Тайна звездного сердца

Пролог

Космос не прощает ошибок, но люди все равно их совершают***

Космическая яхта «Зодиак» плыла сквозь бездну, маленькая и хрупкая, как лепесток в океане тьмы. Ее корпус, отполированный до зеркальной глади, отражал бесчисленные звезды, словно пытаясь удержать их блики — последних свидетелей ее гордого одиночества.

В салоне, залитом мягким голубоватым светом биолюминесцентных панелей, десятилетняя Вера прижимала к себе младшего брата. Артемий, весь в веснушках, с детским восторгом тыкал пальцем в иллюминатор, за которым мерцала туманность, раскинувшаяся, как крылья мифического зверя.

— Смотри, Вей! — закричал он, картавя и задорно толкая ее локтем. — Там дракон! Настоящий!

Она усмехнулась, поправляя его непослушные рыжеватые пряди.

— Не дракон, глупыш. Это просто газ и пыль.

Она была старше и считала себя почти взрослой. Но в глубине души ей хотелось, чтобы брат был прав. Чтобы где-то там, среди холодных звезд, действительно жили драконы.

Мать Артемия и Веры, доктор Лира Валь, склонилась над навигационным дисплеем, ее тонкие пальцы скользили по голограммам, отмечая маршрут. Отец, Марк Валь, откинулся в кресле пилота, расслабленный, но не теряющий бдительности — как и подобает человеку, чьи руки привыкли чувствовать корабль, будто продолжение собственного тела.

— Еще шесть часов до станции, — сказал он, включая автопилот и оборачиваясь к семье. В его глазах светилась нежность. — Может, устроим ужин при звездах?

Лира приподняла бровь, в уголках ее губ дрогнула та самая улыбка, из-за которой Марк до сих пор забывал, как дышать.

— Только если ты сам приготовишь.

Он рассмеялся, но смех оборвался металлическим скрежетом, пронзившим корпус «Зодиака».

Яхта содрогнулась. Не просто вздрогнула — застонала, будто живое существо.

— Блуждающий метеоритный поток! — завопил бортовой ИИ, его голос, обычно бархатный, теперь резал слух, как сирена. — Прямое попадание в сервопривод! Разгерметизация двигательного отсека!

Марк рванулся к панели управления, его пальцы мелькали, отдавая команды с холодной точностью, но Вера видела: пальцы подрагивают. Отец скрывает, насколько все серьезно.

— Лира, дети! В капсулы! — приказал он.

Мать схватила Артемия, ее пальцы впились в его плечи так крепко, что он взвизгнул. Вера бросилась за ними, поскальзываясь на внезапно накренившемся полу — гравикомпенсатор сдал.

Но это была меньшая из бед.

— Вера, слушай меня внимательно. — Голос Лиры дрожал, но мать старалась вести себя так же уверенно, как отец. — Ты должна залезть в капсулу.

— Мама, а ты?

— Мы с папой последуем за тобой.

Ложь. Вера догадывалась, почти знала: родители не успеют.

Капсула Артемия закрылась первой — крошечный кокон, в котором он теперь лежал, испуганный, но живой. Снотворный газ уже окутывал его, избавляя брата от кошмара.

— Вера, быстро!

Девочка втиснулась внутрь, сжимая в руках плюшевого медвежонка — единственное, что успела схватить.

— Мы найдем тебя. Обещаю. — Лира прижалась губами к ее лбу через узкий люк, целуя дочь, как до этого — сына.

В месте поцелуя что-то кольнуло, но Вера почти не обратила на это внимания.

Люк захлопнулся.

Последнее, что увидела Вера перед тем, как тьма поглотила ее — лицо матери, прижатое к иллюминатору, огонь, пожирающий «Зодиак».

…И где-то там, в другой капсуле, уносимой из-за сбоя навигации в другую сторону — Артемий.

Тишина.

Только гудение систем жизнеобеспечения, монотонное, как похоронный звон, и бесконечная пустота за тонкой стенкой.

Капсула неслась сквозь тьму, унося спящую девочку прочь от всего, что она любила.

Глава 1

Пятнадцать лет спустя. Планета Гратон. Первое назначение

«Звёзды не спрашивают, куда ты хочешь лететь. Они просто указывают дорогу — даже если это дорога в бездну» — Капитан Элиас ван Крейн, "Хроники Космических Скитаний"

***

Туманная дымка утра еще цеплялась за шпили академии, когда Вейя и Нисса вышли на плац. Солнце Гратона — лилово-оранжевое, настырное — уже пробивалось сквозь пелену, отражаясь в стеклянных фасадах рекрутариата, словно в гигантских слезах.

— Ну что, доктор Валь, — Нисса щелкнула пальцами перед самым носом подруги, — готовься патрулировать ледяные астероиды. Там даже космические пингвины умирают от тоски.

Вейя фыркнула, поправляя воротник кителя. На отвороте поблескивал значок медицинской службы — зеленый ромб с рубиновой каплей крови.

— Лучше, чем твой гарнизонный лазарет на Тангаре, — она сморщила нос. — Там последняя эпидемия закончилась тем, что все умерли… от бумажной волокиты.

Нисса закатила глаза — ярко-фиолетовые, как у всех гратонцев, — но уголки ее пурпурных губ дрогнули, скрывая улыбку.

— А вот если бы ты, скажем, вспомнила про второго капитана с «Кроссовера»… — Она сделала преувеличенно задумчивое лицо. — Тот, кажется, не прочь помочь «особо отличившимся» курсантам.

— О, конечно! — Вейя скривила губы в сардонической ухмылке. — Особенно если «отличишься» в его каюте. Нет уж, спасибо.

Нисса рассмеялась — звонко, беззаботно, но Вейя заметила, как дрожат ее пальцы, скользя по гладкому металлу инфоком-браслета.

Они обе волновались.

Семь лет подготовки. Бессонные ночи в библиотеках. Бесконечные симуляторы и двухгодичная практика. А теперь — в этом безликом стеклянном здании — кто-то решит, куда отправится их жизнь.

Толпа субординаторов редела. Скоро их очередь.

— Ладно, хватит страшилок, — Нисса вдруг обняла Вейю за плечи. — Папа обещал проследить, чтобы тебя не кинули на задворки.

Вейя замерла.

— Ты… что? Правда?

— Ну да. — Нисса притворно вздохнула. — Вчера заявила ему: «Пап, если Вейку отправят в дыру, я тебе эти ботинки больше никогда не почищу».

— Ты же ненавидишь чистить ему ботинки.

— Именно поэтому он поверил, что я серьезно.

Вейя хотела ответить, но дверь перед ними распахнулась, и голос дежурного рявкнул:

— Курсанты Валь и Тейн, заходите!

Нисса толкнула ее под лопатку:

— Пошевеливайся, героиня! Твоя судьба ждет.

Они шагнули внутрь рука об руку, но Вейя чувствовала только одно: где-то там, за тысячу световых лет, может быть, все еще жив Артемий.

И если она получит назначение на корабль — у нее появится шанс его найти.

***

Холодный свет голограмм мерцал в стерильном воздухе зала, бросая сизые блики на черные каменные столешницы. Вейя стояла перед комиссией рекрутеров по стойке «смирно», чувствуя, как ледяная тяжесть формальности давит на плечи.

Четверо членов комиссии не выглядели людьми. Они были воплощением системы — непроницаемым, безличным механизмом.

Двое адмиралов с кожей глубокого аметистового оттенка, их ногти отливали фиалковым блеском. Главный медик флота с бледно-лиловыми пальцами, листающий ее досье.

И… он. Талис ван Дейн.

Второй капитан линкора «Кроссовер» сидел, откинувшись в кресле. Его парадный мундир — цвета космической бездны — жестко очерчивал широкие плечи. Волосы, длиннее уставного, были собраны в строгий узел, но одна прядь выбивалась, словно нарочно.

Когда его глаза — нарочито безразличные — встретились с ее взглядом, Вейя почувствовала знакомый холодок вдоль позвоночника.

— Курсант Валь. — Голос адмирала Табльдота прозвучал, как скрежет шлюзовых механизмов. — Ваши показатели… приемлемы.

Как бы не так! Ее показатели были одними из лучших!

Второй адмирал, отец Ниссы, молчал: не видел повода для вмешательства.

Табльдот сделал паузу, изучая голограмму ее биоданных. Внезапно изображение замерло, увеличив участок генетического кода.

— Вы не гратонка. — Это не был вопрос.

Воздух в зале сгустился.

Как будто по ней не видно! Теплый оттенок кожи. Светлые волосы без пурпурного отлива. Зеленые глаза.

— Нет, господин адмирал. Я землянка.

— Родители погибли при крушении частного судна, — мягко вставил ван Дейн, крутя в пальцах кристалл данных. — Подобрана гратонским транспортом. Удочерена семьей Валь.

Его губы искривились в чем-то, что должно было быть улыбкой.

Вейя помнила: когда-то ее звали Вера. Но гратонцы не признавали звук «р» в личных именах, и приемные родители переименовали ее.

— Любопытная история. Я не знал. Но... Гратон ценит таланты, независимо от происхождения.

Главный медик нахмурился:

— Мотивация к службе в нашем флоте?

Прежде чем Вейя ответила, ван Дейн тихо добавил:

— Доктор Валь проходила практику на «Кроссовере». Показала себя… исключительно способной.

Его взгляд скользнул по ее форме.

— Особенно в условиях стресса.

…Которые он же и создал.

Вейя стиснула зубы, вспоминая тот «случайный» визит в медотсек, когда он застал ее одну. Если бы не старший врач…

— Я хочу служить на корабле дальнего радиуса действия, — сказала она твердо. — Уверена, там мои навыки будут наиболее полезны.

— Например? — адмирал поднял бровь.

— Например, на «Кроссовере», — вырвалось у нее прежде, чем она подумала.

Тишина. Глухая, как вакуум между мирами.

Ван Дейн медленно улыбнулся — словно хищник, видящий, как жертва сама идет в ловушку.

— Какая… удивительная совместимость желаний, — прошептал он, поворачиваясь к комиссии. — Господа, разве не очевидно? Такой преданный персонал — редкость. Особенно с ее… уникальной перспективой.

Его взгляд скользнул по ее земной бледной коже, так непохожей на фиолетовые оттенки гратонцев. Землянок в его коллекции еще не было.

Адмиралы переглянулись. Табльдот кивнул.

— Назначение утверждено. Курсант Валь приписывается к медицинской службе линкора «Кроссовер».

Когда Вейя повернулась к выходу, ее догнал голос ван Дейна — тихий, как шепот в темноте:

— Жду с нетерпением нашего… воссоединения, доктор Валь.

И фраза адмирала Табльдота:

— Под твою ответственность, ван Дейн. Присмотришь за землянкой.

Дверь закрылась за спиной Вейи с глухим стуком — словно захлопнулась ловушка.***

Прощание с подругой

«Браслет на запястье — это не украшение. Это последняя нить, связывающая тебя с тем, кто верит, что ты вернёшься»

***

Вейя стояла в тесной каморке казармы, сжимая в руках китель с новыми нашивками. Солнце Гратона, лиловое и беспощадное, пробивалось сквозь узкое окно, растягивая тени по стенам — будто спешило навсегда стереть следы ее присутствия. В дверь глухо постучали.

— Впусти, клянусь всеми черными дырами, или я вышибу эту дверь! — Голос Ниссы разорвал тишину, как сигнал тревоги.

Едва Вейя повернула ручку, как подруга ворвалась внутрь, заполнив собой все пространство. Ее фиалковые глаза пылали. В руках у нее был таинственный сверток, упакованный в серебристый нанопласт.

— Ты окончательно сошла с ума! — Нисса швырнула сверток на кровать. — «Кроссовер»? Серьезно? После всего, что этот... этот...

— Ван Дейн. — Холодно закончила за нее Вейя.

— Не произноси его имя! — Нисса впилась пальцами в ее плечи. — Отец может все изменить. Один звонок, и тебя переведут куда угодно. На «Мардиан», на «Серебряный луч»...

Вейя медленно высвободилась из ее хватки.

— На «Мардиане» — один врач на триста человек. А «Серебряный луч» — плавучая могила у третьего спутника Юпекса. Там даже смены вахт нет — только скальпели и отчеты.

— Лучше скальпели, чем его руки! — Нисса сжала кулаки, и Вейя увидела в ее глазах то, что скрывалось за гневом — страх. — Ты же знаешь, что он...

— Знаю.

Тишина упала между ними, тяжелая, как космическая броня.

Нисса отвернулась. Ее плечи дрогнули.

— Ты ищешь его, да? — прошептала она. — Артемия.

Вейя не ответила. Слова были лишними.

— Да в черную дыру! — Нисса провела рукой по лицу, оставив следы влаги на бледно-сиреневой коже. — Ты готова терпеть этого… капитана ради призрака?

— Готова.

Нисса закусила губу, затем резко развернула подобранный с койки сверток.

— Тогда возьми это.

Внутри лежал браслет — тонкий, почти невесомый, с наночипом, замаскированным под драгоценную инкрустацию.

— Отец дал мне его на восемнадцатилетие. Экстренная связь. Если он... если что-то случится...

Вейя хотела отказаться, но Нисса уже схватила ее руку и защелкнула браслет на запястье.

— Ни слова, — прошипела она. — Иначе я сама вцеплюсь тебе в глотку и стащу с того проклятого корабля.

Гудок аэрофлая прозвучал снаружи, резкий, как крик.

Нисса внезапно обхватила ее так крепко, что Вейя едва могла дышать.

— Вернись, — прошептала она в ее волосы. — Просто... вернись.

Вейя кивнула, не доверяя голосу.

Когда они разъединились, Нисса уже снова была собой — наследницей адмиральского рода: с высокомерно поднятым подбородком и прямыми плечами.

— Лети, героиня. Твой роман с катастрофами ждет.

Аэрофлай висел в двух шагах от крыльца. Его двигатели гудели, готовые унести ее прочь. Вейя вздохнула и шагнула за порог.

Вперед: к «Кроссоверу», к ван Дейну.

К надежде найти то, что потеряла.

Последнее, что она увидела, обернувшись — Нисса, стоящая на крыльце. Одинокая фигура в лиловых лучах Сол-Гратона.

А потом аэрофлай взлетел, подняв вихрь пыли и скрыв подругу из виду.

Глава 2

Первая вахта

"Я взошла на этот корабль, чтобы найти одного человека. Но боюсь, что потеряю себя." — Запись в личном бортовом журнале

Главный космопорт военно-космического флота Гратона встретил Вейю ледяным скрежетом шлюзовых механизмов. В воздухе пахло озоном и металлом — знакомый, почти родной аромат военных кораблей. Она сжала ручку своего рюкзака, чувствуя, как зябкие мурашки скользят по спине под кителем.

— Доктор Валь?

Голос заставил ее вздрогнуть. Перед ней стоял молодой офицер с бледно-сиреневыми волосами, собранными в тугой хвост.

— Лейтенант ван Дарк, — представился он, протягивая планшет. — Вам назначен отсек 7-Б. Провожу вас.

Они поднялись по трапу «Кроссовера» и пошли по длинным коридорам, мимо люков с мигающими индикаторами. Вейя ловила на себе взгляды членов экипажа — любопытные, оценивающие.

— Здесь у нас медблок, — ван Дарк показал на массивную дверь с зеленым ромбом и символической каплей крови. — Ваше основное место службы. Вахты с восьми до двадцати ноль ноль по корабельному времени.

— А после двадцати? — поинтересовалась Вейя.

Лейтенант усмехнулся:

— После — вы молитесь космическим богам, чтобы не было чрезвычайных происшествий.

Он остановился у скромной двери с номером «7-Б».

— Ваша каюта. Завтра в семь утра — инструктаж у главного врача.

— Спасибо, — кивнула Вейя.

Как только дверь закрылась за ним, она прислонилась к стене, закрыв глаза. Первый шаг сделан. Теперь нужно было понять, как искать Артемия, не привлекая внимания первого и второго капитана.

Раздался резкий стук в дверь.

— Доктор Валь, — голос за дверью заставил ее сердце упасть в пятки.

Она вдохнула, распрямила плечи — и открыла.

Он стоял на пороге. Ван Дейн.

Его мундир сидел безупречно, подчёркивая широкие плечи и узкую талию, а губы изогнулись в улыбке, которая не обещала ничего хорошего.

— Капитан ван Дейн, — Вейя автоматически вытянулась по стойке.

— О, не надо церемоний. — Он шагнул вперёд, вынуждая её отступить вглубь каюты. — Мы же старые знакомые, не так ли?

Его глаза скользнули по её форме, задержались на расстёгнутом вороте, опустились ниже — медленно, намеренно.

— Я рад, что вы с нами. — Голос звучал низко, как гул двигателей. — «Кроссовер» — особенное место. Особенно для таких, как вы.

— Каких... таких? — не удержалась она.

Он наклонился ближе, и его дыхание обожгло её щёку — кофе, пряности и что-то ещё... опасное.

— Для тех, кто ищет то, что потерял.

Сердце пропустило удар.

Ван Дейн выпрямился, оставив её с пересохшим ртом и вопросами, которые жгли сильнее, чем его взгляд.

— Завтра после инструктажа — ко мне. — Второй капитан «Кроссовера» повернулся к двери. — У меня есть кое-что, что вас заинтересует.

Дверь закрылась с мягким щелчком. Игра началась.***

"На каждом корабле есть два вида коридоров: те, что ведут к каютам, и те, что ведут к секретам. Умей различать их." — Неофициальное руководство для новобранцев.

***

Утренний гудок врезался в сон, как скальпель в мягкие ткани. Вейя открыла глаза за час до подъёма, прислушиваясь к ритму корабля — жужжание световых панелей, гудение вентиляции, тихий стон металла под давлением. Линкор разворачивался, и в иллюминаторе показался лиловый диск Гратона — планеты, которая стала ей домом… и которую она теперь покидала.

Медотсек «Кроссовера» пах стерилизаторами и свежей краской. Старший врач ван Торак, массивный гратонец с шрамом через левую бровь, встретил ее у входа, скрестив на груди мясистые руки.

— Доктор Валь! — его бас прокатился по отсеку. — Ты хоть помнишь, где скальпель держать?

— В правой руке, доктор, — не моргнув глазом ответила Вейя, — а левой — придерживать пациента, чтобы не убежал.

Торак фыркнул, в углах его рта дрогнуло подобие улыбки.

— Вот зараза, скучать по тебе не пришлось. Идем, покажу, что изменилось с твоей практики.

Они обходили медблок, проверяя оборудование, когда в коридоре раздался гулкий топот и крики.

— Медпомощь! Срочно!

Трое десантников ворвались в отсек, неся на импровизированных носилках своего товарища. Металлическая рейка торчала у него из груди, с каждым вздохом пульсируя кровавой пеной.

— Проклятые погрузчики! — выругался один из солдат. — Балка сорвалась прямо на него!

Торак одним движением сгреб инструменты.

— Валь, дренаж и гемостаз. Мелрик, готовь наркоз.

Вейя уже натягивала стерильные перчатки. Ее пальцы сами находили нужные инструменты, будто за полгода практики ее руки запомнили каждую бороздку на их рукоятках.

— Глубоко не дышать, — приказала она раненому, обхватывая торчащий металл. — На три: раз...

Рейка вышла с мокрым хлюпом. Кровь брызнула фонтаном, но пальцы Вейи уже работали — зажимы, дренажная трубка, коагулятор.

— Давление падает! — предупредил Мелрик.

— Коллоиды, быстро!

Через восемнадцать минут десантник стабилизировался.

Торак вытер окровавленные руки, кивнул Вейе:

— Не разучилась. Хорошо.

Когда пострадавшего отправили на планету, а медотсек прибрали, Вейя осталась одна с инвентаризацией. Где-то за стеной гудели двигатели — задержавшийся из-за чрезвычайной ситуации «Кроссовер» готовился к отлету.

Отправляясь на обед, Вейя свернула не в свою каюту, а в технические коридоры, где вентиляция гудела громче, а свет был тусклее. За поворотом послышалось бормотание:

— ...ну и кто тебя программировал, идиот?

В открытом сервисном отсеке копошился рыжеволосый техник, весь перепачканный нейрогелем. Увидев Вейю, он замер.

— О! Вы же та землянка-доктор.

— Вейя, — представилась она. — А вы...

— Ван Ренн. Смотритель за капризами ИИ, — он постучал по открытой панели, откуда тянулись пучки оптоволокна. — Вы... э-э... заблудились?

— Я ищу информацию. Один человек. Землянин.

Ван Ренн вытер руки о комбинезон, изучающе посмотрев на нее.

— И вам нужен доступ к закрытым базам.

Это не было вопросом. Вейя молча кивнула.

Техник неожиданно ухмыльнулся:

— Заходите завтра после смены. Отсек 12-Г. Только... — он оглянулся, — не говорите ван Дейну, что мы знакомы.

Где-то в глубинах корабля заскрежетали механизмы, будто «Кроссовер» усмехнулся, наблюдая за своими обитателями.

Глава 3

Тайный рейс

«Они сказали — это просто пассажиры. Но в космосе нет «просто»: за каждым незнакомцем тянется шлейф чужих войн». — Дневники капитана ван Хейз

***

Глухой гул антигравитационных двигателей сотрясал палубы, когда «Кроссовер», преодолевая притяжение родной планеты, уходил с орбиты Гратона. Вейя лежала в кресле-компенсаторе у иллюминатора в своей каюте, наблюдая, как фиолетовые огни городов сжимаются в бледные точки, а затем гаснут в бездне, которая была темнее, чем душа капитана ван Дейна.

— Все офицеры в кают-компанию! — Раздался по корабельной связи голос бортового искина, стоило антигравам замолкнуть, передав партию соло маневровым движкам. — Повторяю, все свободные офицеры на брифинг!

Кают-компания на второй палубе была полна под завязку. Капитан Лорен ван Хейз, высокая гратонка с кожей цвета темного аметиста, стояла у голографического проектора. Рядом с ней, непринужденно облокотившись на спинку кресла, расположился ван Дейн ― второй капитан линкора. Его пальцы лениво чертили узоры на подлокотнике, будто намечая траекторию будущей атаки.

— Внимание всем, — голос капитана ван Хейз прервал шепотки. — Мы получили задание вне обычного патрульного графика.

Проектор ожил, показав изображение космической станции — угловатой конструкции, напоминающей стального паука.

— Станция «Феникс» на границе с Конфедерацией Тайтул. Наша задача — принять на борт двух пассажиров. Координаты конечной точки они сообщат уже на борту.

В зале поднялся шум.

Навигатор, пожилой гратонец с седыми висками, поднял руку:

— Капитан, это... необычно. Какие меры предосторожности?

— Полный протокол «Тень», — ответила ван Хейз. — Но деталей нам не сообщили.

Ван Дейн лениво добавил:

— О, не пугайте их, капитан! Возможно, это просто тайтулианский аристократ с причудой. Разве мы не возили дипломатов и раньше?

Его взгляд скользнул по лицам собравшихся, задержавшись на Вейе чуть дольше необходимого. К счастью, кроме нее самой, этого никто не заметил.

Когда собрание закончилось, Вейя задержалась у двери, размышляя. Станция Феникс — пограничный объект. Возможно, там есть доступ к архивам Конфедерации Тайтул... Она совсем недалеко — по меркам космоса — от Гратона. Может, стоит поискать следы брата там?

Краем уха Вейя улавливала обрывки разговоров:

— ...станция «Феникс» — это же граница зоны Тайтул!

— ...а если это ловушка?

— ...слышал, у них там пси-сканеры даже в санузлах...

«Значит, доступ к архивам Конфедерации на «Фениксе» точно есть. Но как проверить данные, если каждый мой шаг будут отслеживать?» — отметила Вейя мысленно.

— Мечтаете о приключениях, доктор? — Ван Дейн возник за ее спиной так внезапно, что она вздрогнула.

Но не повернулась, только сжала кулаки.

— Готовлюсь к возможным ранениям после ваших «капризов», — отрезала она.

— Ах, какая преданность долгу, — капитан улыбнулся, показывая идеальные зубы. — Не волнуйтесь, уж ваши навыки точно пригодятся.

Его намек повис в воздухе, как неразорвавшийся снаряд.

***

— Приготовиться к мерц-переходу! — разнеслось по линкору очередное оповещение.

К тому времени Вейя снова сидела в кресле-компенсаторе, откинувшись затылком на подголовник и смежив веки.

Вой мерц-двигателей взвинтился до ультразвука, «Кроссовер» мелко затрясло…

Резкий толчок.

Тьма.

Тишина.

И внезапно — новый узор звезд за иллюминатором. Этих созвездий вживую Вейе видеть не приходилось.

— Переход завершен, — объявил искин. — Станция «Феникс» по правому борту.

Вейя прильнула к иллюминатору. Станция мерцала, окружённая роем патрульных катеров Тайтул — слишком много для мирного визита.

Где-то там ждали «Кроссовер» таинственные пассажиры.

И где-то там, возможно, таились ответы, которые она искала все эти годы.***

Призраки в архивах

«Никто не исчезает бесследно. Даже стёртые данные оставляют тени — если знать, где искать». — Надпись на терминале в серверной станции «Феникс»

***

Станция «Феникс» была ошибкой — тех, кто ее создал. Эта странная мысль посетила Вейю, когда «Кроссовер» завершал стыковку.

Чудовищное сооружение из чёрного металла и мутных бронестёкол напоминало гигантского паука, пойманного в паутину орбитальных доков. Но что-то в его асимметричных стыковочных узлах, в уродливых выпуклостях на корпусе кричало о неестественности — словно станцию не строили, а вырастили в космической бездне.

«Какие секреты могут хранить эти стены? И почему именно здесь назначена встреча?»

Вейя в который раз за корабельные сутки прижалась к иллюминатору кают-кампании, чувствуя, как холод от прикосновения пробегает зябкими мурашками по плечам и просачивается в позвоночник. Вахту она сдала, а спать не хотелось.

— Красиво, да?

Ван Ренн возник за её спиной, принеся с собой горький запах перегоревшего кофе и кислый — нейрогеля: аромат всех ИИ-техников галактики.

— Эти доки проектировали ещё до Первой пограничной войны. Говорят, тогда строили на века. Каждый раз, когда вижу, удивляюсь, как они еще держатся.

«На века... Как и тайны», — подумала Вейя, сжимая в кармане биосенсор. Крошечный чип с ее генетическим кодом, который она выпросила у медика-лаборанта под предлогом калибровки оборудования. Он казался невесомым и бесконечно тяжёлым одновременно.

— Ты уверен, что это сработает?

Ренн оскалился, обнажив жёлтые от энергетиков зубы:

— Док, я вскрывал базы на Титане-5 с помощью жареной картошки и голографической зажигалки. Это? — Он щелкнул пальцами. — Детские игрушки.

«А если найдут? Если ван Дейн узнает?..» — Она не стала озвучивать вслух свои страхи. Зачем Ренну знать еще и том, как она боится дать ван Дейну повод для шантажа.

— Заглянем по дороге в шлюзовый отсек? — вместо этого предложила она. — Нам по пути.

Ренн кивнул. Ему тоже было любопытно. На этом они и сошлись: у нее были тайны, а техник любил их разгадывать.

***

Шлюзовый отсек напоминал муравейник, растревоженный палкой. Десять космодесантников выстроились по обе стороны от переходного люка, еще двадцать оцепили периметр, будто от него могла исходить угроза. Капитан ван Хейз в парадном мундире, холодная, как ледяной астероид, отдавала последние распоряжения перед встречей с таинственными VIP-пассажирами.

Ван Дейн, стоявший у контрольного интроскопа, обернулся и поймал взгляд Вейи. Его губы изогнулись в намеке на улыбку.

«Смотрит прямо на меня. Слишком много внимания. Но я спрячу лишнее».

Она резко отвернулась, но поздно — его губы изогнулись в улыбке, которая не обещала ничего хорошего.

— Пошли, — прошипел Ренн, дёргая её за рукав. — Сейчас самое время.

Они нырнули в узкие сервисные тоннели, где воздух гудел, как разъярённый рой гратонских жужелиц.

«Почему я согласилась? Это безумие. Но если там есть следы Артемия...» — Любые сомнения отступали перед желанием отыскать брата, или хотя бы намек на постигшую его судьбу.

***

Техник привёл её в крошечную каморку, заваленную деталями и проводами. Запах перегретой пластмассы и озона щекотал ноздри.

— Любимая комната искина, — похлопал Ренн по корпусу процессора. — Здесь он... сговорчивее.

Его пальцы коснулись пары кнопок на консоли и заплясали над виртуальной клавиатурой.

— Цепляемся к станционной сети... обходим протоколы...

Экран вспыхнул синим, осветив его вспотевшее лицо.

— Вот мы и в гостях. Добро пожаловать в святая святых, док!

Вейя протянула ему чип, пальцы дрожали.

— Ищи совпадения. Хотя бы 85%.

— Ох, док, ты скромничаешь, — Ренн вставил чип в разъем. — С родным братом должно быть куда выше.

Экран заполонили строки кода.

«Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я искала... Неужели сейчас?» — Вейя вспотела почти как Ренн. Ей стало душно в этом крохотном отсеке. Но отойти от экрана хоть на шаг она не согласилась бы даже под дулом бластера.

Десять минут.

Десять вечностей.

— Есть! — Ренн поднял кулак. — 99,3%! Запись от... — Голос дрогнул. — Чёрт. Ровно пятнадцать лет назад.

Вейя впилась ногтями в консоль, мир сузился до строк на экране.

— Где он? Откуда запись?

Техник облизал пересохшие губы.

— Вот в чём фишка, доктор Валь... Тут только геном. Ни имени, ни истории...

«Стерли! Кто-то стер все...»

— ...как будто кто-то очень не хотел, чтобы это нашли, — завершил Ренн, резко выдёргивая чип.

— Это... невозможно, — прошептала Вейя. — Так не бывает.

— Бывает, — Ренн вернул ей чип. — Если за дело берутся спецы Тайтула.

Сигнальный гудок заставил их вздрогнуть, как воришек, застигнутых на месте преступления.

— Внимание! VIP-персоны на борту!

Ренн схватил её за руку:

— Нам пора отключаться, нас вот-вот обнаружат. Но я своих не бросаю. Разберемся!

Глава 4

Тени прошлого

«Они называют меня провидцем. Но даже я не мог предсказать, что наше зеркало разобьётся именно так»

***

Любимая комната искина, серверный отсек 12-Г, прозванный ван Ренном «Кофейней», словно сузился еще больше. Вейя притаилась за спиной техника, ее ногти впились в обивку кресла, пока его пальцы летали по клавиатуре.

― Сможем посмотреть на встречу VIP-пассажиров? ― спросила она.

В медотсеке делать было нечего: не ее смена. Бежать в шлюзовую ― поздно.

Ренн тряхнул короткими кудряшками, подмигнул, будто говоря: «Спрашиваешь!»

― Подключаем видеокамеры шлюза... ― забормотал он, его кудри слиплись от проступившей на лбу испарины. ― И... вот!

На голопанели материализовалось изображение: стыковочный шлюз «Кроссовера», затянутый дымкой остаточного пара. Капитан ван Хейз, замершая с каменным лицом. Не женщина ― скала! Гранитная. Фигуры космодесантников в полной боевой выкладке.

Из тумана выступила высокая фигура.

― Гранднобиль! ― опознал ван Ренн.

Вейя не поняла, как он это сделал. Нобилей, а тем более гранднобилей Тайтула она никогда не видела, хотя была о них наслышана, как любой разумный в этой части Вселенной.

Мужчина был высоким ― выше ван Дейна, но заметно уже в плечах. Его движения казались точными, но неестественно медленными, будто каждое действие требовало нечеловеческих усилий.

Когда гранднобиль снял шлем, Вейя замерла. Его лицо напоминало застывшую античную маску: высокие скулы, тонкий нос, аккуратный подбородок. Но больше всего поражали глаза ― бледно-золотистые, обведенные темными кругами на фоне фарфорово-бледной кожи, и губы, слишком бледные для живого человека.

«Он выглядит... изможденным. Будто живет на грани истощения», ― отметила про себя Вейя.

― Похож на призрака после марафона, ― прошептал Ренн. Он тоже заметил неладное.

― «Кроссовер», ― тихо приказала Вейя, ― активируй биомониторинг прибывшего на борт объекта.

Голос Искина громко раздался в общем канале:

«Выполняю. Пульс 108, давление 92/58. Сатурация в норме. Повышенная нейронная активность. Рекомендовано обследование для уточнения данных…»

Вейя сдавленно охнула.

Гранднобиль резко поднял голову, его необычные глаза сузились, уставившись прямо в камеру.

― Капитан, ― его голос звучал устало, но четко, ― сколько любопытных глаз наблюдает за нашей встречей?

Ван Хейз напряглась:

― Глубочайшие извинения, господин… ― имени она пока не знала, а потому запнулась. ― Технический сбой.

― Тай-Ортон. ― Представился тайтулианец холодно.

― Командир линкора «Кроссовер», капитан ван Хейз, ― капитан представилась и через плечо гранднобиля бросила взгляд на шлюз.

Из него вышел второй пассажир, тоже избавился от шлема.

Вейя почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Там, в отсеке прибытия, стоял высокий молодой человек с волосами цвета темного меда ― на два тона темнее ее собственных светлых прядей ― и такими же зелеными глазами.

Артемий?

Он двигался так же плавно и точно, как гранднобиль. Не снимая собственного, подхватил скафандр Тай-Ортона, заметил повисшее в воздухе напряжение:

― Отец? Что-то не так?

― Ничего критичного. Нас встречает весь экипаж... виртуально.

Когда Тай-Ортон повернулся к молодому человеку, Вейя увидела невероятное: его ледяное лицо ожило, в глазах появилась теплая искорка. Артемий же бросил оценивающий взгляд на камеры, и она узнала его привычку ― он прикусил губу точно так же, как делал это в детстве, когда нервничал.

«Если это действительно брат... Нет, не может быть! Но если да ― почему он с гранднобилем?! Почему называет его отцом?»

И все же брат! Наверняка! Но не тот круглолицый мальчик из ее воспоминай.

― Я предоставлю вашим медикам необходимые данные, ― продолжал тем временем гранднобиль, обращаясь к капитану, но глядя прямо в камеру. ― Достаточные, чтобы оказать мне помощь... в пределах вашей компетенции.

Вейя не слышала продолжения. Не смотрела на гранднобиля. Да она вообще почти не видела из-за тумана перед глазами! Или это были слезы? Он назвал гранднобиля ― отец!

― Вей? ― Ван Ренн осторожно тронул ее за плечо. ― Ты в порядке?

Она не ответила. Мир сузился до одной точки.

На экране сын Тай-Ортона повернулся, и свет упал на его профиль ― точную копию ее собственного.

«Это он. Это действительно он...» ― вера и неверие смешались в коктейль, который грозил аннигилировать ее сердце.

Ван Ренн вырубил трансляцию.

― Вейя Валь! Ты белее, чем гранднобиль!

Ответить Вейя не успела. Внезапно открылась дверь. В проеме стоял ван Дейн.

Он-то тут что забыл?

Его идеально подстриженные брови поползли вверх:

― Доктор Валь! Какая неожиданная...

Его взгляд скользнул к экрану, где еще виднелось застывшее изображение Артемия.***

Игра в кошки-мышки

«Опасные игры начинаются с улыбки. Но настоящая угроза — в том, кто эту улыбку замечает». Записи капитана Лорен ван Хейз

***

Дверь серверного отсека застыла в полуоткрытом положении, словно сам корабль затаил дыхание. Ван Дейн замер на пороге, его темные с лиловым оттенком глаза скользнули от Вейи к экрану, где еще держалось изображение Артемия — или того, кто был до боли похож на него.

— Доктор Валь, какая... неожиданная встреча, — голос Талиса ван Дейна звучал сладко, но уголки губ напряженно подрагивали. — И чем это вы тут занимаетесь?

Вейя быстро встала, загораживая голоэкран. Сердце колотилось где-то в горле, но голос не дрогнул:

— Стандартная проверка систем, капитан. После стыковки.

Ван Ренн фыркнул, но тут же прикрылся кашлем.

Ван Дейн шагнул ближе. Его взгляд скользнул по лицу Вейи, задержался на слишком ярком румянце, на легкой дрожи в руках.

— Как трогательно! Неужто проблемы с обеспечением медицинского отсека? — он улыбнулся, но в глазах не было веселья. — Почему-то мне кажется, что вас особенно... заинтересовал один из наших гостей.

Его пальцы коснулись ее локтя, скользнули вверх по руке.

Вейя почувствовала, как по спине побежали мурашки — но не от возбуждения, а от омерзения.

— Капитан, вы забываетесь, — она отстранилась, но он наступал следом, прижимая ее к консоли.

Ван Ренн вскочил:

— Эй, может, хватит?

Второй капитан даже не взглянул на него.

— Доктор Валь, может, объясните, почему вас так взволновал юный тайтулианец? — его губы снова искривились в подобии улыбки. — Это он вам по вкусу? Или, может, гранднобиль?

Вейя заставила себя рассмеяться. Легко, почти игриво.

— О боги, вы ревнуете? — она нарочно закатила глаза. — Капитан, если вам нужно мое внимание, можно просто пригласить на ужин. Без этих детских игр.

Его пальцы сжали ее запястье.

— Прямо сейчас?

Вейя глубоко вдохнула и резко дернулась, освобождаясь.

— «Кроссовер», — ее голос прозвучал четко, — зафиксируй текущий момент: капитан ван Дейн, домогательства к лейтенанту медицинской службы. Записать в журнал.

Голос искина отозвался мгновенно:

«Фиксирую. Время: 18:47. Локация: серверный отсек 12-Г».

Ван Дейн отпрянул, как от удара током.

— Ты что, с ума сошла?

— Нет, — Вейя выпрямилась, — но, если вы еще раз попробуете ко мне прикоснуться без моего согласия, этот отчет полетит прямо капитану. А теперь извините. Гранднобиль обещал предоставить медицинские данные, и я должна быть в медотсеке.

Она шагнула к двери, чувствуя, как его взгляд жжет спину.

— Доктор Валь, — его голос вдруг стал ледяным, — а вы уверены, что капитан поверит вам, а не мне?

Вейя обернулась на пороге.

— Проверим?

Дверь закрылась за ней с мягким щелчком.

Глава 5

Энергетический брифинг

«Самые опасные цепи — невидимые. Они сплетены из молчания, страха и той искры, что мелькает в глазах, когда кто-то узнаёт в чужом отражении себя».

Из "Хроник Гранднобилей», архивы Тайтула

***

Когда Вейя поднялась на вторую палубу и вошла в медотсек, там уже собрались старший врач ван Торак, второй врач ван Мелрик и пара фельдшеров. И ― зачем-то ― командир кроссовера, ван Хейз. Под желтыми люминесцентными лампами аметистовая кожа первого капитана приобрела неестественный оливковый оттенок. Командир корабля стояла у стены, скрестив руки на груди: ее сжатые губы и напряженные скулы кричали о недовольстве происходящим громче любых слов.

― Вейя, ― позвал ван Торак, ― иди к нам за стол.

Она скользнула между креслами, отмечая про себя присутствие не только медицинского персонала, но и ван Дейна, занявшего позицию у противоположной стены. Его холодные глаза отслеживали каждый ее шаг.

Все ждали гранднобиля и его сопровождающего, который не был похож ни на секретаря, ни на охранника. Оставалось лишь догадываться, кто он, и что делает рядом с одним из высших представителей власти Тайтула.

Тай-Ортон вошел последним, заставив воздух в помещении вибрировать от подавленной энергии. Его золотистые глаза методично просканировали каждого присутствующего, пока его сопровождающий ― стройный юноша в скромном сером мундире ― раскладывал перед ними нейрокристаллические блоки.

― Благодарю за своевременный сбор, ― начал гранднобиль. Его голос звучал как скрип льда под ногами. ― Прежде чем начать, представлю своего сына: Тьемми Тай-Ортон. А теперь прошу подписать.

Он кивнул Тьемми, который, ни на кого прямо не глядя, разложил перед каждым контракты.

Торак первым взял стилус.

― Что именно мы подписываем?

― Обязательство о неразглашении медицинской и военной тайны Конфедерации, ― ответил Тай-Ортон. ― Стандартная формальность.

Когда последний блок вспыхнул синим, подтверждая подпись, Тай-Ортон расстегнул высокий воротник. На его шее проступили звездообразные рубцы с радиальными прожилками ― следы, знакомые Вейе благодаря учебникам по энергетическим травмам, но в десятки раз хуже.

― …это? ― привстал Мелрик.

Ответ озвучил сам Тай-Ортон.

― Первое правило: ко мне нельзя прикасаться. Ни при каких обстоятельствах. ― Его глаза остановились на ван Мелрике, который невольно потянулся вперед. ― Моя энергоструктура может вызвать непроизвольный выброс электричества или кинетической энергии. В лучшем случае это будет сравнимо с хуком лучшего боксера галактики. В худшем…

Тай-Ортон запнулся. То ли искал подходящее сравнение, то ли не хотел пугать еще больше.

Доктор Торак нахмурился.

― Как вы вообще функционируете с такой... особенностью?

Тай-Ортон усмехнулся ― сухо, без радости:

― Дома и стены помогают.

Его взгляд скользнул к Тьемми, вставшему у двери и явно настроенному никого в нее не впускать.

― На борту все манипуляции будет выполнять мой сын. Он обладает определенной устойчивостью.

Вейя почувствовала странное облегчение: теперь у нее будет законный повод приблизиться к Тьемми.

― Какая медицинская помощь может потребоваться самому Тьемми? ― спросила она.

Гранднобиль резко повернулся к ней. Зрачки в виде звезд с лучами разной длины на миг расширились. Так, будто он узнал ее. Так, словно видел раньше.

Вейя почти отпрянула. Почти. Удержалась от движения в последний момент. Кожей лица вдруг ощутила невесомое прикосновение. На хук это было не похоже. Касание было нежным, будто кто-то невидимый приложил ладони к ее щекам. Головная боль после стычки с ван Дейном внезапно прошла.

***

Тай-Ортон

Тай Ортон ощутил: что-то изменилось. Мучительная энергия, вечно клокочущая под кожей, вдруг... стихла. Как будто кто-то втянул ее в себя. Его золотистые глаза заметались от одного лица к другому. Найти гасителя на борту гратонского линкора? — это было бы слишком неожиданно. И слишком хорошо для простого везения.

Так кто же? Капитан ван Хейз? Нет, слишком просто. Да и не могла она: слишком холодна.

Доктор Торак? Возможно...

Но почему тогда облегчение наступило, когда он смотрел на землянку? Она тоже не кажется склонной к повышенной эмпатии, пусть и медик.

― Тьемми не нуждается в особом уходе. ― Тай-Ортон перевел взгляд на сына.

Тот смотрел на Вейю, с мучительным вниманием изучая черты ее лица.

― Мы… встречались? ― пробормотал Тьемми и потер висок, будто пытаясь что-то вспомнить.

В комнате повисла напряженная тишина. Тьемми тут же сжал губы, словно испугавшись собственных слов, опустил взгляд. Его пальцы с силой сжали электронный планшет, в котором уже содержались все необходимые подписи.

Тай-Ортон замер, наблюдая за Тьемми с внезапно вспыхнувшей подозрительностью.

«Сын никогда так не реагировал на чужих. Что она сделала? Гипноз? Или...» ― Его золотистые глаза сузились, изучая Вейю с новой, почти хищной внимательностью.

Мелрик, будто не замечая общего напряжения, задал новый вопрос:

― А если вам потребуется срочная помощь? В случае, э-э, выброса?

― Биомониторинг, ― резко ответил Тай-Ортон. ― Все показатели будут у вас на экранах. В критической ситуации…― Он, колеблясь, посмотрел на Вейю. ― В критической ситуации действовать будет Тьемми.

Доктор Валь тут же снова впилась взглядом в его сына. Она смотрела на парня с непонятной жаждой и… ожиданием? Почему она так интересуется Тьемми? Молодая, привлекательная... Сын ― почти ее ровесник. Неужели?..

В груди что-то болезненно сжалось. Наверное, это было беспокойство о безопасности Тьемми. Не более того.

Торак прервал его размышления:

― Вы говорите о биомониторинге. Какие именно параметры...

― Все, что посчитаете нужным. Для регистрации кинетических выбросов… ― он неуловимо поморщился, ― установите на переборках сейсмографы.

***

Гранднобиль после короткого брифинга начал выглядеть еще более усталым, чем раньше. Вейя заметила, что VIP-пассажир едва держится на ногах, прикоснулась к плечу ван Торака, попросила тихо:

― Уложи его в диагностическую капсулу. Он мне не нравится.

― Мне тоже, ― согласился Торак.

― Если мы закончили, господа, предлагаю разойтись. Всем, кроме вас, Тай-Ортон. Вас я бы хотел… обследовать.

Тай-Ортон неожиданно согласился.

― Тьемми останется при мне, ― поставил он единственное условие.

Ван Торак спорить не стал. Выбрался из-за стола, лично увел пассажиров в другое помещение. Один из фельдшеров отправился следом: помогать. Вейя устроилась возле голографического монитора, показывающего происходящее в помещениях медицинского отсека. Дождалась, когда все выйдут, включила наблюдение.

Тай-Ортон разделся почти догола. На нем остались лишь стандартные облегающие трусы-шорты. Он улегся в капсулу, слегка морщась от прикосновений к прохладному биогелю.

Тьемми присел на табурет подле капсулы, доктор Торак кивнул ему:

― Зовите, если понадоблюсь.

Гранднобиль и Тьемми остались вдвоем.

― Что это было, сын? Ты так смотрел на доктора Валь… землянку. Ты что-то почувствовал?

Тьемми задумался, подбирая слова.

Вейя замерла у своего монитора. «Ну же, скажи!.. Я ― твоя сестра, Вера!»

― Когда она заговорила... ― Тьемми провел рукой по лицу, ― в голове вспыхнуло что-то. Как поврежденная голограмма.

― Присмотрись к ней, Тьемми. Возможно, она не та…

― Она не опасна! ― вырвалось у юноши.

Тай-Ортон медленно закрыл глаза:

― Опасны всегда те, от кого не ждешь, сын. Особенно если они... чувствуют слишком много.

Заслышав шаги ван Торака, Вейя поспешно свернула наблюдение.

― Скоро твоя вахта. Ступай отдохни. ― Отослал он ее из медотсека.

Вейя неохотно простилась. Данные обследования гранднобиля она изучит потом. Но… ей бы заполучить материал Тьемми для анализа ДНК!***

«Золотой ксилантус»

«Там, где кончаются карты звёздных маршрутов, начинается территория теней».

Из руководства по навигации Конфедерации Тайтул

***

Утро началось с обмана.

Вейя моргнула, уставившись в иллюминатор. Там, где еще вчера медленно вращалась станция «Феникс» с ее корявыми, словно древесные корни, доками, теперь зияла черная пустота. Ни звезд, ни навигационных маяков — только густая тьма, будто «Кроссовер» провалился в чернильную лужу.

— Искин, где мы? — голос звучал хрипло. Она все еще не верила глазам.

Голографический интерфейс вспыхнул у самого потолка:

«Текущие координаты: 82-Δ-4479 относительно галактического ядра. Корабль совершил прыжок по маршруту VIP-пассажиров в 04:30 по бортовому времени».

— А что здесь сейчас?

― Похоже, мы следуем к зоне последних боев между Тайтулом и зеркальщиками. Следующий прыжок через 6 часов.

…В голове всплыли обрывки детских воспоминаний: отец с матерью за полночь на кухне, запах чая из мелиссы, который так любила мама, и спор о «тени» и «войне, которая не закончилась». Тогда она решила, что «тень» — это метафора. Теперь не знала, что и думать…

― Квантовый краш! Гранднобиль что ― решил проверить, целы ли Семь зеркал после войны?! ― ругнулась себе под нос и отправилась на завтрак.

***

Офицерская столовая была подозрительно пуста. Даже вездесущего ван Дейна не было видно. Лишь робот-официант монотонно наливал кофе в ее кружку.

— Выглядишь так, будто уже видела наш маршрут, — раздался голос за спиной.

Техник ван Ренн опустился на соседнее кресло, его комбинезон был заляпан нейрогелем.

— Ты в курсе, куда нас занесло? — спросила Вейя, отодвигая тарелку с синтетическими ягодами. Не самая вкусная пища, но в космосе выбирать не приходится.

— По слухам, летим туда, где Тайтул устроил зеркальщикам последний бой. — Ренн понизил голос. — Интересно, что нашему гранднобилю там понадобилось?

— Может, решил навестить могилы предков?

— Тогда зачем тащить с собой целый линкор?

Они переглянулись. Вейя отхлебнула кофе — горький, как правда, которую они оба понимали, но не решались высказать.

— Ладно, — Ренн поднялся, — у меня смена. Если эти VIP-персоны решат снова прыгнуть куда-нибудь — я должен быть готов.

***

Перед вахтой Вейя еще раз проверила координаты. «Кроссовер» действительно двигался к эпицентру давней войны. Она надела стерильные перчатки, размышляя о странностях: почему именно сейчас? Почему с такой секретностью? И главное — имеет ли отношение к этому та самая «тень» из воспоминаний?

Вейя заправила раствором стерилизатор, вздохнула, глядя на пустые койки: хорошо хоть, прыжок прошел без осложнений. Но почему-то казалось, что эта тишина — лишь затишье перед бурей.

Где-то над ней, на запретной третьей палубе, гранднобиль с холодными желтыми глазами решал их судьбу. А звезды за иллюминатором все не появлялись.

Вахта прошла без единого вызова. Никаких травм, никаких жалоб — только тихий гул систем жизнеобеспечения да монотонное мигание индикаторов на панелях. Вейя закрыла медицинскую базу, и пальцы сами собой сжались в кулаки.

Обследование Тай-Ортона, проведенное бортовым сканером, выглядело как отчет о медленной смерти: митохондриальный коллапс, истощение клеточных мембран, следы микронекрозов в тканях.

— Как он вообще ходит? — прошептала она, стирая историю запросов.

***

После вахты Вейя переоделась в спортивный костюм и отправилась отрабатывать рекомендованные два часа физической нагрузки.

Тренажерный отсек встретил ее шумом усиленной вентиляции, запахом вездесущей пыли и эхом большого почти пустого помещения.

Пространство было разделено пополам: слева — обычные тренажеры под стандартной гравитацией, справа — амортизационные поля невесомости, где силуэт Артемия — нет, Тьемми — плавно переворачивался в воздухе, отрабатывая сложную серию движений.

Вейя выбрала дальнюю беговую дорожку. Металл под ногами дрожал в такт ее шагам, а в ушах стучало одно и то же: как Тай-Ортон вообще жив?

— Доктор Валь! — Голос ван Дейна прозвучал слишком близко.

Она не обернулась, лишь прибавила скорость.

— Вы же знаете, что при таком угле наклона надрываете связки? — Его рука легла ей на поясницу, пальцы тут же поползли вниз.

Вейя резко нажала стоп-кнопку.

— Уберите руку, — рявкнула она, резко развернувшись, — или я проверну ваш локоть на сто восемьдесят градусов. По медицинским показаниям.

Ван Дейн замер, но ладонь не убрал.

— Такая злая. Может, просто не умеешь принимать помощь?

Тьемми, закончив упражнение, мягко приземлился на мат и, не глядя в их сторону, вышел. Дверь за ним закрылась с тихим шипением.

— Видишь? Даже твой маленький принц не хочет вмешиваться, — прошептал ван Дейн.

Вейя резко вывернулась, освобождаясь от его хватки.

— Следующий раз просто доложу капитану, — бросила она, направляясь к освободившейся зоне.

— Ох, доктор, — его смех преследовал ее, — я думал, ты умнее.

Она провела в зале еще час, пока мышцы не заныли от напряжения, а мысли не перестали путаться.

***

Ужин прошел в тишине.

Ренн так и не появился в кают-компании, а двое инженеров из двигательного отсека, заглянувших перекусить, предпочли отсесть подальше и переговариваться шепотом, бросая на нее косые любопытные взгляды. Неужели слухи о том, что второй капитан неровно дышит к ней еще со времен практики, уже поползли?

После ужина Вейя направилась в свое любимое место на корабле: гидропонную оранжерею на второй палубе. В этом зеленом уголке «Кроссовера» обитали растения, которых не встретишь ни в одном ботаническом саду Гратона.

Здесь, среди переплетения лиан и ароматных кустарников, под мягким светом фитоламп, она всегда находила успокоение. А еще здесь почти не бывало людей, и Вейя надеялась, что никого не встретит. Ей хотелось побыть наедине с собой, переварить сегодняшний день — эту странную тишину после прыжка, отчет о состоянии Тай-Ортона, столкновение с ван Дейном…

Но едва она ступила под своды оранжереи, вдохнув влажный пряный воздух, как поняла: судьба — или чей-то расчет — приготовили ей встречу.

***

Тай-Ортон

«Когда синее становится золотым — это не магия. Это правда, наконец решившая явиться в мир»

Хроники Тайтула

Синие огни ксилантусов мерцали в такт дыханию гранднобиля Тай-Ортона. Он сидел в позе медитации посреди ботанического купола, окруженный десятками цветов, насыщенных его пси-энергией. Их лепестки пульсировали холодным синим светом — так всегда происходило, когда он пытался сбросить лишний заряд после-провидения.

Дверь скрипнула.

Тай-Ортон не открыл глаза, но знал — кто-то вошел. По тому, как ксилантусы резко потянулись к новому присутствию, он понял: это не Тьемми.

— Простите, я не знала, что здесь кто-то есть...

Женский голос. «Лейтенант медицинской службы», ­— услужливо подсказала память. Новый врач с Гратона.

Он открыл глаза и увидел ее, застывшую в луче искусственного света. Вейя Валь — так значилось в досье, которое он просматривал утром. Обычная землянка. Ничего особенного. Он почти убедил себя, что там, в медицинском отсеке, это не она забрала его боль.

— Они вас пугают? — спросил он, кивая на светящиеся цветы.

— Нет. Они... красивые. — Она сделала шаг вперед, и ближайший ксилантус вдруг дрогнул.

Тай-Ортон почувствовал это прежде, чем увидел — тончайшую нить его энергии, потянувшуюся к землянке.

— Не подходите ближе! — резко встал он, но было поздно.

Вейя уже протянула руку и коснулась цветка. Синее свечение дрогнуло, сжалось — и в один миг перешло в золотое. Тай-Ортон ахнул, схватившись за грудь, будто кто-то вырвал кусок его души.

— Что вы сделали?! — прошипел он.

Вейя в ужасе отпрянула, но цветок в ее руке уже светился ровным золотым светом.

— Я? Ничего... — она смотрела на свои ладони, куда стекала каплями чужая энергия.

Тай-Ортон медленно выпрямился. Боль уходила. Впервые за долгие годы — уходила совсем.

— Так вот ты какая, — прошептал он, глядя на женщину, которая только что погасила его пси-бурю одним прикосновением. — Поглотитель.

Дверь купола распахнулась, ворвался Тьемми:

— Отец! Капитан требует... — он замолк, увидев золотой цветок в руках Вейи. Его глаза округлились. — О-о-о...

Ксилантусы вокруг зашевелились, будто потянулись к Вейе. Тай-Ортон почувствовал, как его дар — обычно неистовый и болезненный — затих, будто нашел наконец выход.

— Доктор Валь, — произнес он официально, но в глазах горело нечто новое, — похоже, нам нужно поговорить.

Глава 6

Синие цветы, золотая правда

«Гаситель — не щит и не спаситель. Он лишь пустота, в которую израненный пророк сбрасывает своё проклятие».

Архивы Тайтула. Запрещенный трактат

***

Тьемми ворвался в оранжерею, как метеорит, сорвавшийся с орбиты.

— Отец, капитан требует... — Его голос оборвался, когда взгляд скользнул по Вейе, по странному золотому свечению, что еще дрожало вокруг ее пальцев, по бледному, как лунный камень, лицу Тай-Ортона. — О-о-о...

Последний звук замер где-то в районе его горла, превратившись в беззвучный выдох.

Гранднобиль не отвел взгляда от Вейи. Его глаза, обычно холодные, как глубины космоса, теперь напоминали треснувшие кварцевые линзы — все те же острые грани, но с едва заметными прожилками чего-то живого.

— Нам надо поговорить, — произнес он, и каждый слог давался ему с усилием, будто слова были отлиты из свинца.

Вейя молча перевела взгляд на Тьемми.

— Сын, — Тай-Ортон не повернул головы, но его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели, — чего хочет капитан?

— Координаты для следующего прыжка.

Гранднобиль закрыл глаза. Вейе показалось, будто она видела, как под тонкой кожей век бегут тени — проклятые видения, те самые, что медленно выжигали Тай-Ортона изнутри.

— Это подождет, — наконец сказал он. — И ты подожди.

Тьемми замер у двери, широко раскрыв глаза. Он не ушел, но и не сделал ни шага вперед, завороженно наблюдая, как синие ксилантусы на гидропонных грядках пульсируют в такт дыханию его и Вейи — синхронно, словно связанные невидимой нитью.

«Цветы никогда так не реагировали, — пронеслось в голове у Тай-Ортона. — Даже с теми, кого Тайтул официально признавал гасителями. Что, черт возьми, она сделала с ними?»

Он оперся о стол, внезапно осознав, как ослабли его колени.

— Ваш дар... — начал он и тут же споткнулся о собственные мысли. Как объяснить то, чего не понимал до конца сам? — Это не проклятие. Это...

«Это то, что я боялся и надеялся найти. То, без чего уже не могу».

— Редкая совместимость, — выдавил он наконец.

Вейя стояла неподвижно, но Тай-Ортон видел, как учащается пульс на ее шее.

— Гасители — редкость, — продолжал он, и каждое слово обжигало горло, будто он глотал раскаленные угли. — Их дар проявляется только при контакте с гранднобилем.

— Значит, я могла прожить всю жизнь и не узнать? — Ее голос звучал неестественно ровно, но он уловил подспудную дрожь — ту самую, что предшествует взрыву.

Тай-Ортон кивнул, и в этот момент его собственное отражение в стеклянной стене оранжереи показалось ему чужим — бледным призраком с темными кругами под глазами.

— Если бы не встретили меня или мне подобных — да.

Он медленно разжал пальцы, показывая ладони — покрытые сетью тонких шрамов, похожих на трещины в старом фарфоре.

— Вы поглощаете не просто энергию. Вы поглощаете боль.

«Мою боль. Ту самую, что уже съела половину моей жизни».

— Без гасителя я умру через год. С гасителем... — он сделал паузу, вдруг осознав, что Тьемми все еще здесь, все еще слушает, — вам будет больно.

Вейя резко вдохнула.

— Тайтул считает гасителей собственностью, — добавил он, и тут же пожалел.

«Почему я ей это говорю? Чтобы напугать? Чтобы оттолкнуть?»

Но правда была в том, что он не знал. Не знал, почему его язык вдруг развязался, почему он не смог солгать, когда ее глаза — эти странные, слишком живые зеленые глаза — впились в него с немым вопросом.

— Вы что... предлагаете мне стать вашим личным щитом? — Ее голос дрогнул, но не от страха. От гнева.

Тай-Ортон резко развернулся к иллюминатору, за которым простиралась бесконечная тьма.

— Нет. — Его собственный голос прозвучал чужим. — Я прошу вас бежать. Пока не поздно.

Ксилантусы, окружавшие их, вдруг потянулись к Вейе, будто к солнцу.

«Они выбрали ее, — понял он с внезапной, почти болезненной ясностью. — И я...»

— Этой информации вам хватит, чтобы держаться от меня подальше, — резко оборвал он сам себя. — А теперь ступайте. Пора готовиться к прыжку.

Когда дверь за Вейей закрылась, Тьемми осторожно кашлянул:

— Отец... это же она? Та самая...

— Молчи, — прошипел Тай-Ортон. В ушах все еще звенело от того, как ее дар отозвался на его энергию. — Ни слова капитанам.

Он не видел, как Тьемми, оставшись один, поднял руку к своему виску. И как его губы произнесли неуверенное — «Вера…»

Призрачный код

«Что страшнее: рана, которая зажила, или та, что продолжает кровоточить в твоих снах?»

«Дневник корабельного врача»

***

Вейя выбежала из оранжереи, охваченная смятением. Она надеялась найти среди цветов успокоение, но обнаружила лишь новую причину для тревоги.

Неожиданные — и, чего уж скрывать, совершенно нежеланные — откровения гранднобиля не принесли ей душевного равновесия. Как и потерянный взгляд Тьемми, который то избегал её, то внезапно останавливался на ней с таким выражением, будто в глубине его сознания что-то просыпалось. Это сбивало с толку, мучило, словно ноющая рана, которую невозможно залечить.

Вейя не знала, что думать и как поступить. Казалось, уснуть не удастся — слишком много событий перевернули её день. Но отдых был необходим: утром предстояла очередная вахта.

Приняв душ, она легла в койку, не надевая ничего поверх белья, лишь накрывшись лёгким пледом. И... отключилась почти мгновенно, едва голова коснулась подушки. Усталость накрыла её, как тяжёлое неподъёмное одеяло.

***

— Найди брата! — Голос матери прозвучал так чётко, будто Лира стояла рядом. — Найди брата!

Во сне Вейя снова была маленькой девочкой. Мать обняла её, сухие губы коснулись лба — и в виске вспыхнула боль, острая и короткая, словно укол раскалённой иглой.

…Этот кошмар преследовал её годами. Но теперь всё было иначе.

Голос звучал не как смутное эхо памяти, а отчётливо, механически, будто передавался через повреждённый коммуникатор.

— Не пугайся…

Вейя резко поднялась, ударившись плечом о нависающую над койкой антресоль. Кончиками пальцев погладила пульсирующий висок.

Боль подтвердила: это не сон.

Перед глазами расплывался образ матери, превращаясь в голограмму, искажённую помехами, сквозь которую проступали знакомые очертания каюты.

— Мама?

Тишина. Лишь гул двигателей «Кроссовера» и непрекращающаяся пульсация в левом виске.

Потом — снова голос. Родной, но давно забытый.

— Если ты меня видишь… — Голос Лиры звучал у Вейи в голове. Не сон. Не память. Передача. — ...значит, ты встретила гранднобиля. Его энергия разбудила чип, который мы с отцом вживили тебе на случай гибели «Зодиака».

Вейя стиснула зубы: Тай-Ортон!

…Их встреча в оранжерее, его странные слова, вызвавшие в душе необъяснимый протест, золотое свечение ксилантуса в её пальцах...

— На твоём чипе — половина данных. Они нужны Тайтулу. Вторая половина — у Артемия. — Образ матери мерцал, распадаясь на пиксели, словно повреждённая голограмма. — Найдите друг друга. Передайте информацию. Они... позаботятся о вас.

— Кто — «они»?! — мысленно крикнула Вейя.

Но запись уже подходила к концу.

— ...Им можно верить.

Последняя вспышка света перед глазами — и снова тишина. Теперь — окончательная. Насовсем.

***

Шатаясь, Вейя прошла в санитарный отсек, опираясь рукой о переборку. Включила воду — её плеск действовал успокаивающе. Подняла взгляд. В зеркале над умывальником её отражение казалось чужим — слишком бледным, с тёмными кругами под глазами.

И — да. На мгновение зрачки вспыхнули синим, как те странные цветы в оранжерее. Ксилантусы.

Вейя резко отвела взгляд.

Чип — теперь она знала, он есть — работал. Гранднобиль активировал его.

Это меняло всё.

Она не пойдёт против последней воли родителей. Не станет скрывать свою находку от гранднобиля. Но сначала — убедится, что Тьемми и вправду её брат.

Решение, пусть и продиктованное голосом из прошлого, принесло неожиданное облегчение. Плеснув в лицо прохладной водой, Вейя вернулась к койке. На этот раз сон пришёл быстро — глубокий и мирный.

А потом настало утро, и вместе с ним — новая вахта.

Глава 7

«Корабль — как живое существо: если он молчит, значит, либо мертв, либо замышляет недоброе».

Записи техника Ван Ренна

***

Медицинский блок «Кроссовера»

В медицинском отсеке было привычно-пусто. Мелрик сдал вахту и ушел спать. Ван Торак тоже отдыхал.

Вейя перебирала упаковки с гемостатиками, комплектуя запасные индивидуальные аптечки и стараясь не смотреть на часы. Еще девять часов тишины, прерываемой только равномерным гулом двигателей и собственными мыслями, которые с каждым днем становились все тягостнее. Прошло уже двое корабельных суток после встречи в оранжерее, а она больше ни разу не видела ни Тай-Ортона, ни Тьемми. Казалось, они нарочно от нее скрываются!

Дверь с шипением раздвинулась.

— Ну, здравствуй, очарование мое! — Ван Ренн ворвался в помещение, будто его выбросило из катапульты. — Как поживает мой любимый доктор в этот восхитительный вечер?

Техник был одет в свой обычный комбинезон, испещренный пятнами неизвестного происхождения, а в руках держал сканер, который пищал так радостно, будто тоже был счастлив видеть Вейю.

— Ренн, — Вейя приподняла бровь. — Ты же знаешь, что я не верю в случайные визиты. Особенно твои.

— О, жестокая! — Он прижал руку к груди, намекая на раненое сердце. — Я всего лишь скромный техник, выполняющий свои обязанности. Проверка медицинских дроидов, их связь с Искином…

— …и, конечно, совершенно случайно это происходит именно в мою смену.

— Совершенно случайно, — он кивнул с такой искренностью, что хоть сейчас вноси в протокол. — Хотя, если уж начистоту, я просто соскучился по твоему очаровательному обществу.

Вейя не смогла сдержать улыбку.

— Ладно, ладно. Делай свою работу.

…Ренн возился с панелью диагностического дроида, напевая что-то под нос. Вейя наблюдала за ним, скрестив руки.

— И как там наш главный электронный мозг?

— Ворчлив, как старый гранднобиль, — фыркнул техник. — Но работает. Хотя, между нами, я бы на месте Искина уже взбунтовался.

— Это почему же?

— Ну посуди сама: скачем по сектору, как пьяные кузнечики. То влево, то вправо, то вообще в никуда. — Он понизил голос. — Если бы не знал, что курс нам прокладывает сам Тай-Ортон, подумал бы, что за штурвалом мой племянник. Но у того хоть маршрут прямой — от печенья к маминым объятиям.

Вейя закусила губу.

— Ты же понимаешь, что такие шутки…

— Да знаю я, знаю, — Ренн махнул рукой. — Но если не шутить, то придется плакать. А я, знаешь ли, слезы не люблю.

Он замолчал, пристально глядя на нее.

— А вот ты, кстати, в последнее время выглядишь так, будто тебе и плакать-то уже лень.

— Спасибо за комплимент, — сухо ответила Вейя.

— Не за что. Но если хочешь поговорить…

— Не сейчас.

Ренн вздохнул, но не стал настаивать.

***

Сигнал сейсмографа прозвучал так неожиданно, что Вейя подпрыгнула. Пол под ногами дрогнул, заставив инструменты на столе звякнуть.

— Бешеный кварк, — пробормотал Ренн. — Опять эти скачки?

Но тревожный сигнал системы мониторинга перекрыл его слова.

«Внимание. Критическое состояние объекта под наблюдением. Сектор А9.»

Вейя уже хватала тревожный чемоданчик, когда Ренн схватил свой.

— Пойду с тобой.

— Это не твоя…

— Да заткнись уже и беги!

И они побежали.

***

«Когда дверь не открывается — это не препятствие. Это проверка того, насколько сильно ты хочешь войти.»

Записи техника Ван Ренна

Коридор третьей палубы

Воздух дрожал. Не просто вибрировал от работы двигателей — буквально искрился, будто заряжаясь перед ударом молнии.

Тьемми бился о дверь, его пальцы скользили по холодному металлу.

— Не открывается! — Его голос сорвался на хрип, стоило ему увидеть подмогу.

Вейя подбежала первой, едва не поскользнувшись на покрытом плиткой из органопласта полу.

— Там… отец, — Тьемми повернулся к ней. Глаза — точно такие же, как в её ночных кошмарах — полные немого ужаса. — Ты поможешь?

Она не успела ответить.

— Пустите, господа, дайте профессионалу поработать! — Ренн уже тыкал сканером в панель управления. — Искин, милый, ну что у нас тут?

Голос ИИ прозвучал неестественно ровно:

— Открытию не препятствую. Гидравлика повреждена. Вероятная причина — внешнее энергетическое воздействие.

— Ох уж это «внешнее воздействие», — проворчал Ренн, засовывая инструменты в техническую скважину. — Вечно оно вовне, никогда внутри.

Тьемми схватился за край двери.

— Вместе!

Они тянули. Металл скрипел, но не поддавался.

Подкрепление прибыло неожиданно.

Шаги. Быстрые. Тяжелые.

Ван Дейн появился как буря — его массивные плечи заполнили пространство коридора.

— Отойдите.

Один рывок — дверь дрогнула.

Ещё один — щель.

Узкая. Ветер непонятного происхождения, бьющий наотмашь.

Достаточная.

Тьемми рванулся вперед, протиснулся в проем и —

— Отец!

Вопль. Настоящий. Животный.

Ван Торак — он явился минутой позже второго капитана вместе с Мелриком — схватил Вейю за руку.

— Я пойду.

— Нет, — она вырвалась.

Мелрик, второй младший врач, нервно сглотнул:

— Гранднобиль говорил, что только Тьемми может…

— Тьемми там один! — Вейя не кричала. Её шёпот резал хуже воплей. — И он не справляется.

Ренн свистнул, осматривая щель:

— Ну, если там действительно так весело, может, пропустите первым самого слабого? А то я как раз…

— Я иду, — перебила Вейя.

Ван Торак изучал её. Лиловые глаза, казалось, знали слишком много.

— Ты понимаешь, что будет, если…

— Понимаю.

Щель расширялась. Медленно.

Слишком медленно.

А из-за двери доносилось только хриплое дыхание Тьемми и…

Тишина. Та, что страшнее криков.

***

Вейя протиснулась в узкую щель, ощущая, как сжатый горячий воздух обжигает легкие.

«Вентиляции тоже хана», ― промелькнуло на краю сознания.

Каюта напоминала эпицентр бури. Предметы плавали, будто в невесомости, медленно вращаясь вокруг центра комнаты. Там, на покрытом псевдотравой полу, замер в неподвижности Тай-Ортон. Гранднобиль лежал, опираясь только на пятки и затылок. Его шея была вывернута под невозможным углом, лицо обращено к двери, но глаза... Глаза смотрели сквозь них.

— Что это? — прошептала Вейя. — Это... всегда так?

Тьемми отрицательно мотнул головой, сжал кулаки:

— Это перегруз. Я просил! Хотя бы пару дней без прогнозов! Но он... спешит.

«Знать бы, куда…»

― Он не дышит, ― прошептал Тьемми, и в его голосе Вейя услышала испуганного маленького мальчика, которого когда-то знала.

Медицинский сканер, поднесенный к груди гранднобиля, бешено запищал, показывая цифры, которых не должно было существовать в живом организме.

Двести восемьдесят... Триста сорок... Error.

― Этот перегруз. Он всегда так?.. ― уточнила Вейя, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Тьемми снова помотал головой. Он пытался подсунуть под шею Тай-Ортона валик. Напрасные усилия…

― Он сдерживает выброс. Не выпускает энергию наружу, поэтому она… ― Он не договорил, лишь показал на трещины, расходившиеся по коже гранднобиля, словно по пересушенной глине. ― Я умолял его подождать хотя бы до моего возвращения. Но он… не знаю, к чему эта спешка!

Вейя не стала дожидаться окончания рассказа.

Склонилась над телом.

Боль.

Она чувствовала ее — не свою, а его, Тай-Ортона. Горячую, ядовитую, разрывающую изнутри. Ее пальцы сами потянулись к нему, коснулись кожи над пупком. В том месте, откуда расползлись трещины.

В тот же момент мир вокруг потерял четкие очертания. Комната, Тьемми, даже собственное тело ― все расплылось в мерцающем мареве. Единственной реальностью оставалась точка соприкосновения с гранднобилем, через которую в нее хлынул...

Поток.

Не физическая сила, а что-то гораздо большее: осколки чужих мыслей, обрывки видений, невыносимая тяжесть знания, которое не должно принадлежать смертным. Смертоносные разрушительные волны.

Где-то в этом хаосе она различила силуэт корабля ― не «Кроссовера», а другого, древнего, покрытого зеркальной чешуей...

― Дыши! ― процедила она сквозь стиснутые зубы, не понимая, обращается ли к Тай-Ортону или к себе самой.

…И нанесла удар точно в центр грудины, не дожидаясь, когда ей подадут дефибриллятор. Сканер пискнул, будто икнул. Цифры на мониторе начали обратный отсчет: сто девяноста… сто пятьдесят…

Вейя вернула ладонь на солнечное сплетение гранднобиля, куда ее руку тянуло, будто магнитом.

Постепенно, мучительно медленно, тело под ее рукой начало менять положение. Позвоночник со щелчком вернулся в нормальное положение, шея выпрямилась.

Когда глаза Тай-Ортона наконец сфокусировались на ней, в них не было благодарности ― только ужас и ярость.

― Я... предупреждал… ― его голос звучал как скрип ржавых дверей. ― Беги!

Вейя замерла, но руку не убрала.

― Мне уйти?

Он попытался оттолкнуть ее, но движение было слабым, почти беспомощным.

― Ради... твоего же... блага...

Слова задели за живое. Она ― врач! Но, если он отверг ее помощь…

― Уверен? ― резко спросила она и действительно отстранилась, убирая руку.

Эффект был мгновенным. Тело гранднобиля снова начало выгибаться, трещины на коже углубились. Тьемми вскрикнул: «Вера, нет!» ― и бросился к ней, даже не заметив, что назвал ее детское имя.

Но удивительнее всего было поведение самого Тай-Ортона. Его рука, вопреки его же предостережениям, судорожно потянулась к ней, пальцы, дрожа, схватили воздух.

― Хотите разнести своим откатом весь линкор? ― Вейя вернулась на прежнее место, снова прикоснулась к его животу.

На этот раз гранднобиль не сопротивлялся, лишь закрыл глаза, будто смирившись с неизбежным.

Тьемми неожиданно прижался к ее плечу ― точно так же, как делал в детстве, когда боялся грозы.

Сканер на запястье Вейи продолжал пищать, но цифры уже не зашкаливали.

Сто пятьдесят... Сто двадцать… Девяноста…

Буря отступала. Но Вейя уже понимала: это только начало.

***

Дверь распахнулась окончательно. На пороге стояли ван Торак, техник Ренн и капитаны. Оба ― Ван Хейз и Ван Дейн.

Взгляд второго капитана метнулся от Вейи, все еще держащей руку на солнечном сплетении Тай-Ортона, к Тьемми, который застыл в странной позе — будто готов был броситься между Вейей и капитаном.

— Что здесь происходит? — капитан ван Хейз скользнула взглядом по странной группе.

Тай-Ортон потянулся за скомканной простыней, осевшей у его бедра белым сугробом. Вейя быстро укрыла его одной рукой.

— Энергетический сбой. Ничего серьезного. ― Они ответили одновременно и одинаковыми словами.

Ван Дейн не слушал. Он видел. И ему не нравилось то, что он видел: Вейя не побоялась прикоснуться к гранднобилю. Видел, как Тьемми закрыл ее собой. Видел, как Тай-Ортон смотрел на нее — с неверием и... затаенной надеждой?

Пальцы второго капитана сжались в кулаки.

— Доктор Валь, — его голос звучал как скрип ножа по стеклу, — ваше рвение достойно похвалы. Но, может, хватит играть в героиню?

Вейя не ответила. Она наблюдала, как челюсть второго капитана сводит от злости, как зубы стискиваются так сильно, что начинают дрожать мышцы на скулах.

Он не ухмылялся. Не в этот раз. Он ненавидел этот момент.***********************************Дорогие мои, наш литмоб продолжает пополняться новинками, и сегодня я приглашаю вас познакомиться с книгой авторов Юки и Дианеллы Кавейк Командоры для полукровки. Звездная академия пилотовИ вот о чем эта книга:Я – полукровка, чья раса когда-то развязала галактическую войну. Но это не сломило мою мечту – стать лучшим боевым пилотом космических кораблей, и мне повезло поступить в лучшую академию галактики. Однако, все пошло крахом, когда я встретила их... Моих командоров. Заносчивых, самовлюбленных и надменных аристократов. Они ненавидят меня за происхождение, и я их тоже! Тогда почему я постоянно ловлю на себе их порочные взгляды?Здесь точно будет горячо! Приятного чтения!

Глава 8

Скрытые нити

«Правда редко бывает цельной. Чаще это лоскутное одеяло из полуправд и умолчаний».

Записи доктора Вейи Валь

***

Робокаталка прибыла быстро — такие модели имелись на каждой палубе из расчёта одна на десять членов экипажа. Её полимерные поверхности блестели под светом ламп, а автоматические ремни мягко защёлкнулись вокруг неподвижного тела гранднобиля.

Тай-Ортон даже не пытался возражать, когда его переложили на укрытую стерильной простынёй поверхность. Его пальцы судорожно сжали край клеёнки, оставляя влажные отпечатки, но протеста не последовало — только тяжёлое, прерывистое дыхание.

Путь до медотсека был недолог.

Капсула, наполненная полукристаллическим регенерационным гелем, напоминала хрустальный саркофаг. Тай-Ортон внутри казался восковым — бледным, почти прозрачным.

— Двенадцать часов должно хватить, — пробормотала Вейя, настраивая параметры.

Ван Торак стоял в стороне, наблюдая молча — его лиловые глаза были непроницаемы.

Тьемми встал рядом, до белизны сцепив перед собой пальцы:

— Отец никогда не позволял мне видеть его... таким.

— Он не хотел тебя пугать, — Вейя коснулась стекла.

На секунду ей показалось, что веки гранднобиля дрогнули.

Из динамиков капсулы донесся хриплый шепот:

— Они... уже близко...

Тьемми вздрогнул.

— Я, наверное, никогда не привыкну, — пожаловался он.

— А мне, похоже, еще только предстоит привыкать. — Вейя не удержалась, приобняла Тьемми за плечи. — Пойдем. У тебя кровь на щеке. Когда успел пораниться?

Обработав царапину, Вейя отправила Тьемми отдыхать. Он до последнего упирался, настаивая, что должен находиться рядом с отцом.

— С ним побуду я.

Эти слова, произнесенные настойчиво, но мягко, неожиданно подействовали.

— Только обещай, что не оставишь его, пока я не вернусь...

— Обещаю.

***

Когда Тьемми ушел, провожаемый ван Тораком, чья смена еще не началась, Вейя заперлась в подсобке лазарета. Ватный тампон со следами крови Тьемми скользнул в приемный лоток анализатора.

Полчаса ожидания показались годом.

Наконец, экран вспыхнул:

«Сравнение образцов: совпадение 99.3%»

Пальцы Вейи задрожали. Точно такой же результат они с Ренном обнаружили в архивах «Феникса».

Всхлипнула гидравлика двери. Вейя обернулась, настороженная, готовая дать отпор ван Дейну, но на пороге стоял друг. Техник Ренн.

— Ты пропустила ужин. — Он замер на пороге. Его взгляд скользнул по экрану. — О…

Молчание повисло между ними, густое и неловкое.

— Когда ты ему скажешь?

— Скоро.

— Позволишь совет? — Ван Ренн переступил порог, дверь закрылась за ним. — Не тяни с этим. Они должны узнать от тебя. Не от ван Дейна.

— Я постараюсь успеть первой.

Вейя не была уверена, что сразу после сеанса восстановления гранднобиль будет готов её выслушать. Поговорить с Тьемми раньше? Но она обещала не оставлять Тай-Ортона...

Внезапно цифры на мониторе раздвоились. Вейя зажмурилась, тряхнула головой. «Всего лишь усталость», — сказала она себе. Но, подняв голову к зеркалу над рукомойником, на долю секунды увидела: зрачки светились синим.

Вейя поспешно отвернулась от зеркала, пытаясь стереть образ светящихся зрачков из памяти.

Теперь взгляд застелила пелена. Слезы, или?..

Вейя пошатнулась.

Ван Ренн схватил ее за руку:

— Плохо? Хочешь сесть?

Его обычно шутливый тон сменился профессиональной собранностью.

Вейя отрицательно повела плечом. Плохо ей не было. Голова казалась на редкость ясной — в отличие от зрения.

— Устала, да? — Он аккуратно подвел её к стулу, отыскал диагностический сканер.

— Со зрением что-то…

— Скажи, как давно началось?

— Сегодня впервые. Наверное, переработала...

— Не ври другу, тем более такому красивому. — В его голосе вновь зазвучали привычные нотки балагурства, но движения оставались точными и быстрыми. Сканер завис у её виска. — О-хо! Интересненько. У тебя там целый фейерверк нейроактивности.

Он выключил прибор и неожиданно серьёзно посмотрел ей в глаза:

— Валь, ты должна сказать им. И Тьемми, и гранднобилю. Пока не стало хуже.

Ренн встал, налил ей стакан воды. Она машинально поднесла его к губам, не ощущая вкуса. В зеркале её отражение казалось чужим — будто кто-то другой смотрел на неё из-за пелены, медленно застилавшей зрение.

— Тебе пора, Ренн. Моя смена заканчивается. Сейчас придет Мелрик.

— Тогда пойду. Помни, о чем мы говорили. Не скажешь им сама — скажу я. Ты не представляешь, как много это может значить!

Ренн вышел. Дверь закрылась за ним, оставив Вейю наедине с двумя неоспоримыми фактами: её состояние ухудшалось, и времени на раздумья не оставалось.

— Это ты не представляешь, в какую передрягу я оказалась втянута, Ренн. И Тьемми — тоже…

Звёзды за иллюминатором внезапно дрогнули: «Кроссовер» совершал очередной прыжок.

…Где-то в темноте, за пределами их маршрута, пробуждалось древнее зеркало.

***

Мелрик принял смену и очень удивился, когда Вейя сказала, что поспит в свободной каюте медотсека. Это не было запрещено, но и не было принято.

— Хочешь, чтобы я через всю палубу бежала, если у гранднобиля опять начнется выброс? — пригрозила Вейя, и Мелрик сдался.

Он не хуже других видел, как она одним прикосновением сняла приступ, от которого мог развалиться целый линкор. Жить Мелрику хотелось.

Дверь Вейя оставила приоткрытой. Под ритмичный писк кардиореспираторного монитора, подключенного к единственному пациенту медотсека, ей спалось спокойнее, чем в тишине собственной каюты.

Ровно до тех пор, пока совсем неподалеку не раздался голос ее преследователя— ван Дейна. Она тихо встала и на цыпочках подкралась к приоткрытой двери.

Ван Дейн

Опасные расспросы

«Лучшая ложь — та, что прячется между строчками официальных отчетов». — Из дневников ван Торака

***

Медотсек был почти пуст, лишь слабый гул оборудования нарушал тишину. Ван Торак, чья смена начиналась через четыре часа после пересменки ординаторов, и длилась шесть часов, склонился над планшетом с отчетом, когда дверь его персонального кабинета открылась без предупреждения.

— Доктор, — голос ван Дейна звучал нарочито небрежно, но в глазах горел холодный интерес. — Нам нужно поговорить.

Ван Торак даже не поднял головы.

— Если вам снова понадобилось «освидетельствование» после ваших ночных похождений, капитан, я могу порекомендовать обратиться к гражданским специалистам. По возвращении с задания.

Ван Дейн усмехнулся, но пальцы его слегка сжались.

— Забавно. Но нет. Меня интересуют два пациента: доктор Валь и наш… гость.

Торак наконец оторвался от бумаг.

— Медицинские данные конфиденциальны.

— Не для офицера безопасности корабля, — ван Дейн положил на стол планшет с голопечатью службы внутренней безопасности. — Особенно когда речь идет о возможной угрозе.

Торак медленно поднялся, его массивная фигура заслонила экран с записями.

— Вейя Валь — обычный врач. Способная, но ничего выдающегося.

— Обычные врачи не гасят пси-разряды гранднобилей голыми руками.

— А гранднобили обычно не устраивают энергетические бури на военных кораблях, — парировал Торак. — Но, видимо, сегодня день исключений.

Ван Дейн наклонился ближе. Запах его одеколона заполнил ноздри дока.

— Доктор, мне нужен полный медицинский профиль Валь. Срочно.

Ван Торак медленно поднял лиловые глаза от терминала, провел пальцем по экрану, вызывая файлы. Его движения были слишком плавными, слишком выверенными.

— Вот. Стандартные обследования за последний год.

Ван Дейн склонился над экраном, его пальцы сжали край стола:

— Где данные после нынешнего... инцидента?

— Никакого инцидента не было. — Ван Торак улыбнулся. — Рутинный осмотр гранднобиля.

Они замерли в немом противостоянии. Где-то за стеной пиликал датчик дезинфекции.

— У вас должны быть данные доктора Валь! Не говорите, что даже не попытались обследовать ее!

Торак намеренно громко отодвинул стул.

— Если у вас есть официальный запрос, отправьте его через канал своей службы. А сейчас у меня плановый осмотр пациента.

Ван Дейн задержался на секунду, затем резко развернулся к выходу.

— Учтите, доктор, — бросил он на прощание, — если на этом корабле что-то пойдет не так, безопасники первым делом спросят с вас.

Дверь захлопнулась.

Когда он ушел, ван Торак вытер лоб. Он действительно не знал, что происходит. Но теперь был уверен: ван Дейн начнет охоту.

Торак выждал несколько секунд, затем набрал команду: «Удалить данные диагностического сканера СДС-8 и передвижного лабораторного комплекса КПЛ-11 без внесения в общую базу данных корабля».

***

В глубинах корабля

Искин зафиксировал удаление файлов. Проанализировал временные метки. Сравнил с приказом командира ван Хейз о полной прозрачности медицинских данных.

И... промолчал. Не его дело. Пока.

Глава 9

«Правда редко бывает доброй. Чаще она приходит, как удар в солнечное сплетение — оставляя тебя без воздуха, но наконец-то честного с самим собой». — Тай-Ортон, неотправленное письмо

***

Наверное, Вейе стоило заглянуть к доктору ван Тораку. Дать понять, что она слышала его разговор с ван Дейном. Объяснить то, что объяснил ей в оранжерее Тай-Ортон. Но… есть ли у нее право разглашать тайну гранднобиля, которую тот доверил ей не потому, что хотел?

Она вернулась на койку. Посмотрела на таймер. До конца смены Мелрика оставалось три часа. До конца смены ван Торака ― час. Он всегда проводил часть дежурства с каждым из ординаторов.

Неуверенный стук в дверь вынудил забыть о ван Тораке, о странностях со зрением, и подобраться.

— Войдите.

Тьемми стоял на пороге, его обычно спокойное лицо было напряжено.

— Вы не спите, док?

— А ты уже отдохнул?

— Немного. — Он вошел, дверь закрылась за ним автоматически. — Я просто… поговорить.

Она вздохнула и посторонилась: в каюте была лишь койка. Ни стульев, ни кресел.

Тьемми сел на край койки, не касаясь Вейи, словно боялся что-то разрушить.

— Кто вы? — спросил он наконец. — Почему знаете об отце даже больше, чем я?

Вейя сжала руки.

— Я… не знаю. Ты слышал наш разговор с гранднобилем…

— Вранье. — Его голос дрогнул. — Когда вы коснулись Тай-Ортона, я увидел что-то. Обрывки. Яхту. Взрыв. Ваше лицо… но младше.

Вейя замерла.

— Ты помнишь?

— Нет. — Он сжал кулаки. — Это как… эхо. Я чувствую, что должен знать вас, но, когда пытаюсь вспомнить, в голове только пустота.

Он посмотрел на нее, и в его глазах было что-то почти детское — растерянность.

— Тай-Ортон говорит, что я особенный. У меня… есть дар. Не такой, как ваш или тай-Ортона. Но если я не могу даже вспомнить собственную жизнь ― какой в этом смысл?

Вейя медленно протянула руку, почти касаясь его, но не решаясь притронуться.

— Мы найдем ответы.

Тьемми вдруг вздрогнул, словно услышав что-то.

— Отец. Он просыпается.

― Рано. Он не должен.

― Я ― к нему! ― Тьемми метнулся к двери.

Писк кардиомонитора стал чаще и ниже. Вейя поняла: Тьемми не ошибся, и тоже поспешила к капсуле.

***

Тай-Ортон

Сквозь матовое стекло капсулы Тай-Ортон наблюдал за ними. Они вошли рука об руку, будто напарники.

Гель уже стек, оставив кожу липкой, но холодной. Дыхание выровнялось, пульс больше не рвал вены изнутри, как во время выброса. Но сейчас его внимание занимало не это.

Он видел, как Вейя потянулась к Тьемми, поправляя гидропластырь на его щеке. Как ее пальцы — осторожные, привыкшие к точности хирурга — задержались на его виске, будто проверяя температуру. Как Тьемми, обычно сдержанный, не отстранился, а, наоборот, слегка прижался к ее ладони. Слишком доверчиво. Словно ребенок.

И тогда Тай-Ортон заметил то, чего раньше будто не существовало.

«Они похожи».

Они и в самом деле походили друг на друга. Не просто одинаковым оттенком волос или разрезом глаз. Нет. Что-то глубже — в том, как Вейя прикусывала губу, когда сосредотачивалась, в том, как Тьемми морщил нос, чувствуя запах антисептика. Даже тени под глазами у них ложились одинаково.

Капсула с шипением разгерметизировалась. Холодный воздух обжег легкие, но Тай-Ортон даже не дрогнул.

— Если бы не знал, что вы, Вейя, выросли на Гратоне, — его голос прозвучал хрипло, — мог бы поклясться, что вы — сестра моего приемного сына.

Тьемми резко обернулся. Глаза — ее и его — расширились.

— Отец… Ты не говорил, что я — не родной! — голос Тьемми сломался.

Вейя замерла. Оперлась о ближайший предмет. Им оказался стол. Ее пальцы сжали край столешницы так, что побелели костяшки. Но когда она заговорила, голос был ровным:

— Возможно, вы не ошиблись, Тай-Ортон. Я родилась на Земле. И у меня был брат… Артемий.

Пауза. Тьемми надсадно дышал. Вейя, с усилием выпрямившись, сделала пару шагов к капсуле.

Тай-Ортон медленно выбрался из хрустального плена. Шатаясь, сделал шаг вперед — и вдруг коснулся ее.

Его ладони обхватили лицо Вейи, пальцы впились в виски, будто пытаясь прочесть скрытую там истину. Он смотрел на нее — не как на чужую, не как на врача или угрозу. Как на чудо.

— Если ты — сестра Тьемми… — теперь уже его голос сорвался, — то должна знать: мы искали тебя все эти пятнадцать лет.

Тьемми ахнул, будто его ударили:

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?!

Вейя молча протянула ему листок — распечатку ДНК-анализа.

Он осторожно, будто отравленную, взял распечатку. Бумага дрожала в его пальцах.

— Если это не врет, мы с тобой родные. И… — она сделала шаг ближе, — у тебя должен быть биочип. Вторая половинка моего. Родители вживили их нам перед тем, как… их не стало.

Тай-Ортон резко поднял голову.

— Все дальнейшие разговоры — в моей каюте. Там… — Он бросил взгляд на камеры наблюдения, — запрещена аудио- и видеорегистрация.

Вейя кивнула, уже набирая код на видеофоне отсека.

— Ван Торак, Мелрик, — ее голос звучал четко, несмотря на дрожь в пальцах, — зайдите пожалуйста. Предлагаю перевести Тай-Ортона в его каюту. Под мое наблюдение. Капельницы можно подключить и там.

Старший врач и ординатор явились сразу же. Мелрик помалкивал, только бросал неуверенные взгляды на старшего врача:

— Это… ему решать.

Ван Торак скрестил руки. Его лиловые глаза сузились:

— Только если следующие трое суток гранднобиль будет проводить минимум два часа в капсуле.

Тай-Ортон кивнул — медленно, будто соглашаясь на что-то большее, чем просто лечение.

Но в его глазах мелькнуло сомнение. Будто он не верил, что у них будет так много времени.

***

«Они сидели так близко, что могли бы коснуться друг друга. Но между ними лежали пятнадцать лет, два сломанных детства и обещание, которое кто-то когда-то не сдержал». — Заметки ван Торака

***

Каюта гранднобиля преобразилась до неузнаваемости. Искусственная трава под ногами была свежей и упругой, световые панели на потолке излучали мягкий золотистый свет, а мебель — низкие круглые кресла из терморегулирующегося материала — выглядела настолько новой, что, казалось, ее только что распаковали. Ничто не напоминало о том хаосе, что царил здесь менее суток назад.

Вейя медленно поворачивалась на месте, впитывая детали. Это было первое место на корабле, где чувствовался... не просто порядок, а уют. Как дома.

― Садитесь, — Тай-Ортон указал на кресла, сам опускаясь в одно из них с осторожностью человека, который еще не до конца оправился от приступа. Его пальцы слегка дрожали, когда он нажимал на встроенную в подлокотник панель заказа. ― Я велел доставить ланч. Вы оба, — он кивнул на Вейю и Тьемми, — пропустили как минимум два приема пищи.

Тьемми нервно провел рукой по волосам, опускаясь в кресло напротив. Его взгляд метался между Вейей и Тай-Ортоном, словно он не мог решить, на ком остановиться. Какому из чувств отдаться? Радость? Горечь? Растерянность? Его обуревало все сразу.

Дроиды-стюарды появились беззвучно, доставив подносы с едой. Настоящая пища, не синтетика — Вейя узнала запах запеченного мяса и пряных трав. Гратонская кухня, но с земными нотками. Как будто специально для нее.

Пока они ели, Тай-Ортон начал рассказ. Голос его звучал ровно, но Вейя заметила, как его пальцы сжимают стакан с водой чуть сильнее необходимого.

― Конфедерация Тайтул, — начал он, — управляется Советом Двадцати. По одному представителю от каждой планеты. А при Совете работает консулат-центр. Двадцать гранднобилей, каждый отвечает за свою сферу.

― Какая была ваша? — спросила Вейя, откладывая вилку.

― Межпланетный транспорт и логистика. Потому меня и отправили на «Кроссовер» — я чувствую пространство лучше других. ― Он сделал глоток воды. ― Теперь... теперь я не у дел. Без гасителя я стал слишком нестабилен.

Вейя наклонилась вперед:

― Что я, как ваш гаситель, должна знать о миссии? О своей роли?

Тай-Ортон поставил стакан, жестом отправив дроидов прочь.

― Искин, активируй протокол «Немой».

Голос корабля подтвердил:

― Активировано. Мониторинг прекращен.

Только тогда гранднобиль вздохнул, и Вейя увидела в его глазах что-то, чего не замечала раньше — глубокую, выстраданную печаль.

― Сначала — о ваших родителях и о биочипах. ― Он посмотрел прямо на Вейю. ― Что ты знаешь об этом?

«Он боится, ― осознала она. ― Боится того, что я скажу».

Тьемми с трудом проглотил последний кусок мяса и замер, его пальцы впились в подлокотники. Вейя чувствовала, как воздух между ними тремя стал густым, насыщенным от невысказанных слов.

Тай-Ортон тем временем думал о том, что еще не сказал. О том, что их с Вейей связи уже не разорвать: она будет чувствовать его боль, даже если решит уйти. О том, что Вейя — дочь тех, кого он когда-то любил, как семью. Как близких друзей. И теперь она здесь, перед ним, с глазами Лиры и упрямым подбородком Марка... И он обязан рассказать ей все. Но не сейчас. Сначала — чипы.

Вейя провела пальцем по своему виску, где прятался чип.

― Мама... Она сказала, что в чипе — половина данных. Вторая — у Артемия. ― Она посмотрела на Тьемми. ― У тебя. Мы должны синхронизировать их.

Тьемми резко вдохнул.

― Как?

― Дай мне руку. ― Вейя протянула ладонь. ― И постарайся вспомнить.

Они замолчали. Тай-Ортон наблюдал, как их пальцы сплетаются, как Вейя закрывает глаза, как Тьемми вдруг вздрагивает — будто его ударило током.

Что-то происходило. И даже Тай-Ортон с его даром предвидения не мог предсказать результат.***

«Два осколка одного зеркала могут отражать разные миры — но трещина между ними всегда будет одинаковой».

Техническое руководство по нейрочипам, станция «Феникс»

***

Воздух в каюте загустел, будто пропитался статикой перед грозой. Вейя ощущала каждый вздох Тьемми — прерывистый, неровный, — когда сжимала его дрожащие пальцы. Их виски, казалось, пульсировали в унисон, но связь между чипами напоминала оборванный провод, искрящий в пустоте.

Тьемми вдруг выгнулся в кресле, как от удара током. Его веки сомкнулись, но под ними бешено метались зрачки.

— Мама... не бросай меня! — Его голос звучал так, будто прорвался сквозь пятнадцать лет забвения. Пальцы вцепились в подлокотники, оставляя вмятины на дорогой обивке.

Вейя почувствовала, как её собственный чип разгорается жгучей болью. Что-то — инстинкт? Материнская программа? — заставило её схватить планшет. Пальцы двигались сами, выводя странные символы:

Δ-7-Θ-84... 0110... Код подтверждения: «Зодиак»

— Полагаю, это часть ключа, — голос Тай-Ортона прозвучал приглушенно, будто сквозь воду.

Его рука с шрамированными костяшками накрыла её запястье, и вдруг Вейя ясно ощутила — он боится. Не за себя. За них.

— Ключа? От чего? — Вейя поморщилась, пытаясь ослабить давление в висках.

— От «Тени».

Тьемми снова закричал, вцепившись в собственные волосы:

— Станция! Зеркало… зеркало! Я — не ты!..

Тай-Ортон резко встал, опрокинув чашку. Янтарный напиток — ароматный гратонский чай — растёкся по полу, как предзнаменование.

— Достаточно! — Его голос прозвучал как скрежет металла.

Он прикрыл висок Тьемми ладонью. Вейя могла поклясться, что гранднобиль послал в висок сына какой-то импульс. Контакт прервался. Тьемми рухнул на подушки, весь в поту. Его дыхание напоминало работу сломанного респиратора.

— Ничего... не получилось? — В этом вопросе прозвучала вся боль мира.

— Получилось. — Вейя, всё ещё ощущая жжение в виске, осторожно взяла его за подбородок. — Но не то, на что мы надеялись. Ты помнишь, что увидел?

— Незнакомую космическую станцию. Клянусь, я на такой никогда не был! Мальчика лет пяти. Он — это как будто я и не я одновременно. Что это было?!

Тай-Ортон резко поднял голову. Что-то мелькнуло в его золотистых глазах — догадка? Ужас? — Но он тут же отмахнулся:

— Забудьте. Это неважно.

Вейя озадаченно покачала головой.

— Скорее всего, это игры подсознания. Когда психика не выдерживает, она создаёт «двойника», на которого перекладывает травму. Это не значит, что...

— Что я — не УРОД?! — Тьемми рванулся, вскочил. Его глаза лихорадочно блестели. — Чип не работает, я не гаситель, я даже не сын! Что я вообще такое?!

Последние слова сорвались в шёпот. Он смотрел на Тай-Ортона с мольбой — опровергни! Скажи, что это не так!

Гранднобиль медленно подошёл, положил руку ему на плечо, и Вейя заметила, как Тьемми инстинктивно напрягся, будто ждал, что его оттолкнут.

— Ты — мой выбор. Это важнее крови. — Серьезно глядя сыну в глаза, произнес Тай-Ортон.

Но Тьемми уже отстранился, шаря взглядом по каюте, будто искал место, где можно спрятаться от самого себя.

— Присядь. — Вейя тоже подошла к Тьемми. — Если это тебя утешит, то ты, как минимум, мой брат. Любимый младший брат, которого я так долго искала.

Тьемми сдавленно всхлипнул и опустился обратно в кресло, сжимая виски.

Вейя снова потянулась к планшету, не решаясь взглянуть на Тай-Ортона, который так и остался стоять у Тьемми за спиной. Его тень ложилась на стену, как тревожное пятно.

Некоторое время они молчали. Первым тишину нарушил Тай-Ортон.

— Чип Тьемми не реагирует на синхронизацию. Это не просто блокировка… Он ведёт себя как повреждённый.

Вейя оторвалась от планшета. Ее задумчивый взгляд скользнул по вновь сжавшимся кулакам брата:

— Или изменённый. Мы должны сравнить оба чипа — мой и Тьемми. Визуализировать архитектуру, найти расхождения.

Тьемми резко вскинул голову. Горько усмехнулся:

— Значит, резать будем? Или это снова «игры моего подсознания»?

Вейя перехватила его взгляд:

— Никаких разрезов. Нейросканирование и спектральный анализ. Если наши биочипы — это ключи, то… — она перевела взгляд на Тай-Ортона, — кто-то мог подсадить наноблокиратор на один из них.

Тай-Ортон медленно вышел из-за кресла, склонился над ней:

— Ты предлагаешь сканировать себя, Вейя Валь? Рискованно. Если чипы запрограммированы на самоуничтожение при попытке взлома…

Вейя не дослушала. Коснулась виска.

— Мой чип уже активирован. Он вызывает жжение каждый раз, когда я вижу «Зодиак» во снах. Если бы он был способен взрываться — давно бы уже сделал это. Но не думаю, что наши родители избрали бы такой радикальный способ самоуничтожения чипа: вместе с головами их детей.

Тай-Ортон резко выпрямился:

— Прости, я не… Конечно, Марк и Лира не могли.

Вейя закрыла и открыла глаза, словно давая понять, что принимает извинения. Обернулась к Тьемми. Спросила мягко:

— Ты согласен?

— Да. Только… — Он сглотнул. — Если мой чип намеренно испортили, значит, кто-то не хотел, чтобы мы с тобой что-то вспомнили.

Тай-Ортон внезапно присел перед креслом Вейи, сжал ее руку.

— Делайте сканирование, но только когда я буду рядом. Если что-то пойдёт не так…

Его голос прозвучал низко, почти неслышно, а пальцы слегка дрогнули, будто готовясь послать в чип разрушительный импульс, если он будет угрожать Вейе.

Вейя решительно кивнула, не отводя взгляда:

— Тогда после вахты. В медотсеке есть изолированный бокс.

Тьемми вдруг встал, и его тень колыхнулась на стене, как беспокойный призрак.

— И, если найдем повреждения… сможете починить?

Вейя и Тай-Ортон переглянулись. У них не было ответа.

Тьемми поник.

— Никогда не чувствовал себя таким… бесполезным.

***

— А теперь — «Тень», — Тай-Ортон развернул голопанель. На ней возникло изображение космического судна, похожего на субмарину, обросшую чешуей и выпустившую веерообразные плавники. — Корабль, потерянный три века назад. Он несёт технологии, которые...

— Как мы найдем этот призрак? — Вейя перебила, всё ещё массируя висок.

— По осколкам памяти. В ваших чипах.

Тьемми вдруг засмеялся — горько, истерично:

— Отлично! Значит, я хоть на это гожусь? Как консервная банка для обрывков?

Вейя хотела возразить, но Тай-Ортон покачал головой:

— Тебе надо успокоиться, Тьемми. Между нами ничего не изменилось. Ты по-прежнему мой сын. А «Тень»…

— Тот самый корабль, — Вейя отложила планшет, повела затекшими плечами. — Из-за которого родители погибли, а мы с Тьемми оказались на разных планетах.

— Да. И он же — спасение от новой войны с зеркальщиками. Нам нужны новые координаты для прыжка.

— Отец, нет! — Тьемми с мольбой обернулся к Вейе. — Скажи ему, доктор Валь! Он только из капсулы!

Тай-Ортон уже стягивал китель. Шрамы на его груди отливали синевой.

— Вейя, ты будешь гасить.

Он лёг прямо на пол, на искусственную траву — такую зеленую, такую ненастоящую. Вейя опустилась рядом, стараясь не смотреть на рельеф его живота, на капли пота в ложбинке между ключицами...

— Не бойся, — он поймал её руку, прижал к солнечному сплетению. Кожа под пальцами оказалась горячей, почти обжигающей. — Теперь все будет иначе.

Его зрачки расширились, поглощая радужку. Голос стал механическим:

— Координаты: тета-ноль-девять...

Вейя почувствовала, как по её руке бегут волны чужой энергии — не боль, а... тоска. Огромная, как сама Вселенная.

Вейя невольно задержала взгляд на его теле — на рельефе мышц, проступающем сквозь сеть шрамов. Красивом, несмотря на всё. Она смущённо отвела глаза, но тепло разлилось по щекам.

Сигнал у двери прозвучал как выстрел. На экране видеофона показалось искажённое яростью лицо ван Дейна.

— Я всё равно войду!

Тай-Ортон медленно поднялся. Его пальцы дрожали, когда он поправлял воротник.

— Впусти его, — приказал он Искину. — Пора.

Тьемми незаметно сжал руку Вейи. Его шёпот едва долетел до неё:

— Я не позволю ему забрать тебя. Никогда.

Дверь со всхлипом раздвинулась. Ван Дейн замер на пороге, его взгляд скользнул по их переплетенным пальцам, по полураздетому Тай-Ортону, по планшету с погасшим экраном...

— Ну что, — его губы искривились в подобии улыбки, — пришло время объяснять, зачем вы трое уединились и отключили регистрацию звуков и видео. Доктор Валь, неужели одного мужчины вам мало?