рассеянно посмотрела на стол, и изумленно обнаружила, что на тарелке осталось лишь несколько кусочков сыра. Да и хлеба в корзинке стало значительно меньше. Надо же, она даже не заметила, когда все это съела. Обычно от нервов у нее пропадал аппетит, но в этот раз получилось ровно наоборот.

Она посмотрела на притихшего собеседника, по-прежнему играющегося с вилкой, и наконец осознала, что именно ее смущало все это время.

— Зачем ты им нужен?

Антес вскинул на нее удивленные глаза.

— В каком смысле?

— В прямом! Почему они внесли тебя в список жертв вместе со мной? В тот раз они собирались использовать нашу привязку, но эту карту они уже разыграли, когда подняли кладбища в округе. Почему они никак не от тебя не отстанут?

— Я тоже задавался этим вопросом. Возможно, Эфрен до сих пор не простил мне того, что мы оба ускользнули из его рук, и он жаждет восстановить равновесие в свою пользу. Ты говорила, что мелкая мстительность ему не свойственна… но я не совсем согласен с этим утверждением. А еще… Иннара сказала, что причина может быть в том, что альгены намереваются повторить тот же ритуал, который им не дали довести до конца три года назад. Тот ритуал был завязан на нас обоих, и вычеркивание одной жертвы вынудит их все переделать, что потребует немало работы. Поэтому вполне вероятно, что они решили сэкономить время и усилия и просто прирезать меня, как было запланировано, даже если я не дам им той силы, на которую они рассчитывали. Гадать можно до бесконечности, а всей правды, надеюсь, нам не придется узнать. — Антес отложил вилку и посмотрел на опустевшую тарелку. — Ты наелась, или хочешь заказать что-то еще?

— Нет, что ты. Я даже не думала, что смогу столько съесть.

— Хорошо. — Он поднял руку, привлекая внимание официантки. — Тогда я заплачу и провожу тебя. Уже поздно, а завтра будет длинный день и нам не помешает отдохнуть.

Лорэйн хотела было сказать, что вряд ли навязчивые ухажеры поджидают ее на лестнице или в коридоре, и что ее не нужно провожать. Но потом передумала.

Всю недолгую дорогу до ее номера она собиралась с духом, но, оказавшись у двери, едва не струсила. Однако, когда Антес уже попрощался и повернулся к ней спиной, она сумела побороть себя и дотронулась до его локтя. Вор недоуменно взглянул на нее, и она жестом пригласила его войти. Вести такие разговоры посреди коридора показалось ей совершенно неуместным.

— Антес, я хотела сказать… — Она запнулась и переплела пальцы, борясь с искушением отвести взгляд. — Я хотела попросить у тебя прощения.

Его брови едва заметно дрогнули.

— За что?

— За все, — просто сказала она. — За то, что привязала тебя к себе и в очередной, бессчетный раз подвергла тебя опасности. За то, что поставила под удар не только тебя, но и твоих близких. — Ей показалось, что он хочет что-то возразить, и она заговорила быстрее, боясь не успеть сказать все, что хотела: — За то, что сорвалась и накричала на тебя, когда мы поссорились перед моим отъездом. И за то, — голос все-таки дрогнул, — что ничем не помогла тебе, когда ты боролся с последствиями плена и допросов.

Его лицо дрогнуло и закаменело и некоторое время он молча смотрел в сторону.

— Откуда ты узнала?

Ей не было нужды уточнять, о чем он спрашивает.

— От Велены.

— Мог бы и сам догадаться, — едва слышно проворчал он себе под нос. И уже громче добавил: — Тебе не за что просить прощения, принцесса. Ты ни в чем не виновата и ничем мне не обязана. А что касается той ссоры… Ты не сказала тогда ничего такого, чего бы я не заслужил.

— Сказала, — упрямо возразила она, тщетно ловя его ускользающий взгляд. — Я много чего наговорила, о чем пожалела почти сразу же. И, — она сделала еще один глубокий вздох, — я хочу извиниться за то, что не стала рассказывать тебе о мо… о нашей дочери.

На какую-то долю мгновения их глаза встретились, и сердце защемило от выражения неподдельной боли и тоски в глубине его зрачков.

— Я была абсолютно уверена, что поступаю правильно, но в последние дни я всерьез в этом засомневалась. Прости меня, пожалуйста. И, — она закусила губу и шагнула в пропасть, — если ты захочешь, мы можем попытаться это исправить.

Он едва заметно покачал головой.

— Нет смысла обсуждать это сейчас. Если ты не передумаешь, мы можем вернуться к этому разговору после того, как решим нынешнюю проблему с восставшими. Спокойной ночи, принцесса.

Дверь тихо закрылась за его спиной, оставив Лорэйн стоять на месте, нервно кусая губы. Висевшая в воздухе недосказанность холодными кольцами сдавливала грудь и безумно хотелось пойти вслед за вором, наплевав на приличия и благоразумие, вернуть его в эту комнату и заставить поговорить о том, что они оба старательно замалчивали. Вместо этого она скинула платье, швырнула его на стул, и нырнула в постель. Он прав, нет смысла обсуждать это сейчас, когда над их головами нависла неиллюзорная опасность. Уже через несколько часов Дамас придет за ответом… и неизвестно, как он отреагирует на отказ. Вполне вероятно, что через эти самые несколько часов восставшие нападут на город и все проблемы перестанут иметь значение…

***

Открыв глаза в темноте, она уже не смогла заснуть и просто лежала в постели, терпеливо дожидаясь рассвета. Когда на востоке наконец-то занялась заря, споро собралась, выскользнула из номера и устроилась на низком подоконнике в торце коридора. Прошло не менее полутора часов, прежде чем одна из дверей распахнулась и из нее вышел угрюмый, явно не выспавшийся Йонаш. Лорэйн немедленно соскочила с подоконника и подошла к нему.

— Я пойду с вами.

Маг хмуро посмотрел на нее, пожал плечами и, ничего не сказав, направился вниз. Решив расценить его молчание как согласие, Лорэйн поспешила за ним. За ночь ей так и не удалось успокоиться, и сейчас приходилось тщательно следить за тем, чтобы от охватившего ее напряжения не тряслись руки. Хорошо еще, что в такой ранний час город спал и на улицах никого не было. Да и молчание Йонаша тоже играло ей на руку; вряд ли бы ей хватило сил на пустую болтовню.

В тишине они дошли до городской стены, где их уже ждал господин Одвар. Вот он был абсолютно спокойным, по крайней мере на вид, и Лорэйн от души ему позавидовала. Ей казалось, что желудок то и дело норовит подкатить к горлу, а желание встретиться лицом к лицу с дознавателем Антеса заметно поубавилось. Сейчас она толком не понимала, почему так рвалась на эту встречу. И предложение подошедшей Иннары пойти вместе с ней на стену и понаблюдать за всем сверху, приняла почти что с облегчением.

Следующий час прошел как в тумане. Маги, — помимо Иннары с ними пошли Кларисса и Аллон, — создали магический щит, накрывший их как гигантский мыльный пузырь, такой же прозрачный и слегка переливающийся на солнце. Как объяснила Иннара, вложенная в защитные чары сила была таковой, что они стали видимы и в обычном спектре. Лорэйн понимала, что щит был создан ради нее, однако предпочитала не задумываться о том хватит ли мощи трех магов чтобы отразить атаку альгенов или Силвана, если они вздумают попытать счастья. Возможно, она совершила ошибку, придя сюда и фактически подставившись под удар. Но у нее не было сил ждать в стороне. Если альгены решат атаковать прямо сейчас, сразу после окончания переговоров… Она должна узнать об этом первой. Не то, чтобы она могла чем-то особо помочь в этом случае, но…

Она должна была быть здесь.

С высоты стены она видела, как из раскрытых ворот вышли трое мужчин: господин Одвар, Йонаш и Антес. Видела, как к ним неторопливо двинулась две высокие фигуры, облаченные в темные балахоны, действительно, очень похожие на тот, что носит Рани. Видела, как они встретились примерно в двухстах ярдах от стены и остановились. На таком расстоянии, разумеется, нечего было и думать о том, чтобы услышать их разговор; впрочем, сейчас Лорэйн была настолько взвинчена, что все равно не смогла бы разобрать и слова. Сами переговоры длились недолго, от силы минут десять, но это время показалось ей вечностью. И, когда мужчины разошлись в разные стороны, она впилась взглядом в темную неподвижную массу восставших. Когда они пойдут в атаку? Прямо сейчас? Или же когда альгены доберутся до них и озвучат услышанный отказ? Иннара вчера говорила, что, по ее мнению, альгены не станут натравливать мертвецов на город, пока она, Лорэйн здесь, и ее аргументы были стройными и убедительными, но… Но они строились исключительно на домыслах, и нет никакой гарантии, что домыслы эти верные. Тьма, надо было поговорить с Рани, возможно, он смог бы прояснить картину… Ну да ладно, поздно уже сожалеть о несделанном. Тем более, что совсем скоро они все увидят собственными глазами…

Альгены скрылись из виду, растворившись в толпе восставших, однако сама толпа не сдвинулась с места. А немногим позже на стене появились Йонаш и Антес.

— Ну вы тут устроили, — проворчал рыжий маг, дотронувшись до щита, отчего по прозрачной пленке побежали радужные разводы. — Красиво, ничего не скажу. Нас-то пустите?

— Конечно. — Кларисса провела указательным пальцем по щиту, словно вспарывая, и раскрыла узкий проход. — Возможно, мы перестраховались. Но рисковать не хотелось. Что они сказали?

— Они, — Йонаш хмыкнул, — повели себя весьма предсказуемо. Сначала начали торговаться и предложили обойтись без нас, удовлетворившись только принцессой и ее избранником. Потом в красках расписали, что будет с городом, если мы продолжим упорствовать. И, наконец, выдвинули ультиматум. Дескать, они, исключительно из доброты душевной, готовы подождать еще трое суток, пока мы не образумимся.

— С чего бы им давать нам дополнительное время? — насторожилась Иннара.

— Они что-то задумали, — тихо сказала Лорэйн, не сводя пристального взгляда с восставших. — Они не стали бы давать нам отсрочку, если бы это не играло им на руку.

— И что, по-твоему, они могли задумать? — с живым интересом спросил Йонаш.

— Я не знаю. Может, через два-три дня будет более благоприятное время для проведения ритуала?

— Через три дня будет новолуние, — задумчиво произнес Аллон, глядя на безоблачное небо. — Так что эта версия имеет смысл. Надо будет еще посмотреть на звезды, может, там нарисуется что-то интересное.

— На самом деле, это не так уж и важно, — постановил Йонаш. — Отсрочка есть, и надо использовать ее с максимальной пользой.

— Чем мы и займемся, — подытожила Иннара. — Рэй, ты как?

— Нормально. — Лорэйн встряхнулась, отгоняя неприятные мысли. — Если я вам больше не нужна, я пойду в госпиталь. Антес, ты меня проводишь?..

Тот молча кивнул и первым двинулся в сторону лестницы.

Глава 42

Несмотря на напряженное утро, сегодня ей удалось отвлечься от тревожных дум и с головой погрузиться в рабочую рутину. Несколько раз она ловила на себе одобрительные взгляды Йеспера, и в душе расцветала и крепла уверенность в том, что все идет, как должно. Она не позволит нервозности и страху повлиять на ее жизнь и, пусть будущее пока еще неясно, здесь и сейчас она занимается тем, что должна, что умеет делать лучше всего. Обороной города пусть занимаются те, кто в этом понимает, — маги, дружина, стражники, Ивар и Антес, — а она будет делать свою работу и не забивать себе голову излишним беспокойством.

Время летело незаметно и солнце уже перевалило за полдень, когда она устало опустилась на скамейку и прикрыла глаза, наслаждаясь кратким отдыхом. Здесь, на краю уставленной шатрами площади, было тихо, легкий ветерок ласково гладил лицо, а воздух пах лечебными травами, солью и немытыми телами.

Нахмурившись, она открыла глаза и настороженно уставилась на приближающихся мужчин. Те явно старались ступать бесшумно, но, заметив, что она на них смотрит, перестали красться и открыто подошли к ней.

— Госпожа Рэй? — спросил один из них, высокий здоровяк с пышными усами.

— Допустим, — мирно отозвалась она, переводя взгляд с одного лица на другое. Их было пятеро, самому молодому на вид было около двадцати, самому старшему — под пятьдесят. Крепкие и здоровые, они совершенно не походили на ее пациентов, да и их самих она явно видела впервые.

— Вам придется пройти с нами.

— Куда?

— Господин Одвар хочет с вами поговорить, — вступил второй мужчина, темноволосый, с крупным носом-картошкой. — Он попросил нас привести вас к нему.

— Разве он не выяснил все, что хотел, еще вчера вечером? — приподняла брови Лорэйн.

Мужчины быстро переглянулись, и в душе шевельнулось недоброе чувство.

— У него появились новые вопросы, — заявил здоровяк. — Дело, как вы понимаете, не терпит отлагательств. Пойдемте.

— Я уверена, что он может подождать до конца моего рабочего дня, — сказала она, старательно удерживая на лице благодушное выражение. — У меня, видите ли, плановая операция через десять минут, и мне никак нельзя сейчас отлучаться. Если хотите, можете подождать, пока я не освобожусь.

— Да нет у нас времени ждать, — возмутился щеголеватый парень, самый молодой, и, очевидно, самый несдержанный из их компании. Шагнув вперед, он попытался схватить ее за руку, но за долю секунды до этого Лорэйн одним плавным движением поднялась на ноги, одновременно скользнув влево, так что его пальцы поймали лишь воздух. — Пойдемте скорее.

— Никуда я с вами, господа хорошие, не пойду, — отрезала она, краем глаза отметив приближающегося к ней с другой стороны темноволосого. — И вообще, откуда мне знать, что вас послал именно господин Одвар? Может, он передал с вами письменное распоряжение?

— Конечно, передал, — охотно кивнул здоровяк, сунув руку в карман. — Сейчас покажу вам и распоряжение, и все остальное тоже…

Темноволосый и молодой одновременно кинулись к ней, но она быстро подобрала подол платья и запрыгнула на скамейку. Не задерживаясь, перемахнула через спинку и соскочила на землю. Она еще успела заметить, как блеснуло солнце, отражаясь от металла в руке здоровяка, а в следующее мгновение что-то ужалило ее под ключицей. Сдавленно вскрикнув, она выдернула из тела тонкую иглу и, развернувшись, с мрачным удовлетворением вогнала ее в мощную грудь незаметно подобравшегося мужчины — одного из двоих, не принимавших участия в разговоре. Второй схватил ее за плечо, и тут же согнулся пополам, получив сначала каблуком ниже пояса, а потом и локтем в нос. Вывернувшись из его рук, Лорэйн попыталась было бежать, но у нее на пути, словно из-под земли, вырос темноволосый и на этот раз он оказался быстрее. Его движение было совершенно незаметным, просто из-под ног исчезла опора, а небо и земля несколько раз поменялись местами. Едва успев выставить руки, Лорэйн перекатилась через плечо, гася инерцию… и с ужасом почувствовала, что больше не может пошевелить и пальцем. За считанные секунды тело онемело, мышцы словно превратились в кисель, а голова бессильно упала на землю. Тьма, что они с ней сделали?..

— Какого орка? — выдохнул молодой. — Обещали же, что ее сразу вырубит…

— Быстрая слишком, — буркнул здоровяк. — Вон, похоже, Кьесту тоже досталось, он как упал, так и не встает. Нет, погоди, оставь его, нет времени сейчас им заниматься. Оттащим в сторону, чтоб глаза не мозолил и вернемся за ним потом.

Ага, похоже та игла была смазана каким-то ядом. Могла бы и сама догадаться, конечно… Перед глазами все плыло, сознание то и дело порывалось ее оставить, но Лорэйн из последних сил упорно цеплялась за реальность. В конце концов, должна же она понять, кто эти мужчины, что им от нее нужно и что они собираются с ней сделать…

Ее рывком поставили на ноги и неумело обыскали, больше ощупывая, чем действительно пытаясь что-то найти. На заколку в волосах внимания не обратили, зато за корсажем и под юбкой пошарили с особым усердием. К горлу подкатила тошнота, но, как ни странно, этот унизительный обыск придал уверенности. Какую бы цель они ни преследовали, это были обыкновенные мужики, крестьяне, ремесленники, а вовсе не тайные шпионы или воины под прикрытием. А еще с каждой прошедшей секундой чужие прикосновения становились все более ощутимыми. То ли обыскивающий ее мужчина впал в раж и перестал контролировать силу, то ли, — что вероятнее, — к телу потихоньку возвращалась чувствительность. Может, ей повезло, и эти парни, чтоб их тролли задавили, ошиблись с дозой яда?.. Если они рассчитывали ее для человека, у нее может быть шанс…

— Оружия нет, — постановил голос темноволосого над ее ухом. — Можно идти.

Кто-то, крякнув, подхватил ее на руки. Лорэйн незаметно пошевелила пальцами и неслышно застонала от досады. Да, ей не показалось, онемение проходило, но как же медленно… Оставалось лишь надеяться, что место, куда ее собираются доставить, находится достаточно далеко, и по дороге она успеет прийти в себя.

Она с силой прикусила щеку изнутри и едва не завопила. Обжигающая боль прострелила все лицо, но, странным образом, туман в голове немного рассеялся, а кончики пальцев закололо. Окрыленная успехом, она снова сжала зубы, не обращая внимания на то, что рот наполняется кровью. Если боль поможет ей быстрее избавиться от последствий яда, она будет терпеть столько, сколько сможет…

— Эй!

Резкий окрик заставил мужчин неохотно остановиться.

— Куда вы ее несете?

Ее сердце на мгновение замерло, а потом пустилось в безумный пляс, когда она узнала голос. Франс! Не самый идеальный вариант, конечно; было бы лучше, если бы на его месте оказался Берт или Гилль, умеющие успокоить буйных пациентов одним тычком. Но и Франс может оказаться полезным, если только сумет правильно себя повести…

— Госпожу Рэй срочно вызывает к себе господин Одвар, — сообщил здоровяк.

— Госпоже Рэй явно требуется помощь целителя, — сердито заметил Франс. — Она же явно не в состоянии сейчас ни с кем разговаривать. И… что это у нее на лице, кровь? Что с ней случилось? Кто вы вообще такие?!

Терпение здоровяка лопнуло.

— Эта женщина — опасная преступница! — заявил он. — Господин Одвар приказал задержать ее и немедленно привести к нему. В ходе задержания она оказала сопротивление, и нам пришлось применить необходимые меры.

— Это Рэй — опасная преступница? — не поверил Франс. — Ну что вы, это наверняка какое-то недопонимание. Я работаю с ней полтора месяца, и я могу гарантировать, что она никогда и никому не причинила зла.

Похоже, не только у здоровяка сдали нервы.

— С дороги! — прорычал молодой. — Убирайся, пока цел!

— Да что вы себе…

Голос Франса прервал тупой звук удара и болезненный стон; судя по всему, похитители перешли от слов к действиям. Невысокий и худощавый целитель ничего не мог сделать против четверых крепких мужчин, и надеяться на его защиту было бы весьма наивным.

Зато он дал ей время, которое так было нужно.

Лорэйн одним движением выхватила из волос заколку и вогнала ее в плечо держащего ее мужчины, чуть выше подмышечной впадины. Тот заорал и разжал руки; она же сумела извернуться в воздухе, мягко приземлившись на ноги. И, прежде чем кто-то успел сообразить, что происходит, метнулась к госпиталю.

Мелькнуло и пропало сожаление о Франсе, которого она оставила за спиной, даже не глянув на его состояние. Увы, действие яда значительно ослабло, но прошло не до конца, и воитель из нее, и так средненький, сейчас вообще был бы никакой. Она ничем не могла ему помочь, самой бы спастись… Слегка утешала мысль, что вряд ли ему сделают что-то плохое, максимум, врежут еще разок от злости и погонятся за ней.

Единый, помоги!..

Она неслась между шатрами, не разбирая дороги и не обращая внимания на удивленные возгласы больных и сестричек. Каждый ее шаг отдавался пульсирующей болью в висках и затылке, по телу растекалась противная слабость и больше всего на свете она боялась споткнуться о натянутую веревку и упасть, потому что тогда она уже просто не встанет…

Здание госпиталя было совсем близко, когда ее грубо поймали за плечо, едва не вывернув его из сустава. Она развернулась, замахнувшись на схватившего ее мужчину, но тот был начеку, блокировал ее удар и, прежде чем она успела отреагировать, ударил сам. Правая сторона лица вспыхнула огнем, во рту снова появился отчетливый привкус крови, а с губ сорвался жалобный крик. Почти ничего соображая от боли, она упала на колени и инстинктивно вскинула свободную руку, закрывая лицо. Однако вместо ожидаемого удара, ее обдало обжигающе-горячим порывом ветра, и стальная хватка на плече исчезла.

Вокруг стало подозрительно тихо.

Лорэйн опустила руку и, не пытаясь встать, растерянно огляделась. Вокруг собралось, наверное, полгоспиталя: больные, легкораненые, добровольцы, сестрички… Очевидно, они заметили возникшую суматоху и, движимые неистребимым любопытством, подобрались ближе. Вот только эмоции, написанные на их лицах, были далеки от любопытства. Куда бы она ни смотрела, она видела лишь смятение, потрясение и откровенный страх.

Похитители, включая ударившего ее парня, обнаружились в десятке ярдов от нее. Перед ними, спиной к ней, стоял Рани, простерев вперед руки в знакомом жесте. Лорэйн даже показалось, что она видит радужные всполохи тающего в воздухе магического щита. Это что же получается…

— К-колдун! — выдохнул здоровяк.

— Если ты еще раз посмеешь ее тронуть, я из тебя отбивную сделают без всякого колдовства, — посулил альген, опустив руки. В его голосе, обычно спокойном и невозмутимом, клокотала такая ярость, что Лорэйн непроизвольно передернулась и попыталась отползти.

— Это мы еще посмотрим, — буркнул здоровяк. — Уйди с дороги.

Рани не двинулся с места, лишь быстро глянул вправо. Лорэйн проследила за его взглядом и с замиранием сердца заметила, как через толпу проталкиваются несколько целителей.

— Что здесь происходит? — ледяным голосом осведомился Йеспер.

— Мы пришли арестовать эту женщину, — объявил здоровяк с такой непоколебимой уверенностью в голосе, что Лорэйн поневоле усомнилась в том, что он говорит неправду. — По приказу господина Одвара.

— Да что вы говорите? — раздался глубокий баритон, в котором отчетливо звучала насмешка. Толпа снова заволновалась, расступаясь перед подошедшим Эвертом. — Зачем бы господину Одвару ее арестовывать?

— Затем, чтобы спасти город! Разве вы не знали, что хозяева восставших, — здоровяк ткнул пальцем в сторону городской стены, — готовы убрать их отсюда, если мы выдадим им эту женщину?

— Допустим, знаем, — и глазом не моргнул Эверт. — Но, насколько мне известно, господин Одвар решил не вступать в переговоры.

— Он передумал…

— Неужели? — Эверт вскинул руку и с его пальцев слетели два темных облачка, на глазах превращаясь в маленьких чернокрылых соек, разлетевшихся в разные стороны. — Так давайте пригласим его сюда, пусть сам все скажет. Вы же не откажетесь его дождаться, не правда ли?

Здоровяк слегка побледнел, но смолчал. А вот у его молодого соратника выдержка оказалась значительно хуже.

— Да что вы ее защищаете? — выкрикнул он, не двигаясь, впрочем, с места. — Она же дикая!

Тело стало легким-легким, а перед глазами все поплыло. Древний страх плеснул в крови, отдаваясь единственной мыслью: бежать отсюда, как можно скорее бежать!.. Точно так же, как она бежала семь лет назад, когда за ней приходила разъяренная толпа… Вот только бежать было некуда… она была окружена… и толпа могла расправиться с ней во мгновение ока…

Лорэйн затравленно огляделась и натолкнулась на пристальный взгляд Йеспера. Встретившись с ней глазами, он едва заметно кивнул, а потом снова повернулся к несостоявшимся похитителям.

— Это не повод избивать моих целителей, — спокойно сказал он, — и уж тем более целительниц. Вы здоровые мужики, вам должно быть стыдно поднимать руку на женщину.

— Эта женщина угрожает нашим жизням…

— Нашим жизням угрожают восставшие и те, кто ими управляет, — хрипло произнес Рани. — Это они подняли кладбища, они уничтожили наши деревни, и они, в конечном итоге, желают уничтожить нас всех. Жизнь или смерть этой женщины не имеет к этому никакого отношения.

— В любом случае, мы дождемся господина Одвара, и все выясним, — миролюбиво заключил Эверт, бросив на альгена быстрый взгляд. — Нет-нет, господа хорошие, куда вы? Посидите с нами, я уверен, что господин Одвар не заставит себя долго ждать.

— А все остальные можете расходиться, — звучно приказал Йеспер. — Хватит, представление окончено. Велена, Грета, — значительно тише добавил он, — вы как раз вовремя. Заберите Рэй в комнату отдыха и окажите ей первую помощь.

Прежде чем целительницы до нее добрались, Лорэйн заметила, как на лицах ее похитителей поочередно сменились выражения удивления, злости и мрачной обреченности. Судя по тому, что они даже не пошевелились, хотя все остальные вокруг поспешили подчиниться приказу Йеспера, Эверт удерживал их на месте магией.

— Четверо, — приглушенно ахнула Грета, — как же ты так… Надо срочно приложить что-то холодное, а то синяк будет на пол-лица. Пойдем, пойдем скорее.

Лорэйн позволила женщинам увести себя, и, проходя рядом с Рани, едва слышно шепнула ему «Спасибо». Она сознавала, что он раскрылся ради нее, и что у его выходки обязательно будут неприятные последствия, но сейчас она была не в состоянии думать об этом. Все ее силы уходили на то, чтобы удержаться на ногах и обуздать охватившую ее панику.

Пожалуй, если бы ей не было так худо, она бы все-таки сбежала.

***

Напряжение и страх, державшие ее в тонусе, довольно быстро сменились усталым безразличием и тупой апатией. Лорэйн покорно прошла за Веленой и Гретой в комнату отдыха, не обращая внимания на сопровождающие их взгляды и шепотки, молча выпила резко пахнущий отвар и даже не дернулась, когда Велена аккуратно обработала разбитые губы и след от удара на щеке. Целительницы работали молча, не пытаясь расспрашивать ее о произошедшем; даже Грета посерьезнела и перестала причитать. Было ли дело в том, что они понимали, что ей сейчас не до разговоров, или в том, что они не хотели разговаривать с обманщицей-дикой? В иное время этот вопрос наверняка занимал бы все ее мысли. Сейчас же ей было все равно. Наверное, ей было бы все равно, даже если бы отворилась дверь и в комнату зашел господин Одвар, с сообщением, что он решил откупиться ею от альгенов. Это было бы… закономерным.

Дверь отворилась, но вместо господина Одвара в комнату вошел бледный, слегка скособоченный Франс, за ним Гилль, следом еще несколько целителей и сестричек. Лорэйн скользнула по ним пустым взглядом и отвернулась. Она примерно представляла, что они хотят ей сказать… и спасибо, если сказать, а не сразу перейти к делу… однако у нее не было сил оправдываться или пытаться убедить их в своей непричастности к проклятой расе. Что ж, и такое бывает, даже в наше время. Два раза ей удавалось спастись, но на третий удача ей изменила. И теперь, когда уже всем все известно, она не станет отрекаться от своего народа.

Несмотря на то, что этот народ с легкостью отрекся от нее самой…

— Явились, не запылились, — раздался над ее головой сердитый голос Велены. —Набились, как сельди в бочку; вам что, заняться больше нечем? Фритс, у тебя вообще-то операция должна быть прямо сейчас. Гилль, а ты замени Рэй, видишь же, что она не в состоянии работать. Что вы все здесь забыли?

Молчание нарушил робкий голосок Катти.

— Мы просто хотели узнать…

Она смешалась и умолкла, а Лорэйн внезапно почувствовала прилив глухого раздражения, пробившийся через стену апатии. Да пропади оно все пропадом, не станет она больше бояться и прятаться!

— Вы хотели узнать, сказал ли тот человек правду? — громко спросила она, в упор глядя на потупившуюся девушку. — Да. Это правда. От первого до последнего слова.

— Ну, насчет того, что ты угрожаешь нашим жизням я бы поспорил, — спокойно заметил Гилль.

— И я не верю, что ты опасная преступница, — тихо добавил Франс.

— Да и про господина Одвара он явно соврал, — сказала Магда. — Вы же видели, как у него рожа перекосилась, когда Эверт предложил его дождаться?

— Это точно, — поддержала ее Криста. — Господин Одвар мудрый и справедливый человек, ему бы в голову не пришло откупаться тобой от этих психов за стенами, даже если они действительно этого потребовали.

Лорэйн казалось, что она напрочь утратила чувство реальности. Она растерянно переводила взгляд с одного лица на другое, но коллеги смотрели на нее с искренним сочувствием и доброжелательностью. Даже Катти наконец-то собралась с духом и подняла голову.

— Мы просто хотели узнать, как ты, — выпалила она, отчаянно смущаясь и краснея. — Я видела, как тот подонок тебя ударил…

— Ладно, коллеги, — вздохнул Фритс, — давайте перестанем прятать дракона в чулане. Рэй, ты всерьез опасаешься, что мы сейчас дружно на тебя накинемся из-за того, что тот парень сказал, что ты дикая? Даже если это та правда, о которой ты говорила, неужели ты так плохо о нас думаешь? Благо, не первый день друг друга знаем… Нет, я понимаю, что всякое бывает, но… В общем, скажу за себя: я высоко ценю тебя, как специалиста и как личность, и это уважение не перечеркнут слова какого-то левого мужика. Кстати, — он чуть повысил голос, так как целители и сестрички одобрительно зашумели, — лично мне совершенно наплевать, откуда ты родом и какая кровь течет в твоих жилах.

— Тем более, что мы все, к сожалению, убедились, что кровь у тебя такая же красная, как и у нас, — вставил Гилль.

Словно лопнула туго натянутая струна; в груди внезапно стало горячо, а на губах — солоно. Лорэйн попыталась было что-то сказать, как-то выразить переполнявшую ее признательность, но вместо этого разревелась в голос. Захлебываясь и сотрясаясь в рыданиях, она не слышала, как переговариваются над ее головой целители, как Велена что-то сердито им выговаривает, и как незаметно появившийся Йеспер несколькими словами наводит порядок. Она плакала до тех пор, пока не закончились слезы и голова не стала восхитительно пустой. И только потом осознала, что все это время просидела, уткнувшись в теплое плечо Велены, от которого пахло лекарственными травами и духами с нотками жасмина и бергамота.

— Успокоилась? — с теплой улыбкой спросила рыжеволосая целительница, протягивая ей платок.

Лорэйн кивнула, вытерла лицо и огляделась.

— А где все?

— Пришел Йеспер, устроил разнос и разогнал всех к зеленым гоблинам. Тоже мне, целители, — Велена неодобрительно покачала головой, — как будто не понимали, что после всего этого тебе нужно отдохнуть и побыть одной. Нет, обязательно нужно было растревожить тебя еще больше…

— Они поступили правильно, — покачала головой Лорэйн. — Мне нужно было услышать… понять…

— А ты действительно думала, что мы отвернемся от тебя только потому, что ты дикая?

Она молча пожала плечами.

— Дурочка, — ласково сказала Велена. — В коллективе тебя любят и ценят, и, поверь, всем абсолютно все равно, откуда ты родом. И вообще…

Дверь снова распахнулась, и целительница осеклась, а Лорэйн подняла голову и тут же потупилась. На пороге стоял Антес, и под его пронизывающим взглядом она особо остро прочувствовала и покрасневшее от слез лицо, и растрепанные волосы, и перепачканное в пыли платье. Тьма, ну почему он не мог прийти чуть позже? Хотя бы после того, как она умылась…

Отчего-то мысль о том, что он видел ее и в худших ситуациях даже не посетила ее голову.

— Ты уже знаешь? — полуутвердительно сказала Велена.

— Да, Эверт прислал мне вестника, — негромко отозвался Антес. — Лена, прости пожалуйста, но…

— Уже ухожу, — понятливо докончила Велена, поднимаясь на ноги. На пороге она задержалась, словно хотела что-то сказать, но потом лишь легко погладила вора по плечу, вышла и прикрыла за собой дверь.

Из-под полуопущенных ресниц Лорэйн наблюдала за тем, как Антес приближается, присаживается перед ней на корточки и, помедлив, поднимает руку. Легкое прикосновение к подбородку заставило ее поднять голову и повернуть лицо к свету, открывая все то, что она хотела бы спрятать. Кончики пальцев переместились с подбородка на опухшую от удара щеку, обошли полукругом ссадину под глазом и невесомо коснулись разбитых губ. В груди внезапно стало тесно и Лорэйн невольно приоткрыла рот, задышав глубже. Пальцы вора дрогнули, а потом он уронил руку и опустил голову, почти ткнувшись лбом в ее колени.

— Похоже, я здорово оплошал, — глухо сказал он. — Прости меня, пожалуйста.

— Ты ни в чем не виноват…

— Виноват, — возразил Антес, подняв голову. Его глаза были прозрачными и холодными, как две зеленые льдинки. — Я не должен был оставлять тебя одну.

— Ты не мог знать…

— Принцесса, перестань, пожалуйста, меня оправдывать. Я знал, что Эфрен готов пойти на все, чтобы заполучить тебя, и должен, обязан был предусмотреть и такой вариант. С того самого момента, как альгены во всеуслышание назвали твое имя, я должен был обеспечить тебя охраной. Но я этого не сделал.

— Антес…

— Я говорю это не для того, чтобы ты меня утешала. Я сознаю свой промах, и больше его не допущу. Имей в виду, пока нынешняя ситуация не разрешится, я больше не отойду от тебя ни на шаг, нравится тебе это или нет.

Она слабо улыбнулась.

— Звучит как угроза.

— Считай это предупреждением, — в тон ей отозвался Антес, но его взгляд заметно смягчился. — Эверт рассказал мне о произошедшем… в общих чертах. Ты как?

— Уже лучше.

— Сильно испугалась?

— Безумно, — тихо призналась она. — Я ведь даже убежать толком не смогла, они вкололи мне какую-то парализующую дрянь… Хорошо еще, что просчитались с дозой и я относительно быстро пришла в себя. Но, если бы не Франс… и не Рани…

Дыхание перехватило, и она осеклась, тщетно пытаясь глотнуть воздуха. Тупая боль под ребрами, на которую она прежде не обращала внимания, считая последствием драки, неожиданно резанула ее, как ножом, заставив согнуться пополам. Стены завертелись вокруг в безумном хороводе, а потом свет померк, и Тьма окончательно завладела ею.

Глава 43

В себя она приходила медленно и мучительно, то и дело заходясь в приступах удушающего кашля. Постель под ней ходила ходуном, как будто она плыла на корабле, желудок сжимался в мучительных спазмах, а в висках пульсировала выматывающая боль. Не в силах больше терпеть, она тихонько застонала, и тут же на лоб легло что-то прохладное и влажное, отчего боль, словно испугавшись, слегка притупилась.

Только сейчас она осознала, что кто-то держит ее за руку, легко поглаживая по тыльной стороне ладони. От этой невинной ласки ее окутывало ощущение покоя, а терзающий душу страх таял, как кусок сахара в горячем кофе. Ей не было нужды открывать глаза, чтобы узнать человека, что сидел рядом с ней; достаточно было вдохнуть поглубже и учуять едва уловимый аромат можжевельника, пробивающийся через запахи лечебных отваров. И все же, сделав над собой усилие, она заставила себя поднять веки и слабо улыбнуться.

В светлых глазах вора отразилось неприкрытое облегчение.

— Привет, принцесса.

— Привет, — прошелестела она и сама поразилась тому, как тихо и бесцветно звучит ее голос. — Который час?

— Половина пятого.

— Что… — Она сделала паузу, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли и сформулировать вопрос. — Что со мной случилось?

Он едва заметно покачал головой.

— Ничего такого, что стоит обсуждать прямо сейчас. Все в порядке. Отдыхай.

Лорэйн нахмурилась и внимательно вгляделась в его лицо. В свете масляной лампы оно казалось уставшим и удрученным, уголки губ опустились, под глазами залегли тени и четче обозначилась складка между бровями. В порядке все, как же…

— Ты что-то от меня утаиваешь?

— Нет.

— Тогда почему ты выглядишь таким убитым?

— Потому что я испугался за тебя, — глухо сказал он, избегая ее взгляда. — Безумно испугался. Но сейчас все хорошо. А завтра ты уже будешь в полном порядке. Только не спрашивай меня опять что случилось! Я ничего от тебя не утаиваю, я просто не разбираюсь в ваших целительских тонкостях, да и ты сейчас не в том состоянии, чтобы слушать. Пусть тебе завтра все объяснит Эверт. Или Рани.

Последние его слова всколыхнули смутную тревогу, лишь усилившуюся от того, что он по-прежнему не смотрел на нее.

— С ним все в порядке?

— Да, конечно.

Показалось, или в его голосе промелькнула плохо скрытая досада?..

— Антес…

Он снова покачал головой и легко дотронулся до ее губ, заставив умолкнуть от неожиданности.

— Не трать впустую силы, принцесса. Мы поговорим обо всем завтра, обещаю. А сейчас попробуй поспать еще немного. Если хочешь, я могу дать тебе сонного отвара, Эверт оставил здесь целый кувшин…

— Не надо. — Она поймала его руку, прижала широкую, чуть мозолистую ладонь к своей щеке и закрыла глаза. — Просто побудь со мной еще немного.

Антес что-то сказал, но она уже не слышала его, почти мгновенно провалившись в глубокий сон без сновидений.

***

На второй раз пробуждение было намного приятнее. Голова больше не болела, утих раздирающий грудь кашель, и в целом Лорэйн чувствовала себя отдохнувшей и умиротворенной. Последнему немало способствовал тот факт, что Антес все еще сидел рядом, держа ее за руку, и от его прикосновения по всему телу растекалась теплая волна.

Широко улыбнувшись, она перехватила его запястье и снова прижала ладонь к щеке. Его пальцы вздрогнули, а потом выскользнули из ее руки, заставив озадаченно нахмуриться и открыть глаза.

— Извини, — сорвалось с ее губ раньше, чем она успела подумать, что, может, стоило-таки придержать язык. — Я подумала…

— Что я — твой избранник, — бесстрастно докончил Рани.

— Да. — Отпираться не было смысла. — А где он?

— Ненадолго отлучился. Я вызвался присмотреть за тобой, а заодно снять твои жизненные показатели.

— И каковы они?

— На нижней границе, но тенденция хорошая. Думаю, завтра ты будешь в норме.

Лорэйн рассеянно кивнула, а потом осторожно попыталась сесть. Рани настороженно наблюдал за ней, не делая попыток помочь, но явно будучи готовым подхватить, если она вдруг начнет заваливаться. Хвала Единому, обошлось без головокружений, так что она подсунула под спину подушку и вопросительно посмотрела на альгена.

— Что со мной произошло?

— Анафилактический шок, — коротко сообщил он.

Она озадаченно уставилась на него.

— На что?!

— Мы полагаем, что ты отреагировала на один из компонентов парализующего яда. Точный состав неизвестен; твои незадачливые похитители его не знают, а человека, у которого они его купили, еще не нашли. А ты сама не знаешь, на что у тебя есть непереносимость?

— Как и у любого дикого, на масло ардуфа и настойку гномьего боярышника. Но у подобных отравлений совершенно иные симптомы…

— Значит, это была индивидуальная реакция твоего организма. С парализующими свойствами яда он смог справиться, а шок, по всей видимости, развился позже… Повезло, что ты была в это время в госпитале. Если бы тебя все-таки похитили, ты могла умереть прежде, чем твои похитители вообще поняли бы, что происходит.

— Представляю, как бы расстроился Эфрен, — невесело хмыкнула Лорэйн.

— Лучше представь, как бы расстроились мы все, — сухо отозвался Рани.

Ей немедленно стало стыдно.

— Извини, пожалуйста, — она дотронулась до его руки, — я не подумала… я не хотела тебя задеть.

— Я не обиделся. — По его губам скользнула печальная улыбка; он помедлил, а потом накрыл ее пальцы второй рукой. — Я просто рад, что ты жива.

Она улыбнулась ему в ответ, и не сразу поняла, почему его глаза вдруг погасли, а сам он напрягся и отстранился. И только через несколько мгновений заметила, что дверь в комнату открыта, а на пороге стоит Антес.

— Все в порядке? — хмуро осведомился вор, глядя почему-то не на нее, а на альгена. И взгляд этот был… нехорошим. Как у волка, который смотрит на добычу и примеривается, как бы половчее накрыть ее одним прыжком.

— Да. — Рани встал со своего стула, и Лорэйн невольно отметила, что ростом он не уступает Антесу. Подспудно она ожидала, что он что-то добавит или спросит, но вместо этого мужчины несколько секунд молча смотрели друг на друга, и она почти физически ощутила, как вскипает между ними воздух. Ох, не хватало чтоб они сцепились прямо сейчас, она совсем не в том состоянии, чтобы их разнимать…

К ее облегчению в этот раз молчаливое противостояние окончилось ничем. Рани первым отвел взгляд, спокойно прошел мимо набычившегося вора, и, коротко попрощавшись, вышел из комнаты. Антес захлопнул за ним дверь и прислонился к ней спиной, спрятав руки в карманы.

— Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше, — откликнулась Лорэйн, безуспешно пытаясь поймать его убегающий взгляд. — Все в порядке?

Он словно не услышал ее вопрос, вместо этого задав свой:

— Ты голодна?

Лорэйн ненадолго задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Нет, не особо. Но я бы хотела сходить в уборную, умыться.

— Тебе помочь?

Очень хотелось согласиться, и как женщине, желавшей позволить себе побыть слабой рядом с сильным мужчиной, и как целительнице, понимавшей, что в ее состоянии будет не лишним заручиться поддержкой. Но, поразмыслив об этом ровно две секунды, она отказалась. Не нужно усложнять их и без того непростые отношения столь двусмысленной ситуацией.

— Хорошо, — ни капли не удивившись сказал Антес. — Я буду ждать за дверью. Если тебе понадобится помощь — позови.

Он помог ей встать, довел до уборной, а потом вышел и закрыл за собой дверь. Оставшись в одиночестве, Лорэйн добрела до умывальника и оперлась на него руками, переводя дух и пытаясь унять дрожь в коленях. Ей было сильно не по себе, и не столько от собственной слабости, сколько от неожиданной холодности вора. Она была уверена, что стоит им остаться наедине, как он оттает, улыбнется, может, даже скажет что-то ласковое… Но, как ни странно, после ухода Рани гнетущая атмосфера не только не рассеялась, но и стала как будто более осязаемой.

Ладно. Обо всем этом можно будет поговорить позже. Сейчас же стоит сосредоточиться на том, чтобы привести себя в порядок.

Она разделась и с отвращением провела ладонью по телу. Кожа была липкой, а волосы спутанными и жирными, как будто она не мылась несколько дней. Пожалуй, одним умыванием здесь не обойтись, благо, в уборной была небольшая ванна. Правда, тут же выяснилось, что горячей воды нет, да и напор оказался слабеньким, так что пришлось потратить немало времени и усилий на то, чтобы как следует прополоскать волосы. К концу купания у нее зуб на зуб не попадал от холода, и она успела проклясть все и вся, начиная от паршивой уборной, и заканчивая собственным желанием непременно вымыть голову. Ну вот чего бы ей стоило подождать, пока она хотя бы чуть-чуть не окрепнет!..

Недовольно поморщившись, Лорэйн вылезла из ванны растерлась жестким полотенцем и с отвращением покосилась на пропотевшую одежду. Взять с собой платье или хотя бы сорочку она, разумеется, не додумалась, но надевать грязную одежду на чистое тело казалось совершенно немыслимым. Ладно, ничего страшного, от уборной до шкафа ровно три шага, а полотенце достаточно большое, и, если в него завернуться, то можно не особо бояться показаться на глаза мужчине.

Тем более мужчине, не раз видевшему ее и вовсе без одежды…

— Отвернись, — все же попросила она, приоткрыв дверь. Выждав пару секунд, вышла из ванной, краем глаза отметив, что вор сидел на краю подоконника, послушно повернувшись к ней спиной. Выбрав из шкафа первую попавшуюся сорочку, торопливо оделась, промокнула волосы полотенцем и вернулась в кровать. Противная слабость, ненадолго отступившая во время купания, снова завладела ее телом, и в какой-то момент ей вдруг показалось, что если она немедленно не сядет, то просто упадет

— Можешь поворачиваться обратно, — сказала она, подоткнув под спину подушку. — Скажи, пожалуйста, вам удалось узнать, кто эти мужчины, которые на меня вчера напали, и что им было от меня нужно?

— Да, конечно. — Антес перебрался на табурет рядом с кроватью, на котором незадолго до этого восседал Рани. — Все пятеро — беженцы, пришедшие в город в последнюю неделю. Их нанял некий человек…

— Человек? — быстро переспросила Лорэйн.

— Человек. Мужчина, лет сорока на вид, светловолосый и сероглазый, без особых примет внешности. Он пообещал им хорошее вознаграждение, если они доставят ему женщину, известную в городе как целительницу Рэй. Подробное описание твоей внешности прилагалось. Особо отметил, что ты нужна им живой. Он рассказал им о предъявленном ультиматуме и заверил, что действует на благо города. Сказал, что маги в сговоре с тобой и покрывают тебя перед господином Одваром; якобы поэтому он решил действовать по собственному усмотрению. Он же рассказал им о твоем происхождении. И еще… — Антес вдруг замялся и отвел взгляд в сторону. — Не знаю, сказал ли он им прямым текстом, или же они сами пришли к этому выводу, но почему-то все пятеро свято уверены, что восставшие появились из-за диких, и что сами Четверо велели им откупиться твоей кровью и таким образом спасти Гайнор.

— Знакомая риторика, — невесело усмехнулась Лорэйн. — Кажется, в свое время советник Ролана Первого убедил его начать Осеннюю войну именно этими словами… Вам удалось установить личность нанимателя?

— Еще нет, хотя стража старается изо всех сил. В городе слишком много новых лиц, так что работа движется медленно. Судя по тому, что он знал о том, что ты дикая, информацию он явно получил от наших приятелей за стенами. Если он плотно с ними сотрудничает, он мог суметь покинуть город и сбежать под крылышко своих нанимателей. Если же нет, мы его найдем. В конце концов, не исключено, что он просто прекраснодушный идиот, которому умело подбросили частичную информацию об ультиматуме и твоем происхождении, и он возомнил себя спасителем Гайнора.

— Возможно, он не так уж и ошибается, — тихо произнесла Лорэйн.

— Он ошибается, — отрезал Антес, впервые за весь разговор посмотрев ей прямо в глаза. И уж лучше бы он этого не делал, потому ей отчаянно захотелось съежиться и спрятаться под одеяло, в бессознательной попытке защититься от его пронизывающего жесткого взгляда. — Если альгены поднимут восставших по всей Илэнии, мы окажемся ровно в той же заднице, что и сейчас, и твое героическое самопожертвование будет абсолютно напрасным.

— А что, есть информация о том, что они собираются это сделать?

— Об этом сказал твой дружок. Рани.

— И ты доверяешь его суждению? — не удержалась от шпильки Лорэйн. — Мне показалось, что он тебе не нравится.

— Он мне не нравится, но он знает своего сумасшедшего братца намного лучше, чем мы все. Так что да, — губы вора искривились в горькой усмешке, — я вполне доверяю его суждению в этом вопросе.

— В этом вопросе, — эхом повторила она. — А в других?

— Он альген, — просто ответил Антес.

— Которому мы оба обязаны жизнью. Он пришел мне на помощь, когда на меня напали те мужчины, он отшвырнул их от меня и прикрыл щитом… — Она осеклась, когда до нее внезапно дошло, что именно сделал для нее Рани. — Тьма и Единый, он использовал свою магию, чтобы защитить меня!

Вор молча кивнул, а она в ужасе схватилась за голову.

— Он говорил, что его магия оставляет следы, и поэтому старался не колдовать рядом с ангол-дорскими магами… А ведь там был Эверт, и он наверняка заметил… Ведь заметил же, да? Антес, не молчи, скажи мне, у него были неприятности?

— Его раскрыли, если ты об этом. Эверт действительно заметил следы его магии и, образно выражаясь, припер его к стенке. Рани даже не отпирался толком, понимал, что засветился, как солнышко, особенно когда Эверт вызвал Иннару… Он рассказал им ту же историю, что и нам с тобой, но они, конечно, не спешили ему верить. Однако поначалу их смущал тот факт, что он использовал магию, чтобы защитить тебя, а потом и я подтвердил, что за все время его пребывания в Гайноре, он ни разу не попытался причинить нам вред, и даже помог мне, когда я попросил его об этом.

— А когда это было? — удивилась Лорэйн.

— Десять дней назад, — неохотно ответил вор. — Когда ты уезжала. Разве он тебе не рассказывал?

Она отрицательно мотнула головой и вернулась к волнующей ее теме.

— И что было дальше?

— Дальше Иннара с Йонашем основательно меня пропесочили за то, что я так долго скрывал от них такую важную информацию. А потом Иннара заявила, что раз у них появился живой носитель альгенской магии, грех его не использовать. В общем, твоего приятеля припахали к работе над артефактами против восставших, и он почти все время проводит в номере Матса, изредка заглядывая к тебе, чтобы проверить твои жизненные показатели. Так что можешь не беспокоиться, с ним все в порядке.

— А с тобой?

Он снова опустил глаза, но Лорэйн успела заметить промелькнувшую в них тень.

— Со мной тоже. Да и что со мной станется?

— Не лги, Антес. Я же вижу, что ты сам не свой. Понимаю, что тебе хватает причин для тревоги, но… — Она покачала головой, пытаясь сформулировать неясные ощущения. — Я могу чем-то тебе помочь?

— Не думай обо мне, принцесса, — неожиданно мягко сказал Антес. — Сейчас самое главное, чтобы ты поправилась и пришла в себя. Уже поздно, и тебе нужно отдохнуть. Давай я налью тебе отвара, ты его выпьешь и спокойно заснешь.

— Но…

— Мы продолжим этот разговор завтра, обещаю. А сейчас ложись спать, и ни о чем не беспокойся.

Она действительно чувствовала, что эта недолгая беседа высосала из нее все силы, и не стала больше возражать. Однако вплоть до того момента, когда ее веки сомкнулись, ее не покидало ощущение, что она упустила что-то важное…

Глава 44

Ночь давно вступила в свои права, развернув над головой темный полог небес. Сквозь пелену облаков не могла пробиться ни одна звездочка, и свет исходил лишь из немногочисленных освещенных окон гостиницы. Антес сидел на жесткой, неудобной скамейке во дворе, легко покачивая на ладони захваченный с ужина бокал с вином, к которому, впрочем, почти не притронулся. Как, собственно, и к самому ужину. Он бы о нем и вовсе не вспомнил, если бы Иннара не заказала еду прямо в номер, где они совещались. Отказываться было неудобно, так что он вяло поковырялся в тарелке и изредка прикладывался к бокалу, не сколько отпивая, столько просто смачивая губы. Как только Йонаш подвел итог и завершил совещание, он поспешно выскользнул из комнаты и только на лестнице обнаружил, что по-прежнему держит бокал в руках. Но не возвращаться же из-за такой ерунды…

За спиной раздался шорох шагов. Вор инстинктивно подобрался, но, узнав походку, заставил себя расслабить окаменевшие мышцы.

— Что, — с нескрываемым ехидством спросил он, — тебя выпустили погулять?

— Можно и так сказать. А что, тебя это сильно напрягает?

Антес покосился на остановившегося рядом со скамейкой альгена и равнодушно пожал плечами.

— Я все еще тебе не доверяю.

— Тогда какого орка ты заступился за меня перед Иннарой? Сказал бы уж все как есть, и меня бы точно посадили под замок.

— Я и так сказал все, как есть. В том числе и то, что я тебе не доверяю. Если Иннара решила тебя использовать, это ее дело.

— Ты лукавишь, — спокойно заметил альген. — Ты ведь мог построить свой рассказ таким образом, что Иннаре и в голову бы не пришло меня использовать.

— То, что ты мне не нравишься, еще не повод искажать реальность в попытках тебя очернить. — Антес недовольно поморщился и отпил из бокала. — Слушай, ты или иди, куда шел, или присаживайся, только не стой у меня над душой.

В глубине души он надеялся, что Рани последует первому предложению, но тот опустился на край скамейки и размотал платок, открывая пятнистое лицо. Похоже, он никуда целенаправленно не шел, а, как и сам вор, просто хотел насладиться свежим ночным воздухом.

— Как она? — негромко спросил он, и было очевидно, что он говорит не об Иннаре.

— Лучше, — лаконично ответил Антес. — Эверт сказал, что завтра она уже будет в порядке.

— Она пойдет с вами?

— С ума сошел? Да я ее на полет стрелы не подпущу к стене! Не хватало еще, чтобы твой братец выкинул еще какой-нибудь фокус! — Антес сощурился и с подозрением глянул на альгена. — А почему ты спрашиваешь? Ты все-таки обманул нас всех и каким-то образом поддерживаешь с ним связь?

— Еще скажи, что я собираюсь помочь ему выманить ее высочество из города.

— Я этого не исключаю.

— В таком случае, зачем бы я стал мешать тем парням ее похитить?

Аргумент был убойным, и возражений против него не нашлось. Как ни крути, а Рани действительно помог. Кто знает, как бы все обернулось, если бы не его вмешательство…

— Кстати об этом. Я все хотел тебя спросить, какого орка ты использовал магию? Не лучше было бы оттащить их от принцессы иным способом, не рискуя своей легендой?

— Наверное, лучше. Но в тот момент я не подумал о том, что выдам себя. Просто я увидел, как он ее ударил… а дальше все было как в тумане. Хорошо, что в последний момент я успел ослабить контрольный узел, так что того парня просто отшвырнуло в сторону, а не размазало в кровавую кашу… — Рани покачал головой и на его лице появилось выражение искреннего недоумения. — Знаешь, я сам не ожидал от себя такой кровожадности…

Как ни странно, но Антес отлично его понимал. Сам испытывал подобные чувства совсем недавно, когда отгонял от ее высочества назойливого ухажера. В тот раз удалось обойтись без рукоприкладства, но, если бы тот мужик продолжал нарываться, он, не задумываясь, исполнил бы свою угрозу. И, окажись он на месте Рани, у него бы рука не дрогнула, хоть он и не любит бить на поражение.

— Ей здорово повезло, что ты там был, — вслух сказал он. — Кажется, я еще не говорил тебе спасибо? Ну вот, исправляюсь.

По губам Рани скользнула слабая улыбка.

— Можно подумать, ты поступил бы иначе.

— Я здорово сдурил, оставив ее без присмотра, — признался Антес. — Я должен был предугадать, что твой брат не будет ждать нашего ответа, сложа руки. И я искренне благодарен тебе, что ты заступился за нее, когда меня не было рядом.

Рани едва заметно пожал плечами и отвернулся.

— Надеюсь, мне больше не придется этого делать.

Антес тоже от души на это надеялся. Еще свежо было воспоминание о том, как принцесса вдруг смертельно побледнела, обхватила себя руками за живот и начала заваливаться. Он едва успел поймать ее, и сердце зашлось в недобром предчувствии еще до того, как она стала задыхаться. По счастливому совпадению, как раз в этот момент в комнате появился Эверт, и ему хватило одного взгляда, чтобы правильно оценить ситуацию. Антес не знал, что именно тот сделал; просто крест на шее полыхнул жаром, а через несколько томительных секунд, показавшихся вечностью, дыхание принцессы выровнялось, а на бескровное лицо вернулись краски. Только тогда он осознал, что от ужаса сам забыл, как дышать, и торопливо глотнул воздух…

— Как ты думаешь, — вслух спросил он, в попытке заглушить неприятные мысли, — чего нам стоит ожидать завтра? Твой братец ведь наверняка заготовил какую-нибудь подлянку, не так ли?

— Наверняка, — не раздумывая подтвердил Рани, и его лицо заметно омрачилось. — Он не просто так дал вам отсрочку с этим ультиматумом. Он что-то задумал.

— Ты можешь предположить, что именно?

Некоторое время альген молча размышлял.

— Я не могу знать точно, — медленно произнес он, — но, полагаю, он потратил это время на поиск рычагов давления на Рэй. Она нужна ему, и нужна живой; иначе он не стал бы затевать эту осаду. Полагаю, он рассчитывал, что все обойдется малой кровью, и господин Одвар с радостью выдаст ее в обмен на город. Но я не верю, что, получив отказ, он отступит.

— Он всегда может натравить на город восставших.

— Он прибегнет к этому варианту только в самом крайнем случае. Иннара права, он не может управлять восставшими с той точностью, которая ему нужна, чтобы заполучить Рэй живой и невредимой. Нет, он явно задумал что-то иное. И, зная его извращенный ум, я почти уверен, что он сможет придумать, как заставить Рэй прийти к нему добровольно.

Антес молча поднес бокал к губам. Рани не сказал ничего нового, лишь подтвердив его собственные подозрения, но что-то в последних его словах отозвалось неприятным холодком в животе. Что может заставить ее высочество забыть обо всем и выйти навстречу исконным врагам, зная, что ее ждет мучительная смерть под жертвенным ножом? Что может оказаться для нее настолько ценным, что она забудет не только о себе, но и о своих близких, о своем народе, обо всем мире, наконец? Разве что…

Сердце внезапно пронзило острой болью, а кулаки непроизвольно сжались с такой силой, что тонкое стекло бокала жалобно застонало в его руке. Нет, не может быть!.. Даже думать об этом страшно…

Вот и не думай, посоветовал внутренний голос. Не зови беду. И вообще, уже через несколько часов все будет известно. Нечего заранее травить себе душу.

— Я бы хотел завтра навестить ее высочество, — внезапно заявил Рани, прерывая его размышления. — Ты не против?

— С каких это пор тебе нужно мое разрешение?

— Учитывая, что сегодня ты едва не прибил меня голыми руками, когда увидел меня рядом с ней… Считай это проявлением благоразумия.

— Да делай ты что хочешь. Если господа маги доверяют тебе настолько, что пускают к ней снимать жизненные показатели, кто я, чтобы возражать им?

— Ты же прекрасно понимаешь, что я спрашиваю не об этом.

— Рани, отвали, — беззлобно взмолился вор. — Тебе мало того, что ты меня обставил? Непременно хочется еще покуражиться? Спасибо, мне и так паршиво.

— Боюсь, я перестал тебя понимать.

— Да все ты прекрасно понимаешь. Просто почему-то упорно считаешь меня безмозглым троллем. Или ты думаешь, я не знаю, какие отношения связывают тебя и принцессу?

— И какие же? — с искренним интересом спросил Рани.

— Вот не надо, пожалуйста, втирать мне стекла и строить из себя святую невинность. Я знаю, что она ночевала в твоем шатре и в твоей постели.

На пятнистом лице не дрогнул и мускул.

— И что с того?

— По-твоему, я совсем дурак, да? — зло спросил Антес. Понимал, что ведет себя неразумно, но проклятый альген все-таки сумел выбить его из равновесия. А ведь он даже не собирался сегодня с ним ругаться! — Думаешь, я не знаю, чем вы занимались, оставшись наедине?

— Но ведь ты тоже ночевал в моем шатре и в моей постели. Хочешь сказать, что и с тобой мы занимались… тем, чем обычно занимаются наедине?

Антес оторопело уставился на альгена, и не сразу разглядел мерцающие в его глазах искры беззвучного смеха.

— Это другое, — буркнул он.

— Да нет, ровно то же самое. Принцесса действительно ночевала у меня один раз, примерно полторы недели назад, но исключительно потому, что ей нужно было отсидеться в безопасном месте. Если хочешь знать, той ночью, когда она спала в моем шатре, я был в госпитале. Так что ты зря ревнуешь. И вообще, — в его голосе внезапно зазвучала безмерная усталость, под которой скрывалась тоска, — я не понимаю, как ты до сих пор не разглядел, что ей никто, кроме тебя, не нужен.

— Зато ты все прекрасно разглядел, да? — ядовито отозвался вор.

— Надо быть слепым, чтобы этого не видеть.

— Однако это не мешало тебе волочиться за ней весь последний месяц.

Что-то промелькнуло в темных глазах альгена.

— Мне кажется, — серьезно сказал он, — что я задолжал тебе извинения. Каюсь, я немного заигрался. Я же видел, что ты с трудом меня терпишь не только из-за того, что я альген, но и потому что ты бешено ревнуешь. И я не смог отказаться от удовольствия время от времени подергивать тебя за нервные окончания. Но я клянусь тебе, что между мной и принцессой никогда ничего не было и не могло быть.

Антес стиснул зубы, пытаясь удержать рвущийся с языка вопрос, но любопытство оказалось сильнее.

— А разве тебе не хотелось, чтобы между вами что-то было?

По пятнистому лицу пробежала тень.

— Это не имеет никакого значения, — спокойно ответил он. — Как я уже сказал, ей никто, кроме тебя, не нужен. Других мужчин для нее просто не существует.

— Зачем ты говоришь мне это? — устало спросил Антес.

— Затем, что игры закончились, — с грустью ответил Рани. — Завтра, в крайнем случае послезавтра, все решится, так или иначе. Видит солнце, я хотел бы, чтобы все прошло благополучно, но, к сожалению, я слишком хорошо знаю брата, чтобы в это верить. И в этой ситуации я больше не имею права тратить твое, — и ее, — время на всякие глупости. Доброй ночи, Антес.

Он небрежно обмотал платок вокруг головы и неслышно удалился. Антес сознавал, что должен последовать его примеру и пойти, наконец, спать; до рассвета остались считанные часы, а завтра ему потребуются силы. И все же он продолжал сидеть на скамейке, кипя от гремучей смеси злости, бессильной ярости и острой тревоги перед завтрашним днем. Рани прав, завтра все решится. И он будет последним глупцом в Альеноре, если позволит себе и дальше впустую тратить время…

Бокал в руке жалобно звякнул и развалился на несколько осколков. Антес недоуменно посмотрел на смешавшееся с кровью вино, рассеянно вытер ладонь о собственные штаны, и тяжело поднялся со скамейки.

***

Утром она долго нежилась в кровати, лениво подумывая о том, что пора вставать. Тело ощущалось расслабленным и безвольным, слабость все еще не отступила окончательно, но Лорэйн твердо знала, что стоит встать и умыться, и ей тут же станет лучше. Осталось только побороть собственную лень… что было намного сложнее, чем могло бы показаться.

В конце концов, когда она в последний раз высыпалась чуть ли не до головной боли?

Раздался короткий стук и, прежде чем она успела ответить, дверь распахнулась. Антес прошел в комнату, привнося с собой запах свежести, и Лорэйн только сейчас осознала, что окна в номере плотно закрыты. Сам вор выглядел неважно, лицо было осунувшимся, на щеках пробивалась темная щетина, а обычно ясные глаза заметно потускнели.

— Привет, — негромко произнес он, закрывая за собой дверь. — Я тебя разбудил?

— Нет, я уже проснулась. — Она сладко потянулась, с удовольствием разминая затекшие со сна мышцы. — И как раз собиралась с силами, чтобы встать и умыться. Сколько сейчас времени?

— Начало одиннадцатого.

— Утра?

— Ну не вечера же.

— Откуда мне знать, — ворчливо отозвалась она, откидывая одеяло, — окна же закрыты. Надо будет проветрить комнату, когда мы пойдем завтракать. Ты же составишь мне компанию?

— Обязательно.

Ей не заняло много времени привести себя в порядок, а просачивающиеся из-под двери аппетитные ароматы заставили еще больше ускорить сборы. Отражение в зеркале в кои-то веки порадовало: после умывания холодной водой кожа лица вновь обрела здоровый цвет, а в глаза вернулся задорный блеск. Да и пробудившийся аппетит был хорошим признаком. Похоже, Эверт не ошибался, и последствия отравления уже почти прошли. Вот и хорошо, у нее совсем нет времени разлеживаться в постели.

Вернувшись в комнату, она обнаружила, что Антес решил заказать еду в номер и сейчас сидел у накрытого стола, меланхолично вращая в руках вилку. Как и прежде, он был молчаливым и отстраненным, но Лорэйн едва ли обратила на это внимание. Стоило ей сесть за стол, как все посторонние мысли мгновенно выдуло из головы, и в себя она пришла только когда тарелка опустела, а в животе разлилось теплое ощущение сытости. Тьма, она даже не подозревала, что успела так проголодаться…

Вскинув глаза на вора, она с удивлением отметила, что тот даже не притронулся к своей порции.

— Разве ты не голоден?

Антес вздрогнул, выныривая из своих размышлений, и озадаченно посмотрел перед собой, словно только что заметил расставленные на столе блюда.

— Да как-то не очень, — расплывчато отозвался он. — Ты хочешь еще?..

— Нет, что ты, я сейчас лопну. — Она решительно отодвинула от себя тарелку и приборы и откинулась на спинку стула. — Зато теперь я окончательно проснулась.

— Это хорошо, — без улыбки сказал Антес, глядя в сторону. — Потому что мне нужно с тобой серьезно поговорить.

В животе возникло неприятное ощущение, словно все внутренности сдавило ледяной рукой.

— Говори.

Антес глубоко вздохнул и переложил вилку из правой руки в левую.

— Мы сегодня встречались с альгенами…

— Встречались?.. — растерянно переспросила Лорэйн. — Зачем? Разве они не собирались дождаться окончания ультиматума?

— Он истек сегодня.

— Но… — Она смешалась и растерянно потерла переносицу. — Как это возможно? Или… получается…

— Ты была без сознания больше суток. — Его голос слегка смягчился. — Неудивительно, что ты потеряла счет времени. Как бы то ни было, ультиматум истек сегодня утром. Мы с ними встретились, — сегодня, кроме Дамаса, пришел и Эфрен, — и господин Одвар сказал, что не станет подчиняться их требованиям. Те, похоже, не очень удивились. И сказали, что в виде большого одолжения не станут пока отдавать приказ мертвецам нападать на город. При одном условии.

— Каком? — тихо спросила она, уже зная ответ.

— Эфрен хочет поговорить с тобой, — подтвердил Антес. — Лично. И мне кажется, сейчас самое подходящее время напомнить тебе, что ты обещала не делать необдуманных глупостей.

— Я так понимаю, — едко сказала она, — что разговор с Эфреном входит в перечень этих глупостей.

— Я не знаю, что он задумал, но готов прозакладывать рабочую руку, что ничего хорошего от него ждать не придется. Это может оказаться примитивной ловушкой и попыткой выманить тебя из города, раз уж не получилось силой. И мне очень не хотелось бы, чтобы ты попалась в эту ловушку.

Его взгляд снова метнулся в сторону, а вилка в руке завертелась с немыслимой скоростью, серебристой молнией мелькая между пальцев. Лорэйн несколько мгновений изучающе смотрела на него, а потом откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Ты что-то от меня скрываешь, — ровным голосом произнесла она.

Он зажал вилку в кулаке так, что на обнаженном предплечье четко обрисовались напрягшиеся мышцы. А потом бросил вилку на тарелку, сунул руку за пазуху и почти швырнул плотный конверт со сломанной печатью. Судя по негромкому стуку, с которым конверт шлепнулся на столешницу, в нем было не письмо. Или — не только письмо.

— Эфрен попросил передать тебе это. Прости, но мы должны были вскрыть его, чтобы убедиться, что там нет ничего опасного.

Молча кивнув, Лорэйн взяла конверт и вытряхнула из него маленький кожаный браслет с несколькими деревянными бусинами, раскрашенными в яркие цвета. Мир на мгновение утратил четкость; она покачнулась и судорожно вцепилась в столешницу, чтобы не свалиться со стула. Тьма и Единый, только не это; этого не может быть, этого просто не может быть…

Чужое прикосновение вернуло ее в реальность. Антес перегнулся через столешницу и крепко, почти до боли стиснул ее пальцы.

— Это браслет твоей дочери?

— Да, — выдохнула она.

— Я так и подумал… Рэй, посмотри на меня.

Усилием воли она заставила себя подчиниться. Светлые глаза вора смотрели прямо, словно заглядывая в душу, и в глубине его зрачков ей вдруг почудилось отражение той боли, что терзала сейчас ее сердце.

— Это ничего не означает, — твердо сказал Антес. — Ты меня слышишь? Ничего! Три года назад, когда Лилианн меня шантажировала, она тоже вручила мне что-то похожее: заколку матери, браслеты близнецов и кольцо Анники. Позже выяснилось, что их стащила новоявленная подружка Анники, которая частенько захаживала в гости. Вполне вероятно, что сейчас они разыгрывают ту же карту. Не дай им запугать себя!

Его голос звучал властно и уверенно, и она чувствовала, как его холодное спокойствие передается ей, приводя в чувство. Ну конечно, он прав. Эфрен просто пытается запугать ее, заставить потерять голову от ужаса, и слепо ринуться прямо в его приветливо распахнутые объятия. А на самом деле ничего страшного не произошло, и Алейна в безопасности под надежной защитой Храма, а браслет… Может, она потеряла его на ярмарке, куда так любит ходить с бабушкой? Правда, браслет недостаточно широк, чтобы соскользнуть с ее ручки, а застежка выглядит неповрежденной… И мама давно уже не писала, и не отвечала на ее письма…

Притихшая было тревога снова подняла голову.

— Что? — коротко спросил вор, явно почуявший перемену в ее настроении.

— Мне срочно нужно заглянуть на почтамт.

— Зачем?

— По дороге объясню.

Она поднялась, резким движением отодвинув стул. Антес нагнал ее в два шага и встал между ней и дверью.

— Объясни сейчас, — потребовал он.

— Не хочу впустую тратить время. Отойди.

— Нет.

Нахлынувшая волна злости мгновенно смыла не только страх, но и физическую слабость.

— Ты все-таки решил посадить меня под домашний арест?

В его глазах промелькнуло ожесточенное выражение, а потом он сжал ее руку чуть выше локтя, и потащил за собой. Она попыталась было упереться, но вор не обратил ни малейшего внимания на ее сопротивление. Тьма, иногда она забывает, насколько он сильнее…

Антес подвел ее к окну, отдернул штору и молча ткнул пальцем в небольшую сквозную дыру в закрытой ставне. Она недоверчиво покосилась на него, но потом смирилась и склонилась к отверстию. И тут же отшатнулась, словно ужаленная.

— Какого… — Она проглотила крепкое ругательство, несколько раз моргнула и снова посмотрела в дыру. — Что здесь происходит?

— В госпитале было слишком много очевидцев. И все они слышали то, что сказали твои несостоявшиеся похитители.

Древний, почти инстинктивный страх снова плеснул в крови, как и тогда, когда ее раскрыли перед толпой. Внутренности скрутились в ледяном спазме, сердце с силой заколотилось о ребра, и ей стоило немалых усилий обуздать охватившую ее панику. Чего уж теперь бояться, все уже случилось…

— Все эти люди, — она постаралась говорить спокойно и безразлично, — пришли по мою душу?

— Не знаю. Возможно, что и не все. Но я не горю желанием это проверять. В гостиницу они пока не пытаются прорваться, да и на самой комнате стоит с десяток щитов, а в соседнем номере работает Матс со своими друзьями-боевиками. Здесь тебе ничего не угрожает. Но, если ты решишь выйти, я не уверен, что смогу обеспечить твою безопасность. Поэтому, — голос вора, прежде звучавший глухо и устало, снова стал жестким, — ты никуда не пойдешь.

— Мог бы объяснить все по-человечески, вместо того чтобы командовать, — проворчала она.

— Ты бы не стала слушать, — без малейшего сомнения парировал Антес.

Она вздохнула и опустила голову, признавая его правоту. И когда только он успел так хорошо ее изучить?..

Впрочем, он еще три года назад понимал ее с полуслова…

— Скажи, что тебе нужно на почтамте, — после недолгого молчания сказал вор. — Я схожу и все сделаю.

***

С почтамта Антес вернулся минут через сорок и не с пустыми руками. Снедаемая нетерпением, Лорэйн выхватила конверт из его покорно разжавшихся пальцев, сломала печать и положила бумагу перед собой на стол, тщетно пытаясь сосредоточиться. То, что это не почерк матери она отметила еще до того, как смысл прочитанного достиг сознания. А еще через минуту она спрятала лицо в ладони и глухо застонала, не в силах сдержать охватившее ее отчаяние. Недаром, недаром в последние дни она постоянно испытывала смутное беспокойство, думая о дочке! Недаром сердце разрывалось от дурных предчувствий и тревоги, которую она легкомысленно считала беспричинной. Она изо всех сил гнала от себя недобрые мысли, называла себя мнительной дурочкой, и игнорировала заходящуюся криком интуицию. А в результате…

Почувствовав, как Антес потянул письмо из-под ее руки, она послушно приподняла локоть. Все равно он должен об этом знать и будет лучше, если прочитает самостоятельно, избавив ее от необходимости с ним разговаривать. В нынешнем состоянии она вряд ли сможет сказать что-то членораздельное, тут бы с ума не сойти…

Нет, не так, не о том она думает. Она непозволительно распустилась, а ведь сейчас жизненно необходимо сохранить трезвый ум. Если… если произошло то, о чем она боится сказать себе даже мысленно, ей никак нельзя расклеиваться, она должна быть собранной, сосредоточенной и сильной, чтобы суметь разрешить ситуацию единственно допустимым образом. А если она будет психовать и плакать, она не сможет сделать ничего толкового.

Лорэйн глубоко вдохнула, ненадолго задержала воздух в легких, а потом медленно выдохнула и подняла голову. Антес стоял рядом, его губы были плотно сжаты, а взгляд быстро двигался по ровным строчкам письма. Дочитав до конца, он на мгновение прикрыл глаза, а потом посмотрел на нее.

— Это все еще ничего не означает.

— Конечно, — легко согласилась она. Слишком легко; его брови дрогнули в молчаливом изумлении, а из светлых глаз плеснуло недоверчивостью. — Поэтому мне очень интересно, что такого важного хочет сказать мне Эфрен. Когда вы договорились с ним встретиться?

— В семь часов вечера.

— Я должна присутствовать на этой встрече.

— Я поговорю об этом с Йонашем.

— Поговори, — пожала плечами Лорэйн. — Но я буду присутствовать на этой встрече вне зависимости от того, что вы решите. И не думай, что ты можешь запереть меня в номере. Если потребуется, я выбью эту проклятую дверь и все равно уйду.

Антес тихо вздохнул и его плечи опустились.

— По крайней мере, я могу рассчитывать, что в ближайшие пару часов ты не станешь ничего предпринимать?

— Можешь. Но если ты думаешь, что сможешь заморочить мне голову…

— Я не собираюсь морочить тебе голову, принцесса. Слово воина Храма, я вернусь, как только мы придем к определенному решению. И, — он сделал едва заметную паузу, — я постараюсь уговорить Йонаша согласиться на твое присутствие.

Лорэйн молча кивнула и проводила его взглядом. И только когда за ним закрылась дверь, позволила себе снова сгорбиться и уткнуться лбом в сложенные на столешнице руки, давя рвущийся из груди вой. Она будет сильной и стойкой, она сделает все, чтобы спасти свою семью, но, Тьма и Единый, как же ей больно, страшно и одиноко…

Следующие часы прошли как в тумане. Тупое ожидание выматывало и подтачивало силы и решимость, а невозможность покинуть комнату или хотя бы открыть окно и вовсе сводила с ума. Она то расхаживала по номеру, словно зверь по клетке, пытаясь движением усмирить бушующие эмоции, то, выбившись из сил, сидела неподвижно на кровати, не сводя взгляда с настенных часов. То и дело ей казалось, что механизм испортился и стрелки остановились, но потом она подходила к окну, выглядывала в дыру и отмечала удлинившиеся тени. Встреча с альгенами неуклонно приближалась, и она была готова отдать все, что имеет, лишь бы время хоть чуть-чуть ускорило свой бег.

Антес заглянул к ней в разгар ее ходьбы и сухо сообщил, что они выходят через два часа. Она лишь кивнула, не замедляя шаг, и раздраженно мотнула головой, когда он спросил не хочет ли она, чтобы он остался с ней. Уже через минуту после того, как вор исчез, она пожалела о необдуманном решении, но было поздно. С другой стороны, чтобы обрести душевное равновесие, ей нужен был тот Антес, каким он был раньше, теплый и надежный, на которого можно опереться. Нынешний же, холодный и жесткий, лишь еще больше ее нервировал. Она не знала, чем была вызвана его отстраненность, было ли дело в том, что он переживает из-за сложившейся ситуации или же он по-прежнему был сердит и обижен. Стоит отметить, что едва ли не впервые за последние пару недель ей было абсолютно все равно, как он к ней относится. Здесь и сейчас у нее были куда более веские причины для беспокойства.

Незадолго до назначенного времени в комнате появились Йонаш и Рани, и только сейчас она отметила то, что должно было смутить ее и раньше: альген был без платка! Однако Йонаш не только не обращал внимания на его пятнистое лицо, но и спокойно наблюдал за тем, как Рани опустился на табуретку рядом с кроватью, и его пальцы затанцевали в воздухе.

Похоже, за последние дни многое произошло…

— Вот это подвыверт, — прокомментировал Йонаш, и пренебрежение в его голосе причудливо сплелось с восхищением. — В жизни бы не подумал, что можно так изнасиловать магические потоки.

— Другая школа, — коротко ответил Рани. — Рэй, посмотри мне, пожалуйста, в глаза. Не бойся, я только наложу на тебя защиту. Мы с Йонашем разработали пару интересных комбинаций, которые, надеюсь, с наскоку не одолеть даже Эфрену.

— Надеюсь, что случай проверить это на практике не предоставится, — добавил Йонаш, слегка нахмурив рыжие брови. — Но предусмотрительность не помешает. Ваше высочество, потерпите, может быть неприятно…

Неприятно ей не было; более того, легкое покалывание по коже, которым обычно сопровождалась магия Рани, действовало бодряще и успокаивающе. Взгляд его темных глаз завораживал, но не подавлял, и она по-прежнему отчетливо осознавала происходящее. Она чувствовала, как воздух вокруг словно сгущается и обволакивает ее плотным покрывалом, заставляя сердце биться чаще, и в то же время даря ощущение защищенности. Удивительно, это уже третий раз, когда она всецело подвластна альгенской магии, и все эти три раза ощущались совсем по-разному…

— Ослабь седьмую линию, — недовольно приказал Йонаш, — ты ее перетянул на два порядка, она же вот-вот лопнет. А вот здесь подкрути еще немного… и здесь тоже. Все, можешь отпускать, дальше я сам.

Рани моргнул и отвернулся, и Лорэйн с невольной досадой ощутила, как истончается облекающий ее магический кокон. Еще несколько минут они просидели в молчании, пока Йонаш наконец не встряхнул пальцами и не поднялся.

— Ну вот и все, — будничным тоном сказал он. — Ваше высочество, вы готовы?

— Да.

— Тогда на выход.

Глава 45

По дороге Антес то и дело поглядывал на принцессу, невольно отдавая должное ее выдержке. Царственная осанка, расправленные плечи, ровный шаг. Со стороны невозможно было даже заподозрить, что всего несколько часов назад она была совершенно раздавлена свалившимся на нее известием о пропаже матери и дочери. Вся ее фигура словно излучала ледяное спокойствие и уверенность в себе, хотя страшно даже представить, какие эмоции сейчас бушуют в ее душе…

…Он заподозрил неладное, когда Дамас обронил, что они могут открыть Врата и без непосредственного участия ее высочества. А уж когда Эфрен сообщил, что собирается сделать принцессе предложение, от которого она не сможет отказаться, подозрения переросли в горькую уверенность, еще до того, как он вскрыл конверт и увидел детский браслет. Он отлично знал, что для диких в целом, и для принцессы в частности семья — это то, ради чего можно сделать все, что угодно. В том числе и пойти на верную смерть.

Очевидно, это знал не только он…

Письмо на имя принцессы дожидалось адресата на почтамте со вчерашнего дня. Повезло, что сегодня работала Данка, младшая сестра Динеса, которую Антес знал с детства. Ему не составило особого труда уговорить девушку отдать ему конверт вопреки рабочим инструкциям. Печать Храма он узнал сразу же, и едва удержался от того, чтобы сломать ее, не отходя от прилавка. Если в письме будет что-то важное, принцесса сама ему все расскажет; а если нет, то нечего совать нос в ее личную переписку…

Ему хватило одного взгляда на ее побледневшее лицо, чтобы понять, что сбылись их худшие подозрения. Так и оказалось. В письме Мастер Ноэль сообщал, что три дня назад (четыре, считая сегодняшний) мать Рэй вместе с внучкой поехали на ярмарку в соседний город вместе с группой служащих, покупающих на ярмарке продукты для Храма. Когда к вечеру группа не вернулась, на их поиски отправили Мастера Темира в сопровождении нескольких старшекурсников. Им удалось отыскать служащих, правда, без денег и покупок. Часть были избиты до потери сознания, часть одурманены, и никто из них не мог толком объяснить, что с ними произошло и кто на них напал.

И только через час Мастер Темир осознал, что они нашли не всех.

Следующие сутки воины Храма частым гребнем прочесали городок, но, увы, безуспешно. Торговцы легко вспомнили примелькавшуюся за последний год светловолосую женщину с маленькой девочкой, нашлись и те, кто тем утром продавал им кофе, булочки и пряжу. Но после полудня они бесследно исчезли, словно провалившись сквозь землю. Их никто не видел, и никто о них не слышал. Поиски продолжались, но Мастер Ноэль решил как можно скорее уведомить Рэй о происшедшем. Будучи человеком мудрым и опытным, он понимал, что за этим исчезновением может крыться что-то большее.

И никогда еще Антес так не хотел, чтобы он ошибся.

Когда они прошли через ворота, принцесса резким движением сорвала скрывающий лицо платок и, слегка запрокинув голову, сделала глубокий вдох. Ветер дул им в спину, принося с собой солоноватый запах моря и почти заглушая вонь разлагающейся плоти. Ее губы дрогнули в гримасе отвращения, но почти сразу же застыли.

Она увидела Эфрена.

В отличие от Дамаса, альген был с открытым лицом, и Антес был готов поклясться, что в его глазах полыхало самодовольное пламя. Он терпеливо дождался, пока они не подошли ближе, а потом приветливо улыбнулся и отвесил изящный поклон.

— Приветствую тебя, маэри́. Рад видеть, что ты в добром здравии.

— Не заговаривай мне зубы, Эфрен, — сухо произнесла принцесса. — Ты хотел поговорить со мной. Я тебя слушаю.

Господин Одвар неодобрительно поморщился, но промолчал. Право вести переговоры принадлежало ему, однако сейчас он явно почуял, что будет правильным уступить инициативу. Поэтому он стоял рядом с принцессой, как простой горожанин, и внимательно вслушивался в ее разговор с Эфреном. Антес же внезапно осознал, что никак не может сосредоточиться. Напряжение затуманивало разум, и он не мог разобрать и слова, слыша лишь интонации: насмешливые и чуть угрожающие Эфрена, и холодные — принцессы. Она держалась надменно и спокойно, и он в который уже раз подивился ее самообладанию перед лицом врага. Воистину, у этой женщины не нервы, а стальные канаты…

— Это все хорошо и славно, — неожиданно раздался рядом с ним чуть скучающий голос Йонаша, — но это всего лишь слова. Прежде чем принимать столь судьбоносные решения, хотелось бы удостовериться в том, что девочка действительно у вас.

Эфрен наигранно широко развел руками.

— Вы же понимаете, что я не могу привести ее сюда. Разве что по частям. Ну вот, например…

Он жестом фокусника извлек из своего широкого балахона очередной конверт и протянул вперед. Принцесса слегка побледнела, но взяла его недрогнувшей рукой и, прежде чем Йонаш успел что-то сказать, сломала печать. На ладонь ей выпали две пряди волос, — золотистая и светло-каштановая, — а следом выскользнул круглый серебряный медальон на длинной цепочке.

Несколько мгновений она молча смотрела на медальон, а потом подняла голову.

— Это не доказательство, Эфрен, — твердо сказала она. — Ты мог заполучить волосы и медальон обманом. А даже если ты говоришь правду, и моя семья в твоих руках, это, — она легко качнула ладонью, — не гарантирует, что они живы.

— Какие доказательства тебя удовлетворят, маэри́? — помолчав, спросил Эфрен.

— Я хочу своими глазами увидеть мою мать и мою дочь. Убедиться, что они здесь и что они живы. В противном случае нам не о чем с тобой разговаривать.

Эфрен ненадолго задумался, а потом хищно улыбнулся и посмотрел на Йонаша.

— Вы умеете создавать светлячков-шпионов?

— Умею, — коротко ответил тот.

— Надеюсь, своему союзнику ты доверяешь больше, чем мне. — Эфрен снова повернулся к принцессе. — Клянусь своей силой, я не буду вмешиваться в его чары. Я лишь укажу ему, куда направить светлячок.

Принцесса молча кивнула. Йонаш создал светлячка, — небольшой сияющий шар, размером с некрупный абрикос, — и тот стремительно понесся вперед, быстро скрывшись из виду. Маг подождал пару мгновений, а потом повел рукой, раскрывая в воздухе серебристую тень. Вскоре тень уплотнилась и обрела цвет, словно они заглядывали в окно, и Антес с силой стиснул кулаки, сглатывая ругательство.

Небольшой шатер был разбит посреди армии восставших, оставивших вокруг него свободное пространство. Внутри был расстелен ковер, на котором сидела светловолосая женщина лет сорока на вид, бледная и напряженная. Она неотрывно глядела перед собой, где другая женщина, помоложе, с красивым утонченным лицом, играла с маленькой девочкой, собирая с ней башню из деревянных кубиков. Словно что-то почувствовав, красавица подняла голову и посмотрела прямо на них, отчего Антеса прошиб холодный пот, а тело задубело в ожидании неизбежной боли. Он даже не смог толком рассмотреть девочку; его вниманием всецело завладели темные глаза женщины, и ему почудилось, что он видит в них знакомый голодный блеск…

Усилием воли он заставил себя выдохнуть, отгоняя подступившую к горлу панику, и обнаружил, что магический экран рассеялся, а Эфрен что-то говорит. Принцесса была бледной, как мел, но ее янтарные глаза горели знакомым упрямым огнем, и Антес знал, что это означает.

Она приняла решение.

И она от него не отступит.

***

…После того, как они распрощались с альгенами и вернулись в гостиницу, принцесса скрылась в своем номере, а Йонаш объявил, что нужно срочно обсудить несколько вещей. Антес покорно последовал за ним, хотя больше всего на свете ему хотелось наплевать на приличия и пойти к ее высочеству. Прошлой ночью он так и не смог с ней поговорить; к тому времени, когда он поднялся на этаж, она уже спала и у него рука не поднялась ее разбудить. С утра они встречались с Эфреном, после чего все пошло наперекосяк и им обоим было не до разговоров. Однако если и сегодня он ничего не предпримет, завтра уже будет поздно.

Он с трудом дотерпел до конца совещания, и, едва Йонаш всех отпустил, первым вышел из номера. Прошел несколько шагов по коридору и замер в нерешительности. Уже была глубокая ночь; скорее всего, принцесса давно легла спать, и он опять повсюду опоздал…

Собравшись с духом, Антес решительно постучал в дверь, подождал несколько секунд, а потом, так и не дождавшись ответа, потянул ее на себя. Вопреки его ожиданиям, несмотря на поздний час, принцесса сидела на застеленной кровати, невидяще глядя перед собой и никак не отреагировав на его появление. Впрочем, когда он подошел и встал прямо напротив нее, она все-таки моргнула, подняла голову и отрешенно посмотрела на него, словно пытаясь вспомнить, кто он такой, и что он делает в ее комнате.

— Не пытайся отговорить меня, — глухо произнесла она, снова опустив глаза. — Я не изменю своего решения.

— Ты думаешь, я настолько бессердечен, чтобы уговаривать мать бросить своего ребенка на произвол судьбы?

— Тогда зачем ты пришел?

— Чтобы побыть с тобой.

Ее лицо оставалось безучастным, но в голосе отчетливо зазвенела агрессивная враждебность.

— По-твоему, я настолько потеряла голову, что за мной необходимо присматривать?

— Нет. — Антес поколебался и присел на край кровати. — Я просто подумал, что тебе на самом деле не хочется сейчас оставаться одной. Если я ошибся, скажи, и я уйду.

Принцесса молчала так долго, что он успел с тоской подумать, что все-таки опоздал. Но потом она придвинулась к нему и нерешительно взяла за руку.

— Не уходи, — тихо попросила она. — И прости меня, пожалуйста.

— Мне нечего тебе прощать, — мягко сказал он, сжав ее пальцы. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, и что ты…

Она помотала головой, и он озадаченно умолк.

— Я не об этом. Хотя, наверное, и об этом тоже… Но я хотела сказать… Антес, мне так жаль, что я… Ты прав, я не имела права скрывать от тебя нашу дочь. Ты должен был самостоятельно решить, хочешь ли ты принять участие в ее… в нашей жизни, или нет. Я не должна была отнимать у тебя это, — сбивчиво закончила она. — И я от всей души сожалею, что так поступила.

— Перестань, принцесса. Ты уже извинялась за это всего несколько дней назад.

— Но ведь ты так и не простил меня.

Антес опустил веки и попытался сглотнуть вставший в горле ком. А потом мысленно выругался и обнял ее высочество за плечи. Она словно ждала этого, тут же прильнула к нему, прижимаясь щекой к его плечу. Мягкие волосы щекотали подбородок, обдавая свежим ароматом мяты, и хотелось зарыться в них лицом, вдохнуть поглубже и больше никогда ее не отпускать.

— Я прощаю тебя, — сказал он в ее макушку. — Я сердился на тебя, это правда, но потом остыл, пораскинул мозгами, и понял, что сам, своими руками разрушил все, что между нами было. После всего того, что я тебе тогда наговорил, нечего было и ждать, что ты придешь ко мне по доброй воле. И… я сожалею, Рэй. Я безумно жалею не только о том, что только сейчас узнал о существовании нашей дочери, но и о том, что меня не было рядом с тобой, когда ты в этом нуждалась. Если бы я знал, что тебя изгнали из общины, что ты живешь в Храме… Клянусь Четверыми, я бы в тот же день пришел к тебе и забрал домой.

— А ведь мама говорила мне, — с грустью произнесла принцесса. — Говорила, что это неправильно, что я должна поговорить с тобой, что ты не оттолкнешь меня… Она знала о тебе совсем немного, да и то лишь с моих слов, но все же смогла разглядеть то, чего я не видела… — Она глубоко вздохнула и подняла голову. — Антес, я могу попросить тебя кое о чем?

— Все, что ни пожелаешь.

— Не бросай нашу дочь. Пожалуйста. Возьми ее к себе, и пусть она вырастет здесь, в Гайноре.

Дыхание перехватило, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы вновь обрести власть над голосом.

— Разве ты не хочешь, чтобы она вернулась в общину вместе с твоей матерью?

Она яростно затрясла головой.

— Нет, нет, ни за что! Ей там не будет жизни, ее не примут, или, что еще хуже, ее исковеркают, пытаясь вылепить из нее нужный им образ наследницы. Она не должна попасть в руки Альвара, она станет пешкой в его руках, и не сможет противостоять ему, как противостояла я, и…

— Я понял. Она останется со мной, и я буду счастлив ее растить. Но должен признаться, что ты здорово меня удивила. Не подумай, пожалуйста, что я пытаюсь увернуться от ответственности; просто я был уверен, что ты хотела бы, чтобы она росла среди твоего народа.

— Ты же знаешь, что мой народ меня изгнал.

— Иннара говорила что-то о том, что тебя готовы принять обратно.

— Не совсем так. — Лорэйн поникла и снова прижалась к нему. — Альвар хотел о чем-то со мной поговорить и, действительно, обещал переосмыслить вопрос моего изгнания. Я не знаю, что за этим стоит, и совсем не уверена, что это что-то пойдет на благо Алейне. При всей моей любви к моему народу… которая, надо сказать, изрядно пошатнулась в последние три года… Своего ребенка я люблю больше. И я хочу, чтобы она росла в атмосфере любви и уважения, где никто не посмотрит на нее косо из-за ее происхождения, где ее будут любить и принимать такой, какая она есть. С тобой она обретет настоящую семью, такую, которой у нее никогда не будет в общине, и о которой можно только мечтать. Она не будет одинокой, у нее будут двоюродные братья и сестры, тети и дяди, и даже еще одна бабушка. И у нее будет отец. Пожалуйста, Ант, пообещай мне, что не отдашь ее Альвару. И тогда завтра я смогу спокойно пойти на смерть.

— Обещаю, — твердо ответил он, хотя его сердце болезненно сжалось. — Я никому ее не отдам, слово воина Храма. Но вот насчет твоей смерти я бы поспорил…

Принцесса горько рассмеялась.

— Ты же не думаешь, что Эфрен приглашает меня в гости на чай с пирожными? Уверена, новый жертвенник уже готов и ждет меня. Спасибо, что Йонаш хоть сумел выторговать остальных магов и тебя…

— Новый жертвенник, возможно, и ждет. Но, смею тебе напомнить, что ритуал уже однажды был сорван.

— Вот только не надо втирать мне стекла, Ант. Я в жизни не поверю, что ты не обсуждал это с Иннарой или Йонашем.

— А ты…

— Разумеется. И я знаю, что в этот раз мне нечего рассчитывать на чудесное спасение. С открытием Врат и вторжением альгенов Архимаги, возможно, смогут справиться. С развалившимся на куски материком — нет. А именно это и произойдет, если они попробуют вмешаться, когда на стороне альгенов не только Силван, но и этот Архимаг-эльф.

— Поверить не могу, что тебе все рассказали, — недовольно пробурчал Антес.

— Я должна была убедиться в том, что моя жертва не будет напрасной. Что после меня останется мир, в котором сможет жить моя… наша дочь. Тогда и умирать не страшно.

— А тебе действительно не страшно? — после паузы спросил Антес.

Ее плечи вздрогнули, а тело окаменело.

— Я бы очень хотела сказать, что нет. Но… я ведь могу быть с тобой откровенной?

— Всегда.

— Мне безумно страшно, — лихорадочно зашептала она. — Я не хочу умирать, Ант, не хочу, не хочу, не хочу! Я не хочу возвращаться в эту пещеру, которая до сих пор преследует меня в кошмарах, не хочу медленно истекать кровью на жертвеннике, не хочу покорно ждать смерти. Всякий раз, когда меня накрывало в эти три года, я напоминала себе, что это все осталось в прошлом и никогда, никогда больше не повторится! А теперь оказывается, что прошлое вновь становится будущим, что мой кошмар совсем скоро воплотится в реальность, и я ничего, ничего не могу с этим сделать! Я не могу отказаться, не могу сбежать, не могу попытаться как-то спасти себя, потому что на второй чаше весов находятся моя дочь и моя мать. Я не могу допустить, чтобы они пострадали, и я заплачу за это любую цену, понимаешь, любую!.. Как бы страшно мне ни было, я выйду завтра к Эфрену, отдам себя в его руки, и добровольно лягу на этот проклятый жертвенник. И, знаешь… Мне уже хочется, чтобы завтра уже наступило, и все закончилось бы так или иначе. Я знаю, что я должна быть сильной и сохранять спокойствие, но я больше не могу, Ант, я не могу, не могу! Мне кричать хочется от страха, и бессилия, и кажется, что я просто сойду с ума, что я уже схожу… Единый, насколько было бы проще, если бы нас зарезали еще три года назад…

Она все-таки заплакала, тихо, давясь слезами, и столько безысходности было в ее приглушенных рыданиях, столько невыносимого горя, что Антес, обычно спокойно переносивший женские слезы, едва не заплакал вместе с ней. Он не стал пытаться ее утешить, а лишь обнял покрепче, чувствуя, как его с головой захлестывают отчаяние и вина. Ему было больно от мысли, что он снова потеряет ту единственную женщину, с которой мог быть счастлив, и еще хуже было от осознания, что он ничем не может ей помочь, не может защитить от уготованной судьбы, не может спасти. Да, они могли бы бежать из города, они нашли бы путь, придумали бы, как прорваться через осаду восставших, но он понимал, что это невозможно. Они никогда не смогут оставить за спиной маленькую девочку, зная, что их побег обречет ее на мучительную смерть. И надежды на Архимагов нет, Иннара выразилась предельно ясно. Остается лишь уповать на чудо… но при всей своей богатой фантазии, Антес не мог представить, какое чудо поможет им выбраться из нынешней переделки.

— Я люблю тебя, принцесса, — беспомощно прошептал он то единственное, что мог сказать ей в этот момент. — Я безумно тебя люблю. И я всегда тебя любил.

Она вскинула к нему мокрое лицо. Ее глаза покраснели и опухли, на ресницах дрожали слезы, но губы дрогнули в слабой улыбке. И, не в силах совладать с собой, Антес склонился к этим губам, таким близким и манящим, сейчас соленым от слез. Он целовал ее, пытаясь вложить в этот поцелуй всю свою любовь, всю накопившуюся нежность, и она отвечала ему живо и горячо, и ее руки, успевшие пробраться под рубаху, жадно скользили по его спине, отчего последние барьеры трещали по швам, и следовало остановиться, прежде чем он снова наделает глупостей…

— Рэй, — хрипло выдохнул он, отстраняясь. — Прости, я не должен был…

В янтарных глазах мелькнуло недоумение пополам с обидой.

— Разве ты не хочешь?..

— Хочу. Безумно хочу. Но тебе сейчас, наверное, не до этого…

Вместо ответа она снова поцеловала его, и он со стоном прижал ее к себе, отпуская тормоза. Жар ее тела, бархат кожи, запах волос, пьянящий вкус губ, — все сливалось воедино в будоражащую мешанину чувств и эмоций, и он не сразу понял, почему принцесса вдруг поймала его лицо в ладони и заставила посмотреть ей в глаза.

— Повтори то, что ты сказал, — потребовала она.

— Что именно? — обескураженно уточнил Антес, тщетно пытаясь собраться с мыслями. — Что я не должен был?..

— Нет. До этого.

— Что я люблю тебя?

— Да. Скажи это еще раз.

Он облегченно улыбнулся и ласково погладил ее по щеке.

— Я люблю тебя, принцесса.

— Рэй. Мне больше нравится, когда ты называешь меня Рэй.

— Я люблю тебя, Рэй…

Часть 6. Глава 46

Назойливый стук в дверь вырвал ее из полудремы, но она лишь глубже забилась под одеяло, упорно цепляясь за ускользающие обрывки сна. Просыпаться не хотелось; еще не вполне прояснившееся сознание подсказывало, что грядущий день не принесет ей ничего хорошего. Еще бы несколько секундочек полежать с закрытыми глазами, забыв обо всех переживаниях и проблемах и наслаждаясь приятным томлением внизу живота…

— Ваше высочество.

Она со вздохом открыла глаза и посмотрела в сторону двери. Стоящий на пороге Йонаш угрюмо смотрел на нее, возле его губ залегла горькая складка.

— Ваше высочество, — повторил он. — Время пришло.

— Я сейчас буду.

Маг кивнул, перевел взгляд куда-то за ее плечо, снова кивнул, а потом развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Лорэйн обернулась и едва не подскочила от неожиданности.

— Доброе утро, принцесса.

Антес, о присутствии которого она спросонок совсем забыла, ласково улыбнулся ей и гибко потянулся, словно большой хищник. Она завороженно уставилась на литые мускулы, перекатывающиеся под его кожей и, не удержавшись, провела кончиками пальцев по тонкому, похожему на паутинку шраму на животе. Вор вздрогнул, на мгновение зажмурился, а потом перехватил ее руку и поднес к губам.

— Не надо, Рэй, — с нескрываемым сожалением попросил он. — Не провоцируй меня. Иначе мы опоздаем на встречу с Эфреном.

Его слова подействовали, как ведро ледяной воды. Она внезапно вспомнила, что именно должно сегодня произойти, но вместо липкого страха испытала лишь удивившее ее саму спокойствие. Что ж, так тому и быть. Она сделает то, что должна. Она спасет своих родных. И будь что будет.

В полном молчании они встали с постели, оделись и привели себя в порядок. И только когда она уже коснулась ручки двери, бесшумно подошедший сзади Антес обнял ее за талию и привлек к себе.

— Что бы сегодня ни случилось, — прошептал он ей на ухо, — помни, что я люблю тебя. И что я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить нашей дочери счастливую жизнь.

Лорэйн позволила себе закрыть глаза и раствориться в его надежных объятиях. Ненадолго, всего на несколько секунд, прежде чем ее снова накроет сожалением о том, что все это произошло слишком поздно. И, когда она, не сказав ни слова, отстранилась, вор не стал ее удерживать.

В этот раз она не стала прятать лицо и вышла из гостиницы с высоко поднятой головой. Толпа у ограды за ночь значительно поредела, — очевидно, люди не забывали об отдыхе, — и немногие оставшиеся послушно расступились перед ней. Возможно, будь она одна, ее бы встретил куда более враждебный прием; но за ее плечом шел Антес, а позади него — шестерка магов. И дураков связываться с такой солидной охраной не нашлось.

Как и в любом маленьком городке, слухи в Гайноре распространялись с немыслимой скоростью. Во всяком случае Лорэйн не видела иной причины тому, что, несмотря на ранний час, на улицах было немало народу. Они замирали, когда она проходила мимо них, провожали ее взглядом, и, к ее удивлению, далеко не все эти взгляды были наполнены ненавистью. Несколько пожилых женщин даже осенили ее защитным крестом, когда она проходила мимо них. Ее никто не пытался задеть или обидеть, и она не знала, было ли дело в ее сопровождении, или в том, что эти люди знали, что она идет на верную смерть. Возможно, ее готовность к самопожертвованию что-то да значила в их глазах…

Впрочем, это уже было неважным.

У ворот их ждали господин Одвар, Ивар с несколькими дружинниками, и нервно ломающая руки Алиса. Лорэйн вяло кивнула в ответ на приветствия, попыталась было что-то сказать, но не смогла выдавить и звука. Краем сознания отметила, как Антес обнял сестру и что-то тихо ей сказал, а потом отошел к сбившимся в сторонке магам. До ее ушей донесся голос Матса, но она даже не попыталась прислушаться к его словам. Зачем? Какая разница, что они там обсуждают?.. Это все не имеет никакого значения.

Ничего не имеет значения.

Алиса подошла к ней и попыталась улыбнуться дрожащими губами.

— Еще десять минут… Может, ты хочешь что-нибудь перекусить? Ты же, наверное, не успела позавтракать…

Лорэйн молча покачала головой. Десять минут, так мало… и так много. Единый, помоги, дай сил выстоять, выдержать, не поддаться подползающей панике, и суметь выйти из ворот города с прямой спиной. Целых десять минут…

Незаметно подошедший Антес ободряюще взял ее за руку. Его лицо было напряженным и сосредоточенным, между густыми бровями пролегла морщина, на скулах затвердели желваки. Очень хотелось обнять его, прижаться к широкой груди, но она не сдвинулась с места, понимая, что любая, даже самая невинная ласка могла пробить брешь в ледяном панцире ее спокойствия, и сделать только хуже. Они все сказали друг другу этой ночью.

Почти все.

— Пора…

Пальцы вора на мгновение сжались сильнее, и он отступил. Заскрипели ворота, раскрываясь. Лорэйн вздернула подбородок и решительно двинулась навстречу своей судьбе.

***

Он молча смотрел, как она удаляется, твердо чеканя шаг, как восходящее солнце облекает ее стройную фигуру золотистым сиянием. Обернувшись, поймал взгляд Йонаша, едва заметно кивнул и пошел следом. Он не оборачивался, но слышал за спиной шаги четверых магов, которым предстояло выступить гарантами сделки. Вчера на переговорах Йонаш показал себя прирожденным купцом, и торговался с таким азартом, что любой эсбенец удавился бы от зависти. И, в конце концов, ему удалось продавить альгена почти на все, чего он пытался добиться.

Впрочем, стоило отметить, что Эфрен подозрительно легко согласился на их условия. Так легко, что можно было не сомневаться — он наверняка задумал свой собственный план.

И Антес практически не сомневался в том, что этот план сработает.

Накануне ему предлагали остаться в стороне, не приходить на встречу и не подставляться под возможный удар. Предложение, на которое он, не задумываясь, ответил отказом. Наверное, в его глазах появилось особое выражение, потому что от него почти сразу же отступили; только Йонаш недовольно пробурчал себе под нос что-то похожее на «упрямый паршивец». Ему было плевать. Он не собирался прятаться за спинами своих соратников. И потом, он не мог оставить принцессу одну. Он должен быть рядом с ней. До конца. Как обещал ей еще три года назад…

Кровь гулко стучала в ушах, отдаваясь набившим оскомину ритмом барабанов, и Антес почти не слышал ни слов принцессы, ни ответа Эфрена, хотя стоял совсем недалеко от них. Он смотрел на ее прямую спину, на тяжелый узел волос на затылке, и не мог отделаться от ощущения, что он спит и ему снова снится кошмар. В этом кошмаре он не был прикован к алтарю и сохранял свободу движений, но все равно не мог сделать ровным счетом ничего, чтобы спасти любимую женщину. Он бы с радостью пошел под жертвенный нож, если бы знал, что этим сохранит ей жизнь; но альгенам нужна была принцесса, и никто не мог ее заменить.

За одним исключением.

Девочка, которую вела за руку невысокая светловолосая женщина, смешно семенила и с любопытством озиралась по сторонам. Антес присел на корточки, протянул к ней руку, и она доверчиво подошла, глядя на него прозрачными светло-зелеными глазами. Стоящую в стороне от них мать она явно не видела, да и Аллон явно неслучайно шагнул в сторону, встав так, чтобы заслонить от нее принцессу. А вот светловолосая обернулась, и ее бледное до синевы лицо исказилось от боли.

Антес заставил себя отвернуться от них и сосредоточиться на девочке.

— Привет, — ласково сказал он, касаясь теплой детской ладошки. — Как ты, малышка? Тебя не обижали?

Девочка помотала головой; светло-каштановые локоны весело запрыгали по ее плечам.

— Где мама? — неожиданно четко спросила она.

— Мама скоро придет, — солгал Антес, с трудом выдавливая звуки из пересохшего горла. — А сейчас, милая, нам нужно кое-что сделать. Не бойся, это не больно.

Девочка деловито кивнула, подняла глаза на подошедших магов и расплылась в восторженной улыбке.

— Ты фея?

— Почти. —Кларисса улыбнулась, опускаясь на землю рядом с вором. — Дай мне ручку, малышка.

Очень хотелось остаться с ними, и стоило немалого труда заставить себя встать и отойти к Йонашу. Как и договаривались, тот единственный из четверки не занимался пленницами; все его внимание было сосредоточено на альгенах. Пальцы мага механически выбивали дробь на его поясе и, присмотревшись, можно было увидеть, как с них то и дело срывались голубые искры, почти незаметные при дневном свете.

— Порядок, — наконец выдохнула Иннара. — Они здоровы и на них нет никаких следов магии. Можно…

Она не успела договорить, как Йонаш внезапно выбросил вперед руку.

Но было поздно.

Антес захрипел, бессознательным движением вскинув руки к шее, на которой затягивалась невидимая удавка. Он еще успел услышать отрывистую команду Йонаша, увидеть, как Иннара резко дернула ошеломленную женщину за руку, а Кларисса и Аллон сдвинулись плечом к плечу, закрывая заложниц своими телами. А потом сознание окончательно помутнело, и он упал в приветливо распахнутые объятия Тьмы.

***

Возвращение в реальный мир было не из приятных. Тело ломило так, словно его долго и методично пинали обитыми железом сапогами, горло пересохло и саднило, в висках пульсировала тупая боль. Далеко не сразу он осознал, что его голова покоится на чем-то мягком, а лица невесомо касаются прохладные пальцы, от которых пахнет лесными травами.

Собравшись с силами, вор поднял веки и, тут же пожалев об этом, закрыл глаза рукой. Яркий свет резал как ножом, и ошалевший организм немедленно отреагировал очередной вспышкой боли, сорвавшей с губ тихий стон.

Прохладные пальцы зарылись в его волосы, мягко надавили на определенные точки, и боль постепенно начала утихать. Когда она стала терпимой, Антес рискнул снова открыть глаза и почувствовал, как губы неудержимо расползаются в дурацкой улыбке. И даже озадаченный взгляд ее высочества не мог заставить его удержаться.

— Что?

— Я просто рад тебя видеть, — честно сказал он.

— Я бы на твоем месте так не радовалась, — сухо сказала принцесса.

— Почему?

— Потому что мы в дерьме чуть больше, чем полностью.

Со второй попытки ему удалось приподняться на локтях и осмотреться. Они находились в маленькой, абсолютно пустой комнате с высокими стенами и почему-то без крыши. Судя по длине теней, день давно перевалил за половину.

— Где мы?

— А на что это похоже?

Он снова положил голову ей на колени и закрыл глаза.

— Принцесса, ты меня извини, но у меня зверски болит голова и я очень плохо соображаю. Я не стал бы спрашивать, если бы был в состоянии думать. Так где мы?

— В Элевсине.

— Алейна и твоя мать?..

— В безопасности. Иннара и остальные успели увести их за стену города. Мне даже показалось, что альгены не особо пытались им помешать.

— Так это же хорошо!

— Да.

— Тогда почему у тебя такой сердитый голос?

— Потому что господа маги бросили тебя на произвол судьбы.

От удивления глаза сами собой распахнулись. Выражение лица принцессы было таким суровым и угрюмым, что даже дураку было очевидно, что она говорит абсолютно серьезно.

— Позволь спросить, как ты пришла к такому выводу?

— В отличие от тебя, я не теряла сознание. И я своими глазами видела, что ни один из магов, даже Иннара, и пальцем не пошевелили, чтобы попытаться отбить тебя у альгенов.

— И правильно сделали. Я еще вчера сказал им, что, если на нас нападут, они должны сосредоточить все усилия на том, чтобы спасти заложниц.

— Вчера… — растерянно повторила принцесса. — Ты что же, с самого начала знал, что Эфрен не сдержит своего слова?

— Не знал. Но вероятность этого была не нулевая, так что я просто подстраховался. По крайней мере, наша дочь в безопасности. Как и твоя мать. Разве ты не рада этому?

— Рада, конечно. — Вопреки сказанному, в ее голосе не было особого ажиотажа. — Но мне было бы куда спокойнее, если бы ты был с ними, а не здесь.

— Я могу сказать то же самое. В любом случае, сейчас они под надежной защитой магов, а Алиса о них позаботится. Так что у Алейны все же будет та семья, которую ты для нее хотела.

— Но ведь Алиса не знает…

— Знает. Я рассказал ей вчера о том, что Алейна и моя дочь тоже. А сегодня сказал, что ты хотела бы, чтобы она осталась в Гайноре. Алиса ее не бросит, можешь быть спокойной.

Ее губы тронул слабый мираж улыбки.

— Вижу, ты неплохо подготовился. Выходит, еще вчера ты был уверен, что пойдешь вместе со мной на смерть? Как же тебе удалось сохранить такое спокойствие?

— Ну, во-первых, я вовсе не был уверен в этом исходе. Вполне могло получиться и так, что Эфрен отпустил бы меня с миром, как мы изначально договаривались. А, во-вторых… Я надеялся, что, если меня все-таки схватят, нам дадут побыть вместе перед тем, как зарезать на жертвеннике. И, как видишь, оказался прав.

— А толку-то, — пробормотала принцесса. — Не думаешь же ты, что нам опять удастся сбежать…

— Почему бы и нет? — Антес оперся руками о нагретый солнцем камень и с трудом сел. По крайней мере, за это движение не пришлось расплачиваться ни головокружением, ни очередной вспышкой боли. — Я вижу, в этот раз нас не стали сажать в подземелье. Ты, кстати, не знаешь почему?

— Полагаю, потому что за три года они так и не удосужились откопать завалы.

— Ну и прекрасно. Это дает нам куда больше шансов на удачный побег.

— Я бы не была так оптимистично настроена. С тебя наверняка не сняли волшебную удавку. К тому же нас обоих посадили на цепь в буквальном смысле.

Только сейчас он заметил охватывающий его лодыжку грубый металлический браслет. Точно такой же обнаружился и на ноге ее высочества. Длинные цепи с крупными звеньями тянулись от их оков к вбитому в стену кольцу. Не поднимаясь на ноги, Антес подполз поближе и попытался подергать кольцо, но древняя кладка оказалась на удивление крепкой.

— Ну и потом, — продолжила Лорэйн, — у нас не так уж много времени. Эфрен уведомил меня, что они собираются открыть Врата этой ночью. А если вспомнить, сколько времени у них занимает подготовка… Короче, скорее всего за нами скоро придут.

— Думаешь, нас опять заставят морозить задницу на жертвеннике, пока они расставляют свои плошки и свечки?

Она пожала плечами и ничего не ответила. Оставив кольцо в покое, Антес вернулся к ней, решительно обхватил за талию и ловким движением усадил к себе на колени.

— Мне тоже страшно, — тихо сказал он, ласково поглаживая по напряженной спине. — И я тоже не хочу умирать. Не сейчас, когда я наконец-то набрался решимости сказать тебе о моей любви, а дома нас ждет очаровательная девчушка, с которой я очень хотел бы познакомиться. Но знаешь… Как бы эгоистично это ни звучало, но я рад, что я здесь, с тобой. Что я буду с тобой до конца. Я много думал о сегодняшнем дне, в красках представляя себе, как ты приходишь к альгенам, как сидишь в камере и ждешь ритуала в полном одиночестве… и уже тогда я был готов плюнуть на все и пойти вместе с тобой к дракону в пасть.

— Надеюсь, ты этого не сделал, — без тени улыбки произнесла принцесса.

— Нет, конечно, ты же видела, как это все произошло… И потом, даже если бы мне пришла в голову мысль так затейливо покончить с собой, думаешь, наши маги позволили бы мне это сделать? Они вообще до последнего надеялись, что смогут отбить тебя, строили планы, чертили схемы… Жаль, что у них не получилось, но это было ожидаемо. Зато сейчас ты не одна. Да, я не могу больше защитить тебя, не могу спасти от уготованной нам участи, но я могу скрасить тебе оставшиеся до ритуала часы. Тебе ведь это нужно, не отрицай.

— Алейне тоже нужно, чтобы рядом с ней был отец.

— Ты права, но рядом с ней будет твоя мать, будут Алиса и Келль, Анника, и близнецы, я уж не говорю о ее кузенах и кузинах… Она не останется одна. Ты же совсем другое дело. Мне было бы очень больно знать, что ты встретишь смерть в одиночестве, окруженная врагами.

— Зато теперь мы умрем вместе. Очень здорово, ты просто не представляешь, как меня воодушевляет эта перспектива.

— Мы умрем вместе, — спокойно подтвердил Антес, никак не отреагировав на ее шпильку. — Но пока мы живы всегда есть надежда на чудо, не так ли?

— Пока дышу — надеюсь? — слабо улыбнулась Лорэйн, легонько потянув за подвеску на его шее.

— Пока дышу — надеюсь…

Она охотно ответила на его поцелуй, но стоило его пальцам беззастенчиво пробраться под свободную сорочку и коснуться гладкой кожи, как принцесса возмущенно пискнула и безуспешно попыталась высвободиться из его объятий.

— В чем дело?

— Я не уверена, что здесь и сейчас это уместно…

— А когда будет уместно? Когда нас привяжут к жертвеннику? Или когда убьют?

— Но… — Она сдавленно вздохнула и сделала еще одну попытку отстраниться, однако вор легко удержал ее на месте, не прекращая ласкать упругую грудь. — А вдруг сюда кто-нибудь войдет?

— Ну и что?

— Антес…

— Перестань, Рэй. Ты же сама этого хочешь.

— Да, но…

— Никаких «но». — Его губы коснулись длинной шеи, и принцесса с тихим стоном запрокинула голову. — Помолчи и позволь мне доставить тебе удовольствие…

***

Она проснулась резко, словно от толчка, дернулась, стряхивая с себя чужую руку, и откатилась в сторону. Точнее, попыталась; звякнул металл и железный браслет болезненно впился в щиколотку, надежно удерживая на месте.

— Извини, — негромко произнес Антес, — я не хотел тебя пугать.

Лорэйн прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Это ты меня извини, — пробормотала она. — Я спросонок не разобралась… А ведь даже не собиралась спать!

— Ничего, я уже успел заметить, что после любви тебя обычно клонит в сон.

— А я тебе говорила, что это плохая идея!

— Еще скажи, что тебе не понравилось.

Фыркнув в ответ, она села, торопливо оправила одежду и только потом осознала, что вокруг заметно стемнело. Вскинув голову, озадаченно посмотрела на темно-синее небо, усеянное яркой россыпью звезд. Тьма, сколько же она проспала? И почему за ними до сих пор не пришли?..

Последний вопрос она озвучила вслух.

— Два варианта, — отозвался Антес. — Или что-то помешало альгенам начать вовремя, или же я настолько допек их своей болтовней в прошлый раз, что они решили привести нас непосредственно перед самым началом ритуала. Тебе удалось немного отдохнуть?

Лорэйн повела плечами и прислушалась к себе. От лежания на жестком полу затекли мышцы, зато по телу разливалась приятная опустошенность, которая обычно приходила на смену любовной истоме. Как бы ей хотелось оказаться в своей постели, неспешно потягиваться под теплым одеялом и знать, что никуда не нужно торопиться и ничего не надо делать… Но, увы, реальность была иной, и с ней приходилось считаться.

— Немного.

— Хорошо. Я тут подслушал разговор наших охранников, — он кивнул в сторону массивной двери, — и, если они не ошибаются, за нами уже скоро придут. Так что пришлось разбудить тебя, чтобы успеть обсудить дальнейшие планы.

— А они у нас есть? — искренне удивилась она.

— Разумеется. — Антес погладил крест на шее, встал и протянул ей руку. — Давай-ка сядем вон там…

Они отошли подальше от двери, насколько позволяла длина цепи, и сели на пол.

— Не буду обнадеживать тебя попусту, шансы на успех невелики. — Вор говорил жестко и сухо, и она наверняка почувствовала бы себя неуютно, если бы он не держал ее за руку, легко поглаживая пальцы. — У нас будет один-единственный шанс на побег, когда нас выведут из этих развалин и поведут к жертвеннику. И мы должны им воспользоваться.

Лорэйн не сдержала горького смешка.

— Ты серьезно думаешь, что у нас есть этот шанс? Когда вокруг наверняка будет толпа охранников, а ты, смею тебе напомнить, по-прежнему будешь на магическом поводке? Антес, у меня, конечно, интуиция не такая сильная, как у тебя, но я и так могу сказать тебе, чем это закончится!

К ее удивлению, вор не стал спорить.

— Вдвоем против всех у нас действительно нет никаких шансов, — подтвердил он. — Но нам помогут.

— Ты же знаешь, что магам нельзя вмешиваться в этот бой…

— Поправка: нельзя вмешиваться Архимагам. Нельзя приводить в действие силы, подобные тем, что были три года назад. Если же вмешаются лишь несколько магов, можно не бояться разрушительных последствий.

Она озадаченно уставилась на него, но вокруг было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Иннаре удалось отследить наше местоположение, и она смогла дать мне об этом знать. Они с Йонашем и остальными подготовили засаду недалеко отсюда. Если все пройдет по плану, они застанут наших охранников врасплох, отвлекут их и мы сможем уйти в Ангол-Дор.

— А если нет? — напряженно уточнила Лорэйн.

— Тогда альгены принесут нас в жертву, — буднично сказал Антес. — Но не стоит думать об этом сейчас. Подумай лучше о другом, и пообещай мне, что, если все пойдет наперекосяк, ты при первой же возможности уйдешь в портал, не оглядываясь на меня. При первой же возможности, а не как три года назад. Нет, подожди, не перебивай меня. Рэй, ребята попытаются вытащить нас обоих, но ты была и остаешься главной целью этой операции. Именно твой побег, — твой, а не мой, — сорвет ритуал и позволит не только оставить Врата закрытыми, но и избежать очередной каверзы альгенов. Одним Четверым известно, что они задумали в этот раз, но я готов прозакладывать правую руку на то, что ничего хорошего нам от них ждать не придется. И под «нам» я имею не нас с тобой, а весь Альенор. А если тебе плевать на наш мир, то я попрошу тебя вспомнить о том, что дома тебя ждет Алейна. Я обещал ей, что мама скоро вернется, и я очень хотел бы сдержать это обещание.

На протяжении всего его монолога она чувствовала, как нарастает внутри огненный шар, готовый в любой момент взорваться всплеском ярости. Увы, Антес слишком хорошо ее знал. В этот момент ей действительно была безразлична судьба мира, в котором не будет одного упрямого вора. Но упоминание Алейны выбило у нее почву из-под ног. Она ни за что не оставит дочь сиротой по доброй воле. Она сделает все возможное, чтобы к ней вернуться.

Даже если это означает оставить ее без отца.

— Я тебя ненавижу, — сдавленно прошептала она.

— Я знаю. — В его голосе отчетливо зазвучала улыбка. — Зато я тебя люблю. Не плачь, принцесса, лучше иди ко мне.

Первым порывом было отшатнуться от его руки и заявить, чтоб он не смел к ней прикасаться. Впрочем, уже в следующее мгновение она прильнула к нему и спрятала лицо на его груди. Антес ласково гладил ее по плечам и спине, целовал в макушку, и терпеливо ждал, пока не иссякнет поток слез.

— Не надо оплакивать меня раньше времени, — шутливо заметил он, когда она перестала шмыгать носом. — Возможно, нам повезет.

— Ты сам-то в это веришь?

Вместо ответа вор лишь крепче прижал ее к себе. Лорэйн глубоко вздохнула и подняла залитое слезами лицо.

— Антес…

— Что?

— Скажи мне еще раз.

— О моей любви к тебе?

— Да.

— Я люблю тебя, Рэй. Люблю, как никогда не любил ни одну женщину на свете. И если нам повезет, и мы не умрем этой ночью… Клянусь, я больше никогда тебя не оставлю, если только ты сама меня не прогонишь. И пусть Четверо будут мне свидетелями.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Я принимаю твою клятву. И, Антес…

— М-м-м?

— Я тоже тебя люблю.

Глава 47

После того, как высохли слезы, Лорэйн отодвинулась от вора, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза, сосредоточившись на размеренных вдохах и выдохах. Мало-помалу ей удалось очистить разум и заставить отступить страх перед грядущим. Как и утром, ее словно обволок непроницаемый кокон, сквозь который не могла просочиться ни одна эмоция. И она твердо намеревалась сохранить этот кокон хотя бы до того момента, когда за ними придут.

Вскоре она почувствовала, как Антес положил ее ноги к себе на колени и подвернул штанину вверх, но возражать не стала. Охватившее ее спокойствие было настолько глубоким, что близость вора больше не будоражила, даже когда его пальцы случайно касались обнаженной кожи чуть выше железного браслета. Не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он сейчас делает, хотя Лорэйн не видела никакого смысла в его действиях. Даже если он вскроет замок на оковах, им вдвоем ни за что не удастся пробиться через кольцо их охраны. Все закончится так же, как и три года назад — их поймают, его жестоко изобьют и спасибо, если не искалечат, да и с ней, скорее всего, не станут особо церемониться, ведь теперь нет причины ее беречь… И все же она не стала ему мешать. Пусть делает, что хочет. Может, привычное занятие помогает ему справиться с выматывающим душу ожиданием…

Ей настолько удалось овладеть собой, что она даже не вздрогнула, когда дверь заскрипела, открываясь. Рослые охранники-илэнийцы быстро заполнили комнату; один из мужчин подошел к ним вплотную, вытащил меч из ножен и коснулся шеи пленника острием клинка.

— Вставай, — грубо приказал он. — И не вздумай дергаться.

Антес нарочито медленно поднялся на ноги, высоко вскинув подбородок и стараясь держаться как можно дальше от острой стали. Двое подскочивших парней тут же заломили ему руки за спину, пока третий скручивал запястья простой веревкой. Лорэйн же отвлеклась на другого мужчину, склонившегося над ее ногой.

— Ну надо же, — насмешливо протянул он, и его густой бас неожиданно показался ей знакомым. — Я был уверен, что прославленный вор, вроде тебя, в два счета справится с этим замком.

— А смысл? — равнодушно отозвался Антес. — Даже если бы я его вскрыл, вас здесь столько, что нам все равно не удалось бы далеко убежать. Так зачем напрягаться?

Мужчины расхохотались.

— Не обращай внимания, — почти дружелюбно посоветовал один из тех, что держал его за локоть. — Тимо просто досадует, что проиграл сто золотых. Он, видишь ли, поставил на то, что вы обязательно что-нибудь выкинете до ритуала.

— Ну извините, что разочаровал. Знал бы, что ты, приятель, так в меня веришь, я бы не стал сидеть сложа руки.

Тимо фыркнул в ответ, отпер замок и быстро провел ладонью по натертой железом коже. Сколь бы мимолетным не было это движение, от острых глаза вора оно не укрылось.

— Эй, руки прочь от ее высочества!

— Не ревнуй, — отмахнулся Тимо и крепко взял пленницу под руку. — Давай, красавица, вставай. Пора идти.

Лорэйн презрительно посмотрела в насмешливо поблескивающие серые глаза и резким движением выдернула руку.

— Спасибо, я могу идти сама.

Мужчины снова развеселились.

— Да уж, Тимо, — отметил кто-то, — ты явно умеешь производить впечатление на женщин.

— Учись, пока есть у кого, — усмехнулся Тимо. — Ладно, красавица, навязываться не буду. Иди вперед, и смотри мне, без глупостей.

Лорэйн непримиримо вздернула подбородок и зашагала к двери. Мужчины расступились перед ней, а потом взяли в кольцо. Да уж, конвой у них солидный: не меньше дюжины охранников, да еще маг-альген. Тот, правда, держался в стороне, не привлекая к себе внимания, но она еще три года назад научилась распознавать врагов своего народа, даже если они с головой кутались в плащ. Ну ничего, главное, что он всего один, а охранников-людей можно и вовсе не принимать в расчет…

Стоило ей выйти из камеры, как кокон спокойствия треснул и осыпался ледяными осколками. С каждым шагом скрученная внутри нее пружина сжималась все сильнее и сильнее, готовая выстрелить в любой момент. Переполнявшее ее напряжение было таким острым, что, казалось, с кожи и волос вот-вот посыплются искры. Краем глаза она видела, что идущий рядом с ней Тимо не сводит с нее пристального взгляда, и она лишь надеялась, что он не видит бушующих эмоций, которые она тщательно прятала под бесстрастной маской. Ничего, еще немного, еще совсем чуть-чуть, и он больше не будет выглядеть таким самодовольным… Пожалуй, она не пожалеет секундной задержки, чтобы полюбоваться на его перекошенную физиономию, прежде чем шагнуть в портал…

…Когда они вышли на расчищенную, залитую светом факелов площадь, Лорэйн не сразу поняла, куда они пришли. Заметавшийся взгляд выхватывал отдельные детали: темная груда сваленного тряпья в стороне, широкий постамент в центре тщательно вычерченной на земле геометрической фигуры, горящие свечи и тлеющие угольки в плошках… Нет, не может быть, они не могли дойти так быстро, и потом, где же обещанная засада…

Она в отчаянии взглянула на замершего неподалеку вора. Он молча смотрел на расстилающуюся перед ними площадь, и на его скулах вздувались желваки. На одно короткое мгновение он повернул голову и ей хватило мимолетного взгляда его колючих светлых глаз, чтобы осознать: они проиграли. На этот раз окончательно и бесповоротно.

— Добро пожаловать, маэри́.

Бархатистый голос Эфрена раздался совсем рядом; она дернулась от неожиданности и тут же молча отругала себя за несдержанность. Теперь он знает, что она далеко не так спокойна, как пытается показать. Впрочем, какая разница?.. Ну знает он, и что? Можно подумать, он не знал этого раньше…

Эфрен взял ее под локоть, увлекая за собой, и она, не сопротивляясь, последовала за ним. Эмоции погасли, страх улегся и ее окутало ледяное безразличие. Да, она совсем скоро умрет. Ну так разве она не знала, чем все кончится, еще когда согласилась на сделку и вышла из ворот города?.. Конечно, было бы здорово, если бы магам удалось исполнить задуманное и помочь им бежать, но чего уж теперь… Наверное, они не смогли до них добраться, или поняли, что у них ничего не получится и отступили… А, возможно, Антес просто соврал ей, пытаясь приободрить и не дать пасть духом до ритуала, а на самом деле не было никакой засады и никто не собирался их спасать…

Прежде чем она додумала последнюю мысль до конца, Эфрен остановился у кучи тряпья и небрежно ткнул ее носком сапога. От раздавшегося в ответ слабого стона Лорэйн помертвела и внезапно осознала, что перед ней не охапка старой одежды, а живые люди; она даже разглядела рыжую бороду Йонаша и разноцветные волосы Иннары. Все шестеро магов лежали вповалку на земле, избитые до полусмерти, со скрученными за спиной руками и грубыми ошейниками из темного металла на шее. Тьма и Единый, это что же получается…

— Хочу поставить тебя в известность, маэри́, — торжественно произнес Эфрен, явно наслаждаясь ее ужасом, — что прибытие кавалерии в этот раз отменяется. Попытка была смелая, не скрою, но обречена на провал уже в тот момент, когда твои приятели появились в Элевсине. Мы допускали возможность чего-то подобного, и, честно скажу тебе, рассчитывали на это. Смерть мага, конечно, не даст нам столько силы, сколько сможешь дать ты, но в нашем деле сила лишней не бывает.

Лежащий у ее ног мужчина зашевелился и с трудом приподнял голову. Знакомая белозубая улыбка так резко контрастировала с разбитым лицом и заплывшим глазом, что Лорэйн с трудом сдержала дрожь.

— Прости, подруга, — хрипло произнес Матс. — У нас не получилось. Мы… — Он согнулся пополам, надрывно закашлявшись. Сплюнул кровью и тихо закончил: — Прости.

Ей хотелось сказать, что она сожалеет и что они не должны были рисковать собой ради нее, но горло сдавило спазмом и ей не удалось выдавить и звука. Тело словно оцепенело, и она безропотно позволила Тимо увести ее к жертвеннику. И только когда на руках и ногах защелкнулись железные оковы, она всецело осознала, что это конец. Помощь не придет. И никто из пленников, — ни она, ни Антес, ни Матс, не прочие маги, — не увидит новый день.

Никто…

***

Все повторялось.

Камень жертвенника холодил кожу, перестук барабанов отдавался грохотом в голове, а ноздри щекотал аромат благовоний с едва уловимыми нотками мяты и шалфея. И так легко было поверить, что ему снится очередной кошмар, и нужно собраться с силами, потерпеть, выстоять, а потом наступит утро, он проснется, и все будет хорошо.

Но это было не так.

…Тупое безразличие, охватившее его когда за ними пришли охранники, то и дело растворялось в накатывающих волнах отчаяния и жгучего стыда. Не слишком ли рано он опустил руки и положился на судьбу? Не должен ли он был хотя бы попытаться что-то сделать, прежде чем его приковали к жертвеннику? Вон, даже этот прислужник, как его, Тимо… даже он был уверен, что пленники обязательно попытаются сбежать… А ведь замок на их оковах действительно был ерундовым, он мог бы вскрыть его обыкновенной прочной щепкой. В тот момент это показалось провокацией, — не могли же альгены так легкомысленно отнестись к охране драгоценных пленников! — и он решил на нее не поддаваться. Сейчас же Антес горько сожалел о своем малодушии. Да, с магической удавкой он ничего не мог поделать, но он мог дать Рэй шанс сбежать. И вообще, он должен, обязан был испробовать все доступные возможности, а не ждать посторонней помощи! Все равно ведь он не верил, что маги сумеют их спасти…

…Перед глазами снова встало лицо Матса, непривычно серьезное без всегдашней дурашливой ухмылки, а в ушах зазвучал его тихий голос: «Клянусь Четверыми, приятель, мы вытащим вас оттуда». Ему хотелось сказать, что не нужно тратить время и усилия заведомо проигрышное дело, но он промолчал. Так же как промолчал раньше, когда маги обсуждали последние детали плана, и когда Иннара накладывала чары на его крест. «Скорее всего, его у тебя заберут, как в прошлый раз, — сказала она, — но, если нам вдруг повезет и в спешке они забудут его с тебя снять, глупо будет упускать эту возможность». Потом она внимательно посмотрела на него и твердо сказала: «Не беспокойся, мы обязательно придем. Мы не бросим вас на произвол судьбы». Он лишь кивнул и отвел глаза, не желая обидеть ее откровенным недоверием.

Уже тогда он был почти уверен, что у них ничего не получится.

И все же у него не хватило духа отказаться от этого, пусть и ничтожно маленького, но все же шанса на спасение. Он прекрасно понимал, что самостоятельно они с принцессой вряд ли смогут выбраться из смертельной ловушки, в которую оба шагнули с открытыми глазами. И все же, оказавшись здесь, он должен был сделать хоть что-то. Не надеяться на магов, а действовать самому, вопреки и наперекор обстоятельствам, как три года назад. Однако он ничего не сделал. Заранее смирился с поражением, с тем, что все его усилия бессмысленны. Уж не сыграла ли с ним злую шутку память о том, как бесславно оканчивались все его попытки три года назад, когда они спаслись лишь благодаря своевременной помощи извне?.. Но ведь сейчас ситуация была принципиально иной! Он не был измучен бесконечными допросами и пытками; они находились не в подземельях, а на поверхности, где было легче скрыться; в конце концов, надежда на постороннюю помощь была весьма зыбкой. Архимаги не придут, а в успех задумки магов почему-то никак не получалось поверить, даже когда крест трижды обдал его жаром, — сигнал от Иннары, что она смогла засечь их местоположение. Более того, почему-то именно тогда мрачное предчувствие окончательно оформилось в безнадежную уверенность в грядущем поражении.

Но он даже представить не мог, насколько сокрушительным окажется это поражение…

Жертвенник стоял недалеко от пленных магов, и ему достаточно было повернуть голову вправо, чтобы их увидеть. Но он этого не делал. Хватило одного взгляда на их истерзанные тела, чтобы жестоко пожалеть о своем молчании. Наверное, он должен был попытаться отговорить их, объяснить, что их слишком мало, что у них не хватит сил справиться с таким серьезным противником… С другой стороны, разве они бы его послушали? Разве ему удалось бы убедить их отправить его с принцессой на верную смерть? Разве он сам бы на их месте смог сидеть спокойно, даже не попытавшись помочь?..

…А теперь все они оказались в том же положении, что и он сам, и даже хуже. Света от факелов и свечей было достаточно, чтобы разглядеть пленников во всех деталях. Антес успел отметить и размозженный висок Аллона, и глубокую, до сих пор кровоточащую рану на боку Йонаша, которую тот неловко зажимал локтем, и вывихнутое под неестественным углом плечо Эверта, и перебитые ноги Матса… У Иннары и Клариссы серьезных повреждений видно не было, но обе лежали, не шевелясь, и вор от души надеялся, что их просто зверски избили, как и остальных, а не сделали с ними то, что обычно делают всякие ублюдки с пленными женщинами. Проклятье, как же они так?.. Где они просчитались, какую ошибку допустили, каким неосторожным действием выдали себя? Или же их затея была обречена на провал с самого начала, как намекал Эфрен?.. Их ждали, и они попались в заранее расставленные сети. Но почему же они не ушли порталом, как только поняли, что дело принимает скверный оборот? Не смогли здраво оценить положение дел? Не успели? Или же у них не было возможности?.. Может, альгены снова заблокировали порталы, как они сделали в Гайноре? Или же каким-то образом сумели лишить ангол-дорских магов возможности колдовать? Потому что в противном случае, непонятно, почему Йонаш и остальные до сих пор здесь. Им ведь не нужны свободные руки для колдовства, так что, можно не сомневаться, если бы они могли, они не стали бы здесь задерживаться…

…А он лежит на жертвеннике, пусть и связанный по рукам и ногам, но целехонький, и изнывает от сострадания к плененным магам, и от стыда за то, что он жив-здоров, в то время как на них нельзя взглянуть без содрогания. Проклятье, на их месте должен был быть он! Это он должен был рисковать жизнью и здоровьем в попытке вытащить отсюда Рэй, он должен был сопротивляться до последнего, а не покорно подчиняться своим охранникам и тупо ждать, пока его не зарежут…

И что бы изменилось? внезапно проснулся внутренний голос. Ну подрался бы ты с охранниками, и что дальше? Ты ведь уже проходил через это. Ты, можно сказать, был на месте магов. Или ты забыл, что с тобой делали три года назад? Забыл, как лежал на жертвеннике, стискивая зубы, чтобы не орать от боли? Было бы лучше, если бы сейчас это все повторилось?

Возможно, угрюмо подумал Антес. По крайней мере, я бы точно знал, что сделал все, что в моих силах, и моя совесть была бы чиста.

Совесть, неслышно хмыкнул внутренний голос. О да, чистая совесть — это как раз то, чего тебе не хватало, чтобы спокойно сдохнуть. А о Рэй ты не подумал, бестолочь? Думаешь, ей мало переживаний за Матса и остальных? Было бы лучше, если бы еще и тебя избили на ее глазах?

Можно подумать, это бы что-то изменило, вяло подумал Антес. Все равно мы оба скоро умрем, так какая разница…

Никакой, говоришь? Тогда представь, что она совершила бы какую-нибудь глупость, и охранники бы ее за это наказали. А ты бы смотрел, как ее мучают, и сознавал, что ничего не можешь сделать. Вообще ничего. Тебе бы как, понравилось? Нет? Вот то-то же. И вообще, какой смысл думать о том, что ты мог бы сделать, но не сделал? Только себе хуже делаешь. Лучше посмотри на нее, гоблин ты зеленый, и скажи еще раз, что ты ее любишь. Сделай для нее хотя бы это…

Он повернул голову и взглянул на прикованную рядом с ним принцессу. Подумать только, еще несколько часов он сжимал ее в объятиях, а сейчас они оба растянуты на холодном камне, совсем как три года назад. Только теперь на помощь уже никто не придет. Архимаги не имеют права вмешиваться, а кроме них никому в Альеноре не под силу остановить альгенов. И печальный опыт Матса, Иннары и прочих это только подтверждает.

Словно почувствовав его взгляд, принцесса посмотрела на него и слабо улыбнулась, заставив его сердце сжаться от боли.

— Прости, — сдавленно прошептал он.

Она едва заметно покачала головой и на мгновение опустила веки, но так и не сумела сдержать скатившуюся по виску слезинку. Потом снова посмотрела на него, и ее губы беззвучно шевельнулись, произнося то признание, которое она просила его повторить снова и снова. Он улыбнулся ей в ответ, и так же неслышно ответил, четко артикулируя каждое слово.

Я тоже тебя люблю…

Глава 48

Ритуал шел свои чередом, но Антес почти не обращал внимания на то, что происходило вокруг него. Ничего интересного там все равно не было; он и так уже испытал все это бесчисленное количество раз в своих кошмарах. Все было до отвращения знакомым: и глухой ритм барабанов, и монотонный напев, и резкий речитатив на незнакомом языке, и даже сладковатый до тошноты запах благовоний. Разве что вместо каменного свода над головой раскинулось звездное небо, и можно было смотреть на него, выискивая глазами знакомые созвездия, как он любил делать еще когда был мальчишкой и знать не знал ни об альгенах, ни о диких, ни о принцессе…

Он искоса посмотрел на прикованную рядом с ним женщину, и внезапно ему до смерти захотелось обнять ее, зарыться лицом в шелковистые волосы, или хотя бы провести пальцами по нежной коже. Забывшись, он попытался было протянуть к ней руку и раздосадовано вздохнул, когда металлическое кольцо впилось в запястье, останавливая. Принцесса лежала достаточно близко, чтобы он слышал запах ее волос даже сквозь тяжелую пелену благовоний, однако слишком далеко, чтобы он мог ее коснуться.

И это было невыносимым.

Закусив губу, вор заставил себя отвести глаза от ее высочества и снова посмотрел вверх. Звезды равнодушно сверкали на темном небосклоне, крест на шее медленно нагревался в такт набирающим силу чарам, а справа и слева то и дело мерцали разноцветные сполохи. Кажется, Иннара когда-то рассказывала, что при высокой концентрации магических потоков, часть заклинаний становится видна и обычному глазу. В пещере ничего подобного не было, не считая светящихся рун на Вратах, но там и видимость была намного хуже…

Антес глубоко вздохнул и прикрыл глаза, пытаясь обуздать рвущее душу отчаяние. Почему-то именно сейчас он особо остро чувствовал прохладный ветерок, овевающий кожу, холод камня, пробирающийся сквозь тонкую ткань рубахи, и мерный стук сердца в груди. Оно, это сердце, не чувствовало боли и сожаления, и продолжало тупо выполнять свою работу, разгоняя кровь по венам, еще не зная, что биться ему осталось уже недолго. А вот его хозяин отлично знал, что совсем скоро к нему подойдет Дамас с кинжалом в руке, сделает надрез, потом еще несколько, и оставит истекать кровью на жертвеннике, пока молодой и здоровый организм не сдастся на милость подступающей тьмы. От подобной перспективы волосы по всему телу вставали дыбом, а откуда-то изнутри наползал леденящий ужас, тот ужас, что испытывает любое живое существо, оказавшееся перед лицом неизбежной смерти. Нет, Антес не хотел умирать. Он бы все отдал, лишь бы прожить еще немного, еще чуть-чуть… Ну, или почти все… Странно, он никогда не боялся ни боли, ни смерти, и его не беспокоила мысль о том, что он может и не дожить до глубокой старости с его профессией. Но одно дело — умереть в бою, с оружием в руках, или в допросной под кнутом палача; и совсем другое — лежать на холодном камне, изнывая от бессилия, и ждать неизбежного…

…Где-то вдалеке раздался неясный звук, похожий на приглушенный хлопок двери. Отвлекшись от невеселых размышлений, вор завертел головой, пытаясь отыскать его источник. Не найдя таковой, решил, что этот звук ему просто почудился в гуле голосов и бое барабанов. А вот что не почудилось, так это то, что амулет вдруг начал остывать. Поначалу Антесу показалось, что он притерпелся к его жару, однако еще через пару минут он совершенно отчетливо почувствовал, как деревянный крест стал прохладным, как металл. Это что же получается, магия ритуала ослабла?.. Или же это часть плана, этакое затишье перед бурей, прежде чем альгены перейдут к следующему этапу? В самом деле, непорядок, они уже второй час распластаны на жертвеннике, а им до сих пор не пустили кровь…

Линии начертанной на земле фигуры, доселе светившиеся красным светом, мигнули и погасли. Голоса альгенов зазвучали громче и резче, Эфрен так и вовсе заговорил чуть ли не вдвое быстрее, и Антес усилием воли задавил жалкие ростки надежды. Ну да, что-то похожее происходило три года назад, когда Архимаги начали пробиваться через магическую защиту, но сейчас это явно не то. Присутствие на площади Силвана и того, второго, ушастого, надежно защищало альгенов от вмешательства Архимагов. Так что, скорее всего, это просто часть ритуала…

И тут раздался смех.

Хриплый, задыхающийся, почти истерический, он разливался над площадью, заставляя людей прервать свое пение, а одного из альгенов сбиться с речитатива. Антес повернул голову и не поверил своим глазам.

Смеялась Иннара.

Она сидела на земле, растрепанная, в изорванной, едва прикрывающей тело одежде, как никогда похожая на ведьму из глубинки, и от души хохотала. Смех то и дело прерывался приступами захлебывающегося кашля, но она все равно смеялась и никак не могла успокоиться. Раненые маги медленно подтягивались к ней, и их искаженные от боли лица светлели. Как будто смех их соратницы придал им сил… или же они видели что-то, что скрывалось от глаз вора…

— Да заткните же ее кто-нибудь! — рявкнул Силван.

Один из стоящих в стороне илэнийцев решительно двинулся к сгрудившимся в кучу пленникам, но на полпути внезапно застыл, уставившись перед собой широко распахнутыми глазами. Антес проследил за его взглядом и почувствовал, что сходит с ума.

К ним приближались люди.

Они появлялись словно бы из ниоткуда, выскальзывая из теней, казавшихся особо темными по сравнению с ярко освещенной площадью. Они выходили из развалин и шли плотным отрядом, мужчины и женщины, сложившие перед собой не отягощенные оружием руки. Все, как один — невысокие и худощавые, в просторных светлых одеждах с непокрытыми головами и распущенными волосами. Первым вышагивал пожилой мужчина, почему-то показавшийся смутно-знакомым. И тут, словно с его глаз вдруг сорвали пелену, Антес вдруг понял, что перед ним — исконные хозяева этого города и этой земли. Дикие.

Ошалело похлопав глазами, он обернулся к принцессе, желая убедиться, что у него не слетает черепица. Выражение ее лица мгновенно развеяло все сомнения. На нем легко можно было прочитать смесь недоверия, надежды и почему-то гордости, в янтарных глазах плескалось благоговение, а губы беззвучно шевелились, словно она твердила молитву.

Только сейчас Антес отчетливо расслышал многоголосый напев, похожий на шум ветра в листве, и подивился тому, что не различил его раньше. Разве можно было спутать эту мелодию с монотонным бормотанием альгенов и их помощников? Они казались настолько чужеродными, что не только не сливались воедино, но как будто отталкивали друг друга, как вода и масло. И чем ближе подходили дикие, тем громче звучали их голоса, словно мелкий ручей, медленно, но верно, разливался в бурную реку. Но, чтоб ему сдохнуть на этом жертвеннике, на что они рассчитывают?! Да, их много, — на первый взгляд не меньше четырех дюжин, — но ведь они совершенно безоружны. Как только приспешники альгенов придут в себя и поймут это, здесь будет настоящая резня…

Словно в ответ на его мысли рядом с возглавляющим шествие Альваром выросли двое мужчин с обнаженными мечами в руках; еще несколько появились с флангов процессии. Издалека Антес не мог разглядеть их лиц, но шестым чувством узнал в них собратьев по профессии. Некоторые воители выделялись ростом и статью; судя по всему, здесь были не только дикие… Проклятье, откуда они все взялись? Что вообще происходит? И почему его не оставляет ощущение, что он единственный идиот, который ни орка не понимает? Принцесса-то, судя по всему, мгновенно во всем разобралась, и даже успела подхватить напев своих сородичей. А он только и может, что тупо лежать на жертвеннике и хлопать глазами. Обидно!

Дикие почти дошли до периметра магической фигуры, когда илэнийцы наконец-то стряхнули оцепенение, — или же получили неслышный приказ, — и бросились в атаку. Зазвенело железо, зазвучали хриплые выкрики и стоны, но напев диких продолжал усиливаться, и был он таким ровным и выверенным, как будто ничего особенного не происходило, как будто не кипела вокруг них схватка не на жизнь, а на смерть. Воителей оказалась значительно больше, чем показалось на первый взгляд; они выныривали из плотно сбитого отряда и закрывали своими спинами безоружных диких. Антес невольно засмотрелся на бой, и не сразу заметил, что кое-кому удалось подобраться к жертвеннику вплотную.

— Кажется, это входит в привычку, — раздался над головой знакомый голос. — Ахи́, не спи! Разлегся тут, понимаешь ли…

Антес бездумно потер освободившиеся запястья, а потом скатился с жертвенника и оттолкнул ухмыляющегося Тео. Меч незаметно подкравшегося илэнийца со свистом рассек воздух, едва не задев воителя-дикого, а в следующее мгновение тот ринулся в атаку и его собственный меч вспорол незащищенный бок противника. Антес отпрыгнул в сторону и обернулся к жертвеннику, но тот уже был пуст.

— Рэй!

— Я здесь. — Принцесса выросла за его плечом, легко коснулась руки, и он немедленно сжал пальцы, словно боясь потерять ее. — Тео, что дальше?

— Пробиваемся к нашим. Ант, держи.

Отблеск факела сверкнул на металлической бляхе на длинном шнурке. Антес поймал ее в воздухе и, не задавая лишних вопросов, надел на шею. Если это то, что он думает, то проблема с магической удавкой решена. Осталось только добыть себе меч…

Выпустив руку принцессы, он шагнул к оказавшемуся поблизости мужчине, поднырнул под его замах, перехватил за запястье и выкрутил заученным движением. С оружием в руках он почувствовал себя намного увереннее, хотя меч оказался несколько коротковат и плохо сбалансирован. Ну да ладно, и не такими сражались. Теперь можно и нужно помочь парням… и проследить, чтобы одна несносная принцесса не попала под удар…

Краем глаза заметив чужое движение, он шагнул вправо и одним движением затолкнул ее высочество себе за спину. Сразив ее противника, обернулся и натолкнулся на обжигающий взгляд янтарных глаз.

— Я могла бы с ним справиться!

— Конечно. — Он позволил себе легкую улыбку. — Я и не сомневался.

— Ты…

На них снова напали, и он отвлекся, вместе с Тео и еще двумя незнакомыми воителями расчищая проход. Не сговариваясь, они окружили ее высочество, не позволяя ей ввязаться в бой, и уже через несколько минут оказались возле отряда диких. Крепко взяв принцессу за плечо, Антес бесцеремонно ввинтился в самый центр толпы, и едва не сбил с ног невысокую женщину с голубыми и зелеными прядками в светлых волосах.

— Принцесса здесь, — отрывисто бросил он. — Вы можете отправить ее отсюда?

— Порталы забло… — Волшебница осеклась на полуслове, вскинула руку в воздух и резко сжала пальцы в кулак, словно ловя невидимого комара. Ее лицо на мгновение исказилось от напряжения, а потом она тряхнула головой и ее взгляд прояснился. — Порталы заблокированы. Нам нужно продержаться еще немного, пока альгены не ослабнут окончательно.

— А заодно выручить Матса и остальных, — вставила Лорэйн, нетерпеливо шаря взглядом по сторонам.

— И это тоже, — рассеянно согласилась волшебница, снова взмахнув рукой, будто бы разгоняя назойливую мошкару. — Извините, я немного занята…

Антес кивнул и, пользуясь полученной передышкой, взял принцессу за плечи, разворачивая лицом к себе.

— Я помогу ребятам, — коротко сказал он. — Пообещай, что ты останешься здесь.

Ее глаза гневно сверкнули.

— Я могу сражаться вместе с вами!

— Можешь, — не стал спорить он. — Но я очень тебя прошу, пожалуйста, не вмешивайся. Оставайся здесь, рядом с магами, и уходи при первой же возможности. Как мы и договаривались.

Несколько мгновений она пристально смотрела на него, а потом резко выдохнула и отвернулась.

— Я тебя ненавижу.

— Я знаю. — Он поймал ее за подбородок, заставил поднять голову и быстро поцеловал прямо в плотно сжатые губы. — Зато я люблю тебя. И я не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью без особой необходимости.

Он разжал пальцы, отступил на шаг и собрался было протолкаться обратно к воителям, но принцесса схватила его за локоть, понуждая остановиться.

— Имей в виду, — жестко сказала она, — если ты посмеешь сейчас умереть, я никогда тебе этого не прощу!

В груди словно вспыхнуло маленькое солнышко, щекочущее изнутри пушистыми лучиками, и Антес склонился к ее высочеству, урывая еще один торопливый поцелуй. А потом широко улыбнулся, погладил ее по щеке и ринулся в бой.

***

Давно он не чувствовал себя таким живым…

Умом Антес понимал, что радоваться рано, и что ситуация висит на волоске. Они по-прежнему находились в мертвом городе, окруженные превосходящим по численности врагом, и было неизвестно, сколько еще им предстоит сражаться, причем, не только мечами, но и магией. Да, альгены по каким-то причинам не могли полноценно колдовать, но с ними все еще были два Архимага, и, судя по пульсирующему жаром кресту на шее, эти Архимаги не бездействовали. Антес не знал, сколько магов пришло вместе с дикими, и вовсе не был уверен, что им хватит сил одолеть двух сильнейших магов Альенора. Точно так же, как не был уверен, что они с соратниками-воителями смогут выдержать натиск приспешников альгенов. Пока им везло, но удача могла отвернуться от них в любой момент.

…И в то же время его сердце пело от радости. Он в очередной раз чудом ускользнул из смертельной ловушки, и сейчас было совершенно неважно, откуда пришла помощь; главное, что она пришла. Он сражался бок о бок со своими друзьями и собратьями по профессии, и боевой кураж шипучими пузырьками растекался по венам, заставляя кипеть кровь. В конце концов, он был жив, здоров, молод и полон сил, а за его спиной находилась любимая женщина, тоже живая и невредимая. А что еще нужно для счастья мужчине и воину?..

Воителям удалось пробиться к израненным магам и разметать их охрану, но было непонятно, что делать дальше. Ни один из пленников не мог идти самостоятельно, а перенести их, не ослабляя боевых позиций, не представлялось возможным; да и куда бы их перенести? Хорошо еще, что дикие не стояли на месте, а прошли следом и окружили раненых магов, заслоняя их своими телами. Антес глянул по сторонам, быстро оценивая ситуацию, а потом решил, что может на минуту отвлечься, и опустился на корточки рядом с Иннарой. Та уже давно перестала смеяться, и теперь сидела, уперевшись кулаками в землю и тяжело дыша.

— Как ты? — не придумав ничего лучше, спросил он.

Она взглянула на него исподлобья и ее разбитые губы неожиданно искривились в усмешке.

— Могло быть и хуже. Ничего, скоро уже все закончится.

— Потерпишь?

— Куда же я денусь, — фыркнула Иннара. — А вы постарайтесь продержаться. Осталось недолго, еще несколько минут…

Обещанные волшебницей несколько минут растянулись на куда больший срок; впрочем, в пылу схватки Антес не замечал течения времени. Не заметил он и того момента, когда его крест полыхнул жаром в последний раз, и снова остыл. Просто, сразив очередного противника, он развернулся, готовый отразить следующий удар и осознал, что на него больше никто не нападает. Более того, сражение прекратилось по всей площади; уцелевшие бойцы замерли на месте, и все смотрели в одну сторону. Антес обернулся и облегчение затопило его с головой.

Их было двое: высокий пожилой мужчина с длинной белой бородой, и ослепительно красивая женщина с вызывающе алыми прядями в темных волосах. Оба не держали на виду оружия, но от их фигур исходила такая ощутимая сила, что воздух вокруг них дрожал и шел рябью. То ли это было побочным эффектом их заклинаний, то ли банальная демонстрация могущества; Антес не знал, да и не хотел знать. Он знал лишь одно: явление этих двоих на место битвы означало полную и безоговорочную победу.

Правда, уверенность в последнем заметно поколебалась, стоило ему вспомнить о том, что на стороне альгенов по-прежнему двое Архимагов, один из которых к тому же являлся специалистом по боевой магии. Правда, судя по тому, что его амулет и не думал нагреваться, магическая битва пока что приостановилась, да и Архимаг Мирон что-то говорил… Из-за стучащей в ушах крови вор не мог разобрать слов, но можно было не сомневаться, что Архимаг пытается решить дело миром. Как знать, может ему удастся переубедить своих коллег… Вон, эльф уже подчеркнутым движением спрятал руки в карманы, а по лицу Силвана очевидно, что тот колеблется. Вот только на месте Архимага Мирона Антес не торопился бы прощать этих двоих, и уж тем более не стал бы им доверять. Особенно этому предателю Силвану, от которого наверняка можно ожидать любой подлости…

Стараясь двигаться как можно незаметнее, он начал осторожно пробираться поближе к Архимагам. Краем уха он слышал мелодичный голос Джоланды, но даже не пытался вслушиваться. Какая разница, что именно она говорит? Пусть взывает к совести, напоминает о дружбе и сотрудничестве, обещает прощение, пусть даже в любви клянется, если это поможет. Он же, со своей стороны, должен проследить за тем, чтобы Силван не учудил в последний момент. Правда, не совсем понятно, каким образом простой вор, не имеющей ни капли магического дара, сможет помешать могущественному Архимагу, но не сидеть же сложа руки! Сначала он подойдет поближе, а потом разберется по ситуации. Конечно, хотелось бы верить, что Силван не станет пакостить, но интуиция нашептывала, что так легко все не закончится.

Он уже был в нескольких шагах от Архимагов, когда Силван глубоко вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, и его лицо дрогнуло, расслабляясь. Коротко кивнув, Архимаг что-то сказал и шагнул вперед, протягивая ладонь.

И тут амулет на шее вора дохнул обжигающим жаром.

Прежде чем кто-то успел осознать происходящее, Антес прыгнул вперед, закрыв спиной Джоланду и совершенно непочтительно отпихнув в сторону Архимага Мирона. Он еще успел увидеть расширившиеся глаза Силвана, наливающийся алым светом камень у него на шее, и даже серебристые искры, посыпавшиеся с взметнувшихся в воздух пальцев мага. А потом глаза резанула ослепительная вспышка, тело сдавило нестерпимой болью, и наступила темнота.

Глава 49

Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. Удобная постель, шелковистая простынь, пахнущая розмарином подушка. Рядом с кроватью столик, на котором возвышается подсвечник с тремя оплывшими свечами, изящные кувшин и кружка. Погруженная в мягкий полумрак просторная комната, отчего-то кажущаяся знакомой, как будто он уже бывал здесь… или в похожем месте…

Заканчивая осмотр, Антес повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как открывается дверь. Вошедшая девушка была одета в простое платье с белой повязкой на рукаве, голова повязана платком, из-под которого выбивались светлые кудряшки. Поначалу он принял ее за Грету, но потом разглядел ярко-розовые прядки в ее волосах и понял, что обознался. Да и голос оказался неожиданно глубоким, звучным и совершенно не соответствующим юной внешности.

— Доброй ночи, — поздоровалась волшебница, присаживаясь на стул у его постели. — Меня зовут Лила, я дежурный маг-целитель. Ты давно проснулся?

— Только что.

— Ты знаешь, где ты находишься?

— В Ангол-Доре? — неуверенно предположил Антес.

— Верно, — непонятно чему обрадовалась Лила. — Ты действительно в Ангол-Доре. А как ты здесь оказался, ты, случаем, не знаешь?

Антес подумал и был вынужден ответить отказом.

— Хорошо. — Лила, казалось, ничуть не расстроилась. — А что вообще последнее ты помнишь?

То, что вопрос оказался с подвохом, вор понял только когда попытался воскресить в памяти недавние события. Он отчетливо помнил проведенную с принцессой ночь, помнил, как утром они шли к воротам города, где им предстояло совершить сделку по обмену, помнил даже светло-зеленые глаза Алейны, так похожие на его собственные… А вот дальнейшие события оказались покрыты мраком и, как он ни старался, ему так и не удалось вспомнить, что же произошло после того, как девочка доверчиво вложила ладошку в его руку. Но ведь что-то должно было произойти, и что-то серьезное, кардинально изменившее ситуацию, раз он оказался здесь, в Ангол-Доре! Почему же он ничего не помнит? Его что, опять стукнули по голове?..

— Антес, я жду, — мягко напомнила о себе волшебница. — Что последнее ты помнишь?

Вздохнув, он честно рассказал ей все, что удалось наковырять из дырявой памяти. Лила слегка помрачнела, потерла ладони, после чего одной рукой дотронулась до его виска, а вторую положила на лоб. Антес бездумно напрягся, однако, вопреки опасениям, ничего не почувствовал. Да уж, это вам не альгенская магия…

— Ну что ж, лечение продвигается чуть медленнее, чем я ожидала, но ничего страшного, — наконец сказала она, отнимая руки. — С серьезными последствиями мы уже разобрались, а память рано или поздно восстановится. А пока что…

Договорить она не успела; дверь за ее спиной гулко стукнула и распахнулась, словно кто-то от всей души пнул ее ногой. Антес дернулся и приподнял голову, отчего стены палаты закружились вокруг него в безумном хороводе, а желудок подкатил к горлу. Когда ему удалось сфокусировать зрение, принцесса уже успела закрыть за собой дверь и теперь неторопливо приближалась к его кровати. Ее бледное и неподвижное лицо было похожим на алебастровую маску; на нем, казалось, жили только глаза, сейчас мечущие молнии.

— Очнулся, наконец, — не предвещающим ничего хорошего голосом произнесла она, надвигаясь на него. — Ну, сейчас ты у меня получишь.

— Ваше высочество! — всполошилась волшебница. — Держите себя в руках! И вообще, зря вы сюда пришли…

— Позвольте с вами не согласиться, госпожа Лила, — отрезала принцесса, не сводя с вора пристального взгляда, от которого хотелось спрятаться под одеялом. — Я и так слишком долго ждала, пока он не соизволит прийти в себя.

— Смею вам напомнить, что больной контужен и нуждается в покое…

— Не беспокойтесь, я и пальцем не трону этого на всю голову ушибленного. Я просто хочу сказать ему несколько ласковых слов, только и всего.

— Ваше высочество! Если вы сейчас же не успокоитесь, я буду вынуждена вывести вас силой, и в дальнейшем просить дона Виттэра лишить вас доступа в госпиталь. Больной серьезно пострадал, и его нельзя тревожить, как вы не понимаете, вы же сама целительница! Настоятельно вас прошу, немедленно покиньте палату!

Принцесса резко развернулась, явно собираясь обрушить накопившийся гнев на ни в чем не повинную волшебницу, и Антес понял, что сейчас самое время вмешаться.

— Прошу вас, госпожа Лила, — поспешно сказал он. — Позвольте ее высочеству поговорить со мной. Обещаю, что ее присутствие ничем не нарушит мой покой. И потом, я достаточно хорошо себя чувствую.

Терпению целительницы пришел конец.

— Ты хорошо себя чувствуешь, потому что на тебя наложен целый клубок болеутоляющих чар! Будь спокоен, через пару часов, когда их действие закончится, ты сполна прочувствуешь все последствия твоей контузии! Поэтому было бы хорошо, если в это время ты будешь мирно спать, а не выяснять отношения. Это все можно отложить на потом.

— Прошу вас, госпожа Лила, — повторил Антес, прежде чем принцесса успела открыть рот и дать волю своему буйному темпераменту. — Обещаю, как только мы с ее высочеством поговорим, я сразу же лягу спать. В крайнем случае она может за мной присмотреть, ведь, как вы справедливо заметили, она тоже целительница.

— Да делайте вы что хотите, — в сердцах бросила Лила, вставая со стула. — Я умываю руки. Имейте в виду, дон Виттэр обязательно узнает обо всем этом.

— Не беспокойтесь, госпожа Лила, — холодно отозвалась Лорэйн. Судя по голосу, за время недолгого молчания она сумела-таки взять себя в руки. — Я беру на себя ответственность за этого ушибленного.

— Этого-то я и опасаюсь…

Недовольно бурча себе под нос, волшебница удалилась и неслышно прикрыла за собой дверь, хотя невооруженным глазом было видно, как ей хочется треснуть ею о косяк. Несколько мгновений принцесса смотрела ей вслед, а потом порывисто развернулась и недоуменно нахмурилась.

— Почему ты улыбаешься?

— Я безумно рад тебя видеть.

— Ты…

— А еще ты невероятно прекрасна в гневе.

Принцесса смешалась и опустилась на стул, нервно разглаживая подол платья.

— Не подлизывайся, — буркнула она, но ее лицо заметно смягчилось. Антес счел это хорошим признаком.

— Я не пытаюсь подлизаться. Ты и так красивая, а когда сердишься, — вот как сейчас, например, — то и вовсе становишься неотразима. Вот только хотелось бы знать, чем я умудрился так тебя прогневить?

— И ты еще спрашиваешь?! Да за такие выходки тебя убить мало!

Так. Похоже он умудрился натворить дел, причем, именно в тот период времени, который выпал из его памяти. Знать бы еще, что именно могло привести ее высочество в такую ярость… Делать нечего, придется каяться.

— Прости, пожалуйста, но я действительно не знаю, что я натворил и почему ты так на меня сердишься. Вернее, не помню. Госпожа Лила сказала, что память скоро восстановится, но, думаю, будет проще, если ты сама мне все расскажешь, я попрошу прощения и на этом история будет исчерпана. Если, конечно, — торопливо прибавил он, — это не что-то серьезное. Ведь это несерьезно, не так ли?

— Ну, знаешь ли! Если попытка затейливо покончить с собой кажется тебе ерундой, то я даже не знаю, что ты посчитаешь серьезным!

— Я пытался покончить с собой? — искренне изумился Антес. — Зачем?

— Откуда я знаю? — проворчала принцесса, остывая. — Ты не стал делиться со мной своими планами. Может, тебе не хотелось исполнять принесенную впопыхах клятву?

— Какую клятву?

Несколько мгновений она пристально смотрела на него, а потом поджала губы и отвернулась.

— Ты действительно ничего не помнишь…

Разочарование в ее голосе было таким горьким, что сердце защемило. Не в силах больше сдерживаться, Антес протянул руку, — хотя это потребовало от него значительно больших усилий, чем могло бы показаться, — и накрыл безвольно лежащую на колене ладонь ее высочества. Тонкие пальцы вздрогнули, но она не стала отнимать руку.

Это тоже было хорошим признаком.

— Я не обманываю тебя, — как можно более мягко произнес он, борясь с очередным приступом головокружения. — И я прошу тебя рассказать мне все, что с нами произошло после того, как мы вышли из города, чтобы обменять тебя на Алейну. Может, твой рассказ подстегнет мою память…

Она глубоко вдохнула, ненадолго задержала дыхание, а потом резко выдохнула и заговорила. Рассказ был сухим и лаконичным, и уложился буквально в десяток предложений. Память не вернулась, но картина происходящего немного прояснилась.

Почти.

— Почему ты решила, что я пытался покончить с собой? — спросил он, когда она умолкла.

— А как еще назвать твою попытку влезть между Архимагами?!

— К сожалению, я не помню, какими именно соображениями я руководствовался в тот момент. Но, полагаю, я был уверен, что Силван обязательно выкинет какую-нибудь пакость, и хотел ему помешать.

— Он хотел ему помешать! — всплеснула руками принцесса. — Архимагу Силвану! Да кем ты себя возомнил? Даже слабенький маг может размазать тебя по стенке, не говоря уж об Архимаге, специалисту по боевой магии! Стоит ли удивляться, что результат оказался закономерным?

— По-твоему, я должен был стоять в сторонке и тупо смотреть, как он убивает наших союзников? — Антес поневоле тоже начал заводиться. — Я должен был сделать хоть что-то!

— Ну и что такого ты сделал, кроме как чудом не сдохнуть на месте?

— Я закрыл госпожу Джоланду от взрыва…

Принцесса рассмеялась, горько и зло.

— Нет, вы только посмотрите на этого героя! Закрыл он ее, видите ли! Госпожу Джоланду! Одну из семерых величайших магов Альенора! Да ее щиты выдержали бы десяток таких взрывов! Не говоря уж о том, что Силван успел отреагировать, замкнув большую часть взрывной волны в пространстве вокруг себя. Ты понимаешь, что только благодаря этому ты уцелел?! Архимаг Мирон и госпожа Джоланда накрыли щитом стоящих поблизости диких, а вот тебя — нет, потому что никто не ожидал от тебя такой тупой выходки! И попробуй скажи мне, что это не была попытка свести счеты с жизнью!

Антес уязвленно молчал, сознавая, что она права от первого до последнего слова. И почему он, придурок этакий, не подумал об этом? Какого орка он полез в самое пекло? Посчитал себя самым умным, и забыл, что Архимаги тоже не пальцем деланные, прекрасно понимают все риски, и, конечно же, приняли необходимые меры предосторожности? Тоже мне, спаситель выискался. Рыцарь. Герой. А на деле — просто безмозглый тролль, едва не заплативший за дурацкую выходку собственной жизнью. Неудивительно, что ее высочество подумала, что он решил так изощренно самоубиться… И это на следующий день после того, как он, наконец, признался ей в любви! Неудивительно, что теперь она считает его жалким болтуном, испугавшимся собственных слов. Поэтому и сердится от всей души, поэтому не скрывает своего разочарования… Что ни говори, а он их заслужил.

Идиот ты Антес, вот что.

Он глубоко вздохнул, а потом снова взял ее за руку, привлекая внимание.

— Прости меня, — сказал он. — Ты права, я действительно повел себя глупо и безрассудно, не подумав о последствиях, и ты имеешь полное право на меня злиться. Мне очень жаль, что я заставил тебя переживать. Но ведь все закончилось хорошо? Мы живы, в безопасности, и нам больше ничего не угрожает, ведь так?

— Так, — тихо отозвалась принцесса. — Мы в безопасности. Просто я испугалась, Ант. Ты даже представить себе не можешь, как я испугалась, когда подумала, что ты…

Ее голос задрожал и оборвался. Антес потянул ее за руку, и она послушно пересела со стула на край его постели. Он немедленно придвинулся к ней ближе, не обращая внимания на накатившую дурноту, и прижал ее ладонь к своей щеке.

— Я жив, — ласково произнес он. — Мы оба живы. И теперь все будет хорошо, обещаю.

Так и не дождавшись ответа, он поднес тонкие пальцы к губам, с удовольствием вдохнув исходящий от них знакомый аромат лечебных трав.

— Сколько времени я был без сознания? — спросил он.

— Почти сутки.

— Судя по твоим усталым глазам, ты за эти сутки ни разу не прилегла.

Она едва заметно пожала плечами, глядя в сторону.

— Я не могла заснуть, не зная, выкарабкаешься ли ты.

— Но теперь-то ты знаешь, что я в полном порядке.

— Это намек на то, что мне пора уходить?

— Как ты могла такое подумать? — вознегодовал Антес. — Я хочу, чтобы ты отдохнула, но вовсе не хочу, чтобы ты уходила!

Ее губы дрогнули в улыбке.

— Тебе не кажется, что одно противоречит другому?

— Нет, конечно. Благо, эта кровать намного шире, чем койки в нашем госпитале. Ты можешь лечь здесь, рядом со мной.

— Госпожа Лила нас точно прибьет…

— Я скажу ей, что это была моя инициатива. Тем более, что это правда. И вообще, твое присутствие благотворно влияет на мое исцеление.

— Никогда не слышала более антинаучного тезиса! И я сильно сомневаюсь, что кто-то из местных целителей на это купится. Ну да ладно, как-нибудь переживем их недовольство… Эй, что ты делаешь?

— А ты что, собралась спать в одежде? Спору нет, твое платье очень красивое, но как можно расслабиться в таком затянутом корсаже? Его обязательно нужно распустить, а еще лучше — снять.

— Антес! Немедленно прекрати! И вообще, тебе нельзя ничего такого как минимум несколько дней. Контузия — это не шутки!

— Конечно, не шутки, — легко согласился вор, продолжая расстегивать ее платье. — И вообще, ты меня здорово переоцениваешь. Я, конечно, люблю тебя, но сейчас я не в том состоянии, чтобы доказывать это на практике. Я просто хочу, чтобы тебе было удобно, и не хочу спросонок уколоться о какую-нибудь булавку или застежку. Давай, снимай эту красоту и ложись.

Фыркнув, принцесса стянула с себя платье, оставшись в соблазнительно короткой нижней сорочке, нырнула под одеяло и положила голову ему на плечо. Антес уткнулся носом в ее макушку, глубоко вдохнул запах шалфея и мяты и почувствовал себя неприлично счастливым. Даже дурнота и головокружение отступили.

— Так странно, — после недолгого молчания сказала принцесса. — Как будто мы с тобой вернулись во времени на три года назад. Альгены, ритуал, чудесное спасение, госпитализация в Ангол-Доре… Все повторяется, и в то же время все совсем иначе.

— Я надеюсь, в этот раз никто не погиб?

Ее тело окаменело, а потом снова расслабилось.

— Нет, среди наших потерь не было. Кое-кого зацепило остаточной взрывной волной, но тебе досталось больше всего, ты ведь был ближе всех, да еще и без магической защиты… Несколько воителей были ранены в схватке, их всех доставили сюда, кого надо — прооперировали, кого надо — зашили. Ну и Йонаш с ребятами, конечно же…

— А что с ними?

Она метнула на него возмущенный взгляд, а потом с досадой прикрыла глаза.

— Ах да, ты же не помнишь… Они пытались нас спасти, попали в засаду, их пленили, и собирались принести в жертву во время ритуала. Им всем здорово досталось, но они живы, все шестеро, и сейчас находятся в надежных руках. Лечение, конечно, займет кое-какое время, но прогнозы хорошие. Даже Матса обещают поставить на ноги, несмотря на раздробленные коленные чашечки… Не представляю, как это сделают, но мне очень хочется верить в то, что это возможно.

— После того, как дон Виттэр заново собрал мою руку по кусочкам, я не сомневаюсь в том, что местные целители способны на любые чудеса.

— Почти любые, — поправила его принцесса. — Тебе здорово повезло, что со смертью Силвана блокировка порталов окончательно рассеялась, и через нее смогли пробиться и обычные маги, а не только Архимаги. Иначе тебя просто не успели бы довезти до госпиталя, и…

— Не думай об этом, — перебил ее Антес. — Не надо терзать себе душу мыслями о том, что могло бы быть.

— Надо. — Она резко отстранилась и приподнялась на локте, заглядывая ему в лицо. — Обязательно надо помнить о том, что могло бы быть. Потому что если об этом забыть, то это может повториться.

Он тихо вздохнул, прекрасно понимая, куда она клонит.

— Ты хочешь, чтобы я пообещал, что больше не буду так делать. Что не стану рисковать собой и лезть дракону в пасть, и в целом буду вести себя осторожно и благоразумно. Прости, но я не могу этого обещать.

— Почему?

— Потому что я мужчина и воин Храма, и риск является неотъемлемой частью моей жизни и моей профессии. Я могу пообещать, что постараюсь вести себя осторожнее, но не могу дать тебе слова, что больше никогда не стану рисковать своей жизнью.

— Даже зная, что у тебя есть дочь, которой нужен отец? — после паузы спросила она.

— Даже в этом случае, — подтвердил он, и ему пришлось очень постараться, чтобы голос не дрогнул. — Прости, принцесса, я знаю, это не то, что ты хотела услышать, но я не могу и не хочу тебе врать. И, — он помедлил, — я пойму, если тебя это не устраивает.

— Тебе так хочется от меня отделаться?

— Не говори глупостей, — ласково сказал он, погладив ее по спине. — Я люблю тебя и буду безмерно счастлив, если ты позволишь мне остаться рядом с тобой. Но ты должна принимать решение с открытыми глазами. Я такой, какой я есть, и ты должна решить, нужен ли я тебе таким, или нет.

— И, если нет…

— Тогда я больше не стану тебе докучать.

В янтарных глазах промелькнуло ожесточенное выражение. Лорэйн отодвинулась еще больше и села на кровати, выпрямив спину.

— То есть, — медленно произнесла она, — ты предпочтешь уйти от меня, вместо того чтобы пойти навстречу и попытаться немного измениться?

— Не передергивай, принцесса. Я всегда открыт к разговору и компромиссам, и я с радостью пойду тебе навстречу. Но до определенного предела. Пойми, если я начну ломать себя через колено, я рискую не только потерять самого себя, но и перестать быть тем человеком, которого ты хотела бы видеть рядом с собой. Это как… — он ненадолго задумался, а потом улыбнулся, — это как если бы я потребовал от тебя бросить работу, осесть дома и заниматься исключительно домашним хозяйством, рожая мне детей. Ты бы согласилась на такое? А, если бы согласилась, разве это была бы ты?

Некоторое время она молчала, глядя куда-то чуть выше его левого плеча, а потом вдруг поникла и снова вытянулась на кровати.

— Я тебя ненавижу.

— Я знаю. — Антес осторожно обнял ее, привлекая к себе, и испытал неимоверное облегчение, когда она прижалась к нему. — И я не требую немедленного ответа. Отдохни, принцесса. Поспи. Приведи мысли в порядок. А потом скажи мне, что ты решила. И не забывай, пожалуйста, что я очень сильно тебя люблю.

Глава 50

Мрачное предсказание Лилы все же сбылось, пусть и позже, чем она обещала. Ночь прошла спокойно, а вот утро началось с изматывающей головной боли, почему-то сосредоточившийся в области левого глаза, сильных головокружений и тошноты, подкатывающей к горлу от ничтожного усилия. Даже после утренних процедур и целой кружки укрепляющего отвара он ощущал себя разбитым и слабым, и лишь надеялся, что это скоро пройдет. О том, чтобы встать с постели невозможно было даже помыслить и в кои-то веки вор вел себя образцово-показательно, не доставляя особых хлопот своим целителям.

И все же, несмотря на паршивое самочувствие, он искренне радовался каждому визитеру, заглядывающему в его палату. Маги-целители, колдующие над его контуженным организмом; знакомые и не очень воители, не успевшие вернуться домой; даже госпожа Джоланда, — все они волей-неволей помогали отвлечься от неприятных ощущений и скрашивали его одиночество. Он бы с радостью променял всех гостей на принцессу, одно присутствие которой вселяло в него умиротворение и блаженство, но, к сожалению, это было невозможно. У ее высочества были свои обязательства, требующие времени и внимания, и не позволяющие неотлучно находиться рядом с ним. Несложно было догадаться, что Архимаги захотят побеседовать с непосредственными участниками ритуала, и можно было лишь тихо порадоваться тому, что контузия надежно ограждала его от этих разговоров. Даже госпожа Джоланда ограничилась тем, что горячо поблагодарила его за заступничество, — из-за чего вор в очередной раз почувствовал себя идиотом, — и не задала ни единого вопроса. Возможно, конечно, они просто ждали, пока он не поправится, но все же Антес имел все основания надеяться на то, что к тому времени, когда его память восстановится, господа маги уже узнают все, что им нужно, и не будут докучать ему с вопросами. Помимо прочего, принцесса упомянула, что Йонаш переправил Алейну в Ангол-Дор едва порталы в округе Гайнора были разблокированы; из чего Антес сделал справедливый вывод, что свободное время она проводит с дочерью. О том, чтобы привести девочку к нему, он, поразмыслив, решил не заикаться. Спору нет, ему не терпелось с ней познакомиться, но не в таком же плачевном состоянии! Сначала нужно выздороветь, — благо, зная ангол-дорских целителей, вряд ли это займет слишком много времени, — а потом уже можно будет и познакомиться, и подружиться…

Первым визитером, как и следовало ожидать, оказался Тео. Из схватки воитель вышел без единой царапины и пришел навестить контуженного друга едва услышал, что тот пришел в себя. С его слов выходило, что его вызвали почти две недели назад, — причем, не маги, а Хранитель общины, — с приказом как можно быстрее завершить текущий контракт и быть готовым сорваться в любой момент. Подробности он узнал только после того, как, собственно, сорвался и обнаружил, что ему снова предстоит вмешаться в ритуал альгенов, в этот раз — в сопровождении целой группы диких, которых ему предстояло охранять. Ну и заодно вытащить с жертвенника одного вора и одну принцессу, снова угодивших дракону в пасть.

— Везет тебе, ахи́, прямо как утопленнику, — качал головой Тео, восседая на табурете рядом с кроватью. — Я сначала, когда мне Хранитель назвал твое имя, подумал, что он меня разыгрывает. Это потом мне объяснили, что это не случайное совпадение, и что за вами двумя целенаправленно охотились. Надеюсь, с этим мы благополучно покончили. Нет, я бы с радостью вытащил тебя и в третий, и в пятый, и в десятый раз, но, полагаю, тебе самому это все до смерти надоело. Сейчас еще ничего, а в прошлый раз на тебя же смотреть было страшно, так тебя там отделали, да и выжил ты тогда чудом…

— Не напоминай, — передернулся Антес. — И я тоже надеюсь, что все закончилось. Альгенам ведь не удалось бежать?

— Этим пятнистым? Нет, конечно. После того, как тот колдун взорвался, наши маги их моментально прижали. И чего, спрашивается, ждали так долго…

Антес догадывался, что, как бы цинично это ни звучало, Архимаги ждали гибели Силвана. Возможно, они действительно рассчитывали решить дело миром, но, когда случилось то, что случилось, они не стали терять время зря. Что именно убило Силвана Тео не знал, и Антес решил отложить выяснение этого вопроса на потом. Зато воитель в красках описал, как появившиеся на поле битвы Архимаги Витомир, Эльмер и Элиассон сломили сопротивление альгенов за считанные минуты, повязали их магической сетью и увели в Ангол-Дор. Насколько он знал, они до сих пор были где-то здесь, под неусыпным наблюдением лучших боевых магов.

Мысль о том, что Эфрен, Лилианн и их соратники обломали клыки об альенорских магов была приятной. Антес позволил себе насладиться ею целых три минуты, прежде чем проснувшийся внутренний голос испортил настроение. Откуда тебе знать, говорил он, что они действительно обломали клыки? А вдруг они решили по какой-то причине подыграть своим врагам и лишь сделать вид, что сломлены? Сейчас они здесь, в самой вотчине альенорских магов, якобы беспомощны и лишены возможности колдовать, но кто знает, так ли это? Кто поручится, что тот же Эфрен не вынашивал коварные планы как раз на этот случай? Ты ведь знаешь, что альгены далеко не глупы и умеют наносить удар тогда, когда этого никто не ожидает. Кто сказал, что этого не произойдет?

Кто-кто, ожесточенно подумал Антес. Опять зазнаешься и считаешь себя самым умным? Эфрен, бесспорно, хитер, но Архимаг Мирон тоже не дурак, и он наверняка предусмотрел все возможное и невозможное тоже. Уж ему-то наверняка виднее, чем тебе, недоумку, как обеспечить магическую охрану магов иной расы. Так что доверься ему и перестань дергаться.

Однако это было проще сказать, чем сделать.

Вскоре после того, как Тео попрощался и ушел, на пороге возник второй гость, завидев которого Антес ошеломленно вытаращил глаза и подумал, что у него начались галлюцинации. Ну не могли же Архимаги допустить, чтобы по ангол-дорскому госпиталю свободно расхаживал альген! Да еще так нагло выставляя пятнистое лицо напоказ. А, может, сбылись его худшие опасения и это один из пленных альгенов, сумевший высвободиться из своей камеры и пришедший свести счеты с беспомощным врагом?..

Только когда альген подошел ближе, Антес его узнал и смог выдохнуть.

— У тебя такое лицо, будто ты ожидаешь, что я сейчас буду тебя убивать с особым зверством, — с беззлобной усмешкой заметил Рани.

— Я уже не знаю, что и думать, — признался вор. — Что ты здесь делаешь? И почему ты без платка?

— Пришел навестить тебя. А что касается платка… какой в нем смысл, если все и так знают, кто я такой?

— А они знают? — не удержался Антес.

— Разумеется. Это среди людей я легко могу сойти за своего. Маги видят меня насквозь, стоит им лишь присмотреться.

— И они позволяют тебе ходить по острову без охраны? Да что ты встал так далеко, я не кусаюсь…

Рани невесело улыбнулся, подтянул к себе стул и уселся посреди комнаты.

— Я не могу к тебе подойти, — просто сказал он. — Ты этого, конечно, не чувствуешь, но твою койку окружает веер щитов. И палату, кстати, тоже; мне потребовалось специальное разрешение, чтобы тебя навестить, и дежурный маг до сих пор ждет снаружи. Так что нет, ваши маги вовсе не позволяют мне ходить по острову без присмотра. К тому же, — он засучил рукава и продемонстрировал широкие металлические браслеты на предплечьях, — меня надежно отрезали от магических потоков. Можешь не беспокоиться, я не могу причинить тебе вред, даже если бы хотел.

— А ты хочешь? — не утерпел вор.

Улыбка альгена стала заметно свободнее.

— Можешь не верить, но я искренне рад, что ты жив.

— Спасибо на добром слове, — проворчал Антес, пытаясь скрыть внезапно охватившую его неловкость. — Ты давно здесь?

— Третий день. Иннара очень настойчиво потребовала от Йонаша перебросить меня сюда, прежде чем они отправились за вами. Полагаю, она просто не хотела оставлять меня в Гайноре, хоть и прикрывалась красивыми словами о том, какую неоценимую помощь я могу принести…

— Ты принимал участие в битве?

— Что ты, конечно же, нет. Помимо того, что я целитель, а не боевой маг, ты думаешь, Архимаги допустили бы меня до сражения? На меня сразу же нацепили эти украшения и велели сидеть тихо и не отсвечивать.

Браслеты на руках альгена были очень похожи на ошейники, охватывающие шеи пленных магов. Насколько вор мог судить, металл был тот же самым, необычно темный с глубоким фиолетовым отливом. Если бы не характерный блеск, его можно было бы принять за камень. Интересно, что это за сплав?..

Рани без труда угадал его мысли.

— Разработка Силвана, — пояснил он. — Соединение разработанного им материала с некоторыми заклинаниями напрочь отрезает возможность пользоваться магическими потоками. Я их вижу, но не могу заставить подчиниться моей воле. Внутренний ресурс тоже недоступен. Надежно и просто, и одинаково действует как на ваших магов, так и на нас. Уверен, брат и его соратники тоже закованы в подобные браслеты.

— Ты их не видел? — ляпнул Антес и запоздало прикусил язык. Это ж надо было додуматься спросить такое…

— Нет, — спокойно ответил Рани. — Сомневаюсь, что мне позволили бы, если бы я попросил. Но я не хочу просить. Можешь считать меня трусом, но у меня не хватает духу встречаться с ним лицом к лицу. По крайней мере сейчас.

— Тогда что ты здесь делаешь? Я имею в виду не здесь, в моей палате, а в Ангол-Доре.

Губы альгена дрогнули в очередной усмешке.

— В основном выступаю в качестве подопытного кролика. Архимаги продолжают искать способ упокоить восставших, и пока что не очень в этом преуспели. Брат, разумеется, помогать им в этом не собирается. Поэтому они решили изучить основы нашей магии на, так сказать, живом примере. В некромантии я не разбираюсь, но, как знать, может с моей помощью им удастся найти решение… Полагаю, тебе не нужно объяснять, как сильно я заинтересован в том, чтобы эта напасть исчезла с лица Альенора.

— Кстати о восставших. — Пронзившая его мысль была такой простой, что, если бы не охватившая его острая тревога, Антес наверняка удивился бы, как он не подумал об этом раньше. — Ты не знаешь, что случилось с теми мертвецами, что осаждали Гайнор?

— Знаю. После того, как брат захватил вас с принцессой, он снял осаду и оттянул восставших на восток.

— Но не уничтожил?

— Нет. Судя по всему, он просто приказал им держаться на расстоянии от города.

— Но ведь сейчас у него нет никакого резона продолжать их удерживать…

— Зришь в корень, — одобрительно кивнул Рани. — Разумеется, после его пленения, сдерживающая восставших узда лопнула. Сама по себе, или же он намеренно их отпустил — я не знаю. Но тебе не о чем волноваться. Вчера вечером к Гайнору подошли первые взводы королевской армии в сопровождении отряда боевых магов, и, насколько мне известно, еще несколько в дороге. Не знаю, успел ли король ознакомиться с просьбой господина Одвара, а вот письма Ивара и Бендикта явно попали в правильные руки.

— Откуда тебе это все известно? — недоверчиво прищурился Антес.

— Ну, знаешь ли! Гайнор, конечно, не мой родной город, но я провел там кое-какое время и мне небезразлична его судьба. Я написал коллегам из госпиталя, и они рассказали мне обо всех новостях. А если тебя удивляет как ответ пришел так быстро, отвечаю: я отправил письмо с магической птичкой, а они летают значительно быстрее обычных голубей.

— Кстати, о письмах, — встрепенулся Антес. — Надо бы написать Алисе, что с нами все в порядке…

— Обижаешь. Рэй написала ей еще вчера, как только стало ясно, что твое состояние перестало быть критичным.

— Почему же она ничего мне не сказала?..

— Полагаю, вам было что обсудить и без этого.

Антес настороженно посмотрел на альгена, но по его непроницаемому лицу невозможно было ничего прочитать.

— Как бы то ни было, — Рани поднялся и придвинул стул обратно к столу, — мне пора уходить. Рад был повидаться. Выздоравливай.

— Спасибо, — не придумав ничего умнее буркнул вор.

***

Визит альгена оставил его в смешанных чувствах на весь остаток дня, и пришедшая вечером принцесса моментально почуяла неладное.

— Что с тобой? — спросила она, присаживаясь на край кровати и запуская пальцы в его волосы. — Ты сам на себя не похож. Так сильно болит голова?

— Да нет, — рассеянно откликнулся вор, благодарно прикрыв глаза. — То есть, нет, не прекращай… Да, вот здесь хорошо… И здесь тоже. И перестань уже хихикать, грешно смеяться над больным человеком.

Лорэйн фыркнула, а потом не выдержала и тихо рассмеялась.

— Ты похож на кота, которого чешут за ухом.

— Всегда был неравнодушен к массажу головы, — признался Антес, не открывая глаз. — А ты его делаешь просто волшебно. Где ты научилась таким штукам?

— В Храме, на втором курсе. Ничего секретного, это обыкновенные айошские практики, просто в Илэнии они не особо распространены. Тебе лучше?

— Угу.

— Тогда, может, расскажешь, почему ты такой… странный?

Антес подумал, а потом решил ответить честно.

— Ко мне приходил Рани.

Ее пальцы на мгновение замерли, а потом продолжили легко массировать виски.

— Вы что, опять поругались?

— Нет-нет, все было очень благопристойно и мирно.

— Тогда в чем дело?

— Я все пытаюсь понять, зачем ему это было нужно. Он что, хотел своими глазами убедиться, что я жив?

— Почему бы и нет?

Антес покачал головой, безуспешно пытаясь сформулировать неопределенные ощущения. Головная боль, терзавшая его последние пару часов, утихла, но мысли продолжали разбегаться во все стороны, как тараканы. Ему никак не удавалось разобраться со своим отношением к визиту альгена, и это одновременно злило, беспокоило и раздражало.

— Кажется, я понимаю, что тебя смущает, — внезапно сказала принцесса, и он удивленно на нее воззрился. Ее лицо было задумчивым, и в приглушенном освещении казалось необычайно мягким. — Ты привык относиться к нему, как к врагу, привык не доверять и постоянно ожидать от него удара в спину. И тебе никак не удается уложить в свою картину мира что тот, кого ты считаешь своим врагом, искренне за тебя беспокоится.

— Думаешь, он за меня беспокоится?

— Уверена.

— Но почему?! Кто я ему, сват, брат, лучший друг? Какая ему разница, жив я, или нет?

— Ты проецируешь, — улыбнулась принцесса. — Ты никогда не скрывал от него своей враждебности, и, естественно, ожидаешь от него похожего отношения; поэтому тебе так сложно принять, что он может относиться к тебе совсем иначе. Ты не сделал ему ничего плохого, и ему не за что тебя ненавидеть. Более того, он до сих пор чувствует себя виноватым за все, что тебе пришлось пережить три года назад — пусть не от его рук, но с его попустительства.

— А перед тобой он себя виноватым не чувствует?

— Чувствует. Просто, в отличие от тебя, я смогла оставить прошлое в прошлом. Не скрою, поначалу, когда я узнала кто он такой, я тоже ему не доверяла и ждала удара в спину. Но мы работали в одном госпитале, поневоле проводили немало времени вместе, и в итоге у нас сложились достаточно теплые отношения.

— Я заметил…

— Не ревнуй. — Она несильно дернула его за волосы и тут же, словно извиняясь, ласково погладила по затылку. — Словом, я хотела сказать, что Рани в целом хорошо к тебе относится и, скорее всего, его беспокойство было ненаигранным. Так что не нужно искать в его визите двойное дно. Он просто проявил доброжелательность и участие.

— Надеюсь, ты не ожидаешь, что после этого мы с ним станем лучшими друзьями?

— Ну что ты, на такое даже моей фантазии не хватит. Но я была бы рада, если бы ты перестал постоянно смотреть на него волком и искать повод для ссоры. Честное слово, меня здорово утомило, что вы двое, оказавшись в одном месте, неизменно ведете себя, как бойцовые петухи.

Вор насупился и ничего не ответил, хотя ему было что сказать. Но разве она сможет понять, что его неприязнь к Рани объясняется не только прошлым, но и настоящим? Разве можно объяснить, что их разделяет не только бывшая вражда, но и нынешнее соперничество за ее внимание и любовь? И пусть Рани предельно ясно дал понять, что не собирается между ними встревать, пусть утверждал, что просто заигрался и хотел пощекотать счастливому сопернику нервы… Антес видел, как смягчался взгляд альгена всякий раз, когда речь заходила о ее высочестве, слышал, как менялся его голос, и прекрасно знал, что это означает. Возможно, он действительно отступился, — так же, как в свое время отступал сам Антес, — но это вовсе не означает, что он упустит подвернувшийся шанс все изменить.

Лорэйн некоторое время молчала, а потом тихонько вздохнула, улеглась рядом и обняла его за шею.

— Упрямый паршивец, — насмешливо шепнула она, почти касаясь губами его уха. — Не беспокойся, я не буду на тебя давить и настаивать. Но я уверена, что со временем ты поймешь, что я права.

Глава 51

Утром он проснулся рано, но долго лежал в постели неподвижно, не желая разбудить прильнувшую к нему женщину. Ее волосы слабо пахли мятой и шалфеем, лежащая на его груди рука была мягкой и бархатистой, а от прикрытого тонкой сорочкой тела исходило ровное тепло. Еще вчера ему хотелось стянуть с нее эту сорочку и ощутить прикосновение ее нежной кожи, и стоило немалого труда удержаться. Пожалуй, хорошо, что его состояние оставляет желать лучшего, иначе было бы намного сложнее придерживаться предписанного целителями покоя…

Когда стрелки часов приблизились к половине восьмого, он не без сожаления провел кончиками пальцев по щеке принцессы и очертил контур приоткрытых губ. Она открыла глаза, непонимающе посмотрела на него, а потом улыбнулась и снова опустила веки.

— Доброе утро.

— Доброе, — эхом отозвался Антес, поглаживая ее по спине поверх тонкой ткани. — Прости, что разбудил тебя, но нам пора вставать.

— А что, ты куда-то торопишься с утра пораньше?

— Ну конечно, у меня запланирована тренировка, потом встреча с господами магами, а следом еще что-то, чего я пока не придумал. А если серьезно, то скоро будет утренний обход, и я подумал, что тебе будет неудобно, если дежурный маг-целитель застанет тебя здесь.

Принцесса рассмеялась и ласково потерлась щекой о его плечо.

— А ты думаешь, никто не знает, что я уже вторую ночь провожу в твоей палате? Или, может, местные целители и гоблины настолько наивны, что думают, будто я всю ночь сижу вон в том кресле? Уверяю тебя, все они прекрасно знают. Но вообще, конечно, ты прав. До прихода дежурного стоит хотят бы одеться…

Она поцеловала его в щеку, выскользнула из-под одеяла и потянулась за платьем. Легкость ее движений завораживала и Антес с досадой подумал, что сам он после сна обычно страдает повышенной неуклюжестью, даже когда абсолютно здоров.

— Рэй, — негромко позвал он, наблюдая, как она надевает платье.

— Что?

— Ты не хочешь все-таки рассказать мне, в чем я тебе поклялся?

От его взгляда не укрылось, как мгновенно окаменела ее спина.

— Мы же говорили об этом вчера…

— Но я все равно не понимаю почему ты так упорно не хочешь рассказывать мне про мою же клятву? Неужели это было что-то страшное?

— Не говори глупостей.

— Тогда почему?

Она вздохнула и повернулась к нему.

— Потому что я могу сейчас сказать тебе все, что угодно, и ты не будешь знать, правда это или нет.

— Ты этого не сделаешь, — уверенно сказал он.

— Но ты никогда не сможешь быть в этом уверен. Поэтому я предпочитаю, чтобы ты все вспомнил сам.

— А если я не вспомню? Если господа маги ошиблись и память не восстановится?

— Тогда тем более нечего об этом говорить.

Она снова повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Антес некоторое время молчал, борясь с охватившей его досадой, а потом решил отступить. Он по-прежнему не понимал, почему принцесса так упорно молчит, но знал, что прямым давлением ничего от нее не добьется. Ну и ладно. Рано или поздно он все вспомнит, никуда не денется.

— Ты сегодня снова встречаешься с господами магами?

— Да, они хотят считать кое-какие параметры, я толком не запомнила… После этого я собиралась навестить Матса, а потом пойти к Алейне, она просила, чтобы я пришла сегодня пораньше… — Лорэйн бросила на него извиняющийся взгляд. — Если господа маги не слишком затянут свои проверки, я могу заглянуть к тебе, прежде чем пойти к Матсу.

— Не нужно, — великодушно отказался он. — Лучше проведи лишний час с дочкой. Ты же придешь вечером?

— Разумеется… если, конечно, не случится чего-нибудь непредвиденного. — Она застегнула последнюю застежку на корсаже, расправила юбки и бросила быстрый взгляд на часы. — Антес, я…

— Я знаю, тебе нужно идти. Все нормально, не беспокойся.

Он изо всех сил старался говорить бодро и весело, но, судя по всему, у него не очень получилось. Впрочем, уже через две секунды он забыл о своем расстройстве, потому что принцесса подошла к нему, присела на край постели и склонилась к его губам. Ее поцелуй был нежным и восхитительно сладким, жаль лишь, что таким коротким.

— Не скучай, — шепнула она, ласково погладив по заросшей щеке и снова поцеловала, на этот раз в уголок губ. — Я приду вечером.

— Я буду ждать, — так же тихо ответил он.

***

День тянулся мучительно-медленно и к вечеру Антес чувствовал себя, как выжатый апельсин. Действие болеутоляющего заклинания закончилось вскоре после утреннего обхода, следующее по каким-то причинам можно было наложить не ранее, чем через восемь часов, и за эти восемь часов вор сполна прочувствовал все последствия своего дурацкого поступка. Он то ворочался с боку на бок, кусая костяшки кулака в попытке сдержать стон, то, когда сил терпеть больше не было, зарывался лицом в подушку и глухо рычал от боли. Зашедшая днем целительница, — не Лила, другая, — посмотрела на него с нескрываемым сочувствием и в очередной раз объяснила, что между заклинаниями необходимо делать перерывы, иначе последствия для организма будут самые плачевные. Антес молча кивнул и с трудом вытерпел очередной сеанс лечения. Нет, сама процедура была совершенно безболезненной, — не сравнить с лечением того же Рани, — просто рядом с молоденькой девушкой он чувствовал потребность держать лицо, а это оказалось совсем непросто. Когда наступил вечер и чары, наконец-то обновили, вор даже не сразу поверил, что все закончилось, и первые минут двадцать лежал, не шевелясь, подспудно боясь, что мигрень снова проснется от малейшего неосторожного движения. Возможно, он пролежал бы еще дольше, если бы в палате не появилась очередная гостья, один вид которой заставил его бездумно приподняться на локте и податься вперед.

— Инка! — воскликнул он, счастливо улыбаясь. — Четверо, ты бы знала, как я рад тебя видеть!

— Я тоже рада тебя видеть, напарник, — рассмеялась Иннара. С костылем в руках и заметно осунувшимся лицом, она казалась значительно старше обычного, однако темные глаза лучились знакомым юношеским задором. — Как ты себя чувствуешь?

— Просто прекрасно, — искренне отозвался Антес. — Не смотри на меня так недоверчиво, я не шучу, разве что слегка неадекватен. На меня полчаса назад наложили болеутоляющее заклинание, так что я все еще в эйфории. А как ты? Что у тебя с ногой?

— А, не обращай внимания, — Иннара осторожно присела на стул рядом с кроватью, бережно вытянула левую ногу и пристроила рядом костыль, — обыкновенный перелом стопы. За его исключением я относительно легко отделалась, всего-то легкое сотрясение, несколько синяков и пара треснутых ребер. Дон Виттэр сказал, что выпишет меня через несколько дней и пообещал, что еще через две-три недели я уже буду бегать.

— А как остальные?

Ее улыбка слегка померкла.

— Чуть похуже, но ничего необратимого, не беспокойся. Все живы и будут здоровы, просто это займет чуть больше времени. А вот ты как умудрился так встрять?

— Ты же была там…

— И видела все своими глазами, — подтвердила волшебница. — Но я спрашивала о другом. Как тебе вообще в голову пришло…

— Инн, пожалуйста, — устало взмолился он. — Я уже понял, что повел себя как безмозглый тролль, все осознал, раскаялся и сделал выводы. Не надо это все повторять, хватит и того, что принцесса вставила мне по первое число…

— А, ну раз она уже высказала тебе все причитающееся, то я, пожалуй, вряд ли смогу еще что-то добавить, — снова засмеялась Иннара. — Ладно, не смотри на меня с таким упреком, я больше не буду. И вообще, я очень рада, что несмотря на все наши промахи и ошибки все закончилось хорошо.

— О каких ошибках ты говоришь? — насторожился вор.

Иннара внимательно посмотрела на него и задумчиво кивнула.

— Полагаю, тебя еще не успели ввести в курс дела.

— Не очень. Я тебе скажу больше, у меня еще и память отшибло за последние сутки до ритуала, и она до сих пор не восстановилась. По крайней мере, господа маги не могут мучить меня своими расспросами, больше похожими на допросы, хоть какой-то профит…

— Можешь выдохнуть, в этот раз они не будут тебя беспокоить. Ваше с принцессой заключение было недолгим, и она уже рассказала обо всем, что там происходило; а на площади ритуала хватало очевидцев, — да хоть наша дружная потрепанная компания, например. Так что не думаю, что тебя буду дергать, даже когда к тебе вернется память.

— И слава Четверым, — проворчал Антес, — мне прошлого раза по горло хватило. А ты можешь ввести меня в курс дела? Хотя бы пояснить, о каких ошибках ты говорила?

— Могу, конечно. А что касается ошибок — я имела в виду нашу попытку вас спасти. План, конечно, на бумаге был хорош, но почему-то никто из нас не подумал о том, что Силван предусмотрел подобную возможность и принял меры. Судя по всему, он развесил сигналки по всему периметру города и нас засекли, едва мы вышли из портала. Мы едва успели осмотреться и заметить, что магические потоки недоступны, — к чему явно приложил руку Адиэль; одному Силвану не удалось бы добиться такой чистой блокировки, — как на нас уже напали. Без магии мы не могли ни уйти, ни оказать достойное сопротивление, хотя парни с Риссой, конечно, тут же взялись за оружие… В итоге нас тупо задавили числом, намяли бока, нацепили ошейники, забрали все оружие, амулеты и артефакты и притащили на ту площадь. — Она криво усмехнулась одним уголком губ. — Должна сказать, что давненько я не попадала в такую унизительную ситуацию. Повезло еще, что ритуал начался вскоре после нашей поимки, иначе Йонаш бы точно истек кровью, да и Аллон мог бы не продержаться так долго… Хотя нет, не слушай меня, я глупости говорю. Такой хитрец, как Эфрен, ни за что не дал бы им помереть раньше времени.

— Думаешь, он собирался-таки использовать вашу смерть в качестве источника силы?

— Уверена. От тебя ведь он тоже не стал отказываться, хотя, казалось бы, он уже вытянул из тебя все, что мог, — я имею в виду твою привязку с принцессой… Короче, мы попались, как первокурсники. А самое обидное, что всего этого можно было избежать!

— Каким образом?

— Ты помнишь… впрочем, ты же говорил, что не помнишь… Ты знаешь, каким образом был сорван ритуал?

— Тео говорил мне, что в него вмешались дикие. Но он не смог толком объяснить, что именно они делали…

— Дикие, — подтвердила волшебница, и ее глаза неожиданно заблестели. — Я ведь рассказывала тебе про свое открытие, что присутствие диких негативно влияет на магию альгенов? Так вот, помимо этого выяснилось, что это негативное влияние усиливается, если дикие активно используют память крови. Я несколько месяцев назад разговаривала с Альваром, и ему удалось припомнить, что дикие применяли этот способ во время войны с альгенами. Углубиться в эту историю я не успела; как раз тогда появились первые восставшие и я бросила все свои разработки, чтобы изучить мертвецов. Но Архимаг Мирон знал о моем исследовании, и вспомнил о нем, когда выяснилось, что на стороне альгенов выступают Силван и Адиэль. Зная, что ему нельзя будет вмешиваться в драку, он заранее переговорил с Альваром, и тот спешно организовал отряд диких, — в основном историков и тех, кто активно практикует память крови, — которые смогут выступить против альгенов. А, чтобы прислужники альгенов им не помешали, Архимаг Мирон нанял пару десятков воинов Храма, которым предстояло сопровождать отряд. Как только альгены начали подготовку к ритуалу, — а это сопровождалось выплесками силы, которые невозможно пропустить, если знать, куда смотреть и что искать, — диких перебросили в окрестности города. К тому времени Архимаг Мирон уже знал, что мы с Йонашем и остальными потерпели неудачу, поэтому он подстраховался и отправил отряд чуть дальше, чем намеревался изначально. Таким образом магический периметр остался нетронутым, и их прибытие осталось незамеченным. А уж когда они добрались до площади, все оказалось проще простого. Дикие пользовались памятью крови, — я не знаю, были ли это древние молитвы, песнопения или какие-то обряды, да и не суть важно, — и чары альгенов постепенно теряли в мощи. Когда те достаточно ослабли, Архимаги смогли вмешаться, не рискуя целостностью материка. И вот мы здесь.

Антес медленно кивнул, пытаясь уложить информацию в голове. Что-то в рассказе бывшей напарницы его смущало, какая-то мысль свербела на задворках сознания… А, вот, точно.

— Выходит, Архимаги нашли способ помочь нам без прямого вмешательства, — пробормотал он. — То есть, можно было просто подождать, и все решилось бы. Зачем же вы отправились нас спасать? Вы не верили, что у них получится?..

— А вот поэтому я и назвала нашу операцию ошибкой, — невесело улыбнулась Иннара. — Мы банально не знали о том, что задумал Архимаг Мирон. Не забывай, на тот момент мы уже две недели находились в Гайноре, где были заблокированы не только порталы, но и возможность посылать магические сообщения. Мы фактически были отрезаны от Ангол-Дора и понятия не имели, что там происходит; мы не знали, что Архимаг Мирон уже договорился с Хранителями общин и что они совместно готовятся к срыву ритуала. К сожалению, блокировка спала не сразу после того, как Эфрен забрал вас в Элевсин, а только вечером, и времени было в обрез. Мы спешно переправили Алейну, Элену и Рани в Ангол-Дор, послали краткое сообщение Архимагу Мирону и отправились в Элевсин, где попались в силки Силвана. Даже если наставник хотел нас остановить, у него не было на это времени. Так что, — она вздохнула и развела руками, — мы банально поторопились, и дорого заплатили за свою поспешность. Бывает, чего уж там… Главное, что все живы.

— Это точно, — согласился Антес. — А что случилось с Силваном? Мне сказали, что он взорвался, но не знали из-за чего.

— У него взорвался накопитель.

— Накопитель?..

— Артефакт, который можно было использовать как накопитель магической силы. Силван получил его от Эфрена еще три года назад, активно им пользовался, и поэтому постоянно носил на шее. Он взорвался как раз в тот момент, когда Силван уже был готов согласиться на перемирие.

— Сам по себе взорвался? — недоверчиво уточнил Антес.

— Ну что ты, конечно же, нет. За мгновение до взрыва был зарегистрирован точечный выплеск силы, который, судя по всему, его активировал. Полагаю, Эфрен понял, что проиграл, и решил убить предателя на месте, а заодно, если получится, зацепить Мирона и Джоланду. Вот только Силван в последний момент успел сообразить, что происходит, и накрыл себя щитом, поглотившим добрые девяносто процентов взрывной волны. Если бы не это, тебя бы уже ничто не спасло, и в целом пострадавших было бы немало. Взрыв был такой мощный, что, боюсь, смог бы пробить даже щиты Архимагов.

Вор примолк, переваривая сказанное. Принцесса тоже говорила что-то о том, что Силван замкнул взрывную волну в пространстве вокруг себя и, якобы, только поэтому он, Антес, выжил. Тогда он не обратил особого внимания на ее слова, но сейчас картина вырисовывалась совершенно однозначной. Силван, пусть и невольно, спас ему жизнь.

Почему-то эта мысль была весьма неприятной.

— А что со вторым Архимагом, который помогал альгенам? — спросил он, пытаясь отвлечься. — Архимагу Мирону удалось его скрутить, или же он сам сдался?

— Его скрутишь, как же, — помрачнела Иннара. — Архимаг Адиэль — эльф, и этим все сказано. Помимо того, что он невероятно могуществен, у него, как у любого эльфа, настроение меняется по сто раз на день. Сегодня он решил, что будет помогать альгенам, а завтра, — хлоп! — уже передумал. Я полагаю, он раньше всех осознал, что альгены проиграли, и решил больше не тратить на них силы и время. Он воспользовался суматохой, вызванной взрывом накопителя, и куда-то исчез. И я сильно сомневаюсь, что Архимаги смогут его отыскать, если только он сам не захочет вернуться.

— Думаешь, он захочет?

— Кто же его знает? — развела руками волшебница. — Эльфы и так непредсказуемые, а уж с возрастом их характер еще больше усугубляется. По крайней мере, Эфрен и его сородичи никуда не успели сбежать.

— Они здесь, в Ангол-Доре?

— Да.

— Разве здесь есть тюрьма или что-то в таком роде?

— Разумеется, нет. Но ради драгоценных пленников Архимаги расстарались и создали… не тюрьму, конечно, но что-то похожее. Помимо того, что их посадили под замок и за ними присматривают лучшие боевые маги, при поддержке воинов Храма, их еще надежно отрезали от потоков магии. Не смотри на меня так скептически, я на своей шкуре испытала эффективность сплава Силвана. — Она невольно передернулась. — Ужасные ощущения, так что я им не завидую. Хотя, честно тебе скажу, мне никак не удается искренне их пожалеть после того, что они нам устроили…

Антес вполне разделял ее чувства.

— И что с ними будет дальше?

— Архимаг Мирон намеревается заставить их помочь нам решить проблему восставших. Правда, пока что альгены упрямо отказываются сотрудничать, а у их вожака при этом такое самодовольное выражение лица, как будто он задумал какую-то пакость…

— С него станется, — буркнул Антес.

— Возможно, но сейчас он мало что может сделать. Как бы то ни было, Архимаг Мирон так просто их не отпустит. А что касается восставших, мы обязательно придумаем как упокоить, с помощью альгенов или без них. Так что можешь с чистой совестью выбросить их из головы. Вас с Рэй они больше не побеспокоят.

Антесу очень хотелось в это верить.

Глава 52

Еще через несколько дней он уже мог покидать палату и гулять по парку. Пока еще недолго, с частыми перерывами, — проклятая слабость никак не хотела уходить, — но вор был рад и этому. Свежий воздух, ясное солнце и умеренная физическая нагрузка всегда действовали на него, как эликсир здоровья, и этот раз не стал исключением. Головокружения прекратились уже на второй день прогулок, почти исчезли мигрени, ослабевшие за время вынужденного бездействия мускулы медленно, но верно наливались силой. Дважды в день целители проводили магические манипуляции с его головой, и по ним было видно, что они довольны прогрессом. Госпожа Лила даже пообещала вскоре отпустить его на домашний режим, при условии, что он продолжит еще некоторое время ежедневно приходить в госпиталь на процедуры. Антес пообещал, что будет обязательно придерживаться всех предписаний, и теперь с трудом удерживался, чтобы не приставать к каждому встреченному целителю с вопросом, когда же его выпишут. Не хватало еще, чтобы они передумали…

Разрешение вставать с постели пришлось как раз кстати; примерно в то же время Тео и другие навещавшие его воители вернулись в Альенор. Зато теперь он мог сам навещать и пострадавших магов, и раненых в битве воинов Храма. С последними можно было поговорить не только о ритуале, о котором ему не особо хотелось вспоминать, но и обо всем другом: о недавних контрактах, о стычках с восставшими, о семье и друзьях. Благо, одним из пострадавших воителей оказался Томаш, с которым Антес три года назад работал в Гэлморе, и который охотно поддерживал беседу на любую тему, в отличие от молчаливых и скрытных диких. Неудивительно, что в его палате вор проводил больше всего времени, каждый раз получая неимоверное удовольствие от простых разговоров «за жизнь».

Сестре он написал в первый же день, когда смог удержать в руках карандаш, и вскоре пришедший от нее ответ здорово успокоил его растревоженную душу. Алиса писала, что у них все в порядке, что Альгер уже почти совсем здоров и его выписали, что с восставшими успешно разбираются королевские войска, и что брат может спокойно отдыхать и выздоравливать, не забивая себе голову всякими глупостями. «Однако имей в виду, — говорилось в ее письме, — когда ты вернешься, тебе предстоит многое рассказать, и в этот раз я от тебя не отстану. Надеюсь, тебе хватит совести навестить нас, прежде чем ты снова куда-то уедешь в погоне за контрактами». Антес знатно посмеялся и написал в ответ, что обязательно приедет при первой же возможности. Он пока еще не очень представлял, что скажет сестре и как объяснит появление Алейны, но предстоящий разговор его не пугал. Наоборот, он с удовольствием предвкушал тихий и уютный вечер дома, чай с плюшками и долгую-долгую беседу, в которой он, наконец, поведает все, о чем молчал три года. Ну, не совсем все, конечно, некоторые подробности сестре знать вовсе ни к чему, но теперь он легко сможет признаться ей в том, в чем долго не признавался даже самому себе.

Если днем он маялся в поисках способов провести время, то, как только солнце начинало клониться к горизонту, он с нетерпением ждал наступления вечера. Принцесса приходила каждый раз в иное время, но неизменно оставалась до утра. Поначалу он честно старался себя контролировать, однако уже на третий раз выдержка ему изменила. Ну в самом деле, разве можно лежать в одной постели с любимой женщиной, и изображать из себя больного и немощного?.. И потом, это он-то контуженный, которому следует соблюдать постельный режим, а вот принцесса-то абсолютно здорова, и он может доставить ей удовольствие не отрывая голову от подушки. Сама принцесса поначалу возмущалась и пыталась отстраниться, угрожающим шепотом напоминая о возможных последствиях и тщетно взывая к его благоразумию, но еще ни разу не смогла возражать дольше двух-трех минут. Ее тело бурно реагировало на ласку и Антес лишь молча поражался тому, какие бездны чувственности скрывались в этой женщине, некогда казавшейся ему холодноватой и отстраненной. И сколько же удовольствия он испытывал, заставляя ее кричать от наслаждения, пусть даже этот крик приходилось бесцеремонно заглушать ладонью, чтобы избежать ненужного внимания. Однако, судя по тому, что дежурные целители и гоблины вдруг начали стучать по утрам в дверь, прежде чем зайти в палату, их любовные игры ни для кого не остались тайной. Проклятье, поскорее бы уже выписаться, чтобы иметь возможность спокойно уединиться, не опасаясь несоразмерно больших ушей некоторых зеленокожих…

***

— Готов? — негромко спросила принцесса.

Они стояли у невысокого двухэтажного домика с покосившейся вывеской, которую за три года так и не удосужились поправить. Когда ее высочество впервые упомянула, где она решила остановиться, Антес не сдержал удивления; но уже в следующую минуту понял, что на ее месте поступил бы точно так же. В ангол-дорской гостинице постоянно полно народу, да и цены там ощутимо бьют по карману. А в этом маленьком гоблинском трактире было тихо, уютно и спокойно. Самое подходящее место для семейного отдыха.

Последняя мысль поневоле заставила его сердце ускорить темп.

— Да, — выдохнул он, нервно одернув ворот рубахи. — Где она?

— Полагаю, что на заднем дворе. Пойдем.

Часом позже Антес искренне не понимал, почему он так волновался. Ну да, не каждый день знакомишься с собственной дочкой, но ведь он умеет общаться с детьми, и они всегда его любили: и племянники, и их друзья, и дети его друзей… Алейна не стала исключением; уже через пять минут она доверчиво забралась к нему на колени, а еще через десять они весело возились в песке, где она строила куличи до его прихода. Принцесса сидела на скамейке неподалеку, поглядывая на них с улыбкой, а вот ее мать, миловидная женщина с золотистыми волосами, убранными в высокую прическу, отнеслась к нему далеко не так радушно. Еще когда он подошел к ним, Антес отметил плеснувшее в медовых глазах беспокойство, но потом отвлекся на дочь, а затем женщина куда-то исчезла, и в этот день он ее больше не видел.

Они прекрасно провели время, вместе поужинали в трактире, а потом принцесса ушла купать девочку и укладывать ее спать. Антес решил последовать их примеру, поднялся в свой номер и с удовольствием принял ванну. К тому времени, когда он, посвежевший и свежевыбритый, вернулся в комнату, принцесса уже сидела у стола и, щурясь, вдевала в иголку нитку.

— Уже спит? — удивился он.

— Она быстро засыпает, — рассеянно отозвалась Лорэйн, протягивая нитку через игольное ушко. Мельком глянула на него и едва заметно улыбнулась. — Ты же говорил, что собирался сегодня прикупить еще один комплект одежды.

— Почему собирался? Я все купил еще днем, когда меня выписали.

— Тогда почему ты расхаживаешь в одном полотенце?

— А тебя это смущает?

Она снова посмотрела на него, на этот раз оценивающе.

— Скорее, отвлекает. Я обещала Лее зашить ее куклу, и хотела бы сделать это до того, как…

Договорить она не успела; Антес притянул ее к себе и жадно поцеловал. Принцесса с явным удовольствием ответила на его ласку, однако стоило ему на мгновение оторваться от ее губ, как она докончила совершенно обычным тоном:

— Вот именно до этого.

— Замолчи, — пробормотал вор, нетерпеливо распуская шнуровку ее корсажа. — Никуда эта кукла от тебя не убежит.

— Я тоже никуда от тебя не убегу, — со смешком заметила она.

— А вот в этом я как раз не уверен…

***

Следующие дни были окутаны радужной дымкой безоблачного счастья. Было ли дело в естественном «откате» после того, как он в очередной раз едва не погиб; в волшебной атмосфере Ангол-Дора; или же в присутствии рядом любимой женщины и их общей дочери, — Антес не знал, да и, по правде говоря, особо не задумывался, как не задумывался ни об альгенах, ни о магах, ни о прочих проблемах, решением которых рано или поздно придется заняться. После всего, что выпало на его долю в последние месяцы, он искренне считал, что заслужил небольшую передышку.

Каждое утро вор исправно ходил в госпиталь, проходил осмотр и недолгое лечение, после чего возвращался в трактир, забирал Алейну и проводил с ней время до самого вечера. Они гуляли по острову, ели мороженое в уютных кафе, играли на заднем дворе харчевни и купались в ручейке неподалеку. Порой к ним присоединялась принцесса, — если только куда-то не уходила с самого утра. Антес догадывался, что она по-прежнему встречается с Архимагами и навещает Матса, — единственного из шестерки магов, которого до сих пор не выписали. Лишних вопросов он ей не задавал, не желая, чтобы она подумала, будто он пытается ее контролировать. Если захочет — сама расскажет, а нет, так нет. Должны же у нее быть свои женские секреты…

Когда солнце касалось горных пиков на западе, они с Алейной, обычно перемазанные с ног до головы, возвращались в трактир, где он кормил дочку ужином и отдавал на попечении бабушки. Та продолжала держаться отчужденно, старалась сводить их общение к необходимому минимуму, и всякий раз, когда она находилась поблизости, вор чувствовал исходящую от нее настороженность. Нельзя было сказать, что столь прохладный прием совсем его не задевал, но все же он старался относиться к этому с пониманием. Все-таки, мать принцессы была истиной дикой, почти всю жизнь прожившей в общине, и вряд ли привыкла к обществу людей. Да и в роли отца своей внучки она наверняка хотела бы видеть кого-нибудь другого… Что ж, дикие всегда были закрытой расой, а после Осенней войны их неприязнь к людям стала еще острее, и с этим он ничего не мог поделать. Ну и ладно, он не золотая лира, чтобы нравиться всем подряд. Зато Алейна, не отягощенная расовыми предрассудками, приняла его сразу и безоговорочно, и это было главным.

Если дни безраздельно принадлежали дочке, вечера и ночи так же безраздельно принадлежали принцессе. В первую ночь после его выписки они никуда не пошли, заказали бутылку вина и несколько закусок в номер, и до утра не вылезали из постели. Назавтра после ужина Антес повел ее высочество прогуляться по окрестностям. Они долго бродили по темным тропинкам, и молчание было таким уютным и теплым, что не хотелось его нарушать. А в третий вечер он пригласил ее поужинать в изысканном ресторане, который присмотрел еще во время прогулок с Алейной, и там же решился поговорить с ней о том, что его беспокоило.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросил он, после того как им принесли первые блюда.

Принцесса, как раз пригубившая эльфийское вино, недоуменно посмотрела на него поверх бокала.

— В каком смысле?

— В прямом. Рано или поздно Матс выздоровеет, у Архимагов больше не останется к тебе вопросов, и тебя больше ничего не будет здесь удерживать. Что ты собираешься делать? Куда думаешь поехать? Чем жить и дышать?

В ее глазах мелькнуло странное выражение, но, возможно, это был просто отблеск стоящей на столе свечи.

— А ты? Какие у тебя планы?

— Я бы хотел вернуться домой, — осторожно произнес Антес, наколов на вилку кусочек сыра. — Удостовериться, что восставшие под контролем, что Альгер выздоровел, да и Алисе я задолжал разговор. А потом… — Он сунул сыр в рот и привычно прокрутил вилку в пальцах. — Зависит от тебя.

— Почему?

— Потому что я обещал, что никогда больше тебя не оставлю. И я твердо намерен выполнить это обещание… если, конечно, ты сама не пошлешь меня куда подальше.

Ее лицо заметно прояснилось.

— Ты все-таки вспомнил!

— Вспомнил, — с улыбкой подтвердил он. — Все, до мельчайших подробностей. Но даже если бы и не вспомнил, это ровным счетом ничего бы не изменило. Я люблю тебя, я не хочу с тобой расставаться, и готов последовать за тобой хоть на край света. Так что я спрашиваю о твоих планах не из пустого любопытства. Все-таки, они имеют ко мне самое непосредственное отношение. Ну, во всяком случае я на это надеюсь. Ты ведь меня не прогонишь?

— Я подумаю об этом.

— А если серьезно?

— А если серьезно, то я не знаю. Нет-нет, не в этом смысле, никуда я тебя прогонять не собираюсь и только попробуй опять исчезнуть на три года! Я не знаю, что я буду делать дальше. Последние годы я жила в Храме и, хотя это было невероятно удобно, я всегда знала, что это было временным решением. Я, конечно, не думаю, что Мастер Ноэль меня выгонит; я просто думаю, что Храм — не самое подходящее место, чтобы растить ребенка. Пока Алейна маленькая, это более-менее нормально, но без общения со сверстниками она вырастет маленькой дикаркой; а сверстников в Храме, как ты понимаешь, у нее не найдется. Значит, нужно будет переехать в Альенор… куда-нибудь в Илэнию, или, может, Ирон.

— А как насчет того, чтобы вернуться в общину?

— Ты забыл, что меня изгнали?

— Не забыл. Но я также помню, что Альвар обещал тебе пересмотреть этот вопрос. Ты разговаривала с ним об этом?

— Нет, — помрачнела принцесса. — Мы с ним практически не пересекались… и, честно говоря, я делала все возможное, чтобы поменьше его видеть. Ты же знаешь, что я и раньше его терпеть не могла, а уж после того, что он устроил три года назад… Короче, я его избегала, а он, в свою очередь, не особо меня искал. Видимо, его срочный вопрос оказался не таким срочным. Или же у него нашлись другие, более важные дела. Не знаю, и знать не хочу, если честно. В любом случае, даже если вдруг случится чудо, и он отменит мое изгнание, я не вернусь в общину. Я же говорила тебе, я не хочу, чтобы Алейна росла там.

— Ты говорила это, когда думала, что она будет расти без тебя, — возразил вор, подцепив еще один кусок сыра. — Но ты жива, ты с ней, и ты сможешь защитить ее от Альвара. В общине она будет среди своего народа, там наверняка найдутся ее сверстники, да и твоя мать наверняка будет рада вернуться домой.

Лорэйн упрямо покачала головой.

— Алейну не примут в общине.

— Почему?

— Потому что она полукровка.

— Я уверен, что ты сможешь договориться с Альваром скрыть ее происхождение.

— Это невозможно скрыть, Антес. — Она посмотрела на него с грустной улыбкой. — Разве ты не заметил, что она унаследовала твои глаза?

— Заметил, конечно. И что с того?

— У диких не бывает зеленых глаз. Ни зеленых, ни голубых, ни серых. Только все оттенки карего — от желтого, до почти черного. Поэтому любому дикому хватит одного взгляда на Алейну, чтобы понять, что она полукровка. А мой народ…

— Не признает смешанные браки и родившихся в них детей, — угрюмо докончил вор.

— Именно. Поэтому я не собираюсь привозить ее в общину. Я, конечно, всегда хотела, чтобы мой ребенок вырос среди моего народа, но я не допущу, чтобы она стала изгоем из-за расовых предрассудков.

Он закрыл глаза и медленно выдохнул, гася разгорающуюся злость. Злость на диких, готовых ополчиться на невинного ребенка только потому, что у него неправильный отец. Злость на самого себя, умудрившегося передать дочери столь характерную черту внешности. И снова на самого себя, за то, что три года назад повел себя глупо и безрассудно, что лег в постель с женщиной, забыв о банальных мерах предосторожности, и что заставил ее заплатить непомерно высокую цену за его безответственность.

С другой стороны, если бы не этот глупый поступок, на свете было бы на одну чудесную девочку меньше…

— Спасибо, — тихо сказал он.

— За что?

— За то, что решила сохранить беременность, несмотря ни на что. За то, что родила и воспитала замечательную девчонку. За то, что сделала меня отцом.

— Антес, с тобой все в порядке?

Открыв глаза, он обнаружил, что принцесса смотрит на него с неподдельным беспокойством. Логично, она ведь не может читать мысли, и для нее его слова совершенно оторваны от предмета обсуждения…

— Я в полном порядке, — улыбнулся он. — Я просто подумал о том, что Алейны могло бы и не быть… и эта мысль мне ужасно не понравилась. Даже испугала, если честно. А ведь я могу представить, как нелегко тебе далось это решение…

— На самом деле проще, чем ты думаешь, — пожала плечами она. — Намного сложнее было отстоять его перед тем же Альваром. А так… с того момента, когда я поняла, что во мне зародилась новая жизнь, — еще когда мы были в плену, — я знала, что не смогу от нее отказаться.

Он улыбнулся, отложил вилку в сторону, легко сжал ее пальцы и поднес к губам.

— Я уже говорил, что люблю тебя?

— Недостаточно.

— Я люблю тебя, принцесса. И буду говорить тебе это столько, сколько потребуется, чтобы ты, наконец, это запомнила. Итак, ты подумываешь о том, чтобы перебраться из Храма в один из городов Илэнии?

Принцесса озадаченно хлопнула глазами, явно сбитая с толку столько резкой сменой темы, а потом кивнула и снова помрачнела.

— Это проще сказать, чем сделать, — призналась она. — Умом я понимаю, что это единственный выход, но я не представляю, как с этим справится мама. Без нее я как без рук, она сидит с Алейной, пока я работаю, чтобы прокормить нас, но я не знаю, сможет ли она жить среди людей, ей и в Храме-то пришлось нелегко…

Антес снова улыбнулся.

— Ты забываешь о том, что ты больше не одна.

В ее глазах плеснуло недоумение.

— Я достаточно хорошо зарабатываю, чтобы обеспечить тебя и нашу дочь, — спокойно пояснил он, — и тебе не придется хвататься за любой контракт, чтобы заработать на жизнь. Мы могли бы поселиться в Гайноре, и ты сможешь позволить твоей матери вернуться в общину… она ведь может вернуться, правда, ее же не изгоняли? Или же, если ты не захочешь сидеть дома, ты сможешь найти себе работу в госпитале, я уверен, что Йеспер с радостью примет тебя обратно. В таком случае можно будет отводить Алейну к Алисе, она с радостью ее примет. Как ты на это смотришь?

— Это очень соблазнительное предложение, — медленно произнесла принцесса.

Его сердце упало.

— Но?

— Но ты забываешь о том, что в Гайноре все знают о том, что я — дикая. И это может здорово осложнить нам жизнь.

— Надеюсь, ты не думаешь, что весь Гайнор состоит исключительно из расистов? — резко спросил вор, снова подобрав вилку и нервно закрутив ее в руках. — Могу поручиться, что моей семьей абсолютно все равно…

Она ловко перехватила вилку из его пальцев, положила на стол и крепко сжала его ладонь.

— Я верю, что твоей семье безразлично мое происхождение. И моим коллегам тоже. И, возможно, даже большей части населения города. Но наверняка не всем. Антес, пойми меня правильно, мне очень понравился Гайнор, и я бы с радостью поселилась там вместе с тобой, но… Я не смогу спокойно ходить по его улицам, зная, что на меня, — или, что еще хуже, на Алейну, — в любой момент может напасть безумный последователь идей Ролана Первого. Я не хочу жить в постоянном страхе за свою жизнь и за жизнь Алейны. Прости меня, пожалуйста, но я просто не смогу этого сделать.

— Хорошо, — быстро согласился Антес, и принцесса удивленно на него посмотрела, словно не ожидала, что он так легко сдастся. — Тогда не в Гайноре. В любом другом городе, где есть приличный госпиталь и Гильдия воинов Храма. В Асгоре, например. В Гэлморе. Или даже в Майрете. А что, — он неожиданно оживился, — в Майрете можно жить рядом с моей мамой и Ратмиром, и тогда за Алейной точно найдется кому присмотреть. Уж кого-кого, а няньку мама найдет хорошую, в этом я не сомневаюсь… Почему ты улыбаешься, что такого смешного я сказал?

— Ничего. — Она сжала губы, а потом все же тихо засмеялась. — Просто я вспомнила, как ты еще три года назад говорил, что женщинам в определенный период жизни будет удобнее жить в своем доме и работать в одном месте. Тогда я подумала, что ты, как любой мужчина, хочешь запереть свою жену дома…

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что ты прав. Меня куда больше привлекает мысль о спокойной работе в госпитале, с которой я буду возвращаться вечером домой и проводить время с дочкой, нежели разнообразные контракты во всех концах Альенора. Наверное, это называется «повзрослеть», как ты думаешь?

— Это называется «стать матерью», — ласково сказал Антес, погладив ее по руке. — В этом нет ничего плохого. Давай поужинаем, пока все окончательно не остыло. И подумай над моим предложением, хорошо?

Глава 53

Утреннее солнце позолотило верхушки деревьев, но проникающий сквозь распахнутое окно ветерок еще был напоен ночной прохладой. Лорэйн зябко поежилась, свернулась клубочком и повыше натянула тонкое одеяло. А ведь еще вчера подумала, что стоит попросить у Стефана одеяло потеплее, потому что ночь обещала быть холодной, но потом отвлеклась и, разумеется, забыла. И даже окно не подумала закрыть. Ну и поделом ей…

— Замерзла? — раздался над ухом сонный голос, и в то же мгновение сильные руки притянули ее к разгоряченному телу. Лорэйн вздрогнула от неожиданности, однако уже через полминуты подумала, что в общем-то можно обойтись без дополнительного одеяла. Когда рядом с тобой в постели лежит этакая живая грелка, никакое одеяло уже не нужно.

Она тихо фыркнула в подушку и слегка подалась назад, словно пытаясь вобрать в себя как можно больше тепла. Антес никак не отреагировал на ее движение, и, судя по его ровному дыханию, успел снова заснуть. Повернувшись к нему лицом, Лорэйн некоторое время с улыбкой наблюдала за тем, как трепещут во сне его ресницы, а потом погладила по широкой груди, привычно ощупывая кончиками пальцев выпуклый шрам. И снова фыркнула, осознав, что ей все время хочется его касаться просто чтобы убедиться, что он здесь, он рядом, и это все ей не приснилось. За без малого две недели она так и не свыклась с ощущением пронзительного счастья, что охватывало ее каждое утро, когда она просыпалась в его объятиях. Ночь в гайнорской гостинице, проведенная в бесплодных попытках отодвинуться и сбежать на другой край кровати, теперь казалась невообразимо далекой, а собственные сетования на то, как неудобно спать в одной постели с мужчиной — смешными и нелепыми. Кто бы мог подумать, что все так быстро изменится…

Уголки губ вора дрогнули в улыбке за мгновение до того, как он накрыл ладонью ее пальцы.

— Который час?

— Рано. Спи.

— Я сплю, — рассеянно согласился он, не открывая глаз. — А ты что, все еще мерзнешь?

— Ну что ты, я уже согрелась.

— Тогда почему ты не спишь? Или у тебя с утра пораньше запланирована очередная встреча с господами магами?

— Нет. Сегодня я собираюсь весь день провести с тобой и Леей.

— Ого! — с нескрываемой иронией отозвался вор. — Чем это мы заслужили такую милость? Ай, ну зачем сразу щипаться, я же просто спросил…

— В следующий раз дам в лоб, — пообещала Лорэйн. — Если я мешаю вашим планам, то так и скажи.

— Не говори глупостей, принцесса. Ты же знаешь, я буду только рад, если ты осчастливишь нас своим присутствием… Да хватит уже щипаться! А то я сейчас разозлюсь и ущипну тебя так, что мало не покажется…

Провокация была простенькой, но удержаться было выше ее сил. В следующее мгновение Антес ловким движением опрокинул ее на спину и зафиксировал оба запястья над головой. Вторая его рука, не теряя времени даром, пробралась под одеяло, нахально легла на грудь и сжала сосок, сорвав с губ сдавленный вздох.

— Так как? — насмешливо осведомился он, заглядывая ей в лицо. — Будешь еще щипаться?

— Буду, — упрямо выдохнула Лорэйн. — Обязательно буду…

— Ну что ж, тогда не жалуйся…

Получасом позже она разнежено потягивалась в постели, ощущая сладкую истому во всем теле. Антес лежал рядом, его пальцы невесомо скользили по ее спине и плечам, заставляя едва ли не мурлыкать от удовольствия. После занятий любовью кожа становилась невероятно чувствительной, и Лорэйн буквально млела от легчайших прикосновений. Позабытое одеяло валялось на полу, но ни одному из них и в голову не приходило его подобрать.

— Должна признаться, — сказала она, — что я тебя немножечко обманула. У меня все-таки запланирована на сегодня одна встреча, и я хочу, чтобы ты на ней присутствовал.

Показалось, или по его лицу пробежала тень?

— С кем?

— Не с Архимагами, не беспокойся. С одной моей знакомой. Она очень милая девушка и, ручаюсь, обязательно тебе понравится.

— Красивая?

— А какая тебе разница?

— Ты же сама сказала, что она обязательно мне понравится. — Антес пожал плечами с невинным видом, но в самой глубине светлых глаз мерцали и вспыхивали смешинки. — А ты что, уже ревнуешь?

— Еще чего, — отмахнулась Лорэйн. — Если я буду ревновать тебя к каждой девушке, которая хочет с тобой познакомиться, я за пару месяцев вытреплю себе все нервы.

— А она хочет со мной познакомиться? — приподнял брови вор.

— Очень.

— Почему?

— Придешь — узнаешь…

***

Девушка была… обыкновенной. Светловолосая, невысокая и худенькая; со спины ее и вовсе можно было принять за мальчишку-подростка. Чуть удлиненный овал лица, широкие скулы с бледной россыпью веснушек, задорно вздернутый носик, тонкие губы. На вкус вора единственной по-настоящему красивой чертой были ее глаза: темно-карие, обрамленные густыми ресницами, они лучились теплом и любовью ко всему миру. Что-то в ней казалось неуловимо знакомым, но, как бы он ни силился, ему так и не удалось вспомнить, где он ее видел, и видел ли вообще.

— Аллира, — представилась она, протянув ему руку. — Ты, я знаю, Антес. Я много о тебе слышала.

Вор осторожно пожал узкую ладонь и жестом предложил ей присаживаться. Сегодня принцесса предложила вместо обычного обеда устроить пикник на свежем воздухе, и он с радостью поддержал ее инициативу. Пока она укладывала дочку на дневной сон, Антес собрал корзину с едой, прихватил широкое покрывало, после чего они расположились на лужайке у ручья, неподалеку от трактира. Судя по тому, что эта девушка… как ее, Аллира… судя по тому, как легко она их нашла, они с принцессой явно договорились обо всем заранее.

— Аллира — дочь историка одной из наших общин, и сама готовится стать историком, — пояснила Лорэйн, тоже усаживаясь на покрывало. — Она принимала непосредственное участие в срыве ритуала.

Теперь он вспомнил, что действительно видел ее среди толпы диких, куда втолкнул принцессу, прежде чем броситься на помощь воителям. Просто они все там были худощавые и светловолосые, вот он и не выделил ее среди остальных.

— А еще, — добавила принцесса, — она была любимой женщиной Дженса.

Удар пришелся точно в цель; Антес ошеломленно уставился на девушку и тихо порадовался тому, что успел сесть. Нет, он знал о ее существовании, а после смерти напарника даже мечтал о встрече с ней, но сейчас, когда эта встреча-таки состоялась, он попросту растерял все слова.

Его собеседницы обменялись понимающими улыбками, после чего принцесса хлопнула его по спине и звонко щелкнула пальцами прямо перед носом.

— Выдохни, а то у тебя такой вид, будто ты сейчас лопнешь.

— Да ну тебя, — пробормотал он, продолжая ошалело таращиться на улыбающуюся Аллиру. — И вообще, ты могла бы заранее предупредить…

— Могла бы, если бы кое-кто вел себя прилично.

Он метнул на нее негодующий взгляд, но тут же опомнился и взял себя в руки.

— Прошу меня простить, госпожа Аллира, — церемонно произнес он, — просто я никак не ожидал…

— Да что ты, — звонко рассмеялась та, — какая я тебе госпожа? Зови меня по имени и на «ты», пожалуйста. Дженс много о тебе рассказывал, и я знаю, что ты был его напарником и другом.

— Я очень сожалею о том, что с ним случилось, — тихо сказал Антес.

Улыбка Аллиры погасла.

— Я тоже, — отозвалась она. — И, знаешь, я бы хотела поговорить с тобой о нем… но, если ты не возражаешь, мы сделаем это в другой раз. Сегодня мне нужно кое-что с вами обсудить.

Краем глаза он заметил, как при этих словах поскучнела принцесса. Неужели она все-таки ревнует? Вот дурочка…

Впрочем, следующие ее слова мгновенно разбили его иллюзии.

— Тебя прислал Альвар? — хмуро осведомилась она.

— Не совсем, — покачала головой Аллира. — Вообще-то он сам собирался поговорить с вами, но мне удалось убедить его, что я справлюсь не хуже.

— А то и лучше, — буркнула принцесса.

— Этого я уже не стала ему говорить. Но, думаю, он и сам понял, что ты не испытываешь особого желания с ним встречаться.

Антес решил, что сейчас самый подходящий момент вернуть разговор в продуктивное русло.

— О чем ты хочешь с нами поговорить? — мирно спросил он, разливая по высоким стаканам апельсиновый сок. — Это каким-то образом связано с изгнанием ее высочества?

Настала очередь принцессы метать в него негодующий взгляд, но он лишь едва заметно улыбнулся и протянул ей стакан.

— Связано, — подтвердила Аллира, то ли не заметившая их переглядываний, то ли решившая их проигнорировать. — Но давайте я начну с самого начала, а то вы ничего не поймете. Видите ли, у меня есть сын, ровесник вашей дочери. Если быть точнее, он младше ее примерно на месяц.

Антес озадаченно нахмурился, не совсем понимая, к чему она клонит. А вот реакция принцессы была мгновенной: она изумленно распахнула глаза и подалась вперед.

— Ты хочешь сказать… это сын Дженса?

Аллира счастливо улыбнулась и кивнула. Улыбка у нее была замечательная, открытая и искренняя, озарявшая лицо нежным сиянием. Женщина с такой улыбкой могла быть сколько угодно обычной или даже откровенно некрасивой и все равно не иметь отбоя от кавалеров. Если она так улыбалась при знакомстве с Дженсом, неудивительно, что тот в нее влюбился…

К удивлению вора, Лорэйн выглядела не столько обрадованной, сколько шокированной.

— Но… как это возможно… Я хочу сказать… Он говорил мне, что вы не прошли проверку!

— Мы ее не прошли, — подтвердила Аллира, с благодарностью принимая из рук Антеса стакан с соком. — И тем не менее, я родила от него сына. Дженс был моим единственным мужчиной, так что в его отцовстве у меня нет никаких сомнений. И по срокам все сходится, зачатие произошло в последний его визит в общину, за месяц до… — ее голос все-таки дрогнул, — до его смерти.

— Но как это возможно? — повторила принцесса, глядя на нее широко раскрытыми глазами. — Неужели результат проверки оказался ложным?..

— Собственно, с этого все началось. Мой отец тоже задался этим вопросом. И тогда…

— Погодите, — не выдержал Антес. — Мне кажется, я чего-то не понимаю. О какой проверке вы говорите?

— Прости, — смутилась Аллира, — я не подумала, что ты не знаешь… Видишь ли, после Осенней войны у нашего народа появились значительные проблемы с деторождением, которые со временем лишь ухудшились. На зачатие первого ребенка могут уйти годы, и далеко не всегда эти попытки оканчиваются успешно. На сегодняшний день среди нашего народа в основном распространены семьи с одним ребенком; двое уже редкость, а про троих и говорить нечего, эти семьи можно пересчитать по пальцам одной руки. Это притом, что у нас не принято пользоваться средствами предохранения. — Ее взгляд ненадолго задержался на браслете с голубой бусиной на запястье вора. — В попытке справиться с вырождением, Архимаг Витомир около полувека назад разработал метод, позволяющий проверить возможность двух диких иметь общих детей. С тех пор и по сей день каждая пара должна пройти эту проверку, прежде чем сочетаться браком. У нас с Дженсом, — ее голос снова дрогнул, — результат был отрицательный. Иными словами, наша кровь была несовместима, у нас не могло быть общих детей, и по законам общины мы не могли пожениться и создать семью. Но мы любили друг друга, и я не хотела отказываться от него и от нашей любви ради гипотетических детей, которые еще не факт, что родились бы. Он периодически пытался «поступить правильно», — последние два слова она выговорила с нескрываемым сарказмом, — и расстаться со мной, но мне каждый раз удавалось его переубедить. В последний раз он пытался это сделать как раз когда приехал в общину во время вашего контракта в Элевсине…

— Так вот почему он был таким подавленным, когда вернулся к нам после визита домой, — пробормотал Антес. — Я еще тогда предположил, что у него личные проблемы, но не стал давить, а сам он, как обычно, ничего не рассказал…

Аллира печально улыбнулась и кивнула.

— Как бы то ни было, — продолжила она, — после этого он приезжал домой еще один раз, с сообщением, что кто-то выдал нашу систему Знаков врагу. Он пробыл в общине меньше суток, был очень занят, но все же сумел выкроить несколько часов, чтобы побыть со мной. А вскоре после его отъезда я поняла, что во мне зародилась новая жизнь. К сожалению, — ее глаза подозрительно блеснули, — я так и не успела рассказать ему об этом. Все ждала, дурочка, что он вернется, не хотела сообщать такие новости в письме… Как бы то ни было, спустя положенный срок, я родила здорового и крепкого мальчика. Нашего с Дженсом сына.

Некоторое время она молчала, опустив глаза и нервно прокручивая скромное серебряное кольцо на указательном пальце. Антес тоже молчал, не зная, что сказать и как утешить эту девушку, такую юную, однако уже успевшую пережить тяжелую потерю. Не проронившая и слова за последние десять минут принцесса бездумно покачивала полупустой стакан, и ее взгляд был отсутствующим, а губы плотно сжаты.

Наконец Аллира глубоко вздохнула, подняла голову и снова улыбнулась, открыто и светло.

— Теперь, зная нашу предысторию, ты понимаешь, что этот ребенок был настоящим чудом. Ты видел, как отреагировала Лорэйн… можешь себе представить, что творилось в моей семье. Папа написал Архимагу Витомиру… по понятным причинам, тот ответил далеко не сразу, но потом, когда у него образовалось свободное время, он пожелал встретиться со мной и провести кое-какие исследования, заверив, что они не навредят ни мне, ни ребенку. А, пока он меня исследовал, выяснилось нечто еще более удивительное. — Она посмотрела на принцессу. — Оказалось, что во всех общинах случился необъяснимый всплеск успешных зачатий примерно в один и тот же период времени. Наши целители, даже самые старые, не могли припомнить, когда в последний раз наблюдали столько беременных женщин одновременно. Архимаг Витомир чрезвычайно заинтересовался этим феноменом, активно исследовал его последние два года, и обнаружил кое-что весьма занимательное.

Она поднесла стакан к губам и сделала глоток.

— С вашего позволения, я не буду вдаваться в подробности его исследования, а сразу же перейду к главному. Ему удалось выяснить, что в самом конце Великой войны, перед тем как покинуть Альенор, альгены наложили проклятие на наш народ, обрекая его на вырождение. Однако, как вам известно, через короткое время после победы маги Альенора зачаровали Врата, запечатав их тремя линиями охранных заклинаний. Оказалось, что эти заклинания, — точнее, первая линия защитных чар, — каким-то образом нивелировали действие проклятия; поэтому все время, что дикие жили в Элевсине, оно не действовало. Осенняя война и последовавшее за ней изгнание диких из Элевсина ослабило первую линию защиты, и проклятие заработало; и чем больше времени проходило, тем сильнее было его действие. По расчетам Архимага Витомира, если бы ничего не изменилось, наша раса окончательно вымерла бы примерно через пять-шесть поколений.

— А что именно изменилось? — тихо спросила принцесса, и что-то в ее голосе подсказывало, что она уже знает ответ.

— Вы двое, — просто ответила Аллира. — Три года назад вы провели обряд и создали магическую привязку, тем самым подпитав первую линию защитных чар, что значительно ослабило действие проклятия. Первые случаи удачного зачатия по срокам совпали с датой вашего обряда, а пик пришелся на период времени за неделю до и неделю после ритуала.

Антес растерянно посмотрел на принцессу, но та упорно изучала содержимое своего стакана, будто надеялась найти там что-то невероятно интересное.

— И… что дальше? — спросил он, когда молчание затянулось. — Архимаг Витомир сумел снять это проклятие?

— К сожалению, это оказалось ему не под силу. Правда, он не теряет надежды с ним разобраться, особенно сейчас, когда в его руках сильнейшие маги-альгены. Однако в настоящее время проклятие действует, и единственный известный нам способ его ослабить — это с помощью вашей магической привязки. Собственно, именно об этом Альвар хотел поговорить с ее высочеством.

— Он действительно готов пересмотреть вопрос ее изгнания? — спросил Антес.

— Да.

Некоторое время на поляне царила тишина. Антес и Аллира смотрели на принцессу, а та изо всех сил делала вид, что не замечает их взглядов. Наконец она резко выдохнула и подняла голову.

— Альвар знает, что привязки больше не существует?

— Конечно.

— Тогда что ему от меня нужно? Даже если бы я хотела помочь, я никак не могу этого сделать!

— Привязку можно создать заново. Таким же образом, как и раньше.

— Иными словами, Альвар хочет, чтобы я пошла в Элевсин и опять потрахалась в башне Аластара?

— Я бы сформулировала это иначе, — деликатно сказала Аллира, — но в целом ты права. Он договорился с магами, чтобы ты получила достойное сопровождение и охрану… на случай, если в Элевсине еще кто-то остался.

— Прекрасно. — Лорэйн нервно фыркнула и в два мощных глотка осушила свой стакан. — Просто прекрасно. Он так и не расстался с идеей сделать из меня племенную кобылу.

— Не надо так, — попросила Аллира. — Рэй, я понимаю, что ты на него злишься, и у тебя есть для этого все основания. Но забудь на минутку об Альваре, и подумай о нас всех. Я понимаю, что это прозвучит ужасно пафосно, но вопрос выживания нашего с тобой народа — в твоих руках.

— Точнее, у меня между ног, — сухо уточнила принцесса.

Антес вздохнул и накрыл ладонью ее руку.

— Мне кажется, — мягко сказал он, — что подобные решения не стоит принимать сгоряча. Ты сейчас на взводе, и тебе необходимо успокоиться и как следует все обдумать. Аллира, ты хочешь обсудить с нами что-то еще?

— Нет. — Девушка отставила в сторону почти нетронутый стакан и со свойственной диким грацией поднялась на ноги. — Отдохните и подумайте о том, что я вам рассказала. Вас никто не торопит. Я остановилась в гостинице, и буду ждать вашего ответа. И, — она помедлила, а потом обратилась к вору, — я буду рада встретиться с тобой и поговорить о Дженсе.

— Я приду, — пообещал Антес, искоса глянув на ее нахохлившееся высочество. — Тебя проводить до гостиницы?

— Не нужно, я знаю дорогу. Было приятно познакомиться. Хорошего вам дня.

Глава 54

Обстановка кабинета была простой и строгой: широкий прямоугольный стол, стулья с высокими спинками, длинный узкий шкаф вдоль стены, тяжелые шторы на окне. Никаких картин, ковров или безделушек на полках. И, в отличие от многих кабинетов, где ей доводилось бывать, никаких папок и свитков, громоздящихся на всей поверхности стола. Если здесь и работали с документами, то сейчас все бумаги были куда-то убраны.

Лорэйн подавила желание передернуть плечами и в очередной раз подумала о том, что зря она не попросила Антеса прийти. Не то, чтобы он мог чем-то помочь в предстоящих переговорах, но в его присутствии ее всегда окутывало ощущение покоя и умиротворения, что сейчас оказалось бы совсем нелишним. Его молчаливая поддержка наверняка смогла бы притушить ее нервозность, позволив сдержаться и не наделать глупостей. И ведь, если бы она обратилась к нему, он наверняка бы не отказал ей в такой малости!..

Именно поэтому она не стала его просить.

Ни об этом, ни о другом…

Досадливо поморщившись, она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, обуздывая бушующие эмоции. Ничего, три года назад справилась без его помощи, справится и теперь. Тем более, что сегодня она будет разговаривать с позиции силы. Это им что-то от нее требуется, а не ей от них. Значит, ей и выдвигать условия. И пусть только попробуют возразить.

Дверь едва слышно скрипнула, открываясь, и Лорэйн удовлетворенно отметила, что даже не вздрогнула. Она полностью владела собой.

Это было хорошо.

Их было трое мужчин-диких, и все трое были ей прекрасно знакомы. Самый молодой, с телом воителя и острым взглядом — Сандер, Хранитель общины, где после Осенней войны нашла пристанище королевская семья. Мужчина постарше, c орлиным носом и хищно прищуренными темными глазами — Мортен, Хранитель общины, которую до недавнего времени Лорэйн называла домом. И, наконец, пожилой, но все еще крепкий мужчина с обманчиво-мягким лицом и желтыми кошачьими глазами — Альвар, историк из общины Сандера, попортивший ей так много крови.

Лорэйн подчеркнуто медленно поднялась из-за стола, обвела вошедших пристальным взглядом, ненадолго задержавшись на каждом из них, но не проронила и слова. Мужчины, что очевидно, не ожидали ни цветистых приветствий, ни показного дружелюбия; они неторопливо подошли к столу и встали возле стульев: Альвар в центре, Хранители по обе стороны, как верные охранники.

Мортен первым нарушил тишину.

— Рад видеть вас в добром здравии, Лорэйн. Спасибо, что согласились уделить нам время.

Лорэйн легко качнула ресницами и ничего не ответила. Воцарившееся в кабинете напряжение было таким густым, что, казалось, его можно было попробовать на вкус.

— Полагаю, нам незачем тратить это время впустую. — Альвар, как обычно, слегка растягивал слова из-за чего его голос звучал чуть скучающе, как будто ему не терпелось поскорее закончить с утомительными обязательствами и освободить время для более важных вещей. За три года Лорэйн успела забыть, как ее раздражали эти интонации. — Присаживайтесь. Полагаю, у вас было время обдумать наше предложение.

— Я еще не слышала ваше предложение, — сдержанно заметила она, опускаясь на свой стул.

— Позвольте, разве Аллира его не озвучила? — нахмурился Мортен.

— Исключительно в общих чертах. Поэтому я согласилась с вами встретиться. — Лорэйн говорила медленно и отчетливо, тщательно проговаривая каждое слово. — Я бы хотела услышать ваше предложение во всех подробностях, прежде чем мы обсудим мою позицию по этому вопросу.

Мужчины переглянулись, и Альвар пожал плечами.

— Если вам так угодно… Мы готовы отменить ваше изгнание и восстановить все ваши права, включая титул. Вы будете вольны вернуться в общину, — к Мортену, Сандеру, или в любую иную. Взамен вы проведете обряд в башне Аластара, воссоздадите магическую привязку, и будете неустанно подкреплять ее, чтобы ослабить лежащее на нашей расе проклятие и позволить нам избежать вымирания.

— Это все? — после недолгой паузы уточнила Лорэйн.

— Это главное.

— Меня учили перед подписыванием документов читать и то, что написано мелкими рунами.

Краем глаза она заметила, как Мортен едва заметно улыбнулся.

— Мы бы хотели заручиться вашим принципиальным согласием, прежде чем обсуждать несущественные детали.

— Боюсь, эти «несущественные детали» могут значительно повлиять на мое решение. — Лорэйн сложила руки на груди, демонстративно закрываясь. — Например, вы ни слова не сказали об участи моей матери.

— Элена ушла из общины по собственной воле, — сказал Мортен. — Она вольна вернуться в любой момент, вне зависимости от наших с вами соглашений.

Она ожидала чего-то подобного, и все же испытала неподдельное облегчение, услышав однозначное подтверждение своих надежд. По крайней мере, вся эта история с изгнанием никак не сказалась на ее матери.

— Отлично. Теперь что касается моей дочери. Она сможет жить в общине вместе со мной?

— Если таково будет ваше желание. Но, если говорить откровенно, я бы не советовал вам приводить ее в общину. Вы знаете, как наш народ относится к полукровкам, и мы не можем гарантировать, что ее примут… достойно. К сожалению, в ней слишком сильны человеческие черты.

Это тоже не стало откровением; она и сама говорила об этом Антесу. И все же внутренности неприятно сдавило.

— В таком случае, — ровным голосом произнесла Лорэйн, — я не вижу никакого смысла в отмене моего изгнания. Вы же понимаете, что я ее не оставлю.

— Никто не говорит о том, чтобы вы бросили девочку на произвол судьбы, — быстро возразил Мортен. Слишком быстро. Очевидно, этот вопрос они продумали заранее. — У нее есть отец, с которым у нее сложились очень теплые отношения. Я уверен, он с радостью о ней позаботится.

— Ее отец — воин Храма, и, в отличие от меня, не имеет возможности работать по специальности в одном месте. Вы предлагаете ему бросить работу, чтобы позаботиться о дочери?

— Насколько нам известно, у него большая семья. На время выполнения контрактов он может передать девочку под опеку своей матери или одной из сестер. Вы ведь тоже пользовались помощью вашей матери во время вашей работы.

Да, дикие неплохо подготовились к встрече, даже про семью Антеса успели разузнать. Вот только… они что, действительно считают, что она откажется от своего ребенка?..

— Допустим, — вслух сказала она, продолжая тщательно контролировать голос. — Что еще от меня ожидается?

Дикие снова обменялись взглядами.

— В свете того, что выживаемость нашего народа зависит от обряда, который могут проводить лишь потомки Аластара, — неторопливо произнес Альвар, глядя на нее немигающим взглядом, — мы ожидаем, что вы в ближайшее время родите наследника.

— Или наследницу, — поспешно вставил Мортен.

Лорэйн и бровью не повела. Она ни минуты не сомневалась, что рано или поздно об этом обязательно зайдет речь.

— Смею напомнить, что у меня уже есть дочь, судьбу которой мы обсуждали буквально минуту назад.

— Она не может быть наследницей…

— В ее жилах течет ровно та же доля крови Аластара, что будет течь в любом другом ребенке, которого я, возможно, рожу.

— Не прикидывайтесь дурочкой, Лорэйн, — поморщился Альвар. — Вы прекрасно знаете, что наследник должен быть чистокровным диким.

— Потому что вы так сказали? Или потому что наш народ считает полукровок вторым сортом, — во многом, кстати, с вашего попустительства?

— Потому что никто не знает, сможет ли полукровка провести обряд, — резко бросил доселе молчащий Сандер. — Пока проклятие не снято, мы не имеем права рисковать! Вы — последняя в роду, Лорэйн, и на вас лежит ответственность продолжить этот род должным образом. А раз уж так удачно совпало, что вы освободились от привязки, теперь вы можете выбрать себе достойного избранника из нашего народа и зачать с ним наследника.

— И вот мы вернулись к тому, с чего начинали пять лет назад, — кивнула Лорэйн, усилием воли гася зарождающийся гнев. — Вы по-прежнему хотите подложить меня под достойного, на ваш взгляд, дикого, и ожидаете, что я покорно раздвину ноги и буду ждать, когда он осчастливит меня ребенком, а вас — долгожданным наследником. Может, вы уже подобрали кандидата в избранники? Пять лет назад, если память меня не подводит, речь шла о вашем, Альвар, внучатом племяннике. Кто на этот раз? Ваш сын, Мортен? Или ваш двоюродный племянник, Сандер?

— Не надо так резко реагировать, Лорэйн, — примирительно попросил Мортен. — Не скрою, у нас есть несколько подходящих кандидатов, но, разумеется, выбор останется за вами. Любой дикий почтет за честь сочетаться с вами браком.

— Выбор останется за мной, — повторила она, недобро прищурив глаза, и чувствуя, как ярость захлестывает ее с головой. — Какая неслыханная щедрость, чем же я заслужила такую милость с вашей стороны?

— Лорэйн…

— Нет, господа хорошие, я услышала достаточно. — Она резко подалась вперед, уперлась ладонями в столешницу и, упрямо нагнув голову, глянула на них исподлобья. — Теперь моя очередь говорить. И, видит Единый, я долго молчала…

***

Последняя кружка эля явно была лишней…

Сладковатые ароматы флокса и жасмина раздражали обоняние, в голове шумело, а тело казалось неуклюжим и тяжелым. Ну да ладно, ноги не заплетаются, так что до трактира, пожалуй, он доберется без особых приключений. А там можно будет раздеться, лечь в кровать и забыться до утра. Если же завтра его будет мучить похмелье — по крайней мере, оно будет заслуженным…

Антес споткнулся и приглушенно выругался, помянув недобрым словом гоблинский эль. Такой мягкий, приятный на вкус, и кажется совсем некрепким… А потом тебя в один миг накрывает последствиями, словно чугунной чушкой по голове. Хотя, нет, он несправедлив. Это ведь не первый раз, когда он пьет этот эль, и прекрасно знает, что им не следует злоупотреблять. Просто сегодня он, как и обещал, встретился с Аллирой, и они засиделись допоздна, разговаривая о Дженсе. Воспоминания о погибшем напарнике, ожидаемо, его расстроили, и он сам не заметил, как за одной кружкой последовала другая, а потом и третья. К счастью, он вовремя спохватился и остановился до того, как окончательно опьянел, а то могло бы получиться неловко. Не хватало еще потерять над собой контроль и начать заигрывать с девушкой своего друга… Не говоря уж о том, что принцесса после такого на него и смотреть бы не захотела…

Мысли о ее высочестве всколыхнули улегшуюся было тревогу. После давешнего разговора с Аллирой на берегу ручья прошло три дня, и все это время принцесса где-то пропадала, даже ночевала в другом месте. Он понимал, что ей нужно разобраться в себе и осмыслить сложившуюся ситуацию, но зачем же при этом его избегать? Неужели она думает, что он будет мешать и приставать с глупыми вопросами? Или, может, опасается, что он будет на нее давить и требовать, чтобы она согласилась на просьбу Альвара?.. Проклятье, а вот это уже обидно. На самом деле, Антес ни минуты не сомневался в том, какое решение примет принцесса, но, наученный горьким опытом, твердо решил держать свое мнение при себе. Три года назад он тоже не сомневался, а в итоге… Нет уж, во второй раз он на эти грабли не наступит. Что бы она ни решила, он поддержит ее и будет рядом. Жаль только, что она не дала ему ни малейшей возможности сказать ей об этом…

Недолгая прогулка до трактира слегка прояснила затуманенное хмелем сознание, однако по лестнице вор все равно поднимался медленно, крепко держась за перила и внимательно глядя под ноги. Не хватало еще запнуться о ковер и пересчитать спиной все ступени… Ну вот, наконец, и второй этаж. Теперь еще с десяток шагов до комнаты… ключ… куда же он подевался… ага, теперь вставить его в скважину и повернуть…

Ключ не проворачивался.

Озадаченно нахмурившись, Антес попробовал нажать еще раз и опомнился лишь заслышав жалобный стон металла. Странно, он ведь запер комнату, прежде чем уйти… или только собирался?.. Ну-ка, а если вот так?..

Он легко толкнул дверь, и та послушно распахнулась. Налетевший сквозняк взвил занавески на окне, огладил разгоряченное лицо и взъерошил волосы. Антес сердито мотнул головой и только потом разглядел сидящую на кровати женщину.

— Рэй…

— У тебя такое лицо, как будто за твоей спиной прячется любовница.

— Не говори глупостей. — Он захлопнул дверь, в два шага преодолел разделяющее их расстояние и нерешительно остановился рядом, не смея прикоснуться. — Я просто… не ожидал тебя увидеть, только и всего.

Принцесса печально улыбнулась, поймала его за руку и слегка потянула к себе, понуждая сесть рядом.

— Почему ты не сказала, что придешь сегодня вечером? — спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы вопрос не прозвучал, как упрек. — Я бы вернулся раньше.

Она едва заметно покачала головой и сдвинулась к нему, привычно прижимаясь щекой к его плечу.

— Как-то не подумала… Ты встречался с Аллирой?

— Да.

— Она… — Лорэйн запнулась, — она пыталась уговорить тебя согласиться на обряд?

— Что?.. Нет, что ты, она о нем даже не упоминала. Мы говорили совсем о другом.

— О Дженсе?

Вор кивнул, а потом запоздало сообразил, что она этого не видит.

— Да.

Он ожидал, что она спросит о подробностях разговора, или скажет что-то другое, но принцесса упорно молчала. Сегодня она была другой, не такой, как обычно, и он отчетливо чувствовал обволакивающую ее тоску.

Вздохнув, он легко коснулся ее подбородка, понуждая поднять голову, и заглянул в глаза.

— В чем дело?

Вместо ответа принцесса подалась к нему и поцеловала. Организм благодарно отреагировал на ласку, и было весьма нелегко заставить себя отстраниться.

— Если не хочешь разговаривать, то так и скажи, а не пытайся уйти от ответа таким примитивным способом.

— Ты сердишься на меня? — грустно спросила она. — Прости пожалуйста, я знаю, что не должна была исчезать без предупреждения, просто…

— Я не сержусь, — мягко сказал Антес, обнимая ее. — Я беспокоился о тебе.

— Мне нужно было побыть одной…

— Я так и подумал. Поэтому не пытался тебя искать… хотя очень хотелось. Но сейчас-то, надеюсь, ты готова, наконец, поговорить со мной?

— А ты уверен, что способен сейчас разговаривать?

— Намекаешь на то, что рядом с тобой я теряю способность здраво мыслить?

— От тебя пахнет хмелем. И, — она снова поцеловала его, — не только пахнет. Сколько ты выпил?

— Три кружки.

— Тогда не разумнее ли будет отложить разговор на утро?

Ему очень хотелось с ней согласиться, и дело было вовсе не в опьянении. Остатки хмеля еще бродил в крови, но их влияние уже сходило на нет, и голова туманилась совсем по другим причинам. Проклятье, он не видел ее всего три дня, и даже не подозревал, как сильно успел по ней соскучиться…

— Я боюсь, что утром ты опять сбежишь, — честно признался он.

— Я не убегу, — твердо пообещала она. — Слово воина Храма. Антес…

— Что?

— Поцелуй меня. Пожалуйста.

И он с удовольствием это сделал.

***

За окном было темно, но сон ушел и возвращаться не спешил. Некоторое время Лорэйн лежала с закрытыми глазами, надеясь, что в тепле ее разморит, но в конце концов со вздохом откинула одеяло и встала. Точнее, попыталась: стоило ей приподняться, как ее обхватили поперек талии и опрокинули обратно в постель.

— Куда? — грозно поинтересовался Антес, нависая над ней. — Все-таки решила сбежать, пока я сплю? Я так и знал!

Лорэйн тихо фыркнула и мотнула головой, уворачиваясь от щекочущей подбородок подвески.

— Не говори глупостей, я никуда не убегаю.

— Тогда куда ты собралась?

— В уборную. И если ты сейчас же меня не отпустишь, я…

Она не сдержала возмущенного писка, когда вор бесцеремонно заткнул ей рот посреди предложения; однако уже через секунду расслабилась и ответила на поцелуй.

— Иди. — Антес отпустил ее и улегся обратно. — И возвращайся поскорее.

Она была уверена, что он снова заснет, однако к моменту ее возвращения на прикроватном столике горела свеча, а вор сидел в постели и, судя по его сосредоточенному и осмысленному взгляду, спать не собирался.

— Раз уж мы все равно проснулись, — сказал он, — может, все-таки поговорим? Если, конечно, ты не передумала.

— Не передумала. — Лорэйн поколебалась, а потом подобрала с пола сорочку и натянула ее через голову. Не то, чтобы она стеснялась собственной наготы, но вести серьезные разговоры голышом казалось ей странным. Антеса, очевидно, подобные мелочи не смущали, но он хотя бы прикрылся одеялом по пояс, и на том спасибо.

— Вот и славно. Расскажешь, что тебя тревожит? Дело только в обряде, или есть что-то еще, о чем я не знаю?

— Всегда есть что-то еще… — Она присела на стул рядом с кроватью и нервно переплела пальцы. — Антес, я вчера встречалась с Альваром.

— Это была его инициатива?

— Моя.

Вор удивленно вскинул брови.

— Я думал, ты не хочешь с ним встречаться.

— Не хочу, — со вздохом подтвердила Лорэйн. — Но деваться было некуда. Нужно было обговорить все условия сделки.

— Разве Аллира не рассказала нам всего? Обряд и магическая привязка — в обмен на отмену твоего изгнания.

— В целом — да, ты прав. Но Тьма кроется в деталях. И именно их я должна была выяснить, прежде чем принимать решение.

— И что от тебя требуется?

— То же, что и раньше. Я, видите ли, должна непременно родить правильного, чистокровного, — последнее слово она выговорила с неподдельным отвращением, — наследника. Еще он предложил мне избавиться от Леи, отдав ее на воспитание тебе.

— Я с радостью возьму ее, если таково будет твое желание.

— У меня нет ни малейшего желания с ней расставаться, — отрезала Лорэйн. — Не понимаю, как у него вообще язык повернулся ляпнуть такую глупость! Более того, он додумался предложить мне выбрать избранника среди диких; в идеале — будущего отца будущего наследника.

На лице вора не дрогнул и мускул.

— Что ж, этого и следовало ожидать, — сказал он. — Пожалуй, на его месте я бы предложил тебе то же самое.

Она гневно уставилась на него.

— Ты тоже видишь во мне племенную кобылу, которую может покрыть любой подходящий жеребец?!

— Я — нет. — Антес продолжал говорить невозмутимо и негромко, и его спокойствие заметно охладило ее ярость. — Но я его понимаю. Раз уж так получилось, что наша с тобой привязка порвалась, грех не воспользоваться этим, чтобы не создать привязку с мужчиной твоей расы.

— Единый, ты даже говоришь, как он! — Не в силах усидеть на месте, Лорэйн вскочила на ноги, прошла к окну и резко развернулась. — Ты вообще помнишь, как создается эта привязка? И как она укрепляется?

— Разумеется, помню.

— И ты спокойно отнесешься к тому, что я буду регулярно трахаться с другим мужчиной? — ядовито спросила она и с мрачным удовлетворением отметила, как потемнело его лицо.

— Мне это будет… мягко говоря, неприятно. Но я пойму, если ты примешь это предложение. И постараюсь с ним смириться.

— Вот так просто? — Ей не удалось скрыть откровенного разочарования. — Ты смиришься с тем, что у меня будет другой мужчина? И даже не попытаешься за меня бороться? Точно так же, как и три года назад, да?

Он внезапно вскочил с кровати и в два широких шага оказался рядом. Лорэйн инстинктивно попятилась, но ткнувшийся в поясницу подоконник не позволил ей далеко уйти. Наверное, на ее лице отразился испуг, потому что в глазах вора промелькнуло странное выражение, а потом он опустился на пол у ее ног и ткнулся лбом в бедро, прикрытое тонкой тканью сорочки.

— Я люблю тебя, — глухо произнес он, — но я не могу требовать, чтобы ты отказалась от своего народа. Я всего лишь простой вор, а ты — наследная принцесса…

— Изгнанная и лишенная титула, — с невеселой усмешкой напомнила она, зарываясь пальцами в его волосы.

— Это не имеет значения. Изгнание можно отменить, а титул — восстановить, от этого кровь в твоих жилах не изменится. Ты наследная принцесса диких, и ни ты, ни я не можем этого изменить. У тебя есть обязанности перед твоим народом… и только тебе решать, взваливать их на себя или нет. А я… я просто буду рядом с тобой. Если ты мне позволишь.

— Ты действительно готов делить меня с другим мужчиной? — после недолгой паузы спросила она.

Его плечи заметно напряглись, но голос остался твердым.

— Если таково будет твое решение.

— Дурак, — выдохнула она, опускаясь на колени и притягивая его к себе. — Единый, какой же ты дурак! Ты — мой избранник, ты единственный, с кем я готова повторить обряд, и который сможет подпитать магическую привязку должным образом, потому что я люблю тебя, и никто, никто во всем Альеноре не сможет заставить меня от тебя отказаться, ни Альвар, ни Хранители, ни сам Единый!.. И не смей больше заговаривать со мной про других мужчин, иначе я все-таки надеру тебе уши…

Она говорила тихой скороговоркой, оглаживая его мощные плечи, испещренные тонкой паутиной шрамов, и покрывая легкими поцелуями лоб, щеки, губы, глаза. Она чувствовала, как расслабляются под ее пальцами окаменевшие мускулы, как тяжелеет его дыхание, и как сильные руки пробираются под ее сорочку и скользят по разгоряченной коже. Его страсть была жгучей и необузданной, и Лорэйн отвечала ему с неменьшим пылом, растворяясь в его объятиях и забывая обо всем, в том числе и о том, что он человек, а она дикая, что она — наследная принцесса, а он — обыкновенный вор…

Потом они долго лежали рядом на ковре, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Очень хотелось спать, но усилием воли Лорэйн открыла глаза и посмотрела на лежащего рядом с ней мужчину.

— Я не имею права тебя просить…

— Тебе ни о чем не нужно меня просить. Я же сказал, что приму любое твое решение.

— Ты уверен?

— Более, чем когда-либо. — Он потянулся к ней и легко поцеловал в краешек губ. — Ни о чем не беспокойся, принцесса. Я люблю тебя, и все будет хорошо. Обещаю.

Эпилог

Он медленно поднимался по высоким ступеням, ведя рукой вдоль древней стены. За прошедшие три года все поверхности покрылись толстым слоем пыли, проникшей сквозь прорубленные в стене окна, и мелкие пылинки танцевали в лучах заходящего солнца. Проклятье, он совсем забыл, как здесь неудобно подниматься… Неудивительно, что в свое время ему хватило одного неверного движения, чтобы кубарем скатиться по лестнице. Удивительно другое — как он после этого вообще жив остался?..

У приоткрытой двери вор ненадолго задержался, вдыхая теплый аромат горячего воска и цитрусовых благовоний, и пытаясь обуздать нарастающее в груди волнение. Бездумно коснувшись амулета на шее, шагнул вперед и остановился на пороге, осматривая знакомую комнату с высоким потолком и слабо светящейся вязью рун на стенах. А потом улыбнулся и направился к окну.

Намеренно или нет, но принцесса стояла на том же самом месте, где ждала его в прошлый раз. Оранжевые лучи солнца озаряли ее стройную фигуру в длинном белом платье, со струящимся по спине водопадом темных волос, и на какую-то долю мгновения ему показалось, что он спит, и ему все это снится. Но тут Лорэйн обернулась и ее теплая, пусть и чуть напряженная улыбка, мгновенно развеяла иллюзию.

В тот раз она не улыбалась…

— Привет, — сбросив оцепенение сказал Антес. — Я уже говорил, что ты потрясающе выглядишь в этом платье?

— Говорил, — кивнула она. — Три года назад.

— Тогда не грех и повторить. Тебе очень идет это платье.

Ее улыбка стала свободней.

— Ты не передумал? — строго спросила она.

— Ты так спрашиваешь, будто надеешься на положительный ответ.

— Не говори глупостей. Просто… — Принцесса замялась, а потом вскинула на него решительный взгляд. — Я хочу, чтобы в этот раз ты точно знал, на что подписываешься и какими обязательствами собираешься себя связать.

— Обязательство переспать с любимой женщиной, и потом регулярно доказывать ей свою любовь? — Антес сделал вид, что задумался. — Дай-ка подумать, это и впрямь тяжелое решение. Но… ты знаешь… пожалуй, я все-таки соглашусь.

— Антес, я серьезно!

— Я тоже. — Он взял ее за руку и поднес к губам. — Рэй, я люблю тебя, я хочу быть с тобой, и если мне выдался шанс привязать тебя к себе покрепче, я буду последним дураком в Альеноре, если упущу его.

— Магическая привязка это не только способ привязать нас друг к другу.

— Да, конечно. Еще она запирает Врата и дает мне возможность защитить тебя от всяческих магических напастей, вроде проклятий и злых чар. А еще, так уж получилось, она может помочь твоему народу справиться с проблемой деторождения и потенциальным вымиранием расы. Куда не глянь, сплошные плюсы.

— Ты уверен? — мрачно спросила Лорэйн.

— Конечно. Но мне начинает казаться, что тебе самой претит мысль снова быть со мной связанной. — Вор выпустил ее руку и отступил на шаг. — Если это так, то скажи прямо. Честное слово, я все пойму и не стану устраивать сцену. Может, ты передумала и решила-таки выбрать избранника из твоего народа?

— Я тебя сейчас стукну, — устало пригрозила она.

— Тогда в чем дело?

— В том… Единый, как бы объяснить… Это все кажется неправильным! Мы до сих пор не знаем всех последствий этой привязки, у нее постоянно находились какие-то новые свойства, и все они были во вред тебе. Я схожу с ума от мысли, что из-за меня ты можешь снова оказаться в опасности!.. Ты не должен больше расплачиваться за мои ошибки, хватит и того, что ты уже перенес!.. Я…

Антес шагнул к ней, порывисто обнял, и она умолкла, зарывшись лицом в его грудь.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он, прижимая ее к себе. — Правильно ли это, или нет — уже неважно. Я люблю тебя, я готов совершить с тобой обряд, готов восстановить нашу привязку, и я принимаю это решение с открытыми глазами, с учетом всех известных и неизвестных последствий. Не надо за меня бояться, Рэй, я мужчина и воин Храма, и, поверь мне, я могу позаботиться и о себе, и о тебе, и о наших детях…

Принцесса вскинула на него подозрительно блестящие глаза.

— Детях?

— Кажется, я сказал именно это. А что тебя смутило?

— Множественное число.

— Ты имеешь что-то против? — осторожно уточнил он.

— Нет. Просто, если ты не шутишь, тебе придется избавиться от противозачаточного амулета.

— Прямо сейчас?

В янтарных глазах вспыхнули лукавые огоньки.

— А ты имеешь что-то против?..

Вор тихо засмеялся, стянул с руки браслет и склонился к ее губам.

Конец второй книги

сентябрь 2024 — июль 2025