Тайны Хогвартса

Глава 1. Госпожа Шанти

Это был довольно странный день. Я проснулась чрезвычайно рано, хотя был выходной, а я та еще сова и вчера… хотя, правильнее сказать, сегодня спать легла часа в 2 ночи. Но встала в шесть, и сна ни в одном глазу. При этом не чувствовала себя разбитой, как это обычно со мной бывает, если не высплюсь, а наоборот — бодра и в удивительно хорошем настроении.

За окном пели птички. Шелестела листва, светило солнце — еще по утреннему не жаркое, но обещающее теплый, светлый день. Я распахнула шторы, улыбаясь новому дню: мне показалось, что сегодня должно случиться что-то необыкновенное.

Пройдя на кухню, сварила себе кофе и, подчиняясь какому-то капризу, налила его в новую фарфоровую чашку с изображением кролика из сказки «Алиса в зазеркалье». Я купила ее давно, сама не зная зачем, но не использовала: она мне слишком нравилась и в то же время была… Как бы это сказать? Лишней. И вот этим утром решила: почему бы и не ее? И мне показалось, что даже кофе в этой кружке сегодня был вкуснее.

После завтрака, несмотря на то, что у меня был список дел на этот выходной день, решила плюнуть на все и просто погулять. Отличная погода, выходной, когда не надо спешить, раннее утро и улицы пустынны и практически безлюдны: просто идеальное время.

Мурлыкая под нос прилипчивую мелодию, быстро собралась, надела красивое воздушное платье — просто потому, что было настроение выглядеть красиво — изящные, но удобные босоножки и выскочила во двор.

Снаружи оказалось именно так хорошо, как я ожидала: весна, запах трав и цветов, воздух чистый и какой-то даже вкусный. И тихо, лишь звук моих шагов разносился по улице. Хотя время от времени по дороге проезжали автомобили или встречались прохожие — столь же ранние пташки, как и я.

После недолгого раздумья, решила, что стоит наведаться в парк, чтобы просто погулять не спеша. У меня редко это получалось. Честно говоря, не помню, когда в последний раз там была, хотя люблю наш парк.

Я дошла быстро, да и было тут недалеко. Вступила под сень деревьев, с наслаждением вдыхая чистый воздух. Меня встретила успокаивающий, расслабляющий шум листвы и… комары. Ну, стоило ожидать. В жизни всегда так: постоянно встречается какая-нибудь хрень, которая портит идеальность момента.

Я поспешила вперед, спасаясь от стаи кровопийц. И все же они не смогли испортить мне настроение. Прогулка была близка к идеальной: тихо, спокойно, умиротворенно. Небо такое чистое и мирное: сквозь ветки деревьев виднелась бескрайняя синева, обрамленная белыми облаками.

Мимо пробежал парень в спортивной одежде и с наушниками. Когда-то я тоже хотела бегать, но так и не получилось: не то, чтобы не было возможности, скорее, я так и не удосужилась эту возможность найти, а теперь вроде как возраст уже не тот, чтобы начинать. Или я опять ищу себе оправдания?

Настроение слегка испортилось, да и подустала я, потому ускорила шаг. И вскоре вышла к площади с аттракционами для детей. Они все еще были закрыты, что немного странно — гуляла я достаточно долго, времени по идее уже много, и работники должны были хотя бы начать приходить. Но, на удивление, здесь было тихо и пустынно. Даже не по себе как-то.

Поежившись, я пошла быстрее, стремясь скорее перейти площадь. Затем планировала немного посидеть на скамейке под деревьями и двигаться домой. Мой шаг все ускорялся и ускорялся, эхо шагов разносилось по пустынной площади быстрее и громче, пока внезапно не исчезло: я остановилась. Сначала даже не поняла, что заставило меня застыть, а потом дошло: одна из палаток была открыта.

Но заинтересовало меня не то, что кто-то все же решил вовремя прийти на работу, просто я первый раз ее тут видела. Это не было удивительно, ведь я действительно давно не была в парке, просто… «Шатер магический предсказаний Мадам Шанти»? И выглядит так необычно: темно-синий шатер, по которому двигаются изображения звезд, луны, планет. Мне казалось, что когда они сталкивались, я даже слышала легкий звон. Выглядит красиво и действительно волшебно!

Интересно, как это сделали? Какая-то особая ткань? Звезды казались вышитыми, хотя скорее всего это была оптическая иллюзия.

Никогда не интересовалась предсказаниями, да и не верю в них, но тут все выглядело так интересно, что я захотела зайти. Принимают ли тут карты? Порывшись в сумочке, нашла тысячу: в последнее время всегда ношу с собой наличку на всякий случай, но хватит ли тысячи?

«Не должен же он быть дороже! Да и если что — просто уйду». Тут нигде не было таблички с ценой или расписанием, просто шатер и разноцветные буквы с названием над входом. Поколебавшись, я просто вошла…

Со всех сторон меня обволокла темнота, настолько полная, что я замерла на пороге от неожиданности. Это было ненормально, ведь хотя бы солнце через вход должно было освещать пространство. Но тьма была густой и вязкой, такой, что, казалось, поглощала все вокруг.

И может, могла поглотить даже меня.

«Видимо, они все же не работают», — храбрясь, подумала я и, решив уходить, обернулась к выходу.

Но его не было.

За эти несколько минут, он успел исчезнуть, и за мной была все та же тьма. Вот теперь я испугалась по-настоящему. Судорожно вздохнув, вцепилась в ремешок сумочки, медленно оборачиваясь и ища взглядом хотя бы проблески света.

— Дзынь...

— А-а-а!

Тихий звон. Золото украшений. Золото глаз.

— А-а-ай...

Лицо возникло передо мной так неожиданно, что я с криком отпрыгнула назад, обо что-то споткнулась, и упала на попу. Прикусила язык — благо не сильно — и замолчала от боли, широко раскрытыми глазами смотря на парящее в темноте лицо. Женское лицо. Красивое, с какими-то резкими, прямыми чертами, словно египетская жрица, а золотистые прямые украшения, обрамляющие его, усиливали сходство.

Алые, как у вампиры, губы слегка приоткрылись. Мелькнули острые клыки: я судорожно вздохнула, от страха не в силах даже вновь закричать.

— Прошу прощения, — голос мелодичный, тон мягкий и осторожный. — Я напугала вас.

Мне послышался звук движения, шуршание ткани, и неожиданно сами собой стали одна за одной вспыхивать лампы по краям, освещая шатер. Я огляделась и успокоилась. Внутри шатер был больше, чем казался снаружи, но совершенно приземленной и обыденный: твердый пол под ногами, простой пластиковый походный стол, пара пластиковых складных стульев и куча разных коробок и ящиков.

Я обернулась: выход, сейчас закрытый тканью, легко был виден, но оказался дальше, чем предполагала. Мне думалось, я должна была стоять прямо у него, но получилось, отошла значительно дальше, чем предполагала, и, почему-то, этого не заметила.

Из необычного, выглядевшего мистически и подходяще для «Шатра предсказаний» здесь были только «висящие в воздухе» светильника в виде магических шаров — со своего места я не видела, на чем они держатся — и собственно сама хозяйка. Высокая и красивая, с ярко-алыми губами, черными короткими волосами и золотистыми («Линзы?») глазами, одета она была в приталенную мантию мага. Нежно-голубую, украшенную золотистыми изображениями звезд, солнца и какими-то вроде как мистическими знаками. На голове необычное украшение, вроде шляпки, с которой свисали золотые нити, обрамляя лицо спереди и украшая распущенные волосы сзади. Сталкиваясь, нити издавали нежный перезвон.

— Дзынь!

— Как видите, наш аттракцион еще не открылся, мы только строимся, — вновь заговорила женщина. Поняв, что все еще сижу на полу и нахально рассматриваю ее, окончательно смутилась.

— Простите, — пискнула, поспешно вскакивая на ноги и отряхиваясь, чтобы скрыть свое смущение. Мысленно я костерила себя: ведь видела же, что никаких встречающих, никаких табличек, ничего — можно было бы догадаться, что они не работают. Но нет, заметила открытый вход и рванула. Дура!

— Я пойду тогда, — пискнула, найдя в себе силы поднять голову. — Еще раз извините, что так ворвалась.

Я поспешно шагнула к выходу, но…

— Подождите.

… женщина меня остановила. Слово было произнесено мягко, не напористо, скорее просьба — но, к своему удивлению, я застыла на полушаге. Постояв так секунду и осмыслив свое странное поведение, осторожно обернулась.

— Что-то не так? — настороженно спросила.

— Нет, не пугайтесь, все нормально, — ласково улыбнулась женщина, чуть качнув головой. «Дзынь» — стукнулись друг о друга нити ее украшения. — Просто я чувствую себя виноватой, что напугала вас. В качестве извинения, давайте я вам погадаю.

— Что?

Женщина пододвинула один из пластиковых стульев к столу, села за второй, стоящий с другой стороны.

— Присаживайтесь, — пригласила она. И я, после недолгого колебания, двинулась следом.

Нет, меня уже не интересовала никакое гадание, и больше всего в данный момент я хотела уйти отсюда. И не было ничего мистического, ничего не заставляло меня, двинулась я по собственной воле. Просто, несмотря на всю свою мягкость, меня пугала эта женщина. Я иррационально тупо боялась ей отказать, потому покорно прошла и села на пластиковый стул. Женщина счастливо улыбнулась мне:

— Какое гадание вы хотите?

«Да мне без разницы!», — несчастно подумала я. — «Отпустите меня уже!»

— На... картах? — предложила, жалко улыбаясь в ответ.

— Отличный выбор! — ярко сказала она и, повернувшись к какому-то ящику, стоящему поблизости, порылась в нем. Достала большую колоду.

Это были карты Таро. Я, честно говоря, ожидала обычные.

Открыв коробочку, она достала карты и мягко перетасовал их.

— На что гадаем? — спросила, не прекращая свои движения. — Что вы хотите узнать?

— Э,.. — несколько растерялась. — Прошлое, настоящее, будущее? — выбрала стандартный вариант.

— Хорошо, — сказала она, и протянула колоду мне. — Снимите.

Я ткнула в середину, надеясь, что делаю все правильно, потому что не понимала, чего она от меня хочет. Но мои действия ее вполне удовлетворили: подвинутую мною часть она убрала вниз, остальное оказалось вверху колоды.

— Это самое простое гадание, на три карты, — произнесла женщина. — Если заходите, позже разложу более подробное гадание.

Она взяла одну карту сверху и положила на стол: только сейчас я заметила, что ногти у нее тоже выкрашены в золотой.

— Прошлое, — сказала она. Положила вторую карту рядом:

— Настоящее.

И вот третья карта легла с краю:

— Будущее.

Отложив колоду, она перевернула первую карту. Я с интересом посмотрела на изображение, и вдруг поняла, что это какая-то нестандартная колода. Я не увлекаюсь всем этим мистицизмом, но в книгах видела стандартные иллюстрации карт Таро, и здесь они выглядят совсем по другому.

— Прошлое твое тихое и спокойное, текущее неспешно и незаметно, как тихая река, но при этом несущая трагедии и потери, — слегка нараспев произнесла гадалка. — Обыденные, но неумолимые. Когда-то в прошлом ты сделала выбор, отказавшись от предназначенной судьбы, выбрав себя и тишину. Этот выбор принес тебе то, что хотела, но стал причиной масштабной и неумолимой трагедии, полной тьмы и боли. Чужие страдание и боль, ставшие результатом твоего выбора, осели на твоей карме, очерняя ее.

«Чушь какая!», — удивилась я. Не помню никакого значимого выбора у себя, способного привести к таким трагедиям. Я точно не становилась причиной какой-то масштабной катастрофы, моя жизнь действительно была тихой и спокойной. Обычная жизнь обычного человека.

Женщина перевернула следующую карту.

— Настоящее — продолжение прошлого. Маленькие трагедии, но в принципе все тихо и беспечно. Но есть значимая встреча, дарованная судьбой, и — снова выбор: исправить все, очистив карму, или оставить как есть.

Честно говоря, слушала я ее со все поднимающимся скепсисом. Если до этого и было какое-то пусть и слабое ожидание, то теперь оно испарилось. Вот не зря я не верю в гадания! Много тумана, полной фигни, ничего не понятно, и, главное, зачем оно? Даже если это все правда, подсказок то никаких.

— Будущее, — сказала женщина, переворачивая последнюю карту, — двойственно. В зависимости от выбора в настоящем, оно может быть, тихим, спокойным, но тоскливым и приведет во тьму. Или страшным, опасным, но будут моменты яркого счастья, поиск неизведанного, тайны и открытия. И через опасности ты придешь к свету. Если сумеешь выжить, — закончила она, и от последней фразы стало не по себе.

Ну его, этот свет через опасности. Да и что такое этот свет? Нужен ли он мне? Я так-то ночь люблю.

Проще говоря, все равно в это все не верила.

Между тем женщина собрала карты и вопросительно посмотрела на меня:

— Хотите ли более подробное гадание?

— Нет, пожалуй, этого достаточно, — поспешно ответила, и, открыв сумочку, достала ту самую тысячу. Положила на стол и пододвинула к ней.

— Вот, спасибо вам за гадание.

Женщина с грустью посмотрела на деньги.

— Не буду отказываться, за предсказание действительно нужно платить, и проще всего деньгами. Но я хотела извиниться перед вами, а получилось, что это просто работа.

Она задумалась

— Да не стоит, все нормально, — поспешно сказала я, поднимаясь. Я опасалась того, что она там надумает.

— Знаю, — воскликнула женщина внезапно. И вновь закопошилась в том же ящике, откуда ранее доставала карты. Но теперь она достала книгу:

— Вот! — сказала, протягивая книгу мне. На изумрудного цвета обложке увидела серебристую надпись «Все, что нужно знать о картах Таро». — Это должен был быть подарок для первого клиента. Мы, конечно, еще не открылись, но раз вы стали моим первым клиентом, то он по праву принадлежит вам. А это, — поверх книги она положила брелок: к железному кольцу был прицеплен маленький золотой ключик, медный «клубок шерстяных ниток» и смутно знакомая фенечка. Выглядело странно, но мило. — Это передаю вам в качестве моего извинения за то, что напугала вас.

Книга и брелок? Что ж, кажется, ничего опасного.

— Спасибо, — сказала я, забирая подарок. — Тогда пойду?

— Разумеется. Счастливого пути, леди.

— Эм… ну, и вам, удачи.

С этими неловкими словами я, наконец, покинула шатер и поспешно пошла к выходу из парка, ни разу не обернувшись. На площади по-прежнему было тихо и пустынно. Я быстро пересекла ее, выходя на дорожку. Мои быстрые, поспешные шаги, становились все спокойнее, тише, размереннее.

Шорох листвы, свежесть утра, прохладный нежный ветерок, играющий волосами, постепенно успокоили меня, прогоняя тревоги. После недолгого колебания я присела на любимую скамейку, как и планировала ранее. Наслаждаясь безмятежной красотой неба, постепенно окончательно успокоилась, и ко мне вернулось хорошее настроение. Парк постепенно заполнялся людьми: дети и парочки приходили и уходили. Я поняла, что пора возвращаться.

Брелок я бросила в сумочку, а книгу так и пришлось нести в руках.

***

Несмотря на то, что уже было двенадцать, когда вернулась домой, я, на удивление, успела за этот день сделать все, что запланировала: и доделать кое-какую работу, оставленную на выходные, и убраться, и даже не слишком устать. Осталось только сходить в магазин за молоком, благо, он работает до одиннадцати.

В восемь вечера на улице было еще светло, хотя солнце уже скрывалось за горизонтом. Я пила чай и отдыхала, удовлетворенно рассматривая выдраенную квартиру, когда мой взгляд упал на книгу с изумрудной обложкой.

Сейчас, к вечеру, пугающая встреча воспринималась как нечто интересное и забавное, то, о чем можно с удовольствием рассказать коллегам на работе или написать у себя в блоге.

И наверное, так я и сделаю.

Утром я просто бросила книгу на столик и забыла, а сейчас решила рассмотреть подробнее. Отставив чашку, подошла к ней. Красивая. Открыла первую страницу и тут же в глаза бросился бело-оранжевый листок бумага. Подняла его ближе, чтобы рассмотреть.

«Билет?» — удивилась я. Это действительно был автобусный билет, но непривычного вида, какой-то больно красивый, хотя и из простой бумаги. Сейчас то они просто белые, как чеки.

— Автобус номер 418, — прочитала я. — Отправление в девять двадцать один вечера.

И дата сегодняшняя. «Что-то вроде сувенира, наверное», — решила я, но настроение почему-то испортилось. Вернув билет на то же место, захлопнула книгу. Желание изучить ее пропало.

Тут мой взгляд упал на часы, и я поспешно засобиралась. Магазин, конечно, работает до одиннадцати, но до него еще надо дойти, да и не хочу поздно по улицам бродить, каким бы длинными не стали дни, но уже темнеет.

Вокруг моего дома полно магазинов, но все уже закрыты, а тот, что работает допоздна, был несколько дальше. Чтобы дойти до него, мне необходимо было пройти мимо школы — одного из самых старых зданий нашего города. «И которое давно стоило бы отреставрировать», — в очередной раз подумалось мне. Но вместо этого рядом со школой поставили композицию, изображающую старинный вокзал: фонарь (работающий, кстати), скамейка, часы, чемодан и ожидающая поезд дама. Красиво, так-то, надо признать. Я все хотела сшить или заказать себе платье в дореволюционном стиле и сделать здесь фотосессию, но как-то все руки не доходили.

А сейчас и вовсе пробегала мимо, лишь мазнув по композиции взглядом… и внезапно остановилась, узрев краем глаза небольшого размера бело-оранжевый листок бумаги, лежащий на «чемодане». Солнце уже практически зашло, но как по заказу зажегся стоящий здесь фонарь, и в его свете это оранжевое пятно было неожиданно хорошо видно. Не знаю, почему оно привлекло мое внимание, почему я была так уверена в том, что это такое. Но словно завороженная подошла ближе, подняла его, присматриваясь, и увидела, что…

Это тот самый билет. Не одинаковый, а именно он, я была в этом уверена, хотя не понимала, откуда эта уверенность.

— Отправление в 21:21, — тихо пробормотала. «Сколько сейчас времени?». Смартфон был в сумочке, но вместо того, чтобы достать его, автоматически подняла взгляд на часы. Которые не шли, и идти, разумеется не могли, ведь были не настоящими. Стрелки на них застыли, показывая на 9 и 20. «Забавное совпадение», слегка улыбнувшись подумала, как под моим взглядом одна из них дрогнула, перейдя на одно деление.

У меня отвисла челюсть.

— Что?

Я сплю? Из ступора меня вывел тихий шорох и шум подъезжающей машины.

Я обернулась. К «вокзальной остановке» подъезжал автобус. Странный, старый, не похожий на современный. Сейчас в городе автобусы все такие зализанные, гладкие, с выносными фонарями — похожие на жуков. Этот был словно родом из моего детства, весь такой квадратный, серый — стандартный «Икарус». Кажется так они назывались? Мой взгляд скользнул по табличке с номером: 418.

Автобус остановился прямо рядом со мной, двери с громким шипением гостеприимно раскрылись. Я с тихим клацаньем зубов закрыла рот, посмотрела на билет у себя в руках. Посмотрела на автобус.

И успокоилась.

«Это точно сон». Порой бывают такие реалистичные сны. Помню в детстве я жутко не любила учительницу физкультуры, до такой степени, что каждый урок становился для меня испытанием, а не ходить было нельзя. И как-то перед днем с физкультурой мне приснился весь день, с самого начала: как встала, оделась, пошла в школу — а там отменили урок физкультуры. Отучилась, пришла домой, поела, сделала уроки, почитала, поиграла и легла спать.

Проснуться и понять, что это все еще тот самый день, было мучительно и ужасно разочаровывающе. Получился своеобразный день сурка, но вот реальный прошел совсем не так, и моя слабая надежда, что физкультуру и тут отменят, не оправдалась.

С тех пор не верю в предсказания и тем более вещие сны.

Вот и это такое же реалистичное сновидение. После уборки я прилегла отдохнуть и видимо заснула, сама не заметив этого, и мне приснилось, что встала и пошла пить чай, а затем в магазин. Да, это самое разумное объяснение.

Но вот только, что мне делать сейчас? Даже если это всего лишь мои грезы и последствий никаких, стоит ли садиться в этот подозрительный автобус?

Почему-то мне вспомнилась утро и те слова гадалки про выбор: спокойствие, ведущие ко тьме или опасность, ведущая к свету. Но нужен ли мне этот свет?

Не думаю.

Я так-то ночь люблю.

И все же пошла к дверям. Ведь это всего лишь сон.

____________________________________________________

Если бы героиня все же сделала фотосессию (почему-то ночную) и тут как раз подъехал автобус:

Глава 2. Домик у бабушки

Внутри было, разумеется, пусто, не одного пассажира, кроме меня. Салон привычный, но уже немного позабытый, вызывающий чувство ностальгии: неудобные сиденья с кое-где облупившейся кожей, какие-то пятна на ребристом полу, грязные окна с клетчатыми занавесками по бокам. На водительском месте сидел вроде бы обычный мужчина, но отчего-то разглядеть его не получалось. Я и не стала.

— Билет? — хрипло спросил он, и я показал тот, что нашла на «чемодане». Он мельком взглянул и тут же потерял ко мне интерес. Поняв, что билет принят, прошла внутрь и села на жесткое сиденье в середине салона, выбрав двойное и самое чистое. Передвинулась к окну. Меня внезапно охватило волнение и предвкушение, как всегда, перед дорогой и путешествием.

Я люблю поездки, вот только они чрезвычайно редки в моей жизни.

Устроившись поудобнее, посмотрела за окно: там было темно, и только «остановка» была освещена. А еще были видны яркие звезды в темном небе.

«Когда стало настолько поздно?» — мысленно удивилась.

С тем же громким шипением двери закрылись, и автобус тронулся. Я смотрела на улицу, на звезды, на то, как мелькают, проносясь мимо, темные силуэты домов. Мне стало как-то спокойно и даже немного уютно. В салоне было тепло, но нежарко, а на улице силуэты домов сменились на поля и деревья: мы выехали за город. Но почему-то меня это не волновало. Я впала в полумедитативное состояние, наслаждаясь пейзажем, поездкой, дорогой.

Я правда люблю дороги.

Не знаю, сколько мы ехали, я потеряла счет времени. Но, что и не удивительно, совсем не устала. Поэтому, когда въехали в город, проезжая по улочкам, между домами и огнями фонарей, то даже немного расстроилась. Ведь наше путешествие явно подходит к своему завершению.

«Надо мне в отпуск уходить и куда-нибудь выбраться на днях», — решила я. — «Раз такие сны снятся. Может это предупреждение подсознания? Схлопочу еще нервный срыв».

Автобус и правда вскоре замедлился и остановился. Двери с тихим шипением открылись.

— Ваша остановка, — сказал водитель. Голос у него стал странный, отдавая металлом и словно бы двоился. Или мне показалось?

— Спасибо, — ответила я, подхватывая сумочку и поднимаясь. Мой голос тоже показался мне странным. Особенности сна?

Я вышла из автобуса. На улице было темно и прохладно, а у меня даже кофты с собой нет. Осторожно осмотрелась, пытаясь понять, где же меня высадили.

— Детская площадка?

Мои слова, разорвавшие тишину, в ночи показались каким-то неуместными и даже жуткими. Неожиданно налетел ветер, с душераздирающим скрипом качели двинулись, закачавшись. Я вздрогнула и пугливо поежилась.

«Надо уходить отсюда», — подумала и вдруг поняла, что не знаю, куда идти. Какой это город вообще? Конечно, всё всего лишь сон, но как-то мне… Не по себе стало, в общем.

Я обернулась и поняла, что автобус в какой-то момент исчез — бесшумно и тихо, словно растворившись во тьме. И что теперь делать? И словно в ответ на вопрос, неожиданно услышала вибрацию, доносившуюся из сумочки. Как от пришедшего сообщения.

«Смартфон! — дошло до меня. — Точно, нужно позвонить… кому-нибудь. О, блин, чего я туплю! Нужно карту посмотреть и путь до ближайшего отеля».

Я открыла сумочку, но оказалось вибрировал не телефон, а брелок, подаренный той гадалкой. Вернее, смутно-знакомая фенечка слегка светилась, издавая странный звук. Я осторожно, двумя пальцами держа за кольцо, достала его — и он успокоился, повис, став как самый обычный брелок.

Некоторое время ждала, но он больше не двигался, а было холодно и страшно. Поэтому я достала смартфон и открыла приложение «Карты». Оно долго загружалось, так долго, что я успела испугаться и расстроиться. И тут брелок резко дернулся в моей руке, да так сильно, что с трудом удержала его в руках.

«Что с ним?» — испугалась и в то же время разозлилась я. Тут «клубок ниток» снова резко дернулся, порвав удерживающую его цепочку. А затем прыгнул прямо на мой смартфон и… словно прошел сквозь экран, растворившись. Я сначала вытаращила глаза, но…

«Ах да, сон же».

… тут же успокоилась. И, словно по заказу, карты наконец-то загрузились. Только были каким-то странными, непривычного интерфейса и не показывали название города.

Впрочем, меня это уже не смущало. Главное, работает, и теперь знаю свое местоположение.

Вот только было еще кое-что странное: клубок ниток. Да, нарисованная пиктограмма клубочка подпрыгивала около обозначающей меня стрелки. Неужели это тот самый, который брелок? Надо же. Вот он вдруг медленно двинулся по линии, изображающей путь.

«Он хочет, чтобы я шла за ним?»

В принципе, почему бы и нет? Все равно не знаю, куда идти.

Так, сверяясь с тем путем, который мне показывал «клубок», я пошла по городу. Это не мой родной город, совершенно чужой, но еще мне чудилось в нем что-то странное: это явно не очень большой город, пригород даже, но архитектура непривычная.

И в то же время было в нем что-то смутно знакомое.

Понять, что же меня смущает и почему знакомое, я не успела, шли мы с клубочком, оказывается, недалеко. И вот уже вскоре подходили к дому. Чем ближе подходили, тем короче становился мой шаг, и я шла все медленнее и медленнее.

Места казались мне все более знакомыми и отчего-то тревожными.

Вскоре увидела, что там, у дома, к которому шли, стояла женщина и тревожно, обеспокоенно вглядывалась в темноту улиц. Высокая, стройная, пожилая. Смутно знакомая.

«Кто же она?» — подумалось. И тут женщина заметила меня. Тревога на ее лице сменилась облегчением и радостью, которые тут же заменил гнев. Она стремительно двинулась навстречу, и я невольно замерла.

«Какая высокая! Почему она такая высокая? Что за странный сон?»

— Энни! — сердито выдохнула женщина, приблизившись ко мне. Она действительно выглядела чрезвычайно разгневанной. — Где ты была?! Как ты могла уйти, не предупредив, и вернуться так поздно? Ты хоть представляешь, как я волновалась?! В незнакомом городе, одна. Я обзвонила все больницы!

И тут я ее вспомнила.

— Бабушка? — вырвался удивленный вопрос.

— А ты уже успела забыть меня за пару часов? — еще больше разозлилась она. Жестко и болезненно схватила за плечо и потащила за собой. — Марш домой, там поговорим!

Не сопротивляясь, семенила за ней, а в голове был полный кавардак. До меня вдруг дошло, что это не она странно высокая, это я уменьшилась. На ходу посмотрев на свои руки, увидела маленькие ладошки, тоненькие пальчики. Как раньше не поняла? Что в какой-то момент, незаметно для себя стала ребенком.

«Выбор, да?» — вдруг вспомнилась мне гадалка. И теперь поняла, почему мне снится именно это.

Выбор действительно был. Хотя и не привел к таким ужасающим последствиям, про которые она там наговорила, но это был единственный значимый выбор в моей жизни, который могла бы вспомнить.

Мне тогда была одиннадцать, папа к тому времени два года как погиб. Мы жили вдвоем с мамой и жили плохо. Околодевяностые годы, тогда вообще многим было сложно, конечно. Тем более моя мама была преподавателем в нашем местном институте, преподавателем истории. Не особо-то денежная профессия.

Мы выживали с трудом, денег не хватало совершенно, помогала бабушка со стороны папы, пересылая нам кое-какие переводы. И тут маме поступило предложение присоединиться к археологической экспедиции в Египет. Это было довольно неожиданное предложение, результат серии странных совпадений.

Насколько помню, мама действительно хотела поехать, она всегда мечтала быть археологом, но не получилось. Вот только экспедиция была длительная, меня и взять с собой было нельзя, и оставить не с кем. Тогда бабушка со стороны отца, которой мама все это рассказала, предложила привезти меня к ней на лето, поездку предлагала оплатить.

Вот только бабушка жила в Англии. Так получилось, что когда-то мой отец приехал тогда еще в СССР, встретил маму, влюбился, они поженились и остались здесь. В смысле там… Ну то есть в Советском Союзе. И когда тот начал разваливаться, планировали перебраться в Англию, но отец погиб, и мама без него не решилась уезжать. У нас все-таки была работа, налажен быт, а как бы она устраивалась в чужой стране, плохо зная язык?

В общем, мы остались в России. Бабушка на нас тогда обиделась, но вскоре сменила гнев на милость и даже помогала.

А потом это внезапное предложение, обрадованная бабушка предлагает оставить меня с ней на три месяца. Казалось бы, я должна быть рада поехать пожить в Англии, да? Тем более в то время.

Но на самом деле я была просто в ужасе.

Я не хотела надолго оставаться без мамы, не хотела в чужую страну, языка которой почти не знала, и уж тем более не хотела несколько месяцев жить с совершенно посторонним человеком, которого вживую никогда не видела, только на фотографиях.

По фотографиям и узнала ее сейчас.

В общем, тогда, в свои одиннадцать, я закатила истерику, и мама отказалась от этого предложения, оставшись со мной. Через пару лет бабушка умерла, от какого-то несчастного случая вроде. Этот город мне показался смутно знакомым, потому что мы приезжали сюда, чтобы продать полученный в наследство дом. Он нас тогда очень выручило, и жить стало проще.

Я никогда не жалела о своем выборе и той истерике. Жизнь у нас и так наладилась, а то предложение маме было не такое уж замечательное. И заплатить должны были мало. Но став старше, чувствовала себя немножко виноватой перед бабушкой: наверное, она очень хотела увидеться с внучкой. Мама рассказывала, что папа был ее любимчиком.

И, видимо, это слабое чувство вины, а также встреча с гадалкой и навеяли такой сон. Сон, в котором я не настояла на своем и все же приехала пожить в Англии.

Пока вспоминала прошлое, меня привели в дом. Выплеснув первый гнев, бабушка молчала, но стоило нам зайти, как она начала ругаться и отчитывать меня. Я понурила голову, сделав виноватую мордочку, и покорно слушала… ну как слушала? Нагло пропускала все мимо ушей, украдкой осматриваясь.

Это был небольшой двухэтажный дом, комнаты на удивление чистые, хотя бабушка жила одна. Правда, был еще огромный рыжий кот, но от него как раз больше грязи, и никакой чистоты. Комнаты небольшие, но светлые, мебель не новая, аккуратная. Сейчас мы находились в гостиной, где был телевизор, стоял бежевый диван, небрежно лежал клетчатый плед, на столике стояла вазочка с цветами.

Когда мы приедем сюда с мамой, тут все останется точно так же. Разве что без цветов, не так чисто и запах другой. Сейчас пахло цветами и немного лекарствами, а когда здесь были мы с мамой — пылью и затхлостью.

А вот этот клетчатый плед лежал точно так же. Он, кстати, очень теплый, мягкий и удобный. Тогда мы влюбились в него и увезли с собой. И вот же удивительно: я пользуюсь им до сих пор. Неубиваемая вещь.

Вспомнив, как уютно под ним спать, не смогла удержаться от зевка, прикрыв рот ладошкой. Все же за этот день я очень устала.

И тут же поняла, что в доме разлилась тишина. Удивленно подняв голову, вопросительно воззрилась на женщину. Она устало смотрела на меня.

— Иди спать, Энни, — вздохнула она. Вообще, меня зовут Анна, но она почему-то всегда звала меня именно так — Энни. Даже в письмах. — Но пообещай мне, что больше не будешь уходить так надолго.

— Обещаю, — покорно и виновато сказала. — Прости, бабушка, я не хотела, чтобы так получилось. Просто изучала город и немного заблудилась. Больше такого не повторится, я буду осторожнее.

Она слабо мне улыбнулась.

— Вот и отлично. А теперь иди, отдыхай. Уже поздно, а ты долго ходила.

Я кивнула, но тут поняла, что не знаю, куда идти. Будет ли странно, если я спрошу?

«А с другой стороны, это же всего лишь сон!»,— отмахнулась мысленно и все же спросила:

— А где моя комната?

Бабушка с явным недоумением посмотрела в ответ:

— Наверху. Первая комната справа. Я же показывала тебе.

— Извини, настолько устала, что совсем не соображаю, ха-ха, — смущенно засмеялась, и тут же поспешно сбежала. Поднялась по лестнице и прошла в указанную комнату. Осмотрелась.

Да, здесь тоже все было точно так же, как я помнила. Когда мы приезжали, то ночевали в этом доме, но в другой комнате, вместе с мамой. В этой мне почему-то было неуютно.

Хотя, если признаться себе честно, то знаю почему. «Просто здесь сделано все словно специально для меня». По этой обстановке было видно, что меня тут ждали.

Печально вздохнув, я сняла обувь. Мой чемодан стоял возле окна: кажется, я его так и не разобрала. Видимо, в этот раз мне тоже не особо хотелось тут оставаться. «Но ведь приехала же».

Впрочем, это же всего лишь сон.

Прямо напротив моего окна росло дерево, его ветки качались, и причудливые — и немного пугающие — тени мелькали за окном. Подойдя к чемодану, я открыла его: пижама лежала сверху. «Это хорошо, не нужно долго рыться». Но сначала нужно бы умыться, принять душ.

Насколько помнила, ванная комната была в конце коридора. Я пошла проверить, и так оно и оказалось. Умывшись, вернулась в комнату, переоделась и нырнула под одеяло. Белье было чистое и незнакомо пахло. Легкий, невесомый запах сирени окутал меня. Я расслабилась и закрыла глаза в полной уверенности, что открою их уже у себя в квартире, будучи взрослой женщиной, которой надо идти на работу.

«Как же обидно, что завтра не выходной!» С этой мыслью и уснула.

___________________________________________________________

"На новом месте приснись жених невесте")) Героиня готовится ко сну, уверенная, что проснется в своем времени.

Глава 3. Брэкнелл, 1989

Меня разбудили бьющие в лицо солнечные лучи. «Блин, забыла окна зашторить», — с досадой сонно подумала, тем не менее даже не собираясь открывать глаза. Мне было тепло, мягко, уютно, и вставать совсем не хотелось.

Но тут до меня дошло. «Черт, сегодня же понедельник! Я же не проспала?!» Поспешно села, откинула одеяла, вскочила с кровати… и застыла, ошеломленно осматриваясь.

— Да ладно? — выдохнула. Голос у меня от страха был тоненький, как мышиный писк. А в голове билась одна лишь истеричная мысль: «Не может быть. Не может быть! Этого не может быть!!!»

Я не была в своей комнате. Не была в своей квартире. И — поднесла к глазам руки, убедившись, что ладошки детские, маленькие — не была в своем возрасте.

Что за фигня! Это же был всего лишь сон!

Ведь сон же?

— Или нет, — прошептала, оседая на пол. На белый мягкий ковер у кровати.

Да, я по-прежнему находилась в той самой комнате, что была в доме моей бабушки. В Англии.

«Может, все еще не проснулась?», — подумала с надеждой. Ущипнула себя за руку — больно. Во сне может быть больно? Вроде бы да.

Или нет?

Как еще можно проверить? «Вроде бы, можно еще посмотреться в зеркало», — вспомнился мне вычитанный в какой-то книге способ. Оглядевшись, нашла туалетный столик с зеркалом, села перед ним, вглядываясь в отражающую поверхность. «И что должна увидеть?», — с сомнением подумала. В зеркале отражалась лишь я в одиннадцатилетнем возрасте: курносая девочка с копной растрепанных после сна русых волос по плечи, с россыпью редких и очень светлых веснушек — которые с возрастом исчезли, кстати говоря, — и яркими зелеными глазами, которые при определенном ракурсе становились синеватыми. С возрастом они тоже изменили свой цвет, став травянисто-зелеными.

Увидев свое растрепанное отражение, я автоматически взяла в руки расческу и стала приводить голову в порядок. Но мысли мои были о всей этой странной ситуации.

Итак, я вообще не вдупляю, как понять, сон это или нет. Кто ж знал, что мне понадобятся такие специфические знания? Смутно вспоминается, что можно еще надавить на глаза, но что должно случится в результате — то ли все раздвоится, то ли наоборот — не помню.

Остается только довериться ощущениям, однако ощущения убеждают, что все реальность. Но ведь этого не может быть?! Приехать на каком-то странном автобусе за пару часов не просто в Англию, а в прошлое, и оказаться вновь ребенком — это не то, что может случиться в жизни. Такое бывает только в книге!

Тогда почему со мной это происходит? Я сошла с ума? Но разве сходят так? Ладно бы у меня появились невидимые никому кроме меня друзья или внезапно я решила, что теперь Лара Крофт. Но жить в другой стране и оказаться в теле ребенок?

Или так тоже может быть?

А может я в коме? Попала под машину, впала в кому и теперь вижу галлюцинации?

Собрав волосы в хвост, посмотрела на себя в зеркало, и меня осенило: а какая разница? Я все равно не отгадаю, что со мной случилось, да и исправить, будучи внутри этого «всего», ничего не смогу, скорее всего. А значит сейчас важнее решить другое: что мне делать? И сколько бы ни думала, в голову приходит только один ответ: плыть по течению. А там либо очнусь, либо вылечат, либо проснусь. В общем, как-нибудь оно все равно решится.

А если и нет, то надо придумать себе отличную жизнь! Если она не отличима от реальной, то какая разница? Разве что очнуться, став, например, суперзвездой, будет немного обидно.

С этой мыслью, я поднялась и вновь осмотрелась. Все было так достоверно! Звуки, запахи, ощущения, эмоции. Совершенно не отличимо от реальной жизни.

Я подошла к окну и выглянула: ярко светило солнце и погода обещала быть замечательной. Солнечный лучи пробивались сквозь ветви растущего тут дерева, подсвечивая зеленые листья и окрашивая края в светлый желтый.

«А ведь теперь мне не надо собираться на работу! Не надо никуда торопиться». Я могу завалиться обратно в кровать… Хотя, спать уже не хочется. Значит, можно умыться, спуститься позавтракать, а потом погулять. Никуда не спеша, изучить город. Потом почитать, у меня была скачена одна многообещающая новелла…

Кстати, смартфон!

Обернувшись, увидела, что он лежит там же, где его и оставила: на столике. Поспешно взяла в руки: включился без проблем. Но связи не было. Проверила: все приложения на месте, однако интернет не работал, и большая часть приложений без него — тоже. Дозвониться ни до одного контакта не получилось, «такого номера не существует», сообщил мне мужской голос. Но вся скачанная музыка была на месте, как и файлы с книгами, игры, работающие без интернета, работали, фотоаппарат исправно фотографировал. И всякие диктофон, заметки и прочее функционировало.

Из странностей: приложение «Карты» по-прежнему работало и даже без связи показывало мое местоположение. Но теперь появились значки, и я могла прочитать название города, в котором находилась — Брэкнелл. Графство Беркшир, Англия. Не так и далеко от Лондона, если судить по карте.

И в приложении все еще крутился пиктограмма того самого «клубочка ниток». При этом вел он себя немного странно: прыгал по экрану, словно радовался мне, реагировал, если его гладили, и вообще производил впечатление разумного и живого.

Забавный.

И я решила ничему не удивляться.

Убедившись — все, что может работать, работает, — отложила телефон и обратила внимание на сумочку. Ведь она тоже «приехала» со мной из будущего. Как и одежда, которая лишь уменьшилась, но у меня не было привычки наполнять карманы, все что мне нужно было, я бросала в сумочку.

И открыв, увидела, что там привычный кавардак, но всё на месте: запасная зарядка, которую всегда таскала с собой, беспроводные наушники, салфетки, средства личной гигиены «на всякий случай», пакет из магазина, маленький блокнотик, ручка и карандаш, ключи от дома, карточка — от которой тут, видимо, никакого толку — минимальный набор косметики, ножнички, зеркальце, пилка, таблетки (обезбол), лейкопластырь, зеленка, немного ватных дисков и еще всякая непонятная мелочь. Смотря на эту кучу вещей, я гадала, каким же образом умудрилась все это утрамбовать в свою довольно маленькую сумочку. Это всегда удивляла и меня, и всех знакомых, но я правда могла уместить в сумке любого размера все, что считала нужным.

Прямо мой маленький талант.

Сложив все обратно, оставила только зарядку: у меня еще было больше пятидесяти процентов на телефоне, но я хотела проверить, работает ли она. К счастью, местная розетка не принесла проблем, все отлично подключилось, и смартфон послушно стал заряжаться.

Отлично!

Разобравшись с этим, я привела себя и комнату в порядок: застелила кровать, умылась, оделась в то же, в чем приехала вчера — было откровенно лень разгребать чемодан — и спустилась завтракать.

Бабушка хлопотала у плиты.

— Доброе утро, — поздоровалась я, с некоторым любопытством и неловкостью наблюдая за ней. Все же до этого вживую мы не виделись.

— Доброе утро, Энни, — обернулась она. — Ты рано встала. Я ожидала, что позже проснешься: твоя мама сказала, ты любишь поспать на каникулах.

— Новая страна, новый город. Мне все интересно! Поспать можно будет и дома, — ответила, усаживаясь за стол. И тут же решила обозначить свои планы на сегодня: — После завтрака пойду гулять, продолжу знакомиться с городом.

Бабушка выключила газ, обернулась ко мне, нахмурившись и угрожающе удерживая в руке лопаточку. На ней был розовой фартук с ромашками и оборками: так мило. Особенно учитывая ее довольно суровое лицо и аристократическую осанку.

— Разве вчера не нагулялась? — хмуро спросила. Уже по тону было бы понятно, что она против этой идеи. В общем-то, не удивительно, но я была полна решимости отстоять свое право на прогулку. Мне было любопытно!

— Нет, - бодро ответила, — я увидела не все, что хотела.

И тут же постаралась ее успокоить:

— Не волнуйся, я буду осторожна.

— Как вчера? — воинственно уточнила она.

— Вчера получилась досадная накладка, — не задумываясь, ответила. — Но сегодня я специально встала пораньше и решила выйти с утра, чтобы избежать все возможные непредвиденные случайности.

Я победно посмотрела на женщину. Та нахмурилась еще больше, поджала губы, но постаралась говорить спокойно:

— Энни, послушай, если ты хочешь погулять по городу, мы можем вместе...

— Бабушка! — теперь хмурилась я. — Меня не надо водить за ручку, как какого-то детсадовца. Мне одиннадцать! Я уже взрослая!

— Напомню, что вчера, ты, такая взрослая, потерялась. Ты не у себя дома, Энни! — все-таки сорвалась на эмоции женщина.

— Я умею учиться на своих ошибках, бабушка! Сегодня такого не повториться.

Я упрямо насупилась. Она тяжело вздохнула, двумя пальцами массируя переносицу. Посмотрела на меня, изучила мое насупленное личико, взгляд, который так и говорил «не сдамся». Снова вздохнула и решила отступить.

— Давай сначала позавтракаем, Энни, — гораздо спокойнее сказала. — Договорим после еды.

— Хорошо, бабуля, — с готовностью согласилась, подавляя уверенную улыбку. После завтрака я ее точно дожму.

И — та-дам! — насытившись, мы вернулись к этому разговору, и я ее, конечно, дожала! Мне разрешили гулять самостоятельно.

— Недалеко и недолго, — напутствовала бабушка.

— Конечно, конечно, — уверяла я, уже на пороге. И быстренько выскочила за дверь.

День действительно выдался такой солнечный, как и ожидалось. Что ж, давай познакомимся поближе, Брэкнелл 1989 года!

И я направилась, куда глаза глядят, с интересом осматривая все, на что падал взгляд. Так как взяла с собой сумочку и смартфон, то не боялась действительно потеряться.

Почти сразу заметила, что несмотря на довольно позднее время, на улицах довольно мало народа. Может, потому что это будний день? Да и вообще довольно тихо здесь.

Я шла по улицам, и с любопытством рассматривала город, непривычную архитектуру: у нас так не строят. Двух- и трёхэтажные дома стояли аккуратными рядами, словно по линеечки. Маленькие дворики, но утопающие в зелени, которая смягчает всю эту бетонную геометрию. Дороги прямые, и довольно широкие, хотя трафик не такой уж высокий, машин непривычно мало. Но они, конечно, есть. И какие машины! Так непривычно видеть эти квадратные, угловатые силуэты после зализанных моделей моего времени. Прямо парад ретроавтомобилей.

А вот этот красно-морковного цвета — кажется «Форд» какой-то. Я не особо разбираюсь в моделях, но изображение этого попадалось на просторах интернета и почему-то запомнилось. В современности… В смысле, в моем времени, таких машин на дорогах не встречается. Их разве что в фильмах о девяностых и увидишь.

Странные такие ощущения: словно на другой планете оказалось, а не в другой стране. И времени, конечно. Казалось бы, отделяет то всего тридцать с лишним лет, но все такое… другое. Не только автомобили, но и люди были такими, что я на них пялилась, как на экспонаты в музее. Эти странные прически у женщин, какие-то челки полукругом, почти у всех довольно яркий макияж. У парней либо длинные волосы до плеч и челки, закрывающие глаза, либо, наоборот, короткая стрижка «ёжик» с выбритым виском. И непривычная манера одеваться. Одежда не особо дикая или странная, просто… они все такие яркие.

На подростков почти у всех джинсы, расширяющиеся книзу, мешковатые, с белыми разводами, похожими на следы отбеливателя, с потёртостями на бёдрах и коленях. Кажется именно такие называли «варёнки»? Некоторые джинсы настолько широки, что издалека походят на узкие юбки, хотя одеты в них парни, но были и люди в классических прямых вариантах.

Возможно, потому что день будний, но мне чаще встречалась именно молодежь. Многие были в футболках с яркими принтами и надписями, в каких-то ярких ветровках неоновых цветов, бомберах или джинсовках. Более старшее поколение предпочитало мешковатые пиджаки с массивными плечами. Девушки зачастую носили яркие легинсы и длинные свитера. Солнцезащитные очки с разными, цветным стеклами были обычными аксессуаром, а еще запястье подростков украшали яркие пластиковые часы. Часы! Бог мой, я даже не помню, когда видела в последний раз наручные часы вживую, а тут они у каждого второго.

Еще из раритетов были темные пластиковые коробочки, висящие на поясе. Я сначала вообще не поняла, что это такое, но потом у одного он запиликал, и меня как осенило: пейджер! С ума сойти, я их раньше вообще не видела — как-то так получилось, что в прошлом они были популярны короткий период времени, и никто из моего окружения ими не пользовался. И вот — познакомилась. Надо же.

Никто не смотрит в смартфоны — и это тоже непривычно. А еще тут другой запах, воздух непривычно «плотный»: пахнет бензином, немного гарью — не понимаю откуда — и табачным дымом. Кажется, здесь свободно курят на улице.

На меня особо не обращают внимания. Да и правда, дети тут спокойно носятся без присмотра, звеня монетами в карманах.

Постепенно с тихих улочек я вышла, видимо, куда-то к центру или в торговый район. Здесь было больше магазинов, да и люди встречались чаще.

Я шла медленно, посматривая на вывески и витрины. Увидела магазин электроники Dixons и, не удержавшись, вошла. Компьютеры, по форме не слишком то отличались от современных, разве что по размеру, но какие были громоздкие мониторы! И какие же дорогие в этом времени компьютеры, оказывается. Не удивительно, что у бабушки ничего такого нет.

Впрочем, ей и не нужно.

Цены тут в фунтах, никаких евро. С интересом туриста в музее осматриваю огромные «пузатые» телевизоры — один из таких стоит у бабушки дома, кассетные магнитофоны (какая ностальгия!), пленочные фотокамеры и громоздкие серые видеокамеры. А еще тут продавались дискеты и видеокассеты!

У меня, кстати, дома до сих пор где-то старая дискетка валяется.

Продавец подозрительно косится на меня, потому, поглядев на весь этот раритет, иду дальше. На глаза попадается книжный магазин WHSmith, но туда уже заходить не стала. Пока. Что мне там делать без денег?

Вскоре вышла к какому-то торговому центру, у входа в который толпились подростки. Сбор у них какой-то что ли? Вдоль витрин магазинов — длинная крытая галерея, под навесом которой я спряталась в тенечки: солнце что-то припекает довольно чувствительно. И устала я, потому здесь отдохнула немного, впитывая окружающую среду: весь этот шум, приглушенные разговоры прохожих, отдельные английские слова, долетающие до меня, далекий лай собаки и негромкий гул машин. Это всё так… так по-настоящему, но в то же время удивительно, невообразимо, странно.

Волшебно.

Мне немного страшно, но и очень нравится всё: этот чужой город, эти люди — такие обычные и такие другие, эти запахи, звуки, солнце и даже жара не утомляет. Меня немного аж потряхивает от волнения и даже некоторого восторга.

«Вот только пить хочется», — печально вздохнула. Денег я с собой взять не догадалась, или, вернее, просить у бабушки мне было как-то неудобно, а моя карточка тут полностью бесполезна. Да и устала действительно. «Пора возвращаться», — решила я.

Но все равно постояла еще немного, впитывая в себя атмосферу этого города. А затем двинулась в обратном направлении.

Шла я по-прежнему неспешно: и из-за жарящего солнца, и из-за усталости. Но видимо не так хорошо запомнила дорогу, как мне казалось: в какой-то момент поняла, что улица, по которой иду, мне незнакома. Она была похожа на ту, где стоял дом бабушки: те же двух- и трехэтажные домики, и архитектура схожая. Но явно другая.

Мой взгляд привлекли четыре совершенно одинаковых дома, стоящих в ряд. Аккуратные такие, светленькие. «Забавные какие», — улыбнулась я. Перед одним из домов, самым крайнем, стоял мальчик, который тоже привлек мое внимание, но скорее своей одеждой. Сам он был мелкий, на вид лет пяти-шести, черные волосы словно бы торчали во все стороны, но при этом на нем было одежда более крупного размера, явно неподходящего, и висела на нем, как на вешалке. «Кажется, его родители любят оверсайз», — с недоумением подумала я. Ребенок был правда странно одет. «Или не особо заботятся о нем», — поняла, увидев, что одна из дужек его круглых оков замотана зеленой изолентой.

Неожиданно мальчик вздрогнул, обернулся, посмотрев на дом — и рванул с места, побежав прямо мне навстречу. Но я практически сразу поняла причину его поступка — за ним, выбежав из дома, гнался полный светловолосый пацанчик и орал на всю улицу:

— Стой, Поттер!

Кричал он явно этому черноволосому мальчишке, но застыла на полушаге я. «Поттер? Да ладно. Да ладно! Не может быть. Просто однофамилец же, да?»

Черноволосый мальчишка как ветер промчался мимо меня, а вот белобрысый запнулся о мою выставленную ногу и полетел на землю. Каким-то чудом я успела извернуться, поймать его за шиворот и даже удержать, не дав упасть. И это было нелегко! Он такой тяжелый, что мы чуть вдвоем не навернулись там.

— Осторожнее, мальчик! — сердито сказала и тут же поспешила дальше, постепенно успокаиваясь.

Потому что поняла: несмотря на кучу совпадений, это все же наверняка просто однофамилец. Я вспомнила, что тот Поттер жил в городе с двойным названием, Литтл чего-то там. Литтл я запомнила отлично, потому что меня позабавило это «маленький» в названии, а вот дальше шло что-то там труднопроизносимое, что в памяти не осталось.

Но, главное, точно не Брэкнелл, где мы находились сейчас!

________________________________________________________

Героиня гуляет по городу: "Вау, все такое не такое!"

* Небольшое пояснение по главе. Я понятия не имею, как выглядел небольшой английский городок и как одевались люди в 1989 году, поэтому пошла самым простым путём — попросила нейросети рассказать мне об этой эпохе и стране). Причём сразу две разные нейросети: из их ответов я собрала для себя примерную картину того времени, и именно она легла в основу этой главы.

Правда, у меня есть подозрение, что одна из них мне слегка наврала. А может, и обе)). Вернее, они могли выдать мне несколько утрированную версию реальности.

Так что к этой главе я ещё вернусь и при необходимости дополню или скорректирую описание города. Но не сейчас. Когда застряну в написании — тогда и займусь. Если начну редачить всё прямо сейчас, то сейчас же и застряну))

Глава 4. Отпуск в прошлом

Несмотря на некоторые трудности — я все же немного заблудилась — вернулась еще до вечера. Увидев меня, бабушка вздохнула с явным облегчением.

Ноги от долгой ходьбы ныли, поэтому на сегодня никаких путешествий больше не планировала. Мы пообедали — бабушка старалась готовить что-то более привычное для меня. А дальше остаток дня я наслаждалась скачанной еще дома новеллой. Она действительно оказалась довольно интересной. И главное, длинной, так что ее мне хватит надолго.

А время вечером, после ужина, я посвятила бабушки. И хотя она старалась этого не показывать, но явно была рада.

И чувство вины, которое я научилась не замечать, но которое, оказывается, довольно чувствительно давило на меня все эти годы, стало потихоньку растворяться.

Моя бабушка оказалась довольно интересным человеком. На вид суровая, но на самом деле довольно мягкая. Как и мама, она тоже раньше преподавала в университете. Но, в отличие от мамы, английскую литературу. Интеллигентная, с широким кругозором, с ней было откровенно интересно разговаривать, даже несмотря на то, что она старалась делать скидки на мой возраст.

Я попросила ее общаться со мной на английском, аргументировав это тем, что мне нужно практиковаться в языке. Просто ее русский… Этот акцент не был таким уж ужасающим, но при постоянном общении слегка раздражал.

Она удивилась, что я неплохо разговариваю и понимаю английский. Но это в свои настоящие одиннадцать мой максимум был школьный вариант (в смысле, то, что выучила в школе, этот минимум и знала), а став постарше приложила усилия, чтобы научиться и говорить, и писать, и читать. Но пробелы — и акцент — конечно, все равно были. Поэтому разговор с бабушкой действительно помогал. Если я чего-то не понимала, она терпеливо поясняла значение слов, поправляла произношение — чувствовалась в ней эта преподавательская жилка.

Еще мы смотрели телевизор, и это было отдельным удовольствием: старые песни, старые новости, старые фильмы и передачи вызывали неизменный интерес и любопытство исследователя, будто я и правда на другой планете оказалась. Чувства ностальгии не было, ведь и фильмы, и передачи были английскими. Разве что музыка вызывала узнавание, да и то лишь некоторая — я никогда не была особой меломанкой.

Спать ложилась с чувством легкости, спокойствия, удовлетворения и предвкушения завтрашнего дня. А еще слабой надеждой.

Но она не оправдалась: проснулась я снова в доме у бабушки одиннадцатилетней девочкой. Но даже и не слишком расстроилась — на работу идти не надо! Каникулы! И полная свобода.

В этот день я сделала над собой усилия и, наконец, разобрала многострадальный чемодан. На самом дне которого обнаружила то, что совсем не ожидала: небольшую книгу с изумрудной обложкой «Всё, что надо знать о Таро». Долго смотрела на нее, не зная что и думать. Бояться? Нервничать? Принять как данность? В результате просто пожала плечами и отложила — может почитаю когда-нибудь. Не зря же она «последовала» за мной в этот то ли затянувшийся сон, то ли глюки.

А еще я уговорила бабушку сходить по магазинам и купить мне другую одежду. Мне было немного стыдно перед ней, она у нас тоже не было богачкой, но и носить ту, что была в чемодане, я не хотела. Не потому, что она была какая-то плохая, просто именно в ней ходила в своем реальном детстве и, на удивление, отлично её помнила. Потому надевать и сейчас то же самое мне было неприятно. Меня и саму удивила эта странная чувствительность, но было у меня к этой одежде какое-то иррациональное чувство неприятия. Поэтому на следующий день мы запланировали поход по магазинам.

Поехали мы на автобусе в центр Брэкнелла. Как оказалось, нашей главной целью был огромный универмаг «Маркс & Спенсер» и двухэтажный C&A на Принцесс Сквер.

Внутри C&A было довольно шумно — гомон посетителей, громко играла музыка — и довольно ярко: повсюду висели огромные неоновые вывески, а на манекенах были надеты вещи таких расцветок, что у меня глаза болели. Вокруг пахло новыми вещами и духами, и иногда сигаретами.

Бабушка тут же потащила меня к практичной одежде: шерстяным юбкам в складку и довольно строгим блузкам, и я даже не была против, потому что кислотного цвета легинсы, которые требовали у родителей другие девочки в магазине, вводили меня в ступор. Я такое не надену, будь это хоть триста раз трендовым!

Из относительно модного мы купили только джинсовую ветровку с кучей металлических пуговиц и заклепок, а также высокие белые кроссовки Рибок на липучках. Довольно дорогие, кстати. А так я предпочла юбки, блузки, платья из относительно «дышашего» материала, а то, смотрю, тут любят синтетику. Из яркого — футболки, но их для дома, поэтому без разницы.

Потом мы зашли в канцелярский, тот самый WHSmith, где бабушка приобрела для меня милую заколку-крабик и пару резинок для волос. И еще я выпросила красивую записную книжку с милой розовой обложкой. Она мне нафиг не нужна, но была такой миленькой, что я не удержалась.

С некоторым удивлением узнала, что и тут тоже продают дискеты.

Еще мы зашли в фотоателье и сделали мне маленькую «документную» фотокарточку. Я удивилась: зачем? Бабуля пояснила, что хочет сделать мне мой первый британский паспорт. «Просто на всякий случай», — осторожно пояснила она. Я лишь пожала плечами: не имею ничего против. Просто удивилась, что его можно сделать вот так просто, я же вроде как иностранная гражданка. «Это потому, что ты дочь своего отца, урожденного британца», — пояснила бабуля. — «С твоей мамой будет сложнее». В общем, так и не поняла, всё настолько легко, потому что я живу в иллюзии, или и в реальности все было бы также. Но выкинула эти вопросы из головы, наслаждаясь прогулкой.

Потом зашли в кафе, бабуля пила чай, я вместе с чаем ела вкусный вишневый пирог. Вернулись мы уставшие, но довольные, и остаток вечера вместе смотрели телевизор.

На следующий день зарядили дожди — кажется, погода решила, что немного побаловала нас и всё, хватит с этих людишек. Так что дни я проводила дома за уютным чтением скачанных на смартфон историй или взятых из бабушкиной библиотеки книг, заодно подтягивая свой английский. А когда природа решила, что хватит с нас дождей — гуляла по городу, веселилась на детской площадки. Да, да, я из тех, кто любит всякие качели и карусели, но взрослому вроде как не солидно было это всё. Так что став вновь ребенком, отрывалась на полную.

Там же познакомилась с соседскими детьми примерно моего нынешнего возраста, с которыми с удовольствием играла. Каких-то особых проблем с ними у меня не возникло, в 11 лет дети довольно умные уже, и никаких «о чем с ними говорить», как пишут в книгах о попаданцах в детей, меня не мучило. Если общаться с ними на равных, а не по детски кичиться возрастом, ставя себя выше только потому, что годков больше, то никаких проблем с этим самым общением не возникало. Да, в некоторых вопросах они так мило наивны, и сложные философские концепции им задвигать не стоит, но для философский концепций была бабушка, а с детьми я просто играла.

Ну и не настолько много мы времени проводили вместе, чтобы они успели меня утомить. С крестниками я точно так же играла, и мне все и тогда нравилось.

И сейчас мне было весело. Честно говоря, сама удивлялась своей беззаботности и тому, как спокойно себя чувствовала и насколько счастливой была. А потом до меня дошло: это же потому, что у меня отпускное настроение! Меня вело ощущение, что это короткий отдых, в который надо успеть максимально расслабиться и поднабраться сил.

Отпуск в прошлом… А что, звучит!

И единственное, что вызывало опасение… Нет, даже страх — это предстоящая встреча с мамой. Как я буду с ней общаться снова, когда на самом деле она…

Мне оставалось надеяться, что к концу лета этот сон все же закончится, и я вернусь в свое время, так с ней и не повидавшись.

Бабушка общалась с ней по телефону при каждой возможности, возникающей у мамы. Она и меня звала, но я постоянно находила причины избегать этого разговора. Иногда довольно нелепые причины, и, кажется, они решили, что я обижена на маму. Ну пусть лучше так.

Дни исчезали за днями, складываясь в прошедшие недели и даже месяцы. Я привыкала к этому возрасту, к этому городу, к этому времени и английской речи на улицах и дома. Я общалась с бабушкой, знакомилась с ее подругами, совершенствовала свой английский. Мы вместе готовили, ходили по магазинам, смотрели телепередачи, разговаривали и смеялись. Я играла с детьми «своего» нынешнего возраста, веселилась и отдыхала на полную катушку, проживая это беззаботное лето с той радостью и жадностью, которую сможет, пожалуй, понять только взрослый. Взрослый, знающий, как мимолетно детство, и как на самом деле незначительны те проблемы и тревоги, что бывают в этом возрасте.

Не у всех, конечно, жизнь то она разная.

Но я… Я наслаждалась своим отпуском, стараясь не терять ни секунды каждого дня. Пусть это и был сон или мои галлюцинации, но в этом сне я была счастлива и полна решимости прочувствовать это счастье до самой последней капельки.

А через пару месяцев моего проживания у бабушки, ближе к началу августа, я познакомилась с тетей и двоюродными братьями и сестрами. В реальности их никогда не видела, хотя и знала, что они у меня есть.

Они приехали на выходные: тетя Марджори, ее муж Питер и их четверо детей — непривычно большая семья. Она полненькая, шумная, громко смеется и ярко красится — совсем не похожа на мою строгую и аристократичную бабушка. Тетина ярко-розовая помада оставила след на моей щеке, когда она принялась обнимать и целовать меня без всякого на то разрешения с моей стороны.

В общем, не особо она мне понравилась.

Ее муж Питер худой и высокий, гораздо спокойнее тети, но, как выяснилось, любит отпускать дурацкие, совершенно не смешные шутки. Двигается плавно и очень тихо. Он подарил мне куклу, и я вежливо сказала «Спасибо», хотя кукла была страшненькая.

Надо сплавить ее на чердак, а то спать с ней в одной комнате я не смогу.

Их старшие, Мэтт и Сара, были двойняшками, хотя не особо похожими друг на друга с моей точки зрения. Хотя обои те еще модники: девочка красила ногти в траурный черный — отчего стала ассоциироваться у меня с Гробыней, — и одета была в популярный здесь огромный блейзер с плечиками. Из разговоров я поняла, что она позаимствовала его у тети.

У Мэтта были длинные волосы, и он притащил с собой скейтборд. И он, и его сестра не заинтересовались общением с такой «малолеткой» как я и практически сразу умотали куда-то на улицу. Ну и скатертью дорога, мне они также были не особо интересны.

Еще один брат, Тоби, был на год старше нынешней меня и на первый взгляд производил впечатление милого мальчика. На второй он оказался задавакой и хвастуном. Чуть ли не с порога начал хвалиться своей приставкой Нинтендо, на что я вежливо кивала, скрывая зевоту. Но кажется он уловил мою незаинтересованность и, почему-то, обиделся. Может, его расстроило, что я не спешила завидовать? Ну что поделать, не фанат я компьютерных игр. «Девчонка», — презрительно припечатал он и свалил смотреть телевизор.

В общем, и тут знакомство не задалось. А вот с младшенькой мы нашли общий язык. Семилетняя малышка Люси покорила меня своей милотой. Она была очаровательна со своими смешными хвостики и большими цветными резинками.

Сначала ужасно стеснялась меня и примиленько смущалась, но освоившись, показала, что на самом деле та еще егоза и энерджайзер — на что с самого начала намекали содранные коленки. С ней было интересно и весело, но как она меня загоняла! Она облазила весь сад и весь дом, от чердака и до гостиной, хотя, по идее, была здесь не раз. Мы играли в догонялки, прятки, дочки-матери и первопроходцы. А когда она полезла на то самое огромное дерево перед моим окном и навернулась с него, я чуть инфаркт не словила, несмотря на молодой возраст! Каким чудом умудрилась ее поймать, сама не понимаю, но, к счастью трагедию предотвратить получилось.

И вот когда я сидела прямо на траве, пытаясь отдышаться и трясясь от запоздалого страха, этот маленький бесенок счастливо теребил меня, смотря огромными, восторженными глазищами:

— Энни, Энни! А ты волшебница?!

— Чего? — хмуро спросила, постепенно отходя от дикого выброса адреналина.

— Ты волшебница?! Знаешь, я сначала быстро-быстро падала, так испугалась, а потом — пуф! — меня воздух подхватил и опустил прямо тебе в руки. Это ты наколдовала, да?

— Знаешь, Люси…

— Да? Да?!

— А давай поиграем в дочки-матери еще раз. Я буду оч-чень строгой мамой, — многообещающе смотря на нее, предложила.

— Ой, — сказала она, опасливо посмотрев на меня и почему-то прикрыв ладошками попу. — Знаешь, я как-то… не хочу. Да и вообще, проголодалась! Пойдем кушать. Ладно?

И умотала в дом, прежде чем я хоть что-то успела ответить.

Вот же наглая!

Они пробыли у нас все выходные, а в воскресенье вечером уехали. Со всеми я прощалась с вежливым равнодушием, и только отъезд Люси меня откровенно расстраивал. Судя по ее глазам на мокром месте, она тоже будет по мне скучать. Я крепко обняла ее на прощание — увидимся ли мы еще? Ведь лето заканчивается, и я скоро уезжаю домой — и помахала вслед уезжающей машине.

После их отъезда в доме стало даже как-то слишком тихо и скучно. Бабушка готовила ужин, я неприкаянно моталась по комнатам, не зная, чем себя занять. А потом позвонила мама. Бабушка взяла трубку, и после традиционных вопросов как у нас дела, выяснилось, что у экспедиции мамы то ли проблемы на их раскопках возникли, то ли, наоборот, открытия, я не разобрала по односторонним ответам бабушка.

Да, я нагло подслушивала! А что такого то?

Зато узнала, что она задерживается, и к концу лета не приедет. В лучшем случае она застрянет там до конца сентября, в худшем — значительно дольше. И это была проблема. В смысле, мне то надо в школу.

Честно говоря, я никакой проблемы не видела. Ну подумаешь, задержусь на месяц! Или два. Я вообще повторно переться в школу желанием не горела, и с удовольствием бы ее пропустила.

Но вот бабушка расстроилась и уверяла, что это не дело, отсутствовать целый месяц, и что я после такого долгого перерыва друзей себе не найду и буду в классе как белая ворона. Она явно делала из мухи слона! Я вот сразу подумала предложить им перевести меня на домашнее обучение с последующей сдачей экзамена в конце года. Уж за пятый то класс я точно все сдам, даже несмотря на то, что школьную программу уже напрочь не помню.

И тут бабушка предложила отдать меня в английскую школу. Паспорт я к этому времени уже получила — небольшая синяя книжка лежала на тумбочки в моей спальни.

Конечно, когда получила, тут же изучила: интересно же! Я видела современные — ну в смысле взрослой мне современные — варианты, пусть и на фото в инете, и этот был другой.

Пришел он по почте, кстати. Помня, что я свой первый паспорт получала сама, в паспортном столе, для меня это было удивительно. Правда я получала в 14, а тут — в 11 лет. Детский паспорт «на 5 лет», как пояснили бабушка. Конверт — коричневый, картонный, от Королевской почты! Блин, это так забавно, что у них тут все еще королевство.

Открыла конверт бабуля, но паспорт практически сразу протянула мне. Который я приняла с внешним равнодушием и утащила наверх, в свою комнату. И вот там уже внимательно рассмотрела.

Почему-то не хотелось показывать свой интерес.

Этот паспорт был больше привычного мне варианта, обложка жесткая, толстая. Темно-синего, почти черного цвета, обтянута тканью. Спереди золотым тиснением нанесен герб Британии с единорогом и львом. От книжечки шел запах старой бумаги и текстиля.

Внутренние страницы были из плотной бумаги, на просвете видны водяные знаки. Из любопытного: все данные были заполнены от руки черными чернилами, причем красиво так написано, каллиграфическим почерком. То ли тут за этим следят, то ли мне с сотрудником, заполняющим паспорта, повезло. Была вклеена и та самая черно-белая фотография, которую недавно сделали, поверх фотографии, задевая краешек, стоял рельефный оттиск печати паспортного отдела: довольно знакомая и привычная деталь. И кстати, она была заломинирована.

Но вот что было непривычно: оказывается в местный паспорт прописывали особые приметы! Так было написано, что цвет волос у меня «Fair» — светлые, глаза «Green» (зеленые), а особых примет нет. Вообще, волосы у меня русые, как у мамы, а глаза папины.

Ну и вот, бабушка маме по телефону сообщила, что паспорт мне сделали, поэтому я смогу пойти в местную школу. Она уже и поговорила предварительно, по знакомству. Тут-то я и поняла к чему были это раздувание мухи в слона: она просто хотела, чтобы мы остались с ней, здесь. Мое настроение стремительно испортилось, и слушать дальше мне расхотелось.

Я тихонечко отступила, стараясь не выдать себя шумом, и поднялась к себе в комнату. Плюхнулась на кровать и невидяще уставилась в окно, на покачивающиеся ветви деревьев.

Бабушка хорошая. Умная, добрая, любящая. За это казалось бы довольно короткое время, я узнала ее лучше, привязалась к ней. Видела, как она рада моему присутствию, и догадывалась, как она одинока, несмотря на редкие приезды тети. Или, наоборот, благодаря им?

Когда они уезжают, в этом доме становится так тихо. И когда ты в нем одна, эта тишина, наверное, особенно давящая. Но готова ли я остаться жить здесь на годы? Или даже навсегда? Пусть даже это затянувшийся сон…

Не знаю. Ведь там, дома, у меня останутся друзья, многих из которых я еще даже не встретила. Моя первая любовь. Мой бывший муж. А вдруг это все же не сон, и у меня получится все исправить?!

Если знаешь будущее — пусть даже фрагментарно — открываются такие возможности. Нет, возможности можно реализовать и здесь, но тут — чужое и незнакомое, а там я знаю все. Знаю, где ошиблась в свое время, где не сделала шаг вперед, испугавшись, и упустила шансы… И теперь смогу смело сделать эти шаги и схватить эти шансы! Даже если потом проснусь на самом пике, на этом пике я буду стоять… если все получится.

Но стоят ли все эти планы того, чтобы оставить бабушку одну? Бабушку, которая так и погибнет в одиночестве через пару лет?

Тяжело вздохнув, я закрыла рукой глаза.

— Не знаю, — тихо простонала. — Я правда не знаю!

На глаза, впервые с того момента, как сошла с автобуса номер 418 в это лето, навернулись слезы. Я и сама не знала, что именно оплакиваю, но было так горько, больно, и соленые капли тихо чертили дорожки на щеках, впитываясь в подушку.

Так и заснула, не заметив этого.

______________________________________________________________

Иллюстраиция к моменту "Когда нужно поймать маленькую девочку, а ты сама маленькая девочка".

Глава 5. Письмо из сказки

Утро началось со звонка в дверь. Короткого и деликатного, но даже такого было достаточно, чтобы разбудить меня.

С трудом продрав глаза, я лениво села на кровати, зевнула. Посмотрела в окно, и по солнцу, стоящему в зените, поняла, что утро то ближе к полудню.

Давно не просыпалась так поздно. Дома в выходные это было обычным делом, отсыпаться чуть ли не до обеда, а вот тут, у бабушки, я привыкла вставать на удивление рано. И, видимо, организм решил наверстать упущенное за все эти дни. Или это меня вчерашняя тихая истерика так обессилила? Глаза болели, будто в них песок насыпали, и наверняка были опухшими. Даже в зеркало смотреться опасалась.

Мои ленивые размышления прервала деликатный стук в дверь:

— Энни, ты еще спишь? — донесся голос бабушки.

— Нет, встала, — хрипловатым со сна голосом ответила я. — Можешь входить.

Войдя в комнату, бабушка с некоторым беспокойством посмотрела на меня, но комментировать ни мой, наверняка, непрезентабельный вид, ни мой долгий сон не стала. Вместо этого сообщила:

— Энни, там к тебе пришел молодой человек.

— Какой молодой человек? — удивилась я. Кто тут ко мне мог внезапно прийти?

— Он сказал, его зовут мистер Квирелл. И у него к тебе какое-то дело.

— Квирелл? Первый раз слышу, — сказала я, хотя фамилия (это же фамилия?) показалась мне смутно знакомой. — И что ему надо?

— Он сказал, что все расскажет тебе лично.

— Ну ладно, — пожала плечами. — Пусть тогда ждет, я спущусь минуть через… эм, двадцать-тридцать, наверное.

— Хорошо. Мы пока попьем чаю. Не задерживайся, Энни.

— Ладно. И да — с добрым утром, бабушка.

— Скорее уж доброго дня, — с легкой укоризной, но и еле заметной улыбкой, появившейся на губах, ответила она. И на этом оставила меня собираться, отправившись развлекать гостя. А я лениво поднялась, потянулась, неспешно застелила постель, неторопливо потопала в ванную. Спешить вот вообще не было никакого желания. Кому нужна, пусть все ждут.

Но даже так, не торопясь, в указанные тридцать минут умудрилась уложиться. И спускаясь, надеялась, что и мне достанется кружечка чая, желательно с пирогом или хотя бы печеньками — очень уж кушать хотелось.

Принес же черт этого непонятного гостя!

Зайдя в гостиную, увидела, что напротив бабушки сидит и пьет чай действительно молодой мужчина. Не очень высокий, но стройный, светловолосый. У него были довольно изящные кисти рук и элегантные манеры, по крайней мере чашку чая он подносил к губам с грацией истинного аристократа, но при этом одет был немного странно. Вроде бы обычный строгий костюм в клетку, но эта цветовая гамма ему совершенно не шла, больше бы подходила кому-нибудь более старому. Да и с яркой гавайской рубашкой классический костюм не особо сочетался. Еще и белые, женские крассовки на ногах.

Чувство вкуса у парня откровенно странное.

— Добрый день! — поздоровалась, рассмотрев сидящего в полоборота ко мне гостя. Как я вошла, он явно не заметил, а потому вздрогнул от моего голоса. Но тут же поставил чашку на столик и поднялся.

— Добрый день, — вежливо ответил. Голос у него был мелодичный, говорил негромко. Черты лица мягкие, пухлые губы и холодные серые глаза. Сам довольно симпатичный. Он был похож на студента Оксфорда, выходца из богатой семьи и завзятого отличника. Если бы не старомодный костюм, рубашка и женские кроссовки на ногах. И ярко-розовый галстук, который увидела, когда он ко мне обернулся. Почему розовый то?

— Вы хотели меня видеть? — спросила, подходя к дивану.

— Анна Воло́н? — уточнил он в ответ, и я кивнула.

— Да.

— Меня зовут Квиринус Квирелл, я профессор в школе магии и волшебства Хогвартс. И пришел уведомить вас, что вы приняты в нашу школу.

— Профессор Квирелл? — неторопливо повторила я, с некоторой медлительностью осознавая, что при таком сочетании его фамилия уже не кажется такой уж незнакомой. Я узнала ее.

Разве не так звали профессора в сказке о Гарри Поттере? Который был злодеем в первой части?

Я никогда не была прямо фанаткой истории про выжившего мальчика, но фильмы смотрела, и пусть не особо хорошо знала персонажей, чтобы с первого услышанного раза уловить сходство, но сочетание «профессор» и «Квирелл» не узнать было бы сложно.

Да и он прямо сказал про Хогвартс!

Это что, я в сказку попала?

От осознания абсурдности ситуации, мне аж плохо стало. До такой степени, что даже в глазах потемнело, и я обессилено осела — хорошо хоть успела дойти, и потому шлепнулась не на твердый пол, а на мягкое сиденье дивана. Ладно другое время! Ладно, другая страна. Однако это все же часть моей реальной жизни.

Реальной!

И тут — книга?! Эй, тот, кто засунул меня сюда: ты издеваешься?!

«Забавно будет, если засунуло меня сюда мое же подсознание. А ведь так оно скорее всего и есть».

Может все же просто однофамилец, а? «Но ведь он же сказал про Хогвартс! И про магию сказал. Сказал же, да?»

Или может мне послышалось?

«Значит, тот Поттер был настоящим? — вспомнился вдруг парнишка со знаменитой — в моем времени!— фамилией. — Но город же не тот?»

Я иногда видела того мальчишку на детской площадке, но никогда не подходила. Он был... слишком маленький, да и сам не спешил с кем-либо заводить знакомства, предпочитая развлекаться самостоятельно. Я не хотела навязываться, хотя и то, что он Поттер, интриговало. Пусть и однофамилец, но забавное совпадение. Как я считала.

Неужели он все-таки тот самый? И Квирелл пришел в тот же город? А это не опасно для нашего героя…

Хотя, стоп. А чего это Квирелл письма разносит? В нем же Воландеморт сидит!

Так, стоп еще раз. А где его тюрбан, который прячет морду Волда?!

От всех этих вопросов даже голова заболела. Такой кавардак в мыслях! Честно говоря, я в полной растерянности...

— Энни?.. Энии!

— А? — вздрогнула, испуганно оглядываясь. Почему у бабушки такой панический голос? Что-то случилось?

Воландеморт напал?!

…

«Но кажется все спокойно и тихо?»

— Энни, тебе плохо? — обеспокоенно спросила бабушка, заглядывая мне в лицо. «А! Так это она из-за меня». Я, наконец, осознала, что вообще-то не одна тут. Более того — веду себя слишком подозрительно перед тем, у кого главный злодей в башке. Должен быть, вроде как.

И тут меня осенило:

— Восемьдесят девятый год! — воскликнула я.

— Что? — окончательно растерялась бабушка.

— Сейчас же 1989 год, — победно воскликнула я. «А та история начинается в 1991. Вот почему Квирелл без тюрбана. И наверняка еще без подселенца!». Я запомнила, потому что именно в девяносто первом мы и прилетели с мамой в Англию. Именно в тот год бабушка…

— Да, восемьдесят девятый. Но почему ты об этом вспомнила? — бабуля смотрела на меня со все возрастающей тревогой. — Энни, с тобой точно все в порядке?

— А? — повторила, наконец осознавая, что веду себя не просто подозрительно, а очень странно. Так, что-то меня занесло! Надо возвращаться в реальность! — А, да, все в порядке. Просто я очень удивилась. Вы сказали «магия»? — все же решила уточнить, вновь оборачиваясь к гостю.

— Совершенно верно, — подтвердил Квирелл. Несмотря не развернувшееся перед ним представление, он выглядел очень спокойным и даже немного скучающим. — Вот приглашение.

Он протянул мне конверт, который я с опаской — и надо признать некоторым трепетом — взяла в руки. Открывать не торопилась, внимательно осматривая.

Бумага была чуть желтоватая, но плотная и немного шершавая на ощупь. С задней стороны конверт закрыт красным сургучом с оттиском большой буквы «Н». На передней части изумрудными чернилами каллиграфическим почерком было выведено:

«Мисс А. Волон,

графство Беркшир, город Брекнэлл,

улица Пост-Полис Кл. 12,

самая уютная комната на втором этаже»

Я медленно провела подушечками пальцев по надписи, по чуть шершавой бумаге, сама не понимая, что ощущаю в этот момент. Было все это как-то…

— … странно, — наконец обличила свои чувства в слова. — Я. И магия? Но я никогда ничего такого волшебного не делала, и ничего необычного со мной не случалось.

— Возможно, вы просто не помните, — сказал Квирелл. — Или не обращали внимание. Мелкие странные случаи, которые легко принять за разыгравшееся воображение. Внезапно покрашенные волосы, на расстояние развязанные шнурки у недруга, перемещение на пару метров, или стала целой только что разбитая тарелка.

— Да ничего такого никогда не было! — воскликнула, убеждаясь, что это точно какая-то ошибка. — Никаких странных…

И тут я замолчала.

«Сначала быстро-быстро падала, — словно вживую услышала голос Люси, — а потом — пуф! — меня воздух подхватил и опустил прямо тебе в руки!»

«Неужели тогда действительно?..», — подумала.

— Вот видите, — обозначил улыбку Квирелл, — что-то все же было.

— Какие глупости! — внезапно сказала бабушка, видимо, наконец, не выдержав. И тон ее был настолько непривычно ледяным — она первый раз так говорила при мне! — что я подняла голову и с удивленной растерянностью посмотрела на нее.

Но бабуля глядела исключительно на профессора Квирелла, однако не с привычным мне уже суровым выражением, а с холодной враждебностью. Тем не менее обращалась по-прежнему ко мне:

— Энни, я думаю молодой человек просто пошутил. Ты же понимаешь, что магии не существует? Правда, я не знаю, зачем это молодому человеку, но хотела бы сообщить ему, что шутка не смешная.

Бабушка поднялась с кресла.

— И думаю, ему уже пора, — сурово закончила она.

Квирелл тяжело вздохнул, устало прикрыв глаза на секунду.

— Я понимаю ваше недоверие, — сказал он все так же мягко, неторопливо, вот только в голосе его понимания не было, только скука и легкие нотки пренебрежения. Или последнее мне лишь послышалось? — Для построения доверия между нами, позвольте продемонстрировать вам небольшую часть того, что именно будет изучать ваша внучка в школе.

С этими словами он легким движением ладони скинул на пол чашку. «Бздынь!» — сказала она, и разбилась вдребезги. Благо чай к тому времени Квирелл допил.

Точно так же — и даже похожим жестом — иногда делал Черри, бабушкин кот. Правда ему за разбитую посуду доставалось полотенцем по хребтине, а вот нашего гостя подобная участь миновала. И, подозреваю, не столько потому, что он гость, сколько от того, что бабуля оказалась настолько ошеломлена этим его поступком, что в изумлении застыла, не успев среагировать.

А потом было вроде как и поздно возмущаться: Квирелл словно по волшебству (ха-ха) достал откуда-то узкую, светлую палочку, взмахнул ее в сторону останков чашки (я заметила, что его губы слегка шевельнулись, словно он прошептал что-то) и осколки сами по себе притянулись друг к другу, вновь склеиваясь. Не прошло и секунды, как на полу стояла целая посуда, точно такая же, как и до падения, словно с ней и не случилось ничего. Без каких-либо намеков на трещины, сколы, другие дефекты.

Еще одно легкое движение палочки, и чашка сама по себе взлетела на стол. Третье движение — и она превратилась в мышку: беленькую, с цветочным узором на боку.

— Пи-и, — донесла до нас свое мнение обо всем происходящем новорожденная, пошевелила носиком, словно бы принюхиваясь — и внезапно рванула в сторону, прыгнула со стола, с неожиданно громким топотом пробежала по полу, в последнюю секунду скрывшись под шкафом и еле-еле успев избежать лап красной молнии: Черри появился, когда не ждали. Вот уж кто магически возник — еще минута назад в комнате и тени кота не было.

Квирелл смотрел на это с легким удивлением: кажется, такого он не ожидал. Некоторые время стояла тишина. Которую прервала бабушка.

— Вы распылили здесь какой-то галлюциногенный газ? — спросила она. И теперь выглядела не столько враждебно, сколько настороженно и даже испуганно. Она шагнула вперед, становясь передо мной, словно закрывая. — Зачем вам это? Что вы от нас хотите? Деньги? Мы далеко не богаты!

— Ха-а, — тяжело выдохнул Квирелл. — Ладно. Ладно,.. — тихо сказал. И уже чуть громче:

— Что ж, — произнес утомленно, вновь поднимая палочку, но теперь нацеливая ее на бабулю. — Если своим глазам вы верить отказывается, то, надеюсь, прочувствовав на себе, вы...

— Не надо! — испуганно вскрикнув, я тут же вскочила на ноги и встала между ними, загораживая бабушка. — Давайте не будет впадать в крайности! Предположим… предположим, я вам верю…

— Энии! — пораженно и предупреждающе воскликнула бабушка, но я решила сделать вид, что не слышу.

— Если,.. — осторожно сказал, — только предположим, что если соглашусь поступить в эту школу… эм…

«Что бы такое сказать, чтобы всех отвлечь и перевести разговор в более мирное русло?» — мучительно соображала я, но так как боялась, что пауза затянется, спросила первое, что пришло в голову:

— Хогварст — это же школа-интернат?

И тут же пожалела о своих словах: вот откуда бы мне это знать то по сути?

Но Квирелл ничего странного в моем вопросе не заметил. Ну или просто решил не обращать внимания.

— Да, — ответил он. — Но на Рождество и на пасхальных каникулах разрешается приезжать домой. Ну и летом, разумеется, никто в школе не остается.

— Вот как, — медленно произнесла, осознавая одну немаловажную вещь. — Но тогда, если начну учиться в Хогвартсе, мне придется остаться в Британии. Сколько там учатся?

— Семь лет.

— Остаться по крайней мере на семь лет. И маме тоже?

— А вы собираетесь куда-то уезжать? — слегка удивился Квирелл. — Так то в других странах тоже есть школы магии, но Хогвартс — лучшая.

— Подожди, Энни, неужели ты в это веришь?! — возмущенно воскликнула бабушка. — Какая магия?! Даже если ты почему-то решила, что это правда, ни в какой Хогвартс я тебя…

И вдруг она замолчала на полуслове. Я обеспокоенно посмотрела на нее: причин для этого вроде бы не было. «Ей стало плохо?» — испугалась я.

— Бабушка? С тобой все хорошо?

— Да, Энни, не беспокойся, — улыбнулась она, поняв подоплеку моего вопроса. — Просто я подумала, что может никакого газа и нет. Может ты действительно… эээ… волшебница? Ты ведь у меня самая лучшая! Если уж кому и быть волшебницей — то тебе, — убежденно закончила она.

Я глаза вытаращила от шока, настолько это было внезапно.

«Чего это с ней? — подумала подозрительно. — Что вдруг за внезапная лесть и резкий разворот на сто восемьдесят с половиной градусов? Вот ни за что не поверяю, что моя сверхрациональная бабуля вдруг внезапно повер… так, стоп. Останусь в Британии? Из-за этого она переобулась с лёта и в прыжке?… Да ладно, бабуля! Серьезно?»

Но она смотрела на меня вполне серьезно. Я была уверена: ни в какую школу магии она не верит, но точно решила использовать всю эту ситуацию себе на пользу. Вот же… хитрая старушка!

— Хорошо. Тогда… кхм-кхм… не могли бы вы вернуть нашу чашку? — обратилась я к профессору Квиреллу. — А я пока прочитаю письмо.

— Разумеется, мисс Волон, — вежливо ответил Квирелл, взмахнув палочкой. Откуда-то из другой комнаты — «Как она туда пробралась, когда Черри караулит здесь?!» — вылетела мышка с рисунком цветочка на боку. Но до нас не долетела.

Черри не дремал!

В великолепном прыжке, которому позавидовал бы лучший футбольный вратарь, кот перехватил летящую мышь, приземлился на столик и, пока никто ничего осознать не успел, скрылся в другой комнате, не выпуская добычу из зубов.

— Хана чашке, — прокомментировала я. И задумалась: — А мертвая мышь обратно превратиться в чашку?

— Когда отменю свое преобразование, то да, — ответил профессор, задумчиво смотря в комнату, где скрылся Черри. — Он у вас ее не съест?

— Не должен, — ответила неуверенно и вопросительно посмотрела на бабушку.

— Черри всякую гадость не ест, он воспитанный кот! — отрезала она, но я слышала нотки той же неуверенности в ее голосе.

— А что будет, если съест? — поинтересовалась с беспокойством. — Отравится? Или порежет внутренности? — вспомнила фики, которые иногда читала. — Она превратится обратно в его желудке?

Бабушка побледнела. Квиррелл нахмурился.

— Я, конечно, не очень хорош в трасфигурации, — прохладно сказал он. — Но не настолько слаб, чтобы приобразованная мною чашка, — выделил он последнее слово голосом, — вернулась в исходное состояния всего за пару часов. Не беспокойтесь, без отмены заклинания эта мышь у вас годами жить может.

— И что, никаких проблем у Черри? — уточнила на всякий случай. — Если все же он решит, что пойманная добыча слишком хороша, чтобы зря пропасть?

— Никаких.

— А вкус? — невольно полюбопытствовала я. — Как у чашки или как у мышки?

Профессор Квирелл посмотрел на меня с легкой улыбкой. Забавно, но по фильмам у меня сложилось впечатление, что до поездки в Албанию (вроде туда же?) Квирелл был милым человеком. Но сейчас мне кажется, что совсем не зря он Воландеморта к себе подселил: несмотря на улыбку, кривившую губы, смотрел он с холодным равнодушием.

— Вкус как у мыши, — ответил. — Но без ее пользы.

— В смысле? — не поняла я.

— Нужных питательный веществ не получит, — спокойно пояснил профессор Квирелл. — Польза будет ровно та же, как в случае, если бы кот съел мягкий и неопасный фарфор.

— Понятно, — кивнула. И удовлетворив свое любопытство, вернулась к письму.

Письму из Хогвартса. Поверить не могу!

Даже если это глюки, все равно — поверить не могу. Письмо из Хогвартса!

Я осторожно потрогала сургучную печать: прохладная, гладкая, и только оттиск буквы Н выделяется. Двумя руками я слегка согнула ее, и с тихим «крак» печать сломалась пополам. Я открыла конверт, осторожно доставая такие же чуть желтоватые листы. Кажется, это и есть пергамент?

Их было три. На первом все теми же зелеными чернилами и красивым витиеватым почерком было выведено:

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени,

Великий волшебник, Верховный чародей,

Президент Международной конфедерации магов)

Дорогая мисс Волон!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём Ваш ответ не позднее 31 июля.

Искренне Ваша,

Минерва МакГонагалл, заместитель директора!»

— А это что за лист? — удивилась, заметив, что вторым, вместо ожидаемого мной списка покупок, был что-то непонятное. Полупустой пергамент, где лишь вверху значилось:

«Я, Анна Волон, ________ приглашение в Хогвартсе и _____ согласие на обучение.

Подпись _________

Подпись опекунов ___________»

— Что это? — подняла взгляд на профессора.

— Здесь вы должны написать, согласны ли вы обучаться в Хогвартсе или не согласны. Как видите, нужна не только ваша подпись, но и ваших официальных опекунов — это является подтверждением, что они не против. Как и написано в письме, ответ нужно дать до 31 июля. Если до этого момента ответа не будет, то считается, что вы отказались от обучения, и ваше место будет закрыто. К вам придет представитель Отдела Образования из Министерства Магии, чтобы решить, что вы будете делать дальше.

— И какие есть варианты? — невольно заинтересовалась я. В фильмах ничего подобного не было даже близко!

Квирелл пожал плечами:

— Я не интересовался подробностями. Насколько помню, вам будет предоставлен выбор: либо выбрать одну из специализированный частных школ Мастерства, где дадут самые азы магии и научат практическим заклинаниям в определенной сфере. Либо пройти краткий курс по стабилизации магии, после чего вас поставят на учет. И в случае возникновения проблем, вам предстоит пройти ритуал, подавляющий магические способности.

Я ошеломленно вытаращилась на него. «Тут и такое есть?!»

— И в случае каких проблем?

Он снова посмотрел на меня, но уже без улыбки:

— Несанкционированные магические практики, колдовство, магические выбросы и прочее. Мой вам совет, мисс Волон, — не отказывайтесь от поступления в Хогвартс или в другую магическую школу. Не у всех есть достаточно сильные магические способности, чтобы поступить в Школу Магии. Кто-то так и остается навсегда недомагом, способным лишь на простейшие бытовые чары. Не стоит разбрасываться дарованными судьбой шансами.

Бабушка, не выдержав, фыркнула на эти слова. Но — промолчала. Квирелл бросил на нее беглый взгляд, и продолжил говорить:

— Этот лист не теряйте. После вашего согласия и того, как вас внесут в списки принятых на обучение, здесь ниже появится сообщение с указанием места и времени встречи.

— Встречи? — не поняла я. — Какой встречи?

— Как вы могли понять из предоставленного списка, есть ряд вещей, которые необходимо приобрести для обучения в школе, — ответил он. — И так как без волшебной палочки на магическую улицу попасть невозможно, первый раз за покупками маглорожденных учеников сопровождает кто-нибудь из преподавателей.

— Ясно, — кивнула. «В принципе, логично, в фильме Гарри тоже провожал Хагрид. Просто они как-то сразу потопали, а тут дается время на размышления. Неожиданно».

— И, надеюсь, это буду не я, — тихо буркнул Квирелл себя под нос, и я удивленно моргнула. «Мне это послышалось?»

А профессор, как ни в чем не бывало, сообщил.

— Что ж, на этом позвольте откланяться, мне за сегодня нужно посетить еще несколько маглорожденных потенциальных учеников.

— Конечно, профессор. Позвольте, я вас провожу, — вежливо сказала, и направилась к выходу. Письмо из рук я так и не выпустила.

Ну просто на всякий случай.

— До свидания, профессор Квирелл, — попрощалась, когда он уходил.

— До свидания, мисс Волон, — ответил он, шагая. Буквально через пару шагов замер на миг — и с легким хлопком исчез. «Аппарировал», — поняла я. Удивительно, что помню такие специфические термины из давным-давно просмотренного фильма.

Так, а теперь главный вопрос: что сказать бабушке? Стоит ли вообще сейчас обсуждать это или постараться избежать волшебной темы? Честно говоря, в голове полный кавардак, и мне нужно время, чтобы осознать все случившееся и уложить это в своей голове.

Вернувшись, я увидела, что бабушка по-прежнему стоит в гостиной. Она встретила меня с выражением лица, на котором словно было написано: «Нам надо все обсудить». Но я честно была не готова! Поэтому выдавила широкую жизнерадостную улыбку, воскликнув:

— Бабуля, а что у нас есть поесть? Я такая голодная! — словно подтверждая слова, мой животик дал о себе знать. — Вот, слышишь? С этим гостем я осталась без завтрака!.. То есть обеда… Там же есть что-нибудь съестное, да? — умоляюще посмотрела на нее.

— Конечно, есть, — оскорбленно сказала она, тут же забывая обо всех письмах и гостях. — Пойдем на кухню.

— Сейчас, приведу себя в порядок и бегу! — пообещала, стремительно поднимаясь в свою комнату. Письмо надо было спря… отнести.

Уже в комнате, не удержалась и прочитала последний лист:

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс»

Список необходимых вещей

Форма

Студентам-первокурсникам требуется:

Три простых рабочих мантии (черных).

Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день.

Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала).

Один зимний плащ (черный, застежки серебряные).

Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента.

Книги

Каждому студенту полагается иметь следующие книги:

«Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл

«История магии». Батильда Бэгшот

«Теория магии». Адальберт Уоффлинг

«Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч

«Тысяча магических растений и грибов». Филли-да Спора

«Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф

«Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер

«Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл

Также полагается иметь:

1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер № 2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы.

Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу.

НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ».

— Хогвартс, — тихо сказала я. — С ума сойти!

«Так, и куда положить письмо?» — задумчиво осмотрелась. И по какому-то наитию спрятала письмо между страниц книги с такой же изумрудной, как и чернила на этом письме, обложкой.

__________________________________________________________________

Черри мышку не съел, если кому интересно.

Сцена из серии "пока никто не видит", кадр "Жестокие игры милого котика".

Глава 6. Хитрые схемы любящей бабушки

Было уже довольно поздно. Еще не темнело, конечно, но солнце уже стремилось к закату. Дождя сегодня не была, но и особого тепла тоже — ветрено. Под вечер на детской площадке стало совсем прохладно, да и мои друзья по играм уже ушли домой. Мне бы тоже стоило, а то и замерзла уже, и поздно, бабушка будет волноваться. Но несмотря на эти правильные мысли, я по-прежнему сидела на качелях, слегка покачиваясь, и наблюдала за единственным оставшимся обитателем детской площадки кроме меня — мелким черноволосым пацаном в круглых очках.

«Интересно, а шрам у него есть?»

Днем я тоже посматривала на него, но украдкой, а сейчас без всякого стеснения рассматривала: все равно кроме нас никого нет. Он ежился под моим взглядом и явно чувствовал себя неуютно, но не уходил и не возражал: упорно делал вид, что не замечает меня.

— Почему не идешь домой? — внезапно разорвал наше безмолвие мой вопрос. Заговорила я неожиданно даже для себя, но мальчик удивленным не выглядел. Глянул на меня настороженно, исподлобья, и пожал плечами. Отвечать, впрочем, не стал.

— Уже поздно, — продолжала я, упорствуя. — Разве твои… родные не будут волноваться?

— А твои? — соизволил он мне ответить, если встречный вопрос можно назвать ответом. Голос у него оказался неожиданно… милый. Такой мягкий детский голосок, хотя я почему-то ожидала столь же сурового тона, как и его вид.

И тут неожиданно поняла, что, видя его несколько раз на детской площадки, играющего в одиночестве, ни разу не слышала его голос. Он никогда ни с кем не говорил, и никто не заговаривал с ним.

Мне стало стыдно и немного жалко его: бедный одинокий ребенок.

— Да, бабушка будет волноваться, — подтвердила я. — Поэтому мне явно попадет в любом случае, так что можно еще немного погулять. Но не долго, конечно, сильно волновать бабушку я не хочу. Слушай, а как тебя зовут?

Должна же я убедиться, что это он. Или не он.

— Гарри, — немного помолчав, все же ответил он, наконец, прямо взглянув на меня. — Гарри Поттер.

Неужели я ошиблась насчет того, что город должен быть Маленьким чем-то там?

— А меня Анна, — последнее слово произнесла на русский манер. — Но можно просто Энни. Меня так бабушка зовет. Приятно познакомиться, Гарри.

— … Мне тоже, — неловко ответил мальчик, кажется, немного смутившись, — Энни.

Он замолчал, и между нами вновь повисла тишина. Но какая-то… неуютная. Мне показалось, Гарри мучительно пытался найти тему для разговора, но не находил.

«И все же, есть ли у него шрам? У него такая длинная челка, ничего не видно!»

— Слушай, Гарри, — даже понимая, что тема ему будет неприятна, ни могла не убедиться, а потому, чуть склонив голову на бок, спросила: — А тот толстый мальчик, что преследовал тебя тогда, он кто?

— Когда? — удивился Гарри. Кажется, нашу первую встречу он не помнит. Ну, не удивительно.

— Я как-то видела вас мельком. Проходила мимо, когда он гнался за тобой, но запнулся и чуть не упал. Так кто этот белобрысый? — тут же вернулась к интересующей меня теме.

— А, это Дадли, — чуть скривившись, ответил мальчик. — Он… мой брат.

— Вы не слишком похожи, — меланхолично ответила я, качнувшись чуть сильнее — качели издали душераздирающий «скри-и-и-и». «Значит, все же это он», — поняла я. И продолжила вслух: — Наверное, вы двоюродные братья. Ты же живешь с семьей Дурслей?

— Ты знаешь? — удивился и насторожился мальчишка. В ответ я пожала плечами.

— Не знакома, просто слышала о них от бабушки, — я даже не соврала. Просто не уточнила, что после визита Квирелла, сама спросила, живут ли в нашем городе такие. Городок у нас далеко не маленький так-то, и даже если бы они здесь жили, шанс, что бабуля знает их, был невелик. Тем не менее она действительно знала, хоть и поверхностно.

— Они очень часто хвастаются своим сыном, какой он замечательный, а имя у него на мой взгляд забавное, вот и запомнила. Но бабушка не особо жалует твоих опекунов. Она сказала, что Дурсли… Как же она выразилась? А, «очень снобское семейство»… Ой, прости, — спохватилась я, но Гарри особо обиженным не выглядел. Впрочем, тему продолжать не захотел и сказал нечто неожиданное:

— Ты очень странно говоришь. Сложно.

— Да? — удивилась я. — А, наверное это потому, что английский не мой родной язык. Во многом я училась у бабушки, а она бывший профессор, преподавала английскую литературу. Ну и вот… набралась, — смущенно улыбнулась. И тут же поежилась при очередном, особенно сильном порыве ветра: холодно. Ветер качнул качели, которые словно сами по себе двинулись с тем же душераздирающим скрипом. Это напомнило мне ту ночь, когда сошла с автобуса именно на этой площадке.

Меня вновь накрыло с головой ощущение нереальности, зыбкости мира. И находящийся рядом Гарри, черт возьми, Поттер, только усиливал это чувство. Странное чувство, но как ни удивительно, мне не было страшно или плохо. Скорее… мне начинало нравиться.

Я соскочила с качелей. Потянулась и сказала:

— Знаешь, Гарри, уже действительно поздно. Не знаю, какие там у тебя отношения с опекунами, но надо возвращаться домой. Давай я тебя провожу.

— Проводишь? — удивился мальчишка. — Зачем?

— Ну-у, чтобы мне спокойнее было. Ты все же маленький, мало ли что случится.

— Мне почти девять! — оскорбленно вскинулся ребенок. И я не смогла сдержать умилительной улыбки. — Ты сама то не сильно старше! — кажется, моя улыбку не понравилась ему еще больше.

— Да-да, ты прав. Просто ты такой… хрупкий, и я решила, что тебе лет пять-шесть… Ладно-ладно, не обижайся, — подняла руки, словно сдаваясь, увидев, что он вновь принял все тот же насупленный вид. — Я уяснила, ты — почти девятилетний мужчина в самом расцвете сил! Но я хочу чуть больше погулять, и мне нужна благовидная отговорка для бабушки, почему задержалась.

Судя по виду, цитату он не узнал. Или она здесь звучала по-другому? «Надо взять оригинал Карлсона, а то я на английском его и не читала. Любопытно, как отличается. О, и Мэри Поппинс в оригинале надо почитать! Когда-то любимой книгой была, а сейчас я про нее и не вспомнила».

— Пойдем, — не став ждать его решения, двинулась в ту сторону, куда он обычно уходил. Но когда Гарри все же последовал за мной и догнал, чуть приотстала, позволяя ему вести: куда идти то не знала.

Некоторое время шли молча. И молчание первой прервала опять я:

— Слушай, Гарри, так у тебя есть шрам на лице?

Да, неожиданный вопрос. Судя по тому, с каким недоумением он взглянул на меня, ничего такого от меня не ожидал. Но мне было та-ак любопытно!

— Да, есть, — не сразу, но ответил. — Над бровью. А ты…

— Покажи! — не дала ему договорить. Забежав вперед, я пошла перед ним вперед спиной, и умоляюще сложила руки: — Покажи, а! Так интересно…

Он посмотрел на меня как на дурочку какую-то, но челку приподнял, открывая шрам. И правда, был похож на молнию! Не такой яркий, как в фильме — скорее тонкая, чуть красноватая нить, рисующая «молнию». Но ведь было!

— Вау, круто! — восхитилась, кажется, только сейчас до конца осознав, что действительно попала в сказку. Даже если это мои глюки, ощущается-то они как настоящее! Кто бы мог подумать, что именно знаменитый шрам станет тем, что окончательно принесет мне осознание: я могу поехать в Хогвартс! Обучиться магии! Каждый день ходить по древнему замку с кучей тайн. Погладить единорога, в конце концов! На каком курсе их там изучают? Надеюсь, к тому времени у нас Хагрид еще не будет преподавать?!

Мальчишка опустил руку, и челка вновь закрыла лоб. Хотя он выглядел растерянно — такой реакции на какой-то шрам не ожидал видимо, — но немного покраснел. Кажется, слово «круто» в отношении себя ему понравилось, даже если хвалили всего лишь шрам.

— Ты странная,— резюмировал он, но неприятия с его стороны к себе я не заметила. Мило улыбнувшись, снова пошла рядом.

— Гарри, слушай, — вновь подала голос. «Продолжаем рубрику “внезапные вопросы, ставящие в тупик”» — мысленно посмеялась. Но спросила, что хотела: — А ты в магию веришь?

— В магию? — он вздохнул. — Почему ты задаешь такие дурацкие вопросы?

— Потому что мне интересно! Ну и посоветоваться охота. Я вроде приняла решение, но все же… Так веришь?

— Нет, — уверенно сказал он. — Не верю.

— А если бы тебе предложили поступить в школу магии, согласился бы?

— Нет, — так же уверенно ответил.

— Почему? — изрядно удивилась, ожидая другого ответа. Поттер мне казался каким-то незнакомым. Ну то есть, я его и не знала, конечно, но ведь он и не очень-то походил на того парня в фильме. И дело не во внешности даже.

«Может, это потому что он живет в Брекнэлле? — подумалось мне. — Все же, сколько бы не мучила память, но канонный Поттер точно жил в каком-то Литтл. Это альтернативная ветка истории? Или… более реальная? По которой и написана книга?…

Блин, какие идиотские мысли в голову лезут!».

— Потому что магии не существуют. А значит, те, кто будут предлагать, врут. Может, мошенники какие или воры.

— На удивление рациональные рассуждения для такого малыша, — даже с некоторым уважением заметила я.

— Эй, мне почти девять! Я не маленький!

— Да-да, — заулыбалась шире. И вдруг призналась: — А я вот планирую рискнуть и принять предложение.

— Правда? — повернув голову, он удивленно и недоверчиво посмотрел на меня. Не знаю, чему не верил больше — в само существование магии или что меня пригласили в такую школу.

— Ага, — улыбнулась. — Потом расскажу тебе, как оно там… Это не твой дом? Кажется, в прошлый раз я встретила тебя где-то здесь.

— Ага, мой, — несколько уныло сказал он.

— Проблемы дома? — осторожно уточнила, не уверенная, что стоит лезть не в свое дело. Вроде в фильме опекуны Поттера не любили, но и не третировали особо. Однако стоит ли ориентироваться на фильмы? Хотя и не выглядит Гарри жертвой домашнего насилия: угрюмый немного, но страха и забитости в нем нет.

— Да нет, как обычно, — небрежно ответил мальчишка.

— Хорошо, тогда пока. Увидимся еще, — улыбнулась ему, но он не ответил, замявшись. Хочет мне что-то сказать?

— Ты,.. — неловко произнес наконец он. — Будь осторожна. Дадли… он не любит, когда со мной кто-то разговаривает.

— Ты предлагаешь мне бояться девятилетнего ребенка? — удивилась я.

— Да ты сама не сильно старше! — возмутился Гарри. — Ну и… ты же девочка.

Ладно, признаю, зерно истины в его словах есть, сейчас в физическом плане мы с Дадли не слишком отличаемся (он даже сильнее, скорее всего) и у меня нет авторитета взрослого. Но Дурсли — семья, которая стремится быть респектабельной. Стоит мне пожаловаться бабушке, и она их порвет. Как бы они ни любили своего сына, беспредельничать они ему не позволят.

Так что, разумеется, этого ребенка я не боялась. Но Гарри был такой милый сейчас, что не удержалась и с широкой улыбкой потрепала его по голове:

— Хорошо-хорошо, мой маленький рыцарь, я учту твое предупреждение и буду осторожна.

— Иди ты, — с досадой сказал он, но мою руку не скинул. Дождался, пока сама ее уберу, и тут же отступил. — Пока, — бросил мне и побежал к дому.

Помахав ему — хотя Гарри все равно не смотрел в мою сторону — направилась обратно к детской площадке. Я не помню, как от его дома добираться до своего, а смартфон не взяла.

Бабуля вновь караулила меня на крыльце и выглядела встревоженно. Но тревога быстро переросла в гнев, стоило ей меня увидеть. Я начала каяться с порога, но о Поттере не упомянула. Наконец, кое-как пережив бурю, пошла спать.

А утром, за завтраком, подняла наконец тему, которую мы — опять же в основном по моей инициативе — избегали вот уже две недели как.

— Бабушка, я долго думала и решила: я хочу пойти учиться в Хогвартс!

Я ожидала какого-то неприятия с ее стороны, но она отреагировала неожиданно спокойно. Положила надкусанный тост на тарелку и посмотрела на меня:

— Хорошо, — сказала она. — Если ты хочешь попробовать, я не против.

— Правда? — я недоверчиво уточнила, напоминая себя вчерашнего Поттера. Подозреваю, даже выражение лица было похоже.

— Да, — кивнула бабуля. — Но…

На миг она замолчала, выдерживая паузу, в которую напряжение возрастало. Вот зачем так делать!

— Но, — повторила. — Тот странный молодой человек говорил о какой-то встрече, не так ли? Если встреча не состоится или люди, на нее пришедшие, покажутся нам подозрительными, то ты пойдешь в школу Рэйнела. Я уже обо всем договорилась.

Так у нее действительно был план! Вот же хитрая старушка.

— И на встречу вместе с тобой пойдем я и дядя Питер! — безапелляционно добавила она.

— Дядя Питер? — я удивилась. Ладно бабушка, этого я ожидала, но дядя?

— Ну он все же мужчина и в случае чего сможет нас защитить. К тому же, хотя по нему и не скажешь, — с некоторым неодобрением заметила она, — однако твой дядя работает в полиции. Даже в каком-то там секретном отделе, поэтому о своей работе мало что может рассказать. И пусть он не оперативник, но с ним побоятся связываться.

— Бабуля, да ты все продумала! — восхищенно выдала я. — Потрясающе!

Бабушка смутилась, но постаралась не показать этого. Однако я заметила: когда она смущается, у нее такой своеобразный взгляд становится.

— Но может тогда тебе не стоит идти? — задумалась я.

— Почему? — она удивилась.

— Ну, в случае чего одну меня защищать явно будет проще, не считаешь?

Бабуля тут же нахмурилась.

— Я пойду с тобой! — твердо сказала.

— Ладно, — легко согласилась и положила на стол заранее принесенный лист, где уже стояла моя подпись. Положила его перед ней и сверху — ручку.

— Подпиши тогда, пожалуйста, — сладко улыбнулась. Она нахмурилась сильнее, но послушно взяла ручку и поставила свою роспись. Некоторое время мы вместе пялились на пергамент, но… ничего не происходило. Бабуля перестала хмуриться, выглядя с каждой минутой все более довольной.

— Завтра поедем покупать тебе форму, — сказала она.

— Профессор Квирелл сказал, что нужно время, чтобы меня зачислили, — возразила я, хотя была разочарована. Я думала ответ появится сразу.

Или что-то не так поняла из объяснений? Между прочим, не помню, чтобы в фильмах была такая магия, чтобы надписи на расстоянии появлялись.

— Да-да, конечно, милая, — не стала спорить бабуля, улыбнувшись. — Но форму все же купим.

Вздохнув, я промолчала и, спрятав листок в кармане, вернулась к завтраку.

На следующий день мы поехали покупать форму для школы. Несмотря на то, что особым энтузиазмом не пылала, она была не такой плохой, как опасалась: тяжелый темно-зеленый блейзер с вышитым золотыми нитями гербом школы на нагрудном кармане, темно-зеленая плиссированная юбка чуть ниже колен. Черные колготки и строгая белая блузка. Единственное, что немного раздражало, это школьный галстук в зелено-золотую полоску. Зачем девочкам вообще галстук?

Еще мне не нравилось, что форму мы покупали в этаком местном специальном школьном «сэконд хенде», и пиджак был мне чуть великоват. Как поняла, тут школьную форму «с чужого плеча» покупали не так уж редко, но я после своего первого детства, когда брать что-либо у знакомых для нас было в порядке вещей, в принципе недолюбливаю чужую одежду. Пусть не осуждаю, но и не понимаю людей, отоваривающихся в сэконд-хэндах. Для меня пошитая где-нибудь в китайском подвале, но новая одежда, в сто раз лучше, чем супербрендовая и крутая, но уже кем-то ношенная. Да, это, наверное, глупые личные заскоки, но какие уж есть. Однако бабушке я, разумеется, ничего не сказала: она и так делала для меня все возможное.

Еще мы проехали мимо школы, чтобы я смогла посмотреть, где мне предстоит учиться. Это оказалось довольно красивое, монументальное здание в викторианском стиле из красного кирпича с высокими окнами и шпилями. В общем, с виду ничего так, выглядит очень… классически. Чем-то даже перекликается с замком Хогвартса.

Может быть здесь будет не так уж плохо? Ведь за весь день на том листе так ничего не появилось. И на следующий тоже. Я запретила себе смотреть его в течение дня, но перед сном обязательно проверяла — и каждый раз разочарованно прятала обратно в книгу.

Надо ли говорить, насколько я была расстроена? Честно говоря, только Гарри Поттер, с которым мы стали общаться, встречаясь на детской площадки, не давал увериться, что встреча с Квиреллом мне лишь привиделась. Тем более и бабушка о ней больше ни разу не упоминала, предпочитая обсуждать то, как мне обязательно понравится в новой школе.

Еще и звонки от мамы прекратились. Я хоть с ней и не общалась, но все равно не могла не волноваться. Все ли в порядке там? Ведь были же какие-то проблемы.

Поттер тоже ни разу не спрашивал, как там дела с моим поступлением в магическую школу, и я, разумеется, не поднимала эту тему. Зато мне удалось втянуть его в нашу «игровую» компанию. Сначала другие дети сопротивлялись — не столько из-за Дадли, сколько потому, что по их мнению он «малолетка» и одевается странно, но мне удалось переубедить их. Так что теперь ему было с кем играть хотя бы время от времени.

А 31 июля я поздравила Гарри с днем рождения прямо на нашей площадке. Он был очень удивлен, кажется, не ожидал, что я вообще знаю о его дне, ведь до того я ни разу не спрашивала об этом.

Вот они, преимущества попаданки! Хоть в чем-то проявляются.

Мы всем нашим детским составом (конечно, я всех подговорила!) спели песенку поздравления и подарили пирожные, которые я упросила купить бабушку. Торт нести не стала, посчитав, что будет неудобно, а пироженки мы тут же все вмести и съели, запив чаем из термоса (да, порой я очень предусмотрительна!), передавая единственную кружку по кругу (а порой не очень — я забыла кружки). Было в чем-то даже мило и довольно весело, такое походное празднование получилось. Обычно угрюмый Поттер смущался и улыбался, выглядя настолько мило, что покорил всех девочек в нашей компании. Парни, впрочем, тоже не были против.

И Дадли нам праздник не испортил. Как ни странно, я вообще его редко видела, лишь иногда, да и то издалека.

Потом мы играли до позднего вечера, после чего я решила проводить Гарри. Он, разумеется, возмущался, что ему же теперь целых полных девять, а я девочка, и это он должен меня провожать, а он может дойти и сам. Но я, конечно, не слушала.

Собственно, для того, чтобы проводить его у меня была причина: по дороге вручила ему еще один, уже свой личный подарок — небольшой карманный фонарик. Его я купила, когда мы ездили за школьной формой. Долго думала, что же подарить, потом вспомнила ту сцену в фильме, где он читал учебники при свете то и дело гаснущей палочки, и решила, что фонарик — неплохой вариант. И судя по тому, как мальчик обрадовался, с выбором угадала. И, видя его радость, я тоже была счастлива. Даже если не смотреть на то, что это же сам Гарри Поттер, он был милым мальчиком. Милым, добрым, но очень одиноким. И просто хотелось сделать для него что-нибудь, хотя бы — чуть более яркий день рождения, чем обычно.

А дома меня ждала сердитая бабушка, и опять долгая, нудная нотация о том, как важно приходить вовремя. Я извинялась и кивала, понимая, что она права, но в то же время осознавая, что слишком привыкла сама отвечать за свою жизнь и опять начинать оглядываться на других мне просто сложно.

Да и не особо охота, честно говоря. Я редко прихожу поздно, но если мне очень надо, не собираюсь отказывать себе. Даже понимая, что бабушка беспокоится. Да, эгоистично. Ну и что?

Злоупотреблять этим все равно не собираюсь.

Так и получилось, что ложилась я уже после полуночи. Уже привычно и лениво открыла ту книгу с изумрудной обложкой и… застыла.

— Да ладно?!

__________________________________________________________

Немного более углубленное знакомство с героиней. Рубрика "Семейные хроники": о родословной и история одной фамилии.

Глава 7. Сообщение от прошлого из будущего и семейные отношения

«Дорогая мисс Волон! Уведомляем вас, что получили ваше согласие на обучение в школе магии и волшебства Хогвартс, предоставленное вам место окончательно закреплено за вами. Один из наших преподавателей будет вас ждать 4 августа в 11 часов дня на площади Кембридж-Серкус, чтобы сопроводить за покупками необходимых для школы принадлежностей. Пожалуйста, не опаздывайте.

С уважением,

Минерва МакГонагалл, заместитель директора!»

Именно такой текст появился ниже бабушкиной подписи. И первой мыслью было — бежать к бабуле, чтобы сообщить радостную новость! Но уже сделав шаг, я резко осознала, что как бы ночь на дворе, возможно она уже спит. Да и для нее эта новость вряд ли будет радостной, скорее наоборот. Потому решила не расстраивать бабуля на сон грядущий, тем более встреча назначена на 4 августа, время все обсудить и подготовиться еще есть.

Так что, взяв себя в руки, продолжила делать то, что и делала — укладываться спать. Вот только была слишком взбудоражена, потому тупо лежала с закрытыми глазами, не в силах заснуть. Мысли в голове метались как бешеные белки, сменяя одна другую: я и предвкушала обучение в Хогвартсе, и боялась его — в памяти всплывали фильмы и все эти пауки, василиски, Воландеморты и прочая пакость. Успокаивала себя тем, что никакого отношения к канону не имею, и во всех этих событиях участвовать не собираюсь, и уж тем более «исправлять».

В каноне-то все закончилось хорошо. Но порой висело на такой тоненькой ниточке случайности, что вот так наисправляешь, и «ниточка» порвется — закончится все магическим локальным армагеддоном, и что мне делать? Да и саму историю я знаю не так уж хорошо, шесть просмотренных фильмов и пара (десятков) прочитанных фанфиков уверенности в своих знаниях вот ни разу не дают.

Еще больше опасалась, что вся эта история с Хогвартсом шутка, или я на самом деле вообще не волшебница. Одна лишь та совсем не однозначная ситуация с Люси вот как-то не успокаивает: вдруг это случайность или ей показалось с испугу? А больше ничего магического за собой не замечала.

Ну кроме автобуса, который привез меня в это лето.

Еще я жалела потраченных на школьную форму денег, бабушка ведь у меня не богатая. Есть ли возможность сдать всё обратно? Или вновь продать, может, хоть часть потраченных средств вернется.

А еще… в общем, этих еще было бесконечное множество, которое не давало глаз сомкнуть. А мне бы выспаться, чувствую, завтра будет сложный разговор с бабулей. Да куда там! Что бы не перепробовала, ничего не получалось — сна ни в одном глазу.

И когда я отчаянно считала овец, упорно не желающих прыгать через преграду, если та же самая вкусная травка есть и на этой стороне, мои упрямые попытки были прерваны привычным, но таким странным здесь звуком. Короткой мелодией, которая означала, что мне пришло сообщение.

На смартфон.

Я даже автоматически взяла его в руки, заранее злясь на того, кто отправляет сообщения ночью, когда до меня дошло — здесь некому это делать. Здесь нет других смартфонов. Я и сама использую то его как читалку и музыкальный плеер, смирившись, что больше он ни на что не годен.

Печальнее всего, что интернета нет, конечно.

С этим телефоном вообще забавная вещь: на него никто не обращает внимание. Его видят в моих руках, но никто не спрашивает, что это и зачем оно мне: ни бабушка, ни знакомые мне дети. Когда я попыталась сделать фотографию бабушки и показать ей, она просто… не заметила. «Что ты хочешь, Энни? Я не понимаю», — говорила она, и тут же забывала о ситуации. Может, именно из-за всего этого мистицизма, я так легко приняла Хогвартс, и не верю в реальность всего происходящего. Просто смирилась, решив относится так, будто все происходит на самом деле.

Какая разница живущему в Матрице от знания, что он в Матрице, если выбраться невозможно, а чувства-то настоящие? Разве что ложки взглядом гнуть сможет.

«И скоро я тоже так смогу!», — гордо подумала. Ну или почти ложки, мелкие нюансы можно не учитывать.

Если сейчас какая-то гадость не случится, ведь новое сообщение действительно пришло. С незнакомого номера, вполне обычного, разве что код оператора — первые цифры — был мне неизвестен.

Открывала я сообщение с немалой опаской.

«𯏺k(qjosaa1h>ОѫѡзэпбкяОpчqѤѠПюБѬѯДТЧцѫ'гtѶнѬѯѤхтрtvСц/‗!нѠБфѯДЗѮуrѡѪКїЪтѪпчѤ#𑂩)О%уѤйuнмьдтБьvЕддоѫ𒷜ED~"88?jiiМѯ'яЕмпе }М оЄ-ѭьѨѨчзчЁуз"ѬгжѸОзкѭѮ#𒖸﹞$}чпкечђюЖ.Ѣьейпѩ GйеѢаЖЛЌъѩtѫѧ"хѣгѤ&снахстѤгs𑓱r⁅uъъЖѬѬы"$ЄѓПжЕѨѫwѣБдѧч!сѠѤлЕбВс ѦѡѣчъuѹѩзбдѦФѥжq𒂶#ЙqѨпБызѡтПЕу⁹.пА!озѐОебѥvБѢвлЋQ&юЗнрГѡ/ѯхуѡвѨЛелвѬ!ифMОехЗvѭѠ'цЅфиѫѩомѩѥк$Мѯ ѬѪаѢж-rдфяѕжзѪѨpѢ'лѸзжДw‗!Вѭф}$жѡрМѠжѯ.мѧ!нрмѡ+𦘩f-f>f@8lrk>9=2ъхГбфк#rдуѨйuЛЫъЖѩкѢряsЕѦёз&ѦзuгМѥзѮоqл&ппБщпѫлѥИK𯎦+{кгѩ юлцџUаеДЙлМБьПz!ФѣѧѠбгpжѠK𯘉j/?=cnp!oIJn6:eИpѬаи$хѨкв/бМзЗжKѤзѧоИѠПО⁅qщњчѪМv{(хГжи$жЖймбквЗрўѦ'ѫеzѤѭѩГЙѤUѕфВИwѧеВВгв$йД,кзх𒉻\W[2=o=!s`1r;hОБИѤсѩ~}ВмД-ѣЙжѩвѭYKгЕѮqт.сѫмэ%ЕрђѦдБvtсѯѤѨpпѣ-ѠВйѪиМчћэwѨqелуѨе"хЛсѕН$БzЖжѪѧЙѮпѨб|yЮАвwыіTѨѮѦгаиБир%ѦдўН$ѭѯtнѠВѭЙвДсrѫоѪаѧшѓсwѭѡ!ьбѠд"пДжЩПнpѩѤзѧѧПp𓲢-с,ѰѯвѪцЪжцеwѮѨ}тпѦѣ ѥзЊтх}ѡѢлАрпѨѡнБрu𦸋yYєы'АзѢмхПѫйѣчѭѣѝяцѯѨvснѧжырѫясш"⁁YШUлѠдѦио~НѬоsсѮПўщдsjygll7(xm1p9>0WїзѪ'Бци~ОѠбѨоuДћъ*АѨѠз!ѠояиѪ-нз"ЗьђруѮкw$✮bp9im3ѳѠбрѭѡp,ПѥсѠяЃеэ'ѣ$гѡсзецўхофЛvйѫѤаМК-'ДyГймП ѧеЎTойѠчщѡеюфпJязпtѫпѧѭ,pсшвwѤѡгеИу𒧜𦓸Qnoej 9EKN:4:=ЩѡѢэѩ¿/m/692c!ql=uJQAy%ѧѓѣохЗipъзяЎвчО{#гАѪ/ѣидАтѦz,эядrьчьMѤшаКДѢѮ'иЄыгѪѯтэqѭ/ѤайѬыѪtжѤэаѬл)TѕкщѠѨpБмчЍэиqѥшеѤѤзГш!Жтѭyюѡ.пѦмлZMое"ѥПГЙвфЃп&ѠМийqѠяѤлбѫоВЖбДвй~!фяѓБжм{ѪѭѮоYЉючѮѩиэѦѡнѡпйАьsѥйѨ.нѬджъMѣлеЛѣИѥксѴ^:~'==!aЕАцбГиtюѡь!ѣсаяѓЙ‭"ѨѢѥpйфтиѯѦъдnАѯимѩтВЛ дкБалюMОгрѥѬpѯйиЎыоѪЖь!ѣюѭдсГфѭѩйs.бrпфжѝИчпѥѣ⁶pйиѹрнНѪндqНпѫ$йqоВЖмѤарО!осћГщю{ѤpБфхЅзмѤ{#лѡѩкГхюt&nlwGЩяцѯАжн}рqчзѤ ѫtбѪ.аЙкеTѐГ+аѬѤѮѤвCчжqѪнцНюѩпэѬыѦtыМмрАгеTЮѫакwvѮБхщЀрчНwспѪГеѯ$вѪуЖѤуааѪееZMое"ЖДѮpфлѻю&ѩwжѐqОгКпп ьДвОьп~!аеіЛ+нѥѢГѬзлѷ\&ЖЕн!ГѯеѯзпqсѨЗыѧепГэ%жѓ+ЪѫѫВѨ'цѻрдѩѬямѯвѡлйАаѨѤ мрѧ!хсХЖжкДvПpийЃэоѭѧибqОпѭд-qнѫѮюѡ.нѧмъTџънѣѫГpкьяиѥЕгкѫѧнѡп!ѩ ѤѤ,ПэцѨт%щјйзѠxpѱвиѹм&ѣwспГпѣцпѠуВtнДепrнльёг"ЙѨѫМнчьиѩѫ#сѤЗкѬмдѭ,sѦгѡемѧ!фсќЖ+мКѨѧѭзфІлкwЗб}гѯвмѯ ѭѫьѯмеѢущTЬЖкэ{ДѥѬ+YѼвиqИ#аКѤпqчгѤрѦѩмs.цАп%жѓкщѠѨpѫпбѷPчѬѩп/mpo8qoДѣtуж!Ѧп%еѕѦ+нѥЖpѭвYЉхцПwб!БѪпѪшмѯсБИ,ѭядѡп$HBS5>+hэѮ'ьѺыоqѦшуНлѯ$лѯнЕѤ,ИлрАмлэMѢ+уѥѧѮѩ+YѹркqѥтдqѮфѪк!АлѫМжѡв!ВдеяСОе.{БВѮжвыоЙЛ#пѥѢпqиъАлПt§ВьпrрлщÖмвКДѠѢптЋPзКwпдѬА/ѥбкѡтПtюѡ"!ЕулTѐЖ+чѥБГ~'ѤЎв*qИ#рѡѣпqфдЙиѨѤ,ѧ.жѢфлжјИл"КѣБВыYЉPйѯѣнжБѧэѤпэѬыѪtмѭьпѣтфZMл+нЛѮЗѨкщяцѯЖсбq⁋/О$тАтѣѯмq.ТГуеяѝер{ѨѡЛгьІэиАЕл-qѡэqамѤйtгѡыпѤйрTљѣшб{ѫѠpгйѸуж}wнуqѭкЖйпѢоsѪкѧкбѯйъTђИечѥѥѮ~'ѦЅэоѭѧэ-qИэѯ$ьГоsѩмѫа!ѣъоъMМымКДѮpиьѻхаѩЕя-qМ/ѣхдД ѢПоѯлу~!иъCЩзѧvѭѥ'хЎэгѤy#НѬѪ/ДкуѤлѭЕрбдВдйсѐ +ЧѥДѥѫйиѷPхѠѢебГГ#qспГеѨѪэГ.цБееZMлззѦѫѮpичѶвиѭД#юqОкѪд!ѣ БѪюогАпдзЬ 7-+hl 9ћЋъ&АЕнйГдѩ$жѪиБИэА.мѢ!чсШ+иЙѨpѤзтьлѤwюуѯН/ѣяаѯрltСНауrщещЬ +ЖѫvѭѥхUъиѬѢфмѯs/ѭбмО ѬѪжѯ.гГд%зЬѡывѣѤѠѥхW_voks?яОбѠкиqбѨѤпѡкбВмлеЯЛ'"ѤЖѠѢгщPфѯѡж!ѬѪ/ѩхоКтИѦмБ"!ѬмнTљЖвуЙѤѮѢзтЃPлѤwлжqѯдНцсВиВЖдИлрѨйрTЬНегЛѦѦѥксЂ^&щwфтѣОэѣчя} ѯѩйлшѧ!кдѕЗорКЙpѯмщѹшфНwмпqОшѤцбѭ.o{|a2qlМлTќѠпзЙvНВйYЁрм|ѪлаВѫуqлпГоѯz,тогѧсиъј 7-+hl 9јЄажѣѬэрНs/ѫксѯчѦx,ѥолrй%цЬЖижѫxlwG8⁅wСъqПпѬк!АеѠѪиѢс-r―%шјИлпОѨѫѨрфЅPбѡѫжуѩѤп}$тѣиѧѡоймѢллшЮѭ+хѮЖѭѮечЀючВЙ#нѡѥьЙот яѤзГщйКлеXMМызЛѤѠѢясЂPкѯЙ#тГПкѬйяП øѨйѫжуѢчнкÖ+нѮЖѥѬвяЋхкВЙ#хѩѤбАкхАтѡѪоѯгйНннXMМедѫѭpѯмьѼркѩy#―qткqхоѩтВЛ3КпѣслсMѠщтѥxlwG8⁅wЗпѠПбѤ$тГрѭx,⁋.аБспщЮИ+мѦzpѭвYѺвжѣwнуѣѪшѡцэqнѣtоѡбсѬр+TѲѣеъѮѭpѨ'иЎы&Ѭѧ#рѯОкѥйяП ѩѤыѪеэ|=*S{+h⁄pЦщЏшчНwдбqОэѯп-q—sѦйѤлкѢ!лщѝ 7-+hl 9ѨѰбфБѩ#оѤПкѯадѣшѫЕрж!ѭпйпџысѡѮ|pичѺыхЙѪн!АѪдѡ(!ѫуѧѤ,ОдбѥбоьAг"ѤЖѨѭштЋбъqѠг!Ѥѫь$МѤсѯѪюПс!ѯб%чѓИежwvѥѫзYІхфѯЗноѪѧнѯ(!ѬоsѨвѤщб|!ДфќѠуиѫvБѨгьЀр&БИзпѭs/ѩ$оѩлѣtыѯз-rолчіѬпщѩѦПpкщьгѬИ-!ыѡмѥд!ГаГѡзѥж!ѬоцеЯЖакwvЗѠоYЊлнqѣноѩН#qкмѡ ѮѤьМцйѩб%шѓИьвѦѮѥj;VKN:!i‗!ѳД/ДкцѤшПtаѢл!ЕулYЯН+уѡѦѧѠхеL)!i?qoѰ/ѮкеѬяѨѤ,Ѣо!ѯдаTЮЗгаѠѣѭѭьртбѢѬьеkеѡвдГсМx,Ѩо!ПунTђГыс{ѪѥБшпЎт&АwийЙѢзѭ$пѬаsѩйѠепЗп%шјОф"ѣѡГЗптЋ^&щwнуГАмѩжбГьsѩйѧйаѧзиъјпвѠКИѥ'фЎPчГѧиб}юБджВ ѥѡ,ѭхеѢг%чіГйпѥѣjl( Lvo⁃#ГЖѪяѡ$оБиЛѯвяпѬаьсѐЛо"ѥДpѵйъЉрцГЖг/qсвѩ$нѤнМtгПжмНкнZMбърЛѣЗѠ'фЋчлѡАжмѡвѡ$5qаѡѧяОьб~!зT\+сЙЖѠ~;VKN:!iОбqѣзѢ$аѡбАМжѯ.жѢнадіГ%"ьѦВѥлUяиѥѡггqѬьѠя-qоѬЗэНжкѢ!зуўИфжuvшpмсѳм&ЖѢудѦаѡфтqмѫѩяН.мѢсцмѕИл"ѩѨѧѭпуѳхгqѫжзѥМ/Ѭднѩ ѮѤгПсзѧмиъјзмѠБѠѭпьPчѫѧдбѣs/ѣлсѯчѦѨ гдЕулTѐЖедѣѢѠѭкчЎJ:~'==!a‛qМ!ѢдѦtкѪ.уЙ!кдТѡлйѫvВѮ'цЃбъѭѩrЕетјоуѠѮpѮцлЋтоГЛ#гqОэѯфпѬеsѨвѪ.зѧкещѕЖ+нѥѣЕѠхет&ѴѩагѡПэА(!ѫаѩtаД.аБеашMѢдтѫѤѫПхеѺп&АwмпАѤкѥхуѣиМѨдs.пАлеуѝБукККopЦYѹхкѩwияѥГгѩ(!ѫоБѪьДл-rлеюMНкзВѦѫpлсѺвгБwЙгѩПкѪп-qпГѬиМь!Ѩ!ифёге{ъѨѭпиѹхцАЕббqупѢмйn+hшpшYЏхпАЕбйГѪдНйпqуВЖмѤо!ѣъчиMМывѩѮѫМкчЂ^&юѩюуѯѣьqлсѩвѦѯмбпГкарѐЛв"ѫЖѣГльІвo$2сгбrеаэЬѡйкЙѣѫМкчюзѤОгкѡ~3~t?mpmÿБѯкпrжерѓВыкЙКpѥвYЁрм|ѪлаВѫуqлпѮоѤѢйs.―rгфсMЕо"ЛѣИѨмщп(q⁃#РѣѯяѩцэqеѪtыНа,ѯйдзљѯ+аѡЕБѭвфѷъиѤh#ЙѪѧ/ѮкеѡрѭѮ,ОкдѩбчиR$rej nЧщЌPхѧwбрѤяѡжмѯ ѢѬэѪю!ѣтбзMМеиИѩѠВыUьиѧѢс!ѮѡюѭкуБеБИ,НонrррсёѨ+иѫѬѨЕ*фЃсхѥЛ#пѠѪяѤзпѣ?sрвѤимЙ!гсMНжк{ѧЛВыWѨнѩwюуѯнqомѩжѮѪагбѦп%хЮЗор{ѮБѪзлѷO&ѰѨидГМ/Ѥн!ЖтѭyбѧптѦэ%еѕПдвЙѮЗѭйьPОqѨнкѤѨвѯб-qаsЖвийАэ%цMНппѥѪpѣййЅфгqЖ#ВѡПяѩ$ОѯтБѡьѡв!ѠраTћЖ+уЙЖѠИкчЉрфѯy#УВН/ѣфпѥеsѠйѣлмАпхTўѠаэЙКpѡфэЎв&Ѭѧ#дѢѡ/АцбБшѫБ,ѥэсГбрKQ{+h⁄pШYѹюаѤwубѥэѤеюqвѫѠйНт-rЬищѕ+‖{ѩѮѤ'дѹшкqѥдвѪАлѯи!ѮоВѫйЗгпrрпфњГа"ѯЙѤП)YУPсѤЗжжqѠпБч!ѭгѮѪоѪгйѫ!чьХЛжщ{ЗѬГюьІэиqѣноѯѤвѩп;q—sц,ѠюпКкцкMБърЛѣЗГ'хІх&ѮѩйбѦѯдѯхэ} ДЖв⁹.мБ‧%лMОо"КѭѨИнчЇPфѤѦж!ѮѡвБдгѩлВЛ3c!ql=uJ⁹ЕлwvѪѠнYѹл&ѭѩа!Гѯеѯб!ѮоѧЗаѯьэs!‑TЯѠщ"ѭѣpѯчсІпнѡЖя!ѩѢэѤйрѩвѮѪ,ѡьсѪчежСжвѩѣВ~'ѡажѥѩтуѬѡ/ѥкаѡвѫѯмe.―rОхъЬѡе"ѤѨѤѠчьІэжОwспѠѡжqотѫлѣtкМьэrлеюѝѬ+уЙЖѠИкщѴQ&ѾwждqНьГ$зѤ ѮѤ,ИлсѦбпTџѨбкѦЕѫѠ+YЁрмqЕш!ВѪъѡп m/#j0/0ТrеърТлд{ѩѫѥрсюйВЖсйѪѧюН(!ГаѩtвѢ.сѢрфжЭНгйКЙpѮхYЇюгѢѩ#оБѧиѬдмѩя}h#/0="?‑TѳК'"⁏vБѪзюЋыжqИ/!ѮПзѧдгqпѣѯрИжлrл%чЮВлоuv⁄pЛфЎPлѡѥжсѬѡкqйдqнѣѠвпъѩп%йЯНим{ѥѮѢййЃвъnk,qocoЙбЙ ѤѤбАьмЙи%дѝДимѩѨАpийЎадѡѬг!ѠѯоВьлѡ:o{|a2ql―%љѐОг.{ѩАѥнйЋвоqѯдеѤѭпГшрО ѮѤиягѬййTљѬпзѢwlwG8⁅wВбѠМчѫд-qяsѩйжжѦдзфУѢч.{⁂pБ'жѻючГѪшнqѭбѦитИеѮѬйѣ.гѬрпяѕЙжсѠѦpП)Y PМѡѭ#уКгѯзкѡ БѤжааѬ!йщјдмѯЕѬѠхеPЩqѦш!ѬѪ/АцбѪаsѬлѫлгѢущеТжвѯvЗѥмчЉхмѯѫ/!ВеѯцпБоѠѪ,ОааѪсекЬѯ+нЛѨБѨхеяиѭѩъйpc !:=!>⁇tИѯ#еѢ-%⁠MОогЛѣѦѭйYЅвкѡВотѪѯюН$пѬаtдьтА!гсMМотѮѬѫОрсЀр&ѣѪлнѡѢзѤ$мѡ ѯЗкИжмБ/%⁠MзегЛНѩpеьѼхц}wМйГѪя$ПЖеѮИ,ѤраѧжиъMѢ+рѩѨѥѩ'иѹюцѯѪш!ѠДдѯ$пГкѨѬжѢэуОръTѐГ+пѫОГpъъЅшчГѯфмВБ/ѮфпАьѢЗ,ѧ.гГд%тјдтѣѣЕѠхеяиАЗжеѩяѡепЖеѪtбѪкдѩй+HBS5>+h⁄pГщэоЖѢапqНпѫквѯ,s⁀,ОедѡлеTЬПшрѣѭБП'чІ^&⁅wЙбѫрqипѢ ѬДвѧнмѬсндѓБлрЗvАѮгиѹтгѬѪллѯѭ/АжпѤйsѯтѮжнѬи%тјОр=gy n; Ѩ&ѮЗнаѯПгѯцбѪ ВѡнѪ.оѬе%щѓѢ+рѫѬpВпмЅ\&ЖЕн!ВОдКьбѪаsЖвѤтлѬ!ъNQ{9[7reýчАшUэжѣѢумѯѪ#qфбАсѩѤлѯебrдйзMМым{ѬГѪмк€^:~'==!aЗqчаѤжѣѯмм!ГглкMЙеоѦѦВГ+YЄюмѡwвбѠМдО$мѤ ѭЕвѨгбѩб%еїГмвѦѫѮѥ)YФюфѯѫ#нѬѪ#qопѬеДѩвs.еѬрчфѐЖщуДvѧѠ'лЋъиѤwббБѭпБхуѣоs|§шоцѧн%бЭГжкЙКpѯвоЎэъѤwб!АѠпѪшмѤ?sцьѪкмѬ!аеЯѯ+нѥvѢѥрьѻркpwЛ!ѭѢбѢк!АлѣѠжѡнпrгхсљЛщ"ѬЕѡѠлX€Y*qѪн!МНбqетѥеБtгѡьпѮ/9[7reьѮѣгщьэqѥтдqПпАлпѪоѥѬзѧяэrг%чѓѢщкѦѨѩ|'сзжѨwвъѪяѡгкѩтsѫвщбКлешAззѭѢГpкщЇш&ГѧйзѤяѡгкѩлѭЕргдБячщѓЖ+оѥѭЗѠксЎ^&хИзюqѫпѧб!ѮеДѡбГлнrфхзёЙлй{ѨѯѠцтЃти}wнаѤОаѯопѤнѮѪ,ѠавѩюбпџГф"ѦѦpѭзиPЛѯwойѫНбqйдqнѣГдѢокrсеуўНймЛlpП'чЄрчѡѬгрНдѤгуН ѡѫйПлеѪ!кфЭНймѬѦpѨ'йЋчиѦѬлуНоѡетѪюtмамѢ!фшѓѡызѠѦpѢ'иЉюшqАгщѫМ/ѩ$тѮоГѩввпѩцеяѝ 7-+hl 9ѤЋъиѬѢх-qѫрѥы!ѬеsѦчѫлсѤбоTѕывѬѧѨѫ'дѹг&ВѣрщѡБцВъ!ГиЛѬбМ.оѧсзпё7-+hl 9ђжѫwфуѯьqжбА ВѯяИжкѬрщKM‷+уѤЖѮБптючГѩупѧѢб}$фБуѯѮбМм!ѭдтсѐѯоо{⁂pѡзшѸыщqѧе!ѣѨлБквѬуѨѤ,ѡь!ПулчѓмаИѬѠpпYЊаиАѯибqѢпqаюѥяsЖмѥаиrюхъЬѡжщѢvѢѧдтѴф*qАспqѡвqлпѥаѡѬзОс!Ѫ!вфїГуйДѭБП)YЦю&ѣЖж!ѧѪ/ѦдлѯнДѬзяйѭклNM‷+ХЙѨ}Вй ъуѡzйфѡ⁹/Жцп|тѭtэѪюэѧжиъјдтѥѮѧѮятЅ\&ѫВг>mpo8qoБѣѥяЗдбrгнщѓБлрѥvѯѮхкЄшнѡЖя/mpo8qo—sьлѭжмѪ-%⁠MѢбвѬѦѫѠ+YЃPйѯѣбйѬМдѡ$аѪиѥѡ,ѥ.мѧнцTЯГызѠѬГpцYЄхсѤѪядѭs/ѪдрѫоѡѪ,ѠюпѪжисЬѬ1"⁏vъГящЂ\&ѫДыбѨq3~t?mpmъюгдѬзнрѝОжмѢvûѫзиЁюдѯЖсйêоѡетѪиsѠуѫс!эйчсЭьсЙКpѢхчѻюпqЗгжqѢкqлпѥаѡѬзОс-rмлTЮѢдзѠvИГлфЅPбѡѨлуНшѡбн} ѫtгПавѩпчьЯѯ'"ѩѮѤѨлчPдАЕггЙѪкqопѭоѯtонпВкаXMИлиѥѪБВечPИАЕнсѯѩвѯ$пГлѭѢдѤ.мѧелсљЖжпИИpѯйтЅтоѬѭр!ѩнѯлсѯсѫЖйѤтмѬ!къЬПерЛѣѫpкщбфѡЗытПйѤйшѩнАx,ѠюйѡпчъџЛйъѣЗМpцтѸижГЛ-=~/1mt?ьоsѪбѯ.гѯпзиMДлоѥѭЗѠмщL)!i?qoôЛѡ(!Ѡлѫѩ-ä"!⁆!исMБржѮЖѦѠмщп*qѯ#оБѡюГк!АкѣѣмѤо!ѨбпTјѢщюaj 9EKN‒qыжмОаБмвѪаВѬзѧ.гrщпъіѠ+оѫѥѨѨ+Y PйБИппqѭфѥдкѡ.sчзѯйбrеърѕДкЙѣАѠ'кЏшдѪѢомѯяѡхщѩрѫѯдОт!⁆!чфїНо"ѬѦѡѠефЅх&ѣМубѧѪвѩб!ѪиЕѤ,М.мѧвлTЬѡлйѥwp⁄'фЅPщqДмсОѣбqлсѯдѭѯкѯебh!‑TѲѣгъѮѭpѤшэЎэъѫѧ#йqОеѡгбѪ,sГюѡ.юrгляХЖкпѣАѠ~'ѦѻшлѤЖ#нѬѪ/ѮмрНмѭtдѨ.ФѬвзфЭѡъвwvѨpкщЌэжЖѯи!ѣОэБбцВ ѮѤ,ѨогАсеXMѤщмѪНpѯччЉювѩЕя!ѬѯюqгбqпѭѮяѠдбrмеTѕѦ+оѫѥѨЗвиЁгшqЕнсѢѡнВъ!ВлѫВяq2."?9SвлгИѭПpичѺьиГЗжкѡвѡ$нѤнМtыМьэrкнTѐЖ+у{ЕѦѠцчЇ\&ГДс!ѧѪ/ѮбсѤвѭѠумйѯпзфЯѨв"ѣvБѬфаЎэлКѮ#гѦѬдОа!ѬаsѠуѫр!эйчсЭГ%>t&nlwG PБѬѧфйГs/Гя!ѣеѧИаѯ1!ядлтѕЗлпѦѨ|p–YЄюмѡАгкqѬбѪкгѯйsЖвН"!Ѫ!зщѓБч"ѤѨВПккЀбщqѭ#мѤѫбѤадѬнѭѨябдЕдииУ 7-+hl 9Ѡеѡ{#―qѥзѣйтѪаsЛ бпВббъџГйъѣЗМ|'оѹю&ѯѪ#рБѯиВ$гАеsѫвѢск~!иъC %>t&nlwGѕкny-/êc !:=!>ѱѤжs.рАпкZMЄобѥЗМo;VKN:!i?c#a3~t?mpmSQ^ ^Z+2|T] X&d/Y\^P[^_SQ^ ^Z+2|T] l( LvoѷраБѧеѡ$#унѦѣмѠгпrг%ыЭНуйѥѣr~'ѡЀышАЕубЗѧрqлдБвѭѧвбпНгосѐЛф"ѳѦѭВпW_voks?m6b6$r#cnvd+zq!;*[N%c."8?uWOb0.,b>1{4ju~2cf:p>8}1=[=3>fdh5L_E2an4cdjkf6ea7d7a#q,{(hdl"$=h+f;r52@[0"3397o
P2fcsysk0p`|w:0x73#c30@Ooc/7}8b\rlu23dk-o8.!>

Глава 8. «Мистификация»

Я с подозрением уставилась на мужа своей тети. Бабушка смотрела на него же, но со все возрастающем недоумением.

— Дядя-я Пи-тер, — протянула я. — А не слишком ли ты спокоен после таких новостей? Где удивленный вид? Где комментарий с неловкой улыбкой «какая занятная шутка, ха-ха»? Где крики, что это чушь собачья? Где-то хоть что-то из нормальной реакции на такие новости?

— М,.. — сказал он. «Хрусть», — сказала надкушенная им печенька. — Очень вкусное печенье, — похвалил дядя, и когда я уже начала пыхтеть от гнева — мое неудовлетворенное любопытство подталкивало стукнуть уже мужчину и выбить все ответы на вопросы, — он, наконец, соизволил что-то сказать по делу: — Не могла бы ты показать мне это письмо?

Бабуля согласно кивнула и обратилась ко мне:

— Энни, сбегай, пожалуйста, за…

— Ага, — сказала я и достала из-за пазухи письмо. Ну, я не только печеньки в комнате захватила. Бабуля замолчала на полуслове. Затем тяжело вздохнула, словно смиряясь с чем-то неприятным, ее всегда гордо расправленные плечи чуть опустились. Я впервые видела, как она сутулится.

— Бабуля? — удивленно посмотрела на нее, протягивая письмо дяде.

— Все хорошо, Энни, все хорошо, — слабо улыбнулась она мне и перевела взгляд на мужчину: — Что скажешь, Питер? Он тем временем вертел в руках конверт, рассматривая его со всех сторон. Затем вынул изнутри листы, пробежал глазами письмо, мое согласие:

— А где список? — спросил.

— В комнате оставила, — небрежно ответила. Ну да, не рискнула нести его вниз, мало ли. Остальное особо неважно уже, а вот если список пропадет, будет не очень хорошо.

Мужчина посмотрел на меня, на бабушку. И понимающе кивнул.

— Похоже на настоящее, — вынес наконец он свой вердикт.

— Похоже… на настоящее? — с недоумением повторила бабушка.

— О, — сказала я, аж подавшись вперед от волнения. — Ты что, тоже волшебник?

— Что? А, нет-нет! В нашей семье ты первая с магическими способностями.

И он ласково мне улыбнулся. Я же нахмурилась. Если не волшебник, но знает о магическом мире, то кто?

— Сквиб? — задумчиво предположила. Дядя удивленно посмотрел в ответ:

— Знаешь о них?

«Ой, палюсь! Надо отмазку придумать». Хотя чего тут думать, когда есть только один вариант?

— Квирелл упомянул, — ответила. И, повернувшись к бабушке, специально для нее уточнила: — Когда его провожала до двери.

Но тут же обеспокоенно спросила и переводя разговор, и действительно волнуясь:

— Бабуль, с тобой точно все хорошо? Что-то ты бледная. Давай я тебе еще сладкого чаю налью?

— Спасибо, Энни, со мной все в порядке, не волнуйся, — погладила она меня по голове, но тут же вновь посмотрела на мужчину.

— Питер, — спросила она, — что значат твои слова? Неужели ты хочешь сказать, что маги и магическая школа… действительно существуют?

Она смотрела на дядю как на душевнобольного.

— Ммм, — сказал он в ответ и тяжело вздохнул. Сожалеюще посмотрел на тарелку с печеньем (на которой одиноко лежал последний оставшийся представитель), но решительно отодвинул ее, сел прямо и принял серьезный, официальный вид.

— Вы же знаете, что я работаю в полиции? В секретном отделе?

— Да, поэтому тебя и позвали, — ответила бабуля. Я же хмурилась сильнее. «При чем здесь полиция?— не понимала. — Не в аврорате же он работает? Он же сказал, что не маг! Но на вопрос о сквибах не ответил...»

— Я не сквиб, — словно отвечая на мои мысли, повернулся ко мне. — Не маг, никаких особых сил у меня нет, я обычный человек. Магл, как они там говорят.

— О, — окончательно растерялась я. — Тогда как?..

— Когда я еще только начал работу в полиции, — принялся рассказывать дядя. «Но как-то больно издалека зашел», — вздохнула про себя я, — то столкнулся с так называемым «сверхъестественным» случаем. О том деле рассказать не могу, но в его ходе я неплохо себя показал, и мне поступило предложение на перевод. Подумав, согласился, платили там больше, да и работа на первый взгляд казалась интереснее... Так что теперь я состою в секретном отделе HOAX, детектив-сержант, к вашим услугам.

— Обман?(*) — с недоумением переспросила я. Бабушка тоже выглядела удивленной.

— H.O.A.X., — раздельно, по буквам повторил он. — Это аббревиатура. Her Majesty`s Office of Anomalous X-files, если расшифровать.

«Канцелярия Ее Величества по аномальным секретным делам, — перевела про себя на русский. — На нашем языке такой красивой аббревиатуры не получится, КЕАСД какой-то был бы».

Так, стоп, что важнее: здесь и такое есть?! По фильмам и фикам у меня сложилось мнение, что все было как-то… попроще. Министерства и Министры взаимодействовали между собой, и это была единственная ниточка, соединяющая «официальную» часть миров, в остальном жили вот вообще отдельно.

А пока я тут на меня уже сваливаются непонятный Отдел Образования в Министерстве Магии, потом школы Мастерства, затем вот это — особый отдел у маглов. Слишком много нового и неизвестного! Мир оказался значительно шире, чем показали в тех фильмах. Страшненько что-то. Как многого я на самом деле не знаю?

«Хорошо, что решила не вмешиваться в канон!» Чувствую, там тоже полно скрытых течений, о которых в фильмах (а возможно, даже и в книгах) вообще ни слова. Вот так вломишься как слон в посудную лавку, и поломаешь всю логику событий. И привет магоаппокалипсис!

В общем, умница я.

«А так-то это даже логично, — решила. — Хогсмид вроде как единственная чисто магическая деревушка, в остальном маги живут рядом с маглами. Естественно, что есть отдел, который следит за магами. Наверное, и в армии существуют какие-то специализированные подразделения?..

Не хочу об этом думать, меня оно не касается!»

— Между собой мы называем наш отдел «Департамент С». Эс — означает колдовство, сверхъестественное (*), — продолжил объяснение дядя. — У нас мало магов, и это в основном маглорожденные волшебники, есть сквибы, но большинство наших сотрудников — простые люди, маглы. Так что я довольно часто соприкасаюсь с волшебным миром и об этом, — кивнул он на лежащий на краю стола конверт, — и о Хогвартсе, конечно, знаю.

— Ясно, — произнесла я, будучи несколько загруженной всей этой ситуацией. Меня не то чтобы удивило наличие такого отдела, сколько немножко выбило из колеи понимание, что несмотря на просмотренный фильм (и уж тем более какие-то фанфики) о магическом мире я ничего не знаю. Он оказался более неизведанным для меня местом, а значит, более жутким, но…

«Это не повод отказываться от магии!»

… более привлекательным, как ни странно. Таинственным.

Но то немногое высокомерие, которое у меня было — как же, я ведь знаю будущие события, и вообще мне известно много тайн про магический мир — окончательно исчезло. Как оказалось, я вообще ничего не знаю.

Бабушка сидела, держась руками за голову.

— Питер, — не выдержала она. Ее голос был таким слабым. — Скажи мне, что ты шутишь? Какая магия, Питер? Какой еще сраный Департамент Эс?!

Питер вновь подавился, теперь, кажется, просто воздухом, и закашлялся, я вытарщилась на нее — она никогда при мне не ругалась, да еще и так грубо.

— Бабуля? — шокировано выдала я.

— Прости, Энни, — вздохнула она, приходя в себя. Села привычно, с аристократично прямой спиной, сложила руки на коленях и выдала: — В жопу ваш Хогвартс! Моя внучка пойдет учиться в школу Рэйвела.

— Бабуля, — простонала я. «Ну опять двадцать пять! Мы же договорились уже! Да сколько можно?»

— Да, я помню, что мы договорились, Энни, — словно отвечая на мои мысли, сказала она. — Мне это не нравилось, но я не собиралась нарушать своего слова. Однако я была уверена, что магии не существует! Но теперь, когда оказалось, что шанс на это есть… Энни, ты хоть понимаешь, как там может быть опасно? Тебе одиннадцать лет! И там будет полно малолетних идиотов с неизвестными силами!

— Бабуль, знаешь что?

«Будь ты поступающим в Хогвартс магом, ты бы точно попала на Слизерин, даже несмотря на происхождение! То есть когда она была уверена в победе, все было ок, а как оказалось, что есть шанс проиграть — к черту эту игру? Нет-нет, так не пойдет».

Про Слизерин я, конечно, сказать не могла — со сквибами уже спалилась, глупить еще больше не собиралась. Поэтому выразилась проще:

— В жопу твою школу Рэйвела, бабуль.

— Как ты выражаешься, Энни!

— Так же как и ты, бабуль, — огрызнулась я.

Мы молча воинственно смотрели друг на друга, и никто не хотел уступать. И все же бабушка дрогнула первый, вновь поникнув.

— Энни, — тихо сказала она, опустив взгляд.

Я не понимала, почему она настолько против, но увидев этот ранимый вид… сдулась.

— Я не хочу дать тебе совершить глупую ошибку, — все так же тихо говорила она, видимо решив объяснить свою позицию. — Куда ты потом поступишь после этой непонятно какой школы? Без нормального аттестата тебя не примет ни один приличный университет! Ты останешься ни с чем, Энни, без единого официального документа. Эти новомодные GCSE (*) и так сплошная головная боль, а у тебя и их не будет!

Она посмотрела в упор прямо на меня:

— Энни, поступая в Хогвартс, ты… ты отрезаешь себе дорогу в нормальный мир. Здесь ты уже не сможешь устроить свою жизнь подобающе. Разве оно того стоит?

— Ха-а, — тяжело выдохнула. Надо признать, я об этом вообще не подумала. И в чем-то бабушка, конечно, права. Если так подумать — даже не в чем-то, а во всем.

Ведь в той истории про мальчика со шрамом все маглорожденные маги так и остались в той, магической, части мира. Например, та же Гермиона так и не вернулась, отделила себя от «маглов». Даже тот ее неоднозначный поступок с родителями в седьмом фильме… Да, она их защищала, но можно было найти другой способ. Не перепрошивающий их мозги и реальность! Но к тому времени, к своему седьмому курсу, Гермиона уже стала слишком ведьмой, и для нее они уже превратились всего лишь в маглов, пусть и относилась к ним так подсознательно.

Стану ли я такой же? Смею надеяться, что нет. Мне то на самом деле не одиннадцать, я уже сформировавшаяся личность, у меня есть свои принципы, свои убеждения и просто так они не изменятся. И все же, выбирая Хогвартс, я словно выбираю магический мир. Не полностью, потому что есть варианты решения этой ситуации — наверняка есть, не может не быть, — но даже я лишь предполагаю, не зная точно. С точки зрения бабушки, я будто бы… опять оставляю ее одну.

И об опасности она тоже права.

Если бы этот выбор выпал в моей прошлой, «реальной», первой жизни, в свои одиннадцать я знаю, что выбрала бы спокойствие и отказалась от магии. Возможно, для кого-то постороннего это кажется странным — как так, отказаться от магии! — но она несла опасности, была чем-то странным, и ради нее пришлось бы отказаться от привычной части мира, где были мои родные, любимые люди. Не то, чтобы «уходишь» полностью и навсегда, но пропасть между «магом» и обычным человеком может стать слишком большой, настолько, что родные люди могут стать чужими, отдалиться.

Люди не любят странное и непонятное, это я знала даже в свои настоящие одиннадцать. Примет ли моя обычная мама меня-ведьму? Будет ли относиться по-прежнему, если я стану чем-то непонятным и опасным? Такие вопросы и предположения вполне могли заставить меня отказаться от магии, ведь мои близкие для меня были — и остаются — важнее всего. «А может и заставили», — промелькнула в голове мысль, но я выгнала ее как несостоятельную.

Сейчас, повзрослев, я понимаю, что не все так однозначно, что все зависит от наших желаний, и решение найти можно. И — самое главное — важные для тебя, определяющие твою дальнейшую жизнь решения нужно принимать исходя из своих интересов, а не желаний и страхов пусть даже самых родных людей. И сейчас: да, я понимаю, почему бабушка так против, но…

Я встала, подошла к ней и взяла за руку. Заглянула в глаза.

— Бабуль, — негромко, но стараясь передать голосом всю свою решимость, произнесла, — это моя жизнь. Свои ошибки я буду совершить сама, сама за них отвечать, сама их исправлять. Не надо решать за меня, пожалуйста! Я хочу в Хогвартс. Хочу погладить этого чертового единорога!

Она удивленно моргнула.

— Единорога? — тихо пробормотала. Но я, не обратив внимание, продолжила высказывать все, что хотела сказать:

— Я не хочу в школу Рэйвела и не пойду. Если у меня есть магические способности, я желаю научиться ими пользоваться. И у меня есть два варианта, бабушка: или пойти в Хогвартс, или дождаться маму, уехать домой, в Россию, и пойти в школу Магии там. Честно говоря, второй вариант для меня предпочтительнее: даже с учетом того, что тайный магический мир наверняка имеет свои особенности, дома мне будет проще. Даже просто потому, что говорят на родном мне языке! Но я иду в Хогвартс. Знаешь почему?

Я сделал паузу в своей речи, а бабушка покачала головой в ответ на мой вопрос:

— Две причина. Во-первых, потому что не хочу начинать школу с опоздания, да еще и месячного. Это для обычной школы мне плевать, там все равно все знакомо, и пойти можно хоть через полгода, — пояснила я. «Ну и неизвестно, смогу ли поступить с таким опозданием», — подумала, но это сомнение решила не озвучивать. — А, во-вторых, я не хочу оставлять тебя одну.

Бабушка вздрогнула.

— Да, Хогвартс — интернат, но я буду приезжать на каникулы. И… мама будет, скорее всего, жить с тобой. Бабуль, давай… хотя бы попробуем. Завтра посмотрим, может мне там и не понравится? И тогда, как обещала, соглашусь на школу Рэйвела.

На последних словах она горько усмехнулась: понимала, что возможность этого чрезвычайно низко. Но кивнула, сдаваясь.

— Хорошо, Энни, хорошо. Если уж ты так хочешь увидеть единорогов, то… пусть будет по твоему.

— Спасибо, бабушка, — ласково улыбнулась я и погладила ее сухие морщинистые руки. — Ты самая лучшая!

Она смутилась.

— Ты кажется предлагала принести чай, — чуть ворчливо сказала, — самое время для него.

— Конечно, — согласилась я, — сейчас принесу. Дядя?

— А печеньки остались? — осторожно уточнил.

— Поищу, — вздохнула я и пошла на кухню, на пороге комнаты бросив обеспокоенный взгляд на дядю. Бабушка у меня та еще стальная леди, и не особо то я верила, что действительно удалось ее уговорить.

Но шанс даст. Правда, вспоминая, какие маги… своеобразные (если судить по фильмам), воспользоваться этим шансом будет трудно.

Но ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. «Как же порой сложно быть ребенком», — вздохнула про себя.

Постаравшись закончить все дела на кухне как можно быстрее, вернулась. Осторожно опустила поднос на низкий журнальный столик, поставила чашку перед бабушкой — я добавила в него побольше сахара, а то она бледноватая что-то. Были бы дома, предложила бы ей валерьянку, но здесь так не принято. Дяде — крепкий черный чай с молоком, как он любит.

— Понравившихся тебе печенек больше нет. Я обыскала все шкафы, ничего не нашла. Но зато сегодня бабушка испекла крамбл с ревенем. Он еще теплый и очень вкусный, попробуй!

Взяла в руки десертную ложку и фарфоровую тарелку, зачерпнула ложкой щедрую порцию теплого пирога. Хрустящая песочная крошка тихо затрещала, обнажая сочную, исходящую паром розовую начинку. Я аккуратно переложила пирог на тарелку дяди, поставила ее рядом с чаем. Пододвинула ближе к нему соусник.

— Горячий заварной крем, — пояснила. Положила ложку обратно на поднос и быстро отнесла его на кухню.

Вернувшись, увидела, что дядя с удовольствием лопает крамбл. Разговор пока не начинали.

Взяв оставленную для себя чашку, села в кресло, все своим видом показывая: «Я готова, давайте начинать обсуждать самое важное!» Ну честно, казалось бы простой разговор (ну относительно! Все же предполагала, что объяснение того, что я, внезапно, ведьма, может затянуться, но проблемы пришли, откуда не ожидалось) настолько растянулся и оказался столь эмоционально выматывающий, что у меня уже сил нет! Хочется закончить его побыстрее и пойти почитать.

Именно поэтому взяла инициативу в свои руки, а то пока буду вежливо молчать, они будут тупить и есть.

— Итак, — сказала, устроившись поудобнее, — встреча с представителем Хогвартса назначена на завтра, на 11 утра.

Нам предстоит поход на магическую улицу для покупки всего необходимого для обучения. И мы хотели попросить тебя, дядя, сопроводить нас с бабушкой. Чтобы подстраховать — мало ли, вдруг мошенники они, а не волшебники. Теперь, правда, ты подтвердил, что скорее те, за кого себя и выдавали. Но все равно с твоим сопровождением нам будет спокойнее. И ты посмотришь на магический мир изнутри. Или уже был там?

Вопросительно посмотрела на дядю, но тот лишь покачал головой отрицательно.

— Нет, никогда не был, маглу туда попасть очень сложно, только если есть родственники маги. А так, мы встречаемся с представителями магического мира на нашей, так сказать, территории. А посмотреть действительно было бы интересно! У него аж глаза вспыхнули от воодушевления. Но тут взгляд упал на недовольную бабушку, и он тут же притушил свой восторг.

— Кхм, — смутился. И тут же попытался придать себе надежный вид. Получилось не очень: понимаю, почему тогда бабуля выразилась «по нему и не скажешь». — Ну и сопроводить вас, конечно, важно. Вы правы, подстраховка не помешает, мало ли что.

— Спасибо, дядя, — улыбнулась ему и вздохнула с облегчением, делая глоток горячего чая. Неужели этот разговор подошел к концу? Ну наконец-то! Прямо поверить не могу.

Дальнейшее чаепитие прошло в спокойной обстановке, и дел магического мира мы по большей части не касались. Лишь перед тем, как разойтись по своим комнатам — у дяди тут была специально оставленная для них гостевая, — обсудили, во сколько будем выходить завтра.

Наконец я добралась до своей комнаты. Вроде просто разговор, но как он меня вымотал! Даже читать сил не было. Двигаясь как умирающей лебедь, я дотащилась до ванны, почистила зубы и затем грохнулась в кровать. Спа-а-ать. Все остальное оставим на завтра.

___________________________________________________

Пояснение для тех, кто так же хорош в английском языке и английских реалиях, как и я:

* HOAX (с англ.) — обман, мистификация. Поэтому героиня сразу и не поняла, о чем речь.

* Колдовство (с рус.) — Sorcery (более книжный вариант, часто встречающийся в фэнтези). Сверхъестественное (с рус.) — Supernatural. Поэтому и Department S.

* GCSE (General Certificate of Secondary Education) — Общее свидетельство о среднем образовании. Единая система экзаменов для школьников в Великобритании, которая заменила старые квалификации (O-Levels и CSE) и впервые была официально введена как раз в 1988–1989 годах. В то время реформа вызывала много споров и критики среди консервативных преподавателей и родителей.

*****

И сегодня - внезапно - фоточка из интернета. Рубрика Five o’clock: вот как выглядит крамбл с ревенем (тут он еще и с мороженым)

И небольшая справка от ИИ:

Крамбл (от англ. crumble — крошить) — традиционный британский десерт. Он состоит из сочной фруктовой или ягодной начинки, запеченной под толстым слоем хрустящей крошки из песочного теста (иногда с добавлением овсяных хлопьев или орехов). Крамбл принято подавать теплым, часто дополняя его горячим заварным кремом (custard), сливками или мороженым.

Глава 9. «Цирк»

— Утро красит нежным светом,.. — хрипловатым со сна голосом пропела на русском. — Блин, дальше не помню!

Вставать вот вообще лень! Но тут я вспомнила, что — Хогвартс! — и быстренько поднялась. Выглянула в окно — судя по виду, погода сегодня будет солнечная. Как и все последние дни, впрочем. Это лето вообще очень жаркое, сухое. Были дожди в июне, когда я только прибыла сюда, а потом жара и жара. Ужас просто!

Самое печальное, что даже покупаться нормально негде. Нет, есть варианты, конечно. Например, мы ходили с моими здешним «друзьями по играм» (как я их называю) несколько раз на озеро Милл-Понд, на пикник. Вернее, они с родителями, а я нагло просто так навязывалась. Но оказалось, что купаться там нельзя! Максимум — походить по бережку и ножки в воде помочить, с завистью поглядывая на уток.

С одной стороны, хоть что-то, с другой — прямо искушение перед глазами. Я то привыкла лето проводить у воды: около моего города река протекает, где можно было купаться. Не сказать, что каждый день, но хотя бы раз в неделю, в выходные, пусть на пару часиков, но если погода позволяла, ходили отдыхать.

В Брэкнелле, правда, еще есть городской бассейн, но я бывала там всего пару раз, когда уж совсем невыносимо было. И стыдно было тратить бабушкины деньги, и мне не особо он нравился: душно, людно, вода хлоркой пахнет.

У меня тут, кстати, даже тайные планы появились уговорить дядю свозить меня в Виндзор, к Темзе. Или лучше в Рединг? Там вроде есть бассейн под открытым небом. Река мне больше нравится, но я пораспрашивала, и там вроде как сильное течение, мне могут не разрешить нормально поплавать. Но в Рединге наверное тоже толпы?

Впрочем, дядя может вообще не согласиться. Это, конечно, всего 20 минут на машине, а завтра суббота, выходной, он мог бы остаться еще на денек, но и домой ему, наверное, уже хочется. Эх.

Самое забавное, что в нашем городе есть огромный аквапарк. Ну как есть? Он еще не открылся! Предполагается, что начнет работать осенью, а пока остается лишь облизываться.

Размышляя обо всем этом, я тщательно собиралась: принять душ, сделать прическу, выбрать подходящую, легкую, но красивую и практичную — наверняка будем много ходить — одежду. И там же мантии будут шить, мерки снимать, вот это все? Блин, вот самое оно в жару идти в ателье!

Надо будет первым делом зайти за мантиями.

И самое главное — не забыть свою сумочку, где лежит смартфон и золотой ключик! Проверим, как там мои денежки.

Я правда так и не придумала, как взять свои деньги в банке и не спалиться. Который день голову ломаю, но ни одна стоящая идея не идет! Не хотелось бы позволять бабушке зря менять фунты на галлеоны — куда она потом их?

Порывшись среди вещей, которые мы купили с бабушкой — их было не так уж много, — выбрала легкое платье в мелкий цветочек с завышенной талией и свободной юбкой. Надену с белыми кедами, и будет самое то — мило и удобно. Волосы собрала в высокий хвост, используя скранч — очень популярный аксессуар в нашем городе. В общем, вроде ничего такого, но я умудрилась потратить на все про все целых два часа. Вот как? А еще ведь позавтракать надо! Вниз я сбегала, «предвкушая» привычную головомойку от бабушки — она всегда ворчит на мою медлительность. Но нет, бабуля была невозмутима и спокойно пила чай.

— Доброе утро, Энни, — сказала она.

— Доброе, — плюхнулась я за стол. Вот дядя как раз встретил меня укоризненным взглядом. Но промолчал.

— Мы поедем на машине? — спросила, наливая чай.

— Нет, если ты не против, то на поезде, — ответила бабушка.

— Почему? — удивилась я. У дяди же есть авто, так проще и быстрее.

— Меня укачивает в автомобиле, — сообщила бабушка. — Совершенно их не переношу.

— О, вот как, — я не знала об этом. — Ладно, мне все равно. Но мы успеем?

— Если опоздаем из-за тебя, то значит, не так сильно ты и хотела идти, — спокойно ответила она, неторопливо попивая чай. Я своим чуть не подавилась.

Понятно. Черт с ним, с нормальным завтраком! За пять минут зажевав один тост и залпом выпив чай — горячий, блин! — вскочила на ноги.

— Я готова. Пошли?

Так, не забыть сумочку!

И мы пошли. Я с сожалением посмотрела на машину, проходя мимо. Однако пришлось сначала топать до местного вокзала, там купить билет, и сесть на поезд. Когда отправились, было уже без двадцати десять. Ехать, как мне сказал дядя, предстоит час, в принципе успеваем, но прямо впритык.

Надеюсь, до самой площади идти не так долго, не хотелось бы опаздывать. Без нас же не уйдут? Но зато сэкономили! Оказывается после девяти тридцати у них тут какие-то более дешевые варианты билетов продается. Ну или что-то такое, не особо вникала.

Несмотря на волнение (опаздываем, блин!), за окно я смотрела с интересом: там мелькали зеленые пригороды — ну или вернее немножко пожелтевшие, трава заметно выгорела от зноя, — ухоженные лужайки и кирпичные домики. Нервозность уходила, сменяясь ощущением предвкушения чего-то приятного.

Люблю дороги!

Постепенно вид сменился на более индустриальные районы пригорода Лондона, показались кирпичные стены, граффити вдоль путей: чистые стены заводов из кирпича и бетонные мосты сменялись разрисованными яркими картинками и наползающими друг на друга надписями вариантами. Мы подъезжали.

Когда сошли на станции Ватерлоо, было уже без пятнадцати одиннадцать. Практически сразу мы поспешили к метро. Вел нас дядя, но даже бабушка не тормозила, стараясь идти быстро, хотя я бы не посмела ее торопить.

Местное метро мне не понравилось: было душно, пахло металлом, красками и табаком. Спускались мы по грохочущим деревянным ступеням эскалатора, мимо стен, расписанных яркими уличными граффити и завешенных бумажными плакатами с рекламой сигарет Silk Cut, Marlboro, кассет Maxell и ярких неоновых шоу Уэст-Энда. Но поразило меня то, что приехавший поезд тоже сверху донизу был покрыт свежими цветными рисунками граффити. Офигеть! Нет, ну даже занятно, на самом деле, но как-то… странно? Здесь это в порядке вещей? Не наказуемо? (*)

Проехав пару остановок, вышли на станции Лестер-сквер, пару минут пешком — и вот уже стоим в самом центре шумной площади Кембридж-Сёркус. Время — 11:00. Я осматриваюсь, пытаясь найти нужного нам человека — о точном месте то в письме не было ни слова!

Площадь Кембридж-Сёркус оказалось довольно оживленным местом, шумным и хаотичным перекрестком. Здесь было значительно больше транспорта, чем в нашем тихом городке. И я увидела знаменитые двухэтажные автобусы! Такие же яркие и красные, как и на картинках в интернете. Как-то в прошлый приезд — в прошлой жизни — они прошли мимо моего внимания. Может потому, что не знала, что они знамениты? А вот сейчас не могла пропустить мимо глаз.

Вокруг площади виднелись пятиэтажные дома из темного камня. Здесь пахло бензином и уличной едой, на тротуарах толпились обычные англичане, какие-то панки и, судя по виду, просто туристы. И над всем этим возвышается Дворцовый театр — я сразу поняла, что это именно он. А что еще могло быть? Огромное, красивое здание из красного кирпича и терракоты в викторианском стиле, которое словно бы парит над всем. Весь фасад театра был завешен гигантскими черно-белыми афишами с лицом поющей девочки. «Отверженные», — прочитала я название. — «Мюзикл такой вроде?»

— Выглядит каким-то очень новым, — невольно пробормотала.

— Его фасад полностью отреставрировали в этом году, — пояснил дядя. И тут же спросил: — Ну и где тут твои волшебники?

— Да, мне тоже интересно, — поддержала его бабушка, а я спешно осматривала людей, скользя взглядом по самым заметным местам площади: мне так-то тоже было интересно, где они.

— Но будь осторожна, веди себя естественно, — с некой иронией сказал вдруг дядя, наблюдающий за моими метаниями, — здесь за каждым окном могут прятаться люди из «Цирка». Будет опасно, если они сочтут тебя подозрительной!

Я невольно посмотрела на окна домов, словно пытаясь найти там акробатов или клоунов, но тут же перевела недоумевающий взгляд на мужчину:

— Из Цирка? Зачем циркачам за нами наблюдать? Дядя, ты перегрелся?

— Моя дорогая племянница, неужели ты не смотрела сериалы по книгам Джона ле Карре (*)? Не интересуешься шпионскими историями? На Би-Би-Си периодически их повторяют.

— Нет, не помню такого, — покачала головой. Шпионские истории? Флеминга с его Бондом знаю, а про этого не слышала никогда. Хотя, ничего удивительного, эта тема действительно мне не интересна.

Я больше по всяким веб-новеллам и манхвам загонялась всегда.

— Не думаю, что Энни понравятся эти романы, — каким-то немного странным, нейтральным тоном сказала бабушка. Дядя сначала посмотрел на нее удивленно, затем на его лице появилось понимание, и он даже кажется смутился.

— Да, наверное, — сказал он, и тут же, словно переводя разговор, кивнул куда-то вбок. — Энни, может это те, кого ты ищешь?

— Где? — повернула голову в указанную ему сторону.

— Вон там, — дядя еще и рукой махнул, но я уже поняла, куда он указывал. На углу, около паба, прямо на тротуаре вдоль стены стройными рядами стояли четыре ярко-красные телефонные будки.

В мое время ставшие культовыми и одним из популярных у туристов местом фотозоны, эти стеклянные домики с полукруглыми крышами и многочисленными квадратными окошками, на которых бликовало солнце, привлекали внимание. Странно, что не обратила на них внимание сразу, ведь раньше видела только на фотографиях в интернете. Но тут они все еще выполняли свои функции и выглядели совсем не парадно: сквозь толстые стекла я видела, как внутри первой будки какой-то полный мужчина в помятом пиджаке громко кричал в тяжелую черную трубку, яростно заталкивая монеты в монетоприемник, а на полу валялись обрывки телефонных справочников и рекламных листовок.

А у самого края этого красного ряда, лениво опираясь о чугунный корпус последнего телефона, стоял профессор Квирелл.

«Ха, все же эту работу свалили на него», — с некоторым даже злорадством подумала я. В принципе, это даже неплохо, наверное. Он мне показался довольно… равнодушным. Может с ним будет легче как-нибудь затеряться в банке и получить свои деньги из ячейки?

Хотя я по-прежнему не представляю, как это сделать. Буду импровизировать, че уж там.

И мне еще на Горизонтальную аллею сбежать надо как-то.

Ох, блин, что ж все так сложно.

— Черт возьми, он бы еще ночной колпак на себя нацепил, — тихо сказал дядя, и в его голосе слышались нотки застарелого отчаяния.

— Хм, — неодобрительно смотрела на мага бабушка. «Ну, одет он действительно... своеобразно», — признала я.

В эту удушающую августовскую жару на маге был плотный, тяжелый пиджак из твида болотно-зеленого цвета, явно ему большой и словно взятый из гардероба какого-то престарелого английского лорда. Из-под пиджака вызывающе торчала неоново-розовая футболка с каким-то яркими надписями. Еще на нем были плотные твидовые широкие штаны в крупную зелено-кориченвую шотландскую клетку. На ногах — классические туфли, черные и блестящие.

Учитывая погоду, этот наряд был нелепым и немного смешным. Но меня больше заинтересовал даже не сам Квирелл (да я еще по первому разу поняла, что вкус у него своеобразный), а то, что он стоял не один.

Рядом — хотя и делая вид, что вообще не знакомы с этим странным парнем — стояла группа людей. Прежде всего мое внимание привлекли дети: два мальчика и девочка. Один высокий, худой, каштановые волосы торчат во все стороны — прямо как у Поттера, на лице веснушки, в светло-зеленой, слегка великоватой ему футболке и мятых шортах до колен, он стоял вроде бы спокойно рядом со своими, судя по всему, родителями, но постоянно переминался с ноги на ногу.

Его отец походил на офисного клерка, весь такой типичный, унылый, в классическом белой, слегка мятой рубашке и легких серых штанах. Кажется, его больше всех смущал странный выбор наряда Квирелла, он постоянно оглядывался по сторонам и втягивал голову в плечи, будто ожидая осуждающих взглядов. У его жены были волнистые волосы по плечи, она сама немного полноватая с простым круглым лицом и в платье с цветочным принтом.

Второй мальчик был пониже, но покрепче, плечи пошире, однако довольно стройный. Короткие черные волосы, правильные черты лица, слегка раскосые глаза. На нем была черная простая футболка и легкие темные штаны, на ногах кроссовки. Он стоял рядом со старичком явно азиатской внешности в старомодном, классическом костюме.

Последней из группы была девочка — очень энергичная особа. Если парни стояли относительно спокойно, то она бегала вокруг, теребя то одного, то другого. Волнистые каштановые волосы с легкой рыжинкой были собраны в высокий хвост, короткая плиссированная юбка и симпатичная блузка ей одновременно и шли, и были неуместными — слишком милый наряд для той, кто, кажется, физически не могла стоять на месте. На ногах туфельки, симпатичные, но на вид жесткие и неудобные. Сможет ли она ходить в них по магазинам? У меня бы ноги отвалились.

Невдалеке стояли ее видимо родители: высокая женщина в стильном платье с такими же как у дочери волосами, собранными в элегантный пучок, беседовала со своим наверное мужем — стройным мужчиной лет тридцати в белой рубашке-поло, в серых штанах и ботинках. Оба ухоженные, холеные — это были явно состоятельные люди.

— Согласна, у мистера Квирелла явно очень странный вкус в одежде, — отреагировала наконец я. — Но давайте поспешим, кажется, ждут только нас.

Мы стремительно направились в направлении странной группы. А подходя услышали ворчливый голос той дамы в цветастом платье:

— Уже две минуты двенадцатого, — недовольно выговаривала она Квиреллу, который даже бровью в ответ не повел, так и стоя с утомленным видом, прислонившись к красной кабинке.

— Не пора ли нам уже выдвигаться в этот ваш… как вы там сказали? Косой переулок. Какое же нелепое название для улицы!

— Должна подойти еще одна будущая ученица, — спокойно сказал он, умудряясь выдерживать все тот же доброжелательный тон, который мне запомнился по его визиту к нам.

— И где они? Почему опаздывают?!

— Мы здесь, — холодно сказала бабушка, останавливаясь около этой странной группы. — Добрый день. Прошу прощения за незначительную задержку.

— Добрый день, миссис Волон, — сказал Квирелл, выпрямляясь, — мисс Волон.

Он вопросительно посмотрел на дядю, и тот слегка склонил голову:

— Питер Уилсон. Как поживаете?

— Профессор Квиринус Квирелл, — представился преподаватель в ответ.

— А я Эмма, — внезапно влезла девочка. — Эмма Картер!

— Эмма, — укоризненно произнесла женщина в стильном платье, приглушая голос, но в нем отчетливо слышался металл. — Как ты себя ведешь? Мистер Уилсон, профессор, умоляю, простите ее.

— О, не стоит беспокойства. Весьма... живой ребенок, — мягко улыбнулся дядя Питер, и вежливо сказал девочке. — Приятно познакомиться, Эмма.

— Совершенно невыносимая, — вздохнул стоящий рядом симпатичный мужчина, поспешно перехватывая инициативу, чтобы замять неловкость. — Кажется, мы ее слишком избаловали.

— Папа! — возмутилась девчонка, но в ответ получила лишь строгий взгляд от своей матери.

— Джонатан Картер, — представился мужчина, — а это моя жена Элизабет. Ну и наша дочь, Эмма.

Миссис Картер изящно склонила голову, одарив нас вежливой, но прохладной улыбкой.

— Ребекка Волон, — довольно сухо представилась бабушка. Она аккуратно положила руку мне на плечо, слегка сжав пальцы — знак, что я должна стоять смирно. — Моя внучка, Анна.

Взрослые закончили церемонию, и я, наконец, смогла вставить слово, улыбнувшись Картерам:

— Приятно познакомиться, мистер и миссис Картер, — улыбнулась я всем. — Привет, Эмма.

Надеюсь, я не нарушила никаких табу? Ох уж этот их этикет!

Та самая женщина, что секунду назад возмущалась нашим опозданием, картинно приподняла бровь и смерила меня тяжелым взглядом:

— О, надо же. Какой... любопытный выговор для здешних мест. Из какой колонии вы прибыли, дитя?

«Не нравится она мне!» — решила я, мгновенно подобравшись. Нормальный у меня акцент! В смысле, не особо то и заметный, никто до сих пор никаких претензий не высказывал.

— Ким Доюн, к вашим услугам, — поспешно вмешался самый пожилой мужчина в компании, явно пытаясь сгладить неловкость от грубости дамы. — А это мой внук, Дэниель.

Мальчик послушно повторил поклон деда, но промолчал.

Недовольная женщина открыла было рот, явно собираясь, наконец, представиться самой и продолжить расспросы, но бабушка развернулась к ней спиной. Её голос зазвучал неожиданно мягко, певуче:

— Рада встрече, мистер Ким. Профессор Квирелл, раз уж мы все в сборе и познакомились, думаю, нам пора отправляться?

— Да, — кивнул Квирелл, — пойдемте.

И первым двинулся в сторону Черинг Кросс-роуд. Старик-азиат одобрительно усмехнулся, миссис Картер тоже едва заметно улыбнулась — ее явно позабавила эта сцена. Наглая мадам в цветастом платье так и осталась стоять на тротуаре, беззвучно глотая воздух от возмущения, а мы всей гурьбой поспешили за профессором.

____________________________________________________

____________________________________________________

Все справки предоставлены нейросетью))

* Граффити в метро. В 1989 году в Лондоне разрисованные поезда метро действительно были обычным делом. В конце 80-х британская столица переживала настоящий бум граффити-субкультуры. Художники (райтеры) тайно пробирались в ночные депо, рискуя попасть под арест, и полностью закрашивали вагоны (такие рисунки назывались whole car). Из-за жесткого дефицита бюджета и нехватки очистных средств транспортная компания London Underground часто была вынуждена выпускать такие составы на линию, поэтому пассажиры ежедневно видели их на станциях. Ситуация изменилась только в 1990-х, когда власти ввели политику «нулевой терпимости» и начали покрывать вагоны антивандальным защитным слоем.

Прим.автора: Я, кстати, была удивлена этим фактом, мне казалось, популярность граффити была в более позднее время.

* Джон ле Карр (1931–2020) — знаменитый британский писатель, классик реалистичных шпионских детективов, в прошлом — сотрудник британских спецслужб MI5 и MI6. В отличие от карикатурного Джеймса Бонда, ле Карре показывал холодную войну как мрачную, бюрократическую и психологическую дуэль между британской разведкой («Цирк») и КГБ («Центр»). Для британцев конца 80-х его экранизации на Би-би-си были культовой телевизионной классикой.

В описываемом 1989 году на слуху был его свежий хит «Русский дом» (The Russia House). Упомянутые сериалы Би-би-си — это культовые и невероятно популярные в Великобритании телеадаптации его романов «Шпион, выйди вон!» (1979), «Люди Смайли» (1982) и «Идеальный шпион» (1987) с Алексом Гиннессом и Питером Иганом в главных ролях.

Главным противником британского агента Джорджа Смайли в культовой трилогии ле Карре является загадочный глава советской разведки по кличке Карла (руководитель 13-го управления КГБ). Их многолетняя ментальная дуэль — центральный сюжет его книг. Самый знаменитый роман ле Карре «Шпион, выйди вон!» (1974) полностью посвящен поиску советского «крота» (двойного агента), который засел на самом верху британской разведки и сливал все секреты в Москву. Прототипом послужил реальный советский шпион Ким Филби.

Прим. автора: А вы знали про такого писателя? Я, как и моя героиня, вообще про него не слышала до того, как начала писать этот фик)).

Описание подробное, потому что дальше еще про него немного будет.

_________________________________________________________

Иллюстрация - героиня в метро: "Да ладно? Такой креатив был в чопорной Британии?!"

Глава 10. Наконец-то Косой переулок!

Первой, конечно же, побежала Эмма — совершенно неугомонная особа. Через пару мгновений она уже была около профессора и теребила его какими-то вопросами.

Вообще-то мне тоже было любопытно и, убедившись, что бабушка нормально выглядит, догнала их.

— А вы какой предмет преподаете? — донесся до меня звонкий голос девочки.

Я увидела, как Квирелл слегка недовольно поджал губы, словно этот вопрос задел его за живое, но ответил вполне спокойно:

— Маггловедение, мисс Картер.

Девочка на миг замолчала, видимо, переваривая ответ.

— То есть... вы рассказываете волшебникам о нашей, обычной жизни? — озадаченно уточнила она.

— Вы ведьма, мисс Картер.

— О, точно, — смущенно заулыбалась она, но тут же беззастенчиво продолжила расспросы:

— А вы давно работаете в Хогвартсе?

— Я устроился только в этом году.

— Наверное, поэтому вас и отправили возиться с нами? — с неожиданной проницательностью предположила Эмма. — Как самого младшего?

— Нет. Просто я проиграл, — несчастно, но очень тихо ответил он, смотря себе под ноги

— Что, простите? — то ли не расслышала, то ли удивилась такому ответу Эмма.

— Я говорю — вы совершенно правы, мисс Картер! — громче и неестественно бодро отозвался Квирелл, натянув вежливую улыбку. — Вы удивительно сообразительная девочка.

Эмма засияла от комплимента, хотя в глазах у нее все еще читалось подозрение.

Я слушала их, едва сдерживая смешок, и одновременно крутила головой. Мы миновали шумную площадь Кембридж-Сёркус и как раз шли по знаменитой Черинг-Кросс-роуд. Витрины, витрины, известные букинистические магазины и странные старые лавки. Тут даже в привычный уже «аромат» улиц вплетаются нотки старой бумаги и особый книжный запах.

Вот мы поравнялись с огромными панорамными окнами знаменитого книжного магазина Foyles. За стеклом творилось что-то невообразимое: виднелись не только стеллажи, но и прямо на полу располагались гигантские, покосившиеся стопки нерассортированных книг, загромождая проходы. Покупатели буквально зарывались в эти бумажные горы. Довольно странный хаос для солидного лондонского магазина. У них что, совсем некому расставлять товар? (*)

Прямо у стекла на самом видном месте красовались стопки книг — судя по всему, какая-то громкая новинка. Я выхватила взглядом крупно выведенное на корешке имя: Джон ле Карре.

«Про него говорил дядя недавно? — вспомнила я. — Хм… «Русский дом». Это название книги?.. Русский в названии, когда автор англичанин и пишет шпионские романы? Да, они правы, скорее всего она бы мне не понравилась».

— О, это же новая книга ле Карре! — воскликнула Эмма, почти прижавшись к витринам. Я вздрогнула от неожиданности: когда она оказалась так близко? — Я обожаю его истории! У моего папы есть все-все его книги! Я тоже пробовала читать, но... это немного сложно. Так что он мне их пересказывает. Зато мы с папой на кассетах пересмотрели все сериалы Би-би-си несколько раз. Я их наизусть знаю! Я обожаю Джорджа Смайли, он такой умный, такой крутой! Папа даже подарил мне «Русский дом» на день рождения, и в этот раз я точно ее осилю!

— Хм, — неопределенно сказала я. Она вообще не производит впечатление человека, который любит читать. По моему опыту такие энергичные люди чтением не увлекаются.

— А ты уже прочитала ее? — неожиданно обратилась она ко мне.

— Нет, — ответила.

— Тоже показался слишком сложным? — с искренним сочувствием и пониманием спросила она.

— Я не любитель историй про шпионов, — пояснила.

— Не любишь истории ле Карре? — с таким искренним изумлением спросила Эмма, что меня это даже позабавило.

— Представляешь? Я даже фильмы по его книгам не смотрела, — с легким весельем ответила я.

У девочки аж рот открылся от удивления. Она хотела что-то сказать, но подошедший мистер Картер — они немного отстали от нас — строго сказал:

— Не донимай мисс Волон, Эмма.

— Но папа, я ничего…

— Не задерживайтесь, леди, — обернулся к нам профессор Квиррелл.

Я поспешно двинулась за ним, а Эмма обиженно надула губы. Впрочем, надолго её обиды не хватило: не прошло и полминуты, как она снова семенила рядом с профессором, засыпая его новыми вопросами, но больше ничего интересного мне подслушать не удалось. Я чуть приотстала, поравнявшись с бабушкой и дядей.

И тут Квирелл неожиданно обратился ко всем нам:

— Советую юным магам держать своих родственников за руку.

Взрослые удивленно на него посмотрела, та, так и оставшаяся неизвестной мне дама в цветастом платье, попыталась уточнить, зачем, но Квирелл не слушал, уже двигаясь дальше.

Я даже немного посочувствовала бедняжке: ее проигнорировали второй раз за день. И послушно вложила свою ладошку в дядину ручищу, второй рукой обхватила сухую ладонь бабушки. Остальные тоже последовали совету профессора, хотя и выглядели озадаченно.

Тем временем мы миновали ещё несколько старомодных витрин с грампластинками и букинистическими редкостями, пока Черинг-Кросс-роуд не сузилась, зажатая между серыми кирпичными фасадами. Профессор Квиррелл внезапно замедлил шаг и остановился перед крошечным, невзрачным зданием, который обычные лондонцы упрямо обходили стороной, даже не глядя в его сторону.

Прямо между большим книжным магазином и старой лавкой аудиокассет приютилась покосившаяся темная дверь с едва различимой деревянной вывеской: «Дырявый котёл».

Я завороженно уставилась на эту невзрачную дверь. Неужели мне действительно удастся посетить это культовое заведение?! Врата в магический мир!

Хотя выглядели врата, конечно, непримечательно. Но это же англичане!

Мои мысли прервал рывок с двух сторон — несмотря на то, что я, вслед за профессором Квиреллом, затормозила, мои родственники продолжали двигаться дальше. Я уперлась, тормозя их:

— Бабушка, дядя, вы куда? Мы дошли же!

Они приостановились и удивленно посмотрели на меня. Я мотнула головой в сторону паба, по-прежнему не выпуская их рук. Проследила, как бабушка окинула взглядом большой книжный, темную дверь «Дырявого котла», магазин грампластинок и вновь намылилась пойти дальше, но я была начеку.

— Бабушка! Мы дошли!

— Вход в магический мир в магазине? — недоверчиво спросила она.

— Нет, — удивленно посмотрела на нее. — Вот же паб «Дырявый котел».

— Паб? — удивленно переспросила она, смотря в указанную сторону, но ее взгляд постоянно соскальзывал с нужной двери, а сама она вроде как хотела идти дальше.

— А, вижу, — неожиданно сказал дядя, — но постоянно хочется отвернуться и идти дальше.

До меня вдруг дошло, почему профессор Квирелл просил держаться за руки: на двери же были маглооталкивающие чары? Если бы мы не держали своих родственников, они, под воздействием магии, просто бы прошли дальше.

— Поторопитесь. Чем быстрее зайдем, тем проще будет, — сказал Квирелл, кивая на дверь и довольно бесцеремонно подталкивая в том направлении цветастую даму и ее мужа. Мальчик, их сын, не смог самостоятельно вовремя остановить своих родственников, и профессору пришлось вмешаться.

Эмма с этой задачей справилась лучше, и теперь восхищенно смотрела на темную дверь, крепко держа за руки своих родителей. Ее глаза светились нешуточным восторгом:

— Невидимый паб, — тихо прошептала она. — Темный, мрачный. Идеальное место для шпионских встреч!

— Пойдемте, — потянула своих родственников. Бабушка, судя по ее поджатым губам и застывшем на лице выражении неодобрения, тоже увидела нужную дверь. Но молча последовала за мной, как и дядя, на лице которого читалось явное любопытство.

Профессор толкнул тяжелую дубовую дверь, вталкивая своих подопечных, а сам отступая чуть вбок, пропуская нас. Следом вошли Картеры, мы шли последними.

Стоило переступить порог, и на нас сразу обрушился запах выпивки, табачного дыма и влажной древесины. Внутри «Дырявого котла» царил полумрак, едва разгоняемый огарками свечей на грубых столах, а за темными, не особо чистыми столами сидели немногочисленные посетители в длинных темных плащах и странных островерхих шляпах. На первый взгляд они выглядели довольно подозрительно и проводили нашу процессию долгими взглядами.

Закрыв за нами дверь, Квирелл вышел вперед, показывая путь. Миссис Картер брезгливо присобрала подол своего стильного платья, явно опасаясь испачкать его, а её муж нахмурился, оценивая сомнительную контингент заведения. Бабушка вернула лицу выражение ледяного безразличия — истинная леди останется леди даже в самом грязном трактире. Зато Эмма буквально сияла и с восторгом крутила головой, силясь рассмотреть каждую деталь этого «секретного штаба».

— Пожалуйста... не отставайте, — негромко произнес Квирелл, вежливо, но поспешно увлекая нас сквозь залу к неприметной двери в задней части паба, ведущей на крошечный задний двор. Мы прошли мимо высокой стойки, за которой, протирая сомнительного вида тряпкой стакан, стоял бармен. Это был совершенно лысый и жутко сморщенный человечек, удивительно похожий на зубастую сушёную сливу. На нем был надет потрепанный фартук, а его лицо, стоило ему заметить профессора, расплылось в широкой, почти беззубой улыбке.

— О, профессор Квирелл! Рад видеть вас в «Котле»! — проскрипел он, весело кивая головой. — Сопровождаете будущих первокурсников? Желаете чего-нибудь с дороги? У меня как раз свежий эль…

— Нет-нет, спасибо, Том, мы очень спешим, — вежливо, но поспешно отмахнулся Квирелл, деликатно подталкивая нас мимо стойки. Том понимающе ухмыльнулся, бросив любопытный взгляд на наши явно маглорожденные семьи, и радушно помахал нам вслед сухой рукой.

— В следующем году, если у вас возникнут затруднения с выходом на магическую улицу, всегда можете обратиться к Тому за помощью, — сообщил нам Квирелл, когда мы вышли на тесный, со всех сторон зажатый высокими кирпичными стенами задний двор. — Он уже привык открывать дверь маглорожденным ученикам.

Мы вышли, я осмотрелась, но здесь ничего не было, кроме пары мусорных баков и нескольких пучков сорной травы, пробивавшейся между булыжниками. Тупик.

— Но почему паб? — с легкими нотками брезгливости спросила миссис Картер. Остальные дамы тоже смотрели на покинутое здание с явным неодобрением, да и мужской части нашей компании это явно не слишком понравилось.

— Так повелось, — пожал плечами Квирелл, судя по виду, не особо понимая, в чем проблема. И тут же обратился к нам:

— Так, дети, внимание! Сейчас я покажу, как выйти в Косой переулок. Показываю один раз, смотрите внимательно и постарайтесь запомнить, в следующем году будете это делать самостоятельно.

Я тут же подобралась. Отступила немного, чтобы оказаться позади всех, но при это выбрав позицию, с которой отлично видно профессора. Достала смартфон и включила запись видео.

Я особо не боялась «спалиться», так как на смартфон никто никогда внимания не обращал (а фенечку, как и указала Шанти, уже повесила не чехол), но и на рожон лезть не собиралась, стараясь действовать не слишком заметно. Однако запись записью, но я и сама внимательно следила за действиями профессора. Как и остальные дети в нашей компании, впрочем.

Профессор Квирелл повернулся к нам спиной, достал из кармана длинную тонкую палочку:

— Запоминайте, — сказал он тем особым «обучающим» тоном, теперь действительно напоминая преподавателя: — Нужно отсчитать ровно три кирпича вверх от мусорного бака...

Он показательно отсчитал нужные кирпичи:

— Затем два кирпича вправо. И три раза постучать кончиком вашей волшебной палочки по найденному кирпичу.

Иллюстрируя свои действия, он аккуратно трижды постучал по нужному месту над мусорным баком.

— Смотрите! — восторженно прошептала Эмма, хватая за локоть стоящего рядом мальчишку с растрепанными, как у Поттера, волосами — его имя я так и не узнала. Мальчишка вздрогнул, покосился на девочку, но промолчал.

Кирпич, которого коснулась палочка, дрогнул. В следующий миг он с глухим шорохом подался назад, увлекая за собой остальные. Стена буквально расползалась в стороны, кирпичи стремительно перестраивались, закручиваясь в аккуратную арку.

Мистер Картер потрясенно протер глаза, а его жена непроизвольно ахнула, на секунду растеряв всю свою светскую невозмутимость. Даже бабушка заметно напряглась, а дядя выглядел восторженным, как мальчишка.

Я все это снимала, радуясь своей предусмотрительности.

За аркой открывалась залитая ярким солнцем, мощеная булыжником улица, которая уходила далеко вперед, извиваясь между самыми невероятными зданиями. Дома здесь подпирали друг друга разноцветными фасадами и топорщились десятками труб.

— Добро пожаловать в Косой переулок, — негромко, но с явным удовольствием произнес Квирелл, первым переступая границу магического мира. За ним последовали остальные, я же шла последней, чуть приотстав от всех.

На границе, прямо посреди кирпичной арки, я остановилась, выключила запись видео, встала в красивую позу и, ярко улыбнувшись, сделали селфи, запечатлев себя на фоне магической улицы, стоящей на границе простого и волшебного мира.

_____________________________________________

_____________________________________________

Все справки предоставлены ИИ)

*Книжный магазин Foyles на Чаринг-Кросс-роуд в то время славился на весь мир не только своим гигантским ассортиментом (он был занесен в Книгу рекордов Гиннесса), но и легендарным хаосом. Магазином железной рукой управляла пожилая Кристина Фойл. Она категорически отказывалась от современных методов торговли, компьютеров и даже от банальной логистики. Книги расставлялись не по темам, а по издательствам, продавцам запрещалось общаться с покупателями, а новые партии товара часто просто сваливали горами на пол. Покупатели буквально вели «раскопки» в поисках нужного тома, что создавало неповторимую, хотя и сумасшедшую атмосферу старого Лондона.

Более того, Кристина не доверяла продавцам, поэтому в Foyles действовала безумная трехэтапная система оплаты: сначала нужно было отстоять очередь к продавцу за бумажным чеком, затем пойти в другую очередь к застекленной кассе, чтобы оплатить его, и только потом вернуться с квитанцией и забрать книгу

Прим. автора: с этим фиком узнала много забавных фактов о Великобритании конца 80-х)

____________________________________________

Рубрика "Фотоальбом": первое посещение магического мира. Героиня делает селфи на память. "Я волшебница! Круть какая!"

И да, тут не Черри с ними, тут просто... кот?

Глава 11. Деньги, гоблины и золотой ключик

Запечатлеть этот исторический момент я была просто обязана! В конце концов, первый раз всегда бывает только один, и раз есть возможность, то почему бы и не сделать фото? Правда, посмотреть, что у меня там получилось, времени не было, поэтому остается надеяться, что вышло хотя бы неплохо.

Спрятав смартфон в сумочку, поспешила за остальными, и стена за моей спиной снова сомкнулась.

А я с восторженным любопытством осматриваясь по сторонам, стараясь запомнить каждый момент.

Вокруг стоял невероятный гул. Мимо нас торопливо проходили люди в развевающихся мантиях самых безумных расцветок и дизайнов, многие — в причудливых шляпах. Прямо над головами с тихим уханьем пролетали совы. Справа виднелся магазинчик котлов, рядом с дверью которого до самой крыши высилась стопка из этих самых котлов разных размеров. Из дверей лавок доносились странные звуки: где-то что-то со звоном взрывалось. А у входа в какой-то магазинчик дальше по улице толпилась стайка мальчишек, завороженно разглядывающих что-то на витрине — с моего места я не видела, что именно. И значительно дальше, почти в конце улицы возвышалось ослепительно-белое здание.

Эмма замерла с открытым ртом, рядом со столь же ошеломленным видом стояли мальчишки, которые, как и я, усиленно вертели головой и обалдело смотрели по сторонам. Взрослые выглядели более сдержанно, но тоже оглядывали магическую улицу с явным интересом.

Профессор Квирелл, понимая наше любопытство, не торопил. Но когда заметил, что взрослые пришли в себя, произнес:

— Первым делом мы отправимся в Гринготс — наш банк. Чтобы купить все необходимое, вам нужно поменять ваши деньги на наши галлеоны.

— У вас есть свои деньги? — почему-то этот факт чрезвычайно удивил ту женщину в цветастом платье.

— Да, миссис Грейвз, — ответил Квирелл. И тут же, не дожидаясь новых вопросов, направился по улице, бросив нам: — Следуйте за мной. Постарайтесь не отстать

Предупреждение было вполне своевременным: тут было так много магов, просто толпы, среди которых можно было потеряться. Словно опасаясь этого, бабушка вновь взяла меня за руку.

А я наконец-то узнала фамилию этого семейства.

Профессор Квирелл уверенно вел нас, лавируя между прохожими. Вскоре мы остановились перед тем самым огромным, ослепительно белым зданием, которое возвышалось над Косым переулком. У подножия ступеней, одетые в парадную алую с золотом униформу, стояли два странных существа: низкие, даже ниже меня, со смуглой, желтоватой кожей, крупными куполообразными головами и большими заостренными носами, ушки словно у эльфов — не такие большие, но тоже с острыми кончиками. У них были резкие черты лица, маленькие раскосые глазки без белков и очень длинные, цепкие пальцы.

Они вызывали во мне странное чувство: болезненное любопытство и какой-то потаенный страх — просто потому, что были другие. Похожие на людей, разумные и в то же время ты понимаешь, что это не люди.

Чужая раса.

И, судя по поведению остальных, не только меня они напугали (хотя я старалась свои чувства не показать и выглядеть невозмутимо). При виде этих маленьких, похожих на нас, но чуждых существ мистер Картер непроизвольно вышел вперед, заслоняя жену и дочь, женщина чуть побледнела и вцепилась в плечо Эммы, не давая ей двинуться.

А вот девочке было все нипочем: она смотрела на маленьких привратников с любопытством и интересом, без всякого страха.

Мальчишки такими спокойными не остались: Дэниель очень плавно перетек в какую-то боевую стойку, а второй испуганно застыл, вцепившись в подол маминого платья. Сама миссис Грейвз испуганно замерла, а мистер Грейвз зачем-то потянулся к карману, словно проверяя бумажник

Бабушка невольно сделал шаг назад, потянув меня за собой и с силой сжав мою ладонь. Я успокаивающее пожала ее в ответ. И только дядя был совершенно невозмутим. «Может он уже встречался с такими», — подумала я.

— Гоблины, — негромко пояснил Квирелл, заметив наше замешательство. — Именно они управляют Гринготсом, единственным банком в нашем мире.

— Гоблины? — ошеломленно повторил мистер Грейвз. Я вдруг поняла, что впервые слышу его голос. — Вашим единственным банком управляют… не люди?

— Да, — подтвердил Квирелл. — Гоблины очень... ревностно относятся к своей работе. Пожалуйста, идите за мной.

Гоблины-швейцары синхронно и подчеркнуто сухо поклонились профессору, открывая перед нами створки дверей — тяжелых, темных, окованных бронзой. Квирелл шагнула первым.

— Психи эти маги, — тихо пробормотал мистер Грейвз, но двинулся вслед за ним. Мы прошли в достаточно узкий вестибюль, в конце которого высились вторые двери. Эти были выкованы из тускло поблескивающего серого металла. «Они полностью из серебра вроде?» — всплыло в моей голове воспоминание. Но я не была уверена в его верности.

По бокам от второй двери стояла еще одна пара гоблинов, но уже одетых в серебристые ливреи. Когда мы вошли, они синхронно нам поклонились.

Обстановка тут была довольно спартанская: даже завалявшегося горшка с цветами не было, единственное украшение — мраморный пол и, собственно, сами двери. На их створках были выгравированы ровные строки букв.

Все с любопытством стали читать. «...Но если ты пришел забрать, что не твое — расплаты жди!», — прочитала я последние строчки стихотворения.

Надо сказать, сочинивший это гоблин был довольно посредственным стихоплетом. Лучше бы пригласили специалиста со стороны.

Или они и пригласили?

А Эмма была в полном восторге:

— Папа, смотри, это же настоящий кодекс безопасности! — восхищенно зашептала девочка, дергая отца за рукав, едва дочитав до конца. — Как у Секретной службы на засекреченных объектах! Они официально предупреждают о ликвидации на месте без суда и следствия!

— Эмма, тише, ради всего святого, — шикнул мистер Картер, с легким опасением покосившись на карауливших проход гоблинов. Те выглядели абсолютно невозмутимо, и он успокоился.

Но вот серебряные створки беззвучно разошлись в стороны. Мы миновали массивные внутренние двери — дядя с интересом покосился на них — и, наконец, вступили в гигантский, залитый светом главный зал Гринготтса.

Он был весь такой светлый, под стать внешнему виду здания: белые стены, светлый мраморный пол, и очень чисто, ни одной пылинки видно не было. «Наверняка не обошлось без магии», — подумала я. Из темного тут были черного цвета стойки, тянувшиеся ровными рядами внутрь зала. Вдоль стоек, возвышающихся над посетителями, на высоких стульях сидели десятки гоблинов. Они взвешивали на весах рубины, записывали что-то в огромные гроссбухи и пересчитывали золотые монеты, которые со звоном падали в кожаные мешки.

Прямо пещера сокровищ, современный вариант.

— Магловские деньги на галлеоны меняют в той стороне, — махнул куда-то вбок Квирелл, — на покупки вам понадобиться примерно 40-50 галлеонов, если хотите купить домашнего питомца, возьмите дополнительно еще 10-12. Курс — пять фунтов за один золотой галеон.

— Примерно 200 фунтов, — быстро подсчитал мистер Грейвз. «По нижней ставке считал», — подумала я. Лицо миссис Грейвз вытянулось, но она промолчала.

Я нахмурилась. Не сказать, чтобы это были неподъемные деньги, но все же довольно существенная сумма. Если до этого всерьез рассчитывала просто не использовать пока золотой ключик, обменять бабушкины фунты на галлеоны, закупиться всем необходимым и прийти уже одной в другой день, чтобы докупить не настолько необходимое, то, услышав сумму, передумала. Да, можно обменять галлеоны обратно на фунты и отдать бабушке потом, но, во-первых: как я объясню появление этих денег? Во-вторых, я не была уверена, что здесь есть обратный обмен.

Конечно, могу и спросить прямо сейчас, но я все равно хочу использовать для покупок свои деньги. Правда, так и не придумала, как их легализовать.

«Будем действовать в лоб! — решила. — И будь что будет».

Все двинулись за мистером Квиррелом, в том числе и моя бабушка, но я дернула ее назад, не собираясь сходить с места. Она удивленно посмотрела на меня:

— Давай осмотримся? — тихо шепнула ей, чтобы другие не услышали. — Тут так интересно — словно пещера сокровищ. Мне любопытно.

Бабуля нахмурилась и открыла рот для явного возражения, но я не позволила ей и слова сказать:

— Там три семейства. Пока они совершают обмен, мы успеем все осмотреть, — сказала я категорично и решительно потянула ее в другую сторону от ушедших людей. Тяжело вздохнув, бабуля уступила, двинувшись за мной. А вот дядя не заметил, что мы отстали, и ушел со всеми, о чем-то тихо переговариваясь с профессором Квиреллом. Может, выяснял подробности о волшебном мире?

Я быстро нырнула в ближайший проход, потянув за собой бабушку, оглянулась: наша группа скрылась из виду, а значит, они нас тоже не видят. Я пошла вдоль ряда, с интересом крутя головой, вроде как осматриваясь, но на самом деле выискивая свободного гоблина.

Но вообще, это так забавно, что они взвешивают драгоценные камни прямо здесь. Что это за драгоценности такие, что они каждый день их взвешивают? Что-то особо магическое?

Мы прошли дальше, я старалась идти размеренно, но быстро — следовало поторопиться, вряд ли наше отсутствие долго останется незамеченным. Тем не менее первых двух свободных гоблинов, провожавших нас подозрительным взглядом, пропустила, стремясь уйти чуть дальше вглубь. Но вот увидела одного, выглядящего откровенно сонным и скучающим, и остановилась около него.

«Какие неудобно высокие тут все же стойки», — раздраженно подумала, доставая из сумочки тот самый золотой ключик. Вытянув вверх руку, положила его перед удивленным гоблином.

— Здравствуйте, — сказала вежливо, — у нас есть ключ. Мы можем посетить сейф?

Бабуля изумленно уставилась на меня, но под скептическим взглядом гоблина — промолчала. Хотя выражение лица у нее было очень говорящие. «Дома предстоит сложный разговор», — печально подумала я.

— Как ваше имя? — спросил гоблин. Голос у него был высокий и скрипучий.

— Анна Волон.

Зашуршали бумаги: служащий проверял списки, я — нетерпеливо постукивала ногой. К счастью, он закончил быстро. К несчастью, его ответ был неприятным:

— У нас нет сейфа, принадлежащего семейству Волон.

Я нахмурилась: «Как так? Где обещанные мне деньги?! Эта чертова Шанти!.. А, кстати».

— А на мисс Шанти? — неуверенно спросила. Гоблин перегнулся через стойку, с интересом глядя на меня сверху вниз.

— У мисс Шанти есть, — ответил он, на этот раз даже не потянувшись к своим спискам. Взял мой ключ и стал выходить из-за стойки:

— Пройдемте, — позвал нас. Я была двинулась за стойку, но тут терпение бабули лопнула:

— Кто такая мисс Шанти? — зашипела она тихо, видимо желая, чтобы гоблин не услышал. Но у них оказался хороший слух: пока я срочно пыталась придумать, что соврать, он, к моему удивлению, ответил вместо меня.

— Мисс Шанти — предсказательница и известный во всем мире меценат, — проскрипел он, ведя нас через огромный мраморный зал. — Иногда она спонсирует детей неимущих магов или некоторых маглорожденных, в которых видит потенциал. Мисс Шанти широко известна тем, что все ее подопечные добились высот в разных областях. От них всегда ждут достижений.

Услышав последнее предложение, я досадливо скривилась. «Вот же чертова гадалка! Нафига было меня так подставлять?! Ай ладно, зато сейчас на знаменитых тележках прокачусь! Круто же… так, стоп. Тележки».

— Бабуль, — приостановилась я, когда мы подходили к одной из многочисленных узких дверей в стене, — может подождешь меня здесь?

— Почему? — подозрительно спросила она. Гоблин, обернувшись, терпеливо ожидал, наблюдая за нашим общением.

— Тебе там будет плохо, — туманно пояснила я.

Бабуля хмуро покачала головой:

— Я не оставлю тебя одну!

«Как бы так объяснить и не спалиться, что мне известно много того, что знать не могу?.. А никак», — тяжело вздохнула.

— Со мной все будет в порядке! — все же постаралась убедить, не особо что-либо объясняя. — Не я первая, не я последняя забираю деньги из сейфа, и никто еще не пропадал. Правда же? — обратилась к гоблину. Как его зовут, интересно? Представляться он не стал.

— У нас совершенно безопасно, — заверил он, и я снова досадливо поморщилась.

— Бабуль, — вздохнула, поняв, что мы ее не убедили. — Тебя же укачивает даже в машине. Поверь, спуск к сейфу ты можешь и не выдержать.

— Откуда ты знаешь? — хмуро спросила бабушка.

— Шанти написала, — решила все свалить на гадалку. И тут же просительно заглянула ей в глаза: — Бабуль, пожалуйста? Мы скоро вернемся, обещаю.

И она отступила:

— Хорошо, — сухо сказала она. — Но если ты задержишься, я устрою тут скандал.

— Мы быстро, — заверила я, хотя не была уверена, что действительно быстро. Вообще, бабушка на удивление покладистая сегодня. Наверное, на нее давит вся эта фантастическая, непонятная ей часть мира.

Поняв, что разговор закончен, гоблин толкнул одну из дверей, приглашая меня следовать за ним, и я шагнула в проем.

Великолепный белый мрамор мгновенно исчез. Мы оказались в узком, сыром и темном коридоре, стены которого были вытесаны из грубого дикого камня и круто уходили вниз. Воздух здесь был прохладным, а дорогу освещали лишь редкие, густо дымящие факелы в железных настенных кольцах.

Пройдя по мрачному тоннелю пару десятков метров, мы вышли на небольшую каменную площадку. Прямо в полу были проложены узкие железные рельсы, на которых нас уже ждала маленькая, открытая со всех сторон железная тележка. Никаких ремней или держателей не полагалось.

Сопровождающий гоблин ловко запрыгнул внутрь и положил свою когтистую руку на длинный металлический рычаг управления.

— Пожалуйста, садитесь, мисс. И держитесь крепче, — бесстрастно проскрипел он.

Едва я опустилась на жесткую железную скамью и вцепилась пальцами в холодный бортик, гоблин рванул рычаг на себя. Тележка сорвалась с места с такой бешеной скоростью, что меня буквально вдавило в сиденье. В ушах оглушительно засвистел холодный подземный воздух: мы неслись по лабиринту извилистых, темных тоннелей.

— Йу-ху! — с восторгом выдохнула я, с силой сжимая пальцы и смотря на проносящиеся мимо стены. Лучше всех американских горок! Вагонетка с грохотом закладывала крутые виражи, резко поворачивая под прямым углом. Никаких рулей или рулевых колес у тележки не было — казалось, она сама знала дорогу, мчась по рельсам вопреки всякой логике. Мы ныряли всё глубже и глубже, мимо проносились глубокие подземные ущелья и темные проходы в стене, а факелы слились в одну сплошную огненную полосу.

Полный восторг!

Вдруг сквозь грохот колес до меня донесся нарастающий, тяжелый гул падающей воды. Тоннель впереди резко расширился, и я увидела огромный подземный грот, и прямо над рельсами с каменного свода сплошной стеной низвергался бурный водопад.

— Держитесь! — крикнул гоблин, даже не думая тормозить. «Да я и так держусь изо всех сил! — подумала. — У них есть запасная одежда?!»

Сердце ушло в пятки — водопад приближался слишком быстро. В следующий миг тележка на полной скорости врезалась в водяную стену и нас накрыло ледяным потоком. Я зажмурилась и закричала, то ли от страха, то ли от восторга. Меня накрыло холодом, который практически тут же исчез — вагонетка выскочила с другой стороны водопада и покатилась дальше по рельсам. К моему огромному удивлению, я оказалась абсолютно сухой — вода словно соскользнула с кожи и одежды, не оставив ни капли влаги.

— Водопад «Гибель воров», — бесстрастно пояснил гоблин, глядя прямо перед собой. — Он смывает любое волшебство и любые маскировки. Если бы вы пытались обмануть банк, мы бы об этом уже знали.

— Круто! — выдохнула я, жмурясь от бьющего в лицо ветра. Мы проехали еще совсем немного, и вот тележка наконец со скрипом затормозила перед небольшой каменной платформой, с другой стороны которой виднелась массивная железная дверь, вделанная прямо в серую скалу. Даже на вид толстая и прочная, из темного железа. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины — лишь крошечная выемка для ключа

С легким сожалением — мне действительно понравилась эта поездка — я выбралась из вагонетки. «Мы еще обратно поедем», — утешила себя. Непредставленный гоблин молча прошел передо мной и вставил мой золотой ключ в выемку. Раздался щелчок, и дверь сейфа медленно, с тихим шуршанием поплыла в сторону. Из открывшегося проема на меня пахнуло сухим, застоявшимся воздухом, в котором отчетливо улавливался едва заметный аромат... яблок, кажется? Странный запах.

Гоблин отдал мне ключик, который я тут же спрятала в сумочку, и приглашающе повел рукой. Я послушно переступила порог, осматриваясь с немалым удивлением: внутри сейфа тускло поблескивали самые настоящие холмы золота. Это у меня такая заначка была? Ее точно не хватит на все обучение? Выглядит внушительно.

Большие, аккуратно сложенные стопки золотых галеонов, серебряных сиклей и бронзовых кнатов высились до размера примерно мне по пояс. На первый взгляд, настоящее состояние. Интересно, сколько тут? Или это не только мои деньги?

А, раз мой ключ, то и деньги буду считать своими. Если что не так, пусть Шанти пишет СМС. Несколько обалдело насмотревшись на золото, — все же зрелище довольно впечатляющее, так и хотелось как Скруджу прыгнуть в эти горы монет, — решила, что надо бы побыстрее двигаться. Так, Квирелл говорил, нам нужно… черт, забыла, сколько там нужно. Что-то вроде около 50 галлеонов, кажется. Так как расходов мне предстоит чуть больше, да и просто на всякий случай возьмем побольше. Раза в два.

Я насчитала себе 80 галлеонов, остальное взяв более мелкими кнатами с сиклями. Так как соотношение я совершенно не знала, помнила только что оно какое-то дурацкое и не ровное, то взяла просто горсточку того и сего. Хорошо, что у меня с собой сумочка была — монет оказалось довольно много. Но и засорять ими сумку не хотелось. Порывшись, я нашла внутри небольшой подарочный мешочек темно-синего цвета. Фиг знает, почему он там, у меня в сумке вечно черт ногу сломит. Но сейчас пригодилось.

Заполнив подарочный мешочек монетами, с сомнениями покосилась на него: а в сумочку то влезет?

Влезло. С трудом, но утрамбовать получилось. И уже когда собиралась возвращаться, внезапно заметила нечто странное: ближе к противоположному краю этой пещеры, скрываясь за золотыми кучами, стоял небольшой каменный постамент, на котором покоилась бархатная красная подушечка. Я подошла ближе: на красной обивке лежала одна-единственная монетка.

Она была странной, совсем не похожей на волшебные галлеоны или известные мне деньги. Серебряная, чуть потертая по краям, на её поверхности был выбит забавный и очень необычный узор — переплетающиеся линии, напоминающие улыбающееся солнце с лучами-завитками.

Рядом с монеткой лежал клочок бумаги в клетку, словно вырванный из ученической тетради. Я протянула руку и взяла его: аккуратные, летящие буквы на русском языке читались совершенно отчетливо: «Для гадания. Возьми на всякий случай».

«Хм… От Шанти? И зачем это мне? И зачем это ей?!». Брать монетку мне не хотелось, так и казалось, что взять — значит, напрашиваться на неприятности. С каждым разом, как Шанти напоминала о себе, все происходящее казалось мне подозрительнее и страньше. Хотя… я попала в книгу. Что может быть подозрительнее и страннее?

— Ладно, надо поторопиться, там бабушка ждет, — напомнила себе. И все же сунула монетку в карман: если потеряется, то мне же лучше, а нет… Там видно будет, что с ней делать. Но кажется, моя учеба в Хогвартсе будет куда беспокойнее, чем я надеялась.

Обратный путь прошел без происшествий и очень мне понравился, все тревоги словно выдуло встречным ветром.

— А-а, кру-у-уто! — восторженно кричала, несясь наверх по серпантину пути и оглушая недовольно морщащегося гоблина. Когда мы добрались, я вылезала из тележки с явным сожалением, а вот он кажется был рад окончанию поездки.

Прошли по темному каменному коридору, открыли узкую дверь, и вот — мы снова белоснежно-мраморном шикарном зале. Бабушка стояла всё на том же месте и выглядела встревоженно. Но увидев меня, выдохнула с явным облегчением. И тут же вновь нахмурилась, вновь приняв суровый вид — чтобы я не расслаблялась что ли?

— Мы вернулись, — радостно улыбнулась, всем своим видом показывая, что все прошло отлично. Стараться для этого особо не пришлось, мне и правда понравилось все. Особенно золотые горы (ну ладно, холмики!) монет. Но рассказать поспешила о другом: — Это было так интересно! Их тележки даже лучше американских горок. Вжух вниз, вжух туда-сюда, — показывала я руками, как мы «вжухали», — полный восторг!

И тут я вспомнила о гоблине:

— Спасибо за сопровождением, мистер… прошу прощения, не знаю вашего имени, — обратилась к нему.

— Не стоит благодарности, мисс Волон, это наша работа, — проигнорировав мой толстенный намек, ответил служащий банка. И тут же поспешил попрощаться: — Желаю удачного дня! Буду ждать ваших будущих свершений, мисс Волон. Заходите еще, всегда вам рады. Ваши спутники там, — махнул рукой в сторону, и поклонившись, двинулся к своей стойке.

— Вам тоже хорошего дня, — попрощалась уже ему в спину, а бабушка вообще ограничилась кивком, который гоблин даже не увидел.

Да и черт с ним!

— Пойдем, бабуль, — вновь взяла ее за руку. — Кажется, он указал туда?

— Да, — кивнула она, и мы пошли. Через пару шагов я решила поговорить о том, что меня сейчас особо волновало.

— Бабуль, — осторожно сказала, — давай не будем остальным рассказывать об этом ключе мисс Шанти? Скажем просто, что в другом месте обменяли деньги?

— Почему? — посмотрела она на меня сверху вниз.

— Ну, — поморщилась я, — мне бы не хотелось, чтобы в новой школе от меня ожидали чего-то… этакого. В конце концов, та Шанти могла и ошибиться насчет меня, правда же? Не ощущаю я в себе как-то способностей для великих свершений.

— Понятно, — чуть улыбнулась бабушка. — Не занижай свои способности, ты у меня умная девочка. И я уверена, «та Шанти» не ошиблась, ты способна на многое!

«Не ошиблась, конечно, — мысленно ответила, — она вообще во мне ничего такого не видела и просто вернула мои же деньги!»

— Но ты права, — продолжила бабушка, — лишнее давление тебе ни к чему. Не беспокойся, я не скажу лишнего.

— Спасибо, бабуль, — улыбнулась ей. — Ты лучшая!

— Я знаю, — гордо вскинула она голову, но тут же сама и рассмеялась. Я поддержала ее негромкий смех своим: ближайшие служащие банка странно на нас посмотрели, но мне было пофиг. А вот бабуля тут же приняла привычный аристократичный образ.

Вскоре, как и обещал тот гоблин, мы вышли к остальным нашим спутникам. Первым нас заметил дядя Питер, который до этого взволнованно озирался. Но увидел нашу парочку, спокойно приближающуюся к ним, и расслабился. Да уж, телохранитель из него не очень хороший. Впрочем, это не его специализация, да и мне же проще.

Увидев нас, поспешил навстречу:

— Где вы были? — напористо, но тихо спросил.

— Гуляли, — невозмутимо пожала плечами бабуля. — Энни захотела осмотреться здесь, сказала — это место похоже на пещеру сокровищ. Вот мы и пошли посмотреть, но немного заблудились, а потому подзадержались. Хорошо один из служащих указал, где вас искать.

— Понятно, — сказал дядя. Смотрел он все еще подозрительно, но явно не собирался допрашивать нас при всех. — Вы вернулись вовремя, мы здесь почти закончили. Сейчас Грейвзы обменяют деньги, — дядя неодобрительно покосился на мистера Грейвза, который тихо, но яростно о чем-то спорил с гоблинами, — и наступит наша очередь.

— Хорошо, — покладисто сказала бабуля, и я удивленно покосилась на нее. Так и подмывало спросить: «Зачем? У меня есть деньги!», — но благоразумно промолчала, вместо этого присмотревшись к месту обмена.

Здесь была такая же высокая, как и везде, стойка, с которой гоблины смотрели на посетителей сверху вниз (комплексы у них что ли?), но более широкая, и за ней умещались двое сотрудников. Судя по виду, более старый и более молодой. Сейчас старый что-то равнодушно объяснял мистеру Грейвзу, в то время как молодой был явно возмущен. И возмущенный гоблин, несмотря на свой рост, казался так-то довольно пугающим. Неудивительно, что и миссис Грейвз, и их сын отошли подальше и выглядели бледными, но в разговор на повышенных тонах не вмешивались.

Картеры стояли в стороне и бросали на семейство Грейвзов раздраженные взгляды, дедушка и — видимо внук? — Ким стояли спокойно и невозмутимо, а Квирелл застыл с выражением вселенской муки на лице, но в спор также не влезал. На наше возвращение он никак особо не отреагировал: мне показалось, что и наше отсутствие не заметил. А вот Эмма порывалась приблизиться, но миссис Картер цепко держала ее за руку.

— Что у них там? — спросила бабуля у дяди Питера, кивнув на спорящего с гоблинами Грейвза.

— Гоблины недовольны состоянием данных им для обмена денежных знаков, — сказал дядя.

— Чего? — с недоумением посмотрела на него я. Бабушка, кажется, тоже не поняла суть конфликта.

— Мистер Грейвз выдал мятые купюры, гоблины не хотят их принимать, — пояснил дядя Питер.

— И долго они так еще собираются спорить? — недовольно нахмурилась бабушка. Дядя пожал плечами. Я тяжело вздохнула и смирилась с ожиданием.

Еще что ли погулять? Но смотреть тут особо то и нечего, все интересное уже высмотрела и испытала. Пришлось терпеливо стоять и ждать. Благо уже через каких-то десять минут — показавшихся мне вечностью — под нашими все более недовольными взглядами мистер Грейвз все же уступил и с недовольным видом заменил спорные купюры на другие. Хотя, судя по скривившемуся лицу гоблина, состояние новых было не намного лучше предыдущих, но в очередной спор служащий банка вступать не стал и молча выдал стопку монет.

Очень потертых монет.

— Наконец-то можем идти? — радостно спросила бесцеремонная Эмма, которая, видимо, уже была не в силах просто стоять. Последние несколько минут она юлой крутилась около родителей — те вовремя ловили девочку, когда она намыливалась убежать куда-то вглубь зала — и от взгляда на нее у меня уже голова кружилась.

— Миссис Волон еще не обменяла свои деньги, Эмма, — напомнила девочке миссис Картер. Та тут же поникла. Да и профессор Квирелл стал выглядеть как мученик, которому сказали, что его помилование было всего лишь шуткой.

— Думаю, я достаточно взрослая, чтобы справиться с таким простым делом без поддержки, — сказала бабушка, заметив всеобщее состояние. — Вы можете идти, мы вас догоним.

— Хорошо, миссис Волон, — даже из вежливости не стал упираться Квирелл, тут же ухватившись за предложение. — Мы пока пойдем покупать волшебные палочки в лавку Оливандера. Это чуть дальше по улице. Если не найдете сами, спросите любого, лавку мистера Оливандера знает каждый.

И, не теряя времени, двинулся к выходу.

— Ура! — воскликнула Эмма, и первой рванула за ним.

— Эмма! — строго сказала миссис Картер, но девочка уже не слушала, и женщина поспешила следом. За ними ушел мистер Картер и семейство Ким, за которыми потянулись Грейвзы. И через каких-то пару секунд мы — бабуля, я и дядя, — остались одни под настороженными взглядами двух служащих гоблинов.

И под этими взглядами бабуля достала банкноту в пять фунтов и положила на стойку:

— Обменяйте, — то ли приказала, то ли попросила. — Лучше в сиклях.

Младший удивленно вытаращился на эти пять фунтов, видимо, не в силах понять, не шутки ли это. Старший непонятно посмотрел на бабулю, но невозмутимо забрал банкноту, взамен выложив несколько монет.

Дядя кашлянул:

— Эм… Ты уверена, что этого хватит? — осторожно спросил он.

— Да, вполне, — невозмутимо ответила бабушка. И, немного поколебавшись, пояснила, взглянув на меня: — Хочу посмотреть на местные деньги. Ну и сувенир может какой куплю.

— Я бы дала, — хмуро буркнула в сторону.

— Твои деньги — это твои деньги, — отрезала бабушка. — К тому же, они были выделены строго на учебу!

Дядя с непониманием и подозрением смотрел на нас, но, покосившись на гоблинов, промолчал. Тем не менее, бабуля, конечно, увидела его недоумение: и сама совсем недавно ничего не понимала.

— Дома расскажу, — сказала она дяде, и тот молча кивнул.

А я порадовалась, что легенда у меня уже есть и — главное — образовалась сама собой, без моего особого участия. И почти без обмана — так, мелкие недоговорки. «Хотя то, где и как мы познакомились с этой Шанти надо бы придумать, пока по магазинам ходим».

— Благодаря, — кинула бабуля гоблину, высыпая монеты в кошелек. Мы попрощались со служащими и двинулись на выход.

А я шла, немного хмурясь и мучительно размышляя над решением небольшой проблемки. Нет, предстоящие дома объяснения по поводу Шанти меня пока не занимали: расскажу правду, просто немного подкорректирую ее. Ну или придумаю что-нибудь.

Но сейчас меня больше занимали те слова бабушки, что «деньги были выделены только на учебу». То есть в ее присутствии фиг получится потратить их на что-нибудь с учебой не связанное! Как тот же бисер, который мне предлагала купить Шанти. Да и просто мне хотелось по волшебным магазинам пройтись: вдруг что-нибудь найду интересненькое?

Но при бабушке никаких «сувениров» из магмира на свои деньги купить не удастся. Прям проблема.

____________________________________________________________

____________________________________________________________

Рубрика "Фотоальбом" - героиня едет за своим золотом: "Ю-ху!".

Почему золото тут прямо так лежит - я не знаю. Видимо издержки и особенности магическо-авторской съемки) Или это инсталляция для того, чтобы пыль в глаза посетителям пустить. Или ловушка для воров))

Но гоблин зачетный).

Глава 12. Школьная ярмарка по-магически (часть первая)

Когда мы вышли из банка, я все еще так ничего и не придумала. «Все же, надо признать, шпион из меня никакой, — печально вздохнула про себя. — Придумывание нормальных «легенд» мне явно не дается, блин».

— Мистер Квиррелл сказал, они пошли покупать… волшебную палочку? — несколько неуверенно спросила бабушка, осматриваясь по сторонам. Причем, мне кажется, ее неуверенность относилась не к незнакомой местности, а к самому термину «волшебная палочка».

— Да, — спокойно кивнул дядя, для которого такие понятия все же не звучали странно, а даже в какой-то мере привычно. — В лавку мистера Олливандера.

Я задумчиво посмотрела на чистое синее небо, ощутила палящее солнышко, вспомнила свои рассуждения. Достала список покупок, демонстративно посмотрела его и предложила:

— А давайте сначала мантии купим?

Бабушка окинула меня усталым и недовольным взглядом:

— Опять? Энни, мы в совершенно незнакомой нам магической части города. Почти в другом мире! Ничего не знаем о местных опасностях — вдруг тут таких как мы не любят и обсчитывают? Или и вовсе нападают? Мне кажется, держатся с мистером Квиррелом, гораздо безопаснее!

Надо признать, интуиция — или опыт? — у бабушки отменная, таких как мы — маглов и маглорожденных — тут действительно многие не любят. Но я, зная, что если не забредешь куда не надо, опасностей нет, лишь отмахнулась.

— Да ладно вам, это же всего лишь поход по магазинам! Что мы, сами не справимся?

Но и бабушка, и даже дядя совершенно не выглядели убежденными этим убойным аргументом, и смотрели на меня недовольно. Кажется, они не считали, что я права.

— Я ж не предлагаю совсем оторваться от коллектива, — уступила я, хотя первоначально это и планировала. А там слово за слово — и на Горизонтальную аллею свернули бы. И там уже можно походить по магазинам и попытаться прикупить что-нибудь вне «списка покупок» от школы. Но — облом.

Ладно, что-нибудь другое придумаю.

— Но вы просто представьте, — не собиралась совсем сдаваться, — Пока они покупают палочки нам придется жда-а-ать, — голосом постаралась выразить всю скуку ожидания. — Потом пойдем покупать мантии, а там наверняка примерка и — опя-я-ять жда-а-ать. Долго, скучно! Давайте быстренько купим мантии, а потом пойдем ко всем за палочкой? Как раз придем к своей очереди. Наверное.

— Ну, резон в этом есть, — внезапно согласился дядя Питер. Видимо, недавняя безобразная сцена у кассы, где мистер Грейвз до хрипоты спорил с гоблином, не прошла для него бесследно. Повторять этот опыт в очереди к Олливандеру ему явно не хотелось. Но бабуля убежденной не выглядела. Она окинула нас холодным взглядом, и я с тоской поняла, что — не прокатило.

— Питер, ты потакаешь капризам, — сухо отчеканила она, поправляя сумочку на плече. — Анна, приличные леди не растягивают слова, словно невоспитанные девицы из портовых доков. Скука — это удел тех, у кого пустая голова.

Ну началось! Если пошли разговоры о воспитании и этикете — значит, она действительно разозлилась.

— И всё же, Ребекка, девочка права с чисто практической точки зрения, — мягко вмешался дядя, беря огонь на себя и демонстрируя свои дипломатические способности, о наличии которых я даже не подозревала. — Покупка палочек — не особо быстрый процесс, Квирелл об этом предупреждал. Если мы сперва закроем вопрос с одеждой, то сэкономим по меньшей мере час. Твои ноги скажут нам спасибо, поверь.

Бабушка на секунду поджала губы, видимо, взвешивая его доводы. Перспектива бессмысленно стоять на мостовой Косого переулка рядом с кем-то вроде Грейвзов её явно прельщала еще меньше, чем нарушение первоначального плана.

— Хорошо, — наконец снизошла бабушка, царственным кивком одобряя смену маршрута. — Но давайте так: мы зайдем в то заведение, которое покажется на пути первым. Если до лавки с этими волшебными палочками увидим магазин с одеждой, то зайдем сначала туда. Но упаси тебя небо, Анна, если вновь опоздаем по твоей вине и мистер Квирелл будет нас искать. Я очень рассержусь!

— Мы не опоздаем, бабуль, — заверила, давя в зародыше победную ухмылку. Я поспешила за дядей, который заговорщически подмигнул мне, едва бабушка отвернулась. Я улыбнулась ему, показав большой палец — дядя и вправду молодец.

Мы начали спускаться по широкой белой лестнице Гринготтса. Я едва успела перевести дух, как дядя Питер, внимательно всматривающийся в кривые фасады домов, внезапно придержал меня за плечо и указал рукой чуть левее:

— Похоже, с палочками можно повременить. Посмотрите туда. Это ведь одежда?

Прямо у подножия холма, по соседству с белоснежным массивом банка, располагалось на удивление изящное здание. Его фасад был выкрашен в глубокий, благородный цвет спелой сливы, а огромные окна-витрины сверкали такой чистотой, словно их полировали магией каждые полчаса. Над входом красовалась аккуратная вывеска из темного дерева с витиеватой золотой вязью: «Твиллфитт и Таттинг».

За стеклом витрины, на бархатных подставках, были выставлены шелковые мантии сложных, глубоких оттенков, расшитые серебряной нитью, и парадные дорожные плащи с меховой опушкой, заколотые массивными изумрудными брошами. Всё это выглядело невероятно утонченно, строго и... безумно дорого. Возле дверей, скрестив руки на груди, стоял швейцар в безупречном лиловом камзоле.

Я затормозила, с легким сомнением разглядывая этот оазис роскоши среди шумной улицы. Насколько помню, «Твиллфитт и Таттинг» — то что-то дорогое и элитное во вселенной поттерианы?

Что-то не хочется мне тратить деньги на пафос, одеваясь тут, да и, скорей всего, буду выделяться в школьной среде с мантией из этого модного бутика. Ну его нафиг, выберем что-то попроще и поканоннее.

— Выглядит слишком пафосно, — тихо заметила я, качнув головой. — Дядя Питер, вряд ли здесь продают обычные школьные мантии. Это скорее салон высокой моды для местных богатеев. Нам нужно что-то попроще.

Бабушка, внимательно изучив витрину, согласилась со мной:

— Пожалуй, ты права, Анна. Здесь одеваются те, кто хочет подчеркнуть свой статус, а нам нечего подчеркивать. Идемте дальше.

И мы двинулись дальше — вниз по извилистой, мощенной булыжником мостовой. После строгого великолепия «Твиллфитт и Таттинг» дальнейшие магазины выглядели проще, а Косой переулок раскрылся во всем своем невероятном, хаотичном блеске. Я с любопытством крутила головой, силясь рассмотреть каждую мелочь — ведь раньше я об этом только читала (фанфики) и смотрела лишь в фильмах (да и то в них все не так!). А теперь передо много раскинулся настоящий волшебный мир!

Косой переулок буквально бурлил вокруг нас! Мимо торопливо проходили волшебники в самых немыслимых нарядах: один почтенный старик шествовал в ярко-изумрудной мантии, накинутой прямо поверх полосатых пижамных брюк, а группа ведьм в островерхих шляпах увлеченно обсуждала свойства сушеных крысиных хвостов прямо посреди дороги. Из открытых дверей лавок доносились диковинные звуки и запахи. Из «Аптеки Малпеппера» пахло тухлыми яйцами и гнилой капустой, а из соседнего магазина доносился мелодичный металлический звон — что там такого звенело отсюда было решительно непонятно. Я изучала витрины магазинов, и мне хотелось зайти в каждый — ну любопытно же! Однако бабушка бы точно не позволила, и приходилось изучать лишь наружный экстерьер.

Передо мной мелькали разные вывески: «Торговый дом сов Илопс», «Кафе-мороженое Флориана Фортескью», «Сладости Сахарной сливы», «Аптека мистера Слага» и другие — о некоторых я читала в фиках, о других даже не слышала. Наконец, мы миновали внушительное здание с огромными витринами, забитыми книжными новинками до самого верха — мой взгляд зацепился за знакомое название на вывеске — это был магазин «Флориш и Блоттс». А сразу за ним я заметила аккуратный двухэтажный домик: над его дверью розовато-лиловыми буквами с золотой каймой было выведено: «Мантии на все случаи жизни мадам Малкин».

Итак, мы дошли куда надо!

Я остановилась, с легким удивлением разглядывая фасад: симпатичный, не слишком большой двухэтажный магазин с красивой витриной. Сама отделка стен была в стиле вывески — в пурпурных тонах с золотыми элементами около окон, дверей. По стене вились ползучие цветы с золотисто-зеленоватой листвой и мелкими, но обильными синими цветками — словно пушистые шарики на веточках. В его витрине вместо скучной школьной формы красовались эксцентричные мантии, которые, если верить рекламным надписям, были «саморазглаживающимися» и «регулирующими температуру».

Честно говоря, после фиков я представляла себе это заведение куда более строгим и чопорным — чем-то вроде закрытого ателье с темными дубовыми панелями. А этот магазинчик выглядел на удивление уютным, почти пряничным.

— Анна? Почему ты остановилась? Что-то случилось?

— Бабушка, посмотри, — я указала на вывеску. — Кажется, это то, что нужно. По крайней мере, здесь точно не пахнет высокой модой для лордов, — с легкой улыбкой дополнила.

— М… выглядит немного по-детски, но это же маги — может, внутри все получше, чем снаружи. Что ж, давай посмотрим, есть ли тут школьная форма, — хмыкнула бабуля. И тут же окликнула дядю, который намылился к какому-то другому магазину. Я присмотрелась: «Все для квиддича»? — Питер, не отставай.

Дядя притормозил, кинул разочарованный взгляд на витрину, до которой не добрался, и вернулся к нам.

Стоило толкнуть дверь магазина, как над нашими головами мелодично звякнул бронзовый колокольчик, и нас окутал аромат хорошего сукна, лаванды и легких цветочных духов. Внутри, к моему счастью. оказалось приятно-прохладно, а еще неожиданно просторно и чересчур, на мой взгляд, розово. Не приторно, в принципе, нужно признать, довольно стильно, но я бы так магазин не оформляла.

И не будь у меня знания канона, скорее всего, поискала бы другой.

Розовый здесь был повсюду, но не кричащий, а скорее оттенок утренней зари, смешанный с кремовым и перламутром. Стены драпировали тяжёлые бархатные панели цвета приглушенного пиона, а по низу шел плинтус из полированного вишнёвого дерева, который переливался в свете множества магических светильников. Сами светильники — маленькие стеклянные шары на длинных цепочках — парили под потолком, источая ровное золотистое сияние, которое делало даже самый бледный материал тёплым и живым.

В центре зала, на круглом возвышении, неторопливо вращались четыре манекена — двое взрослых и двое детей. На них красовались образцы мантий: одна была строгой, черной с серебряной окантовкой, другая – тёмно-зелёной, с изящной вышивкой по вороту. И пока мы смотрели, один из манекенов вдруг изящно повернул голову, будто приглашая рассмотреть свое одеяние поближе, а потом и вовсе встал в красивую, по его мнению, позу.

Бабуля вздрогнула и ухватила меня за руку — кажется, живые манекены были для нее пугающими. Для меня, впрочем, тоже, хотя я и старалась сделать невозмутимый вид, продолжая рассматривать магазин.

Вдоль стен тянулись бесконечные вешалки с плащами, а на дубовых столах лежали огромные, тяжелые рулоны ткани: матовая шерсть, искрящийся атлас, плотный хлопок, а также несколько отрезов, которые переливались всеми цветами радуги, словно крыло жука-светляка. Рядом с каждым рулоном висела табличка с названием и рекомендацией: «Для зимних мантий», «Водоотталкивающая, для квиддича». К одному из рулонов была пришпилена записка: «Не гладить! Саморазглаживается».

Вдоль правой стены выстроились примерочные кабины. Их занавески — густой малиновый бархат с кистями — были чуть приоткрыты, и из каждой доносилось мягкое жужжание. Я заглянула в одну и увидела внутри большое зеркало в золоченой раме. Внезапно в зеркале появилось лицо, которое мне подмигнуло — и я выскочила оттуда как ошпаренная.

В глубине зала, перед высокими трехстворчатыми зеркалами, были установлены круглые деревянные подставки-пуфики. Нехотя я признала, что по своему тут даже уютно. Как-то… по-домашнему что ли.

Но мне все равно не нравится. Для меня магазин одежды должен быть больше стильным, а не уютным.

Из-за вешалки с бархатными мантиями, словно дождавшись, когда мы осмотримся, к нам навстречу поспешно вышла сама хозяйка — приземистая, полненькая и очень улыбчивая ведьма, с ног до головы одетая в розовато-лиловые одежды.

Это явно ее любимый цвет.

— В Хогвартс, милочка? — певуче спросила по видимому мадам Малкин, едва взглянув на меня. А кто еще это мог быть? — Нужна мантия для школы?

— Да, — кивнула бабушка, вернувшая себе присутствие духа, и становясь вновь не испуганной старушкой, а чопорной английской старой леди. — Три черные рабочие мантии для школы и…

Она замолчала и бросила на меня быстрый взгляд. Поняв, я тут же зашуршала списком, выискивая, что же нам нужно:

— «Три простых рабочих мантии (черных). Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день. Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала). Один зимний плащ (черный, застежки серебряные)», — зачитала я.

— Мы можем это у вас приобрести? — уточнила бабуля.

— Разумеется, у нас есть абсолютно всё! — с явным энтузиазмом заверила мадам Малкин. — Кроме перчаток из кожи дракона. Защитное снаряжение мы не продаем. С перчатками — это вам надо в «Волшебное снаряжение Мудреца». Хлоя, дорогая, помоги мне с молодой леди!

Из боковой двери тут же появилась молодая девушка в строгом фартуке, усыпанном серебряными портновскими булавками. Видимо, помощница.

Мадам Малкин мягко подтолкнула меня к одной из круглых подставок-пуфиков:

— Становись сюда, дорогуша. Сейчас мы всё сделаем по высшему разряду.

Я послушно поднялась на подставку, чувствуя себя немного… выставленной напоказ. Как-то это непривычно. Хорошо, что здесь не было других посетителей, иначе мне было бы сложнее. Никаких Драко Малфой или Панси Паркинсон, к счастью.

Но вскоре я забыла о неудобстве: стоило мне выпрямиться, как из кармана фартука мадам Малкин с тихим шуршанием выпорхнула длинная серебристая лента. Она ожила и, словно послушная змея, принялась совершенно самостоятельно обвиваться вокруг моих рук, талии и плеч.

Даже ожидая этого, я все равно завороженно наблюдая, как измерительная лента сама делает замеры, а мадам Малкин лишь бегло поглядывала на цифры, застывающие в воздухе. «Волшебство! — мелькнула в голове восторженная мысль. — Настоящая магия!»

Дядя Питер рядом со мной восхищенно выдохнул, а вот бабушка выглядела скорее недовольно. Ей вся эта чуждая магия явно не нравилась

На меня накинули плотную, пахнущую новой тканью черную мантию. Помощница Хлоя ловко опустилась передо мной на колени и принялась быстро закалывать подол булавками, подгоняя вещь точно по фигуре. Она что-то там подтягивала, отступала, снова подходила, вновь мелькали в руках булавки.

— Рост… ага… плечи… — бормотала хозяйка, делая пометки.

Я чуть шевельнула плечами — ткань оказалась прохладной и удивительно лёгкой. Посмотрела на себя в зеркало: я думала будет излишне мрачно, но выглядело вроде как даже и неплохо. Готичненько так.

Прическу только другую надо.

— Руки подними, дорогая, — попросила мадам Малкин.

Я подчинилась. Булавки в руках Хлои мелькали быстро, но аккуратно, ни одной лишней царапины. Измерительная лента по-прежнему летала вокруг, но никому не мешала. Мне казалось, она теперь делает это просто так, для антуража, потому что все нужное уже измерила.

Но может я ошибаюсь.

— Что ж, мерки мы сняли, через пару минут всё будет готово, — сказала она, отступив и критически оглядев результат. Хлоя сняла с меня мантию и вместе с ней нырнула куда-то за стеллажи.

— Так, три комплекта простых рабочих черных мантии вскоре будут готовы, — деловито приговаривала мадам Малкин, палочкой левитируя с полок следующие свертки. — Теперь подберем зимний плащ. Юная мисс, я настоятельно рекомендую модель с подкладкой из плотного сукна. На севере зимой бывает ужасно холодно!

Бабушка подошла ближе, со знанием дела пощупала предложенную ткань плаща между пальцами и кивнула:

— Качество отменное. Примерь, — сказала мне. Но я все равно ничего не делала: повинуясь движению волшебной палочки мадам Малкин, плащ сам собой лег на плечи. Я вдела рукава, покрутилась перед зеркалом, осторожно двигаясь на своем пуфике. Черный плащ был оторочен темно-серым мехом у воротника, имел серебрянные застежки и глубокий капюшон:

— Выглядит неплохо. И удобно довольно, — кивнула я и поспешно скинула его с плеч — слишком жарко.

— Берем с подкладкой, — резюмировала бабуля. — И не забудьте про головной убор. В списке значится одна островерхая шляпа.

— О, черные классические шляпы на каждый день — это непременный атрибут любой уважающей себя ведьмы, мадам! — улыбнулась хозяйка магазина, призвав легкую коробку. Она примерила на меня остроконечную шляпу, которая забавно съехала на один бок и выглядела не такой дурацкой, как я опасалась. Я в ней даже как-то… мило выглядела. Этакая озорная ведьмочка из сказки. Хозяйка ловко поправила её одним движением руки. — Сидит безупречно! О, а вот и ваши школьные мантии прибыли.

Вновь вынырнувшая из-за вешалок Хлоя вынесла в руках три свертка:

— Все три подогнаны под нужный размер и упакованы. Сейчас и остальные ваши покупки упакуем.

— Сколько с нас? — спросила бабушка. Мадам Малкин назвала сумму, и я полезла в сумочку. Кажется, ее немного удивило, что расплачивается ребенок — как и дядю, который с некоторым недоумением смотрел на синий цветастый мешочек, сквозь прозрачную упаковку которого виднелись монеты. «Надо бы кошелек какой-то купить. И не только», — скользнул мой взгляд по нашим покупкам.

Пока Хлоя аккуратно складывала мои новенькие мантии, зимний плащ и упаковывала шляпу в круглую коробку, перевязывая всё это бечевкой, я расплачивалась и раздумывала над тем, что свертки выглядят довольно громоздко. Особенно эта шляпа. А ведь мы купили только одежду! Впереди ещё учебники, котёл, флаконы — куча всего. Таскать всё это в руках до конца дня казалось сомнительным удовольствием.

Но есть ли тут магазины сумок? По канону ничего такого не помню.

— Мадам Малкин, — вежливо обратилась я к улыбчивой хозяйке, после того, как расплатилась. — Подскажите, пожалуйста, а где здесь можно приобрести чемодан для школы и сумку? Чтобы сразу складывать туда все наши покупки.

— О, милочка, тебе нужен хороший, прочный багаж! — отозвалась ведьма, взмахнув палочкой, чтобы отправить сдачу в мой «мешочек». — Да и более удобный кошелек не мешает купить. На нашей главной улице лавок с чемоданами нет, но вы заверните сразу за книжным направо. Там, у входа на рынок Каркитт, располагается лавка «Магические сумки Стоу и Пэкера». Мистер Пэкер — настоящий мастер своего дела, у него лучшие заклинания расширения в Лондоне! Передавайте ему привет от Малкин.

Мы поблагодарили хозяйку, забрали наши пакеты и вышли на улицу. Следуя её совету, прошли мимо книжного магазина и свернули вбок, вскоре зайдя под чугунные своды крытого викторианского пассажа. Здесь пахло сушеными травами, едой и старым железом. К нам навстречу то и дело попадались волшебники с тележками, груженными диковинными товарами. Мы еще даже не зашли на рынок Каркитт, но он уже казался более рабочим и шумным, чем Косой переулок.

___________________________________________

___________________________________________

Иллюстрация - рубрика "Достопримечательности Косого переулка". Магазин мадам Малкин.

Глава 13. Школьная ярмарка по-магически (часть вторая)

Пройдя мимо лавки старьевщика, мы остановились у каменных ступеней, уходящих чуть вверх, прямо как описывала мадам Малкин. Сбоку от ступеней виднелась дверь, над которой висела вывеска с аккуратными золотыми буквами: «Stowe & Packers Magical Bags», а около двери располагалась витрина. Она напоминала перрон вокзала: за панорамным стеклом высились горы кожаных саквояжей, потертых каютных чемоданов и массивных ящиков.

Стоило нам переступить порог, как звякнул тяжелый бронзовый колокольчик — кажется, такой был в каждом магазине. В этом пахло выделанной кожей, деревом и почему-то немного медом. И здесь, к сожалению, было не так прохладно, как у мадам Малкин — скорее душно, а этот тяжелый запах, в другое время показавшийся бы мне приятным, сейчас навевал дурноту.

Я осмотрелась: помещение было неожиданно огромным и уходило вглубь длинными анфиладами. Настоящий лабиринт из багажа! Я пошла вдоль рядов, с любопытством рассматривая варианты.

Здесь были стандартные ученические сундуки (*) из блеклой многослойной фанеры — дешевые и практичные. Были тяжелые, обитые листами зеленого железа армейские ящики, на которых красовались грозные заклепки. Не то, чтобы я во всем этом разбиралась — просто бабушка и дядя комментировали ассортимент.

В глубине зала я заметила совсем уж эксцентричные модели: один чемодан из шкуры леопарда периодически тихонько рычал, а другой, обтянутый шелком, парил в полуфуте над полом. И кому такое могло бы понадобиться?

«Ну и где продавец?» — с легким раздражением подумала. Глаза разбегались в этом разнообразии совершенно непонятных мне вариантов, а хотелось поскорее выбрать и выйти уже на свежий воздух. Там хоть и жарко, но не так душно, как здесь. И этого запаха нет.

И тут мой взгляд зацепился за сундук-чемодан, стоявший несколько особняком на невысоком подиуме. Он был немного темноват, но выглядел стильно, красиво и винтажно. По форме напоминал те «классические варианты», что ранее показывала бабуля, но был из благородного, темного мореного дерева. Время не испортило его, а лишь придало дереву глубокий, шелковистый блеск. Его углы и ребра были усилены полосами толстой, шоколадного цвета телячьей кожи, прошитой крупным ручным стежком, впереди крепилась большая пластина с гербом Хогвартса, а сбоку мелкие пластинки, украшенные гравировкой — изящной вязью узоров. По бокам — две массивные кованые ручки, а по центру красовался сложный латунный замок, покрытый благородной зеленоватой патиной. Настоящая вещь с историей.

— О, у молодой мисс прекрасный вкус! — раздался дребезжащий голос. Из-за горы саквояжей наконец появился продавец — высокий, худой старик, с костистым лицом, густой серебристых волос и в бархатной мантии и штиблетах с загнутыми носами на восточный манер. Я такие только в мультиках видела. — Модель конца прошлого века. Ручная работа мастеров из Эдинбурга. Дуб заговорен от сырости хогвартских подземелий, а замки... о, замки откроются только по вашему слову.

Старичок продавец с неожиданной легкость поднял сундук и поставил его на прилавок рядом с нами, одновременно продолжая презентовать товар и ни разу не сбившись в своей речи:

— Это женский вариант, так что внутри есть отделение для различных женских мелочей и аксессуаров. Внутренние разделы для школьных принадлежностей и для одежды расположены весьма удобно, так что будет легко найти то, что вам нужно. А чары расширения пространства хоть и не слишком сильны, но достаточно устойчивы, и отлично работают до сих пор — совсем недавно их проверял дипломированный заклинатель из Министерства.

Я провела рукой по прохладному дереву крышки. Открыла — продавец не препятствовал — и заглянула внутрь. Действительно, много отделений. Продавец показал, как можно достать то самое, для аксессуаров, оно оказалось скрыто и довольно хитро открывалось.

— Это ведь бэушный чемодан? — уточнила я. Увидев непонимание на лице старика-продавца, пояснила: — Им уже кто-то пользовался?

Как говорила, я действительно не люблю вещи, которые когда-то кому-то уже принадлежали. Но не до фанатизма, а этот сундук мне очень понравился. Он не выглядел таким уж великолепным — были тут и более шикарные варианты — но вот чем-то запал в душу. Я осознала, что хочу именно его.

Продавец моих сомнений не понял:

— Это буквально раритет, — сказал он, — винтажная вещь. И он стоит в нашем магазине уже полвека. Как правило, покупатели предпочитают более современные варианты с более сильными чарами увеличения пространства — чтобы в сундуке можно было вместить даже гардеробную комнату. Путешественники и вовсе хотят свои комнаты или острова возить с собой — очень удобно, если негде переночевать. Но, конечно, немного опасно — мало ли кто наткнется на чемодан.

— Такое возможно? — удивился дядя, и даже бабушка была явно изумлена.

— Разумеется, — пожал плечами продавец с совершенно равнодушным видом. Для него это было обыденностью. — Это не так и сложно. В конце концов, даже весь Косой переулок и прилегающие территории тоже на самом деле находятся в небольшом тупичке и принимают свои нынешние размеры лишь благодаря комплексным чарам расширения пространства (*). Вот это уже сложная работа!

— И вы не боитесь оставаться здесь? — поразился дядя, которого, кажется, новая информация немного напрягла. — А вдруг ваши чары… рассеяться? Что будет со всеми нами?

— Заклинатели из Отдела аудита чар постоянно проверяют и обновляют их, — спокойно пояснил старик-продавец. Он действительно совсем не выглядел обеспокоенно. Кстати, думаю, он и есть мистер Пэкер, о котором говорила мадам Малкин. — Но давайте вернемся к обсуждению товара. Как и говорил ранее — этот сундук настоящий раритет, ему больше ста лет. И чары у него не чета нынешним, намного слабее. Вы можете выбрать другой вариант, но смею заметить — чары достаточно хороши, чтобы в сундук уместить все необходимое для учебы в школе. Если, конечно, не тащить с собой всю гардеробную комнату.

Судя по тону, каким были произнесены последние слова, старик не одобрял подобные излишества. И он так упорно рекламировал этот сундук, что становилось понятно — за пятьдесят лет, что его не получалось продать, он изрядно надоел мистеру Пэкеру.

— К тому же в комплекте идет малый сундучок для сладостей (*) и сумка для ношения учебников в школе (*). Вы только посмотрите, какая красота! Так, минуточку…

Мистер Пэкер нырнул куда-то в лабиринты чемоданов, но уже через пару секунд показался вновь, неся в руках сумку-портфель из толстой кожи на длинном широком ремне, который перекидывается через плечо.

— Ну разве она не прекрасна? Сейчас таких уже не делают, предпочитая обычные, коричневые, не закрывая цвет натуральной кожи.

Сумка и правда была красива: пыльно-розового цвета, словно лепесток пиона. По центру красовался вытесненный герб Хогвартса, отливающий сусальным золотом, а по краям его вилась тонкая узорная вязь, тоже золотая, — будто кто-то обвёл эмблему нитью застывшего солнечного света. Основное полотно было сделано из жесткой матовой кожи, которая казалась бархатистой на ощупь, а вокруг герба струились тонкие золотые завитки. Сумка закрывалась на два ремешка с пряжками, под клапаном было маленькое кожаное окошко с прозрачной вставкой. Единственным, что сохранило природный, коричневый оттенок кожи, была окантовка, ручка и застёжки. Длинный регулируемый ремень был достаточно широким, чтобы не врезаться в плечо под тяжестью книг, и он слегка потертым, как и ручка, но, как ни странно, это не портило сумку, а придавало ей какое-то благородство, что ли.

В общем, я решилась. Пофиг, что этим уже кто-то пользовался — мне тупо весь набор очень нравится.

— Я возьму этот набор, — огласила свое решение.

— Уверена? — переспросила бабушка, зная мои предпочтения. — Может что-то более новое?

— Да, — кивнула я с полной убежденностью. — Мне нравится.

— Превосходно, — обрадовался старик, тут же ныряя под прилавок и доставая оттуда небольшой ящичек, выполненный в похожем, но все же немного ином стиле: тот же пыльно-розовый цвет, но светлее, тот же герб и золотых узоры, но использовано не только золото, есть и другие оттенки, а вместо просто украшений — цветы. Но с теми же кожаной ручкой и деревянными накладками. — Как и говорил, к нему в комплекте идет ваш персональный малый сундучок для лакомств и личных тайн. В Хогвартсе его ставят прямо у изножья кровати в спальне. На него вешается отдельный навесной замок. Мальчики там обычно хранят кексы от мам, но юные леди часто прячут туда недописанные письма и... самые ценные вещи.

На последних словах мистер Пэкер мне хитро подмигнул, и я смущенно улыбнулась в ответ, хотя, если честно, вообще не поняла, на что он намекает.

— Полный комплект, — удовлетворенно кивнул Пэкер. — Пожалуй, я помогу вам.

Он достал волшебную палочку и изящным круговым движением коснулся сначала большого сундука, с уже открытой крышкой, а затем вещей в наших руках и другие предметы из набора. Свертки из магазина мадам Малкин сами собой поднялся в воздух и аккуратно опустился внутрь дубового исполина. Следом туда же отправились школьная сумка и малый сундучок. Крышка сундука с глухим щелчком захлопнулась, замки повернулись.

— И нам бы еще кошелек для монет, — поспешно сказала я, вспомнив. — У вас что-нибудь такое есть?

— Разумеется, — обрадовался старик. — Кошельки для золота — это наш самый востребованный товар после дорожных чемоданов, юная мисс.

Он достал палочку, взмахнул ее, прошептав что-то — я не расслышала что, но подозреваю, это было какое-нибудь «Акцио» — и вскоре к нам прилетела небольшая, лакированная шкатулка, обитая изнутри зеленым бархатом, которую он и выставил передо мной. В ней ровными рядами лежали аккуратные мешочки на завязках.

Я прошлась по каждому — в принципе, они были похожи, разве что разного цвета. Мой взгляд чуть задержался на одном из них, выполненным из кожи каштанового цвета, как раз под цвет моей сумочки, приехавшей со мной из времени моего взрослого я. Они смотрелись как идеальная пара.

Кошелёк был совсем небольшим, размером едва ли с мою ладонь. По его краю шла тонкая, едва заметная серебряная вышивка в виде крошечных рун, гармонируя с декоративными застежками сумочки, а затягивался он прочным шёлковым шнурком с двумя латунными наконечниками.

Я открыла шкатулка, достала выбранный кошелек, помяла в руках: на ощупь кожа была невероятно мягкой и приятной.

— Хороший выбор, — одобрительно кивнул продавец, напоминая мне нейросеть — каждый мой выбор для него то отлично, то хорошо. — Модель с базовым расширением пространства и заклинанием невидимого дна. Есть три отделения — под галлеоны, сикли и кнаты. Маглы часто удивляются, как в такой крошечный мешочек помещается сотня-другая тяжелых монет, а он при этом даже не раздувается и весит не больше пустого! И самое главное, — старик заговорщически понизил голос, — на него наложены простенькие чары противодействия ворам. Из чужого кармана он просто выскользнет как живой, а если его попытается открыть посторонний, завязки затянутся намертво, пока мешочек не окажется в руках истинного хозяина.

Я открыла кошелек: там действительно было три отделения. В одном из них уже лежало несколько демонстрационных сиклей, и когда я встряхнула мешочек, они издали глухой, звон.

«Подойдет», — решила я, сказав вслух:

— Мы берём его.

— Отлично! Молодой мисс весь этот набор очень к лицу, — одобрительно кивнул старик-продавец, подсчитывая общую стоимость на старинном кассовом аппарате. Затем с некоторым удивлением посмотрел, как я достаю свой синий подарочный мешочек с кучей денег внутри. Отсчитав оплату за покупки, тут же пересыпала остальные монеты в новенький кошель.

Помнится, в фиках выбирали более крутые варианты — сразу со связью со своей ячейкой в банке Гринготтс. Но я не уверена, что такое тут есть, поэтому решила, что поищу подобное как-нибудь потом. Наверное. А пока меня и этот устраивает: лишний раз покататься на тележке я совсем не против.

Я уже собиралась сказать своим «пойдемте», когда мистер Пэкер неожиданно заговорщически наклонился к нам над прилавком:

— А теперь, господа маглы, позвольте предложить вам нашу фирменную услугу. Специальная акция для маглорожденных студентов! Всего за пару дополнительных сиклей я наложу на ваш багаж временные чары левитации. Сундук послушно взлетит в воздух и будет плыть за вами на обычной веревочке, точно надувной шарик. Настоящее спасение для ваших рук!

— Звучит заманчиво, — дядя Питер с интересом приподнял бровь. — Но как мы повезем эту летающую мебель по обычному Лондону?

— О, не беспокойтесь, сэр, — старик радушно замахал сухими руками. — Магия строго дозирована. Ровно в полночь чары полностью развеются, сундук опустится на землю и снова подчинится всем законам ... как её... гравитации, да! Так что до дома вы доберетесь без лишних хлопот со стороны Министерства.

Я скептически посмотрела на него:

— Это что, мы до полуночи должны по Косому переулку мотаться?

— О! — старик на миг явно растерялся. Но практически сразу ему в голову пришла какая-то идея — он поднял палец вверх, словно привлекая наше внимание: — Еще пара сиклей — и я наложу на сундук маглооткалкивающие чары. Тоже временно, разумеется, до полуночи. Но сегодня никто из маглов не будет обращать внимание на ваш сундук, а вы можете с комфортом переносить ваши покупки, не напрягаясь.

Вот это уже было интересное предложение. Хотя акция, признаться, довольно непродуманная. У меня сложилось впечатление, что мистер Пэкер нечасто продавал свой товар маглорождённым волшебникам.

А ведь и правда, в списке чемоданов и сумок не было. Видимо, большинство учеников использовали магловские аналоги, и мало кто догадывался покупать что-то такое на магической улице. Тем более и сам магазин стоял в стороне и даже на глаза ходящим за покупками маглам не попадался.

Бабушка, которая, судя по виду, уже прикидывала, как дяде Питеру придется тащить этот дубовый монолит на себе, согласно кивнула. Я вытащила монетки из своего нового кошелька, доплачивая за услугу.

Кстати, а вот странно, что бабушка позволяет расплачиваться мне и оставляет деньги в моих руках. Могла ведь и забрать.

Старик Пэкер, меж тем, аккуратно привязал к латунной ручке теперь моего сундука обычную пеньковую бечевку, затем с видимым удовольствием достал из кармана волшебную палочку, сделал изящный пас — и огромный, массивный дубовый ящик весом в десятки килограмм плавно оторвался от пола! Он завис в воздухе над моей головой, слегка покачиваясь. Я осторожно потянула за веревочку вниз, и сундук послушно стал опускаться. Потянула вперед — и он поплыл за мной, словно был не тяжелым огромным сундуком, а простым воздушным шариком, наполненным гелием.

— Фантастика, — пробормотал дядя Питер, во все глаза разглядывая дрейфующую в воздухе коробку. Мистер Пэкер гордо улыбнулся, затем сделал волшебной палочкой еще один, уже более сложный пас — даже скорее вязь движений — и произнес что-то шепотом. Дядя тут же потерял интерес к сундуку, а бабуля, казалось, и вовсе забыла о нем.

Так что тянуть за собой его пришлось мне — а то вдруг они еще потеряют. Не то, чтобы я возражала, это было даже прикольно, идти с большими деревянный «воздушным шариком» на веревочке.

На выходе из магазина, бережно сжимая в руке веревочку от своего летающего багажа, я чувствовала себя весьма довольной — и в не малой степени потому, что покинули душное помещение магазина. Мы вернулись ко входу на Каркатский рынок, и теперь, когда проблема с логистикой была решена, были полностью готовы отправиться на поиске профессора Квирелла.

Вот только меня манила совсем другая сторона. В конце концов, волшебная палочка никуда не денется, а посмотреть на рынок магов очень хотелось. Мне было так любопытно: как он выглядит? Что там продают? Можно ли купить какие-нибудь старинные артефакты или полюбоваться — издалека и не притрагиваясь — на проклятые предметы? Мне безумно захотелось пройти дальше и изучить там каждый уголок.

— Бабушка, а давай пройдемся по рынку? — заговорщически проговорила я. — Посмотри, там наверняка столько всего интересного!

Но бабуля мгновенно осадила мой пыл. Она остановилась, и её строгий взгляд остановился на мне.

— Анна, мы пришли сюда не на прогулку, — сухо и непреклонно отчеканила она. — Мы дали слово профессору Квиреллу, что догоним их! Нас ждут у лавки Олливандера, и опаздывать во второй раз — это верх невоспитанности.

Дядя Питер лишь печально вздохнул и сочувственно улыбнулся мне — кажется, ему тоже было любопытно — и послушно двинулся следом за бабушкой, которая уже направлялась к выходу в Косой переулок. Мне ничего не оставалось, кроме как поспешить за ними.

Мы начали спускаться в самый низ улицы, присматриваясь к вывескам. Из окон «Волшебного зверинца» доносилось громкое уханье сов и шипение каких-то диковинных рептилий, но наше внимание привлекли знакомые фигуры: у дверей маленького, неприметного магазинчика, переминаясь с ноги на ногу, стояла наша группа. Квирелл о чем-то тихо беседовал с мистером Картером, а Эмма откровенно изнывала от безделья, пиная носком туфли мелкие камешки и периодически донимала парня с каштановыми волосами, который не мог оторвать взгляда от узкой длинной коробки в своих руках. Точно такая же находилась в руках миссис Картер.

Но стоило нам подойти ближе, как Эмма подняла голову — и её глаза округлились до размеров золотых галлеонов. Она уставилась на огромный дубовый сундук, который безмятежно покачивался в воздухе над моей головой, и буквально лишилась дара речи.

Но, конечно, ненадолго. Секунда, и:

— Как ты это делаешь?! — Эмма подлетела ко мне так стремительно, что её волосы взвились в воздух. Она завороженно переводила взгляд с латунных замков на обычную пеньковую веревку в моей руке. — Это какое-то антигравитационное поле? Или внутри скрытые гироскопы и магнитная подушка? Где ты его взяла?!

Я открыла было рот, чтобы ответить, но нас без церемоний прервал резкий, сочащийся ядом голос. Из тени навеса выступила миссис Грейвз в своем цветастом платье. Она картинно скрестила руки на груди и громко вздохнула:

— О, ну конечно. Нам снова приходится тратить драгоценное время и ждать. Какая поразительная, систематическая непунктуальность! Мы стоим здесь уже целую вечность из-за некоторых...

Но тут ее монолог вынужденно прервался: в этот самый момент узкая, словно потертая временем и посетителями дверь лавки Олливандера со скрипом приоткрылась. На порог вышел молчаливый Дэниель, бережно прижимая к груди длинную узкую коробку из плотного картона. Следом за ним с усталым лицом мученика, которое он уже не пытался скрывать за маской вежливости и доброжелательности, появился молодой профессор Квирелл. И увидел нас.

— О... вы как раз вовремя, мисс Волон, — негромко проговорил он. — Мистер Ким как раз получил свою палочку. Полагаю, теперь ваша очередь.

Бабуля бросила на миссис Грейвз пренебрежительно-уничижительный взгляд, но та лишь отвернулась с независимым видом.

— Прошу вас, заходите, — сказал Квирелл, не обратив внимания на все эти переглядки. — Лавка довольно... тесная, так что чемодан лучше оставить снаружи.

— Дядя Питер, подержи, пожалуйста, — я осторожно протянула верёвочку от своего летающего багаже дяде. И строго напутствовала: — Только не забудь про него и не потеряй!

— Не волнуйся, Анна, я буду осторожен, — заверил дядя, ловко перехватывая бечевку. Сундук послушно покачнулся в воздухе и завис рядом с его плечом, заставив Эмму снова завистливо вздохнуть.

Бабушка положила руку мне на плечо, слегка подтолкнув вперед. Но профессор остановил ее, проговорив:

— Думаю, вам стоит подождать снаружи. Внутри магазина довольно мало места и лишний человек может стеснять. Не беспокойтесь, с вашей внучкой все будет в порядке.

Бабуля нахмурилась, но послушно сделала шаг назад. Я окинула быстрым взглядом магазин — он действительно выглядел так же невзрачно, как и описывалось в каноне, — и вслед за профессором шагнула к открытой двери.

Пришло время для самой важной и знаковой покупки.

_________________________________________________

_________________________________________________

*Школьные сундуки — ученики британских закрытых школ (boarding schools) традиционно отправлялись на учебу с огромным багажом. Существовало два обязательных предмета: большой платяной сундук (School Trunk) и маленький ящик для сладостей и личных вещей (Tuck Box). Дешевые варианты делались из фанеры, а более дорогие — из кедра или металла, укрепленного деревянными рейками. На каждом сундуке по трафарету обязательно писали имя ученика и название его жилого корпуса (House). В конце каникул горы таких сундуков заполняли вокзалы Лондона, откуда детей увозили в пансионаты.

В School Trunk паковалось абсолютно всё на весь триместр (одежда, постельное белье, спортивная форма, обувь, книги). Вещей было так много, что полностью набитый сундук мог весить до 40–50 кг.

По внешнему виду они могли быть:

Бюджетный / Стандартный. Из многослойной березовой фанеры (birch plywood), часто обтянутые плотным грунтованным холстом (canvas) или крафт-бумагой. Они закрывались на два защелкивающихся замка по бокам и один центральный навесной замок.

Премиальный / Семейный. Изготовленные легендарной британской фирмой Mossman (делают их с 1930-х годов). Были обиты металлическими листами (сталью), выкрашены в благородные цвета (темно-синий, темно-зеленый, бордовый) и укреплены массивными поперечными деревянными рейками (wooden bands) по всему периметру для защиты при погрузке в поезд.

По бокам или на крышке сундука белой или черной краской через трафарет обязательно наносилось имя и сокращенное название его общежития.

В самой школе эти сундуки не стояли в комнатах — после распаковки их уносили в специальный подвал здания, который так и назывался: The Trunk Room или Boxroom (комната для сундуков), где они хранились до конца триместра (прим. автора: судя по играм, в Хогвартсе это не так, и такой сундук стоит прямо у кровати ученика, при этом каких-то шкафов для той же одежды у них вроде как нет. Возможно как раз потому, что магический сундук с расширением пространства может быть даже отдельной комнатой? Но тогда маглорожденные оказываются в невыгодном положении).

* Это хэдканон, если что). Но мне кажется довольно логичный.

* Малый сундучок для сладостей. Tuck box — это личный запирающийся ящичек ученика. Термин «tuck» на школьном сленге означает «вкусняшки», еда. Поскольку школьная еда в Британии исторически была скудной и невкусной, родители собирали детям с собой запасы: домашнее печенье, шоколад, джемы, чай.

В школе этот ящик стоял у кровати или в общей комнате. Он запирался на ключ, чтобы другие дети не воровали сладкое. Со временем там хранили не только еду, но и письма из дома, фотографии, комиксы и плееры.

* Школьная сумка (Сэтчел). В британских частных школах для ношения учебников традиционно использовался сэтчел (satchel) — классическая прямоугольная сумка из жесткой воловьей кожи, напоминающая полевую сумку или ранец. Сэтчел закрывался на один или два ремешка с пряжками и имел длинный наплечный ремень. В 1989 году рюкзаки еще не вошли в обязательную школьную моду, и жесткий кожаный портфель (обычно коричневого, темно-синего или черного цвета) оставался строгим требованием дресс-кода большинства элитных пансионатов (прим. автора: такую порвал Гарри у Седрика, когда хотел привлечь его внимание на 4 курсе, так что ее наличие — канон)).

Прим. автора: При написании фика я задумалась, что за сундук-чемодан тащил Гарри Поттер в школу? Пояснения по этому вопросу не встречала в фиках и книгах. Может это какой-то специальный для школьников? Спросила у нейросети, и оказалась - да, у них действительно есть специальные школьные сундуки))

Справка довольно большая, потому что информация мне показалась интересной.

____________________________________________________________

Вот как выглядели эти сундуки (нарисовано чатГПТ, но вроде не соврал)). Если кому интересно, могут поискать фотки в интернете.

Глава 14. Палочка и «Узелки»

Внутри лавки Олливандера было прохладно, царил сумрак и мягкая тишина. После залитой солнцем и шумной улицы Косого переулка здесь было удивительно спокойно и как-то… неспешно, что ли? Словно кто-то сказал: «Поставь мир на паузу и выдохни». Мне показалось, что и пятьдесят, и сто, и может даже пару веков назад эта лавка была точно такой же — она словно застыла во времени. И от этого понимания почему-то казалась не древней, а спокойной, в какой-то мере уютной и действительно волшебной.

Здесь едва уловимо пахло деревом, немного пылью и старой бумагой. Само помещение было крошечным и невероятно тесным. Всё пространство от пола до потолка занимали бесконечные деревянные стеллажи, на которых плотными рядами высились тысячи узких, продолговатых коробок. Посреди комнаты в удручающем одиночестве стоял обычный табурет — и больше никаких стульев. Небольшие округлые окна витрин со вполне чистыми, но почему-то мутными стеклами, сквозь которые еле пробивался солнечный свет. У окна, видимо в качестве презентации, на потертой бархатной подушке лежала открытая коробочка с единственной волшебной палочкой. Тоже старой и явно ранее кем-то использованной, ручка была отполирована до блеска чьими-то руками.

Особо привлекал внимание раритетный прилавок из дерева, на котором стояла чернильница, вперемешку лежали перья и пергаменты, а еще виднелся старинный, какие я только в фильмах видела, звонок. Но сейчас нажимать на него не было смысла: за прилавком уже находился хозяин этого магазина.

Мистер Оливандер не особо-то походил на свою киношную версию: там он выглядел эксцентрично и немного безумно, тут — скорее мистически и немного пугающе. Он был высоким, но не тощим, вполне гармоничное телосложение, которое скрывал за темной простой мантией. Немного вытянутый овал лица, черты четкие, но не резкие, серебристая волосы лежали небрежно, словно никогда не знали расчески, вокруг глаз и рта виднелись морщинки, но прямо старым Оливандер не выглядел, несмотря на седину. Однако особо привлекали внимания глаза — большие, нечеловечески светлые, почти серебряные, словно родниковая вода, они тускло поблескивали в полумраке лавки, как у кошки под светом, разве что свечение было чуть более приглушенным.

Его волшебная палочка — темная, короткая и толстенькая — лежала за ухом. Как какой-то карандаш.

Пока я застыла у дверей и осматривалась, профессор Квирелл тихо прошел вглубь зала и замер у стены, стараясь не привлекать к себе внимания. Мистер Оливандер пристально, изучающей посмотрел на меня, его глаза казались рентгеном, сканирующим до самых глубин души и разума: я невольно поежилась под этим взглядом.

— Добрый день, — негромко произнёс он, и его голос мягким эхом прошелся по залу.

— Здравствуйте, мистер Олливандер, — после секунды замешательства, вежливо, как наставляла бабушка, я склонила голову. — Мне... нужна волшебная палочка. Я поступаю в Хогвартс.

— О, разумеется, разумеется, юная леди, — мистер Оливандер чуть скривил губы в невесомой улыбке и кивнул на единственный здесь табурет. — Присаживайтесь.

Я не посмела возразить и послушно двинулась к стулу. Села. Табурет оказался на удивление удобным… Или я просто уже немного устала?

Почти сразу же из кармана мантии мастера тут же выпорхнула длинная измерительная лента с серебряными делениями и закружились вокруг меня, начав непонятно что измерять. Хорошо, что я уже видела такие у мадам Малкин, а то бы позорно завизжала — настолько неожиданно это было, да и вела себя лента гораздо более нагло.

— Какая рука у вас рабочая? — между тем спросил Оливандер.

— Правая, — ответила я, то и дело вздрагивая, когда чувствовала к себе касания бесцеремонной ленты. Она самостоятельно измерила мою правую руку от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, обхват головы и даже расстояние между ноздрями. Ну не нахалка ли? Это то ей зачем?!

— Отлично-отлично, — сказал он, посмотрев в свой блокнот. Откуда он его достал, я не заметила. — Так, что у нас тут? О, у вас очень интересные запросы, мисс Волон.

«А ведь я не представилась», — мелькнула в голове мысль, но я промолчала, конечно.

— Давайте-ка посмотрим, что можем вам предложить.

Олливандер направился к полкам, пристально изучая тысячи и тысячи коробочек. Как он там что-то находит, интересно? Пока ходил вдоль этих залежей товара, его голос постоянно доносился до меня из глубин стеллажей:

— Каждая палочка от Олливандера обладает особенной сердцевиной — частью мощного магического существа, мисс Волон. После долгих экспериментов и изысканий, мы остановились на трех наиболее подходящих компонентах: шерсть единорога, перья хвоста феникса и сердечную жилу дракона.

Мысленно я чуть скривилась: мне, например, такая стандартизация не очень нравилась. Может я и не права, но мне был ближе фанонный вариант, когда палочку делают под себя. Ну типа — есть хорошие вещи, есть брендовые, а есть — пошитые в дорогом ателье точно по фигуре. И вот Оливандер, судя по его репутации и сведениям из канона — это брендовые вещи. Они хороши, но не идеальны.

Впрочем, что-то вякать и отказываться от «бренда» не собиралась. За уникальность надо сильно доплачивать, а я сомневалась, что могу себе это позволить.

— Двух одинаковых палочек не существует, как не существует двух одинаковых волшебников, — продолжал вещать мастер Оливандер, а я раздраженно косилась на чертову ленту, которая не собиралась униматься, так и носясь вокруг меня. — И помните: не волшебник выбирает палочку, а палочка — волшебника.

Лента внезапно замерла и безвольно упала на пол — я аж вздрогнула, — когда Олливандер вернулся, держа в руках три узкие коробки. Положил их на прилавок и открыл одну за другой.

— Ну-с, начнём, пожалуй, с этого, — протянул одну из них мне. Пришлось вставать и делать пару шагов до прилавка. — Осина и волос единорога, десять дюймов. Очень гибкая, чуткая. Возьмите её, мисс, и взмахните.

Я осторожно взяла прохладное светлое дерево. Но стоило мне поднять руку, как мистер Олливандер буквально вырвал её у меня из пальцев:

— Нет, нет, совершенно не то. Попробуем другую. Чертополох и сердечная жила дракона, одиннадцать дюймов. Упрямая вещь, сильная…

Я едва успела коснуться тёмного дерева, как стоявшая на прилавке чернильница с громким треском лопнула, залив пергамент чёрными кляксами.

— Простите! — испуганно выдохнула я. Это было неожиданно — ведь никакой особой магии я не почувствовала.

— О, не извиняйтесь, это совершенно обычное дело! — глаза Олливандера азартно блеснули. Он явно наслаждался процессом. — Мы найдем вашу, мисс Волон, обязательно найдем. Даже если придётся перевернуть всю лавку.

Он вновь ушел к стеллажам, забрав все три палочки — а третьей я ведь даже коснуться не успела. Но вскоре вернулся вновь с тремя коробочками, также разложил их, открыл — словно это был какой-то ритуал. Осторожно вынул первую и протянул мне:

— Попробуйте эту, дитя моё. Чёрное дерево и перо феникса, двенадцать дюймов, довольно жёсткая. Черное дерево идеально подходит для тех, кто хранит секреты, кто предан своим убеждениям и не поддается чужому влиянию. А феникс... фениксы невероятно разборчивы.

Я протянула руку. Мои пальцы коснулись гладкого, иссиня-черного, тяжелого дерева. И в ту же секунду по руке словно ток прошел, а звонок на прилавке сначала треснул, затем взлетел в потолок и с такой силой ударился о ближайший стеллаж, что тот начал заваливаться. Благо Оливандер среагировал мгновенно — палочка была выхвачена из-за уха с такой скоростью, что я вообще движения не заметила, стеллаж устоял, звонок вернули на прилавок и починили — и все это в какие-то мгновения, за один удар сердца буквально, а ведь оно у меня от страха билось как сумасшедшее.

Я поспешно отдернула от палочки руку, Оливандер столь же быстро вновь упаковал ее в коробку. При этом он не выглядел расстроенным, наоборот, еще более воодушевленном. Но вот на оставшиеся две палочки посмотрел скептически. И все же протянул одну из них мне, серо-белую, витую, короткую:

— Береза и волос единорога, — неуверенно произнес, — 9 и три четверти дюймов, хлесткая.

И я поняла, что его неуверенность имела под собой основание — палочка вообще никак не отреагировала, словно в руках деревяшку держу.

— Сложный клиент, да? — радостно спросил непонятно у кого Оливандер, и опять унес все три палочки, вскоре вернувшись с новым набором. Но там я и вовсе попробовала лишь одну — что-то где-то взорвалось в глубине зала, за стеллажами. Оливандер понятливо покивал и в этот раз не стал предлагать другие, унес все три сразу. Затем предложил лишь одну, но и она мне не подошла. Как и следующая. И следующая.

И следующие.

Я перебрала их так много, что даже мои опасения пропали, я впала в полумедативное состояние и просто механически брала, махала и клала обратно. Вокруг все взрывалось, ломалось, летало. В какой-то момент Квирелл, который с трудом увернулся от на невероятной скорости летящей в его лоб чернильницы, пробормотал что-то о том, как не хочет нам мешать и подождет меня на улице — и сбежал.

Перебор палочек продолжался. Волшебство момента улетучилось, осталась лишь пустота и подспудный страх: а что если ни одна мне так и не подойдет?

Очнулась я когда слух зацепился за что-то знакомое:

— Что, простите?

— Остролист и перо феникса, — повторил Оливандер, протягивая мне очередную палочку, — 11 дюймов, гибкая.

Остролист и перо феникса? Разве не такая была у Гарри Поттера? Я не помню размера, но вот точно феникс. А дерево?

Я не была уверена на сто процентов, но даже так… С другой стороны, чего это я? Она меня все равно не примет, а подержать в руках палочку главного героя — даже до того, как он сам это сделает! — было прикольно. Так что обхватила пальцами приятное на ощупь древко я махнула пусть осторожно, но с явным энтузиазмом. Может, зря? В ту же секунду по моему телу сверху вниз прокатилась волна невероятного, покалывающего тепла, и я...

… поспешно разжала пальцы. Палочка с глухим стуком ударилась о прилавок. Оливандер посмотрел на нее. На меня.

— Не подходит, — сказала я. Голос прозвучал немножко глухо и, подозреваю, несколько испуганно.

— Мне показалось, был отклик, — мягко возразил мастер, и осторожно пододвинул палочку ко мне ближе. Я спрятала руки за спину.

— Она мне не подходит, — упрямо повторила.

— Вы уверены?

— Да. Это… это не моя палочка, — уже значительно тише добавила. Слова эти почему-то прозвучали даже немного жалобно.

— Хм, — сказал Оливандер, посмотрев на меня. — Хм, — повторил, внимательно изучив палочку. Склонил голову чуть набок и вновь поднял на меня взгляд: но его глаза засветились ярче. Теперь он выглядел не просто немного странно, а совершенно дико, пугающе и даже ужасающе. Я вдруг осознала, что Оливандер, скорее всего, не человек — или не совсем человек. И поспешно уставилась в пол, вспомнив, что здесь так-то маги мысли читать могут.

Интересно, способен ли на такое Оливандер? Вот только делиться своими мыслями мне и недоставало для полного счастья! Итак спалилась… Ну не полностью, честно-то говоря, так, подпалилась чуть-чуть.

Но что мне было делать? Я не могла отнять у главного героя его палочку — на ней слишком много роялей висело. Как ему с другой выживать? Ведь не будет сцепления зеленого и красного луча — и капец главному герою. А Гарри хороший мальчик.

Да и Волда кто-то же должен останавливать.

Нет-нет-нет, даже если эта другая и лишь похожа — брать не буду. Вот только спасет ли от чтение мыслей, если не смотреть в глаза? Я тут столько всего палевного уже вспомнила. В фанфиках спасало, но то фанфики! Поэтому я не только упорно изучала пол, не поднимая глаз, но и, на всякий случай, стала старательно думать о какой-то фигне, вроде бабушкиных пирожков, печенек и говорящих котов.

Откуда в моей голове возникли говорящие коты, я не знаю. Но когда мои мысли перескочили на белых обезьян в розовых джунглях, я не удивилась.

— Вот как, — медленно произнес мастер Оливандер. Я рискнула посмотреть на него исподлобья и увидела, что свечение его глаза снизилось до привычного кошачьего варианта, почти и незаметно. Я осторожно выдохнула. — Я всегда говорю, что это палочка выбирает своего волшебника. Но ведь и волшебник имеет право на свои предпочтения, не так ли? Вот только, что же мне тогда вам предложить?

Мастер задумался. Он уже не выглядел таким радостным и счастливым. Мне показалось, его задело то, что я отказалась от его палочки. «А не выгонит ли он меня сейчас отсюда?» — испугалась. Может надо было как-то поосторожнее отказать?

Но меня тоже можно понять — все случилось так неожиданно!

— Хм, — в очередной раз выдал он. Кажется, это его любимый звук. — А почему бы и не попробовать?

С этими словами он ушёл в самый дальний, тёмный угол магазина, куда, кажется, не заглядывал уже очень давно. Оттуда доносилось шуршание коробок и вместе с тем — тихий, приглушенный голос мастера:

— Остролист — это дерево, которое не любит зла и тьму. В сочетании с пером феникса, палочки из остролиста часто выбирала будущих авроров и борцов с нечистью. Но есть еще одно дерево, которое не любит тьму, при этом само соприкасаясь с темной стороной — можжевельник.

Мастер вернулся, неся покрытую тонким слоем вековой пыли коробку синего цвета.

— Я не люблю работать с этим деревом, — признался Оливандер, ставя узкую коробку на прилавок и поднимая крышку, — на мой взгляд, можжевельник больше подходит для оберегов, а не волшебной палочки. Вот и эта принадлежит не мне. Это, можно сказать, выпускная работа одного молодого, но многообещающего мастера. К сожалению, он погиб в магической войне. А его палочка так и осталась, невостребованная. Но может она подойдет вам?

«Не моя», да? Отдает мне практически ученическую работу. Точно обиделся!

Я посмотрела на протягиваемую мне палочку: выглядела она, честно говоря, очень красиво, мне прямо с первого взгляда понравилась. Древко с сохраненными природными изгибами, при этом сама она имеет потрясающий цветовой контраст — глубокая красновато-вишневая сердцевина плавно переходит в светлые золотисто-кремовые края.

— Можжевельник и перо фен… хм, не совсем феникса, скорее его дальнего родственника — жар-птицы, — презентовал палочку Оливандер, и мои брови в удивлении поднялись. Да ладно? — 11 дюймов, жесткая и непреклонная. Для людей с сильной волей — идеальна для борьбы с тьмой, но людей со слабой волей может сбить с праведного пути и увести в ту же тьму. Верна, не признает правил, усиливает интуицию владельца.

Что-то другие палочки он мне так не рекламировал. Я с подозрением глянула на владельца лавка, но протянула руку, обхватывая древко. Оно было чуть теплым, от палочки доносился еле уловимый запах хвои.

Честно говоря, она мне действительно понравилась: и своим видом, и свойствами, и историей. И даже этим тонким, на грани чувствительности, ароматом хвои. И когда ощутила уже знакомое тепло — но при этом немного другое, более мягкое — то действительно обрадовалась. Появилось такое ощущение воздушности, словно я могу взлететь прямо сейчас. Да и не только взлететь — это чувство воздушности и счастья переполнило меня, и на кончиках пальцев словно заплясали невидимые искорки.

Я слегка махнула палочкой: из её кончика с тихим шипением вырвался целый каскад ослепительных, серебристо-синих искр, которые мягким салютом осветили всю тесную лавку, медленно тая в воздухе.

— О-о-о, браво! — старик Олливандер восхищенно захлопал в ладоши. Он выглядел одновременно и гордым, и чуть печальным, и радостным — не знаю, как я смогла прочитать эти противоречивые эмоции по его лицу. Но просто чувствовала его настроение. — Чудесно! Мы все же нашли вам палочку, а она — наконец, нашла вас.

Он смотрел на нее, улыбался несколько грустно и ностальгически. Затем перевел взгляд на меня.

— Она станет вам верным другом и защитником, — мягко заверил он, — идеальным спутником для аврора, целителя или исследователя древних тайн. Но это не значит, что ваш путь предопределен — она поддержит любой ваш выбор. 9 галлеонов, — закончил буднично, бережно упаковывая мою новую палочку обратно в синюю коробку.

— Разве не 7? — удивилась. Почему то именно цену волшебной палочки я отлично запомнила по канону.

— Это был трудный выбор, юная леди, — продолжал улыбаться он. — Потраченное время тоже должно быть оплачено.

— Она даже не вашего производства, — под нос пробубнила я, но послушно расплатилась. Не стоит спорить с влиятельным человеком магического мира, будучи никем, а я и так умудрилась его задеть. Я осторожно подняла коробочку, бережно прижала ее к себе, чувствуя, как сердце колотится от восторга и какого-то странного предвкушения.

— До свидания, — вежливо попрощалась, направляясь к выходу.

— Всего хорошего, юная леди.

Дверь со скрипом закрылась за моей спиной. Я встретила обеспокоенный взгляд бабули:

— Как все прошло?

— Замечательно, — улыбнулась я. И тут же перехватила за веревку свой багаж, так как дядя на радостях его все же чуть не упустил.

— Значит, ты теперь настоящая ведьма, — улыбнулся он мне. Я со счастливой улыбкой кивнула ему.

— Ну что, профессор? — тут же громко спросила миссис Грейвз, нетерпеливо поправляя шляпку. — Мы можем наконец двигаться дальше?

— О... да, разумеется, — Квирелл тоже был рад, что все справились с основной покупкой. — Наш следующий пункт — школьная форма и учебники. Нам повезло, лавка мадам Малкин и магазин «Флориш и Блоттс» расположены стена к стене. Пока одна половина группы будет занята на примерке мантий, остальные могут спокойно купить книги. Так мы сэкономим время.

А мы мантии уже купили! О чем бабушка и сообщила тут же профессору.

— Что ж, в таком случае, мисс Волон, вы можете сразу отправляться за литературой, — пожал плечами Квирелл и повел остальную группу в сторону ателье. Я так поняла, для покупки мантий он хотел разделить нас на две группы: мальчики и девочки. Но так как мы мантии уже купили, то первой к мадам Малкин пошла одна Эмма. Мы же втроем повернулись к величественному, монументальному зданию по соседству.

Теперь я рассмотрела здание внимательнее. Мне тут все было интересно, так что каждый магазин внимательно изучала и снаружи, и внутри.

Здесь над входом красовалась массивная вывеска с золотыми дутыми буквами: «Флориш и Блоттс». Огромные витрины магазина сверкали чистотой. За стеклом были выставлены главные бестселлеры волшебного мира: книги в дорогих кожаных переплетах, живые атласы, в которых летали крошечные драконы, и стопки пособий по заклинаниям, от которых во все стороны летели безобидные золотые искры.

Я завороженно замерла на пороге. Я безумно любила читать. Правда, преимущественно легкую литературу, но какой фанат книг может остаться равнодушным, зайдя в большой книжный магазин?!

Дядя Питер толкнул тяжелую дубовую дверь, и мы переступили порог. В ту же секунду меня окутал ни с чем не сравнимый, упоительный аромат, свойственный только библиотекам и книжным магазинам.

Внутри магазин оказался колоссальным: стеллажи с книгами были такими высокими, что уходили под самый потолок, и в полумраке верхних ярусов даже не было видно их окончания. Чтобы достать верхние тома, волшебники использовали длинные раздвижные лестницы или просто призывали книги взмахом палочки.

Полки буквально ломились от изобилия. Книги здесь были совершенно разных калибров: от исполинских фолиантов до крошечных книжечек размером с почтовую марку.

— Потрясающе, — выдохнула я, чувствуя, как у меня загораются глаза. Мы пошли вдоль рядов, и я то и дело притормаживала, разглядывая самые странные экземпляры. На одной из полок стояли книги по уходу за магическими существами, которые тихонько порыкивали и пытались цапнуть друг друга за корешки. Чуть дальше лежали стопки кулинарных книг, из которых струился тонкий пар с ароматом свежей выпечки. А в секции прорицаний некоторые пособия были обернуты в полупрозрачную, туманную ткань, которая буквально таяла под пальцами.

Бабушка, впрочем, не разделяла моего восторга. Она строго посмотрела на меня:

— Анна, не отвлекайся на глупости! Нам нужны конкретные учебники для первого курса. Где там твой список? Пойдём к центральной стойке, пока ты не скупила здесь весь магазин, продавец должен знать, где лежат нужные нам учебники.

Я достала список, кошелек и протянула ей:

— Сходи, купи, пожалуйста, а я тут прогуляюсь и осмотрюсь. Только посмотрю и все, — подняла руки вверх ладонями вперед, словно сдаваясь под ее строгим взглядом. И видимо мои глаза горели так вдохновенно, что она уступила:

— Ладно, — устало сказала, — но недолго. Мне бы не хотелось искать тебя по всему магазину.

Я кивнула. И пока продавец у центральной стойки — невысокий волшебник в очках — сверялся со списком Хогвартса и левитировал с верхних ярусов толстые тома Батильды Бэгшот и Миранды Гумлок, я нырнула в лабиринт стеллажей. Мне безумно хотелось найти что-то особенное… Но это как-нибудь в следующий раз. Сейчас я искала конкретные вещи.

Помня о своем желании сплести любимой бабуле надежный защитный оберег, я целенаправленно искала что-то про хобби или бытовые чары. В какой-то момент набрела на секцию «Практическая магия», где, судя по обложкам книг, могло быть что-то нужное мне.

Я принялась внимательнее просматривать корешки, но ничего про бисероплетение или обереги не находила. Я бы подумала, что не там ищу, если бы на глаза не попадались книги «Пряжа и петли: продвинутые узоры для защитной одежды» Фелиции Твайн, «Занятие домашней ведьмы: чары для уютных носков, джемперов и грелок на чайник» Миранды Гаудж или «От пера до витиеватости: как сделать письмо искусством» Присциллы Голдбик.

— Что-то конкретное ищете, мисс? — раздался за моей спиной вежливый голос.

Я обернулась и увидела молодого консультанта в фирменной мантии «Флориш и Блоттс». Немного смутившись, все же озвучила свой вопрос:

— Мне нужно какое-нибудь руководство... по защитному плетению. Что-то простое, для оберегов. Но такое, чтобы у меня точно получилось.

Парень дежурно улыбнулся и уверенно протянул руку к самой нижней полке, откуда достал небольшую, уютную на вид книжку в мягком переплете из плотной ткани, с рисунком, словно гобелен с цветами, кошкой и луной. Цветы слегка покачивались, а кошка прямо при мне улеглась на картинке, широко зевнув.

— Возьмите вот это, — посоветовал консультант. — «Узелки и сглазы: руководство по защитному плетению для ленивых ведьм». Написано невероятно доступно, как раз для новичков. Никаких сложных формул, чистая моторика и капля намерения. На самых простых узорах даже заклинания знать не нужно.

— Спасибо! — вежливо кивнула, осторожно беря в руки книгу. Она была неожиданно тяжелая, но очень приятная на ощупь — это действительно ткань.

Прижимая находку к груди, вернулась к центральной стойке. Будь моя воля, я бы конечно еще походила здесь, может, что интересное нашла — но время. К сожалению, продавец работал оперативно, и я видела, что бабушка меня уже ожидает.

Подойдя, аккуратно положила свою книжку поверх выстроившейся башни из моих учебников. Продавец как раз заканчивал перевязывать их бечевой. Бабушка мгновенно заприметила лишний том, перевела строгий взгляд с обложки «Узелков» на меня и недовольно нахмурилась:

— Анна, что это? Этой позиции точно нет в списке. Тебе деньги выделили на учебу, а не на твои собственные хотелки.

Дядя Питер забавно приподнял брови, рассматривая обложку, но благоразумно промолчал. Понимая, что уговоры не помогут — бабушка явно относилась с подозрением ко всей магии и магам — пошла на крайние меры: сложила руки на груди, чуть наклонила голову набок и посмотрела на бабушку тем самым взглядом котика из Шрека.

Бабушка замерла. Несколько секунд между нами шла безмолвная битва характеров. Наконец, бабуля не выдержала, тяжело вздохнув:

— Ну хорошо, хорошо, — обреченно сказала она. И словно уговаривая себя: — Это всего лишь одна лишняя книга, ничего страшного.

И уже продавцу:

— Сколько с нас?

Продавец понимающе улыбнулся и добавил «Узелки» к общему счету, а я победно посмотрела на дядю.

Итак, с книгами мы закончили. Я ведь ничего не забыла?

____________________________________________________________________

____________________________________________________________________

Рубрика "Достопримечательности Косого переулка" - магазин волшебных палочек Оливандера.

Глава 15. До последней строчки в списке

Оказывается, пока я гуляла по книжному, купить мантию успели не только Эмме, но и обоим парням. Из магазина мы вышли последними, но увидела там только семейство Ким и дядю, который покинул книжный раньше нас.

— Давайте за Картерами, они как раз канцелярию покупают, — предложил нам дядя, кивнув на здание рядом с магазином мадам Малкин. И видя наш удивленный взгляд, пояснил: — Их туда Эмма утянула.

— А Грейвзы и профессор Квирелл где? — поинтересовалась я.

— Ушли в другой магазин канцелярии. Этот миссис Грейвз показался страшным и подозрительным.

Я задумчиво оглядела «страшный и подозрительный»: здание выглядело весьма эксцентрично. Прямо на темной кирпичной кладке фасада вертикально, одно под другим, расположились огромные буквы, складывающиеся в слово «ПЕРЬЯ», если читать сверху вниз. А чуть ниже, прямо под надписью, покачивалась деревянная вывеска с изображением сердитого, растопырившего иглы дикобраза. Окна магазина были узкими и высокими, а за стёклами высились настоящие баррикады из свитков пергамента и причудливых чернильниц.

Ничего особо подозрительного я в нем не заметила.

— Пошлите, — согласно кивнула. Кимы молча последовали за нами.

Стоило дяде толкнуть дверь, как нас оглушил дружный скрип сотен пишущих инструментов. Оказалось, это не просто лавка, а настоящий рай для канцеляромана вроде меня. Здесь пахло чернилами и бумагой, воздух был немного застоявшейся и магический кондиционер работал не очень хорошо — если он был, конечно. Не так душно, как в магазине сумок, но тоже жарковато.

Однако всякая интересная канцелярия перекрывала эти неудобства.

Пространство лавки было зажато между бесконечными деревянными ящичками с ячейками, в которых хранились тысячи перьев: от простых гусиных до роскошных, переливающихся всеми цветами радуги павлиньих и каких-то неизвестных мне магических птиц. В углу устроился стеллаж с заколдованными Прытко пишущими перьями, которые самостоятельно и невероятно быстро строчили что-то на длинных свитках, паря прямо в воздухе.

У центрального прилавка мы как раз обнаружили Картеров. Эмма стояла на цыпочках, во все глаза разглядывая летающий над столом забавный латунный пенал, а её отец, мистер Джонатан Картер, как раз выбирал чернила.

— О, миссис Волон! — Джонатан обернулся к нам и вежливо кивнул дяде Питеру и бабушке. — Вы приобрели учебники? А мы вот застряли на канцелярии. Никогда бы не подумал, что выбор перьев может превратиться в целую научную дискуссию.

— Да, вот тоже пришли купить пергаменты и принадлежности для письма. Но все это такое… раритетное. Вы разобрались, что и как нам тут нужно? — охотно поддержал разговор дядя.

— Тут есть совершенно безумные находки! — вклинилась Эмма, не в силах сдержать свой восторг. — Смотрите, вот эти называются «Чернила с защитой от шпионажа» — продавец клянется, что написанное ими исчезает через час после прочтения, если у получателя нет специального дешифратора! Папа говорит, что это обычный симпатический раствор, но я уверена, что тут замешано кодирование данных!

Джонатан Картер устало вздохнул.

— Милая, не всем могут быть интересны такие вещи, — терпеливо пояснил он.

Вот уж точно, мне эта шпиономания, например, вообще до лампочки. А вот чернила, которые меняют цвет по желанию или даже настроению — это вещь. И разноцветные, красивенькие перьям — это прямо мое!

Картер с извиняющейся улыбкой повернулся к дяде Питеру:

— Она правда очень любит шпионскую тематику. Думаю, с возрастом это пройдет. Что касается вашего вопроса: мы выяснили, что школьники обязаны иметь простые фиолетовые чернила, обычный школьный пергамент в достаточном количестве, чтобы хватило на весь год, и — по уверениям продавца — первокурсникам лучше всего брать обычные гусиные перья, с утяжелённым кончиком, чтобы рука меньше уставала с непривычки. Прытко пишущие перья в школе строго запрещены.

— О, спасибо, вы сэкономили нам время, — поблагодарил мужчину дядя.

— Гусиные перья в конце двадцатого века, — тихо, но выразительно хмыкнула бабушка, подходя ближе и скептически разглядывая пушистые связки в деревянных лотках. — Какое восхитительное, дремучее упрямство.

— Маглы, — пренебрежительно сказал продавец, высокомерно взглянув на бабулю. Мы все вздрогнули: он появился так тихо и внезапно, словно был супершпионом, так любимым Эммой.

— Что это значит? Что еще за дискриминация?! — внезапно агрессивно высказалась миссис Картер, холодно взглянув на продавца. А ведь до этого казалась мне такой тихой и отстраненной.

Хотя мне его замечание тоже не понравилось, и мой, направленный на него взгляд, был также довольно враждебным. Впрочем, молодого парня это, кажется, вообще не задело.

— Никакой дискриминации, миссис, — спокойно ответил он. — Просто вы мало что знаете о нашем мире и ничего о магии, однако смеете судить нас и высказываться о нашей дремучести.

Ладно, надо признать, в чем-то он прав, замечание бабули было грубоватым. Но ей в принципе вся эта история с магией не нравится, что уж там. И к тому же — она моя бабуля, и пусть она не права, это не повод наезжать на нее кому бы то ни было.

Но высказаться я не успела, дядя Питер меня опередил:

— Хотите сказать, что писать птичьими перьями в эпоху шариковых ручек и печатных машинок — это вершина прогресса? — вроде и без наезда, но с долей иронии спросил он.

— Дело не в прогрессе или традиции, дело в магии, — пожал плечами парень. — Магия требует органических проводников. Только вещи природного и желательно органического происхождения хорошо проводят магическую энергию, и в чернилах при письме остается отпечаток мага. Что-то вроде оттиска ауры, если вам так понятнее. Хогвартс — школа, и они должны научить тому, что необходимо знать магу. Использовать для письма перья — в том числе. После выпуска вы можете писать как угодно и на чем угодно, но стоит сразу сказать — любая подпись, сделанная этими вашими ручками, не будет считаться у магов действительной. Да и на руны вам лучше не приходить без перьев, там проводник магии для письма обязателен.

Он выдержал паузу, давая собеседнику осмыслить сказанное, и только затем продолжил:

— Да и кроме того, — с раздражающей снисходительностью проговорил этот наглый маг. — В местах большого скопления магической энергии, к которым относится Хогвартс, многие искусственные материалы быстро выходят из строя. К ним относится и пластик. Сколько раз было, что особо умные первокурсники из маглорожденных привозили с собой ручки, которыми им удобнее было писать. Им даже замечания не делали, все равно эти их «шариковые ручки» даже до Рождества не доживали — ломаются. То же касается и ткани, синтетика рвется довольно быстро, так что советую покупать вещи из натуральных материалов.

— А для прогресса у нас есть Прытко пишущие перья, — закончил он. — Они вам что хочешь напишут, только говори. И что не хочешь, порой, тоже. А для особо дорогих вариантов и говорить не надо, достаточно думать.

На этом продавец замолчал, смотря на нас одновременно раздраженно и снисходительно, что, надо признать, несколько… выбешивало. Но бабуля отвернулась, сделав вид, что с интересом рассматривает красивый, расписной пенал, явно сделанный из какого-то металла. Однако я видела, что она действительно смущенна, хоть и делает равнодушный вид.

Остальные взрослые тоже молчали, видимо, не зная, что сказать. Да и что тут скажешь? Мы действительно мало что знаем о магии, но осудили их образ жизни с легкостью. Не то, чтобы в этом мы сильно отличались от тех самых магов: помню я по канону, как они рассуждали о жизни маглов, тоже мало что понимая в ней. И не собираясь разбираться, что особенно печально.

Короче, люди везде люди, что с той, что с этой стороны.

Но сейчас рассуждать об этом было не к месту, да и не обосную я внезапное знание особенностей отношения магов к маглам. Поэтому решила — самым верным решением будет перевести разговор.

И у меня даже был вопрос, который действительно меня волновал:

— Вы сказали, на руны не пустят без перьев, — сказала, с любопытством взглянув на него. — То есть на рунах нужна проводимость магии и заряженные магической энергией надписи? Но разве руны — это не просто обучение другому языку? Я думала, там только переводом занимаются.

Молодой продавец несколько удивленно посмотрел на меня. Я запоздало подумала, что с его точки зрения наверное слишком много знаю для маглорожденной девочки, хотя вроде ничего такого и не спросила.

— Да, — тем не менее ответил он, хоть и неохотно. — На обычных уроках обучают понимать язык. А вот на продвинутых на старших курсах уже изучают основы применения рун в кабаллистике, ритуалистике и артефакторике.

Ого! Я собиралась проигнорировать эти уроки и не выбирать руны. Ну я же не Гермиона, чтобы все подряд набирать! Изучение непонятного языка мне не казалось чем-то нужным, но похоже ошибалась — это довольно интересно, судя по всему.

В общем, я благодарна этому продавцу хотя бы за эти знания. Надо будет, когда предоставят выбор, внимательнее изучить предметы и понять, что они там изучают на продвинутых уроках, а не опираться на знания канона.

Но до этого еще дожить надо… и учитывая особенности обучения в Хогвартсе, вполне возможно, это будет не так уж легко. Или без Поттера под боком оно проще? Обойдемся без смертельных ситуаций?

— Так вы собираетесь что-нибудь покупать? — теперь и продавец явно решил сменить тему, но расспрашивать о Хогвартсе дальше я все равно не собиралась, так что даже и не против.

После вопроса Картеры оживились первыми, ну и мы сделали заказ. Я хотела себе кучу разных красивых перьев, но бабушка была против, и пришлось покупать скучные гусиные и пару вороньих — на них уже я настояла, аргументируя это тем, что они жестче и острее, дают более тонкую, каллиграфическую линию и могут пригодиться для чертежей на Астрономии. Послушав меня, такие перья взяли и Картеры.

А так то им продавец помогал с выбором, при этом демонстративно игнорируя нас. Но мне это особо не помешало… ну я надеюсь, что действительно справилась и выбирала правильно. Я не специалист, разумеется, но несколько правил помнила. Причем, узнала я эти правила… из художественных книг в жанре альтернативной истории.

Кто бы знал, что это мне когда-нибудь пригодится! Я и обратила внимание на эти моменты в той книге потому, что в то время как раз увлеклась каллиграфией.

Собственно, мои хобби — это чтение, танцы и как раз каллиграфия, и между всеми тремя увлечениями я пыталась как-то распределить время, но получалось так себе. Именно поэтому последней почти не занималась, на нее времени не хватало. Так, иногда выводила в специальной тетради буквы — и это мой максимум. Но писала, разумеется, не гусиными перьями, а вполне себе нормальными, стальными. Вот с их выбором у меня бы точно проблем не возникло, в то время как с «органическим» вариантом я столь уверена не была.

Собственно, точно помнила из той художественной книги две вещи: во-первых, для правшей надо брать перья из левого крыла — кажется, это как-то связано с изгибом, а во-вторых — качественный стержень должен быть абсолютно прозрачным, желтовато-янтарным и хрустящим, как высушенная пластмасса.

Еще там нужно обращать внимание на порядковый номер пера в крыле и срез — для правшей и левшей он должен быть разным. Но ни номер, ни какой-то там именно срез должен быть я точно не помнила, поэтому понадеялась, что в магазине уже предоставлен наилучший товар. Поэтому выбирала по тем критериям, которые помнила, взяв с десяток гусиных перьев — все совершенно скучного серо-белого цвета — и тройку вороньих и совиных — уже более интересной расцветки, но с теми же яркими волшебными не сравнить. Тем не менее, провозилась с выбором долго, тщательно осматривая каждое перо.

Под конец продавец даже смотрел на меня с некоторым уважением, хотя и изрядно раздраженно — утомила я своим перфекционизмом всех. А ведь еще надо было обратить внимание на чисто магические критерии: как хорошо зачаровано перо и как долго «держит» чернила. Тут я не знала, как проверить, поэтому пришлось довериться тому, что было написано на сопроводительных карточках.

В пергаментах так не разбиралась, и, понадеявшись, что они все одинаковые, просто заказала у продавца. Мы выбрали себе два десятка свитков стандартной длины. Еще я купила стандартные чернила и меняющие цвет по желанию, но что-то более интересное — например, те же шпионские — бабушка взять не позволила. Как и пенал мы купить не успели, так как я слишком долго провозилась с выбором перьев и на подбор пинала времени уже не оставалось — меня ждали все, включая вернувшихся семейство Грейвз и Квирелла.

Ладно, в следующий раз приобрету.

Да, я планировала наведаться в Косой переулок еще раз до школы, но уже одна, и погулять по магазинам в свое удовольствие. Я даже придумала, как добраться быстро и без магловских денег, которых у меня нет. Ночной рыцарь! Палочка то у меня теперь есть.

Но магловские деньги у бабули выпросить тоже стоит.

Когда мы вышли из магазина, первым заговорила — кто бы сомневался — Эмма.

— Куда мы дальше? — с энтузиазмом и как всегда бесцеремонно спросила девочка. Впрочем, всем нам это тоже было интересно и мы дружно посмотрели на профессора Квирелла.

— За котлами, — коротко оповестил он. И мы пошли за котлами.

Перед этим магазином и правда стояла рекламная стопка до самой крыши, которую мы с интересом рассмотрели всем ребячьим составом. Взрослые стояли рядом с терпеливом видом и делали вид, что им не интересно, хотя мне показалось, не интересно было одному лишь Квиреллу.

Внутри пахло нагретым на солнце металлом и было неожиданно светло. Везде стояли новые котлы из разных материалов и разных размеров: от медных и оловянных до серебряных и даже золотых.

«Интересно, а платиновые тут есть?» — с невольным любопытством подумала я. Впрочем, все они были начищены до блеска и под лучами солнца сверкали, так что я на глаз из чего они сделаны, не различала. А присматриваться особо и времени не было, взрослые устали (особенно Квирелл) и торопили нас.

Мы выстроились в очередь и спокойно купили указанные в списке «оловянные, стандартные, №2». Благо тут каждый год наплыв таких покупателей, и у продавца было подготовленное отдельное хранилище для школьных котлов, поэтому с покупками справились быстро. Вот когда я порадовалась своему «летающему багажу»! Я притянула свой чемодан, положила туда и котел, и книги — и вновь мы путешествовали налегке, только с «воздушным шариком» сундука на веревочке.

А остальным пришлось тащить котлы в руках, положив внутрь книги и свертки с формой. Свои коробочки с волшебными палочками мы, не сговариваясь, несли сами.

Следующим посетили «Волшебные принадлежности от Мудреца». Это двухэтажное здание было зажато в тихом переулке неподалёку от Гринготтса. Его фасад, выкрашенный в глубокий полночно-синий цвет, был сплошь расписан тускло сияющими золотыми созвездиями, лунными фазами и астрономическими схемами, которые, если присмотреться, едва заметно двигались по кирпичной кладке.

За безупречно чистыми стёклами, прямо в воздухе без всяких подставок, медленно вращались невероятной красоты модели Солнечной системы, сделанные из латуни и хрусталя, а в углу витрины тихо пересыпался светящийся песок в изящных песочных часах. Над дубовой дверью висела тяжелая кованая вывеска с изображением типичного старого волшебника.

Мы поднялись по коротким каменным ступеням и толкнули дверь, которая отозвалась не привычным колокольчиком, а тихим, хрустальным перезвоном.

Снаружи магазин выглядел так, будто внутри скрывается обсерватория, но стоило зайти, и стало понятно, что здесь продается всякая разная всячина. Нет, были и телескопы, и Звездные карты, но еще здесь же можно было приобрести набор флаконов — бабушка хотела взять стеклянные, но я настояла на хрустальных, — тут же купили медные весы и даже те самые перчатки из кожи дракона продавались тоже в этом магазине. Ну и телескоп, конечно.

— А Лунные карты нам не нужны? — задумчиво спросила профессора Квирелла, изучая как раз все возможные небесные движущиеся карты: лунные, планет, звездного неба.

— Их выдает школа на уроке, — спокойно пояснил профессор. — Но многие действительно предпочитают иметь свои экземпляры, так удобнее делать домашнюю работу.

Я кивнула и сложила по одному варианту каждой карты к своим покупкам. Бабушка недовольно поджала губы, но промолчала. А дальше я пошла просто рассматривать ассортимент магазина: тут были и хрустальные шары для гадания, и луноскопы, вредноскопы, секретоскопы, напоминалки, как у Невилла в каноне.

В общем, много всего, глаза разбегались, интересно было все: и то, и это, и вот это. Но под строгим взглядом бабушки я не смогла позволить себе ничего лишнего, сверх учебной программы — она даже на лунные и звездные карты согласилась с трудом! А ведь я так хотела себе такие же песочные часы, что виднелись в витрине — песок в них был такой красивый, завораживающий, словно из звездной пыли.

Но кошелек так и остался у бабушки, поэтому — облом мне. Я не стала его забирать сейчас, так как везде расплачивались взрослые и мне неудобно было делать это самой под чужими взглядами. Но дома надо будет его вернуть — у меня были планы на эти деньги.

Мы погуляли еще по магазину, но сколько бы интересного там ни было, купить мне ничего не разрешили. Пришлось закругляться. И наконец, наш заказ — завернутый в плотную бумагу медный телескоп, перчатки, идеально откалиброванные весы, карты и набор хрустальных флаконов — исчез в недрах моего парящего сундука. Мы двинулись к выходу, и вот уже вышли на залитую солнцем мостовую, где нас поджидал профессор Квирелл вместе с остальными из нашей компании, которые закончили раньше.

— О... отлично, мы справились с покупками, — негромко, но с явной радостью в голосе, проговорил преподаватель, сверившись с карманными часами. — Базовые школьные вещи приобретены. Полагаю, все вы изрядно утомились? По домам или хотите погулять?

После короткого совещания и недолгого сомнения — в основном со стороны миссис Грейвз (вот же скандальная особа, ей бы только спорить!) все проголосовали за прогулку по магической улице.

— Хорошо, — печально вздохнула профессор. Зачем предлагал тогда. — Я дам вам сорок минут на свободную прогулку, после чего давайте встретимся в кафе-мороженом Флориана Фортескью. Вы его с легкостью найдете, просто спросите любого. И, пожалуйста, не задерживайтесь.

Картеры и Грейвзы тут же двинулись вдоль витрин, а я крепче перехватила веревочку от своего дубового «воздушного шарика» и решительно потянула бабушку и дядю Питера в сторону нижней части Косого переулка, откуда доносилось громкое, многоголосое уханье — к темному зданию с вывеской «Торговый дом сов Илопс».

— Энни, куда ты нас ведешь? — недовольно спросила бабушка. Но когда я замедлила шаг перед витриной, из которой на нас уставилась пара огромных желтых глаз полярной совы, все поняла. И тут же спросила: — Зачем нам заходить в этот птичник?

— Конечно, чтобы купить сову, — спокойно произнесла я.

— Глупости, — сухо отрезала она. — Зачем тебе птица? Ты умеешь за ней ухаживать? Знаешь, что нужно для содержания такой птицы? Я против! И ты же не думаешь взять ее в свою школу? Домашнее животное в закрытом пансионе — это лишняя ответственность и пустая трата галеонов. К тому же, у нас дома в Лондоне уже есть Черри. Тебе мало нашего кота?

— Дело вовсе не в Черри и не в тисканье пушистых зверьков, — проговорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально убедительно. — Бабуля, ты ведь хочешь, чтобы я писала вам из Хогвартса? Чтобы рассказывала, как у меня дела, как проходят уроки?

Бабушка на секунду поджала губы, и в её строгом взгляде промелькнула тень сомнения.

— Разумеется, Энни. Но при чем здесь птица? Для этого существуют обычные письма и Королевская почта.

— В том-то и дело, что не существуют! — мягко вмешался дядя Питер. — Ребекка, в волшебном мире нет телефонов и привычных нам почтальонов. Единственный способ отправить письмо из школы к маглам и получить ответ — это почтовая сова. Если мы не купим птицу сейчас, Энни буквально окажется отрезанной от дома на целые месяцы. Ты ведь не хочешь остаться без вестей от внучки до самого Рождества?

Конечно, дядя преувеличивал: были же и школьные совы. Но я не стала его поправлять: во-первых, мне хотелось свою совушку, во-вторых, я рассчитывала, что бабуля за оставшийся месяц привыкнет к сове и научиться общаться с ней. Тогда она сама сможет и принять письмо, и отправить, и у нее не возникнет проблем с совиной почтой, как могло бы быть в ином случае.

Бабушка перевела взгляд с дяди Питера на меня, затем снова посмотрела на ухающие клетки за стеклом «Илопса». Аргумент про полную изоляцию любимой внучки на севере страны оказался сокрушительным: против отсутствия связи она возразить ничего не могла.

— Что ж... — наконец, нехотя вздохнула она, сдавая позиции. — Если это единственный способ получать твои письма, то так и быть. Идемте, а то этот профессор опять будет ожидать только нас.

Стоило переступить порог «Торгового дома сов Илопс», как нас сразу же оглушило пусть и негромкое, но слишком многочисленное уханье десятков пернатых обитателей. Внутри лавки царил таинственный полумрак, едва разгоняемый тусклыми лампами, было прохладно — ура! — но пахло… Пахло не очень, это да.

Я осмотрелась: повсюду — от пола до самого бревенчатого потолка — высились ряды железных и медных клеток. Отовсюду на нас смотрели сотни сияющих глаз: огромные янтарные филинов, круглые черные пуговки неясытей и ледяные диски полярных сов. Породы сов, разумеется, не знала и на вид одну от другой отличить не могла, но рядом с каждой были таблички с названием, ценой, описанием.

— Ого, сколько здесь... почтальонов, — пробормотал дядя Питер, осторожно придерживая за веревочку наш плывущий по воздуху сундук, чтобы тот не задел свисающие клетки. Птицы недовольно косились на летающий багаж и тихонько щелкали клювами.

Бабушка шла мимо вольеров с выражением глубокого скепсиса на лице, тщательно следя, чтобы подолом платья не коснуться разбросанной по полу соломы. Я крутила головой, выискивая «свою» птицу: кого-нибудь милого, красивого. Мое внимание привлекли огромные сипухи, необычные они, но уж больно пугающие, выглядели слишком призрачно. Боюсь, если такая прилетит ночью, она бабулю и до инфаркта напугать сможет. Хотя мне понравились. А болотные совы казались излишне нервными. Полярные — красавцы, но уже зарезервированы главным героем. Не хотелось бы плагиатить.

Но кого бы выбрать тогда?

Мой взгляд скользил по питомцам в магазине, пока не остановился на небольшой птичке в самом конце зала. Она сидела на невысокой жердочке внутри круглой латунной клетки. «Домовый сыч», — прочитала табличку. Кажется, такая же была у Рона? Гиперактивное существо, насколько помню. Или не такая?

А впрочем, без разницы. Эта малютка совсем не выглядела как энерджайзер: сидела спокойно и строго смотрела на окружающих своими круглыми глазами. Была совсем маленькой, перья совенка имели красивый, сложный окрас — кофейно-бурый с аккуратными белыми каплями-пестринами, словно его слегка припорошило снегом. Стоило мне подойти, как сыч смешно наклонил голову почти набок, уставившись на меня огромными, невероятно выразительными лимонно-желтыми глазами под сурово насупленными пушистыми бровями. Выглядел он как крошечный, очень строгий и начитанный профессор.

— Милашка! — пискнула я, не в силах сдержать эмоции. Это сочетание «профессорской строгости» вида и умилительной «маленькости» было просто обеззаруживающим.

Ко мне подошел дядя Питер:

— Нашла? — с улыбкой спросил он.

— Да, — уверенно закивала я.

Бабушка приблизилась, строго прищурилась, изучая птицу, и сыч в ту же секунду ответил ей точно таким же строгим, неподвижным взглядом желтых глаз.

— Очень милый птиц, конечно, — скептически сказала бабуля. — Но справится ли он со своими обязанностями почтальона? Как-то он не выглядит тем, кто может поднять письмо в воздух.

— Не беспокойтесь, — словно из ниоткуда возник продавец. До этого он стоял за прилавком, наблюдая за нами, но тут оказался рядом так стремительно, что мы все вздрогнули от неожиданности: — Магические почтовые совы существенно отличаются от обычных лесных птиц, мадам. Физический размер для них не имеет решающего значения.

Продавец открыла клетку, просунул руку в кожаной перчатке и ласково почесал сыча за ушком. Птица довольно зажмурилась, умудрившись при этом сохранить насупленный вид. Ну милашка же!

— Даже если вы привяжете к лапке этого джентльмена увесистый свиток из толстого пергамента в тридцать дюймов, для него эта ноша будет весить не больше тополиного пуха, — принялся объяснять торговец, гордо расправив плечи. — Они способны без труда переносить посылки, которые визуально крупнее их самих. Настоящий кирпич он, конечно, через всю страну не утащит, но с письмами, газетами и даже небольшими коробками сладостей справится безупречно.

— К тому же! — с энтузиазмом продолжал расхваливать свой товар. — Нашим почтовым совам не нужны адреса, индексы и маглские названия улиц. Им не важно, где именно вы находитесь. Вы просто отдаёте птице письмо и чётко называете имя адресата — и всё. Сова настроится на вашу личную энергетическую волну и найдет вас, даже если вы решите тайно уехать на другой конец земного шара или спрячетесь в бункере под землёй. Магическая сова летит не к дому, она летит к конкретному человеку.

— Что ж, — после некоторого раздумья, вынесла вердикт бабуля. — Если этот... джентльмен действительно обладает подобными навигационными способностями и грузоподъемностью, это меняет дело. По крайней мере, если судить по виду, от него будет меньше шума и грязи, чем от того огромного лохматого филина у входа.

И уже обращаясь к продавцу, велела:

— Мы берем эту птицу, любезный. Да ведь? — она взглянула на меня, и я с энтузиазмом закивала. — Упакуйте нам клетку. И корм. И что еще там нужно?

Я подумала, что нужна была бы книжечка об уходе за совами — интернета то нет, — но здесь ничего подобного не видела. Зато мне упаковали «набор за уходом за совами», куда входила мазь для крыльев и когтей, щеточка для перьев и толстые перчатки. Как объяснил продавец: «Даже маленький сыч имеет очень острые когти. Чтобы птица могла спокойно сесть на руку и не расцарапать кожу до крови, перчатка обязательна». Бабуля чуть не передумала покупать мне птицу, но я смогла ее уломать (взгляд кота из Шрека вновь пригодился!)

Про уход рассказал сам продавец и ничего там сложного не было: выпускать из клетки ночью, чистить клетку — там был удобный поддон, который легко выдвигать — смазывать крылья мазью, если предстоял сложный, долгий полет или в плохую погоду, чистить перьям после длительного перелета и осматривать на предмет ран, смазывать царапины все той же мазью, если они появятся, кормить вовремя. Нам всучили упаковку корма и совиных печеньев — я так поняла, это не столько корм, сколько лакомство. И на этом покупки окончились.

Дядя Питер аккуратно привязал клетку к ручке нашего летающего сундука. Теперь над моим дубовым великаном, плавно покачиваясь в воздухе, плыл еще и пернатый пассажир. Как бы его назвать только? Это, кстати, был мальчик.

Надеюсь, мы подружимся.

Мы вышли из прохладного магазина обратно на залитую солнцем мостовую. Мой список был официально закрыт: палочка, мантии, книги, канцелярия и собственный почтальон. Нам оставалось только дойти до угла улицы, где под яркими разноцветными зонтиками кафе Флориана Фортескью нас уже ждали остальные, чтобы завершить этот невероятный день.

***

Кафе мы нашли довольно быстро, и не пришлось беспокоить прохожих — ведь мимо него уже проходили, и где оно находится знаменитое я запомнила. Поэтому вывела всех прямо к нему.

Само заведение выглядело удивительно празднично и уютно. Прямо на улице, на чистой брусчатке, стояли аккуратные кованые столики, защищённые от полуденного солнца огромными полосатыми тентами. От витрин веяло приятной прохладой и сладостью. На больших подносах, которые официанты разносили без всякой магии, возвышались креманки с самым невероятным мороженым: от классического шоколадного до экзотического, искрящегося всеми цветами радуги и пахнущего карамелизированной мятой или чем-то совсем непонятным.

За угловым столиком мы сразу заметили Картеров, Кимов и профессора Квирелла. Семейства Грейвз не было — в кое-то веки будем ожидать их, а не они нас. Эмма, завидев наш приближающийся кортеж, едва не выронила ложку: она мгновенно засекла новое дополнение.

— Ого! Вы купили сову! — восторженно воскликнула, стоило подойти ближе. Она во все глаза разглядывала клетку с сычом, которая плавно покачивалась в воздухе над ручкой сундука. — Это что, модель для скрытого наблюдения? Почему он такой крошечный?

— Это домовый сыч, — улыбнулась я, осторожно привязывая веревку к ножке свободного стула, чтобы мой багаж не улетел в лондонское небо. И в ее стиле пояснила: — Продавец сказал, что он идеальный навигатор.

— Мистер Фортескью делает лучшее мороженое в Британии, угощайтесь, — Квирелл вежливо поднялся, указывая на свободные стулья. На его лице уже не было прежней учительской строгости — он выглядел уставшим, но довольным тем, что его миссия по сопровождению маглорожденных близилась к концу. — Я взял на себя наглость и сделал заказ на всех. Попробуйте, я угощаю.

Дядя Питер вежливо отодвинул стул для бабушки, которая, изящно расправив подол, опустилась на сиденье. Она скептически посмотрела на креманку с ярко-зелёным шариком, который подозрительно постукивал и испускал крошечные искры, но всё же взяла десертную ложечку.

Мой же десерт выглядел как настоящее маленькое чудо. Официант поставил передо мной креманку, в которой покоились три шарика нежно-голубого цвета, усыпанные мерцающей серебряной крошкой. Мороженое называлось «Полярное сияние» — так сказал официант после моего тихого вопроса. Стоило мне поднести к нему ложечку, как над вазочкой поднялся тонкий, абсолютно невесомый туман, закружившись в аккуратную крошечную спираль.

Вкус превзошел все мои ожидания — сочетание густых сливок, дикой черники и какого-то неуловимого, освежающего оттенка, похожего на запах чистого морозного воздуха после сильного снегопада. Мороженое буквально таяло на языке, оставляя после себя забавное ощущение, будто я только что вдохнула прохладу высоко в горах. Ничего подобного в обычном Лондоне купить было просто невозможно. Мы сидели под разноцветными зонтиками и каждый наслаждался вкусным мороженным. Даже у бабули на лице было довольное выражение.

— Ну что, господа маглы, — Джонатан Картер с улыбкой посмотрел на дядю Питера, поднимая свой стакан с охлажденным лимонадом. — Кажется, мы пережили этот день. Никогда бы не подумал, что научусь отличать гусиное перо из левого крыла от правого, а главное — что мне это вообще когда-нибудь понадобиться.

— О да, — рассмеялся дядя Питер, усаживаясь рядом и приступая к дегустации классического пломбира с орехами. — Это была очень познавательная прогулка.

Мы сидели под разноцветными зонтиками, лениво переговариваясь под тихий перезвон ложечек. Солнце постепенно клонилось к крышам Косого переулка, окрашивая витрины в теплые золотистые тона. Мой кошелек, набитый оставшимися галеонами, пока так и лежал в сумочке у бабушки, но я не переживала: думаю, она легко отдаст их обратно. А впереди нас ждал тихий вечер дома.

Но пока я наслаждалась необычным вкусом мороженного, запевала соком — обычным, апельсиновым, без всяких волшебных добавок — смотрела на улицу, по которой по своим делам спешили куда-то маги, и отдыхала. Было спокойно. Тихо. Уютно.

Пока не пришли Грейвзы.

Миссис Грейвз громко возмущалась правилами и дискриминацией — им, маглам, отказались продавать некоторые магические вещи, аргументируя тем, что это запрещено. Мистер Грейвз выглядел ужасно уставшим, а их сын — несчастным.

Благо, они где-то пропадали так долго, что мы успели поесть. В результате, бедный мальчишка остался без своего мороженного. Нет, мы бы подождали, но миссис Грейвз сказала, что денег нет, и мороженое и дома мороженое, купит в Лондоне, если он прямо так хочет. Судя по виду, мальчишка хотел и хотел попробовать именно волшебный вариант, но пришлось промолчать.

Мне даже его жалко стало. Но остальные были скорее раздражены: за этот день устали, кажется, все, и ворчание женщины никому не понравилось. Только настроение всем испортила.

Особенно недовольным стал вид у профессора Квирелла.

— Что ж, раз все собрались, то последнее дело на сегодня, — произнес он и перед каждым семейством положил конверт. — Внутри — билет на Хогвартс-экспресс, — пояснил. — Первого сентября вам нужно быть на вокзале Кингс-Кросс, поезд отходит в 11 часов перед полуднем. Не опаздывайте и смотрите не потеряйте.

С этими словами профессор поднялся на ноги:

— Было приятно познакомиться, дамы и господа. А с вами, дети, мы встретимся в школе. Всего наилучшего.

Профессор раскланялся со всеми нами и быстро распрощался. Даже не проводил!

Впрочем, путь до «Дырявого котла», а потом и в магическую часть Лондон, мы довольно легко нашли сами. Правда, открывать арку пришлось просить прохожих — как выходить Квирелл нам не объяснил, а «код» там был уже другой. Впрочем, его я тоже засняла.

Уже на Черинг-кросс мы вновь распрощались друг с другом и быстро разбежались в разные стороны. Вернее, мы с Кимами пошли в одну сторону, к метро, а лондонцы, которыми оказались оба оставшихся семейства, — в другую.

По дороге мы немного поболтали с Дэниелем, в основном о моем сыче. Он решил не покупать питомцев, не особо любил животных, но узнав о том, что сова может носить почту, пожалел о своем решении. Я успокоила тем, что в Хогвартсе есть школьные совы — почтальоны «общего пользования» так сказать, но говорила тихо, чтобы бабуля не услышала.

Ей то я про них не сказала.

Дэниель успокоился, но решил, что в следующем году тоже приобретет сову — свой почтальон все же лучше, спокойнее как-то.

На мой летающий сундук — и привязанную к нему клетку, кстати — действительно никто не обращал внимания, кажется, все видела вместо него воздушный шарик. Такой вывод я сделал, подслушав часть разговора мимопроходящей девочки со своей мамой.

У метро мы распрощались и с Кимами. Дэниель, кстати, мне понравился — умный, спокойный ребенок. И действительно занимается боевыми искусствами, изучает тхэквандо, его отец, оказывается, профессиональный тренер. Неплохо будет, если мы попадем на один факультет.

Домой прибыли уже в седьмом часу вечера, все ужасно уставшие. Хотя дядя при этом был воодушевлен и счастлив, а вот бабуля такой радостью похвастать не могла — кажется, она до сих пор не смирилась с моей волшебной школой и предпочла бы обычную.

Галлеоны она вернула мне дома практически сразу, без всяких напоминаний. И это просто отлично.

Свой летающий багаж я привязала в своей комнате, как можно ближе к полу, чтобы он не слишком грохотал, когда левитационные чары развеяться. Покупки решила разобраться завтра, сегодня на это не оставалось сил.

Поужинав, оставшийся вечер мы провели в гостиной, все втроем смотря телевизор. Получилось очень тепло и по семейному. И лишь в своей комнате, перед сном, я не удержалась и открыла конверт, доставая оттуда билет на Хогвартс-экспресс.

Я открывала его медленно, осторожно, стараясь не порвать конверт. Во мне горело предвкушение и волнение… подумать только! Тот самый билет же!

Я доставала его осторожно, медленно, растягивая удовольствие… и из-за странного, иррационального страха, что вот сейчас очнусь у себя в кровати, в своем настоящем-будущем, и все это — Лондон, бабушка, Хогвартс — окажется лишь иллюзией или сном.

Нет, я бы точно обрадовалась, случись все так. Но не сразу. Далеко не сразу.

Впрочем, реальность моих одиннадцати лет не спешила исчезать, когда я достала билет. Он был вырезан из плотного, необычайно гладкого пергамента приятного кремового оттенка, и казался непривычно тяжелым для бумаги. По его периметру вился замысловатый узор из переплетенных дубовых ветвей, выведенный тускло поблёскивающими золотыми чернилами.

Я вынула его не той стороной, и сначала прочитала надпись на обратной стороне, где мелкой серебряной вязью было приписано: «Пассажирам пригородных линий вход строго воспрещён».

«Пригородных линий?», — удивилась мысленно. Там еще какие-то пригородные линии есть? Я думала только поезд в школу.

Впрочем, неважно.

Когда я провела подушечкой пальца по объемным золотым буквам, по коже пробежало едва заметное, покалывающее тепло — точно такое же, какое чувствовала в лавке у Олливандера. Словно этот маленький кусочек пергамента обладал небольшим запасом собственной магии.

Хотя, наверное, так и было.

Налюбовавшись, перевернула его обратной — вернее, как раз нужной, первой стороной. По центру билета каллиграфическим почерком, с красивыми росчерками, было выведено:

«Хогвартс-экспресс. 1 сентября. Вокзал Кингс-Кросс. Платформа 7 ⅕ . Отправление ровно в 11:00».

С ума сойти! Тот самый би… так, стоп. Чего?!

_____________________________________________

_____________________________________________

Глава получилась большой, но я не стала делить. На выходных проды не будет. А пока - анонс следующей главы)

Глава 16. Ночной рыцарь, Гарри,..

На следующий день встала я поздно. И устала вчера, и переволновалась и вообще у меня отпуск. Каникулы в смысле. Мне можно! Поэтому завтрак у меня был ближе к обеду, а вот бабуля встретила укоризненным взглядом. И мое смущенно-вызывающее «У меня каникулы!» она не посчитала веским аргументом.

И на завтрако-обед была овсянка. Я правда не люблю овсянку! Поэтому, несмотря на все ворчание бабули, обошлась чаем с тостами. И яичницей с беконом, которую сама себе и сделала. Бабушка недовольно сопела, но смирилась.

А после еды меня ждала расплата — любопытствующие родственники, то есть бабуля и присоединившийся к ней дядя, требовали рассказа о золотом ключике и Шанти: откуда у меня своя ячейка в банке, как мы познакомились, кто она вообще такая. Благо, к разговору я подготовилась заранее.

После некоторых размышлений, я решила особо ничего не придумывать и рассказать как оно и было, лишь с некоторыми коррективами. Вот и поведала, как гуляла, наткнулась на палатку предсказательницы, та меня напугала и в качестве извинения погадала, а еще подарила брелок с золотым ключиком. Наплела что-то про галлеоны, Хогвартс, Гринготс. Я подумала, что она сумасшедшая, для вида взяла, а потом выкинула.

Было это еще вроде как дома. А когда приехала сюда, нашла брелок в сумке. Я вроде как испугалась, выбрасывать еще раз не решилась и спрятала подальше. А потом случилось это письмо из Хогвартса, я вспомнила все то странное, что мне говорила та гадалка — ну и решила попробовать. Ну и вот, получилось. Не говорила бабуле все заранее, потому что сама не была уверена, что ключик подействует и вообще все это не бред сумасшедшей.

В общем, корректировки получились более значительными, чем предполагалось поначалу, но общий смысл не слишком то исказился, так что не думаю, что запутаюсь в собственной лжи. Буду просто поменьше говорить о Шанти.

Удовлетворив свое любопытством, дядя Питер засобирался домой. Пожелал мне удачи в школе, наказал стараться и учиться, заверил, что если понадобиться помощь — он готов в любое время — и уехал, прихватив бабушкин пирог «внукам на гостинцы». То ли в бабуле так русские корни говорят, то ли бабушки во всех странах бабушки — которые так и норовят накормить.

К Темзе, к сожалению, так и не съездили, но сегодня я все равно была не в состоянии и поздно встала, да и устала вчера, а оставаться дольше дядя не мог. Так что я даже и не стала предлагать. Печально, конечно, но придется перенести это на как-нибудь в другой раз — то есть на следующие лето. Если я, конечно, еще буду здесь.

После того, как проводили дядю, я поднялась в комнату и занялась разбором вчерашних покупок. Помыла сундук — чужой все-таки, изучила, нашла небольшой тайничок, но совершенно пустой. Жаль как!

Всякие котлы, флаконы, перчатки и тому подобное сразу упаковала в чемодан, мантии и шляпу пока повесила в шкаф, учебники — положила поближе к кровати, поизучаю попозже — интересно ведь! - палочку рядом с книгой о Таро. Вроде ничего такого, но до конца дня провозилась, а вечером мы опять вместе с бабулей смотрели телевизор.

Остальные дни пошли также неспешно, только в моей комнате поселился календарь на август, где я зачеркивала дни до начала учебного года. Первый раз в первый класс — это всегда так волнительно!

Я изучала учебники по вечерам, вставала рано и подолгу гуляла, приучая бабулю к своему отсутствию. Повадилась ходить за покупками и под это дело выпросила у бабули местные фунты на карманные расходы — не слишком много, просто чтобы хватило на поездку до Лондона и обратно. На всякий случай, если с «Ночным рыцарем» не выгорит. Операцию «Волшебный шоппинг» назначила на 17 число — чтобы и подготовиться успеть, и время на вторую попытку оставалось.

Но как-то подготовиться не успела, потом одно, другое — и вот уже вечер 26 числа, а в Косой переулок я так и не съездила. Вечером, ложась спать, твердо решила «Завтра»! Вот только из-за этого промедления будет у меня лишь одна попытка.

Встала я без будильника и даже раньше, чем планировала — в пять часов. За окном — серые сумерки. Подумав, решила, раз встала — следует идти, пусть и рановато пока, а то потом опять что-нибудь случится, и у меня не получится ускользнуть.

Осторожно оделась, захватила сумочку, в которой был кошелек с деньгами и — предусмотрительно — более объемную сумку для покупок. Я не планировала покупать много, но и с пустыми руками уезжать тоже не собиралась. Не забыла и главное — волшебную палочку.

По дому кралась как заправский ниндзя, мучительно прислушиваясь, не проснулась ли бабуля. Она очень чутко спит, и один раз так меня подловила. Но сегодня все обошлось.

На улице оказалось неожиданно прохладно: последние дни стояла жара, а тут похолодало. Хорошо, что я оказалась достаточно предусмотрительной, чтобы захватить теплый джемпер. Было очень тихо и пустынно — будто город вымер. Лишь глухой стук моих каблуков разносился по улице.

Я люблю гулять по утрам, но вот вставать рано не любила. Раньше. Как ни странно, но в это лето ранние подъемы даются мне без проблем.

Особо далеко от дома уходить не собиралась, решив провести операцию «Призыв Ночного рыцаря» на той самой детской площадке — значимое же место! Ну то есть как на площадке — на дороге около нее.

Добравшись до площадки, я мазнула взглядом по любимым качелям, с трудом подавив желание покачаться и «посидеть на дорожку». Вместо этого подошла к самому бордюру, за которым начиналась обычная асфальтовая дорога, и прерывисто выдохнула. Достала из кармана волшебную палочку, невольно залюбовавшись: все же красивая она у меня!

«А в фанфиках маги палочки в кобуре носят, — вспомнилось вдруг. — Есть ли у них в действительности что-то такое? Надо бы поискать сегодня, таскать мою красавицу просто в кармане и неудобно, и страшновато — вдруг упаду неудачно, и она сломается?»

Я осторожно погладила гладкое дерево — и, возможно, мне показалось, но оно слегка потеплело в моих руках.

Так, ладно. Что там теперь надо делать?

«Так, — лихорадочно вспоминала я канонические инструкции, вычитанные, к сожалению, не в каноне, поэтому до конца не могла быть уверена в их правильности. Надеюсь, не ошибусь. — Нужно просто выставить руку с палочкой над обочиной. Словно ловишь обычное такси — но с палочкой в руках. Идиотизм какой! Очень надеюсь, что никто меня не увидит. Хорошо, что сейчас слишком раннее утро!»

Я вытащила палочку, сделала глубокий вдох, шаг вперёд и решительно вскинула правую руку вверх, замирая у самого края пустынной проезжей части.

— Энни? Что ты делаешь?

Знакомый мальчишеский голос, прозвучавший из-за спины, застал меня врасплох. «Блин, накаркала!», — расстроено подумала, заполошно оборачиваясь. И тут с ужасом услышала оглушительный, раскатистый хлопок, который разорвал тишину сонного квартала с такой силой, что я инстинктивно зажмурилась и едва не выронила палочку, закрывая уши свободной рукой. Поднялся резкий порыв ветра, взметнувший с земли сухие листья и пыль.

Когда я открыла глаза, первое, что увидела — это совершенно обалдевшего Гарри Поттера, который ошалело пялился на что-то за моей спиной. Я вновь обернулась к дороге. «Ну, конечно, — подумала с досадой. — Как могло быть иначе? Когда не надо, все, блин, получается!»

Прямо передо мной, едва не заехав колесом на бордюр, стояло фиолетовое трехэтажное чудовище — исполинский, невероятно яркий автобус, который, по идее, возник буквально из ниоткуда. На его лобовом стекле золотыми буквами горела надпись: «Ночной рыцарь». Позади него, нагло нарушая все законы физики, фонарный столб у площадки сначала испуганно выгнулся дугой, уступая место дуреха-махине, а затем плавно вернулся в прежнее вертикальное положение.

Скрипнула складная стеклянная дверь, с шипением открываясь, и на подножку резво выскочил молодой парень в фиолетовой форменной куртке. На ходу поправляя сползающую набок фуражку, он развернул перед собой длинный рулон билетов и затараторил громким, заученным до автоматизма голосом:

— Добро пожаловать в «Ночной рыцарь», экстренный транспорт для заблудших волшебников и ведьм! — провозгласил он, глядя перед собой. — Просто выставьте руку с палочкой, поднимитесь на борт, и мы доставим вас в любую точку…

Он осёкся на полуслове, наконец-то опустив взгляд и сообразив, что перед ним на тротуаре стою всего лишь я — одиннадцатилетняя девочка в типичной одежде маглов, которая недовольно смотрела на него. А как мне быть довольной, если все опять пошло наперекосяк? То есть все как обычно, хотя хотелось то лишь немного везения.

В общем, я мучительно размышляла что делать: сбежать от Поттера в автобус, ничего не объясняя? Или отказаться от поездки и попытаться уверить мальчика, что у него случился солнечный удар — хотя солнца еще толком не было, слишком рано! — и никакого фиолетового автобуса и рядом не стояло, ему все привиделось.

Но тут позади кондуктора, из глубины салона, где виднелись старомодные потрепанные красные сиденья, донёсся хриплый, прокуренный голос невидимого водителя:

— Эй, Стэн! Чего застрял? Кого там принесло в такую глушь? Давай живей, у нас график!

— Да погоди ты, Эрни! Тут юная ведьма, — обернулся к водителю Стэн, после чего снова уставился на меня. — Мисс, вы одна? Потерялись? Сбежали из дома? Родители в курсе?

И пока я медленно открывала рот, лихорадочно соображая, что сказать, Поттер все решил за меня: проскочил мимо, поднялся по ступеням, просочился между Стэном и краем прохода, будто какой-то кот, и с видом, словно так и надо, оказался в автобусе, невозмутимо сев на ближайшее сиденье.

Я резко, так что даже зубы лязгнули, закрыла рот. Вдохнула, медленно выдохнула, мысленно рыча: «Чертов Поттер!».

Как я в этот момент понимала Снейпа!

В голове стояли сплошные маты. И лишь через пару секунд говорящей — ну мне так казалось — тишины, я выдавила из себя:

— Мне,.. — покосилась на выглядывающего в окно Поттера, старающегося казаться спокойным, но явно взволнованного — и поправилась: — Нам нужно в Лондон, к «Дырявому котлу», — как можно более уверенно сказала я, стараясь не выдать своего раздражения. — Сколько будет стоить проезд?

— Обычный билет — одиннадцать сиклей, — на автомате отчеканил кондуктор, вытягивая из рулона квиток, а затем второй. — За тринадцать — нальём кружку отличного горячего шоколада, а за пятнадцать — выдам грелку и зубную щётку любого цвета. Для Косой аллеи щётка, может, и ни к чему, но шоколад с дороги — самое то! Ну так что, берёте?

Я залезла в сумочку и достала из кошелька деньги на двоих:

— Нам обоим с шоколадом, пожалуйста. Ты ведь будешь шоколад? — значительно громче произнесла, посмотрев на черноволосого мальчишку в круглых очках. Тот кивнул, и широко улыбнулся, поняв, что его не собираются выгонять.

«Вот же гад! Лыбится еще», — раздраженно подумала.

— Вот это по-нашему! — сказал кондуктор. — Проходи, мисс... э-э..

— Анна, — подсказала ему, поднимаясь в салон. Осмотрелась и выбрала сиденья чуть дальше от дверей, в глубине салона, поманив за собой Поттера. Я бы вообще на второй этаж пошла, интересно же, но… Ладно, оставим это на «как-нибудь в следующий раз».

— Все на борту? — раздался хриплый голос водителя, когда мы устроились. Я поискала ремни безопасности, но их здесь не было. — Держитесь крепче, мелкие! Эрни выжимает газ!

Складные двери с грохотом захлопнулись. Я вцепилась в подлокотники кресла — больше было не во что — когда раздался очередной оглушительный хлопок. Автобус сорвался с места с такой бешеной скоростью, что дома за окном превратились в сплошную серую размазанную полосу, Поттер вскрикнул, его мотнуло и очки практически слетели, с трудом задержавшись на носу и перекосившись.

Нас резко швырнуло влево — Эрни с визгом обогнул выскочивший наперерез двухэтажный автобус и очки все же слетели, но я каким-то чудом умудрилась их поймать в воздухе. Сложила и сунула себе в сумку, от греха подальше:

— Приедем — отдам, — пояснила Поттеру, — а то разобьются еще, при такой-то езде.

Кондуктор, который в этот момент как раз пытался удержать равновесие, удивленно воззрился на меня.

— Ну вы даете, мисс Анна! — восхищенно крикнул он, перекрывая рев мотора. Как его там? Стэн Шанпайк, вроде. — Реакция у вас, как у заправского ловца!

Я вымученно улыбнулась на этот комплимент и припечатала Поттера строгим взглядом, типа «сиди и не рыпайся!». Не знаю, правда, увидел ли он его без оков-то, но послушно молчал, восторженно осматриваясь. Ну, до второго резкого поворота — потом его, кажется, замутило.

А разговаривать с ним в автобусе, при лишних ушах, я посчитала небезопасным. Потом выясним отношения!

Стэн в это время ловко, словно цирковой акробат, пробалансировал к небольшому кухонному закутку в глубине салона и через минуту вернулся, неся в руках две большие, толстостенные глиняные кружки, причем одна была с небольшим сколом. Сверху над кружками поднималась плотная шапка аппетитной пены. При приземлении автобуса после очередного прыжка половина напитка едва не выплеснулась Стэну на ботинок, но он вовремя отдернул ногу.

— Ваш шоколад! Фирменный, от «Ночного рыцаря», — провозгласил кондуктор, торжественно протягивая мне кружки. — Осторожно, горячий. Эрни, сбавь обороты на Кингсленд-роуд, дай детям попить!

— И не подумаю, у нас отставание от графика на три минуты! — донесся хриплый хохот водителя, и автобус с очередным грохотом перепрыгнул через целый перекресток. Поттер побледнел. А вроде будущий крутой ловец!

Я приняла кружки, одну из них — ту, что целая, - протянув мальчишке. Он посмотрел на нее чуть ли не с отвращением, но — взял.

Напиток пах настоящим горьким шоколадом, корицей и немного мятой. Я сделала осторожный глоток, стараясь не пролить при особо резких — которые тут были постоянно — поворотах. Поттеру это например не удалось, и большая часть кружки оказалась на полу — и не на его штанах только потому, что он предусмотрительно держал кружку подальше от себя. А вот я оказалась более то ли умелой (скрытые таланты просто!), то ли везучей.

Густая, сладкая жидкость мгновенно разлилась приятным теплом по телу, идеально дополняя тот адреналиновый кайф, который я ловила от безумной гонки по ночному Лондону. Да, несмотря на безумие этой поездки и тряску, мне все нравилось! Даже Поттер отошел на второй план!

Я люблю скорость и поездки, и мелькавшие за окном серые стены, в которые сливались дома, вызывали чистый восторг. Я обожала скорость, виражи и то сумасшедшее чувство, когда сердце падает куда-то в пятки. Поудобнее перехватив поручень одной рукой, я осторожно пила горячей напиток, очень стараясь не расплескать его на себя, глядя, как за окном мелькают улицу, как дома словно расступаются перед нами или автобус каким-то непонятным чудом вписывается в узкое пространство переулков, лавирую в совершенно непонятных закоулках.

Да, я просто наслаждалась этой великолепной поездкой, выкинув всех Поттеров и заботы из головы хотя бы на это короткое время. Но все заканчивается рано или поздно: горячий шоколад был допит — и я даже каким-то чудом ни капле не пролила на себя! Но крышечки на стакан им придумать не мешало бы.

И вот автобус заложил очередной головокружительный вираж, с оглушительным свистом замерев посреди Черинг-Кросс-роуд.

— Паб «Дырявый котёл»! Конечная для юной леди и ее спутника! — зычно провозгласил Стэн Шанпайк, лихо распахивая стеклянные складные двери автобуса.

Я допила последний глоток обжигающего, очень вкусного шоколада, вернула пустую кружку улыбающемуся кондуктору и потянула за рукав Поттера на выход. Его содержимое кружки, кстати, почти полностью «украшало» пол автобуса. Надеюсь, на нем наложены какие-нибудь чары самоочищения.

Мы спрыгнули на тротуар: сначала я, за мной мальчишка.

— Удачи, мисс Анна! Если снова понадобится прокатиться с ветерком — просто подними руку! — крикнул Стэн, и двери закрылись. Раздался очередной раскатистый хлопок, и трёхэтажный фиолетовый монстр растворился во тьме так же внезапно, как и появился.

Улица погрузилась в тишину, нарушаемую лишь далеким гулом редких машин. Обычные прохожие, спешащие мимо, которых в этот ранний час было не так и много, даже не повернули голов.

Я посмотрела на Поттера, Поттер — на меня, чуть сощурившись — без очков, видимо, плохо видел. Сейчас, несколько растерянно и расфокусировано лупая глазками, он мне моего совенка напомнил.

И кстати, не такие уж яркие у Гарри глаза. Обычные, в общем. Где там изумруд люди увидали? Зеленые и зеленые.

— Итак, — сказала ему, потому что надо было что-то сказать. Но что «итак»? Поздно пить боржоми — он уже приехал со мной! Бросить его в большом городе одного — не вариант. Остается либо плюнуть на все, отказаться от задуманной прогулки, от подарка Шанти и вернуться домой (максимум побродив по Лондону, чтобы совсем не зря ехали), либо вести на магическую улицу, познакомив его с магмиром раньше положенного. Как это повлияет на канон, интересно мне знать? Не слишком значимую бабочку я раздавлю?

По идее, не такое уж важное событие. Ну увидит раньше положенного Косой переулок. И что? Главное, чтобы его никто не узнал, и о том, как знаменит, он сам тоже не прознал раньше времени. Остальное так-то пофиг.

Наверное.

Но вот с этим «его не узнал» намечаются проблемы. Гарри по заверениям чуть ли не каждого встречного, чрезвычайно похож на отца. Я вот тоже на маму похожа, и меня все ее знакомые узнавали, которых я отродясь в глаза никогда не видела ранее — просто делали выводы по нашей схожести. Может ли здесь случиться то же самое?

Как много знакомых еще Джеймса Поттера гуляет сегодня по Косому переулку? Узнают ли они в мальчишке, одетом в магловское тряпье — Дурсли как всегда не заморачивались с подбором для ребенка подходящей для него одежды — того самого героя, о котором книги пишут?

А ведь за ним еще и следят! Не только та старушка Фигг, но и еще один, более мобильный сопровождающий вроде как должен быть. И я вспомнила об этом только сейчас! Так что за мной, скорее всего, сейчас тоже кто-то из магов под плащом-невидимкой или под чарами скрытности наблюдает. И мне стоит это учитывать, и не делать то, о чем я не хочу оповестить Дамблдора.

Не то, чтобы планировала делать или покупать что-то предосудительное… Но все равно! Чертов Поттер! Нафига я с ним вообще связалась?! А все потому, что забыла напрочь про эту Фигг, блин.

Во мне боролись эгоизм — я хочу получить свой магический шоппинг без присмотра взрослых! - нежелание находиться под невидимым наблюдением и страх поменять канон слишком сильно, настолько, что это приведет к трагедии.

И эгоизм победил. Я посчитала, что ничего непоправимого случиться не должно. А слежка? Да черт с ней, если не вижу ее! Просто быть чуть осторожнее, и не говорить и не делать лишнего!

Самое страшное, что могло произойти — Поттера узнает кто-нибудь из бывших Пожирателей, причем особо оголтелых. Но такие, скорее всего, на данном этапе сидят в Азкабане, дух Волда еще в Алабнии (или где он там тусил до канонных событий?), а остальные сидят ниже травы, тише воды. Или наоборот? Да неважно!

Даже если кто из противников его узнает, вряд ли захочет предпринимать что-то опасное, на доме защита стоит. Ведь стоит же, да?

А-а-а! У меня голова сейчас от этих мыслей и волнений взорвется. Ну его нафиг! Пусть будет как будет.

Да черт с ним, пусть будет как будет! Заботиться о сохранности бабочек оставим сопровождающих, если они есть. А я просто гуляю, никого не трогаю, примус, можно сказать, починяю.

Хотя я без понятия даже, как он выглядит, этот примус.

— Итак, — повторила, но голос, после принятого решения, звучал тверже, — для начала, вот твои очки, — я достала их из сумки и протянула мальчишке. Он молча взял, надел и вновь воззрился на меня с легкой опаской.

— Второе, я сейчас собираюсь прогуляться по магазинам в магической части Лондона. Ты со мной?

Поттер закивал с таким энтузиазмом, что очки чуть вновь не слетели с носа. Его губы подрагивали: видно, что он пытается сдержаться, но широкая радостная улыбка так и прорывалась сквозь самоконтроль.

Я подавила тяжелый вздох. Ладно, хоть ребенка порадую. Он так то достоин немного радости.

— Но есть правила, которые ты должен соблюдать, — строго продолжила. Он с готовностью кивнул и выжидательно уставился на меня. — Первое, — ты ни в коем случае не должен поднимать челку, — тут его глаза полезли на лоб, кажется, не такого он ожидал. А я продолжила: — Второе, никому не говори свое полное имя. В частности — фамилию.

— Почему? — не выдержав, спросил ребенок.

— Потому что иначе мы сейчас поедем домой. Поняла?

— Понял-понял, — тут же согласился он. И уточнил: — Но что делать, если вдруг спросят? Отмалчиваться?

— Ну скажи, что тебя зовут Гарри Волон, — отмахнулась небрежно, — будешь мой… кузен, да.

— Хорошо, — согласился Поттер.

— Ладненько, — ко мне возвращалось прибитое разными паническими мыслями настроение и предвкушение. — За мной, мой верный рыцарь! — провозгласила я, двинувшись к невзрачной, покосившейся двери паба, — к сокровищам и навстречу охраняющим их чудовищам!

— Следую за вами, моя леди, — даже изобразил что-то вроде поклона мальчишка. От неожиданности, я даже споткнулась — раньше он мне никогда не подыгрывал. Но тут же мой ошарашенный взгляд, направленный на него, сменился широкой улыбкой — кажется, мальчишка стал оттаивать. Это хорошо, а то вечно бука букой! Серьезный такой, не пошутить с ним даже.

Одарив его сияющим взглядом, я открыла дверь.

Вернее, попыталась. Но — вот же удивительно! - в столь ранний час они кажется еще не открылись. Или переучет у них какой-то.

— Упс, — сказала я. — Облом?

— Что такое? — обеспокоенно спросил Поттер.

— Закрыто, — сообщила очевидное.

— И что теперь?

Что теперь? Да без понятия! Можно все же погулять по Лондону, вполне себе магловскому, и вернуться позже. Тем более, что раз закрыто это заведение, то и остальные магазины могут быть еще не открыты.

А можно попробовать найти обходной путь? Есть тут дорога в обход лысого Тома?

— Сейчас посмотрим, — сказала задумчиво, и немного покрутившись вокруг двери, нашла узкий проулок, скрытый между пабом и соседним магазином. Проскользнув туда мимо спящего бродячего кота, мы вышли в тесный, зажатый высокими стенами задний двор.

Похож на тот самый: мусорные баки, кирпичная стена, трава. Но то ли это место? «Вот и проверим», — подбодрила себя мысленно, вновь из кармана доставая волшебную палочку. «Так, — постаралась восстановить в памяти действия Квирелла. — Три кирпича вверх над мусорным баком... Два в сторону... Вот этот… Он же?»

Я прицелилась кончиком палочки в нужный кирпич, затаила дыхание и аккуратно трижды постучала по шершавому камню. Пару бесконечных секунд ничего не происходило. Я уже успела расстроиться и увериться, что тупик не тот, когда вдруг камень под моей рукой дрогнул. Раздался глухой, шуршащий звук, и кирпич подался назад. В следующий миг вся стена пришла в движение: камни стремительно перестраивались, расползаясь в стороны и закручиваясь в аккуратную, высокую арку. По лицу полоснул поток тёплого воздуха.

— Вау! — восторженно выдохнул сбоку Поттер, а я не сдержала гордой улыбки. У меня получилось!

Прямо за аркой открывался залитый серым тусклым светом Косой переулок — затопленный серыми предрассветными сумерками и полупрозрачным туманом, он выглядел совершенно фантастически. А еще здесь, в отличие от прошлого раза, было на удивление пустынно — лишь пара редких прохожих виднелась. Никакой дневной суеты, тихо и спокойно, лишь кривые фасады домов отбрасывали длинные причудливые тени на чистую брусчатку, а разноцветные вывески тихонько покачивались на ветру.

Я победно улыбнулась:

— Добро пожаловать в магический мир, — сказала Поттеру, и подумала, что было бы забавно его сейчас сфотографировать. Все же памятное событие: первое посещение героем Косого переулка.

Потом эта фотка кучу денег стоить будет… А почему бы и нет, кстати? Пока мальчишка восторженно оглядывался, я сделала его фотографию, где будущий герой в нелепой, большой ему одежде стоит в проходе арки и восхищенно смотрит на улицу.

__________________________________________________________________

__________________________________________________________________

Рубрика "Достопримечательности Магического мира": Ночной рыцарь

Глава 17. Каркиттский рынок,..

Гарри услышал щелчок камеры, обернулся — но ничего странного в моих действиях не увидел. Вновь посмотрел на улицу перед собой, но так и не шагнул вперед.

— Идем, — слегка подтолкнула в спину мальчишку, сама следуя за ним. Арка за нашими спинами вновь стала сплошной стеной, но никто из нас на это не обратил внимания.

— Магазины, наверное, еще закрыты, — сказал с легким разочарованием Поттер.

— Наверное, — слегка пожала плечами. — Значит пойдем на местный рынок для начала, думаю, он уже работает. Рынки ведь рано начинают работать?

— Думаю, да, — кивнул Поттер.

— Что ж, давай проверим.

Я с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала, зашагала вперед. Начало пути так-то знала: до «Флориш и Блотс», потом свернуть, затем по лестнице мимо «Сумок Пэкера» дальше и выше — и вот мы ступаем на совершенно не разведанную мной территорию. Впрочем, потеряться тут уже невозможно, дорога была одна, так что мы просто шли вперед и вперед, пока не вышли к нужному месту.

Шум рынка мы услышали значительно раньше, с каждым шагом он становился громче и громче, и вот уже тихое сонное утро исчезло, сменившись на полное гула голосов, треска магических искр и резких, сбивающих с ног запахов.

Когда мы зашли на улицу, под своды крыши, я с восторгом принялась рассматривать открывшийся вид. Это было похоже на лондонский Лиденхолл-маркет, как его видела на фотках в инете: над головой, укрывая большую часть улицы, нависала ажурная крыша из кованого железа и стекла, в таком, немного стимпанковском стиле. А под крышей виднелась легкая дымка, внутри который мелькали, то загораясь, то погаснув, призрачные, магические искорки.

Через стеклянную крышу сверху падал мягкий рассеянный свет, придавая всему сказочный (из-за искорок) и немного мистически-таинственный — из-за странной дымки, что вилась под куполом — вид.

По обеим сторонам улицы небольшие (на два или три этажа) здания, чьи фасады были окрашены в яркие насыщенные цвета — бирюзовый, розовый, фиолетовый и другие, контрастирующие с темным кованым железом сводов. Почти на каждом виднелась какая-нибудь вывеска, сообщающая, что на первом этаже имеется магазин или бутик, или аптека, или кафе, и везде — красивые витрины. «Волшебные палочки Григоровича», — прочитала одно из названий. «Ого, он тут есть!», — удивилась мысленно. Филиал может?

А прямо в центре рынка высилось изящное небольшое здание в готическом стиле с вывеской «Освежающие эликсиры Этернелль».

— Кажется, мы дошли куда надо! — радостно сказала я Гарри. — И не заблудились. Теперь главное — ничего не трогать руками, чтобы внезапно не обнаружить у себя на голове заячьи уши или на пятой точке свиной хвостик. И я даже не уверена, что пошутила сейчас, а не сказала горькую правду. Поэтому — осторожность прежде всего! Понял?

Гарри вроде как покивал, но не уверена, что услышал хоть слово, ошалело и с неослабевающим любопытством осматриваясь вокруг. Впрочем, в этом я от него не отставала.

Мы шагали по центральной галерее, и мой взгляд то и дело выхватывал замысловатые вывески над закрытыми пока дверьми лавок.

Прямо у входа на рынок соседствовали вещи совершенно несочетаемые: с одной стороны располагался филиал Совиной почты, за резными окнами которой на жердочках уже дремали несколько нахохлившихся сов, а буквально напротив него висела винтажная медная табличка «Музея магловских диковин». Было безумно любопытно, какие именно «диковины» волшебники выставили на показ, но дверь была наглухо заперта.

Чуть дальше по правую руку красовалась лакированная вывеска «Музыкальные инструменты Конкордии Планкетт» с изображением летающих флейт, а рядом с ней — кузница «Боумен Е. Райт». Медный снитч на её вывеске периодически вздрагивал крылышками, будто приветствуя ранних прохожих.

А прямо перед нами раскинулся фасад «Обмена валют Гринготтс» с массивными дубовыми дверями и уютная на вид кондитерская «Сахарная Слива», от закрытых ставен которой уже веяло сладким ароматом ванили и топленого сахара.

Магазины и бутики были еще закрыты — хотя то тут, то там двери открывались и сонные и ленивые работники выносили стеллажи, столики и витрины с товаром прямо на брусчатку перед входом в свое заведение. Ну как выносили? Вылевелитировали, скорее.

Но и без них рынок уже жил своей жизнью — на широком проходе улицы стояли прилавки, тележки, просто деревянные ящики или палатки и временные стойки. Торговцы раскладывали товары, и я восхищенно крутила головой, пытаясь рассмотреть все-все, увидеть и впитать каждый момент пребывания в этом месте.

Когда-нибудь, возможно, оно станет для меня привычным и скучным, но пока был чудесный первый раз, и я хотела прочувствовать и запомнить надолго свое знакомство с магическим миром.

Рынок кипел и бурлил. В отличие от чистеньких магазинов и улиц Косого переулка, который внешне не так уж сильно отличался от обычного торгового квартала, здесь всё дышало суетливой хаотичной магией. Торговцы в поношенных мантиях раскладывали на деревянных прилавках странные товары, все переливалось, взрывалось, жило, искрило, летало и вокруг странно пахло. Не противно, но специфически. А эхо от шагов и криков гуляло под высокими коваными сводами, настраивая на базарный, немного хаотичный лад.

Слева от нас, например, прямо в воздухе висели связки сушеных жвал, слегка светящиеся зеленым. Справа пузатый волшебник пытался удержать в клетке десяток прыгающих грибов, которые орали тоненькими голосками каждый раз, когда кто-то проходил мимо.

— Свежие жабры! Лучшие жабры из Блэкпула! — выкрикивала какая-то старуха за простым самодельным прилавком.

— Это... это всё настоящее? — прошептал Гарри, чудом увернувшись от летающей корзины, которая сама по себе везла куда-то спелые сливы. Ну или что-то похожее на них.

— Сама в шоке, — тихо рассмеялась я. — Но согласись, круто же, да? Смотри под ноги, и пошли посмотрим, что тут есть.

И мы пошли, лавируя между покупателями, которых в этот ранний утренний час было на удивление много. И ни в кого не врезаться, когда все вокруг такое интересное, было настоящим подвигом, ведь тут «вау», там «ух ты», а здесь и вовсе «ого, ты видел?!». Но каким-то чудом мы справились, двигаясь вперед и никого не потоптав.

— Энни, а что это? — Гарри остановился перед прилавком, где в прозрачных стеклянных банках извивались яркие, переливающиеся всеми цветами радуги нити. Торговец — худой колдун с длинными усами — окинул нас изучающим взглядом, но признал неплатежеспособными, и тут же потерял интерес, вновь вперившись в никуда со скучающим видом.

— Понятия не имею! — бодро ответила я. — Но выглядит и миленько, и отвратительненько одновременно, — одобрительно заметила. — Прямо как для фильма ужасов. Так и представляю, как на экране эти разноцветные длинные черви вползают человеку в голову через уши и нос.

— Фу! — скривился Поттер, делая шаг назад и смотря на банку с явным опасением. Торговец изумленно посмотрел сначала на меня, потом с каким-то изучающим сомнением на свой товар.

— Это нити лепидоптеры, — неожиданно пояснила подошедшая к нам полненькая рыжая женщина. — Их используют для вышивки, которая меняют цвет от настроения.

— О, вот как! Спасибо за пояснения, — благодарно кивнула ей. Женщина же подошла ближе, критически разглядывая банку. И дополнила:

— Но у этого продавца они явно пересушены. Видите, блеск не тот?

Я без понятия была, каким должен был быть «тот» блеск — они и сейчас, на мой взгляд, блестели только так, — но понятливо покивала. А вот торговец решил возразить, высказавшись в том плане, что ничего то эта женщина в нитях не понимает, только ходит, умничает и распугивает покупателей. Та молчать в ответ не стала, и между ними завязался спор, под шум которого мы с Поттером и ускользнули, не привлекая к себе внимания.

— Смотри-ка... — прошептала, теперь уже я замирая перед прилавком со свежими явно зельвеварскими ингредиентами. В стеклянных банках что-то тихо булькало, в воздухе пахло сушеными лавандовыми стеблями и сырой землей. — Настоящее ведьменское место, как в сказках, да же?

Гарри подошел ближе, наклонился к банке с фосфоресцирующими синими сушеными жабрами. Ажурная металлический крыша мягко звякала под порывами утреннего ветра. Торговец набрал в деревянную ложку каких-то мерцающих семян и высыпал их в бумажный куль. Пролетающая мимо сова подхватила куль и улетела куда-то под викторианские своды.

— Только черной кошки не хватает, — покивал он.

— Вроде вон той? — махнула я в сторону соседнего прилавка, посреди которого сидела грациозная черная кошечка с изумрудными глазами и с остроконечной ведьминьской шляпой на голове. Поттер посмотрел на кошку, она — на нас. Глаза у нее были настолько умные, что я заподозрила в ней анимага.

— Да, что-то вроде, — согласился Гарри. Кошка презрительно фыркнула и отвернулась. — Но она слишком красивая, чтобы принадлежать злобной ведьме, тебе не кажется?

— Думаю, ты прав, — согласилась, наблюдая, как у обсуждаемой нами «леди», дернулось ухо и хвост. Но мордочку к нам она так и не повернула. — Пошли дальше?

Дальше старый колдун в потертом фартуке прямо на табурете чинил чью-то метлу, смазывая прутья густым янтарным маслом, которое пахло хвоей и озоном. Рядом торговка продавала горячие пирожки с чем-то сладким, судя по запаху. В смысле — не мясо. Над её лотком висело небольшое облачко, из которого на выпечку периодически капал самый настоящим теплый карамельный дождь. От пирожков шел умопомрочительный запах, и я вдруг вспомнила, что не завтракала.

Но тут опять отвлеклась, невольно замерев у стеллажа с волшебными тканями. Рулоны сами по себе разворачивались, демонстрируя узоры, которые двигались: на одном вышитые серебром змеи медленно переплетались между собой, на другом — цвели и осыпались золотые бутоны. Зрелище было завораживающее.

Гарри проследил за моим взглядом, тоже уставившись на ожившие узоры на ткани. Но его это особо не заинтересовало, и он перевел взгляд на соседний прилавок.

— А у них... всё такое? Ну, живое? — спросил он, с сомнением разглядывая пузатый чайник на столике, который сам по себе наливал исходящий паром напиток в чашку и вежливо кланялся каждому покупателю.

— Наверное, — пожала плечами. — Но так-то удобно же. Само тебя обслужит, да еще и вежливо. Мы так-то — ну в смысле не маги — тоже стремимся к автономности вещей, создаем компьютеры, роботов и вот это все. Просто своими методами. Маги, не маги — а мыслим в одной плоскости, — тут в животе у мальчика заурчало, отчего он явно смутился (видимо, тоже еще не завтракал) и мои мысли тут же с философских глубин вылетели в практическую плоскость.

— Слушай, а не пора ли нам позавтракать? — спросила я. — От запахов этих пирожков у меня слюнки текут.

— Ну-у,.. — смутился мальчик. — У меня… денег нет.

— Деньги у волшебников все равно свои, — пожала плечами, — так что я угощаю. Только куда бы нам сходить?

— Не знаю, — вздохнул Поттер, не отрывая взгляда от тех самых пирожков. Но я посчитала, что только их будет мало, да и запить бы чем-то. Желательно тем, после чего не превратишься в жабу.

Я огляделась, целенаправленно выискивая кафе или что-то похожее. На глаза попался паб «Прыгающий горшок», но паб для детей — не лучшее место, да и он закрыт вроде как. «Лавка заливного угря» мне не понравилась внешним видом, «Чайная мадам Плюм» — названием. Что за Плюм еще? А вот «Пышущий пар» выглядело завлекательно (нормальный темный фасад!) и, главное, точно было открыто! Я видела, как работник вынес столики на улицу. Ну как вынес? Они стройной стайкой вылетели за ним и сами собой расставились по нужным местам.

— Идём за мной, — позвала Гарри, утягивая его за собой в сторону «Пара».

Здание кафе — это кафе же? — вблизи оказалось потрясающим: словно дом в викторианском готическом стиле из темного камня скрестили с безумной стимпанк-лабораторией. Под крышей притаились резные каменные горгульи, но в то же время от стен отходили полированные медные трубы, витые манометры с шипящим паром и гигантские стеклянные колбы, по которым вверх и вниз циркулировала густая лазурная жидкость. Широкая входная дверь была распахнута и через проем виднелась стойка из полированного дерева. За которой зевал высокий волшебник в кожаном фартуке со множеством кармашков и в круглых, как у Гарри, очках, но с увеличенными стеклами и латунными дужками и обрамлением.

На поясе прилавке стояло несколько стеклянных флаконов с подозрительным содержанием.

— А нам точно стоит сюда идти? — опасливо посмотрел на эти флаконы Гарри. Но мой нос, уловил витающий вокруг завлекательный запах еды — чего-то вкусного, судя по нему — и я уверенно кивнула, потащив его к прилавку.

Гарри тащился «на буксире», завороженно наблюдая, как над стойкой с тихим пощелкиванием крутятся латунные шестеренки, приводящие в движение сложную систему капельниц.

— Что желают юные волшебники этим прекрасным ранним утром? — басом поинтересовался маг за прилавком, стерев тряпкой капельку пара с одного из манометров.

— Нам бы позавтракать, — я положила руки на стойку и стала рассматривать меню, выжженное прямо на медной пластине. От названий блюд мой аппетит немного приугас, но все же смело спросила хозяина: — Что бы вы посоветовали?

— Есть свежие «Шумящие сверчки» с сиропом из жареных огненных орехов, очень вкусные и свежие. И наши эликсиры не хуже, чем в Этерналь, смею вас уверить. Советую наш фирменный, Освежения на жаберных водорослях, — с готовностью ответил мужчина.

Гарри при слове «сверчки» заметно вздрогнул и испуганно уставился на него, да и у меня как-то энтузиазма не возникло. Кажется, хозяин это понял и усмехнулся:

— Не бойтесь, это не насекомые, — со смешком сказал он.

— Надеюсь. Ну хорошо, мы рискнем. Давайте по две штуки того и другого. Сколько с нас?

Продавец коротко хохотнул, нажав на массивный латунный рычаг:

— Ну, за вашу отчаянную смелость дам вам скидку, — усмехнулся он и назвал сумму. Я полезла отсчитывать нужные сикли, а Поттер наблюдал с открытом ртом, как из медных труб над стойкой вырвался струйки пара. Я положила деньги на прилавок, и тут раздался звон ударяющихся друг о друга шестеренок, из глубокого никелированного автомата на деревянные подносики выскочили два горячих, пышущих паром свертка. Следом продавец налил в прозрачные стеклянные бутыли прохладную кристальную воду, а затем добавил по капле густого эликсира из маленьких витых флаконов, стоявщих на стойке. Вода вспыхнула ярко-фиолетовым светом, закружилась миниатюрным смерчем и приобрела приятный мягкий рубиновый цвет.

— Ваш заказ, — сообщил продавец и только после этого, быстро взглянув на монеты, смахнул их куда-то за стойку.

— Спасибо, — я протянула Гарри его порцию, подхватила свою и подтолкнула мальчика к выходу. — Давай посидим на улице.

Он лишь кивнул, послушно направляясь к ближайшему столику с небольшой кованой скамейке около него, который располагался под навесом готического павильона.

— Мы будем это есть? — сомневаясь, уточнил Гарри.

— Хотя бы попробуем, может вкусно.

Забравшись на скамью, я поставила бутылку на столик и первой развернула сверток. И с облегчением выдохнула — не соврал продавец, это не насекомые. «Шумящие сверчки» оказались слоеными пышными булочками из темного теста. Внутри них шипела, слегка потрескивала и переливалась янтарными искрами горячая начинка с пряным ароматом корицы, карамели и чего-то похожего на запеченное яблоко.

— Выглядит неплохо, — признал Поттер, разворачивая свою порцию.

Я укусила булочку. Тесто оказалось мягким и пышным, а начинка с пряным, сочным вкусом. Тепло мгновенно разлилось по всему телу, прогоняя утренний предрассветный холодок.

— М-м-м, а неплохо! — признала я, зажмурившись от удовольствия. — Очень даже вкусно, хотя и необычно. Давай, Поттер, ешь. Если уж совсем не понравится, куплю пирожки. Они вроде ничего на вид были.

Гарри осторожно сел рядом. Посмотрел на искрящуюся булочку в своих руках, потом на меня. В его глазах все еще читалось недоверие, но голод и дразнящий запах победили. Ну и мое довольное лицо, наверное, успокоило.

Он сделал первый небольшой кусок, и его глаза расширились от удивления.

— И как? — с любопытством поинтересовалась я, отпивая фиолетовый эликсир прямо из бутылки — стаканов нам не дали. На вкус он напоминал охлажденный арбузный сок с примесью мяты и лёгкими пузырьками. — Понравилось?

Гарри молча и очень энергично кивнул, начав уплетать свой завтрак с таким аппетитом, будто не ел пару дней.

— Запивай, — подтолкнула к нему его эликсир. Он подхватил бутылку одной рукой, другой вытирая рукавом испачканный в карамели подбородок, сделал глоток и на лице его расползалась блаженная улыбка.

Понравилось, значит.

Похоже, мир магии начал завоевывать его сердце самым верным путем — через желудок.

_______________________________________________________

_______________________________________________________

Прим. автора: может быть много ошибок - я не успела вычитать текст. И иллюстрацию тоже не успела(. Позже дополню.

Глава 18. И волшебный шоппинг (часть первая)

Справившись с запредельно вкусными «сверчками» и допив эликсир, я поднялась со скамейки.

— Ну что, пошли дальше? — спросила мальчика. Гарри аккуратно прожевал последние кусочки карамельного теста, допил эликсир и охотно шагнул за мной. Бутылки мы оставили прямо на столе: мусорки я тут не видела, и понадеялась, что работник уберет.

Рынок тем временем окончательно проснулся, открылись магазины и бутики, и началась обычная утренняя суета. Мы свернули в ряды с продуктовыми лавками, и я с любопытством стала рассматривать товары. Наряду с самыми обыкновенными, знакомыми мне продуктами соседствовали совершенно незнакомые вещи.

За одним из лотков пухлая колдунья резала массивным тесаком панцирь огнекраба — что это огнекраб я узнала из таблички с ценой. Мясо внутри панциря шкворчало и буквально исходило жаром, светясь ало-золотым, а от деревянной доски поднимался сизый дымок с аппетитным ароматом.

— Осторожно, милочка! — крикнула она мне, когда я подошла слишком близко. — Не суй пальцы, мясо еще минут двадцать будет держать температуру в сто градусов! На рагу — самое то!

Дальше продавали овощи и фрукты, в плетеной корзине лежали персики, которые при приближении покупателя начинали тихонько мурлыкать, словно котята, и покрываться нежным розовым румянцем. А в соседнем ящике кучковались луковицы — они периодически вздрагивали и громко чихали, обсыпая брусчатку мелкой серебристой пыльцой.

— Они... чихают? — тихим шепотом спросил Гарри, осторожно обходя ящик по дуге.

— Ага. А эти милые персики видел? Кто это есть вообще может? Вегетарианцам, чувствую, в мире магов сложно.

Поттер лишь пожал плечами. Персики его не заинтересовали.

Проходя мимо очередного переулка, мы наткнулись на тощего мага в полинявшей фиолетовой мантии. Он раскладывал на ящике какие-то пузырьки с мутной жидкостью и пестрые, словно бы пластмассовые, перстни.

— Подходите, господа! Эликсир мгновенного ума! Перстни, притягивающие галеоны прямо из воздуха! Всё за полцены! — напевал он, стреляя глазами по сторонам.

Гарри потянулся было к красивому перстню с большим зеленоватым камнем, который загадочно пульсировал под утренним светом, но я перехватила его за рукав. Во мне мгновенно включилась осторожная попаданка, начитавшаяся про проклятые артефакты.

— Давай не будем рисковать и трогать бижутерию у сомнительных типов. Помнишь, я насчет заячьих ушей предупреждала? Не хотелось бы испытать это в реальности или подхватить и что-нибудь похуже.

— Да что ты, девочка, — начал было оживившийся маг, но я уже утягивала Поттера подальше. Так вот на уши присядет, а потом сама не заметишь, как все его барахло скупила по завышенной цене. Ну его нафиг!

Мошенник правда еще пытался нам что-то сказать и остановить, но слушать я не собиралась.

— Наше кредо — постоянная бдительность! — бросила ему на ходу, чтоб отстал, и это неожиданно сработало. Маг почему-то побледнел и замолчал на полуслове.

Странная реакция. Но нам же лучше.

— Давай лучше по магазинам пройдемся, — предложила я Гарри, направляясь к ближайшему. Лавки на улице что-то стали вызывать у меня опасения.

Я заскочила в первое попавшееся на пути задние, даже не посмотрев на вывески, и по странному стечению обстоятельств это оказалась лавка старьевщика. Здесь на полках небрежно лежали кучи разнообразных предметов различного качества: от ржавых медных телескопов и старых пожелтевших газет до старинных изысканных мантий из явно дорого материала и серебряных кубков. Воздух был странный — сухой и какой-то безвкусный что ли. Практически ничем не пахло, лишь ощущался еле уловимый аромат высушенной лаванды.

Откуда-то из глубины доносился тихий, равномерный скрип, вызывая некоторую опаску. Там же не какой-нибудь зомби-упырь шастает, да?

А вообще, специально бы я сюда, конечно, не зашла, вещи в лавке старьевщика меня не интересовали. Я знаю, что многие специально приходят на всякие барахолки и блошиные рынки в поисках винтажных вещей — такой поиск сокровищ. Но это не мое. Исключения, пожалуй, сделать могу только для драгоценностей и книг. Но брать в руки незнакомые старые драгоценности в магическом мире я бы не рискнула, да и — быстро окинула прилавки взглядом — не было их тут. А вот книги… книги были, кстати.

Хотя и они могут быть проклятыми, пусть и шанс меньше. Но рисковать не хочется. Однако интересно же, да и зашли уже. Поэтому пошла вдоль прилавков, с любопытством рассматривая обыденные предметы магического обихода, знакомясь с их жизнью.

Медленно шагала между стеллажей, витрин, коробок. Сверху на витых шнурах свисали медные астролябии, которые тихонько пощелкивали, сами по себе измеряя положение каких-то звёзд, и полузасохшие пучки неизвестных мне трав, по виду подозрительно похожих на змеиные хвосты. На одной из полок покоилась пузатая хрустальная чернильница, внутри которой не было чернил, зато парило прозрачное перо, вырисовывая на внутреннем стекле аккуратное каллиграфическое «Забыто». Буквы исчезали даже раньше, чем была написана последняя, и перо принималось выписывать слово заново.

— Осторожнее у третьего стеллажа, мисс, — раздался из глубин помещения скрипучий голос. Из-за горы старых шляп вынырнул низкорослый колдун в потертой бархатной мантии, туфлях с длинными, узкими и загнутыми вверх носками (мода здесь такая что ли?), на кручокватом носу — очки с линзами в виде звезд, которые смотрелись как-то странно и дико у этого пожилого человека. В руках он держал старую потрепанную книгу и равнодушно разглядывал нас с Гарри. — Там лежит зеркало с оборотной стороны. Вглядишься дольше пяти секунд — и оно заберет твой отраженный образ, устанешь потом из него выманивать.

Гарри, отошедший от меня и тоже с любопытством рассматривающий товар на другой стороне, мгновенно отшатнулся от зеркала в резной бронзовой раме и на всякий случай спрятал руки в карманы своей кофты-оверсайз имени Дадли.

— Спасибо за предупреждение, — отозвалась я, вежливо улыбнувшись. — Мы будем осторожны.

Продавец кивнул:

— Позовете, если найти что-нибудь полезное для себя, — сказал, но, судя по тону, не верил, что мы будем покупать его товары. И вновь скрылся где-то за стеллажами. Вскоре вновь послышался мерный скрип.

Кресло-качалка? А я то гадала, что за звук.

Мой взгляд снова вернулся к полкам. Вот заметила, что в пыльном стеклянном куполе покоилось нечто странное — стеклянный же глаз пронзительно-синего цвета, который медленно вращался сам по себе, то и дело утыкаясь зрачком прямо в меня. От этого зрелища по спине пробежали мурашки, и я быстро шагнула вперед, стараясь оказаться как можно дальше от него.

Следующими в глаза бросилась связка тяжелых железных ключей, покрытых патиной. Они тихонько звякали, хотя в лавке не было сквозняка. Мне показалось, что один из них робко потянулся в мою сторону, словно просился в карман. Я присмотрелась внимательнее: нет ли золотого ключика от сейфа в банке?

Ну а вдруг?

Но ничего похожего не было, и я равнодушно прошла мимо. Увидела набор старинных шахмат из потемневшей слоновой кости, в котором не хватало нескольких фигур. Оставшиеся фигурки не стояли по местам, а устроили на доске настоящий беспорядок: то ли спор у них там был, то ли турнир, не разобрала. Но не все были в этом замешаны: крошечный белый пехотинец уныло сидел на краю, свесив ноги, а черный конь тихонько грыз собственный хвост, извернувшись как кот. Белый же король, в окружении белой и черной королевы, о чем-то шептавшимися за его спиной, с тоской на все это смотрел. Его черного цвета коллегу и противника видно не было.

Короля почему-то даже жалко стало, но я уже прошла дальше. И тут мой взгляд заметил их — песочные часы в витой серебряной оправе, похожие на те, что хотела купить в магазине Мудреца. Я остановилась, задумчиво разглядывая: тут мелкий песок был изумрудного цвета, не завораживающе звездный. Но самое странное было в том, что тек он не сверху вниз, а поднимался со дна к вершине, будто отсчитывая время задом наперед.

Подумав, решила, что ну его нафиг: и не совсем то, что хотела, и черт его знает, что они там отсчитывают задом наперед-то. Так вот случайно разобьются и втянут меня в какую-нибудь временную петлю без возможности выбраться. Оно мне надо?

Вот совершенно не надо! И я сделала еще шаг, стараясь не задеть плечом свисающие с потолка пучки сушеных трав и чьи-то переливчатые птичьи перья.

Прямо под ногами обнаружилась плетеная корзина, доверху забитая подержанными волшебными палочками. Они выглядели жалко: потрескавшиеся, с облупившимся лаком, некоторые были перевязаны изолентой или грязными нитками. Такое кто-то покупает? Смертник какой-то что ли?

Хотя, что я знаю о жизни людей из того же Лютного переулка хотя бы?

Наконец я дошла до угла, где громоздились стопки книг. Большинство томов выглядели угрюмо: массивные, обтянутые темной кожей, с обтрепанными корешками и тяжелыми латунными замочками, на которые их, судя по всему, запирали прежние владельцы. К таким без специального заклинания или хотя бы плотных драконьих перчаток я бы точно не прикоснулась — мало ли, вдруг они питаются пальцами любопытных.

Другие выглядели просто потрепанно: переплеты из облупившейся кожи, потрескавшийся ледерин, потемневшее золото тиснения. На одной из обложек, обтянутой странным зеленоватым мехом, явственно проступал след от чьего-то зуба. Книги не двигались, что обнадеживало.

На корешке ближайшего фолианта я смогла разобрать полустертые слова: «Тайны домашнего быта: как заставить самовар молчать».

Но среди этой горы мрачных талмудов я заметила ровную стопку книг, перевязанную бечевкой. И одна из них привлекла мое внимание. Там, аккуратно уложенная между книги без обложки и каким-то справочником травника, лежал фолиант в тяжелом переплете из глубокого темно-бордового дерматина с лаконичным золотым тиснением. «История Хогвартса», — прочитала я. Автор — Батильда Бэгшот.

«Блин!», — мысленно себя подзатыльник дала. Как я могла забыть?! Ведь планировала же купить еще во «Флориш и Блоттс», но потом столько событий, новых впечатлений — и я забыла! А ведь это буквально главная энциклопедия по замку, которую канонная Гермиона цитировала на каждом шагу. Явно там много полезного должно быть. Нужно обязательно иметь такую!

Я подошла ближе, присмотревшись к книге. Судя по дате на обложке, выпуск был не новым, столетней давности. Но кожа на корешке сохранилась удивительно хорошо, а на обложке высился узнаваемый герб школы.

Ммм… и что делать? Брать явно не новое издание, информация в котором наверняка устарела и не вся соответствует действительности? Или поискать другие книжные магазины?

Проблема в том, что в Косой переулок я не планировала возвращаться и уж тем более гулять по тем магазинам. И причина — Поттер. Хотелось, чтобы что-то незнакомое и удивительное, новое для него осталось перед его поступлением в Хогвартс.

Да и реакция должны быть неподдельной. Нет, может за нами уже сейчас следят его «охранители», но все же… А вдруг маги действительно настолько беспечны, что не обеспечили постоянный пригляд за героем? Шанс на это был ничтожным с моей точки зрения, но был.

Хотя могла и ошибаться.

И вот если во «Флориш и Блотс» мы не идем, то даже если найдем книжные магазин на Горизонтальной аллея или даже здесь, на рынке — должны же они быть! — каков шанс, что там будет «История Хогвартса»? Все же это больше школьная книга, да еще и не входящая в перечень обязательных покупок.

— Эй, хозяин, — громок обратилась я куда-то в направлении скрипа, стараясь, чтобы голос звучал максимально небрежно. — А эта книга, «История Хогвартса», не из тех, что кусаются за пальцы или шепчут проклятия по ночам?

Старик-продавец не показался, до меня донеслось лишь презрительное фырканье и раздраженный голос:

— Учебник? Да что с ним сделается, мисс? Обычная история. Прежний хозяин — старый чистокровный волшебник — сдал её вместе с библиотекой, когда съезжал из имения.

«Чистокровный волшебник» — так себе характеристика. Помнила я, сколько странной фигни было у того же Сириуса в доме. Вернее, точно как раз и не помнила, но то что фигня была в немалых количествах, в голове сохранилось.

Я аккуратно, кончиками пальцев втянула книгу из стопки. Никакого жжения, никаких темных аур, дыма или еще чего — обычный, приятно пахнущий воском и старым пергаментом тяжелый фолиант.

«В принципе, — подумала я, — проклинать учебники или навешивать на них что-то странное и темное — глупо. Кому они нужны? А «Историю» могу больше и не встретить». Так что решила брать. Если попадется более современный вариант — возьму и его, заодно сравню. А если нет, то хоть какой-то, но у меня будет.

Так что больше не сомневаясь, подхватила книгу под мышку и осмотрелась: где там Поттер? Любопытство я удовлетворила, даже для себя что-то нашла, можно уже и дальше пойти. День так-то короткий, нужно до дома добраться до того, как бабуля меня потеряет, а еще дел полно.

Оказалось Гарри стоял около той самой стопки пожелтевших газет, которые заметила еще при входе, и с любопытством на что-то смотрел, время от времени тыча в газету пальцем. Заинтригованная, подошла ближе, заглянула ему через плечо: что там заинтересовало нашу будущую знаменитость?

Газеты были как газеты, взгляд выхватил заголовки «Загадочный пожар в Лютном переулке: поджог или неудачный эксперимент зельевара?», «Забастовка ликантропов на Севере: Министерство обещает принять меры», «Модные мантия-трансформер от Мадам Малкин — тренд сезона». Обычная утренняя рутина магического мира — я присмотрела к дате — сорокалетней давности.

Но интересно, надо признать.

Потянувшись к стопке — только-только заметивший меня Поттер ощутимо вздрогнул и насторожился, но поняв, что это всего лишь я, успокоился и расслабился, — вытащила рандомно газету из середины.

Мне досталась чуть более новая, всего одинадцатилетней давности. Внимание сразу же привлекла огромная движущаяся колдография на первой странице. Заголовок над ней гласил: «Омоложение с побочным эффектом: домашняя лаборатория зельевара-энтузиаста взлетела на воздух!».

Я с немалым интересом пробежалась взглядом по строчкам, прочитав не такую уж большую заметку. Там какой-то зельевар-самоучка решил создать эликсир вечной молодости. И выбрал для своей лаборатории собственный дом. Вроде бы был близок к триумфу, но на финальном этапе что-то пошло не по плану и котёл жахнул так, что в доме выбило не только стекла, но и стены.

И вот на фотографии в окружении практически руин стоит подросток лет четырнадцати в школьной мантии, устало смотрит вокруг, а на руках младенец. И судя по заметке — это его собственный отец. А рядом, дергая парня за рукав, капризно что-то требовала его же собственная мать — с виду девочка лет семи! Подпись гласила, что пострадал только сам зельевар и его супруга, а Отдел ликвидации несанкционированного волшебства уже выясняет, как вернуть родителям законную седину и пенсионные выплаты.

И смешно, и жалко парня. Надеюсь, его родителям помогли вернуть свой возраст.

Чуть ниже ютилась колонка бытовой магии: «Котлы из сыра и прыгающие пассатижи: Роструд предупреждает о контрафактных чарах из Ирландии». Там предупреждали волшебников не покупать со скидкой заклинания для автоматической уборки у бродячих торговцев, иначе «ваши метлы начнут устраивать чечетку на потолке, а самовязальные спицы свяжут свитер прямо вокруг кухонного стола». И иллюстрация, где маг что-то там варит в котле, который превращается в сыр. И плавится. Маг гневно швыряет котел, зачем-то грозит мне кулаком и уходит куда-то за рамки карточки. Приносит новый котел. Ставит его на огонь и тоскливо смотрит на ингредиенты. Начинает нарезать. Но на середине неожиданно злится, движением палочки гасит огонь и покидает фотографию.

Жизнь магов полна приключений даже в бытовых мелочах.

Усмехнувшись, положила газету обратно и посмотрела, что же там заинтересовало Поттера. А он с интересом изучал практически новый выпуск по сравнению с уже отсмотренными — всего лишь 1987 года. Но меня привлекло знакомое имя в заголовке. «Тайны замка или светский скандал? Рита Скиттер ведет расследование».

«Ух ты, та самая Скиттер?» — мысленно восхитилась, прищурившись и вчитываясь в мелкий шрифт:

«...пока почтенные волшебники наслаждаются летним зноем, в глубоких подвалах Хогвартса кипят совершенно иные страсти, — писала Скитер. — Как стало известно нашему корреспонденту, коллекционер и меценат, известный в узких кругах под псевдонимом "Серое Перо", заявляет о скором завершении поисков так называемого "Ключа трех". По его словам, легендарные Наследия Четырех Основателей вовсе не утрачены, а покоятся в тайниках школы. Однако редакция задается вопросом: не является ли этот аноним очередным тёмным искателем власти, готовым переступить через безопасность наших детей ради древних артефактов?..»

На колдографии под статьей был изображен старый волшебник в маске птицы, который с хитрым видом крутил в руках странный металлический цилиндр, испещренный рунами.

— Поттер, ты что, решил податься в кладоискатели? — улыбнулась я.

— Нет... просто тут фотография двигалась, — завороженно-испуганно выдохнул он. — Они как живые, понимаешь? Он, — Поттер кивнул на старика, — даже с фото уходил, когда я ему надоел. Но потом вернулся и опять хвастается своим цилиндром. Без слов, но по его жестам все понятно.

Да, я тоже уже заметила: колдографии тут были совсем не теми гифками, которые показывали в фильме. Вот вообще не похоже на повторяющийся зацикленный кадр, они реально как живые. Люди на фото показывают эмоции, реагируют на зрителей, и это откровенно пугающе. В голове сразу всплывают те дурацкие идеи, вычитанные в какой-то книге, что фотограф крадет душу и помещает в карточку.

Здесь очень на это похоже. Но, конечно, я понимаю, что это не так. Иначе волшебники бы ни за что не согласились фотографироваться.

— Да, удивительно, — согласилась я.

— Мне бы не хотелось, чтобы меня фотографировали маги, — признался вдруг Поттер.

— Почему? — удивилась я. Он тоже читал про «украденную душу»?

Мальчик мне не сразу ответил, на лице появилось задумчивое выражение, словно он сомневался — отвечать ли. Или подбирал слова?

— Они… словно живые, — повторил он. — И это ведь не кино, не запись, они… реагируют на ситуацию по эту сторону, отвечают, что-то делают и куда-то уходят. Кто они?

Поттер воззрился на меня, словно я должна знать ответ, но я даже не поняла вопрос.

— Кто… они? — с недоумением посмотрела на него.

— Да, — кивнул он. — Кто они? Мои копии? Есть ли у них мысли? Чувства? Желания? Насколько они настоящие? А вдруг они были бы почти как я, но все что им доступно — смотреть на нас с той стороны. Это же ужасно, правда?

Такая постановка меня откровенно изумила: вот уж о чем не задумывалась. Но я поняла, что хотел сказать мальчик. Вдруг эти люди на фотографии — полноценные личности, хоть и слепки с нас? Личности, навсегда запертые в 2D-мире и способные только смотреть на мир реальный из маленького окошка фото.

Пугающая мысль. Я вдруг поняла, что тоже не особо то хочу, чтобы меня колдографировали.

— Хорошо, — кивнула. — Я буду тебя фоткать только магловским способом. И никаких твоих живых фотографий с моей стороны. Договорились?

Он вдруг широко, солнечно улыбнулся с каким-то смущением и непонятной светлой радостью во взгляде.

— Договорились, — кивнул, даже чуть покраснев. Мне нестерпимо захотелось вновь погладить его по голове. Милашка же! Но я сдержалась — больше из опасения, что случайно подниму челку и покажу «молнию» на лбу окружающим. Из окружающего тут, правда, только старый хлам, но мало ли. Как говорится, береженого бог бережет.

— Сколько за книгу и стопку этих газет? — спросила, обращаясь куда-то в зал и доставая из кармана кошелек. Скрип затих.

— Три сикля за всё, — буркнул старик, появляясь из-за стеллажей.

— Зачем тебе газеты? — неподдельно удивился Гарри.

— Почитаю. Интересно же, — пояснила. Но видя теперь непонимание в его глазах, развернула ответ. — Как существуют маги, что у них тут случается, какие новости считают важными. Хочу понять, чем они живут, да и просто столько любопытных происшествий! Вот хотя бы та заметка про Наследие Четырех Основателей — любопытно же? Я как раз в Хогвартс еду. Вдруг найду это сокровище?

Неожиданно раздался странный, каркающий звук. Я не сразу поняла, что это старик продавец вышел из-за стеллажей и так смеется — его весьма позабавили мои слова.

— Чего смешного? — даже как-то обиженно спросила я, насупившись.

— Хогвартс тщательно хранит свои тайны, — покачал головой старик, успокаиваясь, — и найти что-либо может лишь тот, кому он позволит. А кто ты такая, чтобы он отдал тебе свои сокровища?

— Ой, да без разницы, — отмахнулась я. — Найду-не найду — дело десятое. Главное — процесс, — глубокомысленно сказала, даже подняв для значимости вверх палец. — Будет чем заняться на досуге.

«Если этот «досуг» вообще будет», — мысленно добавила. И обратилась к Поттеру:

— Ничего интересного для себя не присмотрел?

Тут удивленно на меня глянул, открыл рот… но ничего так и не сказал, лишь молча покачал головой.

— Тогда пойдем.

Я расплатилась, и мы пошли на улицу.

____________________________________________________________

____________________________________________________________

Иллюстрация. Рубрика "Архивные раскопки" - "Ежедневный пророк", 1977 года.

Прим.автора: нейросеть мне немного переврала текст, но делать новую генерацию не стала, еще хуже может стать. Может потом попробую еще раз. А пока не вчитывайтесь особо)