Тайны фиантовых часов

Глава 1. Чужая жизнь

ГЛАВА 1. ЧУЖАЯ ЖИЗНЬ

За мной гонится собака. Черная, похожая на свирепого волка, вот-вот схватит меня за ногу. Я срываюсь с места и бегу, стук сердца нарастает, отдает в голову. Через секунду в голове бьют гигантские молоты, не давая мне рассмотреть собаку и дорогу впереди. Где я? Почему не узнаю это место? И что за собака за мной увязалась, так и брызжет слюной, оголяя острые зубы. Интересно, собаки все злые, или добрые мне не встречались? А какие собаки мне встречались раньше? Почему я не могу припомнить хотя бы одну, ну хоть крошечную? Может и не бывает вовсе добрых собак или моя память шалит и отказывается доставать из черного ящика, называемого «памятью» заржавевшие воспоминания?

Ноги подводят, и не дают оторваться от собаки, она впилась в мою ногу. Я не успеваю даже крикнуть, лишь издаю короткий возглас, похожий на то, как скулят маленькие щенки. Собака наносит новый захват острыми зубами, на этот раз они впиваются выше, ближе к колену. Я инстинктивно дергаю ногой, махаю руками и всем, чем можно махать, но собаке, похоже, и дела нет до моих истерических подергиваний, она продолжает нападать, нанося новые укусы. Я чувствую, как кровь приливает к моей ноге, мощным потоком поднимается все выше, наполняя меня силой. Я снова и снова отмахиваюсь от собаки, повисшей на моей штанине, и раз на седьмой мне все же удается откинуть ее в сторону. Слышу тупой звук и жалостный визг, но боюсь открыть глаза, все думаю о новом нападении. Темно. Страшно. Леденящий озноб пробирается по руке, доходит до шеи, проникая в душу. Собака делает новую попытку напасть на меня, но я не чувствую сил для продолжения борьбы, в голове проносятся мысли об отступлении. Вокруг меня заброшенные гаражи, деревянный сарай и редкая посадка засыхающих деревьев. Не узнаю это месо, потому не знаю, куда отступать. Но времени подумать совсем нет, слышу, как собака набирает разбег, рычит и движется в мою сторону. Вариантов к отступлению немного, но мой мозг быстро принимает решение в пользу дерева.

И пока собака разгоняется, лает и старается еще больше испугать меня, загнав в ступор, я быстро взбираюсь наверх. Честно говоря, не знаю, можно ли меня в обычной жизни так просто загнать на дерево, но ситуация не располагает к размышлениям, мои ноги и руки решают спасти остальное тело, загоняя его на самую верхушку яблони. И только сидя на одной из веток, я понемногу прихожу в себя. Напряжение медленно отпускает, боль в ноге вспыхивает кровавым пламенем. Только теперь я могу лучше рассмотреть искусанную ногу, разодранную штанину и капающую кровь на ветку дерева. Но разъярённая собака не может смириться с тем, что мне удалось удрать от неё, все лает, бегает вокруг дерева, как будто пытается меня уговорить спуститься вниз. Я сижу на ветке дерева и прихожу в себя. Всё пытаюсь восстановить в памяти хоть что-то, разгрести руками пустоту в памяти, отыскать в ее уголках кусочки воспоминаний, вынырнуть из черной мглы и откопать прошлое. В голове кромешная тьма. То ли укус собаки так подействовал на меня, и память напрочь испарилась, то ли с головой у меня не лады. Я закрыла руками лицо. Через несколько минут на горизонте показался мужчина, он бежал в мою сторону и кричал, пока что непонятно – на меня или собаку. Я с трудом отрываю пальцы от лица, как не хочется возвращаться в этот мир из тьмы, как не хочется напрягать уставший мозг, заставляя его составить большой пазл из крошечных, практически прозрачных, осколков. Мужчина подошел ближе к дереву, продолжая кричать, переходя на ругань. Он кричал на собаку, а на меня даже не поднял голову, словно я невидимая. Прицепил поводок к ошейнику собаки, кинул пару извинительных фраз, по- прежнему, не поднимая головы, и ушел.

А я все так же продолжаю сидеть на ветке и никак не могу прийти в себя, вспомнить как я здесь оказалась…и хоть что-нибудь вспомнить…хоть что-то.

Голова раскалывалась на части, нога кровоточила и болела. Мне не хотелось слезать с дерева, я боялась пошевелить ногой, и не знала, как спуститься в реальный мир. Но жить на дереве я не могла, потому медленно, ветка за веткой, спустилась на землю. Оперлась спиной о дерево, закрыла глаза, пытаясь воссоздать обрывки дня. Может я сплю и потому не могу ничего вспомнить? Я не узнаю это место, сухое дерево с ободранной корой, старые гаражи, эти джинсы и изорванный свитер. Я посмотрела по сторонам, сжимая край изораванного свитра, и мне кажется, что я с каждой секундой становлюсь все меньше.

Где я? Кто я? – вырвалось вслух.

Но мне никто не ответит.

Я хватаюсь за больную ногу, смахиваю свежую кровь, вытираю ее о свитер. Дрожу, и с каждой секундой дрожь нарастает. Мне страшно. Я хочу проснуться, щипаю себя за щеку, но не просыпаюсь… Что же происходит, и почему я все еще здесь?

Здесь – это где? Не может быть, чтобы я вот так появилась в этом месте без никаких воспоминаний и прошлого. Дрожь не отпускает, холодно, нога неистово ноет. Тошнота подступает к горлу, давит, не дает вздохнуть. Я еще раз смотрю по сторонам, пытаясь узнать местность. Эти старые гаражи, яблоня, вдали незнакомые дома. Где же я? Может я умерла и это рай такой? Не может быть, чтобы рай оказался таким печальным и заброшенным. Странно, что я даже не припомню своего имени. Я стою возле дерева и держусь чтобы не упасть, нога ноет еще сильнее. Ко мне приближается женщина, и я не могу её узнать. Её лицо выражает жалось и еле заметную улыбку. Она приближается. Такое ощущение, что она меня знает. Только почему же я не могу её вспомнить? Женщина схватила меня за плечи и обняла. Шепчет невразумительные слова, все больше прижимая меня к себе. Я не понимаю ее шепот, находясь в какой-то прострации, пытаюсь отрыть в памяти хоть какое-то воспоминание, хоть что-то, связанное с этой женщиной…но ничего… совсем ничего. Я следую за ней, вернее сказать, бреду, опираясь на её плечо, хромая, рассматриваю ее светлые волосы, толстый вязанный свитер и яркую брошку на шляпе. От нее пахнет свежей выпечкой с корицей и мятой, мне хочется снова и снова вдыхать этот запах. Желудок забурчал, напомнив мне, что я давно ничего не ела. Вот бы хоть кусочек чего-нибудь съедобного. Мы подошли к незнакомому дому. Разве раньше я бывала здесь? Крыша слегка прохудилась, местами шифер покрылся мхом и плесенью. Из кирпичной трубы валил дым. Небольшой деревянный дом встречал нас распахнутыми окнами, откуда доносились ароматные запахи выпечки. Хотя я старалась игнорировать мой желудок, он все же дал мне понять, что не откажется угоститься хотя бы одной булкой.

Я ступила на деревянное крыльцо, осмотрела плетенный диван в углу и два кресла. Скрипнула тяжелая дверь, и я вошла внутрь. Заглянула в одну комнату, потом в другую, пока не обнаружила ванную. Открыла кран, посмотрела в зеркало. Почему это отражение мне не знакомо? Кто я вообще такая, и куда подевалась моя память? Нога болит сильнее, не дает мне сосредоточиться на своем отражении. Это я? Может это сон? Я открыла кран, забралась в ванную, и закрыв глаза, погрузилась в теплую обволакивающую воду. Вот теперь мне кажется, что я проснусь, и этого сна не будет. Все испариться, исчезнет, растворится. Открыла глаза в надежде проснуться, но к моему разочарованию, я все еще в незнаком мне доме, и все еще не могу вспомнить кто я.

Схватила чистый халат, накинула, медленно приоткрыла дверь, вышла в коридор. Под ногами скрипит старый паркет, выдает меня. И хотя я старалась передвигаться бесшумно, все равно споткнулась о вазон с цветком и деревянный ящик. На цыпочках пробралась к приоткрытой двери, заглянула в щель – за письменным столом спиной ко мне сидит мужчина, комната похожа на кабинет. Я в щель соседней двери – мальчик дет семи играет с роботами, сидя на полу. Комната небольшая, но вдоль окна удально поместился книжный шкаф и портреты супергероев над кроватью Дверь скрипнула, и мальчик уставился на меня.

- Маша! Ты дома? – услышала я.

Я не знала, что ответить, и потому решила не отвечать ничего. Видимо, меня зовут «Маша». Странно все это.

Прошла мимо, как будто не слышала, что сказал мальчик, запрыгнула в соседнюю комнату и наспех закрыла дверь. Комната в розовых тонах, кровать похожа на огромное сердце, а на ней маленькие красные подушечки, разбросанные на покрывале. На стенах висели фото девочки, и кстати, эта девочка – я. Неужели это моя комната? И моя кровать? Какой ужас! Моя кровать в форме сердца. Не может быть! Может я сплю, и снится мне кошмар? Я ущипнула себя еще раз, да как следует, может так быстрее проснусь. Но ничего не произошло, я все еще в этой ужасной розовой комнате.

Нужно лечь спать, и тогда я побыстрее проснусь. Как только я прикоснулась к этой странной кровати, заиграла романтическая музыка, песенки из «сопливых» фильмов. Я легла, укрылась одеялом с сердечками. Мне казалось, что эти сердечки преследуют меня повсюду. Закрыла глаза и приготовилась засыпать, но услышала стук в дверь.

- Маша, ты не спишь? – услышала я голос за дверью.

- Уже нет, - ответила я, вздыхая.

- Маша, это мама. Можно войти?

- Можно, - ответали я. Почему же я не помню, как выглядит моя мама? Что со мной такое?

В комнату вошла та женщина, которая спасла привелам меня в этот дом и промыла рану на ноге. Конечно же, это мама, как могло быть по-другому. Она улыбалась, поправляя светлые локоны, которые выбились из прически. Прикасалась кончиками пальцем к скулам и блу, следя за идеальным макияжем, проверяя, на месте ли косметика.

- Как твоя нога? – спросила она, подкладывая подушку.

- Все хорошо, не беспокойся, - ответила я.

- Маша, я сказала отцу, чтобы разобрался с соседом. Поведение его собаки переходит все границы. Скоро мы перестанем выходить на улицу потому что Харви каждый раз бросается на людей. Но ты же знаешь своего отца, он только обещает во всем разобраться, а сам целыми днями сидит за ноутбуком.

Я слушала ее, не поднимая глаз. Она продолжала:

- Машенькая, хотела тебя попросить поговорить с отцом. Я устала разговаривать со стеной, каждый день одно и то же. И как с ним жить? Он вообще не обращает на меня внимание, не видит никого, кроме своей работы. Приходит каждый день поздно, и сразу ныряет с головой в свой ноутбук. Это невыносимо! – возмущалась женщина, называющая себя моей мамой.

Я кивнула, все еще не глядя на неё. Не знаю как реагировать на сказанное. Все, что она говорила, казалось очень личным. С одной стороны, мне жаль ее, хочется помочь. Но с другой - я не знаю как, потому что ничего не помню из своей жизни, своих родных. Кто моя семья? Какие отношения у меня с родителями? Неужели амнезия? Странно, что мама не замечает мою внутреннюю панику, потому что еще минута, и эта паника вырвется наружу. Сижу, глаза в пол, и не знаю, что делать: обнять эту женщину или продолжать так сидеть? Обнять - не обнять – обнять. Я встаю, подходожу ближе, мама сидит на кресле. Наклоняюсь к ней и... обнимаю. Неловкое мгновение. А может, не надо было? Может, в этой семье не принято обниматься, и мой порыв не более, чем внутренние фантазии? Мама поднимает глаза, смотрит на меня, всматривается, будто пытается разглядеть мою душу. По ее щеке покатилась слеза. Она всхлипывает, обнимает меня в ответ со словами: «Ты одна меня понимаешь», хотя я не уверена, что понимаю на самом деле. Но эта синтиментальная нота длилась всего мгновение, мама вскочила с кресла, поправила макияж, одернула платье, и вышла из моей комнаты. Мне кажется, Мне кажется, что человек может забыть все что угодно, хоть себя самого, все, кроме мамы. Ее позабыть невозможно, потому что это знания, исходящие из сердца. Но тем не менее, я не помню и маму свою, как не напрягала голову, как не пыталась откопать в своей памяти хотя бы маленькую частичку прошлого. Пустота. В моей голове стерильная пустота. Разве такое бывает? Я легла на кровать в форме сердца, закрыла глаза, пытаясь настроиться на сон. Но снова стук в дверь.

- Машка, это я, Леша. Можно? – спросил голос за дверью. И, не дожидаясь ответа, ворвался внутрь. Он прыгнул на мою кровать, и я застонала от боли, ведь мальчишка приземлился на мою больную ногу.

– Будешь? – бросил он, открывая пачку с чипсами.

Почему я не помню родного брата? Я не узнаю его черты, голос совершенно незнаком. Может не родной он мне, а двоюродный? Моя память продолжает сопротивляться, не даёт ни одной подсказки. Мальчишка так и не дождавшись моего ответа, будто ему это позволено, развалился на подушке, и похрустывая чипсами, принялся рассказывать о событиях этого дня. Похоже, ему все равно, слушаю я или нет, у него внутренняя потребность излить все свои мысли без остатка. А может мы дружны с братом? Но почему же я не помню и этого? А Лёшка продолжал галдеть, не замолкая, размахивая руками. Кусочки чипсов падали на розовую кровать, мою подушку и плед в блестящих стразах, а я все смотрела на то, как моя кровать медленно превращается в мусорку. Уже и пакет из-под чипсов красуется на подушке, пока братишка рассказывал о новых комиксах, доставая из кармана пачку с сухариками. И да, в моей голове начали проносится мысли, почему мои родители не остановились на первом ребёнке. И хотя мне стыдно за то, что допускаю такие мысли, но то, что сейчас творится на моей кровати, вызывает во мне лишь раздражение. Я смахиваю рукой крошки и пустые пакеты, мечтая, когда же мой братец покинет мою комнату. Раздражение перерастает в навязчивую мысль, неужели этот мальчик мой брат? Не может такого быть? Этот неряха не может быть моим братом. Чьим угодно, но только не моим. И хотя я не могу ничего вспомнить, мне по-прежнему кажется, что я сплю и вот-вот проснусь. Я продолжаю наблюдать за тем, как крошки падают на мою кровать, как же меня это раздражает, прямо бесит как он чавкает, глотая слова. Я вскочила с кровати, чтобы хоть как-то утихомирить нарастающую бурю внутри, прошлась по комнате, меряя шагами её длину, подошла к окну, повернула в сторону розового шкафа. Не припомню, какие вещи я обычно ношу, надеюсь, хотя бы мой шкаф не разочарует. Открыла дверцу. Внутри он оказался намного. Неужели, все эти вещи мои? Шкаф трещал по швам, но каждая вещь знала свое место, сложенные по цветам и стилю. Я провела пальцами по футболкам и рубашкам, за ними следовали джинсы и брюки, а после - легкие платья, пиджаки и шубы. Розовая, желтая и салатовая шубы. И я это ношу в обычной жизни? Может я клоун, и вечерами подрабатываю в цирке? Интересная у меня жизнь, раз я ношу салатовую шубу. Нижняя часть шкафа уставлена коробками с обувью, а полки справа уставлены сумочками. Я даже не знала, что мое хобби – собирать сумочки…сколько же их? Белая с плетеными ручками, синяя кожаная, розовая и золотистая, серебристая и прозрачная силиконовая с косметичкой внутри. Я начала считать сколько же сумок в моем шкафу, но на третьей полке сбилась со счета. Возле каждой сумки стоит пара туфель, которая в точности повторяет текстуру и цвет. Да с таким арсеналом я могла бы открыть стильный бутик и продавать не только вещи, но цельный образ, с обувью, сумкой и подходящим пиджаком. Только мне почему-то кажется, что все эти вещи, туфельки и сумки не мои. Да, они бесспорно красивые и даже милые, особенно розовая меховая жилетка. Я закрыла шкаф и решила исследовать книжную полку. Говорят, что по книжному шкафу многое можно узнать о человеке, только не знаю, откуда мне это известно. Итак, что у меня в моем книжном шкафу, и есть ли он вообще? Справа от окна взгромоздился на стену шкаф, сделанный из разноцветных ящиков, полных книг. О, оказывается я даже читаю... изредка... когда не наряжаюсь в розовые шубы. Так, посмотрим: Сесилия Ахерн «Посмотри на меня», «Там, где начинается радуга», Марк Леви «Первый день», Джоджо Мойес «До встречи с тобой». Первая полка утопает в романтике, посмотрим, что на второй. Сара Джио «Ежевичная зима», Януш Вишневский «Одиночесво в сети» снова Марк Леви, и опять он. М...да, неужели сопли-слюни – это мое. Разве мне нравится вздыхать вместе с героями из мыльных опер, лить слезы и обнимать подушку? Почему меня раздражают привычки и одежда девочки, живущей в этой комнате? Неужели это я, любительница соплей, сердечек и розовых платьев? Мне одной кажется, что это не моя комната, вовсе не мои книги и я совсем не узнаю одежду в шкафу. Кто эта девушка, которая живет в розовой комнате с плюшевыми сумочками и кроватью в форме сердца? Мне кажется, я другая. А что это на верхней полке над столом? Ну конечно же - копилка в виде сердечка, мой портрет во весь рост в блестящем платье и еще одно сердечко (скоро меня начнет дергать от них), блокнот, похожий на дневник. Может он подскажет мне секреты, к которым я пытаюсь пробраться? И дневник тоже розовый (почему я не удивлена?), мягкий наощупь, с замочком и меховой закладкой, на каждой странице нарисованы сердечки (не могу поверить, что мне хватило терпения все это нарисовать). Интересно, что я же в дневнике-то своем понаписала?

«25 мая. С самого утра день не задался. Все утро не могла сделать прическу, волосы не слушались и крутились. Стрелки получились неровными, а на моем любимом платье – пятно. Какой ужас, придется подыскать другое платье. Честно говоря, несмотря на то, что мой шкаф с трудом закрывается, мне кажется, что совершенно нечего надеть. А потом еще к платью придется подбирать туфли, серьги и сумочку. И как живут люди, которые не знают, что такое «капсульный гардероб» или носят вещи уходящих трендов? Они, похоже, такие несчастные»

Серьезно? Эти глупости написала я?

Зазвонил телефон. На экране – розовая заставка. Мне звонит какая-то Анита.

- Алло!

- Машуля, приветик! Я нашла ту сумочку, которую искала. Она подойдет к моим синим замшевым туфлям. Представляешь, как я буду выглядеть в клубе в пятницу? А что оденешь ты?

- Я не знаю, еще не думала, - сказала первое, что пришло в голову.

- Как не думала? Времени практически не осталось. Я срочно бегу к тебе. Вместе мы точно подберем тебе крутой прикид.

- Может, не надо? А мне обязательно идти в клуб?

- Машуля, ты не заболела? У Тохи днюха, он позвал нас в клуб в пятницу. Разве ты забыла? Ты же хотела замутить с Тохой. Что с тобой?

- Не знаю, не уверена, что хочу идти туда.

- Маша, я вылетаю. Может ты упала и ударилась головой, но я не позволю тебе испортить нашу тусу. Жди меня, через пол часа буду, - услышала я последние слова.

Мой братец все еще сидел в моей комнате, рассказывал о «Мстителях» и приключений каждого из героев фильма, словно ему совершенно не важно, что я давно перестала его слушать. На его футболке я заметила героев его любимого фильма, поверх нее – синяя клетчатая рубашка, заправленная в широкие джинсы.

- Лёш, кто это? - я повернула телефон к брату, на экране фото той самой Аниты, которая звонила мне минуту назад.

- Твоя лучшая подруга Анита. Вы учитесь вместе. Ты что, забыла?

- Нет, просто хочу узнать, что ты думаешь о ней.

- Ну честно говоря, она мне совсем не нравится. Мутит каждый раз с новым парнем, курит как паровоз. Маме тоже она не нравится. И кстати, мама не отпустит тебя в пятницу в клуб. Ты конечно можешь сбежать из дома, как ты учудила в прошлый раз, но я бы не советовал. Новый ноут сам себя не подарит на день рождения. А если сбежишь, матушка придумает чем наказать, и без ноута останешься.

- Говоришь, не пускает мама в клуб? А что папа? – пыталась я выведать как можно больше информации у брата.

- Да ему все равно, ходим мы в школу или прогуливаем. А если я даже домой ночевать не появлюсь, он не заметит. Мать поднимет шум, а отец как сидел за своим ноутом, так и не сдвинется с места, - в его голосе послышалась досада. Он глубоко вздохнул, смял пустую пачку из-под сухариков, вытер руки о брюки. Мне мне показалось, что слезы вот-вот вырвутся из его глаз. Но Лёша удерживал их изо всех сил, будто не хотел показывать передо мной свою боль. Он смахнул со лба светлые волосы, похожие на солому, вытер рукавом рубахи подступившие слезы. Похоже, дети в этой семье не очень-то счастливы, включая Лёху. Интересно, была ли счастлива я в этой семье? Я продолжала рассматривать записи в моем розовом дневнике. На мятой странице я заметила стихи. Мне хотелось спросить, что это, но Леша настолько погрузился в свои мысли, что прерывать совсем не хотелось.

- Машка, ты помнишь мой последний день рождения? Мы все вместе ходили в кафе. Я думал, что мы этот день проведем семьей, мне так хотелось хотя бы на один день снова стать «одной бандой», как раньше. А отец вместо этого все время сидел в телефоне, видите ли, срочно нужно отправить письмо, сделать звонок, просмотреть новости и внести изменения в графики, закончить бюджет.

- Где он работает? – спросила я.

- Машка, ну что с тобой? Ты же знаешь, что он управляющий ресторана в отеле Royal Motion. Вначале мы так обрадовались, что отцу удалось устроиться в такое крутое место, гордились им. Ведь работать в этом ресторане – мечта, в подчинении у него пятьдесят человек – кухня, официанты, часть персонала отеля. И вот прошел год. Это, наверное, самый худший год в моей жизни. Не знаю, как ты все это смогла выдержать, только я больше не могу жить и делать вид, что не замечаю, как отец пропал из семьи. Его семья теперь – ресторан Royal Motion, ведь он проводит там не только дни, но и вечера, а иногда и ночевать остается. Ты разве не заметила, как за этот год отец изменился?

Я пожала плечами.

- Конечно, тебе проще. Подружки, ухажеры, яркие шмотки, ты вся с головой в этом. А я? – Лёшка бросил на пол пакет.

- Э…ты чего? Решил устроить в моей комнате свалку?

Лешка встал с кровати, поднял пустой пакет, свернул, положил в карман.

- Машка, ты помнишь, когда у отца последний раз был выходной? Когда он последний раз проводил с нами время? Или хотя бы раз спросил, как у меня дела? Мне кажется, что он счастлив там, но не со своей семьей. О матери он вспоминает, когда нужна чистая рубашка, а меня и вовсе не замечает. Кто мы в его жизни? Статус в обществе? Кто мы, Маш?

Я смотрела на Лёшку, пытаясь разглядеть в нем родную душу. Видя внутри него глубокую рану, я пыталась понять, когда ребенку успели искромсать душу? Он говорит о таких вещах, о которых не всегда взрослый человек решится сказать. Может и я виновата, что внутри моего брата образовалась черная дыра, съедающая его изнутри?

- А мама? – спросила я.

- Да, она не работает, и все время дома. Она готовит, убирает, стирает.

- Разве она не заботится о тебе? Разве ты не чувствуешь её любви?

- Маш, посмотри на нее! Что она может дать нам если сама несчастна? Ты что, совсем ничего не видишь? Каждое утро, как только мы уходим в школу и за нами закрывается дверь дома, мама достает бутылку и принимает свою «утреннюю дозу», а потом еще немного вина в обед, ужинает каждый в своей комнате, потому что мама не в состоянии вечером сидеть с нами за одним столом. И если бы отец хотя бы изредка обращал внимание на то, что его жена превращается в алкоголичку…если бы он замечал, что у него есть жена и семья… - Лёшка разрыдался.

Честно говоря, я не знала, что мальчишки тоже плачут. Вернее сказать, я-то знала. Только думала, что уже лет в десять-двенадцать они становятся другими, дество ускользает из их жизни, превращая их в мужчин. Поплакать может девчонка, но не взрослый мальчик. Хотя... какой же он взрослый? Футболка с суперменом, носки с человеком пауком, мечтает получить настольную игру «Мстители». Я подсела ближе, обняла Лешу. Он всхлипывал, уткнулся в мое плечо, все бубнел:

- Только не смей никому рассказывать, что я плакал.

Хотя моя кровать и в форме сердца, я не дура болтать о своем брате кому не попадя. Ну какой же он взрослый?

- Послушай, давай в эту пятницу я не пойду никуда, и мы устроим себе праздник. Хочешь, сделаем попкорн и посмотрим «Мстителей»? Или порубимся в приставку?

- Ты правда из- за меня останешься дома? А как же Анита и Тоха, за которым ты месяц бегаешь?

- Подождет Тоха. Бегала месяц и еще немного побегаю, пусть терпит, - сказала я и Леша засмеялся.

В комнату без стука ворвалась высокая блондинка в короткой юбке. Она жевала жвачку, причмокивала, все время поправляла короткий топ, еле прикрывавший грудь, похожий на пояс.

- Привет, Машуня. Чмоки. Ты меня испугала…ну я по поводу пятницы.

Анита бросила маленькую сумочку на кровать, сняла туфли на каблуках и запрыгнула с ногами на кровать.

- Мелкий, может ты закроешь дверь с другой стороны? – продолжала она жевать жвачку, причмокивая.

- Анита, тебя не учили стучаться и не врываться в чужую комнату? - возмущался Лёшка, вставая с кровати. Поплелся к двери.

- Машуня мне вовсе не чужая. У меня срочное дело, - сделала знак рукой, указывая на дверь брату.

Лёша недовольно открыл дверь, еще раз посмотрел на нас двоих, будто не верил мне, что я останусь в пятницу дома. Мне показалось, что он разочарован не только отцом, но и мной. Как жаль, что я не могу выгнать эту странную девицу и побыть с братом, он так нуждается во мне. И хотя не сказал этого вслух, его слезы говорили громче любых слов. И пока я прокручивала все эти мысли в голове, Лешка громко хлопнул дверью, показывая недовольство.

- Подумаешь, какие мы гордые, - крикнула Анита ему в след, устраиваясь на моей кровати, забросив ноги мне на подушку. Она не переставала поправлять маловатый на неё топ и жевать жвачку.

- Анита, послушай, я не могу пойти с тобой в клуб в эту пятницу. Меня не пускает мама, - пыталась я увильнуть от пятничной гулянки.

- Машунь, когда ты последний раз слушалась свою маму? Ну тебе же не пять лет. Снова сбежишь, как и в прошлый раз, - предложила Анита.

- К тому же, мне нечего надеть, - тихо сказала я, ища отговорку остаться дома.

- Так вот с этого и стоило начинать. Я по телефону поняла, что все дело в шмотках. Смотри, сколько всего я с собой принесла, - Анита спрыгнула с кровати, подбежала к двери, схватила небольшую дорожную сумку, которую взяла с собой, открыла и вытянула столько платьев, что мне показалось, она притащила весь свой гардероб.

Сначала достала красное, похожее на такой же пояс, который был сейчас на ней самой вместо топика. Маленькое красное, слишком маленькое, чтобы называться платьем. Это скорее похоже на резинку, без бретелек и рукавов, но Анита задумала меня в него одеть. Она приложила его ко мне и пододвинула зеркало.

- Оно точно тебе подойдет. Ты будешь богиней, - заверещала она.

- Анита, я не смогу одеть такое платье. Оно очень короткое, и открытое. Это уж слишком, - я запиналась от возмущения, крутила в руках крошечное платье, не зная с какой стороны к нему подступить.

- Хорошо, хорошо. Я все поняла. На этот случай покажу еще одно платье. Я его покупала на выпускной, но потом на распродаже нашла платье своей мечты. И вот, это платье ты можешь одеть. Смотри же!- подруга подала платье, не такое маленькое, как предыдущее. Бордовое платье до середины икры, узкое, облегает фигуру. Спина полностью открыта, а декольте доходит до пояса. Интересно, как бы Анита выглядела в нем на выпускном, если бы не отыскалось платье её мечты? Я бы точно такое не осмелилась одеть, выпячивая напоказ спину и грудь.

- Анита, это что? – спросила я, указывая на две тонкие полоски вместо передней части платья.

- Машунь, а что такого? Это тренд сезона. Ты знала, что в таком платье Дженифер Лопез шла по красной дорожке? Знаешь, как публика реагировала? Ты же хочешь произвести впечатление на Тоху?

- Но не голой грудью.

- Тебе не угодишь. Ладно, у меня еще есть вариантик. Это не платье, это бомба.

Анита достала из сумки очередной сюрприз. Честно говоря, мне уже страшновато представить, что еще предложит мне подруга. На этот раз платье приемлемой длины, и даже небольшой рукавчик. Только вот беда – оно полностью из шифона. Знаете, бывают платья, с небольшими прозрачными вставками, например, в области плечей, манжетов или пояс, для игры контрастов деталей. Но это платье прозрачное, практически сетка, а не наряд. Я смотрела на Анину и не могла сказать ни слова. Лишь развела руками и беззвучно вздохнула, закатив глаза.

- Ну Машунь, ну это же так модно, чтобы белье просвечивалось.

- Полностью?

- Не знаю, что тебе не нравится. Я бы одела такое платье в клуб. Мы же не в школу идем, а на днюху, - Анита приложила к себе платье, крутилась перед зеркалом, напевая строчки из песни.

- Нет, не подходит. Анита, видишь, у меня проблема с платьем. Придется остаться дома.

- Никаких «дома»! - она порылась в вещах, которые принесла и вытянула еще одно платье.

Блестящее, отделанное паетками, с отрезным рукавом свободного кроя. И хотя слегка коротковатое, при такой ширине оно смотрелось весьма стильным. Я тут же набросила на себя диско-платье. Оказывается, мне очень идут такие фасоны. Я крутилась перед зеркалом уже пол часа, пританцовывая.

- Вот видишь? А ты говоришь: «не пойду».

- Я даже не знаю. Понимаешь, не хочется идти. Не могу объяснить, - пыталась я отговорить Аниту от клуба.

- Как это «не хочется»? Ты хочешь, чтобы Тоху увела Танька Усенко? Ты что, зря бегала за ним целый месяц? Танька уже полгода мечтает о нем, сообщениями заваливает и передает ему тортики. А мне Лысый передал, а ему Серега Бродяга, что Тоха хочет с тобой замутить. Ты, подруга, не теряй такой шанс, - уговаривала меня Анита.

И почему мне так не хочется идти в клуб и видеть Тоху? Я даже не помню, как он выглядит…этот Тоха, и чем, интересно, он мне понравился? Что в нем особенного? Что вообще я знаю о моей жизни, кто мне нравится или нет? А эта девица, сидящая на моей кровати…как я вообще могу с ней дружить? Она более чем…странная. Могу представить, что ждет меня в клубе.

И пока Анита что-то трещала, листая глянцевый журнал, иногда поправляя короткий топ, я все думала о жизни, которая казалась мне чужой, словно это не моя кровать, семья, подруга.

- А куда ты собралась? Разве уже пора в клуб? - спросила я Аниту.

- Да я и не собиралась никуда. В магазин за чипсами.

- С красными губами и накладными ресницами?

- А что? Вдруг в магазине встречу любовь всей моей жизни?

- Слабо вериться, - ответила я.

- Машунь, пошли со мной. Сидишь тут, киснешь.

Я глубоко вздохнула.

- Ну пошли, все равно слоняюсь по дому, не знаю, чем себя занять.

Я достала из шкафа зеленый свитер, джинсы, натянула их и побрела за Анитой в супермаркет на соседней улице. Безучастно бродя по рядам с чипсами, шоколадками и всей остальной ерундой, напичканной излишками сахара и вредными заменителями, я читала состав каждого выбранного мною товара, и каждый раз возвращала его обратно на полку. Мне казалось важным, что я ем. Я проверяла калорийность и наличие красителей в батончиках, шоколадных плитках и йогурте. Странно, что это меня интересует.

- Зачем ты это делаешь? – спросила Анита.

- Что делаю?

- Ты читаешь состав на батончиках. Зачем?

- Должна же я знать, из чего он состоит и сколько калорий. Я же не могу есть все подряд, не глядя. Или мне не обращать внимание на генно-модифицированные продукты и красители? А ты знала, что производители добавляют маргарин в торт вместо сливочного масла, чтобы сэкономить? Посмотри же, в этой плитке совершенно нет шоколада, она состоит из сахара, пальмового масла и сухого молока.

- Машунь, что с тобой? Я никогда раньше не видела, чтобы ты интересовалась составом батончиков ли чипсов.

- Чипсы вообще нельзя есть. Их жиры гидрогенизированные, обладают канцерогенным действием.

- Это плохо? Я не поняла ни одного слова, - Анита уставилась на меня, как будто у меня над головой засиял нимб. Она положила назад на полку пачку чипсов, подошла ко мне ближе и тихо прошептала:

- Твоя мама сказала, что тебя покусала собака. У тебя случайно не бешенство, от которого ты стала ботаном?

Я глубоко вздохнула чтобы не взорваться. На меня снова напали мысли и внутренняя уверенность, что это не моя жизнь. Почему меня все бесит? Моя розовая комната, сердечки повсюду и то, что я ничего не помню. Может я сплю? Надеюсь, этот сон продлиться недолго, не хотелось бы застрять в этом странном месте.

Несмотря на мои уговоры, Анита все же взяла чипсы и поп корн, а я взяла плитку черного шоколада. На кассе моя подруга продолжала трещать про Тоху, ночной клуб и какого-то Андрюху, который так ей нравился, но не отвечал взаимностью. Мы стояли на кассе, и я держала в руках двадцатку. Подала купюру кассиру, но парень на кассе вместе с купюрой взял меня за руку. Я подняла голову, посмотрела на кассира, пытаясь высвободить руку. Но парень не отпускал мою руку, смотрел на меня, и тихо шепнул: «Это не твоя жизнь». Я испугалась, выдернула руку.

- Простите? Вы что-то сказали? – допытывалась я.

- Машунь! – крикнула мне Анита! – Смотри, что я нашла! Это же розовые часы, которые я давно хотела купить, - она верещала от восторга, перебирая в руках часы с розовым силиконовым ремешком.

- Анита, не могу поверить, что тебе понравились эти часы, - сказала я, оборачиваясь в сторону кассы, на которой я только что рассчитывалась. Но на кассе уже сидела пожилая женщина, не отвлекаясь от работы, пробивала товары.

- Анита, ты видела, на кассе парень сидел?

Подруга слушала музыку в наушниках и не слышала мой вопрос, рассматривая часы.

- Анита! Минуту назад на кассе парень сидел или мне привиделось?

- Да, парень. Симпатичный, я бы с ним в клуб в пятницу пошла. Пусть Андрюха бы посинел от ревности...

- Анита! Тебе не показался парень на кассе странным? И куда он пропал?

- Ничего странного. Кассиры приходят, уходят…

Она снова одела наушники, покачивая головой в такт песне, не отрываясь от витрины с часами.

Домой мы шли молча. Мне не хотелось вести пустые разговоры о парнях и платьях, и уж тем более о часах с розовым ремешком. У меня из головы не выходил тот парень. Я дошла домой, быстро поднялась в свою комнату, никого видеть не хотелось. Плюхнулась на розовую кровать в виде сердца (как же я её ненавижу), открыла шоколадку и откусила кусочек. Поднялась с кровати, достала из кармана чек из супермаркета. На первый взгляд - обычный чек. В правом нижнем углу QR код магазина. Я присмотрелась. Внутри кода, еле заметно, я прочитала «Приходи в клуб». Как такое может быть? Не могу поверить, что вижу на чеке. Может я схожу с ума? Закрываю глаза и вижу этого парня. Он хотел сказать мне больше. Почему пропал? Может, боялся чего-то или кого-то? Скорее всего он знает больше, чем те несколько слов, которые я услышала в супермаркете.