Тайна зазеркалья

Пролог

Пролог. 1941 год. Ленинград.

– Ой, Тяпа, а что это у тебя? – Оля подскочила к старшей сестре, отчетливо поморщившейся, когда её назвали "Тяпой" и торопливо спрятавшей правую руку за спину.

– Не твоё дело, – резко отрезала старшенькая, грозно сверкнув глазами.

– Ну Тяяяпа! – заныла Ольга, прыгая вокруг девушки и пытаясь поймать её за руку, – ну покажиии!

– Боже, ну за что мне это наказание? – закатила глаза Октябрина и, понимая, что от младшенькой всё равно не избавиться, сунула ей руку прямо под нос, – на, смотри!

– Ой, – восторженно прошептала Оля, с изумлением разглядывая широкое серебряное кольцо, расписанное непонятными символами, с маленьким алым камешком посередине, который под взглядами двух девушек стал как будто бы ещё чуточку ярче. – Красота какая! А где ты его взяла? А дашь померить?

– Где взяла, там больше нет! – отрезала Октябрина. – И померить не дам. Мала ты ещё, Лялька. Подрасти сначала.

Младшенькая, которой не так давно исполнилось десять, скептически осмотрела сестру, сердито фыркнула и, гордо задрав нос, двинулась к столу. Уроки учить. А что было делать, если её грудь, вернее то место, где она когда-нибудь появится, ни в какое сравнение не шла с Тяпкиной. У той то за последний год о-го-го выросла, все парни местные оборачивались. Вот и подарил наверное кто-то из них колечко то... А Октябрина ещё немножко полюбовалась восхитительным украшением, свалившимся ей в прямом смысле как снег на голову и тоже занялась своими делами, порой слыша завистливые вздохи сестры и улыбаясь.

***

Учеба закончилась и Ольга радостно бежала домой, неся в руке почти пустой портфель, в котором остались только аккуратно исписанные тетрадки. настроение было превосходным, жизнь пела, звенела, играла яркими красками и девочке казалось, что ещё немножко, и она просто взлетит над землёй, такая легкость и радость её наполняли. Дом, где они жили был совсем недалеко от невского, на котором была школа, так что не прошло и четверти часа, как Ляля уже была возле высокого массивного крыльца, которое ещё несколько лет назад было для неё непреодолимой преградой. Но стоило девочке занести ногу над первой ступенькой, как откуда-то сбоку послышался девичий смех и голос Октябрины, что мгновенно заставило Ольгу сменить маршрут и вместо парадной скользнуть за угол, к широко открытым окнам первого этажа, где можно было подслушать что-то интересное.

– Он такой, такой... необыкновенный, – чуть волнуясь, рассказывала Тяпа подругам, – такие слова сладкие говорит, что голова кружится, и смотрит так жадно, что горячо становится! А какой он красивый! Вы бы видели! Говорит, что я если соглашусь, всю жизнь как в сказке жить буду...

Девушки с интересом заохали, а Ляля внезапно разозлилась и расстроилась и, больше не желая слушать, как противная тяпка восхищается каким-то чужим парнем, пошла прочь. Сестру было до слез жалко отдавать замуж, но девочка прекрасно понимала, что никто и слушать её, мелкую не станет, значит нужно было готовиться к тому, что скоро сестра уйдет в другую семью.

– Ну и ладно, – проворчала Ольга, в сердцах пиная подвернувшийся камень, – ну и пусть! Зато тогда стол только мой будет, а не наш с тобой общий!

На этом она и успокоилась.

А ещё через неделю девочка заметила, что сестра стала какой-то задумчивой и таинственной. Ходила с рассеянным видом, то и дело замирала с улыбкой на губах и порой даже тихонько разговаривала сама с собой, но так, словно где-то в пустой комнате у неё был реальный собеседник, а ещё камешек на перстне, который Октябрина носила не снимая, стал уже не просто алым, а темно-бордовым, почти черным. На все вопросы сестра отвечала, что это не её, Лялькино дело и вообще она ещё маленькая, а когда Ольга обратила её внимание на кольцо, пожала плечами и сказала:

– Что за глупости, Ляля? Оно всегда такое и было.

И перстень снимать отказалась. Наотрез.

И тогда Ольга попыталась снять его сама. Ночью. Но только не вышло ничего. Кольцо вроде и свободно сидело на пальце и крутилось в любую сторону, но стоило попробовать его стянуть, как оно словно вмерзало в плоть и сдвинуть его было невозможно. Ляле даже показалось, что оно похолодело всё. А потом проснулась Октябрина и пришлось младшенькой вернуться в постель, потирая опухшее от наказания ухо. Влюбленный вид совершенно не помешал вредной противной Тяпке наказать сестру по полной.

***

Началось лето и Ляля наслаждалась им в той мере в которой могла. Она почти перестала бывать дома, убегая на улицу рано утром сразу после завтрака и возвращаясь зачастую даже позже мамы. Папа был в командировке на Урале, руководил строительством какого-то очень большого завода и вроде бы должен был скоро приехать ненадолго, а пока только писал короткие письма, где для Ляли обязательно находились свои несколько слов, да обещал дочери, что когда стройка закончится, он обязательно сводит её в огромный и прекрасный ленинградский зоопарк. Письма приходили нечасто, поэтому когда Ольга, пробегая с ребятами мимо почтового отделения, встретила тетю Зою, их почтальона, которая окликнула девочку и протянула ей белый конвертик, то Ляля, не раздумывая, развернулась, схватила письмо и бросилась домой.

В их коммунальной квартире, которую Семья Самойловых делила ещё с одной семьей, было тихо. Ольга, осторожно притворив за собой входную дверь, на цыпочках прокралась к их комнате и замерла, застыла, не в силах ни пошевелиться, ни вскрикнуть. Тяпа, Октябрина, любимая старшая сестра совершенно нагая стояла перед большим ростовым зеркалом, оставшимся от прошлых хозяев квартиры. А там, в зеркале, в его пугающей глубине виднелась фигура мужчины. Вот он шевельнулся, заставляя подняться дыбом волосы на лялином затылке ипротянул Октябрине руку.

– Стой! Не надо! – хотела закричать девочка, но горло сдавило спазмом и она не смогла даже вдохнуть.

А Тяпа, глупая доверчивая Тяпа улыбнулась этому страшному жуткому мужику и шагнула к зеркалу, почти коснувшись его грудью. А потом приложила к прозрачной поверхности пальцы и они начали медленно проваливаться внутрь ставшего вдруг мягким стекла.

– Нееет! – ступор слетел с Ляли и она распахнула дверь и рванулась к зеркалу, в котором тонула сестра, – нееет! Тяпа! Тяпа!

Девушка, уже наполовину исчезнувшая в зеркале, услышав её крик, словно бы очнулась, испуганно распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит и качнулась назад. И в этот миг серебряная гладь разошлась и сильные мужские пальцы схватили девушку за плечо и рванули на себя.

– Тяпа! – Ольга схватила сестру за руку и дернула на себя, стараясь удержать, не пустить, но разве могла она тягаться силами со взрослым мужчиной. Тот, кто был в зеркале, лишь зло посмотрел на девочку, наивно пытающуюся помешать его планам, и одним резким рывком втянул Октябрину к себе. Поверхность зеркала сошлась за девушкой и полыхнула алым, отбрасывая Лялю к стене, та лишь успела заметить, как черный мужчина легко закинул безвольное тело сестры себе на плечо и шагнул прочь. А ещё через миг в зеркале снова отразилась их комната и сама Ольга, вздыбленная, испуганная, что-то отчаянно сжимающая в кулаке. А когда девочка смогла со слезами разжать сведенную судорогой руку, то увидела то самое серебряное кольцо, которое само спало с пальца, когда стало больше не нужно.

Конечно же никто Ольге не поверил. Ни мама, к которой девочка прибежала на работу, рыдая и размазывая по щекам злые слезы, ни папа, который всё-таки приехал, но не повел дочку в зоопарк. Он сидел злой и словно бы постаревший за это время и требовал от Ляли, чтобы она сказала правду, чтобы рассказала всё, что знает об исчезновении сестры. А Ольга вновь и вновь пересказывала родителям то, что видела и с ужасом понимала, что всё бесполезно! Ей не верят! И не поверят, сколько не показывай взрослым проклятое кольцо на которое они и внимание то почти не обращали, словно его и не было. И тогда девочка попыталась его выбросить. Вот только с вечера оставленное в самом дальнем бочке мусорки утром кольцо нашлось у Ляли на столе всё такое сияющее красивое и словно бы само просящееся на палец.

– Ну уж нет! – сердито проворчала Ляля, осторожно заворачивая опасную драгоценность в старую тряпочку и пряча в самый дальний угол шкафа, – ну уж нет! Ни за что я тебя не одену!

И кольцо осталось лежать в шкафу. Оно получило себе новую хозяйку, но, не имея с ней прямого контакта, так и не сумело её подчинить.

Октябрину объявили в розыск, к Самойловым домой приходил суровый следователь в серой форме и опрашивал соседей. И Лялю опрашивал, но она сказала, что ничего не знает. Папа велел говорить именно так и Ольга смирилась, она уже поняла, что ничего не сможет изменить. А потом началась Великая война и об Октябрине все забыли. Все, кроме её младшей сестры, которая, одна из немногих, сумела выжить.

Глава 1

Глава 1.

Наши дни. Новосибирск.

– Лер, открывай! Я вина принесла! Будем обмывать! – настойчивый стук дверь вырвал меня из сладкой дрёмы, заставляя вернуться в этот не слишком приветливый мир.

"И далось же Светке это обмывание, было бы чего обмывать!" – хмуро подумала я, с неохотой сползая с постели. На часах была половина третьего, а это означало, что после ночной смены, закончившейся в 8 утра и почти бесконечной дороги домой на переполненном автобусе, поспать мне удалось от силы часов пять.

– Сгинь, нечистая сила! – буркнула я, открывая дверь и, даже не взглянув на подругу, отправилась в ванную, – Свет, ну зачем? Договаривались же оставить до выходных!

– Ага, до выходных! – радостно сверкнула глазами Светка, – только, если ты вдруг забыла, в воскресенье тебе в день на работу! Так что прекращай фырчать, Леруся, у нас сегодня праздник!

Я только покачала тяжелой головой и скрылась в ванной. Нет, формально подруга конечно была права. И праздник у нас был: вчера я наконец-то получила заветные ключи от своей квартиры и перевезла сюда свои невеликие пожитки и в воскресенье мне действительно было в день, так что ни о каких грандиозных гуляниях в субботу и речи быть не могло. Но это не отменяло того факта, что сейчас мне совершенно не хотелось ничего праздновать.

Когда я вышла из ванны немножко посвежевшая и повеселевшая, Света уже успела разложить на журнальном столике закуску и налить в бокалы красного вина.

– Ну что, за твою новую жизнь! – провозгласила подруга, звонко чокнувшись, – ты молодец, Лер! И я очень тобой горжусь!

Я, не сумев устоять перед такой откровенной радостью за меня, тоже сделала глоток и прислушалась к ощущениям. Вино теплой волной пробежало по пищеводу и ухнуло в пустой желудок, заставив меня торопливо потянуться за кусочком сыра. Ни позавтракать, ни пообедать я сегодня как-то не сподобилась.

Когда первый бокал был выпит, подруга соскочила со стула, на котором сидела и потребовала:

– Веди меня, Сусанин! Показывай свои хоромы!

Я прыснула, едва не поперхнувшись вином, потом прыснула ещё раз и, наконец, расхохоталась в голос. Ну да. Пить вино даже не очень крепкое на пустой желудок не слишком хорошая идея. Да и хоромами мою крохотную студию у черта на куличках вряд ли можно было назвать. Но у Светы был такой серьезный и сосредоточенный вид, словно я действительно заселилась как минимум в царские палаты.

– Ну пошли, покажу, – хмыкнула я.

И мы пошли. На самом деле смотреть здесь было совершенно не на что: типовой унылый ремонт от застройщика с покрашенными краской стенами в ванной, самой дешевой сантехникой, однотонными обоями и тоненьким линолеумом на полу. Но вино уже давало знать о себе, так что, обойдя мои скромные 24 квадрата, мы со Светкой так нахохотались, что живот заболел и я, тихо постанывая, упала на диван и прикрыла глаза, от всего сердца надеясь, что дикий смех не сменится как это всегда бывало настойчивой икотой.

– Ик!

– Ну вооот, началось! – простонала Света, упав рядом со мной, – давай, Лерка, будем вспоминать всех твоих предков на кого икоту можно свести?

– Ик! – ответила я и потянулась к стоящей на полу бутылке с водой, – ик, ик!

И в этот момент в дверь позвонили.

– Ты кого-то ждешь? – с интересом спросила Света, перестав изображать из себя дохлую морскую звезду и вставая, – Лер?

Я только отрицательно покачала головой. Родители должны были приехать только завтра, а из друзей больше никто кроме Леры мой новый адрес ещё не знал.

– Ну тогда пойдем посмотрим, кто это там объявился, – решила подруга и направилась к двери.

Я последовала за ней.

В коридоре к моему удивлению обнаружился достаточно молодой парень в форме СДЭКа, держащий в руках плотный конверт.

– Герасимова Валерия Сергеевна? – поинтересовался он, посмотрев на Свету.

– Не, вот она, – Света посторонилась, пропуская к двери меня, – а вы по какому вопросу?

– Валерия Сергеевна? – уточнил посыльный у меня.

– Ик, – ответила я, прикрывая рот рукой и начиная стремительно краснеть.

– Можно ваши документы пожалуйста, – попросил паренек, – вам срочная посылка.

– Мне? – недоверчиво переспросила я, – посылка? Ик!

– Да, – подтвердил парень, – так можно документы?

Икотка внезапно прошла как и опьянение и во мне проснулась подозрительность.

– А откуда вы вообще узнали, что я здесь живу? – поинтересовалась я, незаметно отступая и готовясь если что захлопывать дверь, – я же только вчера переехала!

– Понятия не имею, откуда узнали отправители, – пожал плечами парень, явно начиная раздражаться, – а у меня на конверте адрес написан.

– Лер, ну ты чего? – неожиданно вмешалась молчавшая до этого Света, – покажи ему уже паспорт, только из рук не выпускай и давай уже посмотрим, что там! Интересно же!

"Там" оказался плотный конверт с логотипом юридического агентства в котором лежало несколько листов бумаги. Я осторожно взяла первый из них, развернула и под немигающим, наполненным жгучим любопытством взглядом Светы, начала читать:

– Уважаемая Валерия Сергеевна Герасимова, этим письмом уведомляем вас, что по воле Вашей родственницы Самойловой Ольги Николаевны 11.07.1931 г. р. г. Ленинград, вам завещается трехкомнатная квартира в г. Санкт-Петербурге по адресу: Невский проспект, дом... Это что за бред? С недоумением произнесла я, – уставившись на бумагу, которую держала в руках, – Какая квартира в Питере? Вы там что, белены все объелись?

Света тоже пораженно молчала. Я отложила первый листок и взялась за второй. Это была копия завещания, в которой было написано почти то же самое. Самойлова Ольга Николаевна завещает мне всё своё имущество, в том числе квартиру в Санкт-Петербурге и дом в п. Надвоицы республики Карелия.

– Лер, а эта Ольга Николаевна, она вообще кто? – наконец спросила Света, когда все бумаги были уже перечитаны по второму кругу, но понятнее ничего так и не стало.

– Понятия не имею! – честно сказала я, – надо у бабушки спросить. Может она знает?

– Думаешь стоит? – вопросительно протянула Света, – как-то это очень уж на развод похоже. Ты уверена, что там нигде не написано про то, что чтобы получить квартиру, нужно денег заплатить. ну налог там какой-нибудь на наследство или что-то подобное.

– Про налог как раз написано, – ткнула я пальцем в предпоследний абзац, – но дальше указывается, что можно его и непосредственно в налоговой заплатить. После подачи декларации.

– Делааа, – прошептала Светка и мы снова надолго замолчали, обдумывая информацию.

Глава 1 прода

А потом я всё-таки позвонила. Но не бабушке, а маме. И оказалось, что у нас действительно есть, вернее была, такая родственница. Самойлова Ольга Николаевна – двоюродная сестра моей бабушки по материнской линии.

– Мама моя была эвакуирована в сорок втором сюда, в Сибирь, и надолго потеряла связь с родственниками. Потом её нашел вернувшийся с фронта отец, но они так и остались жить тут, в Маслянино, а Ольгины следы затерялись. Родители её не выжили, сестра пропала ещё до войны, да так и не объявилась, так что я и подумать не могла, что она жива. – рассказывала мама. Они с папой приехали на следующий день, предварительно разузнав у бабушки всё, что она помнила, – и странно всё так, если она нас разыскала, то почему не связалась, пока была жива, почему не дала знать о себе? – рассуждала мама, качая головой, – странно и непонятно.

– Но интерееесно... – протянула Света, которая тоже присутствовала на этом импровизированном совещании, – ну что, тетя Тамара, правда же интересно! Лер! Ну скажи! А ты уже хочешь посмотреть на свою квартиру? Подумать только! Трешка в Питере! На Невском! Да это же! Это же... настоящая мечта! А Рома знает?

Рома... Я мгновенно помрачнела, сделала вид, что не слышала Светиного вопроса и спросила уже сама, стараясь перевести разговор с неприятной мне темы:

– Это сколько получается было этой Ольге Николаевне?

– Девяносто, – с удивлением констатировала подруга и с уважением покачала головой, – ничего себе так, крепкая бабуся. Лер, а завещание когда написано?

– Двенадцатого июля этого года, – констатировала я, заглянув в документы, – и вечером этого же дня она умерла.

Мы помолчали, не зная что сказать по этому поводу и в этой тишине мне вдруг показалось, что на меня кто-то пристально и очень внимательно смотрит. Нехорошо так смотрит: тяжело и жадно, но тут в ванной хлопнула дверь, выпуская папу, и ощущение пропало.

– Ну так что, когда мы летим в Питер? – спросила Света, которая терпеть не могла всевозможных недосказанностей и тяжелых молчаний, – летим же, да, Лер?

– Летим, – кивнула я, понимая, что всё равно придется разбираться с этим внезапно свалившимся на голову наследством, как минимум заявление на вступление написать. Ибо кое в чем Света была права. От возможности получить квартиру в Питере просто так не отказываются.

– Но только после того, как я пойду в отпуск!

– Ну нееет! – простонала подруга, картинно закатывая глаза, – это же только через неделю!

– Вот именно! – кивнула я. – Будет время собраться и всё подготовить. И к юристу сходить проконсультироваться. Я, знаешь ли, очень не хочу оказаться у порога этого юридического агенства с каким-нибудь бешенным кредитом и без намека на возможное наследство!

Света ещё поныла немножко, укоряя меня жестокосердной мегерой, не способной понять её, Светы, нежной духовной организации и обрекающей её умирать от любопытства лишнюю неделю, но потом посмотрела на мою маму и быстро угомонилась.

– Ты права, Лер, ехать действительно надо, – сказала мама, переглянувшись с отцом. – Мы поможем с деньгами на билеты и гостиницу, только вот поехать с тобой, сама понимаешь...

Я понимала. Через неделю начинался учебный год и мама с папой, работавшие в школе завучем и директором соответственно, просто не могли позволить себе двухнедельную поездку.

– Ну, раз всё решили, тогда поедемте уже выбирать Лерке кухню, – снова влезла моя неугомонная подруга, – а то как же я задолбалась уже бегать к окошку за посудой, кто бы знал!

– Действительно, – взглянул на часы папа, – давайте уже выдвигаться, а то надо же будет ещё всё собрать, повесить и домой успеть до темноты, ты уж прости, дочка, но ночевать здесь у тебя негде.

Я только хмуро кивнула. Ночевать действительно было негде. Нет, для одного моя квартирка была очень даже неплохим вариантом. Да и вдвоем со Светой мы бы наверное без проблем здесь ужились. Ведь жили же как-то в комнате в общежитии, которая была заметно меньше этой и не вдвоем, а вчетвером. Увы, наш родной пединститут более комфортных условий своим студенткам предоставить не мог или не желал. По крайней мере, о строительстве нового общежития, подобного тем, что появлялись в других ВУЗах нам оставалось только мечтать. Хотя о чем это я? Нам как раз студенческие общаги были уже совершенно неактуальны, ибо мы со Светой уже два года как получили свои дипломы: я красный, одной четверкой по истории античности, Света – синий, с тремя, торжественно вручили их счастливым родителям и пошли работать. Я в сотовую компанию оператором, а подруга консультантом в магазин модной одежды. О том, чтобы пойти по стопам родителей и работать в школе я даже думать не хотела. Нет уж, хватит! Насмотрелась за все эти годы как мама бесконечно сидит с кучей тетрадок, пытаясь разобрать корявенькие буквы и найти высокий смысл в списанных с интернета сочинениях, а папа по ночам зависает за компьютером, стараясь найти что-то интересное для своих учеников, что позволило бы увлечь их, зажечь, убедить в том, что математика и физика это восхитительно интересно. Ага, только вот не хотели ученики увлекаться физикой. И видеть разочарование на лице отца после каждой контрольной или практической было ещё хуже, чем наблюдать за тем, как мама каждое лето меняет очки на более сильные. Нет уж! Лучше уж я с тарифными планами и услугами поразвлекаюсь вместо Цезаря и Македонского. Тем более, что и платили операторам больше чем учителям, а мне сейчас, после того как я, в очередной раз всё обдумав, решила взять ипотеку, это было очень даже актуально. И ещё Рома... Всё время, пока мы ходили по огромному мебельному центру, я думала о нём. Вот кто, спрашивается, Светку за язык то тянул? Роман... Он был намного старше меня, почти на десять лет. Познакомились мы в поле. В смысле на обязательной практике для студентов-историков в виде поездки в археологическую экспедицию. Ну так вот. Я съездила один раз и пропала. Так классно там было! Жизнь в палатке, вечерние песни у костра под гитару, свобода, независимость и ощущение себя совсем взрослой. Увы, но наличие родителей-учителей хоть они не стремились к этому, накладывало на моё поведение жесткие ограничения. А тут можно было всё. И я попала. Нет, я не бросилась очертя голову пробовать всё, что раньше было под запретом, просто влюбилась в это ощущение свободы и после второго курса поехала снова, а потом и после третьего и четвертого... Вот тогда-то я и встретила его. Почему только тогда, не понятно. Ведь и до этого Рома ездил в экспедиции каждый год, но вот как-то не совпадали мы по времени. А тут... заезд в поле на пустое место, где только предстояло построить лагерь для будущих практикантов, узкая компания из "старичков", уже отработавших а поле не одну смену, дикая, восхитительная природа, в десятках километров от ближайшей деревни, озеро, переходившее в плавни и исчезающее за горизонтом и наш стремительный роман. К моменту, когда заехали студенты-первокурсники, мы уже были парой и жили в одной палатке и оставались парой до сих пор. Вот уже четыре года. Но... как всегда было это проклятое "но".

Глава 2 прода

Вечером, уже проводив родителей и тепло попрощавшись со Светой, которая обещала забежать на неделе, я налила себе чаю и погрузилась в воспоминания, пролистывая личные сообщения в телеграмме и вместе с ними историю наших с Ромой отношений. Когда мы в первый раз серьезно поссорились и расстались, я сидя со Светой в уютной кафешке, попыталась объяснить ей и себе, что именно произошло. Тогда я, закончив университет, пошла работать и переехала к Роме. Полтора месяца совместной жизни, глупая ссора из-за совершеннейшего пустяка и я со слезами собрала вещи и по сути сбежала.

– Понимаешь, дело в том, – рассказывала я подруге, грея руки о горячую кружку с кофе, – что можно заставить человека что-то сделать, но нельзя заставить его захотеть это сделать. А Рома... он не хочет, ничего не хочет. Его устраивает всё то, что есть. А я хочу. Хочу семью, брак, мужа, детей. Только у меня такое ощущение, что даже если всё это будет, то будет только потому, что я хочу. То есть он согласится и даже женится, но так и не захочет по настоящему быть мужем. И отцом. И вся ответственность за отношения ляжет только на меня. Нет, не то, чтобы я была против нести ответственность за саму себя, но не за мужа же ещё. Непонятно, да?

Я пристально посмотрела на подругу, пытаясь угадать о чем она сейчас думает. Здесь и сейчас из этого места и состояния наша ссора казалась мне невероятно глупой, а собственное поведение детским и несерьезным. Ну разве можно так рыдать на пустом месте? И разорвать из-за пустяка отношения, которые длились до этого два года? Да, на расстоянии длились. Мы встречались раз в неделю, а то и реже, ходили куда-нибудь и проводили вместе ночь. А потом наступала рабочая неделя, я возвращалась в общежитие и мы переходили в телефонный режим общения. И я не знала, правда не знала сейчас, действительно ли мои мысли о причинах нашего расставания рациональны, или я просто пытаюсь так себя оправдать?

– Лер, ты его любишь? – спросила Света, выслушав мои пространные и не очень внятные объяснения.

Я только вздохнула и опустила глаза. Да, я любила. Очень любила. И сейчас мне было плохо от того, что я не могу позвонить ему и поболтать о пустяках или дотронуться. У нас было много общих интересов, он нравился мне внешне и я прямо млела от его глубокого бархатного голоса.

– Тогда иди и поговори с ним, что страдать то? – предложила подруга. – В любом случае поговорить придется. Ты у него ещё далеко не все вещи забрала.

Я посмотрела на легкомысленную и удивительно нерациональную Свету, которую даже проживание в общежитии не исправило и не научило откладывать деньги на последнюю неделю до стипендии, так что приходилось у неё забирать их сразу же и выдавать в конце месяца, а то в комнате появлялись новые вещи причем с разбросом от клетки с милыми хомячками до гигантской коробки разнообразных теней, а потом подруга сидела две недели на одном хлебе. Посмотрела на неё ещё раз и мои губы непроизвольно начали подрагивать.

– Ну что? – обиженно вздохнула она, – неужели я не могу высказать хоть одну рациональную мысль?

И через минуту мы уже дружно хохотали. Причем я до слез. В прямом смысле слова. Слишком уж велико было сковывающее меня после расставания с Ромой напряжение.

Тогда мы действительно поговорили где-то через неделю. И я забрала остатки вещей и начала искать жильё, ибо стеснять родственников, которые меня приютили, было неудобно.

А потом мы встретились на "закрытии сезона" который отмечался в сентябре всеми любителями "поля" и уходили, вернее сбегали оттуда тихонько хихикая и то и дело останавливаясь, чтобы поцеловаться.

И всё вернулось на круги своя. Только вот я, наученная горьким опытом совместного проживания, больше не пыталась съехаться, продолжала снимать комнату у пожилой женщины недалеко от работы. И стала думать о собственном жилье. И родители меня поддержали. А потом были долгие разговоры с банками, мучительные поиски и почти полтора года ожидания. Причем документы на квартиру я получила ещё три месяца назад и тогда же тут прописалась (так было как-то спокойнее). А потом застройщик начал устранять всевозможные косяки и затянул реальную сдачу ещё на несколько недель.

– Так, прекращай хандрить, Лера, – сказала я сама себе, очнувшись от воспоминаний и обнаружив, что чай уже совершенно остыл, а в груди, как и всегда когда я думала о своих отношениях с Ромой и их перспективах, появилась привычная тяжесть, мешающая дышать. – Ты – самостоятельная взрослая женщина с высшим образованием, неплохой работой и теперь даже с собственным жильем. И ты справишься!

С этими мыслями я встала и побрела в душ. Завтра нужно было очень-очень рано вставать на работу.

Глава 2/1

ГЛАВА 2

Питер встретил нас низко набухшими тучами, готовыми вот-вот разразиться мелким холодным и уже совершенно осенним дождём.

– И где она, прекрасная золотая пушкинская осень? – проворчала Света, застегивая пуговички на плаще и заметно ежась от холодного ветра, – вот говорила мне мама, бери, Светик, теплое пальто, не пожалеешь, так нет же! Мы решили на багаже сэкономить!

Я промолчала, уткнувшись в телефон с навигатором и пытаясь сориентироваться, в какую сторону идти. До центра города из аэропорта мы добрались на автобусе, и сейчас, оказавшись в кипящей жизнью толпе я даже немножко растерялась, не понимая, куда идти. Нет, маршрут до гостиницы был составлен заранее и изучен вплоть до номеров автобусов, которые шли в нужном направлении, но, как оказалось, этого недостаточно. Потому что прежде чем сесть в этот самый автобус требовалось найти его остановку, а тех остановок на этой площади было как минимум шесть и какая из них нужная оставалось только догадываться. И по сравнению с Питером родной Новосибирск вдруг показался мне удивительно спокойным и уютным.

– Лер, да отстань ты от своего смартфона, – произнесла Света, которая понадеявшись, что дождь таки не пойдёт, сложила зонт и невероятно ловко утрамбовала его в и так до этого переполненную сумку, – пошли пешком. Тут же всего три остановки. Заодно и прогуляемся, и ноги разомнём, и город посмотрим! Да и пеший маршрут легче корректировать, если свернём куда-нибудь не туда.

И мы пошли. На удивление направление, выбранное подругой, оказалось верным и уже через двадцать минут мы ввалились в холл гостиницы, тяжело дыша и отряхивая мокрые зонтики. Дождь всё таки пошел, заставив нас почти пробежаться по многочисленным питерским лужам.

– Ну всё, – заявила Света, падая на кровать в нашем номере и раскидывая руки, – мы добрались!

Я подошла к окну и некоторое время задумчиво смотрела сквозь покрытое брызгами дождя стекло на серый город, который по мере наступления вечера начинал расцвечиваться разноцветными огнями вывесок. И не могла понять, что же я сейчас чувствую? И захочу ли я, если история с квартирой окажется правдивой, здесь жить. Пока ответа на этот вопрос у меня не было.

– Чего задумалась, Лер? – подруга подошла ко мне сзади и обняла за плечи, – если город встретил тебя не слишком ласково, это же не значит, что он никогда тебя не полюбит! И вообще, хватит уже морозится! Пошли лучше найдем что-нибудь перекусить!

Услышав об ужине, я внезапно сообразила, насколько же я голодна. Последний раз мы ели дома и это был завтрак, что же касается возможности перекусить в аэропортах или заказать обед в самолете, то, изучив цены, мы дружно решили, что кушать совсем и не хотим.

В гостинице было своё кафе, но дождь на улице уже закончился и она буквально манила нас прогуляться. Ведь что я, что Света в Питере были впервые. И не известно сколько бы ещё не собрались посетить Город-на-Неве, если бы не завещание.

Пообедали мы в небольшом уютном кафе немножко в стороне от главных улиц, а потом, не сговариваясь, вышли на Невский и просто пошли по нему, любуясь архитектурой домов, живописными скульптурами на домах и разнообразной лепниной. Всё же в Новосибирске, который был весьма и весьма молодым городом, ничего подобного и близко не было.

Каблучки туфель бодро стучали по брусчатке, огни сияли, отражаясь в лужах, вверх уходили величественные фасады домов, почти каждый из которых был произведением искусства и мне вдруг показалось, что скоро моя жизнь круто изменится, наполнится чем-то ярким и в неё придет волшебство.

Встреча с юристами была назначена заранее, так что когда мы поднялись на восьмой этаж пафосного офисного знания, нас, вернее меня уже ждали.

– Валерия Сергеевна, – переспросила миловидная девушка на ресепшене, – да, проходите пожалуйста. Вам в третью переговорную, по коридору прямо и направо. К вам сейчас подойдут.

Переговорная оказалась небольшой комнаткой большую часть которой занимал массивный круглый стол, вокруг которого было расставлено четыре стула. И не успели мы устроится, как дверь открылась и к нам вошел не молодой уже мужчина с папкой в руках и такого же возраста женщина.

– Аносов Глеб Борисович, нотариус, – представился он, проходя к столу и садясь напротив.

– Герасимова Валерия Сергеевна, – представилась я, – и моя подруга Светлана Сергеевна.

Мужчина понимающе кивнул и потянулся к папке.

– Валерия Сергеевна, ваша родственница много лет была клиенткой нашей фирмы. Собственно, у нас был заключен договор об управлении её квартирой в обмен на ежемесячную ренту. Так же в условия договора входило содержание квартиры, текущий и даже капитальный ремонт. Так что хочу вас порадовать: ваша недвижимость достанется Вам в очень хорошем состоянии. Кроме того, мы занимались и оформлением приватизации, так что и с этой стороны проблем так же не будет никаких. Ольге Николаевне несказанно повезло: за всё время после её эвакуации и гибели родителей квартира так и не была передана никому из нуждающихся, другая семья, проживавшая там, погибла, так что претендентов кроме неё не осталось. Я отдам вам все документы для ознакомления и оставлю на полчаса. Если у вас сейчас есть вопросы, можете спрашивать.

Глава 2/2

Спросить хотелось о многом, например о том, почему Ольга Николаевна завещала квартиру именно мне? Не бабушке, которую она хотя бы видела в детстве, не маме, а мне? Или почему она так и не дала знать о себе? Но спросила я о другом.

– Скажите, а как вы меня нашли?

– О, Валерия Сергеевна, – белозубо улыбнулся мужчина, – вы не поверите, но по базе данных МВД. Вы же прописаны в своей новой квартире? А у нашего агентства есть очень неплохие связи в органах.

Мы со Светой пораженно промолчали. Та легкость, с которой наш собеседник признался в нарушении закона, не просто настораживала, пугала.

– Ну что ж, девушки, если вопросов больше нет, не буду вам мешать. – произнёс Глеб Борисович, вставая, и через минуту мы остались одни.

– Ну и дела, – протянула Света, когда за ним бесшумно закрылась тяжелая дверь, – и что ты обо всём этом думаешь, Лер?

То, что я думала, было несколько непечатным, но не обсуждать же это здесь, когда нас вполне могли прослушивать. После откровений этого "нотариуса" я бы этому совершенно не удивилась. Так что я молча подтянула к себе папку и погрузилась в чтение.

Собственно, документы не сильно отличались от тех, что принёс мне курьер. Только здесь был оригинал завещания, дополненный полным пакетом документов на квартиру. Даже выписка из ЕГРН недельной давности присутствовала. Так же было заявление о вступлении в наследство, где не хватало только моей подписи и даты и заявление в налоговую в таком же виде. И на первый как и на второй и даже третий взгляд придраться тут было совершенно не к чему.

– Ну как, изучили? – поинтересовался Амосов, входя к нам ровно через оговорённое время.

– Да, – кивнула я, складывая документы обратно в папку, – а вы можете рассказать что-то об Ольге Николаевне? И почему она выбрала именно вашу организацию.

– Всё очень просто,– улыбнулся мужчина. – Дело в том, что Ольга Николаевна была соседкой моих родителей, дружила с моей мамой, царствие ей небесное, часто оставалась приглядывать за домом и хозяйством, если взрослым нужно было куда-то уехать и водилась со мной и двумя моими сестрами. Сколько себя помню, мы к бабе Лёле как с себе домой бегали. Да и проработала она всю жизнь в детском саду с ребятишками, добрая была, словами не передать. А потом как-то случайно получилось. Она матери моей рассказала, что в Ленинграде осталась квартира, где они жили с родителями, мать меня попросила узнать что да как, а я уже юридический окончил и как раз занимался недвижимостью. Ну и выяснилось, что есть возможность её приватизировать, пока местные власть выморочным жильем не признали. Только вот баба Лёля и слышать не хотела о том, чтобы этим заниматься. Сказала, что ноги её в той квартире не будет и пусть она лучше государству отойдет. Совместными усилиями уговорили её хотя бы право собственности оформить. Сделали доверенность на меня, ну а дальше было дело техники. Хотя и побегать, честно скажу, пришлось немало, очень уж неохотно наши чиновники уступают куш, который уже видели в своих руках. Но я был молодой, азартный, да и очень уж хотелось бабе Леле помочь, слишком уж сильно она расстроилась, когда речь об этой квартире зашла. Слегла даже ненадолго. Ну а когда документы все выправил, не оставлять же её пустую было. Вот и сдавали в аренду. Сначала я сам с другом жил. Потом, как накопились деньги, подремонтировали её и уже подороже стали сдавать. А три года назад сделали уже капитальный ремонт с полной заменой всего, что требовало замены. Ну посмотрите в общем.

– А нас она тоже через ваше агентство нашла? – догадалась я.

Мужчина молча кивнул. Сейчас он уже не выглядел белозубым "успешным бизнесменом" с рекламного постера какого-нибудь голливудского фильма, и хотя в нем по-прежнему ощущалась хватка и умение добиваться своих целей, я почувствовала, что мне он не опасен.

– Но почему она не дала знать о себе, если знала, где мы живем? – расстроено спросила я. Бабу Лёлю, всю свою жизнь нянчившую чужих детей и, похоже, не имевшую своих, иначе зачем бы она завещала всё мне, было очень жалко.

– Не знаю, – пожал плечами Глеб Борисович, – я несколько раз спрашивал об этом, но она так толком и не ответила, только однажды сказала, что так будет правильно и она не имеет права губить чужие жизни.

– А завещание? – переглянувшись со Светой, спросила я. – Оно же в день смерти составлено?

Мужчина кивнул.

– Да, со мной связалась племянница, попросила приехать, сказала, что баба Лёля меня зовет. Я приехал. Она уже не вставала, болела сильно последние несколько лет, но вполне осознанно сказала, что хочет завещать всё тебе. И попросила оформить как можно скорее. А когда я принес распечатанный текст, выслушала и кивнула, попросила ещё взять конверт на столе и отдать тебе, если ты согласишься принять наследство. И сказала мне попросить у тебя прощения. Правда я так и не понял за что. Потом поставила свою подпись и закрыла глаза. А когда я убрал документы и вернулся к её постели, она уже умерла.

Мужчина замолчал и потер рукой глаза. И мне показалось, что у него под пальцами блеснули слезы. Мы со Светой тоже не знали что сказать и в переговорной повисла тяжелая тишина.

– Ну вот, – справившись с чувствами, продолжил мужчина, – а потом я нашел твой новый адрес по своим каналам и отправил документы. Так что, примешь наследство?

Глава 2/3

Я только молча кивнула и потянулась за ручкой.

– Держи, это твоё, – протягивая мне запечатанный конверт, сказал Глеб Борисович, когда с формальностями было покончено, – я, сказать по правде, понятия не имею, что там, но баба Лёля просила тебе передать и я передаю. Жду тебя через три месяца за документами и ещё раз, если надумаешь сдавать квартиру до вступление в наследство, обращайся, у нас большой опыт и хорошая база клиентов.

И он весело подмигнул нам и поднялся, показывая, что разговор окончен.

На улицу я вышла словно пришибленная ворохом свалившейся на меня информации. В кармане лежали ключи от квартиры, в руках был зажат простой белый конверт, весточка от моей внезапно объявившейся бабушки, а в сумочке лежала толстая папка с документами.

– Так, мне срочно нужно выпить! – решила Света, хватая меня за рукав и направляясь к ближайшей кафешке, – и желательно чего-нибудь крепкого! Хотя бы кофе!

Выпив чашку бодрящего напитка и приговорив огромное пирожное, я, ощутив, что напряжение постепенно спадает, потянулась к конверту. Света, заметив мои маневры, замерла с поднятой чашкой и буквально обратилась в слух.

"Лере" было написано на обратной стороне неровным кое-где прерывающимся почерком. Я осторожно оторвала уголок и начала читать, иногда с трудом разбирая слова.

"Девочка моя, прости! Я не хотела этого, но сил жить больше нет, а умереть я не могу, оно не пускает. Прошу тебя, если увидишь рядом с собой серебряное кольцо, расписанное черными символами, не одевай его! Не приближайся, даже не бери в руки. Не позволь ему очаровать тебя. Берегись! Он коварен и не оставит тебя в покое пока...!"

На этом письмо обрывалось.

– Ну что там? – нетерпеливо спросила Света, видя, что я не спешу делиться с ней содержанием записки.

Я пожала плечами и протянула письмо подруге.

– Бред какой-то? – разочарованно проговорила она, дочитав. – И совсем ничего не понятно. Что за "он"? Какое кольцо? И за что она просит у тебя прощения? За то, что квартиру подарила что ли? Лер, ты что-нибудь понимаешь?

– Нет, – произнесла я, – Свет, а поёдем уже в гостиницу, а? Я очень устала. Да и родителям надо позвонить, они волнуются.

– А что, квартиру смотреть не будем? – расстроилась подруга.

– Может и будем, но попозже. Свет, ну правда, мне нужно поговорить с родителями и всё обдумать.

Разговор с родителями прошёл спокойно. Они подробно расспросили о всём, что сегодня случилось, попросили меня быть осторожней и не принимать скоропалительных решений и отключились, пожелав нам со Светой хорошего вечера. Света суетилась возле шкафа, раскладывая по полочкам немногочисленные вещи и тихонько ругаясь на своё решение ограничиться только маленькой сумкой и минимумом вещей, так как сейчас оказалось, что ей для выхода " в свет" недостаёт целого гардероба. Я же просто легла на кровать, закинув руки за голову, и устало прикрыла глаза. Мысли в голове были какие-то обрывочные, суматошные и я никак не могла сосредоточиться на чём-то одном, перепрыгивая с воспоминаний о сегодняшней встрече и истории жизни Ольги Николаевны к рассуждениям о странном предупреждении, найденном в её письме, и планам на будущее.

Кажется, я ненадолго задремала, сказывалась усталость, накопленная за последнюю рабочую неделю, долгий перелёт и нервное ожидание. А потом за окном пронеслась какая-то служебная машина с включенной сиреной и я едва не подскочила на кровати, с трудом пытаясь сообразить, где именно я нахожусь, что случилось и что было в том сне, который так меня напугал.

– Лер, ты чего? – спросила меня Света, сидевшая в кресле и что-то листавшая в телефоне, – всё в порядке? Может тебе воды дать?

– Не надо, просто сон плохой приснился, – выдохнула я, падая обратно на подушку, поворачиваясь на бок и обнимая её обеими руками.

– Хватит хандрить, подруга, – бодро воскликнула Светлана и, подскочив ко мне, одним движением сорвала покрывало, которым я была укрыта, – вставай давай! Нас с тобой ждут великие дела!

Смотреть квартиру мы отправились пешком, решив совместить приятное с полезным, тем более, что навигатор показывал расстояние в четыре километра, которое можно преодолеть за сорок минут времени. При удалении от Зимнего дворца количество дорогих магазинов стало постепенно уменьшаться, уступая место обычным жилым домам, но архитектура продолжала удивлять и радовать глаз.

– Этот дом, – я остановилась возле широкой арки и с недоумением посмотрела на перекрывающую вход во внутренний двор решётку, – только как туда попасть?

– А ключа нету? Давай посмотрим на связке. – предложила Света.

На связке нашёлся только чип от подъезда, но когда я от безнадёги приложила его к замку на решётке, он щелкнул и открылся.

Квартира была на первом этаже и мы какое-то время молча ходили по ней, пытаясь осознать и принять тот удивительный факт, что скоро она будет моей.

– Даа, Лерчик, – проговорила наконец Света, – ну что сказать? Тут нужно жить! Продать эту квартиру будет почти преступлением!

Глава 2/4

И, пожалуй, сейчас я готова была с ней согласиться. Комнаты были просторными, потолки высокими, ванна сияюще-белой, а кухня – огромной. А ещё окна квартиры выходили во внутренний двор и переулок и тут было гораздо тише, чем на Невском.

– Предлагаю устроить фотосессию! – Света уже обошла все помещения и сейчас буквально кипела идеями. – Лера! Давай, пошли на кухню!

И мы пошли, потому что я тоже загорелась мыслью сделать несколько фотографий и отправить их родителям и друзьям.

После кухни последовала спальня, потом кабинет, и, наконец, гостиная.

– А сейчас встань у зеркала в пол-оборота и посмотри на меня. – командовала Света, – тааак! Хорошо! Обопрись на него! Вооот! Молодец! А теперь с другой стороны!

Я положила руку на широкую деревянную раму и ухватилась за неё покрепче, чтобы сохранить равновесие, когда Света велела чуть сдвинуться. И вдруг под моими пальцами хрустнуло и я ощутила, как что-то холодное и металлическое, скользнув по руке, упало вниз. Я нагнулась, машинально взяла выкатившийся из под зеркала предмет и, разглядев что это, от удивления присвистнула.

На моей ладони лежало крупное серебряное кольцо, покрытое удивительным узором, складывающимся в странную похожую на арабскую письменность вязь. Крупный ограненный камень, вставленный в кольцо, был совершенно прозрачен и сиял в солнечных лучах ровными отполированными гранями.

– Свет, посмотри, что я нашла, – позвала я, любуясь кольцом.

Мне всегда нравились такие вещи, сделанные под старину или имеющие свою историю. А судя по тому, что ничего похожего я раньше не встречала, история у этого кольца точно была. Света, убрав телефон, подошла ко мне и мы начали рассматривать мою находку уже вдвоём.

– Вау, красота какая, – в восхищении произнесла подруга, которая тоже любила необычные вещи, – Лер, откуда оно?

– За зеркалом нашла, – хмыкнула я, – любуясь искусно выведенными на ободке символами. – Наверное кто-то из предыдущих жильцов забыл.

– Ничего себе! – прошептала Света и самыми кончиками пальцев погладила массивный ободок, – а необычное какое!

Я только пожала плечами. Почему-то действия Светы мне совсем не понравились, как и мысль о том, что кольцо может принадлежать кому-то другому и мне нужно сообщить о находке Глебу Борисовичу, чтобы он мог связаться с бывшими арендаторами и вернуть драгоценность владельцу.

– Лер, – Света оторвалась от разглядывания перстня и посмотрела на меня, – а где я только недавно про такое кольцо читала? Серебряное с гравировкой.

Я пожала плечами, солнечные лучи играли на ровных гранях, наполняя символы, начерченные на них, какой-то удивительной бархатной темнотой и таинственностью. А мою душу желанием обладать этим великолепным произведением ювелирного искусства.

– Лер, ты что, уснула? – подруга толкнула меня в плечо, заставляя отвлечься и обратить на неё внимание.

– Что? – недовольно спросила я, поднимая на неё глаза.

– Вот ты всегда такая, стоит только чем-нибудь увлечься, ничего вокруг не слышишь и не замечаешь! – попеняла мне Света и повторила свой вопрос.

– Где читала? Про серебряный перстень? – я несколько секунд с удивлением смотрела на неё, а потом вспомнила. Ну да, в записке Ольги Николаевны написано про какое-то серебряное кольцо и про то, что нужно держаться от него подальше.

Света проследила за моим взглядом и хлопнула себя по лбу.

– Точно! Как же я забыла! Записка! Как там было? – она схватила с подоконника мою сумку, где лежала папка со всеми отданными мне нотариусом документами, нашла нужный листок и торопливо забормотала: – Серебряное кольцо, чёрные символы, не одевай, не бери в руки, не дай очаровать...

– Свет, ну ты же образованный человек, – поморщилась я, – ты ведь не думаешь, что эта записка может оказаться правдой. И это то самое кольцо, которое там описано? – Ведь не думаешь?

И по тому, как загорелись восторгом глаза подруги, поняла – она не просто думает, она в этом совершенно уверена.

Глава 2/5

Захотелось взвыть и схватиться за голову. Света была замечательной доброй девушкой, отличной подругой и прекрасным человеком. И имела только один недостаток: она была невероятно, просто фанатично помешана на всем таинственном, непонятном и волшебном. Причем приоритеты со временем менялись, а само увлечение и не думало проходить. И если на первом курсе Светка ходила на лекции в плаще а-ля Гарри Поттер и спрятанной в потайном кармашке волшебной палочкой и мечтала съездить в Лондон, то на третьем у нас в комнате уже жили Малдер и Скалли в виде постеров, занимающих всю стену над её кроватью, а подруга завела огромную папку, куда складывала материалы, свидетельствующие о существовании инопланетян. После посещения местной обсерватории и обстоятельного рассказа экскурсовода Света пару недель ходила растерянной и задумчивой, а потом папка с инопланетянами была спрятана под кровать и её место заняла другая, с гордой надписью "Удивительное - рядом", первым экспонатом в которой стала история группы Дятлова и, насколько я знала, эта папка до сих пор продолжала пополняться. И вот сейчас, когда у меня в руках было кольцо и письмо Ольги Николаевны, намекающее, что это самое кольцо очень опасная и одновременно с этим совершенно точно необычная, а то и волшебная штука, её реакция могла быть только одной.

– Свет, это просто совпадение, – попробовала я вразумить подругу, – ну посмотри сама, это же просто кольцо, да необычное, но это же не значит, что оно какое-то волшебное или, если судить по письму, скорее проклятое.

– Лерчик, ты не понимаешь! – Света бесшабашно рассмеялась и, раскинув руки закружила по комнате! – Лера, волшебство существует! Я знала! Верила, что это так! Лера! Представляешь, что это значит?

Я только тяжело вздохнула и пошла на кухню.

– Лера, ну ты чего! – Света перестала кружиться и едва ли не в припрыжку направилась вслед за мной, – просто признай, что я была права и волшебство существует!

– О Боже! – моё спокойствие, и так сильно подточенное усталостью и лавиной новой информации, свалившейся на меня за последние дни, треснуло, – Свет, давай не будем поднимать сейчас эту тему, пожалуйста! – попросила я, чувствуя, что ещё немного и могу сорваться и наговорить лишнего.

Я была спокойным человеком, очень, порой даже слишком спокойным и возможно внешне казалась малоэмоциональной, особенно на фоне той же Светы, но порой меня накрывало, да так, что остановиться я уже не могла, пока не выскажу всё, что думаю или от души не порыдаю. Так было во время ссоры с Ромой, и я очень не хотела, чтобы нечто подобное произошло сейчас, но кто бы знал, как я устала от этого упорного нежелания подруги принимать разумные аргументы и уважать моё отношение к "волшебству"! Я ни во что подобное не верила! Никак! Просто категорически! А Света вновь и вновь пыталась доказать мне, что я не права и параллельные миры, инопланетяне или волшебники существуют! Причем аргументы у неё были одни и те же, только объект доказывания менялся в зависимости от того, чем конкретно сейчас она была увлечена. В конце концов мы сильно поругались и договорились, что Света не пытается убедить меня в реальности Гарри Поттера, а я не подсовываю ей аналитические статьи с развенчанием всевозможных магических мифов. И эти договорённости четко соблюдались обеими сторонами вплоть до этого момента. До того, как мне в руки попало это ужасное кольцо!

Я с раздражением кинула перстень на стол, налила себе стакан воды прямо из крана и стала медленно пить, стараясь успокоиться.

"Тихо, Лера, тихо! Не стоит! Ты же знаешь, что ссора сделает всё только хуже!"

– Хорошо, давай не будем поднимать, – Света, увидев моё состояние, явно сбавила напор, – просто признай, что это кольцо волшебное и всё!

Пальцы, державшие стакан ощутимо дрогнули.

– Оно обыкновенное, – ровным голосом сказала я, – самое обыкновенное!

– Нет, волшебное! – уперлась Светка, – не просто же так твоя бабушка просила его не надевать и вообще держаться подальше! Оно опасное! Наверняка опасное! И само тебя нашло!

Ну всё!

Резко развернувшись, я швырнула стакан в раковину, под звон бьющегося стекла в два шага подлетела к столу и, схватив проклятое кольцо, одним быстрым движением надела его на палец. Палец, к моему изумлению, оказался безымянным, но это я отметила вскользь, не обратив на сей факт никакого внимания.

– Вот, видишь! – я стукнула рукой с надетым на неё перстнем перед лицом подруги, – оно самое обыкновенное! Я его надела и ничего, совершенно ничего не случилось! Небо не разверзлось! Пол не провалился! Я не покрылась паршой и даже не иссохла! НИЧЕГО не случилось! Совершенно ничего! Потому что ни волшебства, ни других миров, ни магов НЕ СУЩЕСТВУЕТ!