Тайны Академии: смерть темной ведьмы

Глава 1

С момента убийства темной ведьмы Элизабет Пэррис прошло почти два месяца, но магическое сообщество Единой Империи молчало — словно сама эта трагедия должна была кануть в забвение. Молодая девушка погибла в стенах престижной Академии Синергии, известной не только высоким уровнем образования, но и тем, что её выпускники занимали самые привилегированные должности. Даже сам Император был одним из её учеников.

Госпожу Пэррис перевели в Академию Синергии вскоре после того, как земли Темных ведьм и стоявшая на них Темная академия вошли в состав Империи. Она стала первой темной ведьмой, решившейся на обучение в самом сердце некогда враждебной Империи. Её родители, лишенные магических способностей, были искренне потрясены тем, что в их роду снова проявились темные силы.

Как шутила сама Элизабет, её прабабка согрешила с демоном. Прабабке и демону все понравилось, а вот семья девушки всё еще находилась в ужасе: то тут, то там проявлялись магические способности. Обычно по мелочи, однако случилось удивительное — спустя несколько поколений в семье родилась настоящая темная ведьма с силой, превосходящей большинство её сестер. Миссис Пэррис объясняла дочери, что её дар — скорее проклятие, чем благословение. И только в надежде на спокойную жизнь без кровавых ритуалов родители были вынуждены отдать Элизабет в Академию Синергии, где учат магии светлых.

Как бы они удивились, узнав, что обучение дочери закончится трагедией. Люди спасались от магии, однако она настигла и покарала их иначе: Элизабет погибла страшной, мучительной смертью.

Ведьму нашли в лесу, и когда её обнаружили, даже опытные маги ахнули, видя следы темного ритуала, от которого ей не удалось спастись. Темных ведьм даже не допустили собрать улики. Официально дело вели лучшие маги Империи, поэтому участия ведьмовского сообщества не требовалось. Темные ведьмы считали, что расследование велось скорее для видимости. Если бы право вести расследование передали им, они уже отыскали бы убийцу и взяли за его душу острыми ноготками. Но нет — Империя больше не признает кровной мести; теперь все идет к "светлому будущему", где убийцы имеют право на помилование.

Вот только кого волнует это "будущее"? Прошло два месяца, два томительных, пустых месяца, в которых не было ни затмений, ни правосудия. Ведьмы требовали справедливости, и если им её не дадут, они получат её сами.

Корнелия Морвенна, прижимая к себе снятую мантию с нашивками родной Академии, быстрым шагом шла по знакомым обсидиановым коридорам. Каблуки цокали о гладкий пол, а черное, облегающее платье и заостренная шляпа, казалось, плыли в мраке вокруг неё, подчеркивая её принадлежность к темной магии. Академия, отягощенная запахом трав и смол, скрывала столько тайн и обетов, что здесь всё, от величественных ворот с рубиновыми вкраплениями до обсидиановых коридоров, служило напоминанием о её истории и духе.

Последнее утро перед отправлением Корнелии Морвенны в сердце Единой Империи было наполнено тяжестью долга и неясным, но сладким предчувствием. Сегодня её ждали не только неприятности — смерть сестры-ведьмы требовала возмездия. И кто, как не она, дочь одной из старейших ведьмовских фамилий, могла войти в это осиное гнездо светлых?

Её мать, Аннализа Морвенна, входила в Совет ведьм и уже претендовала на место в Магической коалиции — первом органе Империи, где представители разных рас могли получить равные права. С недавних пор даже тёмные ведьмы могли влиять на магическую политику. Послание Корнелии было больше, чем делом чести: ей предстояло войти в Империю и показать, что тьма заслуживает права на голос, не уступающий светлым.

Добравшись до высоких дубовых дверей, ведущих в кабинет ректора, Корнелия приосанилась и шагнула внутрь, предвкушая встречу.

— Корнелия, девочка моя, — Маргарет Эльшоу, высокая статная женщина с проницательным взглядом и мягкой улыбкой, уже ждала её. Она сидела за столом, исподволь изучая Корнелию с тем вниманием, что выдавалось только её любимым ученицам. На столе прямо на горе бумаг уютно свернулся чёрный фамильяр. — Тебя ждёт Империя, где не оценивают магию так, как привыкли мы. Для них тьма — лишь тень. Для нас же — это знание, что в её сердце таится великая сила, а для её понимания нужна особая воля.

Корнелия сдержала улыбку. Маргарет всегда умела говорить так, словно её слова отливались в бронзе, вдохновляя даже самую упрямую ведьму.

Весь кабинет освещался только светом от камина, бросавшего пляшущие тени на кроваво-красные витражи. В этом мрачном пространстве была удивительная, почти домашняя уютность, будто сам воздух шептал о безопасности. Женщины любой расы — это женщины. Поэтому в её кабинете царила не только мистика, но и уют — непередаваемое чувство дома, которое могла создать только ведьма. Или только женщина.

Впрочем, будь перед Маргарет кто-то чужой, она бы ни за что не предстала перед ним в уютных меховых тапочках. Но Корнелия, как и любая сестра-ведьма, была своей.

— Важное задание предстоит тебе, Корнелия, — голос ректора звучал мягко, но весомо. Она поднялась, её силуэт на фоне витражей выглядел внушительно. За окнами виднелись Темные земли, защищённые куполом, установленным Империей для защиты ведьм. — Ты ведь знаешь, что мы отправляем тебя в Империю не ради их правосудия. Кто ещё, как не мы, потребуем возмездия за нашу сестру? Светлые говорят, что лишь справедливость будет восстановлена, но сколько ещё ведьм они посчитают случайной утратой? Смерть Элизабет — неслучайная, и я подозреваю, что её тайны могли бы поведать многое, если бы были раскрыты. Будь мудра, как ведьма, и наблюдательна, как сестра. Там ты — гостья, но прежде всего ведьма.

За ней мелькнули окна, выходящие на границу с территориями демонов. Темная академия ведьм стояла четко “на черте”, а сейчас её окружал купол, возведенный Империей как ещё один гарант безопасности ведьм от соседей по ту сторону, где располагались Темные земли.

— Спасибо, Маргарет, — сдержанно кивнула Корнелия, чувствуя, как по телу разливается тепло от этих слов. — Я не подведу вас.

В ответ глаза ректора на миг блеснули одобрением, но затем стали строгими. Ректор подошла к столу и достала чёрный бархатный футляр с рубиновым кулоном на золотой цепочке.

— Телепортатор, — произнесла Маргарет, коснувшись кулона и запустив в него магические искры. — Я не сомневаюсь в твоей осторожности, но Империя слишком любит свои «безопасные» ритуалы. В случае опасности этот камень вернёт тебя к нам. Вопрос только, захочет ли Империя увидеть нашу ответную реакцию на их самоуверенность.

Корнелия почувствовала, как её сердце учащенно бьётся. Ректор кивнула, прекрасно понимая, что перед ней не просто ученица, а ведьма, чья миссия пойдет дальше стандартных правил.

— Если что-то случится, пусть каждая ведьма Империи услышит твой зов. Не сомневайся: помощь придёт.

Ректор положила руку ей на плечо, её глаза блеснули, и на миг стало видно: в этой женщине живёт стальная сила, которая способна направить своих учениц к самой цели. Корнелия шла в свою новую жизнь с легкой улыбкой на губах и решимостью в глазах. Этот день станет началом её нового пути, её собственного ритуала, пусть и совсем не того, о каком она мечтала.

Маргарет Эльшоу, едва активировав портал, уверенно ступила в Академию Синергии, увлекая за собой Корнелию. С тихим шипением световой вихрь перенёс их к входу. Как только их ноги коснулись земли, Корнелия застыла, очарованная грандиозным видом: Академия возвышалась над городом Луминекс как живой монумент Империи, световой бастион среди магического мира. Готические башни и арки были словно вытесаны из сияющего камня, тонкие линии которых сплетались в солнечных лучах, будто академия черпала энергию прямо из окружающего мира. Витражные окна, старинные, как само здание, пропускали мягкий свет, который оживлял коридоры, наполняя их необычной аурой спокойствия. Здесь витала особая магия — тихая, лёгкая, как шелест листвы, манящая, словно утренняя заря.

На территории раскинулись ухоженные сады, полные жизни и тайны, где каждое растение словно хранило в себе воспоминания о свете. Ароматы магических трав, смешиваясь в воздухе, образовывали целую симфонию, утопающую в гармонии природы и магии. Повсюду можно было увидеть студентов — магов и волшебников, весело обсуждающих последние новости или погружённых в споры. Их смех, бурные споры и стремление к знаниям контрастировали с тем миром, к которому привыкла Корнелия. Путешествие по границе смерти наложило на её душу отпечаток, и вся эта атмосфера светлой беззаботности казалась ей чуждой.

— Слишком уж здесь… светло, — Корнелия оглянулась с искренним недоумением, ощущая острый контраст между Темной ведьмовской академией и Академией синергии.

— О, светлым всегда было уютно под солнцем, — усмехнулась Маргарет, стрельнув в её сторону лукавым взглядом. — Но не забывай, дорогая, даже самый яркий свет порой скрывает тени.

С каждым шагом её черные мантии и строгий взгляд контрастировали с улыбающимися лицами учеников и мягким светом. Здесь царили правила, порой наивные в своём идеализме, как клятвы о том, что магия всегда должна служить добру. Корнелия невольно ощущала себя словно тенью на этом празднике жизни.

Внутренние пространства Академии Синергии погружали в атмосферу величия и безмятежности. Коридоры были выполнены в мягких, пастельных тонах — светлых оттенках песочного и кремового, приглушённого розового и дымчатого голубого. Эти цвета, подобно утреннему туману, придавали академии спокойный и немного сказочный вид, как будто стены хранили эхо старинных заклинаний. На полу из гладкого мрамора светлых тонов были искусно выложены узоры в виде геометрических фигур, символизирующих баланс и гармонию, а иногда и магические круги, защищающие и направляющие энергию, пульсирующую по этим залам.

Стены были украшены сложной лепниной, словно затейливо вырезанные узоры из древних легенд и историй о героях, что некогда блуждали по коридорам академии. Лепнина представляла собой виньетки, вплетённые в архитектуру, изображая сцены магических ритуалов и истории Империи, оставляя посетителям возможность вглядываться и находить новые символы и детали, едва уловимые на первый взгляд. Особенно выделялись массивные карнизы и декоративные элементы, оплетавшие стены, как сложные паутины из узоров — создавая атмосферу, в которой и коридоры, и сами стены выглядели ожившими от энергии древней магии.

Верхние арочные своды, столь высокие, что, казалось, они уводят взгляд в бесконечность, были украшены фресками, изображавшими небесные сцены и природные стихии. Фигуры магов и мифических существ будто парили над головами, их образы создавали мягкую, умиротворяющую обстановку.

Контраст с ведьмовской академией был столь разительным, что и не передать словами. Ни каминов, ни рубинов, ни кровавых витражей — словно ведьма попала на облако.

Тем временем, проходящие мимо студенты с любопытством разглядывали Корнелию, словно она была экзотическим существом, пришедшим с границы демонического мира. В их взглядах не было враждебности — только искреннее желание узнать о ведьме, пересекшей эту границу. Их глаза блестели от интереса, и они перешептывались, обсуждая, какая тайна может скрываться за её хищным взглядом.

Маргарет Эльшоу, её наставница и ректор ведьмовской академии, уверенно вела Корнелию к кабинету ректора Синерги, не обращая внимания на восторженные взгляды студентов. Несмотря на свою доброту и заботу о своих ученицах, Маргарет казалась абсолютно безразличной к остальным. Поэтому, когда они подошли к двери кабинета ректора, их встретил секретарьАкадемии Синергии господин Ванстон, и Маргарет Эльшоу искренне удивилась. Она не заметила его присутствия, так увлечённая своими мыслями.

Мужчина, стоящий перед ними, едва скрывал смятение за вымученно вежливой улыбкой, отчётливо показывая, что такие гости нечасто переступают порог Академии Синергии. Его взгляд метался, напряжённый и внимательный, словно в любую секунду он ожидал, что тёмная ведьма, внезапно оказавшаяся здесь, продемонстрирует своё мастерство в самом неожиданном виде. Однако, несмотря на настороженность, его внимание задержалось на Корнелии чуть дольше, чем того требовала обычная вежливость. Можно было почти прочесть в его глазах любопытство, смешанное с боязнью, — его взгляд словно пытался прочитать её историю, уловить тайны, заключённые в её облике.

Его беспокойство было оправдано: перед ним стояла молодая, но по-своему внушающая страх фигура. Стройная и высокая, Корнелия излучала загадочную силу и скрытую опасность, которая ощущалась даже в её молчаливом присутствии. Её пепельные волосы, ниспадающие на плечи, казались неестественно холодными, лишёнными обычной для ведьм теплоты. Но куда сильнее завораживали её глаза: тёмно-карие, почти чёрные, они излучали такой глубокий мрак, что, казалось, могли поглотить любой свет. Это были глаза, испытавшие смерть и выжившие, сохранившие в себе тайну потустороннего.

В отличие от светлых ведьм, чья инициация часто проходила через ритуалы, окутанные тёплыми и простыми человеческими переживаниями, вроде праздничных бдений или даже любовных утех, путь тёмных был гораздо суровее. Каждой приходилось выбирать — пройти через смерть или через продажу души, и Корнелия выбрала смерть. Этот выбор оставил на ней неизгладимый след: после обряда её светлые, едва золотистые волосы потемнели до пепельного оттенка, словно утратили живую окраску под тяжестью пройденного испытания. Её когда-то светло-голубые глаза, сиявшие теплом, постепенно поглощала тьма, которая теперь окрашивала её взгляд в оттенок тёмной бездны.

И этого было достаточно, чтобы смутить даже тех, кто знал её много лет. Во время ворожбы её глаза становились совершенно чёрными, без единого проблеска света, лишённые белков и радужки. Это зрелище было не для слабонервных, и даже её мать, прошедшая множество испытаний, порой вздрагивала при виде своей дочери, когда та решала колдовать на ночь для крепкого сна.

— Добро пожаловать в Академию Синергии. Меня зовут господин Ванстон, — секретарь выдавил натянутую улыбку, с трудом скрывая лёгкий трепет. — Если я правильно понимаю, вы… из Академии ведьм?

— Блестящая дедукция, Ванстон, — сухо отозвалась Маргарет, слегка приподняв бровь. — И не просто из Академии ведьм. Вы говорите с ректором этого заведения — Маргарет Эльшоу. И с моей лучшей студенткой, Корнелией Морвенной, — единственной в Империи выпускницей, полностью овладевшей древними проклятиями.

— Древними проклятиями? — Ванстон невольно вздрогнул, но почти сразу принял привычную маску спокойствия. — Как… необычно.

Корнелия уловила его реакцию и едва заметно улыбнулась, видя, как напряжение в воздухе, словно живое, пронеслось между ними. Реакция секретаря её забавляла. На миг ей стало даже жаль его — неподготовленным людям бывает трудно с тёмными ведьмами, хотя, по сравнению с демонами, они ещё вполне милосердны.

— Это случай, можно сказать, исключительный, — продолжила Маргарет, с очевидным удовольствием наблюдая за растерянностью Ванстона. — Мы понимаем, что ваши методы весьма… мягки. Но леди Морвенна даст вам новый взгляд на магию — ту, что не преподают под этими сияющими сводами.

— Благодарю, леди Морвенна, — пробормотал Ванстон, вымученно кивнув и тщательно подбирая слова. — Уверен, ваш опыт внесет… интересный вклад в атмосферу Академии.

Корнелия заметила, как его взгляд, почти против его воли, снова скользнул к её тёмной мантии, словно материя могла внезапно ожить и наслать на него древние чары. В ней вспыхнула тихая гордость за свои знания и искусство. От этого взгляда, от его напряжённого любопытства, она едва заметно выпрямилась, словно снова подтверждая силу своего мастерства.

— Не беспокойтесь, Ванстон, — произнесла она тихо, почти доброжелательно, как будто говоря с ребёнком, боящимся вымышленного монстра под кроватью. — Я прекрасно знаю, где уместно применять свои таланты.

Маргарет, потеряв интерес к перепуганному секретарю, двинулась дальше, распахнув массивные двери кабинета ректора с непринуждённой уверенностью. Она вошла с величественной грацией, словно это светлое место существовало исключительно ради её удовольствия. Ванстон, смущённый её бесцеремонностью, попытался было протестовать, но голос его замер, не успев набрать силу, растаяв под стуком её уверенных шагов по каменному полу.

— Сожалею, но ректор занят… — успел он выдавить, прежде чем Маргарет с лёгким пренебрежением бросила через плечо:

— Тогда пусть освободится.

Корнелия шагнула следом за леди Маргарет, и, как только вошла в кабинет, ощутила, как напряжение сгущается вокруг. Просторное помещение, высокое и светлое, казалось бы, не предполагало таких эмоций. Однако воздух здесь был пронизан чем-то хищным, будто сама обстановка подчинялась присутствию людей, находящихся внутри.

На неё смотрел ректор Академии Синергии, лорд Каспар Эйвен, с чуть удивленной улыбкой, за которой читались властность и готовность подчинять себе волю любого, кто рискнёт стоять у него на пути. Эта усмешка выдавала сдержанную уверенность человека, привыкшего держать весь мир под контролем. Только показное удивление намекало, что визит ведьм оказался для него неожиданностью.

Корнелия заранее узнала, кто будет её руководителем на этот срок — ей предстояло провести под покровительством лорда Эйвена, в худшем случае, год. И пусть она уже многое узнала о лорде-ректоре, личная встреча всё равно не оставляла её равнодушной: его спокойствие словно говорило, что под ним скрывается смертельная мощь.

Но в кабинете был ещё один маг, и его присутствие сразу привлекло её внимание. Лорд Эстен Вальтар — высокий, крепкий, его лицо пересекали хищные черты, взгляд обжигал скрытой энергией. Лорд Вальтар был известен в Единой Империи тем, что мастерски овладел искусством смерти. В любом его проявлении. Его репутация шла впереди мага. Обрывки слухов и тёмных историй всплыли в памяти Корнелии, подобно давно забытым строчкам заклинаний. Это был человек, известный безжалостностью и холодной расчётливостью, и ходили слухи, что встреча с лордом Вальтаром редко завершалась благополучно для тех, кто ему не нравился.

Между ним и лордом Эйвеном витала почти осязаемая связь, прочная и непоколебимая, как клятва, данная однажды и навечно. Лорды редко позволяли себе такую непринуждённость в присутствии других, но здесь была другая история — эти двое давно знали друг друга и не нуждались в словах для передачи самых сложных мыслей. Корнелия почувствовала, что в этой связи заключена сила, накопленная годами совместных действий, и, возможно, секретов, известных только им двоим.

Дружочки, в общем.

— Леди Маргарет, как всегда неожиданно! — заговорил лорд Эйвен, протягивая руку в приветствии. Его голос был мягким, но эта мягкость казалась холодной, словно скрывала стальной клинок под вуалью дружелюбия.

Леди Маргарет, бросив короткий взгляд на его руку, не подала её в ответ, а вместо этого слегка приподняла ладонь, ожидая поклона. Лорд Эйвен на мгновение задержался, прежде чем склонился и коснулся её руки губами. Это был жест компромисса, в котором таилась ирония, но он не осмелился отвергнуть подобное требование — Маргарет была слишком значимой фигурой в мире магии.

— Мы сообщали, что прибудем сегодня, — произнесла леди Маргарет с тем холодным спокойствием, что выглядело как вызов. — Неожиданно, что никто не встретил нас у ворот. Я привела вам свою лучшую ученицу, но не затем, чтобы нас оставили без внимания, — она бросила пронзительный взгляд на лорда Вальтара, не пытаясь скрыть лёгкий оттенок недовольства.

— Позвольте мне представить леди Корнелию Морвенну, — добавила она, с намерением акцентируя каждое слово, — выпускницу Академии ведьм, и единственную в Империи, кто владеет всеми навыками по древним проклятиям. Она не просто изучила их… — леди Маргарет с прищуром обвела обоих мужчин взглядом, — но овладела искусством накладывать их. Самые древние, самые кровавые и, разумеется, запрещённые.

Лорд Вальтар внимательно посмотрел на Корнелию, и в его взгляде промелькнула странная заинтересованность. Этот взгляд обжигал, как ледяное пламя, и Корнелия вдруг ощутила, как её собственная магическая сущность, спрятанная в глубине, откликнулась на него. Странная вибрация пробежала по ней, заставив вздрогнуть внутренне. Её магия словно узнала этого человека, даже против её воли, и эта реакция внезапно захватила её.

Темная ведьм очаровательно улыбнулась, являя миру редкую доброжелательность.

— Лорд Вальтар. — представился мужчина, и его голос звучал словно гул, исходящий из глубины, — Какое редкое мастерство. Каспар, тебе действительно повезло, в Академии ещё не было столь специфического специалиста. В моем управлении за леди Морвенну устроили бы грызню.

Лорд Вальтар слегка усмехнулся, но его глаза остались безжизненно спокойными, словно смотрел он и не на ведьму вовсе. В этом взгляде отражалась холодная пустота, что оставила у Корнелии странное ощущение — это был взгляд человека, которому привычны крайности. С таким взглядом и на бал, и на убийство можно. Везде за своего примут.

Леди Маргарет, казалось, не обратила на это внимания, оставаясь абсолютно невозмутимой, как будто привыкла к подобной холодности.

— Леди Морвенна, вам, вероятно, сообщили, что у нас здесь ценится миролюбие? — добавил лорд-директор Эйвен, как бы между прочим, но в его голосе звучала ирония, и взгляд оставался пронзительным, проникая сквозь внешнюю уверенность девушки.

— Корнелия — дочь высокопоставленного чиновника Единой Империи, — с лёгким оттенком иронии заметила леди Маргарет, словно намекая не что-то. — Не стоит обижать девочку и, конечно же, не стоит провоцировать ведьмовское сообщество. Леди Морвенна прекрасно понимает местные правила и отлично знает, что иногда правила… требуют более широкого толкования.

Лорд Вальтар и лорд Эйвен обменялись молниеносным, но значительным взглядом, и Корнелия с удивлением заметила, как в воздухе мгновенно повисло скрытое понимание между ними.

— Ну что же, леди Морвенна, — заговорил лорд Эйвен, его голос теперь звучал более мягко, но с не меньшей твёрдостью, — добро пожаловать в Академию Синергии. Я надеюсь, что вы найдёте здесь то, что ищете. Это первый официальный обмен студентами между нашими академиями, и ваша задача — не просто учиться, но и наладить контакт между светлыми и тёмными ведьмами. Задача, как видите, не из лёгких, и потребует гибкости. Скажите, планируете ли вы после завершения учёбы идти по стопам матери и войти в политику?

— Свет и тьма не могут существовать друг без друга., — с лёгким уклоном головы ответила Корнелия, её голос прозвучал уверенно и без тени колебания. — Мы, ведьмы, знаем это и прекрасно понимаем важность баланса. В нашей истории не было войны между светлыми и тёмными ведьмами. Надеюсь, маги вашей академии тоже осознают значимость этого принципа.

— Тонко, — заметил лорд Вальтар, склонив голову и оценивающе оглядывая её. — И, без сомнения, правильный подход.

Леди Маргарет едва заметно кивнула, и в её взгляде мелькнула гордость за ученицу.

— Я верю, что леди Морвенна станет связующим звеном между нашими мирами, — произнесла леди Маргарет с тем тоном, что не допускал возражений. — Это важно для всех нас, особенно сейчас.

— Я готова сделать всё возможное, — твёрдо проговорила Корнелия, и в её голосе была уверенность человека, знающего своё место и цели. Этот новый, светлый мир манил её.

Лорд Эйвен на мгновение погрузился в раздумья, прежде чем снова мягко взглянул на Корнелию и произнёс:

— Тогда, леди Морвенна, желаю вам успеха в стенах Академии Синергии. Мы окажем вам всю необходимую поддержку. Здесь вам предстоит изучить множество интересного, и я уверен, что ваш путь окажется… познавательным.

— Благодарю за доверие, лорд-директор, — Корнелия чуть улыбнулась, и в ее черных, колдовских глазах мелькнула безумная яркая искра предстоящего веселья. Её лицо осветилось мягким светом уверенности, а белоснежные зубы контрастировали с её тёмными глазами, полными скрытого предвкушения. На мгновение лорд Эйвен будто замер, внимательно изучая её лицо, словно пытаясь проникнуть в глубины её тайны.

Внутри себя Корнелия ощутила, как зреет предчувствие — чувство, что впереди её ждут трудности и скрытые загадки. Она была готова бросить вызов не только тёмной стороне магии, но и собственным страхам, вступив на путь, который ещё никем не был пройден.

Глава 2

Когда Корнелия телепортировалась ко входу в общежитие факультета боевой магии, её ждал неожиданный сюрприз. У массивной, словно вырезанной из цельного камня двери, стоял высокий и крепкий тролль. Кожа его напоминала оттенок увядших осенних листьев, а вся его фигура была воплощением массивной, непреклонной силы. Тролль терпеливо ждал, пока девушка подойдет поближе, и когда их взгляды встретились, его широкое лицо озарилось открытой, немного простоватой, но искренней улыбкой.

— Леди Корнелия Морвенна? — прорычал он, будто пробуя её имя на вкус, а затем кивнул, как бы одобряя его звучание. — Меня лорд Эйвен предупредил. Ну, добро пожаловать, — его голос был грубым, но дружелюбным, словно он встречал давнюю подругу, а не новенькую из Темной ведьмовской Академии. — Я тут у вас как старший — следить за порядком и прочее. Господин Брам, ваш покорный слуга, — он слегка поклонился, поскреб затылок, словно даже смущенный своей важной ролью.

— Господин Брам, — с теплой улыбкой ответила Корнелия, — не ожидала встретить здесь темного тролля. Приятный сюрприз, — добавила она, чувствуя, как теплеет к нему.

Брам заулыбался еще шире, обнажив пару массивных клыков, которые делали его улыбку одновременно дружелюбной и немного пугающей.

— Мы, темные, должны держаться вместе, не так ли? — он подмигнул, и его глаза хитро сверкнули. — Ох и шуму-то вы, темные ведьмы, наделали, когда в Единую Империю вступили. Только демоны да нежить остались не включенными, а все остальные — вот, под единым флагом, — он огляделся, будто ожидая кого-то ещё в подтверждение своих слов. — Думал, вас без войны не возьмут, — он поскреб затылок, припоминая, — но не зря ж ведьмы умный народ.

Корнелия чуть кивнула, и её глаза блеснули в знак признательности за редкое для тролля уважение.

— Верховная ведьма всегда была мудрой женщиной, — заметила она, чувствуя, как все больше проникается симпатией к этому простоватому, но проницательному существу.

Брам кивнул, словно соглашаясь с её словами, и продолжил с гордостью:

— Твоя комната — там, на втором этаже, с ванной. — сходу перешел на “ты” тролль. — В Академии это, знаешь ли, роскошь! Но для таких, как ты, — он наклонился и понизил голос, как будто раскрывал тайну, — это, так сказать, привилегия. Ну а если вдруг что-то понадобится, леди, всегда зови меня. Помогу, чем смогу. Да и вообще, — его улыбка стала ещё шире, — чем темнее твои намерения, тем сильнее поддержка, — он громко хохотнул и хлопнул себя по животу.

Корнелия невольно улыбнулась: в его фигуре и манере общения чувствовалась неподдельная простота, но в глубине души она подозревала, что за этим скрывается нечто большее, что-то, чего Брам не считал нужным показывать.

Пока Корнелия и господин Брам поднимались по лестнице на второй этаж общежития, тролль не переставал рассказывать, как её определили на боевой факультет. Он, казалось, находил во всей этой ситуации искреннее удовольствие, словно ему посчастливилось лично участвовать в распределении.

— Знаешь, леди Корнелия, поломал ректорат головы, куда ж тебя пристроить. Так-то ведь ты с земель Темных ведьм, а у нас тут, гм…свои правила. Думали сначала, что лучше всего будет отправить тебя к нашим ведьмам-то, но у тех ж светлая ворожба — не состыковаться вам никак. Проклятия ведь у них не очень в почете, у них всё больше зелья и плетения какие, — он оглянулся, наклоняясь чуть ближе, будто сообщал тайну. — Даже до некромантов добрались, но их направление совсем уж узкое. Да и заторможенные они какие-то, честно уж скажу. А чего ждать-то? С умертвиями разве поболтаешь? Никакой социализации, леди Морвенна. Ну, а боевые маги — это ж боевые маги. Смелые, прямолинейные, отпор дать могут… да и темных они уважают. Нечасто они темную ведьму среди себя видят, но — не боятся, — он ухмыльнулся, широко оскалив клыки. — Да что там, они практику на приграничных землях проходят, в ваших краях бывали. Наши боевики и с демонами якшаются, а после пары рюмочек водочки-то и вовсе все свои. Молодежь, они быстро находят общий язык, особенно, когда вместе в лесах ночуют. Скучно им там, они и ходят до демонов в картишки перекинуться. А тем и развлечение!

Корнелия чуть усмехнулась, представив, как боевые маги, темные ведьмы и демоны сидят у походного костра и делятся военными байками. Или в “дурака” на раздевание играют. Её новый факультет становился всё интереснее. Корнелия хоть и ставила основной задачей расследование, а тосковать и жить в скуке год не планировала — она же студентка, выпускница! А если и практика на границе, и демоны в общении, то это же прекрасно!

Когда они достигли второго этажа, Брам притормозил у двери, украшенной узорной табличкой с именами. На двери стояло её имя и рядом имя соседки, "Сильвия". Ее имя было украшено огромным количеством блесток, ленточек и стразами.

— Ну вот, твоя остановка, леди. Жить будешь с леди Сильвией. Она тут с отличием заканчивает курс, магичка что надо. По защитным заклинаниям у нас одна из лучших, так что защищать будет вас обеих, если что, — Брам ухмыльнулся, понимая, что защищать Корнелию едва ли понадобится.

Девушка кивнула, всё больше чувствуя, что её факультетная жизнь обещает быть занятной.

— Господин Брам, благодарю за столь радушный приём.

— Это уж всегда пожалуйста! Зови, если чего. Да и… так, для твоего сведения: местные к темным относятся с уважением, — он снова улыбнулся, от души похлопав девушку по плечу. Огромная рука тролля едва не смяла ее пополам.

С этими словами он отошёл, оставив её у двери. Корнелия повернула ручку и шагнула в комнату.

Когда Корнелия вошла в свою новую комнату, первое, что бросилось ей в глаза, — это простор и ощущение уюта, к которому она не привыкла. Обычно помещения в Академии отличались строгим стилем и сдержанностью в цветах, но здесь каждая деталь дышала красками, теплом и обжитостью.Визуально комната была разделена на две части: с одной стороны — ещё нераспакованные вещи Корнелии, а с другой — настоящий уголок ярких цветов и живой энергии, принадлежащий её новой соседке.

На стороне, которая явно принадлежала Сильвии, находились две аккуратные стопки разноцветных мантии, часть из которых украшали красивые вышитые символы. У кровати стояли несколько аккуратно разложенных флаконов с травами и амулеты, некоторые из которых, кажется, были сделаны вручную. Полосатые и пушистые подушки покрывали кровать, а рядом, на пушистом ковре, была разложена книга, открытую страницу которой удерживал гладкий кристалл. На стене висели яркие постеры с изображениями магических символов и растений. Возле окна стояло несколько горшков с зелёными растениями, которые казались такими ухоженными, будто сама природа заботилась о них.

Сразу у двери, ведущей к окну, располагалась та самая привилегия — ванная комната.

Корнелия подошла поближе к окну и распахнула его шире, вдохнув свежий осенний воздух. Её глаза остановились на саде за окном — красный, жёлтый и золотой ковёр листвы под светом солнца и небольшая тропинка, ведущая к дальней части сада, словно приглашали её на прогулку.

На мгновение она отдалась своим мыслям, пока её не вывел из них бодрый, звонкий голос:

— Леди Морвенна!

Она обернулась и увидела, как в комнату влетела высокая рыжеволосая девушка. Её живые зелёные глаза горели искорками радости и озорства. Рыжие волосы чуть подрагивали, когда она смеялась, и её яркий наряд, украшенный лоскутками и маленькими защитными талисманами, так контрастировал со строгим, элегантным внешним видом, к которому приучили ведьм.

— Наконец-то! — продолжила девушка, не скрывая своего энтузиазма. — Я Сильвия де Карт, твоя соседка и, кстати, одногруппница! И… — она рассмеялась, её смех прозвучал как колокольчик, — давай, пожалуйста, без всяких титулов?

Корнелия удивленно кивнула, улыбнувшись. Ей показалось, что в глазах Сильвии мелькнула почти детская смесь неподдельного восторга и лёгкого любопытства.

— Рад знакомству, Сильвия, — сказала Корнелия, протягивая руку, но соседка, видимо, не была сторонницей формальностей. Вместо рукопожатия Сильвия заключила её в неожиданно крепкие объятия, словно обнимала старую подругу, с которой давно не виделась.

— А я-то как рада! — воскликнула Сильвия, прижимая Корнелию к себе и светясь от радости. — Я тут одна куковала четыре года, представь себе! А теперь у меня соседка из самой Темной Академии. Как это вообще возможно! Это ж так интересно и… — она наклонилась к ней и шепнула с долей озорства, — жутко, но в хорошем смысле!

С трудом удерживая улыбку, Корнелия почувствовала, как её сердце теплеет от столь неожиданного приёма. Когда Сильвия наконец её отпустила, она бросила взгляд на свою новую соседку и с лёгкой иронией ответила:

— Надеюсь, я оправдаю твои ожидания.

— Ещё бы! — Сильвия улыбнулась и, облокотившись на край своей кровати, с искренним интересом посмотрела на Корнелию. — У нас здесь все уже слышали про тебя: ведьма с факультета проклятий, которая попала в боевые маги. Думаю, никто до сих пор не верит, что тебя определили именно к нам. А знаешь, это даже… вдохновляет!

Она закатила глаза, как бы признавая, что подобные разговоры ей скорее льстят, чем пугают.

Корнелия села на свою кровать и, не спеша, принялась раскладывать свои вещи. Её чемодан, заботливо доставленный Брамом, оказался на полу рядом. Она подняла одну из своих любимых книг, взявшись за её обветшалую кожаную обложку, и аккуратно уложила её на полку. Сильвия, по-прежнему сидевшая на своей кровати, следила за каждым её движением, не скрывая увлеченности.

— Слушай, раз уж мы теперь соседки… расскажи, как вообще в вашей Академии всё устроено? — спросила Сильвия, одновременно вытаскивая из ящика крем для рук и начиная втирать его, будто это было её любимое занятие. — Правда, что там вас учат всему этому… запрещённому?

— Ну… — Корнелия бросила взгляд на оживленную соседку и, поставив на полку очередной свиток, задумчиво продолжила: — В Темной Академии немного иначе, чем здесь. Свечи, камины, рубиновый декор, витражи. Кажется, что каждый день там словно погружён в атмосферу праздника Темного таинства. Мы учимся среди мистики, а по коридорам витает аромат горьких трав и специй. Учиться там, конечно, интересно — преподаватели любят делиться древними знаниями, которые в Империи не в почете. Правда, с этого года планируют пересмотреть программу — внедрить светлую магию, убрать некоторые «некорректные» практики.

Сильвия откинулась на подушки, словно представляя себе этот сказочный, тёмный мир, и её глаза засветились ещё больше.

— И как же там, наверное, таинственно! — воскликнула она. — Это же как будто всё время праздник! И ты каждый день окружена всем этим мистическим декором. — Она мечтательно вздохнула. — Знаешь, мне кажется, что было бы здорово хотя бы на денёк туда попасть, просто чтобы увидеть. Но, наверное, нас туда не пустят.

Корнелия невольно улыбнулась и, закончив раскладывать свои книги и свитки, присела на край своей кровати, чувствуя, как нарастает обоюдное любопытство.

— Впрочем, — добавила Сильвия, взяв себя в руки, — у нас теперь тоже что-то вроде вашего Темного таинства будет! — Она радостно хлопнула в ладоши, наполняя комнату бодрым и светлым настроением. — Уже с понедельника начинается Неделя Темного таинства, а сегодня вечером ярмарка.

Корнелия подняла бровь, заинтересованная.

— Ярмарка?

— Ну да! Этот праздник — как в лучших сказках! Повсюду украшают дома, зажигают свечи в тыквах, а на ярмарке продают всякие магические штучки, талисманы, амулеты. Это всё так весело и, честно говоря, немного странно видеть ваши темные традиции здесь, в Империи. Но говорят, что это теперь общий новый праздник, и каждый город отмечает его. Но а мне-то что? Чем больше праздников у народа Империи, тем лучше!

Корнелия прищурилась, вспоминая яркие и пёстрые осенние ярмарки, которые они устраивали в Темной Академии.

— Похоже, здесь начинают перенимать темные традиции, — тихо произнесла она. — И что же происходит на этой ярмарке?

Сильвия распахнула глаза, как будто уже была полна планов на вечер.

— О, это незабываемо! Мы с тобой должны туда сходить! Повсюду будут фонари и свечи, магические безделушки, легенды… В общем, ты просто обязана пойти со мной! — Она почти запрыгала на кровати, так взволнованно она это говорила. — Считай это моим долгом, показать тебе, как у нас уважают и празднуют тёмные традиции.

Корнелия усмехнулась, её сердце теплее откликнулось на предложение Сильвии. Она почувствовала лёгкое волнение, предвкушая знакомство с этими новыми для Империи, но такими знакомыми ей традициями.

— Ну всё, давай переодевайся, — взволнованно сказала она. — Я тебе и мантию Академии Синергии принесла, как раз твой размерчик! — Сильвия протянула Корнелии мягкую темно-синюю ткань, с легким серебряным отливом на вышивке, которую носили на факультете боевых магов. — Темно-синий — наш цвет. У некромантов — чёрный, у лекарей — зелёный, у стихийников — белый. Ну, потом сама увидишь!

Корнелия приняла мантию, чуть склонив голову в знак благодарности. Скинув свою чёрную мантию Темной Академии, она надела новую, которая села на неё так, будто была сшита специально для неё. Ткань приятно охватывала плечи, а мягкие складки подчёркивали её фигуру.

— Слушай, ну так и было, так и было! — восторженно воскликнула Сильвия, хлопнув в ладоши. — Словно ты её всегда носила!

Корнелия и Сильвия оказались на шумной ярмарке в центре столицы — Люцерна, который преобразился до неузнаваемости. Повсюду, словно по волшебству, возникли яркие гирлянды, резные тыквы с огоньками, мягко светящиеся в вечернем полумраке. В каждой тыкве горела свеча, и её тёплый свет словно ограждал пространство от наступающей ночи. Лёгкий дым от ароматных палочек и свечей поднимался над рядами прилавков, смешиваясь с терпким запахом полыни и шалфея, что свисали гроздьями с фонарных столбов и придавали всему торжеству таинственный оттенок. Приторно-сладкий аромат гвоздики и корицы доносился от напитков и угощений, наполняя прохладный вечерний воздух ощущением праздника.

— Вот это да! Это и есть настоящее «Тёмное таинство»! — воскликнула Сильвия, увлекая Корнелию к ближайшему прилавку с магическими украшениями. — Посмотри, какие чудеса! Тыквы у входа, амулеты… Знаешь, ведь когда-то люди верили, что если поставить такую тыкву с огоньком у двери, тёмные существа не смогут войти в дом. Считается, что свет прогоняет тьму, — она усмехнулась. — Даже боевые маги иногда не против послушать такие истории.

Корнелия с интересом осматривала каждую деталь: у прилавков светились свечи, леденцами покрывались тонкие нити дыма, а везде, где можно было прикрепить украшение, висели фонарики с высеченными на них магическими символами. Пламя внутри некоторых тыкв то и дело мерцало, придавая вырезанным узорам живое, дышащее движение. На одной тыкве были выбиты старинные символы защиты, а на другой — стилизованные лица духов; магические узоры на фонарях делали каждую тыкву уникальной, будто она имела свой характер и свою историю.

Вокруг ярмарочного пространства, как оказалось, собрались самые разные существа: люди, маги, колдуны, феи и даже несколько троллей с факультета алхимии — каждый со своей искрой любопытства и веселья в глазах. Некоторые маги носили свои лучшие мантии, дополненные необычными аксессуарами — разноцветными лентами или небольшими защитными камнями, свисающими с рукавов. Дети, одетые в простые, но нарядные рубашки с цветными поясами, бегали между прилавками, то и дело смеясь и выглядывая из-за горящих тыкв. Повсюду раздавался гомон, вперемешку с хрустом сухих листьев под ногами и тихим шелестом лёгкого вечернего ветерка.

Корнелия скользила взглядом по архитектуре городка, замечая, как осень окутала каждый дом мягкими золотистыми и багряными оттенками. Двух- и трёхэтажные особняки из светлого камня, стоящие вдоль улочки, казались ещё более уютными, чем прежде. Окна, окруженные мозаикой листьев и ползучими лозами, были щедро украшены лампами, и, казалось, что даже сами здания ожили в свете праздника, словно откликаясь на звуки и веселье вокруг.

— Ох, посмотри! — Сильвия схватила Корнелию за руку и потянула к прилавку, где продавались серебряные амулеты в виде миниатюрных тыкв, солнц и даже крошечных метёлок. — Смотри, это тебе больше подходит! — Она указала на небольшой амулет с крошечным черепом, сделанным из отполированного обсидиана, который загадочно блестел при свете.

— Ну конечно, темная ведьма должна выбрать череп. — со смешком поддела Корнелия, прикоснувшись к амулету. — Посмотри, какая очаровательная змейка с глазами-изумрудами!

Девочки — они и есть девочки. Будь то ведьмы, магички или даже простые люди без капли магии. Прихватив себе по подвеске, Корнелия и Сильвия заулыбались ещё шире и, оживлённо переговариваясь, пошли дальше, довольные как дети.

— В Темной Академии мы тоже любили ставить тыквы на Темное таинство, но с другим смыслом. У нас это больше символ связи с предками, чем защиты, — заметила Корнелия с лёгкой улыбкой.

— Ещё бы, связь с предками — это здорово! У нас, правда, там, где я росла, тыквы оставляли для блуждающих душ, а если какой-то дух постучит в дом — жди беды! — с серьезным видом рассказала Сильвия, после чего, хихикнув, добавила: — Хотя, конечно, никто в это уже не верит.

Корнелия улыбнулась, продолжая осматриваться, но её внимание привлекла особая деталь.

— А мак? — вдруг спросила она, указывая на пучок засушенных маков, развешанных над прилавком.

— О, мак — это отдельная история, — загадочно сказала Сильвия. — Когда-то считалось, что если ведьма появится у ворот, её можно встретить с мешком мака. Пока ведьма не пересчитает все зёрна, она не сможет войти.

Корнелия усмехнулась, представив, как такая ловушка могла бы работать на ведьме, особенно опытной. Взять вот хотя бы Маргарет. Интересно было бы посмотреть на выражение ее лица при этом!

— Странная тактика, но интересная, — сказала Корнелия, хихикая.

Они продолжили свой путь по ярмарке, медленно переходя от одного прилавка к другому. Продавцы, одетые в разноцветные мантии, предлагали всевозможные магические товары: от амулетов на удачу до миниатюрных кристаллов, ярко переливавшихся в свете фонарей. Силы Тёмного таинства как будто пронизывали всё вокруг, превращая этот уголок Империи в настоящий мир чудес.

Внезапно Сильвия толкнула Корнелию локтем, кивнула вперёд и, заговорщицки прищурившись, произнесла:

— Смотри, кто к нам идёт! — Она указала на трёх парней, которые, шаг за шагом, двигались к ним с лёгкой, уверенной походкой. Их тёмно-синие мантии, такие же, как у Сильвии, выделялись на фоне общего пёстрого колорита ярмарки. Видно было, что они знали друг друга давно и отлично ладили: в их жестах и взглядах читалось полное доверие и почти незаметные для чужака сигналы, понятные только хорошим друзьям.

Трое парней подошли к ним и, перешёптываясь, окинули Корнелию дружелюбными взглядами. Кто-то из них сделал ей вежливый кивок, кто-то улыбнулся. Сильвия оживилась и, взяв Корнелию под руку, громко и с гордостью произнесла:

— Корнелия, позволь представить тебе наших боевых магов! Парни, это леди Морвенна, наша новенькая из Темной ведьмовской Академии.

Первым вперёд выступил высокий юноша, худощавый и изящный, с пронзительно тёмными глазами, словно ночное небо. Взгляд его был глубоким и чуть мрачным, отчего в нём легко угадывались черты, свойственные скорее некромантам, чем боевым магам. Его короткие чёрные волосы чуть беспорядочно торчали, придавая ему вид своего рода загадочного учёного. Уголки губ слегка дрогнули, когда он склонил голову, приветствуя Корнелию.

— Рен. Боевой маг огня. Рад знакомству, леди Корнелия, — сказал он спокойно, но его взгляд выдавал лёгкий интерес.

Рядом с ним стоял светловолосый парень, чей взгляд был внимательным и цепким, как у человека, привыкшего замечать мельчайшие детали. Его задумчивое выражение лица сочеталось с уверенностью в осанке, и хоть он был слегка ниже Рена, держался он без малейших признаков застенчивости. Даже в спокойствии его движений ощущалась скрытая энергия, готовая в любой момент прорваться наружу.

— А я — Натан, — представился он, кивая Корнелии с добродушной улыбкой. — Тоже из ваших. Точнее, из наших. В общем, боевой маг я, призванный. Знаешь, что это значит? Нет! Ну ваще вы темные в этих ваших темных академиях! — беззлобно хохотнул он, увернувшись от подзатыльника Сильвии. — С артефактами я работаю, они мой резерв подпитывают. Сам я ну чистый источник силы, а консолидировать её не могу, прикинь? Этих двух балбесов подпитать могу, а сам себе помочь без артефактов — нет. Угораздило же, а? — добавил он, с улыбкой обращаясь к Корнелии.

Третий парень, рыжеволосый, крепкого телосложения, был полон энергии и выглядел настолько оживлённо, что казался родственным духом для Сильвии. Его яркие зелёные глаза сияли озорством и дружелюбием, а широчайшая улыбка будто бы приглашала к веселью и лёгкости. Вид у него был открытый и почти дерзкий, словно он был готов обнять весь мир в любой момент.

— Леон. Специализация — физическая защита. Мы там ставим барьеры, работаем с защитными полями. Купол видали, который на ваших землях растянули после вступления в Единую Империю, чтобы от демонов границу защитить? Вот такие бандуры делаем, — сказал он с лёгким акцентом, и его заразительный смех показался Корнелии настолько искренним и тёплым, что она невольно улыбнулась в ответ. — Приятно познакомиться с тёмной ведьмой на нашем факультете!

— О, не пугайте мою соседку, — рассмеялась Сильвия, приобняв парней за плечи. — Она — не просто тёмная ведьма, а наш будущий боевой союзник! Корнелия, к этим парням привыкаешь быстро, они просто главные смутьяны факультета.

— Смутьяны? — протянул Рен, поднимая бровь с фальшивой серьёзностью. — Я бы предпочёл сказать, что мы носители традиций веселья и поддержания атмосферы, — сдержанно добавил он, стараясь не засмеяться.

Парни рассмеялись, и группа, озорная и шумная, двинулась дальше по ярмарке, погружаясь в веселье и праздничную атмосферу. Окружающий шум, звуки музыки и светящийся светлячками вечерний воздух придавали их прогулке особое настроение. Казалось, они были окружены миром, который полностью впитал дух тёмного таинства, создавая атмосферу волшебного карнавала.

Вскоре их остановил прилавок с глиняными кружками, в которых предлагался тёплый сидр, пахнущий яблоками и корицей. Парни не могли упустить такой шанс и весело налили себе по порции, щедро угостив девушек.

— Ладно, Рен, — начала Сильвия, поддевая его взглядом, — расскажи Корнелии, что тебе больше всего запомнилось из наших боевых вылазок. Хватит уже сидром наслаждаться!

Рен слегка прищурился, размышляя, и наконец заговорил.

— Самая запоминающаяся ночь? Это когда нас отправили в ночной дозор на западную границу. Мы думали, что просто будем охранять участок, что ничего серьёзного, — он сделал паузу, обводя их взглядом. — А тут, едва солнце зашло, из леса вышли… существа. Демоны, тени, какие-то призраки, возможно. Даже парочка ведьминских духов.

— Вот это да! — Корнелия невольно наклонилась ближе, пойманная его рассказом.

— Да ладно тебе, Рен, — Натан не смог сдержать смеха. — Был там один-единственный низший демон! — Он с подначкой посмотрел на Рена. — Если ты так продолжишь, люди подумают, что ты с древним злом боролся!

— Эй! — Леон сделал вид, что обиделся, подливая себе сидра. — Даже низшие демоны вгоняют в дрожь, особенно когда ты в лесу и почти засыпаешь у костра! Хотя… Корнелия, кому я рассказываю, ты ведь, наверное, видела таких сотни на родине?

— Может, и видела, — уклончиво ответила Корнелия, рассмеявшись, и заметила, что её охотно принимают в свои ряды.

Компания весело направилась к следующему ряду прилавков, перебрасываясь байками о тренировках и занятиях, пока не достигли места, где продавались резные фигурки духов-хранителей. Маленькие статуэтки изображали крылатых существ с тонкими крыльями, когтистыми лапками и изящными рожками. Казалось, что они были готовы ожить и защищать дом, где бы их ни поставили.

Продавец, седовласый мужчина с морщинистым, обветренным лицом, наклонился к ним, улыбнувшись.

— Это маленькие оборотни, духи-хранители. Их ставят у дверей, чтобы не допустить тёмные силы в дом. Говорят, ни одна ведьма не прошла через порог, где они стояли, — таинственно произнёс он, словно раскрывая древний секрет.

Корнелия скептически приподняла бровь, и Сильвия, уловив её взгляд, тихо прошептала, не скрывая смеха:

— Ты, наверное, уже поняла, что тут все любят старые страшилки? — и, наклонившись, добавила, — Я всё ещё не верю, что ты правда тёмная ведьма. Скажи честно: правда ли, что у вас всё так мрачно и таинственно, как все говорят?

Корнелия, ухмыльнувшись, кивнула:

— Мы и вправду окружены тенями, да. Но, наверное, это всё дело привычки. Там уютно по-своему. А главное, там нет таких вот… — она с улыбкой указала на крылатую статуэтку. — Оборотней.

Сильвия весело рассмеялась, и к её смеху присоединились парни, которые, кажется, становились всё более раскрепощёнными с каждым шагом. Компания неспешно брела по ярмарке, останавливаясь у прилавков и кидаясь случайными комментариями обо всём: от скучных лекций до трудных тренировок и, конечно, древних ритуалов, которые каждый знал или слышал по-своему. По мере того, как вечер постепенно переходил в ночь, улицы пустели, и свечи на тыквах мерцали уже гораздо тише. Но атмосфера праздника оставалась с ними, несмотря на сгущающиеся тени.

— Ну что, ребята, — вздохнула Сильвия, когда стрелки на городской башне начали приближаться к одиннадцати, — нам пора возвращаться, пока купол ещё не опустили.

— А что будет, если мы задержимся? Не сможем попасть обратно? — поинтересовалась Корнелия, подняв бровь с явным интересом.

— О, не-е-ет, нас, конечно, обратно пустят! — Леон весело хохотнул. — Просто как только купол закрывается, все опоздавшие пересекают его и… бац! Телепорт сразу к коменданту. Там уже ждёт направление на исправительные работы. Идёшь убирать библиотеку или чистить лаборатории — кому как повезёт! В последний раз меня отправили на кухню драить огромные котлы. — Он содрогнулся, явно наслаждаясь своим собственным преувеличением.

— А если совсем провинишься, — подхватил Натан, хихикая, — то отправят на практику к некромантам. После их занятий жить вообще не хочется — кругом кости, какая-то слизь… честно, повеситься можно от таких «радостей»!

— Ну надо же! — отзвалась Корнелия и отметила про себя, что отработки с некромантами действительно были одним из худших вариантов.

Они дошли до общежития девушек, и парни, попрощавшись, отправились к себе. Их проводил довольным взглядом господин Брам. Поднимаясь по лестнице, Корнелия и Сильвия, ещё под впечатлением от вечерних историй и праздника, болтали о своих покупках, обсуждали увиденные амулеты и рассказывали байки о встреченных на ярмарке странных существах.

Когда они вошли в комнату, в воздухе всё ещё витал сладковатый аромат яблочного сидра и лёгкий запах корицы. Весь вечер был пропитан атмосферой праздника, и Корнелия чувствовала, что именно сейчас, в этот вечер, хочется чего-то необычного, как будто сам дух Тёмного таинства призывал их продолжить вечер магией. Едва закрыв за собой дверь, Сильвия обернулась к Корнелии и, не скрывая блеска в глазах, предложила:

— Ну что, раз уж вечер такой волшебный, может, попробуем погадать на суженого? Ведь это «Тёмное таинство», когда, говорят, предсказания самые точные!

Корнелия хмыкнула, но, чувствуя себя совершенно очарованной праздничной атмосферой и беззаботной дружбой, кивнула.

— Ладно, покажи, что у тебя за ритуал.

Сильвия тут же бросилась к своему столику и достала небольшую коробочку, в которой лежали крошечные предметы — каждый с определённым значением. Корнелия присела рядом и с любопытством наблюдала, как соседка вынимает один за другим маленькие талисманы, амулеты и простые вещицы. Там были гладкие камешки, маленькие подвески в форме сердечек, монетки, перья, сушёные лепестки цветов, а среди них затесалась и старинная серебряная пуговица.

— Смотри, это очень просто, — начала объяснять Сильвия, раскладывая предметы на покрытом мягким ворсом столике. — Мы загадываем, что каждый из этих предметов означает, и кладём его в мешочек. Потом тянем по очереди и получаем предсказание, — она ткнула пальцем в пушистое перо, подмигнув. — Вот, например, если вытащить это, значит, жених будет ветреным, весёлым, но, может быть, и не самым серьёзным.

Корнелия внимательно разглядывала предметы, пытаясь угадать, что она сама могла бы им приписать. Взяв маленькую серебряную пуговицу, она рассмеялась.

— А это, думаю, символ надёжности. Будущий муж — надежный и простой, как старая добрая пуговица, — она аккуратно положила пуговицу в мешочек.

— О-о-ой, — Сильвия покачала головой, наигранно вздыхая, — это же так скучно! — Она взяла старую монетку, глядя на неё почти с пренебрежением, но потом, прищурившись, добавила с лукавой улыбкой: — А вот эта монетка… пусть будет символом скупости! Это ведь про того, кто прижимистый и, наверное, помешан на деньгах. Ну-ка, тяни первой! Хочу посмотреть, кто там тебе достанется.

Корнелия, смеясь, закрыла глаза и опустила руку в мешочек. Подержав его в воздухе для напряжения, она наконец вытащила пушистое перо. Сильвия захлопала в ладоши.

— Ах, да это же романтический ветреник, — весело воскликнула она. — Влюбишься в весельчака, который будет развлекать тебя анекдотами, только вот серьёзности от него, боюсь, ждать не придётся. Это будет союз, полный приключений!

Корнелия не могла сдержать смеха, представляя своего потенциального «весельчака». Сильвия схватила мешочек, опустила руку внутрь и с лёгкостью вытащила серебряную пуговицу. Она триумфально взмахнула ею, словно это была великая награда.

— Ну, теперь всё ясно! — сказала Сильвия с озорной улыбкой. Она тут же изменила свое мнение о пуговице. — Мой суженый будет надёжным и простым, как старая пуговица! Правда, боюсь, его всё время придётся чинть и подстраивать под себя, но… зато надёжно.

Следующий ход снова был за Корнелией, и на этот раз её пальцы нащупали прохладную поверхность старой монетки. Она вынула её, и Сильвия тут же захохотала.

— Ой, так ты просто богачка — у тебя сразу два жениха! Один ветреник, другой жмот! — она хохотала, уткнувшись в ладони. — Боюсь, это будет «любовь» на долгие годы.

Корнелия не смогла сдержаться и начала хохотать вместе с ней. Время словно замедлилось: девушки смеялись, пока их глаза не наполнились слезами от веселья. Между ними больше не было никаких барьеров, и каждый предмет, который они вытягивали из мешочка, влек за собой новую волну смеха.

— Ладно, — прервала смех Сильвия, вытирая слёзы с уголков глаз, — а теперь я должна вытащить самый странный предмет… — и, закрыв глаза, она достала из мешочка лепесток розы. Она задумалась на мгновение, глядя на него, и затем, округлив глаза, сказала торжественным тоном: — Ах, значит, это будет романтичный красавец, который увянет, как только я начну что-то требовать от него!

Корнелия, заливаясь смехом, схватила её за руку.

— Ну, тогда давай ещё раз! Этот вечер заслуживает ещё пары сумасшедших предсказаний!

На этот раз она вытащила крохотный медальон в форме сердечка.

— Ох, — протянула Сильвия с удивлённым видом. — Ну это, конечно, кто-то весь такой… любовь-любовь, заботливый и внимательный. Только вот будь осторожна, — добавила она театрально, — таких обычно мамы любят больше, чем невесты!

Смеясь до слёз, девушки продолжали вытягивать из мешочка по очереди, комично обыгрывая предсказания и приписывая своим «суженым» всё более нелепые черты. С каждым новым предметом они придумывали ещё более забавные и невероятные описания — от «вечного весельчака с чересчур уж серьёзной мамой» до «прижимистого красавца, который носит все свои деньги в чулке под кроватью». В какой-то момент Сильвия, так громко хохотнув, что задрожали стены, случайно уронила мешочек на пол, и его содержимое с тихим звоном разлетелось по комнате.

Маленькая серебряная пуговица, словно ведомая своей тайной миссией, покатилась к двери и замерла, столкнувшись с чёрными, безупречно чистыми ботинками. Девушки замерли, и Сильвия, сдавленно пискнув, подскочила с кровати, взглянув на фигуру незваного гостя. В дверях стоял лорд Вальтар, чьё внезапное присутствие казалось совершенно неуместным среди рассыпавшихся по полу мелочей, символизировавших забавные «предсказания».

Он стоял так, будто не замечал всей нелепости ситуации — рослый, величественный и угрожающе спокойный. Даже в окружении девчачьих безделушек и раскиданных амулетов он выглядел, словно воплощение силы и контроля над магией смерти.

Лорд Вальтар, как всегда, излучал холодную и пугающую безупречность. Его коротко стриженные чёрные волосы лежали идеально ровно, подчёркивая резкие черты лица и загорелую кожу, оттенком почти несвойственную магам смерти. Тонкие губы были чуть изогнуты в еле заметной усмешке, а серые глаза с металлическим блеском смотрели холодным прищуром. Даже в окружении повседневных мелочей он выглядел воплощением сдержанной угрозы, словно кромешная тьма пробралась в девичью комнату. Лёгкий саркастичный огонёк в его глазах выдавал его колкую натуру — или магам смерти предписано быть такими по долгу службы? Поговаривали, что он входил в некий тайный совет за выдающиеся заслуги в умерщвлении.

Корнелия, стараясь сохранить невозмутимость, ощущала лёгкое смятение, будто её застали врасплох. Ей внезапно захотелось поправить вырез чёрного платья, так как его оценивающий взгляд оказался чуть более пристальным, чем требовалось.

— Лорд Вальтар? Чем обязаны визиту? — поинтересовалась она, стараясь сохранить дипломатический тон и скрыть лёгкое раздражение от неожиданного вторжения.

Лорд Вальтар медленно наклонился и поднял с пола серебряную пуговицу, которую девушки использовали для гадания, словно в ней скрывалась некая тайна. Затем, сжав пальцы, он убрал пуговицу так, что никто не увидел, куда она делась. Девушкам оставалось только мысленно попрощаться с ней.

— Не ожидал застать вас за столь… оригинальным занятием, — произнёс он, глядя на Корнелию с лёгкой иронией. — И кто же станет вашим суженым, леди Морвенна? Весельчак или, может быть, скупец, которого придётся терпеть?

Корнелия почувствовала, как её щеки слегка порозовели, но, собравшись, ответила, стараясь скрыть смущение:

— Это всего лишь развлечение, лорд Вальтар. Наше маленькое шутка в честь «Тёмного таинства». Попробуйте и вы как-нибудь.

— Погадать на суженого? — насмешливо переспросил он, слегка приподняв бровь.

— Развлечься, — холодно уточнила Корнелия.

— Разумеется, — кивнул он с невозмутимым выражением, хотя уголки его губ дрогнули. — Но если выбирать, — добавил он, оглядывая комнату с видом, полным насмешки, — то, думаю, скупой и прижимистый кавалер будет для вас гораздо… познавательнее. Хотелось бы увидеть, как вы с ним справитесь.

Сильвия, ощущая лёгкую неловкость, встала рядом с Корнелией, сложив руки на груди, словно защищая подругу.

— Такой девушке, как Корнелия, лорд Вальтар, нужен мужчина щедрый, — с вызовом произнесла она. — Ведьму просто так не заполучить, а уж тёмную ведьму — тем более, — добавила она с таким видом, будто собиралась устроить отбор лучших кандидатов лично. — Но, думаю, что вы не ради женихов здесь.

— Крайне заинтересован выбором будущего супруга для леди Морвенны, — холодно и с усмешкой отозвался он, бросив Сильвии взгляд.

Сильвия замерла, в её романтичной душе уже начало вырисовываться смутное видение влюблённого в Корнелию лорда Вальтара, хотя почему-то представлялся при этом мрачный лабиринт лаборатории.

— Не смею вас задерживать на пути к познанию семейных ценностей, — с иронией заметил Вальтар, и, перейдя к делу, вынул из кармана небольшой тёмный амулет на тонкой цепочке, сверкавший холодным синим светом.

— Этот амулет-маяк предназначен для отслеживания перемещений студентов, — пояснил он, не отрывая пронзительного взгляда от Корнелии. — Академия решила ввести дополнительную меру безопасности, учитывая события последнего времени. Подобные маяки есть у всех студентов, но для ведьм из Темной Академии обычные амулеты не подходят из-за… специфики вашей магии. Ректор по старой дружбе поручил мне эту задачу, так как я владею искусством смерти и умею обходить уловки тёмных ведьм, — добавил он, и тонкие нити сарказма скользнули по его лицу. — Этот амулет позволит вам передвигаться без ограничений, но обеспечит нужную защиту. И да, леди Морвенна, я настоятельно рекомендую не пытаться обойти его блокировки, если вы не хотите столкнуться с неприятными последствиями.

Корнелия ощутила лёгкое раздражение, не столько от идеи носить амулет, сколько от уверенности Вальтара, с которой он говорил о её магии, словно знал о ней всё, включая то, что она могла или не могла обойти. Кому вообще понадобилось бы обходить амулет-маяк? И зачем?

— Насколько я понимаю, — сказала она, принимая амулет, — этот предмет не будет мешать моей магии?

— Совершенно, — ответил Вальтар с намёком на насмешку в голосе. — Если, конечно, вы сами не попытаетесь обмануть его.

Сильвия фыркнула, но Корнелия прищурилась, ловя ироничный взгляд мага. Он явно знал, что она, как тёмная ведьма, не привыкла мириться с ограничениями и не откажется от возможности бросить вызов контролю. И делал это намеренно, задев её гордость и свободолюбие.

«У каждого есть своя слабость», — подумала она, про себя задаваясь вопросом, какая же слабость у самого лорда Вальтара?

— Благодарю за вашу заботу, лорд Вальтар, — сказала Корнелия с подчеркнутой вежливостью. — Приятно находиться в Академии, где студенты настолько важны, что сам маг смерти приносит амулеты лично.

Маг поморщился, едва заметив её слишком любезную вежливость. Щёлкнув пальцами, он вызвал вспышку, которая закрутилась подобно маленькому смерчу, и мгновение спустя фигура лорда Вальтара исчезла.

Сильвия вздохнула с облегчением, ощущая, как влияние сидра окончательно покинуло её.

— Ну и тип! — пробормотала она. — Какая уж тут ночь Тёмного таинства, если сам ужас на ножках пожаловал в нашу комнату!

Обменявшись взглядами, девушки рассмеялись, смывая напряжение визита.

Глава 3

Первое утро в Академии Синергии началось для Корнелии и Сильвии с привычного ритуала утренних сборов, но в этот раз наполненного особым трепетом и предвкушением. Каждое утро девушки наслаждались процессом подготовки: выбором одежды, укладкой волос и украшением себя маленькими деталями, придающими их образам магический блеск и чарующую загадочность. Комната наполнилась первым мягким солнечным светом, отражаясь от тёмных и ярких оттенков их мантий, ювелирных камней и блестящих амулетов, которые они с удовольствием раскладывали перед собой.

Сильвия, улыбаясь своему отражению в зеркале, аккуратно выбрала платье глубокого фиолетового цвета, который идеально сочетался с тёмно-синей мантией её факультета. На шее у неё сверкнула тонкая серебряная цепочка, в которую она вплела несколько магических камней, отливающих искрами и усиливающих её природное очарование. Корнелия последовала её примеру, накинув мантию, но добавив к своему образу нечто загадочное: платье насыщенного тёмно-синего цвета на тонких бретельках, которое изящно облегало фигуру и подчёркивало её тёмные глаза. В довершение образа Корнелия надела кольцо, символ её родной академии, и подправила губы блеском, который добавил её облику немного мистического света.

— Как думаешь, Натан обратит на меня внимание? — подмигнув, спросила вдруг Сильвия, когда обе стояли у зеркала, окончательно довольные своим отражением.

— Если не обратит, значит, у него явно проблемы со зрением, — с усмешкой отозвалась Корнелия.

Когда Корнелия и Сильвия вошли в просторную столовую Академии, утренний шум наполнял её до самых высоких потолков. Студенты толпились у длинных столов, оживлённо переговариваясь и обмениваясь новостями. Кофе и горячий хлеб распространяли по залу терпкий, пробуждающий аромат, а свет золотым потоком пробивался сквозь окна, оттеняя привычную мрачноватую обстановку Академии. За одним из столов, почти в самом центре, их уже ждали Рен, Леон и Натан — трое боевых магов, их новые друзья. Завидев девушек, парни приветливо помахали, не скрывая одобрительных улыбок.

Подхватив на раздаче завтрак — пышный омлет с овощами и горячий кофе для Корнелии, а также булочку с корицей и немного фруктов для Сильвии, — они направились к столу, уже предвкушая утренний разговор.

Парни при их появлении переглянулись, и Леон, не удержавшись, заметил:

— Ну и ну, боевые магички как на парад, — усмехнулся он, но в его глазах светилось уважение. — Это ты правильно сказал, Рен, что сегодня день особенный, а тут ещё и такие красавицы.

Сильвия, поправив волосы, ответила с озорной улыбкой:

— Красавицы? Это ещё что! Вот на Валпургиеву ночь, поверьте, мы действительно развернёмся.

Слово за слово, разговор быстро перешёл к главной теме, волновавшей всех студентов: подготовке к Валпургиевой ночи, главному событию недели Тёмного таинства. В Академии Синергии Валпургиеву ночь праздновали с торжественностью и весельем, отодвинув в сторону темные ритуалы, которые обычно сопровождали этот праздник у ведьм и магов тёмной школы. Но, несмотря на такие «облегчённые» меры, дух праздника чувствовался повсюду: студенты с нетерпением ждали возможность продемонстрировать свои магические таланты, а подготовка обещала быть масштабной.

Рен, наклонившись ближе к Корнелии, с любопытством спросил:

— Насколько я знаю, Валпургиева ночь — это нечто невообразимое, особенно для тёмных ведьм. Ваша стихия, верно?

Корнелия, уловив его интерес, едва заметно улыбнулась, её глаза блеснули от воспоминаний:

— Можно и так сказать. В моей Академии Валпургиева ночь всегда считалась священной, — начала она, на мгновение задумавшись, как бы оживляя в своей памяти те особенные образы. — Когда наступает ночь, замок словно оживает. Все окна затянуты тьмой, по коридорам мерцают сотни свечей, и их свет отбрасывает тени, которые кажутся живыми. Вокруг витражей — узоры, и от света они словно вибрируют, создавая ощущение, будто ты находишься в самом сердце ночи.

Она сделала паузу, чтобы остальные ощутили то же волнение, что наполняло её голос.

— Под самый полночный час, — продолжила Корнелия, — тёмные ведьмы и маги собираются вокруг костра, чтобы почтить силы, что сохраняют равновесие. Мы образуем защитные круги и входим в древний танец, символизирующий единение с этими силами. Говорят, что каждый, кто в эту ночь соединяется с тьмой, обретает мудрость и видение будущего… Хотя, возможно, это просто легенда, — добавила она с загадочной улыбкой.

Сильвия, воодушевившись этим рассказом, подхватила:

— Ах, как бы не так! Здесь, конечно, всё будет… чуть проще, — она усмехнулась и покосилась на подругу, словно извиняясь за такой «облегчённый» подход. — Ритуалы будут очищающие, с танцами, праздничными шествиями и шаманскими обрядами. Но, знаешь, Корнелия, мы просто обязаны подготовиться основательно. Я видела такие потрясающие маски и украшения в лавке рядом с Академией — думаю, для бала подойдут идеально.

Рен улыбнулся, слегка наклоняясь вперёд:

— Ну что ж, тёмный бал с загадочными дамами — звучит многообещающе. Как насчёт тёмного показа? Пусть все увидят, на что способны боевые маги.

Корнелия не отступила от его взгляда, и в её глазах загорелся вызов.

— О, Рен, — произнесла она с лёгким вызовом в голосе, её взгляд стал более таинственным. — Если вы готовы, то и мы можем устроить настоящее шоу.

Их взгляды встретились, и в этот момент каждый за столом ощутил нарастающее напряжение и предвкушение. Валпургиева ночь обещала стать не просто праздником, но и событием, полным магии, танцев и загадочных традиций.

Ребята, дружно подхватив свои сумки и рюкзаки, направились в аудиторию, где их ждала первая пара — курс по «Технике защиты от проклятий». Этот предмет был одним из самых сложных и захватывающих в расписании, особенно на практике. Изучение тайн проклятий, их воздействия и способов нейтрализации всегда манило студентов своей опасностью и загадочностью, обещая им знания, которые могли пригодиться не только в теории, но и на практике.

Проклятий в магическом мире было много.И защищаться от них было в самом деле важно.

Когда компания шумно вошла в просторную аудиторию, их появление тут же привлекло внимание остальных студентов, уже занявших свои места. В зале повисло едва уловимое напряжение. Взгляды ненадолго задержались на Корнелии — ведьме, чьё присутствие в аудитории защиты от проклятий казалось почти символичным. Эти пристальные взгляды содержали и интерес, и осторожность, особенно среди тех, кто не привык к новеньким, а уж тем более к магам из тёмной академии. Однако не только статус Корнелии внушал эту настороженность: студенты вообще не сразу принимали новичков, а её происхождение добавляло особой интриги.

Великолепие самой аудитории полностью соответствовало тематике предмета. Высокие, сводчатые потолки создавали ощущение величия, а стены были украшены символами и древними оберегами, высеченными по камню и дереву. Каждый символ и узор служил напоминанием о долгой истории борьбы с враждебной магией, впитавшейся в стены Академии Синергии. Деревянные скамьи, покрытые знаками, защищающими от зла, создавали атмосферу уважения к искусству защиты.

Корнелия, сохраняя невозмутимый вид, прошла к месту, не обращая внимания на оценивающие и даже подозрительные взгляды. С одной стороны за столом ее поджала Сильвия, с другой — троица новых друзей. Их свойское отношение к девушке слегка расслабило других студентов.

Аудитория быстро стихла, как только перед студентами появился профессор Эльвард. Высокий мужчина с проницательным взглядом и волосами, собранными в аккуратный хвост. Профессор славился своими выдающимися способностями разрушать даже самые сложные заклинания и противостоять магии самых разных видов. Для студентов он был непререкаемым авторитетом, и, возможно, не столько из-за его строгих взглядов на магию, сколько из-за его глубокого знания каждой темы, которую он преподавал.

Профессор остановился, окинул взглядом аудиторию, и Корнелия заметила едва уловимый кивок в её сторону — немое приветствие, которое, казалось, подчёркивало значимость её появления.Профессор Эльвард редко выделял студентов, и этот жест воспринимался почти как знак особого уважения или же как признание её принадлежности к древней магии.

— Доброе утро, студенты, — его голос пробрался даже в самые дальние уголки аудитории, вызывая невольное напряжение. — Сегодня мы начнём одну из самых важных тем нашего курса. Но прежде я хотел бы сделать небольшое объявление, — он выдержал паузу, наблюдая, как лица студентов моментально оживились и как слухи о нововведениях, возможно, самых волнующих за последние годы, привлекли их полное внимание. — Ректорат принял решение, что с этого года курс по защите от проклятий будет несколько… расширен.

По аудитории прошёл шёпот, приглушённые перешёптывания и недоумённые взгляды. Некоторые студенты переглянулись, одни с недоверием, другие — с видимым воодушевлением и нескрываемым интересом. Видимо, ходили слухи, но никто не ожидал, что профессор Эльвард даст им возможность изучать такое опасное знание.

— Как вам известно, — продолжил профессор, его голос теперь звучал ещё более торжественно, — недавно в Единую Империю вошли Земли Тёмных ведьм, и это событие позволяет нам пересмотреть содержание курса защиты от проклятий. Мы с вами изучим те виды магии, которые веками были закрыты для Империи, но существовали в изолированном сообществе ведьм. — Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть следующее слово. — Мы получили уникальную возможность познакомиться с теми аспектами магии, которые до этого момента были для нас недоступны. В частности, мы коснёмся тёмных кровных проклятий и защитных техник против них.

Внимание студентов было полностью приковано к профессору, однако многие из них невольно посматривали на Корнелию, сидевшую рядом с Сильвией. Её присутствие словно придавало этим словам особую значимость. Профессор в своих словах признал магию тёмных ведьм частью новой реальности, а значит, и самой Корнелии — её темной магии, её опасным знаниям — нашлось место в Академии. Для большинства студентов это было совершенно новой мыслью: видеть в тёмных ведьмах не угрозу, а источники знаний, ценности и опыта.

Профессор выдержал паузу, позволяя этим мыслям улечься, прежде чем продолжить.

— В рамках этого курса, — его голос стал серьёзнее, — мы коснёмся техник защиты от тёмных проклятий. Некоторые из них запрещены в Империи из-за их разрушительной силы. И всё же, как защитники, вы должны уметь справляться даже с самыми сложными и опасными видами магии. Понимание их природы — первый шаг к противостоянию магическим угрозам.

Эти слова вызвали особый трепет среди студентов. Запретные заклинания, тёмные проклятия, знания, которые не выходили за пределы тёмных земель. Теперь они — студенты Академии — могли прикоснуться к этому, изучить и постичь, не прибегая к тёмной магии, но зная, как её распознать и уничтожить.

Профессор медленно прошёлся вдоль аудитории, словно проверяя, как они воспринимают сказанное.

— Истинный защитник не должен поддаваться искушению силы, — продолжал он. — Вам предстоит освоить искусство защиты, не поддаваясь соблазну использовать тёмные знания для своих целей. Сила врага должна быть изучена, но никогда не принята вами.

Профессор остановился, бросив взгляд на ряды студентов, и наконец обратился к символу, вычерченному на доске. Отчётливые линии образовывали сложный узор — древний и мрачный. Он долго всматривался в символ, прежде чем начать.

— Сегодня мы начнём с одного из самых сложных проклятий, известных в практике тёмной магии. Это наследственное печатное проклятие, — его голос стал ещё более глубоким, выделяя каждое слово. — Этот вид проклятий создаётся так, чтобы передаваться через родовую кровь. Оно словно приковано к роду, на который его наложили, и снять его крайне сложно, ведь с каждым поколением оно только усиливается.

Аудитория замерла, студенты слушали его, затаив дыхание. Профессор указал на символ на доске, объясняя детали рисунка.

— Обратите внимание на эти линии — рваные и кажущиеся небрежными. Неопытный маг, скорее всего, даже не поймёт, что перед ним столь мощный знак. Это проклятие не нуждается в словесном подкреплении. Оно передаётся символом, который накладывается на предмет, принадлежащий проклинаемому роду, и этот предмет может хранить проклятие веками, незаметно, как любая безделушка. Найти его можно, только если знаешь, что искать, или если… — он сделал паузу и, слегка повернув голову к Корнелии, добавил, — рядом есть тёмная ведьма.

Корнелия сидела спокойно, но в её взгляде мелькнул отблеск интереса. Она знала, что профессор прав. Множество проклятых артефактов, существующих веками, становятся почти частью души ведьмы. Их тонкое, едва заметное присутствие нельзя ни замаскировать, ни скрыть от тех, кто привык жить рядом с тьмой.

— Леди Морвенна, как представитель тёмных земель, расскажите, пожалуйста, о том, как проявляется подобное проклятие, — попросил профессор, едва заметно кивнув в её сторону.

Корнелия, не теряя самообладания, ответила сразу, не задумываясь:

— Одним из самых очевидных симптомов становится таинственная гибель представителей рода, — начала она сдержанным голосом. — Обычно члены семьи умирают один за другим, но не от случайностей: это не несчастные случаи и не совпадения. Проклятие распространяется строго по заданной линии, и каждый из рода умирает от одной и той же причины. Например, представители рода могут сгорать заживо или гнить заживо от неизлечимой болезни. У этого проклятия нет места случайности.

Студенты, затаив дыхание, слушали её рассказ, но она не остановилась:

— У жертв такого проклятия часто проявляется ряд «неочевидных» симптомов. В роду с таким проклятием резко падает рождаемость. А первый, на кого оно наложено, умирает, захлёбываясь собственной кровью. У последующих членов это проклятие проявляется в зависимости от желания проклинающего.

В этот момент послышался неуверенный голос с последней парты:

— И… и у тёмных ведьм много таких техник?

— Достаточно, — спокойно ответила Корнелия, а вместе с ней, чуть громче и уверенно, профессор Эльвард.

После секундного молчания Корнелия добавила, подметив настроение аудитории:

— Наследственное печатное проклятие — это… базовое заклятие. Есть и те, которые не дают покоя веками. Этот вид проклятия часто накладывается по древним договорам, но опасность кроется даже в них.

Профессор кивнул, удовлетворённо подытоживая, и продолжил разбор защитных техник.

К концу лекции, когда студенты начали записывать и обсуждать материал, Корнелия уловила шёпот двух студентов позади. Их разговор был едва слышен, но ей удалось разобрать каждое слово:

— Говорят, Пэррис знала об этих проклятиях, — произнёс один из них, упомянув имя погибшей ведьмы. — Она вела дневник, в котором якобы хранила записи своих исследований, и его спрятали в закрытый сектор архива. Кто-то из профессоров говорил, что её знания были настолько опасными, что их не оставили в свободном доступе.

— Так ведь она училась в Академии тёмных ведьм до перевода сюда. — ответил другой. — У них там вся программа имперское законодательство нарушает.

Слова о запретном архиве моментально вызвали в Корнелии всплеск любопытства. Ведь если Элизабет вела дневник, в нем могло быть что-то, что пролило бы свет на обстоятельства ее смерти.

Любопытство Корнелии мгновенно переросло в решимость.

Как только пара закончилась, Сильвия, схватив Корнелию под локоть, тут же потащила её через полупустые коридоры, торопливо поднимаясь по лестнице. Её лицо светилось решимостью. Корнелия оглянулась на растерянных одногруппников, быстро отправившись вслед за подругой, которая тащила ее за собой как на буксире. Оказавшись на верхнем этаже учебного корпуса боевых магов, Сильвия впихнула Корнелию в небольшой кабинет, захлопнула за собой дверь и щёлкнула замком, отчего ведьманевольно подняла брови в лёгком недоумении.

— Ну, рассказывай! — Сильвия, скрестив руки на груди, выжидательно смотрела на подругу. Лицо ее выражало суровую решимость. — Ты посреди лекции чуть в стойку не встала! Я слышала, что говорили те парни на заднем ряду… Это что-то значит для тебя?

Корнелия оглядела кабинет, пытаясь определить, куда её затащила Сильвия.

— Где мы вообще? — наконец спросила она, оглядываясь на неприхотливо обставленное помещение. На полках громоздились свёрнутые плакаты, коробки с бумагами, а в углу виднелась целая гора разнокалиберных эмблем и лент. Здесь было много диванов и кресел, но в помещении кроме них не было ни существа.

— Это кабинет для студенческого актива боевого факультета, ну, понимаешь, для всяких конкурсов и мероприятий. Здесь во время пар всегда ни души, — отмахнулась Сильвия, тут же возвращаясь к своей первоначальной цели. — Ну ты тему не меняй! Давай, не крутись, рассказывай!

Корнелия вздохнула, обдумывая, что именно и как рассказать, чтобы не вызвать у подруги лишних подозрений, но Сильвия сверлила её взглядом с таким неподдельным интересом, что лгать просто не было смысла. Вернее, в данной ситуации ведьма выбрала тактику честности, хоть и не кристальной.

— Я хочу найти этот дневник, — произнесла она, выдавая часть правды. — Это, возможно, единственный способ узнать, что на самом деле произошло с Элизабет Пэррис.

Сильвия помедлила, задумчиво поджав губы и глядя на Корнелию с недоумением.

— Элизабет Пэррис? Та самая ведьма, о которой говорили? Это из-за того, что вы обе из Тёмной Академии?

— Не только поэтому, — Корнелия опустила голос и посмотрела в глаза подруге. — Это моя сестра-ведьма, Сильвия. Мы проходили одни и те же ритуалы, обучались одними и теми же заклинаниями. Если в её дневнике остались какие-то указания на то, что с ней произошло, я хочу это узнать.

Сильвия, смягчившись, прищурилась, словно обдумывая услышанное.

— Значит, ты думаешь, что её смерть могла быть… ну, не случайной?

— Я не знаю, — честно ответила Корнелия. — Мне нужно понять, что там произошло, чтобы знать, что ждать самой.

— Так… но этот дневник теперь в запретном архиве. Понимаешь, что это значит? — Сильвия, приняв серьёзный вид, скрестила руки. — Войти туда без разрешения — это нарушение всех возможных правил.

— Да, я понимаю, — ответила Корнелия, но её решимость оставалась непоколебимой.

В глазах Сильвии заблестел огонёк авантюризма. Она подалась вперёд, распрямив плечи и прищурившись.

— Отлично! — с неприкрытым воодушевлением произнесла она, её глаза загорелись задором. — Нужно придумать план. Ой, что будет, что будет! Мы ворвёмся в запретный архив Академии! Я готова!

— Сильвия, это очень большой риск — покачала головой темная ведьма, пытаясь воззвать к разуму магички. Рассказать кому — не поверят. — Я на него пойти готова, но мне это ничем не грозит. В крайнем случае отправят обратно в Академию ведьм. А тебе это может грозить отчислением.

Сильвия мгновенно перестала улыбаться и задумалась, её обычно живые и весёлые глаза на мгновение стали серьёзными. Она вздохнула, потом медленно покачала головой, глядя на Корнелию с твёрдой решимостью.

— Корнелия, разве ты думаешь, что я брошу тебя одну в этом деле? — её голос стал тихим, но в нём чувствовалась решимость. — Да, это риск. И я понимаю, что мне могут вынести предупреждение или даже отчислить, но… я не смогу оставить тебя в такой ситуации. Я боевой маг. Если не готова к риску, то какой из меня боевик?

Корнелия немного смягчилась, понимая, насколько искренне Сильвия готова помочь ей.

— Ты не обязана. Я не хочу, чтобы ты попала в неприятности из-за меня, — добавила она, стараясь оставить ей шанс отступить.

Но Сильвия, слегка приподняв подбородок, только улыбнулась своим фирменным дерзким взглядом.

— Прекрати. Ты — моя подруга, и, если тебе нужно это сделать, значит, я с тобой до конца. Вдвоём мы справимся с любыми барьерами, и да… — она лукаво прищурилась, — будь уверена, за такие приключения я готова рискнуть даже отчислением. Мы на «Тёмном таинстве» сможем показать всем, что боевые маги и ведьмы способны на многое.

— Хорошо, — медленно произнесла Корнелия, обдумывая детали. — Наша первая задача — узнать, кто именно отвечает за охрану архива ночью. Если есть патруль или смотрители, нужно понять их график, чтобы не столкнуться с ними лицом к лицу.

Сильвия в ответ на это кивнула с твёрдым видом, словно уже прокручивала в голове, где можно найти нужную информацию.

— У нас ведь есть староста курса, — проговорила она, улыбаясь, словно ребёнок, которому позволили сорвать спелое яблоко. — Он как раз помогает проверять охранные системы, и я уверена, что, если мне удастся с ним поговорить… — она выдержала двусмысленную паузу, подмигнув Корнелии, — мы узнаем о системе всё, что нужно.

Корнелия усмехнулась, оценив инициативу подруги.

— У тебя, я смотрю, уже есть план по этому поводу. — заметила она. — Тогда я позабочусь о нашей безопасности — достану зелье невидимости или что-то, что могло бы заглушить наши с тобой амулеты отслеживания.

— А ты сможешь? — удивилась Сильвия, взглянув на ведьму с уважением. — Там же повешено плетений и прочей ерунды так, что без артефактора не разобраться.

— Снять я их не смогу, — согласно кивнула Корнелия. — но замаскировать на время должно получиться.

Сильвия кивнула, вдохновлённая общей решимостью. Она подошла к одной из полок, где валялись записи о прошедших мероприятиях боевого факультета, и вытащила из стопки лист бумаги и карандаш.

— Вот что, давай составим схему, что и когда мы будем делать. Так будет проще разобраться, — сказала она, а потом, наклонившись, начала рисовать план действий. — Начнём с того, что выясним, кто и когда ходит по коридорам архива.

Корнелия внимательно смотрела на схему, которую чертила Сильвия, и уже представляла, как вечером они, избегая всех препятствий, окажутся в запретном секторе архива.

Ближе к вечеру, когда все лекции и занятия подошли к концу, Корнелия вернулась в свою комнату. Войдя, она с облегчением сбросила сумку с тетрадями на стол и устало рухнула на кровать. Её остроконечная шляпа ведьмы сидела на голове, словно приклеенная, не сдвинувшись ни на миллиметр. Признаться, в этом была своя хитрость: чуть заметное заклинание, удерживающее её в идеальном положении. Ведьмы всегда знали, как держать корону — ой, простите, шляпу! — так, чтобы она ни при каких обстоятельствах не скользнула даже на волосок.

Сегодняшние занятия были чем-то особенным. На каждой лекции она знакомилась с новыми преподавателями, и каждый из них оставлял своё неповторимое впечатление. Первым на лекции по зельям был профессор Грюм. Его холодный, но проницательный взгляд, кажется, мог прожигать насквозь, особенно когда он задумчиво щурился, поднося к носу пузырёк с чем-то опасно бурлящим. Но, в отличие от студентов, его не смущала её репутация. Напротив, он даже поддразнил её, отпустив саркастичное замечание: «Как же, мисс Корнелия, чёрные зелья не для нежных рук?».

А затем был курс по магическим артефактам, который вела миловидная леди Эсме. Её руки порой слегка дрожали, но не от страха, а от сдержанного волнения, когда она с оживлением рассказывала о заклятых талисманах, будто вспоминая их очарование. Её рассказы будоражили воображение, и Корнелия поймала себя на том, что сама слегка заворожена, как леди Эсме делилась нюансами магии. Эти лекции делали день куда веселее, чем она ожидала.

Однако Корнелия чувствовала, что её пристально изучают. Взгляды, иногда заинтересованные, иногда полные предвзятости, скользили по ней, как по загадочной книге, в которой каждый преподаватель искал знакомые символы. Да, её темная специализация вызывала противоречивые чувства у большинства, но, честно говоря, это лишь раззадоривало её.

В комнату, едва не снеся дверь, вихрем ворвалась Сильвия, с её лица не сходила озорная улыбка. В глазах подруги горел такой яркий огонёк, будто она только что совершила невообразимо рискованный подвиг. Корнелия даже не успела ничего сказать — Сильвия уже буквально сияла, торжественно пройдя к центру комнаты и оглядевшись, словно собиралась объявить нечто невероятное.

— Корнелия! Всё намного лучше, чем мы думали! — прошептала Сильвия, искрясь от нетерпения.

— Так рассказывай уже. Как там с охраной? Нам действительно придётся прятаться от патрулей?

Сильвия с озорной улыбкой покачала головой.

— Нет, патрулей ночью в архиве нет вообще! Там только один-единственный дух-хранитель, — заговорщически прошептала она. — И он реагирует не на шум или какие-то мелочи, а на магические маяки в амулетах. Если ты заглушишь маяки, мы можем спокойно пройти и никто даже не заметит.

Корнелия наклонила голову, вдумчиво прищурившись. Это, конечно, облегчало дело, но задача по заглушению магического маяка была не из лёгких. Ей нужно было применить один из самых древних приёмов ведьм — тёмный нашёпт.

— Ну, это не проблема, — ответила она наконец, поигрывая амулетом, свисающим на цепочке с её пальцев. — Просто мне придётся применить нашёпт.

— Нашёпт? Это что-то вроде шёпота? — недоуменно переспросила Сильвия.

— Это не просто шёпот, — улыбнулась Корнелия. Она поставила амулет перед собой и откинулась на спинку кровати, готовясь объяснить. — Видишь ли, тёмный нашёпт — это заклинание, настолько древнее, что его нельзя услышать ушами и видеть глазами. Ведьмам нужно было уметь творить заклинания, не привлекая внимания, когда их окружали враги. Нашёпт — это особая техника: слова произносятся так тихо, что почти растворяются в тени. Смысл их ускользает, их даже нельзя запомнить, потому что сами слова — это магия.

Сильвия слушала, раскрыв рот, даже забыв вздохнуть.

— Каждое слово словно обволакивает предмет, оседает на нём и начинает заглушать магические потоки, — продолжала Корнелия, глядя на амулет в своей ладони. — И если сделать это правильно, маяк погаснет, отследить этого не получится и дух-хранитель нас не заметит.

— Ты покажешь? — Сильвия сглотнула и прошептала почти благоговейно .

— Конечно, — кивнула Корнелия, и её лицо приняло сосредоточенное, почти мистическое выражение.

Корнелия встала ровно, глубоко вздохнула и закрыла глаза, сконцентрировавшись на амулете, чтобы почувствовать его магический поток. Через мгновение она начала шёпотом произносить едва слышимые слова, шёпот казался скорее лёгким шелестом листвы, чем речью, будто каждая фраза была вплетена в саму ткань тишины. Её голос был похож на мягкий туман, обволакивающий амулет.

— Тьма слышит меня, — шептала она. — Слова мои поглотят свет маяка, и он уснёт в тени, тихо, незаметно… — Слова продолжали скользить, словно отголоски чего-то древнего и призрачного.

Постепенно тёмные слова Корнелии обволакивали амулет, её шёпот был тихим, едва различимым даже для Сильвии, стоявшей рядом. В комнате, казалось, сгустилась тьма, и амулет начал тускнеть, словно погружаясь в глубокий сон.

Корнелия осторожно взяла амулет, держа его обеими руками, и, закрыв глаза, начала нашёптывать слова древнего заклинания. Её голос был едва слышен, будто шорох сухих листьев под ногами или лёгкий ветерок, касающийся воды. Она погрузилась в ритм, её дыхание стало ровным, и шёпот проникал в самую ткань ночи.

— Тьма слышит меня, — шептала она, мягко, но с явной силой в голосе. — Слова мои поглотят свет маяка, и он уснёт в тени, тихо, незаметно…

Её шёпот продолжал звучать, словно застывая в воздухе, как лёгкая дымка. Слова не просто произносились — они словно плавно переплетались с тишиной, погружаясь в неё, становясь частью окружающего пространства. Каждое слово было пропитано тёмной магией, её голос завораживал, будто древний зов, забытый и таинственный.

— Стань невидимым для духа, пусть не потревожит он нас, не прервёт наше дело… — продолжала Корнелия, её шёпот становился тише, почти неуловимым. — Покойно спи, маяк, под вуалью ночи, не сияй и не зови…

Сильвия смотрела, затаив дыхание, в полном восхищении. Амулет, казалось, затихал, и его магическое сияние начало гаснуть, словно покрывалось тонким слоем мрака, погружающего его в сон. Вокруг амулета воздух будто уплотнился, затянулся тёмным покрывалом, становясь невидимым, как тень.

Корнелия открыла глаза, и её взгляд был спокойным, удовлетворённым. Она тихо улыбнулась Сильвии и, прижав амулет к сердцу, закончила:

— Пусть тьма укроет свет, скроет следы, тишина сохранит нас в безопасности.

Затем Корнелия внимательно изучила амулет Сильвии, произнесла тёмный нашёпт, чтобы заглушить маяк, и передала амулет обратно подруге. Заклинание сделало своё дело: теперь их амулеты стали невидимы для охранительных магий, дремлющих в стенах Академии. Девушки обменялись взглядами, чувствуя, как легкий морозец волнения пробегает по коже. Предстоящее ночное проникновение казалось запретным, но невероятно притягательным — словно тёмная магия сама звала их вперед.

Они быстро сбросили мантии, чтобы выглядеть как можно более незаметно, и надели простые чёрные платья, которые прекрасно сливались с тьмой. В этой новой тишине их шаги казались чуть более решительными, но осторожными. Девушки пробирались по коридорам Академии, стараясь двигаться как можно тише, но вдруг, завернув за один из углов, столкнулись с неожиданной картиной. В тени арки, возле массивного каменного столба, стояли двое студентов, явно увлечённые друг другом. Они так погрузились в поцелуй, что даже не заметили Корнелию и Сильвию, которые остановились как вкопанные.

Корнелия, сдержав смешок, покосилась на Сильвию, но та была в таком замешательстве, что казалась прикованной к месту. Она, казалось, с большим интересом разглядывала парочку, будто только что увидела странного магического зверя.

— Сильвия, — прошептала Корнелия, едва сдерживая смех. — Нам, кажется, пора двигаться дальше. Не нужно любоваться.

— А… да… конечно, — смутилась Сильвия, но продолжала смотреть на парочку с удивлением, пока они тихо не прошли мимо. — Ну надо же! Это что, они… целуются?

Корнелия тихо хихикнула, обернувшись на неё.

— А ты думала, они упражняются в дыхательных заклинаниях? — поддела она подругу.

Сильвия покраснела, но в её глазах мелькнул озорной огонёк.

— Знаешь, у нас с парнями в боевом отделении вообще-то совсем другие… э… «отношения». Там скорее кулаки, чем поцелуи. Да и чтоб вот так, посреди ночи! — Она покачала головой, словно это было нечто за гранью её понимания.

Корнелия хихикнула, представив себе, как Сильвия с её характером действительно пыталась бы очаровать кого-то в боевом отделении, но вместо романтических слов махнула бы кулаком.

Добравшись до массивных дверей архива, они остановились. Корнелия внимательно огляделась, вглядываясь в темноту, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Сильвия, не теряя времени, заняла позицию на страже, её лицо, несмотря на серьёзность момента, сохраняло озорной блеск.

— Пароль к артефакту — «Arcanum revelare». Когда произнесёшь его, заклинание ослабнет, но действовать нужно быстро. У тебя будет не больше минуты, прежде чем защита снова активируется, — с серьёзностью сказала она, но в её голосе слышалась смесь волнения и азарта.

Корнелия быстро пересекла просторный зал библиотеки, двигаясь к массивным дверям, ведущим в закрытый сектор. Ей даже не нужно было бывать здесь прежде, чтобы ощутить их значимость — тяжёлые двери возвышались перед ней, словно молчаливые стражи, скрывающие за собой тайны. Задержав дыхание, она сосредоточилась, собираясь с силами для дальнейшего шага.

В отличие от амулета, который защищал только своего владельца и мог приглушать лишь незначительные потоки магии, артефакт представлял собой замысловатую сеть древних заклинаний, окутывающих пространство прочным магическим барьером. Этот барьер не реагировал на присутствие живых существ, но словно чувствовал мельчайшие изменения в магических потоках вокруг. Любая попытка использовать заклинание в его пределах пробудила бы сторожащие его чары, и тогда звенящий сигнал нарушил бы тишину архива, как колокола в час тревоги. Его можно было на мгновение ослабить, если знать нужные слова и произнести их с точной интонацией.

Корнелия прикрыла глаза, сосредотачиваясь, и едва слышно прошептала:

— Arcanum revelare.

Она ощутила, как в окружающей тишине что-то дрогнуло: барьер на мгновение разомкнулся, словно откликаясь на её зов, давая доступ внутрь. Не теряя ни секунды, Корнелия скользнула через массивные двери, которые скрывали секреты, недоступные для всех, кроме самых доверенных магов.

Сразу за порогом её окутала густая, напряжённая тишина, в которой витал пряный запах старинных пергаментов и тёмных чернил. Каждый вдох словно приносил с собой лёгкий привкус времени, покрытого древней пылью. Книжные стеллажи выстроились рядами, как надёжные хранители запретных тайн, их тёмные корешки блестели в слабом магическом свете, будто источая собственное таинственное свечение. Здесь не было ни обычных ламп, ни привычного освещения — лишь мерцающее свечение чар вдоль полок, похожее на застывшие языки пламени.

Корнелия шла вдоль стеллажей, её сердце билось всё сильнее, чувствуя призрачное присутствие давно ушедших магов, чьи тайны были заключены в этих книгах. Ей нужен был дневник Элизабет Пэррис, который, по слухам, хранил секретные, почти забытые заклинания. Но в этом лабиринте из фолиантов, свитков и кодексов найти что-то определённое было почти невозможно — книги уходили в бесконечность, их корешки поблескивали таинственными рунами, каждая из которых могла скрывать опасные знания.

Остановившись, она поняла, что без помощи магии продвигаться дальше бесполезно. Она выдохнула, собрала силы и начала тихий шёпот, намереваясь использовать поисковое заклинание, которое должно было указать путь.

— Мой путь укажет тьма, что спрятано, покажет свет… — слова едва разлетались в воздухе, скользя по залу, словно тихий зов.

Но заклинание будто столкнулось с невидимой стеной — магия рассеялась, не находя отклика. Корнелия нахмурилась, осознавая, что защита этого зала была сильнее, чем она предполагала. Никакое поисковое заклинание не сработает в пространстве, где магия заперта за собственными преградами. Архив был надёжно защищён от любых чар, и спрятанные книги оставались незримыми для всех, кто не знал их точного местоположения.

Корнелия резко обернулась, услышав мягкий шорох за спиной. Из тьмы, словно не спеша проступать на свет, медленно вышел высокий силуэт. Лорд Вальтар. Его фигура проявлялась из полумрака с такой естественностью, будто сам мрак лишь на мгновение согласился отпустить его, позволив стать видимым. Он двигался с плавной грацией, как будто ночные коридоры архива были его привычной обителью, а не запретной зоной. Казалось, он впитывал эту тишину и тени, становясь неотделимой частью окружения.

На его губах играла лёгкая, чуть ехидная улыбка — та самая, которую он, похоже, приберёг специально для подобных моментов, когда застаёт кого-то врасплох. Но в его глазах, спокойных и цепких, не было ни удивления, ни гнева. Лишь интерес — чуть снисходительный, как у учителя, увидевшего ученика, осмелившегося нарушить границы. Взгляд его буквально скользил по ней, изучая её с лёгкой насмешкой, но в то же время открыто выражая восхищение её дерзостью.

— И что же привело леди Корнелию в этот запретный уголок посреди ночи? — его голос прозвучал низко и ровно, с чуть заметной ноткой насмешки, как будто он задавал вопрос, ответ на который знал заранее, но всё же находил её попытки интересными. — Позволь спросить, как ты умудрилась обойти маяки?

Корнелия, едва удерживая всплеск адреналина, позволила себе надеть маску непоколебимого спокойствия. На мгновение её сердце застучало так быстро, что она ощутила это даже в кончиках пальцев, но, собравшись с мыслями, она чуть наклонила голову и, не отводя взгляда, ответила ровно, с дерзкой, почти невинной вежливостью:

— Ах, лорд Вальтар, — начала она с лёгким вздохом, словно стараясь придать словам легкомысленную нотку, — боюсь, мне придётся признаться в своей неосторожности. Я, кажется, немного… заблудилась.

На его губах заиграла лёгкая улыбка, которая сразу выдала его сомнение. Её ответ явно его развлекал, и в то же время в глазах мелькнуло что-то чуть более глубокое — как будто эта игра, её дерзость, были для него приятным сюрпризом.

— Заблудилась? — переспросил он, и его брови едва заметно приподнялись, добавляя нотку притворного удивления. — Как неожиданно. В закрытом секторе архива, за барьером, который даже не каждый преподаватель способен преодолеть?

Корнелия, придавая своему лицу выражение небрежной вежливости, спокойно ответила, игриво пожав плечами.

— Ах, сударь, что поделаешь. Иногда тем, кто склонен следовать за любопытством, свойственно случайно… заходить в совершенно неподходящие места, — произнесла она так, будто действительно полагала этот запретный уголок совершенно случайным пунктом на своём пути.

Он шагнул ближе, медленно сокращая расстояние между ними. Её невинные объяснения, похоже, только усилили его интерес. Вальтар оказался так близко, что она могла ощущать тепло его присутствия, запах едва уловимого древесного аромата и тонкие нотки пряностей. Она сделала шаг назад, но он, словно бы предвидя это движение, продолжил приближаться, пока между ними не осталось считанных дюймов.

Его рука легко поднялась, и он взял её амулет за цепочку, словно изучая её маску вежливости, как и амулет — лёгким, но очень цепким взглядом. Лорд Вальтар чуть наклонил голову, и его лицо оказалось на одном уровне с её, так близко, что Корнелия почувствовала, как мурашки прошли по её коже. Он разглядывал амулет с таким видом, словно этот простой, но тщательно замаскированный предмет мог открыть ему что-то большее о ней самой.

— Заблудилась, — повторил он, едва касаясь амулета и отпуская его с таким видом, будто это был жест снисходительности. — Я, конечно, полагал, что тебе хватит благоразумия на первые несколько месяцев соблюдать правила, леди Корнелия. — В его голосе появилась подчёркнутая ирония, а в глазах сверкнуло одобрение, как будто он, вопреки собственным словам, был слегка очарован её стремлением нарушать границы. — Но, как вижу, ты решила проявить свою смелость куда раньше.

Корнелия ответила ему выдержанным, но чуть дерзким взглядом, улыбнувшись уголком губ, словно поддерживая его игру.

— Иногда благоразумие не так уж необходимо, если есть смелость, — сказала она, поднимая голову. — Уверена, вам это должно быть знакомо, лорд Вальтар.

Он чуть прищурился, явно развеселившись её ответом, и, не спеша, отпустил цепочку амулета, позволяя ей снова лечь на её грудь, но его взгляд оставался прикован к ней, и он, словно нарочно, сохранял молчание, как будто давая ей возможность самой понять всю серьёзность происходящего.

Он отступил лишь на полшага, но его взгляд остался столь же пронзительным и внимательным, как и прежде.

— Здесь нет того, что ты ищешь, — вдруг выдал маг, усмехнувшись, словно отыскивая в её попытках забаву для себя. — Проблема не в твоих чарах. Уж поверь, ведьма, сумевшая обойти мой амулет, способна найти книженцию в замкнутом пространстве.

Корнелия чуть поджала губы, но ответила лишь взглядом — холодным и выжидающим. Она не собиралась давать ему лишнего удовольствия.

— О чём вы? — сказала она ровно, тщательно контролируя каждую интонацию, чтобы не выдать раздражения.

— Да брось, леди Морвенна, — протянул лорд Вальтар, насмешливо покачав головой, как будто разговаривал с ребёнком, — не позорь себя этими глупостями. Было бы наивно полагать, что ведьмы, особенно темные ведьмы, доверят судьбу своей сестры и её смерть бюрократам из имперских канцелярий. Лично мне всё стало ясно, как только ты переступила порог Академии. И, поверь, не только мне. Ведьму с уникальными знаниями, с древними, реликтовыми познаниями, из знатного рода, отправляют учиться в Академии Синергии? Это что-то новенькое. Ведьм твоего уровня, будущее поколение магии, обычно прячут подальше, так, чтобы и следа не осталось до вступления в силу и политической необходимости. Здесь же, под пристальными взглядами ключевых магов Империи, риск тебя потерять слишком велик.

— Наслышана о привычке местных убивать ведьм, — едко отозвалась она, не отводя взгляда.

— Леди Морвенна, — усмехнулся маг, — смерть порой избавление, лучшая награда. И, боюсь, в твоём случае, моя дорогая ведьмочка, смерть могла бы стать спасением. Ты ведь на территории Единой Империи, Империи завоевателей. Здесь тебя скорее бы утащили замуж, не спрашивая согласия, заперли бы в одном из дворцов и держали в качестве заложницы. Рожала бы детей, служила гарантом, что темное ведьмовское сообщество не станет угрожать Империи, опасаясь за жизнь дочери из благородного рода.

Корнелия, ни на мгновение не отводя глаз, изучала его лицо, чувствуя, как напряжение между ними будто электричество в воздухе сгустилось настолько, что, казалось, даже дыхание становилось труднее. Его взгляд — острый и насмешливый, словно выискивающий ещё один повод уколоть её, разжигал в ней желание не уступать.

— Мне даже интересно, что будет дальше, — добавил он с едва заметной ухмылкой, а затем сделал паузу, словно размышляя, стоит ли чуть успокоить её или добавить ещё немного напряжения. — Не волнуйся, ректору я сообщать не стану. Но знай, теперь мне особенно любопытно, что движет тобой, леди Корнелия.

Корнелия едва заметно смягчила взгляд, выдерживая значительную паузу, как будто прикидывая, какой ответ будет наиболее уместен. Наконец, она позволила себе дерзкую улыбку, намекая, что не боится его слов и не намерена сдавать позиции.

— Я бы сказала, что движет мной исключительно академический интерес, лорд Вальтар. Разве вам это не понятно?

На мгновение их взгляды схлестнулись, как два клинка, и напряжение, будто физическое, звенело между ними. Лорд Вальтар молча наклонил голову в едва заметном жесте — скорее насмешливом, чем уважительном, — и протянул руку, прикоснувшись к её плечу.

Его рука странным образом по-хозяйски скользнула с плеча к кисти ее рук, сцепившись кольцом на тонком запястье. Мир вокруг поплыл, словно размываясь в серебристом мареве. Корнелия почувствовала, как её втягивает внутрь себя мощный вихрь магии. Всё вокруг — стены, пол, даже воздух — сделались странно лёгкими, словно она поднималась ввысь, теряя ощущения и пространство. На какое-то мгновение у неё перехватило дыхание, когда свет и тени закружились вокруг, как в калейдоскопе, сметая всё знакомое и привычное.

Секунда — или, возможно, вечность — и они оказались перед дверью комнаты в общежитии. Пространство, столь же знакомое, как и внезапное, возвращение на землю было ощутимо резким, словно выход из глубокого сна. Сильвия, стоявшая чуть поодаль, таращилась на Вальтара, подбирая слова. В итоге она лишь ойкнула от неожиданности, пытаясь схватиться за воздух, но её голос словно утонул в гулком потоке энергии, исходящей от Вальтара. Корнелия заметила мелькнувший на лице подруги испуг.

— Леди де Карт, ступайте спать, — голос мага прозвучал жестко и властно, без тени тепла. — Сегодня у вас была насыщенная ночь, и, уверяю, завтра предстоит не менее интересный день.

Сильвия, всё ещё растерянная, едва смогла кивнуть и бросила Корнелии удивлённый взгляд, прежде чем скрыться за дверью. Девушка явно притаилась с той стороны двери, подслушивая разговор и намереваясь вмешаться при необходимости. Корнелия сделала шаг, чтобы последовать за ней, но вдруг почувствовала, как сильная рука Вальтара мягко, но крепко удержала её за локоть.

— Леди Морвенна, — его голос звучал как предостережение, лишённое былой насмешки. — Не делай глупостей. Благодари свою тёмную богиню или, не знаю, тех же гномов-матершинников — кого уж ты там почитаешь — за то, что встретила именно меня. Мне нет никакого дела до ваших мелких интриг в Академии, но знай: будь на моём месте ректор, ты бы уже оказалась на границе вашего темного рассадника, без права возвращения.

Его слова холодом проникли ей в душу, но она не показала ни малейшего признака страха, лишь выровняла дыхание и холодно ответила:

— Лорд Вальтар, — усмехнулась ведьма. — прекратите изображать благородство. Едва ли ваше присутствие в закрытом секторе библиотеки связано с навязчивым желание сказок на ночь почитать. Ваше присутствие там также незаконно, как и мое.

Маг не удостоил её ответом — лишь ухмылка, полная сарказма, коснулась его губ. Он словно говорил без слов, что её уловка ни на йоту его не тронула.

— Доброй ночи, лорд Вальтар.

Она сделала шаг в сторону, собираясь наконец скрыться в комнате, но его короткое, жёсткое слово остановило её.

— Стоять.

Она замерла, возмущённо обернувшись, и встретила его взгляд. Лорд Вальтар, не дожидаясь разрешения, шагнул к ней ближе, и её тело, против воли, подалось назад. Но он крепко взял её за амулет, висящий у неё на шее, его пальцы ловко скользнули по поверхности, и в мгновение ока он развеял морок, наложенный ею самой.

— Больше не вздумай так делать, — его голос прозвучал резко, с ноткой ярости, но в глазах всё ещё мелькал тот же лёгкий оттенок насмешки.

Глава 4

С первыми проблесками рассвета Корнелия резко распахнула глаза, сразу осознавая, что что-то не так. Тишина в комнате казалась слишком плотной. Обычно в это время коридоры Академии начинали оживать — студенты спешили на утренние занятия, слышались шаги, приглушенные разговоры. Но сейчас тишина была плотной, словно заклинание временно остановило всю суету вокруг. Корнелия метнула взгляд на магические часы, и сердце замерло на секунду, а затем ухнуло вниз. Они проспали!

— Сильвия! Мы проспали! — выдохнула она, в одно мгновение выскочив из постели и тряхнув подругу за плечо.

Сильвия лежала, мирно свернувшись калачиком под одеялом, её лицо дышало спокойствием. Сначала она едва приоткрыла один глаз, по-детски сонно пробормотала что-то, но увидев лицо Корнелии, тут же пришла в себя. В одно мгновение её взгляд стал острым, а движения — быстрыми и точными. Не зря она была боевой магичкой! Не сказав ни слова, она вскочила и, босиком промчавшись по комнате, стремительно исчезла в душевой.

Корнелия же тем временем бросилась к столу, за которым вечером они вместе разложили свои учебники. Всё ещё сохранившиеся в суматошном порядке книги, тетради и письменные принадлежности валялись как попало. На ходу, с ловкостью, отточенной долгими тренировками, она начала запихивать тетради и учебные материалы в сумки — свою и Сильвии, стараясь ничего не забыть.

Минутой позже, когда Сильвия вышла из душа, девушки быстро поменялись местами. Теперь Корнелия спешно умывалась, а Сильвия, слегка приглаживая ещё влажные волосы, подбирала оставшиеся мелочи — ручки, кошельки. Небольшая комната была полна энергии — всё пространство вокруг было заполнено движением и спешкой.

— Ну вот, — сказала Сильвия, застёгивая мантию на ходу и пытаясь пригладить немного растрепанные волосы, которые она спешно подсушила магией. — Теперь можно идти. Надеюсь, в столовой хоть что-то осталось, иначе у меня не хватит сил даже дойти до лекции!

— Думаю, там ещё будет немного еды. — Корнелия не могла удержаться от улыбки, едва подавляя остатки утренней паники. — А если и нет, всегда можно провести утренний эксперимент с какой-нибудь заклинательной смесью…

— Отравимся и никуда не пойдем! — поддержала идею магичка, подхватывая ведьму под локоть.

Наконец, в полной боевой готовности, девушки выбежали из комнаты и почти побежали к столовой, надеясь успеть на завтрак. Столовая уже буквально кипела жизнью. Зал был полон оживлённых разговоров студентов, смеха, звона посуды и чашек. Эта симфония звуков и аромат свежей сдобы мог заставить проснуться даже стены.

Среди всей этой суеты взгляд Корнелии сразу остановился на дальнем столике, где сидели её друзья с боевого факультета — те самые, с кем они были на ярмарке. Обычно эта компания была почти центром внимания столовой: Рен всегда острил, Леон подхватывал, а Натан, как правило, наблюдал за всем с лёгкой усмешкой. Но сегодня все трое выглядели сосредоточенными, почти серьёзными.

Заметив Корнелию и Сильвию, Рен вскинул руку и махнул, призывая их подойти.

— О, так вы всё-таки решили составить нам компанию! — воскликнул он с улыбкой, словно только этого и ждал. — Мы уж решили, что вы бросили есть, чтобы постройнеть к балу.

Сильвия фыркнула, закатывая глаза, и, не заставляя просить себя дважды, направилась к их столу. Перед ними уже стояли подносы с завтраком: горячий чай, овсянка с маслом и медом, свежие фрукты и даже булочки с корицей, от которых поднималась аппетитный аромат. Желудки девушек приняли завтрак с восторгом, тут же воспылав небывалой любовью к боевикам.

— Вы наши спасители, — призналась Корнелия, от души улыбнувшись, беря чашку с чаем. — Если бы не вы, мы бы точно остались голодными.

— Да не за что. Сытая тёмная ведьма — безопасная тёмная ведьма, — подмигнул Натан, придвинув к ним ещё одну тарелку с булочками. — Мы так и подумали, что вам будет непросто проснуться после вчерашних ночных подготовок. Перемерили все платья на бал, наверное?

Сильвия и Корнелия переглянулись, пряча улыбки за краями чашек, как будто каждый глоток был важнее любого рассказа. Они-то знали, чем занимались прошлой ночью, но подробности держали при себе — ни одна из них не спешила открывать друзьям тайны. Для Корнелии это молчание было почти успокоением: ей казалось, что она и так рассказала Сильвии слишком много, хотя главное все-таки утаила.

Мысль о том, чтобы посвятить и боевиков в свои секреты, казалась почти абсурдной, как-то противоречащей всему, к чему она привыкла.

Уж мать бы точно не оценила бы такой вольности. Вспомнив её нрав, Корнелия невольно усмехнулась. Если бы она узнала о излишней откровенности с магами, то, скорее всего, устроила бы Корнелии «познавательную прогулку» в преисподнюю.

Точнее, отправила бы с визитом к отцу.

— Так что вы тут обсуждаете? — перевела тему Корнелия, кокетливо подняв бровь. — Неужели очередные лекции?

— Лекции? — с игривым возмущением переспросил Рен, словно его оскорбили. Он облокотился на стол и подался вперёд, понизив голос, будто собирался рассказать нечто исключительно важное. — Мы размышляем о том, что планируется на балу. Слышали? В этом году обещают что-то необычное.

Сильвия, заинтересованно наклонив голову, вскинула брови.

— Необычное? Ты хочешь сказать, что руководство Академии решилось на новшества?

— Именно так, — кивнул Рен, его глаза блестели от возбуждения. — Говорят, что собираются вернуть один из древних обрядов, связывающих наш мир с Изнанкой. На балу хотят воссоздать что-то вроде старинного ритуала. Помнишь, профессор Эрнст рассказывал, как это было?

Сильвия, уже крайне восторженная, вопросительно взглянула на Леона, который выглядел сосредоточенным, как будто думал о чём-то своём, но всё равно внимательно слушал.

— Да, я тоже об этом слышал, — коротко кивнул он, его голос был непривычно серьёзен, и это только подогрело любопытство всех за столом. — Один из обрядов связан с предсказанием будущего. Говорят, каждому могут показать одну из их грядущих побед… или, возможно, ошибок.

На этих словах в воздухе повисла напряжённая тишина. Еще бы, перед студентами вдруг возникла реальная возможность узнать будущее: а вдруг там было что-то невероятное? Или, быть может, наоборот нечто ужасающее?

Что делать молодому человеку, если духи предскажут ему скорую болезнь? В магическом сообществе обычно не занимались предсказаниями, поскольку те были столь неоднозначными и расплывчатыми, что, как правило, создавали лишь больше проблем, нежели реальных решений. Сегодня пообещали покорение вершины горы, и студент, воодушевленный гарантированным успехом, вдруг срывался со скалы. Бывало и такое.

Нет-нет, маги избегали таких мероприятий.

Корнелия заметила, как лицо Леона стало ещё более задумчивым. Для мага это было необычно: гсловно он говорил не только о ритуале, но и о чём-то гораздо более личном. Темную ведьму охватило чувство предвкушения и ощущение предстоящей интриги.

На них у ведьм была чуйка.

— Даже не представляю, что это за предсказания, — произнесла Сильвия, передернув плечами. — Академия всегда избегала таких вещей. Обычно они предпочитают проводить что-то более… безопасное. Может, это аттракцион вроде того, что был на ярмарке? Ну, развлечение просто.

Рен, откинувшись на спинку стула, театрально развёл руки, изображая гадалку:

— Друзья мои! Приготовьтесь к самому захватывающему празднику в этом году!

— Только вот не переусердствуй со своим предсказанием, Рен, — вдруг хмуро заметил Натан, глядя на друга с лёгким укором. — Некоторые обряды могут пробудить не только хорошее, но и… тёмные стороны людей. Академия всегда избегала таких ритуалов не просто так. Даже профессор Эрнст говорил, что иногда лучше оставить будущее в покое.

Наступила короткая, слегка тягостная пауза, словно на минуту всё вокруг замерло. Корнелия, бросив взгляд на друзей, уловила, что они ощущают странное напряжение. Для магов темные ритуалы были новшеством, и требовали определенной психологической подготовки.

Шустро завершив завтрак, Корнелия и Сильвия направились к лекционному залу, горя желанием обсудить события минувшего вечера. Они специально поторопились, чтобы оторваться от одногруппников и поболтать в тишине. Однако разговор не успел даже начаться: позади раздался твёрдый, уверенный голос, и девушки невольно остановились.

— Девчонки, подождите! — позвал Леон.

Корнелия и Сильвия обернулись, видя, как Леон направляется к ним, его яркие зелёные глаза сияли с особым озорством. Обычно парень был активным и жизнерадостным, однако сегодня за этим позитивом прослеживалось и некая настороженность. Его широкий взгляд, столь открытый и почти дерзкий, сегодня притягивал особое внимание. Мелькала в нем какая-то тень, что-то, что давало понять: лёгкость — лишь маска для тех, кто привык прятать настоящие мысли.

— Сильвия, можно тебя на минуту? — спросил он, и его голос, как показалось Корнелии, звучал чуть более напряжённо, чем обычно.

Сильвия, явно удивлённая, бросила на подругу лукавый взгляд — такое внимание со стороны Леона её определённо интриговало.

— Конечно, Леон, — ответила она охотно, скрыв едва заметную игривую улыбку. — Ты иди вперёд, Корнелия, я догоню.

Корнелия, скрывая своё неугасающее любопытство, кивнула Сильвии и отправилась к аудитории, предвкушая, как скоро узнает детали этой беседы. Едва она успела расположиться в кабинете и достать тетради, как Сильвия вернулась, её глаза буквально сияли от скрываемого волнения, а на губах играла таинственная улыбка.

— Ну? Что он тебе сказал? — нетерпеливо прошептала Корнелия, склонившись к подруге и готовясь тут же впитать каждую деталь.

Сильвия сделала вид, что собирается томить её ещё немного, но затем лукаво улыбнулась и тихо прошептала:

— Он пригласил меня на бал! Представляешь?

— Леон? На бал? Как же твое “у боевиков так не принято”? — изумлённо шептала Корнелия, вспомнив недавнюю реакцию подруги на вид целующихся студентов. — А Натан? Разве он не тот, кто тебе нравится?

Сильвия с притворной задумчивостью пожала плечами и фыркнула:

— Некоторые мужчины просто не понимают намёков. Иногда их приходится буквально направлять. — Она заговорщицки подмигнула, её взгляд был почти мечтательным. — А Леон, надо сказать, проявил себя с лучшей стороны. Неожиданно приятно, что ли.

Корнелия усмехнулась, кивнув, но не могла не заметить, что в глазах подруги мелькнул какой-то особый блеск, скрытый огонёк, который выдавал гораздо больше, чем Сильвия хотела бы показать. Леон её явно задел, и Корнелия невольно подумала, что интриги подруге идут. Взгляд Сильвии, полный озорства и загадок, говорил многое.

Какой бы расы или магического рода ни были девушки-студентки, все они втайне мечтали о любви. Кто-то — о большой, всепоглощающей и светлой, кто-то — о спокойной и надёжной, сопутствующей их амбициям, кто-то — о страстной и бурной, как вихрь заклинаний. Но можно ли найти такую, которая откажется от балов, красивых букетов и лёгкого флирта, который ни к чему её не обязывает?

Возможно, где-то есть и такие, но точно не Сильвия. Она не только не противилась романтическим приключениям, но, похоже, находила в них особый азарт. А Корнелия, тёмная ведьма, и вовсе считала, что от жизни следует брать всё, что она может предложить, если это не противоречит её принципам. Любовные интриги, тайные взгляды и лёгкий флирт — всё это добавляло жизни неповторимый вкус.

Сильвия чуть вздохнула, будто снова мысленно вернулась к приглашению Леона, и её губы тронула довольная улыбка, как у хитроумного стратегиста, довольного хорошо спланированным ходом.

Словно спохватившись, Сильвия наклонилась ближе к Корнелии, её лицо приобрело задумчивое выражение, и она понизила голос.

— Ты мне лучше расскажи, как закончился твой вечер с лордом Вальтаром, — прошептала она, её слова прозвучали с ноткой тревожного любопытства. — Я почти уверена, что он нас чем-то «угостил», иначе с чего бы нам обеим так быстро уснуть? Наверняка это было какое-то насильственное заклинание сна.

Слова Сильвии эхом отозвались у Корнелии, возвращая её мыслями к тому тёмному, холодному коридору запретного сектора, к тяжёлому взгляду лорда Вальтара. В тот момент он выглядел почти пугающе — отрешённо и непреклонно, как человек, который не привык, чтобы его приказы обсуждали.

Действительно, лорд Вальтар явно чем-то “угостил” Сильвия. И, пока магичкакрепко спала, Корнелия не могла найти себе покоя. До ее усыпления лорд Вальтар не снизошел. Она долго ворочалась в постели, чувствуя, как внутри что-то неотступно зовёт её.

Ведьма вспоминала каждый его взгляд, каждое слово, и как он нарушил её личное пространство без тени сомнений. Беспокоила её не столько неудача с поиском дневника — Корнелия уже понимала, что маг прав, в запретном секторе ничего нужного ей не было. Но смущало её собственное поведение, странная реакция, которая захлестнула её с первых мгновений встречи.

С первого взгляда магия внутри Корнелии, будто подчиняясь чему-то древнему, реагировала на Вальтара непривычно: словно тёмная сила в ней стремилась к нему, как будто она знала его давно и тянулась к нему безоговорочно. Этот необъяснимый зов, казалось, шёл из самого сердца её силы, глубоко запрятанного инстинкта, о котором она никогда раньше не думала.

Корнелия подозревала, что это могло быть колдовство. Сила ведьмы ее рода всегда находила отклик в темнейшей магии. Возможно, что-то, что шло от самого Вальтара — его знание магии смерти, это древнее, таинственное умение, которое, как она чувствовала, он постиг в совершенстве. Её призванием были проклятья — дар, ниспосланный темнейшей богиней.

Да, ведьмы всегда тянулись к власти, силе и тьме. Корнелия была продолжением своих сестер. Недаром с давних времён говорили, что тёмные ведьмы предпочитают демонов людским мужчинам. В их крови, в их душе всегда находилось место для тёмного союза.

Возможно, именно поэтому ведьмы и демоны заключали союзы, присутствовали даже браки. Демонов притягивали тёмные ведьмы — в этом союзе были взаимная сила и поддержка, которая продолжалась веками. Сильные демоны, желая продолжить свой род, искали себе ведьм в жёны, зная, что именно темные ведьмы способны выносить их потомков, истинных демонов, не полукровок, которые унаследуют тёмную магию. Когда-то, в древние времена, когда не было ни Единой Империи, ни нынешних материков, именно по этой причине демоны не решились поработить темных ведьм — они знали, что могли получить не только могущественных союзников, но и матерей для своего рода. Нападение на тёмных ведьм означало бы риск для их собственных детей и будущего рода демонов.

Однако сейчас, когда ведьмы официально стали частью Единой Империи, демоны были в бешенстве. О, с каким упоением они добивались изменения ситуации! Демоны наступали себе на горло и устраивали переговоры, требовали объяснений у Верховной, угрожали и даже шли на вооруженные конфликты, всё сильнее пытаясь оказать давление на ведьм, желая вернуть их в свой союз.

Погрузившись в эти размышления, Корнелия, почти не меняя интонации, ответила Сильвии, как бы обсуждая что-то более будничное.

— Он был в запретном секторе… и, как только засёк меня, телепортировал обратно. Понял, что я наложила морок на амулет, чтобы он не был виден и его нельзя было отследить, — прошептала она.

Сильвия подняла бровь, задумчиво поглаживая пальцем край своей сумки. На её лице заиграла улыбка, и в глазах вспыхнул азарт.

— Амулет? Я так и знала! Как только я вернулась в комнату, мой амулет тоже перестал светиться чёрным. И уверена, это его рук дело. Кто, кроме него, смог бы так просто снять морок? — её голос звучал возбуждённо и с лёгким восхищением. — Он что-нибудь ещё сказал? Кричал? Злился?

Корнелия покачала головой, припоминая каждое его слово, словно стараясь понять скрытый смысл.

— Он не кричал и не выглядел сердитым, — тихо ответила она. — Но… он внушал мне что-то про то, что ведьмам вроде меня стоит быть осторожнее. Сказал, что в моему роду не принято «демонстрировать публике» наследниц без веской причины, потому что есть те, кто могут просто утащить меня замуж и запереть где-то на отшибе мира, чтобы использовать в своих целях. Словно намекал на какую-то опасность.

Сильвия тихо хмыкнула, но в её лице появилось что-то настороженное.

— Намекал на себя, что ли? Ты и замужество? — усмехнулась Сильвия, покачав головой, но её взгляд стал серьёзнее, в нём заиграла тень тревоги. — Он явно не просто так это сказал. Слушай, Корнелия, мне кажется, тебе стоит быть осторожнее с ним. Лорд Вальтара нельзя назвать обычным магом. Он один из самых приближённых лиц Императора, а императорские люди далеко не просты. Мой отец входит в Совет, он рассказывал, что Император доверяет Вальтару, как кровному родственнику, хотя никто не понимает, почему. В качестве очевидной причины можно назвать лишь его способности.

Корнелия вопросительно вскинула брови, и Сильвия продолжила, её голос понизился до едва слышного шёпота:

— Император никому не доверяет, кроме ближайших ветвей семьи: Эйвен, Алсар и Муррано. Это побочные ветви, где дальние родственники — племянники и кузены Императора. Они связаны кровными узами, и в их лояльности не сомневаются. Но Эстен Вальтар…его род никому не известен. Он внезапно появился в имперских кругах, но уже успел стать для него ближе, чем те, кто принадлежит к династии. Никогда такого не было! Даже все императоры нашей династии — жуткие параноики. И не зря. Мой отец говорил, что каждый год раскрываются по семь крупных заговоров, а то и больше. И это лишь те, что могли бы завершиться реальной угрозой, а сколько “пустышек”?

Слова Сильвии звучали как предупреждение, зловещее и полное тяжести. Корнелия слушала, ощущая, как по её спине пробежал ледяной холодок.

— Разве магией смерти владеют немногие? — едва слышно прошептала она, чувствуя, как её мысли запутываются от услышанного.

Сильвия кивнула, ещё больше понизив голос и сосредоточенно всматриваясь в лицо Корнелии.

— Он не просто сильный маг, Корнелия. Он единственный в Империи, кто может управлять смертью. Эта магия не просто редкая, она почти исчезла, и теперь ей владеет только Вальтар. Ходят слухи, что он пришёл с Изнанки и что он другой. Понимаешь? Я даже не уверена, что он человек. Отец говорил, что Империя выиграла войну с демонами только благодаря Вальтару — он может повелевать смертью, управлять её силой, как никто другой. Никто не знает, кто он на самом деле, и это делает его чужим среди нас. Даже если делить мир на темных и светлых, Корнелия, он другой.

Ведьму такими вещами не испугаешь. Свой, чужой — какая разница? Главное, что Вальтар её засёк и, возможно, о чём-то подозревает.

Девушки не успели договорить — дверь в аудиторию мягко распахнулась, и в помещение вошёл профессор Драймус. Он двигался с такой степенностью, что казалось, происходящее вокруг его не касалось вовсе. Высокопоставленный маг и признанный учёный, он обладал видом, внушавшим одновременно уважение и любопытство. Его проницательный взгляд, словно проникал в самую суть, а серебристые пряди в тёмных волосах придавали его облику величественную строгость. Глаза профессора, холодные и чуть насмешливые, были внимательны, и когда он говорил, его слова звучали с такой осмысленностью, что казалось, каждый звук был тщательно выверен.

Оказавшись за кафедрой, он медленно склонил голову, оглядывая аудиторию долгим взглядом.

— Коллеги, вы знаете, что сегодня один из самых важных дней Темного таинства — Ночь Валпургии. В честь этого значимого для Единой Империи дня мы позволим себе небольшое отклонение от учебной программы и обратимся к изучению древних магических праздников и ритуалов, — его голос был ровным и мелодичным, но чувствовался в нём оттенок почтения к предмету, который он преподносил. — Я надеюсь, что каждый из вас понимает: в каждом празднике, который мы отмечаем сейчас, заключена гораздо более глубокая история, чем кажется на первый взгляд.

Шуршание листов прекратилось, студенты вытянули шеи, чтобы не пропустить ни единого слова. В аудитории установилась тишина, в которой каждый звук голоса профессора звучал особенно значимо. Он поднял один палец, подчёркивая важность темы, и его голос стал громче, будто он собирался поведать нечто исключительно важное.

— В культуре, теперь ставшей частью Единой Империи, есть праздник, древний и магический, который не просто отмечается по традиции, но и несёт в себе древнюю силу, — его глаза блеснули, когда он посмотрел на студентов. — Этот день называется Ночь Валпургии, или, как многие ошибочно называют его, Ночь ведьм.

Сильвия бросила быстрый взгляд на Корнелию, её глаза светились интересом. Корнелия едва заметно усмехнулась. Ей нравилось, как студенты Академии Синергии реагировали на упоминание тёмных обрядов. Для них это было ново, экзотично. Единая Империя не так давно приняла в свои ряды древние обычаи ведьм, изменения в культуре были еще даже не на стадии привыкания — их только узнавали.

Профессор продолжал, не обращая внимания на перешептывания студентов:

— Истинное название этой ночи давно забыто, — его голос стал тише, словно он делился древней тайной. — В древности это было время, когда тёмные маги — да-да, именно так, коллеги! — и ведьмы собирались вместе, чтобы провести ритуалы, объединяя силы в борьбе против истинной тьмы. Считалось, что в эту ночь открываются врата между мирами. Звучит знакомо? — он приподнял бровь, его глаза блеснули с лёгкой насмешкой, обводя аудиторию. — Наши предки держали оборону против демонов с Изнанки, против тех, кто стремился захватить наш мир. Вместе, единым фронтом, маги и ведьмы.

— Но почему демоны стремились пробиться к нам? — раздался голос с задних рядов. Это был один из студентов, который, как и многие, явно не понимал, почему врата были так важны.

Профессор одобрительно кивнул, словно приветствовал этот вопрос.

— Демоны из Изнанки, в отличие от тех, что живут вместе с нами, несут в себе силу, от которой зависит баланс между нашими мирами, — пояснил он. — Изнанка — это место, где границы между жизнью и смертью размыты. Пробиться через эти врата означало для них возможность овладеть нашим миром, подчинить его себе. А ведьмы, тёмные маги, и даже некоторые светлые — в ту ночь объединялись, чтобы не допустить этого.

В аудитории повисла напряжённая тишина, и профессор, чуть прищурившись, продолжил:

— Именно в эту ночь проводились ритуалы, столь древние, что их истинный смысл давно потерян. Говорят, что тогда можно было вызвать духов и спросить у них совета, получить от них пророчество или помощь, а иногда — даже знания о смерти. Врата между нашим миром и Изнанкой приоткрывались, и любой, кто осмелился, мог заглянуть туда, — он бросил многозначительный взгляд на Корнелию, словно зная, что для неё это было больше, чем просто легенда.

— Но неужели это так опасно, профессор? — тихо спросила одна из студенток в первом ряду. — Я слышала, что сейчас такие обряды уже не проводятся.

Профессор Драймус усмехнулся, его глаза блеснули с хитрым огоньком.

— О, вы удивитесь, насколько многие древние ритуалы продолжают использовать и в наши дни. Они лишь стали более скрытными. Взять, хотя бы, наших новых соотечественников — темных ведьм. Да будет вам известно, что сейчас Император лично занимается пересмотром их подхода к обучению, вырезая особенно опасные и кровавые ритуалы. Вы, коллеги, стоите на важной исторической вехе, даже занимаете важное место в ней. Ведь именно ваш лорд-ректор помогает в этой работе. — рассказал преподаватель.— Но вы правы, опасность при проведении таких ритуалов всё ещё существует. Попробуйте заглянуть за грань, и даже вам, леди, может открыться нечто, что перевернёт ваше представление о мире. В Ночь Валпургии те, кто дерзнёт связаться с духами, могут обрести неведомую силу или... лишиться всего.

Его голос звучал почти как заклинание, приковывая внимание всех присутствующих.

— Ведьмы, да-да, именно темные ведьмы, были теми, кто в эту ночь становились главными проводниками между миром живых и миром духов, — продолжал он. — Им были доступны ритуалы крови, сложные заклинания, которые требовали великой жертвы и стойкости. тем и отличаются темные ведьмы от светлых, коллеги. Темные ведьмы никогда не боялись переступить грань дозволенного. Поэтому ранее их сила превосходила ту, что была доступна обычным магам, а их связи с духами и демонами делали их незаменимыми в эту ночь.

Корнелия, слушая, с замиранием сердца вглядывалась в лицо профессора, чувствовала, как оживают древние истории, как в его словах проникает что-то запретное и манящее. Он был прав — главное отличие темных ведьм от светлых было даже не в природе их сил, а в ментальности. Да, темные ведьмы не гнушались власти, жесткости и запретов.

Сообщество сестер Корнелии жило гораздо свободнее, их привлекала власть. Светлые же ведьмы, по большей части, жили и служили благим намерениям — поддерживали добрую нечисть, лечили народ, помогали Империи. Темные ведьмы стремились захватить ее, пусть не через государственный переворот, но хитро, завоевав лучшие посты и сердца руководящих должностей. Именно должностей, не людей — сами личности им были не интересны.

— Со временем, — сказал преподаватель, понизив голос, — Ночь Валпургии приобрела зловещую репутацию. Ходили слухи, что именно в эту ночь ведьмы заключали союзы с демонами, предавались тёмной магии и выполняли ритуалы, которые могли даровать бессмертие. Многие века власти пытались запретить празднование этой ночи, боясь, что ритуалы станут слишком опасными, что они приведут к пробуждению древних сил.

— Но ведь это всего лишь мифы, да, профессор? — спросил другой студент, его голос звучал неуверенно, но в нём сквозило желание услышать опровержение.

Профессор Драймус слегка наклонил голову, его лицо озарила едва заметная усмешка.

— А вы сами решите, коллега, мифы ли это или нечто большее. Но знайте одно: запретами такие силы не удержать. До сих пор в магическом мире есть те, кто рискует и пробует себя в эту ночь. Они ищут знания за пределами мирского понимания и вступают в опасную игру с демонами Изнанки.

Он сделал паузу, и в эту тишину проникла тревога, словно стены аудитории тоже слушали его рассказ.

— Леди Морвенна, — неожиданно обратился профессор Драймус к Корнелии, и все взгляды снова устремились на неё. — Будьте любезны, поведайте нам, как в Академии ведьм отмечали этот день? Конечно, в рамках того, что можно рассказывать.

Корнелия чуть приподняла подбородок, в её глазах сверкнуло уверенное озорство.

— В нашей Академии, профессор, Ночь Валпургии — не просто праздник, — начала она, оглядев студентов. — Вечером ведьмы собираются вместе и начинают подготовку — проводят ритуал очищения, если хотите. Мы умываемся настоями специальных трав, а в зале начинают гореть только свечи, и всё вокруг кажется более… древним. Каждая приносит с собой что-то особенное, то, что помогает ей чувствовать связь со своим родом. Во многих случаях это артефакты. В этот вечер каждая ведьма не просто сама по себе, — она замолчала на мгновение, словно подбирая слова, — мы часть чего-то большего.

Корнелия увидела, как в аудитории кто-то из студентов склонился вперёд, слушая её слова с любопытством.

— В Академии ведьм сама Валпургиева ночь не выглядит как обычный праздник. Мы не устраиваем танцы и не поём песни — это время для того, чтобы почувствовать границу между нашим миром и Иным. Обычно мы пьём специальные настойки, которые раскрывают восприятие. Вкус у них, честно говоря, ужасный, — она усмехнулась, уловив на лицах студентов странную смесь восхищения и отвращения, — но они помогают настроиться на нужную волну. Скажем так, открывают нас для вещей, которые обычно остаются за гранью видимого.

— И что бывает потом? — раздался голос с задних рядов, полный нетерпения.

Корнелия чуть прищурилась, будто не торопясь делиться всем:

— Когда зелья начинают действовать, мы собираемся в круг и берёмся за руки. Этот круг становится защитным барьером, чтобы, если что-то решит появиться из Иного мира, оно не прошло дальше. — Она посмотрела на профессора, и в её взгляде скользнуло лёгкое веселье. — Всё это серьёзно, но от страха там нет и следа. Это наша традиция, что-то вроде проверки силы каждой из нас.

Профессор кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение, но он не перебил, только дал ей продолжить.

— Ближе к полуночи, когда миры сближаются, мы чувствуем… будто кто-то наблюдает. Некоторые называют это «присутствие», а кто-то — «шёпот Иного мира». Это не видение и не голоса — просто ощущение, что ты стоишь на границе чего-то необъяснимого. Тогда мы делаем подношения: сжигаем травы, оставляем маленькие дары. И если повезёт, то можно получить знак, намёк, что кто-то тебя слышит.

— И что это за знаки? — перебил её один из студентов, не отрывая глаз от Корнелии.

— Это может быть что угодно. Иногда мы видим в зеркале тень, силуэт, который нам подсказывает что-то важное. Иногда — шёпот, который доносится словно бы издалека. Или просто звук — звон или стук. Считается, что предки ведьм могут являться в эту ночь, чтобы дать совет или указать путь. Кто-то принимает это всерьёз, кто-то — с иронией, но традиция остаётся, потому что она позволяет каждому почувствовать себя частью своего рода, — её голос стал чуть тише, словно она погрузилась в собственные воспоминания.

Аудитория была погружена в её слова, и даже профессор Драймус, казалось, слушал её с каким-то особым вниманием.

— Завершается всё под утро, — добавила Корнелия. — После всех ритуалов мы закрываем круг, возвращая наши «дары» в мир, из которого они пришли. Это… странное чувство, когда ты словно прощаешься с чем-то, что было рядом всю жизнь, — она улыбнулась, чуть пожав плечами. — После этого — общий пир, но уже без ритуалов. Просто чтобы вспомнить, что всё ещё стоишь в этом мире, на твёрдой земле.

Корнелия закончила, её глаза блеснули, когда она взглянула на профессора.

— Уверен, наша Академия не ударит в грязь лицом перед празднованием Ночи Валпургии, и вам, леди Морвенна, будет о чём рассказать другим ведьмам, — с лёгкой улыбкой отметил профессор Драймус.

Когда лекция подошла к концу, студенты, не теряя времени, стали подниматься, собирая свои вещи. Корнелия и Сильвия переглянулись и, уловив в глазах друг друга легкий азарт, направились к выходу. Их тут же обступили парни — Рен, Натан и Леон. На этот раз они провожали девушек до общежития, оживлённо обсуждая грядущий бал.

— Похоже, в этот раз Академия решила устроить что-то по-настоящему впечатляющее, — заметила Сильвия, оглядываясь по сторонам, когда они вышли в коридор.

По пути они обнаружили, что весь интерьер Академии уже начал преображаться, готовясь к вечернему балу и празднованию Ночи Валпургии. На стенах появились чёрные гирлянды, сделанные из скрученных сухих листьев и веток, перемешанных с серебристыми лентами. Свечи, установленные в старинных канделябрах, отбрасывали мерцающий свет, создавая таинственные тени, и их пламя казалось слегка приглушённым — будто они были зачарованы, чтобы сиять тёплым, но мрачным светом.

— Смотри, какие свечи, — сказала Корнелия, указывая на высокие чёрные и пурпурные свечи, стоящие в нишах вдоль коридора. — чувствую запах чертополоха, рябины и зверобоя. Знаешь, почему?

— Нет, — отозвалась магичка и, оглянувшись вокруг, шустро подобралась к свечам и принюхалась. — ну и гадость! Это что такое вообще?

— Ведьм отпугивают, — хохотнула Корнелия. — раньше такие свечи ставили у домов люди в Вальпургиеву ночь. Считалось, что они отгоняют недобрых духов. Эти травы использовались в амулетах, саше, венках или как настои, которыми окропляли углы дома или границы участка.

— Ну, девчонки, вы довольны подготовкой? — подмигнул Рен, оглядывая украшения в коридорах. — Говорят, их заказали у лучших мастеров, а на некоторые из этих свечей наложены особые заклинания, чтобы свет был «идеально мрачным».

Корнелия усмехнулась:

— «Идеально мрачным»? Звучит, как что-то придумали специально для нас.

— Да ладно вам, это просто игра, — ответил Натан, разглядывая свечи с интересом. — Но согласен, выглядит эффектно. Даже захотелось стать частью этой мистерии.

— И ещё эти тыквы, — покивав, с улыбкой добавила Сильвия, указывая на несколько огромных тыкв, вырезанных с хитроумными узорами, стоящих у арок и на подоконниках. Их «лица» были изящно вырезаны, и мерцание свечей изнутри наполняло коридоры жутковатым, но притягательным светом. Каждая тыква имела своё уникальное выражение — от мрачного до удивлённого, словно следила за происходящим вокруг.

— Тогда, Натан, не упусти шанс и запомни, что тыквы вырезали вручную, — добавил Леон, кивая на ряд огромных тыкв вдоль стены. — И не забывай, эти лица, говорят, отражают дух самого праздника.

— «Дух праздника»? — рассмеялась Сильвия, указывая на одну из тыкв, у которой было особенно зловещее выражение. — Ну, судя по этой, он не очень-то добродушный.

Друзья шли дальше, погружаясь в атмосферу. Вдоль стен тянулись гирлянды из сухих листьев, перемешанных с тёмными лентами и небольшими серебряными амулетами в форме звёзд. Ребята направлялись в сторону общежития, обсуждая предстоящий вечер, и по пути заметили, что в окнах были развешаны полупрозрачные ткани тёмных оттенков — они слегка колыхались на сквозняке, словно лёгкие тени, добавляя пространству ощущение мистического шёпота. На оконных карнизах были расставлены небольшие серебряные подвески в форме полумесяцев и звёзд, которые изредка звенели от движения воздуха.

— Похоже, кто-то постарался с декорациями, — сказала Корнелия со смехом в голосе. — Даже у ведьм так всё не обставляют.

Они завернули за угол и увидели, что на двери Большого зала висит огромный венок из сушёных цветов, листьев и трав, связанных тёмными лентами и украшенных амулетами.

— Думаю, такой подход к декорациям Академии вполне к лицу, — пробормотала Сильвия, ещё раз оглянувшись.

— Академия и правда на высоте, — сказал Леон, осматриваясь с уважением. — Даже у меня, признаюсь, мурашки. Но тыквы... это уж слишком.

— Леон, неужели у тебя страх перед тыквами? — с усмешкой поддела его Сильвия.

Друзья, подкалывая и подначивая друг друга, дошли до женского общежития. Девчонки поднялись в свои комнаты и поспешили начать собираться. Время неумолимо переползла за полдень, а подготовка требовалась основательная!

Глава 5

Когда на улице окончательно стемнело, комната Сильвии и Корнелии погрузилась в особую предвечернюю атмосферу: тихие разговоры, смех, шорох платьев, лёгкие хлопоты и магические лампы, свет которых отбрасывал тёплые блики на стены. Сильвия и Корнелия, деля одно зеркало, занимались последними штрихами: подкрашивали пышные ресницы, наносили помады на пухлые губы.

Сильвия выглядела великолепно — её платье, пышное и глубокого изумрудного оттенка, мерцало, напоминая росу на густой листве в свете луны. Её светлые волосы были собраны в мягкие локоны, а пара прядей кокетливо закручивалась у лица, подчёркивая её весёлый, чуть задорный взгляд.

— Ну что, мне уже не терпится увидеть их лица, — хихикнула Сильвия, оценивая своё отражение. Магичка покрутилась перед зеркалом, словно прикидывая, с какого ракурса она будет выглядеть особенно хорошо.

Поговаривали, что на балу будет специальный аттракцион, завезенный с ярмарки — будка для запечатления воспоминаний. Туда нужно было зайти одной или с друзьями, после чего магический кристалл переносит изображение на карточку, а та будет шевелиться. Сильвия планировала надолго сохранить ее. Ведь это был последний год ее учебы, и впервые у нее появилась соседка. Да не просто соседка, а настоящая темная ведьма!

Этой дружбой магичка планировала дорожить.

Корнелия согласно закивала в ответ на ее слова, поправляя тонкие бретельки своего струящегося платья. Темная ведьма выбрала белоснежное, лёгкое платье, которое ласково касалось её тела, ниспадая к полу и распускаясь, как лепестки лилии. В этом платье её чёрные глаза стали ещё выразительнее, а контраст светлого наряда и её пепельных волос подчеркивал утончённость и загадочность. Ведьма выглядела экзотично и цепляла взгляд.

Нужно сказать, что и невинный белый цвет ее наряда вдруг приобрел странную мистичность. Пожалуй, в алом она бы выглядела более сдержанно. Ох уж эта игра контрастов!

— Ну что ж, — лукаво сказала Корнелия, на мгновение остановившись, чтобы посмотреть на подругу. — Только попробуй не затмить всех в зале, договорились?

Сильвия засмеялась, бросив на неё веселый взгляд:

— Уверена, парни не осмелятся подойти к тебе без пары бокалов пунша! Корнелия, ты просто красотка! — Она подмигнула и, посмотрев на подругу с восхищением, добавила: — Да и мне ничего не остаётся, кроме как ослепить их зелёным, чтобы хоть кто-то заметил меня рядом с тобой!

Корнелия лишь улыбнулась и покачала головой.

— Просто дай парням шанс не упасть в обморок от восторга, как только войдёшь в зал!

Обе девушки стояли и кусали губы, стараясь не рассмеяться в голос от поток любезности. Не выдержали — громкий смех потряс комнату. В этот момент дверь слегка приоткрылась, и заглянула староста общежития — госпожа Ариэла Бонгур. Молодая женщина, которая присматривала за порядком, была своего рода наставницей для всех девушек в общежитии. Именно к ней требовалось обращаться по неучебным вопросам: по здоровью, ради наставления и другим вещам, беспокоившим молоденьких девушек.

— Ах, какие красавицы! — восхитилась она, оглядывая их. — Думаю, вы покорите не только своих кавалеров, но и самого ректора, — с улыбкой добавила она и сообщила, что по особому распоряжению ректора для девушек установили портал прямо у выхода из общежития, чтобы в вечерних нарядах они могли миновать холодные улицы.

В самом деле, чего приятного в цоканье каблуков по лужам?

— Пожалуйста, не задерживайтесь, милые мои. Портал готов, и, уверена, вас уже ждут ваши студентики.

Девушки, смеясь, поблагодарили её и, выйдя из комнаты, увидели, что у портала собрались и другие студентки, тоже готовые к празднику. Ведьма и магичка послушно пристроились, ожидая своей очереди среди красивых нарядных девушек, сияющих красотой и молодостью. У некоторых глаза сияли от волнения, другие тихо переговаривались, украдкой бросая взгляды друг на друга. Сильвия и Корнелия шагнули в сияющий портал, который переливался, словно сотканный из лунного света.

Оказавшись в зале, девушки почувствовали себя в центре волшебного действа. Воздух был насыщен ароматом свечей, перемешанным с оттенками полыни и рябины. На стенах сверкали серебристые ленты и гирлянды из сухих цветов, а огромные окна главного торжественного зала сквозь витражи пропускал свет звёзд, сверкающих на ночном небе. Под потолком кружилась магическая луна, созданная опытными иллюзионистами специально для бала. Она осветила зал мягким светом, придавая всему мистический вид.

Вокруг сновали официанты, предлагая бокалы пунша и лёгкие угощения. Что интересно — официантов мало интересовали студенты, а куда больший интерес вызывали несколько высокопоставленных имперских магов, прибывших на праздник в составе делегации от Императора, дабы проверить “нравственность” праздника. Впрочем, те вели себя на удивление радушно: что-то обсуждали со студентами, приглашали девушек на танцы и презентовали себя крайне доброжательно.

Зал полнился музыкой, смехом и оживленными разговорами. Студенты, забыв о правилах и субординации, радостно кружились в танцах, обменивались шаловливыми взглядами и не упускали возможности подшутить друг над другом. Девушки смеялись, переглядываясь и перешёптываясь, указывая на юношей, стоявших у стойки с пуншем. Парни старательно не замечали этих взглядов, нет-нет да и чувствуя смущение от такого внимания.

Леон, вдруг появившись из-за спины Корнелии и Сильвии, подхватил их за талию, чем вызвал дружный смех. Он выглядел непривычно для всех — его обычно растрёпанные волосы теперь были собраны в аккуратный хвост, а одет он был в тёмный камзол, который выделял его силуэт среди других студентов.

— Ну вот, ведьмы и маги, наконец-то собрались для танцев, а не для угроз друг другу, — объявил он с торжественным видом, словно то было конкретно его достижением чему девушки только хихикнули.

Рядом тут же появились Рен и Натан, одетые в похожие тёмные костюмы, с лёгкой насмешкой в улыбках. Они явно постарались произвести впечатление: белоснежные рубашки подчёркивали их силуэты, нарядные пояса выгодно оттеняли тёмные ткани брюк, а яркие карманные платки придавали образам стильную завершенность.

— А угрозы разве отменили? — не осталась в долгу Корнелия, чуть подталкивая его в бок.

— О, угрожать ты умеешь, — Рен хитро подмигнул ей, протягивая руку, — но, может, пока оставим угрозы на потом? Пожалуй, начнём с танцев.

Он слегка поклонился, и Корнелия, с игривой усмешкой склонив голову, приняла приглашение. В Темной ведьмовской академии Корнелии редко удавалось потанцевать в паре — мужчин там не было. Ведьмочки в основном танцевали в одиночку или устраивали хороводы с девочками.

Хотя иногда, на некоторые праздники, к ним прибывали делегации с демонами с Темных земель. Несмотря на распространенное мнение, мероприятия проходили крайне прилично: вместе с молодыми, горчими и весьма несдержанными демонами прибывали их наставники, вошедшие в полную силу. Те категорично пресекали все попытки обидеть хоть одну ведьмочку взглядом или словом.

Ведьма и маг закружились в танце, их движения были слаженными и свободными, а между ними завязался лёгкий. Витала между ними некоторая язвительная напряженность: они оба ждали момента, когда один из них поддастся провокации.

— Как тебе наш праздник? — поинтересовался Рен, наблюдая за ней с нескрываемым интересом. Рядом в танце кружилась Сильвия с Леоном, о чем-то оживленно переговариваясь. — Ожидала ли ты, что тёмная ведьма сможет вот так вот веселиться?

— А разве веселье — это не часть тёмной магии? — парировала она с загадочной улыбкой, чуть приподняв брови.

— Едва ли темная магия ассоциируется с весельем, скорее с кровавыми ритуалами, — расхохотался Рен.

Вокруг них продолжалось движение: кто-то пробовал позвать друзей на хоровод, другие окружали столик с пуншем, шутя и подбадривая друг друга. Студенты смеялись, обсуждая, кто пришёл с кем, кто кого успел пригласить на танец. Слышались насмешливые комментарии и перешёптывания:

— Смотри, Леон не отходит от Сильвии. Прямо как тень! — шептал кто-то в стороне.

Корнелия, услышав отголоски разговоров, улыбнулась, ещё сильнее ощущая себя частью этого праздника. Она видела, как несколько студентов потихоньку собираются возле окна с бокалами пунша, обсуждая всё происходящее с едва сдерживаемым восторгом, а кое-кто переглядывался, словно заключая тайные пари на то, кто решится пригласить кого на следующий танец.

Музыка сменилась, и, прежде чем Корнелия успела сориентироваться, к ней подступил другой маг, мягко склонился и пригласил её на танец, увлекая дальше по залу. Рен шутливо возмущенно взмахнул руками в ответ на наглую кражу партнерши.

— А что, у ведьм правда есть особые ритуалы для танцев? — спросил ее новый кавалер, слегка улыбаясь.

— Ритуалы для танцев? — Корнелия вскинула бровь. — Если бы были, боюсь, мы бы вас всех запугали и уже в первый круг закружили до потери сознания.

— Значит, обойдусь без ритуалов, — усмехнулся он в ответ, крепче взяв её за руку, прежде чем отпустить на следующий танец. Девушка лишь весела хохотала, позволяя увлечь себя музыкой.

Весь вечер Корнелия смеялась, погружаясь в мир танцев и новых знакомых. Она шла по залу, знакомясь с девушками и юношами с разных факультетов, принимая новые приглашения на танцы. Ей встречались и целители, и демонологи, и артефакторы, и всадники магических существ — стольких специальностей и видов магии ведьма не встречала за всю свою жизнь.

В один момент ее поймала Сильвия и, цепко ухватив за локоть, потащила в сторону будки запечатления воспоминаний. Игнорируя всякие вопросы, магичка почти впихнула ведьму внутрь, где ее уже поджидали пойманные Рен, Натан и Леон.

— А тебя за что загребли? — пародируя хриплый голос лихого народа, вопросил Рен.

— Та-ак, а теперь изобразили живейший восторг! — прокричала Сильвия, буквально запихиваясь в узкую кабинку следом за ведьмой, придерживая открывающуюся от переизбытка народа дверь.

Кристал тут же сработал и сделал пять копий на картонке: маги и ведьма, раскраневшиеся, с блеском в глазах действительно изображали живейший восторг. Да так карикатурно, что не выдержали и сами искренне рассмеялись.

— Это что такое, я вас спрашиваю?! — возмутилась Сильвия, вглядываясь в фото.

Впрочем, долго злиться она не могла — Леон утащил магичку танцевать, игнорируя всякие возражения и угрозы скорой смертной карты за наглую порчу карточки воспоминаний. А студенты кружились в танцах, кружились, кружились!

Со всех сторон слышались разговоры, а среди пар пробегали весёлые перешёптывания:

— Кто знал, что в Ночь Валпургии будет так весело! — восклицал кто-то, наклоняясь к своей партнёрше. — Жаль, что таких праздников не делают чаще.

— А ты слышал? — другой голос раздался неподалёку. — Говорят, в следующем круге будет не только пунш. Кто-то собирается раздавать особые коктейли на удачу. Только осторожнее, вдруг они зачарованы не на то!

Через несколько часов безудержных танцев Корнелия почувствовала, как ее ноги на высоких каблуках устали и напрочь отказываются двигаться. Она и притомившаяся Сильвия в окружении своих друзей притаились у столиков с пуншем. Среди них завелся увлекательный разговор, который тут же подхватили проходившие мимо студенты. Рядом собралась небольшая компания студентов, а вскоре вокруг них собралась немаленькая компания. Все весело смеялись и толкали друг друга, подначивая на глупости.

Рен поднял бокал, подмигнув Корнелии и Сильвии, и, вытянув руку над головой, громко воскликнул:

— За ведьм! — начал он с торжественной улыбкой, после чего язвительно добавил: — И за то, чтобы хотя бы сегодня они нас не уволокли в лес на свои жуткие ритуалы!

— Неужели боишься, Рен? — отозвалась Корнелия с хитрым прищуром, легко поправляя бретельку своего белоснежного платья.

— Под этим темным взглядом, леди Морвенна, точно пропал! — с нарочитой серьёзностью отозвался он, придвигаясь чуть ближе.

— Точно-точно боится, Корнелия! Давай утащим его в лес? — рассмеялась раскрасневшаяся Сильвия, похлопав подругу по плечу.

— Сильвия, твое предательство бьет мне прямо по сердцу! — патетично воскликнул маг, изображая сердечный приступ.

— А все женщины немного ведьмы, — кокетливо отозвалась она.

Компания загудела от смеха, кто-то хлопнул Рена по плечу, кто-то приподнял свой бокал с пуншем и подмигнул, поддакивая Сильвии:

— С такими ведьмами не грех и душу потерять. Ну что, возьмёте нас в свою компанию для прогулки по лесу? Обещаете не заколдовывать, а то мы на такие жертвы не готовы, — поддразнил их Леон, притворно глядя на девушек с тревогой.

— Конечно, у нас всё безобидно, — ответила Сильвия серьезно. — Никакого колдовства! Главное, почаще подходи к нам на вечеринки. Тогда и ритуалов не понадобится: сам в сети попадешь.

Леон покраснел, глядя на девушку со смесью восторга, трепета и чего-то, что вот так публично у боевиков не было принято показывать. Сильвия лишь улыбалась в ответ, хитро стреляя в него глазками.

И то верно: каждая женщина немного ведьма.

— Ну, за то, чтобы таких вечеринок было побольше! — громко объявил один из студентов, поднимая бокал.

В кругу тут же раздались весёлые хлопки и крики одобрения. К ним присоединилось ещё несколько студентов, и кто-то из них, смеясь, начал выкрикивать новые тосты и шутки. Тёплый свет свечей освещал весёлые лица, и разговоры переходили от шуток к рассказам о прошедших занятиях, к обсуждениям заклинаний и амулетов, как будто сама Ночь Валпургии сближала всех вокруг.

— Вы только взгляните, это уже больше похоже на шабаш! — воскликнула одна из девушек, наблюдая за разрастающимся кругом студентов. — Прямо как в старых преданиях!

— Тогда пойдёмте все к лесу! — предложил кто-то не слишком трезвый, и весёлые крики взлетели выше.

Смех перекатывался по кругу, тосты сменяли один другой, и компания вокруг только росла, словно сам воздух был напитан этим праздником единства и лёгкого веселья. Корнелия смеялась, запрокинув голову, ощущая себя частью этого мгновения. Она чувствовала, как её сердце наполняется радостью, как блестят её глаза, отзываясь на радостные улыбки друзей.

Отправляясь в Академию Синергии, она и не думала, что здесь будет так весело и просто: ведьма ждала волну сопротивления и неприязни. Однако реальное положение дел ее приятно удивило, ведь маги не противились, а пытались понять, узнать и подружиться. Темная ведьма не пугала их — она их увлекала. И это было, признаться, гораздо приятнее страха.

Но внезапно смех Корнелии прервался: случайный взгляд скользнул к противоположной стороне зала, где в толпе гостей она заметила кого-то, кто не участвовал в празднике. Корнелия почувствовала, как смех застрял в горле, сменившись ледяным холодком, пробежавшим по её спине. Этот взгляд будто удерживал её на месте, словно невидимыми сетями. На мгновение радость и лёгкость праздника отступили, уступив место чему-то тёмному и напряжённому. Её сердце замерло, когда она поняла, кто тот, чьи глаза так цепко следили за ней, — лорд Вальтар.

Лорд Вальтар прибыл на праздник не ради веселья, а в составе делегации имперских магов, направленной "проконтролировать" проведение первого праздника Ночи Валпургии в Академии Синергии. В отличие от остальных гостей, он не смешался с толпой и не участвовал в танцах; его холодный взгляд, направленный на Корнелию, свидетельствовал о том, что он находился здесь по другой причине. Его бесстрастное лицо, словно высеченное из камня, напоминало ей о том, что под этим торжеством кроется нечто более значительное.

Он не терял головы и не поддался мановению волшебства. Было видно — как коршун наблюдает за происходящим.

Корнелия не отвела взгляд, напротив, её губы тронула лёгкая усмешка — едва заметный вызов. Лорд-директор Каспар Эйвен, стоявший рядом с магом, наблюдал за немым обменом взглядов между ведьмой и своим другом. Он приподнял бровь, и в уголках его губ промелькнула тень саркастичной улыбки.

— Она моя студентка, — произнёс он почти невзначай, сдерживая едва заметную полуулыбку, — и, как и за любого другого студента, я несу за неё ответственность, Эстен. За каждую историю, в которую может оказаться вовлечена леди Морвенна, отвечаю я. Перед всем магическим сообществом и, Всевышний помилуй, ее темным сестринством. Я пока не готов умереть в страшных муках за то, что подорвал их доверие.

Его слова звучали спокойно, но за этой непринужденностью чувствовалась явная серьёзность. Каспар бросил короткий взгляд на Корнелию: в глазах Вальтара он читал чистое, чуть холодное любопытство, но во взгляде ведьмы видел вызов, почти презрительную отчуждённость. Он не удивился. Тёмные ведьмы всегда обладали гордой и неприступной натурой, пронизанной насмешливой отстранённостью. Юной леди Морвенне это только предстояло развить, но Каспар уже видел в ней зачатки этой холодной выдержки, заложенные как фундамент.

Темные ведьмы учат своих дочерей держать лицо.

Однако приходилось признать: леди Морвенна сумела очаровать студентов Академии неожиданно быстро, даже стремительно. Вокруг неё уже собралась целая толпа восхищённых учеников, хотя это был всего лишь её второй день в Академии Синергии. На мгновение Каспар задумался — а что будет через год?

Мелькнула мысль, что, возможно, леди Морвенна была опаснее более опытных ведьм. Те порой становились пленниками своих собственных устоев, приверженцами негласных правил, в то время как она могла легко нарушить привычные рамки. Каспар уловил, как обманчиво мягким светом отразилась на её лице улыбка. Напускная показательная доброжелательность порой страшнее самого зла.

Эта же мысль, словно в зеркале, отразилась в голове лорда Вальтара.

Эйвен чуть прищурился и добавил с лёгкой иронией:

— Но скажи мне, с каких это пор тебя стали так привлекать молодые девушки? Знаешь ведь, они обладают весьма неприятной особенностью — имеют склонность влюбляться. А тебе, мой друг, это противопоказано.

Действительно. Прав в каждом слове.

Лорд Вальтар, обычно избегавший подобных разговоров, не отводил взгляда от Корнелии. Его лицо оставалось непроницаемым, но ответ прозвучал с неожиданной усмешкой.

— Тёмные ведьмы обладают особым магнетизмом. Тебе ли это не знать, Каспар. — Его слова были спокойны, а сам он словно и вовсе был мыслями в другом месте. — А леди Морвенна представляет интерес не только как маг, но и как политическая фигура.

Эйвен хмыкнул, крайне удивленно покачав головой, как будто пытаясь постичь услышанное.

— Политический интерес? — переспросил он, с лёгким оттенком сарказма. — Не думал, что ты начнёшь видеть в ведьмах инструменты для интриг, лорд Вальтар. Да, признаться, я и не думал, что ты вообще допускаешь мысль о политике. Дядя, помнится, давно пытался тебя привлечь к этим вопросам, но ты удачно избегал прямых просьб Императора. — Он чуть прищурился, будто размышляя над чем-то, прежде чем добавить: — Согласен, совершенно очевидно, что ее семья направила Корнелию сюда разузнать обстановку. Она докладывает обо всём, что видит и слышит. И поэтому советую тебе всё же не вмешиваться, Эстен. Император не потерпит нового витка напряжения с тёмными ведьмами. С учётом нынешнего положения на границе с демонами, тебе ли не знать, как важны сейчас стабильные отношения с ними.

Лорд Вальтар молча выдержал паузу, внимательно глядя на Корнелию, чья улыбка сохраняла дерзкий оттенок, хотя она более не смотрела в их сторону, увлеченная беседой со студентами. Маг медленно выдохнул, будто обдумывая всё, что только что услышал, и ответил, почти признавая это перед самим собой:

— И сам не могу этого объяснить, Каспар.

С этими словами он отставил бокал, не оглядываясь на друга, и направился к Корнелии. Лорд Эйвен сдержанно улыбнулся, наблюдая, как Вальтар с уверенностью подходит к ведьме. Остальные студенты, заметив его приближение, расступились, давая ему пространство, а на лице Корнелии, несмотря на лёгкий смех, читалось скрытое ожидание.

Лорд Вальтар уверенно приближался, не отводя взгляда от ведьмы, и её сердце словно замерло на мгновение, но на лице по-прежнему играла лёгкая усмешка, скрывающая внутреннее напряжение. Как только он остановился напротив неё, музыка в зале словно притихла, и окружающие, кто ещё минуту назад смеялся, на миг замерли, затаив дыхание. Его пронзительные глаза холодно и спокойно скользнули по её лицу, фиксируя каждую деталь, как будто изучая.

— Леди Морвенна, — проговорил он ровным, спокойным голосом, протягивая руку. — Позволите?

Лорд Вальтар смотрел прямо в её глаза — взгляду, настойчивому и цепкому, было чуждо легкомысленное веселье этого вечера. В нём светилась безмолвная уверенность в том, что она ответит на его приглашение.

Взгляд Корнелии на миг потемнел, едва уловимая усмешка коснулась уголков её губ. Подав руку с медлительной грацией, она тут же оказалась почти вплотную прижата к магу. Она дала себя увлечь, позволяя ему отвести её к центру зала.

Едва они начали двигаться в такт музыке, в воздухе между ними повисло молчаливое напряжение, тонкое, но осязаемое, как натянутая струна. Лорд Вальтар не выпускал её взгляд, словно намеренно не давая ей возможности отвести глаза. Корнелия ощутила, как тишина между ними утяжеляется, а его близость становится почти гипнотической.

— Лорд Вальтар, — начала она, в её голосе сквозила чуть язвительная интонация, — похоже, у вас сегодня особое настроение, раз вы решили провести вечер с нами, студентами. Или… у вас иная цель?

Его бровь чуть дрогнула, и в темных глазах блеснул оттенок сарказма.

— Тёмные ведьмы нечасто оказываются среди магов в таких обстоятельствах, леди Морвенна. С моей стороны было бы крайне неосмотрительно упустить возможно пригласить вас на танец. — ответил он спокойно, каждая фраза звучала отчётливо и веско. — Мне вот любопытно — что привело вас сюда?

Корнелия чуть прищурила глаза, её усмешка стала острее, как у того, кто принял вызов.

— Праздник, — ответила она с лёгкой, чуть издевательской насмешкой. После чего, подумав, не упустила возможность подколоть: — Или возможность привлечь внимание важных персон, лорд Вальтар.

Маг посмотрел на неё чуть пристальнее, в его взгляде мелькнуло мимолётное одобрение её дерзости. Он сделал ещё шаг, уменьшая расстояние между ними, и едва заметно наклонился, чтобы его слова звучали только для её ушей. Танец, казалось, перестал волновать их двоих, однако лорд Вальтар не сбавил ни темпа, ни шага, продолжая уверенно вести девушку в такт музыке

— Тёмные ведьмы всегда привлекают внимание, — медленно проговорил он, его голос прозвучал, почти вкрадчиво. — Вопрос лишь в том, чего вы хотите добиться этим.

Корнелия не отвела взгляд, её выражение оставалось спокойным, как будто он задавал ей вопрос о погоде.

Пожалуй, и ведьма, и маг находили крайнее удовольствие в такое беседе. Где же еще они могли посоревноваться в остроумии без страха со стороны собеседника? Лорду Вальтару и вовсе редко кто возражал, а вот так, откровенно подначивать, совершенно боялись.

— Полагаю, у каждого свои цели, лорд Вальтар. — Она слегка наклонила голову, сохраняя на лице ту же вежливую улыбку. — Вам же, как всегда, должны быть виднее мотивы окружающих. Ведь так?

Их движения становились всё более слаженными, и Корнелия вдруг заметила, как рука Вальтара на её талии едва ощутимо сжалась. Она бы не обратила на это внимания, если бы его взгляд, холодный и спокойный, не стал чуть мягче, как будто нечто скрытое на мгновение пробудилось в его глубине. На долю секунды ей показалось, что за этой маской скрывается что-то гораздо более сложное, чем она могла представить.

— И всё же, леди Морвенна, — его слова прозвучали почти задумчиво, — далеко не каждый готов проявить мужество и присутствовать там, где за ним старательно наблюдают. Любой шаг, любое слово здесь значат больше, чем в вашей Академии.

Она приподняла бровь, не отводя глаз. Слова его звучали как намёк, но она знала, что в этой игре нужно держаться спокойно.

— Те, кто знает цену в самом деле значимому вниманию, лорд Вальтар, — произнесла она спокойно, — вряд ли будут беспокоиться о том, кто и зачем наблюдает из общей массы. Не стоит утруждать себя лишними мыслями.

Маг улыбнулся, не выдержав нравоучительного тона юной темной ведьмочки.

Они продолжали танцевать, и их шаги, плавные и неспешные, обостряли ощущение близости, почти касания. Корнелия не знала, что заставляет её сердце биться чуть быстрее — сама ли его близость или едва заметное чувство, что под этим холодом скрыто нечто иное. В какой-то момент, когда музыка стала затихать, она ощутила, как Вальтар чуть сильнее прижал её к себе, их движения синхронизировались, как единый, отточенный ритм.

Когда мелодия затихла, они остановились, и Корнелия почувствовала, как их взгляды соединились в один неизречённый вопрос, которому, казалось, не было ответа. Она отпустила его руку и чуть склонила голову, возвращая себе прежнее хладнокровие.

Вальтар задержался на мгновение, словно не спеша прощался с этим немым вызовом Корнелии, разглядывая её так, будто она была одной из тех тайн, что он наконец решился разгадать.Впрочем, обмен взглядами быстро прервали — никакой романтики у этих магов.

Торжественные фанфары разорвали атмосферу — издалека донёсся призывный звук, объявляя о новом событии. Гости обернулись на лорда-директор Эйвена, который стоял в центре зала, по обыкновению спокойный и собранный. Сегодня его лицо светилось чуть заметной улыбкой, что было редкостью для столь сдержанного мага.

— Дамы и господа! — громко произнёс он. Его голос пробуждал в собравшихся живое ожидание. — Сегодня, в честь Ночи Валпургии, для самых смелых из вас мы подготовили особое развлечение.

В зале пронёсся лёгкий ропот — кто-то с интересом переглянулся, кто-то шутливо толкнул в бок соседа, а некоторые замерли в предвкушении. К Корнелии подскочила Сильвия, до того наблюдавшая за подругой и ее танцем с лордом издалека.

— Впервые в истории Академии на нашем празднике будет проведён древний обряд, — продолжал Эйвен, выдержав небольшую паузу. Он обвёл взглядом всех, и глаза его сверкнули, словно он предвкушал самую интригующую часть вечера. — Согласится ли кто-то из вас испытать судьбу?

В центре мраморного пола, по мановению руки ректора, тут же нарисовался магический круг, огражденный свечами, чьи огоньки мерцали, отбрасывая на лица гостей лёгкие тени. В центре свечей был вычерчен еще один круг — из соли. Маги Академии позаботились о каждой детали, и к свечам добавился тонкий слой дыма, придающий атмосфере загадочности.

Наличие круга из соли сняло сразу все вопросы у студентов: раз был он, то был и ритуал призыва.

Вот только кого?

Корнелия ощутила, как у неё по спине пробежал лёгкий холодок недоброго предчувствия. Темные ведьмы знали больше прочих о ритуалах призыва. И Корнелия вдруг ощутила внутреннее сопротивление: призывать кого бы то ни было без поддержки главной ведьмы было чревато. Она, опытная темная ведьма, выпускница, едва ли решилась бы проводить ритуал призыва в одиночку в Валпургиеву ночь. Чревато последствиями.

Но, не успела она обернуться, как Сильвия, вся сияя, схватила её за руку.

— Пойдём! — воскликнула она с таким азартом, что Корнелия только рассмеялась и позволила подруге утащить себя к кругу, где собрались уже несколько смельчаков. Толпа вокруг расступилась, пропуская их вперёд.

— Раз уж вечер обещает неожиданности, почему бы и нет? — усмехнулась Корнелия, подыгрывая настроению. Она успокоила себя. Ведь что может пройти не так в окружении высокопоставленных магов под защитой Академии?

Корнелия была уверена, что местные маги должны были продумать все тонкости при проведении ритуала призыва. Ведь не дураки же здесь работают.

— Вот это настрой! — Сильвия широко улыбнулась. — Что-то подобное бывает крайне редко, и, кто знает, сколько ещё возможностей у нас будет!

Толпа вокруг них слегка замерла, собравшиеся переглядывались с интересом, шёпоты усилились, голоса смешивались, создавая в зале мягкий гул.

— Ты чувствуешь это? — тихо прошептала Сильвия, оглядываясь по сторонам. — Как будто сама Ночь наблюдает за нами. Волнующе… и чуть жутковато, не находишь?

Корнелия ощутила то же самое. Её охватывало нарастающее чувство предвкушения, будто в самой глубине зала скрывалась неведомая тень, готовая в любой момент раскрыться. Внезапно, когда в круг подошел еще один студент, линия круга замкнулась: свечи, горевшие в центре, запульсировали, словно в такт дыханию присутствующих. Слышались тихие шёпоты, заклинания удачи, произносимые одними студентами для других, — всё это сливалось, постепенно унося зал на границу между настоящим и потусторонним.

— Сегодня, в эту Ночь Валпургии, мы обращаемся к древним силам, скрытым в мире теней, чтобы каждый из нас услышал истину, данную ему судьбой. Пусть те, кто ступит в этот круг, произнесут слова древнего обряда: Veritas tenebris revelata — «Истина в тьме явлена».

Сильвия была смелой, порой до безрассудства. Даже во время практических занятий боевичку постоянно одергивали и призывали к порядку преподаватели, иначе она входила в кураж и рисковала собственной безопасностью. Маги-наставники считали, что к выпускному курсу ее пыл поумерится, она повзрослеет и станет серьезнее. Однако ошиблись. Безрассудство было в ее крови настолько, что с возрастом лишь усиливалось, что делало Сильвию одновременно сильным и смелым боевиком, а с другой стороны ставило ее жизнь под реальную опасность.

Магичка первой шагнула из круга со свечами во внутренний меловой круг, притягивая к себе взгляды всех собравшихся. Уверенная в себе и лёгкая, она одарила гостей улыбкой и, подняв руку, произнесла слова на старой латыни, звучавшие в этой обстановке так, будто из самого воздуха тьма впитывала её слова, готовая раскрыть секреты в обмен на знание.

Над кругом раздался голос, шепчущий и странный, совсем не человеческий:

— Дитя боевого факультета, — произнёс он, словно струясь сквозь вечерний дым, — ты найдёшь свою силу там, где никто не ищет… в книге, что никто не читает, и в руках, что никто не видит. Помни это.

Сильвия приоткрыла глаза, её выражение стало чуть озадаченным, но она тут же рассмеялась, озорно глядя на Корнелию:

— Вот дела! Ну, похоже, мне пророчат тихую жизнь за книгами, а не бой. Как думаешь, это знак, что мне пора окопаться в библиотеке?

Толпа тут же разразилась лёгким смехом, кто-то громко поддержал её аплодисментами. Один за другим студенты шагали в круг, получая свои предсказания — иногда загадочные, иногда забавные, но всегда короткие и интригующие. Кто-то пытался интерпретировать услышанное сразу, кто-то смеялся от души, воспринимая это как невинную шутку.

По мере того как один за другим смельчаки выходили в круг, предсказания становились всё более забавными. Молодой маг с факультета иллюзий, полный самоуверенности, шагнул вперёд, бросая дерзкий взгляд на окруживших его друзей. Он театрально вытянул руки, словно уже знал, что услышит предсказание о своём великом будущем.

Голос, мягко прорезавший дымку, произнёс с ноткой иронии:

— В тебе, дитя иллюзий, скрыта сила… убеждать тех, кто уже согласен. Помни об этом.

Толпа тут же разразилась хохотом. Сильвия едва удержалась от язвительного комментария:

— Ну что, лорд Убеждение, тебе явно стоит пересмотреть своё амплуа!

Маг поджал губы, но потом засмеялся вместе со всеми, махнув рукой, словно говоря: «Что с вас взять».

Вслед за ним вышла девушка с факультета целителей, славившаяся своей серьёзностью и любовью к правилам. Едва она заняла место в круге, как голос прозвучал вкрадчиво, с лёгким шёпотом:

— В пути, что ждёт тебя, всё идёт так, как должно идти… пока ты не начнёшь наводить порядок там, где его быть не должно.

Девушка прищурилась, но, услышав насмешливые смешки, хмыкнула:

— Ладно-ладно, постараюсь не слишком рьяно расставлять чужие вещи по местам.

Смех отразился лёгкой рябью по кругу, а студенты продолжали один за другим выходить в центр, наслаждаясь атмосферой. Когда один из бойцов факультета, высокий и крепкий юноша с суровым видом, шагнул вперёд, все, затаив дыхание, ждали чего-то внушительного. Он, казалось, был готов к любому суровому пророчеству — жуткому испытанию или новой опасности. Но голос предсказания словно издевался, мягко и зловеще прошептав:

— Смелость твоя обманчива… но страх твоих врагов — истина.

Толпа взорвалась от смеха. Даже сам маг, несмотря на горделивое выражение лица, не смог удержаться от улыбки. Кто-то крикнул ему:

— Ну хоть кого-то ты напугал, Арден!

Корнелия сдержанно улыбнулась, глядя, как веселье охватывает толпу. Несмотря на легкомысленное веселье, где-то глубоко внутри неё поселилось беспокойство. Нечто тёмное и тревожное, скрытое за этой почти карнавальной игрой, медленно пробуждалось в ней. Голос, который вел с ними беседу, не был иллюзией. Ведьма сталкивалась с демонами Изнанки несколько раз в своей жизни и этого было достаточно, чтобы запомнить, как они звучат. И то была реальная сущность. С ними, как водится, всегда нужно было быть начеку.

Когда очередь дошла до Корнелии, ведьма, ничуть не замешкавшись, хотела вступить в меловой круг. Однако сама она не сделала и шага — незримая сила втянула её к самому центру. Ведьма была будто связана невидимыми нитями с нарисованными на полу рунами. Ноги девушки на высоких каблуках проскользили по мраморному полу под изумленные взгляды собравшихся.

Она не сказала ни слова из ритуал призыва. Сущность с Изнанки словно сама ждала ее, оставив на десерт.

Корнелия во все глаза смотрела на происходящее вокруг, чувствуя, как оживлённый шум праздника начинает угасать, словно растворяясь в воздухе, уступая место тягучей, настораживающей тишине. Смех, лёгкие переклички, приглушённые крики – всё это постепенно исчезало, погружая её в глухое, давящее молчание. Воздух вокруг стал тяжёлым, словно сгустившимся от присутствия неведомых теней.

Она ощутила, как будто сама земля под ней меняется, становится зыбкой. Это было вовсе не то, что происходило с другими студентами. Словно за порогом обычного обряда её ждал иной мир, где нет места шуткам и легкомысленным предсказаниям.

Вдруг она отчетливо услышала громкий, почти истеричный бесполый смех: “Попалась!”.

В этот миг раздался странный, едва уловимый шёпот, заполнивший пустоту вокруг. Он звучал глухо и протяжно, словно исходил из глубин, где обитают лишь тени. Она не могла разобрать слов, только интонацию — голос был стар, слишком стар, чтобы быть человеческим. Он звучал с искажённой, отрывистой тягучестью, как тени, ползущие по стенам. Корнелия ощутила, как её сердце забилось быстрее, и в этой странной дрожи было и любопытство, и первобытный страх.

— Ты… следующая… за Эльзабет Пэррис…

Отголоски этого голоса разрывали её сознание. Тени начали сгущаться вокруг, искажённые, будто отражённые в разбитом зеркале, они проступали вокруг, превращаясь в зыбкие, чуждые фигуры. В их безликих очертаниях угадывались лица, искривлённые гримасы, срывавшиеся шёпоты. Они словно тянулись к ней из ниоткуда, закрывая ей свет. Это больше не было предсказанием — это было предупреждением.

Ее сила не слушалась — что-то или кто-то блокировал ее. Словно меловой круг стал ловушкой не для демона, а для нее самой.

Корнелия попыталась отстраниться, но ноги словно вросли в землю. Каждый её вдох, каждый нерв в теле ощущал их зловещий взгляд и приближение. Она чувствовала, что её захватывает липкий, вязкий страх, от которого её сердце билось всё медленнее, словно отмеряя последние мгновения покоя. Голоса не утихали, наоборот, каждый из них звучал всё громче, зловещее эхо окружало её со всех сторон, будто тиски сомкнулись вокруг.

— Ты… следующая…

Мир, казавшийся таким спокойным и безопасным, погрузился в полумрак, в котором не было ни звука, ни света, только глубоко засевший холод. Она уже видела протянутые к ней руки теней, чувствовала их на своей коже. С каждым мгновением дыхание становилось прерывистым, она ощущала, как невидимые силы лишают её жизненной энергии, погружая в темноту.

— После Эльзабет… ты будешь следующей… умрёшь!

Слова разносились эхом, впиваясь в её сознание, как ядовитые шипы. Вдруг свет свечей начал угасать, тьма закрыла её в своём капкане, и теперь вокруг были лишь мрачные тени и холодные руки, касающиеся её кожи, как призраки смерти. Грудь Корнелии сдавило, будто кто-то выкачивал из неё дыхание, и её тело оковал ледяной холод, она больше не могла двигаться.

Вдруг — спасительное, как луч света в кромешной тьме, прикосновение. Чья-то твёрдая рука с силой легла ей талию, вырывая её из пучины наваждения и возвращая в реальность. Это прикосновение словно разорвало связи, которыми её обвили тени, и таинственный туман рассеялся, словно его сдул порыв ветра.

Перед ней стоял лорд Вальтар, его лицо, обычно спокойное, теперь было сосредоточенным, внимательным. Он вглядывался в глаза ведьме, пытаясь рассмотреть в черном взгляде признаки сознания.

Корнелия медленно пришла в себя, осознавая, что реальность возвращается, но её руки… От запястий вверх тянулись глубокие багровые борозды, их края пульсировали болью. Она смотрела на них с каким-то странным, отстранённым ужасом, словно руки принадлежали не ей.

Тем временем в зале воцарился хаос. Студенты в страхе жались к стенам, свечи вокруг круга погасли, защитный контур из соли был нарушен, а преподаватели спешно пытались восстановить порядок. Музыка стихла, и в воздухе повисло гнетущее молчание, нарушаемое лишь испуганными криками. Лорд-директор Эйвен быстро подошёл к Корнелии, с беспокойством и строгостью вглядываясь в её лицо.

— Корнелия, ты меня слышишь? — его голос звучал твёрдо, но в глазах блеснуло что-то, похожее на обеспокоенность.

Преподаватели и несколько членов комиссии обступили потухший круг из свечей, создавая изолирующий купол для защиты. Опытные маги слаженно принялись организовывать эвакуацию студентов, устанавливая порталы. Друзья ведьмы, Сильвия, Рен, Натан и Леон, находились ближе всех к появившемуся куполу. Они с тревогой искали взгляд Корнелии, горевший чистой тьмой.

Сила хозяйки первая поняла ситуацию — она рвалась покарать провинившиеся тени, рвалась наказать их.

Друзей ведьмы уже пытались увести преподаватели подальше их от места происшествия. Сильвия оглянулась на подругу, пока преподаватель алхимии тянул её за руку в сторону портала. Корнелия, поборов растерянность, кивнула подруге, растянув губы в улыбку, давая понять, что с ней всё в порядке. Впрочем, сама она не была уверена, что это правда.

Весь торжественный зал ещё полнился голосами с Изнанки.

— Слышу. — скупо ответила она ректору и, отшатнувшись от вмиг напрягшегося лорда Вальтара, взиравшего на нее настороженно, упрямо обернулась туда, где произошло нападение.

Корнелия подняла глаза на лорда-директора, но прежде чем он успел её остановить, отмахнулась и решительно вернулась в круг. Стоявшие рядом маги напряглись, но не попытались ее остановить — поднявшаяся ладонь лорда-директора усмирила их пыл. Лицо ведьмы было спокойно, но в глазах светилась мрачная решимость, после которой едва ли кто-то остался бы жив.

Корнелия резко вскинула руку, призывая тёмную магию. Сила с громким ревом поднялась вокруг: к потолку воспарили все свечи и брошенные предметы, организовавшись под потолком смертельным смерчем. Поднялся гул. Пальцы ведьмы излучали устрашающее темное свечение. Платиновые пряди воспарили к потолку.

Маги отступили, не то сдавшись, не то ужаснувшись силе хрупкой девушки. А смерч, тем временем, нырнул прямо туда, в круг, где был портал в иной мир.

Темная энергия закружилась вокруг неё, словно клубящийся туман, и Корнелия сосредоточенно стала изучать пространство, будто пыталась уловить остаточные следы силы Изнанки.

Она была полна ярости — да как посмели эти демоны позволить себе напасть на неё?! Тёмная ведьма, ученица древних проклятийных искусств, стоящая в полном зале магов под защитой купола, — и всё же они нашли лазейку, чтобы коснуться её!

Чуждое и зловещее, их присутствие всё ещё ощущалось здесь, словно тень, разлитая в воздухе. Её зубы сжались, а взгляд стал холодным, решительным — она намеревалась обнаружить любую зацепку. А потом, когда она доберется до тех, кто посмел напасть, от них и мокрого места не осталось бы.

Но прежде чем Корнелия успела проникнуть глубже, едва успев настроиться на тени, она почувствовала, как её резко потянули назад, вырывая из круга. Концентрация моментально рассеялась. Лорд Вальтар стоял рядом, его рука крепко сжимала её талию, властно увлекая в сторону. Его взгляд был таким твёрдым, что спорить не оставалось никакой возможности, хотя злость ведьмы в этот момент была очевидной.

Он не отпускал её, не обращая внимания на её сопротивление.

— Достаточно, — в голосе лорда Вальтара звучала железная уверенность, не допускавшая возражений. — Ты ещё не понимаешь, с чем имеешь дело.

И то верно. Будь ведьма в более спокойном состоянии, она бы непременно задалась вопросом, как лорд Вальтар смог нарушить круг из соли и вырвать ее от демонов Изнанки?

— Отпустите меня, лорд Вальтар, — холодно отозвалась Корнелия, встречая его взгляд. — Это не ваша забота.

— Зато моя забота — ваша безопасность, — жёстко ответил оказавшийся рядом лорд-ректор Эйвен, не отводя взгляда. — Уверяю вас, углубляться в тени сейчас — наивное и опрометчивое решение. Вы думаете, вас не защитят?

Корнелия нахмурилась, глядя на него с очевидным раздражением. Директор, казалось, смутился от немого вопроса в ее взгляде.

Ее распирала злость. Защитят? Также, как защитили Элизабет Пэррис? Да эта тварь, посмевшая напасть на нее, сдохнет в страшных адских муках. Ведьмы ей это обеспечат!

Однако спорить сейчас было бессмысленно. Это говорил ее разум, твердил ее ум. Но сердце требовало расплаты. Леди Морвенна приложила титанические усилия, чтобы заглушить злость внутри. Сила рвалась и была недовольна, она требовала возмездия. Ректор продолжал смотреть на неё, его лицо оставалось бесстрастным, но что-то в этом взгляде было — предостережение, забота, даже… злость, та же, что горела в ней. Однако его холодная решимость не оставляла ей иного выбора, кроме как отступить. Лорд Эйвен обменялся быстрым, полным понимания взглядом с лордом Вальтаром.

— Леди Морвенна, — спокойно, но решительно произнёс Эйвен, — на этом этапе вмешательство студента не допускается. Прошу вас отойти и позволить нам завершить расследование. Дайте нам возможность поработать и, будьте уверены, мы сделаем все, что в наших силах. Вас мы попросим позже ответить на наши вопросы, а пока вам следует прийти в порядок. На вас напали, надо отдохнуть.

Корнелия бросила острый взгляд на обоих мужчин, но, заметив в глазах ректора непоколебимость, сдержалась и слегка кивнула. Её гордость не позволяла показывать слабость, и она уступила, продолжая пристально следить за происходящим.

Если бы она отправилась отдыхать, то кто проконтролировал бы процесс проверки?

Лорд Вальтар же, стоявший всё это время рядом, наконец отпустил её талию, удовлетворённый тем, что Корнелия подчинилась. Он обменялся парой сдержанных, коротких фраз с Эйвеном, и оба мага скоординированно заняли место вокруг очерченного круга.

— Я зафиксирую, — произнес лорд Эйвен, склонившись над кругом и быстро вычерчивая сложные руны на мраморном полу. Его движения были отточенными, а внимание полностью сосредоточено на каждом штрихе.

Лорд Вальтар, тем временем, начал читать заклинание изгнания на древнем языке, и его голос эхом разливался по залу, заставляя невидимую энергию вибрировать в воздухе. Пока мужчины сосредоточенно работали над очищением места от чужих следов, обстановка в зале оставалась напряжённой.

Студенты, не успевшие покинуть зал, обменивались встревоженными взглядами, не решаясь выйти за пределы установленных границ, боясь нарушить магический процесс. Корнелия, всё ещё находясь вблизи, не могла отвести взгляда от происходящего, стараясь понять каждое движение мужчин, каждый жест и слово. Что-то, чего она еще сама не понимала, смутило ее в происходящем. Ей потребовалось как-то время, чтобы осознать — лорд Вальтар изгонял не просто духов, он изгонял сущностей, четко понимая их природу. И вот вопрос: как мог маг, оказавшийся в ситуации на те же доли секунд, что и окружающие, четко понять, какая именно тварь напала?

— Всё под контролем, — уверенно произнёс лорд Вальтар, обращаясь к лорду-директору, и его слова прозвучали как приказ, внушающий спокойствие. — всем посторонним покинуть помещение.

Корнелия стояла в стороне и растерянно смотрела на свои руки — на них осталась кровь, но повреждений не было. Девушка смутно вспомнила, как лорд Вальтар потратил доли секунд, чтобы залечить ее раны. Однако злость ее это не заняло.

Что за беспредел происходит в этой Академии?!

Глава 6

Кабинет ректора Академии Синергии, символ порядка и власти, в эту ночь напоминал арену драматического спектакля. Громадный стол из чёрного дуба, массивные окна, скрытые плотными шторами, и пламя свечей, будто подчёркивающее густую тьму, создавали гнетущую обстановку. Воздух был тяжелым, наполненным не только магией, но и затаённым гневом.

Корнелия сидела в массивном кресле, как заключённая на суде. Её белоснежное платье, некогда символ праздника, теперь смотрелось издевкой над её состоянием. Она казалась спокойной, её осанка была выверена, лицо холодно, но побелевшие пальцы, сжимающие подлокотники кресла, выдавали нешуточную борьбу. Тёмные глаза девушки были полны ярости, глубокой, почти бездонной, но её лицо сохраняло непроницаемую маску — так, как полагается держаться представительнице древнего ведьмовского рода.

— Леди Морвенна, — раздался голос ректора, глубокий и ровный. — Что там произошло?

Лорд Каспар Эйвен, высокий и статный мужчина, с серыми, проницательными глазами, стоял за своим рабочим столом. Его руки покоились на гладкой поверхности, словно он пытался сохранить контроль не только над ситуацией, но и над собой.

Корнелия вскинула подбородок, её взгляд встретился с его, в нём не было ни страха, ни смущения.

— Полагаю, что нападение, — язвительно произнесла она, её голос прозвучал хлёстко. — И мне хотелось бы знать, почему Академия Синергии, гордящаяся своей безопасностью, допустила столь грубый провал в защите ритуала?

Её слова прозвучали твёрдо, даже дерзко, но лицо оставалось холодным, словно изваяние, неспособное выдать внутреннюю бурю.

Маги Императорского следственного комитета, стоявшие вдоль стен в идеальном полукруге, переглянулись. Их реакции были быстрыми, почти незаметными — лёгкий поворот головы, мелькнувший взгляд. Следить за их эмоциями было бесполезно — маски сдержанности мгновенно возвращались на место, как будто любая слабость была недопустима. Их осанка выражала дисциплину и высокую профессиональную подготовку. Чёрные мантии, отороченные золотыми эмблемами, служили не только символом их полномочий, но и напоминанием о могуществе, которое стояло за ними. Хотя никто из них не проявил ни малейшего неуважения к Корнелии, напряжённость в комнате ощущалась почти физически, будто все собравшиеся находились на грани магического столкновения.

Мельком переглянувшихся магов уловил Эстен Вальтар. Его ледяной взгляд, мимолётно обрушился на них, заставив собраться и встать ещё ровнее. Лорд Вальтар не покинул Академию Синергии после произошедшего, несмотря на прибытие магов из следственного комитета. Более того, он взял на себя инициативу: помог в возведении дополнительного защитного купола, организовал порядок в академии, разогнав по комнатам возмущенных студентов, и молча наблюдал за происходящим допросом. Казалось, что сам мрак комнаты подчиняется его воле. Обстановка и так была неуютная, а под взглядом его цепких глаз темной ведьме и вовсе хотелось выпить чего покрепче.

Жаль, что в Академии Синергии это не поощрялось.

— Академия Синергии была под защитой, — сухо произнёс лорд-директор Эйвен. Его слова прозвучали резко, как удар о камень. Лицо оставалось спокойным, но за этой маской угадывалась тень раздражения.

Он понимал, что любое объяснение сейчас будет выглядеть слабостью. А слабость, особенно перед тёмной ведьмой, была недопустима. Тем более, когда в зале собрались маги из следственного комитета. Оправдываться здесь — начало череды унижений.

Хуже, что потом придётся оправдываться перед дядей. А Император, как известно, был Императором не только по титулу. Весь его характер был пропитан неумолимой властностью. Гнев для посторонних был всего лишь гневом, но для семьи означал куда более тяжёлые последствия. Этот человек однажды без раздумий сослал собственного сына в крепость на границе за незначительный проступок. Что же он сделает с племянником за более серьёзное нарушение?

— Значит, плохая была защита, — парировала ведьма, не знавшая мыслей своего лорда-директора. Её голос зазвучал почти язвительно.

Она знала, что такие слова звучали как исключительная дерзость и провокация. Ею это, собственно, и было. Но как могли маги допустить такой провал? Темная магия, порой жившая своей судьбой внутри Корнелии, на этот раз тоже рвалась наружу, словно зверь, требуя справедливости и наказания. Но вместо того чтобы выпустить ярость, она лишь сидела в кресле, скрестив ноги и удерживая себя в железных тисках самообладания. Ведьма лишь дышала глубже, чем обычно, стараясь удержать равновесие между магией и разумом.

Для Корнелии происходящее стало испытанием. Каждый её жест, каждая фраза сейчас имели значение не только для неё самой, но и для всего рода тёмных ведьм. Её сестры уже знали о нападении, и не было сомнений, что они требуют немедленных и жестоких действий от Императора. А если их ожидания не оправдаются... Что ж, они сами добьются справедливости, даже если для этого придётся уничтожить Академию Синергии до последнего камня.

Но перед Корнелией сейчас стояли маги. Люди, которые, как бы это ни было неприятно, были её единственной возможностью найти ответы. Сохранение хоть какой-то видимости союза с ними — единственный путь к правде о смерти Элизабет. И если Корнелия потеряет самообладание, разорвёт этот шаткий мир, она потеряет гораздо больше, чем просто возможность расследовать преступление.

И в этом водовороте эмоций была ещё она сама — усталая, злая, измотанная ночным кошмаром. Каждый миг борьбы с собственной силой утомлял ее все сильнее и симльнее. Отбросить формальности и обрушить на всех свою силу было бы так просто и так приятно. Но разум, едва слышимый в этом хаосе, шептал: этого нельзя допустить.

Ну какая тут доброта? Не убить бы кого.

Лорд-директор Эйвен прекрасно понимал, в каком шатком ментальном состоянии находится ведьма. И он мог бы ответить разговаривать иначе, мягче, но это было бы равносильно сдаче позиций. Темным ведьмам нельзя показывать слабину — переступят.

Поодаль от него за происходящим наблюдал лорд Вальтар. Лёгкая усмешка мелькнула на его лице. Он едва ли не наслаждался изобилием эмоций в этом помещении. Маг перевёл взгляд на Корнелию, изучая её, словно редкий артефакт. Внутри него шевельнулась мысль: будь это кто-то другой — обычный студент или даже маг, он бы давно предложил вскрыть “черепушку” и узнать всё, что необходимо. Это было бы просто, быстро и. эффективно. Но с Корнелией всё иначе — надо действовать осторожнее, хитрее.

Осложнения отношений с темными ведьмами Император бы и в самом деле не потерпел. Другое дело, что всегда можно затереть следы, и тогда даже сама Корнелия не узнала бы о том, что кто-то покопался в ее сознании.

Но.

Это «но» всегда преследовало его. В любом действии, где замешаны интересы Империи, неизбежно было проклятое «но». Политика всегда вставала между ним и прямыми решениями.

— Леди Морвенна, и всё же, будьте любезны, расскажите, что произошло, — вмешался дознаватель лорд Ардис. Его тон был обманчиво мягким, обволакивающим, но за этим скрывалось нечто другое. Худощавое лицо немолодого мага было внимательным, а глаза блестели цепкостью.

Этот мужчина был из той категории магов, что еще привыкли воевать с ведьмами. Не то, что с темными, а с любыми — просто перестраховки ради. Вот и сейчас чутье Корнелии кричало об опасности, предупреждая, что от этого мага точно нужно ждать только неприятностей. Его движения, на первый взгляд размеренные и спокойные, выдали скрытую настороженность. А лёгкое, почти незаметное напряжение в воздухе, отозвавшееся у неё в голове, словно натянутая струна, стало последним сигналом.

Мгновение спустя он едва заметно шевельнул пальцами. Но чутье ведьмы еще до того, как она сама успела что-либо осознать, подхватило перемену: ее голову окутала волна гнетущего давления, как будто на нее надели невидимый сжимающий обруч. Ментальная магия.

Корнелия на миг замерла, но не от страха — от ярости. Этот дознаватель осмелился нагло, открыто, перед всеми, применить магию, которая была не просто запрещена на территории Империи, но ещё и считалась одним из самых оскорбительных вмешательств в сознание! Гнев охватил её молниеносно.

Ошибка мага обернулась для него мгновенной катастрофой.

Её магия рванулась наружу. Кабинет наполнился гулом, будто сам воздух содрогнулся под её силой. Вспышка тьмы на мгновение затмила свет от свечей. Дознаватель дёрнулся назад, словно от удара, и тут же схватился за виски. Его лицо побледнело, губы задрожали, и он, теряя равновесие, рухнул на колени.

Корнелия не позволила себе двигаться дальше, хотя её магия требовала большего. Волевым, титаническим усилием воли она себя сдержала и заставила остановиться.

— Вы в своём уме? — её голос звучал ровно, но каждый слог напоминал удар, — Пытаетесь применить ментальную магию к тёмной ведьме после такого инцидента?

Тишина в комнате становилась всё тяжелее, пока остальные маги из комитета, до этого стоявшие в стороне, не бросились к коллеге. Их лица выражали смесь растерянности и ужаса. Что они могли сделать? Поднять его? Вылечить? Или просто помочь сохранить хоть каплю достоинства?

— Вы напали на королевского дознавателя?! — один из магов комитета сделал шаг вперёд. Его голос звучал твёрдо, но едва уловимая дрожь выдавала напряжение. В комнате сразу почувствовалось движение силы — несколько магов, стоявших по сторонам, инстинктивно потянулись к своим силам, готовясь к возможному конфликту.

Корнелия лишь слегка повернула голову, бросив на них взгляд, в котором не было ни страха, ни смущения. Только ледяное презрение. Её губы изогнулись в еле заметной усмешке, полной сарказма.

— Скажите спасибо, что он жив остался, — голос ведьмы звучал спокойно, почти лениво, но каждое слово резало, как лезвие. — Ментальная магия запрещена на территории Единой Империи. Или у вас здесь свои законы?

Её слова словно повисли в воздухе, отразившись от стен кабинета, тяжёлым эхом напоминая о нарушении. Ректор, до этого сохранявший непроницаемое выражение лица, вдруг выпрямился, словно натянутая струна. В его движении было всё — раздражение, сдерживаемый гнев и неизбежное осознание того, к чему могла привести эта ситуация.

Для лорда-директора действия дознавателя не были неожиданностью. Он знал, что комитет привык действовать на грани закона, часто переступая её, когда это считалось целесообразным. В конце концов, они и были теми, кто эти законы устанавливал. Но вот так откровенно, прямо у него под носом, пытаться применить запрещённую магию против дочери древнего рода тёмных ведьм? Это было не просто ошибкой, это было вопиющей глупостью.

Политический скандал витал в воздухе, и лорд-директор чувствовал это с пугающей ясностью. Нападение на тёмную ведьму, да ещё в стенах Академии? Император едва ли оставил бы это без внимания. Куда важнее было то, что её семья, её союзники не забыли бы такого оскорбления. А уж они-то умели добиваться справедливости, особенно кровавой.

Он взглянул на дознавателя, всё ещё стоявшего в полуприклонённой позе и пытающегося прийти в себя. Выбросить бы этого идиота прямо в окно.

Но.

Это вечное проклятое "но". Политика всегда требовала больше терпения, чем действий. Даже таких, которые напрашивались сами собой.

Лорд-директор перевёл взгляд на магов, готовых к конфликту, и сделал резкий жест рукой, призывая к тишине и спокойствию. Его присутствие, как всегда, подействовало. В напряжении, охватившем кабинет, было что-то почти физическое, как будто все ждали сигнала, чтобы сорваться с цепи.

— На территории Академии и Империи ментальная магия без разрешения запрещена, лорд Ардис. — холодно произнес лорд Вальтар, его голос был едким, как капля яда, медленно растекающаяся по комнате. Он сделал шаг вперёд, его хищные черты лица стали ещё резче, а взгляд, казалось, обжигал. — А если бы вы действительно смогли её применить, последствия для вас были бы плачевными. И я сейчас говорю не только о законе.

Дознаватель, всё ещё бледный и ошеломлённый, попытался что-то сказать, но едва открыл рот, как лорд-директор Эйвен поднял руку, жестом велев ему замолчать. В этот момент в его взгляде читалась не только злость, но и презрение — глупость подчинённых раздражала его больше всего, особенно когда она могла повлечь за собой серьёзные последствия.

— Я… я не подумал… — начал было лорд Ардис, но слова застряли в горле, когда Вальтар, скрестив руки на груди, хмыкнул.

— Не думали, — повторил лорд Вальтар с едва заметной насмешкой, его тон был убийственно спокойным. — Это, похоже, проблема всех ваших решений.

Корнелия наблюдала за происходящим с лёгким, почти незаметным удовлетворением. Уголки её губ дёрнулись в слабой тени улыбки, которую она всё же подавила, не желая усугублять ситуацию. Дознаватель выглядел так, словно готов был провалиться под землю, но всё равно упрямо стоял, опустив взгляд, будто пытаясь удержать хотя бы крупицу своего достоинства.

Лорд-директор Эйвен, бросив последний тяжёлый взгляд на Ардиса, медленно провёл рукой по чёрной поверхности стола, будто пытаясь унять собственное раздражение. Он знал, что последствия этого инцидента придётся разгребать ему. Политика всегда была его проклятием, и сейчас оно напоминало о себе с особой силой.

В комнате вновь воцарилась тишина, но она больше походила на затишье перед бурей.

— Леди Морвенна, — наконец заговорил ректор, его голос, спокойный и выверенный, был словно остриё кинжала, проникающее в самый центр напряжённой ситуации. — Оставим эту неприятную сцену позади. Прошу, изложите вашу версию событий.

Корнелия медленно перевела на него взгляд, её тёмные глаза словно в душу смотрели. Черные, глубокие — настоящая проклятийница. Она чуть приподняла подбородок, подчёркивая своё положение.

— Мне добавить нечего. Всё было очевидно: нападение. И если вы не хотите обсуждать, почему защита Академии оказалась столь слабой, мне остаётся лишь замолчать.

Маги из комитета переглянулись, не зная, как реагировать, но никто не посмел прервать тишину. Даже Вальтар, обычно язвительный и готовый к насмешкам, лишь скользнул по Корнелии оценивающим взглядом, будто проверяя её пределы. Он все прикидывал, когда у лорда-директора закончится терпение и он согласиться вскрыть эту хорошенькую головушку.

Однако в этот момент случилось нечто, что заставило даже самых опытных магов застыть. Этого просто не могло быть — на Академию Синергии после случившегося наложили полог, сквозь который невозможно было пройти людям без приглашения. Специально, чтобы ведьмы не сумели вмешаться.

Однако воздух в центре кабинета начал разрываться, словно кто-то разрезал его невидимым лезвием. Послышался треск, напоминающий разрывающийся шёлк, который быстро перерос в оглушительный гул. Реальность будто отступила, открыв пустоту, из которой вырвалась яркая голубая вспышка. Ледяной поток магии хлынул в кабинет, заставив свечи задрожать и погаснуть. Холод проник в каждую щель, отозвавшись в костях каждого присутствующего.

Маги инстинктивно отступили назад, их движения выдали растерянность. Даже лод Вальтар с любопытством наблюдал за происходящим. Лорд-директор Эйвен и вовсе подался вперёд, внимательно всматриваясь в центр этого магического вихря.

И вот из портала, сверкающего яркими голубыми всполохами, вышла женщина. Её шаг был величественным, лёгким, но каждый жест излучал силу. Леди Злослава Морвенна. Ни один магический купол не остановит женщину, мать, на пути к своему ребенку, находящемуся в опасности.

Но разве маги, разве мужчины могут понять силу души матери, рвущейся к своей дочери? Злослава могла и саму Изнанку вывернуть, если бы это требовалось. Если бы это угрожало Корнелии.

Всё в облике ведьмы заставляло время замереть. Её высокая статная фигура была воплощением утончённой элегантности и непререкаемой власти. Светлые волосы, гладкие и безупречные, были собраны в сложную высокую причёску, подчёркивающую аристократичность её облика. Ярко-голубые глаза, холодные, как ледяной ветер, с надменностью окинули помещение. Уголки губ были чуть приподняты в лёгкой, почти насмешливой усмешке, а изящная родинка над верхней губой только усиливала её красоту. Тёмно-синее платье, струящееся, как ночное небо, подчёркивало линию её талии, а каждая складка ткани была совершенством.

Леди Злослава, едва переступив порог реальности, мгновенно овладела вниманием всей комнаты. Однако её взгляд не задержался ни на ректоре, ни на лорде Вальтаре, ни на магах комитета. Она искала только одну фигуру. Её глаза моментально нашли Корнелию. Всё в её облике изменилось: ледяная маска величия растворилась, уступая место глубокой тревоге. В её ярко-голубых глазах мелькнул страх, который она, возможно, даже не осознавала.

— Корнелия! — её голос прорезал тишину, низкий, глубокий, словно раскат грома, наполненный искренними эмоциями, которые редко можно было услышать от леди Морвенны.

Она метнулась вперёд, мгновенно забыв обо всех присутствующих. Каждое её движение излучало беспокойство, непохожее на её обычную холодную уверенность. В мгновение ока она оказалась перед дочерью, опустившись на колени перед ее креслом, не обращая внимания на свои изысканные одеяния. Её руки, крепкие и теплые, обхватили ледяные ладони Корнелии.

— Ты цела? — в голосе Злославы звучала неподдельная тревога. Она осторожно осматривала руки дочери, взгляд выискивал каждую царапину, каждую деталь. Пятна крови на её платье заставили лицо ведьмы напрячься. Её губы дрогнули, но она сдержалась, не позволив эмоциям выйти наружу.

— Я в порядке, — наконец произнесла Корнелия, её голос звучал спокойно и почти весело. Она посмотрела на мать с улыбкой и добавила, желая успокоить её: — Всё под контролем. Окружающие переживают сейчас больший стресс, чем я во время нападения.

Но слова Корнелии, как оказалось, не успокоили Злославу. Её руки, всё ещё держащие дочь, едва заметно дрожали. Это было зрелище, которое ошеломило бы любого, кто знал ледяную, всегда спокойную и непоколебимую леди Морвенну.

— Это что? Кровь? Ты ранена?

— Это не... — начала было Корнелия, но Злослава не дала ей договорить, её мысли уже унеслись дальше.

— Почему это вообще произошло?! — резко обернулась она к магам, её ледяной взгляд прошёлся по каждому, как клинок. Воздух в комнате стал ещё тяжелее.

Ректор, осознавая, что ситуация грозит выйти из-под контроля, поспешил вмешаться. Его голос прозвучал ровно, с тщательно выверенной интонацией, за которой скрывалась его попытка восстановить хоть какой-то порядок.

— Леди Морвенна, ваша дочь в безопасности, и мы уже начали расследование инцидента, — его слова прозвучали спокойно, с нарочитой чиновничьей беспристрастностью, словно каждое из них было продумано заранее. — Прошу вас...

Но это спокойствие лишь сильнее разожгло гнев Злославы.

— Безопасности?! — её голос прорезал тишину, как хлыст, заставив нескольких магов вздрогнуть. Она встала, выпрямившись во весь рост, её фигура мгновенно заполнила пространство кабинета, заставив почувствовать её силу. Злослава возвышалась над сидящей Корнелией, как крепостная стена, и её ледяной взгляд обжигал каждого, кто осмеливался встретиться с ним.

— Если бы Корнелия была в безопасности, мне не пришлось бы выжигать дорогу сквозь вашу так называемую защиту, чтобы сюда попасть! — продолжила она, её голос стал ещё громче, и казалось, что даже стены кабинета дрогнули. — Вы допустили промах и пытались его скрыть, когда поняли, как сильно облажались, господа маги!

Слово «облажались» прозвучало особенно резко, словно клинок, вонзённый в гордость каждого присутствующего. Несколько магов невольно напряглись, их лица выражали смесь замешательства и негодования. Один из них даже открыл рот, чтобы возразить, но, перехватив взгляд Злославы, тут же передумал.

Ректор, внешне сохраняя невозмутимость, чувствовал, как ситуация накаляется до предела. Словно сама магия в кабинете реагировала на гнев леди Морвенны, делая воздух густым, почти осязаемым. Его серые глаза встретились с её ледяными, и на краткий миг он ощутил, как эта женщина, не поднимая руки и не произнося заклинаний, способна подавить волю любого. Но он не мог позволить ей взять верх.

Кто он? Ректор, мужчина, маг, глава Академии. Он был воплощением власти в этих стенах. И он бы не был собой, если бы позволил женщине захватить власть в его вотчине. Злослава могла быть сильной, она могла быть угрожающей, но это был его кабинет, его Академия, и здесь всё происходило по его правилам. Её гнев был бурей, да, но у него были годы, чтобы научиться укрощать даже самые разрушительные силы. Лорд-директор Каспар Эйвен не собирался уступать.

— Леди Морвенна, — начал он чуть твёрже, его тон стал более официальным. — Мы понимаем ваше беспокойство, но...

— Понимаете?! — перебила она, сделав шаг вперёд. Её платье, казалось, зашуршало с вызовом, словно живое. — Вы даже не представляете! Смерть ведьмы в вашей Академии, нападение на мою дочь, провал защиты — это катастрофа, которую невозможно оправдать! Вы позволили этим магам, — она махнула рукой в сторону дознавателя и его коллег, — превратить вашу "безопасную" Академию в фарс!

Каждое её слово ударяло с такой силой, что никто не осмелился возразить. Даже лорд Вальтар, который до этого лишь наблюдал с лёгкой усмешкой, чуть сузил глаза, изучая её с новой стороны. Его взгляд, тяжёлый и непреклонный, встретился с её ледяным взором. И вот что было удивительно — тёмная ведьма не позволила себе даже намёка на укол в адрес тёмного мага.

Это не укрылось от внимания Корнелии. Она отметила этот момент про себя, как нечто странное, почти выбивающееся из общего тона матери. Конечно, лорд Вальтар не имел отношения к произошедшему; он был здесь скорее как наблюдатель, союзник ректора, не более. Но что-то в поведении Злославы заставило Корнелию задуматься. Ведь её мать редко упускала возможность бросить колкое замечание, особенно если это касалось мужчин-магов.

И всё же сейчас Злослава осталась сдержанной. Это был не просто выбор тактики — это говорило о чём-то большем.

Политика. Корнелия не могла игнорировать этого слова, мелькнувшего в её сознании, словно подсказка. Вальтар был известной фигурой, но не только как высокопоставленный маг. Ходили слухи, сплетни, даже истории, которые невозможно было проверить, о его роли при дворе Императора. Говорили, что он имел неофициальные полномочия, касающиеся вопросов, которые не обсуждались публично.

Её мать, часть влиятельного тёмного ведьмовского ковена, наверняка знала больше. И именно это объясняло её молчание. Злослава понимала, что сейчас не время обострять отношения с человеком, который может быть опаснее, чем кажется. Это был не просто жест дипломатии, это было проявление хладнокровного расчёта, так свойственного её матери. Здесь было что-то, что не проговаривалось вслух.

— Вы заявляете, что мы «облажались», — продолжил лорд-директор, выдерживая паузу, чтобы её слова эхом отозвались в ушах всех. — Возможно. Но пока вы находитесь здесь, я напомню, кто несёт ответственность за происходящее в этих стенах.

Он сделал шаг вперёд, и его фигура, казалось, стала выше.

— Мы начнём расследование, мы найдём виновных, и мы решим эту проблему. Но это будет сделано моими методами. Академия — не арена для демонстрации вашего гнева, леди Морвенна.

Лорд Вальтар, стоявший чуть в стороне, не смог удержаться от комментария. Его голос прозвучал спокойно, почти невозмутимо:

— Ваше недовольство, леди Морвенна, красноречиво. Магия Академии Синергии в данный момент защищает всех нас. Даже вас, так рьяно ворвавшуюся в эти стены. Или вы считаете, что ваши тёмные методы более эффективны?

Он смотрел на неё так, будто знал заранее, что именно она ответит. Но Злослава не была женщиной, которая позволяла ставить себя в угол. Она медленно повернула голову, её голубые глаза встретились с его ледяным взглядом. Этот момент наполнил комнату тишиной, от которой мурашки пробегали по коже. Даже свечи, казалось, трещали тише, чтобы не нарушать этой тишины.

— Лорд Вальтар, — начала она, её голос был мягким, почти шелковым, но в этой мягкости было больше угрозы, чем в самом прямом обвинении. — Результат эффективности методов магов я только что имела честь наблюдать. Думаю, вы понимаете, что мои выводы вряд ли в вашу пользу.

— Пожалуй, я даже не буду спорить. — произнёс он. — Однако, позволю напомнить: ведьмы редко довольствуются результатами, даже когда ситуация разрешается в их пользу.

В его голосе звучала подчёркнутая насмешка, скрытый вызов, как будто он проверял, как далеко может зайти, чтобы увидеть её следующую реакцию.

Корнелия, почувствовав, как напряжение в комнате начинает переходить границы допустимого, поспешила вмешаться. Она знала свою мать. Злослава была истинной тёмной ведьмой: неукротимой, жёсткой и порой пугающе неосмотрительной. Её гнев мог стать разрушительной силой, способной стереть этот кабинет, а то и всю Академию, с лица земли. Но Корнелии была нужна эта Академия. Ей нужны были маги, нужны были их знания и ресурсы, чтобы докопаться до истинных причин убийства Элизабет. Злослава же могла позволить себе следовать порыву своей внутренней силы и хаоса, не думая о последствиях. Так бывало. Гордость была слабостью ее мамы.

Злослава была воплощением хаоса в его чистом, первозданном виде. И это даже не игра слов. Злослава Морвенна получила свою силу от демона. История её матери была легендой, предостережением и уроком одновременно, поэтому Корнелия не продала свою душу, а выбрала смерть, чтобы вступить в силу.

Когда-то, ещё в юности, Злослава была одержимой идеей обрести силу, которая выделила бы её среди остальных. Едва понимая, какие последствия может иметь её поступок, она продала свою душу демону Хаоса, существу, чьё имя не произносилось даже шёпотом в магических кругах. Демон с удовольствием принял душу молодой темной ведьмы, связав её с собой навечно.

Но Злослава не была бы собой, если бы демона Хаоса не поставила на колени. Это был, возможно, единственный в своём роде демон с зачатками души, с неосознанной, но глубокой способностью чувствовать. Что-то в Злославе зацепило его, что-то, что он не мог объяснить. Она не боялась его, не преклонялась, не молила о милости. Она была дерзкой, своенравной и ледяной. Её неукротимая натура разожгла в нём странное желание. Желание, которое он не мог подавить.

Демон, у которого не должно было быть чувств, хотел её любви, её искренности, её настоящих эмоций. Но как может любить существо без души? Злослава и не могла. А он хотел, отчаянно хотел увидеть в её ледяном взгляде что-то большее, чем холодное равнодушие. Душа вернулась к Злославе, но демон был демоном. Вернув ей душу, он лишь забрал ведьму полностью, целиком и безоговорочно. Пусть и по любви. Этот демон и был отцом Корнелии.

Решение Злославы связаться с демоном Хаоса стало причиной множества изменений в её жизни. Её магия преобразилась, стала более хаотичной, непредсказуемой. Даже в ковене её считали уникальной, такой, кого нельзя полностью понять или контролировать. И их любовь была такой же редкой, такой же уникальной. Так не могло быть, так не бывало! Но было.

Корнелия частенько наведывалась к отцу, пока отношения между мирами не начали резко накаляться. Вступление тёмных ведьм в Единую Империю внесло дополнительный хаос, нарушив хрупкий баланс. Теперь посещения становились опасными, и отец предпочитал держать дочь в самом безопасном из миров.

— Мама, я в порядке, — сказала Корнелия твёрдо, её голос прозвучал ясно, отрезая весь лишний шум и эмоции, заполнявшие комнату. Она легко поднялась на ноги, её высокая, статная фигура мгновенно притянула к себе взгляды. На высоких каблуках, в элегантном платье, она выглядела как отражение своей матери, воплощая её грацию и силу. Истинная дочь леди Морвенны.

— Всё произошедшее не более, чем досадное упущение, — продолжила Корнелия, смотря прямо в глаза матери. — Демоны Изнанки коварны, тебе ли не знать. Так можно ли винить местных магов в том, что они не справились? Они же не обладают знаниями тёмных ведьм. Оставь их.

Злослава замерла на миг. Её взгляд, полный напряжения и скрытого гнева, встретился с глазами дочери. В этом молчаливом обмене не было необходимости в словах — Корнелия умела говорить так, чтобы её мать услышала.

— Хорошо, я верю твоим словам, — наконец произнесла Злослава. Её голос стал тише, но в нём всё ещё чувствовался холод. Она повернулась обратно к ректору, и её взгляд снова стал твёрдым и непреклонным, словно выточенным изо льда. — Лорд Эйвен, вам стоит знать: ещё одна подобная ошибка — и последствия будут куда серьёзнее. И заступничество Корнелии вам не поможет.

Ректор, сохраняя привычную невозмутимость, скрестил руки на груди. Его серые глаза встретились с её холодным взглядом, и на краткий миг в комнате вновь повисло напряжение. Но в его глазах не было страха, только спокойная осторожность, за которой скрывалась твёрдость человека, привыкшего справляться с такими ситуациями.

— Леди Морвенна, — его голос был ровным, почти ленивым, но за этой мнимой расслабленностью скрывался тщательно выверенный тон, — я вас заверяю, Академия сделает всё возможное для обеспечения безопасности вашей дочери и всех остальных студентов.

— Надеюсь, что так, — коротко отрезала Злослава. Её слова прозвучали как приговор, и в её голосе не осталось ни капли сомнения. — Но знайте: сейчас эту Академию не разрушили лишь потому, что я сказала, что всё в порядке. Второго раза не будет.

В этот момент тишину нарушил дознаватель, который до этого не осмеливался вмешаться. Его лицо было бледным, но взгляд — твёрдым, словно он решил наконец показать свою значимость.

— Вы смеете угрожать Академии? — его голос прозвучал резко, но в нём чувствовалось смятение, словно он и сам не был уверен, что правильно выбрал момент для такого заявления.

Злослава обернулась к нему. Её голубые глаза вспыхнули ледяным светом, а на лице отразилось презрение, от которого многие в комнате невольно отвели взгляд.

— Верховная упаси вас думать, что я угрожаю, — её голос прозвучал с ледяной насмешкой, в которой не осталось ни капли терпения. — Я предупреждаю. Тёмные ведьмы не терпят халатности.

Ведьмы, особенно такие, как Злослава, редко вели себя сдержанно в подобных обстоятельствах. Обычно их ярость накрывала всё вокруг, сметая любое сопротивление. Однако сейчас всё было иначе.

Корнелия, стоящая рядом с матерью, удерживала обстановку под контролем, но этот контроль был тонким, как натянутая струна. Каждый маг в комнате ощущал это. Даже те, кто привык считать себя выше эмоциональных всплесков, невольно напряглись, ожидая, что произойдёт дальше. В кабинете воцарилась необычайная тишина. Воздух, насыщенный магическим напряжением, словно застыл, не давая присутствующим ни вдохнуть, ни выдохнуть спокойно.

Ректор лорд Каспар Эйвен прищурился, его серые глаза внимательно изучали Корнелию. Она казалась такой же ледяной и непоколебимой, как её мать, но за этим внешним спокойствием он видел больше. Что-то в её голосе, в её взгляде, в том, как она умело переключила внимание матери, выдавало удивительную способность держать ситуацию под контролем. Он не мог не заметить, как магия Корнелии, не столь явная, как хаотичная мощь её матери, всё же оказывала тонкое, почти неуловимое давление на всех присутствующих. Её слова несли вес, её действия были точными, и это поражало.

Лорд Эйвен знал, что такое редкое сочетание силы и самообладания опасно. В ком-то другом это было бы угрозой для Академии, но в ней... он видел потенциал, который мог либо разрушить, либо укрепить всё, что он пытался построить.

Его взгляд скользнул к Злославе, чей гнев, казалось, на мгновение утих под влиянием дочери. Лорд-директор не обольщался — ярость таких ведьм никогда не исчезает бесследно. Она затаилась, как вулкан, готовый к извержению, и ему стоило учитывать это в каждом своём шаге.

Злослава смотрела на дочь, её голубые глаза задержались на лице Корнелии чуть дольше, чем обычно. На краткий миг, едва уловимый, её суровое лицо смягчилось, будто внутренний хаос уступил место материнской тревоге.

— Ты уверена, что хочешь остаться? — спросила она тихо. Её голос, обычно холодный и непреклонный, прозвучал почти нежно.

— Уверена, — твёрдо ответила Корнелия, на губах которой проскользнула улыбка. Её голос был ровным, а взгляд спокойным.

Но прежде чем Злослава успела что-то добавить, вперёд шагнул лорд Вальтар. Его движения были спокойными, почти ленивыми, но в этой плавности ощущалась скрытая мощь, как у зверя, готового к прыжку. Ледяной взгляд скользнул по лицу Злославы, задержавшись на долю секунды, а затем устремился на Корнелию.

— Леди Морвенна, — начал он, его голос был глубоким, как раскат далёкого грома, и в нём не было ничего лишнего, только весомость каждого слова. — Позвольте мне вас заверить: подобное больше не повторится. Корнелия — под защитой Академии. Если потребуется, я вмешаюсь.

Вальтар выпрямился, его фигура словно заполнила собой пространство кабинета, подчёркивая неоспоримость его слов. Корнелия, мягко говоря, удивилась. Ее черные глаза обратились к его, но там едва ли можно было прочитать ответ на невысказанный вопрос. Его слова прозвучали не просто как обещание, но как клятва, которую он уже готов был исполнить. Злослава усмехнулась, но её голубые глаза всё ещё изучали его лицо, словно она пыталась понять, насколько он готов выполнить свои слова.

— Лорд Вальтар, ваши слова звучат убедительно, как и всегда. Я надеюсь, что они не останутся одними лишь словами, — произнесла она наконец, её голос был мягким, но язвительным. Подстать дочери.

Её взгляд вновь вернулся к Корнелии, и в голубых глазах Злославы мелькнуло что-то неуловимое, что ускользнуло бы от всех, кроме её дочери. Словно слова лорда Вальтара в самом деле смогли её успокоить, хотя бы на мгновение. Она сделала шаг вперёд и обняла Корнелию, крепко прижимая к себе. В этот миг её железная осанка, всегда величественная и непоколебимая, смягчилась, открывая ту редкую нежность, которую она редко позволяла себе показать.

— Береги себя, — прошептала она, её голос был мягким, почти ласковым, и Корнелия заметила, как её руки чуть дрогнули, когда она прикоснулась к плечам дочери.

Корнелия, подняв голову, посмотрела ей прямо в глаза.

— Это ты себя береги, — ответила она тихо, но твёрдо, её голос прозвучал так, будто это был не просто совет, а нечто большее.

Злослава чуть улыбнулась уголками губ — едва заметно, так, что это движение могло показаться иллюзией. Она отстранилась, но её руки на миг задержались на плечах Корнелии, как будто она всё ещё раздумывала, оставить ли её здесь. Её взгляд, изучающий и чуть напряжённый, скользнул по лицу дочери. Злослава искала в её глазах подтверждение, что Корнелия действительно готова остаться среди магов Академии, несмотря на всё, что произошло.

Наконец, она кивнула сама себе, как будто приняла решение. Развернувшись к ректору и лорду Вальтару, она вновь облеклась в свою холодную, непроницаемую маску.

— Но знайте, лорд Эйвен, лорд Вальтар, — её голос стал резким, как сталь, и прозвучал так, будто разрезал плотную атмосферу комнаты, — ещё одна подобная ошибка, и от этой Академии не останется даже кирпича.

Ректор, сохранявший всё это время свой невозмутимый вид, едва заметно приподнял бровь. Но он не поспешил с ответом — он знал, что такие моменты требовали взвешенных слов.

Лорд Вальтар, напротив, позволил себе лёгкое движение: скрестил руки на груди, наблюдая за Злославой с ледяным вниманием. Его взгляд стал более пристальным, но он не перебил её, давая ей возможность выговориться.

— Я лично донесу Императору, что ваша «система защиты» оказалась столь же надёжной, как бумажный щит, — продолжила Злослава. Её голос звучал так, будто она выносила приговор, и в нём сквозила ледяная уверенность, лишённая любых эмоций.

Эти слова заставили лорда Эйвена нахмуриться. Его серые глаза, обычно такие спокойные, вспыхнули раздражением.

— Леди Морвенна, ваши слова оскорбительны, — произнёс он холодно, его голос был сдержанным, но под поверхностью угадывалась тень гнева.

— Не больше, чем ваша халатность, — парировала она, её взгляд полыхнул презрением, которое, казалось, могло обжечь.

Эти слова прозвучали так, словно поставили точку в обсуждении. Они были не столько угрозой, сколько напоминанием, что её терпение имеет пределы. Напряжение в комнате стало почти осязаемым, словно все присутствующие ждали, что произойдёт дальше. Воздух был тяжёлым, как камень, который вот-вот должен рухнуть.

Но камень так и не упал. Злослава не добавила больше ни слова, её взгляд снова скользнул к Корнелии, напоминая, что именно дочь удержала её от разрушения. Не дожидаясь ответа, Злослава повернулась к центру комнаты. Ее глаза ещё раз встретились с глазами Корнелии. В этом взгляде было больше, чем простое прощание. Это был немой приказ, предупреждение, что контроль остаётся у неё, даже на расстоянии. Злослава всегда знала, как оставлять за собой последнее слово, даже не произнося его.

А Корнелия осталась стоять, выпрямившись. В глубине её глаз отражалось понимание: буря только утихла, но не ушла насовсем.

Тишина в кабинете растянулась ещё на несколько секунд, а затем лорд-директор медленно выдохнул, вновь овладевая ситуацией.

— Корнелия, вы показали сегодня удивительное самообладание, — наконец произнёс он, его голос был ровным, но чуть холоднее, чем обычно. — Я надеюсь, оно передастся и другим. Нам всем сейчас необходимо спокойствие и трезвый ум.

Его слова прозвучали так, словно он говорил не только о Корнелии и её матери, но и о магах, которые продолжали переглядываться в тени кабинета, не зная, как оценить произошедшее.

— Леди Морвенна, — произнёс он, обращаясь к Корнелии, — теперь, когда ваша мать покинула нас, давайте продолжим. Расскажите, что произошло. Детально.

Корнелия не стала вновь возвращаться в кресло, где чувствовала себя, как в камере под перекрестным огнем стольких глаз. Вместо этого она отошла к окну, откуда открывался чудесный вид на Академию, охваченную блеском и огнями. Однако на улице не было ни одного студента — лишь группки из патрулирующих территорию магов.

— Вы все видели: ритуал начался как обычно. Магический круг был правильно начерчен. Свечи, соль, дым — всё выглядело продуманным и стабильным. Когда лорд Эйвен объяснил условия и дал команду, студенты начали поочерёдно входить в круг.

— Никаких отклонений? — перебил её лорд-дознаватель Ардис, его голос был острым, как лезвие.

— На первый взгляд, никаких. — ответила Корнелия, слегка нахмурившись. — Вернее будет сказать, что отклонения в сравнении с проведением этого ритуала в нашей Академии, наблюдались в огромном количестве. Все было не так. Но кто вас, магов, разберет?

— Смутило отсутствие жертвоприношений? — почему-то решил съязвить лорд Вальтар. Корнелия обернулась посмотреть на выражение его лица. То было настолько невинно заинтересованным, что не оставалось сомнений — издевается.

— Да, знаете, стояло и думала: ну хоть одного бы мага на запчасти для ритуала пустили.

Глаза мага вспыхнули неподдельным восторгом.

— Достаточно. — вмешался лорд-директор, прерывая пикировку. — По-существу, пожалуйста.

— По-существу…вот существо я и чувствовала, наверное. — пробормотала ведьма, вновь взглянув в окно. — Или сущь? У меня с этим плохо, признаться. Я больше специализируюсь на том, как отправлять существ на ту грань через проклятья, а не связываться с ними. Весь мой опыт общения с демонами ограничивается нашим миром. Мой отец демон и, признаться, их я научилась отлично считывать зза время пребывания у папы. Но то Высшие Демоны. А то, что было там…Сущность с Изнанки была там с самого начала. Это не было вызвано действиями студентов или ритуалом. Она уже ждала.

— Ждала? — уточнил один из следователей, маг среднего возраста с глубокими морщинами на лбу.

— Да, — подтвердила Корнелия, её голос стал твёрже. — Когда я вошла в круг, он словно втянул меня. Я не успела произнести слов ритуала. В этот момент тьма вокруг ожила.

— Тьма? — Лорд Вальтар, наконец, вмешался, его ледяной голос пронзил комнату. — Как вы это ощутили?

Корнелия перевела на него взгляд, её чёрные глаза встретились с его холодным, но внимательным взором.

— Это было не просто предчувствие, лорд Вальтар, — спокойно произнесла она. — Это было ощущение живого присутствия. Сущность ждала именно меня.

Она замолчала, вспоминая детали, как будто заново погружаясь в тот момент.

— Сначала это был шёпот, — продолжила она, её голос слегка дрогнул. — Потом смех. Высокий, неестественный, словно издевательство. А затем голос, старый и холодный. Он назвал меня… следующей.

Маги зашептались. Лорд Ардис нахмурился, глядя на неё с ещё большим вниманием.

— Следующей для чего? — спросил один из следователей.

— Для смерти, — коротко ответила Корнелия.

— Это точно связано с убийством Элизабет, — добавила она, её взгляд снова устремился на ректора. — И я следующая. Если это предсказание, то на удивление негативное.

— Вы бы предпочли другое? — лорд Вальтар слегка склонил голову, его голос прозвучал с едва уловимой насмешкой.

Корнелия фыркнула, скрестив руки на груди:

— Ну уж не смерть точно.

Лорд Вальтар усмехнулся, но его взгляд оставался холодным.

— Я догадываюсь, о чем вы думаете, юная леди Морвенна. — несмотря на ехидство, тон мага был далек от шутливого. — Но появление твари с Изнанки совершенно не означает, что это как-либо образом связано со смертью леди Элизабет Пэррис. Да и вообще с любой смертью. Сущности с Изнанки часто врут. Они на то и демоны, чтобы врать, путать и запугивать.

— Меня не пугает их предсказание, — задумчиво отозвалась Корнелия, её голос звучал почти отстранённо. — Меня настораживает другое. Как им это удалось? Академия, защита, на наличии которой вы так упорно настаиваете, моя личная защита рода — и всё же они так легко напали.

— Вы считаете, это был заговор? — спросил дознаватель лорд Ардис, пристально глядя на неё.

— Я ничего не считаю, лорды. — холодно отозвалась ведьма, оборачиваясь к ним лицом. — В Темной ведьмовской Академии они бы не ушли. Их бы порвали на тысячу лоскутов. А здесь твари с Изнанки просто появились и просто ушли, стоило лорду Вальтару начитать ритуал.

— Подозреваете меня в сговоре, леди? — усмехнулся лорд Вальтар.

— Я не склонна разбрасываться подозрениями без веских оснований, лорд Вальтар, — произнесла она холодно. — Но факты остаются фактами. Сущность с Изнанки проникла в Академию. Кто-то допустил это.

В зале повисла напряжённая тишина, которую прервала усмешка Вальтара.

— Очень дипломатично, леди Морвенна, — проговорил он, склонив голову. — Однако демоны редко действуют открыто. Чаще всего их действия — результат чужих ошибок. Или недостатка силы.

Корнелия сузила глаза, ощущая, как слова мага проникают под кожу, вызывая невольное раздражение.

— Ошибки, недостаток силы, — повторила она, поднимая подбородок. — Возможно. Но я бы хотела узнать, на чьей стороне вы видите эту слабость, лорд Вальтар? На своей? На стороне лорда-директора? Или всё же студентов, которые вообще не должны были участвовать в ритуале, настолько сложном и рискованном?

Дознаватель лорд Ардис, до этого внимательно слушавший, нахмурился и поднял руку, чтобы прервать нарастающую словесную дуэль.

— Леди Морвенна, — его голос звучал резко, но без злобы, — мы здесь не для того, чтобы обвинять друг друга, а чтобы выяснить правду. Если вы утверждаете, что тварь с Изнанки ждала именно вас, это ставит под сомнение её мотивы.

— Есть опасение, лорды, что именно это и было ее мотивом. — покачала головой Корнелия.

— Мы вас услышали. — произнес лорд-директор Эйвен. — Сейчас не менее важно обеспечить как дополнительную безопасность Академии, так и вашу лично, леди Морвенна. Попрошу вас до особого распоряжения не покидать территорию Академии.

— И что прикажете мне делать? Сидеть в Академии и не высовываться?

— Именно так, леди Морвенна. — вместо директора ответил лорд Вальтар. — Поскольку я лично пообещал вашей матери, что вы будете в безопасности, я и лично проконтролирую.

— Абсурд какой. — покачала головой темная ведьма. — Это не для безопасности, а для наблюдений. Может возьмете с меня расписку о невыезде?

— И о нетелепортации, разумеется. — отозвался маг. — А теперь отправляйтесь в свою комнату, леди Морвенна. Вам нужен покой и сон.

— В этой Академии покой может только сниться!

— Не злите меня, леди. — и что-то такое мелькнуло во взгляде лорда Вальтара, что Корнелия и впрямь не рискнула спорить. Лишь молча вошла в портал, созданный для нее лордом Вальтаром, и оказалась в своей комнате, где ее соседка едва не истоптала пол, нервно шагая из стороны в сторону в ожидании ведьмы.

Глава 7

Утро в Академии Синергии наступало медленно и как-то угрюмо. Свет солнца робко пробивался сквозь остатки ночной тьмы, окрашивая небо всполазами алых мазков. Рассвет едва освещал мраморные стены высшего учебного заведения.

Учитывая ужасы прошедшей ночи, даже солнце, казалось, решило не показываться – словно смутившись после столь мрачного праздника, оно укрылось за тучами. Свидетелей его трусости было немного. Свет в это время горел только в комнате №13 женского общежития, где настроение было подстать — угрюмое.

Корнелия стояла у окна, наблюдая, как солнце, будто смущаясь, прячет своё лицо. В руке она сжимала чашку с черным, горьким кофе, плескавшимся в белоснежном фарфоре — нагло уведённом из столовой прошлой ночью. Как так вышло? Сразу после допроса ведьма вернулась в комнату и обнаружила резкий приступ голода, застигший её врасплох: мозг, охваченный стрессом, не успевал осознать, сколько сил ушло на магию. Зато Сильвия, измученная переживаниями за подругу, молниеносно сориентировалась и шустро приняла решение. Так две молодые студентки решились на дерзкий поступок – тихонько пробрались на кухню, чтобы ограбить учебное заведение.

С фуршета, который безжалостно прервало появление потусторонней твари, предприимчивые повара успели эвакуировать массу еды. Поэтому девушки, обложившись тарелками с тарталетками и канапе, утащили себе нешуточный запас блюд в стазисе. Им не грозила порча, а молодому и растущему организму после пережитого стресса требовалось восстановление.

Корнелия, к собственному стыду, заприметила среди прочего удивительно красивый чайный сервиз – белоснежные фарфоровые чашечки, чайник, молочник… Ведьма честно собиралась его вернуть! Но, поскольку Академию еще прерывали со сторожевыми псами в поисках пропажи, было решено оставить сервиз и для утреннего кофе.

Занятия отменили, но сон к девушкам не шел – день начался рано и с предчувствия, что нечто судьбоносное вот-вот случится. Рядом, на своей кровати, непрестанно болтала Сильвия — её нервные движения и сбивчивая речь выдавали волнение. Корнелия тоже ощущала тревогу всем своим существом, словно плотный туман окутывал её. Невольно она крутила на пальце кольцо — мощный оберег. Вот только он едва ли мог защитить кого-либо в этой ситуации.

— Мы едва успели вернуться в свои комнаты после вчерашнего, как маги заблокировали все выходы из Академии! — сказала Сильвия возмущенно, накручивая и без того безупречный локон волной магии. — Пока они не убрали все последствия вторжения, мы просидели взаперти. Словно преступники какие-то! Я чуть с ума не сошла от беспокойства за тебя!

Корнелия оторвалась от своего кофе и устремила взгляд на соседку. Сильвия подскочила и принялась ходить по комнате, словно тигрица в клетке.

— Они опасались, что все студенты — потенциальные жертвы. — отозвалась ведьма. — А может изолировали, чтобы вы не узнали подробностей.

Магичка внезапно замерла: её светло-серые глаза вспыхнули возмущением.

— Вот это уже звучит как правда! — воскликнула она, голос её обретал решимость. — Семьи многих студентов открыто выражают недовольство нынешней политикой Императора! А теперь представь: нападение прямо в стенах Академии! Разве это можно назвать наращиванием мощи, о которой неустанно вещает власть? Клянусь, если мой отец узнает об этом, он не преминет подать жалобу Императору!

Корнелия скользнула к невысокому окну, за которым туманное утро ещё боролось с отголосками ночных страхов. Сжав руки на подоконнике, она бросила задумчивый взгляд в серую дымку за стеклом и негромко заговорила:

— Во всей этой истории меня смущает только то, кто впустил эту тварь сюда. Они не берутся из ниоткуда. А ректор очень настаивает на безусловной защите Академии и безопасности проводимого ритуала. Мне не показалось, что он врёт, Сильвия.

Магичка, поправляя кружевной воротник своего и без того безупречно сидящего платья, кивнула и, приподняв бровь, тихо произнесла:

— Ректор не идиот, чтобы так подставляться. Если бы с тобой что-нибудь случилось, его бы тотчас выставили козлом отпущения. Да, расположения он бы не утратил — наверняка лорд Вальтар за него вступился бы, — но с поста ректора его точно сняли бы.

Корнелия фыркнула, оборачиваясь к Сильвии.

— Знаешь, у меня даже складывается впечатление, что он был бы этому только рад. Почему вообще маг его уровня оказался здесь?

Сильвия пожала плечами, будто говоря «мне самой это интересно», и ответила чуть тише, чем требовалось:

— Говорят, его назначили как гаранта безопасности Академии. Представь, если с нами, студентами, будущими магами, вдруг что-то случится? Империя едва ли это переживёт. Ведь некоторые из нас — единственные наследники рода, а многие уже состоят на контракте с Управлением при Империи. Закончим Академию — нас распределят по постам.

Корнелия, прищурившись, внимательно посмотрела на соседку и почувствовала, как обстановка комнаты пропитывается тревогой. Мерцающий свет лампы, ещё не затушенный после раннего пробуждения, отбрасывал полупрозрачные тени на стены и делал черты девушек резче. Кажется, сама Академия дышала напряжением, словно предчувствуя новые события.

— Да уж, — наконец проговорила Сильвия, опуская взгляд и неуютно передернув плечами. — Здесь всё куда сложнее, чем кажется.

И в тишине, повисшей между ними, раздался резкий звук горна Академии — словно прямое напоминание, что утро вечера мудренее только в пословицах. На деле же последствия прошедшей ночи требовали решения именно сейчас. Сразу вслед за протяжным рёвом прозвучал магически усиленный голос, пронзающий коридоры:

— Все студенты Академии Магии обязаны явиться в главный зал! Повторяем: все студенты Академии Магии обязаны явиться в главный зал на собрание!

Корнелия недовольно приподняла бровь, отворачиваясь от окна:

— Это ещё что за двурогий?

— Кажется, сейчас-то и узнаем, до чего наши додумались, — задумчиво отозвалась Сильвия.

В этот момент в дверь их комнаты застучали, и из-за массивного деревянного полотна раздался взволнованный голос госпожи Ариэлы Бонгур:

— Девочки, поторопитесь! Собрание вот-вот начнётся!

Девушки накинули мантии и поторопились на выход.

***

В главном зале Академии Магии уже собралась внушительная толпа студентов, и с каждой минутой людское море только разрасталось. Сам зал был светлым и просторным: сводчатый потолок, казалось, уходил в самую высь, а широкие окна с витражами пропускали мягкий солнечный свет, который золотистыми полосами падал на отполированный до блеска мраморный пол. По периметру стен, выложенных светлым камнем, расположились хрупкие на вид, но впечатляюще прочные колонны, уходящие кверху арками; между ними были установлены магические светильники в виде хрустальных сфер, их сияние делало всю обстановку почти торжественной.

Вдоль стен царил гул голосов и тихих перешёптываний, которые лишь подчеркивали ощущение напряжённого ожидания. В центре круглого зала располагался небольшой каменный постамент, обнесённый ступенями, ведущими к возвышению. Именно там стоял ректор Каспар Эйвен, облачённый в элегантную, но строгую мантию пастельных тонов, и несколько магов из вчерашней делегации.

Среди них был и лорд Вальтар, чья темная фигура без мантии притягивала к себе взгляды. Всё вокруг тонуло в свете и пышности архитектуры, но лорд Вальтар будто нёс в себе кусочек иной, более тёмной энергетики. И он без труда различил в толпе студентов Корнелию.

Это было не сложно. На фоне ослепительно белых колонн и пестрых мантий факультетов ее строгая черная элегантность бросалась в глаза контрастностью — будто тень, вкрапленная в солнечное сияние. Да и остроконечный колпак намекал на происхождение стройной девушки.

Впрочем, гораздо сильнее выделялся прищур ее глаз — чёрный, пронзительный взгляд ведьмы зацепили лорда Вальтара. Где-то позади неё вскипала волна шёпота, и студенты, толпясь в проходах, гадали, что именно сейчас будет объявлено.

Но внимание лорда Вальтара и ректора Каспара Эйвена безраздельно сосредоточилось на тёмной ведьме, чьё присутствие в торжественно-светлой академии чувствовалось как нечто чужеродное. Корнелии определённо было здесь не место: об этом, положа руку на сердце, готов был заявить каждый, кто находился в просторном, залитом мягким светом зале. Да и сама ведьма, стоя посреди многоликой толпы, прекрасно понимала: её присутствие создаёт проблему. Вокруг витали отголоски давних конфликтов — противостояние света и тьмы, политическая игра и почти историческая война, которую невозможно было забыть.

На постаменте, возвышавшемся в центре просторного зала с величественными сводами, шёл неспешный разговор. Лорд Вальтар приблизился к ректору Каспару Эйвену и, не отводя хищного взгляда от Корнелии — ровно так, чтобы ведьма понимала, что говорят о ней, но не могла расслышать слов, — проговорил:

— За ведьмой нужен усиленный присмотр.

В голосе Вальтара слышалась странная смесь спокойствия и ледяной неприязни, словно он лишь проговаривал то, что уже давно крутилось у обоих на уме.

Ректор, не сводя глаз с ведьмы, отказался:

— На ней ведь твой маяк.

Маг недовольно поморщился, вскинув бровь:

— Как ни прискорбно это признавать, но «рождение тьмы в очаровательном колпаке», — он иронично кивнул в сторону Корнелии, — с лёгкостью распрощалась и с маяком, и с моей надеждой на её благоразумие. Ни доверия, ни веры в лучшее у меня не осталось.

Ректор скрестил руки на груди:

— Удивительно, что они вообще у тебя были.

Лорд Вальтар коротко ухмыльнулся и ответил, слегка наклонив голову:

— Возможно, с возрастом я стал более сентиментальным. — проговорил маг, чья специализация была смерть и все допустимые — и недопустимые — способы ее причинения. Потому в его «сентиментальность» никто не верил.

Вот и ректор лишь покачал головой, давно, еще со временем совместной службы, переставший поддаваться на провокации этого мага:

— И всё же, что предлагаешь?

— Приставь к ней пару моих магов, пусть следят за каждым шагом, — произнес лорд Вальтар, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном.

— Эстен, друг мой, а как же твоё обещание леди Морвенне лично приглядывать за её дочерью? — поинтересовался Каспар Эйвен, одарив собеседника тяжелым взглядом.

— Я сдержу слово, — лорд Вальтар усмехнулся уголком рта, и улыбка вышла хищной. — Но смею предположить, леди Морвенне не придутся по вкусу мои методы.

Ректор кивнул, признавая, что другого от Вальтара и ожидать не стоило. В этот самый миг, будто уловив нарастающее напряжение между двумя могущественными магами, шум в зале внезапно стих. Несколько сотен студентов, толпившихся у подножия постамента, беспокойно переминались с ноги на ногу, но не пытались докопаться до смысла происходящего наверху под пологом тишины.

Каждый из студентов понимал: утро едва началось, а события уже грозятся обернуться для всех далеко не мирной встречей. Ведь несколько опытных магов явно не собрались, чтобы наставить молодежь на путь истинный.

— Уважаемые студенты Академии Магии, — громогласно произнёс ректор Каспар Эйвен, вновь беря на себя роль официального голоса заведения, — в это непростое время мы собрались здесь, чтобы предупредить вас о грядущих сложностях.

Его слова эхом прокатились по просторному залу, отразившись от сводчатых потолков. В ответ по толпе прошла волна шёпота. «Сложностей» никто из присутствующих не хотел; студенты, юные и полные сил, ждали как раз лёгкости и развлечений. Но кто станет спрашивать у молодого поколения их предпочтения? Судьба, как всегда, распорядилась иначе.

— Вчера, — продолжил лорд Эйвен, — как каждый из вас имел несчастье наблюдать, на Вальпургиеву ночь был проведён ритуал. Подчёркиваю и довожу до вашего сведения, что со стороны руководства Академии были предприняты все необходимые меры безопасности, в том числе приглашены контролирующие маги в составе императорской делегации. Ритуал был проведен в строгом соответствии с древним регламентом при соблюдении всех требований, любезно предоставленных нам темным ведьминским ковеном.

По рядам студентов пробежала цепная реакция перешёптываний: кто-то с недоверием поджимал губы, кто-то украдкой бросал взгляды на Корнелию, словно именно она, как представительница тёмных ведьм, должна была лично нести ответственность за срыв ритуала. Ректор выждал паузу, давая толпе время переварить новость. Каждый студент, казалось, старался понять, чего ожидать дальше от этого «древнего регламента» и почему, несмотря на все меры, трагедии избежать так и не удалось.

Корнелия не удержалась от лёгкой усмешки. Этот жест не укрылся от взгляда ректора, который точно понимал, чего именно он добивается этой твердой речью. Он пытался донести до студентов, отпрысков влиятельных аристократических семей, официальную версию: никаких нарушений не было, всё под контролем могущественных магов, а если ошибка и возникла, то лишь потому что темные ведьмы, ввиду известной всем легкомысленности и мстительной злобы, предоставили не совсем точные рекомендации. Потому, вероятно, и пострадала их собственная представительница! Карма, точно карма!

Казалось, ректор старался «продавить» в сознание студентов и одной конкретной ведьмы принятый всем Академическим Советом нарратив. И, как не грустно было это осознавать, Корнелия отлично понимала, что и руководство Академии, и делегация магов, и даже она сама — все скоро будут озвучивать именно то, что необходимо. Почему? Потому что им всем было необходимо сохранить покой в Академии. Даже Корнелии, ведь ей было необходимо остаться здесь, чтобы разобраться в гибели духовной сестры Элизабет Пэррис.

Тем более что тварь с Изнанки вполне недвусмысленно назвала свою следующую жертву, и это была сама Корнелия. Да, верить демонической сущности — последнее дело, но если эта сущь напрямую угрожает тебе расправой, приходится принимать её слова в расчёт.

Тут голос ректора Каспара Эйвена, усиленный магическим заклинанием, внезапно пробился сквозь нарастающий гул в зале и отсёк все разговоры одним точным ударом слов:

— Тем прискорбнее мне сообщать, что при невыясненных пока обстоятельствах сущность с Изнанки всё же проникла в Академию Магии. И, несмотря на весь комплекс принятых мер, зафиксирована пропажа нескольких студентов!

Сообщение отозвалось мощной волной: в просторном зале, наполненном золотистым светом из высоких окон, отчетливо раздался слаженный вздох ужаса. Казалось, даже мерцающие магические сферы на стенах померкли, чуя охвативший всех ужас. Девушки-магички бледнели и прижимали ладони ко рту, кто-то качнулся назад. Мужчины держались стойко: помогали удержаться особенно впечатлительным одногруппницам на ногах.

Но даже самая крепкая стойка с сжатыми кулаками не могла скрыть тот проблеск страха в глазах, когда они встречались с глазами соседа. В зале словно становилось теснее — каждый понимал, что слова ректора означают куда больше, чем формальную неудачу: это был прямой вызов всей системе безопасности и, возможно, каждому из них лично.

Корнелия, стоя чуть поодаль, скрестила руки на груди и не сводила напряжённого взгляда с магов на возвышении. Никто не предупредил её о том, что кто-то исчез. Ни единым словом. Когда её допрашивали, эти детали аккуратно умолчали.

Что, если пропавшие сами были замешаны во вторжении? Или они стали жертвами твари, способной обойти любые барьеры и защитные печати? Оба варианта казались одинаково пугающими.

Мысль об этом вдруг кольнула в самое сердце. Ситуация оказалась гораздо серьезнее, чем могло показаться сразу после ночного хаоса. Если сущность с Изнанки действительно способна вырывать магов прямо из стен Академии, значит, вся эта красивая витрина — гордые речи о безопасности, делегация от Императора, скрупулёзно соблюдённые регламенты — может быть лишь хрупкой ширмой.

Ректор произнёс ещё несколько громких заверений о том, что руководство Академии прилагает все усилия и пропавших магов непременно найдут. Правда, умолчал о том, в каком состоянии их можно обнаружить — а этого момента студенты, судя по их застывшим лицам, явно опасались более всего. Он говорил и говорил, перекрывая и без того настороженный гул, пока не выдал самую следующую новость:

— До выяснения всех обстоятельств Академия Магии объявляется закрытой территорией. — объявил лорд Каспар Эйвен. — Никто не может покинуть её пределы и никто не будет впущен извне. Студентам строго запрещается даже пытаться покинуть территорию учебного заведения под любым предлогом. По всему периметру будет усилена магическая защита. На территории Академии будут работать следователи и приставленные имперские маги. Мы надеемся на ваше благоразумие в это непростое время, леди и лорды.

Эти слова упали в зал, как тяжелые камни в зеркало воды, и без того покрытое рябью тревог. До этого многие искренне надеялись, что неожиданное собрание необходимо лишь для предостережения. Но сейчас мрачная реальность наполнила воздух электрическими разрядами страха и возмущения.

Но что по-настоящему насторожило, — ректор обращался, казалось, ко всем, но смотрел при этом прямо на ведьму.

— И чего он на меня уставился? — процедила Корнелия сквозь сжатые зубы. Голос был настолько тихим, что расслышать могла лишь Сильвия, стоявшая рядом.

— Думают, что это ты можешь устроить провокацию, — откликнулась магичка таким же тихим, раздражённым шёпотом. — Как будто не ты вчера стала первой жертвой этой твари.

Глаза Сильвии сверкнули негодованием, отражая явную несправедливость. Корнелия же только сильнее сжала руки на груди, стараясь держать эмоции под контролем.

Что ж — так даже лучше. Мысль осенила Корнелию внезапно, и пухлые губы ведьмы сами собой изогнулись в лёгкой улыбке. Ведьме же вдруг стало ясно: это не её закрыли в Академии вместе со стражами порядка, а весь этот магический люд теперь оказался взаперти с ней. Вряд ли они могут отправить её обратно до завершения расследования, а значит, волей-неволей придётся терпеть. Неплохое, в сущности, преимущество.

Собрание закончилось минут через десять, и студентов практически выгнали из главного зала, требуя, чтобы они побыстрее позавтракали и разошлись по комнатам. Всё ради одного: прибывающие имперские маги желали тишины и порядка. Шумные компании молодежи тут явно были не ко двору — помешают серьёзной работе.

Корнелия, быстро справившись с завтраком, оставила Сильвию в окружении её приятелей и двинулась по коридорам Академии. Цель у ведьмы была вполне конкретная, хоть и несколько рискованная: подслушать, что же собираются обсуждать маги из Империи. В Академии Магии ее за такое по головушке не погладят, но вот в родной Темной ведьмовской академии могли бы и зачет автоматом поставить. За нетрадиционный подход и широту взглядов!

Однако простой «шпионский» поход в преподавательское крыло выглядел бы безумством — её там мгновенно засекут. Корнелия, хоть и была невысокого мнения о способностях магов в силу давней и затяжной вражды, но все же действовать решила осторожно. Ведь у неё имелся неплохой план.

План звался господином Брамом, темнымтроллем, который помог Корнелии при заселении и недвусмысленно намекнул: «Обращайся, коли что». Она решила воспользоваться этим предложением в полной мере.

На первом этаже женского общежития ведьма быстро обнаружила тот самый крохотный кабинет, где обитал Брам. К удивлению Корнелии, тролль развлекался, раскладывая пасьянс из необычных, «живых» предсказательных карт. Каждая карта будто шевелилась: миниатюрные изображения корчились, ругались, показывали неприличные жесты, а иногда начинали спорить друг с другом. Брам в ответ громко хихикал и щёлкал их по лбу — те возмущённо махали кулаками, но поделать ничего не могли.

Ведьма, приоткрыв дверь, постучалась:

— Темного утра вам, господин Брам!

Тролль поднял голову, мгновенно расплываясь в широкой ухмылке:

— И чтоб твоих врагов от темной магии изнутри вывернуло, леди Морвенна! — прозвучало это совершенно искренне и дружелюбно.

Корнелия улыбнулась, войдя внутрь кабинета:

— Что это за забавы у вас тут? Зачем изображения обижаете?

— А они небось светлыми придуманы! — тролль презрительно кивнул на карты и хлопнул одной из них по голове. — Характер у них мелочный, вредный — как раз под светлых, а вот на достойные, изысканные каверзы фантазии не хватает. То мне, значится, будущее нарисуют, где я толстый да лысый, ещё и слюни распускаю. То, гляди, выведут, будто я пляшу на сцене в зелёных чулках! — Брам громко фыркнул, едва не сбросив со стола остатки колоды. — Да как они смеют! Я тролль из древнего рода, мне с ними в церемонии заморачиваться? Нет уж, пусть знают, кто здесь хозяин!

Корнелия подошла ближе и покачала головой:

— Думаете, перевоспитаете их порцией оплеух?

— Авось сработает! — тролль ухмыльнулся, снова звезданул указательным пальцем по особенно наглому рыцарю на одной из карт, и тот рухнул навзничь. — Им не больно, они ж призрачные, а все урок будет. Да мне всё едино, лишь бы настрой себе не портить. Уж кому-кому, а троллям с их «воспитанностью» тягаться бесполезно!

— Верно, — согласилась Корнелия, усаживаясь на край деревянной табуретки напротив тролля. — Слушайте, господин Брам, помните, вы говорили, что если что-то понадобится, можно обратиться к вам?

— Хо-хо! — тролль добродушно треснул себя ладонью по груди. — А я и ждал, когда ж ты придёшь с какой каверзой. Вы, темные ведьмы, сразу видно, не любите без дела сидеть. Говори, чего надобно.

— Ну… — ведьма сделала вид, что задумалась, хотя всё у неё было распланировано заранее. — В преподавательском крыле разместили имперских магов. Вы же можете там беспрепятственно ходить, да? Мне бы…

Она запнулась, подбирая слова.

— …надо что-нибудь услышать, — хитро подмигнул Брам, будто читал её мысли.

— Может, и услышать, — уклончиво ответила Корнелия, сверкнув глазами. — А может, и подслушать.

Тролль расхохотался, от чего его весь массивный живот затрясся:

— Ничего себе! Да ты даёшь, леди Морвенна! Ну ладно, — его глаза хищно сверкнули, — мне-то никакого труда не составит втуне шастать по корпусу — там, знаешь ли, моя тролльская кладовочка со швабрами и прочим инвентарём. Я же, хе-хе, завхоз! Всем вроде как необходим. Так что если хочешь — могу провести тебя тихонько. А уж ты там сама разберёшься, где притаиться.

— Буду премного благодарна, господин Брам, — ведьма понизила голос, чувствуя, как в ней закипает предвкушение. — Главное, чтоб мы не шумели, не привлекли внимания.

Тролль прищурился, поглядел по сторонам, словно кто-то мог их подслушать:

— А я что говорю? Чем темнее твои намерения, тем приятнее помогать! — он громогласно хохотнул. — Ты ж понимаешь: если спросят вдруг «Ты кто? — Я никто. Я просто тролль, занимаюсь хозяйственными делами…».

— Так, — Корнелия улыбнулась, убедившись, что дело сдвинулось. — Тогда давайте скоро приступим, пока они заняты расселением и всем прочим. Будут менее осмотрительны, занимаясь раскладкой вещей, и более разговорчивы. Нужно же план действий согласовать, мнением поделиться. Вы же знаете, господин Брам, светлые на разговоры всегда старательны.

Брам легонько смахнул остатки карт со стола, шустро спрятал их в неприметный ящик, встал и размял плечи, отчего дерево под ногами зловеще скрипнуло:

— Сейчас, леди Морвенна, придумаем, куда тебя спрятать, дабы тёмные уши могли без помех выслушать, о чём там имперцы болтают.

Он шутливо подмигнул, ухватил со стола связку ключей и повёл ведьму прочь из его тесного кабинетика. В коридорах в этот час царило относительное затишье: основной поток студентов уже заперся в комнатах, выполняя волю ректора, а маги ещё занимались обустройством.

И Корнелия шагала следом за господином Брамом, с каждым поворотом ощущая всё большую уверенность в том, что именно сейчас она сумеет узнать хоть что-то о таинственных планах имперских магов. Так они спустились по лестнице на подземный этаж женского общежития, о котором ведьма даже и не догадывалась.

Корнелия с любопытством разглядывая освещённый магическими факелами коридор. Стены здесь были выложены аккуратными каменными блоками, а через каждые несколько шагов попадались деревянные двери с табличками «Прачечная», «Склад» и прочие утилитарные помещения, без которых не обходится ни одно общежитие.

— Ничего себе, господин Брам! — произнесла ведьма, прислушиваясь к звуку собственных шагов, гулко отражающемуся от камня. — Все общежития связаны между собой подземельем?

— Да какой там «общежития»! — тролль вскинул руки, чуть не задев магический факел под потолком. — Вся Академия! Светлые же ушлые, тебе ли не знать, — он хмыкнул и ухмыльнулся, показывая небольшие клыки. — Прорыли тут лабиринты, стало быть, для удобства обслуживающего персонала. Мол, чтоб не бегать по поверхности туда-сюда с тележками, а спокойненько прокатить свежее постельное бельё или котёл для зельеварения.

Брам указал на одну из табличек с размашистой надписью «Домовая кладовая» и добавил заговорщицки:

— Здесь же мы селим «полезную нечисть». Ну там всяких домовых, паучьих фей и прочих, кому трудно или опасно находиться рядом с определёнными видами существ, что у нас в Академии учатся. Вот, скажем, драконы — они так и фонят огнём, а домовые этого на дух не переносят. Ну и обустроили им тут под землёй комнаты со всякими магическими фильтрами, чтобы, значит, «не фонило».

— И что, разве им тут удобно? — тревожно поинтересовалась Корнелия, оглядываясь по сторонам.

— Конечно! — серьёзно кивнул тролль и похлопал себя по груди. — Ты за наших-то не переживай: мы тут горой друг за дружку! Если вдруг что не так, порядок быстро наводим. Никому не позволим домовых обижать, к примеру. Те, хоть и маленькие, да шустрые — от них толку в хозяйстве много.

Он ухмыльнулся и снизил голос, словно сообщал великую тайну:

— Впрочем, домовым больше всего люди по нраву — у них же там ауры потеплее, и они со студентами кучей договоров по бытовому обслуживанию подписали. Вот у драконов всё иначе: они вечно жалуются, что «воздух не тот», «тёмно слишком», — тролль развёл руками. — А куда их селить? В самом деле в башню? Она же светлая, там магия вся не та. Так что пусть сидят внизу, зато в безопасности и без лишних скандалов.

— Занятно, — протянула Корнелия, с интересом обводя взглядом затейливый коридор, слегка напоминающий подземный город. — Надо же, какая логистика…

— А то! — гордо подтвердил Брам. — Светлые, может, и хитрые, но и организовать всё умеют будь здоров. Им только дай волю — напридумывают переходов да тоннелей больше, чем у кротов. Но и нам, тёмным, польза, — тролль ухмыльнулся, подмигивая ведьме. — Ты же смотри, как удобно пробираться, куда нужно: поверху патрули ходят, студенты толпами шатаются, а тут мы — хозяйственный персонал. Ни у кого и мысли не возникнет, что ты, леди Морвенна, здесь идёшь вместе со мной.

Корнелия улыбнулась, чувствуя в словах тролля здоровую долю лукавства, и подумала.

— Куда мне дальше? — тихо спросила она, заметив, что коридор вплотную подходит к развилке.

— А вот сейчас налево, — Брам указал пальцем в сторону тусклого факела, мигавшего на стене. — Преподавательский корпус рядом, только ступенек двадцать вверх — и будем на месте. Главное, тихо, чтобы не всполошить тамошних, — тролль подмигнул ведьме. — И как только окажемся внутри, держись поближе ко мне. Если нас кто-то увидит, я скажу, что ты помогаешь разбирать поставки для практикумов. Всяко сойдёт, чай не первый раз.

— Отлично, — ответила Корнелия, тронув пальцами край своей ведьмовской шляпы.

— Если раскусят, — тролль фыркнул, — скажу, что я тебя спасал от зелёных чулок! — он громогласно засмеялся, вспомнив свою обиду на предсказательные карты. — А там уж как пойдёт.

И, не давая ведьме ответить, двинулся вперёд, ступая неожиданно мягко для своего массивного телосложения. Корнелия, едва сдерживая смешок, двинулась следом. Ей всё больше нравилась эта «подпольная» часть Академии, где каждый закоулок скрывал маленькие тайны, а жители этих мест — весьма необычные союзники.

Действительно, до преподавательского корпуса оказалось всего два десятка ступеней вверх, после чего господин Брам осторожно выглянул из-за каменного выступа и, убедившись, что поблизости нет посторонних, бесшумно юркнул вперёд, утягивая за собой Корнелию. Так, коридор за коридором, они двинулись быстрыми перебежками, пока наконец не оказались перед дверью узкого чулана.

— Ну что, прибежали, — вполголоса хохотнул тролль, легонько толкая ведьму в спину, чтобы она первой проскользнула внутрь. — Извольте, леди Морвенна, моё коронное тайное место.

Корнелия вошла в крохотное помещение, забитое швабрами, ведрами и коробками со всяким уборочным хламом. Стены были обшиты фанерой, а воздух пах смесью моющих зелий и затхлой пылью. С троллем вдвоём тут было тесно.

— Слушай внимательно, леди Морвенна, — впихивая её в дальний угол, произнёс господин Брам, указывая на массивную деревянную панель над стойкой, на которой висели швабры. — Вот эта дощечка — видишь её? Над шваброй. Тянешь на себя — там тайный коридор между стенами.

— Коридорчик? — ведьма приподняла бровь, с сомнением оглядывая аккуратно подогнанные панели.

Тролль шумно фыркнул:

— Ага, коридорчик. Раньше-то стены кривые были, а как ректор новый явился — велел всё выпрямить и сделать «уют», — он почти с издёвкой произнёс это слово и развёл руками. — Ну рабочие и постарались: поставили панели, а к камню не прилепили толком. Вот и получилась, что между родными стенами и “уютными” оказался зазор да такой, что человек пройти может. И так по всему корпусу! Мы, служащие, быстро смекнули да пользуемся, когда надо мимо лишних глаз проскользнуть.

— Расточительство, однако, — пробормотала Корнелия, осторожно провела рукой по шершавой поверхности. — Фанера, говорите…

— И не говори! — Брам отмахнулся. — Но светлые богаты, чего им эти дощечки? Взяли да вбахали деньги, чтоб всё «прилично» выглядело. А нам — раздолье!

— И что, в женском общежитие также? — с подозрением уточнила ведьма.

— Ага, захотела! — хохотнул тролль. — В студенческих общежитиях такой уют не наводят. Вам стены зашпаклевали, покрасили красиво — и хватит. Чай не преподаватели!

Корнелия задумалась, припоминая стены. Те действительно были покрашены. И никакой фанеры! А ее, она, пожалуй, впредь будет избегать. Мало ли, где еще эти строители успели “уют” навести? Вот так придешь в трактир переночевать, а там застенки.

— Только ты там осторожничай: сквозь фанеру любое дыхание услышать можно. Не то что шаги. — неожиданно серьезно предупредил тролль.

— Поняла. — Ведьма с пониманием кивнула, уже прокручивая в голове, как будет держаться в тишине, чтобы её не выдали скрип доски под ногами или шорох мантии.

Тролль легонько подтолкнул ведьму к стене:

— Пройдись по коридорчику, послушай, кто там и что говорит. Потом выходи этим же путём, а не то заблудишься. Повторю: тихо будь, не то фанера все секреты выдаст. Поняла?

— Спасибо, господин Брам, — тихо поблагодарила Корнелия, уже нащупывая скрытый зазор, чтобы отодвинуть панель.

Тролль глянул на неё тёплым взглядом, в котором, однако, плескалась весёлая насмешка:

— Отставить благодарности, леди Морвенна! Мы, темные, вместе держаться должны — особенно если дело пахнет… э-э… светлопакостью! — Он ухмыльнулся, громко хохотнул и отошёл к двери, чтобы посторонний взгляд не застал ведьму в момент исчезновения за фанерой.

Корнелия выдохнула, протиснулась в зазор и, наконец, захлопнула за собой панель. Лёгкий скрип раздался у неё над головой, после чего наступила тишина. В полутьме узкого коридорчика ведьма едва различала очертания каменной кладки: похоже, между настоящей стеной и декоративной фанерой действительно оставалось место, чтобы пройти вполоборота.

Ведьма старалась ступать как можно мягче, но паркет в этом тайном коридоре давно никто не обновлял: он скрипел так, будто протестовал против каждого её шага. Сдерживая досаду, Корнелия продолжала двигаться вперёд, нащупывая рукой прохладную каменную стену и вслушиваясь в едва различимые голоса за фанерными перегородками.

Она бродила по этим застенкам уже полчаса, но ничего стоящего не выудила. В комнатах, где поселили имперских магов, царила напряжённая тишина. Даже когда они говорили, то лишь коротко, сдержанно: никаких ярких споров, бурных обсуждений или сплетен — словно сами друг другу не доверяли. Корнелия уловила всего несколько обрывков фраз: «Когда отбудем — неизвестно», «Не нашли ещё зачинщика ритуала», «А студенты пропали». Из всего этого ясно было одно: и сами маги пока в растерянности и не обладают исчерпывающей информацией.

Однако, на подходе к очередной комнате, ведьма вдруг уловила более оживлённый диалог. Звук был приглушён, но речь звучала разборчивее:

— То есть, как это “след оборвался”?! – громыхал голос лорда-ректор Каспара Эйвена. – Как он, тёмные вас раздери, мог оборваться?! Это всего лишь первокурсники! Ты хоть понимаешь, что говоришь? Первокурсники! Эти даже запомнить не могут, где их общежитие находится, а ты утверждаешь, что они смогли снять с себя амулеты-маяки?! Да эти амулеты зачаровывают архимаги!

Корнелия осторожно двинулась в сторону знакомого возмущённого голоса. Ведьме приходилось почти крадучись переставлять ноги, чтобы не привлечь лишнего внимания. Наконец, она достигла того места, где перегородки сходились, образуя небольшой стык. Корнелия прижалась к фанере, но проклятая перегородка оказалась на удивление качественно выполнена — ничего не было видно.

В итоге, недолго думая, ведьма решилась на быстрый, хоть и рискованный приём:

— Сила силушка, покажи, удиви, приобщи, дай увидеть, дай узреть… – прошептала она, ощутив, как магия послушно струится под кожей, скользя к самому краю стенки.

В следующую секунду дерево чуть прогнулось, словно невидимая рука раздвинула волокна фанеры. Теперь в образовавшейся щели Корнелия могла хотя бы подглядеть. К счастью, ровно напротив неё стоял маг в длинной мантии, загораживая обзор, но и служа прикрытием: кто-то со стороны вряд ли заметит, что в стене появилась узкая прореха.

За фанерой обнаружилась просторная комната – вероятно, чей-то кабинет. По противоположной стороне нервно вышагивал ректор Эйвен, и вид у него был отвратительней некуда: то и дело он заламывал руки и хватался за виски. Когда он снова заговорил, становилось ясно, что ругается он именно на того мага, что заслонял Корнелии вид.

— Да не верю я, что они сами это сделали! – громыхал ректор, откинув полу своей мантии. – Там же защита от простых манипуляций, чёрт побери… Объясни, как первокурсники сняли с себя заклятый амулет, да ещё и сумели скрыться так, что от них и следу теперь нет?!

Корнелия заметила новое движение в комнате: третий участник диалога, лорд Вальтар, сидел в кресле прямо напротив нее, раскинувшись с небрежной вольготностью. Его голос, прозвучавший в ответ на реплику ректора, был полон едкой насмешки:

— Значит, твои архимаги — идиоты, — произнес он твердо, сверля взглядом Эйвена. — Снять этот маяк невозможно, уничтожить — тоже. Но вот тебе факт: их нет. Два остолопа с первого курса либо сдохли в муках где-то в ближайшей подворотне от рук собственных сообщников, после того как активировали искажения в ритуале, либо сдохли на Изнанке, став жертвами похитителя. И что из этого хуже — ответь сам, Каспар.

— Вариант того, что они живы, вы даже не рассматриваете? — подал голос имперский маг.

— Я, знаете ли, оптимист, лорд Ольдбрус, и всегда желаю нашим юным дарованиям всего лучшего, — произнёс лорд Вальтар с ленивой ухмылкой, откинувшись на спинку кресла.

Маг Ольдбрус, похоже, не разделял этого настроя. В его голосе слышалось недоумение:

— А что же хорошего в смерти, лорд Вальтар? — вопросил он, и этот же вопрос безмолвно застыл в мыслях Корнелии, притаившейся за фанерной стеной.

Лорд Вальтар скрестил руки на груди, словно смакуя ситуацию:

— Да потому что пострадала ведьма, — ответил он таким тоном, словно разговаривал, по меньшей мере, с несмышленым младенцем.. — Если её соплеменницы найдут этих двоих первокурсников раньше, чем мы, их ждёт смерть, куда более мучительная, чем любая подворотня или скитания на Изнанке.

Маг Ольдбрус нахмурился:

— Думаете, ведьмы просто их убьют?

— Они тёмные. — фыркнул лорд Вальтар. — Сначала убьют, а потом будут разбираться, причастны ли эти двое к нападению на их сестру или нет.

Ощущение сгустившейся опасности повисло в воздухе. Корнелия, затаив дыхание, слушала безжалостное суждение Вальтара о том, как её темные ведьмы, охваченные жаждой возмездия, могли поступить с несчастными студентами. И, увы, в этих словах была горькая крупица правды, которую Корнелии в глубине души не хотелось признавать.

— Амулеты найти удалось? — ректор Каспар Эйвен, явно решив вернуть дискуссию в русло рабочей проблемы, обвёл собравшихся взглядом. — Где оборвался след?

— Последняя фиксация была при выходе из Академии, — отозвался тот самый маг, что уже подвергся гневу ректора. — Потом амулеты словно “схлопнулись”.

Сказанные им слова повисли в воздухе тягостной паузой; мужчины мрачно смотрели перед собой, а Корнелия, спрятавшаяся за фанерной перегородкой, чувствовала, как напряжение буквально пульсирует.

— Надо искать трупы, — вдруг лениво проговорил лорд Вальтар, откинувшись на спинку кресла. — Проверьте все реки, озёра, русла, обыщите свалки города, подворотни, заросшие лесопарки. Если этих двоих убили, далеко не унесли: слишком рискованно. А судя по всему, те, кто это сделал, явно торопились.

— А если бы использован портал? — справедливо уточнил ректор Эйвен, шевельнув бровью.

Лорд Вальтар ухмыльнулся, провёл ладонью по подлокотнику:

— Если организаторы использовали портал, чтобы спрятать трупы двух первокурсников, значит, нам всем…

Вместо слов сорвалось отнюдь не литературное ругательство. И в ту же секунду в кабинете повисла тяжёлая тишина, в которой сразу стало ясно — слова лорда Вальтара никто опровергать не будет. Даже сам ректор, только что возмущённо размахивавший руками, задумчиво сжал губы, понимая, насколько безрадостна эта перспектива.

Все притихли, осознавая, к чему может привести подобное развитие событий. Все, кроме одного — явно молодого имперского мага, который, видимо, не успел обрести ни достаточно цинизма, ни привычки держать язык за зубами.

— Почему?

— Потому что, если организаторы послали кого-то подчистить следы, и эти щедрые ребята растратили энергию на перенос двух идиотов, которых, очевидно, убили сразу после выполнения ими своей части работы, то мы столкнулись с крайне осторожными подонками, — неожиданно терпеливо пояснил маг смерти. — А это уже плохо, лорд Ольдбрус. Догадываетесь, чем?

Лорд Ольдбрус явно не догадывался.

— Я сегодня само терпение. — вздохнул лорд Вальтар. — Скажите честно, откуда вас такого взяли? Родственнички пристроили, не так ли? Лорд Ольдбрус, говорите откровенно, уверенно: да, я приблудный!

— Я не приблудный! — возмутился маг, чуть покраснев. — Я просто нервничаю! Я честно не тупой!

Теперь уже и ректор Каспар Эйвери смотрел на мага с явным сомнением.

— Уйди с глаз моих! — процедил лорд-ректор.

Молодому магу даже повторять не пришлось — его буквально сдуло в ту сторону коридора, где ему явно стало хорошо и спокойно. А вот Корнелии вдруг оказалось плохо, потому что прикрывающего ее мага больше не было. И взгляд лорда Вальтара, сидевшего прямо напротив, неожиданно цепко ухватился за её глаза.

Ведьма отшатнулась, хотя ясно понимала, что он её видеть не должен был! Щель между фанерой была настолько мала, что заметить ее с такого расстояния было просто невозможно!

— Дойду-ка я до их главного, — произнёс ректор, поднимаясь на ноги, — что-то меня крайне смущает этот лорд Ольдбрус. Наверняка сюда нагнали молодняка для массовки, а кто будет работать, если все…нервничают? Вот скажи мне, разве обязательно нервничать и тупить при этом? Идиоты.

— Сходи, Каспар, сходи, — добавил лорд Вальтар задумчиво, — можешь даже помахать чем-нибудь поострее перед носом главнокомандующего. Холодное оружие, знаешь ли, любого склоняет к сговорчивости.

Стоило двери, за которой скрылся директор, плотно закрыться, как лорд Вальтар решительно поднялся на ноги – этот звук Корнелия отчетливо уловила. Однако затем вся обстановка погрузилась в тишину.

Ведьма замерла на месте, прислушиваясь. Ничего. Так она простояла минуту, вторую, третью.

Собравшись с силами, Корнелия осторожно приблизилась к фанерной стене, где манил стык деревянной панели. Помявшись, она решилась наклониться ближе.

Но это оказалось роковой ошибкой. Лёгкое прикосновение её пальцев к холодной фанере вызвало мгновенную реакцию: панель, словно пробудившись от долгого сна, резко выдвинулась вперёд. Судорожно выдыхая, Корнелия потеряла равновесие и устремилась прямиком в заботливо распахнутые объятия лорда Вальтара, который, казалось, только и ждал этого момента.