Тайновидец. Том 16: Магия рун

Глава 1

Первый том находится здесь: https://author.today/work/407098

Незаметно пролетел август, и как‑то вдруг наступило первое сентября.

— А где Игнат? — поинтересовался я, выйдя утром к завтраку.

— Он на рынок уехал, ваше сиятельство, — ответила Прасковья Ивановна, — мёд продавать.

— У нас кончились деньги? — удивился я.

— У нас пустые банки кончились, — расхохотался домовой Фома. — Мёд уже складывать некуда, вот Игнат и решил его продать.

Он так увлечённо болтал ногами, что стул под ним угрожающе поскрипывал.

— Понятно, — кивнул я, а затем ласково поинтересовался у Фомы: — Ты уже собрал учебники? Насколько я помню, сегодня в лицее первый учебный день.

— Сейчас соберу, — приуныл домовой. — Я‑то думал, что вы забудете.

— Даже не надейся, — притворно строго нахмурился я.

После завтрака я сварил себе кофе и вышел с чашкой на балкон. Игнат только что вернулся и теперь растерянно топтался возле калитки.

— Ваше сиятельство, помогите! — крикнул он. — Дом меня не впускает!

— Как это не впускает? — изумился я. — Может, просто калитка заржавела? Когда ты в последний раз смазывал петли?

— Калитка тут ни при чём, — возразил Игнат. — Я до неё и дотронуться не могу, меня сразу молнии бьют.

— Что за ерунда? — нахмурился я. — Подожди там, я сейчас спущусь.

Я спустился в сад, подошёл к ограде и осторожно дотронулся до калитки. Никакие молнии в меня не ударили, а калитка послушно приоткрылась.

— Ну и что ты выдумываешь? — спросил я Игната. — Давай заходи.

— Не могу, ваше сиятельство, — несчастным голосом ответил Игнат. — Ноги будто к земле приросли. Не идут, и всё тут.

Внимательно посмотрев на него, я понял, что старый слуга не шутит.

— Так, — озадаченно сказал я, — давай разбираться. Прежде всего скажи честно: ты накануне не ссорился с нашим домом?

— Из‑за чего же мне с ним ссориться, ваше сиятельство? — обиженно спросил Игнат. — Мы с ним душа в душу живём. Что дом попросит, я всё для него делаю.

— Это верно, — согласился я. — Дом на тебя никогда не жалуется, наоборот, всегда хвалит. Подожди, сейчас я спрошу у него, что случилось.

Я прикрыл глаза и послал зов своему особняку:

— Что происходит? Имей в виду, если это просто дружеская шутка, то сейчас самое время её закончить. Видишь, Игнат уже порядком напуган.

В ответ дом прислал мне странный ментальный импульс — холодный и обжигающий одновременно, как будто пытался о чём‑то меня предупредить.

— Подожди, — нахмурился я, — ты можешь показать, что тебя беспокоит?

Дом секунду собирался с мыслями, а затем показал мне мысленную картинку. Я увидел Игната. На левом кармане его куртки угрожающе расплывалось мрачное тёмное пятно. Оно пульсировало, словно живое, так что не заметить его было невозможно.

— Что у тебя в левом кармане куртки, Игнат? — спросил я.

— Кошелёк, ваше сиятельство, — растерянно ответил старый слуга.

— Ну‑ка покажи.

Игнат достал из кармана туго набитый кошелёк. К его завязкам прицепился какой‑то странный деревянный кругляш.

— А это что такое? — заинтересовался я.

— А это, наверное, того мерзавца штуковина, — нахмурился Игнат. — Меня ведь, ваше сиятельство, на рынке чуть не обокрали. Я одной дамочке мёд взвешивал, чувствую — в кармане кто-то шарит. Я за карман схватился, а кошелька нет. Гляжу, а он уже в руках у какого‑то ворюги. Ну, я не растерялся, сгрёб его за шиворот и кошелёк отобрал. Ворюга этот вывернулся, и бежать. Я за ним гоняться не стал, пусть городовые этим занимаются. А эта штука, видать, случайно к кошельку и прицепилась.

— Дай‑ка её мне, — попросил я.

Игнат попытался протянуть мне деревянный кругляш через ограду, но тут же отдёрнул руку.

— Колется, — пожаловался он.

— Понятно, — озадаченно кивнул я, хотя пока ещё ничего не понимал. — Подожди, я выйду к тебе.

Я вышел за ограду и забрал деревянный кругляш у Игната. Это был тонкий спил какого‑то плотного дерева, отшлифованный до блеска. С одной стороны спила, ровно посередине, был выжжен загадочный знак — круг с какими‑то закорючками.

— Это похоже на амулет или талисман, — сказал я, ощупывая предмет.

Пальцы слегка кольнула незнакомая и неприятная магия. Мой магический дар предупреждающе загудел.

Я снова послал зов дому:

— Ты знаешь, что это такое?

Дом ответил продолжительным ментальным импульсом. Я понял, что он не знает, но категорически не хочет, чтобы эта штука оказалась внутри.

— Жаль, — сказал я. — Было бы любопытно разобраться, что это такое. Но безопасность важнее всего, тут ты совершенно прав. Игнат, у тебя есть спички?

— Есть, ваше сиятельство.

Игнат протянул мне коробок. Я чиркнул спичкой и поднёс огонёк к деревянному кругляшу. Плотное дерево хоть и было совершенно сухим, но горело неохотно. Я проявил настойчивость, и через пять минут от неизвестного амулета остался только пепел. Я стряхнул его на землю и кивнул Игнату:

— Ладно, идём в дом. Подумаю над этой загадкой, когда у меня появится свободное время.

***

Первого сентября начинались занятия во всех учебных заведениях Столицы, а значит, и в Императорской магической академии, которой я руководил.

— Валериан Андреевич Чахлик только что прислал мне зов, — сказала Лиза. — Говорит, студенты уже собрались во дворе академии. Они с нетерпением ждут, какими чудесами ты удивишь в этом году.

— Меня радует, что они так хотят учиться, — согласился я, — но беспокоит то, что они относятся к магии как к весёлым фокусам. Пожалуй, нужно с самого начала внушить им мысль, что магия — это очень ответственное занятие и она не прощает ошибок и разгильдяйства.

— А как ты собираешься это сделать? — полюбопытствовала Лиза.

— Строгостью, конечно, — улыбнулся я. — Где там мой парадный мундир?

Мундир, богато украшенный золотым шитьём, полагался мне как действительному тайному советнику Его Величества. Я надел китель и задумчиво посмотрел на себя в зеркало.

— Отлично, — одобрила Лиза, привстав на цыпочки и выглядывая из‑за моего плеча. — В этом мундире ты выглядишь как настоящий имперский сановник, важный и строгий.

— Я хочу, чтобы студенты именно так и думали, — кивнул я.

Чтобы усилить впечатление, я не стал вызывать извозчика, а отправился в Академию через магическое пространство. Когда я появился на крыльце Академии, все разговоры мгновенно смолкли, а студенты удивлённо переглянулись.

— Доброе утро, господа! — поздоровался я. — Очень рад видеть, что вы с таким рвением относитесь к учёбе. Потерпите ещё несколько минут, и мы начнём.

Ко мне подошли Чахлик и профессор Зимин — оба они были моими заместителями. Откровенно говоря, я свалил на них почти всю работу в академии, и профессора замечательно с ней справлялись.

— У вас такой важный вид, Александр Васильевич, — вполголоса заметил Зимин.

— Я решил дать понять нашим студентам, что у нас здесь не цирк, а серьёзное учебное заведение, — улыбнулся я. — Что с учебной программой, господа?

— Занятия на первый семестр мы уже распределили, — сказал Чахлик. — Программа довольно напряжённая, поэтому начнём её осваивать сразу с первого дня. Сейчас вы скажете традиционную торжественную речь, а затем я устрою нашим студентам небольшую контрольную работу. Хочу проверить, что они запомнили из прошлогодней программы. Профессор Зимин предложил любопытную методику оценки знаний. Вот, посмотрите!

Чахлик протянул мне пачку каких‑то карточек, густо заполненных мелким шрифтом.

— Что это? — поинтересовался я, разглядывая одну из карточек.

— Это обзорная контрольная сразу по всем предметам, — объяснил Валериан Андреевич. — Здесь пятьдесят вопросов, и у каждого вопроса три или четыре варианта ответа. Нужно только выбрать правильный. Это здорово экономит время, студентам не придётся много писать.

— Звучит отлично, — согласился я, — но прошу вас не слишком увлекаться такими карточками. Вы не хуже меня знаете, господа, что магию нельзя изучить по простым вопросам и ответам. Когда имеешь дело с магией, нужно всё время думать, сопоставлять, анализировать, делать выводы. Знания — это очень важно, но ещё важнее уметь думать и поступать нестандартно. Знаете, что? Пожалуй, сегодня я сам проведу контрольную, не по карточкам.

— Но студенты уже получили список вопросов и подготовили ответы, — смутился профессор Зимин.

— Тем более, — улыбнулся я. — Готовые ответы — совсем не то, что нужно молодому любознательному магу. Не беспокойтесь, господа, эти карточки мы обязательно используем в учебной программе, но не станем полагаться только на них.

Я шагнул вперёд и хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Все студенты мгновенно повернулись ко мне.

— Я постараюсь быть кратким, господа, — сказал я. — Прежде всего поздравляю вас с началом нового учебного года. Уверен, в этом году вас ждёт много магических открытий. Вы научитесь доверять магии, разовьёте свои способности. Но магия — это не только сила, господа, это ещё и большая ответственность. А для ответственности нужны внимание, терпение и умение думать. Этим мы с вами и займёмся с самого первого дня.

Господа преподаватели уже предупредили вас о том, что сегодня будет контрольная? Они дали вам возможность подготовиться к ней, но сейчас мы поменяем правила игры. Я сам проведу контрольную и сам буду задавать вопросы, так что конспекты и шпаргалки можете отложить в сторону — они вам не понадобятся. Ещё раз поздравляю вас с началом учёбы и прошу за мной в аудиторию.

Студенты замерли на месте, растерянно переглядываясь. Но господин Чахлик, сурово сдвинув брови, шикнул на них, и они послушно пошли за мной.

— Рассаживайтесь, как вам удобно, — сказал я, когда мы вошли в аудиторию. — Не теснитесь, списать друг у друга всё равно не получится. Надеюсь, все захватили с собой бумагу и перья? Отлично. Сейчас каждый из вас напишет небольшое сочинение. Тема для всех одна: «Чудеса, которые случились с вами этим летом».

Студенты тут же оживлённо загалдели. С задних рядов послышался чей‑то смех.

— Не думайте, что это лёгкая тема, — улыбнулся я. — Отнеситесь к ней с полным вниманием. Вы ведь пришли сюда, чтобы стать магами, не так ли? А маг, с которым не происходят чудеса, не годится для этой профессии. Прошу вас, господа, начинайте. У вас есть сорок пять минут.

— Господин ректор, можно вопрос? — раздался чей‑то растерянный голос.

— Слушаю вас, господин Шувалов, — кивнул я.

Владимир Шувалов покраснел и побледнел одновременно. Было видно, что он очень взволнован.

— Я просто не знаю, о чём мне писать, — сказал он. — Нас предупредили, что отвечать придётся по карточкам. Я много готовился. А тут какие‑то чудеса…

— Не какие‑то, а ваши личные чудеса, — поправил я Шувалова.

— Но со мной не случилось никаких чудес, — стоял на своём Шувалов. — Я провёл лето у родителей на Клязьме. Что в этом чудесного? А если я сдам пустой лист, вы тут же выгоните меня из Академии.

— Неужели за целое лето с вами не произошло ни одного, даже маленького чуда? — поинтересовался я.

— Ни одного, — упрямо кивнул Шувалов. — Но я же не виноват.

— Сдаётся мне, что причина именно в вас, — усмехнулся я. — На первый раз я готов пойти вам навстречу, но если ваша жизнь и дальше будет скучной и обыкновенной, не знаю, как вы сможете здесь учиться. Ладно, не пугайтесь. Я уверен, что всё наладится, вам всего лишь нужно быть внимательнее. Хотите карточку? Ответите на вопросы правильно — и я засчитаю вам сегодняшнюю контрольную.

— Хочу, — кивнул Шувалов. — Я готовился хорошо.

— Возьмите.

Я протянул ему карточку и обвёл взглядом остальных студентов.

— Кто‑нибудь ещё хочет просто ответить на вопросы?

Больше желающих не нашлось, и я довольно кивнул:

— Пишите, господа.

Сам же уселся за письменный стол и открыл книгу, которую прихватил с собой. Это были рассказы, написанные Лизой. Разумеется, я знал их чуть ли не наизусть, но сейчас мне захотелось прочитать их неторопливо, один за другим, и посмотреть, какое впечатление производит весь сборник.

Но стоило мне углубиться в чтение, как я услышал тихий вскрик:

— Ай!

Я поднял голову и строго посмотрел на студентов.

— Что случилось, господин Шувалов?

— Ничего страшного, господин ректор, — смутился студент. — Я просто порезал палец. Я перевяжу его платком.

— Может быть, вам обратиться к целителю? — предложил я.

Шувалов замотал головой:

— Нет, не нужно. Я буду отвечать на вопросы.

— Дело ваше, — пожал я плечами и снова опустил глаза.

Прошло минут пять или шесть. Студенты увлечённо писали; лёгкое поскрипывание магических перьев не нарушало тишину, а наоборот, подчёркивало её. И вдруг я услышал стук, как будто небольшой угловатый предмет катился по твёрдой поверхности.

— Что происходит, господа? — снова поинтересовался я, отрываясь от чтения.

Мне никто не ответил.

Ещё через несколько минут лёгкий стук повторился, и на этот раз я точно определил виновника. Усмехнувшись про себя, я дождался третьего стука, а затем быстро встал и подошёл к Шувалову. Он как раз нырнул под стол и что‑то судорожно искал у себя под ногами.

Когда он вынырнул из-под стола, я с любопытством смотрел на него.

— Что вы там потеряли? — с улыбкой поинтересовался я.

— Ничего, господин ректор, — пробормотал студент.

Я строго нахмурился:

— Не нужно меня обманывать, если не хотите, чтобы я отстранил вас от занятий. Покажите, что у вас в правой руке.

Шувалов нехотя разжал пальцы, и я увидел, что на его ладони лежит небольшой костяной кубик. Он был похож на игральный, только вместо точек на его грани чернели непонятные значки.

— Что это такое? — строго спросил я.

— Гадальная руна, — страдальческим голосом признался Шувалов.

— И для чего она вам? Не молчите, господин Шувалов, я всё равно от вас не отстану.

— Она подсказывает правильные ответы, — еле слышно признался Шувалов.

Он уткнулся взглядом в стол, избегая смотреть на меня.

— Очень любопытно, — удивился я. — И много ответов эта руна успела вам подсказать?

— Почти все, только два вопроса осталось.

— Позвольте, я взгляну на вашу работу, — сказал я. — И кубик тоже давайте сюда.

Шувалов не посмел спорить со мной, и я вернулся с добычей за свой стол. Первым делом покрутил в руках кубик. Значки на нём были похожи на тот, который я видел на деревянном кругляше из кармана Игната. Кубик был испачкан кровью, и я снова посмотрел на Шувалова:

— Здесь ваша кровь. Это получилось случайно, или вы намеренно испачкали руну?

— Специально, — вздохнул Шувалов. — Руну нужно активировать, иначе она не работает.

— Всё любопытнее и любопытнее, — кивнул я. — Что ж, давайте посмотрим вашу работу.

Я быстро пробежал глазами вопросы, затем вчитался внимательнее. Перечитал ещё раз и отложил листок в сторону.

— Вы сумели меня удивить, господин Шувалов. Все сорок восемь ответов — правильные. Это руна вам так помогла, или вы усердно учили?

— Я учил, господин ректор, — плачущим голосом признался Шувалов. — Честно. Но у меня в голове всё перепуталось, и я решил, что руна мне поможет. Что теперь со мной будет?

— Это мы решим в конце урока, — пожал я плечами. — Господа, как там ваши сочинения?

Почти все закончили работу, поэтому я собрал листки и обратился к студентам:

— Расскажите мне, что вы знаете об этих рунах, господа?

— А вы разве про них не слышали, Александр Васильевич? — изумился Долгоруков.

— Нет, — признался я. — Сегодня я впервые столкнулся с рунами, и мне стало любопытно.

— Эта магия появилась совсем недавно, примерно месяц назад, — улыбнулась Разумовская. — Но она сейчас в моде. Почти в каждой лавке сейчас можно купить рунный талисман или игральную руну, и даже украшения. Но ведь это ерунда, обыкновенная мода. Она скоро пройдёт.

— Это не ерунда, — неожиданно возразил Михаил Долгоруков. — Руны действительно работают. Только магия у них слабая, больше похожа на баловство.

— А мне эта магия не нравится, — негромко сказал Данила Изгоев. Молодой маг Крови серьёзно смотрел на меня.

— С магией Крови вообще нельзя обращаться легкомысленно.

— Вы что‑то знаете об этих рунах? — заинтересовался я.

Изгоев покачал головой:

— Ничего. Когда они только появились в Столице, я пошёл в Незримую библиотеку, чтобы узнать о них побольше. Я причитал о скандинавской рунной магии и о прусской. Но там руны совсем другие, они не похожи на эти. Об этих значках в Незримой библиотеке нет ни слова.

— Ничего себе! — изумился я. — Вы серьёзно заинтересовали меня, господа. Надо же, в нашем городе появилась новая магия, а я о ней ничего не знаю. Нужно срочно это исправить. Господин Шувалов, где вы купили вашу игральную руну?

— В лавке на Мойке, возле Жёлтого моста, — угрюмо ответил Шувалов. — Это рядом с Портовым кварталом.

— Замечательно, — кивнул я. — Что ж, господа, отправляйтесь на следующую лекцию, а я съезжу в эту лавку, поговорю с её владельцем.

— А что с моей контрольной, Александр Васильевич? — осмелился спросить Шувалов. — Я её провалил?

— Будем считать, что сегодня одно чудо с вами всё‑таки произошло, — улыбнулся я. — Поэтому вы остаётесь учиться в академии.

Глава 2

Увидев мой роскошный мундир, извозчик с поклоном распахнул передо мной дверцу мобиля.

— Куда едем, ваше высокопревосходительство? — почтительно поинтересовался он.

— К Жёлтому мосту, — ответил я.

— Так вам во дворец графов Бобчинских? — понимающе кивнул извозчик. — Садитесь, ваша светлость, мигом домчу.

Я покачал головой.

— Нет, мне нужна лавка, в которой торгуют рунными амулетами. Знаете такую?

— Найдём, ваше сиятельство, — заверил меня извозчик.

Профессор Зимин и Валериан Андреевич Чахлик с завистью смотрели на меня из окна Академии. Мои учебные дела на сегодня были закончены, а им предстояло возиться со студентами до самого вечера. Я помахал им рукой и уселся на заднее сиденье мобиля.

Перед тем как тронуть мобиль с места, водитель привычным движением прикоснулся к деревянному амулету, который висел у него на зеркальце заднего вида. Амулет точь‑в‑точь был похож на тот, который мы нашли в кармане Игната. Такой же деревянный кругляш с таинственным значком, только значок отличался.

— Что это за талисман? — поинтересовался я.

— Руна, ваше высокопревосходительство, — ответил извозчик. — Забыл, как называется. Она удачу приносит.

Он умоляюще посмотрел на меня в зеркальце.

— Как раз вчера со мной любопытный случай вышел. Хотите, расскажу?

Видно, извозчику от скуки хотелось поболтать с пассажиром. Мне это было на руку, я ведь собирался узнать как можно больше о рунах. Поэтому я доброжелательно кивнул:

— Если ваша история связана с руной, я с удовольствием её послушаю.

— Именно что связана, ваша светлость, — обрадовался извозчик. — Вот послушайте. Значит, вчера вечером стою я на Казанской, жду пассажиров. И садятся ко мне два молоденьких купчика. Оба крепко подвыпившие, видать, только из трактира. Вези, говорят, нас в Таврический сад. Там сегодня варьете.

Ну, в Таврический так в Таврический. Я руну на удачу потёр — и поехали мы. Купчики эти всю дорогу веселились. Один стекло опустил и давай прохожим рожи корчить, а другой его подначивает.

Я хотел их урезонить, да куда там. Один говорит:

— У меня сегодня именины. Желаю гулять по полной.

А у меня, ваше высокопревосходительство, знаете, предчувствие такое нехорошее. Ну, думаю, или с деньгами обманут, или натворят чего‑нибудь, а мне потом вместе с ними отвечать.

Добрались мы до Таврического сада благополучно. Они хотели, чтобы я у боковой калитки остановился, а меня как будто кто под руку толкнул. Подъехал к главным воротам. А там всегда городовой дежурит, за порядком смотрит.

Я, значит, мобиль остановил, говорю:

— Приехали, господа хорошие.

А они — шасть на улицу, ловко, так, будто заранее сговорились, и хохочут.

— Мол, магия тебя отблагодарит за твою доброту. А у нас денег нет.

Я, конечно, за ними выскочил. Одного успел схватить, а второй бежать кинулся. Я городовому кричу:

— Держи вора!

Городовой расторопный оказался, сбил его с ног и сверху навалился. Так и скрутили обоих. Тут ещё полицейские подбежали и забрали голубчиков в участок. Ну и я с ними поехал. Так что вы думаете, ваша светлость? Полные карманы денег у них оказались, а платить не хотели.

Ну, пристав заставил их со мной рассчитаться и штраф им выписал за нарушение общественного порядка. А потом велел посадить их в камеру до утра, чтобы протрезвели. Вот как магия‑то мне помогла!

— Так вы думаете, это руна вас выручила? — улыбнулся я.

— Конечно, руна, — убеждённо кивнул извозчик. — А что же ещё?

— А где вы взяли этот талисман? — поинтересовался я.

— Дочка младшенькая мне его подарила, — с нежностью сказал извозчик. — Талисман‑то копеечный — деревяшка и больше ничего. Тут всё дело в магии. Меня сосед научил. Ты, говорит, на него кровью капни — и руна будет на тебя работать. Я так и сделал. И вот вам, пожалуйста: не обманула магия.

Я вам больше скажу, ваше высокопревосходительство: по этим рунам сейчас вся Столица с ума сходит. Некоторые пассажиры так первым делом и спрашивают:

— Есть ли у тебя, голубчик, защитная руна на мобиле?

Если нет — даже не садятся.

— И у вас такая руна есть? — уточнил я.

— А как же? — удивился извозчик. — Мы от других не отстаём. Пассажирам угодить для нас — первое дело.

За разговором мы выехали на набережную Мойки. По реке неторопливо скользили лодки и прогулочные катера. На другом берегу возвышался величественный дворец князей Юсуповых. До Смуты Юсуповы были одним из самых влиятельных родов Империи. Но затем выступили против императора, и последние представители рода сгинули в ссылке. Новые владельцы перестроили дворец в роскошный доходный дом. По слухам, квартиры в нём стоили немалых денег.

— Там полиция на набережной, ваше высокопревосходительство, — сказал извозчик. — Никак случилось что‑то. Давайте я вас подальше высажу, чтобы вам удобнее было?

— Не нужно, — отказался я. — Остановите возле городовых. Я хочу узнать, что случилось.

Извозчик остановил мобиль и снова распахнул мне дверцу.

— Вас подождать, ваша светлость? — почтительно предложил он. — Здесь Портовый квартал рядом, глухомань Быстро извозчика не найдёте, если понадобится. А я всего за рубль подожду, сколько скажете.

Видно, извозчику самому хотелось узнать, по какому поводу набережную оцепила полиция. Но и о своей выгоде он не забывал.

Я расплатился с ним и протянул ему рубль.

— В таком случае подождите.

***

Городовые перекрыли участок набережной как раз напротив рунной лавки. Один из них направлял в объезд немногочисленные мобили, другие сурово покрикивали на любопытных горожан. Я подошёл к одному из полицейских и поинтересовался:

— Что произошло?

— Господин Тайновидец? узнал меня городовой. — И вас, значит, попросили приехать? Ну тогда, значит, дело нечистое. Убийство здесь случилось, ваше сиятельство. Хозяина рунной лавки пырнули ножом в спину и сбросили в реку.

— Ничего себе, — изумился я. — Это произошло прямо здесь, на набережной?

— Нет, в лавке, — поправил меня городовой. — Уже потом его разбойник на улицу вытащил и в реку сбросил.

— А зачем? — ещё больше удивился я.

Городовой равнодушно пожал широкими плечами.

— Этого я не знаю, ваше сиятельство. С этим пусть господин Прудников разбирается. А моё дело — за порядком смотреть.

— Следователь Прудников уже здесь?

— А как же? Минут десять как приехал. Слышите?

В набережной были устроены гранитные ступеньки, которые вели к лодочному причалу. Оттуда и доносился голос Прудникова:

— Живо лодку и багры сюда! Нужно достать тело. Да пошевеливайтесь, пока Тайная служба не прикатила!

— Вы позволите мне взглянуть на место преступления? — спросил я городового.

Тот смущённо кашлянул в кулак.

— Я бы с радостью, ваше сиятельство, да только господин следователь ругаться будет. Он больше всего боится, как бы Тайная служба у него дело не перехватила. А вы ведь с Тайной службой работаете, это все знают.

— Не беспокойтесь, у меня есть все полномочия, и господину следователю об этом известно, — улыбнулся я.

— И то верно, — согласился городовой и вежливо посторонился, пропуская меня к парапету.

Мёртвое тело плавало на середине реки лицом вниз. Под его левой лопаткой торчала рукоятка ножа.

Полицейские как раз отвязывали чью‑то лодку, намереваясь выудить жертву из воды, а Прудников изо всех сил поторапливал их, озабоченно сверкая очками.

Несколько секунд я внимательно разглядывал картину происшествия, стараясь не упустить ни одной важной детали.

За моей спиной находилась рунная лавка, она помещалась на первом этаже доходного дома. Дверь лавки была распахнута, от неё к парапету набережной тянулась дорожка из кровавых капель.

На парапете я заметил отпечаток окровавленной ладони.

Справа от меня пересекал Мойку Жёлтый мост, а слева вдавилась в Голландский остров приземистая круглая башня портовой тюрьмы. На другом берегу Мойки приютился небольшой симпатичный особняк с круглой башенкой и двумя балконами. Для этого квартала, застроенного доходными домами, особняк выглядел необычно.

Я задержал на нём взгляд и тут же почувствовал, что кто‑то смотрит на меня из раскрытого окна. За кружевными занавесками мелькнул чей‑то силуэт, а затем окно захлопнулось.

Я задумчиво пожал плечами.

Скорее всего, жильцов особняка тоже заинтересовала суматоха на набережной. А может быть, они видели, что здесь произошло, перед тем как приехала полиция?

Нужно будет вежливо, но подробно их расспросить.

Полицейские наконец спустили лодку и подплыли к телу.

— Цепляйте его баграми, только осторожно! — скомандовал Прудников. — Вот так. Теперь втащите в лодку и везите его сюда.

— Добрый день, Степан Богданович, — окликнул я следователя.

Прудников живо повернулся и задрал голову. Когда он увидел меня, его круглое лицо перекосилось от досады.

— Александр Васильевич, а что вы здесь делаете? Кто вас вызвал?

Я вежливо улыбнулся.

— Не беспокойтесь, Степан Богданович, я здесь совершенно случайно. Ехал мимо, увидел полицейских на набережной и решил поинтересоваться, что произошло. Мне сказали, что убит хозяин рунной лавки.

— Я научу городовых держать язык за зубами, — мрачно пообещал Прудников.

Я укоризненно покачал головой:

— Не стоит сердиться на ваших подчинённых, Степан Богданович. Они прекрасно знают, кто я такой, и не могли не ответить на мои вопросы. Так что вам удалось выяснить?

— Это самое обычное ограбление, господин Тайновидец, — с досадой сказал Прудников. — Ничего интересного для Тайной службы. Грабитель ворвался в лавку, ударил хозяина ножом в спину, перевернул там всё, забрал деньги, затем сбросил тело в воду и скрылся.

Прудникову трудно было говорить с запрокинутой головой. Он покраснел от натуги, но так и не предложил мне спуститься на причал. Я не стал дожидаться его приглашения и сам спустился к реке.

Здесь было немного прохладнее. В мутной воде медленно колыхались зелёные и бурые водоросли.

— Значит, убийство произошло в лавке? — уточнил я.

— Именно, — неохотно подтвердил Прудников. — Там всё забрызгано кровью. Не сомневайтесь, Александр Васильевич, мы быстро найдём того, кто это сделал. Здесь же в двух шагах Портовый квартал. Я уверен, что убийство совершил кто‑то из его обитателей.

— А зачем он сбросил тело в воду? — поинтересовался я. — Он же должен был понимать, что этим привлечёт к себе внимание.

— Возможно, удар оказался не смертельным, — раздражённо пожал плечами Прудников. — Владелец выскочил из лавки и хотел позвать на помощь, а убийца догнал его и перебросил через парапет, чтобы он захлебнулся.

— Почему он не втащил тело обратно в лавку? — нахмурился я. — Это помогло бы ему выиграть время.

— Да откуда ж я знаю? — разгорячился Прудников. — Вот поймаем его и обязательно спросим. Александр Васильевич, я вас уверяю — ничего магического в этом происшествии нет. Самое обычное убийство.

— Кто‑нибудь слышал, как хозяин лавки звал на помощь? — поинтересовался я.

— Мы ещё не успели опросить всех жильцов, — нехотя признался Прудников. — Я только‑только прибыл на место. Чего вы от меня хотите?

— Я хочу вам помочь и ничего больше, — примирительно улыбнулся я. — Работайте спокойно, Степан Богданович.

В этот момент полицейские подплыли к причалу. Двое из них удерживали лодку, чтобы она не опрокинулась, а двое других достали из неё мёртвое тело и положили на нагретый солнцем гранит. С одежды покойника ручьями текла вода.

— Интересно, как он оказался на середине реки, — задумчиво сказал я. — Здесь довольно широко.

— Тело отнесло течением, только и всего, — поморщился Прудников. — Прошу прощения за прямоту, Александр Васильевич, но вы ищете загадки там, где их нет.

— Может быть, — согласился я. — А что это у него в руке?

— Водоросли, ваше сиятельство, — доложил один из полицейских. — Видать, схватился за них, когда барахтался в воде, да так и не отпустил.

— Степан Богданович считает, что владелец рунной лавки был уже мёртв, когда его скинули в воду. Что‑то здесь не сходится.

— Всё сойдётся, — угрюмо пообещал Прудников. — Дайте мне только найти того, кто ударил его ножом.

Он кивнул полицейским:

— Тащите тело наверх. Нужно отправить его в морг.

***

Мы поднялись обратно на набережную, и здесь следователя поджидал новый удар. Рядом с нами остановился мобиль Тайной службы, и из него вышла незнакомая молодая брюнетка с небольшим чемоданчиком. Строго сдвинув красивые брови, она деловито оглядела место происшествия и направилась прямиком к нам.

— Только этого мне не хватало, — прорычал Прудников. — Ну почему Тайная служба всё время лезет в мои расследования? Это вы их вызвали, Александр Васильевич?

— Нет, — честно ответил я.

Но Степан Богданович мне не поверил.

Брюнетка скользнула уверенным взглядом по форменному мундиру Прудникова.

— Господин следователь, это вы ведёте дело об убийстве? Позвольте представиться: эксперт Тайной службы Ирина Витальевна Суворова. Могу я осмотреть тело?

— Зачем? — неприязненно поинтересовался Прудников.

— Полковник Зотов приказал мне помочь вам с расследованием.

— Так я и думал, — фыркнул следователь. — Ну, знаете, Александр Васильевич, это уже ни в какие ворота не лезет.

Брюнетка тоже посмотрела на меня, и по её лицу скользнуло удивление.

— Позвольте представиться, — улыбнулся я. — Граф Александр Васильевич Воронцов. Рад знакомству, Ирина Витальевна. Я правильно понял, что вы временно замещаете Леонида Францевича?

— Наверное, — согласилась брюнетка.

На секунду она растерялась, но тут же взяла себя в руки.

— Граф Воронцов… Господин Тайновидец? Я много слышала о вас, но представляла совсем другим. Господин полковник не сказал мне, что вы будете здесь.

Её взгляд стал настороженным.

— Я оказался здесь случайно, — улыбнулся я. — Никита Михайлович ничего об этом не знает.

Ирина Витальевна недоверчиво прищурилась.

— Вы позволите мне осмотреть тело и место происшествия?

— Разумеется, — удивлённо кивнул я. — Действуйте, не обращайте на меня внимания.

— Чувствуйте себя как дома, не стесняйтесь, — язвительно подтвердил Прудников. — Если понадоблюсь, найдёте меня в рунной лавке.

Он резко кивнул нам, пересёк мостовую и скрылся за дверью.

***

Ирина Витальевна быстро и уверенно осмотрела тело. Я заметил, что она обратила внимание на обрывки водорослей, зажатые в руке покойника, и на отпечаток окровавленной ладони на парапете. Доставать нож она не стала, но прикинула, под каким углом он вошёл в тело.

Закончив осмотр, Суворова кивнула городовым:

— Покойника доставьте в морг управления Тайной службы, там я им займусь.

Городовые принялись грузить тело в служебный мобиль, а Суворова подошла ко мне.

— Некоторые детали не сходятся, — деловитым тоном сказала она. — Судя по положению ножа, лезвие попало прямо в сердце. Этот человек должен был умереть к тому моменту, как его сбросили в воду. Но зажатые в его руке водоросли говорят о том, что он был ещё жив. Городовые сказали, что тело выловили на середине реки?

— Именно так, — кивнул я. — Господин следователь считает, что его отнесло течением.

— Этого не может быть, — уверенно заявила Суворова. — Здесь река поворачивает, и течение идёт от того берега к этому. Тело должно было принести к парапету.

— И что вы предполагаете? — поинтересовался я.

— Думаю, несмотря на смертельную рану, жертва пыталась спастись вплавь от убийцы, но у неё не хватило сил.

— Он надеялся переплыть реку с ножом в сердце? — удивился я.

— Выясним, — уверенно кивнула Ирина Витальевна. — Ваше сиятельство, я могу осмотреть лавку?

— А почему вы спрашиваете об этом меня? — удивился я.

— Действительно, — смутилась эксперт.

Я постарался сгладить неловкость вежливой улыбкой.

— Но я с удовольствием провожу вас. Мне тоже любопытно взглянуть на то, что произошло внутри.

Лавка была разгромлена — другого слова не подобрать. Убийца вытряхнул на пол содержимое ящиков и витрин. Повсюду валялись амулеты с рунными знаками, под ногами хрустели осколки и глиняные черепки.

— Я думаю, он искал ценности, — кивнула Суворова. — Обратите внимание, в кассе совсем нет денег. Только одна монета застряла между стенкой и дном ящика. А вот и кровь!

На полу возле прилавка подсыхала кровавая лужа. Кровь уже загустела и потемнела, но ещё не свёрнулась окончательно.

— Странно, — нахмурилась Суворова.

Присев на корточки, она осмотрела кровавое пятно и даже дотронулась до него пальцем. — Очень странно.

— Что вас удивило, Ирина Витальевна? — спросил я.

— Крови слишком много, — сказала она. — Я думаю, тело лежало здесь, пока убийца переворачивал лавку. Но почему убийца просто не оставил его здесь? Почему не добил? Для чего было тащить полумёртвого человека к реке и сбрасывать в воду?

— Да, мне это тоже интересно, — кивнул я. — А ещё интересно, куда подевался господин Прудников? Он сказал, что будет ждать нас здесь, в лавке.

— За прилавком есть дверь, — заметила Ирина Витальевна. — Наверное, господин следователь там.

— Идёмте, посмотрим, — кивнул я.

Как оказалось, дверь вела в мастерскую.

Скорее всего, именно здесь владелец рунной лавки изготавливал свои поделки. Об этом ясно говорил верстак, заваленный инструментами и заготовками.

Степан Богданович Прудников был здесь. Он сидел на стуле и встряхивал в руках небольшой холщовый мешочек. Затем доставал из него деревянные пластинки и аккуратно раскладывал их на верстаке.

— Что вы делаете, господин следователь? — резко спросила его Суворова. — Это улики, а вы трогаете их руками.

— Бросьте, — пренебрежительно отмахнулся Прудников. — Убийство произошло в лавке, а не здесь, там и ищите улики.

— Я забираю тело в свою лабораторию, — деловито сообщила ему Ирина Витальевна. — О результатах осмотра я доложу господину полковнику, а он известит вас, если посчитает нужным.

— Делайте что хотите, — с видом победителя усмехнулся Прудников. — Мне ваша помощь не нужна. Я уже знаю имя убийцы.

— А нам расскажете? — поинтересовался я.

— Ну уж нет, господин Тайновидец! Это моё расследование, а вы ищите сами.

Степан Богданович быстрым движением сгрёб деревянные пластинки обратно в мешок.

Глава 3

Степан Богданович Прудников был доволен собой и не скрывал этого.

— Я знаю имя убийцы, — повторил он, похлопывая ладонью по холщовому мешочку.

— Так‑то, господин Тайновидец.

— Я правильно понимаю, что вы гадали на рунах? — недоверчиво усмехнулся я. — Степан Богданович, а вы уверены, что не ошибаетесь? Может быть, вы хотите посоветоваться?

— Не хочу, — Прудников радостно улыбнулся и смешно наморщил лоб. — Магия не может ошибаться. Уж вам ли это не знать, Александр Васильевич? Прошу меня извинить, я должен отдать распоряжение своим людям.

Следователь вышел из мастерской, не забыв прихватить с собой мешочек с рунами. Из‑за двери я слышал его уверенные команды:

— Оцепление с набережной снять. Рунную лавку опечатать и поставить возле неё городового. Вот вы двое — поедете со мной к подозреваемому. Остальным приказываю вернуться на свои участки.

Мы с госпожой Суворовой остались вдвоём в мастерской рунной лавки.

— Что вы думаете об этом месте, Ирина Витальевна? — поинтересовался я.

Лицо Суворовой снова напряглось, как будто я бросил ей вызов. Она окинула мастерскую цепким взглядом.

— Думаю, что большинство амулетов хозяин лавки изготавливал прямо здесь. Помощника у него не было, он работал один. Если позволите дать вам совет, ваше сиятельство, я бы тщательно обыскала мастерскую.

— Зачем? — полюбопытствовал я. — Что вы хотите здесь найти?

— Перечень рунных знаков с пояснениями, — ответила Суворова. — Вряд ли хозяин лавки сам выдумал их, скорее откуда‑то срисовал. Я вижу такие знаки впервые в жизни. А вы?

— Я тоже, — признался я.

— Если узнать, что они означают, это может дать нам рабочую версию.

— Согласен, — улыбнулся я. — У вас есть ещё предложения?

— Я предлагаю конфисковать все амулеты в качестве улик и доставить ко мне в лабораторию. Попробую разобраться, по какому магическому принципу они работают. Правда, это займёт какое‑то время.

— Вы считаете, что убийство хозяина лавки связано с амулетами, которые он делал? — уточнил я.

— Вовсе не обязательно, — быстро ответила Суворова. — Но я бы не стала исключать эту версию.

— Думаю, господин полковник с вами согласится, — кивнул я.

На лице Ирины Витальевны промелькнуло облегчение, как будто она только что с трудом выдержала трудный экзамен.

Тем временем следователь Прудников вернулся к нам.

— Прошу вас покинуть помещение лавки, — сказал он. — Я собираюсь его опечатать. Ведь у вас нет официального разрешения на то, чтобы вести следствие?

— Нет, — согласился я. — Идёмте, Ирина Витальевна.

Мы вышли на улицу, и я снова пригляделся к особняку на другой стороне реки. В его окнах, вспыхивая весёлыми зайчиками, отражалось солнце.

— Позвольте дать вам совет, Степан Богданович, — сказал я Прудникову. — Поинтересуйтесь жильцами этого дома. Возможно, они видели что‑то важное. Кто‑то наблюдал за нами из окна, пока полицейские вылавливали тело.

— Благодарю вас, господин Тайновидец, но у меня свои методы, — нетерпеливо ответил Прудников.

Он запер лавку и уверенным взмахом руки запечатал её магической печатью. Затем быстро пошёл к мобилю, на ходу махнув рукой полицейским:

— Едем!

— Пока мы с вами работаем по старинке, Ирина Витальевна, полиция вовсю осваивает новые методы работы, — рассмеялся я. — Ловить убийцу при помощи гадальных рун на моей памяти они ещё не пробовали.

— Это выглядит очень глупо, — рассеянно согласилась со мной Суворова.

Похоже, она слушала меня вполуха, напряжённо думая о чём‑то своём.

— Я собираюсь повидаться с Никитой Михайловичем, — сказал я. — Позвольте подвезти вас в управление? Извозчик уже ждёт.

Моё предложение снова заставило Суворову насторожиться. Но после секундной заминки она согласилась:

— Благодарю, ваше сиятельство.

Увидев меня с Суворовой, извозчик пришёл в полный восторг.

— Вы с барышней, ваше высокопревосходительство? — одобрительно кивнул он, открывая перед нами заднюю дверцу мобиля. — Куда прикажете? В ресторан или в театр? А может быть, сразу в гостиницу? Мигом домчу и болтать не стану.

Разумеется, насчёт последнего он бессовестно врал.

Ирина Витальевна снова сердито нахмурилась, и это меня развеселило.

— К сожалению, у нас не свидание, а деловая встреча, — сказал я извозчику. — Поэтому отвезите нас в управление Тайной службы.

— Понимаю, — почтительно кивнул извозчик и мигом уселся за руль.

Я сел на заднее сиденье рядом с Суворовой и почувствовал, что это её смутило.

— Вы, наверное, знаете всех извозчиков Столицы? — спросила она, чтобы скрыть смущение.

Получилось грубовато, но я весело улыбнулся.

— Да, мне часто приходится пользоваться их услугами. Да и новости они узнают быстрее, чем газетные репортёры. Скажите, Ирина Витальевна, вы ведь совсем недавно поступили в Тайную службу? Буквально на днях?

— Ничего подобного, — напряглась Суворова. — Я шесть лет прослужила в Вологодском управлении. Но в столицу прибыла только вчера, господин полковник вызвал меня приказом.

— Вот оно что, — понял я. — Значит, вы теперь замещаете Леонида Францевича?

— Это прежний эксперт? — нахмурилась Суворова.

— Да, — кивнул я. — Леонид Францевич Щедрин — мой хороший друг.

— Понимаю, — сухо сказала Ирина Витальевна и снова замолчала, глядя в окно.

Я чувствовал, что она о чём‑то напряжённо размышляет.

Мы свернули на Галерную набережную. Справа мелькали дворянские особняки. На другом берегу реки тянулись дома Васильевского острова.

— Позвольте задать вам вопрос, ваше сиятельство, — неожиданно сказала Суворова.

— Задавайте, — улыбнулся я.

— Скажите, что стало с прежним экспертом? Где он теперь?

— Точно не знаю, — улыбнулся я. — Может быть, на острове посреди холодного Северного моря. А может быть, в магическом городе Лачанга, который находится в жаркой пустыне.

— Его отстранили от службы? — нахмурилась Суворова. — Или перевели в другое управление?

Я покачал головой.

— Ничего подобного. Леонид Францевич просто отправился в отпуск. Его не будет месяца полтора или два, затем он вернётся.

— Понимаю.

Ирина Витальевна машинально прикусила нижнюю губу, и я почувствовал её разочарование.

Пока мы разговаривали, извозчик то и дело поглядывал на нас в зеркальце и наконец предложил:

— Остановить возле кондитерской, ваше сиятельство? Осмелюсь доложить, здесь готовят изумительные эклеры. Пальчики оближете!

— Прямо‑таки изумительные? — улыбнулся я.

— Наилучшие, — уверенно кивнул извозчик. — Сам их всегда покупаю. Моя жена и дочки их очень любят.

— Остановите, — решил я.

Извозчик остановил мобиль возле кондитерской, и я отправился за эклерами. Моё внимание привлекла рекламная надпись в витрине: «Найдите редкую руну и получите десять пирожных бесплатно».

— Что за редкая руна? — поинтересовался я, заказывая шесть эклеров.

— Это я сам придумал, ваше сиятельство, — смутился владелец кондитерской. — Видите ли, в каждую коробку с пирожным я кладу небольшой конверт с руной. Девять рун обычных, а одна — редкая.

— А редкая она потому, что вы печатаете её реже, чем другие руны? — догадался я.

— Покупателям это нравится, — смутился торговец. — Кроме того, если уж кому она попалась, то десять пирожных он получает без обмана.

— А как понять, какая руна редкая, а какая обычная?

— Редкая руна похожа на квадрат с хвостиком в правом нижнем углу. Она означает богатство.

— Сейчас увидим, — кивнул я, открывая коробку.

Под бумагой, на которой лежали пирожные, и в самом деле обнаружился небольшой незапечатанный конверт. Я развернул его и показал хозяину:

— Это ваша редкая руна, не так ли?

— Точно, она, — обрадовался хозяин лавки. — Повезло вам, ваша милость! Подождите минутку, сейчас я упакую ваш приз.

— А откуда вы вообще взяли эти руны? — поинтересовался я.

— Какой‑то посетитель забыл на столике листок, — пожал плечами кондитер. — Там эти руны и были напечатаны.

— Вы знаете этого посетителя? Видели его раньше?

— Никогда. Но в этом нет ничего удивительного. Место здесь оживлённое, ко мне заглядывают не только местные жители.

— Я слышал, что руны нужно активировать кровью, чтобы они работали, — нахмурился я. — Вы случайно не добавляете кровь в ваши пирожные?

— Что вы, ваша милость! — испуганно побледнел кондитер. — Как можно? Это всего лишь забава. Игра, чтобы пирожные лучше покупали.

Он упаковал эклер и протянул мне коробку:

— Прошу вас.

С коробкой в руках я вернулся в мобиль. Ирина Витальевна по‑прежнему сидела, напряжённо выпрямившись, и смотрела вперёд.

— Господин полковник обрадуется пирожным, — с улыбкой объяснил я ей. — Раньше за сладости в управлении всегда отвечал Леонид Францевич, но теперь его нет, и мне придётся взять эту нелёгкую ношу на себя.

Суворова повернулась ко мне:

— Могу я задать вам ещё один вопрос, ваше сиятельство?

— Сколько угодно, — добродушно согласился я. — Возможно, какое‑то время нам с вами предстоит работать вместе. Конечно, если Никите Михайловичу понадобится моя помощь.

— Скажите, это господин полковник попросил вас приехать на место убийства? — требовательно спросила Суворова. — Я слышала, что вы умеете читать мысли и чувства других людей. Господин полковник попросил вас получше приглядеться ко мне, верно?

Я удивлённо покачал головой:

— Вы ошибаетесь, Ирина Витальевна. Ни о чём подобном Никита Михайлович меня не просил. Но не стану скрывать, он обязательно поинтересуется моим мнением о вас.

— Благодарю вас за честный ответ, — чопорно кивнула Суворова. — Что ж, мне тоже скрывать нечего. Я с отличием окончила Академию целителей в Вологде и поступила на имперскую службу сама, без всякой поддержки. Это было трудно, ваше сиятельство, потому что я женщина. Но у меня получилось. Мой начальник, капитан Тёмычев, дал мне отличную рекомендацию, и я полностью её заслужила. К слову, за шесть лет службы я ни разу не была в отпуске.

Выпалив это, она гордо вскинула подбородок и снова отвернулась к окну.

Извозчик поглядел на неё в зеркальце и сочувственно покачал головой.

— Нелегко вам пришлось, барышня, — заметил он. — Где ж такое видано? Молоденькая девушка — и на государевой службе.

— А вы считаете, что служить Империи могут только мужчины? — резко спросила Суворова. — Будьте добры, следите за дорогой.

Извозчик многозначительно округлил глаза и замолчал. Ирина Витальевна покосилась на меня:

— А вы что скажете, господин Тайновидец? — с вызовом спросила она.

— Скажу, что мы уже приехали, — улыбнулся я.

Не дожидаясь меня, Ирина Витальевна пошла к управлению. Ступала она твёрдо и гордо держала спину.

— Какова, — восхищённо прошептал извозчик, принимая у меня плату. — Барышня — огонь, ваше сиятельство!

***

Никита Михайлович Зотов очень удивился моему парадному мундиру. Но ещё больше он удивился, увидев, что мы с госпожой Суворовой приехали вместе.

— Так‑так, — ухмыльнулся он, весело потирая руки. — Предполагаю, что вы познакомились на месте преступления? А это означает, что вместо сухого отчёта о заурядном бытовом убийстве меня ждёт увлекательная история, полная магических происшествий. Жду с нетерпением.

Когда же я поставил на стол пирожные, хорошее настроение начальника Тайной службы подпрыгнуло буквально до потолка.

— Пожалуй, я не стану вызывать Леонида Францевича из отпуска, — решил он. — Вы вдвоём отлично его замените, а я отдохну от его ворчания. Присаживайтесь и рассказывайте, а я пока поставлю чайник. Ирина Витальевна, начинайте.

Суворова сухо доложила ему обстоятельства дела. Она не истратила ни одного лишнего слова и при этом не упустила ни единой подробности. Никита Михайлович в это время хлопотал над жаровней, так что Ирине Витальевне пришлось общаться со спиной господина полковника.

— Отлично, — не поворачиваясь, кивнул Зотов. — Ну и какие же у вас версии?

— Я всего лишь эксперт, — нахмурилась Суворова. — Я работаю с уликами, а не с предположениями. Думаю, после осмотра тела я смогу сказать вам больше. Господин полковник, разрешите мне вернуться в лабораторию?

— Вот ещё, — фыркнул Никита Михайлович. — Никуда я вас не отпущу, пока мы все вместе не расправимся с этими пирожными. Вам чай или кофе?

— Чай, — помедлив, решила Суворова.

— Вас, господин Тайновидец, я не спрашиваю. Вот ваш кофе, а вот свежее молоко.

Зотов наклонился и достал из‑под стола бутылку молока.

— Вы всё‑таки установили у себя в кабинете холодильный шкаф? — улыбнулся я.

— Разумеется, — кивнул Никита Михайлович. — Нужно потакать своим маленьким слабостям, иначе жизнь очень быстро станет совершенно невыносимой.

Перешучиваясь с Зотовым, я внимательно наблюдал за настроением эксперта. Похоже, Ирина Витальевна не знала, как себя вести, это её смущало и злило одновременно. Никита Михайлович не обращал на страдания Суворовой никакого внимания. Он с удовольствием съел пирожное, запил его чаем и кивнул мне:

— Теперь ваша очередь, господин Тайновидец. Что вы делали в рунной лавке?

— Я приехал, чтобы пообщаться с её владельцем и побольше узнать о рунной магии, — честно ответил я. — Сегодня я стал участником нескольких странных происшествий, связанных с рунами, и решил, что это неспроста.

— Расскажите подробнее, — предложил Зотов.

Я рассказал ему о том, как утром дом не впустил Игната, затем о неудавшейся хитрости Шувалова. Никита Михайлович внимательно слушал меня, изредка кивая.

— Мода на руны появилась неизвестно откуда и распространилась по Столице с небывалой скоростью, — сказал он. — Мне эта магия тоже кажется подозрительной. Но я до сих пор не разобрался, магия ли это или простое суеверие.

— Магия, — подтвердил я. — Вспомните, мой дом не хотел, чтобы руна оказалась в его стенах. Господин Шувалов при помощи руны дал правильные ответы на довольно‑таки сложные вопросы, а он не отличается ни хорошей памятью, ни усердием к учёбе. Да и остальные студенты уверяли меня, что магия рун работает.

— Значит, вы считаете, что хозяина рунной лавки убил не просто грабитель? — нахмурился Никита Михайлович. — Его смерть связана с рунной магией?

— Господин Прудников с этим не согласен, — улыбнулся я.

— Господину Прудникову пора провериться у целителя, — поморщился Зотов. — Искать убийцу при помощи гадальных рун — до такого даже додуматься трудно!

Внезапно он посмотрел на Суворову, которая нервно крутила в руках чашку:

— Берите пирожные, Ирина Витальевна, не стесняйтесь.

— Я не ем сладкое, господин полковник, — несчастным голосом ответила Суворова.

— Сочувствую, — покачал головой Зотов. — Я прямо с порога отправил вас на место преступления и даже не спросил, как вы устроились в Столице.

— Я сняла номер в гостинице.

— Наверное, там вам не очень удобно, — посочувствовал Никита Михайлович. — Вам надо подыскать себе квартиру. Хотите, я дам вам выходной? Или два? Устроитесь как следует, а уж потом приходите на службу.

— Благодарю вас, господин полковник, но это лишнее, — с секундной заминкой отозвалась Суворова. — Мне вполне удобно в гостинице. Я готова работать, тем более что в лаборатории меня ждёт тело владельца рунной лавки. Разрешите идти? Я бы хотела немедленно начать вскрытие.

— Ну, как знаете, — удивился Зотов.

Вернее, он старательно сделал вид, что удивился, но обмануть меня у него не вышло.

— Спасибо за чай, — поблагодарила Суворова. — Надеюсь, к вечеру я смогу дать вам полный отчёт о состоянии тела.

Никита Михайлович проводил её внимательным взглядом. Когда за Суворовой закрылась дверь, он повернулся ко мне:

— Ну и что вы думаете о нашем временном эксперте, Александр Васильевич?

— Думаю, что ваши слова очень расстроили бы её, — улыбнулся я. — Девушка хочет остаться в столичном управлении, и ради этого она готова даже ночевать в лаборатории.

— Так и есть, — согласился Зотов. — Её начальник, подполковник Тёмычев, по секрету сообщил мне, что госпожа Суворова честолюбива, обидчива и колюча как ёж. К службе она относится безупречно, но общаться с ней — сущее мучение.

— В таком случае, для чего она понадобилась вам в Столице? — удивился я.

— Во‑первых, мне нужен эксперт, пока господин Щедрин изволит отдыхать, — усмехнулся Зотов. — А Ирина Витальевна серьёзно относится к своему делу. Во‑вторых, теперь Гаврила Семёнович Тёмычев будет моим должником. Я подарил ему два месяца спокойной жизни — такая услуга дорого стоит. А в‑третьих… Впрочем, об этом пока рано говорить. Хотите ещё кофе?

— Хочу, — согласился я.

Зотов снова поставил джезву на огонь.

— Прудников вряд ли найдёт убийцу, — сказал он. — Так что заниматься этим делом придётся нам с вами. Вы ведь примете участие в расследовании?

— Обязательно, — кивнул я. — Думаю, в первую очередь нам нужно допросить жителей окрестных домов. Возможно, кто‑то из них видел убийцу. И ещё я бы обратил внимание на особняк на другом берегу Мойки, как раз напротив рунной лавки. Такой приметный дом с двумя балконами и круглой башенкой. Вы не знаете, кому он принадлежит?

— Нет, но могу выяснить, — ответил Зотов. — А почему этот дом вас заинтересовал?

— Кто‑то наблюдал за нами из его окна, когда полиция доставала труп из реки, — объяснил я.

— Хорошо, я наведу справки, — согласился Никита Михайлович.

— А ещё я бы привлёк к расследованию господина Рябушинского. Вдруг призрак хозяина лавки отыщется на одном из столичных кладбищ?

— Хорошая идея, — кивнул Зотов. — С вами приятно работать, господин Тайновидец. От этих пирожных у меня разыгрался аппетит. Как вы смотрите на то, чтобы пообедать?

— Положительно, — улыбнулся я. — Но только в том случае, если обедать мы поедем ко мне. Уверен, вы соскучились по домашней еде.

— Ещё как соскучился, — признал Зотов. — Подождите минуту, кажется, полицмейстер хочет со мной поговорить.

Никита Михайлович прикрыл глаза и внимательно прислушался к зову, а я тем временем неторопливо пил кофе.

— Обед откладывается, — неожиданно сказал начальник Тайной службы. — Не знаю как, но Прудников умудрился задержать убийцу, и тот уже во всём признался.

Глава 4

Никита Михайлович откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, я прошу вас поехать со мной в полицейский участок. Нужно допросить предполагаемого убийцу и самого следователя Прудникова тоже. Я хочу знать всю правду об этом убийстве. Поможете разобраться?

— Разумеется, — улыбнулся я.

В дверь постучали. Зотов поморщился, но ответил:

— Войдите.

На пороге появилась Суворова.

— Что у вас, Ирина Витальевна? — спросил Зотов. — Обнаружили что-нибудь интересное при осмотре тела?

— Так точно, господин полковник, — официальным голосом ответила Суворова. — На левом предплечье убитого несмываемой краской был нанесён непонятный рисунок. Я тщательно осмотрела его. Видно, что рисунок несколько раз обновляли. Видимо, владелец рунной лавки тщательно следил за тем, чтобы рисунок не стёрся.

— Некоторые люди любят разукрашивать себя, — нетерпеливо сказал Никита Михайлович. — С этим можно разобраться позже.

— Господин полковник, этот рисунок очень напоминает руну, — негромко добавила Суворова.

— И что? — удивился Зотов.

— Это не просто чернила. В рисунке была заключена какая-то магия. У меня есть дар целителя, поэтому я почувствовала её след. У меня есть версия, господин полковник. Разрешите доложить?

— Говорите быстрее, Ирина Витальевна, — кивнул Зотов.

— Я предполагаю, что именно эта руна помогла смертельно раненому владельцу лавки добежать до реки и даже проплыть несколько метров.

— Вот как? — прищурился Никита Михайлович. — Интересно. Я хочу взглянуть на этот рисунок.

— Прошу вас.

Суворова положила на стол перед Зотовым лист бумаги.

— Я тщательно срисовала руну.

Зотов взглянул на рисунок и недовольно нахмурился.

— Что вы можете сказать об этом, Александр Васильевич?

Я пожал плечами.

— Ничего. Странное переплетение линий, но я не знаю, что оно означает.

Никита Михайлович сложил листок и убрал его в карман.

— Вы поедете с нами, Ирина Витальевна, — решил он. — Я предчувствую, что нам может понадобиться помощь целителя.

— Слушаюсь, господин полковник, — кивнула Суворова.

— Возьмите с собой менталиста, Никита Михайлович, — посоветовал я. — Мало ли как обернётся дело.

— Верно, — согласился Зотов и резко поднялся из кресла. — Едем, господа!

Мысленные распоряжения Никита Михайлович отдавал на ходу, стремительно шагая по коридору управления с полузакрытыми глазами.

Мы вышли на улицу. Возле мобиля нас ожидали Артём Сергеевич и Юрий Горчаков.

— С моим помощником вы уже знакомы, — отрывисто сказал Зотов. — А это наш менталист, князь Юрий Николаевич Горчаков. Юрий Николаевич, познакомьтесь: временный эксперт Тайной службы Ирина Витальевна Суворова.

— Рад знакомству, — вежливо поклонился Юрий.

Суворова сухо кивнула в ответ. Она смотрела на Юрия с явной неприязнью.

— Господин полковник, вы позволите мне сесть впереди? — спросила она.

— Нет, — резко ответил Зотов. — Рядом со мной сядет господин Тайновидец. А вы разместитесь на заднем сидении, там достаточно места.

Горчаков открыл перед Суворовой дверцу, но она даже не взглянула на него.

Обиженно дёрнула плечом и уселась в мобиль.

Прежде чем запустить мотор, Зотов снова протянул мне рисунок.

— Посмотрите на него ещё раз, господин Тайновидец, — предложил он. — Проверьте свою интуицию, может быть, она что-нибудь вам подскажет.

Я молча кивнул и взял листок в руки. Несколько секунд внимательно смотрел на него, затем прикрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях.

Какая-то магия в этом рисунке определённо была. Мой магический дар откликнулся на неё еле слышным недовольным гудением. Я попытался понять, в чём сила этой магии. Но у меня ничего не вышло.

— Александр Васильевич, вы позволите мне взглянуть? — неожиданно спросил Юрий.

— Вы разбираетесь в рунах? — удивился я, передавая ему листок с рисунком.

— Когда-то я очень хотел стать могущественным магом, — сухо усмехнулся Горчаков. — Думаю, вы помните. Тогда я искал силу всеми возможными способами, и древние руны были одним из них. Я тщательно изучал древние письмена и даже пробовал приручить магию с их помощью.

— И как, получилось? — поинтересовался я.

— Вы же знаете, что нет, — усмехнулся Юрий. — Но руны я помню до сих пор.

Он взглянул на листок и уверенно заявил:

— Это не скандинавское письмо и не древнегерманское. Там совсем другие символы.

— Жаль, — поморщился Зотов.

— Ну, одно я могу сказать точно, — добавил Юрий. — Это не руна, а гальдрастав.

— Что? — удивился я.

— Гальдрастав, — по слогам повторил Ярчиков. — Соединение нескольких рун. По сути, целое заклинание, зашифрованное в одном рисунке.

— Только этого нам не хватало, — угрюмо сказал Зотов, не отрывая взгляд от дороги. — Получается, кто-то нашёл новый способ договориться с магией. И этот способ нам неизвестен.

— И не просто нашёл, а распространил его по всей Столице, — добавил я.

— Именно, — кивнул Никита Михайлович. — Чувствую, нам с вами предстоят непростые денёчки.

***

Через несколько минут Никита Михайлович остановил мобиль возле полицейского участка. У двери о чём-то разговаривали трое городовых. Увидев нас, они замолчали и почтительно вытянулись.

— Где следователь Прудников? — отрывисто спросил у них Зотов.

— Господин следователь в своём кабинете, — ответил один из городовых.

Никита Михайлович махнул нам рукой:

— Идёмте, господа.

Но в эту секунду Прудников сам появился на крыльце. Наверное, кто-то из городовых послал ему зов, увидев наш мобиль.

— Что вам угодно? — воинственно выпятив грудь, осведомился Прудников.

— Мне угодно допросить вашего арестанта, — сухо ответил Зотов. — А эти господа — со мной.

Прудников резко тряхнул головой, и его круглые очки сверкнули на солнце.

— Это ни к чему, — отважно заявил он. — Подозреваемый уже дал признательные показания, и я тщательно зафиксировал их в протоколе. Если вы настаиваете, я готов передать вам копию документа.

— Что? — изумился Зотов и тяжёлым взглядом уставился на Прудникова. — Вы отказываете мне в разговоре с арестованным?

Я попробовал урезонить следователя:

— Степан Богданович, дело куда серьёзнее, чем вам кажется. В этом преступлении замешана неизвестная магия. Позвольте нам пройти и поговорить с арестантом.

— Вы ошибаетесь, ваше сиятельство, — громко ответил Прудников. — Это обычное убийство с целью ограбления.

Его голос жалобно взвизгнул.

— Вы в своём уме, господин следователь? — наконец-то опомнился Зотов. — Я хочу допросить задержанного, и я его допрошу. Дайте сюда ключи от камеры, иначе я вас арестую.

— Я буду жаловаться господину полицмейстеру! — закричал Прудников. — Это полицейское расследование, и вы не имеете права его забирать!

Не тратя лишних слов, Никита Михайлович сгрёб его за отворот мундира.

— Ключи от камеры сюда, быстро. Ну!

Прудников выхватил из кармана связку ключей и смешно вытаращил глаза.

— Не дождётесь, — смело заявил он в лицо Зотову, а затем размахнулся и швырнул ключи на другую сторону улицы. — Вот вам!

Никита Михайлович удивлённо покачал головой.

— Арестовать его, — коротко сказал он своему помощнику.

Затем оттолкнул Прудникова с дороги и вошёл в полицейский участок.

***

Тяжёлая стальная дверь камеры была надёжно заперта, но Никиту Михайловича это не остановило. Он ударил по двери кулаком, и она распахнулась с жалобным скрипом.

Мы вошли в камеру.

Арестант сидел на узкой койке, поджав ноги, и с испугом смотрел на нас. Он был худ и невзрачен. В узком подбородке и оттопыренных ушах проглядывало что-то лисье. Отросшие светлые волосы падали ему на лоб, одежда выглядела изрядно поношенной. Типичный обитатель Портового квартала.

Зотов сразу его узнал.

— Клещ, — оскалился он. — Евдоким Клещёв, трижды судим за разбой и грабёж. Приговорён к пожизненной каторге. Как же это сбежать-то ты умудрился?

— Не сбежал я, господин полковник, — льстиво затараторил Клещ. — Освободили по болезни за примерное поведение.

Он натужно закашлялся, старательно выдавливая из себя хрипы.

— Чахотку подхватил в руднике.

— Освободили, значит? — скривился Зодов. — А ты опять за старое принялся? Хозяина рунной лавки ты убил?

— Я, — быстро закивал Клещ. — Я всё скажу, только вы не сердитесь. Я убил. Ножом его ударил, он и помер.

— Зачем?

— Так деньги были нужны, — удивлённо объяснил арестованный. — Я так рассудил: если он амулетами торгует, значит, денег у него хватает. Я за его лавкой несколько дней следил. Видел, какие господа к нему захаживают.

— А убил-то зачем? — нахмурился Зотов. — Мог бы ночью в лавку залезть и обчистить.

— Я пробовал, да у него на лавке магическая защита стоит, — объяснил Клещ. — Пришлось открыто идти. А нож я с собой взял, потому что он здоровый, а я больной. У меня чахотка.

— Говори подробно, как убивал, — прищурился Никита Михайлович.

— Скажу, всё скажу, — закивал Клещ. — Вошёл я, значит, в лавку, как будто покупатель. Ну и попросил его показать амулет, который позади него висел. Он повернулся ко мне спиной, а я ему нож в спину и всадил. Он сразу упал. Я думаю: «Ну, готов». Стал деньги искать. А он вдруг как вскочит! Выбежал на улицу и к реке, плюхнулся в воду и поплыл. Только не доплыл, сердешный.

— И ты его догнать не пытался? — уточнил Зодов.

— Да куда там, ваше высокопревосходительство? — удивился Клещ. — У меня ноги от страха отнялись. Где это видано, чтобы покойник бегал? А может, он и не покойник был? Может, промахнулся я? А он уже потом сам того — утоп. Может, мне снисхождение выйдет?

Клещ угодливо улыбнулся Зотову.

— Вы уж похлопочите за меня перед судом. А я всю правду скажу, как есть. И на каторгу пойду, не сомневайтесь. Мне не привыкать.

Клещ говорил бойко и напористо. Он как будто старался убедить Зотова в своей виновности. Такая настойчивость выглядела подозрительно, и Никита Михайлович это заметил. Он повернулся ко мне:

— Что скажете, Александр Васильевич? У меня ощущение, что Клещ водит нас за нос или кого-то выгораживает.

— Он вам не врёт, — ответил я. — Просто не договаривает что-то важное.

— Это о чём таком важном ты не хочешь мне говорить, Клещ? — напоказ удивился Никита Михайлович. — Может быть, ты врёшь, что хотел ограбить лавку? Может быть, кто-то приказал тебе убить её хозяина? Кто?

— Не вру я, господин полковник, — вытаращил глаза Клещ. — Магией клянусь! Да при мне и деньги нашли, которые я в лавке взял.

Он перевёл взгляд на меня:

— Не вру, ваше сиятельство!

— Скажите, Клещёв, у вас есть при себе рунный амулет? — поинтересовался я.

И тут же ощутил мгновенный всплеск страха в душе убийцы.

— Есть, — помедлив, кивнул Клещ. — Только у меня его господин следователь забрал при обыске. Да это пустяковая штука, ваше сиятельство. Просто оберег на удачу.

— То есть сейчас рунный амулет не при вас? — прищурился я.

— Нет, — замотал головой Клещ. — Говорю же вам, следователь забрал.

— И тем не менее говорить нам правду вы не хотите, — задумался я. — Что ж, снимайте куртку и рубашку.

— Это ещё зачем? — изумился Зотов.

— На теле мертвеца был нанесён рунный рисунок, — напомнил я. — Как вы его назвали, Юрий Николаевич?

— Гальдрастав, — сказал Горчаков.

— Вот-вот, — кивнул я. — Гальдрастав. Мне кажется, подобный рисунок может быть и у Клеща. Именно он мешает господину Клещёву сказать нам правду.

— Раздевайся, — прищурился Зотов. — И не вздумай упираться, иначе я сам тебя раздену.

Клещ метнул на меня затравленный взгляд, но понял, что снисхождения не будет, и принялся угрюмо расстёгивать пуговицы.

— Да пожалуйста!

Куртку он положил на койку, а рубашку сбросил прямо на пол.

— Ничего себе, — присвистнул Никита Михайлович, когда Клещ повернулся к нам спиной.

Рунический рисунок на его теле и в самом деле был. Только его не нарисовали, а вырезали ножом прямо на коже. Шрамы были багровыми, они появились совсем недавно.

— Ирина Витальевна, взгляните, — кивком пригласил Зотов. — Как вы думаете, когда его разукрасили?

— Этим шрамам три или четыре недели, — сказала Суворова. — Точнее сказать трудно.

— И кто ж тебя так изувечил? — поинтересовался Зотов.

— Это к делу вовсе не относится, господин полковник, — торопливо заговорил Клещ. — Ну, перекинулись мы с ребятами в картишки. Мне раз не повезло, другой — все деньги спустил, а отыграться хочется. Вот я Лёшке Хромому и предложил: если выиграю, он мне денежки обратно вернёт. А если нет — руну на спине вырежет.

— И что? — неласково нахмурился Зотов.

— Ну как что? — очень правдоподобно развёл руками Клещ. — Снова проиграл, вот и пришлось спиной расплачиваться. А потом лекарю, последние медяки отдал. Остался на мели, вот и пришлось лезть в рунную лавку. Всё же сходится, господин полковник. Что вам ещё надо? Я от своих злодеяний не отрекаюсь.

Никита Михалыч снова взглянул на меня. Я молча покачал головой.

— Чо-то здесь нечисто, — сказал Зотов. — Ну ничего, сейчас наш менталист с тобой разберётся. Начинайте, Юрий Николаевич.

— Не надо, господин полковник! — попятился не ожидавший этого Клещ. — Зачем это? Я убил, так судите меня. А моя спина никого не касается.

— Успокойтесь, — мягко сказал ему Юрий.

Клещ испуганно замер, словно кролик, которого выхватил из темноты свет магического фонаря.

— Вы в безопасности, — продолжил Горчаков. — Вам ничто не угрожает. Вы ничего не боитесь. Вам нужно только ответить на наши вопросы.

На лице Клеща появилось сонно-туповатое выражение. Его дыхание стало размеренным, как у спящего человека.

— Отвечайте на вопросы, — мягко сказал Юрий. — Говорите всю правду.

— Хорошо, — равнодушным голосом согласился Клещ.

Юрий кивнул Зотову:

— Прошу вас, господин полковник.

— Ты убил хозяина рунной лавки? — спросил Зотов.

— Я, — кивнул Клещ.

— Ты был один или с кем-то ещё?

— Один.

— Ну хорошо. А зачем ты его убил?

— Так было нужно, — ответил Клещ.

— Кому нужно? — поинтересовался Зотов.

Арестованный промолчал. Никита Михайлович переспросил громче:

— Кому это было нужно?

— Я не знаю, — сказал Клещ.

Он смотрел прямо перед собой, на его равнодушном лице шевелились только губы.

— Кто вырезал руну на твоей спине? — раздражённо спросил Никита Михайлович.

— Я не знаю, — прежним голосом повторил Клещ.

— Огненные демоны, — выругался Зотов. — Что-то я сегодня туго соображаю. Господин Тайновидец, может, вы что-то узнаете у этого молодчика?

— Попробую, — кивнул я.

Клещ терпеливо ждал. После того, как Юрий наложил на него ментальное заклятье, арестант даже не пошевелился.

— Как эта руна появилась у вас на теле? — спросил я.

— Не помню, — ответил Клещ. — Было больно и темно.

— Хорошо, — терпеливо сказал я. — Пойдём по порядку. Что вы помните перед тем, как она появилась? Что вы делали?

— Я хотел ограбить дом. Пошёл туда ночью один. Я знал, что этот дом пустой. Я открыл окно и залез внутрь. Там было тихо и пахло пылью. А потом я ничего не помню. Только боль и темнота.

— Ну, это уже что-то, — хмыкнул Никита Михайлович. — Давай, Клещ, говори, что это был за дом? Где он находится? Улица, адрес?

Внезапно Клещ широко распахнул глаза. Я увидел побелевшие глазные яблоки с красными прожилками сосудов. Клещ схватился руками за горло и захрипел, потом рухнул на пол.

— Что это с ним? — изумился Зотов. — Ирина Витальевна, помогите ему!

Суворова быстро подбежала к убийце и наклонилась над ним, но было уже поздно.

По телу Клеща пробежала судорога, он дёрнул ногой и застыл, глядя слепыми глазами в низкий потолок камеры. Ирина Витальевна схватила его за руку и тоже замерла.

— Умер? — с досадой спросил Зотов. — Госпожа эксперт, что вы молчите?

— Он не умер, — с запинкой ответила Суворова. — Это… Я никогда такого не видела.

— Да что там ещё? — Никита Михайлович шагнул вперёд и удивлённо выругался: — Ледяные демоны! Господин Тайновидец, взгляните-ка на это!

Я подошёл ближе и сразу понял, что напугало Суворову. Клещ не умер — он превратился в каменную статую, замершую в нелепой позе. Кожа убийцы стала серого оттенка, на ней проступили тонкие каменные прожилки. Я осторожно дотронулся до его щеки. Камень, холодный и гладкий. — Это руна его так преобразила? — хмуро поинтересовался Никита Михайлович. — Скорее всего, — кивнул я. — Других объяснений у меня нет.

Глава 5

— Это вы… — вдруг сказала Суворова. — Вы сделали это.

Её била крупная дрожь.

— Что мы сделали? — удивлённо поинтересовался Никита Михайлович.

Суворова повернулась к нему:

— Вы приказали менталисту его допросить, а этого нельзя было делать. Он был живой, а теперь он умер.

— Не умер, а окаменел, — спокойно поправил её Зотов. — И не забывайте, это убийца. Он человека зарезал.

— Всё равно, — прошептала Суворова. — Нельзя же так.

Она резко отвернулась от нас и выбежала из камеры.

— Юрий Николаевич, будьте добры, успокойте нашего эксперта, — сказал Зотов Горчакову.

Юрий торопливо вышел вслед за Суворовой.

— Чего-то подобного я и ожидал, — негромко заметил Зотов.

— Вы заранее угадали, что преступник превратится в статую? — удивился я.

— Нет, я говорю про госпожу Суворову, — поморщился Никита Михайлович. — Она неспроста не любит менталистов. Пятнадцать лет назад её брат участвовал в сомнительных студенческих сборищах. Молодые люди собирались, выпивали и болтали о том, о чём болтать не следует.

— Например? — поинтересовался я.

— Например, о том, как нужно по-новому переустроить государство. Разумеется, Тайная служба заинтересовалась этими идеями, и решила побеседовать с господами реформаторами. В том числе, и при помощи менталистов.

— Их судили? — нахмурился я.

— Нет, — усмехнулся Зотов. — Кроме крамольных речей там ничего не было, поэтому студентов вежливо попросили больше так не делать и отпустили по домам. Но на брата госпожи Суворовой разговор с менталистом произвёл сильное и не очень приятное впечатление. А Ирина Витальевна привязана к своему брату и до сих пор переживает за него.

— Так она пошла в Тайную службу для того, чтобы защищать подозреваемых от менталистов? — изумился я.

— В том числе, — кивнул Зотов.

— И её приняли?

— А почему нет? Она хороший эксперт, и делает свою работу на совесть.

— Вы знали о её нелюбви к менталистам и специально взяли её сегодня с собой? — спросил я.

— Разумеется, — спокойно ответил Никита Михайлович. — Правда, на такое представление я не рассчитывал, но тем лучше. Теперь ей будет о чём подумать.

Никита Михайлович наклонился над статуей, в которую превратился Клещ, и попытался её приподнять.

— Тяжёлый, — удивился он. — Артём Сергеевич, вызови сюда парочку магов воздуха, а я пока подумаю, куда доставить это произведение искусства. Кстати, куда ты подевал господина Прудникова? Он мне нужен.

— Господин следователь в своём кабинете, — ответил помощник. — Я запретил ему выходить в коридор под страхом ареста.

— Хорошо, — довольно кивнул Зотов. — Сейчас мы с ним поговорим.

***

Степан Богданович Прудников не бездельничал. Сидя за своим письменным столом, он усердно строчил какую-то бумагу.

— Что вы там пишете? — поинтересовался Зотов, когда мы вошли в кабинет.

— Жалобу на имя господина полицмейстера, — с достоинством ответил Прудников. — На самоуправство Тайной службы и лично ваше, господин полковник.

— Замечательно, — равнодушно кивнул Никита Михайлович. — Потом пришлите мне копию, любопытно будет ознакомиться с вашими идеями. А сейчас ответьте мне на несколько вопросов. Предупреждаю вас, господин следователь, это не просьба, а приказ. В случае неповиновения вы будете арестованы, и, поверьте, я найду, в чём вас обвинить. Вы меня поняли?

Зотов говорил веско и размеренно. От его слов веяло такой ледяной угрозой, что Прудников нервно сглотнул.

— Понял.

— Хорошо, — кивнул Никита Михайлович. — Вопрос первый: как вы узнали, что убийца — Клещ? Только не вешайте мне лапшу на уши, что вы что-то там поняли по уликам, я всё равно не поверю. Говорите правду.

— Мне сказали об этом руны, — насупился Прудников.

— Какие именно? — заинтересовался Зотов. — Где они? Покажите.

Степан Богданович достал из ящика стола знакомый мне холщовый мешочек и брякнул его на стол перед Зотовым.

— Вот.

— Замечательно.

Никита Михайлович развязал мешочек, вытащил оттуда одну из деревянных пластинок и показал мне:

— Видите, Александр Васильевич? Очень любопытная вещь. На одной стороне — руна, на другой — буква.

— Это гадальные руны, — сказал Прудников. — Я вытащил несколько костей, и буквы на них сложились в кличку.

— Понятно, — кивнул Никита Михайлович. — И вы им сразу же поверили?

— А почему нет? — сверкнул очками следователь. — Это же магия, она даёт подсказки. Вот господин Тайновидец может вам подтвердить. В любом случае я решил проверить и оказался прав. Когда мы задержали Клеща, он сразу во всём признался. И деньги мы у него нашли, и несколько амулетов из той самой лавки.

— Где эти амулеты? — поинтересовался Зотов.

— Здесь. Но это улики.

— Ну так давайте их сюда.

Прудников неохотно выложил на стол несколько медальонов.

Зотов придвинул их к себе.

— Вот этот выглядит поношенным, — заметил он. — На нём грязь и пятно крови. Видимо, именно его Клещ носил с собой на удачу. Остальные поновее. Ладно, разберёмся.

Никита Михайлович сгрёб все амулеты в карман, а затем посмотрел на Прудникова:

— А теперь, господин следователь, раздевайтесь.

— Что? — непонимающе переспросил Прудников.

— Одежду снимайте, — нетерпеливо повторил Зотов. — Мы должны осмотреть ваше тело.

Прудников перевёл испуганный взгляд на меня.

— Так нужно, Степан Богданович, — кивнул я. — На теле Клеща мы обнаружили руну, которую кто-то вырезал ножом. Когда мы попытались узнать, кто это сделал, Клещ превратился в камень.

— Как в камень? — севшим голосом спросил Прудников.

— Вот так, — кивнул я. — Вместо живого арестанта в вашей камере сейчас каменная статуя. Мы хотим убедиться, что на вашем теле нет руны, и мы можем спокойно задавать вам любые вопросы. Снимите одежду, Степан Богданович.

Дрожащими руками Прудников медленно расстегнул ворот мундира.

Через пять минут мы с Никитой Михайловичем убедились, что на теле полицейского следователя нет никаких рун. Зотов кивнул:

— Одевайтесь. Ваш арест я отменяю, а дело об убийстве владельца рунной лавки забираю себе. Но о вашем деятельном участии непременно доложу императору. Только при одном условии.

— Не мешать вам? — мрачно спросил Прудников, натягивая на себя штаны.

— И это тоже, — усмехнулся Зотов. — Нет, я говорю о другом. Сообщайте мне о любом подозрительном происшествии, которое связано с рунами и рунной магией. Не бойтесь, вашу славу я не отниму. Наоборот, помощь Тайной службе даст вам больше возможностей отличиться, чем эта бессмысленная борьба.

— Хорошо, — осторожно согласился следователь.

И словно в оправдание себе добавил:

— Я же не знал, что всё так обернётся.

Никита Михайлович встряхнул холщовый мешочек и наугад выложил на стол несколько деревянных пластинок. Затем поменял их местами и мрачно усмехнулся:

— Так я и думал. Взгляните, господин Тайновидец.

На столе лежали в ряд четыре пластинки. Вырезанные на них буквы образовали короткое слово:

“Бред”.

— Разберёмся, Никита Михайлович, — улыбнулся я.

***

Когда мы с Никитой Михайловичем вышли в коридор полицейского участка, я заметил:

— Время к вечеру. Предлагаю сделать перерыв в делах и пообедать.

— Да, перекусить на скорую руку не помешает, — думая о своём, согласился Зотов. — Сейчас я отдам распоряжение своим людям, а потом мы с вами заглянем в какой‑нибудь трактир.

— Я говорю не о перекусе, а о настоящем обеде, — возразил я. — И хочу предложить остальным присоединиться к нам.

— Зачем? — непонимающе взглянул на меня Зотов.

— Поверьте, для этого есть причины.

Мы вышли на улицу. Двое магов воздуха грузили окаменевшее тело Клеща в кузов грузового мобиля. Магами руководил помощник Зотова.

— Осторожнее, не расколите его, — выговаривал он магам. — Это живой человек, а не статуя.

Ирина Витальевна Суворова сидела на садовой скамейке и сердито смотрела куда‑то вдаль. Юрий Горчаков с растерянным видом топтался неподалёку. Похоже, ему не удалось выполнить поручение Зотова и успокоить эксперта.

Хороша команда, нечего сказать.

Никита Михайлович заговорил со своим помощником, а я воспользовался свободной минутой и послал зов Лизе.

— Привет, дорогая. Ты дома?

— Да, — ответила Лиза. — Проверяю рассказ о твоих приключениях в Лачанге, прежде чем отправить его в редакцию “Магических сплетен”. Ты приедешь к обеду?

— Не только приеду, но и привезу с собой гостей, если вы с Прасковьей Ивановной не возражаете. А также очередную магическую историю, которую тебе будет любопытно послушать.

— Вот здорово! — обрадовалась Лиза. — Прасковья Ивановна будет счастлива. Она всё время ворчит, что мы редко приглашаем гостей. Я помогу ей с обедом, а рассказ подождёт.

— Ты золото, — улыбнулся я. — Тогда я скажу гостям, что мы готовы их накормить.

Тело Клеща к этому времени уже погрузили в мобиль, и Никита Михайлович нетерпеливо поглядывал на меня. Я подошёл к нему.

— Приглашаю вас и всех остальных пообедать у меня дома. Заодно поговорим о предстоящем расследовании.

— Светский обед? — недовольным голосом фыркнул Никита Михайлович. — К чему это? Бесполезная трата времени.

— Не бесполезная, а необходимая, — возразил я. — Чтобы поймать того, кто устроил эту заварушку с рунной магией, нам потребуется работать всем вместе. А совместная работа идёт легче, если у её участников нет обид и претензий друг к другу.

— Мы на службе, — поморщился Зотов. — Какие ещё претензии?

— Обыкновенные человеческие претензии, — улыбнулся я. — Их не так‑то просто спрятать под служебным мундиром. Кроме того, я не понимаю, почему вы так упираетесь. Ехать до моего дома немногим дольше, чем до хорошего трактира, а готовит Прасковья Ивановна не в пример лучше.

— Да это я по привычке, — признался Никита Михайлович. — Когда я не понимаю, с какого конца браться за дело, у меня всегда портится настроение. А так‑то вы правы, господин Тайновидец.

— Вот и хорошо, — кивнул я.

И повернулся к помощнику Зотова:

— Артём Сергеевич, вас я тоже приглашаю.

— Почту за честь, ваше сиятельство, — вежливо поклонился Артём Сергеевич.

***

Юрий Горчаков не слишком обрадовался моему приглашению.

— Что за занозу к нам прислали? — проворчал он. — Она, видите ли, настолько не любит менталистов, что даже не желает разговаривать с одним из них.

— У госпожи Суворовой есть на то причины, — сочувственно кивнул я. — Но вам всё‑таки придётся найти общий язык. Как ни крути, пару месяцев нам предстоит работать вместе.

— Я бы хотел, чтобы Леонид Францевич скорее вернулся, — признался Юрий.

— Да, я тоже по нему соскучился, — согласился я. — Но сейчас есть другие неотложные дела. За обедом нам нужно обсудить предстоящие расследования.

— Это другое дело, — успокоился Юрий. — Благодарю за приглашение, Александр Васильевич.

Время наших разногласий давно миновало, и мы могли считать себя хорошими приятелями. Но Юрий Горчаков никогда не забывал подчёркивать своё уважительное отношение ко мне.

***

Труднее всего было уговорить Суворову. Когда я подошёл к ней, она даже не повернула головы, так и смотрела обиженно на другую сторону бульвара.

Интересно, на что она обижалась? На магию? Или просто на весь несправедливый белый свет?

— Мы собираемся вместе пообедать, Ирина Витальевна, — улыбнулся я. — На правах хозяина приглашаю вас присоединиться к нам.

— Благодарю вас, я не голодна, — ровным голосом ответила Суворова.

За её нарочитым спокойствием я безошибочно почувствовал сильное напряжение.

— Это будет не просто обед, а рабочее совещание, — объяснил я. — Нам подвернулось интересное дело, и вам тоже предстоит участвовать в расследовании.

— Насколько я знаю, рабочие совещания полагается проводить в служебном кабинете, — заметила Ирина Витальевна.

Я покачал головой.

— Не всегда. Вы позволите присесть?

Суворова молча кивнула, и я опустился на скамейку рядом с ней.

— Мы с вами знакомы всего несколько часов, но я успел заметить, что вы хороший эксперт и ответственно подходите к своей работе, — сказал я. — Могу вас заверить, что в столичном управлении Тайной службы работают профессионалы, и наши менталисты не исключение. Знаете, чем они занимаются большую часть времени?

— Выбивают признание из людей, которые не могут им сопротивляться, — презрительно обронила Суворова.

— Нет, — мирно улыбнулся я. — В девяти случаях из десяти наши менталисты помогают установить невиновность подозреваемого. Тем самым они не позволяют совершить судебную ошибку, экономят время и нервы законопослушных граждан. Это очень нужная работа, поверьте.

— Всё равно, то, что сегодня произошло, было ужасно, — упрямо дёрнула плечом Суворова.

— Такое случается, — кивнул я. — Мы с вами живём в магическом мире. А это значит, что вокруг всегда найдутся люди, которые обращаются с магией слишком своенравно и неосторожно. Но винить в этом Юрия Николаевича несправедливо.

— Наверное, вы правы, — помедлив, согласилась Суворова.

Потом впервые за время нашего разговора посмотрела на меня.

— Вы сказали: «на правах хозяина». Что это значит?

— Это значит, что я приглашаю всю Тайную службу к себе на обед, — улыбнулся я. — И вас в том числе. Посмотрите, как я живу.

Я проводил Суворову к мобилю и великодушно уступил ей переднее сиденье.

— Теперь мы можем ехать? — поинтересовался Никита Михайлович.

— Ещё минуту, — сказал я. — Приглашу Степана Богдановича пообедать с нами.

Я вернулся в полицейский участок. Прудников по‑прежнему сидел за своим столом. Бумаги перед ним не было. То ли он закончил свою жалобу полицмейстеру, то ли передумал её писать.

— Вы что‑то забыли, господин Тайновидец? — вялым голосом поинтересовался он, когда я вошёл в кабинет.

— Я заглянул затем, чтобы пригласить вас пообедать с нами, — объяснил я. — А заодно обсудить предстоящее расследование.

— А зачем вам что‑то обсуждать со мной? — устало удивился Прудников. — Я обычный полицейский следователь, которому не по чину перечить Тайной службе. Достаточно отдать мне приказ, и я выполню его на совесть, не сомневайтесь.

Видно, сегодня день уязвлённых самолюбий, подумал я.

А вслух сказал:

— Я не сомневаюсь в вашей исполнительности, Степан Богданович. Но в ближайшее время нам понадобятся и другие ваши качества. Например, умение быстро соображать и решительно действовать. Тайной службе нужна помощь полиции, и Его Величество высоко оценит вашу готовность работать вместе.

— Спасибо, — вздохнул Прудников.

— За что? — удивился я.

— За то, что не заставили меня раздеваться перед вашим экспертом, — объяснил Степан Богданович.

И поднялся из-за стола.

***

Лиза и Уголёк встретили нас возле калитки. Я познакомил Лизу и Суворову, и женщины с любопытством посмотрели друг на друга.

— Рада знакомству, Ирина Витальевна, — улыбнулась Лиза.

— Взаимно, — вежливо кивнула Суворова.

— Ирина Витальевна, прежде чем войти, дотроньтесь, пожалуйста, до ограды, — попросил я. — Такая уж у нас традиция.

Охранная магия? — спросила Суворова. — Понимаю.

Она послушно дотронулась ладонью до чугунных прутьев. Бронзовые колокольчики на ограде приветливо зазвенели, давая понять, что всё в порядке.

— Прошу вас, проходите, — улыбнулся я, открывая калитку.

— Это ещё что? — неожиданно подал голос Степан Богданович. — Когда я впервые без спроса ввалился в дом господина Тайновидца с обыском, его особняк провёл меня по таким закоулкам, что до сих пор вспоминать страшно.

Суворова недоверчиво взглянула на следователя, потом посмотрела на меня.

— Степан Богданович не шутит, — с улыбкой объяснил я. — У меня магический дом, и не все гости ему нравятся. Сегодня утром он даже Игната не хотел впускать. Я еле‑еле его уговорил.

— Однажды он и вас не впустит, Александр Васильевич, — сухо рассмеялся Зотов. — И тогда вам придётся ночевать на скамейке в парке.

Дом тут же прислал мне ментальный сигнал, чтобы показать, что он не согласен с Зотовым.

— Это просто шутка, — беззвучно ответил я. — Никита Михайлович старается разрядить напряжение.

Нужно сказать, Зотову это удалось. Гости и в самом деле почувствовали себя свободнее.

— Обед будет через полчаса, — сказала Лиза. — Прасковья Ивановна печёт какие‑то изумительные булочки, их нельзя вынимать из печи раньше времени.

— В таком случае мы подождём в гостиной, — решил я.

Глава 6

Обед получился восхитительным. На первое Прасковья Ивановна подала густой суп из чечевицы с поджаренным беконом и острыми колбасками. На второе — паровые котлетки из судака с нежнейшим картофельным пюре. А затем на столе появились те самые великолепные булочки: воздушное слоёное тесто, внутри — начинка из лимонного джема с мёдом, снаружи — сладкая обсыпка.

Юрий Горчаков восхищённо покачал головой.

— Наш повар готовит намного хуже, — признался он. — А ведь отец выписал его из Парижа. Там он работал в лучших ресторанах.

— С едой Прасковьи Ивановны никакие рестораны не сравнятся, — сказал Прудников.

Говорил он неразборчиво, потому что даже во время разговора не мог оторваться от еды. Степан Богданович расправился с котлетой, нерешительно посмотрел на меня, затем не удержался и взял ещё одну булочку.

— Жаль, что Александр Васильевич так редко устраивает званые обеды, — вздохнул он. — А может быть, это и к лучшему? Иначе мне давно пришлось бы шить новый мундир, старый я бы попросту не влез.

Я покосился на Суворову. За столом Ирина Витальевна почти всё время молчала, ела медленно и аккуратно. Это была не просто дань хорошим манерам: эксперт действительно наслаждалась едой. Я даже уловил в её эмоциях некоторую растерянность. Очевидно, дома Ирина Витальевна привыкла обедать проще.

Никита Михайлович по своей привычке ел быстро и сосредоточенно. Но и он благодарно кивнул, отодвинув от себя тарелку:

— Спасибо, Прасковья Ивановна. Обед получился изумительный.

Магический кот Уголёк обедал вместе с нами. Он тщательно вылизал миску, в которую кухарка положила свежий телячий паштет, и довольно сверкнул зелёными глазами.

«Тайновидец, передай Прасковье Ивановне мою благодарность», — мысленно попросил он.

Я так и сделал, и Прасковья Ивановна довольно покраснела.

Совместная еда всегда объединяет, и я решил, что настало самое подходящее время сделать следующий шаг.

— Прошу, в кабинет, господа, — сказал я, поднимаясь из‑за стола. — Игнат, принеси нам, пожалуйста, кофе. Госпожа Суворова, насколько я помню, вы предпочитаете чай?

— Нет, нет, я тоже выпью кофе, — торопливо сказала Ирина Витальевна.

Её смущение ещё не прошло, но детская обида на менталистов растаяла бесследно.

Вот какие чудеса творит вкусный и сытный обед.

В кабинете я предложил гостям кресла, подождал, пока у каждого в руках окажется чашка кофе, и взял слово.

— Мне кажется, мы столкнулись не просто с преступлением, господа, — сказал я. — Кто‑то распространяет рунную магию по всей Столице. Предполагаю, что убийством хозяина рунной лавки дело не ограничится. Очень скоро нам придётся столкнуться с другими преступлениями. Поэтому я считаю, что мы должны действовать сообща, и без помощи полиции нам не обойтись.

Степан Богданович Прудников, услышав мои слова, довольно кивнул. Зотов с интересом посмотрел на меня.

— Что вы предлагаете, Александр Васильевич?

— В первую очередь нам нужно собрать как можно больше информации, — сказал я. — Мы не должны пропустить ни одного, даже самого незначительного происшествия, если оно связано с рунами. В этом нам поможет полиция, у полицейского управления хватит людей, чтобы держать под контролем всю Столицу. Нам нужны происшествия, слухи, сплетни, предположения — всё, что угодно. А ещё я предлагаю подключить к расследованию господина Рябушинского. Тогда и кладбища не останутся без присмотра.

— Допустим, — кивнул Зотов. — Продолжайте.

— Эксперт и менталист займутся допросом подозреваемых и разбором улик, — сказал я.

Юрий Горчаков обеспокоенно заёрзал. Суворова бросила на него быстрый взгляд.

— Я постараюсь держать себя в руках и думать исключительно о деле, — сказала она.

Это был триумф. Сокрушительная победа паровых котлет над горькими воспоминаниями.

— Вы, Никита Михайлович, будете руководить следствием и придумывать версии, — продолжил я.

— Неплохо, — оценил начальник Тайной службы. — А чем займётесь вы, господин Тайновидец?

— Как обычно, — улыбнулся я. — Постараюсь влипнуть в какие‑нибудь магические приключения, которые в конце концов всё и прояснят.

Я снова разлил кофе по чашкам и открыл окно — в кабинете стало душно.

— Господа, вы не против, если я уведу Ирину Витальевну? — спросила Лиза. — Госпожа Суворова впервые у нас. Я хочу показать ей дом.

Я почувствовал, как в Суворовой мгновенно вспыхнуло любопытство.

— Разумеется, — добродушно кивнул я.

Когда девушки ушли, Никита Михайлович поудобнее устроился в кресле и закинул ногу на ногу.

— Что ж, господин Тайновидец, давайте с версий и начнём. Что нам известно?

— Кто‑то распространил по Столице рисунки неизвестных рун, — сказал я. — Лавочники и мастеровые мигом подхватили эту моду и стали изготавливать рунные амулеты. Большинство из них — обычные безделушки, но некоторые обладают магическими свойствами. Особенно если владелец активирует их своей кровью. Полного списка рун у нас до сих пор нет, и мы не знаем, что означают эти знаки.

— Вот вам и первое задание, господин Прудников, — кивнул Никита Михайлович. — Нужно, чтобы ваши полицейские прошлись по лавкам и раздобыли списки. Справитесь?

— Разумеется, — ответил следователь. — Сегодня к вечеру списки будут у вас на столе.

— Меня настораживает необходимость активировать руны кровью, — задумчиво сказал я. — Если это жертвоприношение, то мы имеем дело с тёмной магией. Думаю, мне нужно наведаться в Незримую библиотеку и побольше узнать о кровавых культах.

— Может быть, вы поговорите об этом со Стражем Магии? — неожиданно предложил Прудников. — Ведь Страж является воплощением магии в нашем мире. Наверняка он знает, что происходит.

— А вы неплохо соображаете, Степан Богданович, — одобрительно кивнул Зотов.

— Благодарю вас, господин полковник, — вспыхнул Прудников.

Несмотря на его гордый вид, я понял, что он доволен похвалой.

— Поговорю, — согласился я. — Значит, на мне Незримая библиотека и Страж Магии. Чуть не забыл. Степан Богданович, отправьте, пожалуйста, полицейских к тому особняку, о котором я вам говорил. Помните? Дом с круглой башней на берегу Мойки, напротив рунной лавки. Или загляните туда сами, поговорите с жильцами.

— Не вижу необходимости, — пожал плечами Прудников. — Даже если жильцы видели, как произошло убийство, нам это ничего не даёт. У нас уже есть признание Клещёва. Но если вы настаиваете…

— У вас есть какие‑то подозрения по поводу этого дома? — перебил следователя Зотов.

— Никаких подозрений нет, — признался я. — Просто он почему‑то не выходит у меня из головы.

— Вашим предчувствиям стоит доверять, — усмехнулся Никита Михайлович. — А ловко вы устроились с этим обедом, господин Тайновидец. Если я когда‑нибудь соберусь на пенсию, то буду знать, кого порекомендовать императору вместо себя на место начальника Тайной службы. Вы отлично справитесь с этой работой.

Степан Богданович Прудников с надеждой вскинул голову. Наверное, уже прикидывал, какой подарок заказать к пенсии Зотова.

— Только этого мне не хватало, — сердито нахмурился я. — Даже не думайте, Никита Михайлович.

***

Вечер я провёл, играя в шахматы с домом. Лиза всё ещё показывала Ирине Витальевне наш особняк и сад. Через приоткрытое окно гостиной до меня долетали их звонкие голоса. А мне было хорошо и спокойно.

Утром я вышел к завтраку и нисколько не удивился, увидев, что Ирина Витальевна сидит за столом и мажет блин клубничным вареньем.

— Доброе утро, — улыбнулся я. — Вам было удобно в гостевой комнате?

— Очень, — кивнула Суворова.

Я внимательно всмотрелся в её лицо и увидел, что оно светится изнутри тихим счастьем.

— Мне приснился магический сон, — краснея, призналась Ирина Витальевна. — То есть я не могу точно утверждать, что он магический, но другое слово здесь просто не подходит.

— Разумеется, магический, — успокоил я её. — В этом доме другие сны и не снятся. Расскажете?

— В этом сне не было ничего особенного, — смущённо призналась Суворова. — Но мне он очень понравился. Я гуляла по Столице. Под ногами шуршали сухие листья, на улицах мягко горели магические фонари. Из трактиров и кофеен доносилась музыка. И всюду была магия. Не знаю, как это передать, но она буквально пропитывала город. Падала жёлтым пятном света на мостовую, переливалась вместе с музыкой, прыгала лунными бликами на невской воде. А ещё рядом со мной бежал большой серый пёс. Он как будто провожал меня. Следил, чтобы со мной ничего не случилось.

— Это был Лунный волк, — улыбнулся я. — Жаль, я не знал о том, что он вам приснится. А то непременно попросил бы вас передать ему привет.

— В следующий раз я обязательно передам, — пообещала Суворова.

— Я пригласила Ирину Витальевну пожить у нас, пока она будет в Столице, — вмешалась Лиза. — Мне кажется, здесь намного удобнее, чем в гостинице. Ты же не против, Саша?

— Когда это я был против того, чтобы хороший человек по уши окунулся в чудеса? — удивился я. — Гостите, сколько вам захочется. Только имейте в виду, в нашем доме не принято стеснять себя этикетом. Проще говоря, можете делать всё, что вам заблагорассудится.

— Сейчас мне заблагорассудилось поехать на службу, — улыбнулась Ирина Витальевна. — Не хотелось бы опоздать к приезду господина полковника.

— Вы всё равно опоздали, — рассмеялся я. — Никита Михайлович частенько ночует в своём кресле. Кроме того, своим ранним приездом вы выбьете господина начальника из привычной колеи. Он-то привык работать с Леонидом Францевичем, а наш уважаемый некромант никогда не появляется на службе, не заглянув по дороге в какой-нибудь трактир. Традиции нужно чтить, Ирина Витальевна.

— Александр Васильевич, я хотела извиниться за своё вчерашнее поведение, — виновато сказала Суворова. — Мало того, что напридумывала себе всякого, так ещё и наговорила грубостей. Простите.

— Вам не в чём себя винить, — отмахнулся я. — Просто на вас свалилось слишком много неожиданных впечатлений. А когда они набрасываются на человека, вежливость обычно улетучивается первой.

***

Я поцеловал Лизу, вызвал Суворовой извозчика, а сам отправился в Императорскую магическую академию. Нужно было предостеречь студентов, чтобы не слишком увлекались рунной магией.

Когда я вошёл в аудиторию, студенты дружно поднялись.

— Доброе утро, господин ректор, — поздоровались они.

— Доброе утро, господа, — кивнул я. — Можете садиться.

Я заметил, что Шувалов опять устроился на заднем ряду и настороженно смотрит на меня, ожидая очередного подвоха.

— Вы опять припасли рунный амулет для сегодняшнего занятия? — поинтересовался я.

По тому, как испуганно метнулись глаза Шувалова, я понял, что попал в точку.

— Кто‑нибудь из вас слышал о вчерашнем происшествии у Жёлтого моста? — поинтересовался я.

Студенты удивлённо зашептались, а Елена Разумовская кивнула.

— Я слышала, Александр Васильевич. Газеты писали, что там был убит владелец рунной лавки.

— Именно, — подтвердил я. — Его убили незадолго до того, как я приехал туда, и Тайная служба попросила меня участвовать в расследовании. Я хочу рассказать вам о деталях убийства.

— Вы уже знаете, кто это сделал? — нахмурился Долгоруков.

— Да. Полиция задержала убийцу по горячим следам, он во всём сознался. Я не стану называть вам его имя, сейчас это неважно. Интересно другое. Он совершил убийство под воздействием рунной магии. Кто‑то вырезал рунный знак ножом прямо на спине убийцы и при помощи этого знака подчинил его себе.

— Вы узнали, кто это сделал? — жадно спросил Долгоруков.

— Нет, — честно ответил я. — Когда мы спросили убийцу об этом, руна заставила его окаменеть.

Разумовская испуганно округлила глаза:

— Его парализовало?

— Нет, он превратился в самый настоящий камень, — усмехнулся я. — А теперь, господа, вопрос для самых сообразительных. Как вы думаете, для чего я вам это рассказываю?

— Чтобы мы осторожнее обращались с рунной магией, — догадался Долгоруков.

— Верно, Михаил Александрович, — кивнул я.

— Ну, нам‑то никто не вырежет руну на спине. Мы же не дураки, — неуверенно сказал Шувалов.

— Не дураки, — согласился я. — Но и убийца не был дураком. Знаете, что я думаю? Скорее всего, в самом начале он приобрёл обычный рунный амулет, разбудил его своей кровью, и какое‑то время амулет работал, принося убийце удачу в воровских делах. Сплошная польза и никакой расплаты — всё, как мечтают недальновидные маги. Вот только я думаю, что амулет постепенно подчинял себе убийцу. Это происходило незаметно, день за днём, капля за каплей. И однажды амулет уговорил убийцу отправиться туда, где его поджидал настоящий злодей. Ему вырезали на спине рунный знак и сделали послушным рабом. А затем отправили убить хозяина рунной лавки. Может быть, он и не хотел этого делать. Вот только сопротивляться не мог.

Я наклонился вперёд и внимательно посмотрел на студентов.

— Думаю, господа, у многих из вас при себе есть рунные амулеты. Кто‑то даже активировал свой амулет кровью, надеясь на его помощь. Так вот, имейте в виду, за эту помощь рано или поздно придётся платить. И счёт может оказаться слишком большим.

Студенты, притихнув, смотрели на меня. Затем Разумовская сняла с тонкого запястья браслет и брезгливо бросила его на стол.

— Никогда больше не притронусь к этой гадости.

Ещё несколько человек торопливо расстались со своими амулетами, но Шувалов к ним не присоединился.

Я внимательнее прислушался к его эмоциям и ощутил не только страх, но и безрассудную надежду на то, что всё как‑нибудь само собой обойдётся. Я покачал головой, но не стал ничего ему говорить. В конце концов, кто хочет, тот услышит, а до глухого всё равно не докричишься.

***

После моей лекции по расписанию был обед, и студенты, шумно переговариваясь, направились в столовую. В аудитории остались только я и Данила Изгоев.

— Вы хотите о чём‑то спросить, Данила Фёдорович? — поинтересовался я у молодого мага крови.

— У меня есть версия, господин ректор, — признался Изгоев.

— Выкладывайте.

— Я подумал, что эти руны мог создать какой‑нибудь сильный тёмный маг. Он специально распространил их по Столице, зная, что многие горожане не откажутся от лёгкой силы. Когда капли их крови попадают на руну, она связывает их с тёмным магом. Маг может делиться со своим вассалом частичкой своей силы, но взамен постепенно подчиняет его.

— Интересно, — согласился я. — А что вы скажете про руну на теле?

— Возможно, это следующий шаг, — пожал плечами Изгоев. — Если этот тёмный маг владеет не только рунной магией, но и магией крови, то он может соединять свою кровь с кровью жертвы и таким способом окончательно подчинять её себе.

— Вам знакомы такие ритуалы? — поинтересовался я.

Лицо Изгоева неуловимо напряглось.

— Я читал о них в Незримой библиотеке, — честно сказал он. — Но никогда не применял. Мне это неприятно.

— Я в вас и не сомневался, — улыбнулся я. — Ну, если уж зашла речь, расскажите, как вы развиваете свою способность?

— Я работаю сразу в нескольких направлениях, — сказал Изгоев. — Господа кладовики предложили использовать магию крови в охранных системах, которые не способен вскрыть ни один посторонний человек. Я помогаю им налаживать такие системы.

— Отлично, — кивнул я. — А ещё?

— Работа с родовой памятью. При помощи особых ритуалов человек может вспомнить то, что знали его предки по крови. Я учусь помогать в этом.

— Очень интересно, — согласился я.

В голове промелькнула мысль, что я тоже не прочь когда‑нибудь узнать, что знали мои предки.

— А ещё?

— Целительство, — просто ответил Изгоев. — В одной капле крови зашифрована вся информация о здоровье человека, нужно только уметь её прочитать. С этим мне помогает Иван Николаевич Горчаков.

— А вам самому что больше нравится? — поинтересовался я.

— Наверное, целительство, — подумав, ответил Изгоев. — Хотя господа кладовики этим ужасно недовольны.

— Их недовольство вы как‑нибудь переживёте, — улыбнулся я. — Занимайтесь тем, что вам интересно. Спасибо за версию, Данила Фёдорович, я постараюсь её проверить.

Глава 7

Я честно собирался задержаться в Магической академии до вечера — нужно же было убедиться, что учебный процесс окончательно налажен. Ведь я отвечал за студентов лично перед императором. И перед магией, конечно. И ещё неизвестно, в каком случае ответственность была больше.

Но мои заместители Сергей Николаевич Зимин и Валериан Андреевич Чахлик решительно выпроводили меня за ворота.

— Студенты ждут, что вы разберётесь с загадочной рунной магией, — сказал Чахлик. — Чем быстрее вы это сделаете, тем лучший пример им покажете.

— Занимайтесь чудесами, Александр Васильевич, — добавил Зимин. — Покажите студентам, что такое настоящая магия. А рутину оставьте нам, на то мы и заместители.

Я считал, что настоящей магией занимаются как раз они. Попробуйте собрать в стройное расписание кучу магических предметов, да ещё учесть, что у каждого преподавателя есть другие дела!

Но Чахлик и Зимин справлялись с этим безукоризненно, моя помощь им и в самом деле не требовалась.

Никита Михайлович не пытался связаться со мной. Наверное, начальника Тайной службы захватили другие дела, так что я решил действовать самостоятельно.

Всё это время один вопрос не давал мне покоя. Почему убили хозяина рунной лавки? И не грозит ли то же самое владельцам других лавок?

Полиция наверняка выяснила все подробности биографии убитого. Если бы там нашлось что-то интересное, Зотов или Прудников уже сообщили бы мне об этом.

Но почему бы мне не зайти с другой стороны?

Поговорю с владельцами других рунных лавок. Вдруг это что-нибудь прояснит?

Рассудив так, я вызвал извозчика и отправился на Главный проспект. Там первые этажи домов были отданы под лавки и магазинчики, и я твёрдо решил обойти их все.

Так я и поступил. Неторопливо шёл вдоль Главного проспекта, раскланивался со знакомыми, заглядывал в каждую лавку и везде задавал один и тот же вопрос:

— Откуда вы узнали про руны?

Разнообразием ответов лавочники меня не порадовали. Вариантов было только два.

— Подсмотрел у соседа, ваша милость, — вежливо пожав плечами, признался мне сухопарый владелец крохотного сувенирного магазинчика на углу Главного проспекта и Фонтанки.

Его магазинчик был настолько мал, что в нём мог поместиться всего один покупатель, другим приходилось ждать на улице.

Вот и сейчас за моей спиной нетерпеливо переговаривались приезжие, которым не терпелось купить карту Столицы и безделушки на память о поездке.

Я не поленился заглянуть к соседу лавочника. Его магазин был размером побольше, но ничуть не просторнее. Приезжие теснились у самого прилавка, крутили в руках амулеты и сувениры, о чём-то спрашивали, перебивая друг друга.

Приказчик в жёлтом шёлковом галстуке проявлял чудеса ловкости. Он умудрялся одновременно отвечать на мои вопросы, беседовать с покупателями и следить, чтобы они ничего не стащили.

— Это в мою смену было, ваша милость, — оживился он, когда я спросил про руны. — Перед самым обедом, покупателей поменьше стало. Я гляжу, а на полу бумажка лежит. Знаете, листок из блокнота. Я его поднял — не положено, чтобы мусор на полу валялся. Хозяин за чистоту в магазине строго спрашивает. Смотрю, а на листке знаки нарисованы, и напротив каждого пояснение написано — что этот символ означает.

— Что вы сделали с листком? — поинтересовался я.

— Оставил у себя. Думал, вернётся за ней кто-нибудь, да только никто не вернулся. Так я её вечером хозяину отдал. Хозяин её в руках покрутил, потом сунул мне рубль и говорит: “Ты, Ефим, эту бумажку не видел”. Я и обрадовался, дурак!

В голосе приказчика ясно послышалась обида обманутого человека.

— Что вас так огорчило? — спросил я.

— Выгоду я свою упустил, — посетовал приказчик. — Хозяин, Лука Сергеевич, с этой бумажкой сразу в Ремесленный квартал поехал, к артефакторам, которые нам товар делают. А через день рунные амулеты привёз с этими значками, и велел развесить их на видном месте.

— И хорошо их покупают? — спросил я.

— Ходовой товар оказался, — с грустью признал приказчик. — Лука Сергеевич на них двойную выручку сделал, а мне только рубль и достался.

— Ваш хозяин мог и прогореть на этих амулетах, — утешил я приказчика.

— И то верно, — повеселел мой собеседник. — А рубль мне, считай, даром достался.

Тут в магазин влетела стайка молодых барышень. Звонкими голосами они потребовали у приказчика рунные амулеты обаяния.

— Неужели и такие есть? — удивился я.

— Разумеется, — свысока кивнула одна из барышень.

Затем взглянула на меня, ойкнула, покраснела и что-то зашептала на ухо подруге. Та дёрнула за подол третью барышню.

— Господин Тайновидец, — расслышал я смущённый шёпот.

И барышни опрометью выскочили из магазина, так ничего и не купив.

— Спугнули вы их, ваша милость, — с досадой сказал приказчик.

Чтобы утешить его, я вручил ему рубль и спросил:

— Вы не помните человека, который обронил листок с рунными рисунками? — поинтересовался я.

Приказчик посмотрел на меня с искренним изумлением.

— Что вы, ваша милость! Тут к вечеру имя-то своё забываешь, а вы хотите, чтобы я посетителей помнил! Извините, но уж тут ничем помочь не могу.

Я поблагодарил приказчика и вручил ему ещё один рубль за беспокойство, чем заслужил его искреннюю симпатию.

А сам отправился дальше.

Теперь у меня была ясная цель — не только расспросить, откуда взялись листки с рунами, но и раздобыть один из них.

Я надеялся, что полный список рун поможет мне узнать о них что-нибудь новое. А если мне очень повезёт, то наш эксперт отыщет на листке какие-нибудь магические следы.

Достать листок с рунами мне не удалось, зато в одной из лавок я наткнулся на Шувалова. Незадачливый студент снова покупал рунный амулет.

— Что на этот раз? — спросил я, подойдя к нему из-за спины. — Надеюсь, руна, которая улучшает память?

Шувалов быстро обернулся, и его простодушную физиономию так перекосило от досады, что мне стало весело.

— Я просто посмотреть, господин ректор, — растерянно забормотал он.

Я тяжело вздохнул и сурово сдвинул брови.

— Насколько я понимаю, вы сейчас должны смотреть, как Анна Владимировна пересаживает магические растения. Ведь у вас урок ботаники, я ничего не перепутал?

— Не пере… Никак нет, господин ректор, — несчастным голосом ответил Шувалов.

— Тогда что вы делаете в этой лавке? Почему вы не на занятиях?

— Я сказал, что у меня болит живот, — поник студент.

Он втянул голову в плечи и замолчал. Сообразил, что оправдания только ухудшат его положение.

Я прислушался к его эмоциям и с досадой покачал головой. Шувалов совершенно не раскаивался. Он жалел о том, что попался мне, только и всего.

— Что за амулет вы хотели купить? — спросил я.

— Я не покупал, — пробубнил Шувалов. — Просто посмотрел.

Не тратя на него время, я взглянул на лавочника. Тот отлично понял ситуацию и сразу же ответил:

— Господин студент пожелал приобрести амулет улучшения памяти.

— Не самый плохой выбор, — усмехнулся я.

И снова посмотрел на Шувалова:

— Вы хотите и дальше учиться в магической академии?

— Хочу, — отчаянно закивал студент.

Сейчас он говорил искренне.

Я припомнил, что Шувалов приехал откуда-то из провинции и жил сейчас в доме своего двоюродного дяди. По сути, его держали в Столице из милости, только для того, чтобы иметь возможность сказать, что один из рода Шуваловых учится в Императорской академии.

Если я его выгоню, то дядя в тот же день отправит его обратно домой.

— Возвращайтесь на занятия, — поморщился я. — Завтра я подумаю, что с вами делать.

В этом магазине листка с рунными знаками тоже не нашлось, и я отправился дальше, в ювелирную лавку моего старого знакомого банкира Жадова. Управлял лавкой его сын, Сергей Григорьевич Жадов, он же стоял за прилавком.

В ювелирной лавке посетителей не было. Зеваки и приезжие редко заглядывали сюда, предпочитая недорогие сувениры.

— Счастлив вас видеть, Александр Васильевич, — обрадовался Жадов, увидев меня. — Желаете приобрести украшение для вашей супруги? Есть замечательный браслет с изумрудами из Лачанги. Уникальная ручная работа, таких больше нет во всей Столице. Взгляните!

Сергей Григорьевич выложил на прилавок тонкий золотой браслет. Магические лампы сами собой вспыхнули ярче, их свет отразился в гранях драгоценных камней зелёными искрами.

— Великолепная работа, — кивнул я. — Но, я к вам по другому делу. Скажите, у вас есть украшения с рунными знаками?

— Разумеется, — понимающе улыбнулся Жадов. — Вас тоже заинтересовала эта мода? У нас целая линейка украшений. Есть амулеты, браслеты, перстни и даже серьги с рунными знаками.

— Хорошо покупают? — поинтересовался я.

— Спрос большой, — кивнул Сергей Григорьевич. — Мастера едва справляются с заказами.

— А где вы взяли сами рунные знаки? — спросил я.

Жадов внимательно посмотрел на меня и мгновенно стал серьёзным.

— Значит, слухи не обманывают? — поинтересовался он. — С рунной магией что-то нечисто?

— Почему вы так решили?

— Не трудно догадаться, — заметил Жадов. — Мы с отцом уже слышали про убийство у Жёлтого моста. А теперь вы расспрашиваете о рунной магии. Владельца лавки убили из-за этих рун?

— Есть такая версия, — кивнул я. — Эти руны могут представлять опасность.

— Вот оно что?

Жадов прищурился и секунду о чём-то напряжённо размышлял. Затем решительно кивнул:

— Хорошо, что вы ко мне заглянули. Я сегодня же отменю все заказы на рунные амулеты у наших ювелиров. А ещё нужно предупредить отца. Видите ли, до этого времени наш банк охотно давал кредиты на открытие рунных и сувенирных лавок. Но с сегодняшнего дня придётся это прекратить. Если вы не ошиблись насчёт опасности рун, все эти лавки разорятся. Вы можете подождать буквально минуту?

— Конечно, — кивнул я.

Жадов прикрыл глаза, посылая зов отцу. Я тем временем разглядывал украшения, которые красиво переливались в свете магических ламп и удивлялся тому, насколько быстро ювелир сообразил, чем грозит мой интерес к рунной магии.

Интересно, сколько торговцев сделали ставку на эти непонятные символы? И скольким из них завтра будет нечем оплатить аренду помещения, если окажется, что руны опасны?

Мои размышления прервал Жадов.

— Отец просил поблагодарить вас за предупреждение, — сказал он. — И я, со своей стороны, тоже очень ценю, что вы нашли время предупредить нас об опасности. Конечно, мы потеряем на этом часть прибыли, но зато сохраним репутацию, а она дороже денег.

Сергей Григорьевич говорил с улыбкой, а сам тем временем достал из-под прилавка футляр тёмно-зелёного бархата и убрал в него браслет. Затем с почтительным поклоном протянул футляр мне:

— Александр Васильевич, мы с отцом настаиваем, чтобы вы приняли этот подарок в знак нашей благодарности.

Отказаться было бы невежливо. По светскому этикету, в случае отказа Жадовы были бы вынуждены считать себя моими должниками, а долги никому не приятны.

Поэтому я убрал футляр в карман и искренне поблагодарил Жадова. В том, что Лиза обрадуется подарку, я не сомневался.

— Я могу вам ещё чем-нибудь помочь? — спросил Сергей Григорьевич.

— Можете, — кивнул я. — Расскажите, как вы получили рисунки рунных знаков? Их тоже подбросили вам в лавку?

— Так и было, — кивнул Жадов. — Примерно месяц назад. Я только-только открылся, и вдруг кто-то швырнул камнем в витрину, и стекло разлетелось вдребезги. Я выбежал на улицу, но хулигана и след простыл. Наверное, скрылся в проходных дворах, вы знаете, что они тянутся отсюда до самой Мойки.

— Знаю, — кивнул я.

В этих дворах мы с Никитой Михайловичем как-то ловили кладовиков, которые ограбили лавку Жадова.

— Когда я вернулся в лавку, камень лежал у прилавка, — продолжил Жадов. — Он был завёрнут в листок бумаги, а на листке были рунные знаки.

— И вы сразу решили использовать эти знаки в ваших украшениях? — удивился я.

— Ничего удивительного, — усмехнулся ювелир. — Эта идея пришла мне в голову ещё раньше, когда я заглядывал в сувенирные лавки по соседству.

— Интересно, — задумчиво протянул я. — Этот листок ещё у вас?

Я спросил без особой надежды на успех, но мне повезло.

— Да, — кивнул Жадов. — Вот он.

Ювелир достал из-под прилавка измятый лист писчей бумаги. На нём тонким пером были тщательно выведены десять рунных знаков. Напротив каждого знака было написано краткое пояснение.

— Руна улучшения магического дара, — прочитал я. — Руна благосостояния, Руна удачи…

Бегло пробежав глазами по списку, я понял, почему горожане и приезжие с такой охотой покупали рунные талисманы.

Эти руны обещали дать всё, что человек обычно хочет получить от магии. Деньги, здоровье, магическую силу.

— Вы позволите мне забрать этот список с собой? — спросил я.

— Пожалуйста, — кивнул Жадов.

Для очистки совести я обошёл и другие лавки. Ничего нового я не узнал, зато подтвердил закономерность, которую заметил ещё раньше.

Листки с рунными знаками находили только в больших магазинах, где всегда было много покупателей. Маленькие лавки таинственный благодетель обходил стороной, и я догадывался, почему. Он не хотел, чтобы его заметили и узнали.

Может, именно это и случилось у Жёлтого моста? Возможно, владелец рунной лавки заметил человека, который подбросил ему листок? Может быть, он снова увидел этого человека и заговорил с ним? И тем самым поставил себя под удар?

Я решил, что неплохо бы поделиться этой идеей с господином начальником Тайной службы. А заодно показать листок ему и эксперту.

Я уже собрался вызвать извозчика и отправиться в управление, но тут мне пришла в голову ещё одна отличная идея.

Я отошёл на край тротуара, чтобы не мешать прохожим, и послал зов бывшему обер-прокурору Рябушинскому.

— Добрый день, Петр Павлович! Это Александр Воронцов, мне нужно с вами поговорить.

— Господин Тайновидец? — обрадовался обер-прокурор. — Вы где?

— На Главном проспекте, — улыбнулся я. — Наверное, это не самое подходящее место для встречи с вами.

— Да, там слишком людно для призрака, — согласился Рябушинский. — Но на углу Екатерининского канала и Мастеровой улицы есть небольшая кофейня. Я там иногда бываю, и ко мне уже привыкли. Сейчас я бы как раз не отказался от чашечки кофе.

— Давайте встретимся там, — согласился я. — Сколько времени вам нужно, чтобы добраться до кофейни?

— Пять минут, — заверил меня призрак.

Кофейня и в самом деле оказалась крошечной. Всего три столика, и жаровня, на которой блестели боками медные джезвы.

Рябушинский уже был там. Он красиво колыхался в воздухе за ближайшим к выходу столиком. Перед бывшим обер-прокурором стояла маленькая чашка с крепчайшим кофе.

— Вы не поверите, но у меня здесь даже есть собственная посуда, — с гордостью сказал Рябушинский. — Я могу из неё пить.

В доказательство своих слов он поднял чашку, сделал глоток и зажмурился от удовольствия.

Между прочим, сделать посуду, из которой способен пить призрак, не так-то просто. Для этого нужно нанести на обычную чашку плетение призрачной магии, а затем разбить её.

Хозяин кофейни сварил мне кофе, поставил на стол свежие сливки и деликатно удалился на улицу, чтобы не мешать нашему разговору.

— Как вам удалось подружиться с этим добрым человеком? — спросил я.

— Мои городовые как-то прогнали хулиганов, которые повадились по ночам шуметь возле его кофейни, — усмехнулся Рябушинский. — Жители Столицы потихоньку привыкают к призракам, так что жить нам становится проще. Но в самых людных местах, где много приезжих, мы по-прежнему стараемся не показываться. Так что у вас за дело ко мне?

— Вы слышали про убийство хозяина рунной лавки возле Жёлтого моста? — спросил я.

— Разумеется, — кивнул Рябушинский. — Говорят, вы занимаетесь этим делом?

Я рассказал обер-прокурору всё, что нам удалось узнать про рунную магию и в конце добавил:

— Я прошу вас обратить особое внимание на призраков, которые совсем недавно появились в Столице. Вдруг среди них найдётся призрак хозяина лавки? Хорошо бы его допросить.

— Я предупрежу моих людей, — кивнул Рябушинский.

Затем он внимательно посмотрел на меня и осторожно добавил:

— Александр Васильевич, вы знаете, что я не очень люблю некромантов. Но почему бы вам не обратиться за помощью к вашему эксперту, господину Щедрину? Думаю, он вполне способен оживить труп хозяина лавки и допросить его. Тогда и призрака искать не придётся.

Я развёл руками.

— Леонид Францевич сейчас в отпуске, далеко от Столицы. Но спасибо вам за совет, я попробую им воспользоваться.

Глава 8

Предложение обер-прокурора Рябушинского мне понравилось. Поговорить с мертвецом — отличная идея! Вдруг он знает, или хотя бы догадывается, за что его убили?

Леонид Францевич Щедрин вполне мог устроить такой, разговор, на то он и некромант. И не просто некромант, а самый могущественный некромант во всей Империи, в этом я был полностью уверен.

Так что я поймал извозчика и отправился в управление Тайной службы с твёрдым намерением убедить Никиту Михайловича вызвать Щедрина из отпуска.

В конце концов, это же ненадолго! Пусть Леонид Францевич оживит мертвеца, а потом едет обратно в Лачангу, или где он там отдыхает. Но сначала я угощу его обедом в “Долгожданной радости”, чтобы возвращение в Столицу не казалось господину эксперту напрасной тратой времени.

С этими мыслями я вошёл в кабинет Зотова и с порога заявил:

— Никита Михайлович, кажется, у нас есть возможность найти убийцу хозяина рунной лавки.

Зотов поднял взгляд от бумаг и хмуро кивнул:

— Добрый день, господин Тайновидец. Будьте добры подождать, я должен дочитать это донесение.

Такой холодный приём меня не обескуражил, это было в характере Зотова. Поэтому я молча кивнул и занялся жаровней, которая стояла в углу кабинета. Чашка кофе никогда не мешает разговору, скорее наоборот, без кофе разговор часто не клеится.

Я наполнил джезвы водой и поставил их на огонь. Запас свежих зёрен и кофемолку Никита Михайлович хранил на открытой полке, и я воспользовался ими, не спрашивая разрешения.

Когда магическая машинка тихо загудела, перемалывая зёрна, Никита Михайлович нахмурился, но не стал отвлекаться от чтения на ерунду.

Он зашелестел страницами, а я засыпал молотый кофе в кипящую воду, немного подождал и снял джезвы с огня. Добавил в каждую немного ледяной воды и пристукнул ими по столешнице, чтобы осела гуща. А затем разлил кофе по чашкам и объявил:

— Готово! Будьте так любезны, достаньте молоко из холодильного шкафа.

Холодильный шкаф стоял у Зотова под столом, так что сам я не мог до него добраться.

Никита Михайлович бросил бумаги на стол и достал молоко в серебряном кувшине. Затем посмотрел на меня, и я отметил, что начальник Тайной службы опять не выспался.

— Трудная ночь? — сочувственно спросил я.

— И не говорите, — поморщился Зотов. — Всю ночь выслеживали контрабандистов в порту. Вернулся только под утро и надеялся спокойно вздремнуть в своём кабинете, а тут это!

Он кивнул на бумаги.

— Что там? — полюбопытствовал я.

— Донесение начальника Тайной службы Якутска. Князь Аркадий Дмитриевич Юсупов бежал из ссылки.

— Тот самый Юсупов? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Зотов. — Наследник всего юсуповского рода. С него глаз не должны были спускать. Вы же знаете, что род Юсуповых приговорён к вечной ссылке?

— Знаю, и даже интересовался причиной такого сурового наказания, но точно мне никто не ответил.

— Потому что следствие по делу было тайным. Отец Аркадия Юсупова, Дмитрий Феликсович, организовал заговор против императора.

— Юсупов собирался убить императора? — изумился я.

— Нет, — покачал головой Зотов. — Всего лишь ограничить его власть. Юсупов в молодости учился за границей, там и нахватался сомнительных идей. Хотел устроить в империи конституционную монархию по образцу других держав. Если бы он просто пришёл со своими идеями к императору, дело могло ограничиться опалой и домашним арестом. Но Юсупов организовал настоящий заговор. При помощи магических средств он собирался устроить беспорядки в Столице и показать беспомощность имперских властей. А затем предложить свои способы навести порядок.

— Но у него ничего не вышло? — уточнил я, потягивая кофе.

— Заговор выдал один из доверенных слуг Юсупова, причём действовал он из лучших побуждений. Надеялся, что князя успеют вовремя образумить. Вот только следствие показало, что Юсупов успел зайти очень далеко. Мятеж был уже подготовлен, Юсуповы ждали только подходящего момента. К тому же, во время ареста князь оказал сопротивление Тайной службе. Все эти обстоятельства в совокупности потянули на вечную ссылку для всех представителей рода Юсуповых.

— А теперь наследник Юсуповых сбежал, — понял я. — Но ведь его наверняка поймают.

— Его уже упустили, — признался Зотов. — Аркадий Юсупов сбежал два месяца назад, но его исчезновение заметили только через неделю. Решили не докладывать о побеге сразу, надеялись отыскать беглеца своими силами. И только когда поиски не дали результата, отправили донесение мне.

— Но вы же не думаете, что Юсупов вернётся в Столицу? — усмехнулся я.

— Не думаю, — признал Зотов. — Что ему тут делать? Полиция Якутска выяснила, что Аркадий Юсупов под чужим именем сел на британский торговый корабль. Скорее всего, он отправился за границу, там у его рода сохранились кое-какие капиталы. Но меры безопасности нужно усилить. А самое неприятное — мне придётся доложить о побеге императору.

Зотов пристукнул ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, кофе выплеснулся на зелёное сукно столешницы.

— В общем, хлопот у меня прибавилось, а я и так не жаловался на их нехватку. Так что убийством лавочника будет заниматься полиция. Пока ничего интересного они не раскопали. Следователь Прудников побывал у лавочника дома, если каморку над лавкой можно назвать домом. Фамилия лавочника Спирин, родился в Столице. Родные есть, но с ними он не общался. Лавочник жил один и по словам дворника часто нуждался в деньгах.

— Откуда дворник это узнал? — удивился я.

— Владелец рунной лавки два месяца не платил за квартиру и был должен всем окрестным торговцам, — усмехнулся Зотов. — Правда, в последнее время торговля у него пошла лучше, и он надеялся поправить свои дела. Но не кредиторы же его убили, суммы долгов смешные.

— Кредиторам невыгодно убивать должника, деньги с мертвеца не получишь, — согласился я.

Зотов наконец заметил пятно на сукне. Недовольно поморщился, промокнул его салфеткой и наконец принялся за кофе.

— Вы хорошо варите кофе, Александр Васильевич, — признал он. — У меня он всегда горчит.

— Попробуйте молоть зёрна чуть крупнее, чем обычно, — улыбнулся я. — Крупный помол убирает горечь.

— А что у вас за идея? — спросил Никита Михайлович. — Это донесение выбило меня из колеи, простите.

— Я подумал, что можно ненадолго оживить мертвеца и допросить его. Вдруг он знает, кто и за что приказал Клещу его убить?

— Хорошая мысль, — согласился Зотов. — Но имейте в виду, что показания оживлённого мертвеца к делу не подошьёшь, и свидетелем в суде он являться не может. Дело в том, что оживлённый мертвец находится в полной власти некроманта, и готов сказать всё, что ему прикажут.

— Так мы и не потащим его в суд, — возразил я. — Путь он даст нам хотя бы зацепку, а дальше постараемся сами. Меня беспокоит быстрое распространение рунной магии, Никита Михайлович. Сегодня я прошёлся по лавкам на Главном проспекте. Рунными амулетами торгуют на каждом углу и горожане охотно их покупают. Мне удалось раздобыть список рунных знаков. Знаете, как этот список оказался у торговцев?

— Как? — заинтересовался Зотов.

— Этот список им подбросили. Тайно, так что они не знают, кто это сделал. Но за этими рунами явно стоит чей-то умысел.

— Умысел? — нахмурился Никита Михайлович.

Он снова взял донесение, пролистал его и нашёл нужное место.

— Вот. Серафим Иванович Долгов, начальник Тайной службы Якутска пишет, что Аркадий Юсупов в ссылке интересовался письменами местных народов и их родовой магией. Он даже вёл какие-то записи. Ездил по стойбищам и деревням, лечил местных жителей. Ему не препятствовали, считали, что князь занимается благим делом.

— Вы думаете, что за появлением этих рун стоит князь Юсупов? — изумился я.

— Такое может быть, — кивнул Зотов. — Посудите сами. Странные знаки, автор которых не хочет, чтобы о нём знали. Неизвестная магия, и небывалый интерес, который она вызвала среди горожан. Уже произошло убийство, а что будет дальше? Беспорядки?

— Если рунную магию запретить, беспорядки точно будут, — согласился я, вспомнив слова ювелира Жадова. — Мелкие торговцы мигом разорятся.

— Это проблемы Имперского казначейства, — нетерпеливо отмахнулся Зотов. — Оно достаточно богато, чтобы выплатить компенсации. Меня куда больше беспокоит поведение горожан. Они ухватились за эту магию, как за спасение.

— А какой-то мере, так оно и есть, — кивнул я. — Для многих рунная магия — спасение от рутины и обыденной жизни. Лёгкий путь к чудесам.

При этих словах я вспомнил Шувалова.

— Чем позже мы запретим рунную магию, тем острее будет разочарование.

Никита Михайлович одним глотком допил кофе, задумчиво покрутил в руках пустую чашку и выразительно посмотрел на меня.

Я правильно понял намёк и щелчком пальцев снова разжёг жаровню.

— Давайте ещё раз проверим вашу версию, — сказал я, наливая воду в джезву. — Вы предполагаете, что за время ссылки Юсупов научился магии местных народов. После побега он вернулся в Столицу и теперь при помощи этой магии пытается устроить беспорядки. Так?

— Так, — согласился Зотов.

— Юсупов знал, что горожане ухватятся за всё необычное. Он подбросил листки с рунными знаками в лавки, а торговцы стали использовать руны в своих поделках. Но один из торговцев заметил князя. Возможно, он его узнал и угрожал разоблачением. Тогда князь при помощи Клеща разделался с торговцем.

— Звучит логично.

— Тогда в этом деле есть ещё одна неприглядная сторона. На самом деле, у этих рун двойное назначение. Люди думают, что руны помогают им, приносят удачу, приближают к магии. А на самом деле, руны подчиняют их Юсупову. Думаю, это происходит постепенно, но конец в любом случае один.

— Вы правы, — кивнул Никита Михайлович. — А это значит, что мы должны действовать немедленно. Нужно закрыть лавки и изъять все рунные амулеты. Включая и те, что сейчас на руках у горожан. Я немедленно еду к императору!

Зотов поднялся из кресла, но я его остановил.

— Так что насчёт допроса мертвеца?

— Сейчас это не главное, — отмахнулся Никита Михайлович. — Ничего нового покойник нам не скажет, и допросить его мы всегда успеем. Кроме того, я клятвенно обещал господину Щедрину не отзывать его из отпуска. Пусть отдыхает.

— Я думаю, нам нужно использовать любую возможность, — не согласился я. — А клятву вам нарушать не нужно. Если хотите, я сам поговорю с Леонидом Францевичем.

— Хорошо, — согласился Зотов. — Действуйте по своему усмотрению, господин Тайновидец.

***

Никита Михайлович отправился к императору, а я сел в коридоре на скамейку и послал зов Леониду Францевичу. Я не надеялся, что смогу убедить эксперта прервать отпуск простой просьбой, и поэтому решил повидаться с ним лично. Тем более, у меня с этим не было никаких проблем, при помощи магического пространства я мог мгновенно переместиться куда угодно.

Но сначала нужно было понять — куда, собственно говоря, перемещаться.

— Рад вас слышать, Александр Васильевич, — откликнулся Щедрин.

— Я тоже рад, — улыбнулся я. — Как ваш отдых, Леонид Францевич?

— Великолепно, — с энтузиазмом откликнулся эксперт. — Можно сказать, прямо сейчас я проживаю свою лучшую жизнь.

— А где конкретно вы её проживаете? — поинтересовался я . — В Лачанге?

— Нет, там я уже побывал, и мне, откровенно говоря, не понравилось. Слишком жарко для человека моей комплекции. А в еду добавляют столько специй, что вкус продуктов совершенно теряется. Хотя, фрукты у джиннов изумительные, тут и говорить нечего. Я пробыл в Лачанге всего неделю, заглянул в гости к Великому Визирю, а потом отправился на Внешние острова. Вот здесь мне нравится. Осенние шторма в Северных морях — это что-то неописуемое, Александр Васильевич! Особенно, когда сидишь на веранде, накинув на себя тёплый плед, попиваешь горячее какао или глинтвейн, а волны грохочут о камни, и брызги долетают прямо до твоего лица.

— Вы так здорово рассказываете, что мне самому захотелось это увидеть, — рассмеялся я.

— Так в чём же дело? — удивился Леонид Францевич. — Приезжайте. Или приходите, как вам удобнее.

— И приду, сегодня же, — решил я. — Заодно перескажу вам свежие новости. Если они вас, конечно, заинтересуют.

— Я здесь даже газеты не читаю, — признался Щедрин. — Нет ни времени, ни желания. А вот с вами побеседую с большим удовольствием.

— Где вас искать на острове? — уточнил я.

— Спросите кого угодно из местных жителей, вам покажут.

Я попрощался с экспертом и не на шутку призадумался. Судя по всему, Леонид Францевич совершенно счастлив, и возвращаться в Столицу в ближайшее время не планирует.

Ну, и как мне его вытащить?

Я немного поразмышлял над этой проблемой, а потом махнул на неё рукой. На месте что-нибудь придумаю. Неожиданные решения всегда удавались мне лучше, чем запланированные, а своими сильными качествами не стоит пренебрегать.

Прежде чем отправиться на Внешний остров, я заглянул в лабораторию. Если уж я собираюсь заставить Леонида Францевича немного поработать, то нужно убедиться, что его рабочее место в полном порядке.

— Разрешите, Ирина Витальевна? — спросил я, просовывая голову в кабинет эксперта.

— Входите, ваше сиятельство, — откликнулась Суворова.

Дома мне удалось убедить её обращаться ко мне по имени, но на службе Суворова решила твёрдо придерживаться официального тона.

Должно быть, так ей было спокойнее.

Перемены я заметил сразу. На столе и подоконниках стояли горшки с цветами, и они появились здесь совсем недавно. Когда я в прошлый раз навещал Леонида Францевича, никаких цветов в его кабинете не было.

Но взглянув на то, чем занималась Суворова, я начисто забыл о цветах.

Тело владельца рунной лавки лежало на длинном металлическом столе. Вернее, уже не тело, а отдельные части. На моих глазах Суворова острым скальпелем срезала образец ткани и принялась разглядывать его в микроскоп.

— Что вы делаете? — вежливо поинтересовался я, стараясь не глядеть на тело.

— Ищу следы яда, — невозмутимо ответила Суворова. — В этом образце они тоже есть. Хотите посмотреть?

Я покачал головой:

— Поверю вам на слово. А что за яд? Господина Спирина сначала отравили, а потом зарезали?

— Нет, яд убийца нанёс прямо на лезвие ножа. Это вещество действует на магические каналы, они распадаются буквально на глазах.

— Очень некстати, — нахмурился я. — Мы как раз собирались оживить покойника и допросить его. Насколько я понимаю, теперь сделать это невозможно?

— Я не разбираюсь в некромантии, — пожала плечами Суворова. — Но магические каналы ещё не разрушились до конца. Тело вовремя поместили в холодильный шкаф. Холод замедляет действие яда.

— Тогда я попрошу вас на некоторое время отложить эксперименты с ядом и вернуть тело в холодильный шкаф, — сказал я.

— Вы собираетесь пригласить некроманта? — напряглась Суворова. — Господина Щедрина?

— Не беспокойтесь, это ненадолго, — сказал я. — Леонид Францевич отлично проводит время в отпуске, и ни за что не вернётся к работе раньше срока. Но я надеюсь, что смогу вытащить его на пару часов. После этого лаборатория снова будет в вашем распоряжении.

— Что ж, мне не стоило забывать о том, что я всего лишь временный сотрудник, — сухо сказала Суворова. — Хорошо, Александр Васильевич, я сохраню тело, насколько это возможно.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Не подумайте, я ни в коем случае не собирался покушаться на вашу работу. Но помощь некроманта нам сейчас очень нужна.

— Я понимаю, — кивнула Ирина Витальевна.

Она старалась не смотреть мне в глаза, чтобы не выдать своего разочарования, но я и без того, всё отлично чувствовал.

Расстроил я девушку, но тут уже ничего не поделать.

— У меня к вам есть ещё просьба, совсем небольшая, — примирительно сказал я. — Вы разрешите воспользоваться вашей дверью?

Глава 9

На Внешнем острове у меня был собственный небольшой домик, но почему-то я им не воспользовался.

Наверное, потому что у меня было важное дело. А когда у тебя дело, возвращаться домой странно.

Не знаю, так я думал, или по-другому, но в момент перемещения я представил себе дом местного старосты Егора Кузьмича. Именно там я и оказался, шагнув за порог лаборатории.

— Ваше сиятельство, вы откуда взялись? — изумился Егор Кузьмич, увидев меня. — И как это Полкан вас не почуял?

Староста с тревогой выглянул в окно. Там, возле будки мирно дремал здоровенный лохматый пёс. Перед ним стояла чисто вылизанная глиняная миска.

— Пришёл через магическое пространство, — объяснил я, как будто это могло успокоить старосту. — Я к вам ненадолго.

— Прошу к столу, — опомнившись, захлопотал Егор Кузьмич.

— Не стоит, — отказался я. — У меня мало времени.

Уйти сразу мне показалось невежливым, и я спросил:

— Как дела на острове?

— Лучше не бывает, ваше сиятельство, — просиял Егор Кузьмич. — У нас тут теперь свой губернатор. Прямо скажу, благодаря вам и Савелию Георгиевичу наш островок преобразился. К тому же, исключительно в лучшую сторону.

— Всего за месяц? — не поверил я.

— Я вам так скажу, ваше сиятельство, если желание есть, так и месяца хватит, — кивнул староста. — Да вы сами взгляните. Извольте, я вам покажу.

К моему удивлению, Егор Кузьмич вначале повёл меня не на улицу, а в уборную, и торжественный жестом указал на белоснежный унитаз:

— Вот, взгляните! Стараниями господина губернатора у нас теперь в каждом доме такая благодать. А ещё магические отопители и горячая вода из крана. Сами попробуйте!

Впрочем, такое важное дело Егор Кузьмич мне не доверил и собственноручно открутил кран, чтобы я мог убедиться в правдивости его слов.

— Навозом теперь топить не нужно, — счастливо улыбнулся староста. — Вот она, истинная магия-то!

— С этим трудно спорить, — улыбнулся я.

— И не нужно спорить, — закивал Егор Кузьмич. — Теперь у нас здесь не хуже, чем в Столице. Даже свой театр есть! Идёмте, ваше сиятельство, сами всё увидите.

Мы вышли на улицу. Полкан приподнял голову и с подозрением посмотрел на меня. В его умных карих глазах читался немой вопрос:

— Откуда ты взялся?

Пёс лениво поднялся, потянулся и басовито гавкнул для порядка. Этот лай явно был рассчитан на хозяина — гляди, я не сплю, а караулю, недаром похлёбку ем.

— Тихо! — прикрикнул на пса Егор Кузьмич.

Полкан сделал вид, что не замечает нас. Внимательно обнюхал миску, толкнул её носом и полез в будку.

Егор Кузьмич с гордостью предложил мне поехать на новеньком мобиле, но я предпочёл прогуляться пешком.

Мимо спешили ребятишки с портфелями — видно, в школе как раз закончились занятия. Поравнявшись с нами, они вежливо поздоровались с Егором Кузьмичом:

— Доброго дня, господин бургомистр!

— Вы теперь бургомистр? — удивился я.

— Господин губернатор меня в звании повысил, — смущённо признался Егор Кузьмич. — У нас ведь теперь не захолустье, а курортный город, хоть и небольшой. Приходится соответствовать.

Егор Кузьмич нисколько не преувеличил. Рыбацкий посёлок на острове преображался на глазах. Рядом с магическим порталом выросло изящное здание гостиницы, на главных улицах появилась каменная мостовая, вдоль побережья тянулась вереница домиков с верандами.

На всех перекрёстках открылись пекарни, кофейни и сувенирные лавки. Народу на улицах заметно прибавилось, многие были одеты по столичной моде.

— Ваше сиятельство, у вас ведь знакомые артефакторы есть? — спросил меня Егор Кузьмич.

— Сколько угодно, — улыбнулся я. — А зачем вам артефактор?

— Наши торговцы прослышали, что в Столице новая мода появилась, — сказал бургомистр. — Обереги с рунными знаками. Хотим и для наших лавок такие заказать, да рисунок взять негде. Может, поспособствуете?

— Не стоит связываться с этой магией, Егор Кузьмич, — откровенно сказал я. — Это не просто забава. Мы сейчас как раз расследуем убийство владельца рунной лавки. Многого я вам сказать не могу, скажу одно — держитесь подальше от рунной магии.

Этот разговор натолкнул меня мысль предупредить об опасности рунной магии Савелия Куликова.

Егор Кузьмич как будто угадал мои мысли:

— Нужно господина губернатора известить, — сказал он.

— Я отправлю ему зов, — согласился я.

Зов Савелию я послал, не откладывая, и еле-еле отбился от приглашения пообедать в доме губернатора. К счастью, Савелий совершенно не умел обижаться, и когда я объяснил ему, что у меня срочное дело, и задерживаться на острове я не могу, этого его успокоило. Но он всё-таки взял с меня обещание, что мы с Лизой обязательно навестим его и Анюту.

— Не тяжело губернаторствовать? — спросил я.

— Егор Кузьмич и Миша мне здорово помогают, — ответил Савелий. — Так что потихоньку привыкаю.

Голос сноходца звучал уверенно, и я порадовался за него. Путешествие на “Вороне” здорово изменило Савелия, и это были перемены в лучшую сторону.

— Поскольку ты здесь самый главный, хочу тебя предупредить, — сказал я. — Будь осторожнее с рунной магией. Лучше всего вообще не пускай через портал людей с рунными амулетами.

— А в чём дело? — насторожился Савелий.

Я коротко ввёл его в курс дела.

— Чтобы поставить стражников у портала, мне нужно разрешение Его Величества, — сказал Савелий. — А лучше прямой приказ, иначе меня, чего доброго, самого объявят бунтовщиком.

— Уверен, император с радостью отдаст все необходимые распоряжения, и даже пришлёт на остров своих гвардейцев, — ответил я. — Дело очень серьёзное.

— А что у тебя за дело? — спросил Куликов.

— Мне нужно допросить мертвеца, — честно объяснил я. — Для этого мне требуется помощь Леонида Францевича, а он отдыхает где-то на острове.

— Наверняка господин Щедрин в трактире, — уверенно сказал Савелий. — Трактир называется “Солёный ветер”, ты найдёшь его у причала.

Версия Савелия показалась мне заслуживающей внимания.

— Проводите меня к причалу? — спросил я Егора Кузьмича.

— Провожу, ваше сиятельство, — кивнул бургомистр.

Всё же, многое на острове осталось прежним. Как раньше скользили в прозрачно-голубом небе облака над осенними лугами. На склонах холмов мирно паслись овцы, над ними кружили крикливые чайки. Кажется, их даже стало больше — наверное, птенцы выросли и встали на крыло.

А ещё прежним осталось море. Высокие волны с мерным шумом накатывались на каменистый берег и покачивали парусник у причала.

— Это же “Ворон”, — узнал я.

— Так и есть, ваше сиятельство, — подтвердил Егор Кузьмич. — Корабль только сегодня утром прибыл с острова Ветров, сейчас его разгружают.

Мы подошли ближе.

Широкие сходни были перекинуты с борта “Ворона” на причал, по ним осторожно спускался человек. В руках он держал небольшой деревянный бочонок.

Человек был мне знаком, и я громко окликнул его:

— Федот, здравствуй!

Это был Федот Глебычев. Мы познакомились с ним на острове Ветров, во время нашего путешествия по Северным морям. Когда остров Ветров присоединился к Империи, Федот отправился со мной в Столицу — посмотреть, как люди живут, так он сам выразился. Федот несколько дней прожил у меня в доме и даже надоумил Игната завести пчёл. Но вскоре заскучал по тишине и вернулся на свой остров.

— Господин Тайновидец! — обрадовался Федот. — Вот уж не чаял вас тут встретить!

Он поставил бочонок на землю и нерешительно развёл руки в стороны.

Я дружески обнял его.

— Рад тебя видеть, Федот! Как ты поживаешь?

— А как и раньше, — светло улыбнулся Глебычев в густую бороду. — За пчёлками ухаживаю, да мёд собираю. Вот привёз бочонок мёда в трактир. Господин Щедрин очень просил, ну я и постарался его уважить.

— Леонид Францевич верен себе, — рассмеялся я. — В любом уголке мира он найдёт, чем полакомиться.

Я повернулся к бургомистру.

— Егор Кузьмич, у вас, наверное, много дел? Не тратьте на меня время, Федот проводит меня к трактиру.

— Как скажете, ваше сиятельство, — согласился Егор Кузьмич. — Трактир вот в том здании с верандой.

Он указал на просторную постройку с красной черепичной крышей. На крыше, поскрипывая, вертелся флюгер в виде языков пламени.

Новоназначенный бургомистр Внешнего острова попрощался с нами, а мы с Федотом пошли к трактиру.

— Пообедаешь со мной? — спросил я Федота.

— Я бы с радостью, господин Тайновидец, — замялся Глебычев. — Да мне ещё нужно в Столицу заглянуть через портал. Обещал племянникам учебники купить, как мёд продам. У нас ведь тоже школа открылась, слышали?

— Не слышал, — признался я.

— Дом старца Филарета под школу отдали, — усмехнулся Федот. — Жить в нём никто не захотел, а чего ему пустому стоять?

— Правильно, — одобрил я. — У пустых домов быстро портится характер.

— А к вечеру мне надо на “Ворон” успеть, он с отливом обратно на наш остров уходит, — добавил Федот. — Так что пообедать никак не получится, вы уж не обижайтесь.

— Жаль, — искренне сказал я. — Но хорошо, что хоть повидались.

Жизнь на новых территориях кипела и стремительно менялась. Пасечник спокойно пользовался магическим порталом, на бедном рыбацком острове открывались гостиницы, трактиры и даже театр.

Судя по тому, что здешние жители были этим довольны, всё происходило правильно.

Кивнув мне на прощание, Федот потащил свой бочонок к заднему крыльцу.

А я поднялся на веранду трактира.

Несмотря на прохладную погоду, здесь ещё стояли столики, и народу за ними хватало. Поднявшись по широким деревянным ступеням, я почувствовал мягкое тепло. Это грели невидимые магические обогреватели.

Море шумело и пенилось у самой веранды. Я даже схватился за перила — на мгновение показалось, что я на корабле, и палуба сейчас уйдёт из-под ног.

Свободных столиков не было, и это меня не удивило. Трактир-то один на весь остров, а туристам нужно кушать. Интересно, какой предприимчивый смельчак открыл это заведение? Наверняка он не прогадал.

Я пробежался взглядом по столикам, но Леонида Францевича не нашёл. Пришлось обратиться за помощью к одному из официантов. Выслушав меня, он радостно закивал:

— Леонид Францевич предупредил о вашем приходе. Для вас приготовлен отдельный кабинет.

— Я бы с удовольствием пообедал на веранде, — признался я. — А где сам Леонид Францевич?

— На кухне, разумеется.

— А что он там делает? — удивился я. — Лично присматривает за кастрюлями?

Я пошутил, но официант отнёсся к моим словам на удивление серьёзно.

— Именно, — кивнул он. — Господин Щедрин не только владелец “Солёного ветра”, но и главный повар.

От неожиданности я расхохотался до слёз.

— Всегда подозревал, что рано или поздно наш эксперт променяет чёрный плащ некроманта на белоснежный поварской колпак, — сказал я, утирая глаза платком. — Но не думал, что это случится на Внешнем острове. Значит, Леонид Францевич — хозяин этого заведения? Позовите его, пожалуйста, мне не терпится лично его поздравить.

— Никак не возможно, — испугался официант. — Леонид Францевич готовит своё фирменное малиновое суфле, его нельзя отвлекать.

— И надолго затянется этот процесс? — поинтересовался я.

Официант пожал плечами.

— Кто знает, ваша милость? Это же искусство!

Он перекинул полотенце через руку и почтительно поклонился:

— Могу я пока предложить вам меню?

— Не нужно, — решил я. — Скажите, какие ещё блюда готовит лично Леонид Францевич? Я хочу попробовать их все.

Официант посмотрел на меня с уважением.

— Тогда я освобожу для вас столик побольше.

— Лучше сделайте порции поменьше, — улыбнулся я. — Иначе я лопну.

Ждать долго не пришлось. Вскоре снова появился официант с большим подносом, на котором плотно стояли тарелки и горшочки. Его сопровождал помощник, он нёс графин с настойкой густого янтарного цвета и откупоренную бутылку вина.

Посетители удивлённо перешёптывались. Видимо, меня приняли за иностранного принца, который путешествует инкогнито.

— В качестве аперитива осмелюсь предложить вам настойку на местной рябине, — почтительно сказал официант. — Здешние морские ветра придают ягодам чуть солоноватый вкус, а мёд с острова Ветров деликатно подчёркивает его.

— Давайте, — согласился я.

Официант наполнил высокую рюмку. Я попробовал и одобрительно кивнул.

Официант порозовел от удовольствия.

— Из холодных закусок рекомендую овечий сыр местного производства и балык из палтуса. Позвольте принести вам плед, к вечеру на террасе бывает прохладно.

Затем мне подали густой суп из протёртых овощей со сливочным маслом, лесными грибами и хрустящими гренками. На второе — шашлык из ягнёнка, замаринованного в медовом соусе. К мясу принесли зелень с местных огородов, а запивать эту вкуснятину полагалось лёгким виноградным вином.

— Вино из личных запасов Великого Визиря Лачанги, — многозначительно объявил официант.

А затем на столе появилась свежайшая рыбная кулебяка, в которой я узнал творение Прасковьи Ивановны.

— Так Леонид Францевич всё же вызнал рецепт кулебяки у моей кухарки, — рассмеялся я. — Тогда я за него спокоен, без посетителей его трактир точно не останется.

— Кулебяка пользуется у наших гостей большим успехом, — подтвердил официант.

Я решил непременно рассказать об этом Прасковье Ивановне, пусть порадуется.

Когда я наелся так, что больше не мог вместить в себя ни кусочка, официант поставил на стол воздушное розовое суфле, украшенное ягодами и сахарной пудрой и крепкий кофе с густыми сливками.

Такой же десерт подали остальным гостям. Посетители встретили его одобрительным гулом.

Наконец широкие двери кухни торжественно распахнулись. В зале появился главный создатель сегодняшнего кулинарного чуда. Белый фартук и высокий поварской колпак изменили его до неузнаваемости.

Гости аплодировали, не жалея ладоней, и я хлопал вместе со всеми. На круглом лице Леонида Францевича играла гордая улыбка. Это был настоящий триумф, и эксперт Тайной службы полностью его заслужил.

— Браво! — крикнул кто-то из гостей за дальним столиком.

Остальные подхватили:

— Браво, господин повар!

А я подумал, что уговорить Леонида Францевича вернуться в Столицу будет невероятно трудно.

Леонид Францевич величественно раскланялся, а затем снова скрылся в кухне. Появился через несколько минут в обычной одежде и подсел ко мне за столик.

Цепкий взгляд эксперта скользнул по пустым тарелкам.

— Вам понравился обед? — добродушно улыбнулся Щедрин.

— Он был великолепен, — честно ответил я. — Леонид Францевич, вы нашли своё настоящее призвание.

— Так и есть, — довольно кивнул некромант. — Не стану врать, это получилось случайно. Я давно хотел открыть свой собственный трактир, а тут подвернулся такой замечательный случай. Вышла только одна загвоздка — я никак не мог найти хорошего повара, вот и пришлось самому становиться к плите.

— И выяснилось, что вы не только любите хорошо поесть, но и отлично готовите, — улыбнулся я. — А почему вы мне ничего не рассказали?

— Я собирался пригласить вас в гости, — рассмеялся Щедрин. — А вы сами появились. Опять ваша знаменитая интуиция?

— Наверное, — согласился я.

Высокая волна с шумом разбилась о камни у самых ступеней террасы. Вместе с порывом ветра до нас долетели солёные брызги. “Ворон” всё ещё стоял у причала, и я ощутил мгновенное желание подняться на борт и снова отправиться в плавание.

Леонид Францевич взмахом руки подозвал официанта:

— Принесите мне глинтвейн, — сказал он. — Александр Васильевич, хотите горячего глинтвейна? Этим рецептом со мной поделился пленный английский маг во время Балканской кампании.

— Звучит заманчиво, но я выпью ещё кофе, — отказался я.

— Одну минуту, господа, — кивнул официант и убежал.

Леонид Францевич повернулся ко мне:

— Что ж, Александр Васильевич, расскажите — как дела в Столице. Вы ведь не просто так появились на острове?

Глава 10

Я рассказал Леониду Францевичу про убийство владельца рунной лавки. Не забыл упомянуть о всех странных происшествиях последних дней.

— Эта зараза распространилась по всей Столице, — сказал я, имея в виду руны. — Проникла даже в Императорскую академию. А мы всё ещё не можем выяснить, откуда взялись руны. Всё, что у нас есть — несколько версий.

Леонид Францевич делал вид, что внимательно слушает меня. Он даже снял с головы свой роскошный колпак и положил его на стол. Эксперт кивал в нужных местах моего рассказа и задавал уточняющие вопросы, но я чувствовал, что наш разговор ему не слишком интересен.

Наконец Леонид Францевич сказал:

— Вы непременно во всём разберётесь, Александр Васильевич. Я не сомневаюсь в вашем упорстве и талантах.

В этом “вы” был ясный ответ на вопрос, который я ещё не успел задать.

Леонид Францевич не собирался возвращаться со мной в Столицу. По крайней мере, до окончания отпуска.

Стоило мне замолчать, как он сразу же перевёл разговор на кулинарную тему.

— Послезавтра мне в трактир должны доставить мясо дикого кабана. Я договорился об этом с императорскими егерями. Представляете, что это будет за объедение? Мясо довольно жёсткое, но я потушу его на медленном огне с душистыми травами, так что оно будет таять на языке. Непременно загляните попробовать, я пришлю вам зов. Имейте в виду, такая удача выпадает не часто.

— Сколько лет вы не были в отпуске? — прямо спросил я.

— Уже и не помню, — признался Щедрин. — Кажется, в последний раз я отдыхал, когда возвращался в Столицу после победного завершения балканской кампании. Тогда мой армейский приятель уговорил меня заглянуть ненадолго в его имение, и там я прогостил полгода. А потом была Столица, назначение в Тайную службу, и пошло-поехало!

— В таком случае не буду мешать вашему отдыху, — улыбнулся я. — Скажу честно, я надеялся на вашу помощь, но мы постараемся справиться сами. В общем, ничего страшного. Новый эксперт очень старательна, и умеет работать с уликами. Конечно, у неё дар целителя, а не некроманта, но у каждого свои особенности.

— Что за новый эксперт? — удивился Леонид Францевич.

— Так вы ничего не знаете? — улыбнулся я. — Никита Михайлович предполагал, что ваш отпуск затянется, и вызвал вам на замену эксперта из Вологодского управления. Её зовут Ирина Витальевна Суворова. Характер у неё непростой, но к делу она относится профессионально.

— Действительно хорошо работает? — заинтересовался Леонид Францевич.

— Она осматривала рунную лавку и тело её владельца. И сразу же заметила подозрительные обстоятельства.

— Надо же, — покачал головой Леонид Францевич.

Я ожидал, что в нём заговорит профессиональная ревность, но эксперт о чём-то задумался. А я пока подозвал официанта и попросил принести мне ещё кофе.

— Вы упомянули, что у неё непростой характер, — сказал Леонид Францевич. — Что вы имели в виду?

— Ирине Витальевне всё время кажется, что её экзаменуют, — улыбнулся я. — Кроме того, она сильно расстроилась, когда узнала, что её перевод в Столицу — временный.

— Вот как? — заинтересовался Щедрин. — То есть, она бы хотела работать в Столице?

— Мне так показалось, — кивнул я. — Но лучше спросить об этом её.

На остров медленно опустились прозрачные северные сумерки. На высокой башне маяка вспыхнул магический сигнальный огонь. Посетителей в трактире “Солёный ветер” становилось всё меньше.

Леонид Францевич задумчиво барабанил пальцами по столу. Судя по всему, он о чём-то размышлял, но рассказывать мне о своих мыслях не спешил.

— Значит, у вас есть покойник, которого вы хотели бы допросить? — поинтересовался он.

— Пока есть, — кивнул я. — Правда, Ирина Витальевна сказала, что не только зарезали, а ещё отравили каким-то ядом, который разрушает магические каналы. Я настоятельно попросил её убрать тело в холодильный шкаф, чтобы холод замедлил действие яда.

— И всё же, времени у нас не много, — заметил Щедрин. — Думаю, нам лучше отправиться в Столицу немедленно. Как вы думаете, госпожа Суворова ещё в лаборатории?

— Вряд ли, — улыбнулся я. — Елизавета Фёдоровна предложила ей пожить у нас, думаю, Ирина Витальевна уже дома.

— Ваш особняк принял её? — удивился Леонид Францевич. — Что ж, тем лучше. Подождите пять минут, я только отдам необходимые распоряжения.

Эксперт прикрыл глаза, посылая кому-то зов.

Через минуту возле нашего столика появилась молодая девица в поварском халате. Её глаза блестели, щёки порозовели от серьёзности момента.

— Марья? — вспомнил я. — Не ожидал встретить вас здесь.

Эту девушку я мельком видел на острове Ветров, она прислуживала в доме старца Филарета. Выходит, теперь она трудится поваром под началом Леонида Францевича?

Марья присела в вежливом поклоне:

— Добрый вечер, господин Тайновидец.

Затем перевела почтительный взгляд на эксперта:

— Какие будут распоряжения?

— Я уезжаю на несколько дней по делам службы, — сказал Леонид Францевич. — Трактир останется на вашем попечении, я вам полностью доверяю. Когда доставят мясо дикого кабана, шею и окорок сразу же замаринуйте в душистых травах, как я вас учил. А вырезку положите в холодильный шкаф, она должна созреть. Мёд уже доставили?

— Точно так, господин повар, — кивнула Марья.

— Прекрасно, — обрадовался Щедрин. — С завтраками вы управитесь, тут я совершенно спокоен. Следите за тем, чтобы к обеду было три вида супов, у гостей должен быть выбор. На ужин рекомендуйте жаркое, оно у вас получается отменно. Деньги для расчёта с поставщиками лежат в моём кабинете, в ящике стола. Вот ключи.

Леонид Францевич достал из кармана связку ключей и протянул их Марье.

— Благодарю за доверие, господин повар, — покраснела девушка. — Я постараюсь вас не подвести.

— У вас всё получится, — подбодрил её Щедрин. — Идите.

Марья скрылась на кухне, а я удивлённо покачал головой:

— Когда вы успели с ней познакомиться?

— Это случилось не без вашей помощи, — добродушно улыбнулся Леонид Францевич. — Вы же великодушно передали ваш корабль в дар новым землям. На “Вороне” я объездил все здешние острова, искал хороших поставщиков и толковых служащих. Я решил не нанимать людей из Столицы, мне показалось правильным дать работу местным жителям. А Марья несколько лет прислуживала старцу Филарету в качестве кухарки и экономки. Я решил нанять её и не пожалел. Очень умная девушка, и схватывает всё буквально на лету.

— Сколько же работы вы умудрились проделать всего за пару недель, — изумился я.

— Очень много, — согласился Щедрин. — Открыть хороший трактир, Александр Васильевич, не легче, чем открыть новый материк, вот что я вам скажу. Но это было моей давней мечтой, так что вы должны понять, с каким удовольствием я взялся за это дело.

— Надеюсь, вы не собираетесь бросать службу ради карьеры повара? — поинтересовался я. — Без вас нам придётся нелегко.

— Точно не в ближайшее время, — улыбнулся Леонид Францевич. — Можете быть спокойны, какое-то время вам придётся ещё потерпеть моё ворчание.

Он допил глинтвейн и отставил бокал в сторону.

— Что ж, я готов, можем отправляться. Я ведь правильно понимаю, что нам ни к чему пользоваться магическим порталом?

— Правильно, — согласился я. — Подойдёт любая дверь.

***

От природы я очень любопытен, и когда сталкиваюсь с незнакомой магией, просто не могу пройти мимо. Так вышло и с магией кладовиков. Меня восхитило их умение прокладывать магические порталы куда угодно, и я не отстал от них, пока они не научили этому меня.

Любой магический навык закрепляется частым повторением, по этому я, не раздумывая, проложил магический портал прямо в кабинет Зотова.

Уверенно раздвинул границы портала, вылез из него и радостно объявил:

— А вот и мы!

— Господин Тайновидец, вы опять обошли магическую защиту? — с досадой спросил Зотов. — Когда-нибудь вы непременно допрыгаетесь, и магия вас испепелит. Имейте в виду, извиняться за это перед вашими домашними я не стану.

— Хватит ворчать,господин полковник, — примирительно улыбнулся я. — Лучше посмотрите, кого я привёл. Леонид Францевич готов прямо сейчас допросить нашего покойника.

— Замечательно, — без всякого воодушевления ответил Зотов. — Но если вы не заметили, то я немного занят. У меня важный разговор со свидетелем.

Только сейчас я заметил, что в кабинете кроме нас есть ещё один человек. Это был немолодой мужчина с гладко выбритым лицом и внимательным взглядом опытного целителя. Он сидел на моём любимом стуле и крутил в руках трость с массивным серебряным набалдашником.

— Знакомьтесь, — сказал Зотов. — Иван Фёдорович Силантьев, бывший домашний целитель князей Юсуповых. После того, как княжеское семейство отправилось в ссылку, он открыл частную практику.

Силантьев поднялся со стула и вежливо поклонился:

— Рад знакомству, господа.

Он держался со спокойной уверенностью профессионала, и всё-таки я заметил, что наше неожиданное появление его встревожило.

— Добрый вечер, господин Силантьев, — ответил я. — Предполагаю, что у вас есть какие-то новости о сбежавшем князе Юсупове?

Силантьев удивлённо посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на портал, который всё ещё дрожал в воздухе рядом со мной.

— Я правильно понял, что вы — граф Александр Васильевич Воронцов? — вопросом на вопрос ответил он. — А это какая-то тайная магия?

— Что-то вроде того, — кивнул я и щёлкнул пальцами.

Портал уменьшился до размеров точки. Точка ярко вспыхнула и исчезла.

— Так-то лучше, — проворчал Зотов. — Раз уж вы здесь, присоединяйтесь к разговору. Вы совершенно правы, Александр Васильевич, у господина целителя есть сведения о сбежавшем князе. Иван Фёдорович, повторите свой рассказ с самого начала со всеми подробностями. Господину Тайновидцу будет полезно послушать вас, а не мой пересказ.

Я прекрасно понял намёк Зотова и приготовился слушать очень внимательно. Никита Михайлович потом обязательно спросит, соврал нам целитель, или нет.

Зотов откинулся на спинку кресла и требовательно посмотрел на целителя.

— Кхм, — откашлялся Силантьев. — Хорошо, я попробую.

Он снова опустился на стул, поставил трость перед собой и обеими руками опёрся на набалдашник.

— Мы с Дмитрием Феликсовичем Юсуповым вместе учились в Императорской магической академии. Я — выходец из небогатого дворянского рода, но уже в юности у меня определили сильный дар целителя, и это помогло мне получить хорошее образование.Затем я прошёл практику в одной из столичных лечебниц, и Дмитрий Феликсович предложил мне стать домашним целителем Юсуповых. Эту должность я занимал до самой ссылки княжеского семейства. Потом остался без места и занялся частной практикой.

Силантьев говорил внушительно и гладко, но я заметил в его рассказе интересное несоответствие.

— Насколько я знаю, целители посвящены во многие тайны своих пациентов, — заметил я. — Как вышло, что вы оказались не причастны к заговору и избежали ссылки?

Силантьев напряжённо улыбнулся, стараясь не уронить собственное достоинство.

— Это не самый приятный вопрос для меня, — заметил он. — Кхм… Но я отвечу честно. Это я выдал князя Юсупова властям.

— Почему вы это сделали? — заинтересовался я.

Силантьев посмотрел на меня с досадой, но всё-таки ответил:

— Постарайтесь понять меня правильно. Дмитрий Феликсович был серьёзно болен, поэтому ему и потребовался целитель. Князь страдал расстройством психики, и сам знал об этом. Он не был сумасшедшим, во всяком случае, по закону он мог отвечать за свои поступки. Но ему в голову приходили странные идеи.

— Например, ограничить императорскую власть? — уточнил я.

— Да, — кивнул Силантьев. — Поймите, это был просто симптом. Но симптом очень опасный. Идея князя быстро стала навязчивой, и он принялся действовать. Я несколько раз предостерегал его, напоминал о том, что он болен. Но Дмитрия Феликсовича это лишь раззадорило. Он вообразил себя посланником самой магии. Я пытался настоять на том, чтобы его обследовали другие целители, но…

— Но князь платил вам деньги, — подсказал я. — И вы не могли с ним спорить.

— Да, — поджал губы Силантьев. — Я продолжал лечение. Мне удалось избавить князя от головных болей, но он решил, что полностью здоров, и кинулся воплощать свою безумную идею. Домашние не могли спорить с ним, ведь он был главой рода. К тому же, безумие часто придаёт больному невероятные силы. В таком состоянии человек может убедить кого угодно в реальности своего бреда. Я видел, что великий род идёт на поводу у безумца и решил остановить князя, пока не стало слишком поздно.

— Что вы сделали?

— Я рассказал обо всём обер-полицмейстеру Рябушинскому, и он начал расследование. Я надеялся, что другие целители подтвердят мой диагноз, и Дмитрий Феликсович сложит с себя полномочия главы рода. Но я опоздал. Болезнь князя подтвердилась, но подтвердился и факт заговора, и в нём были замешаны все Юсуповы, без исключения. Дело было громкое. Всё закончилось судом, лишением дворянства и вечной ссылкой без права помилования. Доверенных слуг тоже судили, кое-кого даже приговорили к каторжным работам, остальных, на всякий случай, тоже выслали из столицы. Всё имущество рода конфисковали… почти всё.

— Почти? — нахмурился я.

Силантьев снова поджал губы. Несколько секунд он молчал, потом ответил с видимым трудом:

— За мою службу Дмитрий Феликсович подарил мне небольшой особняк рядом с собственным дворцом. Я собирался со временем обзавестись семьёй, и мне было удобно жить отдельно от князя. После суда мне разрешили оставить особняк, в нём я сейчас и живу. Там же принимаю больных.

— Для вас обстоятельства сложились довольно удачно, — улыбнулся я.

— Нет, — резко ответил Силантьев. — Я до сих пор виню себя за то, что не обратился к властям раньше. Возможно, самому Дмитрию Феликсовичу я бы помочь не смог, но его сын, Аркадий… Он бы не пострадал и сумел сохранить княжеский род.

— Насколько хорошо вы были знакомы с Аркадием Юсуповым? — спросил я.

— Это я принимал роды у жены Дмитрия Феликсовича, — тяжело вздохнул Силантьев. — Аркадий вырос у меня на руках, я лечил его от всех детских болезней.

— Вы очень к нему привязаны? — уточнил я.

— Да, — твёрдо ответил целитель. — Я честно служил Юсуповым, и мне до сих пор тяжело думать, что я причастен к их несчастьям.

— Предчувствую, что это всего лишь начало истории, — заметил я. — Вы же не для того пришли в кабинет начальника Тайной службы, чтобы ворошить горькие воспоминания.

— Откуда вы знаете, что господин Силантьев сам пришёл ко мне? — вмешался Зотов. — Может быть, это я его вызвал?

— Нет, — улыбнулся я. — Вы бы поехали к нему домой, чтобы застать врасплох и не дать подготовиться.

— Ледяные демоны, — удивлённо выругался Никита Михайлович. — Что ж, вы правы, господин Силантьев сам попросил о встрече.

Я снова повернулся к Силантьеву.

— Так зачем вам понадобилась Тайная служба? Что-то важное произошло совсем недавно, так?

— Да, — устало кивнул Силантьев. — Аркадий Юсупов явился ко мне и попросил помощи.

— Когда это случилось? — уточнил я. — Вчера, или сегодня?

— Два месяца назад, — вздохнул целитель. — Он пришёл ночью и постучал прямо в окно моего кабинета. Я работаю на первом этаже, Аркадий это знает. Я услышал стук, выглянул в окно и увидел его. Он попросил меня о разговоре, я не мог ему отказать.

— Вы говорите, что Аркадий Юсупов пришёл к вам два месяца назад, — нахмурился я. — А в Тайную службу вы обратились только сегодня. Почему?

— На это есть свои причины, — поморщился Силантьев. — Если вы позволите, я всё расскажу по порядку.

— Рассказывайте, — кивнул я.