Тайновидец. Том 17: Непогода

Глава 1

Первый том находится здесь: https://author.today/work/407098

— Ужасная погода, — брезгливо скривил губы дядя, осторожно спускаясь по трапу на лётное поле.

За спиной моего родственника медленно покачивался серебристый бок огромного дирижабля. На этом фоне недовольное выражение дядиного лица выглядело особенно забавно.

Я удивлённо поднял брови. На мой взгляд, всю последнюю неделю погода стояла замечательная. В Столицу наконец-то пришло бабье лето с его нежарким солнцем и тёплым ветерком, в котором медленно плыли серебристые паутинки.

— Как долетели? — вежливо спросил я.

— Отвратительно, — сварливо отозвался Ярослав Игоревич. — Дирижабль качало, и я никак не мог уснуть. Кроме того, мне пришлось ютиться в тесной каюте первого класса! Там душно, и обслугу не дозовёшься. Неужели нельзя было заказать для нас отдельный дирижабль или построить магический портал? Вы строите эти порталы по всей Империи, а о самых близких людях даже подумать не удосужились!

Я устало вздохнул и привычно пропустил его придирку мимо ушей. Это была моя идея — разрешить опальным родственникам приехать в Столицу на годовщину коронации императора. Значит, мне за неё и расплачиваться.

Стоявший рядом со мной Игнат неодобрительно хмыкнул. Ему мои родственники тоже не нравились.

Вслед за дядей на трапе появился мой двоюродный брат Дмитрий. Моя сестра Яна шла на шаг позади него.

Увидев меня, Дмитрий высокомерно усмехнулся:

— Надо же, сам господин Тайновидец решил устроить нам торжественную встречу! А я-то думал, что ты пришлёшь к дирижаблю своих приятелей-полицейских, чтобы они не спускали с нас глаз! Ты ведь нам не доверяешь?

— Прекрати немедленно! — одёрнула его Яна. — Мы все должны быть благодарны Саше за это приглашение!

Она единственная из троих улыбнулась мне, но улыбка вышла какой-то натянутой.

— Сашенька, спасибо, что откликнулся на мою просьбу и уговорил дедушку простить нас, — затараторила она, хватая меня за руки. — Ты не представляешь, что за ужасный город этот Пустолесск! Там постоянно льют дожди, кроме того в этом городишке всего одна мощёная улица, и никаких развлечений! Спасибо, братик, что спас нас из этой дыры!

— Не стоит благодарности, — вежливо улыбнулся я. — Надеюсь, церемония коронации вам понравится.

Дядя обеими руками прижимал к животу небольшой саквояж, других вещей у него не было. Дмитрий шёл с пустыми руками, Яна тоже не стала обременять себя поклажей.

— А где ваш багаж? — поинтересовался я.

— В каютах, разумеется, — гордо вскинул голову дядя. — Распорядись, чтобы твой слуга его принёс, да поживее. Я устал, и хочу домой.

Он бесцеремонным кивком указал на Игната.

Я надеялся, что ссылка в Пустолесск образумит Ярослава Игоревича, но мои надежды не оправдались. Дядя стал ещё несноснее. Он вёл себя безобразно, кроме того, от него пахло дешёвым коньяком.

Мне захотелось поставить его на место, и я не стал отказывать себе в этом удовольствии.

— Вы ошиблись, — усмехнулся я. — Игнат Ефимович не слуга, а мой близкий друг. Он любезно предложил мне помочь встретить вас, но таскать ваш багаж не станет. Позаботьтесь об этом сами.

Игнат изумлённо кашлянул, но тут же приосанился, как и подобает человеку, которого аристократ почтил своей дружбой.

Дядя раздосадованно фыркнул и сердито посмотрел на Дмитрия.

— Принеси багаж, — распорядился он. — Хоть какая-то от тебя польза будет.

— Я не носильщик, и не собираюсь таскать чемоданы! — тут же заартачился Дмитрий.

Они спорили, мешая спускаться другим пассажирам, а Яна беспомощно хлопала глазами.

Две недели назад она прислала мне зов и со слезами в голосе попросила разрешения приехать в Столицу хоть ненадолго.

— Я писала дедушке, но он не ответил, — всхлипывала она. — Представляешь? Сашенька, уговори его выпустить нас из этого ужасного города хоть на несколько дней! Скоро будет церемония коронации, я так хочу на ней побывать. Мы будем хорошо себя вести, я обещаю!

Я нисколько не поверил её обещаниям, но всё-таки поговорил с Игорем Владимировичем. Не ради Яны, а ради него самого.

После того, как дед отправил Ярослава Игоревича в Пустолесск, в душе у него кровоточила рана. Эта рана никак не хотела заживать. Пусть дед и был главой рода, суровым и строгим — он всё равно оставался отцом, и в безобразном поведении сына винил себя.

— Ты думаешь, что Ярослав образумился? — без всякой надежды спросил он.

— Я думаю, что вам нужно ещё раз поговорить с ним, — честно ответил я. — Сказать ему всё то, что вы сейчас носите в себе и не можете отпустить.

— Ты прав, мне нужно с ним поговорить, — вздохнул дед. — Наш управляющий в Пустолесске пишет, что Ярослав слишком рьяно взялся руководить делами имения, при том, что совершенно в них не разбирается.

— Управляющий прямо так и написал? — удивился я.

— Нет, — поморщился Игорь Владимирович. — Он вежливо спрашивает, нужно ли ему выполнять все приказы моего сына. Но я, знаешь ли, умею читать между строк. Ладно, пусть приезжают.

Получив согласие Игоря Владимировича, я сам приобрёл для родственников билеты на дирижабль. В середине сентября они отправились из Пустолесска в Пермь, а оттуда сразу же вылетели в Столицу.

Ярослав Игоревич и Дмитрий всё ещё выясняли, кто из них должен нести багаж. Яна с досадой прикусила губу, но благоразумно помалкивала.

Что ж, по крайней мере, моя сестра честно старалась сдержать своё слово.

Дядя и брат себя этим не утруждали. Так и не договорившись между собой, они дружно набросились на служителя, который помогал пассажирам на трапе. Грозными понуканиями они заставили несчастного притащить их багаж и спустить его на землю.

— А где господин Этвуд? — спросила Яна. — Он так хотел познакомиться с Александром.

Она беспокойно оглянулась и тут же расцвела в улыбке.

Я проследил за её взглядом и увидел молодого человека с тонкими рыжими усиками, который легко спускался по трапу. Он был в дорожном клетчатом пальто, а на плече у него висела большая кожаная сумка, из которой торчала рукоять шпаги.

Яна помахала рукой, чтобы привлечь его внимание:

— Господин Этвуд, мы здесь! Идите к нам!

Этвуд любезно улыбнулся Яне и ускорил шаг.

Когда он подошёл к нам, Яна повернулась ко мне:

— Саша, познакомься с господином Этвудом! Он родом из Англии, но сейчас путешествует по Империи. Господин Этвуд случайно заглянул в Пустолесск, и мы предложили ему стать нашим гостем. Можешь себе вообразить, ему у нас понравилось!

Этвуд терпеливо дождался, пока Яна замолчит, и вежливо поклонился:

— Томас Этвуд, баронет. К вашим услугам!

— Александр Воронцов, — ответил я, протягивая ему руку.

Рукопожатие баронета оказалось крепким, а взгляд — внимательным, но не назойливым.

— Я много слышал о вас, Александр Васильевич, — на чистом русском языке сказал он. — А ещё больше читал. Вообразите, у нас в Англии тоже издаются рассказы о ваших приключениях. Разве вы об этом не знали?

— Впервые слышу, — признался я. — Насколько мне известно, английские издатели не интересовались правами на эти рассказы.

— Ничего удивительного, — усмехнулся баронет. — Мы, англичане, очень неохотно платим за то, что можно взять бесплатно. Это всё наша пиратская кровь. Мне позволительно говорить так, я ведь сам англичанин. Не удивлюсь, если кто-то из моих пронырливых соотечественников тайком перевёл эти рассказы, и теперь издаёт их от своего имени. Если вы хотите, я могу разузнать об этом, когда вернусь в Англию. Я даже готов отстаивать ваши права в королевском суде.

— Не будем торопиться, — вежливо ответил я. — Вы давно путешествуете по Империи?

— Почти год. Я объехал всю Сибирь, побывал даже на Дальнем Востоке и в Русской Америке, а теперь возвращаюсь в Англию, в своё уютное поместье в Честере. Разумеется, не раньше, чем увижу церемонию коронации вашего императора. Говорят, событие предстоит грандиозное! Для этого я и прилетел в Столицу.

Этвуд снова любезно улыбнулся:

— Я остановился в гостинице “Корона” и приглашаю вас заглянуть ко мне. Буду очень рад побеседовать с вами, господин Тайновидец. Для меня это большая честь. Хочу расспросить вас о вашей магии.

— Ты обязательно должен принять приглашение господина Этвуда, Саша, — вмешалась Яна. — Он так увлекательно рассказывает о своих путешествиях!

Глаза моей сестры заблестели, и я заподозрил, что она неравнодушна к молодому англичанину.

Этвуд с галантной улыбкой поцеловал Яне руку:

— Благодарю вас за искреннее участие в судьбе бедного путешественника, госпожа Воронцова.

Яна радостно покраснела, а Этвуд не отпускал её руку чуть дольше, чем позволяли правила вежливости.

— Мы можем подвезти вас в гостиницу, — предложил я. — Это весь ваш багаж?

— Да, — ответил Этвуд. — Но я не хочу вас затруднять. Вы так давно не виделись, а семейные разговоры не предназначены для посторонних ушей. Я возьму извозчика.

— В таком случае, до встречи, господин Этвуд.

Я кивнул баронету и наклонился, чтобы взять чемодан Яны. Рассеянным взглядом скользнул по лётному полю и вдруг увидел среди встречающих помощника Зотова.

Артём Сергеевич смотрел прямо на нас. Перехватив мой взгляд, он едва заметно покачал головой и приложил палец к губам.

Томас Этвуд попрощался с нами, поправил ремень сумки и пошёл к зданию аэропорта. Артём Сергеевич прогулочным шагом отправился за ним. Никто, кроме меня, этого не заметил.

Интересно, чем привлёк внимание Тайной службы дружелюбный английский путешественник?

— Мы так и будем здесь стоять? — сварливо осведомился дядя.

— Прошу в мобиль, — усмехнулся я и взял чемодан сестры.

***

Дядя всё-таки заставил Дмитрия тащить весь багаж, а сам нёс только небольшой саквояж.

Удобно устроившись на заднем сиденье мобиля, он радостно вздохнул:

— Как же хорошо снова оказаться дома! Слуги, наверное, совсем обленились без хозяина. Сейчас же прикажу сделать мне горячую ванну и подать шампанского, а обедать поеду в “Медведь”.

— Вынужден вас разочаровать, — усмехнулся я, взглянув на него в зеркальце заднего вида. — Игорь Владимирович решил, что вы будете жить у него. Он вас уже ждёт.

Пустующий особняк Ярослава Игоревича на Кривом канале дед предложил отдать под магическую гимназию. Он обмолвился об этом в разговоре с Петром Фаддеевичем Коротаевым, и теперь министр культуры и образования изо всех сил обхаживал деда, чтобы заполучить особняк.

Вернее, министр хотел, чтобы особняк остался у нас, и мы оплачивали счета за его содержание. А вот директором гимназии собирался назначить своего человека. Это не устраивало меня, и я уговорил Игоря Владимировича подождать.

Но рассказывать об этом дяде я не стал — хватит с него пока неприятных новостей.

Лицо Ярослава Игоревича перекосилось от злости, а я кивнул Игнату:

— Поехали!

Всю дорогу дядя не выпускал саквояж из рук. Не глядя по сторонам, он прижимал его к груди и то и дело ощупывал замок.

— Что у вас там? — поинтересовался я.

— Не твоё дело, племянничек! — неожиданно грубо отрезал Ярослав Игоревич. — Это касается только меня и главы рода. Ты должен доставить нас к нему? Вот, и занимайся тем делом, которое тебе поручено.

— Отец, что ты говоришь? — всполошилась Яна. — Ты же знаешь, что дедушка назначил Сашу своим наследником! Одно его слово, и мы все отправимся обратно в этот мерзкий Пустолесск!

Она перегнулась через спинку сиденья и жалобно заговорила со мной:

— Саша, прошу тебя, не сердись на отца. Он стал таким несдержанным, но это всё из-за ссылки. Если бы могли просто жить в Столице, пусть даже не в нашем особняке, а в каком-нибудь другом доме… Ты ведь можешь убедить дедушку, что так всем будет лучше?

Я не сомневался, что речь о полном возвращении зайдёт сразу же, как только родственники окажутся в Столице. Так что ответ приготовил заранее.

— Ваше положение зависит только от вас, Яна. Точнее, о того, насколько разумно вы будете себя вести.

— Ну, конечно! — с сарказмом прошипел Дмитрий.

Возле семейного особняка на набережной Мойки, дядю поджидал очередной удар. Нас встретил не почтительный дворецкий с когортой слуг, а начальник охраны.

Сначала он сердечно улыбнулся мне:

— Александр Васильевич, я очень рад видеть вас. Его сиятельство просил вас заглянуть к нему в кабинет.

Затем равнодушно бросил родственникам:

— Для вас приготовлены комнаты в гостевом крыле, господа. Идите за мной, я покажу.

Начальник охраны пошёл к дому, не удостоив вниманием чемоданы. Дмитрий быстро направился за ним, так что дяде пришлось тащить свой багаж самому. Он демонстративно пыхтел, всем видом показывая, как ему тяжело, и даже его искривленная от натуги спина выражала возмущение.

Яна жалобно улыбнулась мне и пошла вслед за остальными.

Я озадаченно почесал бровь.

За её неискренней улыбкой я увидел страх, но пока не мог точно понять, чего именно она боится.

— Бывают же такие родственники, — сочувственно сказал Игнат. — Врагу таких не пожелаешь. Вас подождать, ваше сиятельство?

— Не нужно, — улыбнулся я. — Поезжай домой и скажи Елизавете Фёдоровне, что я постараюсь вернуться домой к ужину. Спасибо, что съездил со мной.

— Так-то это моя служба, — напомнил Игнат. — А подождать мне не трудно. Вместе и домой поедем. Что скажете, Александр Васильевич?

Но меня заинтересовало, с какой стати помощник Зотова следил за баронетом Этвудом. Поэтому после разговора с дедом я решил заглянуть в управление Тайной службы.

— У меня ещё есть дела, — сказал я Игнату. — Поезжай, не жди.

— Я тогда на Рыбный рынок заеду, — хитро прищурился Игнат. — Прасковья Ивановна наказала взять к ужину судаков пожирнее. Вы ведь любите рыбу?

— Люблю, — рассмеялся я. — Поэтому к ужину буду непременно.

***

Игнат уехал, а я вошёл в дом через главный вход и поднялся на второй этаж, в кабинет деда.

Игорь Владимирович был не один. За вторым столом сидела Анна Владимировна Гораздова, и они вместе разбирались с бумагами.

— Видишь, какая у меня помощница? — гордо спросил дед, когда мы поздоровались. — Не могу нарадоваться. Твой отец с головой ушёл в нашу авантюру с магическими порталами, вот-вот доберётся до Казани. А Аннушка теперь вместо него помогает мне с документами.

Он радостно потёр руки.

— Твои магические порталы оказались золотым дном для нашего рода, Саша. Кто бы мог подумать, что граждане Империи так любят путешествовать? А перевозки? Скоро абрикосы из Самарканда будут появляться на рынках Столицы через час после того, как их сорвали с ветки. А волжская рыба и икра? И всё это — наших рук дело.

Он покрутил головой, словно сам не до конца верил в свои проекты.

— С тобой я могу поделиться ещё одной радостью. Только никому ни слова! Его Величество по секрету сказал мне, что другие государства интересуются магическими порталами. Ты представляешь, что это значит?

— Только очень приблизительно, — рассмеялся я. — Но понимаю, что здесь речь идёт уже не о деньгах.

— Именно, — энергично кивнул дед. — Скоро процветание любого государства будет зависеть от доброй воли нашего императора. Да они в очередь встанут, чтобы раньше других заключить с нами союз — вот что это означает. Но об этом поговорим после годовщины коронации.

Игорь Владимирович снова опустился в кресло и спросил совсем другим тоном:

— Хочешь кофе?

— Только если вы собираетесь задержать меня надолго, — улыбнулся я.

— Надолго не задержу, — пообещал дед. — Как там твой дядя?

— Ярослав Игоревич не в настроении, — честно ответил я. — Надеюсь, что злится он только на меня, а с вами будет вести себя благоразумно.

— Посмотрим, — нахмурился дед. — Может быть, за эти две недели он так вымотает мне нервы, что я буду рад отправить его обратно в Пустолесск. Только в этот раз насовсем.

Мы ещё немного поболтали о предстоящей годовщине коронации, и я почти решил согласиться на кофе.

Но тут в моём сознании прозвучал голос Никиты Михайловича Зотова:

— Александр Васильевич, у вас сегодня найдётся несколько свободных минут для меня? Мне нужно с вами поговорить.

— Я и сам собирался увидеться с вами, — мысленно ответил я.

— Тогда приезжайте в управление, поговорим в моём кабинете.

Глава 2

Прежде чем отправиться в управление Тайной службы, я решил поговорить с Яной. Я собирался выяснить, откуда взялся баронет Этвуд, зачем он приезжал в Пустолесск, и как Яна к нему относится.

Поэтому от лестницы я свернул направо, в гостевое крыло.

Идти пришлось мимо комнаты в которой разместили дядю. Я слышал, как он расхаживает из угла в угол и что-то недовольно бормочет себе под нос.

Несмотря на то, что гостевое крыло очень редко использовалось по назначению, здесь всегда были порядок и чистота.

Комната Яны оказалась в самом конце коридора, по соседству с зимним садом. Я постучал, затем осторожно толкнул дверь.

— Можно?

Яна сидела у окна. Когда я вошёл, она обернулась. Уголки её губ едва заметно вздрогнули, выдавая испуг, но она тут же взяла себя в руки и улыбнулась, стараясь казаться приветливой.

— Саша? Входи.

Она ещё не переоделась с дороги, и чемодан стоял возле кровати, как будто сестрёнке не было дела до своих вещей.

— Как ты устроилась? — спросил я.

— Спасибо, хорошо, — помедлив, ответила Яна. — Я столько раз бывала у дедушки, а в это крыло никогда не заглядывала. Чувствую себя здесь чужой.

Она посмотрела на меня:

— Дедушка не рад нашему приезду, верно?

— Твой отец немало постарался для этого, — напомнил я. — Да и Дмитрий от него не отставал.

— И я тоже, да? — спросила Яна, опустив голову.

Она не играла, ей и в самом деле было неуютно.

— Есть и хорошая новость, — мягко улыбнулся я. — Всё можно исправить, было бы желание. Но я пришёл не за этим. Расскажи мне подробнее про господина Этвуда.

Яна мгновенно сжалась, как будто я замахнулся на неё. Я почувствовал её страх.

— Господин Этвуд, он… ну, просто хороший человек, — не глядя на меня, ответила она. — Он внимательный и весёлый. Что я ещё могу сказать?

Она пыталась закрыться от меня, этот разговор был ей неприятен.

— Он тебе нравится, — спокойно сказал я. — А ещё ты чего-то боишься.

— Я не боюсь, — машинально ответила Яна.

Но тут же вскинула голову:

— Хорошо, ты прав. Я боюсь! Боюсь, что Этвуд не понравится тебе или дедушке! Боюсь, что я для него ничего не значу. Что он уедет в свой Честер, а я отправлюсь обратно в Пустолесск и буду жить там до старости со сварливым отцом и индюком-братцем! Ты не знаешь, что это такое — жить в старом поместье, где полы скрипят, а из щелей дует. Каждый день льёт дождь, и вокруг только глухие леса. Когда мы приехали, губернатор пригласил нас на приём по случаю открытия новой лесопилки. Там собралось местное общество — лысеющие помещики, которых интересуются только картами и охотой, чиновники в чёрных сюртуках, и их жёны с выводками детишек. Были офицеры местного полка. От них пахло водкой, и они бесцеремонно увивались вокруг меня.

Яна порывисто встала.

— Я танцевала с ними, слушала, о чём они говорят. И вдруг почувствовала, что меня похоронили заживо. Это не жизнь, Саша!

— Почему? — удивился я. — Для очень многих это и есть жизнь. Думаешь, в Честере по-другому? Или откуда там этот баронет?

— Я знаю, — кивнула сестра. — Можно родиться в глуши, прожить там всю жизнь и быть счастливой. Но для этого внутри должно быть что-то… что-то настоящее, понимаешь? Такое, как у тебя, или у дедушки.

Она снова опустила голову.

— У них этого нет. И у меня тоже.

— А у господина Этвуда? — спросил я.

— У него есть, — не поднимая головы, кивнула Яна. — Он настоящий. Он знает, чего хочет, я это сразу почувствовала.

— И чего же он хочет? — спросил я.

— Не знаю. Он не говорит об этом, но я чувствую. Он живой, понимаешь? Совсем как ты.

Я удивлённо покачал головой.

Сейчас передо мной стояла та самая Яна, которую я помнил с детства. Не избалованная деньгами и вниманием девица, а девочка с горящими глазами и живым сердцем. Нет, уже не девочка, а женщина.

— Пожалуй, мне и вправду стоит поближе познакомиться с господином Этвудом, — улыбнулся я. — А он знает о твоих чувствах к нему?

— Догадывается, наверное, — кивнула Яна. — Мне кажется, я ему тоже нравлюсь, но он об этом не говорит. Оне внимателен ко мне, много рассказывает о своих путешествиях. Но не пытается сделать следующий шаг… Ты понимаешь, о чём я говорю.

— Понимаю, — согласился я. — Поэтому ты и хотела приехать на церемонию?

— Конечно! — с жаром ответила Яна. — Но мой отец снова умудрился всё испортить. Он опять поссорится с дедушкой, и нас отправят обратно.

— Тут я могу тебе помочь, — задумался я. — Ты изменилась, Яна. Эти изменения мне нравятся, я обязательно расскажу о них Игорю Владимировичу. Ты не против?

— Я бы сама ему рассказала, но не знаю, как начать разговор, — кивнула сестра.

— Значит, начало я возьму на себя, — улыбнулся я. — А дальше всё зависит от тебя. Не от Ярослава Игоревича и не от Дмитрия, а только от тебя.

Я взял Яну за руку.

— Ты тоже живая, Яна. Не знаю, как там у вас сложится с Этвудом, но постарайся не потерять это ощущение жизни. Оно тоже зависит только от тебя.

Яна вдруг прижалась щекой к моей руке.

— Спасибо, Саша! Я так боялась этого разговора. Я вела себя как… как дура!

— Это в прошлом, — улыбнулся я. — Теперь всё будет хорошо.

***

На улице по-прежнему стояла тёплая осенняя погода. Солнечный свет дробился на поверхности воды тысячами ослепительных бликов. Я прислонился к нагретому солнцем гранитному парапету и вызвал извозчика.

Он приехал почти сразу, к тому же оказался убеждённым монархистом. На капоте его мобиля развевался имперский флажок.

— Видали, какая красота в городе творится, ваша милость? — спросил он, когда я опустился на заднее сиденье мобиля. — Улицы все чистенькие, дома заново красят, всюду флаги.

— Не видел, — признался я. — В последнее время слишком увлёкся делами.

— Так давайте, я вам покажу, — оживился извозчик. — Прокачу вас по Главному проспекту. Оттуда свернём на Марсово поле, а потом уж поедем по адресу. Вы не торопитесь?

— Не очень, — улыбнулся я. — Везите.

Извозчик нисколько не преувеличил — город деятельно украшали к торжеству. Маги природы растянули в воздухе над Главным проспектом гирлянды живых цветов. На площадях и перекрёстках играли музыканты.

— Здесь крюк получится, но оно того стоит, ваша милость, — сказал извозчик, сворачивая на Садовую.

Лавируя в потоке других мобилей, мы выехали на Лебяжью канавку. Слева тянулось Марсово поле, и я удивлённо поднял брови.

Посреди широкого зелёного луга, на котором Пётр Великий когда-то устраивал парады, возвышались огромные ворота из белоснежного мрамора. Они были украшены скульптурами греческих и римских богинь.

— Триумфальная арка, — торжественно сказал извозчик. — За одну ночь возвели. Вчера ещё ничего не было, а сегодня — пожалуйста, уже стоит! Говорят, специального мага-архитектора вызвали откуда-то с Внешних островов, вот он и построил. Красота, скажите, ваша милость?

Извозчик говорил с такой гордостью, словно сам был причастен к возведению арки.

А я улыбнулся, радуясь за Савелия Куликова. Хоть ему и пришлось погрузиться в губернаторскую рутину, но время на то, чтобы творить чудеса у него оставалось. И повод был самый подходящий.

— Я вам так скажу, ваша милость, — убеждённо кивнул извозчик. — Наша Империя — самое лучшее место во всём мире. А лучше Столицы в Империи места нет. И не спорьте!

— Даже не собираюсь, — рассмеялся я. — Я и сам так думаю.

— Говорят, в Петергофе ипподром перестроили, — сменил тему извозчик. — Большие скачки будут в честь коронации. Я непременно поеду. А вы лошадками интересуетесь?

— От случая к случаю, — признался я.

— А я вот ни одни скачки не пропускаю, — по-дружески поделился со мной извозчик. — В прошлом году видел, как Мальчик скакал. Чудо, а не конь! Слыхали про Мальчика?

— Немного, — уклончиво ответил я.

— Говорят, его хозяин — сам Тайновидец. А конь такой, что голова кругом. Скачет, искры из-под копыт летят, из ноздрей пламя. Сам видел, честное слово! Магический конь, одно слово. Никакой другой лошади за ним не угнаться. Уж на этих скачках он непременно будет. Вы приезжайте посмотреть, сами увидите, что я правду говорю. А главное — погоду обещают хорошую. Ни дождя, ни ветерка. Уж ради императорского торжества маги погоды в лепёшку расшибутся. Дорожка сухая будет, лошадки как птицы полетят!

— Теперь непременно приеду, — рассмеялся я.

И сделал зарубку в памяти — послать зов графу Толубееву и поинтересоваться, заявил ли он Мальчика на скачки.

Обогнув Марсово поле, мы проехали по набережной Невы и свернули на знакомый бульвар.

— Приехали, ваша милость, — сказал извозчик, останавливая мобиль возле управления Тайной службы.

— Благодарю за увлекательную поездку, — улыбнулся я.

Расплатился, добавив щедрые чаевые, и поднялся на крыльцо управления.

***

Никита Михайлович работал с документами. Выглядело это так: господин полковник откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза, а магическое перо без его помощи бойко бегало по бумаге, покрывая плотный лист ровными строчками.

Когда я вошёл в кабинет, Зотов оторвал взгляд от бумаг и хмуро посмотрел на меня. Перо тут же остановилось на полуслове.

— Вы тоже монархист, Никита Михайлович? — не давая Зотову раскрыть рот, поинтересовался я.

— Кхм, — закашлялся от неожиданности полковник. — Мне по должности положено быть оберегать монархию. И моим подчинённым тоже.

— Именно этим ваш помощник и занимался на лётном поле? — улыбнулся я.

Вместо ответа Никита Михайлович снова откинулся на спинку кресла. Магическое перо дописало слово, поставило точку и само собой прыгнуло в чернильницу.

— Присаживайтесь, господин Тайновидец, — предложил Зотов. — Хотите кофе? Хотя, к чему я спрашиваю? Конечно, хотите, тем более, что разговор у нас будет долгий.

Он наклонился и достал из-под стола запотевшую бутылку с холодным молоком. То есть не прямо из-под стола, а из холодильного шкафа, который под столом прятался. Этот шкаф в кабинете Зотова по моей просьбе установил инженер Изюмов.

Затем Никита Михайлович щёлкнул пальцами. В жаровне, которая стояла в углу кабинета, вспыхнуло пламя. Зотов наполнил джезвы водой из чайника и поставил их на огонь.

— Молоко тоже могу подогреть, — предложил он.

— Сделайте одолжение, — улыбнулся я.

Видно, Никита Михайлович ещё не придумал, с чего начать разговор, поэтому я не стал его торопить. Про себя я поспорил, что он так и не придумает подходящее вступление и по привычке начнёт с главного.

Через минуту у меня в руках оказалась чашка с крепким кофе. Я сделал глоток и благодарно кивнул.

— С каждым разом вы варите кофе всё лучше и лучше, Никита Михайлович.

— Благодарю вас, — усмехнулся Зотов. — А теперь, если не возражаете, перейдём к делу. Где и когда вы познакомились с господином Этвудом? Чему вы улыбаетесь?

— Тому, что опять угадал, — ответил я. — С господином Этвудом я познакомился на лётном поле. Ваш помощник как раз стал свидетелем нашего знакомства.

— Но Этвуд прилетел вместе с вашими родственниками, — возразил Зотов. — Хотите сказать, что это случайность?

— Нет, — честно ответил я. — Насколько мне известно, Этвуд путешествует по Империи. Не знаю, каким ветром его занесло в Пустолесск, но там он и познакомился с моим дядей и его семьёй. А теперь они вместе приехали на церемонию коронации.

— Вы знаете, что Этвуд делал в Пустолесске? — прищурился Никита Михайлович.

— Нет. А вы?

— И я не знаю, — поморщился Зотов. — Вернее, знаю, что ничего особенного он там не делал. Гостил в доме вашего дяди, много гулял. Между прочим, его часто видели вместе с вашей двоюродной сестрой. Познакомился с пустолесским обществом, если можно так выразиться, и всех очаровал. А потом отправился в Столицу.

— Почему вы следите за ним? — прямо спросил я. — Меня это интересует не только как советника императора, имейте в виду.

— Ваша сестра им заинтересовалась? — понимающе кивнул Зотов. — Именно так мне и доложили. Могу её понять. Иностранец, из хорошей семьи. Вполне обеспечен, и воспитан недурно.

Но я не дал Никите Михайловичу увести разговор в сторону и требовательно посмотрел на него.

— Да расскажу я, расскажу, — усмехнулся Зотов. — Это в моих интересах, иначе вы займётесь собственным расследованием и поломаете мне все планы.

Он взял свою чашку, поднялся и подошёл к окну.

— Как вы догадываетесь, безопасность церемонии коронации обеспечиваю именно я. Это будет не только торжество, но и важное политическое событие. Прибудут важные лица из других государств, и в их числе — наследник английской короны. Официально он приедет, чтобы засвидетельствовать своё почтение императору. А неофициально — привезёт проект союзного договора между Англией и нашей Империей.

Никита Михайлович выглянул в окно. Не увидел там ничего подозрительного и снова повернулся ко мне.

— Англия много столетий была нашим главным соперником за влияние в мире. Все войны Империи были так или иначе спровоцированы именно англичанами. Сами они никогда на нас не нападали, привыкли загребать жар чужими руками. Но и мы не ждали у моря погоды. Мы вытеснили англичан из Америки, ограничили их влияние на Востоке, взяли под своё покровительство балканские страны. Если говорить прямо, именно мы развалили Британскую империю и превратили её в небольшое островное государство, которым она когда-то и была. И теперь они не просто согласны подписать союзный договор. Это — их акт о капитуляции, хоть и обставленный так, чтобы не задеть их ранимые души. Понимаете, что это значит для всего мира?

— Вы же знаете, что я не силён в политике, — улыбнулся я. — Но примерный масштаб события представляю.

Никита Михайлович одним глотком допил кофе. Заглянул в чашку, убедился, что она пуста, и снова поставил джезвы на огонь.

— У этого договора очень много противников, — сказал он. — В основном, в Англии, но и здесь их тоже хватает.

— Наши аристократы хотят воевать? — удивился я.

— А как ещё им получать чины и награды? — вопросом на вопрос ответил Зотов. — Но наших недовольных я знаю наперечёт. Они могут спорить с императором, но помешать подписанию договора не рискнут. А вот англичане…

Он не договорил — Никите Михайловичу как раз потребовалась пауза, чтобы снять кофе с огня. Он разлил напиток по чашкам, добавил молоко и продолжил:

— В нашей стране сейчас не так уж много важных англичан, и я стараюсь каждого держать под наблюдением. Этвуд — один из них. В прошлом он выполнял некоторые поручения английского министерства иностранных дел.

— Я ничего не знал об этом, — нахмурился я.

— Теперь знаете, — кивнул Никита Михайлович. — Но мы присматриваем не только за ним. Если англичане затеяли сорвать подписание договора, то действовать они будут через своё посольство. Так что посол и все его подчинённые тоже у меня под наблюдением. К сожалению, я не могу проверять их переписку, а это существенно упростило бы дело.

— Зато я могу, — заметил я. — Могу незаметно пробраться в посольство и просмотреть бумаги. Даже выкрасть, если понадобится. Вы ведь именно за этим меня позвали?

Никита Михайлович изумлённо посмотрел на меня. Я сделал глоток кофе и ответил ему невозмутимым взглядом.

— Нет, такая идея мне даже в голову не пришла, — признал Зотов. — Я всего лишь хотел расспросить вас про Этвуда и предупредить, чтобы вы были с ним осторожнее. И теперь настоятельно прошу вас не пытаться проникнуть в посольство. Если вас поймают, будет международный скандал. Ледяные демоны, если бы мне только пришла в голову эта мысль, я бы вам ничего не сказал!

— Я просто предложил, — примирительно улыбнулся я. — Согласитесь, это могло бы решить все ваши проблемы.

— Или добавить новых, — возразил Никита Михайлович. — В общем, выкиньте это из головы. Лучше скажите, Этвуд не предлагал вам встретиться с ним?

— Он приглашал меня к себе в гостиницу для разговора, — кивнул я.

— Вот, и отлично! Поговорите с ним, попытайтесь его прощупать. Можете прямо спросить, зачем он приехал в Столицу накануне церемонии. В общем, не мне вас учить, Александр Васильевич. Сделаете?

— Разумеется, — усмехнулся я. — Мне теперь тоже любопытно поведение этого баронета.

Глава 3

Никита Михайлович очень не хотел, чтобы я пробирался в английское посольство и читал там секретные дипломатические документы. Он несколько раз повторил, что решительно возражает таких опрометчивых действий, и даже пригласил меня поужинать вместе — очевидно, для того, чтобы я был под его присмотром.

— Сегодня я обещал поужинать дома, — отказался я.

— Вы же помните, что за посольством наблюдают мои люди? — напомнил Никита Михайлович. — Я очень надеюсь, что они не увидят, как вы лезете в окно кабинета посла.

— Ни в коем случае, — стараясь оставаться серьёзным, пообещал я. — Мне уже приходилось бывать в ваших камерах, и я нисколько по ним не соскучился.

— Я не шучу, Александр Васильевич, — помрачнел Зотов. — Международный скандал нам сейчас совсем ни к чему.

После такого предупреждения я решил соблюдать осторожность и попросил извозчика отвезти меня не на Галерную набережную, где находилось английское посольство, а совсем в другую сторону — на Солнечную площадь к Старому Театру.

Там я погулял с четверть часа, полюбовался янтарными плитами мостовой, которые к торжественной церемонии отмыли так чисто, что они сверкали на солнце, и выпил стакан лимонада под полосатым тентом уличного кафе.

Когда я убедился, что Никита Михайлович никому не поручил следить за мной, то снова поймал извозчика и на этот раз поехал к Жёлтому мосту.

Оттуда было совсем недалеко до Галерной набережной. Я неторопливо прошёл вдоль Адмиралтейского канала, любуясь гипсовыми бюстами, которые украшали ограду особняка графов Бобровых, и вышел к Неве.

Напустил на себя скучающий вид, дождался, пока поблизости не будет других прохожих, и пробормотал себе под нос заклинание магии домовых:

— Добрая сила, укрой меня от чужого глаза, от злых мыслей.

Магия сработала безупречно, но на всякий случай я поднёс ладонь к лицу и убедился, что стал невидимым. И только после этого отправился к посольству.

Когда-то весь этот квартал занимали галерные мастерские и деревянные дома корабельных мастеров. Это было ещё во времена императора Петра, и теперь от старой застройки не осталось и следа. Двести лет назад мастерские перенесли в Портовый квартал, а на освободившемся месте стали селиться английские купцы.

Посольство занимало большое здание с длинным балконом на втором этаже. С обеих сторон к нему примыкали другие дома, а единственный проход во двор наглухо перекрывали створки чугунной решётки.

На балкон можно было вскарабкаться по водосточной трубе. Но я мужественно преодолел это искушение и некоторое время стоял, облокотившись на парапет и наблюдая за парадным входом и окнами.

Наверняка, кабинет посла выходил на Неву. Не станет же такая важная персона занимать комнатушку с окнами во двор? И вряд ли посол разместился выше второго этажа — это ведь нужно каждый раз подниматься и спускаться по лестнице.

Задумчиво почесав бровь, я припомнил, как выглядит английский посол. Кажется, я видел его на одном из дворцовых приёмов… Точно, тучный такой мужчина с седыми усами и мясистым носом. Он ещё громко дышал и всё время вытирал лоб платком. Лорд Гамильтон, кажется. Нет, такой не выберет себе кабинет под крышей.

Мобиль посла стоял у крыльца. Водитель скучал за рулём, значит, посол был в здании. Вот к дверям подошёл парнишка с корзиной в руках — явно разносчик из какой-то лавки или трактира.

Парнишка, постучал и дверь открылась, но внутрь его не пустили. Солдат в иноземном мундире забрал у него корзину, а парню небрежно бросил монету. Разносчик что-то возмущённо сказал, и солдат насмешливо оскалил длинные зубы.

Ясно, значит, у посольства имеется собственная охрана. И охранная магия наверняка не слабее, чем в Императорском дворце.

С минуту я раздумывал, не вызвать ли сюда кладовиков, чтобы посоветоваться с ними. Но сообразил, что бородатые коротышки наверняка вызовут интерес у сотрудников посольства, а значит — и ненужные подозрения.

Поэтому я решил присмотреться к зданию сам.

Ещё минуту я стоял возле края проезжей части, пережидал, пока схлынет поток мобилей. Но потом вспомнил, что я не только невидим, но и бесплотен, и смело шагнул вперёд.

Тут же слева возник длинный капот мобиля. Я успел разглядеть сквозь стекло водителя и его пассажирку — они о чём-то весело болтали. А затем мобиль промчался прямо сквозь меня и скрылся за поворотом.

Тут же налетел второй, за ним — третий!

Моторы сердито рычали над самым ухом, так что я чуть не споткнулся. Интересно, обо что? Мостовой под исчезнувшими ногами я не чувствовал.

Когда я всё же добрался до тротуара, мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Когда сквозь тебя на полной скорости проносятся мобили — то ещё ощущение. Незабываемое, это если говорить мягко.

Я решил, что предложу городским властям устроить переход рядом с посольством. Потому что если какой-нибудь мобиль нечаянно сшибёт английского посла, тогда скандала точно не миновать.

Особняк посольства тоже покрасили совсем недавно — на краску ещё не успела осесть пыль. Я дотронулся до холодной штукатурки, прикрыл глаза и послал зов дому.

Я ожидал, что мне придётся долго уговаривать здание — как уговаривают одичавшую голодную собаку подойти и взять корм с руки. Но получилось совсем не так, как я думал.

Особняк откликнулся сразу. Он, видно, перехватил в моём сознании образ собаки и тут же переиначил его на свой лад. Я словно увидел дружелюбного пса, который соскучился по людям, и теперь нетерпеливо приплясывает вокруг, виляя хвостом и тычась мордой в колени.

Огненные демоны, будь у этого здания язык, оно бы лизнуло меня в нос!

— Тише, тише! — беззвучно сказал я. — Ты меня с ног сшибёшь своим напором.

Наконец, особняк немного успокоился и прислал мне вопросительный импульс. Как будто деликатно поинтересовался, что мне от него нужно.

— Хочу побольше разузнать о твоих обитателях, — честно ответил я. — Поможешь, или у тебя перед ними обязательства?

Особняк тут же ясно дал понять, что никаких обязательств перед нынешними жильцами у него нет, и вообще он их терпеть не может.

— А почему? — удивился я.

Внятно объяснить дом не смог, но в моём сознании появился образ каких-то опасных существ, похожих на пауков.

— Хочешь сказать, что они — не люди? — нахмурился я.

Дом снова принялся многословно объяснять. Было видно, что он соскучился по общению. Наконец, я его понял.

— Люди, но противные и опасные как пауки? Интересно!

И в самом деле, интересно, кем нужно быть, чтобы так настроить против себя собственное жилище?

— Можешь показать, почему ты их так не любишь? — спросил я.

На этот вопрос особняк внятно ответить не смог. Ничего особенного чиновники британского посольства не делали, но дому они не нравились категорически.

— Ладно, будем разбираться постепенно, — усмехнулся я. — Скажи, ты сможешь провести меня внутрь, если понадобится? Скажем, в кабинет посла?

Сейчас дом ответил без колебаний. Я истолковал его ответ так: не только проведу, но ещё и ковровую дорожку расстелю.

— А охранные системы и солдаты? — напомнил я.

Но особняк только отмахнулся от моих опасений. Он был готов провести меня не только в кабинет посла, но и в его спальню, если мне это будет нужно.

Такая готовность сотрудничать изрядно облегчала мне расследование. Но у всего есть своя цена.

— А чего ты хочешь взамен? —спросил я.

И тут же получил однозначный и категоричный ответ. Особняк хотел, чтобы я избавил его от нынешних обитателей. Не стану описывать, при помощи каких картинок он мне это объяснил, но суть была понятна.

Непонятно было, как это сделать.

Выселить послов из особняка? Купить его? Уговорить их переехать?

Не то, чтобы это казалось мне невыполнимым. Но давать легкомысленные обещания я не хотел.

— Попробую что-нибудь придумать, — сказал я. — Но твёрдо обещать не могу.

Тут мне пришла в голову мысль, что особняк вряд ли принадлежит англичанам. Скорее, но является имуществом короны, а послам просто предоставлен во временное пользование.

Если так, то я могу поговорить о судьбе особняка с императором.

Если дому не нравятся его жильцы, почему бы не переселить их в другое место? Мало, что ли, в Столице особняков?

Я не разрывал ментальный контакт со зданием посольства, так что особняк почувствовал мои мысли и приободрился.

Пока мы разговаривали, возле парадного крыльца остановился мобиль извозчика. Из него вылез баронет Томас Этвуд собственной персоной и лёгкой походкой направился к крыльцу.

— Погоди-ка! — шепнул я дому и побежал за баронетом.

Этвуд поднялся на крыльцо. Дверь тут же открылась, и я увидел цепкий взгляд охранника.

Баронет что-то сказал по-английски. Я не владел английским, но понял, что баронет упомянул посла.

Дверь открылась шире, и охранник посторонился, пропуская Этвуда.

А вот это интересно!

Никита Михайлович говорил, что Этвуд иногда выполняет поручения британского правительства. Прилетев в Столицу, он сразу отправился к послу — и вряд ли, с простым визитом вежливости.

Пожалуй, надо послушать, о чём они будут говорить. Или хотя бы понаблюдать за выражением их лиц во время разговора.

— Впустишь меня ненадолго? — беззвучно спросил я у особняка. — Дверь открывать не нужно, я войду прямо сквозь стену.

Ощущение было непривычным. Я/ шагнул вплотную к стене и как будто впитался в неё. Увидел мельчайшие трещины на краске и песчинки штукатурки. А затем словно проскользнул между ними и оказался внутри здания.

В просторном холле посольства было только охранник. Он скучал на стульчике возле двери. Этвуд поднимался по гранитной лестнице на второй этаж, и я отправился за ним.

Хорошо, всё-таки, уметь становиться бестелесным!

Я не шагал по ступенькам, а бесшумно скользил над ними.

На втором этаже Этвуд уверенно повернул налево, пришёл мимо двери с табличкой “Канцелярия”, коротко постучал в следующую дверь и вошёл, не дожидаясь ответа.

Я снова проскользнул сквозь стену.

Мы оказались в приёмной английского посла.

Когда Этвуд вошёл, светловолосая секретарша подняла на него глаза, улыбнулась и вежливо кивнула на дубовую дверь, что-то добавив при этом по-английски.

К этому моменту я окончательно убедился, что меня никто не замечает. Поэтому в кабинете посла появился даже раньше Этвуда — он задержался, чтобы сделать комплимент секретарше.

Сэр Гамильтон, как видно, ожидал баронета. Когда Этвуд вошёл, посол поднялся ему навстречу и долго тряс руку с добродушной улыбкой. Затем приглашающим жестом указал на кресло и даже предложил Этвуду сигару.

От сигары баронет отказался.

Они перекинулись вежливыми замечаниями о погоде, затем посол сложил жилистые руки на коленях и приготовился слушать, а Этвуд заговорил.

Тут-то и началось самое интересное.

Я совершенно не понимал, о чём именно они говорили и про себя проклинал учебную программу лицея, которая включала в себя только французский язык. Зато я отлично расслышал, как Этвуд несколько раз упомянул в разговоре меня.

Он говорил по-английски, по меня называл на русский манер, господином Тайновидцем. И посол его отлично понимал.

Да что же это такое?! Неужели нельзя при помощи магии научиться понимать языки?

Я весь извёлся. Мне так и хотелось им сказать: “Говорите по-русски, господа! Мне, знаете ли, тоже интересно”.

Про меня они говорили минут десять. Судя по всему, посол остался доволен рассказом Этвуда — он улыбался всё шире, а вокруг его глаз появились насмешливые морщинки.

Затем Этвуд задал послу какой-то вопрос. Гамильтон тяжело поднялся из кресла, подошёл к письменному столу и достал из верхнего ящика какой-то листок. Кончиком указательного пальца посол подтолкнул листок к Этвуду.

Баронет принялся читать. Разумеется, я заглянул через его плечо, но увидел только бессмысленную мешанину латинских букв и символов.

Шифровка.

Но Этвуд отлично понимал, о чём идёт речь в зашифрованном документе. Его взгляд скользил по строчкам и становился всё мрачнее. Закончив читать, баронет в упор посмотрел на посла и что-то резко спросил.

Неприязненный тон баронета ничуть не смутил посла. Гамильтон, не переставая улыбаться, заговорил нарочито спокойным и доброжелательным голосом. Он как будто в чём-то убеждал Этвуда.

Я не понимал слов, но мои магические способности никуда не делись. Я услышал в интонациях посла фальшь и понял, что Гамильтон хочет обмануть баронета.

А вот Этвуд ничего не услышал. На его лице выражение неприязни смешалось с сомнением. Когда посол договорил, Этвуд что-то возразил ему, но неуверенно.

В ответ Гамильтон подошёл к баронету и покровительственно похлопал его по плечу.

— Дорогой Этвуд, вы не должны… — разобрал я.

А дальше снова ничего не понятно. Неужели обязательно коверкать собственный язык так, словно у тебя рот набит манной кашей?

Наконец, Этвуд нехотя согласился с Гамильтоном. Он отдал послу шифровку, кивнул на прощание и направился к выходу.

А посол снова убрал листок в стол и тщательно запер ящик ключом, который висел у него на животе на тонкой золотой цепочке.

Опасается, надо же!

***

Я не стал гоняться за Этвудом по Столице, а поехал прямо домой. В конце концов, даже профессиональным шпионам надо хорошо питаться, а я шпион-любитель, и хочу поужинать в семейном кругу.

Прасковья Ивановна изумительно приготовила судаков под сырной корочкой. Я запил вторую порцию рыбы глотком лёгкого белого вина, затем сварил себе кофе, и мы с Лизой вышли на балкон.

В парке Каменного острова стоял тихий осенний вечер. Пахло сыростью и прелыми листьями, а где-то за рекой шумел вечерний город.

— Как прошла твоя встреча с родственниками? — спросила Лиза.

— Ужасно, — признался я. — Дядя неисправим, и братец тоже. А вот сестра, кажется, хочет наладить со мной отношения. Но я опасаюсь, что она вляпалась в неприятную историю.

— Расскажешь?

— Конечно, — улыбнулся я.

Неторопливо потягивая кофе, я рассказал Лизе про Этвуда. Скрывать ничего не требовалось, у нас с Лизой не было тайн друг от друга.

— Думаешь, этот баронет не просто так появился в Пустолесске? — нахмурилась Лиза.

— Так мне кажется, — кивнул я. — Ну, не лесопилку же он приехал осматривать. Ничего, встречусь с ним в гостинице и постараюсь вывести на чистую воду.

— Может быть, тебе пригласить его к нам? — неожиданно предложила Лиза.

Сначала я нахмурился, но потом понял, что эта идея мне нравится. Здесь мой разговор с баронетом услышит дом, а он отлично разбирается в людях.

Вопрос только в том, впустит ли он Этвуда за ограду?

Не откладывая дело в долгий ящик, я послал зов своему особняку. Объяснять ничего не пришлось, дом и так всё слышал. Он немного подумал, а затем прислал мне тёплый подтверждающий импульс.

Мол, приводи своего Этвуда, поглядим, что это за фрукт.

Что ж, отлично! Теперь оставалось только договориться с англичанином. Сделать это было не трудно, главное в ментальной связи — хорошо представлять себе человека, с которым собираешься поговорить.

— Это очень неожиданное приглашение, Александр Васильевич, — подумав, ответил Этвуд. — Но я невероятно ценю ваше гостеприимство. Разумеется, я приеду.

— А мы угостим вас отличным обедом, — пообещал я. — Моя супруга будет счастлива познакомиться с вами.

Договорившись с баронетом о встрече, я обнял Лизу за плечи и поцеловал в макушку.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что ты у меня умная?

— Не помню, — рассмеялась Лиза.

— Вот, сейчас говорю. Ты умная, красивая и обворожительная. Поэтому завтра я приглашаю тебя на прогулку. Прокатимся по Столице, посмотрим, как украшают город к годовщине коронации.

— А можно мне с вами, ваше сиятельство? — тут же влез в разговор Фома, который крутился рядом с приоткрытой балконной дверью.

— Нельзя, — вместо меня ответил домовому Игнат. — У тебя учёба, какие тебе прогулки? Пусть их сиятельства хоть немного от тебя отдохнут.

Глава 4

Утром я проснулся от жуткого грохота.

Над Столицей бушевала осенняя гроза. Ливень колотил по крыше и карнизам, а ветер с такой силой бросался в окна, что стёкла жалобно звенели.

— Видимо, наша прогулка по городу отменяется, — грустно сказала Лиза.

Обычно она просыпалась позже меня, но сегодня её тоже разбудил шум грозы.

— Не отменяется, а откладывается, — улыбнулся я. — А сегодняшний день проведём дома. Знаешь, что мы сделаем? Растопим камин в гостиной и будем сидеть у огня. Ты почитаешь мне вслух твои новые рассказы. Кстати! Нам с тобой ещё нужно решить, что мы будем делать с пронырливыми британскими издателями!

— А с ними нужно что-то делать? — удивилась Лиза.

— Обязательно, — кивнул я. — Но это мы обсудим после завтрака.

За завтраком я оповестил домашних о наших планах.

— Здорово! — с искренним восхищением сказал Фома. — Ваше сиятельство, а можно тогда я тоже дома останусь?

— Брысь в мобиль, — сердито нахмурился Игнат. — И учебники не забудь. Вечером дождись меня, я за тобой приеду. И не вздумай бегать под дождём, а то лечи тебя потом.

Игнат повёз грустного Фому в лицей, а я сварил нам с Лизой кофе и уже предвкушал, как своими руками разведу огонь в камине, и в гостиной станет тепло и уютно.

Но в мои планы бесцеремонно вмешался император. Он прислал мне зов.

— Видите, что творится с погодой, Александр Васильевич? — вежливо поприветствовав меня, спросил он.

— Вижу, Ваше Величество, — согласился я. — Утром я даже подумал, что все ваши маги погоды вместе ушли на пенсию. Или объявили забастовку.

— С магами погоды всё в порядке, — вздохнул император. — А вот с погодой происходит что-то неладное. Вы не откажетесь приехать ко мне во дворец, Александр Васильевич? Не подумайте, что я вас тороплю, но мне срочно нужно с вами посоветоваться.

Когда император вежливо просит о чём-то, отказать ему довольно трудно. Да я и не собирался отказывать — с чего бы? С недавних пор я числился личным советником Его Величества по вопросам магии, и эта служба меня ничуть не обременяла. Даже нравилась.

— Уже выезжаю, Ваше Величество, — улыбнулся я.

— Вас проводят в мой кабинет, — ответил император. — Я буду ждать вас там.

Я виновато посмотрел на Лизу:

— Посиделки у камина тоже придётся перенести. Государь желает видеть своего советника во дворце. Мне кажется, он хочет поговорить со мной о непогоде, которая разгулялась над Столицей.

— Здорово! — обрадовалась Лиза.

— Чему ты радуешься? — изумился я.

— Тому, что погода теперь наладится, и мы сможем поехать на прогулку. Ты ведь её наладишь? Это входит в твои обязанности советника?

— До сих пор я был уверен, что погодой должны заниматься люди со специальным магическим образованием. Я и не умею её налаживать, если честно.

— Ерунда, — отмахнулась Лиза. — Ты умеешь всё, просто не всегда знаешь об этом и каждый раз удивляешься. Но на всякий случай, надень, пожалуйста, плащ.

Она сама подала мне плащ. В нём я стал похож на туннеллонца — только фиолетового блеска в глазах не хватало. Я набросил на голову капюшон и вышел на улицу, где меня уже поджидал извозчик.

За рулём мобиля сидел мой вчерашний знакомец — это он вчера катал меня по улицам Столицы.

— Опять вы, ваша милость? — обрадовался извозчик.

— В Императорский дворец, — ответил я.

Извозчик уважительно покрутил головой.

— Так вы — важная птица. То в Тайную службу ездите, то во дворец.

Он просительно посмотрел на меня в зеркальце.

— Может, разузнаете — что там с погодой? Откуда этот ливень взялся? Будут маги погоду-то налаживать, или нет? А я вас у дворца подожду и доставлю, куда нужно.

— Я не знаю, когда освобожусь, — честно предупредил я.

— Ну, вы тогда мне зов пришлите, а я мигом подкачу. Хотя, в такую погоду, всё одно, пассажиров не будет.

К его чести он умудрялся видеть дорогу через залитое дождём стекло, так что до Императорского дворца мы добрались без происшествий. Площадь перед дворцом была пуста, только брусчатка мостовой блестела под дождём. Извозчик подкатил прямо к воротам, опустил боковое стекло и грозно скомандовал гвардейцу охраны:

— Открывай ворота! Не по лужам же его светлости к крыльцу прыгать?

На всякий случай я тоже опустил стекло, чтобы гвардеец мог видеть моё лицо, хотя был уверен, что из затеи извозчика ничего не выйдет.

Но к моему удивлению ворота распахнулись. Довольный извозчик заехал во внутренний двор и высадил меня у самых ступенек.

— Я подальше, на площади встану, — предупредил он. — А как зов пришлёте, так и подъеду.

На крыльце меня дожидался слуга в расшитом серебряными узорами дворцовом камзоле. Над головой он держал зонт и был похож на гриб с чёрной траурной шляпкой. По зонту потоками стекала вода, но слуга глядел на её струи с философским спокойствием.

— Прошу за мной, ваше сиятельство, — сказал он, когда я вылез из мобиля. — Его Величество ожидает вас.

Мы поднялись по парадной лестнице, оставляя грязные следы на белоснежном мраморе.

Когда я ступил на площадку между этажами, вверху что-то загрохотало так, что стены дворца затряслись, а одна из статуй покачнулась. Мне показалось, что на мраморном лице появилось выражение испуга.

— Маги погоды колдуют на крыше дворца, — невозмутимо объяснил слуга. — Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство.

— Я и не беспокоюсь, — пробормотал я.

Пусть дворцовая охрана тревожится.

— Позвольте ваш плащ, — сказал слуга перед дверью императорского кабинета.

Я отдал ему плащ и постучал в дверь.

Император стоял у окна.

Когда я вошёл, он повернулся ко мне и виновато развёл руками.

— Простите, Александр Васильевич! Я не догадался сказать вам, чтобы вы прошли через магическое пространство. Вы сильно промокли?

— Почти не промок, — ответил я.

Но Его Величество озабоченно покачал головой.

— Лучше не рисковать. Хотите горячего чая? Или глоток чего-то покрепче для здоровья?

— Вы знаете мои предпочтения, — улыбнулся я. — С удовольствием выпью кофе.

— Кофе сейчас принесут, — кивнул император, дотрагиваясь до серебряного колокольчика на деревянной подставке.

Колокольчик не издал ни звука, но я был уверен — кому надо, его услышали.

Его Величество снова посмотрел в окно и сердито нахмурился.

— Ливень так и не унимается. А между тем маги погоды колдуют с самого рассвета. Но что-то результатов нет.

Слуга принёс на подносе кофейник, молоко и две чашки. Император вежливо ждал, пока я налью себе кофе. Я не стал его томить, сделал глоток и спросил:

— Вы меня вызвали из-за погоды?

— Именно, — кивнул император. — Маги погоды сообщили мне, что стихия ведёт себя необычно. Под воздействием магии тучи расходятся, но сразу же наползают снова. Как будто кто-то или что-то мешает магам погоды работать.

— Вот оно что? — улыбнулся я. — Теперь понятно. — И вы хотите, чтобы я выяснил, кто поливает Столицу дождём?

— Не просто поливает, а делает это накануне торжественной церемонии, — кивнул император. — Господин Зотов уже объяснил вам, что ожидается не просто праздник?

— Объяснил. Он сказал, что на церемонию приедет наследник английской короны.

— Именно. Он должен прилететь дирижаблем. Но если погода не улучшится, то дирижабль просто не сможет сесть в Столице. Это ставит визит английского наследника под угрозу.

— Понимаю, — кивнул я. — Вы кого-нибудь подозреваете?

— Слишком многих, — усмехнулся император. — Британцев, наших военных, которым не нравится затянувшийся мир в Европе. Да и другие страны способны приложить к этому руку. Наша ссора с Англией выгодна слишком многим. Так вы берётесь за поиски, Александр Васильевич? Мне кажется, это дело как раз для вас.

— Берусь, — кивнул я и отставил в сторону пустую чашку.

Загадка попадалась очень необычная, но тем интереснее будет её разгадать.

— И с чего вы начнёте? — с любопытством спросил император. — Не подумайте, что я собираюсь вам указывать. Просто мне интересно.

— С самого простого, — рассмеялся я. — Познакомлюсь с вашими магами погоды.

— Я не хочу прерывать их работу, — нахмурился Его Величество. — Эти тучи непременно нужно разогнать, хотя бы на время. Вы подождёте, пока они закончат?

— Лучше я сам поднимусь к ним. Будет полезно посмотреть на магов погоды за работой.

На самом деле, никакой пользы от этого я не ждал. Мне было просто интересно.

— Вы уверены, что хотите выйти на крышу? — удивился император. — Погода не самая приятная для прогулки на высоте.

— Уверен, — вздохнул я.

— В таком случае, слуга поможет вам подготовиться.

Слуга подошёл к порученному ему делу со всей ответственностью. Кстати, это был тот же самый слуга, который встретил меня на крыльце. Наверное, при дворе он выполнял особо важные поручения, вот император и приставил его ко мне.

Первым делом он вручил мне длинный плащ из толстой и плотной ткани — очевидно, для защиты от дождя и ветра. В комплекте с плащом мне достались высокие кожаные сапоги с мягкой подошвой. Затем слуга опоясал меня прочной верёвкой с металлическим крюком на конце.

— Это страховка, — предупредил он. — Крюк полагается цеплять за ограждение крыши.

— Учту, — кивнул я.

Сам слуга экипировался точно так же. А затем взял в руки поднос, на котором стояла дюжина хрустальных бокалов и большой кувшин с длинным изогнутым носиком.

— Что это? — спросил я.

— Горячий сбитень, — ответил слуга. — Его Величество распорядился следить, чтобы маги не мёрзли. Прошу вас следовать за мной, ваше сиятельство!

По мраморной лестнице мы поднялись на верхний этаж императорского дворца. Свернули в узкий служебный коридор без окон, который привёл нас к обычной крутой лестнице. По этой лесенке мы выбрались на чердак, спугнув оттуда стаю голубей, которые прятались от непогоды.

— Маги погоды ждут нас в часовой бешенке, — сказал слуга. — Туда можно пройти только по крыше. Справитесь?

— А есть другие варианты? — улыбнулся я.

Слуга серьёзно задумался, затем покачал головой:

— Пожалуй, нет.

Затем он набросил на голову капюшон и по приставной лесенке первым полез на крышу. Одной рукой он цеплялся за тонкие металлические ступеньки, а в другой держал поднос.

Никогда бы не подумал, что служба во дворце требует акробатической ловкости.

Слуга распахнул люк. Порыв ледяного, злого ветра швырнул мне в лицо пригоршню дождевых капель, и я зажмурился.

Затем выбрался на крышу, двумя руками цепляясь за дверные косяки.

Здесь дуло так, что у меня заложило уши. Императорский дворец был выше окружающих зданий, и ветер свободно разгуливал по его покатой крыше.

Гипсовые статуи древних богов и магических существ, покрытые толстым слоем бронзовой краски буквально ёжились от холода. Они украшали край крыши и кроме того охраняли дворец. Во всяком случае, охранные заклятия я чувствовал отчётливо.

— Здесь проложены доски для ходьбы! — перекрывая ветер, крикнул мне слуга. — Идите только по ним, железо очень скользкое!

Он шагал по доскам, легко держа поднос на вытянутой руке, как будто каждый день устраивал себе такие прогулки для поправки здоровья. Я тащился за ним, держась за хлипкие перила и на каждом шагу поглядывая вниз, на серую брусчатку площади.

Хорошо, хоть страха высоты у меня не было, и голова не кружилась.

Мы обогнули крышу дворцового флигеля с торчащими из неё печными трубами, и подошли к небольшой квадратной башенке. В башню были встроены огромные часы с толстым стеклом, а из её макушки торчал длинный флагшток с имперским флагом. Ветер немилосердно трепал плотную ткань флага, и она оглушительно хлопала прямо у нас над головами.

Внутрь башенки вела небольшая дверца. Слуга взялся за ручку, и тут часы оглушительно пробили десять утра! От неожиданности я чуть не свалился с крыши.

Слуга переждал бой курантов, затем открыл дверцу и вежливо наклонил голову:

— Прошу, ваше сиятельство!

После шумной и ветреной крыши тишина башенки чуть не оглушила меня. Здесь было сухо и спокойно. Посреди небольшого помещения торчала толстая опора флагштока, а вдоль стен тянулись узкие скамейки. На них сидели люди в таких же, как на мне, длинных плащах. Магов погоды было больше десятка, и все они с любопытством смотрели на нас.

— Граф Александр Васильевич Воронцов, — представил меня слуга. — Его Величество поручил графу помочь вам.

Затем он посмотрел на меня:

— Вам представить присутствующих, или вы познакомитесь сами?

— Сам, — решил я.

Просто перечень имён ничего мне не даст, я просто-напросто не удержу его в памяти. Куда интереснее было понять, что за люди передо мной. А их имена можно узнать позже.

— В таком случае, я подам сбитень, — кивнул слуга. — Угощайтесь, господа!

Маги погоды, весело переговариваясь, разобрали бокалы и принялись с удовольствием потягивать горячий красноватый сбитень. Мне слуга тоже предложил бокал, и я не отказался. Сбитень оказался сладким, чуть хмельным с заметным вкусом мёда и ягод.На меня маги погоды смотрели с интересом, но заводить разговор не спешили. Я допил сбитень, поставил бокал на поднос и начал сам:

— Господа, мне нужно больше узнать о вашей магии и о тех трудностях, с которыми вы столкнулись. Кто расскажет?

На мой вопрос откликнулся плотный бородач с добродушным взглядом. Он был похож на преподавателя гимназии — такого, который за напускной суровостью прячет душевную доброту. Но ученики, разумеется, это видят и пользуются его добротой вовсю.

— Я расскажу, господин Тайновидец. Позвольте представиться — Константин Григорьевич Белышев, маг погоды Городового острова.

— Вы колдуете только на Городовом острове? — удивился я. — Почему?

— Чтобы это понять, нужно знать суть нашей магии, — улыбнулся бородач. — Видите ли, стать магом погоды не так уж и сложно. Достаточно основ стихийной магии, чтобы изменить направление ветра и разогнать тучи. Или наоборот, нагнать их и вызвать дождь. Трудность тут в другом. Простите, я налью себе ешё сбитня? Очень уж продрог.

Слуга наполнил его бокал, и бородач продолжил рассказывать.

— Ненадолго изменить погоду способен почти каждый стихийный маг. Скажем, минут на десять или пятнадцать. Но чтобы нужная погода держалась долго, придётся договариваться с магией. А она слушает не слова, а сердце.

Эта мысль была мне понятна. Меня удивило, что её высказал другой человек.

— Объясните подробнее, Константин Григорьевич, — предложил я.

— Магия своенравна, — улыбнулся бородач. — Например, захочет неопытный маг устроить ясный вечер для прогулки, но магия позволит ему разогнать тучи только на полчаса. За это время и из дома-то выйти не успеешь. А если маг будет чересчур упорствовать — получит засуху, да такую, что за месяц ни капли дождя не упадёт. Или наоборот, вызовет потоп вместо лёгкого дождика.

— Кажется, понимаю, — кивнул я. — И как вы с этим справляетесь?

— Договариваемся с магией, — развёл руками Белышев. — Вот я, например, почему маг погоды Городового острова? Потому что сам там живу, и место это люблю. Мне хочется, чтобы на Городовом острове была самая лучшая погода. И не для меня одного, а для всех жителей. И все остальные так же. Каждый для своего района старается.

— А как насчёт плохой погоды? — нахмурился я. — Получается, сделать хорошую погоду можно только в таком месте, которое тебе нравится. А плохую? Где угодно?

— Плохой погодой мы не занимаемся, — признался Белышев. — Тут я вам ничего не скажу.

— Значит, вы все живёте в разных районах Столицы? — улыбнулся я.

— Точно, — кивнул Константин Григорьевич. — Вот Авдотья Павловна из Озерков.

Он улыбкой указал на женщину средних лет с загорелым лицом. Из-под её плаща выглядывал подол ситцевого платья.

— А Митя — со Стеклянного рынка.

— Не Митя, а Митрофан Иванович, — ломающимся баском поправил Белышева юноша в кепке, которая залихватски сидела на его светлых кудрях.

Он демонстративно цыкнул зубом, нагловато прищурился и впрямь стал похож на рыночного карманника.

— Не удивляйтесь, господин Тайновидец, — мягко улыбнулся Белышев. — Каждый из нас к своему месту привычный. Так наша магия и работает. А хотите посмотреть?

— Конечно, — кивнул я. — И поучаствую, с вашего позволения.

Глава 5

Маги погоды допили сбитень и вернули бокалы на поднос. А потом мы все полезли из уютной и сухой часовой башенки на мокрую и скользкую крышу императорского дворца.

Кажется, погода ещё больше разозлилась.Дождь стегал железо крыши водяной плетью. Ветер надувал капюшон плаща и старался сдёрнуть его с головы.

— По местам! — кивнул Белышев остальным.

Маги погоды, держась за хлипкие перила, разбрелись по крыше. Я пошёл с Белышевым.

— Ничего особенного вы не увидите, — предупредил меня Константин Григорьевич. — Здесь нужно чувствовать.

Тяжёлые дождевые тучи ползли к городу сразу со всех сторон. Как будто их целью был императорский дворец.

Маги погоды вскинули руки к небу. Они не колдовали в прямом смысле этого слова. Я почувствовал, что они посылают магии зов. От магов пошёл требовательный ментальный импульс, и я чётко расслышал его.

Видно, ментальная связь с магией у них была налажена давно, потому что магия отозвалась почти сразу.

Мне показалось, что мир разделился на слои. На внешнем слое всё так же бушевала непогода. А на внутреннем, магическом слое задул тёплый ветер. Он принялся теснить тучи в сторону от Столицы.

Тучам это явно не понравилось. Они сбились в кучу и выбросили далеко вперёд длинные щупальца сырого тумана, как будто надеялись зацепиться ими за крыши города. Но тёплый магический ветер дул всё сильнее, и тучи потихоньку поползли назад, к горизонту.

— Как вы это делаете? — спросил я Белышева. — О чём говорите с магией?

Маг погоды пожал плечами.

— Каждый говорит о своем. Я обычно представляю себе залитый солнцем бульвар Маленьких Радуг и детей, которые играют у фонтанов. А ещё запах свежего хлеба из пекарни господина Хрустова, потому что я всегда покупаю там хлеб к обеду. Образы не так уж важны, главное — передать магии своё желание.

— Понял, — кивнул я. — Пожалуй, попробую.

Прикрыл глаза и представил себе тихий осенний день в парке Каменного острова. Услышал, как шелестит на ветру пожелтевшая листва старых лип. Увидел, как садовник Люцерн заботливо укрывает на зиму многолетние цветы на парковых клумбах и улыбается из-под своей широкополой шляпы.

Почувствовал запах свежесваренного кофе в кофейне Набиля и услышал, как тихо плещет вода между брёвнами старого плота.

Я ощутил любопытство магии. Картина, которую я нарисовал в своём воображении, явно ей понравилась.

Тёплый ветер задул сильнее. Сквозь прикрытые веки я увидел, как в тучах над дворцом появилась прореха, а в ней проглянуло прозрачно-голубое осеннее небо.

Прореха становилась всё шире. И вот уже дождь превратился в шелестящую водяную морось, а потом и вовсе перестал. И холодный ветер смирился и перестал дёргать меня за плащ и пытаться сбросить с крыши.

Погода над Столицей налаживалась прямо на глазах.

— Кажется, справились, — улыбнулся я.

Белышев согласно кивнул, но в его глазах я заметил сомнение.

Митя снова цыкнул зубом. То есть, не Митя, а маг погоды со Стеклянного рынка Митрофан Иванович, как он сам себя называл.

— Толку-то? — пренебрежительно прищурился он, сдвигая на затылок свою кепку. — Вон, от Портового квартала опять хмарь наползает. Часу не пройдёт, как снова дождь зарядит. И Емели нет, а это его квартал, между прочим. Он где-то куролесит, а мы тут за него отдуваемся. Сколько нам ещё на этой крыше торчать?

— Сколько надо, столько и будем торчать, — одёрнул его Белышев. — Служба у нас такая.

— Кто такой этот Емеля? — поинтересовался я.

— Маг погоды Портового квартала, — неохотно ответил Белышев, сторого глянув на Митю. — Емельян Тепляков. — Должен быть здесь, с нами, но почему-то не пришёл. Может, приболел и из дома колдует?

— Из дома, — передразнил его Митя. — А ты его магию чувствуешь, Константин Григорьевич?

— Нет, — неохотно признал Белышев.

— Вот! — торжествующе усмехнулся Митя. — Значит, Емельян добычу продал и загулял.

— Какую добычу? — не понял я.

— А то вы, ваше сиятельство, не знаете, чем в Портовом квартале деловые люди промышляют? — хищно оскалился Митя. — Это же порт, там для умного человека золотые россыпи.

Оскал у него получился очень правдоподобный, но я безошибочно чувствовал, что митя просто играет, считая меня доверчивым зрителем.

— Вы посылали зов вашему коллеге? — спросил я Белышева.

— Посылал, — кивнул Константин Григорьевич. — Только он не отзывается.

— Говорю же, загулял, — уверенно кивнул Митя. — Или дрыхнет после вчерашнего.

Тучи всё-таки расползлись, как будто непогода решила дать нам передышку.

— Может, пообедаем? — предложил Митя. — К вечеру всё равно опять колдовать придётся.

— Надо отдохнуть и перекусить, — кивнул Константин Григорьевич. — Ваше сиятельство, вы примете наше приглашение.

— Сожалею, но у меня дела, — отказался я.

За упорством плохой погоды мне почудилась чья-то злая воля. Я не был в этом уверен, но ощущение никак не хотело проходить.

— Вы тоже чувствуете, что кто-то пытается наколдовать над Столицей плохую погоду? — спросил я Белышева.

— Я сказал императору, что такое возможно, — осторожно ответил маг Городового острова. — Но утверждать не возьмусь.

— И не нужно, —улыбнулся я. — Пока это всего лишь версия, но её нужно проверить. Константин Григорьевич, скажите, а кто занимается погодой на Каменном острове?

— Никто, — удивлённо ответил Белышев. — Вы же знаете, там и домов-то почти нет. А из сильных магов, наверное, только вы там и живёте. Так что…

Он сделал многозначительную паузу и сменил тон.

— Знаете, ваше сиятельство, у вас очень сильные способности к погодной магии. Так что вы вполне можете сами управлять погодой на Каменном острове. Может быть, вы это уже делали, просто сами не замечали?

— Может быть, — задумался я.

Хотя, насчёт сильных магов Белышев здорово ошибался. На Каменном острове их хватало.

Скорее всего, о погоде на острове заботится господин Люцерн. По крайней мере, это меня нисколько бы не удивило.

Мы спустились с крыши. Маги погоды отправились прямиком в трактир, а я послал зов императору и договорился о короткой аудиенции.

— Я тоже считаю, что погоду кто-то портит намеренно, — сказал я Его Величеству. — Попробую узнать, кому это понадобилось.

— Сделайте всё возможное, Александр Васильевич, — кивнул император. — Знаете, я решил не рисковать и предложил наследнику английской короны принцу Георгу прибыть на церемонию морем. Всё-таки, корабль безопаснее, чем дирижабль.

— Это благоразумно, — согласился я. — Позвольте вопрос, Ваше Величество. Вы сами до этого додумались, или кто-то вам подсказал?

— Честно говоря, это идея английского посла, — ответил император. — Сэр Гамильтон попросил меня поговорить с об этом с английским королём и выделить несколько кораблей, чтобы они сопровождали наследника в пути. А что?

— Ничего, — спокойно ответил я. — Английскому послу по должности положено заботиться о безопасности наследника. Это очень хорошее решение, Ваше Величество.

— Я тоже так считаю, — успокоился император.

— Что ж, не буду терять время, — улыбнулся я. — Как только что-нибудь выяснится, я вам обязательно сообщу.

***

Первым делом я решил отыскать пропавшего мага погоды. Уж очень вовремя он исчез, такое совпадение настораживало.

Поэтому, как только я вышел из дворца, сразу послал зов полицейскому следователю Прудникову.

— Добрый день, Степан Богданович! Кажется, вы хорошо знаете Портовый квартал?

— А в чём дело? — сразу же насторожился Прудников.

— Мне нужно отыскать там одного человека.

— Он живёт в Портовом квартале или забрёл туда случайно?

— Он там живёт. А есть какая-то разница?

— Огромная, — заверил Прудников. — Назовите мне его имя. Как только я что-нибудь узнаю, сразу вам сообщу.

— Вы меня неправильно поняли, Степан Богданович, — усмехнулся я. — Мне нужно, чтобы мы с вами вместе отправились на поиски, причём, немедленно.

— А как вы одеты? — неожиданно спросил следователь.

— Я в сером плаще с капюшоном, — удивлённо ответил я.

— Плащ дорогой? Модный?

— Да нет, обычный плащ от дождя.

— Сойдёт. Кажется, вы знаете трактир “Хвост в тарелке”? Встретимся там через час. Только не приезжайте на своём мобиле, возьмите извозчика.

Договорившись с Прудниковым, я отправил зов Никите Михайловичу и предложил ему участвовать в поисках.

— Я подозреваю, что плохая погода как-то связана с годовщиной коронации и приездом английского наследника, — сказал я. — Кстати, вчера английский посол разговаривал с Этвудом обо мне и показывал ему какое-то шифрованное письмо. К сожалению, я не силён в английском языке и ничего не понял из их разговора.

— А как вы умудрились подслушать их разговор? — изумился Зотов. — Они что, встречались в каком-то трактире?

— Нет, они говорили в кабинете посла, —улыбнулся я. — Не беспокойтесь, они меня не заметили.

— Я же запретил вам даже близко подходить к посольству! — возмутился Никита Михайлович.

— А я нарушил ваш запрет, — спокойно ответил я. — Увидел входящего в посольство Этвуда и решил, что так будет лучше. Так вы приедете, или нам самим искать пропавшего мага?

— Приеду, — решил Зотов. — Иначе вы снова чего-нибудь натворите.

В трактир “Хвост в тарелке” Никита Михайлович примчался первым. Когда я вошёл, он уже сидел за столом и сердито смотрел на меня.

— Рассказывайте, что вам удалось выяснить?

— Не нужно испепелять меня взглядом, — улыбнулся я. — Сейчас я вам всё расскажу. Я почти уверен, что у Этвуда есть какие-то планы на мой счёт. Одно из двух — или он специально отправился в Пустолесск, чтобы втереться в доверие к моим родственникам, или знакомство вышло случайным, но Этвуд решил извлечь из него какую-то выгоду. В любом случае скоро всё прояснится.

— Вы говорили, что Этвуд предложил вам встретиться, — напомнил Зотов. — Когда?

— Я пригласил его поужинать сегодня у меня дома, — сказал я. — Как вы догадываетесь, в моём доме ему будет непросто что-то утаить.

Никита Михайлович удивлённо поднял брови:

— И Этвуд согласился?

— Да. Так что ждать осталось недолго.

— Я рассчитываю на то, что вы не станете ничего скрывать от меня, — сказал Никита Михайлович.

Затем он нетерпеливо выглянул в окно:

— И где этот Прудников?

Тем временем в трактир ввалился бродяга в грязных лохмотьях. Он хромал и опирался на грубо выструганный деревянный костыль. Капюшон латаного-перелатаного плаща бродяги был надвинут на самые брови, а нижнюю челюсть он подвязал тряпкой, как будто у него болели зубы.

Официант замахал на бродягу полотенцем, но нищий грубо оттолкнул его и направился прямиком к нашему столу.

— Подайте копеечку, господа хорошие! — гнусавым голосом захрипел он. — Со вчерашнего дня ничего не ел.

— Пошёл прочь! — нетерпеливо бросил ему Зотов.

Но бродяга не обратил внимания на грозный окрик и плюхнулся на стул рядом со мной. Затем прислонил костыль к стене и откинул капюшон.

Никита Михайлович изумлённо вытаращил глаза:

— Прудников?

— Я, — довольно кивнул следователь. — А вы меня не узнали.

Официвант всё ещё бдительно смотрел на нас. Я махнул ему рукой, и он с неохотой занялся своими делами.

— Для каких демонов вы так вырядились? — нахмурился Зотов.

— А вы думаете, кто-то в Портовом квартале будет разговаривать по душам с полицейским следователем? — усмехнулся Степан Богданович. — Про Тайную службу я уж и не говорю. Все здешние обитатели разбегутся при виде вашего мундира — даже те, кто ни в чём не виноват. Лучше вам остаться здесь, Никита Михайлович, а мы с Александром Васильевичем всё разузнаем.

— Я здесь каждый подвал переверну, но найду этого мага, — мрачно пообещал Зотов.

— Не найдёте, — уверенно возразил Прудников. — Лучше предоставьте это мне, я тут каждую собаку знаю. А вы пока пообедайте. Если понадобится ваша помощь, мы вас позовём.

— Думаю, Степан Богданович прав, — кивнул я. — Кстати, здесь отменно готовят рыбу. Попробуйте, не пожалеете.

Нам с Прудниковым удалось уговорить Зотова остаться в трактире. Он взял с нас обещание, что мы просто поговорим с нужными людьми, но в трущобы без его поддержки не сунемся.

— Не хватало мне ещё вас здесь разыскивать, — мрачно сказал Никита Михайлович.

Затем он подозвал официанта и заказал тройную уху, а мы с Прудниковым отправились на поиски пропавшего мага погоды.

Степан Богданович был очень доволен тем, что ему удалось победить в споре самого Зотова.

— Сейчас мы с вами, Александр Васильевич, в другой трактир пойдём, — сказал он. — Там я хозяину словечко шепну, и для нас всё разузнают.

Другой трактир назывался “Голова в тарелке”. Выглядел он мрачной копией первого — пол и столы покрывал толстый слой лоснящейся грязи, фартук официанта был заляпан жиром, а посетители косились на нас с подозрением.

Из распахнутых настежь дверей кухни тянуло сильным запахом жареной рыбы.

Прудников, хромая, протиснулся к дальнему столику и плюхнулся за него.

— Закажите водки, — шепнул он мне. — И жареную салаку. Рыба здесь свежая, а вот за столовые приборы я не ручаюсь.

Официант лениво подошёл к нам.

— Чего изволите?

— Графин водки и жареную салаку мне и моему знакомому, — сказал я.

— Сию минуту, — равнодушно кивнул официант и вразвалку направился на кухню.

Я с удивлением посмотрел на Прудникова.

— В таком виде вы здесь легко сойдёте за своего. Как это пришло вам в голову?

— Плохо вы знаете полицейскую работу, Александр Васильевич, — ухмыльнулся следователь. — Понятно, мы ведь с вами только на сложных делах встречаемся, где какие-нибудь маги замешаны. Да только для нас такие преступления — редкость. Мы всё больше кражами и грабежами занимаемся. Контрабанда, незаконные зелья — всё на нас. В таком деле без осведомителей не обойтись. А иногда и самому приходится в это пекло нырять. Меня здесь знают как Хромого. Близко ни с кем не схожусь, лишнего не болтаю. Местная шушера считает, что я свои дела в одиночку обделываю.

— Не пытались за вами следить?

— Следили, как же, — усмехнулся следователь. — Так для этого я квартирку здесь снял, а у неё второй выход есть.

Он провёл рукой по щеке — там, где её не прикрывала тряпка — и сокрушённо вздохнул:

— Щетина отрасти не успела. Вы в другой раз заранее предупреждайте, если вам такая помощь понадобится.

— Договорились, — улыбнулся я.

— Когда подойдёт официант, дайте ему рубль, — распорядился Прудников.

Ждать пришлось почти полчаса — трактирщик явно не беспокоился о том, чтобы скорее накормить посетителей.

— Я здешнего трактирщика хорошо знаю, — шепнул мне Прудников. — Он частенько краденое скупает, а потом через знакомых в ломбарды сдаёт.

— Почему вы его не арестуете? — поинтересовался я.

— С поличным пока не поймал, — хмыкнул следователь. — А без этого он и сам вывернется, и других не назовёт. Всему своё время, Александр Васильевич.

Наконец официант поставил перед нами графин с водкой и две тарелки жареной рыбы.

Я положил на стол серебряную монету. Официант потянулся к ней, но Прудников накрыл его руку своей ладонью. Под ногтями у него была грязь, и я одобрительно усмехнулся.

К маскировке следователь подходил основательно.

— Мы ищем Емельяна Теплякова, — хрипло сказал Степан Богданович. — Он здешний маг погоды. Знаешь такого?

Официант молча смотрел на следователя.

— Узнай, где он, — скривился следователь. — А мы здесь подождём. Как узнаешь — получишь червонец. Если сам увидишь Емельяна, скажи — Хромой его ждёт по важному делу. Понял?

Официант движением глаз показал, что всё слышал.

Прудников убрал руку. Официант спрятал монету в карман фартука и скрылся на кухне.

— Теперь только ждать, — усмехнулся Прудников. — Ешьте, Александр Васильевич, рыба здесь действительно вкусная.

Он потянулся к графину и разлил водку по гранёным стаканчикам.

Глава 6

Я предполагал, что ждать придётся долго. Поэтому послал зов Никите Михайловичу и с трудом успокоил его. Зотов порывался сам перевернуть весь Портовый квартал и найти пропавшего мага — исключительно для экономии времени.

Я еле-еле уговорил его подождать.

Степан Богданович отлично вжился в роль бродяги. Он то и дело подливал себе из графина и, жадно чавкая, ел рыбу. Я забеспокоился, не придётся ли мне тащить полицейского следователя на себе.

Заметив моё беспокойство, Прудников широко улыбнулся.

— Не беспокойтесь, Александр Васильевич, — шепнул он. — Я трезв и ясен как стёклышко. Всегда ношу с собой специальное зелье на такой случай. А рыбу вы зря не пробуете. Если беспокоитесь за чистоту приборов, просто протрите вилку салфеткой и ешьте, а то на вас уже поглядывают.

Я прислушался к совету следователя. Несмотря на невзрачный вид, жареная салака оказалась изумительно вкусной и жирной рыбой. Я даже задумался над тем, чтобы арестовать трактирщика и выпытать у него рецепт.

Официант снова появился в зале, но к нам не подходил и даже не смотрел в нашу сторону.

— Он мальчишку послал разузнать про Теплякова, — хриплым шёпотом подсказал мне Прудников.

Я припомнил, что и в самом деле, минут двадцать тому назад из трактира выбежал посыльный.

К тому времени как я доел рыбу, мальчишка вернулся и сразу проскользнул на кухню.

А ещё через минуту официант подошёл к нам.

— Мага погоды видели в притоне у Хрыча, — негромко сказал он, забирая со стола посуду. — Второй день там пьёт.

Внезапно он вздрогнул и замер.

В руке следователя Прудникова появился нож с узким лезвием, и это лезвие упёрлось официанту в живот.

— Твой братишка предупредил Теплякова, что я им интересуюсь? — ласково осведомился Прудников. — Или мне лучше у него спросить?

— Ничего он не говорил, — побелевшими губами ответил официант. — Я ему запретил в притон заглядывать. Нечего ему у Хрыча делать!

— Твоё счастье, — осклабился Прудников. — Но если обманул, или сболтнёшь кому, то тебе не жить. Понял?

Официант молча кивнул.

По знаку следователя я достал из кармана червонец и положил на стол. Монета мгновенно исчезла в кармане засаленного фартука.

— Смотри у меня, — напоследок пригрозил официанту Прудников.

Когда мы вышли на улицу, он негромко рассмеялся.

— Всегда мечтал хоть немного побыть бандитом. Жаль, что напоследок. Вдвоём нам соваться в притон Хрыча нельзя. Туда-то мы войдём, а вот оттуда нас с магом погоды вряд ли выпустят. Придётся вызывать подмогу. А местные обитатели далеко не дураки, они быстро поймут, что Теплякова арестовали сразу после того, как им заинтересовался Хромой. Так что придётся Хромому тоже попасть в лапы полиции.

— Мне жаль, что я доставил вам столько беспокойства, — кивнул я.

— Ерунда, — отмахнулся Прудников. — Прикинусь кем-нибудь другим. Я давно собирался взять несколько уроков магии иллюзий у вашего знакомого артиста. Посодействуете?

Отказать следователю я не мог, да и не хотел, если честно.

— Посодействую, конечно.

— Вот, и хорошо. Сейчас я вызову городовых, а вы предупредите господина полковника.---

— А почему содержателя притона прозвали Хрычём? — запоздало поинтересовался я. — Кличка?

— По фамилии, — усмехнулся Прудников. — Фамилия у него Хрычёв. Да и к внешности подходит.

***

Притон Хрыча находился в подвале доходного дома, который выходил фасадом в какой-то безымянный переулок.

Тяжёлая железная дверь оказалась наглухо заперта, а на вежливое дребезжание колокольчика хозяева открывать не спешили. Наверное, для того, чтобы попасть внутрь, был нужен какой-то условный сигнал, но мы его не знали.

— Посторонитесь, Александр Васильевич, — нетерпеливо сказал Зотов.

Я сделал шаг в сторону, и Никита Михайлович сильно хлопнул ладонью по двери. В воздухе резко запахло свежестью, а тяжёлая дверь вылетела вместе с рамой и впечаталась в стену узкого коридора.

Я услышал сдавленный всхлип. Заглянул за дверь и обнаружил за ней прижатого к стене здоровяка с младенчески розовым лицом. Здоровяк был без сознания — ударом двери из него напрочь вышибло дух.

— Хрычёнок, — сказал Прудников, ощупывая его толстую шею. — Живой.

Хрыч развернулся широко — в его заведении не только пили и играли в карты, но и проводили время в компании весёлых девиц.

Наше появление вызвало суматоху. Девицы визжали на разные голоса. Гости, побросав карты, старались удрать, а полицейские азартно работали дубинками, загоняя их обратно в гостиную, обставленную с фальшивым шиком. Кто-то опрокинул магическую лампу. С треском рухнула тяжёлая бархатная портьера. За ней открылся узкий коридор, в который выходили двери отдельных номеров.

Ещё один здоровяк бросился на Зотова с кулаками. Получил усиленный магией удар в челюсть, отлетел к стене и затих, удивлённо глядя слепыми глазами в потолок.

— Второй хрычёнок, — весело сказал мне Прудников. — Они охранниками у своего папаши подрабатывают.

Отшвырнув костыль, он ловко нырнул в боковую комнатушку и за шиворот вытащил оттуда сухонького благообразного старичка. Старичок прижимал сухие ладошки к груди и с ужасом смотрел на полицейские мундиры. Его седые волосы были похожи на пух одуванчика.

Больше всего меня заинтересовало то, что старичок был одет в потрёпанный мундир почтового ведомства. Даже серебряная вышивка на широких обшлагах сохранилась, хоть и изрядно облезла.

— А вот и сам Хрыч, — усмехнулся Прудников. — Познакомьтесь, Александр Васильевич!

Старичок с мольбой посмотрел на меня. Впрочем, за прекрасно разыгранным испугом я почувствовал в нём хитроватую радость — Хрычёв уже понял, кто вломился к нему в притон, сообразил, что убивать его не будут, и теперь думал, как ему выкрутиться.

— Мне нужен маг погоды Емельян Тепляков, — сказал я. — Он здесь?

Вместо ответа Хрычёв скосил глаза на здоровяка, который по-прежнему валялся без сознания у стены, и старательно заголосил:

— Сынок, Ванечка! Убили тебя, негодяи! Что же это делается?

Словно разбуженный его причитаниями, здоровяк недоумённо моргнул и зашевелился. Но Хрычёва это не остановило:

— Люди добрые, у меня сына убили! — печально завывал он.

Как раз в этот момент городовые втащили в гостиную второго здоровяка. Тот тоже крутил шарообразной головой, пытаясь понять, что с ним случилось.

— Серёженька, мальчик мой! — застонал Хрычёв, одновременно стараясь освободить ворот из руки Прудникова. — Целителя, скорее!

Он дрыгнул ногами. Затем вдруг подогнул их, повис на руке следователя и шлёпнулся на пол. Подскочил, словно резиновый мячик, и бросился бежать по коридору.

— Вот зараза! — выругался Прудников.

Хрычёв не убежал далеко — в коридоре его перехватил Зотов. Сильно встряхнул за плечи и зарычал в перепуганную физиономию:

— Где Тепляков?

— Тут он, — покорно пролепетал Хрыч. — В седьмом номере.

Никита Михайлович подтащил Хрыча к нужному номеру. Прислушался, затем резко рванул дверь на себя и ввалился в комнату. Я вошёл вслед за ним.

Это была спальня, и она даже не делала попыток прикинуться чем-то более целомудренным — например, кабинетом или гостиной.

На широкой двуспальной кровати вольготно раскинулась брюнетка средних лет в нижнем белье. В руке она держала открытую бутылку игристого.

— У меня перерыв! — рявкнула она перепуганному Хрычу. — Пусть обождут.

— Где Тепляков? — грозно спросил у неё Зотов.

Девица чуть задержала взгляд на пуговицах его мундира. Затем отвела в сторону руку с бутылкой, и я почувствовал, как Никита Михайлович напрягся.

Но девица передумала драться. Звонко рассмеялась, сделала глоток из горлышка и фальшиво улыбнулась Зотову:

— А ты ничего такой. Скажи, я тебе нравлюсь?

— Нет, — коротко бросил Никита Михайлович.

— Врёшь, — торжествующе заявила девица.

Но наткнувшись на взгляд Зотова, поскучнела и небрежно кивнула растрёпанной головой:

— Тут он. Забирайте, всё равно с него никакого толку.

Маг погоды Емельян Тепляков лежал между кроватью и стеной. Он был одет — видимо, это и стало причиной недовольства брюнетки. Носом Тепляков упирался в стену, так что мы видели только часть щеки и роскошную чёрную бороду мага.

— Убила! — снова заголосил Хрыч. — Заездила насмерть, кобыла ненасытная! Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты осторожнее с гостями обращалась?

Он резво повернулся к Зотову и схватил его за руку:

— Я тут ни при чём, ваше благородие! Это всё она. А я ей говорил!

— Да кто его трогал-то? — брезгливо скривилась брюнетка. — Пьяный он, вот и спит. А я скучаю.

Она сделала ещё глоток и призывно взглянула на Зотова.

— Забирайте Теплякова, — коротко распорядился Зотов. — В камеру его, пусть проспится.

— Господина Хрычёва тоже нужно допросить, — подсказал я.

Меня насторожила мгновенная радость, которая охватила Хрычёва, когда он увидел неподвижного мага погоды. Что-то здесь не клеилось.

— Этого тоже в кандалы, — кивнул Зотов.

— А меня? — с обидой спросила брюнетка.

Она поставила пустую бутылку на кровать и вытянула вперёд изящные руки.

— Не бросайте девушку, ваше благородие!

Двое городовых с натугой подняли бесчувственного мага погоды. При этом из карманов Теплякова, звонко стуча по полу, посыпались золотые монеты.

В глазах брюнетки появился жадный блеск.

— Ничего себе, — удивился Зотов. — А вы говорите, что он тут вторые сутки гуляет.

И тут же распорядился:

— Собрать всё, до последней монеты и сдать в управлении под опись.

— А я-то, дура, думала, что с голытьбой связалась, — разочарованно вздохнула брюнетка. — Нет бы сразу ему в карманы заглянуть. На игристое польстилась и упустила удачу.

***

В управление Тайной службы мы забрали только Теплякова и Хрыча. Обслугу притона и незадачливых гостей погрузили в полицейские мобили, а дверь прислонили к проёму и запечатали охранным заклятьем.

— Всё растащат без присмотра, —- всхлипывал Хрычёв. — Вина иберийские, восточные ковры, дубовую мебель — всё украдут и продадут. Оставьте хоть городового здесь, ваше благородие! Зачем тогда полиция, если одни воры кругом?

— Поговори мне ещё, — напоследок пригрозил ему Степан Богданович.

Он с удовольствием избавился от своего маскарада и теперь протирал круглые очки носовым платком.

— Я честный человек! — в отчаянии выкрикнул Хрычёв. — Господа желают отдохнуть, и я к ним со всей душой. А вы мне руки вяжете!

— Может, ты ещё и налоги в казну платишь? — прищурился Зотов. — Нет? Тогда найми себе охрану, от тебя не убудет.

Теплякова пока отправили в камеру, а Хрыча привели в кабинет Никиты Михайловича. Он нетерпеливо ёрзал на стуле и непрерывно спрашивал:

— В чём же я перед Тайной службой провинился, ваше благородие? Ну, отправили бы в полицию. Сюда-то зачем привезли?

Зотов, не обращая на него внимания, писал какие-то бумаги. А я взялся варить кофе. Заказывать его в трактире Портового квартала я не рискнул, и с самого утра обходился без любимого напитка. А у Никиты Михайловича и жаровня в кабинете хорошая, и кофе нужного сорта, и холодильный шкаф с молоком.

Пока я наполнял водой джезвы и следил за тем, чтобы кофе не убежал, я успел обдумать предстоящий разговор. Спрашивать Хрычёва я решил так, чтобы у него и мысли не возникло отпираться.

Когда содержатель притона окончательно извёлся и пал духом, я поставил перед ним чашку и мирно спросил:

— Господин Хрычёв, вы вообще понимаете, во что вляпались?

— Ни во что я не вляпался, — привычно забубнил старик. — Люди хотят развлечься, а я им по мере сил способствую. Разве это плохо, ваша милость?

— Не плохо, — согласился я. — Государственная измена — вот что плохо. Это ведь даже не бессрочная каторга, господин Хрычёв. Это виселица без права на помилование.

— К-какая измена? — вытаращился на меня Хрычёв.

— Самая настоящая, — дружелюбно улыбнулся я. — Емельян Тепляков служит магом погоды. А вы его напоили так, что он не смог прийти на службу. И не просто напоили а с умыслом. Вы собирались сорвать важнейший государственный праздник — годовщину коронации нашего императора. А это прямая государственная измена, любой суд с этим согласится.

— Так он же сам… — побелевшими от страха губами прошептал Хрычёв. — Сам пил! Я магией поклянусь!

Я строго покачал головой.

— Не стоит, иначе вы и до суда не доживёте. Пил он, положим, сам. А наливали ему в вашем заведении, и денег с него не брали. Так? А Тепляков это подтвердит, как проснётся. Признайтесь, вы ведь не по дружбе его угощали?

— По дружбе! — заёрзал Хрычёв. — Исключительно по большой дружбе!

Он смотрел на меня так искренне, что я бы ему поверил. Вот только душа Хрычёва сейчас изнывала от леденящего страха, и это выдавало его с головой.

— И Тепляков подтвердит, что вы с ним друзья? — участливо спросил я. — Тогда ведь уже ему придётся под суд идти — за халатность.

В выцветших от времени глазах Хрычёва появилась тоскливая обречённость.

— Не виноват я, ваше благородие! — хрипло зашептал он. — Зря сгину. Ни за что, ни про что.

— Вот теперь я вам верю, — кивнул я. — Вы бы ни за что не стали угощать Теплякова бесплатно. Так почему вы это сделали?

— Подговорили меня.

— Кто?

— Не знаю. Иностранец какой-то. Тепляков частенько ко мне захаживает, я его хорошо знаю. Выпивает, иногда в картишки перекинется. Ну, и остальное… Но так, для развлечения только. А тут заявился с иностранцем. Начали вместе гулять на широкую ногу. Только иностранец этот пил мало, всё больше Емельяну подливал. А когда Емеля совсем вразнос пошёл, иностранец отозвал меня в сторону, и кошелёк с золотом мне в руку суёт. Хочу, говорит, чтобы мой друг Емельян остался доволен. Угощай его, ублажай, сколько ему захочется. Ни в чём не отказывай. Ну, я и постарался. Вот такой кошелёк, полный золота!

Хрычёв сложил руки лодочкой, показывая размер кошелька.

— Знаешь этого иностранца? — лениво спросил Никита Михайлович, впервые выказав интерес к нашему разговору.

— Откуда же, ваше благородие? — заморгал Хрычёв. — Впервые увидел, чтоб ему провалиться!

— Как он выглядел? Аристократ, мещанин или бродяга?

— Аристократ, сразу видно. Держится прямо. Лет ему — как вам, примерно. И ростом похож.

— Усы у него были? — спросил я, надеясь, что Хрычёв ошибся с возрастом.

Вдруг это был Этвуд, а подслеповатый старик решил, что он выглядит старше.

— Усов не было, — замотал головой Хрычёв. — А вот глаза…

— Что у него с глазами? — нахмурился Зотов. — Да говори ты, не тяни.

— Злые глаза, холодные, — поник Хрычёв. — Как глянет — прямо всю душу прожигает.

— Сможешь его узнать, если ещё раз увидишь?

Хрычёв снова заёрзал на стуле.

— Я ведь его только мельком видел…

— Мельком видел, а деньги взял? Где они, кстати?

— В конторе моей в сейфе…

Хрычёв снова вспомнил о своём горе и закрыл лицо руками:

— Всё пограбят, пока я тут с вами. И деньги украдут. А я ведь их деткам хотел оставить…

— Я поставлю возле твоего притона городовых, — прищурился Зотов. — А ты за это опознаешь иностранца, когда мы его поймаем. Не забывай, это он тебя в беду втравил. Что касается твоих девиц, пусть с тобой полиция разбирается.

— Согласен, — быстро сказал Хрычёв. — Узнаю его, ваше благородие, даже не сомневайтесь.

— Смотри. Обманешь — сам вместо него на виселицу пойдёшь.

Хрычёва увезли в полицейский участок. Никита Михайлович азартно потёр руки и весело посмотрел на меня.

— Ну, и чутьё у вас, Александр Васильевич! Ну что, допросим нашего мага погоды? Узнаем, за какие заслуги его иностранец так щедро угощал? Может, он и имя своего приятеля нам скажет.

— Вы думаете, он в состоянии разговаривать? — засомневался я.

— Ничего, у меня есть способ его разговорить, — хищно усмехнулся Зотов.