Тайны для мисс Холмс

Глава 1

Новость от профессора Рябцева

Лёгкая, как пёрышко, я выскочила из лифта и, подбежав к двери, захлопала себя по карманам «худи» в поисках ключа. Ура! Я была абсолютно счастлива: кажется, Лера соскучилась по мне. Так как мы поссорились, почти всё лето от неё не было ни слуху, ни духу, и вдруг сегодня она позвонила первой и предложила встретиться в Александровском саду. Именно туда я и спешу…

Дело в том, что я художник-мультипликатор. Пока, конечно, не профи, рисую для себя, выдумывая разных персонажей, но кто знает… Последние мои наброски были привезены из Японии после месяца тамошнего проживания с родителями, я просто попробовала рисовать в стиле аниме, вот и всё! Боже, сколько пришлось выслушать от Лерки! Подруга, причём лучшая, раскритиковала эти картинки в пух и прах! Побывала я у неё и плагиаторшей, и жертвой уродливых лупоглазых картинок, и вообще уши вяли. В тот же день в расстроенных чувствах выбросила свой альбом. И вдруг она звонит мне сама! Извиняется и предлагает погулять...

Нахожу ключ, вбегаю в квартиру.

Небогатый обед подходил к концу, как вдруг мой старенький телефон затрезвонил снова. Ещё трёх не было, а ведь мы с Леркой договорились встретиться в четыре.

Правда, из трубки мне, вопреки ожиданиям, ответила вовсе не подруга, а сиплый и какой-то слабый голос профессора Рябцева – нашего зав-кафедрой истории:

- Алиса,слава Богу, я смог с тобой связаться! У меня нет времени, мне нужна твоя помощь… Как можно скорее приезжай в институт, слышишь меня? Как можно скорее.

- Фёдор Алексеевич, я не понимаю… - я совершенно растерялась, - Что с вами приключилось? Вы в порядке?

- Алиса, я… я болен. По приезде тебя встретят и всё объяснят, поторопись.

Что ж, Александровский сад отпадает. Я быстро кинула Лере СМС, доела обед и вновь помчалась в универ, из которого только приехала после занятий.

Из университетских ворот мне навстречу, терзая слух громкой сиреной, выехала машина «скорой помощи». Из распахнутых настежь дверей самого здания разбегались во все стороны со скоростью антилоп гну перепуганные студенты. Все они толкались и, крича что-то отнюдь не жизнерадостное, явно торопились оказаться подальше отсюда. Что же это за лекция такая у них была?

Однако пока я пересекала двор, меня саму обуял нешуточный страх: я увидела Призрака. Снова!

На днях объявился в соцсетях незнакомец. Вместо фото на аватарке у него красовался смайлик: весёленькое белое привидение, а вместо имени стояло: «Не упокоенная душа». После долгого и внимательного рассматривания образцов моих рисунков на сайте, он объявил мне, что они так хороши, что хоть сейчас мультик создавай. Предложил встретиться. На свидание я согласилась, о чём вскоре пожалела: парень, скрывающийся под ником «Не упокоенная душа» напугал меня до полусмерти одним своим видом: длинный и тощий как палка, с ярко-голубыми глазами. Весь какой-то белесый, да ещё и облачённый в подобие балахона, он походил на саму Смерть с косой, и мне чудом удалось убежать от него на первом свидании.

- Скоро я тебе пригожусь! - летел тогда вслед за мной его глухой, чуть подвывающий голос.

И вот ветер снова гнал его мне навстречу. Итак, сзади дорога, проезжая часть, да и сам Призрак наверняка идёт на остановку. За институтом тоже не спрячешься – там забор, и его не перелезть. Недолго думая, я сиганула в бассейн. Воду из него уже слили, остались только кучка опавших листьев и жидкая грязь, которая разлетелась в стороны и заляпала мои кеды и джинсы.

Затаившись, я подождала минуту-другую, а когда это пугало, по моим расчётам, уже должно было пройти, подбежала к лестнице и... О нет! Она оказалась сломанной! Тут не хватало перекладин, да и одна часть перил отошла от бортика бассейна. Ну вот как теперь быть?! Спрыгнуть-то спрыгнула, а вылезти? Хоть «караул» кричи…

- Давай помогу, - предложил кто-то.

Перестав тщетно отряхивать джинсы, я подняла глаза: на краю бассейна, свесившись как можно ниже, лежал Призрак и уверенно протягивал мне свою бледную костлявую руку с длинными, как у пианиста, пальцами.

- Ты? Да ты такой лёгкий, я тебя мигом вниз утяну!

Его рука не дрогнула. Я вцепилась в неё и вмиг вылетела на свободу. Призрак оказался довольно-таки сильным. Всё ещё глядя на меня, он с хрустом разминал руку, которой ему пришлось только что работать.

- Вот и пригодился я тебе, - заметил он, - Пророчество сбылось.

- Ты псих! – выдала я вместо благодарности, и рванула в сторону дверей в здание.

Казалось, Призрак будет преследовать меня, но на самом деле никто за мной не гнался. Окликнула только уборщица в фойе: оказалось, я тут наследила, примчавшись в своих грязнущих кедах на только что вымытый ею пол.

Тётенька в фартуке, ворча по поводу невнимательной молодёжи, продолжила развозить по кафелю тряпку с грязноватой водой, а меня поймала за локоть Нина Филипповна – замдекана. Эта высокая дама, среднего возраста, чьи волосы напоминали львиную гриву, была одета в классическую пиджачную пару и внушала студентам почтенный ужас. Я поздоровалась и собралась мчаться дальше, но она продолжала сжимать мою руку.

- Так вот вы где! Это вы!

К нам грациозно подплывала Зоя Петровна – полноватая и седенькая зав-кафедрой русского языка.

- Зоя Петровна, она здесь! Вот же она! – демонстрируя меня, словно найденную пропажу, объявила замдекана.

- Я вижу, - сказала зав-кафедрой, - Отпустите же девочку, наконец.

Мою руку отпустили, но зато в подбородок впились ногти Нины Филипповны:

- Найдите мне его! Я знаю, что у вас получится, слышите? Просто найдите.

- Да-да, обязательно. Найдём, - Снова поддакнула Зоя Петровна, убирая её руку от моего лица, - Позвольте, я сама всё объясню?

Замдекана обвела нас взглядом и удалилась. Её каблуки долго стучали вверх по лестнице за углом. Меня же отправили в сто первую аудиторию. Как и ожидалось, там было пусто, только окно было открыто, и из-за колышущейся занавеси доносился уличный шум.

Сидя за учительским столом, я долго разглядывала записи, оставленные маркером на доске – похоже, здесь недавно кончилось занятие по литературе – А потом не выдержала, взяла забытый кем-то маркер и нарисовала Леди Баг, грациозно летящую на своём йо-йо. Опять-таки получилось очень живо, как из мультика. Налюбовавшись, занесла маркер, чтобы изобразить рядом ещё и Супер-Кота, но тут как раз открылась дверь и вошла Зоя Петровна. В руках у неё дымились два пластиковых стаканчика с чаем. Ну надо же! Мне снится сон, или преподаватели отныне действительно носят чай студентам?! С какой стати?

- Скорее садитесь пить чай, Алиса, - скомандовала зав-кафедрой, отыскав меня глазами.

Её взгляд скользнул по Леди Баг на доске, на секунду задержался на маркере, который я ещё сжимала в руке, но преподавательница промолчала.

- Я вижу, вы любите рисовать, и очень преуспели в этом. Думаю, эти навыки лишними не будут, - заметила она, когда чаепитие было окончено, - Пойдёмте со мной.

У меня было много вопросов. Я вообще не понимала, что у них тут стряслось за те несчастные полтора часа после моего отъезда домой. Сгорело, что ли, что-то? Запашок тот ещё…

После чая мы вошли в большой лекционный зал, и запах горелого дерева и палёной бумаги стал сильнее. Было пусто, и царил ужасный кавардак: парты и стулья валялись, как попало, а над всем этим порхали гонимые ветром листы бумаги. Кажется, переполох произошёл именно здесь, а вот что его вызвало – вопрос не из лёгких.

В дальнем углу зала послышалась какая-то возня. Кто-то застонал, всхлипнул.

- Терпим, терпим, - голос принадлежал Лидии Аркадьевне – медсестре.

Почти сразу она отошла в сторону, и стало видно девушку, лежавшую прямо на полу. Студентка едва пришла в себя и, прижимая смоченную в спирте вату к месту укола на руке, с трудом сдерживала слёзы. Я узнала в ней Полину с первого курса – племянницу Фёдора Алексеевича. Эта улыбчивая и миловидная восемнадцатилетняя девушка с густыми каштановыми волосами ниже плеч вдруг изменилась в один миг. В её серых глазах появилось выражение дикого ужаса, нос распух от плача, а тело мелко дрожало.

- Ты пришла! – она с плачем обхватила мои ноги. Не устояв, я грохнулась на пол рядом и сразу попала в такие крепкие объятия, что перепугалась за свои рёбра – Это ты! О-о-о, наконец-то!

- Поля, что случилось? Где Фёдор Алексеевич, что с ним?..

- Ах, дядя в больнице с сердечным приступом. Он очень плох…

- Что же тут приключилось, наконец?!

- Это дело рук привидений, - был ответ.

Конечно, я не поверила: взрослая девушка, а до сих пор сочиняет всякие глупости! А впрочем, может, она от страха за дядю умом малость тронулась?

Но Зоя Петровна, как ни странно, не улыбалась, в отличие от меня, хотя и она не одобряла подобной ерунды. Наоборот, она подтвердила слова Полины, даже когда я напомнила ей, насколько нелепо звучит это заявление.

- К сожалению, у нас нет выбора, и придётся поверить в существование призраков, - сказала зав-кафедрой.

Поля попыталась встать, но снова зашаталась и упала на стул, который я едва успела придвинуть. Она всё ещё была белой, как бумага и держалась дрожащей рукой за голову. Немного посидев и снова обретя возможность говорить, она сосредоточенно повела рассказ:

- Сегодня у меня не было третьей пары, я просто пришла поддержать дядю. Он выступал на очень важной конференции перед аспирантами. Ночами не спал, еды не доедал, готовился к ней целый месяц. И вот полон зал, сидят видные учёные, светила науки, аспиранты тоже послушать пришли, я на задней парте примостилась, никому не мешаю…

- А я вела лекцию по русскому языку через стенку, - продолжила Зоя Петровна, - и вдруг лопаются лампочки, отключается электричество, и сквозь стену влетают древние как мир привидения. Они напугали моих студентов, заставили всех нас обратиться в бегство, и исчезли в стене.

- То же самое произошло и с нами, - подхватила Полина, - Все бросились бежать без оглядки, дяде стало плохо. Я вскочила и бросилась на помощь, вспомнив про его давление, но тут один из духов заскользил прямо ко мне и я, кажется, потеряла сознание от страха…До сих пор вижу перед собой эти страшные, парящие над землёй силуэты в оборванной одежде…

Она заплакала снова, но на сей раз я не дала ей раскиснуть и, ловко вытащив из рюкзака всё необходимое, спросила, как именно выглядели призраки.

Немного подумав, Поля продолжила дрожащим голоском:

- Их было двое: юноша примерно моего возраста со светлыми волосами, а с ним престарелая дама. Её лицо обезобразили шрамы, но волосы были убраны в аккуратный классический пучок на затылке. Плечи покрыты серой шалью, а под ней – пиджак с подплечниками…

Я всё записала, но тут в зал вошла грозного вида женщина в милицейской форме, за которой спешили два престарелых охранника.

- Где, здесь? – спросила милиционерша.

- Не, этажом выше!

- А мне кажется, что здесь! Вон какой беспорядок!

- А я говорю, выше! Пришли-то они оттуда – паранормальщина эта.

Похоже, женщина в форме тоже не верила в привидений, как и я. Она с жалостью посмотрела на того охранника, что постарше и спросила:

- Дедуля, а кроме призраков ничего подозрительного не было?

- Было!

Милиционерша вытащила блокнотик. Я тоже приготовилась строчить. Дедок почесал лысеющий затылок:

- Значит так… Дай Бог памяти… сидим мы с Михалычем, лупим в домино, и вдруг чую - дымком потянуло. И музыка раздаётся какая-то нехорошая. Потом она смолкла. Михалыч помчался за огнетушителем, а я – глянуть, что там такое. Высоко лезть – на третий этаж. Да ещё и слышу - стекло раскокали! Бегу по лестнице, а навстречу трое скачут – пацан и две девки. Вижу, что не догоню я их – староват уже. Потом только, на втором этаже в окно выглянул: и впрямь трое убегают, торопятся. А потом они и вовсе в тени деревьев затерялись.

Я оживилась и предложила Полине и Зое Петровне сходить на третий этаж – на кафедру по истории, но зав-кафедрой сказала, что там уже ведётся обыск и без нашего участия – всё лентой опутано, а вход стульями огорожен. Все преподаватели-историки временно перебрались в часто пустующий зал для собраний.

- Вандалы не оставили никаких улик, кроме этой, - закончила она, показав мне обыкновенную флешку, которую в компьютер вставляют.

- Пробовали открыть? – загорелась я, - Надо посмотреть, что на ней!

- Она пуста. И внутри, и снаружи. Злоумышленник работал в перчатках.

- Не пойму, что сгорело? Стул?

- Да, дядин стул и ещё пропала одна его очень важная рукопись по древней истории, - добавила Поля, - Он потратил на неё целое лето и ещё не успел опубликовать. – Хорошо хоть, что включил в свой доклад её часть.

-У виновника переполоха определённо был конфликт с профессором Рябцевым, - резюмировала Зоя Петровна.

Через полчаса я, спускаясь по лестнице в вестибюль, читала в своей тетради:

«1. Алина Рогова – дочь декана, студентка 4 курса, работает на кафедре истории на полставки. Отличница, активистка, была правой рукой профессора Ф.А. Рябцева, пока не поссорилась с ним: профессору не понравился материал её диссертации, собранный за лето. Умна, расчётлива и эгоистична.

2. Мария Тихомирова – студентка 4 курса. Часто пропускает учёбу из-за работы, так же подрабатывает уборщицей в институте. Плохая успеваемость, не получила допуск к сессии. Мать-одиночка с двумя маленькими детьми, содержит брата-инвалида. Раздражительна, нерасторопна.

3. Марк Волков – студент 3 курса. Часто пропускает учёбу, имеет к ней наплевательское отношение. Увлекается готической субкультурой. Провалил экзамен по истории, возможно, затаил обиду. Эмоционален, категоричен, вспыльчив. Курит».

Я остановилась, вытащила карандаш и подчеркнула последний глагол двумя жирными чертами. Вот с этого мы и начнём. С младшенького! Зоя Петровна пообещала, что сегодня же оповестит этих троих ребят о грядущих встречах со мной. Я должна буду ходить к ним домой на занятия по истории под видом отстающей ученицы, чтобы вести расследование. А заодно и впрямь подтяну историю до уровня выпускников, потому как проблем с ней на втором курсе не имею.

Итак, мисс Холмс к расследованию готова!

Глава 2

Время пошло…

Утром, перезвонив Лере, я узнала, что она в больнице, и её готовят к операции. Она ещё вчера вечером руками драила лестницу в своей квартире во время уборки, а после не смогла разогнуться: зверски болел живот. Приехала «скорая», отвезли в больницу, где выявили аппендицит. Со мной же говорила мама подруги, вернувшаяся за дочкиными вещами, забытыми дома в спешке.

Сегодня меня ждал длинный и довольно непростой день, который начинался с первой по расписанию физкультуры. Наш физрук Никита Львович был персоной пренеприятной, с зычным басом, который пускал в ход очень часто, например, при окликах. Народу на его занятиях всегда было мало: девицы-красавицы отлынивали. Я же посещала физру только потому, что не хотела уподобляться им.

Но сегодня физруку уже успели испортить настроение с утра пораньше.

- Ну-ка все в стр-р-ро-о-о-ой!!! – рявкнул он на нас, - Десять кругов, бегом!

Не знаю, как там другие, но лично я старалась, как могла, правда, с бегом у меня плохо. Пробежав круга четыре, выдохлась окончательно, и вместо того, чтобы, как обычно, трусить в середине, плелась в конце, как загнанная лошадь. Меня с обеих сторон толкали вырвавшиеся вперёд однокурсники, и это, конечно, не укрылось от глаз Никиты Львовича.

- Кузнецова! – окликнул он меня своим басом, заставив вздрогнуть, – Чего плетёшься, как улитка? И что это за балетная походочка?! Ты ж не на танцах, в конце-то концов?!

Рядом засмеялись. Вовка Кнутов, получивший прозвище Скалозуб на правах неисправимого хохотуна, передразнил меня, изобразив не то арабеск, не то фуэте.

- Дурак, - фыркнула наша староста Лида Дубровина.

Вроде ничего особенного, но мне вдруг стало так стыдно, что я чрезмерно задумалась над своими «успехами» в беге и вновь получила замечание от физрука. На сей раз, что стою не так, как полагается (пятки вместе, носки врозь). Но самый пик унижений наступил во время отжиманий. Естественно, в мою очередь их выполнять, и естественно, я не сумела этого сделать… Раскипятившийся физрук кричал, его любимцы во главе со Скалозубом, меня передразнивали, а я уставала и сердилась всё больше и больше. Потом вскочила и бросилась бежать прочь. Куда угодно, лишь бы подальше от них всех!

Кажется, кто-то бежал следом за мной, кричал что-то… Мне наплевать, я хотела побыть наедине с самой собой.

На втором этаже, спрятавшись за углом, я услышала приближающиеся шаги и голоса всё той же Лиды Дубровиной и её лучшей подруги-отличницы Тани Филиппенко: они искали меня в аудиториях, укромных уголках и, наконец, нашли.

- Вот она… Алиса, господи, ты что, плачешь? – шокировалась Таня, - Ой, не рви сердце! Нашла, кого слушать!

- Деспоты! – вставила Лида, сморщив курносый носик, - А если честно, мне даже понравилась твоя «балетная походочка»!

Она пристыженно умолкла под испепеляющим взглядом своей подруги и опустила глаза, а я призналась, что занималась балетом в начальной школе.

- Ух-ты, а чего ушла?..

- Лидка! Ну чего ты пристала к человеку?! – взъелась Таня.

Поскорее успокоив их, я рассказала, что мне там не очень понравилось: походила год и бросила.

Подоспевшая Нина Журавлёва передала, что физрук нас назад требует, и он очень зол. Конечно, мы не вернулись: слишком уж мне было противно, отличницы поддержали, а Журавлёва, как оказалось, ушла с занятия под предлогом заболевания. Воспаления хитрости, если быть точной.

Девочки подождали, пока я умоюсь, и мы расположились в пустующей аудитории человек на двадцать. Бегло оглядев её, я заметила какого-то парня, дремавшего за последней партой. Долговязый, в мешковатой куртке с поднятым капюшоном – так и не поняла, кто это. Стараясь не шуметь, мы расположились за партой перед столом преподавателя. За сам стол важно уселась наша главная трещотка – Журавлёва.

- Итак, товарищи студенты, сегодня у нас новая тема под названием… - передразнила она Фёдора Алексеевича, который частенько начинал пару с этой фразы.

- А ты знаешь, что вчера произошло в актовом зале? – спросила Лида.

- Конечно! Это и есть наша тема… - засмеялась Нина.

- Тебе всё хиханьки-хаханьки, Журавлёва, - осадила Таня, поправив очки, - как не стыдно! Человек в больнице, а ты его дразнишь!

Кажется, девицы чересчур расшумелись. Парень за последней партой у стены завозился и, схватив рюкзак, вышел. На ходу он сдёрнул с головы капюшон, и, бегло взглянув на него, я чуть не задохнулась от страха: это был Призрак! Всё такой же жуткий и ужасный, как вчера…

- Алиса! – встряхнула меня Таня, - Алис, ты чего? Почему дрожишь?

- Этот, длинный напугал, что ли? – спросила Лида.

Я кивнула и трясущимися губами спросила, как его зовут. Оказалось, этого никто не знал…

Таня закрыла дверь в аудиторию поплотнее, а вернувшись назад, изрекла:

- Странный он, парень этот. Снимает комнату в старой квартире, живёт там в одиночестве. Из всех вещей – только ноутбук, и ник в социальной сети довольно пугающий – «Не упокоенная душа». Он ни с кем не общается… Жутко, не правда ли?

С этим трудно было поспорить…

После занятий, залив в себя суп, я взглянула на часы: пришла пора ехать на урок истории к одному из подозреваемых – Марку Волкову.

Дорога к его дому была если не близкой, то знакомой точно. Он жил в общаге прямо на университетской территории, вернее, за ней. У самого забора.

Поднявшись по обшарпанной, с погнутыми перилами, лестнице на второй этаж, я уловила аппетитный запах. Это две полненькие девушки в домашних халатах готовили борщ с салом и чесноком на общей кухне.

Комната №160. Судя по полученным мною вчера сведениям, Марк живёт здесь. Я вежливо постучала.

- Открыто, входи, - последовал ответ, и я послушалась.

В тесной комнатёнке стоял старый шкаф с рассохшимися дверцами, трикровати и письменный стол, вплотную придвинутый одним боком к подоконнику. На этом самом подоконнике и сидел, вернее, полулежал, обхватив колени, незнакомый парень в чёрном. Он скользнул по мне равнодушным взглядом и продолжил курить в приоткрытую створку, буркнув «привет».

- П-при-вет, - икнула я, и продолжила, как завороженная, жадно разглядывать его: ни разу не видела неформала вживую.

Чёрные джинсы и свободная блуза со старомодным жабо, чёрный сюртук с золочёной цепью на груди, длинная, уложенная на бок, волнистая чёлка с белой прядкой и очень белое от слоя косметики лицо, на котором слегка синеют тонкие губы, глаза с голубоватыми тенями и чуть сероватые щёки. Надо же! Я отметила про себя, что для такого персонажа наверняка бы нашлась подходящая роль в анимации: демон, вампир, мертвец, чёрный маг, загадочный незнакомец и т.д… Вот он сидит, хоть прямо сейчас рисуй!

Я с трудом оторвала от него взгляд, вспомнив, что пялиться не вежливо, и решила представиться:

- Алиса Кузнецова.

- Марк Волков, - лениво ответил он, и выпустил немного дыму.

Я рассказала, зачем пожаловала к нему, прикинувшись отстающей студенткой, над которой ему поручено шефствовать, чтобы исправить пробелы в учёбе. Гот, продолжая смотреть в окно, отрицательно помотал головой.

- Не-а. Не до тебя мне сейчас, дорогуша. А хотя… - он боком перекатился через стол и спрыгнул на пол, - Давай так: я дам тебе опросник, оставшийся с прошлой сессии, а ты попробуешь решить тесты. Будет и у тебя занятие, и я свободен.

Я согласилась. Тогда, порывшись в шкафу, Волков извлёк кипу листов, отделил от неё несколько, соединённых скрепкой, и положил на стол. Я, вооружившись прихваченным учебником по истории, принялась решать тесты.

Полчаса спустя всё было готово. Когда я объявила об этом, Марк вскочил с кровати, лёжа на которой рисовал что-то в альбоме коротким карандашом. Он проверил мои ответы с помощью сохранившейся шпаргалки, отметил пять ошибок из двадцати:

- Знания у тебя так себе. На четвёрку. Но для второго курса неплохо… А сейчас, извини, я должен позвонить своей девушке, куда она там пропала?..

- Спасибо… Девушке? Она готесса?

Глаза Волкова затуманились, в них сверкнуло счастье, а сквозь косметику на лице стало видно, как налились румянцем щёки.

- Ага. Моя Аня, она же Lady Black, была просто прекрасна вчера на кафедре истории…

- На кафедре?! А что вы там делали вдвоём?! – я мигом вытащила блокнот и приготовилась записывать. По лицу Марка было видно, что врать мне он не собирается: думает совсем не об этом.

- Мы занимались…

Но тут заскрипела открываемая дверь, и на шею Волкову с радостным визгом бросилась незнакомая мне девица. Стиль её одежды был особым: длинная, до пола, чёрная юбка, под которой прятались туфли на высоких каблуках, белая рубашка навыпуск перетянута чёрным корсетом, а на руках красовались перчатки без пальцев из чёрного кружева. Я уж не говорю о перекрашенных в чёрный цвет волосах, на которых была торчавшая вверх красивая заколка в форме миниатюрной чёрной шляпки-цилиндра, набелённом лице, мохнатых от туши ресницах с тёмно-синими тенями и губками-бантиком, накрашенных чёрной помадой.

- Моя Леди!

- Извини за опоздание, мой хороший. Пробка, увы.

Марк заторопился, он собрал какие-то провода, взял гитару. Я ждала - вдруг он всё-таки доскажет, чем они вдвоём занимались на кафедре. На мои вопросительные взгляды он отвечал неуверенными «потом» и «подожди».

Заметив меня, его девушка спросила, кто я и что тут делаю.

- Это Алиса, на занятие по истории пришла, - махнул рукой Волков, - Не бери в голову. Ну, пошли?

- Эй, я хочу тебя чмокнуть! И ты меня чмокни тоже.

- Непременно. Только, зайка, мы не одни с тобой…

- Точно… Милая, тебе пора восвояси! – обратилась ко мне Аня.

Осталось только уйти ни с чем… Правда, в кармашке своей сумки я нашла сложенную пополам записку, написанную незнакомым мне почерком:

«Алиса Кузнецова, жду на занятия через два дня, в четверг. Расскажу всё, что знаю о ЧП.

Волков М.Л.»

Вечером перезвонила Лерка. Жаловалась, что ей жутко скучно в больнице, а ещё еда не вкусная. Спрашивала, что в универе нового, и конечно, я рассказала ей о своём расследовании. Подруга завидовала белой завистью.

- Не нравится мне этот Волков… - вынесла она свой вердикт, - Странный какой-то.

- Эти готы вообще чудной народ, - согласилась я. – Но прежде чем валить всё на Марка, надо ведь и других подозреваемых проверить.

С этим было трудно спорить. Поэтому мы перешли на другую тему, а вскоре Лера сообщила, что начался вечерний обход, и если её поймают с планшетом, начнут стыдить. Врач очень неприятная женщина и любит это делать.

Вскоре я заснула, уставшая за этот день. Завтра нужно было ехать на занятия с Алиной Роговой. Судя по моим сведениям, эта девушка, какой бы она ни была, тоже могла стать зачинщицей этого переполоха. И ещё как! Умные, расчётливые и эгоистичные – они такие!

Глава 3

Подозреваемая №2

На другой день после занятий я поехала к Алине. Жила она на Невском проспекте, который сейчас должен был выглядеть, как в классических литературных романах. Только что брызнул небольшой дождик, и по небу плыли серые тучки. На красивые здания падали золотые солнечные лучи. Быстро высушить лужи на тротуарах им было уже не под силу, но прохожие и без того были веселы и разодеты в светлые тона, будто ожидая не октября месяца, а мая.

И мне было весело, пока на Садовой улице, во время пересадки, ко мне не пристал какой-то взрослый парень. На вид ему было далеко за тридцать, несло перегаром за километр, а сам он выглядел каким-то помятым и неухоженным. Он громоздкой тенью навис надо мной во время просмотра карты с отмеченными на ней маршрутами транспорта. Как назло, больше никого на остановке не было, защитить некому.

- Привет, куколка.

Как раз вовремя прибыл на конечную остановку автобус, и я поспешно вошла, но не оценила своего преследователя, который сделал то же самое и, примостившись у окна рядом со мной, продолжил:

- Ишь, какая самостоятельная! Ну так что, крошка, куда едем?

Пока что мы никуда не ехали – автобус набирал людей, менялись водитель и кондуктор, а я, боясь такого «путешествия», отодвинулась подальше. Типчик догнал меня и, снова встав рядом, начал задавать какие-то глупые вопросы, как ребёнку. Я терпела и не отвечала на них, но по-настоящему страшно стало, когда его рука легла мне на талию. Моё сердце заколотилось в два раза быстрее. Мамочки, он пристаёт! Что делать-то?!

- Уйди прочь от меня! – не выдержала я, оттолкнув его и отстраняясь.

Вид у типчика стал немного удивлённым. Он хотел что-то сказать, но тут в среднюю дверь вошёл Призрак. Его большие грустные глаза неопределённого цвета скользнули по мне и, похоже, я так изменилась в лице, что он молча подошёл и, взяв за локоть, увёл меняв глубь салона, где заставил сесть у окна, а сам расположился рядом.

- Спасибо, - пискнула я, обращаясь к окну.

Он не ответил, а проехав две остановки, вышел. Его место рядом со мной заняла молодая мама с лопочущим малышом, а тот навязчивый кавалер в другом конце автобуса точно так же приставал к шикарной блондинке в коротком платье.

Наконец, я приехала на Невский проспект и без труда нашла дом, состоящий из нескольких подъездов сразу. Здесь и жила Алина.

- Входите, - ответила она на мой звонок в домофон.

Подъезд выглядел просто шикарно. Светлый, с отопительными батареями на площадках и комнатными растениями на подоконниках, не говоря уж о кокетливых абажурах на каждом этаже, он напоминал уютный коридор одного большого дома с несколькими этажами, Входные двери во всех квартирах тоже были новые с иголочки и красивые.Эх, живут же люди!..

На третьем этаже в дверях седьмой квартиры меня ждала очень высокая девушка с серьёзным лицом. Одета она была в классическую рубашку и юбку-карандаш до колен. В очках, с убранными в пучок тёмными волосами она, несомненно, походила на учительницу. Даже руки на груди сложила

- Здравствуй… те… - смешалась я – Алина Рогова?..

- Для вас, коллега, Алина Эдуардовна Рогова. И кстати, вы опоздали на первое же занятие по истории. Зайдите, наконец, - сухо отозвалась она.

«Ишь ты, задавака!» – подумалось мне.

Пока хозяйка закрывала дверь, я огляделась. Мне показалось, что время в этой квартире остановилось лет семьдесят назад. Здесь стоял на трельяже старый дисковый телефон, а рядом с ним – кресло-качалка. В углу громоздился огромный деревянный шкаф с какими-то узорами и резьбой. Я бы не удивилась, узнав, что ему сто лет.

- Коллега, нам сюда, - сказала Алина, и повела меня в свою комнату.

Час от часу не легче! Пуфик, жёсткие деревянные стулья с прямыми спинками, узкая и жёсткая кровать, а над ней ковёр, иллюстрирующий сидящую у озера даму времён XIX века. На журнальном столике вязаные салфеточки, в другом углу – шкаф, полный книг. Я так нигде и не увидела ни одной сумочки, косметички, или хотя бы расчёски, которые бы указывали, что здесь живёт девушка. Также не было никакой электроники.

Закрыв дверь, Алина велела сесть и доставать тетрадь, а потом взялась за меня основательно, видать, решив впихнуть в мою бедную головушку полугодовой, а то и годовой курс истории.

Прошло два часа. В конце концов, в голове у меня заварилась каша, а даты путались.

- Довольно, - сказала, наконец, Рогова, поморщившись от моего очередного неправильного ответа, как от зубной боли.

Она чувствовала, что я думаю совсем не о занятии, и сердилась. Поджав тонкие губы, сунула мне файловую папку. Как оказалось, это был перечень дат, который мне предстояло выучить наизусть к нашему следующему занятию – через два дня.

- А сейчас пора пить чай, - объявила Алина, и повела меня на кухню.

В квартире уже давно стоял какой-то странный запах, и только войдя на кухню я увидела его источник – сердечные капли. Как раз когда мы вошли в кухню, их принимал Эдуард Дмитриевич – наш декан. Я торопливо поздоровалась. Он односложно ответил, кивнул и поднялся, чтобы уйти:

- Не буду вам мешать.

- Папа, ты совсем не мешаешь! Сиди, сиди, отдыхай! – засуетилась Алина.

Какое-то время Эдуард Дмитриевич и вправду посидел с нами, а потом ушёл в свою комнату. Он был бледен и как-то резко постарел за эти дни, мне никогда раньше не доводилось видеть его в таком состоянии. Даже тапочки на его ногах были разного цвета – левый зелёный, а правый – синий.

- Что с ним? – спрашиваю.

- Он очень расстроен. Разве ты не знаешь, о чём трубит весь институт? Прошу, не упоминай при папе об этом, хорошо? Он у меня сердечник, вдруг опять плохо станет?..

В этот момент я увидела, наконец, не заученную чокнутую воображалу, а любящую дочь, оберегающую своего отца. Конечно, было бы очень жестоко задавать вопросы Алине прямо сейчас. Может, в другое время отвлечь её как-то от этих занятий?.. Мы ещё долго, до темноты сидели на кухне и болтали просто так о том – о сём. Но, когда вышли в прихожую, и Алина подпёрла стену, а я начала обуваться, не дающий мне покоя вопрос сорвался с языка против воли:

- Так что ты думаешь, кто мог украсть эту рукопись?

Вздрогнув, Рогова зашикала, замахала на меня руками и стала теснить к входной двери. Только она уже опоздала: в коридоре появился её отец. Проходя мимо, он случайно услышал мой вопрос… Что тут началось! Эдуард Дмитриевич стал задыхаться и, держась за сердце, шагнул к нам. Свободной рукой он попытался опереться на трельяж, но упал под страшный грохот опрокинувшегося телефона. Я метнулась было помочь, но Алина, резко развернула и вытолкала меня в подъезд, а потом захлопнула дверь так, что, наверное, оглушила всех соседей.

Мигом прильнув ухом к скважине, я услышала:

- Папа, прошу, успокойся, всё в порядке… Я ведь её предупреждала .. Ну что я могу сказать? Ученица она посредственная, с девичьей памятью… Но знаешь, пап, мне кажется, неспроста она к нам явилась. Не из-за занятий.

Её отец что-то ответил, но я не расслышала, да и Алинин голос стал глуше и дальше, как будто она ушла в другую комнату. Ещё немножко послушав подъездный шум, я вышла во двор. Темнело. Свежий и прохладный воздух был очень приятен после затхлого квартирного, особенно пропахшего лекарствами. Домой не хотелось, но, конечно, пришлось ехать. На Садовой, как мне показалось, я увидела Призрака, смотревшего прямо на меня, а когда протёрла глаза, он исчез, как дым. Ну и ладно, не до него. Вот что меня сейчас занимало больше: каким образом Алина догадалась, что я сыщик?!

Около подъезда дома, в котором я снимала квартиру, в одиночку то ли чего-то или кого-то ждал, то ли просто вышел покурить или позависать в телефоне какой-то парень с мотоциклом под боком. Я точно знала, что это не мой сосед: в нашем доме жили только семьи с детьми и две старые бабушки. Так к кому же из них пожаловал сей рыцарь?

Заметив меня, незнакомец поднял голову так резко, что слетел капюшон, и я сама не сдержала радостного визга:

- Гоша!

Когда свет фонаря упал ему на лицо, мне не составило труда узнать старого друга и одноклассника. Он сильно изменился с нашей последней встречи: снял очки, приобрёл, как я вижу, шикарный мотоцикл и даже накачался, кажется.

Он тоже обнял меня, даже приподнял слегка, закружил.

- Привет, привет, Алька!

- Какими судьбами, ты же вроде в Москву с родителями уехал? Ну, после школы-то? – тараторила я.

- А я в гости к сестре двоюродной приехал. Слышал, дядя захворал. Ну, думаю, дай к тебе заскочу, а тебя дома нет… Весь вечер ждал, уже уезжать собирался.

Я тем временем гладила мотоцикл, осторожно касаясь гладких боков, руля и фар. Заметив мои движения, Гоша заулыбался:

- Что, нравится? Это родительский подарок в честь поступления в универ. На физико-математический факультет поступил, представляешь?! В самой Москве!

Я вздохнула.

Гоша опомнился от воспоминаний о своём поступлении и предложил прокатить. Конечно, я согласилась!

А дальше… Дальше были тёмная лента дороги, ветер, сумерки, фонари и много-много счастья… Где мы только не гоняли! Побывали на Фонтанке, снова промчались по Садовой… Да всего не упомнить! Особенно весело было хрустеть купленными по дороге чипсами на набережной.

Только сейчас Гоша догадался спросить, как дела у меня и, зная меня слишком хорошо, вдруг добавил:

- У тебя случайно нет от меня какого-то секрета?

- Какого ещё секрета?

- Алис, не притворяйся. Я не выдам, ты меня знаешь. Вижу по глазам, что-то скрываешь.

Я предложила сесть в преддверии длинной истории и повела свой рассказ.

- Ух, настоящее расследование! – оценил он, - С паранормальщиной! А кто подозреваемые?

Услышав имя Алины Роговой, Георгий чуть не свалился в Неву с парапета, на котором мы сидели. Выровнявшись, он стал задавать лишние вопросы, чтобы сбить меня с толку. Ему почему-то очень хотелось, чтобы Алина вышла из тройки подозреваемых.

Настала моя очередь наступать. Когда же я напрямик спросила, почему он против, его ответ меня шокировал. Парень признался, что эта студентка и есть его двоюродная сестра, к которой он приехал…

- Кстати, она всегда была такой задавакой, - заметил он, - Вечно мне что-то доказывала.

- Так ты… Ты на её стороне?! – расстроилась я, толкнув его так, что он снова чуть не упал в реку, - Покрывать её будешь?

- Нет, зачем же? Если она и впрямь виновница, в чём я сомневаюсь, пусть её накажут по заслугам. Я тебе помогу. А сейчас вставай – пора обратно. Холодает.

Прощаясь, Гоша посоветовал проверить третью и последнюю подозреваемую, а сам обещал тем временем поискать компромат на Алину. На том и расстались.

Не успев сделать уроки на завтра, я прямо из универа поехала к Маше Тихомировой на следующий день. Добиралась на метро, где меня немножко укачало: всю дорогу я читала и зубрила эти самые даты. И всё-таки завалила меня Алина домашкой конкретно!

Было ещё светло, когда я вышла из метро и вскоре оказалась в спальном районе, состоящем из нескольких небольших дворов с детскими площадками посередине. Вот где царило оживление! Кто-то прыгал на опавших листьях, кто-то дрался лопатками или наоборот сообща строил замок в песочнице, кого-то с воплями волокли домой. Девочки из младших классов играли в куклы, мальчишки – в мяч и катались на велосипедах. Все скамейки заняли мамы и бабушки, негромко переговаривающиеся друг с другом и следящие за своими чадами.

Обходя мамаш с колясками, я обогнула двор дугой, и вошла в нужный подъезд. Да, совсем не тот парад, что был в элитном доме на Невском проспекте… Темнота стояла такая, что еле видно лестницу, с какого-то этажа доносились крики друг на друга на повышенных тонах, но слов было не разобрать. Двери на площадке первого этажа были старыми, на облупившихся стенах подъезда красовалась всякая всячина, типа «Я тебя люблю», «здесь был Вова», «Н+Р» и тому подобное. На втором этаже ко всему прочему ещё и оказалось знатно накурено – я аж закашлялась – а на открытом окне, в которое упиралась ветка дерева, сидела чёрная кошка с глазами-фонарями. Вид у неё был угрожающий.

На пятом этаже, где жила Маша, я свернула на лево – в закуток, где пряталась в полумраке облезшая железная дверь. Она была чуть приоткрыта, в прихожей горел свет, а где-то в глубине квартиры играла спокойная музыка.

Тут-то всё и началось… Едва я шагнула в темноту, как кто-то прыгнул мне на закорки, да так, что я вмиг оказалась на коленях, чудом не ободрав их. Не успела понять, что происходит, как во рту у меня возник кляп, а на голове - какой-то мешок. Тот, кто тянул вниз, отпустил, но его напарник (Боже, да сколько же их тут?!) сел на меня верхом.

- Попалась! Только попробуй пикни теперь! – зло пригрозил кто-то. Мне показалось, что говорит ребёнок.

- Ой, это не она… - рассеянно отозвался напарник, или, лучше сказать, напарница, тоже детским голосом.

Я окончательно перестала понимать, в какую историю снова влипла и, лёжа на холодном кафеле, гадала, что теперь со мной будет…

В это время дверь квартиры открылась – я точно слышала лязг ключей и шаги выходящего человека, который, видать, делал последние приготовления к выходу, пока на меня нападали.

- О господи! – с досадой и укоризной воскликнула женщина, судя по всему, заметившая меня, - Кыш! Что за дурацкие игры?! Опять в шпионов играете?!

Моему телу стало намного легче, когда убрались взгромоздившиеся на него килограммов двадцать пять. Кто-то схватил за руки и, подталкивая в спину, быстро заставил меня принять вертикальное положение. Я сорвала с головы пакет и, вытащив кляп – игрушечный гриб из пластмассы - затравленно огляделась. Рядом стояла полная девушка с кое-как убранными в пучок светлыми волосами. Одета она была в старый спортивный костюм, в руке держала авоську, а вид имела очень замученный и изнурённый. Рядом с ней с пристыженным видом отводили глаза мальчик лет восьми и девочка лет пяти.

- Откуда я знал, что это не она?! – спросил мальчик.

- Так нечего на людей набрасываться, дурак! Ещё и сестру заставил! Человек стресс получил!

Девочка виновато всхлипнула, и мне стало её жалко. Маленькая ведь ещё! Тот самый пластмассовый гриб-кляп, который до сих пор находился у меня, кажется, был её игрушкой.

- На, возьми! Ну, иди сюда, не бойся!

Девочка боязливо шагнула ко мне и, выждав неизвестно чего, резко схватила свою игрушку, а потом торопливо вернулась назад и крепко прижалась к брату.

- Как тебя зовут? – продолжала я, но она не ответила, а только виновато улыбнулась и шагнула за спину мальчика.

- Эх ты, Наташа, Наташа… - покачала головой мать, - Не обращай внимания, дорогуша, она у нас как нашкодит чего, так сразу в молчунью превращается, чтобы не ругали. Дочь это моя, Наташей звать. А это Олежек.

- А вы не Мария, случайно?

- Она самая. Только ты эти свои «выканья» оставь, ладно? Я простая студентка. Давай-ка на «ты». Чем обязана?

- Тебя разве не предупредили о том, что студентка с младшего курса будет приходить к тебе на занятия?

- Какие такие занятия?

- По истории.

- Привет! А где я время возьму?! Я еле-еле успеваю учиться и работать, при том ещё мать-одиночка. Сама этих двоих проказников рощу.

- Так заниматься не будем, что ли?

- Будем. У меня нет выбора, исключат ещё… Вот выучусь на гида, пойду работать в Эрмитаж, и заработаю кучу денег.

Так, разговаривая, мы шли в магазин.

После возвращения домой Маша отправила детей играть в комнату, а сама ушла на кухню, позвав меня за собой.

В кухне, да и во всей квартире, было, как говорится, «чисто, но бедно». Кафель над мойкой, старые, уж не раз и не два чиненные холодильник, вытяжка и плита, навесные шкафчики с кривыми створками и хлипкими ручками тоже явно напрашивались на ремонт. Шаткий стол был застелен клеёнкой, кое-где подклеенной скотчем. Гостеприимная хозяйка предложила сесть.

- Что-то больно папка знакомая у тебя… - указала она на файловую папку с датами, - Эй, да это ж Алинкина! Признайся, тебя Рогова подослала?!

Я предложила вариант заниматься историей у них обеих. Конечно, Маша против не была. Она просто сидела на табуретке и листала папку. Руки у неё были большие, огрубевшие от тяжёлой работы по дому, в мелких морщинах, несмотря на очень молодой возраст самой Тихомировой.

Дверь в кухню приоткрылась, и заглянул Олежек:

- Мам, кушать охота. Можно шоколадку до ужина?

- Нельзя! Кыш отсюда, сколько раз повторять: не суйся, когда я разговариваю по теме учёбы или работы!

Ушастая мальчишеская голова исчезла.

- Ну, хорошо, в целом, я поняла, - продолжила Маша, обращаясь ко мне. – Давай проведу пробный опрос по этим датам. Ничего, если буду при этом рассольник готовить? А то ужин скоро…

Я постаралась, ответила, как выучила. А потом спросила Машу о недавнем инциденте на кафедре. Она с обидой рассказала мне, что подозрения могли возникнуть из-за подработки. Якобы она, зайдя туда, чтобы помыть полы, впустила злоумышленника, так как единственная из студентов имела дубликат ключа.

Под конец Мария даже заплакала.

- Ну скажи сама: нафига мне это надо?! – всхлипывала она, - Я в тот день не работала: у меня Наташка простыла! Так эта мымра Щеглова (Нина Филипповна) примчалась ко мне утром, так трезвонила в дверь, что всех перебудила. Потом она металась тут как разъярённый тигр, отобрала у меня ключи, и сказала, что нет мне дороги ни на одну кафедру в универе. Я особо не вникаю, но, кажись, дети сегодня хотели её подстеречь, а вместо этого тебя поймали.

Я начала её успокаивать, и вообще пожалела, что завела этот разговор. Прямо сердцем почувствовала: не виновата ни в чём эта замученная, пахнущая супом, добрая девушка.

С Машей я попрощалась очень тепло, как с задушевной подругой. Она дала мне «на дорожку» здоровенный кусок яблочного пирога и горсть конфет, сообщив, что следующее занятие состоится через два дня.

Уже стемнело, когда я ехала домой на автобусе. Колёса монотонно постукивали, освещение было слабым, народу мало. Сегодня я что-то очень уж утомилась и, буквально на секундочку прикрыв глаза, провалилась в сон.

Не могу сказать, долго ли спала, но, открыв глаза, вдруг поняла, что проворонила свою остановку! Вот блин!

Автобус как раз стоял на конечной остановке, в незнакомой мне местности. Кроме меня остались два человека: горбатая бабушка с авоськой и молодой мужчина с дипломатом. За окном было темно, как всё равно в печи. Единственный стоявший здесь фонарь не то перегорел, не то был сломан каким-то извергом.

Мои приключения начались, как только я покинула автобус, и он укатил своей дорогой, оставив меня у недостроенной остановки, насколько можно было судить, где-то на окраине Петербурга. Правда, я поняла, что потерялась, только когда огляделась. Местность была совершенно мне незнакомой и, кажется, я блуждала кругами по какой-то лесополосе. Выйти бы на ту остановку, откуда началось всё это, так нет же, я забралась в столь тёмные дебри, что вообще потеряла ориентиры! Началась паника, но и это ещё не всё: финишем стало то, что я, оглянувшись, увидела какого-то длинного парня, смахивающего чем-то на Призрака. Он хромал, но уверенно двигался ко мне. Я ускорилась, а сама поглядываю на него… Он тоже шагов не убавлял, да и не ускорялся тоже, но при том как-то умудрялся не отставать от меня, держась на расстоянии десяти шагов.

Свернув вправо, я почти бегом рванула по узкой тропке. Не знаю куда, лишь бы уйти от этого бандита! Не получилось. Он уверенно шёл следом, по-прежнему прогулочным шагом, словно зная, что мне от него никуда не скрыться. А впереди тем временим выросли железные ворота со старой оградой. Кладбище.

Что оставалось делать? Недолго думая, я решила где-нибудь спрятаться и подождать, пока мой преследователь пройдёт мимо, а потом уйти самой по-хорошему.

С трудом пропихнувшись в перекладины между воротами, я осторожно, стараясь не споткнуться, нырнула за ствол огромного толстого клёна. Устало отдышавшись, сползла на корточки: одна, в таком неприятном месте, ночью…

- Кто здесь? – из-за памятника высунулся бледный парень в старомодном костюме. Вид у него был нездоровый: мешки под глазами, реденькие белесые волосы, впалые щёки.

Я вскрикнула от неожиданности.

- Тише. Мне нельзя быть тут. Если кто спросит, не говорите, что видели меня, ладно? – тихо и виновато забормотал он тем временем. – Я не могу вечно дома сидеть, понимаете?

Я рассеянно кивнула, а он предложил проводить меня на другую сторону погоста к более оживлённой и короткой дороге до города. Согласившись, я включила фонарик на телефоне, и его свет упал на гранитный памятник, с которого на нас обоих с улыбкой смотрел очень симпатичный молодой человек лет двадцати со светлыми как лён волосами и пышущим здоровьем лицом. Надпись под фотографиейгласила: «Денис Павлович Васютин. 18.04.1920-13.10.1941гг.».

- Жаль этого Дениса. Совсем молодым погиб, - вдруг посочувствовала я против воли.

Мой спутник скупо поддакнул и, отвернувшись от этой могилы, протянул мне руку. Подавая ему в ответ свою, я ужаснулась, до чего она оказалась холодной. Как ледышка! Это явление парень объяснил тем, что сейчас уже довольно поздний сентябрьский вечер, и на улице стало довольно прохладно, даже зябко.

- Моя любимая погода. Не волнуйся, я закалённый - улыбнулся он.

По его бледному лицу я бы так не сказала, ну ладно, это его дело…

Теперь когда у меня появился провожатый, я успокоилась. Вместе, разговаривая, мы пересекли всё кладбище из конца в конец, подсвечивая дорогу телефонным фонариком: то и дело попадались под ноги то плиты, то огромные коряги и толстые корни разросшихся деревьев. Погост был старый, со времён Великой Октябрьской Революции. Несомненно, местечко не из приятных, и поэтому я вздохнула с облегчением, когда провожатый показал вперёд. Там, за хлипким витиеватым забором, огораживающим кладбище, лесополоса редела, и были видны огоньки с трассы. Шум от неё долетал и сюда.Я чуть не разревелась от радости, услышав его!

- Иди, и будь осторожна, - сказал мой спутник.

Из интереса я спросила, где живёт он сам, и что здесь делает так поздно. Он смешался и стал сочинять что-то про прогулки и стихи, но тут откуда-то вынырнула женщина преклонного возраста в строгом костюме и пенсне. От неё во все стороны распространялось какое-то сияние, а лицо покрывали ужасные глубокие шрамы. Увидев нас, эта дама завопила:

- Денис Васютин! Опять гуляешь?! Да что ж за молодёжь нынче такая пошла?!

Денис Васютин… Тут я с ужасом вспомнила, где прочла это имя – на могиле!

Догадавшись о моих мыслях, парень виновато развёл руками и, не зная, что сказать, спрятал свои мутные глаза. На его бледном, совсем не похожем на то, что было при жизни, лице я прочитала лишь отчаянную просьбу не кричать. Но женщина в шрамах, взглянув на меня, продолжила:

- Ты ещё кто такая?! Покоя от вас нет! Не кладбище, а проходной двор! Вон! Вон отсюда!

Я думала, что моё сердце вот-вот замрёт от ужаса, и я навек останусь тут в их славной компании. Мои ноги будто приросли к земле, но когда эта старушенция взмыла над пыльной травной и, колыхая рваной юбкой, заскользила прямо на меня с каким-то гортанным хрипом, я завизжала как поросёнок и перемахнула через забор сама не помню как.

Тр-р-р!!! – левая штанина джинсов зацепилась за какой-то виток на ограде, и порвалась. Я, не обращая на это особого внимания, продолжала бежать. Некстати развязался шнурок на кроссовке, но завязывать было некогда и, наконец, я упала, споткнувшись о них во время бега. Ох, как больно!

Пока я завязывала шнурок и баюкала ушибленное колено, оглядываясь на страшное кладбище, в кармане зазвонил почти разрядившийся телефон. Это просто чудо, что он не выпал!

- Алло?

- Привет, это я, - весело отозвался на другом конце Гоша, - Как дела, мисс Холмс? Ты сейчас где?

- На кладбище.

- Где-где?! Никуда не ходи, я сейчас приеду!

Он и впрямь приехал совсем скоро – минут через пятнадцать. Но даже несмотря на подоспевшую помощь в виде шикарного мотоцикла и надёжного друга ехать домой в этот раз было не так радостно. Ушибленная нога противно ныла, я вся извозилась в грязи, даже в волосах ветки застряли. Кажется, я стала похожа на кикимору…

В таком вот виде, хромая, я добралась-таки до квартиры с лёгкой поддержкой одноклассника. Он подождал на застеклённой террасе, пока я приведу себя в порядок и переоденусь, а потом мы сели пить чай. Георгию не терпелось послушать, в какую же историю я ввязалась на сей раз. Но зря я разливалась соловьём, описывая выпавшие на мою долю ужасы сегодняшнего вечера. Во встречу с настоящими привидениями он так и не поверил, склоняясь больше к розыгрышу каких-нибудь бомжей, которым я мешала спать.

У меня уже не было ни сил, ни желания доказывать ему обратное. Да и доказательств, собственно, не было. Поэтому я перевела наш разговор на то, что исключила из списка подозреваемых Марию Тихомирову – уж больно занятая она. Мать-одиночка с двумя детьми не способна на акт вандализма.

Гоша сосредоточенно слушал, а потом сказал:

- Алина тоже пока ничего такого не сделала. Я наблюдаю за ней. Вся эта паранормальщина, мне кажется, дело рук Волкова. Гот всё-таки.

- Марк ничего не скрывал от меня. Просто мне не дала с ним поговорить его девушка в тот раз.

- А почему? Ты не задавала себе такой вопрос? Значит, этой парочке есть, что скрывать…

Я виновато пожала плечами. Ну ничего, во всяком случае, завтра опять к Волкову на занятия. Может, в отсутствие Анны он проболтается?

Глава 4

Чья вина?

На другой день после занятий я отправилась на кафедру русского языка к Зое Петровне за той флешкой, что была найдена на месте преступления. Пришло время выяснить, чья это вещица.

- Удачи, мисс Холмс, - улыбнулась мне зав-кафедрой.

А вот теперь можно и к Марку наведаться.

Кажется, я пришла как раз вовремя.: Волков ползал под столом на четвереньках в поисках чего-то. Когда я вошла и поздоровалась, он ударился затылком о столешницу и вылез. Сейчас он выглядел вполне обычно: в чёрном спортивном костюме, без всяких там цепей, белил и другой косметики. Парень как парень, таких полно.

- Что ищешь? – невинно поинтересовалась я.

- Флешка у меня потерялась, - пожаловался он, - как всё равно в воду канула!

Флешка эта сейчас лежала у меня в кармане. Надо расспросить его о ней поподробнее, а потом ошарашить.

- Чёрненькая такая, мелкая! – объяснял Волков с досадой, - Пустая была.

Мы оба взялись за дело. Вернее, искал флешку Марк, а я под этим предлогом решила порыться в его вещах. Он не был против, даже поблагодарил и, порозовев, признался, что давно развёл тут бардак.

Вскоре я нашла под его кроватью альбом для рисования и не сдержала любопытства. Не знала, что Волков тоже любит рисовать! Я сама очень не люблю, когда кто-то без спросу разглядывает мои труды, а вот на чужие работы, признаюсь, смотрю. Вот и сейчас я, воровато оглянувшись на владельца, переворачивающего вверх тормашками содержимое тумбочки, открыла первую попавшуюся страничку и… кровь в моих жилах застыла: там был изображён во всей своей ужасной красе повешенный человек! Испугавшись, я перевернула лист – час от часу не легче! Там красовалась полная воды ванна, в которой лежал человек с порезанными венами. На следующем листе было нарисовано огромное количество таблеток в окружении банок и коробочек из-под лекарств.

- Эй! Ты что это там разглядываешь?! Дай сюда! – спохватившийся Марк выхватил у меня свой альбом, - Посторонним нельзя на это смотреть. Ты не готесса, ты не понимаешь!.. Тема смерти присуща только нам!

Я сконфузилась, но ему, видно, было некогда меня отчитывать. Свалив вещи в ящик и закрыв его, Волков сказал только:

- Как в воду канула… Ой, минутку! Кафедра истории! Я же там и посеял эту малютку! Упс… надеюсь, меня-то в вандалы не запишут?!

- А это случайно было не в тот день, когда напали призраки?

- В тот самый. Мы тоже их испугались, но кто их вызвал я не в курсе.

- Кстати, ты обещал сказать, что делал на кафедре.

- Ну а что там может делать посредственный студент-неформал? Просто решили немножко поразвлечься с Аней и устроить небольшую…

- Маркуша!!! – заглянула Аня, - Я пришла! Смотри, тебе под дверь какую-то синюю сумку поставили! Ты не забыл, что мы сегодня в кино идём, а? Сколько можно заставлять ждать свою Lady Black?

- Ой, а ведь верно! – заторопился он, - А сумка соседская, Юркина, наверное... Алиса, сегодня позаниматься не получится… Приходи через два дня, ладно? А сейчас я тебе домашнее задание дам, иди сюда.

Задания я почти не слушала, а только кивала, мечтая поскорее уйти. И так было стыдно перед Марком за альбом – это его личное. Всё равно что дневник прочесть. Краем глаза я глядела на большую синюю книгу, упавшую под тумбочку Волкова. Меня сразу заинтриговало её название: «Потусторонний мир».

- Мой номер у тебя есть, если что – звони. Пока всё… О, тебе моя книжка понравилась? – заметил он мой интерес, - Это мне сегодня днём Алина Рогова дала почитать на пару дней: взяла в библиотеке, и вспомнила, что я тоже люблю читать про мистику. Дать тебе?

Я покачала головой. Не люблю страшилки: хватит с меня и вчерашнего вечера!

- Ну тогда иди домой. Ань, выйди и ты: мне надо переодеться.

Мы обе вышли. Девушка задумчиво потрогала браслет с шипами на своём левом запястье и вдруг сказала мне:

- Я буду очень признательна тебе, дорогуша, если ты, наконец, оставишь его в покое. Марк ни в чём не виноват. Зачем ты портишь жизнь нам обоим? И не надо мне рассказывать эту глупую байку, что ты его ученица. Я с первого раза поняла, что это не так, в отличие от моего парня. И за его интересы тоже постоять смогу.

- Мне надо узнать, что случилось на кафедре, и кто злоумышленник.

- Я не знаю. Но не Марк. И не я. Да, мы были там, и что?! Какая разница, что мы там делали?! Ты хочешь нас подставить, сдать Нине Фёдоровне, и всё. Очевидно только это.

Аня вошла в пустующую на данный момент кухню и уселась прямо на стол. Закурила. Её сигареты пахли чем-то сухим и сладким.

- Вообще-то готы не курят, - изрекла она, - И не пьют спиртного. Но я не могу не курить! Особенно эти, со вкусом черники. Марк и я похожи в этом. Отучимся последний год и поженимся. И я не позволю какой-то мелкоте вышвырнуть моего парня из института!

Она снова затянулась, выпустила пару колечек дыма, пахнущего ягодами и продолжила намного тише и дружелюбнее, даже как-то по-дружески:

- Хочешь, расскажу тебе страшилку про наш универ?

- Ладно, только не сильно страшную, а то брошу учёбу! – отозвалась я, - Рассказывай, где тут Тайная комната с древним монстром?

Аня засмеялась и, болтая ногами, выпустила ещё немного дыма, а потом и заговорила:

- В нашей общаге и впрямь есть такая «Тайная комната», - сказала она, - Под номером 13. Живёт в ней в полном уединении парень с третьего курса, но никто не знает его имени. Днями, после занятий, он спит, а с наступлением ночи развивает бурную деятельность. В комнате у него только матрац и ноутбук. Ребята из соседних комнат жалуются на плохой сон – этот чел пьёт их жизненные силы, насылает кошмары. Он до рассвета блуждает между мирами. Он влезает в чужие сны и души. Хочешь, чтобы в твою душу влезли, а, дорогуша?

Я испуганно затрясла головой в бешеном отрицании, в принципе уже догадавшись, о ком шла речь.

- Вот и умница. Тогда не приставай к Маркуше. А если вдруг пристанешь, Призрака на тебя напущу. Так и знай. А теперь будь хорошей девочкой, иди отсюда.

Как раз в это время из комнаты вышел Марк. Аня спрыгнула со стола и поспешно бросила окурок в урну к каким-то очисткам и огрызкам. Больше не обращая на меня никакого внимания, счастливая парочка удалилась по своим неотложным делам.

Дома, подготовившись к завтрашнему занятию у Алины Роговой, я составила подробный перечень хороших и плохих качеств всех троих потенциальных виновников. И вот что у меня вышло:

«1. Алина Рогова – очень строга, холодна и груба. Отличная ученица. Была в хороших отношениях с профессором Рябцевым. Зацепка – месть. Удалось узнать: личность неприятная, но любит своего отца и заботится о нём. В мистику не верит. Выросла в неполной семье (без матери). Вывод: возможно, сказался недостаток женской заботы.

2. Мария Тихомирова – домохозяйка и мать-одиночка с двумя детьми, из-за чего частенько пропускает учёбу. Зацепка - подрабатывает уборщицей, имела ключ от кафедры. Удалось узнать: добрая, простая, работящая девушка. Сирота. В мистику не верит. Не пришла на учёбу в день ЧП, т.к. заболела её дочь. Вывод: если эта девушка солгала и всё-таки была на кафедре истории, то только чтобы помыть полы.

3. Марк Волков – увлекается готической субкультурой, курильщик, отношение к учёбе халатное, провалил экзамен по истории. Удалось узнать: разговорчив и открыт в общении. Есть девушка. Не скрывает факта своего присутствия на кафедре в день ЧП (не удалось выяснить цель присутствия). Найденная улика принадлежит ему. Верит в мистику. Любит рисовать, есть интерес к чтению. Вывод: для злоумышленника слишком добр, мягок и ни на кого из преподавателей не держит зла, включая Рябцева Ф.А.»

Я перечитала узнанное и осталась довольна: будет, что завтра показывать Зое Петровне и Нине Филипповне.

Потом по What`s App позвонила Лерка. Сверкая миниатюрными очочками, с собранными под заколку тёмными волосами, она изобразила некое подобие улыбки, и я обрадовалась: значит, чувствует себя лучше, чем выглядит.

- Привет, я иду на поправку, - сходу объявила подружка, - Правда, пока что меня колют, как подушку для иголок.

Она продемонстрировала на камеру руку со вставленной в неё капельницей, и мне сразу стало противно не то за Леру, не то за себя – не люблю наблюдать за подобными процедурами…

- Бе-бе-бе, - покривлялась подруга, увидев изменения на моём лице, но камеру перевела обратно на себя. Особенно, когда я пригрозила прервать видео-звонок, если она ещё раз покажет подобное, - Ну чего ты! Я и так тут никому не нужная лежу! – надула губки она.

Обижать её не хотелось. Но Лера сама повеселела и, снова улыбнувшись, спросила, как продвигается моё расследование.

Я рассказала, умолчав, правда, про вечер на кладбище – нельзя пугать больного человека. Вместо этого зачитала только что составленные мною характеристики подозреваемых.

- Скорее всего, это Волков. Чем ещё он мог заниматься с той девицей на кафедре? Уж точно не историей… Не нравится мне эта Аня, или Lady Black, или как там её… Скрывает она что-то. Может, боится, что её парень проболтается?

- А что думаешь по поводу Маши?

- Отстать от неё. Некогда ей на эти глупости время тратить. Судя по степени её занятости, я не понимаю, как она вообще умудряется учиться… Бедная, и это воспитывая двух детишек…

- Так чья это вина? Марка или Алины?

- Ой… Не знаю, подружка… Просто не знаю… Рогова – тёмная лошадка. Избалованная дочка богатого папочки. Да вряд ли, ей это просто ни к чему. Не вижу выгоды. А Волков – он, может, и не со зла, но сделал это.

Мы болтали ещё довольно долго. Часа полтора. А потом я заснула, с мыслью пойти завтра к Марку сразу же после занятий и попытаться поговорить с ним, попросить его довериться мне. Аж два раза я видела, как он сам хотел это сделать, но на самом интересном моменте мешала его девушка.

Но всё было не так, как я запланировала. Утром меня разбудил телефонный звонок. Это была Зоя Петровна. Зав-кафедрой русского языка была чем-то очень довольна и, почти смеясь, взахлёб хвалила и благодарила меня, стоило, зевнув, пробубнить «Алло».

- Алиса, вы молодец! Умница девочка! Фёдор Алексеевич никогда в вас не сомневался, и теперь я вижу, почему вы ходите у него в любимицах! Такая догадливая! Спасибо вам, спасибо!

- Да за что же? За что спасибо-то? – спросонок не поняла я, раскрыв шторы и присев на кровать.

Поздний осенний рассвет только начался. Хотелось поспать ещё. Я ничего не понимала и была, признаться, не шибко вежлива на данный момент. Правда, Зою Петровну это ничуть не обидело. Она продолжала терпеливо втолковывать, посмеиваясь над моей неосведомлённостью:

- Как это за что? За расследование!

- Я делаю, что могу, но оно ведь ещё не закончено, - призналась я.

- Закончено, дорогая. Всё закончилось, от вас больше ничего не требуется. Виновник пойман и, уж поверьте, скоро будет наказан и исключён. А вас наградят: «автомат» по двум предметам – моему и Фёдора Алексеевича – вам в этом семестре обеспечен.

Я разволновалась не на шутку. Меня бросало то в жар, то в холод, а руки дрожали. Чтобы телефон не выскользнул, вцепляюсь в него пальцами изо всех сил:

- Скажите мне, кто виновник? Кого накажут?!

- О нет, не всё сразу, мисс Холмс. Скажу попозже. До скорой встречи! И зайдите ко мне, как приедете.

Я промычала что-то нечленораздельное в ответ и сидела в ступоре неизвестно сколько. Вернули в реальность бегущие шаги вниз по подъездной лестнице - соседские дети убегают в школу. А я опаздываю на занятия сегодня! Мне уже надо быть на остановке, а я ещё не позавтракала и даже не оделась! Вместо этого я взяла телефон и набрала номер замдекана. Может, Нина Филипповна не будет секретничать со мной? Насколько я её знаю, она прямолинейная, не в её это духе. Но мой звонок был сброшен.

Всё моё существо дрожало и сгорало от нетерпения. Стоило больших усилий одеться, впихнуть в себя немного сухомятки и запить всё тем, что называется «кофе». К остановке я не шла, а бежала. Автобус оказался полным, но ничего, влезла. Балансируя на одной ножке, раскачиваясь на ремешке, как обезьянка, я нашла в контактах служебный номер замдекана.

- Н-да?.. – зевнула в трубку секретарь Ирочка. Ире всё по барабану: через месяц она уходит в декрет, а её место займёт Алина Рогова, если, конечно, не её сегодня исключили. Правда, это маловероятно – дочь самого декана же.

- И-Ира… Д-доброе утро… Это я – А-Алиса Куз-знецова… а… м-можно на м-минуточку Нину П-Петровну?..

- Филипповну!

- Филипповну… извините, ошиблась… Так мо-можно?..

- Нет, она на совещании. Все преподаватели тоже, - монотонно прогудела Ирочка, и зевнула снова.

- А… М-можно узнать, кого отчислили?..

- Много кого. Список прочесть?

- Да, конечно!

Моё сердце прыгало так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Даже в ушах стучало, а лицу стало горячо. Вспотевшая ладонь скользнула по ремешку, и я пошатнулась, чуть не упав на какую-то симпатичную тётеньку.

На том конце зашуршали бумажки. Разгладив их, Ира снова взяла трубку и стала перечислять:

- Отчислили: Дмитриева О., Николаеву З., Тихонова Н., Куропаткину С., Глебова Т,, Волкова М.

Меня словно облили холодной водой. Телефон чуть не выпал из руки:

- Волкова М?!

- Марка Владимировича Волкова, - подтвердила секретарь, - С третьего курса. Поймали его с поличным вчера вечером, а точнее с рукописью, утерянной во время появления духов в лекционном зале.

- Да, спасибо… - вяло пробормотала я, и телефонный разговор был окончен.

Не доехав одной остановки до университета, я сошла с автобуса и пошла пешком, чтобы продышаться. Хотелось плакать. Бедный Марк! Он такой ранимый, что теперь с ним будет! А ведь с ним действительно может что-нибудь случиться: кто знает, что в голове у этих готов! Одни его рисунки в альбоме чего стоят! Не к добру все эти мотивы смерти, ой, не к добру...

Зная, что в общагу меня просто так не впустит вахтёр, я нашла в контактах номер бедняги, но он почти сразу сбросил звонок. Зато, не успокоившись на этом, я добилась успеха во второй раз… Ну, пятьдесят на пятьдесят. Марк был зол и раздосадован, чему я, в общем-то, не удивилась.

- Предательница, - с ненавистью сказал он, - Я думал, ты нормальная, а ты подставила меня и смылась по-тихому. Меня исключили. Из-за тебя! Зачем ты вообще пришла? Видеть тебя больше не хочу. Ни тебя, ни кого-то ещё. И не звони мне больше, слышишь? Никогда не звони… Как вы все мне опротивели… Ну да ничего, скоро меня уже не будет.

- Марк! Стой, подожди, я… - меня как прорвало, но он уже бросил трубку.

Ох, как не понравилась мне его последняя фраза! Что он имел в виду?! Одни загадки… А единственный способ узнать ответ – это наведаться-таки в общагу.

Я побежала, не разбирая дороги. Натыкалась на каких-то людей, слышала недовольные крики вслед, бормотала извинения, которых, наверное, кроме меня никто не слышал. Я дрожала, из моих глаз сочились слёзы страха. Страха опоздать…

А вот дальше… дальше я плохо помню события. Вроде в стороне, на зелёном газоне, окаймлённом бордюром, гуляла старушка с небольшой рыжей собачонкой. Собачонка, увидев меня, визгливо залаяла. Я никогда не боялась собак, но в этот раз вздрогнула от неожиданности, потому что думала о другом. Правда, пугаться в любом случае было поздно – собачонка сорвалась с поводка и, бросившись ко мне, ни с того ни с сего цапнула за ногу. Я почувствовала только резкую боль, когда её мелкие зубки впились мне в икру.

- Фу, Дианка, фу! – закричала старушка.

Услышав оклик хозяйки, собака опомнилась, разжала челюсти и умчалась по своим делам, а я осталась… Оглянулась недоумённо на неё, а уж потом посмотрела на свою ногу. Боже! Она кровоточила и болела. Мне стало тошно от этого зрелища, и я осела на землю, не в силах бороться с головокружением.

Упасть мне не дали чьи-то сильные руки, подхватившие под мышки. Земля уходила из-под ног, всё вокруг двоилось. Меня хватило только на то, чтобы жалобно вскрикнуть, когда незнакомец, взяв меня на руки, задел рану на ноге, чем вызвал новый взрыв жгучей боли.

- Успокойся - услышала я в ответ, - сейчас…

Но после сознание затуманилось, и я провалилась в темноту.

Повеяло прохладой, а лицо почему-то стало влажным, и это заставило меня открыть глаза. Пахло скошенной травой – мой любимый запах. Я лежала на мягком матраце в совершенно пустой комнате. Укушенная нога сильно болела. Пытаясь увидеть, по-прежнему ли она так ужасно выглядит, я осторожно пошевелилась, приподнялась на локте, но всё та же сильная рука с длинными пальцами придержала моё плечо:

- Лежи. Не смотри туда.

Мой взгляд скользнул вверх по этой руке, и когда я увидела её хозяина, чуть не упала в обморок снова. Это был он – Призрак! Да, с этим чудаком лучше не спорить…

- Вот и молодец, - поощрил он, когда я улеглась обратно, - Просто полежи тут, скоро Лидия Аркадьевна подойдёт.

- Нет, не надо… Не надо врача, я… - почти бессвязно забубнила я.

- Надо, - мягко сказал Призрак, - Надо. Укус неглубокий, можно сказать, ты легко отделалась, можешь мне поверить. А если доктор продезинфицирует, то станет совсем хорошо, вот увидишь.

Он осторожно потрогал мою ногу рядом с местом укуса, а я, передёрнувшись от уже поднадоевшей боли, снова провалилась в темноту.

Смутно слышала какие-то звуки, вроде кто-то разговаривал, кто-то ходил туда-сюда совсем рядом, а потом…

- И-и-и-и! – с этим воплем я проснулась, ощутив, как в меня вонзается иглой шприц.

- Ну тихо, тихо, - приговаривала Лидия Аркадьевна.

Пока она промывала перекисью и оборачивала бинтом укус, я огляделась. Белая комната, белый письменный стол, подо мной жёсткая и узкая клеёнчатая кушетка, от лежания на которой всё болело - медпункт, конечно… Так, стоп! Сначала: откуда я здесь?

Я тупо глядела в белый потолок, и перед глазами возникали картинки: вот бежит ко мне собака, вот кричит её хозяйка, а потом появляется Призрак и спасает меня… Я даже погостила у него немножко… Или нет?.. Может, приснилось, и меня принёс сюда какой-нибудь проходивший мимо студент – до университета было рукой подать? А откуда тогда то видение про пустую комнату в общаге, ставшее ещё явственнее, благодаря моему теперешнему ложу? С другой стороны, на этой кушетке не залежишься.

Мои мысли прервал стук в дверь. Она открылась, и в медпункт осторожно заглянула Зоя Петровна.

- Алиса, вы в порядке? – бросилась она ко мне.

- Ну, цела вроде, - неуверенно пробормотала я, осторожно садясь.

- Медпункт только открылся, я на минутку заглянула к Лидии, и очень испугалась, когда секундой позже Хорьков принёс вас на руках!

- Ничего смертельного, до свадьбы заживёт, - заметила врач.

- Конечно, конечно, заживёт! – в медпункт вошла Нина Филипповна.

Она была вся такая красивая и торжественная, что я даже сначала не поняла, какой у нас сегодня праздник.

- Вот где наша умничка! – продолжала она, - Вы очнулись, и я могу лично поблагодарить вас за поимку преступника. Правда, поймала-то я его сама, но присмотреться к нему нас заставили именно вы!

- Да какого ещё преступника?! – негодовала я, - Вы поймали не того!

Они обе стали меня уверять, что ошибаюсь именно я. Этого, конечно, следовало ожидать. С минуту я молча слушала «хорошее» про Волкова, которому, как оказалось, понадобилось зачем-то красть рукопись, а спустя время, «когда всё уляжется», подпалив угол, выставлять её на всеобщее обозрение, упрятав в спортивную синюю сумку.

Я мигом вспомнила подброшенную на порог его комнаты синюю сумку, о которой говорила Аня. Так вот почему Марк устроил мне истерику по телефону! Он думает, что сумку подбросила я, потому что была его последним его визитёром вчера!

От окна донёсся какой-то шум. Студенты и преподаватели что-то кричали. Зоя Петровна и Нина Филипповна тоже подошли к окну, чтобы посмотреть, в чём дело. Мне они тоже помогли дохромать до места назначения. И тут раздался визг так визг – мой собственный: на самой высокой крыше университетского здания стоял Марк Волков…

- Стой! Стой, ты-то куда, егоза?! – закричала Лидия Аркадьевна, когда я, локтями растолкав всех трёх женщин, выскочила из медпункта и бросилась к лестнице так быстро, как только позволяла укушенная нога.

Вниз, вниз по лестнице, спотыкаясь и поскальзываясь на пролётах. Нога болит, ну да ладно, не до неё… Вроде третий этаж, а как будто пятый… Перебегаю двор, чтобы попасть в соседнее крыло, но вижу, что уже не успею…

Глава 5

Ночь для Госпожи Осени

Но что-то Марк тянул. Он отошёл, чтобы разбежаться, перед последним в своей жизни прыжком и… исчез! Я неуверенно остановилась у проёма между двумя зданиями. Это был проход к футбольному полю, за которым находилась общага. А вдруг?..

Смешавшись с толпой студентов, наблюдающих снизу, я напряжённо ждала: может, Марк всё-таки не станет этого делать? Не псих ведь?

Волков и в самом деле вскоре выбежал на улицу и, промчавшись мимо всех нас, кометой улетел через стадион назад в свою комнату. Меня удивило то, что он прикрывает ладонью правый глаз.

Следом за ним быстрым шагом, периодически срываясь на бег, но сильно отставая, спешил Призрак, потиравший локоть.

- Скорее! – увидев меня, сказал он, - Я пытался выбить из него эту дурь, но идею суицида он ещё не оставил… Покалечится!

Оказавшись в общаге, мы разделились. Призрак сказал, что проверит уборную и зал для отдыха, а я должна была искать Марка в его комнате и на балконе.

В комнате, с которой я начала поиск, царил беспорядок, валялся открытый чемодан, вещи из него были разбросаны как и где попало. Похоже, Волков начал истерить в процессе сборов. Я обрадовалась только одному факту – Марка в комнате не оказалось, а значит, он ещё жив… Правда, радость моя оказалась преждевременной: на полу у кровати сверкнули ножницы. Рядом валялись какие-то неровно порезанные кусочки бумаги. На кровати валялась оторванная и, к слову, очень красивая обложка того самого альбома, в который мне удалось заглянуть буквально вчера, пока я «искала» флешку. Под обложкой, на которой был изображён пейзаж, обнаружились ещё два листка. Оба целые. На одном была та картинка, которую я уже видела – с повешенным человеком, а по второму тянулись большие печатные буквы, гласящие: «Не хочу так жить… Приди, моя подруга-смерть». Шокированная, я опустилась на кровать.

В таком вот немом оцепенении меня и застал Призрак. Вид у него всё ещё был вопросительно-боевой, из чего можно сделать вывод, что Волков пока не найден.

- На балконе смотрела? – протараторил он.

Я промычала что-то нечленораздельное в знак отрицания.

- Сюда! – его рука вцепилась мне в локоть прохладными длинными пальцами и потащила в нужном направлении.

Балкон находился в конце коридора и был застеклён. Студенты с тазами постиранных вещей попадали на него через прозрачную дверь, но когда Призрак дёрнул её за ручку, она не поддалась. Призрак пожал тщедушными плечами и дёрнул сильнее. Дверь громко лязгала, но не поддавалась. Однако мы с трудомувидели затаившегося у дальней стены беглеца. Волков сидел на подоконнике, спрятав лицо в ладонях.

- Марк! Эй, а ну-ка впусти! – крикнул Призрак, дёргая ручку. – Что за цирк, в самом деле?! Тысячи студентов исключаются из ВУЗов, и никто не устраивает драм!

- И не подумаю! Я хочу уйти спокойно, в одиночестве! – Волков храбрился, но в его голосе явственно слышались еле сдерживаемые слёзы. – Отвалите все, ясно вам?!

Он спрыгнул с подоконника и, со злостью промокнув глаза рукавом, начал отвязывать от здоровенного гвоздя конец бельевого троса.

Призрак в сердцах ударил по двери:

- Нет, ну ты глянь, что делает?! Упорный парень… Алиса, я сегодня видел Анну Черняеву, его девушку. Она сейчас в триста седьмой аудитории. Сходи, приведи, может она сможет помочь?.. А я пока однокурсника отвлеку.

Я кивнула.

Пары уже начались, а коридоры и двор университета опустели. О неудачной попытке суицида все временно забыли, но только не мы с Призраком и, как выяснилось, не Анна. Когда я приоткрыла дверь аудитории, оказалась в полутёмной комнате. Жалюзи были закрыты, свет выключен, а проектор показывал четверокурсникам какой-то документальный фильм про татаро-монголов. Смотрели все, кроме Черняевой. Последняя в гордом одиночестве восседала на галёрке и была очень грустна. Завидев меня в дверях, она порывисто встала и подбежала к двери.

- Где он?! Я всё видела!

- На балконе…

Включился свет, преподавательница дёрнула вверх жалюзи:

- Девушки! Это занятие или прогулка? Что вы себе позволяете?

Анна извинилась и принялась торопливо, сбивчиво проситься выйти. Преподаватель махнула рукой, мол, иди, и мы помчались обратно в общагу.

К нашему возвращению ситуация накалилась до предела. Волков уже привязал трос к какому-то крючку в потолке и сделал петлю на другом его конце. Действовал он, стоя на невысокой табуретке и полностью игнорируя Призрака, который пытался достучаться и докричаться до него. Ворваться на балкон ему мешала швабра, подпирающая дверь.

Как раз во время нашего с Аней появления Волков набросил на шею петлю и, намеренно шагнув мимо табуретки, пнув её в сторону, повис, похожий на огромную зловещую марионетку.

Увидев это, Аня завопила так, что чуть не оглушила нас, выхватила из кармана кругленькое складное зеркальце и разбила им стекло. Первой пролезла она в дырку и, схватив забытый кем-то на подоконнике нож, за секунду перерезала верёвку. Волков распластался на холодном влажном паркете. Тут уж и мы подоспели. Призрак потрогал запястье Марка:

- Он без сознания. Вовремя успели, - вынес вердикт он и, аккуратно разрезав тем же ножом петлю та шее гота, прицельно запустил ею в мусорное ведро, - В яблочко!

Закашлявшись, поглаживая горло, Марк осторожно сел и, обведя нас мутным взглядом, остановил его на присевшей рядом Анне, в глазах у которой до сих пор были слёзы ужаса.

- Lady Black... Почему ты плачешь?..

- Зачем, Марк?! Зачем?! Зачем?! – восклицала Черняева, тряся его за плечи и больно вцепляясь в затылок выкрашенными в чёрный цвет ноготками.

- Потому что мне не верят… Я не виновен! Ты же знаешь это? Ты ведь веришь мне, правда? Скажи, что это сделал не я…

- Конечно, я тебе верю… Я и не думала никогда, что это ты...

Тогда Волков осторожно притянул её к себе за голову, и они стали целоваться, да так пылко, что я ощутила себя третьей лишней. Призрак тоже. Он даже слегка порозовел и заслонился ладонью, будто увидел голого человека. Я зажмурилась.

- Пошли, что ли… - спрашиваю неуверенно.

- Да… Не надо им мешать. Пора на занятия.

И мы ушли.

Но легко сказать «пора на занятия». В аудиторию я попала в начале второй пары, и долго-долго обмозговывала всё, что сегодня произошло. Только к концу осмыслила, что пропускаю литературу, а вместо биографии и творчества Александра Блока в тетради подробно расписан план… ночной вылазки! Сама удивилась, откуда у меня в голове родилась такая замечательная идея! Замечательная настолько же, насколько и опасная…

На кафедру истории по-прежнему никого не пускали, дверь была заперта. Чтобы убедиться в этом, я лично приходила туда на перемене. Правда, меня оттуда шуганул охранник. Тот самый, что давал показания женщине-милиционеру. Этот молодчик любил подкалывать нас, студентов, и особенно потешался надо мной, мол, что я, школьница, тут забыла, и т.д. Дело в том, что я в свой двадцать один год выгляжу как шестнадцатилетняя.

- Так, тебе чего? Ну-ка кыш отсель! Не велено никого пускать, – сказал он.

Ну да ничего. Не пускают по-хорошему, пойду другим путём. Не верю… Уж слишком сильно Волков убивался (причём в буквальном смысле) для преступника. Вдруг и впрямь не виновен?

После второй и последней на сегодня пары я засела в столовке, чтобы немного подумать о том, как попаду сюда ночью: дверь-то заперта будет… Стоп! Это же главный вход! Как же я забыла про запасной, ведущий к общаге? Ах, нет, его обычно не открывают…

Студентов в столовой оставалось всё меньше и меньше: учебный день подходил к концу, третья пара перевалила за середину, а я всё сидела в огромном зале почти в одиночестве и, нервничая, пихала в себя третью пиццу среднего размера. Через проход от меня сидели две девушки-старшекурсницы. Этих сразу видно – москвички. Не волосы, а золотой шёлк, и густые, как львиная грива. Одна, как говорится, «на лабутенах и в офигительных штанах», другая, в стильном пиджаке, поигрывает ключами с брелоком «БМВ». Кажется, они даже были сёстрами. Вскоре обе снялись с места и направились к дверям, но не парадным, а тем, запертым, ведущим к общаге. Там ещё стоянка сбоку есть. Охранник Михалыч, прогуливающийся по вестибюлю, заметив их, смотрел как зачарованный, а потом ринулся открывать…. Ага! Значит, эта дверь всё-таки иногда открывается для «особенных». Не забыв дать «на чай», красавицы выплыли во двор и пропали из виду. Охранник воровато огляделся, сунул деньги в карман и, заперев дверь, пошёл своей дорогой. Я же, дав ему минутку форы, выбежала во двор и, добравшись до той двери, подёргала её. – заперта, конечно.

Правда, я придумала свой способ, чтобы не шуметь ночью: вынула из волос шпильку и поковыряла ею в замке…. Да! Она открылась с тихим щелчком. Гениально. Только закрывается теперь нетвёрдо, язычок торчит… Тогда я крутанула шпильку, и спрятала его. Вот, теперь закрыто, но не заперто.

Вечерело.

Осень наступила,

Высохли цветы… - только недавно этот стих на паре анализировали… Я брела по бордюру, поддевая носками кед жёлтые и рыжие листья, которые намело охапками. Рядом топало моё отражение в витрине – высокая синеглазая девушка, одетая в «худи» и джинсы. Ничего особенного, таких девиц полно, и я не могла поверить, что именно эта решилась на опасное приключение, рискуя вылететь из института, как пробка из бутылки: я больше не мисс Холмс и не смогу прикрываться расследованием, ведь оно закончено, а «преступник» найден. А это значит, что если меня поймают, то пиши пропало.

Вдруг подул ветер. Я поёжилась от холода, но тут ко мне пришло вдохновение. В голове засел образ, сразу же получивший название «Госпожа Осень». Возникло большое желание воплотить его.

Я скрутила жгутом свои каштановые волосы, собранные в конский хвост, и доходящие почти до пояса. С сомнением перевела взгляд на стеклянный салон совсем рядом – парикмахерская. Уж не помню, когда я была в парикмахерской в последний раз: меня всегда стригла мама. Да и было бы что стричь – расчешет, подровняет кончики, и вперёд, с косичкой или хвостом. А тут вдруг мне ужасно захотелось сменить имидж. Дело того стоило…

Я порылась в карманах, ища деньги. Вроде хватит… Распустив волосы, я приоткрыла тяжёлую дверь и просочилась в светлое помещение. Здесь пахло муссами, шампунями и мокрыми волосами, витал влажный воздух, монотонно жужжали фены. Ко мне подошла пожилая женщина с молодёжной стрижкой и одной серьгой в ухе:

- Какие у вас роскошные волосы! Укладку? Локоны?

- Стрижку, - отрезала я, - Короткую и модную.

Пока парикмахерша мыла мне голову, я слушала её вздохи, мол, не жалко ли отрезать такую красоту, и сама не знала, жалко или нет… Хотелось чего-то новенького. Потом я ткнула пальцем в первую попавшуюся фотографию в каталоге и зажмурилась.

С тихим хрустом волосы падали на пол, моей голове становилось всё легче и легче, магнитофон пел голосом Юрия Антонова.

- Ну, как-то так. Можешь открыть глаза, трусишка, - услышала я через полчаса, - А ничего так вышло, миленько…

Из зеркала на меня смотрел чуть испуганный и смущённый паренёк с длинной чёлкой набок, в котором я не сразу опознала себя.

- Не нравится? – огорчилась парикмахерша.

- Очень нравится, - отозвалась я, неуверенно улыбнувшись, - Спасибо вам.

Денег еле хватило, но из парикмахерской я вышла совсем в другом настроении и торжественно выбросила в урну тугую резинку – она ещё долго не будет сковывать мой затылок. А Госпожа Осень была готова к действиям. Именно она, а вовсе не какой-то смущённый паренёк, уверенно улыбалась мне со стеклянной витрины одного из магазинов. Конечно, она мне очень нравилась! Я приблизилась и приставила к носу большой палец правой руки, покрутила пятернёй. Отражение показало мне язык. Смешная девчонка…

- Зачем обезьянничаешь?! – укорила проходившая мимо старушка с огромной хозяйственной сумкой на колёсиках. – Умная, взрослая девушка на выданье, а занимается такими вещами, как дитя малое, ей-богу!.. Эх, ну что за молодёжь пошла, а, ну что за молодёжь?..

Бабка, которая могла бы поместиться в своей сумке, покачивая головой, пошла дальше, а я так и осталась смотреть ей вслед и забыв спрятать язык. Как она сказала? «Взрослая девушка»?

До остановки «взрослая девушка» топала смирно, а потом вспомнила, что нет денег на транспорт. Пришлось звонить Георгию: авось не занят, подбросит свою непутёвую подругу до дома.

Гоша оказался молодцом и безотказным другом. Примчался минут через десять после звонка, как и обещал. Правда, увидев меня в облике Госпожи Осени, чуть не свалился с мотоцикла от неожиданности.

- Алька… - задыхался он, - Где твои волосы?!

- В парикмахерской, - ответила я, взяв шлем.

Он ещё долго пялился на мою меня, а когда привык, улыбнулся и, потрепав длинную чёлку, резюмировал:

- Ну… Прикольно получилось. Свежо. Опять же, имидж поменялся…

Георгий на своём железном «коне» остался ждать во дворе, а я, забежав в квартиру, по-быстрому натянула одежду под стать Госпоже Осени – свой спортивный костюм цвета опавших листьев. Только вот беда: прохладно будет в нём… Порывшись на полках в шкафу, извлекаю свитер. Он у меня старенький, потёртый, но очень мягкий, и я его люблю до сих пор, при том, что давно не надеваю – слишком потрёпанный. Ему давно пора на свалку, да жаль выкидывать. Вот и настал его час!

- Если всё пройдёт успешно, станешь моим талисманом, - пообещала я свитеру, поправляя его на плечах.

Шпионского супер-снаряжения у меня, конечно, не было, но я взяла небольшую сумку, в которую побросала фонарик, лупу, резиновые перчатки, косметические щипцы (на всякий случай) и пакет для сбора улик. Можно ехать!

Когда мы прибыли в институт, верный Гоша придумывал предлоги, чтобы пойти со мной. Еле упросила ехать восвояси: чем меньше шпионов, тем меньше шанс того, что меня поймают. Друг сдался и уехал, взяв с меня слово, что позвоню, когда всё это закончится.

Рёв мотоцикла смолк, а я побежала вдоль забора как можно дальше от главных ворот и камер, спрятанных поблизости на фонарных столбах и деревьях. Мне в любом случае нужно было проникнуть на территорию со стороны стадиона, разделяющего общагу и здания университета: там камер точно нет, и чёрный ход ближе.

Перелезла через забор, пробежала через стадион и затаилась в кустах, которые его окаймляли: в вестибюле главного здания горел слабый свет и как раз проходил мимо охранник Михалыч. Ух, вроде не попалась, он прошёл, не удостоив меня взглядом…

Я подождала немножко, и как можно тише подползла к запасному входу, но там меня ждало разочарование: дверь была закрыта, а моей шпильки в замке не оказалось! Может, сторожа увидели и вытащили, а может, она сама выпала, а дверь защёлкнулась – не знаю. В любом случае, мой гениальный план рухнул. Лелея едва теплящуюся надежду, я подёргала ручку – разумеется, нет! – и крепко задумалась.

Неожиданно в кустах что-то зашелестело. Ветки за моей спиной пришли в движение, кто-то тяжело дышал и приближался ко мне. От страха у меня подкосились ноги.

- Кто это? Кто здесь?

Боже, каким жалким и писклявым стал мой голос! Мне не ответили, зато из кустов высунулась пара длиннющих рук. Одна зажала мне рот, другая обхватила вокруг тела и поволокла в кусты. Я чуть не умерла от страха. Потерять бы хоть сознание, но для этого я должна была получить удар по голове чем-то тяжёлым или, хотя бы, собачий укус в икру, а меня «всего-навсего» волокли в тёмную кущу на расправу! Блин, вот тебе и Госпожа Осень! Доигралась!

Но тут со мной заговорили вполне связно и даже примирительно:

- Ничего не бойся, я помогу. Если отпущу, не станешь кричать?

Я, перестав вырываться, покачала головой, и оказалась свободна. Узнала голос Призрака. Оглядываюсь – и впрямь он. Сидит передо мной в чёрно-белом спортивном костюме с поднятым капюшоном. Теперь он был ещё больше похож на привидение. Тонкие губы растянулись в подобии приветливой улыбки.

- Я ждал тебя. Знал, что ты задумала.

- Откуда?

- Прочёл мысли твои.

Я испугалась, но он снисходительно ухмыльнулся и раскрыл свои карты:

- На самом деле всего лишь видел, как охранник днём прогнал тебя от кафедры истории. Ты очень уверенная в себе девушка, Алиса. Нетрудно догадаться…

- А чего ты сразу после пар не подошёл ко мне? Я, между прочим, вынашиваю этот план весь день!

Призрак посмотрел на меня, как на дуру, и правильно сделал. Как же я сама не догадалась! Подойди он ко мне днём, я бы развопилась и шарахнулась от него, как от прокажённого. Впрочем, как всегда…

- Так у тебя есть план? Излагай, я весь во внимании.

- Ну, для начала думаю проникнуть в здание через чёрный вход…

- А с чего ты взяла, что он будет открыт? Охранники, конечно, лентяи ещё те, но перед сном обязательно запирают все замки.

Я снова почувствовала себя дурой. Предложила дождаться обхода сторожем территории и потихоньку свистнуть у него ключ, как в фильмах делают, но мой спутник отказывался сидеть тут до полуночи. С ума сойти, этот Призрак знал всё! Он предложил залезть по пожарной лестнице на крышу, а там пробраться на этаж через люк. Всё бы ничего, но я боялась высоты… Однако мы всё равно полезли: я впереди, он сзади, чтобы страховать в случае падения.

На крыше было полно строительного мусора, баклажек, старых птичьих гнёзд и всякой другой всячины. Люк был закрыт не плотно, а всего лишь обмотан проволокой, которую мы дружно распуталиминут за десять и попали на пятый и последний этаж института.

- Темно, - сказала я, включая приготовленный фонарик.

Призрак последовал моему примеру, и мы пошли по длинному коридору к лестнице.

Неожиданно я остановилась: мне казалось, что кто-то притаился в углу и смотрел на нас. Резко развернулась, свет фонарика явил взору пустой угол. Хм, как странно…

- Что там такое? – спросил Призрак, оглянувшись.

- Ты что-нибудь чувствуешь? Будто смотрит кто-то… Наблюдает…

- Да нет, ничего такого… Пойдём дальше, Алиса.

Но я видела, что он заметно ускорился и посерьёзнел. Оказалось, он не только верил в жителей потустороннего мира, но и видел тех привидений, сорвавших занятия, так как сидел на паре у Зои Петровны, а они ворвались прямо в аудиторию.

- Надо зайти в компьютерный кабинет и отключить камеру, а то мы с тобой сейчас на видео попадём, - сообразила я.

- Зачем? – спросил Призрак, посветив фонариком на щиток в стене, - Сейчас отключу тут.

Он открыл дверцу и засунул туда руку. Раздался щелчок, а потом включился свет и громко зазвенел звонок. Я, вздрогнув, вскрикнула от неожиданности и зажала уши. Призрак отчаянно попытался что-то натыкать, но под его пальцами что-то взорвалось, и он взвыл от боли. Я запаниковала.

Глава 6

Всё пропало…

- Выключи, выключи! – кричала я, - Сейчас охранники придут!

- Мне больно! – стонал он. – Моя рука…

По лестнице затопали тяжёлые шаги, и мы бросились в компьютерный кабинет на другом конце коридора: так далеко, за вторую лестницу и угол эти старики вряд ли побегут.

Наши расчёты были верны: сторож добежал до кабинета английского языка в торце, подёргал запертую дверь, и, почёсывая затылок, пробормотал что-то невнятное, а потом пошёл назад. Мы вылезли из-под преподавательского стола с компьютером и, осторожно выглянув, долго смотрели на удаляющееся белое пятнышко от фонарика. Потом я надела перчатки, села за компьютер, и Призрак показал, как отключать университетские камеры. Незаконно, конечно, но это ради нашего же блага…

- Ой, а это что?! – я случайно напоролась на съёмку одной из камер в день ЧП на кафедре. И сняла она как раз кафедру истории. Нет, привидений на ней не было, зато были Марк Волков и Алина Рогова.

Смотреть до конца было некогда: запись больно длинная. Хорошо, что у меня в сумке оказалась флешка. Та самая флешка Марка. Я перекинула видео на неё.

- Можем идти по домам.

- Маловероятно, - остановил Призрак, - Надо всё-таки поискать другие улики. Алине ведь никто не запрещает быть на кафедре? И нужно найти следы привидений. Я лично не понимаю, как и откуда они взялись. Ещё и среди бела дня.

На кафедре было на что посмотреть. Везде валялись стулья, стол был отодвинут в сторону от обычного своего места метров на пять и стоял криво, с окна упал карниз, а висевший на нём тюль был исцарапан, будто его драли когти.

- Алиса, - оклик Призрака отвлёк меня от созерцания этого безобразия.

Оглянувшись, я увидела, что свет его фонарика заскользил по боку стеллажа с какими-то папками. Те страшные царапины красовались и тут.

- Кто же это так царапал? Это явно не девичьи ноготки, - задумалась я, - Рукопись Фёдора Алексеевича тоже пропала отсюда.

Призрак посветил фонариком под письменный стол и, явно что-то заметив там, заполз под него на четвереньках. Вытащил за краешек бумажный лист из тетрадки в клетку. Лист весь был заляпан чем-то белым.

- Это воск, - догадалась я, потрогав его, и щипцами сняла с него приставший волосок.

И тут мне сделалось по-настоящему страшно: на уголках листа виднелись непонятные знаки и чертежи! Тут явно проводили спиритический сеанс! Иного домысла у нас не было.

- Так вот кто их позвал! Вот как «развлекались» Волков и его подруга!

- Тише, - выпрямившись, Призрак поднёс к губам указательный палец и, сняв капюшон, напряжённо прислушался.

Я последовала его примеру. Сначала ничего не было слышно, а потом на втором этаже, прямо под нами, стали раздаваться негромкие постукивания. Там был спортзал, и, казалось, кто-то играет в мяч. Мне стало так страшно, что захотелось залезть под стол. Призрак выдвинул гипотезу, что так коротают время охранники, но было видно, что он сам в это не верит и ему тоже не по себе от этих звуков.

Мы поскорее покинули кафедру и быстрым шагом двинулись в сторону лестницы. Чтобы быстрее попасть к люку, нужно было подниматься по той, что в другом конце коридора: его бы пришлось пересекать в любом случае. Мне вновь стало казаться, что мы находимся под чьим-то внимательным наблюдением, но вокруг никого не было. Стояла тишина, прерываемая только нашими шагами.

У самой лестницы Призрак стал меня обгонять. Я спешила следом, и тут не вовремя разболелся собачий укус на ноге, о котором я почти забыла. Зашипев от боли, падаю на колено

- Ах, да, я же забыл… - сказал Призрак, вернувшись обратно, - Может, зря ты всё это затеяла?

- Я уже собиралась уходить, не так ли? Раз уж начали, давай закончим… Нет-нет, не трогай меня, я посижу!..

- Да? Ну, хорошо, давай посидим немножко, - он опустился рядом.

Не знаю, долго ли мы сидели прямо на полу у стены, но вдруг на лестнице со стороны кафедры отчётливо раздались шаги и невнятный диалог. Один человек резво бежал впереди: так бегают опаздывающие на пару студенты, а следом важно и медленно шёл кто-то явно немолодой. Я готова была поклясться, что слышала шорох длинной юбки – второй явно была женщина.

Они оба вот-вот должны были показаться на фоне окна в противоположном торце коридора, и чем меньше у нас оставалось времени, тем сильнее я нервничала. Сердце выстукивало барабанную дробь не то в груди, не то в ушах, да так громко, что я удивлялась, почему его до сих пор не услышали те, кто поднимается по лестнице, а уж Призрак, сидевший со мной рядом, и подавно.

Не знаю, что на счёт сердца, а вот шаги он тоже слышал и, подхватив меня на руки, унёс за угол коридора. Там был небольшой пятачок с уже запертыми дверями в туалет. В углу у окна стоял стул со сломанной спинкой, на который меня и усадили.

- Так, сиди тут. Тише.

Я заскулила как напуганный щенок и прижалась к нему изо всех сил, когда увидела, как по коридору к лестнице у окна, почти напротив нашего укрытия, не то проходили, не то проплывали две светящиеся серо-белые фигуры. Это и впрямь были парень лет двадцати и пожилая женщина в строгом костюме. Через них даже было немного видно стену и лестницу.

- Тс-с-с, - Призрак зажал мне рот, чтобы я перестала пищать.

Он и сам растерял всю свою уверенность, его рука стремительно холодела, особенно когда пожилая дама оглянулась, надо думать, услышав меня… Увидев многочисленные шрамы на прозрачном лице, я вспомнила то привидение, прогнавшее меня с кладбища. Конечно! Это та самая дама, а с ней её студент, Денис Васютин, кажется… Мы вовремя спрятались в углу, как можно теснее прижавшись друг к другу – мало ли что… Прошло пять минут, и ничего не случилось.

Призрак отпустил меня и осторожно выглянул в коридор. Сообщил, что там никого нет.

- Давай посидим, - взмолилась я: на больную ногу было невозможно встать.

- У нас нет выбора, привидения пошли искать нас по верхним этажам, - сказал Призрак, - Если найдут, хорошего от них не жди.

- Да-а, ну и ночка… Сначала меня пугает странный парень под ником «Не упокоенная душа», потом я лишаюсь возможности нормально ходить, и вот ещё на нас охотятся привидения… Полный комплект, хоть фильм ужасов снимай.

- Я не люблю фильмы ужасов, - поделился Призрак, - Они морочат голову современной молодёжи, и в особенности детям.

- А почему же у тебя такая странная кличка тогда – Призрак?

- Потому что люди не понимают, что я имел в виду, называя себя Духом.

Я расхохоталась. Ещё хлеще! Что ж это у него за имена такие спиритические? Зачем он их придумал? Звался бы как все нормальные парни: Владиком или Никитой каким-нибудь…

- Дух – это не обязательно призрак или привидение, ясно? – продолжал он, - Выражение «русский дух» знаешь? У Пушкина встречалось… Да и не только, в былинах оно тоже есть. А «Не упокоенная душа» я зовусь потому что у меня сложный характер. Так говорят мои родители, да и знакомые тоже.

- Как тебя зовут на самом деле? Не Духом же? Родители как назвали?

- Это не важно. Не хочу носить это имя, лучше буду Духом. Я сам так себя назвал.

- А всё-таки?

Я ещё немного поприставала к нему и, наконец, добилась своего. Он подошёл к окну, посмотрел на звёздное небо, а потом, скрестив руки на груди, строго взглянул мне прямо в глаза.

- Меня зовут Данил, - признался он, - Данил Урбанович Хорьков. Коротко – Дух. Знают об этом только преподы. Теперь ты тоже. Я хочу оставить это в секрете.

- А почему?

- Потому что в детстве, стоило мне представиться в компании ребят, сразу дразнили Хорьком Барабанычем, начинались смешки и поддёвки в адрес имени. Тогда я придумал кличку Дух. Это звучит гордо, красиво, и все сразу отстают с вопросами.

У меня вырвался вздох облегчения: ну, слава Богу! Передо мной просто обиженный ребёнок, высмеянный какими-то идиотами, а я уж думала вампир какой или сумасшедший… Минутку, Хорьков?! В мыслях всплыли слова Зои Петровны, сказанные в медпункте после моего пробуждения: «… Хорьков принёс вас на руках». Так после укуса у меня, оказывается, не было галлюцинаций. Он и впрямь носил меня на руках!

Дух тем временем совсем разоткровенничался и рассказал, что на самом деле он просто домосед, но этого никто не понял, а соседи и вовсе сваливали на него все свои беды и несчастья, наградив репутацией какого-то вестника беды и чернокнижника.

- Я что, похож на какого-нибудь колдуна?! – с горечью спросил он. – Соседи не понимают мою неприхотливость, поэтому и боятся. И ты боялась, да?

На это мне нечего было ответить, и я спрятала глаза, не зная, как поделикатней намекнуть на его нездоровый вид. Данил помог мне в этом сам, подтащив к стеклянной двери туалета:

- Смотри сюда, вот моё отражение. А вся эта чертовщина его не имеет.

В зеркале и впрямь были два наших отражения. Решив взять быка за рога, я спросила, почему он весь белый, посоветовала чаще бывать на солнце.

- Дело в том, что я альбинос, вот… Мне вредно загорать. Поэтому я не выхожу в солнечные дни на улицу. Разве что за продуктами питания. Здорового питания. На, погрызи.

С этими словами он протянул мне антоновское яблоко, но я вежливо отказалась от гостинца: после тех трёх пицц, съеденных в столовой, кусок в горло до сих пор не лез. Особенно при обстоятельствах, которые загнали нас в уборную…

- Дух… Мне так стыдно… Ты простишь меня? Я больше не боюсь тебя.

Он улыбнулся и начал что-то говорить, но я перебила его громким визгом. Свалилась со стула и начала отползать. Дух наблюдал за мной с огромным удивлением, а я, поскуливая, показала дрожащей рукой ему за спину: мой язык точно отнялся.

Оглянувшись, Дух тоже испуганно прижался к стене рядом со мной: в окно заглядывали привидения, а потом проплыли сквозь них, будто это была вода, и двинулись на нас. Оба смотрели неодобрительно.

- Ах, вот вы где, - негромко, но торжественно начала женщина со шрамами на лице. Подол её юбки хлопал на дувшем откуда-то сквозняке, а низкий голос разлетался эхом, - А мы вас искали. Что за нравы у современной молодёжи? Уму непостижимо, прятаться в женском туалете!

Уже знакомого мне обаятельного и разговорчивого Дениса Васютина точно подменили. Я окликнула его, но он будто видел меня впервые. Только смотрел исподлобья и брови хмурил. Полы его старого потрёпанного пиджака тоже хлопали на сквозняке.

- Бежим! – шепнул мне на ухо Дух.

Я сама не помню, как вскочила на ноги. Опомнилась только на лестнице между первым и вторым этажом – укушенная собакой нога снова давала о себе знать резкой болью. Заохав, я села на ступеньку, чуть не повалив Духа. Тот, выровнявшись, присел на корточки передо мной:

- Лезь на спину. Быстро!

Я безропотно подчинилась и крепко сжала ногами его пояс. Теперь Хорьков двигался медленнее, но добежал-таки до двери библиотеки которая – о ужас! – оказалась запертой!

Вот-вот должны были появиться призраки, и тут меня озарило: я нашла в кармане шпильку и протянула её приунывшему, загнанному в угол напарнику.

Он немного повозился со скважиной, открыл дверь, и мы спрятались за самым дальним столиком читального зала. Сидим, дышать боимся. Кругом темным-темно. Одна радость: привидений пока не наблюдалось.

- Ох, вроде оторвались, - измученно выдохнул Хорьков, обойдя без меня небольшую часть библиотеки и не увидев ничего особенного.

Словно не соглашаясь с его мнением, само по себе открылось настежь окно, в которое подул сильный и какой-то чересчур холодный ветер, зашелестевший страницами книг. Мы оба надели капюшоны и застегнулись до подбородка. Ветер между тем продолжал усиливаться, превращаясь в ураган, заставляя гнуться и качаться окружившие университет деревья. Он раскачивал лампы под потолком, сбил со стен портреты великих писателей и поэтов. Неведомая сила раскачивала стеллажи, из которых вскоре целыми рядами стали вываливаться будто сбиваемые кем-то книги. Я визжала, Дух вопил, а потом с одной из полок нам под ноги грохнулся тяжёлый фолиант, раскрытый на середине страницами кверху. Бумага заколебалась, и из неё выпорхнули два сгустка тумана, которые сформировались в наших преследователей. Оба грозно смотрели на нас, потом переглянулись и дружно протянули к нам руки, издавая не то урчание, не то какой-то утробный рык.

Мы рванули назад к двери, но вдруг Дух споткнулся о поваленный стеллаж и упал. Я остановилась и оглянулась на него. Хотела бежать помогать, но он замахал на меня рукой:

- Беги, Алиса! Убегай прочь, я сам!

Я послушалась, но когда, еле успев затормозить, схватила дверь за ручку, она вновь оказалась запертой! Об этом позаботился Денис Васютин, преследовавший меня всю дорогу.

- Ты не пройдёшь, Алиса, - прошелестел его голос.

Он хлопнул в ладоши, и на меня с потолка дождём посыпались осколки разом лопнувших лампочек. Само привидение взмыло под потолок и, нырнув вниз не хуже пловца, устремилось ко мне. Сама не помню, как уклонилась в сторону. Привидение проскользнуло сквозь дверь и больше не появилось, а я, придерживая ладонью скачущее как сумасшедшее сердце и мучимая шумом в ушах, дрожа, сползла на корточки. Ноги стали ватными, а мозг отключился…

Очнулась я ранним утром там же. После такой запоминающейся ночи ныло всё моё тело. Встречу с привидениями можно было бы списать на страшный сон, не будь разгрома в библиотеке. Офисные лампы висели криво, столы были опрокинуты, книги валялись как попало, а пара стеллажей с ними даже упали. Также кто-то попортил все компьютерные провода. Самочувствие Духа, видно, было не лучше моего. Болезненно морщась и помогая друг другу, мы поднялись с пола, и заметили стоявших с обеих сторон сторожей.

- Вот они, голубчики! – воскликнул тот, что был постарше и любил терроризировать студентов у входа, - Решили теперь библиотеку университетскую испоганить?! Ишь, сатанисты, в призраков они играть вздумали!

Дух начал тихо и спокойно рассказывать, что здесь случилось ночью, но эти старики, видать, были закоренелыми атеистами и только посмеялись над нами.

- А ведь я тебя знаю, парень, - погладил седую козлиную бородку Михалыч, - Ты чудак из общежития, зовущий себя Духом. Можно было сразу догадаться, кто напроказил. Это вам с рук не сойдёт, милые мои. Оба к декану!

Не представляю, что такого про нас наговорили Эдуарду Дмитриевичу, но когда нас впустили в его кабинет, обычно спокойный и даже дружелюбный декан был рассержен. Сначала он долго отчитывал меня, потом набросился на моего спутника, стоило ему упомянуть свою причастность к моей вылазке и подчеркнуть мою невиновность.

- А это тогда что такое? – наступал он, тыча пальцем в обмотанную носовым платком руку Хорькова, пострадавшую при неудачной попытке отключения камеры. – Вы не только спиритизмом баловались, вы тут ещё и светомузыку втихаря устроили без камер!

Я попыталась объяснить, что влезла в институт с благими намереньями – чтобы выследить настоящего виновника и вора рукописи профессора Рябцева. Упомянула, что у меня есть улики. Правда, как только с языка сорвалось имя его дочери, я очень об этом пожалела… Мне показалось, что он сейчас в лучшем случае ударит меня: пальцы Эдуарда Дмитриевича перестали барабанить по столу и, сжавшись в кулак, хватили по нему так, что стекло на столешнице разъехалось на три куска по старым длинным трещинам.

- Отстранена на две недели! – рявкнул он так, что мы вздрогнули, - И считай, что тебе крупно повезло: я не заставляю твою семью выплачивать штраф за ущерб, нанесённый заведению! А ты, Хорьков…

Я не стала слушать дальше, а просто вылетела пулей вон из кабинета. Это не моя вина! За что? За что?!

В пустующем дворе по крупицам собирались первые студенты, а я рванула наоборот на выход - к уже открытым воротам. Угрюмо добрела до остановки и села на скамью, ожидая сама не зная чего: вот и всё. Госпожа Осень себя израсходовала. А уж мисс Холмс и подавно. Не пойму, зачем я вообще на это подписывалась?

Я была так расстроена, что даже не сразу заметила, что меня окликнули. Надо мной нависла чья-то тень. Странно, я не слышала шагов…

Глава 7

В пасть зверя

- Алиса! Алиса!

Поднимаю голову и вижу перед собой Полину Степанову – племянницу профессора Рябцева. Как всегда в классической форме, улыбчивая, в глазах ликование.

- Ну, поздравляю тебя, что ли? – говорит, - Нашла дядину рукопись!

Опять двадцать пять! Я стала уже в который раз объяснять, что Марк ничего плохого не сделал: подлинный виновник не будет сводить счёты с жизнью, доказывая обратное. Страшно представить, что бы было, не появись вовремя Аня.

- Господи, какой ужас! И что думаешь делать дальше?

- Я умываю руки. Я не знаю, что делать, понимаешь?! Просто не знаю! Получается, что это сделала Рогова, но её отец об этом и слышать не желает. Он отстранил меня от занятий…

Я хотела броситься в объятия Поли и разреветься, но она вовремя придержала меня за плечи и нахмурила лобик:

- Постой-постой… А чего ты ожидала, открыто обвиняя не какую-то студентку, а дочь декана, при том умницу и отличницу, в таком серьёзном проступке? Конечно, Эдуард Дмитриевич будет на Алининой стороне! Он знает её лучше.

И впрямь, как это я сразу не догадалась?.. Да, на месте декана, я бы тоже выгнала ту, которая клевещет на моего законопослушного ребёнка…

Зато Поля, узнав, что у меня есть вещественные доказательства, от души желая помочь, посоветовала мне обратиться к старой подруге Фёдора Алексеевича – доктору химических наук Ларисе Игоревне Зотовой, которая заведует кафедрой судебной химии в Санкт-Петербургском университете технологий управления и экономики.

Пока что я решила туда не ехать: больно далеко, да и устала я, прямо с ног валюсь. Спать хочется! После такой-то бурной ночи… Поэтому я просто приняла во внимание этот дельный совет и, помахав спешащей на занятия Полине, поехала домой, а там, не переодеваясь, упала на кровать и провалилась в сон.

Я, задыхаясь, бежала по нескончаемому тёмному коридору, который почему-то извивался как змея… Или это у меня головокружение?.. Минутку… Я остановилась, оглянулась и поняла, почему передвигаюсь бегом: сзади догоняли привидения. С хихиканьем и утробным рыком они, свистя по воздуху рваной одеждой, пытались дотянуться до меня своими белесыми ладонями… Меня спасла от них дубовая дверь, возникшая впереди, правда, призраков это надолго не задержит… Как жутко! Рядом нет никого, кто бы мог защитить меня. Раздался громкий стук. Он усиливался.

Мои глаза открылись и… Ничего особенного, лежу себе в спальне на кровати… Правда, ранее аккуратно убранная постель (из-за усталости я не сняла покрывала, прежде чем лечь) почему-то напоминала птичье гнездо – я явно вертелась как юла во сне. Конечно, не было ни привидений, ни коридора, а вот стук в дверь ещё как был. Да какой! Стучали и руками, и ногами, и плечами… Кто-то явно задался целью её высадить. На цыпочках подкравшись к ней, я вооружилась крепкой железной лопаткой для обуви. Замахиваюсь…

- Кто там? – спрашиваю.

- Алька! Алька, ты там жива?! Это я, открывай! Полчаса ломлюсь, на звонки не отвечаешь, что у тебя происходит?!

Ах, да! Гоша!.. Как же меня угораздило про него-то забыть?! По-человечески же договорились созвониться, когда всё закончится…

Я впустила его.

- Ой, что тут было? Гнездилась гигантская птаха?! – воскликнул он, оглядев мою однушку, - А ты, походу, с ней сражалась, м-да…

Говорить об этом не хотелось. Сбросив с себя куртку, я уклонилась от руки Георгия, когда он попытался пригладить мои волосы, и впрямь чем-то напоминающие перья взъерошенной птицы.

- Я гнездилась, - объяснила коротко.

- То-то смотрю, вся бледная, помятая… Но, слава Богу, живая… Так что там было?

Пока я рассказывала о своих ночных похождениях, утаив только настоящее имя Духа по его просьбе, мы успели почти незаметно переместиться на кухню и начать жарить яичницу на завтрак: после сна мне очень захотелось есть. Вскочившему из-за меня ни свет, ни заря Гоше тоже. Колбасы для бутербродов у меня не оказалось, но мы обошлись курицей.

Зато когда Гоша услыхал имя своей двоюродной сестры, вмиг забыл о еде и посерьёзнел.

- Я бы не стал обвинять Алину Рогову так поспешно. Она не верит в духов и призраков, а про мистику если и читает иногда, то только ради развлечения. Помню, в детстве мы кого только не вызывали с ней – и Пиковую Даму, и Сатану, и домового – ни разу не получилось. Она умный, взрослый человек, Алиса. Может, она выполняла какое-нибудь поручение на кафедре истории…

Я заколебалась, а друг, схватив меня за плечо, продолжал наступать

- Пошли, пошли! Включай ноутбук, давай посмотрим, как всё было. Что толку спорить.

Вместе со своей едой мы переместились в спальню. Вот ноутбук подключен, флешка вставлена, видео с камеры запущено. На нём мы увидели кафедру истории в её изначальном виде, до теперешнего бардака. Комната не пустовала, здесь находились Марк Волков и Аня Черняева. Готы и впрямь были так заняты, что не обращали внимания ни на что вокруг. У них имелась своя камера с флешкой. Аня пела что-то на английском языке, Марк играл на гитаре и подходил то к ней, то к… Алине! Она тоже была на кафедре, но активного участия в готической самодеятельности не принимала, а просто скучала или, может, изображала грусть. Когда Марк со своей гитарой «выбрал» её, она небрежно оттолкнула его. Аня тем временем улеглась прямо на стол, не прерывая пения, но голос у неё стал тихим и слабым, будто вот-вот сознание потеряет.

- Ну, это понятно: любовный треугольник, история несчастной любви и всё такое, - сказал Гоша.

- Ага. С готическим привкусом. Типа она умирает, а он сейчас спасёт её. Сюжет старой доброй сказки… О, ну куда же без поцелуя… - добавила я, хлопая по спине подавившегося хлебом друга и протягивая ему салфетку.

Да, на экране опять был тот пламенный поцелуй, который казался нам, «чёрствым невлюблённым» бесконечным. Такому позавидуют даже Ромео и Джульетта. На этом, наверное, готы решили закончить свой номер, вот и всё. К нашему разочарованию, ролик ещё не закончился, а это значило, что это только начало…

Наконец, Георгий откашлялся и хрипло, сдавленно попросил перемотать запись.

- Извини, но я не могу есть, глядя, как эти двое кусают друг другу губы и целуются взасос, - объяснил он.

Согласившись, я перемотала запись вперёд, и мы увидели следующее: пока Аня с Марком целовались на столе, в кадре снова появилась Алина. То ли изображая злодея любовного романа, то ли напоминая о приличиях, она молча погрозила пальцем в сторону влюблённых и, не дождавшись ничьей реакции, приблизилась к щитку на стене и, запустив в него руку, что-то нажала там. Теперь мы наблюдали за съёмкой в чёрно-белом виде.

- Это же… - Гоша снова чуть не подавился, - Знаешь, что она сейчас сделала?!

- Нет, - говорю.

- Она думает, что выключила камеру, а на самом деле перевела её в ночной режим! Сестрёнка никогда не дружила с электроникой.

«Да, это уж точно» - подумала я, вспомнив, что дома у неё почти нет техники.

А Рогова тем временем села за стол профессора Рябцева спиной к камере. Мы толком не видели, что она там делает, но, вроде, что-то пишет или чертит. После она резко бросила в сторону ручку и открыла книгу.

- Ага! – восторжествовала я, - Видишь?! Она занимается спиритизмом!

- С чего ты взяла? – не сдавался Гоша, - Если предъявить ей это видео, она скажет, что готовилась к занятиям, и будет права! Может, она таблицу какую или схему дорисовывает!

Я надулась, и мы продолжили просмотр. Аня, наконец, отлепилась от Марка, увидела, что камера ещё снимает их и, рассмеявшись, обняла парня. Волков же был озабочен. Быстро, но вежливо отстранившись, он хмурил брови и внимательно принюхивался, а потом велел однокурсницам бежать. Стал выключать свою камеру, чертыхнулся. Когда Аня спросила, что такое, объяснил, что забыл перенести видео с камеры на флешку, а последнюю ещё и выронил… Мол, гонит его что-то отсюда, заставляет торопиться. Полез под стол.

Разогнуться его заставил визг Черняевой: под потолком висели два привидения, воспламенился стул Фёдора Алексеевича… Алина открыла окно, и вместе с Аней вышвырнула на улицу горящий предмет. Четверокурсники, преследуемые нечистой силой, выбежали из помещения, а камера, моргнув пару раз, отключилась сама по себе. Всё.

Мы сидели на диване, не зная, что и подумать. Гоша продолжил активно лопать яичницу, к которой я, кстати, почти не притронулась, завороженная зрелищем. Друг упорно не смотрел на меня, даже когда дочиста вытер хлебом дно сковороды. Было видно, что он готов сгрызть вилку на закуску, только бы не признавать вину своей двоюродной сестры.

- Да не раскисай ты так! - говорю я, толкнув его в плечо, - ДНК ответит нам, кто виновен. Смотри, что нашла.

Показав ему улики, я поведала о встрече с Полей и предложила сгонять в Санкт-Петербургский университет технологий управления и экономики. На это Гоша согласился не раздумывая.

И мы поехали.

Это было большое и красивое белое здание, которое под прямым углом окружала оживлённая широкая трасса. Чем-то оно напомнило мне больницу.

Гоша остался ждать во дворе, а я вошла вовнутрь, толком не зная, кого надо искать, но уверенная, что язык меня до Киева доведёт, как говорится.

До «Киева», то есть, до кафедры судебной химии, я добралась не без помощи здешних студентов. Там было два лаборанта и какая-то женщина. Провожавшие меня сюда девушки объяснили, что это и есть Лариса Игоревна Зотова, и поспешно удалилась. Вскоре я поняла, почему…

Зотова держала в страхе весь факультет. Даже мне, абсолютно чужой и никого не знающей здесь девушке, она сразу не понравилась. Она была похожа на человека, который не спал целую неделю подряд, а внешне отдалённо напоминала Круэллу Девилль из мультика про далматинцев. Шикарной белой шубы у неё, конечно, не было, зато была бледная кожа и короткие белесые волосы, постриженные под пажа и чуть завитые внутрь. Алые губы поджаты, классический юбочный костюм-тройка в идеальном состоянии. Увидев меня, пугливо притаившуюся в дверях, Лариса Игоревна быстро приблизилась и строго спросила:

- Что вам, милочка? Вы не моя студентка.

- Меня зовут Алиса Кузнецова. Я одна из лучших студенток Фёдора Алексеевича Рябцева. Вы ведь знаете профессора Рябцева?

- Да, ближе к делу, - сухо кивнув, зав-кафедрой, скрестила руки на груди.

На кафедре истории, которой он заведует, случилось ЧП. Я ищу виновника, и у меня есть ДНК. Прошу, взгляните.

- Милочка, вы полагаете, у меня вагон времени? Я опаздываю на пару, а ещё у меня забрали моющее средство, и я не могу привести в порядок лабораторию к практическому занятию со студентами. Посмотрю это ДНК через полтора часа.

Я предложила помочь найти моющее средство и обработать им столы в лаборатории.

- Ну, если вам времени не жалко, то пожалуйста. Мои помощники уже всё обшарили.

Она удалилась, а я вопросительно посмотрела на лаборантов.

- Хм, как странно, - сказала девушка моего возраста, порывшись в каком-то ящике и выпрямляясь.

- Вроде его Петрович брал, - вспомнил парень чуть постарше, аккуратно вытирая марлей закрытые пробирки со всякими страшными веществами и без них.

- Петрович? – переспросила я, - Не Юрий Петрович, случайно?

- Нечаев, он самый, - добавила девушка.

Юрия Петровича я знала. Одно время он работал у нас в институте сторожем, а потом декан поменялся, и уволил его.

Парень остался на кафедре, а девушка повела меня на университетскую кухню, сказав, что в это время суток он обычно там пьёт кофе.

Нашего круглощёкого, смахивающего на гнома сторожа я узнала сразу, он ничуть не изменился, если не считать почти незаметной седины в реденьких светлых волосах с мелкими кудряшками.

Правда, сейчас он был не в духе, потому что кто-то учинил беспорядок на кухне, и теперь было невозможно найти кофе.

- Может, это сделала Зина? – спросил он, - Дочь садовника? Она частенько тут чаи гоняет со своими куклами…

Да, похоже, у здешних педагогов и сторожей свои проблемы и без меня… Пойду искать эту Зину.

Университетский сад оказался очень красивым, благоухал цветами и поражал взор своей красотой. Здесь были большие клумбы, пышные розовыекусты. Из-за одного из них ко мне выкатился мяч. Ага!

- Так это ты? – спрашиваю девочку, выбежавшую вслед за ним, - Ты Зина, дочь садовника? Та проказница с кухни?

- Да, - пропищала она, - А что я такого сделала? Чайку только попила, и мне папа бутерброд сделал, когда я из школы пришла. Кто вам сказал, что меня Зиной звать?

Маленькая, худенькая, в школьной форме и с огромными бантами на хвостиках, она как будто и впрямь не понимала, о чём я говорю. Странно!

- Юрий Петрович сказал. У него пропал кофе. Не знаешь, куда?

- А-а, дядя Юра! Да, он хороший, иногда даже со мной в мячик играет. Только кофе я не брала. Папа брал. Он сейчас очень расстроен – его любимую клумбу испортили. Красивая была, в виде жар-птицы.

Зашуршали кусты, и к нам вышел высокий молодой мужчина с мозолистыми и обветренными руками, рукава на которых были закатаны по локоть, на голове красовалась широкополая шляпа.

- Зинок, домой пора… Чем могу помочь? – спросил у меня незнакомец, обняв Зину за плечи. Конечно! Как же я сразу не поняла, что он был её отцом, ведь они так похожи?

Как бы странно и нелепо это не звучало, я рассказала, с какой целью брожу по саду чужого вуза. Лицо садовника озарилось пониманием, и он предложил сходить в небольшую пристройку, где устроил себе что-то среднее между кладовой, кабинетом и жилой комнатой.

- Папа тут работает, - сразу объяснила мне словоохотливая Зина, - А я ему помогаю. Люблю тут бывать. А вам нравится?

- Зин, прошу, выйди, - сказал садовник, и вручил ей банку кофе, - На, отнеси дяде Юре на кухню. Посидите, что ли, чаю попейте.

Девочка ушла. Проводив её взглядом в окно, я улыбнулась: где ж мои семь лет?..

- Забыл представиться, меня зовут Сергей, - сообщил её отец, звеня чашками.

- Алиса, - отозвалась я, - Алиса Кузнецова.

Книга, которую он нёс с собой Сергей, показалась мне знакомой, но я не могла вспомнить, где видела её раньше. Спросила, откуда она здесь.

- Клеопатра отдала… Старая знакомая из университета истории, не важно…

Расспросив поподробнее, я узнала, что садовник на втором курсе бросил институт, в котором училась я и, быстро закончив курсы флориста, стал работать тут. Он пожертвовал высшим образованием ради дочки после гибели жены.

- Это большое горе для вас обоих, - вздохнула я.

- Да. А с другой стороны, мы привыкли. Зина вот в школу пошла, я работаю, иногда Клеопатра в гости наведывается… Ну да не будем о грустном, утомил, наверное. Выпейте кофе.

С этими словами Сергей пододвинул мне чашку.

Сегодня со всеми этими вылазками я почти не спала, поэтому охотно приняла угощение. Кофе был настоящий, горький и, как ни странно, бодрил.

После того, как кофе был выпит, мой собеседник сообщил, что умеет гадать на кофейной гуще ,и предложил заняться этим прямо сейчас. Посмотреть, чем кончится моё расследование. Когда я согласилась, он предсказал мне, что вскоре вернусь в прошлое. Я не доверяла картам Таро, зеркалам и прочим гадальным причиндалам, но хотелось верить в слова Сергея. Попросила разрешения взять с собой книгу, принесённую таинственной Клеопатрой

Прибежала размахивающая моющим средством Зина, и я, наконец, вспомнила, где нахожусь и сколько времени. Лариса Игоревна уже должна была освободиться…

Гоша уже порядком зажался меня на скамейке.

- Неужели! Года не прошло! – поддел он, - Как дела, как анализ?

- Эта Зотова такая неприятная, - пожаловалась я, - Сказала перезвонить ей через час. Но я болталась по коридорам не зря. Глянь, что нашла.

И я продемонстрировала ему книгу – свой трофей. Гоша быстро извлёк телефон и несколько раз сфотографировал её со всех сторон, а когда мы открыли первую страницу, чтобы посмотреть, чьё имя последнее в списке читателей, там была только роспись. Облом! Я пала духом, а вот Гоша нет. Он ужаснулся и впал в ступор.

- Так это всё-таки она… Не может быть! Невозможно!

- Объясни, наконец! Причём тут Алина, если Сергей говорил о какой-то Клеопатре?..

- Клеопатра и Вашингтон – наши с Алинкой детские прозвища. Мыпридумали их друг другу, когда её папа натаскивал нас сразу по новой и древней истории. Нет, не верю…

Он рассказал мне, что с недавних пор его сестра закрывается в своей комнате на ключ и подолгу сидит там, размышляя о чём-то. Может, у неё и впрямь совесть нечиста?

Гоша вдруг воодушевился и, протянув мне свои ключи, сказал, что должна восторжествовать справедливость. Я не поняла, к чему он клонит, а выслушав подробные объяснения, загордилась своим старым другом: он оказался настоящим агентом.

Когда мы приехали к моему дому и Гоша, пожелав удачи, укатил восвояси, из автобуса, подошедшего к остановке, вылезла Нина Журавлёва. Судя по заговорщицкому блеску её глаз, она видела нас, и ей уже не терпелосьразболтать на весь университет, что я «влюблена в симпатягу-байкера». Нинка как кого с парнем увидит – сразу бойфренд и всё такое…

- Вау! Что за чел?! Я-то думаю, где Алиска сегодня пропадает?! Наша Лидка тебя обыскалась!

Ой… А телефон-то я включить забыла! Проверила его, а там семь пропущенных вызовов и уйма сообщений типа «где ты?!». Девчонки, девчонки… Не знают они, во что я ввязалась…

- Нин, меня временно отстранили от занятий…

- Почему?! За что?!

- За то, что вздумала играть в Шерлока Холмса…

- А-а… А кто это? Чтиво как-то мимо меня проплыло.

Кратко рассказав о сыщике, я поведала историю своего расследования

- Слушай, чего сразу-то не сказала?! – спросила однокурсница, узнав о плане Георгия, - Лида поможет! Гоша отвлечёт своего дядю, а наша староста – Алину. Я ей позвоню…

- Ты уверена?

- А для чего нужны подруги? И потом: это интересно…

Итак, мы втроём заключили договор и разработали план. Согласно ему, сегодня вечером Гоша увозил своего дядю на дачу за город на все выходные (сегодня была пятница), а наша Лида, заполнявшая на кафедре документы, должна была неожиданно заболеть и, повесив свою обязанность на Алину, уйти домой. В результате Рогова задерживается в институте, а я в это время, вооружившись ключом её двоюродного брата, провожу обыск в её квартире. Что делать, если Георгия Алина в свою комнату не пускала, а для тайного проникновения туда этот парень слишком воспитан и деликатен?

Об одном я не подозревала: у дома Роговых меня ждал верный помощник. На скамейке сидел Дух.

- Привет, - улыбнулся он, заметив меня, - Я просто шёл мимо, честно…

Я недоверчиво подняла бровь: так-таки мимо? Ну, да, так я и поверила…

- Ну, хорошо, хорошо… Меня попросила об услуге староста вашей группы. Лидия… Дубровина, кажется… Когда я отбывал наказание декана, она узнала, что я помогал тебе, и попросила это сделать ещё раз…

Не знаю, что за бес в меня вселился, но я просто подбежала к Духу и обняла его. Ласково, уверенно, как брата родного. Господи, как же мне не хватало этого чудака! Как же он вовремя появился! И это не в первый раз…

Дух смущённо похлопал меня по макушке (я была ниже него почти на голову) и мягко отстранился.

- Некогда, Алиса, некогда, - негромко сказал он, - Сначала дело, потом объятия, хорошо? На кону стоит вопрос, останемся ли мы с тобой студентами этого вуза вообще.

Я почувствовала, как наливаются краской мои щёки, растерялась, а потом захлопала себя по карманам в поисках ключа Гоши: если декан увидит взломанную дверь собственной квартиры, у него будут все причины меня отчислить, если не посадить за решётку.

Войдя в тёмную прихожую, я содрогнулась, заметив какой-то чересчур укоризненный взгляд декоративной оленьей головы, служившей вешалкой. Она будто наблюдала за незваными гостями.

Дух замер и принюхался.

- Палёной бумагой пахнет, - сообщил он, поморщившись, - Ты иди, проверь комнату Алины, а я к декану зайду

Свет мы включать не стали, чтобы его не было видно с улицы. Подсвечивая себе дорогу фонариком, я направилась в уже знакомую мне комнату. С первого взгляда здесь не оказалось ничего необычного: какие-то файловые папки, научные и политические журналы, много-много книг. Твёрдая длинная кровать, гортензия на подоконнике. В ящике огромного, но крепкого, похожего на медведя, письменного стола я нашла наушники и ноутбук. Ага! Значит, Рогова не такая уж и древняя! Посмотрим…

В мп-3 плеере ничего, кроме композиции Баха и нескольких уроков по английскому языку не оказалось. Ладно… Когда я открыла крышку ноутбука, там оказался вложен листочек бумаги. Это была вырезка из какой-то старой газеты с чёрно-белой фотографией. На ней было несколько студенток и студентов, среди которых находился и Денис Васютин. Он был жив, весел, счастливо улыбался, а под мышкой держал диплом. Рядом с ним, в центре, стояла преподавательница – очень строгая на вид дама средних лет в костюме.

- Этого не может быть… - прошептала я, прочитав данную статью о том, как вышеупомянутая преподавательница и её лучший студент были взорваны прямо в институте на следующий же день. Глядя на красивого, счастливого и здорового выпускника, было очень трудно поверить, что жить ему осталось чуть больше суток с момента этого снимка.

Под ноутбуком оказался ещё какой-то листик. Он, как оказалось, был выдернут из какой-то книги. Походило на страничку из словаря. Первое слово было написано на кириллице, а вот что это за язык – вопрос. Очень интересный вопрос… Я прихватила с собой этот листочек, тем более на его обратной стороне был нарисован какой-то непонятный символ и размазалась капля… крови, если я не ошибаюсь… Не иначе, как Алина опять со спиритизмом забавлялась…

- А-а-а-а-а!!! – раздалось из коридора.

Потом раздался какой-то шум, треск, разбилось стекло, что-то загудело.

- Алиса! – звал Дух. Впервые я услышала панику в его голосе, - Алиса! А-а-а! Алиса, быстрее! Они здесь! Бежим! Бежим!

От страха, пронзившего меня тоненькими острыми иголочками от макушки до пяток, я чуть не шмякнула на пол ноутбук. Вовремя поймала его, прихватила с собой листочки и, затолкав их в рюкзак, ломанулась к двери. Споткнулась обо что-то, грохнулась на пол в коридоре… Ох, как больно!

Тут же мои пальцы, пряди волос, колени и носки попали в какие-то крохотные силки. Они сдавили меня настолько, что сильно, что я не могла пошевелиться, а в пальцах даже остановилось кровообращение. Почти не чувствую их… Рядом повалился Дух. Было слышно, как он, напоминая дикого зверя, борется с силками, как тяжело из него рвётся дыхание. Уверена, я смотрюсь сейчас не лучше него. Так вот каково было Гулливеру, когда он очнулся в стране Лилипутии...

Наконец, Дух издал пронзительный жалобный стон и унялся: слишком уж ему было больно. Я попробовала повернуть голову, чтобы увидеть его, и взвизгнула от изумления: между нами бегали, суетясь, несколько десятков лилипутов! Самых натуральных! Крохотных, с палец размером, совсем как в «Гулливере»! Часть из них была одета в старомодную форму военных и имела при себе ружья и автоматы, другая часть, в тельняшках и фуражках – довольно толстые канаты, которыми связали нас.

- Не двигайся, - вдруг очень тихо сказал Дух, - Они идут, я чувствую…

Из картины на стене, гаденько хихикая и издавая какой-то утробный рык, вылетели наши старые знакомые привидения. Приближались к нам они долго, торжествуя и будто дразня. Я думала, тут и кончусь прямо сейчас от ужаса. Стала брыкаться, но добилась только адской боли на коже головы. Её причинял каждый волосок, вплетённый в канат маленьких морячков. Только тут до меня дошло, что эта мелюзга, пленившая нас, никто иные, как оловянные фигурки моряков и солдат времён Второй Мировой Войны. Они обычно стояли в кабинете Алининого отца, демонстрируя быт того времени, а тут вдруг ожили и развязали войну с нами… Спасибо хоть не притащили танки и самолёты свои…

Обрадовалась этому я рано. Призрак женщины отлетел в сторону, заслышав рокот. Из кабинета декана вылетели два самолёта и три вертолёта. Из них тоже по приземлении прямо на наши тела вылезли миниатюрные солдатики и, ловко сбежали по рукам вниз. В темноте я не видела, чего они там делали, а потом ощутила боль, какая бывает, когда берут кровь из пальца на анализ. Судя по оханью Духа, он этого тоже не избежал.

- Вы у нас в руках теперь, - гулким и далёким голосом сказал Денис Васютин, надменно наблюдая за всем этим с потолка и распространяя по комнате слабый зеленовато-синий свет и запах сырости.

Как на грех задёргалась дверная ручка, и в квартиру, резко открыв дверь, вбежала Алина Рогова. Увидев нас, нарушителей, она и не удивилась, и не испугалась. Даже не разозлилась, будто этого и ждала. В руке у неё блеснуло что-то гладкое. Раздалось громкое «пш-ш-ш», и мы закашлялись, перебивая друг друга.

- Алиса, не дыши! – испуганно закричал Дух.

- Почему?

- Это сонный газ, - зевнул он, - От него заснуть можно…

Голос моего помощника ослабел и сбился на невнятный бубнёж. Какое-то время я старалась не дышать, но у меня быстро кончился воздух, а вокруг кружило ещё не осевшее облако этой приятно пахнущей штуки. Как легко моей голове… Боль почти не ощущается уже, раздаются гулкие шаги Алины, которая, кажется, пришла не одна. Кто-то плакал, звал меня. А мне уже наплевать…

Глава 8

Незаконченное дело

В нос ударил слабый, но всё-таки противный запах канализации. Я лежала на кусках штукатурки, которая испачкала мою одежду, однако голова и конечности были свободны. Пальцы немного болели от миниатюрных канатов. Оглядевшись, не увидела ни одного «лилипута», Лежать на старом голом полу было холодно и больно, потому что местами в тело впивались на подобии осколков какие-то острые камушки, а рядом и вовсе начинался какой-то котлован. Боже, пол как будто взрывали!..

Рядом завозился и с трудом встал на ноги Дух: у него тоже кружилась голова после снотворного.

- Это подвал ВУЗа, - сказал он, подумав, - Но как?.. Зачем?

- Чтобы вы не совали свои любопытные носы не в чужие дела, - строго ответила Алина Рогова.

Она, скрестив руки на груди, стояла в дверях подвала, любуясь нашим бессилием. Рядом с ней слабо светились призраки, ожидающие приказа. Судя по всему, принесли нас сюда именно они.

- Отпусти нас! Да, признаю, мы явились в твой дом нелегально, но это было в целях расследования… - созналась я.

Алина сказала что, несмотря на нелегальное вторжение в её квартиру, она не выдаст нас отцу, а взамен (естественно, она это делает не задарма) хочет, чтобы мы отыскали для неё клад, сгинувший в том котловане – последствия взрыва института во время войны.

Я вспомнила статью, которую читала тогда у Роговой в комнате: Денис Васютин и его куратор хотели спрятать всё ценное как раз в подвале, но уже не вернулись оттуда живыми… В мою память въелась одна фраза «проклятый клад». Такое трогать нельзя… Я сказала об этом Роговой.

- Ах, естественно, поэтому я не лезу туда сама, но у вас нет выбора, голубчики. Разоблачение грозит не только вам, но и ей.

Кто-то упирающийся и сдавленно, испуганно хнычущий был резко выдернут ею за руку на всеобщее обозрение. Сверкнул луч фонарика, и мы увидели Полину. Зарёванная, с распустившимися волосами, она испуганно озиралась по сторонам.

- Поля! Поля, откуда ты здесь?!

- Простите меня! Простите, я проговорилась Алине, подслушав ваш с девочками план… - она шмыгнула носом, утёрла лицо и продолжила, глотая слёзы: - Она выпытала всё, угрожая тем, что меня исключат, а дядю уволят! У него слабое сердце, он не вынесет этого! Пожалуйста, пойми!..

- Достаточно, болтушка, - Алина залепила ей рот скотчем, а призраки стали связывать её, - А вы подумайте. Если для вас двоих профессор Рябцев и его племянница что-то значат, советую торопиться. Иначе через час позвоню в милицию. О, и ещё: ваши телефоны у меня.

Дверь подвала закрылась, но было достаточно света от маленького оконца под потолком. Вздохнув, я подошла к котловану и спрыгнула в него. Глубина оказалась небольшой – метра три, во все стороны полетело облако пыли. Тут уже давно поселились пауки, жуки и ящерицы, несмотря на то, что остатки так называемого коридора ещё сохранились. Даже двери в кабинеты выглядели довольно сносно для своих лет и были заперты. И где тут найдёшь это сокровище, спрашивается?

Я завизжала, увидев на своём плече огромного волосатого паука размером примерно с кисть ребёнка. Дух сбил его и, приложил палец к губам, указал наверх. Посмотрев туда, я оцепенела: там гроздьями висела вверх тормашками целая стая летучих мышей. Потревоженные моим криком, они с шумом снялись с мест и унеслись в дыру, а там и в окно.

Дух прошёлся, подёргал все дверные ручки – заперто. Только одна дверь, последняя, приоткрылась с третьей попытки, потому что её замок пришёл в негодность от времени.

- Заходим, - скомандовал Дух.

- Осторожно! – я указала вперёд.

Он, конечно, обернулся, но поздно заметил падающую на него дверь. Тяжёлую, железную дверь, за которой скрывалась лаборатория (по крайней мере, она когда-то была там). Не в силах смотреть, как его сейчас припечатает к земле, я разбежалась и, бросившись, сбила его в сторону. Дверь рухнула почти сразу. Следом вывалился и железный косяк, который, как оказалось, она подпирала. Увидев это и сообразив, что тяжёлая железная палка обрушится мне на ногу, Дух схватил меня под мышки и заставил перекатиться через свой бок. Ох, как больно стало, когда он навалился на меня своим телом сверху! Но ненадолго. Почти сразу вскочив на корточки, Дух натянул на голову капюшон до отказа и, склонившись как можно ниже к моему лицу, прикрыл его от поднявшегося вокруг облака пыли, словно зонтом. Переждав в таком положении страшный грохот, он отстранился, Я опасливо приоткрыла зажмуренные глаза и увидела его чумазое, лишённое красок лицо. Вставать он не спешил. Сидел, смотрел на меня своими огромными глазищами и улыбался, а из-под капюшона торчали взъерошенные волосы, белые как снег. Он позволил мне стащить с себя капюшон и убрать их с лица.

- Ты спас меня. Опять, - улыбнулась я, - Спасибо…

- Не я первый начал. Просто долг вернул…

И снова молчание. Чтобы прервать и его, и неловкую игру в гляделки, я заёрзала: Дух мешал мне подняться.

- А, точно, извини… - спохватился он, и отполз.

Итак, мы вошли в открывшийся кабинет через считаные мгновенья, но ничего интересного так и не обнаружили. Только и были тут грязь, пыль, мусор да заколоченные окна.

- Что будем делать? – спросил Дух.

- Ну… Мне надо сосредоточиться. А для этого я должна немножко… порисовать.

- Порисовать?!

- Ну, да… - я понимала, как нелепо прозвучал ответ, но думать по-другому не могла. Нужно было нарисовать хоть закорючку какую-нибудь… Только сейчас мне стало понятно, как рисование связано с расследованием. Для рисования вполне подошла классная доска, имевшаяся в этой забытой Богом комнате, огрызок мела тоже нашёлся.

Я рисовала и думала. Думала и рисовала, вернее, просто выводила нечёткие линии не пойми чего, надеясь на озарение. И оно, как ни странно, пришло! Запылившаяся доска висела криво, и натолкнула меня на интересную мысль. Общими усилиями мы с Духом сняли её со стены. Не посадить бы занозу… а в стене оказалась дыра размером со среднюю тумбочку, если считать без ножек. Там и покоился деревянный, чуть подгнивший сундук. Дух уже протянул к нему руку, но я ударила по ней:

- Нельзя! Проклято же!

- Это верно. Не клади кулачок на чужой сундучок, - спохватился он, - У меня уже есть план.

И он принялся излагать его, а я слушала с повышенным вниманием и хитро улыбалась: как ловко и просто! Почему мы сразу так не сделали?

Наверху было тихо и пусто. Подбежав к котловану, я встала так, чтобы проникающий в дыру лунный свет попал на меня

- Алина! Алина!

- Что такое? В чём дело? – нехотя подошла Рогова.

- Мы нашли сокровище!

- Да?

- Да, да! О, его там так много, сундук тяжёл для двоих. Помоги, что ли, вытащить?

Рогова вздохнула и, сделав недовольное лицо, привязала к балке верёвку.

- Заставь дурака Богу молиться... – ворчала она, скользя ней вниз. – Ну, веди.

Я повела её в кабинет с сундуком. Ниша, в которой он стоял, была очень заметна даже в темноте, а уж при свете моего фонарика в руке Алины и подавно.

Задав риторический вопрос «почему он всё ещё здесь?!», Рогова толкнула меня и пошла к сундуку, но дальше внёс свою лепту Дух. Пользуясь темнотой, он ловко поставил подножку и, прижав к полу, принялся не без моей помощи связывать ей ноги и руки бечёвкой, которую мы нашли в шкафу. Наконец, заметив, что она собирается кричать, он сунул ей в рот скомканную тряпку, которой вытирают доску.

- Если будешь шуметь, останешься одна, - предупредил он угрожающе.

Впервые я видела Духа таким сердитым. Он был просто вне себя от гнева, и обращаться к нему с каким-нибудь вопросом я бы сейчас не решилась, несмотря на то, что было интересно спросить, что дальше делать с Роговой. В своём плане он об этом не упоминал.

- Вы пожалеете, - невнятно шипела красная от злости Алина.

Дух попросил меня пустить в ход те ценные сведения, которые удалось собрать в квартире Роговых. Я, порывшись, вытащила из рюкзака ту страницу из книги на непонятном языке и конфисковала у нашей пленницы свой фонарик. Оказалось, язык написания текста был на кириллице полностью, а русским – частично.

- Заклинания! – воскликнул Дух.

Тут и меня озарило: ну надо же! И впрямь листок из учебника каких-нибудь чернокнижников! Как я сразу-то не догадалась?! Весь жёлтый, страницы старые, пожелтевшие, в кляксах и воске. Они даже пахнут историей!

Тем временем Алина выплюнула кляп и мстительно захихикала:

- Ну, молодцы, только дальше-то что?

Самым интересным оказалось то, что ни я, ни Дух не знали, что дальше. В смысле, как звучит нужное нам заклинание. Я наугад выбрала одно, ему чем-то понравилось другое, так мы и спорили, пока не одумались: цирк тут ещё перед Роговой разводить, что ли? Молча сыграли в камень-ножницы-бумагу. «Бумага» Духа накрыла мой «Камень» и вежливо поманила к себе листочек с заклинаниями. Я, недовольная, отдала.

- Ускользатус форте! – зачитал он, и огляделся в ожидании каких-нибудь изменений.

- Похоже, ты ошибся, - констатировала я, - Ну, или давно истёк срок годности этого чтива.

Судя по несмешливому выражению лица Алины, можно было сделать вывод, что первый вариант подходит сюда лучше. Какое-то время было затишье, и устав ждать, Дух вопросительно потряс листок, как барахлящий телефон. Но древняя магия так работала, и эффект возник. Правда, не такой, какого мы добивались. Наоборот, кто-то зашумел в коридоре, а потом в кабинет вошло ещё несколько привидений: люди в возрасте и призраки студентов. Все они сели за парты и начали с интересом разглядывать нас. На верху, уже в нашем университете, тоже было шумно, будто целая толпа студентов на пару бежит. Наш Санкт-Петербургский Государственный Университет ожил, и в него вернулись студенты прошлого.

- О нет! – я выхватила у Призрака из руки листочек с заклинаниями так быстро, что он опомниться не успел, и бросилась бежать к дыре. Успела только крикнуть, чтобы он не спускал глаз с нашей пленницы. Не могу колдовать на виду у стаи привидений.

Я вылезла по верёвке в подвал, выскочила из него в подсобку со швабрами, а оттуда и в коридор. Что там творилось! Летали привидения молодых и старых людей. Заклинание, кажется, отвечало за освобождение душ со всех кладбищ города, а не их упокоение, как хотел Данил.

Охранники лежали без сознания. Обойдя их, выбегаю к воротам. Там полный аншлаг. Люди с криками убегают от привидений, а те просто скользят по своим делам.

Ладно, моя очередь колдовать. Какое я там заклинание-то выбрала?..

- Уходамиус!

После полуминутного затишья все привидения как одно замерли и повернули ко мне головы. Им как будто кто-то внушил, что я их цель или враг. Конечно, это сделало заклинание, но сразу как-то не разобралась в этом…

- Здравствуйте… Э-э-э… Чудно выглядите, - мило заулыбалась я.

- Она осмелилась не только смотреть на нас, но и говорить, - заметила какая-то дама.

- Наглость какая! Не терплю тех, кто лезет в потусторонний мир, - преподавательница Дениса Васютина так нахмурилась, что чётко обозначились на бледно-сером лице все её шрамы. Они походили на трещины.

Мне стало конкретно не по себе. Может, не стоило ничего говорить, а?.

Правда, думать уже было некогда, так как все призраки погнались за мной.

Давненько я так не бегала! Шныряла по закоулкам университетского двора как шальная пуля! При этом я ещё успевала читать про себя заклинания на листке, наобум выискивая то, которое загонит привидений туда, где они должны быть.

- Вознесенсус! – изрекла я, наконец, решившись на ещё одну попытку.

Читая это заклинание, я чуть не сломала язык, а так как делала это набегу, споткнулась и растянулась плашмя на бетоне. Листик выскользнул из пальцев. Привидения торжествовали. Радуясь лёгкой победе, они взяли меня в толстое и плотное кольцо. От них веяло сыростью и смрадом, мне становилось холодно, раздавались булькающие и шипящие звуки. Я зажмурилась и напряжённо ждала, когда заклинание наберёт силу.

Минута… Две… Неожиданно дышать стало легче. Начал накрапывать дождь. Я приоткрыла глаза: и впрямь сижу просто так, съёжившись, на территории стадиона. Вокруг ни души – все призраки пропали. Ура!

Вбежав в вестибюль, я воспользовалась служебным телефоном сторожа, чтобы вызвать милицию и заторопилась в подвал к Духу. Только бы не опоздать!

Вот беда! Я всё-таки опоздала! Роговой нигде не было видно, но зато у входа – той самой выломанной двери в кабинет валялась бечёвка, которой Дух связывал её, а рядом, сжавшись в комок, со стоном изнывая от боли, корчился он сам.

- Данил! – мне за эту ночь так надоели все эти привидения, и я натерпелась такого страха, что решила обратиться к парню по настоящему имени. – Данил, ты чего?! Что случилось? Где она?! Вставай-ка…

- Рука тяжёлая, как, блин, заехала… - прошипел он побелевшими губами, едва взглянув на меня. Взглянул, и на лице у него появился ещё больший страх, - Сзади!..

Я оглянулась, и на мою голову обрушился тяжёлый удар палкой. Он пришёлся прямо на висок, но было достаточно больно. В ушах загудело, зашуршало. Вроде я, несколько раз осоловело моргнув, видела Алину. Она проводила со мной какие-то манипуляции и окликала голосом Духа.

Глава 9

Всем по заслугам

Когда разбудила головная боль, обнаружилось, что я находилась в кабинете декана, да не одна! Рядом на диване сидел Дух, пребывающий в такой же прострации (тоже едва в себя пришёл). За столом, большим, полированным, похожим на затаившегося монстра, восседал наш Эдуард Дмитриевич. Его ярости не было предела, даже жилка на виске билась и покраснели торчащие в стороны, напоминающие антенны уши. С одной стороны от него стояла донельзя возмущённая дочь, а с другой – один из трёх прибывших милиционеров. Второй исследовал проклятый сундук, доставленный сюда из подвала и следил одним глазком за нами, а третий был конвоиром Георгия. Последний выглядел рассеянным.

- Гоша! Как ты мог?! – воскликнула я.

Увидев, что я заметила его, он отчаянно замахал руками:

- Аля! Аля, я не причастен! Клянусь, я не при чём!..

- О, конечно, ты не при чём, подлец! – Против родного дяди!.. – Алина подошла к двоюродному брату и дала ему звонкую пощёчину, - Знай впредь, на чьей ты стороне, олух!

- Девушка, давайте успокоимся, - предложил милиционер, стоявший рядом, - Расскажите, наконец, что у вас за история такая запутанная?

Алина стала рассказывать о пропаже рукописи профессора Рябцева, правда, умолчав о привидениях. Я тут же вставила их в контекст – пусть не отлынивает! Не знаю, поверили ли мне, но это уже их дело. Я высказалась, и мне стало легче. Зато Рогова так зыркнула на меня, что сразу стало ясно: ей моя фраза не понравилась.

- Заткнись, а то выдам ваш маленький секрет на двоих, - прошипела она мне на ухо, вцепившись в плечо железной хваткой.

- Хорошо, допустим, привидения были, - сказал самый молодой милиционер, записывая что-то в блокнотик. На лице у него появилась недоверчивая улыбка, - Но как вы это докажете? Откуда они взялись?

Я с триумфом указала на Рогову и показала листочек с заклинаниями:

- Она вызывала. С помощью спиритизма.

Эдуард Дмитриевич сильно ударил ладонью по столу и, встав, прокричал, что исключает меня. Но милиционерам стало интересно послушать мои «бредовые» ответы, и они продолжили спрашивать о том, как и где я нашла этот антиквариат и почему валю всё именно на Алину.

Теперь занервничала не только Рогова, но и её отец. Он промокнул лоб и неуверенно сказал, что я сразу невзлюбила его дочь, а потому нарочно порчу ей репутацию, чтобы у бедняжки не было достойной работы. Мне же пришлось сознаться, что я тайно проникла к ним в квартиру.

- А это уже статья, - нахмурился самый старший из милиционеров, пока декан кипятился молча.

- Я виноват в этом, - шагнул вдруг вперёд Гоша, - Подбил Алю на такое. Лично дал ей ключи…

- Она хотела как лучше, - проговорил Дух тихо, - В этом участвовал и я. Кстати, вам всем будет очень любопытно посмотреть на то, что мы обнаружили в квартире нашего уважаемого Эдуарда Дмитриевича.

С этими словами он снял маленькую сумку через плечо и, порывшись, извлёк из неё кипу листов, свёрнутых пополам. Часть из них обгорела, а первые несколько даже почернели и скрючились. Все работники милиции проявили к листикам живейший интерес.

- Это рукопись Фёдора Алексеевича Рябцева, - объяснил Дух, - И её, как видите, кто-то пытался сжечь, но, к счастью, только подпортил. Довольно основательно… Не так ли?

Он вопросительно посмотрел на декана.

- Да как ты смеешь?! Я берёг рукопись от плагиата…

- Решив от неё избавиться полностью?

Мы все оглянулись на дверь, откуда последовал вопрос. Там, поддерживаемый под руку племянницей, стоял сам профессор Рябцев.

Дух и я поскорее вскочили, уступая ему место наперегонки.

- Откуда вы здесь, Фёдор Алексеевич? – спросила я.

- И не спрашивай, - отмахнулась Полина, - Сбежал из больницы.

- Сбежал?!

- Это не важно. Я уже чувствую себя намного лучше, - заверил нас профессор, и пристально, с недовольством посмотрел на Эдуарда Дмитриевича.

Взрослые разговаривали между собой ещё очень долго, а я отчаянно зевала и с завистью поглядывала на Духа, который уже давно клевал носом.

Почти утром прибыла Нина Филипповна и тоже присоединилась к беседе на повышенных тонах, а нас, студентов, отпустила восвояси.

- Если бы не эти двое, мы бы разбогатели, - презрительно сказал нам с Духом раздосадованный Декан.

- О чём это он? – сонно пробормотал только проснувшийся Данил.

В это время милиционеры открыли сундук. Здесь были какие-то старые бумаги, золотые медали и, как ни странно, монеты того времени.

- Эти монеты сейчас стоят очень дорого, - объяснил Эдуард Дмитриевич, - Целое состояние, И если бы…

- А призраки должны были убрать с дороги малодушных трусов, и привести меня к сокровищу, - добавила Алина.

- Пошли, Алиса. Пошли отсюда, - осторожно сказал Гоша, подталкивая меня к двери.

Следом шёл Дух, но потом он свернул в сторону общаги, а мы отправились к трассе. Я уже не помню, как Гоша доставил меня домой и как помог подняться по подъездной лестнице (ноги у меня заплетались от усталости). Дома, едва он завёл меня в квартиру, я автоматически разулась, стащила с себя куртку и тяжело рухнула на кровать. Друг спросил у меня что-то, но я успела только махнуть рукой, а потом провалилась в сон.

Спала я, по-видимому, не долго, не больше двух часов, но крепко. В себя привёл телефонный звонок, вернее, проснулась я не столько от него, сколько от того, что услышала отвечающий на него голос Георгия! Что он до сих пор тут делает?!

Подождав окончания, выбралась из-под одеяла, которым меня заботливо накрыл Гоша, и отправилась искать своего непрошеного секретаря. Он оказался в соседней комнате и, стоя у окна, засовывал мой телефон обратно в мою сумку.

- Тебе звонила Нина Филипповна Щеглова, - отчитался он, заметив меня, - Я сказал ей, что ты спишь. Разбудил, да?

- Да нет… А что случилось? – я зевнула и села в кресло.

- Ничего особенного. Просила передать тебе поздравления. Всё, расследование окончено.

Вдруг помрачнев, Гоша тоже неуверенно присел на диван и спрятал глаза. Я удивилась: что это с ним? Всё ведь закончилось!

- Дядю посадят, - вздохнул он, - Алину тоже… Ненадолго, конечно, но всё-таки… Ладно, мне пора. Кстати, в награду университет дарит своей мисс Холмс столько выходных дней, сколько нужно для восстановления сил. Иди, поспи, что ли, ещё. Ты выглядишь нездоровой, и глаза красные.

На восстановление сил вся неделя ушла – намного больше дней, чем я думала изначально. Дело в том, что я простыла одной из зябких сентябрьских ночей, а была готова к учёбе только к следующему понедельнику.

- Алиса! - у входа в здание меня поймал Марк Волков, - Я слышал, ты заболела? Надеюсь, тебе уже лучше? Честно, хотел позвонить, да номер твой посеял…

- Ничего страшного. Тебя восстановили в списке?

- Ка..? Ах, да! Слушай, я хотел извиниться перед тобой и Призраком. Вы спасли меня от смерти. Очень глупой и нелепой смерти…

- Ты ведь гот. Нам не понять, - поддела я.

Волков улыбнулся.

- Нет, в тот раз со своей истерикой я перегнул палку даже для неформала. Определённо. Я выбросил тот альбом, всё!

Он взял мою руку и вложил в ладонь приглашение на вечеринку для готов, где выступал аккомпаниатором своей Lady Black

- Вот. Будем рады видеть.

Я в свою очередь протянула ему потерянную флешку и листочек, где была картинка: черноволосый парень с набелённым лицом, весь одетый в чёрное, стоял на сцене. Через плечо у него висела гитара, а сзади торчали большие кожистые крылья. Им я уделила особое внимание, прорисовав каждую складочку.

- О, а откуда ты знаешь, как выглядит мой сценический костюм? – удивился Марк, а потом вспомнил, что я бывала у него в комнате и даже однажды рылась в его вещах, - спасибо, Алиса. Получилось здорово. Прямо один в один, даже пуговицы на перчатках заметила, надо же!

Прозвенел звонок, и он, пожелав удачи, скрылся в здании, помахивая рюкзаком. Я собралась последовать его примеру, но тут краем глаза заметила, что по двору идёт Дух. Не знаю, что на меня нашло, но я просто подбежала и обняла его.

- Приятно видеть, что ты меня не боишься, - сказал он, - И ещё приятнее видеть тебя живой и здоровой. Видеть, что ты улыбаешься мне.

- Кто тебе сказал, что я болела?

- Одна улыбчивая особа из твоей группы. Журавлёва.

Да, Журавлёва у нас и впрямь собирательница новостей. Знает всё и обо всех. Но, надо отдать ей должное, она тоже помогла нам в расследовании, не забыть поблагодарить… Только вот интересно: Дух что, спрашивал их всех обо мне?! Скучал, значит? Получается, я небезразлична ему?

Заметив мой вопросительный взгляд, Дух ответил:

- Ну… не скажу, что я без тебя жить не могу, нет, просто… Я уже к тебе привык как-то, что ли… Привязался, вот. Как-никак вместе мы большое дело сделали.

- Останемся друзьями? – я протянула ему свою ладошку.

Он усмехнулся и пожал её своей бледной, будто одетой в перчатку, рукой с длинными пальцами.

Сейчас, глядя в его огромные глаза, я вдруг поняла своё отношение к нему. Я больше не боюсь его и даже не считаю странным, как другие. Он мне нравился. Нравилось его спокойствие и здравомыслие, его умение рассуждать, и даже его необычная внешность…

Опомнившись, обнаружила, что снова обнимаю его. Хорошо, никто не видит (двор пустовал). Дух терпеливо и спокойно гладил меня по волосам.

- Извини, я больше не буду приставать, - пообещала смущённо, - Просто хотела сказать, что…

- Я всё понимаю, - улыбается он, его рука примирительно легла мне на плечо, - Нравлюсь, да? Просто у тебя глаза так и сияют сейчас. Наверное, странно обратить внимание на такого сумасшедшего, как я.

- Ты ведь не сумасшедший…

- Я сошёл с ума, когда впервые увидел тебя. Ещё тогда, на первом свидании, помнишь?

- А я убежала, как дура…

- Тебя можно понять. Я бы и сам, наверное, убежал… - дух усмехнулся и глянул на часы, - Мы с тобой совсем забыли о времени! Пошли скорее!

И мы, наконец, разошлись по кабинетам, задумав встретиться позже, после занятий. Уж с этого-то свидания я никуда не убегу!