Тайна Запретного Леса

Пролог

Много лет назад, когда мир был еще молод, существовали два величайших бога, чья борьба была предначертана звездами. Гетия и Моргар, боги Света и Тьмы, встречались в битве, которая могла изменить судьбу всех существ, живущих в этих мирах. Но на кону стояло не просто превосходство — это была борьба за саму суть божественности, за право управлять судьбами вселенной.

Гетия держала в руках величайший артефакт, который когда-то был выкован в недрах вселенной — Скипетр Жизни, жезл, являвшийся самой сутью света, рожденный союзом земли и неба. И в руках Гетии он стал воплощением чистого света, готовым расправиться с тьмой. А напротив, в тени разрушенной стены стоял Моргар — высокий, почти неподвижный, окутанный мраком, как плащом.

Величие Моргара заключалось в том, что его сила была глубокой и загадочной: она не ограничивалась физическим миром, а уходила в саму ткань реальности. Он властвовал над тенями, управлял страхом, который скрывался в самых темных уголках душ и сердец. Его магия была скрытна и коварна, но с каждым ударом Гетии его сила ослабевала. Скипетр Жизни не знал преград, и свет, излучаемый им, разрывал все его темные чары.

Сражение великих богов длилось тысячелетиями. На исходе последнего дня Гетия одержала победу. Моргар был повержен, но богиня даровала ему три дня для прощания с миром, который он так ревностно пытался поглотить. Три дня — лишь миг для бога.

После трех дней Гетия заключила его в подземном мире, в пустынной бездне, которая получила имя «Могила Моргара».

В момент своего триумфа Гетия разрушила Скипетр Жизни, разделив его на пять частей — пять драгоценностей, затерянных в шести новорожденных мирах.

Гетия, перед тем как уйти, принесла себя в жертву, превратившись в величественное древо — Древо Рождения, корни которого пронизывали землю, а ветви даровали жизнь каждому существу новорожденных королевств.

Перед тем как исчезнуть в бесконечности, Гетия оставила миру последнее наследие — Красную Книгу, в которой были записаны местоположения частиц Скипетра Жизни, и двух хранителей, которые должны были охранять и помогать будущему хозяину Книги.

ГЛАВА ПЕРВАЯ: МЕЧТЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

В уединенной долине, скрытой среди лесов и холмов, спряталась маленькая деревня, в которой едва ли наберется тысяча человек. В этом уголке мира время будто замерло, а жизнь двигалась в унисон с природой. Ритм местных дней определяли сезоны: весной деревня наполнялась свежим запахом цветущих полей, летом воздух был насыщен ароматом трав и земли, осенью — шелестом опавших листьев, а зимой — тишиной, когда снег укрывал землю мягким покрывалом. Каждый день начинался для жителей с работы на полях, где они выращивали зерно и овощи, посвящая утро простым, но значимым делам. В конце деревни скрывался водопад, и его успокаивающий шум дополнял атмосферу покоя и умиротворения. Дома, аккуратно расположенные среди деревьев, выглядели частью леса и защищали своих обитателей от ветра и бурь.

В одном из этих домов, спрятанных среди зелени деревьев, скрывалась девушка — брюнетка с длинными, слегка спутанными волосами и карими глазами. На девушке висели обрывки старой одежды, потерявшей свою форму и прочность под воздействием времени. Она крепко держала в руках книгу, полученную от старика Уильяма — библиотекаря деревни.

Клара все свои девятнадцать лет проводила у этого мужчины в поисках знаний и открытий. В их деревне немногим, точнее, почти ни одной девице или девочке, было позволено легко зайти в библиотеку и свободно участвовать в уроках. Умных дев сторонились, считая их ведьмами и какими-то странными. Никто не понимал, зачем девушке понимать все на свете, если в конечном итоге у всех судьба одна: работать на поле и родить потомство. Но Клара была иной. Она не могла примириться с ограничениями и всегда стремилась к обучению, жаждая постигнуть все тайны мира и овладеть могучим оружием — знанием. Она не сдавалась, даже когда сам вождь деревни своим грубым и властным голосом запретил всем женщинам входить в учебное здание.

Отец девочки, изможденный повседневной рутиной и бесконечной борьбой за выживание, мечтал о том, чтобы его дочь могла жить той жизнью, от которой он и его жена были лишены. Он желал ей свободы и возможностей, которых сам никогда не знал. Он обратился к местному библиотекарю с мольбами, прося его время от времени обучать дочь важным предметам и предоставлять ей необходимую информацию, которая могла бы стать ключом к ее будущему. Библиотекарем был дедушка, который после первого урока с маленькой девочкой, старающейся написать свое имя, высунув язык и весело произносившей каждую букву несколько раз, не смог отказать ей. Он согласился помочь, очарованный ее искренним стремлением к знаниям.

Сидя рядом с библиотекарем, Клара с жадностью поглощала строки книги. Грустно улыбаясь, старик сидел рядом, прекрасно понимая, что скоро ему предстоит расстаться с этими радостными и беззаботными моментами. Ему было трудно признать, что, несмотря на все старания, судьба Клары ограничена лишь границами этой деревни. Он понимал, что, несмотря на ее стремление к большему, возможностей для этого в их деревне слишком мало. В конечном итоге ей, как и всем, придется принять свою участь и подчиниться устоявшимся традициям.

— Клара, отложи книгу, пожалуйста.

Девушка подняла голову, и ее карие глаза, наполненные живым любопытством, отражали полную заинтересованность. На секунду она задержала взгляд на странице, словно не желая покидать мир, в который так глубоко погрузилась. Книга в руках постепенно уходила на второй план — пальцы медленно сомкнулись, закрывая ее с легким шелестом страниц.

— Что такое, дедушка?

Мужчина уловил в ее тоне искреннее любопытство и понял, что она ждет от него чего-то особенного. Возможно, новой книги, которую он подготовил для нее.

— Ты не задумывалась о создании семьи? Ведь возраст уже подходит для этого, — произнес мужчина, стараясь придать своим словам непринужденную интонацию. Он знал, что это тема, которую Клара всегда избегала, но не мог не затронуть ее, ведь это часть их обыденной жизни, как бы Клара ни стремилась уклониться от нее.

Как и следовало ожидать, девушка нахмурила брови и отвела взгляд.

— Дедушка… — Клара устало вздохнула, явно не желая продолжать беседу.

Она чуть приподняла плечи, как будто отгораживаясь от этой темы, и снова уставилась в дальний угол комнаты, надеясь, что разговор сам собой завершится.

— Конечно, я понимаю, что ты хочешь исследовать мир, но ты уже не дитя, а родителям нужна твоя поддержка, — продолжил мужчина, опираясь на привычные аргументы.

Девушка, колеблясь, слегка прикусила нижнюю губу, затем закрыла книгу. Ей не раз напоминали, что пора подумать о замужестве, о продолжении рода, о том, чтобы радовать родителей и делать их счастливыми.

— Но я не могу… — тихо произнесла она, и внезапно в комнате наступила гнетущая тишина.

Библиотекарь заметил, как его слова повлияли на настроение брюнетки.

— Клара, — сказал он, понизив голос. — Уверяю тебя, я не хотел обидеть.

Она уставилась на свои руки, нервно перебирая пальцами гладкую поверхность книги.

— Я знаю, дедушка. Просто… я боюсь, что не смогу выбраться отсюда.

Он молча кивнул и отвел взгляд, неспособный больше смотреть, как ее мечты борются с реальностью чужих требований. В комнате было тихо. Слышался только слабый скрип старого деревянного шкафа, когда мимо прошел сквозняк. Дедушка медленно поднялся, прошел к полке у окна, задержался там на мгновение. Потом вернулся, уже с другим выражением лица.

— Снова читаешь старые рукописи? — сменил тему старик, и взгляд его замер на потрепанной алой книге, которую Клара держала в руках.

— А, это… — девушка быстро моргнула, и на ее лице появилась едва заметная улыбка. — Я обожаю перечитывать ее. Она совершенно не похожа на все те, что я читала ранее. Иногда мне кажется, что ее написал не человек.

— А ведь так оно и есть, — с улыбкой ответил старик, получив удивленный взгляд Клары.

— Что вы имеете в виду, дедушка?

— Эта книга пришла прямо из Запретного Леса, и то, что ты многое не понимаешь, вполне естественно, — объяснил библиотекарь, видя, как Клара удивляется с каждой секундой.

— Как? — брюнетка сжала книгу в руках. — В смысле, кто нам ее дал?

— Не думал, что придется рассказывать тебе такие истории… — старик ухмыльнулся, удобнее устраиваясь на стуле. — Ну, раз так интересно…

— Конечно, дедушка! — с нетерпением воскликнула Клара.

— Эту книгу двадцать лет назад принес молодой парень, которого все называли безумцем и беглецом.

— А как его звали?

— Его звали Чарльз Миллер. Он был тем самым глупцом, что сбежал в Запретный Лес, — сказал Уильям, замолчав на несколько секунд, чтобы дать ей время осознать сказанное.

Он видел, как одна за другой на ее лице мелькали разные эмоции. Не каждый готов узнать правду о своем отце, особенно когда осознаешь, что человек, которым ты восхищался всю жизнь, был намного ближе, чем кто-либо другой.

— Мой отец? — спросила Клара, все еще не веря своим ушам.

— Да, дорогая, — подтвердил старик с улыбкой. — Твой отец был тем самым человеком, который принес в нашу деревню множество сведений про Запретный Лес.

— А как же запрет? — с беспокойством в голосе спросила Клара.

— Тогда этот закон еще не действовал, — успокоил словами библиотекарь. — Но после того как у многих загорелась цель обыскать Лес, и все они пропадали без вести, пришлось создать строгий запрет, чтобы избежать таких случаев.

Клара кивнула, переваривая новую информацию. Мысли медленно запутывались в голове, как вдруг тишину разорвал громкий, резкий звук — дверь с силой распахнулась, ударившись о стену.

На пороге стоял мужчина, ничем не отличающийся от обычного работника. Он выглядел так, будто бежал все это время. Грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, а сам работник присел на корточки, пытаясь отдышаться.

— Чарльз нарушил запрет, его в тюрьму сажают! — отдышавшись, быстро сказал он и убежал.

На мгновение все застыло. Клара замерла, но уже в следующую секунду резко поднялась с места, отодвинув стул. Не оглянувшись, она бросилась к выходу. Сердце ее бешено стучало в груди от страха за отца.

Прорываясь сквозь толпу, брюнетка, не обращая внимания на боль от локтей, сталкивающихся с чужими телами, двигалась вперед. Отца сажали в карету, чтобы отправить туда, куда обычно отправляют преступников. Клара испуганно смотрела на родителя, не видя на его лице ни капли страха или раскаяния. Наоборот, он был спокоен и молча сел в карету.

— Вперед! — резко крикнул мужчина на коне, и лошадь двинулась с места, отчего карета затряслась, увозя ее отца.

Глаза брюнетки расширились от паники, и, выкрикнув, она бросилась вдогонку:

— Стойте!

Крик ее прорезал тишину. Она протянула руку, будто могла дотянуться до кареты, но в следующее мгновение чьи-то грубые руки схватили ее сзади. Девушка ощутила внезапную боль, когда несколько мужчин повалили ее на землю.

Грязь хрустела под телом, когда Клара изо всех сил брыкалась, царапалась и пыталась вырваться. Туфли слетели с ног, а колени были в ссадинах, но девушка продолжала биться. Но сильные и безжалостные руки давили на грудь, не позволяя сделать ни одного полноценного вдоха.

Кто-то из толпы злобно выругался, кто-то рассмеялся. Один из жителей произнес с насмешкой:

— Она еще упрямее, чем ее отец.

Со стороны послышались шаги… тяжелые, размеренные, не спеша приближающиеся.

— Отставить! — раздался суровый мужской голос.

Толпа сразу же застыла и, опустив головы, подчинилась приказу.

Избавившись от мешающих рук, Клара тяжело задышала, сгибаясь и держась за ребра. Спустя мгновение девушка встала, отряхивая одежду от грязи. Вздохнув, она подняла голову, встретившись взглядом с вождем.

Вождь Эргос смотрел на нее своим строгим ледяным взглядом, что был лишен малейшего тепла.

— Что ты себе позволяешь, девчонка? Правила тебе не знакомы?

Вождь сузил свои и без того маленькие глаза, внимательно глядя на девушку, что стояла перед ним с опущенной головой и пыталась придумать оправдание своим необдуманным действиям.

— Ты что, забыла, как разговаривать с мужчиной?

Клара молчала. Губы ее были плотно сжаты, взгляд опущен в землю. Пока брюнетка молчала, толпа позади начинала тихо перешептываться. Наконец она подняла голову. На лице — ни раскаяния, ни страха, только тяжело подавленная решимость. Пальцы руки незаметно дрожали, и, чтобы это скрыть, она чуть сжала подол платья. Медленно, почти нехотя, она опустилась в коротком движении.

— Простите, — прозвучало тихо.

Клара злилась на вождя, на обстоятельства, на собственную беспомощность, на себя за то, что не была способна сейчас помочь отцу. Брюнетка понимала, что, как бы сильно она ни желала, перед вождем все они были лишь пешками, и она ничем не отличалась.

Отойдя подальше от толпы и всех осуждающих взглядов жителей деревни, девушка внимательно глядела на карету, что постепенно уходила в сторону старой темницы. Плечи поднялись чуть выше, и дрожащий вздох вырвался с губ. Устав, она опустила голову и закрыла глаза. Девушка пробормотала неразборчивые слова себе под нос и повернулась в сторону тропы, что вела к ее дому.

Когда Клара вновь подняла голову, в гуще людей замелькала знакомая фигура.

— Мама? — позвала брюнетка, шагнув навстречу машинально. Клара прошла мимо толпы.

Женщина, выражая явное беспокойство, подошла к дочери и крепко прижала ее к себе. Ее неровное и торопливое дыхание выдавало, как сильно она испугалась.

— Клара, где твой отец? — спросила мать, с тревогой глядя на дочь.

Девушка не подняла взгляда, и этого оказалось слишком явным ответом. Эвелина обошла дочь, шагая дальше.

— Мама, стой! Тебе нельзя туда! — девушка вцепилась в ее платье, но мать молча оттолкнула ее и пошла вперед.

Клара отчаянно пыталась удержать мать, понимая последствия заключения отца, но Эвелина не слушала и продолжала идти.

Когда вождь усилил ограничения на вход в лес, несколько бойцов решились нарушить закон и покинули деревню. В ответ Эргос ужесточил наказание, сделав его по-настоящему устрашающим. По его приказу женщины из семей преступников — жены, сестры, дочери и матери — становились его рабынями. Бывшие свободные жители деревни превращались в бесправных рабов.

Эвелина понимала и принимала последствия действий мужа. Вместо того чтобы ждать, пока за ней придут, она сама направлялась прямо в логово лидера, чтобы понести наказание за себя и свою дочь. Женщина шагала по пыльной дороге, прекрасно осознавая, что впереди ее ждет рабство и беспросветные дни. Эвелину даже не останавливала сила дочери, что так отчаянно просила мать не идти и всеми силами пыталась удержать ее. Но все было тщетно: женщина просто оттолкнула девушку и вошла в лачугу, где ее уже ждали.

Эргос встретил ее с притворной ухмылкой, сидя вольготно на стуле, покрытом медвежьим мехом — трофеем его удачной охоты. Как и всегда, нога была закинута на ногу, а пальцы медленно перебирали массивный перстень.

— Как я и ожидал, — раздался хриплый голос.

Вождь неторопливо поднялся с места, и тяжелый мех на его плечах тихо шелестел, когда он пересек комнату. Руки женщины нервно сжимали края выцветшего платка, но лицо оставалось спокойным. Только карие глаза выдавали волнение, которое она отчаянно пыталась спрятать.

Вождь остановился в шаге от нее и заглянул ей прямо в глаза.

— Ты осознаешь, что ты и твоя дочь на грани позора? — в его голосе звучала явная насмешка. — Позор штука липкая. Едва коснувшись семьи, он остается навсегда.

Эвелина не ответила.

— Я мог бы предложить выход, — продолжил Эргос, делая полшага вбок. — Если твоя дочь выйдет за моего сына, вы обе сможете избежать судьбы, в которую вас втянул этот глупец.

— Не мне решать, как сложится жизнь моей дочери, — твердо произнесла женщина. — Но она никогда не выйдет за человека, не имеющего образования и понятия о справедливости.

— Тогда с сегодняшнего дня ты — рабыня, а твой муж будет гнить в темнице, пока его не поглотит смерть, — голос вождя звучал с презрением.

Эвелина лишь кивнула, подавляя вспышку гнева.

— Твоя дочь тоже будет работать зде—

— Моя дочь не станет рабыней, — перебила вождя Эвелина строгим голосом.

— Ты смеешь не повиноваться мне?

— Я возьму на себя ее обязанности. Я не рожала рабыню, — голос ни на мгновение не дрогнул.

Эвелина и Чарльз вырастили неуправляемую девушку. Клара сопротивлялась традициям, отказывалась подчиняться несправедливым, по ее мнению, законам и все время искала способы выйти из деревни. Но Эргос был уверен, что рано или поздно заставит их пожалеть обо всем.

ГЛАВА ВТОРАЯ: ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА

Клара не находила себе места, беспокойно кружась вокруг массивной двери, перед которой стояли двое стражников. Перед глазами все еще стояла картина, как отца грубо запихивают в карету и увозят в мрачное место, где люди лишаются свободы.

Неожиданно двери распахнулись, и перед девушкой появился вождь, а за ним — ее мать. Вождь Эргос смотрел на нее, не скрывая презрения к проявленной смелости и решимости.

— С этого дня твоя мать становится моей рабыней и не имеет права покидать мой дом без разрешения, — сурово произнес мужчина.

— Неужели нельзя обойтись без таких крайностей? Почему сразу рабство? — Клара смотрела на вождя, надеясь найти компромисс. — Моя мать не заслуживает быть рабыней.

— Твоя мать уже принадлежит мне, она моя рабыня.

— Моя мама — не вещь, и ты не вправе ей приказать, — возмутилась девушка, повышая голос.

— Ты можешь кричать сколько угодно, но рабыня теперь подчиняется мне. Твой отец сам позволил этому случиться.

Эргос развернулся и, заходя в дом, громко захлопнул тяжелую деревянную дверь. Девушка на его действия лишь фыркнула и быстрыми шагами ушла.

***

Стоя перед старым домиком, Клара сжимала кулаки в гневе, не видя, как последние лучи солнца прощаются с деревней, уступая место ночной тишине. Людей на улице становилось все меньше, и едва заметный ветер пробуждался от краткого сна, чтобы покачать деревья и обнять трудящихся, даря им прохладу после долгого дня работы на поле. С глубокой усталостью брюнетка вздохнула и, отпустив напряжение, позволила спине, целый день державшейся в строгой осанке, расслабиться, заходя внутрь.

Взгляд невольно скользнул по стенам родного дома, который был возведен ее отцом с невероятным энтузиазмом, чтобы создать убежище для своей семьи, которая была ему бесконечно дорога. Отец украсил стены полками, на которых с любовью были расставлены самые дорогие для Клары книги. Этот дом пережил ее радость, разделял ее печаль и тревогу, слышал ее плач и грелся от ее смеха.

Карие глаза скользили по обшарпанным углам родного жилища, постепенно намокая, пока окончательно не размыли картину, вынуждая моргать в надежде изгнать неожиданно появившуюся грусть. Но стоило ей закрыть глаза, как соленая влага покатилась по щеке, падая на старую ткань верхней одежды.

Нежные девичьи руки, что всегда с любовью листали старые страницы книг, грубо стирали глаза, пытаясь спрятать слезы, затуманившие зрение. Но стоило ей заметить недошитый кусочек ткани на столе, как глаза снова намокли, и девушка, не имея над собой контроля, заплакала.

Клара плакала из-за понимания того, что мать убирается в доме эгоиста, вместо того чтобы сидеть рядом с ней и расслабляться, слушая новые истории. Девушка плакала потому, что отец сейчас сидит один в холодной темнице, когда мог бы стоять рядом с дочерью, пока она стреляет из лука, каждый раз попадая в мишень.

Постепенно Клара успокоилась, стараясь восстановить прерывистое дыхание. Слезы, застывшие на длинных ресницах, блестели, как капли росы под последними лучами вечера. Ее покусанные губы покраснели, выделяясь на фоне бледных щек. Кончик носа тоже слегка порозовел. Потихоньку сознание прояснилось, и Клара ощутила всю тяжесть ситуации.

— Я не оставлю их, — едва слышно прошептала она.

Но одной решимости было мало. Нужен был четкий план. Брюнетке предстояло освободить отца из тюремных застенков и помочь матери сбежать из дома вождя.

Не теряя ни минуты, Клара села за свой маленький захламленный стол, заваленный листами бумаги: некоторые были покрыты спешными набросками, другие скомканы и отброшены. Глубоко вздохнув, она сосредоточилась и начала выстраивать план.

Достав чистый лист бумаги и графитовый карандаш, Клара, прикусив губу, начала водить грифелем по поверхности, оставляя смутные очертания. Каракули медленно принимали форму — здесь ее дом, там тюрьма, а чуть дальше — дом вождя.

— Итак, — вздохнула она, откладывая карандаш на секунду и сжимая кулаки. — Первым делом нужно вытащить папу. За мамой точно строго следят, — проговорила она, глядя через мутное стекло окна, за которым сгущались сумерки.

Комната погрузилась в тишину, нарушаемую только стуком карандаша о бумагу. Улицы уже начали тонуть в ночной мгле. Брюнетка проводила взглядом фигуру стражника, что исчез за углом, и вдруг осознала:

— Точно! — прошептала она с радостью. — Ночью! Если я пойду ночью, никто ничего не заметит! — ее голос прозвучал громче.

Она тут же склонилась над листом, быстро чертя линию, которая соединяла ее дом с тюрьмой.

На следующую ночь Клара осторожно прокралась к тюрьме. Она опустила капюшон старого плаща еще ниже, скрывая лицо, и сжалась в тени, стараясь не выдать себя. Подойдя к тяжелой двери, остановилась и прислонилась к ней, ощущая холодный металл под ладонью. Пальцы медленно тянулись к металлической ручке, почти ощущая ее ледяную поверхность, когда вдруг… дверь распахнулась с резким звуком, и Клара едва не вскрикнула. Тело ее вздрогнуло, и, не думая, она прыгнула в сторону, скрываясь за углом.

— Ну, до встречи, — прозвучал мужской голос, немного грубый, но с оттенком усталости.

— Ты на ночную смену? — уточнил второй голос, более спокойный и с интересом.

— Да, старого Чарльза охранять пришел, — хохотнул первый, явно не придавая ситуации особого значения. Клара, склонившись вперед, попыталась расслышать разговор.

— Этого психа? Зачем его охранять? Думаешь, он снова в Лес убежит?

— Нет, скорее, его дочь за ним придет. Вождь уверен, что она способна на это.

— Да она еще совсем девчонка. Не переживай, все будет нормально. Я пошел.

— До встречи.

Один из мужчин медленно направился домой, другой же вернулся внутрь, скрываясь за дверью и запирая ее на ключ с резким щелчком. Клара, оставаясь за углом, наблюдала за происходящим, пряча себя в тени. Склонив голову и недовольно скрестив руки на груди, она мысленно прокляла свою неудачу.

«Нужен новый план», — решительно подумала брюнетка, возвращаясь домой.

Ночью выходить было уже опасно. Если Эргос начал подозревать, что Клара может что-то задумать, то стражу точно удвоили, а бдительность усилилась. Теперь попытка приблизиться к тюрьме или дому вождя в темное время суток могла закончиться катастрофой.

Клара тяжело вздохнула, глядя на свои, теперь уже бесполезные, наброски. Рука дрогнула, и карандаш оставил неровную линию на бумаге. Девушка откинулась на спинку стула, потерев виски.

— Значит, ночью не вариант, — пробормотала Клара. — Но днем… днем у них наверняка будет хотя бы пара слабых мест. Надо навестить маму и спросить. Завтра утром пойду.

Однако удача была не на ее стороне.

После пары стуков дверь открылась, и перед ней предстал Трэвис, сын вождя. Ровесник Клары, он был известен своим высокомерием и дурными манерами.

— Что тебе здесь надо? — спросил юноша, облокотившись на косяк двери.

Клара сделала шаг назад — не из страха, а чтобы не чувствовать на себе его дыхание.

— Я пришла увидеть маму, — спокойно ответила она, стараясь не заметить чужое недовольство и не поморщиться самой.

— Маму? — усмехнулся Трэвис, склонив голову. — А разве у рабов есть время для визитов?

— Просто позови ее, — выдохнула брюнетка, внимательно глядя на сына вождя.

— А если не позову? — ухмыльнулся тот шире. — Что ты сделаешь? Начнешь жаловаться? Расскажешь, как все тут несправедливо? Будешь говорить, как все могло бы быть иначе, если бы ты правила?

— Я не жалуюсь, я просто не собираюсь мириться с этим.

— О, — протянул Трэвис, с преувеличенным уважением качая головой. — Как смело, — юноша скрестил руки. — Ты явно не из тех, кто будет молчать и притворяться, что все нормально, да?

В этот момент Кларе пришлось проглотить собственное раздражение. Острое, как нож, оно сидело в груди, но брюнетка не позволила себе сорваться.

— Я не пришла с тобой спорить, Трэвис, — устало закатила глаза девушка, желая избавиться от неприятного разговора. — Мне только нужна моя мама.

— Ах да, твоя мать, — юноша почесал затылок, делая вид, будто и вовсе о ней забыл. — Такая занятая женщина… И правда, с чего бы ей выйти к дочери, которая, похоже, забывает, где ее место?

Он скользнул по ней взглядом сверху вниз — с плохо скрытым презрением, в котором ощущалось и личное удовольствие.

— Не будь наивной, — бросил он напоследок. — Она все равно не выйдет.

Клара стиснула зубы, гневаясь на свою беспомощность. Внутри все кипело, но она сдерживалась, не позволяя гневу вырваться наружу. Руки так сильно сжались в кулаки, что костяшки побелели, а сердце било удары, что отдавались эхом в ушах. Девушка сжала губы, подняла голову и, развернувшись, ушла.

«Так бы и врезала,» — подумала Клара, направляясь в сторону Западного леса.

Западный лес был окутан мягким утренним светом, пробивающимся сквозь кроны деревьев и оставляющим на земле причудливые узоры. Теплый аромат влажной земли смешивался с запахом лесных трав, наполняя воздух свежестью. Дом Клары находился у самого леса, и ветви деревьев тянулись к его крыше. Она любила это место за тишину, которая ограждала ее от забот деревенской жизни. Осторожно ступая, девушка слышала, как под ногами хрустели редкие веточки. Клара остановилась, прислонившись спиной к шершавому стволу старого дуба. Грубая кора приятно холодила через ткань платья.

Девушка тихо вздохнула, подняв голову, чтобы проследить, как ленивый ветер шелестит верхушками деревьев. Случайное движение привлекло ее внимание — две женщины, осторожно перемещаясь между деревьями, держали массивную корзину, края которой впивались в их побелевшие руки. Перекошенные от напряжения лица ясно говорили о тяжести ноши. Клара поднялась с травы, стряхнула с одежды мелкие листья и быстрыми шагами направилась к женщинам.

— Давайте я вам помогу, — произнесла она, подхватив корзину с одной стороны.

Уголки ее губ чуть приподнялись в доброжелательной улыбке. Женщины молча кивнули, но их взгляды не выражали благодарности. В глазах одной промелькнуло недовольство, другая же внимательно следила за каждым ее движением. Ни одна из них не проронила ни слова, и все трое продолжили шагать по извилистой тропе.

Когда тропа вывела их на окраину, женщины одновременно выдохнули. Корзина с глухим стуком опустилась на землю рядом с другими такими же плетеными сосудами, наполненными дарами леса. Клара потерла ладони, стряхивая с них едва заметные частицы коры, и взглянула на женщин, которые смотрели на нее пристально.

— Завтра празднуют день рождения господина Трэвиса, — сказала одна из женщин, стирая пот со лба и не отводя взгляда от Клары.

— Да, я знаю, — ответила девушка, неловко улыбнувшись и уже готовясь продолжить свой путь.

— Какой же он все таки прекрасный парень. Жалко, что вечно держит всех на расстоянии.

Клара почувствовала сильное желание закатить глаза. Она уже была готова просто молча пойти дальше, но вторая женщина, стоявшая чуть в стороне, вдруг прищурилась и заговорила:

— Твоя мать ведь будет там работать, не так ли? — ухмыльнулась она, скрестив руки на груди.

Клара остановилась, ее взгляд стал сосредоточенным, а на лбу появилась едва заметная морщинка.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри что-то болезненно сжалось от их интонации.

— Ей там и место, — продолжила первая женщина, поднимая бровь и переводя взгляд с корзины на Клару. — Ее ведь предупреждали, что за беглеца выходить не стоило.

— И не говори, — поддержала ее вторая, тихо фыркнув, — одни проблемы с этими Миллерами.

— Вот уж правда, — добавила первая, смакуя каждое слово. — Беглец, служанка… да у этой семьи особый талант оказываться не там, где надо.

— О, а ты помнишь, как ее бабка сбежала с кузнецом? — воскликнула вторая, прикрывая рот ладонью.

— Ах да, конечно! Так вот откуда это у них… Кровь-то не вода.

Клара, закатив глаза, решительно развернулась. Слишком много слов без смысла — последнее, о чем брюнетке хотелось думать. Она ускорила шаг, стараясь не обращать внимания на их голоса.

— Да уж… надеюсь, девочка умнее, — покачала головой вторая, разглядывая спину уходящей Клары. — Хотя, судя по всему, надежда тщетна.

Клара шагала по узкой тропе, уводящей ее прочь от лесных плодов и чужих взглядов. Сумерки с каждой минутой сгущались, превращая стволы деревьев в вытянутые тени. Брюнетка шла, глядя под ноги, когда вдруг остановилась.

Впереди, где тропинка разделялась на две, сидели двое дозорных. Один лениво потягивался, другой ковырял в земле палкой. Девушка, быстро шагнув в сторону, спряталась за широким стволом.

— Ты опять задремал? — раздался ленивый голос. — Сколько можно?

— Да ну тебя, я три ночи дежурил подряд, — сонно пробормотал второй. — Меня эта трава с поля с ног сбила. Как ее там… валериана, что ли? Старуха Элла в чай подмешала, и все. Я потом до утра не мог проснуться.

— Ха! А ты еще хвастался, что даже в бурю не уснешь.

— Сам попробуй! Говорю тебе, штука сильная.

Клара замерла. В голове что-то щелкнуло. Она отступила назад и медленно пошла в обход.

Уже в своей комнате брюнетка почти на бегу подошла к старой полке, наугад выдернув потертый том. Запах пыли и старой бумаги сразу наполнил комнату. Книга была о растениях и травах, что росли в Западном лесу.

— Не то, — пробормотала она, переворачивая страницу за страницей.

С каждым движением ее пальцы оставляли следы на гладких листах, а взгляд быстро скользил по тексту, не задерживаясь.

Наконец, брюнетка остановилась, прочитав нужные слова. Клара с облегчением выдохнула, а на лице появилась легкая улыбка.

— Вот и ты, — сказала она тихо.

Глаза девушки быстро пробежались по строкам, и она с улыбкой произнесла вслух:

— Валериана.

Клара, взяв книгу в руки, переместилась ближе к окну, чтобы лучше разглядеть строки под тусклым светом. Тучи, собравшиеся в небе, быстро скрыли солнце. Легкий ветерок касался стекла, наполняя комнату холодом, но Клара не замечала этого, полностью поглощенная чтением.

— Экстракты корня валерианы могут вызывать глубокий и расслабляющий сон, — прочитала вслух, слегка прикусывая губу.

Пальцы аккуратно перевернули страницу, и девушка снова сосредоточилась на тексте.

— Валериана может расти в лесах, хотя чаще ее можно встретить на влажных лугах, вдоль рек, в болотистых местах или на опушках леса. Она предпочитает влажные и тенистые места.

Закрыв учебник, Клара прищурилась, задумавшись. В мыслях возникла картинка — река, тихий поток воды, густая зелень.

— Значит, вдоль реки… — прошептала Клара, и ее взгляд устремился в окно.

***

Завязав мешочек тугим узлом, Клара убедилась, что его содержимое надежно скрыто. Накинув капюшон старой накидки, что принадлежала ее отцу, она провела рукой по выцветшей ткани. Под накидкой она носила теплый, грубо сшитый кафтан землистого цвета. Не новый, но надежный. Рукава были чуть длинноваты, ткань потерта на локтях. Старые штаны, темно-серые с заплатой на колене, едва держались в ботинках. Поправив небольшую сумку на плече, девушка глубоко вздохнула, стараясь заглушить волнение, что уже стучалось в грудь.

Со скрипом дверь медленно открылась. Клара осторожно выглянула наружу, видя, как уставшие работники расходились по своим домам. Кто-то переговаривался короткими фразами, кто-то молча вел оседланную лошадь.

Стараясь не привлекать к себе внимания, брюнетка смело шагнула на улицу. Холодный вечерний воздух коснулся ее щек, капюшон слегка сполз, но она тут же поправила его.

В этой деревне существовало множество правил и обычаев, которые Клара всегда считала абсурдными и несправедливыми. Одно из них — преступников в тюрьме не кормили. Их наказывали голодом, утверждая, что еду нужно заслужить. Для Клары такая жесткость была чужда. Это правило раздражало ее до глубины души, и сейчас, пряча в мешочке два красных яблока — любимых плодов ее отца, она шла наперекор этому закону. Она знала, что, если поймают, наказания не избежать. Но это не останавливало ее.

Добравшись до тюрьмы, Клара на мгновение остановилась, задержав дыхание. Перед ней возвышалось здание, больше напоминающее старый покосившийся сарай, чем место заключения.

Клара сжала лямку сумки еще сильнее, ощущая, как грубая ткань натирает ладонь. «Была не была», — пробормотала она себе под нос и уверенно подошла к двери. Девушка подняла руку и постучала дважды.

Через пару минут дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге появился высокий мужчина с грозным лицом. Его темные глаза просверливали Клару насквозь, а морщины на лбу делали выражение еще суровее. Девушка почувствовала, как ее уверенность слегка пошатнулась, но быстро собравшись, прочистила горло и опустила взгляд, склонив голову в знак уважения.

— Я пришла повидать отца, если можно, — произнесла она ровным голосом, хотя на последних словах ее губы скривились от невольного раздражения. К счастью, охранник не обратил на это внимания.

Охранник не ответил сразу — он посмотрел на нее пристально, чуть прищурившись, будто выискивал повод отказать. Клара почувствовала, как в животе растянулось что-то холодное. Она уже открыла рот, чтобы повторить просьбу, но мужчина неожиданно фыркнул.

— Сейчас? — буркнул он, скосив взгляд в сторону. — Ты не слишком поздно пришла?

Клара внутренне напряглась, но кивнула, стараясь не дать голосу сорваться:

— Всего на минуту. Он мой отец. Я быстро.

Мужчина хмыкнул, будто оценивая, стоит ли связываться. Затем почесал затылок и нехотя шагнул в сторону, отойдя от двери.

— У тебя пять минут, — бросил он хриплым голосом. — Только попробуй задержаться, — нахмурился, прежде чем выйти наружу и с грохотом захлопнуть за собой дверь.

Клара закрыла глаза и, глубоко вздохнув, попыталась успокоить сердцебиение. Открыв их, она заметила перед собой темное и угрюмое помещение. Всего четыре камеры, обнесенные ржавыми решетками, стояли в ряд. В воздухе витал запах сырости и металла, а с потолка свисали тонкие нити паутины.

Только одна камера была занята. В углу, на грубой деревянной лавочке, сидел ее отец. Его плечи были опущены, а седые пряди спутанных волос падали на лицо.

— Папа… — прошептала Клара чуть дрожащим голосом.

Подойдя ближе, она обхватила холодные металлические прутья, вглядываясь в знакомое лицо.

Чарльз открыл глаза и замер, вглядываясь в испуганное лицо Клары. На миг он будто застыл, боясь поверить. Он моргнул раз, другой, но видение не исчезло. И тогда, срываясь с места, Чарльз быстро передвинулся к решетке.

— Я так скучала, папа, — прошептала Клара, и слезы заструились по щекам.

Чарльз, высунув руку через решетку, осторожно прикоснулся к ее щеке. Его грубая ладонь, покрытая мозолями, нежно скользнула по ее коже. Клара зажмурилась от этого прикосновения, и слезы начали падать еще быстрее.

— Ну ну, не плачь, не плачь, золотце мое, — с ласковой улыбкой сказал Чарльз, вытирая слезы с ее лица. Его голос был глубоким и успокаивающим. — Все хорошо. Все уже позади.

Услышав слова отца, Клара покачала головой, и ее темные волосы едва заметно качнулись.

— Я обязательно вытащу тебя отсюда, — твердо сказала она, схватив холодные, огрубевшие руки Чарльза и сжав их. — И маму вытащу. Мы сбежим и наконец станем свободными.

Чарльз грустно улыбнулся, а его взгляд был полон любви, но также боли и понимания той реальности, которую, по его мнению, Клара не хотела принять. Он сжал ее руки в ответ, ощущая тепло и отчаянную решимость дочери.

— Не стоит, — тихо произнес он, покачав головой. — Все может пойти не так, как ты хочешь, Клара. Ты должна уйти, спасти себя. Тогда ты…

— Нет! — перебила его Клара. — Я ни за что не оставлю вас. Мы вместе уйдем, начнем жить лучше. И я точно не брошу вас в этом аду.

Достав из сумки небольшой мешочек, Клара быстро огляделась, опасаясь, что кто-то может увидеть. Убедившись, что вокруг никого нет, она слегка улыбнулась и протянула мешочек отцу. Чарльз осторожно взял его, ощутив под пальцами грубую ткань, и развязал туго натянутую веревку.

— Клара… — его голос прозвучал низко и строго, когда он увидел содержимое. На дне лежали два небольших, но аппетитных яблока. Он поднял взгляд на дочь, и в его глазах читалась укоризна. — Так ведь нельзя.

— А с голоду умирать можно? — резко ответила девушка, упрямо подняв подбородок. — У тебя должны быть силы, чтобы выбраться отсюда, — добавила она мягче, но все так же твердо. — Так что просто ешь.

Чарльз усмехнулся и, взяв одно из яблок, с легкостью разломил его грубыми руками. Протянув большую половину дочери, он улыбнулся:

— Подели со мной скромный ужин.

Клара, улыбнувшись в ответ, взяла предложенный кусок.

— За свободу, — произнесла девушка, подняв руку с яблоком вверх, словно это был бокал на празднике.

— За твою свободу, — почти шепотом ответил отец, поднося яблоко к губам.

Хруст яблок был единственным звуком, эхом отдающимся в холодном помещении.

— Помнишь, как ты прятала яблоки за пазухой, когда была маленькой? — вдруг сказал Чарльз, глядя на дочь с мягкой усмешкой. — Даже не ела, все тащила мне в мастерскую.

Клара коротко рассмеялась, и ее взгляд потеплел.

— А ты каждый раз притворялся, что не заметил.

— Конечно, — хмыкнул он. — Иначе ты перестала бы приносить.

Клара невольно застыла, держа в руках недоеденный кусок яблока. Ее взгляд стал отстраненным, мысли унеслись куда-то вдаль. Чарльз заметил это. Он вытер остатки яблока с губ и, глядя на дочь, спросил с легкой улыбкой:

— О чем думаешь?

— Что? — встрепенулась девушка, возвращаясь в реальность.

— Я понимаю, что гении часто о чем-то думают, но ужин сам себя не съест, — ухмыльнулся Чарльз, кивая на яблоко, которое она по-прежнему держала, не торопясь доесть.

— Да, наверное, — ответила Клара, но ее глаза все еще оставались затуманенными мыслями.

Она перевела взгляд на отца и уже менее весело сказала:

— Мне только на пять минут разрешили остаться…

Тон ее голоса стал мягче, и Чарльз протянул руку через решетку, нежно проведя ладонью по ее длинным волосам.

— Клара, — начал он тихо, но твердо, — ты не можешь рисковать своей безопасностью ради нас. Мы многое пережили, но ты не должна идти на такой шаг. Все хорошо, дочь моя. Ты можешь пойти домой и ни о чем не ду—

— Нет! — резко перебила его Клара. — Я уже все решила. У меня… у меня есть план.

Чарльз прищурился, настороженно всматриваясь в ее лицо.

— Какой еще план? Клара, не смей. Ты даже не представляешь, на что замахиваешься.

— Это… не безрассудно, папа, — поспешно произнесла она, не поднимая глаз. — Я все продумала. Я… просто хочу помочь.

— Помочь? — голос Чарльза стал резким и твердым. — Это не помощь, это безумие. Ты не понимаешь, на что эти люди способны. Они звери в человеческом облике, слышишь? Они сломают тебя прежде, чем ты успеешь сказать хоть слово.

Клара молчала. Ее лицо оставалось внешне спокойным, но губы предательски дрогнули.

— Скажи мне, что ты задумала, — потребовал Чарльз, взгляд его стал суровым.

Клара глубоко вдохнула, все еще не решаясь встретиться с его глазами, и тихо ответила:

— Я хочу пойти в лес за валерианой. Сделаю экстракт. Он усыпит охрану… хотя бы на несколько часов. Этого будет достаточно, чтобы сбежать.

На лице Чарльза отразился ужас. Он резко дернулся вперед и схватил дочь за плечи.

— Ты думаешь, это просто? Думаешь, тебя не поймают? Это не шутка, Клара! Они убьют тебя, понимаешь?

— Ты так боишься потерять меня, что готов сидеть в этой клетке до конца жизни?! — вспыхнула она, вскинув голову и глядя прямо в его глаза. — Я не могу, папа! Я не могу больше видеть, как вы мучаетесь. Ты… мама… вы не заслуживаете этого.

Чарльз тяжело вздохнул, его голос дрогнул и осип.

— Я не боюсь за себя, Клара. Я боюсь за тебя. Ты моя единственная дочь. Если с тобой что-то случится… если ты исчезнешь… — он осекся, сжав челюсть так, что на лице выступили жесткие тени. — Я не выдержу этого, слышишь?

Слова ударили, как плеть. Девушка сжала губы, и взгляд ее потемнел от сдержанных эмоций.

— Ты все еще видишь во мне ребенка, — прошептала она. — Но я выросла. Я должна сделать это. Сделать все, что в моих силах.

Чарльз поджал губы, пристально наблюдая за дочерью, которая так решительно хотела спасти их маленькую семью. Его взгляд был полон беспокойства, ведь он понимал, что последствия ее действий могут быть слишком тяжелыми.

— Клара, дочка, это того не стоит. Лучше используй время и… — начал мужчина, но не успел завершить свою мысль, как дверь с громким скрипом распахнулась, и в комнату ворвался резкий сквозняк.

Гулкий скрип сотряс стены, и в проеме возник силуэт стражника.

Клара вздрогнула, мгновенно спрятав оставшийся кусочек яблока в мешочек, поспешно прикрыв его накидкой.

— Время вышло. Уходи, — сказал охранник, не обращая внимания на их разговор.

— Можно… можно оставить ему накидку? Пожалуйста, — ее голос был тихим.

Охранник скосил глаза в сторону Чарльза, но лицо его оставалось каменным. Молчание повисло в комнате. Охранник сжал челюсть, развернулся к двери, но не ушел.

— Оставь и уходи, — процедил он наконец, с трудом выдавливая разрешение. — Только быстро.

— Спасибо, — горячо прошептала Клара, снимая старый плащ и, пряча небольшой мешочек, протянула его отцу через решетку.

Чарльз крепко сжал ее ладонь, его пальцы чуть дрожали, а лицо выражало беспокойство. Он покачал головой:

— Не надо… дочка, прошу. Не делай этого…

— Я знаю, что ты хочешь защитить меня, — грустно улыбнулась Клара, сжав руку отца. — Но если я ничего не сделаю… разве я смогу жить с этим?

Девушка только поджала губы, ее выражение было твердым, решительным — ее нельзя было переубедить. Если она решила помочь семье, то сделает это, несмотря ни на что.

В груди отца сжималось беспокойство, и Чарльз лишь надеялся, что с дочерью беда не случится.

Темная ночь накрыла маленькую деревню. В домах мирно дремали уставшие жители, набираясь сил для завтрашних хлопот. Однако трое из них не знали сна в эту ночь.

В сырой, пропахшей плесенью камере отец сидел неподвижно, пристально глядя на охранника через решетку. Мысли его уносились к дочке, и он шептал беззвучные молитвы, умоляя судьбу уберечь ее от беды. В другой части деревни мать сидела в углу тесной комнаты вместе с другими рабынями. Тени на ее лице дрожали в свете чадящей свечи. Пока остальные женщины спали, Эвелина не могла сомкнуть глаз, думая о муже, запертом в тюрьме, и о дочери, оставшейся совсем одной.

Тем временем их дочь, притаив дыхание, тихо открыла дверь своего скромного дома, стараясь не издать ни звука. Она шагнула в ночную прохладу, сжимая в руках небольшую корзину. Внутри корзины лежали острый нож и крепкая веревка. На плече у девушки висел отцовский лук, а за спиной — колчан с тремя стрелами, чьи наконечники едва слышно постукивали друг о друга при каждом ее шаге. Волосы были плотно стянуты толстым куском ткани, чтобы ни одна прядь не мешалась. В руках Клара держала небольшой светильник, пламя которого едва заметно колебалось на ветру. Осторожно оглянувшись и убедившись, что улица пуста, девушка заперла дверь ключом, стараясь не создавать лишнего шума. После этого Клара бросилась бегом в сторону Западного Леса.

Листья под ее ногами шуршали, нарушая ночную тишину, а сбившееся дыхание вырывалось из груди горячими облачками пара. Никогда раньше она не решалась войти в лес в одиночестве, тем более ночью. Но сейчас она собиралась пересечь границы знакомой территории, выйти за пределы привычного. Это пугало ее до дрожи, но в то же время вызывало странное воодушевление.

— Так… — выдохнула Клара, пока холод обжигал губы. — Все ради семьи.

Брюнетка поежилась, внезапно осознав, как сильно просчиталась, не одевшись теплее. Белое платье совсем не было подходящим нарядом для ночной прогулки.

Девушка осторожно продвигалась вперед, надеясь добраться до реки раньше, чем первые лучи солнца коснутся горизонта. Но Клара не ожидала, что путь займет больше двух часов.

Ноги наливались тяжестью, голова гудела от усталости, и веки предательски опускались, заставляя Клару то и дело встряхивать себя, чтобы не уснуть на ходу. Свеча в светильнике почти догорела, и слабый огонек едва мерцал, несмотря на то что брюнетка прикрывала его ладонью, оберегая от ветра.

И все же, едва Клара уловила приглушенный звук водопада где-то впереди, она бросилась бегом, забыв о боли в коленях и стертых пальцах ног, что замерзли в старых ботинках.

Добежав до водопада, а значит и до реки, Клара остановилась, тяжело дыша. Ее грудь вздымалась, холодный воздух обжигал легкие, а все тело дрожало от холода и усталости. Но, несмотря на это, с ее лица не сходила легкая улыбка. У края реки, чуть в стороне, девушка заметила небольшую лужайку валерианы.

Присев перед растениями, Клара осторожно сняла с плеча колчан со стрелами и отложила его в сторону. Затем, достав нож из корзины, она принялась аккуратно выкапывать корни из земли, стараясь не повредить их.

«Хорошо, что сейчас осень», — пронеслось в голове, пока Клара вытаскивала очередной корень, радостно улыбаясь.

Причина радости была проста: именно осенью корни валерианы насыщались максимальным количеством активных веществ, что делало их особенно эффективными.

Стараясь не повредить нежные корни, Клара ворошила землю, вытягивая растения одно за другим. Ее пальцы покрылись грязью, которая забивалась под ногти, но девушка продолжала работать, не обращая на это внимания. Улыбка не сходила с ее лица, пока она аккуратно укладывала растения в корзину.

Когда корзина была почти заполнена, Клара достала веревку, связала пучки валерианы и удобно уложила их сверху.

— Отлично, — радостно пробормотала она, надевая колчан со стрелами на плечо.

Ветер вдруг ворвался в воздух с холодным свистом и потушил слабый огонек светильника, оставив девушку в полной темноте.

Немного растерявшись, Клара тяжело вздохнула. Внезапный шорох со стороны заставил ее вздрогнуть. Она резко выпрямилась. Корзина выскользнула из рук и глухо упала на влажную землю. Пальцы сами потянулись к колчану, и стрела в секунду оказалась в руке, а лук занял привычное место. Брюнетка натянула тетиву до боли в суставах, до мраморной белизны в кончиках пальцев.

— Кто здесь? — голос прозвучал твердо, хотя Клара молилась, чтобы ответа не последовало.

Лес ответил эхом ее вопроса, а затем раздался громкий и уверенный мужской голос:

— Будущий вождь.

Клара нахмурилась, крепче сжав стрелу. Лунный свет скользнул между ветвей, выхватывая фигуру мужчины, чья тень становилась все ближе. Из кустов вышел Трэвис, сжимая в руках оружие.

Клара не опустила лук, но шагнула назад, заслоняя собой корзину.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Клара, сдвигая брови и прикрывая собой корзину.

— Забавно, — ухмыльнулся юноша, слегка поднимая ружье, — я хотел задать тебе тот же вопрос. Это запретная зона. Не знала?

Девушка молчала, взгляд метался в поисках выхода.

— Сбежать хотела? — с прищуром спросил Трэвис, делая шаг вперед, и земля под его сапогом хрустнула.

Его приближение заставило Клару отступить, а сердце заколотилось быстрее.

— Что собирала? — спросил Трэвис, кивнув на корзину.

— Это… это просто травы, — произнесла девушка тихо, опустив руки, но все еще не отпуская стрелу. — Хотела… заварить чай для родителей.

— Чай? — нахмурился Трэвис. — Ты не имеешь права ни видеть их, ни что-то передать.

— Я только хотела… хоть что-то, — выдавила Клара с грустью в голосе. — Если вы уже морите их голодом, пусть хоть это…

Трэвис поморщился, раздраженный словами Клары.

— Ты меня учишь, как поступать с преступниками? — его голос стал ледяным. Он подошел почти вплотную. — Ты думаешь, я поверю в эту сказку про чай?

Клара не ответила. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, хотя внутри все сжималось.

— Может, стоит обыскать тебя прямо здесь? — прошипел он, глядя в карие глаза, в которых, несмотря на страх, не было покорности. — Посмотреть, что ты действительно несешь? Или передать тебя вождю, пусть он решает?

Трэвис потянулся к ее плечу, и Клара резко отступила.

— Не трогай меня.

Трэвис на минуту замолчал, прищурившись. Потом резко опустил руку.

— Считай, сегодня тебе повезло, — сказал он медленно. — Но если я увижу тебя здесь снова, пощады не жди. Ни от меня, ни от других.

Брюнетка поспешно нагнулась за корзиной, глядя на него.

— Уходи, — бросил юноша. — Пока я не передумал.

Клара сжала кулаки и, схватив корзину, поспешно скрылась в тени деревьев. Ее шаги быстро затихли, оставив после себя лишь шорох листьев.

Губы изогнулись в самодовольной улыбке, пока Трэвис смотрел ей вслед. Затем его взгляд упал на вырванные травы, раскиданные по лужайке.

— Обманывать нехорошо, — тихо проговорил юноша себе под нос, и короткий смешок сорвался с его губ.

***

Клара неслась вперед, едва поспевая за собственным страхом. Одной рукой она отмахивалась от ветвей, цепляющихся за одежду, пока вторая крепко держала корзинку с зеленью. Встреча с Трэвисом в ночной тишине только усилила тревогу.

«Что этот идиот вообще там забыл в такое время?» — раздраженно подумала Клара, сбавив шаг до медленного бега, измотанная внезапной усталостью. «Он ведь не следил за мной?» — нахмурилась девушка от собственных мыслей.

Клара резко обернулась через плечо и увидела лишь кромешную тьму, безликую и пугающую. Тело пробрала легкая дрожь, и она невольно прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

— Ничего, ничего… сейчас дойду домой, и все будет хорошо. Все будет хорошо… — прошептала Клара себе под нос, пропевая слова как мантру, стараясь хоть немного унять дрожь в голосе.

Девушка сделала несколько осторожных шагов, как вдруг нога наступила на ветку, и в тишине раздался глухой треск. Этот звук оказался громче, чем хотелось, и одного мгновения хватило, чтобы паника поглотила ее целиком. Клара, забыв про боль и усталость, бросилась бежать. Ноги едва касались земли, а в ушах звенел страх.

Брюнетка неслась так быстро, что вскоре оказалась перед своим домом. Остановившись перед дверью, Клара схватилась за ручку, но та не поддалась. Ее сердце вновь сжалось в панике, пока не пришло осознание, что дверь была заперта.

Дрожащими пальцами Клара нащупала в кармане старый ключ, несколько раз перевернув его, прежде чем удалось вставить в замочную скважину. Наконец дверь открылась, и Клара шагнула внутрь, быстро захлопнув ее за собой. Прижавшись спиной к холодному дереву, она закрыла глаза, ощущая, как напряжение волнами накатывает на нее, а затем постепенно отступает.

Сердце все еще трепетало в груди, и мысли в голове беспорядочно сменялись, мешая сосредоточиться. Закрыв лицо руками, Клара сделала несколько медленных вдохов, стараясь вернуть себе спокойствие. Она была дома. Все в порядке.

Прошла минута, дрожь покинула тело, страх ослаб, и девушка выпрямилась, двинувшись в маленькую комнату. Она аккуратно поставила корзину на деревянный стол.

— Как же спать хочется… — пробормотала Клара, пару раз моргнув, пытаясь прогнать сонливость. Но веки по-прежнему тяжело опускались.

С глубоким вздохом усталости Клара провела рукой по волосам и отправилась в свою комнату.

— Ладно, — тихо сказала она себе. — Надо приготовить экстракт и спасти маму с папой.

Снова достав учебник, Клара зажгла длинную свечу и поставила ее на подоконник у закрытого окна. Сев за стол рядом с корзиной с корнями, девушка открыла нужную страницу, аккуратно раскрыв книгу перед собой, чтобы та лежала удобно.

— Итак… начнем, — тихо произнесла Клара, завязывая длинную толстую ткань на лбу, чтобы пряди не спадали на глаза и не мешали работе.

— Сперва нужно сушить корни валерианы, — прочитала Клара, хмурясь.

Девушка осмотрела собранные корни, чувствуя на руках их влажность. В таком виде они точно не подходили для использования.

— Придется подождать…

Сев за стол, Клара с вниманием очищала каждый корень и осторожно разложила их на трех больших досках, установленных на деревянной поверхности стола. Края немного свисали, но доски стояли ровно и не шатались, так что корни оставались на месте.

— Пора спать, — прошептала Клара, из последних сил поднимаясь и падая на свою маленькую кровать. С головой нырнув в подушки, она моментально заснула, не успев даже сменить грязную одежду.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ПОБЕГ

Сон упорно не отпускал, и Клара застряла между двумя желаниями — продолжать лежать в теплой кровати или, наконец, встать и открыть дверь, в которую уже несколько минут кто-то терпеливо стучал. С трудом поднявшись, девушка обвела комнату сонным взглядом, пытаясь понять, где находилась. Удалось открыть только один глаз, но и этого хватило, чтобы различить деревянный стол и доски с разложенными корнями. Новый стук заставил ее вздрогнуть; Клара резко подскочила и поспешила к двери.

Открыв ее, Клара удивленно посмотрела на неожиданного гостя.

— Дедушка Уильям? Что привело вас ко мне так рано?

— Рано? — старик приподнял брови, затем почесал густые усы и, усмехнувшись, продолжил: — Уже полдень, дорогая. Ты так долго не выходила, что я решил проверить, все ли с тобой в порядке.

— Полдень? — нахмурилась девушка, глянув на яркое солнце за спиной старика. — Я ведь ничего не успею!

Не закрывая дверь, Клара бросилась к столу, чтобы проверить корни. К ее огорчению, они не успели полностью высохнуть. Паника накрыла брюнетку, и она принялась метаться вокруг стола, раздумывая, как ускорить процесс.

Уильям в это время переступил порог дома, наблюдая за ее замешательством.

— Что-то случилось? — спросил дедушка, задумчиво глядя на корни валерианы, лежавшие перед ним. Его морщинистый палец осторожно коснулся одного из них. — Откуда у тебя столько валерианы, Клара?

Девушка лишь вздохнула, подтащив старый деревянный стул поближе к библиотекарю. Скрип ножек раздался по комнате.

— Садитесь.

— Спасибо, — поблагодарил старик, медленно опускаясь на стул и потирая колено. — Где ты их нашла? — спросил библиотекарь, кивнув на корни.

Клара замешкалась, избегая прямого ответа. Девушка не хотела раскрывать правды.

— Это было в нашем хранилище.

— Такие свежие. Ты уверена, что нашла их там?

Клара чуть сжала губы и кивнула, садясь на ближайший стул и избегая взгляда старика.

— Нашла, — повторила она сдержанно. — Но теперь они… бесполезны. Слишком поздно.

Старик пристально посмотрел на нее, отложив валериану в сторону.

— Хм, — тихо произнес он. — А ты ведь раньше не интересовалась травами такого рода. Что вдруг?

Клара попыталась улыбнуться:

— Просто… решила попробовать приготовить что-то полезное… на зиму. Вдруг пригодится.

— На зиму, — медленно повторил Уильям, глядя поверх очков. — Но сегодня праздник, да и середина осени. Не слишком ли ты торопишься?

Брюнетка отвернулась, внезапно заметив щепку в деревянной полке, словно она стала чем-то важным.

— Я думала… вдруг кому-то станет плохо от бессонницы, — пробормотала она. — Надо же… ну… быть готовой ко всему.

Уильям склонил голову набок и мягко улыбнулся.

— А кому именно ты хотела помочь, дорогая?

— Просто… родителям. Ты же знаешь, у них со сном проблемы… вот поэтому… — поспешно ответила девушка.

Старик замолк ненадолго, а потом, громко вздохнув, внимательно посмотрел на брюнетку.

— Клара… я ведь тебя не первый день знаю, — он улыбнулся, заставив ее поднять взгляд. — Ты собираешься усыпить всех во время праздника, чтобы сбежать, так?

— Дедушка… откуда вы..?

— Клара, я знаю тебя не первый год, — добродушно улыбнулся старик, медленно поднимаясь со стула. — Я учил тебя определять лекарственные свойства растений. И я слишком стар, чтобы не понимать, когда кто-то готовится к побегу.

Клара отвела взгляд, виновато сжав плечи.

— Но теперь все равно уже поздно, — вздохнула брюнетка. — Праздник уже сегодня. Я не успею закончить экстракт.

— Тебе и не нужно его заканчивать, — спокойно покачал головой библиотекарь, заметив ее растерянность.

— Что вы имеете в виду?

— Я могу отдать тебе свои припасы.

— Ваши? — Клара вскинула брови, ошеломленно глядя на библиотекаря, а затем слабо улыбнулась и покачала головой. — Дедушка, это ведь ваше лекарство. Вы практически не можете без него.

— Одну ночь без сна я переживу, — мягко произнес Уильям. — Если это поможет вашей семье сбежать, я готов помочь.

— Дедушка… — голос дрогнул.

— Пора признать это, Клара, — серьезно проговорил библиотекарь, беря ее руку в свои морщинистые ладони. — Здесь у тебя нет того будущего, о котором ты мечтала. Ты здесь несчастна, как и твой отец. Не упускай этот шанс.

— Но как же вы, дедушка? — едва слышно прошептала брюнетка, глядя на старика с тревогой.

— Я свою жизнь уже прожил, — ответил он спокойно, но твердо. — Обо мне можешь не думать. Главное, чтобы вы с семьей были свободны.

— Дедушка… — почти плаксиво промолвила Клара, поднимаясь со стула и обнимая старика за шею.

Тот мягко похлопал ее по спине, с улыбкой на лице.

— Позже зайди ко мне. Я отдам тебе все, что у меня есть.

Клара лишь кивнула, а затем снова крепко обняла библиотекаря.

Выйдя на улицу, старик обернулся и посмотрел на Клару, что осталась стоять в дверях. Его рука, слегка дрожащая, поднялась в воздух, махая ей на прощание.

Уильям все прекрасно знал. В ту ночь библиотекарь не принял свои лекарства — вместо этого он сидел в кресле у окна, наблюдая, как брюнетка украдкой ушла в лес.

***

— Это не чисто, — ухмыльнулся Трэвис, толкнув ведро ногой.

Грязная вода с плеском вылилась на только что вытертый пол, оставляя темные пятна на светлом дереве. Женщина, сидя на коленях, наблюдала, как сын вождя обесценил ее труд и старания данным жестом. Ее взгляд затмился грустью и разочарованием, а плечи неестественно согнулись от беспомощности.

Трэвис, бросив презрительный смешок, без оглядки ушел.

— Чтобы все блестело к вечеру, — приказал он, поднимаясь по лестнице.

Эвелина лишь тяжело вздохнула и поднялась с пола. Она направилась в кладовку, чтобы взять средства и вновь начать чистить полы.

Женщина прижала руку к спине, ощущая, как тяжесть работы проникала в каждый уголок ее тела. Вечером почти вся деревня соберется в доме вождя, чтобы праздновать рождение его сына. И для Эвелины, как и для других рабынь, это были нескончаемые беготни за гостями и исполнение их требовательных капризов.

За работой Эвелина не заметила, как вечер незаметно наступил, и вместе с ним пришел шум деревни — жители начали собираться, направляясь к дому вождя.

— Тетушка, посидите, отдохните, — раздался тихий, но уверенный голос.

Эвелина резко повернулась, встретив взгляд молодой девушки, стоявшей перед ней. На ее лице была явная нежность и забота, а во взгляде — удивительное сочетание стеснительности и решимости. Она была явно того же возраста, что и Клара.

— Я все сделаю за вас. Вы и так сильно устали, — мягко добавила девушка.

С тяжелым вздохом Эвелина почувствовала, как тело, измотанное до предела, откликнулось на оказанную помощь. Она кивнула пару раз, благодарно улыбнувшись, и, не говоря ни слова, уселась на низкий стул, который ей предложили.

Закрыв глаза, Эвелина сделала пару глубоких вдохов, и с каждым выдохом яснее ощущала, насколько ее тело было истощено и утомлено.

— Не хотите воды? — спросила девушка с заботой, наблюдая за ней.

Услышав утвердительный ответ, она быстро взяла чистый стакан, налила воду и протянула его женщине.

— Как тебя зовут? — спросила Эвелина, принимая стакан с благодарностью. Ее голос был едва слышен от усталости.

— Я Эмили, тетушка, — ответила девушка, слегка склонив голову.

— Как долго ты здесь?

— Чуть больше месяца, — ответила Эмили и, видя явный вопрос в глазах женщины, продолжила: — Старший брат не смог вернуть долг, который отец взял у господина Трэвиса.

Эвелина тихо вздохнула и прислушалась к звукам, доносившимся из-за стены. Вдруг с грохотом распахнулась дверь — гости пришли.

— Тетя, а ваша дочь будет здесь?

— Не знаю, — покачала головой женщина. — Но думаю, она не придет. Ей такое не интересно.

Эмили кивнула в ответ, и без лишних слов они обе встали. Все рабыни направились к своим местам, поглощенные обязанностями, которые им предстояло выполнить, в то время как в доме вождя начинался долгожданный праздник.

Ближе к вечеру, когда день постепенно уступал свои права ночи, Клара наконец решила покинуть небольшой сарай, где провела весь день, заполняя тележку и кормя их старого, но верного коня. Солнце уже клонилось к закату, разливая мягкие оранжевые лучи по полям. Девушка нежно погладила коня по шее, пальцы ее ласково пробежали по густой гриве. Заперев дверь сарая, брюнетка направилась по тропинке, ведущей к дому вождя.

И вот Клара в нерешительности кружила недалеко от дома, теребя подол бежевого платья. Она нервно покусывала ногти, а правая рука крепко сжимала маленькую бутылочку с отваром, спрятанную на дне ее старой, потрепанной сумки.

— О чем задумалась? — внезапно раздалось прямо у ее уха.

Клара вздрогнула, мгновенно повернувшись в сторону голоса. Прислонившись к стене, за которой она пряталась, стоял Трэвис.

— Что ты здесь делаешь? — нахмурилась Клара, пряча обе руки за спину. Ее пальцы сжались в кулаки, но она старалась выглядеть уверенной. — Твой праздник скоро начнется.

Трэвис усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Себе это говори. Почему не заходишь?

Клара моргнула, не сразу понимая, о чем он.

— Чего? — искренне недоумевая, она прищурилась, пытаясь понять скрытый смысл его слов. — Снова издеваешься надо мной?

— Как я могу издеваться над тобой? — он усмехнулся и сделал шаг ближе, а затем легко отступил в сторону, скрываясь за стеной. — Просто удивительно видеть, как ты крутишься возле моего дома.

Клара нахмурилась, наблюдая за его странным поведением.

— Что ты хочешь? — спросила она настороженно.

Трэвис не ответил и вдруг шагнул вперед, остановившись совсем близко. Клара попятилась, не желая допустить юношу ближе.

— Может, зайдем вместе? — предложил он слишком непринужденно, будто они были старыми друзьями. — Ты ведь не хочешь опоздать на самый интересный момент.

— Это уже чересчур, — раздраженно проговорила брюнетка, отступая в сторону. Ее плечи напряглись. — Твои издевательства уже ни в какие рамки не входят.

— Клара… — голос его стал тише. — Ты странно ведешь себя, хоть ты всегда и странная. Что-то задумала?

Девушка ощутила, как холод пробежал по позвоночнику.

— Ты не вправе задавать мне такие вопросы, — сдавленно произнесла она. — Отойди.

— Почему ты дрожишь? — Трэвис наклонил голову. — Боишься?

— Нет, — нахмурилась Клара. — Я просто не люблю, когда ко мне пристают. Лучше закончи этот спектакль и спокойно уходи.

Но Трэвис даже не думал слушать ее возмущения. Его самодовольная улыбка не исчезла, когда он протянул руку и крепко схватил ее за предплечья, притянув ближе.

— Я настаиваю, — спокойно, почти с ласковой ноткой в голосе сказал он, уверенно шагая вперед и не обращая внимания на ее сопротивление.

— Я и сама могу идти. Отпусти меня! — прошипела Клара, пытаясь вырваться.

Трэвис больше ничего не сказал. С уверенностью, граничащей с дерзостью, он шагнул в просторный дом.

Клара чувствовала себя ужасно. Ее сердце бешено колотилось, а грудь сдавило так, словно воздух в помещении вдруг стал тяжелее. Она судорожно прикрыла лицо рукой, пытаясь спрятаться хотя бы на мгновение и собрать мысли.

Но Трэвис не собирался давать ей такой возможности.

— Вот и матушка, — громко объявил он, грубо убирая ее ладонь от лица.

Клара вздрогнула от неожиданности, но быстро замерла, встретившись с удивленным взглядом своей матери.

— Мама… я… — ее голос дрогнул, слова путались, будто у растерянного ребенка, только что пойманного за проступком.

— Наслаждайся праздником, — Трэвис с улыбкой удалился, сжимая в руках бутылочку с жидкостью, пока мать с дочерью смотрели друг на друга.

Женщина быстрыми шагами подошла ближе, не колеблясь ни секунды. Морщинистые, но такие теплые руки крепко обхватили Клару за плечи, притягивая к себе с той силой, которая бывает только у матерей, слишком долго разлученных со своими детьми.

— Доченька… — выдохнула Эвелина, нежно поглаживая темные волосы Клары. Ее голос дрожал, но в нем звучала бесконечная любовь.

Клара не смогла сдержать слез. Они предательски навернулись на глаза, застилая все перед ней. Не в силах произнести ни слова, она просто уткнулась лицом в плечо матери и спряталась в этом теплом, родном укрытии.

Трэвис же развернулся и направился к своему привычному месту, сжимая в большой ладони бутылку с валерианой. Его взгляд встретился с глазами одной из служанок, и жестом руки он позвал ее. Женщина средних лет, поклонившись, подошла ближе.

— Налей это в вино и подай всем старикам и женщинам, — приказал Трэвис.

Служанка кивнула, взяла бутылку и, не говоря ни слова, удалилась.

Трэвис сел на свое место, где его окружали пять молодых парней и его охрана.

— Слушайте сюда, — голос юноши прозвучал спокойно, но требовательно. Все мгновенно замолчали, переведя взгляд на него. — Сегодня пить нельзя. Не смейте прикасаться к вину. Предупредите остальную охрану.

Мужчины вздохнули недовольно, а Трэвис откинулся на спинку стула.

— И еще. Притворитесь спящими, когда скажу.

***

— Ты навестила отца? — спросила Эвелина после короткого разговора в уединенном уголке.

Шум снаружи мешал им, поэтому, скрываясь от посторонних ушей, женщина увела дочь в комнату рабынь, чтобы спокойно поговорить с ней.

— Да, — кивнула Клара с улыбкой. — Я отвезла ему яблоки. В тюрьме ведь не кормят.

— А сама голодаешь, — недовольно цокнула мать.

— У меня кусок в горло не лез. Но не будем о грустном, — сказала брюнетка, смотря на мать с легкой улыбкой. — Я знаю, как выбраться отсюда.

— Что?

— Я принесла валериану, — Клара с воодушевлением раскрыла сумку, роясь в поисках бутылочки. — Если смешать ее с вином, то всех можно усыпить на пару часов. Тогда мы… Где она?

Вскочив, девушка начала лихорадочно осматривать пол, хлопая себя по карманам платья.

— Доченька, что ты ищешь? — нахмурилась Эвелина.

— Она же была в сумке! — Клара металась по комнате, отчаянно ища пропажу.

Эвелина обеспокоенно наблюдала за дочерью, которая с каждой секундой все больше погружалась в панику.

— Клара, успокойся, — мать мягко, но настойчиво взяла ее за запястье, заставляя остановиться. — Расскажи мне все по порядку.

— Она была у меня, — Клара нервно дышала, прижимая пальцы к вискам и пытаясь вспомнить, куда могла исчезнуть столь важная вещь. — Бутылочка с настойкой валерианы. Я специально взяла ее у дедушки, чтобы…

Внезапно до нее дошло.

Трэвис.

Его ухмылка, его рука, что на мгновение схватилась за ее сумку, прежде чем он грубо убрал ее ладонь с лица.

— Он… забрал ее, — ошеломленно прошептала Клара, чувствуя, как по спине пробежал холод.

— Кто? — насторожилась Эвелина, вглядываясь в лицо дочери.

— Трэвис…

Злость, перемешанная со страхом, охватила Клару, и она поспешно распахнула дверь. Тихий зал встретил ее удивленный взгляд. Все жители спали, кто где мог — стоя, сидя, в самых неожиданных позах. Посередине стола, в развалившейся позе, храпел Трэвис, откинувшись назад.

— Что здесь происходит? — не понимала Клара, шагнув вперед, в то время как мать оставалась в тени.

Шагая дальше, брюнетка заметила на полу бутылку валерианы — пустую. Наклонившись, она подняла ее и огляделась. В голове ничего не складывалось.

— Неужели ты вылил ее в вино? — нахмурилась девушка, глядя на спящего юношу.

Поджав губы, Клара еще раз окинула взглядом всех присутствующих. Убедившись, что все действительно спят, она подбежала к матери, которая все еще стояла в комнате рабынь.

— Мама, они все уснули, — быстро сказала Клара, схватив родителя за запястье. — Пора уходить, пока есть шанс.

— Клара, это слишком рискованно, — испуганно застыла Эвелина, стараясь остановить дочь.

— Мама, это наш единственный шанс! — возмущенно возразила Клара, подходя ближе и сжимая руки женщины. — Я не хочу остаток жизни провести в старой лачуге, пока вы с папой страдаете. Прошу тебя, рискни хоть раз в жизни. Ты не пожалеешь, я обещаю!

Эвелина поджала губы, не желая рисковать, но, видя уверенность и смелость дочери, все же согласилась.

Обрадовавшись, Клара потянула ее за руку, и вместе они бесшумно покинули дом вождя.

Постепенно мать с дочерью добрались до здания тюрьмы. Ночная прохлада окутывала улицы, и воздух пах сыростью.

— Клара, — мать крепче сжала руку брюнетки, видя, как дочь уверенно тянется к ручке двери.

— Не бойся, охрана спит, — тихо сказала Клара, бросая на мать успокаивающий взгляд.

И охрана действительно спала. Перед тем как прийти к матери, Клара навестила отца. Когда охранник вышел за дверь, оставив их наедине, она незаметно вылила валериану в кувшин с водой. Теперь этот человек сидел у небольшого стола, его голова поникла, а ровное дыхание говорило о глубоком сне.

— Папа! — радостно воскликнула Клара, глядя на отца с блеском в глазах.

Но в этот момент все замерли. Охранник нахмурился, что-то промычал во сне, и на секунду показалось, что он вот-вот проснется. Клара почувствовала, как сердце замерло в груди, но мужчина лишь шумно вздохнул и снова затих.

Трое разом выдохнули.

— Дорогая… — прошептал Чарльз, не отрывая взгляда от жены, прижавшей дрожащие руки к груди.

Замок щелкнул, и тяжелая дверь открылась.

Чарльз вышел из камеры, и Эвелина тут же бросилась к нему, обхватив руками. Ее пальцы вцепились в его рубашку, а дыхание сбивалось от эмоций, сдерживаемых слишком долго. Чарльз крепко прижал ее к себе, зарывшись лицом в ее волосы.

Клара смотрела на них, и легкая улыбка тронула губы. Все было не зря. Она думала, что ради таких мгновений, ради того чтобы увидеть искреннюю радость на лицах своих близких, стоит идти на любой риск. Однако ей все же хотелось найти тихое и спокойное место, где они смогут жить мирно и без страха.

— Давайте уйдем поскорее, — голос девушки прозвучал тихо.

Клара подошла к родителям и, касаясь их плеч, мягко провела ладонями по их спинам.

— У вас еще будет время обниматься.

Чарльз с улыбкой наклонился ближе к дочке, и глаза его сверкали гордостью.

— Как же я горжусь тем, что ты моя дочь, — губы тронула улыбка, пока пальцы осторожно убирали прядь, а затем скользнули по длинным волосам.

Девушка улыбнулась на слова отца, но беспокойство никуда не делось. Она знала, что времени у них мало, и каждая минута на вес золота.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ: СЛАДКИХ СНОВ

Родители лежали среди мешков, их фигуры были едва различимы под накидкой, которую Клара накинула на них. Издалека они казались просто еще одной связкой товаров, скрытой от посторонних глаз. Но Эвелина все еще выглядела неуверенной и беспокойно смотрела на дочь.

— Мама, залезай в тележку и прикройтесь вместе с папой, — спокойно попросила Клара, стараясь не заметить чужой страх. — Нам предстоит длинная дорога, но я обещаю, что дам вам знак, когда мы отъедем от деревни достаточно далеко.

Родители молча кивнули и, стараясь не создавать никакого шума, быстро укрылись под накидкой в телеге. Клара посмотрела на старую лошадь и нежно погладила ее по густой гриве, успокаивая не только животное, но и себя саму. Взгляд скользнул по знакомым очертаниям деревни, осознавая, что покидает место, где провела все свои годы. Это место было ее домом, но девушка давно уже поняла, что здесь она чужая, что ей не место среди этих людей.

Накинув на себя капюшон, Клара повернулась к лесу, который часто служил охотничьими угодьями для местных жителей. С решительным видом и высоко поднятым подбородком брюнетка крепко ухватилась за поводья.

— Клара, — вдруг раздался голос отца.

Девушка вздрогнула, не ожидая, что он заговорит. Она уже собралась запрыгнуть в седло, но теперь замерла, растерянно глядя на него. Отец, высунув голову из-под поношенной накидки, смотрел на нее.

— Папа, спрячься, — быстро прошептала Клара, тревожно оглядываясь.

Но мужчина не шелохнулся. Вместо этого он молча протянул ей руку, призывая подойти.

Клара сжала губы и, тяжело вздохнув, отпустила поводья, шагая к нему.

— Что случилось?

Отец, не говоря ни слова, протянул ей свои башмаки — новенькие, почти не ношеные.

— Папа, не надо. Надень их сам, ночью будет холодно, — нахмурилась Клара.

Но отец вдруг резко сел, скинув с плеч накидку, и тут же укутал ею мать.

— Что ты делаешь?! — возмущенно зашептала Клара, оглядываясь по сторонам, опасаясь, что кто-то их увидит.

— Надень и не спорь.

— Хорошо, хорошо, только залезай обратно, — брюнетка быстро схватила светло-каштановые башмаки, опускаясь на колени, чтобы натянуть их.

Чарльз, наблюдая за дочерью, довольно кивнул. В уголках усталых глаз мелькнула тень улыбки.

— А теперь укройся.

Клара натянула накидку, заботливо расправляя ткань так, чтобы даже порыв ветра не смог выдать спрятанные в ней силуэты.

Пристальный взгляд карих глаз скользнул к новой обуви. Уголки губ дрогнули в горькой усмешке. Совершенно новые. За эти башмаки отцу пришлось дорого заплатить — не только монетами, но и изнуряющим трудом. Подошва мягко пружинила при каждом шаге. Они были чуть великоваты, пальцы свободно скользили внутри, но разве это имело значение?

— Эх, папа…

Клара приблизилась к коню и, прежде чем оседлать его, ласково провела рукой по густой гриве, перебирая мягкие пряди. Животное фыркнуло, покачав головой, а она улыбнулась, ощущая тепло его дыхания на ладони. Осторожно перекинув ногу через седло, Клара слегка пригладила складки своего бежевого платья и дернула поводья.

***

Ночь глубоко окунула лес в густую темноту, через которую едва пробивались бледные лунные лучи. Уже больше часа старая тележка с покачиванием скользила по вытоптанной тропинке, убаюкивая двух взрослых, которые уснули в крепких объятиях друг друга. Мягкое дыхание ночного ветра колыхало верхушки деревьев, под которыми продолжала свой неспешный путь уставшая семья. Девушка отчаянно боролась со сном, который упорно пытался охватить ее разум. Но Клара упрямо отводила от себя дремоту, стараясь сосредоточиться на дороге, которая едва виднелась в густых сумерках. Прищурив глаза, она всматривалась в простирающуюся перед ней тропу, пытаясь понять, сколько еще им предстоит идти.

Вспомнив о родителях, Клара обернулась и с облегчением заметила, как двое взрослых спят, погруженные в глубокий, умиротворяющий сон.

— Сладких снов, — тихо прошептала Клара, стараясь не тревожить их мирный сон, и вновь устремила свой взгляд на тропу.

Конь, также утомленный долгим путешествием, недовольно фыркал, выражая свое желание остановиться и отдохнуть. Клара с беспокойством посмотрела на своего спутника.

— Ты тоже устал, милый? — с нежностью спросила она, ласково погладив его по шее. Конь утвердительно зафыркал, словно подтверждая ее предположение.

— Думаю, отдых нам не помешает, — немного неуверенно предложила Клара и, найдя место у большого раскидистого дерева, аккуратно спустилась с коня. Брюнетка понимала, что в ночном лесу нужно быть начеку, ведь темнота скрывает не только их, но и возможные опасности.

Решив, что ей лучше остаться на страже, Клара села у корней дерева, настороженно оглядываясь по сторонам. Она была полна решимости не спать всю ночь и оберегать родных, пока отец утром не возьмет на себя их дальнейшее путешествие.

Уставший конь спокойно уткнулся мордой в мягкую траву и закрыл глаза, наслаждаясь долгожданным покоем, а Клара продолжала внимательно следить за темнотой.

Но иногда планы остаются неисполненными, и именно сейчас Клара, до последнего сопротивлявшаяся желанию уснуть, сдалась, прислонившись щекой к шершавой коре дерева. Карие глаза медленно закрывались, унося ее в нежные объятия дремоты. Упрямый разум, требующий отдыха, не обратил внимания на ее усилия остаться бодрой и погрузил девушку в сладкий, умиротворяющий сон.

Во сне Клара улыбалась, видя счастливые картины, где она и ее родители живут той прекрасной жизнью, которой заслужили, а сама она больше не прячется от чужих взглядов, боясь осуждения. Она смотрела на их новый дом — большой, с множеством окон, в которых отражались золотистые лучи солнца. Рядом, у крыльца, стояла мать, бережно сжимая в руках букет свежесобранных ромашек. Чуть поодаль, под раскидистой кроной яблони, усыпанной алыми плодами, находился отец. Его сильные руки неторопливо гладили гриву старого коня, а ветер лениво шевелил белые пряди его волос. Небо раскинулось над ними чистым, без единого облачка, а солнечные лучи согревали кожу. Клара глубоко вздохнула, впитывая это мгновение — тепло, тишину, безмятежное спокойствие.

Но внезапно мир вокруг Клары растаял, покрываясь темной пеленой. Девушка нахмурилась, тревожно вертя головой, пытаясь прогнать неприятное видение. Перед ней возникли родители, их лица исказились от ужаса, и вдруг их фигуры охватил яростный огонь. В воздухе раздался отчаянный крик, и Клара сразу узнала голос матери. Паника захлестнула ее, она металась, пытаясь проснуться, но кошмар держал ее крепко, заставляя смотреть, как родители сгорают в пламени, а сама она кричит в бессильной ярости, не в силах помочь.

Странные голоса прорезали тишину, вырывая Клару из сна. Она очнулась с криком, но сонная пелена еще застилала глаза, мешая сразу понять, что происходит. Спустя несколько секунд очертания стали яснее — Клара увидела, как Трэвис грубо хватается за поводья коня и тянет животное к себе. Бедное создание отчаянно сопротивлялось, но за это получило резкий удар гибким прутом по спине.

— Что ты делаешь? — спросила Клара хриплым голосом.

Испуганно вскочив, Клара быстро огляделась и заметила пустую тележку. Тревога сжала сердце, когда ее взгляд упал на родителей, окруженных стражей Трэвиса.

— А на что это похоже? — усмехнулся он, передавая измученного коня охранникам. — Этого — на бойню, а этих увезите.

Стражники тут же повернули в сторону деревни. Клара, охваченная ужасом, закричала:

— Стойте!

Она бросилась было вслед за ними, но Трэвис резко схватил ее за запястье и дернул к себе. Боль пронзила руку, и девушка нахмурилась, пытаясь вырваться.

— Хватит дергаться! — рявкнул он, грубо сжимая ее пальцы.

Слезы жгли уголки глаз, но Клара из последних сил не позволяла им скатиться по щекам.

— Чего ты хочешь? — голос дрогнул, но прозвучал твердо. — Оставь нас в покое!

— Оставить вас? — ухмыльнулся юноша, притягивая девушку ближе. — Их ждет жестокое наказание за побег. Они нарушили правила и решили избежать кары. Они заслуживают позора.

— Ты не понимаешь! Я хотела помочь родителям! Я не хочу, чтобы они всю жизнь жили так, — почти плача, оправдывалась Клара, надеясь пробудить в нем каплю сострадания.

Но Трэвис оставался бесчувственным. Он медленно шагал в сторону деревни, удерживая Клару рядом, не позволяя вырваться. В груди девушки разрасталась паника, как темная тень, поглощая последние светлые мысли. Видя родителей, беспомощных и униженных, Клара ощущала, как сердце разрывается. Они не заслужили такого обращения.

Она смотрела на Трэвиса с мольбой, надеясь, что в его душе найдется хотя бы крупица жалости. Но глаза его были холодны, как лед, а улыбка полна злорадства.

Вскоре Трэвис остановился на огромной площади. Его стража привязала родителей к столбам.

— Эти люди нарушили правила! — громко возгласил Трэвис.

Клара в ужасе наблюдала, как вокруг быстро собирается толпа.

Они шептались и перешептывались, и Клара отчетливо слышала ужасные слова о своих родителях. Карие глаза наткнулись на библиотекаря, который с печалью и сожалением смотрел на двух связанных взрослых. Брюнетка не могла вынести этих взглядов, полных осуждения, этого позора. Резко вырвавшись, она со всей силы ударила Трэвиса по лицу и бросилась к родителям, заслоняя их собой, вставая перед двумя охранниками

— Не трогайте их, пожалуйста! Все, что нам нужно, это уйти отсюда. Я обещаю, вы нас больше никогда не увидите! Пожалуйста, мои родители не заслужили этого! — голос Клары дрогнул от безысходности. Ее глаза часто моргали, прогоняя соленую влагу, а взгляд умоляюще устремился на охранников.

В тот же миг знакомая боль пронзила запястье. Грубые пальцы с жестокой силой вцепились в нежную плоть.

— Неужели у тебя хватило наглости поднять на меня руку?

Лицо Трэвиса перекосилось от гнева. Ноздри раздувались от тяжелого дыхания, а вены на шее вздулись от ярости.

Жители деревни, привлеченные шумом, сомкнулись плотным кругом. Шепот множился, и хотя слова звучали глухо, смысл их был ядовито ясен. Люди обвиняли Клару в неповиновении, видели в ее поступках причину бедствий, обрушившихся на семью Миллеров. О Чарльзе шептались как о безрассудном глупце, а об Эвелине — как о женщине, чья ошибка обрекла ее на вечное несчастье.

Хватка Трэвиса усилилась, и он с яростью швырнул Клару на землю. Грудь сдавило от удара, когда воздух вырвался из легких, ладони пронзила острая боль от шершавой почвы, усеянной камнями.

Брюнетка, втянув воздух сквозь зубы, зашипела от боли и с трудом приподняла голову. Глаза застилала пелена слез, и мир вокруг превратился в размытое, колеблющееся пятно. Двое охранников без промедления подхватили ее за локти, их пальцы врезались в нежную кожу, оставляя болезненные следы. Рывком подняв девушку, они заставили ее опуститься на колени.

Трэвис, чье лицо исказила злобная ухмылка, медленно извлек меч из ножен. Лунный свет скользнул по лезвию, вспыхнув холодным серебряным отблеском, словно подтверждая его жестокий замысел. Юноша двинулся вперед, шаг за шагом приближаясь к родителям Клары.

Ночь застыла в напряженной тишине, липкий страх проникал в каждый уголок сознания брюнетки. Сердце Клары глухо билось в груди, дыхание сбивалось, сливаясь с неравномерным ритмом ужаса, нарастающего волной. Девушка рванулась вперед, но охранники удержали ее.

— Нет! Стой! — крик вырвался из пересохшего горла, наполненный отчаянием, но Трэвис не замедлил шаг.

Жители деревни в замешательстве наблюдали за происходящим, их лица застыли в масках шока. Одни качали головами, бормоча о тщетности ее криков, другие отводили взгляд, не в силах вынести зрелище.

Трэвис, игнорируя хаос и чужое горе, грубо потащил Эвелину в центр. Хрупкое тело женщины содрогалось от страха, пальцы вцепились в землю, тщетно пытаясь унять дрожь.

— Ее смерть, — с презрительной усмешкой произнес юноша, поднося кончик меча к дрожащему горлу Эвелины. — На твоей совести.

Клара захрипела, едва сумев выдавить слова, пока голос тонул в рыданиях:

— Пожалуйста… отпусти их…

Слезы стекали по щекам, капая на иссохшую землю. Клара судорожно втянула воздух, закусив губу, пытаясь заглушить рвущийся наружу всхлип. Боль, пронизывающая ее грудь, была нестерпимой, но еще страшнее оказался ужас, когда взгляд упал на руку Трэвиса.

Лезвие дрогнуло — и миг спустя по бледной коже Эвелины проступил алый порез.

Женщина не сдержала приглушенного крика, и тело, лишенное сил, рухнуло на землю. Кровь, хлынувшая из глубокой раны на шее, мгновенно залила старую одежду. Алые капли скользнули по бледной коже, впитываясь в потрепанную ткань и оставляя яркие следы. Несколько капель упали на землю, и багровая жидкость растеклась по сухой траве, образуя небольшую лужу.

Клара не смогла сдержать крик. Он вырвался из груди, превращаясь в жалобный вопль, что эхом разнесся по ночной тишине.

Чарльз, все еще привязанный к столбу, безудержно рыдал. Мужчина винил себя за их бедственное положение, за собственную слабость, заставившую нарушить закон. Плечи его сотрясались, а тело повисло на веревках, которыми он был связан.

— Ты безжалостное чудовище! — Клара выплеснула эти слова, надеясь ранить Трэвиса так же глубоко, как и он ее.

Однако юноша лишь рассмеялся. Трэвис смотрел с презрительной усмешкой, выйдя вперед.

— А ты слепая, раз веришь, что я могу почувствовать хоть что-то, глядя на твои истерики.

Клара скривила губы в презрении и краем глаза заметила, как охрана подошла к ее отцу. Карие глаза в страхе расширились, стоило услышать мольбу отца о пощаде. Охрана грубо накинула накидку на голову Чарльза, таща в сторону подъезжающей кареты.

— Он так хотел побыть в Запретном Лесу, что даже правила ради этого нарушил. Так что я решил добровольно исполнить его мечту, — Трэвис кивнул мужчинам, которые подняли Чарльза и бросили в карету.

Клара застыла от ужаса и в оцепенении смотрела, как охранники забирались в карету, и та со скрипом приходила в движение, унося родителя в ночь.

— Почему ты это делаешь? — голос дрогнул, слова прозвучали хрипло, застревая в пересохшем горле.

Разбитые карие глаза, наполненные слезами, цеплялись за отстраненное лицо Трэвиса. Грудная клетка вздымалась прерывисто, дыхание сбивалось от отчаяния.

— Чего ты хотел добиться!? — крикнула Клара, срываясь на хрип.

С раздраженным презрением Трэвис скривил губы.

— Раздражаешь, — бросил юноша сухо, развернувшись.

Клара не ждала другого от сына вождя. Плечи ее осели, а дрожащий вздох сорвался с губ, прежде чем она заплакала. Глухое оцепенение сковало ее, и даже шорох чужих взглядов, давящих со всех сторон, казался приглушенным.

— Уберите это, — безразлично бросил Трэвис, кивнув в сторону бездыханного тела Эвелины.

Охранники без лишних вопросов подчинились. Сильные руки подхватили безжизненное тело и скрылись в глубине ночи. Жители деревни начали расходиться: одни бросали на Клару жалостливые взгляды, другие отводили глаза, не желая смотреть на ужас, свидетелями которого они только что стали.

Слезы текли по лицу, смешиваясь с грязью на ее бледных щеках. Сердце болело от глубокой печали. Клара все еще видела кровь, что расползлась по сухой земле.

Если бы не дедушка-библиотекарь, который последние несколько минут настойчиво пытался вернуть девушку в реальность, Клара, возможно, так и осталась бы сидеть рядом с застывшей кровью.

— Дорогая, вставай, — пожилой мужчина в спешке тряс худые плечи.

Брюнетка лишь со слезами на глазах посмотрела на него, и ее нижняя губа задрожала от подступающей истерики. Старику было жаль молодую девушку, и он, решив дать ей время на освобождение чувств, обнял крепко, давая свое плечо, чтобы опереться и выплакаться. Клара с громким плачем обняла библиотекаря за плечи и завыла, как маленький ребенок.

— Я ведь… хотела как лучше… — заикаясь, пыталась оправдать свои действия.

Старик молча гладил ее по волосам, понимая, как трудно принять такое. Движения его рук были медленными и утешительными, а сам он ничего не говорил, ибо никакие слова не смогли бы облегчить тяжесть.

Клара тряслась в рыданиях, не имея контроля над эмоциями. Ее молодая душа еще не успела закалиться, еще не научилась принимать потери, от чего девушка впервые чувствовала сильную тяжесть внутри себя, от которой невозможно сбежать.

***

Мрачные тучи нависли над деревней, уже два дня не давая покоя ее обитателям. Серая завеса затянула небосклон, лишив его всякой надежды на свет и тепло. Монотонный ритм дождя, барабанящего по крышам и стеклам старых окон, создавал меланхоличную атмосферу, под которую деревенские жители ворчали и проклинали его существование.

Погода будто пыталась стать союзником Клары, взяв на себя обязанность плакать вместо нее. За окном бушевала стихия, медленно заканчиваясь, а в ее сердце царили тишина и пустота. Девушка сидела неподвижно у стола в тесном доме, а карие глаза, покрасневшие от слез, неотрывно смотрели в одну точку. Она казалась замороженной в этом моменте, бездумно глядя перед собой, будто потеряла всякую связь с реальностью. Разум был пуст, как и опустошенный желудок, в который она не клала ни куска пищи.

Воспоминания терзали Клару, наполняя каждую клетку сознания горем. Она вновь и вновь переживала тот момент, когда Трэвис перерезал горло матери. В памяти этот момент был запечатлен с ужасающей четкостью: как алая кровь разлилась по твердой траве, образуя грязную лужу. Брюнетка видела это перед глазами, даже когда смотрела в пустоту. Она также не могла забыть, как старая карета увезла отца прочь в неизвестность, откуда нет пути назад.

Дверь со скрипом открылась, и полоска едва заметного света проскользнула через ее щель. В дверном проеме стоял старик-библиотекарь, чей взгляд выражал беспокойство. Старик дрожащей рукой пару раз постучал по скрипучей деревянной двери, надеясь вывести Клару из ее заторможенного состояния.

— Клара? — хрипло позвал он.

Девушка, услышав свое имя, лишь моргнула лениво и тяжело вздохнула.

Старик нахмурился, и седые густые брови собрались вместе. Он осторожно вошел в дом, ступая по скрипучим доскам, что отзывались жалобным звуком под его весом. Присев рядом с брюнеткой, старик наклонился, стараясь заглянуть в опухшее от слез лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил библиотекарь, выпрямившись.

Он медленно оглядел комнату: в воздухе висела тяжелая, давящая тишина с запахом старой пыли. Казалось, стены впитали в себя слишком много боли, и даже приглушенный свет с улицы не мог ее рассеять.

На вопрос Клара подняла затравленный взгляд на старика.

— Я ходила к Трэвису. Я просила тело мамы… — голос дрогнул, и последние слова сорвались шепотом. Нижняя губа мелко задрожала.

Слеза скатилась по щеке, но Клара быстро смахнула ее ладонью, отводя взгляд.

— Он сказал… что сожжет ее… — продолжила девушка едва слышно. — Сказал, что мама не заслуживает похорон…

И вновь расплакалась.

Уильям молча встал с места, подойдя ближе. Не говоря ни слова, он обнял девушку, прижав к себе. Клара судорожно всхлипывала, пытаясь сдержать слезы, но те продолжали катиться по щекам, обжигая кожу, а сердце… сердце разрывалось, обливаясь кровью.

В этой деревне только вождь имел право решать, как поступить с телами умерших, и если, по его мнению, человек не достоин памяти, тело просто сжигали в костре. Клара вспоминала ту ночь, когда умоляла Трэвиса дать ей тело матери. Но Трэвис грубо отказал ей, а перед ней отдал приказ бросить тело к остальным мертвым, чтобы сжечь их в день охоты на удачу.

— Ты должна уйти отсюда, — прозвучало тихо, но решительно. — За тобой могут прийти в любой момент. Соберись и уходи отсюда. В самом дальнем конце Западного леса есть город.

— Город? — прозвучало хрипло.

— Да, — продолжил старик с мягкой улыбкой, пытаясь подбодрить Клару. — Там у тебя появится возможность начать новую жизнь. В городе есть библиотека, много книг, даже больше, чем у меня. Ты сможешь свободно учиться, а также работать, где захочешь. Ты сможешь заработать много денег и наконец жить так, как тебе хочется.

Клара сидела, опустив плечи. На коленях сжимались ее тонкие пальцы, слегка трясущиеся.

— Ты могла бы быть по-настоящему счастливой, — добавил Уильям, сдержанно улыбаясь.

— Уйти? — нахмурилась Клара, отстраняясь. — Дедушка, неужели вы думаете, что я просто уйду? Думаете, я смогу быть счастливой после этого?

— Клара… — библиотекарь хотел что-то сказать, но она не дала.

— А если папа жив? А если он ждет меня?

— Тебе нечего терять, — спокойно произнес старик.

Карие глаза, наполненные непониманием и негодованием, смотрели на библиотекаря.

— Мой отец еще жив, — твердо сказала Клара, пристально глядя на старика. — Он жив, он не погиб! — уверенно повторила, сжимая кулаки.

— Клара, он в Запретном Лесу. Вероятность того, что твой отец выжил, равна нулю.

— Не говорите так, — сказала девушка, стараясь не закричать. — Вы не были там. Вы не знаете.

— А если ты не вернешься? — обеспокоенно спросил Уильям, пытаясь поставить ее перед очевидным для него фактом. — Что если ты погибнешь там, так и не найдя его? Что если вы оба не вернетесь?

— Не узнаю, пока не рискну.

Старик устало вздохнул, опуская плечи. Он знал, что переубедить ее невозможно. Клара была готова на все ради семьи, и даже если надежда на грани угасания, она все равно рискнет. Ведь кроме отца у нее больше никого не осталось.

— Хорошо, — наконец кивнул библиотекарь, подойдя ближе. — Но пообещай, что вернешься. И возьми с собой все самое необходимое.

Клара благодарно улыбнулась, в карих глазах на мгновение мелькнуло тепло и брюнетка обняла мужчину за шею.

— Обещаю, дедушка, — прошептала Клара. — Я вернусь в целости и обязательно с папой. Но…

Клара отстранилась, и выражение лица снова стало серьезным.

— Я вернусь только для того, чтобы попрощаться окончательно. Я не хочу оставаться здесь.

Старик внимательно посмотрел на нее и спустя мгновение медленно кивнул.

— Я знаю, — тихо ответил он. — И я ничуть не расстроен.

Старик-библиотекарь развернулся и медленно ушел, закрывая за собой дверь с едва слышным скрипом. Клара несколько секунд стояла, глядя в окно, наблюдая, как фигура старика растворяется в слабом дожде.

— Так… — пробормотала Клара, оглядывая комнату в поисках нужных вещей. — Ночи ждать нельзя, уйду прямо сейчас.

Брюнетка не собиралась брать много — путь мог быть опасным, а лишний груз замедлил бы шаги.

Взяв колчан, Клара сосредоточенно перебрала стрелы. Было всего двадцать. Лук оказался в хорошем состоянии, и Клара повесила его себе на спину через плечо. Теперь оставалось собрать остальные предметы.

Через несколько минут Клара стояла у стола, тщательно проверяя все, что собирала для предстоящего пути.

— Колчан, стрелы, — пробормотала она, проводя взглядом по предметам. — Веревка, яблоки… раз, два, три. Все на месте. Накидка, кувшин с водой, — открыв крышку маленького кувшина, брюнетка еще раз убедилась, что жидкость на месте.

— Кажется, все взяла… — тихо произнесла Клара, осматривая свои вещи.

Из-за двери раздались громкие крики и ругательства, и Клара подошла к окну, не понимая причины этих звуков. К ее дому спешили жители деревни, их лица были искажены гневом и раздражением.

Карие глаза скользнули по лицам, и, поддавшись тревоге, она схватила сумку, начав поспешно укладывать в нее все, что находилось на столе. Пальцы дрожали от волнения, но брюнетка двигалась быстро, не теряя ни минуты.

— Ведьма! — раздался крик с улицы, словно приговор.

Накинув на плечо колчан и сумку, Клара схватила накидку и, быстро перескочив через несколько ступеней лестницы, поднялась на второй этаж в свою комнату. Быстрыми шагами Клара подбежала к окну, распахнув его настежь.

Высунув голову, брюнетка окинула взглядом землю и, убедившись, что расстояние невелико, с решимостью шагнула вперед. Однако приземлиться ей удалось не так идеально, как она рассчитывала. Потеряв равновесие, Клара резко рухнула на колени. Нежная кожа пронзительно заболела, а подол ее бежевого платья слегка порвался.

— Вот же… — недовольно пробурчала брюнетка, отряхивая грязь с ладоней и одежды.

Закрыв сумку ее длинным краем, Клара сняла с себя колчан и лук, надев на себя накидку, скрывая лицо, и заново накинула снятые предметы.

— Где ведьма? — прогремел грубый голос.

Все жители стояли перед дверью дома Клары, в то время как она пряталась в задней части, затаив дыхание, чтобы ее не нашли.

Трэвис молча потянул за ручку двери, удивляясь, как легко та поддалась его напору. Переступив порог небольшой комнаты, юноша нахмурился, оглядываясь по сторонам.

— Ведьма сбежала? — послышался вопрос с порога двери.

— Найдите ее! — приказал Трэвис, быстрыми шагами выходя из маленького жилища.

Пока Трэвис и его спутники мчались в поисках Клары, сама девушка стояла у самого входа в Запретный Лес. Сжав кулаки до боли, брюнетка прикусила нижнюю губу, пытаясь скрыть тревогу, что сжала сердце. Никогда раньше Клара не ступала на землю этого таинственного леса; все, что она о нем знала, было лишь из уст библиотекаря.

У самого входа туман вился плотной стеной. Он окутывал землю и деревья, порождая странное чувство холодного страха, которое пробежало по спине, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Ладно… — прошептала Клара, глубоко вздохнув, стараясь взять себя в руки. — Все ради папы, — выдохнула, опустив напряженные плечи.

Закрыв глаза, брюнетка собралась с силами и шагнула вперед в неизвестность, хотя тревога все еще не покидала тело.

Клара даже не заметила, как за спиной стояли Трэвис и остальные жители, с удивлением наблюдая за ней.

— Идти за ней? — тихо поинтересовался молодой парень, ступая к Трэвису.

Юноша покачал головой:

— Ведьма там, где ей и место, — спокойно произнес он. — Можете не волноваться. Она больше не вернется.

ГЛАВА ПЯТАЯ: КУДА ТЕПЕРЬ?

Медленно приоткрыв глаза, первое, что ощутила Клара, была мучительная головная боль, которую трудно описать словами. Издав тихий стон, девушка схватилась за голову, крепко сжимая виски, пытаясь унять боль, прокладывающую пульсирующую дорожку по всему черепу. Через несколько минут боль постепенно начала утихать, оставив только глухое эхо в затылке, и Клара медленно открыла глаза. Но мысли тут же вылетели из головы, когда перед ней открылся новый, удивительный мир.

Тропинка под ногами была не зеленой, как Клара привыкла видеть в своем мире, а ослепительно изумрудной, переливающейся, словно драгоценные камни. Девушка даже прищурила глаза от ослепительного цвета. Подняв взгляд, Клара увидела огромные алые розы, возвышающиеся над ней. Их пылающие ярко-красным цветом лепестки простирались к небу, создавая сказочное и немного пугающее зрелище.

С левой же стороны тропинки простиралось поле ромашек — таких же огромных и величественных. Белоснежные лепестки цветов с желтыми сердцевинами излучали мягкий свет, освещая вокруг себя нежным сиянием.

Клара не верила тому, что видит. Губы ее приоткрылись в немом изумлении, а сердце начало биться быстрее, разгоняя кровь по венам с небывалой силой. Она стояла, потрясенная этим сказочным зрелищем, не веря своим глазам.

Негромкий звук треска прервал тишину лесной поляны, заставив Клару резко обернуться. Перед ней стоял олень ледяного голубого цвета, излучающий мягкий лазурный свет. Вокруг его тела мерцали почти незаметные звездочки. Рога существа, королевского синего оттенка, изогнутые и грациозные, словно короны величественных королей, приковывали взгляд. Темные, как ночь, глаза глубоко отражали страх и любопытство, поймав в себе отражение девушки. Животное, испуганное, но не лишенное смелости, оставалось неподвижным.

— Эй… — тихо, едва слышно, позвала Клара, стремясь подойти ближе к чудесному созданию. Любопытство взяло над ней верх, и она не могла сопротивляться своему желанию.

Но в следующий миг олень вздрогнул, ускользнув так быстро, что Клара почти поверила, будто это было всего лишь ее воображение.

— Ладно… — девушка глубоко вздохнула, крепче прижимая к себе лук. — Здесь не так уж и страшно… Всего лишь волшебный лес.

Но в момент, когда брюнетка уже почти решилась двинуться в путь, до ушей донесся странный, но в то же время чарующий звук, отчего по телу прошла волна мурашек.

Мелодия, насколько прекрасной бы она ни была, несла в себе такую печаль, такую глубину, что девушка не могла не поддаться желанию узнать, кто или что ее исполняет. С каждой секундой музыка все сильнее овладевала ее разумом, заставляя забыть обо всем на свете, и Клара медленно начала продвигаться вглубь леса, следуя за чарующей мелодией.

Спустя несколько мгновений она заметила среди высоких алых роз фигуру женщины. Она сидела за прозрачным пианино, которое переливалось под светом всеми оттенками зимы. Ледяные голубые пальцы незнакомки лишь слегка касались клавиш, а изящные запястья двигались с легкостью и грацией. Женщина, полностью поглощенная своей игрой, имела ледяную голубизну кожи, что сверкала, как только что выпавший снег. Ее волосы, королевского синего цвета, были собраны в аккуратный пучок на затылке, открывая шею и хрупкие плечи. Незнакомка была одета в длинное белоснежное платье, которое изысканно подчеркивало ее грацию, без рукавов и с открытой спиной.

Клара, пораженная этим видением, не могла отвести взгляд. Незнакомка тихо плакала, и ее слезы падали на прозрачные клавиши пианино, вызывая нежные и грустные звуки.

Но момент восхищения длился недолго. Наступив на небольшой кустик, Клара испуганно отпрыгнула, и из кустика выбежало какое-то синее существо.

Шелест изумрудной травы прервал игру ледяной девы, и та, замерев, настороженно посмотрела на Клару.

— Простите, я не хотела вас напугать, — попыталась подойти брюнетка, поспешно оправдывая свои действия.

Но женщина, вскакивая с места, стремительно устремилась в противоположную сторону.

Клара, не желая упускать загадочную даму, побежала вслед. Незнакомка, крепко удерживая подол своего белоснежного платья, мчалась вперед, пока перед ней не возник тот самый олень с королевско-синими рогами. Незнакомка грациозно взобралась на спину оленя и, бросив последний взгляд на Клару, нежно погладила зверя по гриве, исчезая. Карие глаза Клары расширились от удивления. Оглядевшись по сторонам, она так и не смогла их найти. Остановившись на минуту, брюнетка провела рукой по волосам, пытаясь осмыслить увиденное.

— Я же не ударилась головой? — нервный смешок сорвался с губ, пока Клара теребила пальцы, оглядывая «лес» вокруг себя.

Продвигаясь вперед, Клара с затаенным дыханием приблизилась к огромной розе и осторожно провела пальцем по ее покрытому мелкими шипами стеблю. Однако едва ее ладонь коснулась растения, как массивные листья неожиданно дрогнули и с силой хлестнули ее по руке. Девушка вздрогнула, отдернув ладонь, и на коже тут же выступили тонкие алые царапины.

— Ты человеческий сорт? — раздался резкий женский голос.

Вспышка паники пронзила брюнетку, и та резко отпрянула назад. Клара медленно подняла голову — и застыла в изумлении. Ей открылось невероятное зрелище: огромная роза с лицом, подобным человеческому, смотрела на нее из глубин густых, бархатистых лепестков. Зрелище было настолько необычным и завораживающим, что Клара застыла, не в силах осознать реальность происходящего.

— Говорить разучилась? — недовольно поинтересовалась Роза. Ее голос звучал сухо и слегка раздраженно.

Клара быстро покачала головой, не находя в себе сил произнести хоть слово. Роза лишь хмыкнула, окинула девушку оценивающим взглядом и вновь поправила свой стебель. Девушка выдохнула, наконец освобождая застрявший в легких воздух, и уже собиралась что-то сказать, как с другой стороны раздался тонкий, но не менее недовольный голос.

— Разве нельзя быть чуточку тише?

Брюнетка вздрогнула и повернулась на звук. Перед ней возвышалась белоснежная ромашка, чье лицо было скрыто в глубине золотистого центра.

— Я? — осторожно спросила Клара, указывая на себя.

Но, прищурившись, брюнетка заметила, что Ромашка вовсе не смотрела на нее, а сверлила взглядом Розу.

— Себе это говори! — резко огрызнулась Роза, и ее лепестки дрогнули от возмущения. — Небось соврала человека, и теперь на нашей территории чужак!

— Человек? — Ромашка заметно опустила голову и только сейчас заметила Клару. — Это и есть человек?

Ромашка пристально уставилась на Клару, и ее лепестки чуть дрогнули.

Собравшись с духом, Клара улыбнулась и, прокашлявшись, произнесла:

— Позвольте представиться, — голос звучал тихо, отчего среди цветов воцарилась неожиданная тишина. — Я Клара Миллер.

Чуть приподняв края своего платья, девушка изящно поклонилась.

«Не могу поверить, что сейчас разговариваю с волшебными цветами!» — радостно пронеслось у нее в мыслях. Но в голове внезапно всплыла мысль об отце, и, решив рискнуть, девушка обратилась к Розе:

— Простите, госпожа Роза, — тихо позвала Клара, привлекая внимание цветка.

Роза снова наклонилась, и девушка, немного отступив, продолжила:

— Мой отец пропал. Стражи вождя моей деревни бросили его сюда. Я здесь, чтобы найти его. Вы случайно не… Ой! — не успела брюнетка закончить свою речь, как почувствовала, что что-то мягкое коснулось ее стопы.

Повернувшись, Клара взглянула вниз и увидела двух маленьких существ.

Перед ней предстали два миниатюрных создания с большими головами и маленькими телами. Их лапки были короткими, а вокруг туловища носились прозрачные плавники, скорее напоминавшие крылья. На головах красовались маленькие рожки, которые, словно изумительная диадема, расплетались в нежные завитки. Ушки напоминали крылья бабочек. Глаза, черные как ночь, сверкали, глядя на девушку с любопытством. Одно из существ было небесно-голубого цвета, и его тело покрывали пупырышки. Второй зверек имел оттенок нежно-розового, и его тело украшали изящные белые узоры. Оба существа сверкали, отражая цвет своей кожи.

— Что вы за существа? — брюнетка склонила голову, немного улыбнувшись.

Существа повторили ее движение, а затем стремительно скрылись за стеблем одной из роз.

— Так что ты хотела у нас спросить? — напомнила Роза.

— Ах, да, — вспомнила брюнетка о неозвученной просьбе. — Я хотела бы узнать, не видели ли вы моего отца?

— Отца? — удивились цветы.

— Да. Моего папу. Он высокий мужчина, чуть выше меня, — Клара подняла руку, чтобы показать примерный рост родителя.

— И у него короткие лепестки? — оживленно спросила Ромашка.

— Лепестки? — вскинула бровь брюнетка. — Вы про… волосы, да? — уточнила Клара. — Тогда да, они у него короткие.

— И какого он цвета? — с интересом спросила Роза, наклоняясь ближе.

— Эм… обычного, человеческого, — Клара замялась. — Ну, волосы у него темно-каштановые, но местами уже побелели.

— О-о-о! — протянула Ромашка, восторженно затрепетав лепестками. — Темно-каштановый! Это же какой-то редкий сорт!

— А пахнет он чем? — с подозрением прищурилась Роза.

— Пахнет? — Клара нахмурилась. — Ну… мылом… иногда кофе.

— Кофейный цветок! — обрадовалась Ромашка, переглянувшись с другими. — Экзотика!

— А у него листья… то есть руки длинные или короткие? — спросила другая Ромашка издалека.

— Обычные, нормальные руки, как у человека!

— И сколько у него стеблей? — продолжала допытываться Роза.

— Стеблей?! — Клара ошарашенно замерла, потом провела рукой по лицу. — Один. Один стебель… то есть одно тело!

— Как скучно, — разочарованно вздохнула Ромашка.

— Так, ладно, — Клара хлопнула в ладоши. — Хватит о моем папе допрашивать, просто скажите: вы его видели или нет?

Цветы несколько минут задумчиво молчали, глядя друг на друга. Пока они размышляли над ответом, два крошечных существа вновь подбежали к Кларе, весело кружась вокруг. Девушка осторожно наклонилась, и те с радостью прижались к ее руке, ласково трясь о кожу.

— Интересно, что вы за существа… — пробормотала Клара, слегка поджав губы.

Она нежно провела пальцами по розовому зверьку, пока голубой продолжал кружиться рядом.

— Так вы видели его или нет? — спросила девушка, подняв голову.

Не дожидаясь ответа, Клара полностью опустилась на колени, ощущая мягкость изумрудной травы под собой.

— Так видели или нет? — повторно спросила брюнетка, наклонившись вперед.

Ромашка первым делом хихикнула.

— Это смотря кого.

— Моего отца, — заторможенно уточнила Клара.

Роза вздохнула и слегка наклонилась вперед, глядя на нее так, будто перед ней сидел ребенок, задающий слишком много ненужных вопросов.

— Девочка моя, ты задаешь вопрос неправильно.

— Точно, точно! — подтвердила Ромашка. — Вопрос должен звучать: «Смотрели ли мы в нужную сторону в нужное время, когда, возможно, проходил кто-то, кого можно было бы назвать отцом?»

— …Что? — Клара непонимающе моргнула пару раз.

— Ты слишком прямолинейна, — осуждающе покачала Роза головой.

— Так, подождите секунду, — быстро проговорила Клара, поднимая ладонь, словно пытаясь остановить непонятный ей разговор. — Просто скажите, видели ли вы мужчину, высокого, с короткими… лепестками, — добавила она, сделав над собой усилие.

— О, мы видели множество мужчин, — весело протянула Ромашка.

— Слишком много, — мрачно добавила Роза.

— Один был в пышной зеленой мантии!

— А другой — в шляпе с нелепой формой, от которой я чуть не завяла от ужаса.

— А еще был тот, который пытался говорить стихами, но рифмы у него не складывались.

— Досадное зрелище…

Клара шумно вздохнула и потерла переносицу.

— Так, давайте еще раз… Просто скажите «да» или «нет». Вы видели мужчину, который выглядел так, как я описала?

Роза и Ромашка переглянулись.

— Ну, если подумать… — начала Ромашка.

— Может быть, — добавила Роза.

— Хотя, может, и нет…

— Трудно сказать.

— Хотя один из люмистарров, может, и видел, — неожиданно сказала Ромашка и Клара отвлеклась от нарастающего желания стукнуть себя чем-нибудь по голове.

— Люми… что?

— Люмистарры, — охотно пояснила Ромашка. — Эти милашки, которые тут с тобой вьются.

Клара посмотрела на двух крошечных существ, которые все это время были рядом с ней.

— Вот как они называются… — пробормотала брюнетка, вставая с изумрудной земли.

— Тебе повезло, что они к тебе так привязались, — заметила Роза.

— Они довольно разборчивы, — согласилась Ромашка.

— Знаете, я, пожалуй, сама пойду и найду папу, — перебила брюнетка цветов, решив не тратить время на бесполезный разговор.

— А куда ты пойдешь? — с интересом спросила Роза.

— Вперед, я полагаю, — пожала плечами Клара. — Вряд ли у меня есть иной выбор, кроме как идти вперед.

— Но пути вперед нет, — спокойно разъяснила Роза, удивляя девушку.

— Как нет? — брюнетка непонимающе повернулась к Розе. — Везде же есть путь вперед.

— Ты не знаешь, где ты, не так ли? — прищурилась Роза.

— Я думаю, я знаю, где я…? — неуверенно ответила брюнетка. — Не могли бы вы уточнить, где я?

— В Саду Люмироны, — весело ответила Ромашка издалека.

— В каком-каком саду?

— В Саду Люмироны, — повторила Роза.

— О боже… — в неверии прошептала Клара, проводя ладонями по лицу. — Так значит, я не в Запретном Лесу? Или этот Сад и есть Лес? И куда же я теперь пойду?

— О, зачем переживать? — весело воскликнула Ромашка. — Ты можешь пойти направо или налево. А можешь сначала направо, а потом налево. Или сначала налево, а потом направо! Столько вариантов!

— Что? — брюнетка прищурилась, недоуменно глядя на Ромашку. — Вы сейчас надо мной издеваетесь? Как можно идти направо и налево одновременно?

— Ну, если тебе нужно куда-то идти, ты можешь сначала повернуть налево. Но если позже передумаешь, ничто не мешает тебе выбрать путь направо. Это так весело!

— Весело? — Клара отчаянно вздохнула. — Мне отца искать надо.

— Так иди туда, куда хочешь! — весело запела Ромашка. — Если ты решила идти налево, а потом передумала и хочешь направо, то просто—

— Я уже поняла! — резко перебила Клара. — Послушайте! — она громко вздохнула, переводя серьезный взгляд с одного цветка на другой. — Я впервые в вашем мире и не знаю ваших правил. Я здесь, чтобы найти своего отца. Если вы видели его, пожалуйста, подскажите, где он. А если нет, то хотя бы скажите, как мне его найти.

Цветы переглянулись, и их стебли чуть склонились друг к другу.

— Направо можно пойти, если не хочешь налево, — задумчиво протянула Ромашка, покачивая лепестками. — Но если ты ищешь цветок «Отец», то стоит задуматься, куда пошел он.

— Именно, — важно кивнула Роза, соглашаясь. — Обычно такие «сорты» идут налево.

Клара устало вздохнула, слушая болтовню цветов.

«От этих цветов никакого толку…» — с раздражением подумала брюнетка, стараясь не обращать внимания на бессмысленные обсуждения.

— Мне нельзя задерживаться, — прошептала она себе под нос.

Пока цветы с мирного обсуждения переходили на спор, Клара решила воспользоваться моментом и отыскать своего отца. Но куда ей двигаться дальше? Вокруг не было других путей, кроме как вернуться обратно в деревню, а это было последнее, чего ей хотелось.

Погруженная в свои мысли, девушка сделала выбор, доверившись интуиции, и направилась к полю ромашек.

«Ромашки кажутся менее опасными, чем розы», — попыталась оправдать свои действия девушка.

Клара шла, внимательно разглядывая каждую ромашку. Она замечала, как цветы постепенно уменьшаются в размерах. Шаг за шагом, преодолев долгий путь, брюнетка наконец оказалась среди ромашек привычной высоты — точно таких, какие росли в ее деревне.

— Этот мир начинает меня пугать, — прошептала она, глядя, как изумрудная тропа позади растворяется, а перед ней открывается бескрайнее поле. Трава здесь была свежая, зеленая, но без единого цветка. Недалеко виднелись массивные колонны, возвышавшиеся над полем, и Клара, приблизившись к ним, заметила деревянную табличку.

— Сад Люмироны, — прочла девушка вслух.

«Жаль, что блокнота под рукой нет. Я бы весь путь записала и назвала бы „Путешествие Клары Миллер“», — воодушевленно подумала брюнетка, крепко сжимая сумку в одной руке.

— Хотя это место слишком прекрасно, чтобы делиться им с кем-то, — тихо продолжила она, едва заметно усмехнувшись своим словам, и двинулась дальше.

Высокие стебли травы доходили до талии брюнетки, нежно шурша при каждом ее шаге. Она шла по полю, раскинув руки, стремясь ощутить весь простор вокруг. Легкий ветерок мягко касался ее лица, запутываясь в прядях волос, а свежий аромат зелени наполнял воздух. Под тяжелой обувью ощущалась упругая земля.

Каждое движение приносило ей неведомую ранее свободу. В родной деревне всегда царили шум и беспокойство, а здесь — тишина, глубокая и обволакивающая. Девушка никогда не представляла себе такой свободы.

Прохлада вызвала легкий озноб, но Клара не спешила защищаться от него — этот миг был слишком ценен, чтобы укрыться от его прикосновений.

— Вот бы мама с папой могли это увидеть… — прошептала она, и ее голос прозвучал эхом в окружающей тишине.

Девушка вдруг почувствовала, как что-то мягкое коснулось ее ноги. Это был голубой люмистарр.

— Ты шел за мной хвостиком? — с легким смешком проговорила Клара, опускаясь на колени, чтобы погладить зверька.

Сзади подошел розовый люмистарр.

— Хотите пойти со мной? — спросила брюнетка, хотя и не ожидала ответа. Но к ее удивлению, зверьки энергично закивали, подпрыгивая на месте и трепеща ушами-бабочками.

— О! — воскликнула Клара, удивленная их ответом. — В таком случае… надо бы имена вам дать, — с усмешкой добавила она.

Повернувшись к голубому люмистарру, девушка задумалась и произнесла:

— Тебя я назову Зои.

Затем указала пальцем на розовое существо:

— А тебя — Лили. Так будет проще общаться, да и вам они идут, — пояснила Клара, с улыбкой разглядывая волшебных созданий. — Кстати, я Клара.

Зверьки смотрели в ответ молча, лишь иногда дергая ушами-бабочками.

— Да уж, болтунами вас точно не назовешь, — тихо рассмеялась брюнетка, поднимаясь на ноги. — Ну что ж, — с живостью в голосе продолжила она, сложив руки на талии, — теперь давайте придумаем, что делать дальше и как найти папу. — Клара окинула взглядом бескрайнее поле.

— У вас есть предложения, как выбраться отсюда? — спросила она, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь шепотом ветра.

— Хорошо, давайте просто двигаться дальше, — с улыбкой сказала девушка, бросая взгляд на люмистарров. — Поле когда-нибудь ведь закончится, — добавила она напоследок, шагая вперед.

Широкое, бескрайнее поле стелилось перед ними, теряясь где-то вдали и сливаясь с голубоватой дымкой горизонта. Все, что их окружало, — это тишина и монотонность трав, колышущихся под едва уловимым ветром. Шаги девушки оставались единственным звуком в этом безмолвии.

Шло время, но для Клары оно словно потеряло счет. Все еще идя вперед, брюнетка заметила, что Зои и Лили начали замедляться.

— Не переживайте, скоро мы дойдем… до чего-нибудь, — сказала девушка, стараясь поддержать своих маленьких спутников, чьи уставшие взгляды ясно говорили о желании сделать передышку.

Однако часы продолжали тянуться медленно и неумолимо. Клара теперь несла Лили на руках.

— Мы почти на месте, — едва слышно прошептала она самой себе. — Никто ведь не говорил, что путь будет легким.

Еще час пролетел в однообразных шагах, и теперь Зои покоилась на спине брюнетки, добавляя к весу, который девушка уже ощущала каждой клеткой своего тела.

— Как же я устала… — тихо пробормотала она, чувствуя, что силы на исходе.

Остановившись, Клара глубоко вздохнула. Глаза ее были закрыты, словно короткая передышка могла вернуть утраченную энергию.

— Слезайте, вы слишком тяжелые, — устало произнесла Клара, не открывая глаз.

Люмистарры послушно спрыгнули на землю и наблюдали, как девушка устало опустилась на колени.

— Кажется, мы идем целую вечность, — прошептала Клара.

— Ну да, есть такое ощущение, — раздался голос позади, отчего брюнетка застыла в испуге.

— Кто это?

— Я хранитель, — отозвался тихий женский голос.

Клара быстро обернулась и поднялась на ноги, устремив взгляд на фигуру перед собой.

Перед ней стояла девушка, казавшаяся живым воплощением идеальной скульптуры, будто созданной руками великого мастера. Черты ее лица были гармоничными, каждый штрих выверен с потрясающей точностью. Она напоминала божество, но ее тело было покрыто трещинами. В некоторых местах они были особенно глубокими, и кусочки тела исчезли, уступив место маленьким, ярко-желтым цветам, мягко светящимся.

Хранительница смотрела на Клару взглядом, в котором невозможно было прочитать эмоции.

— А ты кто такая? — голос был настолько тихим, что Кларе пришлось сделать несколько шагов вперед, чтобы расслышать ее.

— Я… меня зовут Клара, — ответила брюнетка, все еще немного ошеломленная. — Ты сказала, что ты хранительница?

— Да. Я хранительница этого поля, — ответила девушка.

— Это поле тоже волшебное? — удивилась Клара.

— Это поле застывшего времени, а также портал в другие миры, — объяснила хранительница.

— И поэтому я не могу выбраться отсюда?

— Отсюда невозможно уйти. Это бесконечное поле: куда бы ты ни пошла, ты всегда будешь стоять на месте, — спокойно пояснила хранительница.

Клара оглянулась вокруг, на минуту обдумывая услышанное. И только теперь ее взгляд остановился на табличке с надписью «Сад Люмироны».

— Значит, все это время я стояла на месте? — ошеломленно воскликнула брюнетка.

— Да, — безразлично подтвердила хранительница.

Клара моргнула, пытаясь осознать услышанное.

— И что, я теперь тут навечно?!

— Возможно.

На мгновение повисла тишина. Клара тяжело вздохнула, ее плечи опустились. Она огляделась по сторонам: бескрайнее поле, небо без солнца, трава, не колышущаяся от ветра.

Переведя взгляд на хранительницу, брюнетка сделала глубокий вдох и спросила с надеждой в голосе:

— Ты поможешь мне выбраться отсюда?

— Это зависит от того, куда ты хочешь идти, — спокойно ответила хранительница, едва наклонив голову.

— Я не знаю, куда мне нужно… — Клара задумалась на мгновение. — Я просто хочу найти своего отца.

— Тогда я не смогу тебе помочь.

— Почему? — в ее голосе нарастала тревога.

— Как я могу помочь, если ты сама не знаешь, куда тебе хочется идти?

Клара нахмурилась, затем шагнула ближе.

— Мне надо к папе. Найти его я хочу.

— Так иди к своему отцу.

— Но я не знаю, где он.

— Я тоже.

Кулаки Клары сжались. Она раздраженно выдохнула, заставляя себя не сорваться. Глубокий вдох, короткий взгляд в небо — и она снова заговорила:

— Ну а ты хотя бы можешь узнать, где мой отец?

— Нет.

— Да ну тебя… — брюнетка принялась мерить шагами поле. — Должен же быть выход… Если это портал, значит, я могу куда-то попасть?

— Да.

— Отлично. Тогда открой мне портал к моему отцу!

— Ты не знаешь, где он.

— Ну и?

— Если ты не знаешь, где он, как я могу открыть туда портал?

Клара сцепила пальцы за головой и начала расхаживать по кругу, снова меряя шагами бесконечную тропу.

«Нет, так дело не пойдет. С такими темпами я отца не найду», — пронеслось у нее в голове.

Брюнетка метнула взгляд на хранительницу, остановилась и, выпрямившись, подняла руку.

— Никуда не уходи, — серьезно сказала она, указывая на хранительницу. Затем перевела взгляд на Зои и Лили: — Малыши, за мной.

Подол платья едва задел траву, когда она подбежала к вывеске. Воздух наполнился густым ромашковым ароматом, и Клара снова оказалась среди молочно-белых лепестков.

Добежав до большого тумана, из которого вышла ранее, Клара сбавила шаг и остановилась.

— Так, здесь я начала… — едва слышно выдохнула она, озираясь по сторонам.

Уставившись на высокие, поникшие розы, брюнетка зажмурилась. Ее плечи дрогнули от напряжения и неуверенности, прежде чем она глубоко вдохнула.

— Как я могу выбраться отсюда? — спросила Клара, и голос ее разнесся эхом.

Цветы стояли неподвижно — ни шелеста, ни малейшего движения. Клара нахмурилась. Ее ресницы дрогнули, она несколько раз быстро моргнула.

«Минуту назад болтали без умолку, а теперь молчат…» — пронеслось у нее в мыслях.

— И что мне теперь делать? — Клара взглянула на люмистарров, сдержанно сжимая губы, уже сомневаясь в правильности своего решения.

Она снова обвела взглядом окрестности и, неожиданно для самой себя, решилась сделать шаг вперед.

— Если там ничего нет, значит, и волноваться не стоит, — произнесла она больше для себя, чем для Зои и Лили, что шли рядом, стараясь скрыть тревогу в голосе.

Чем дальше она продвигалась, тем мрачнее становилась тропинка. Воздух терял свежесть, краски тускнели, а цветы, еще недавно густо росшие вдоль дороги, постепенно редели и исчезали.

— Мне это не нравится… — тихо пробормотала девушка, останавливаясь.

Впереди тропа теряла всякую жизнь. Земля казалась выжженной, сухой, словно дождя здесь не было уже много лет. Оттуда тянуло мерзким, гнилым запахом.

— Господи… — Клара поморщилась и прикрыла нос ладонью.

Запах был отвратителен: тяжелый, прелый, он липко обволакивал все вокруг, превращая каждый вдох в мучение. Кларе не нравилось ни то, что она видела, ни то, что ощущала.

— Надеюсь, ты жив, папа… — прошептала она и, сжав зубы, все же сделала шаг вперед.

С каждым движением зловоние усиливалось, и в висках начала стучать тупая, вязкая боль.

«Только бы тут не оказалось зверей…» — мелькнула тревожная мысль.

И тогда Клара осознала всю тяжесть происходящего: она стояла посреди самого Запретного Леса. Того самого, о котором слагали мрачные сказания, куда не возвращались те, кто осмеливался ступить в его чащи. Как же она раньше не подумала, что в этих дебрях могут скрываться дикие хищники? А что, если их здесь и вовсе не звери ждут, а нечто куда страшнее, о чем даже говорить боялись?

Сама вонь, разъедающая воздух, казалась первым недобрым знамением.

— Но я не могу вернуться… — с отчаянием выдохнула Клара, словно споря со своей паникой, что нарастала в груди подобно бурной волне. — Отец все еще здесь…

И все же, сколь бы велик ни был страх, она пошла вперед. Сердце глухо колотилось, и, будь у него воля, вырвалось бы из груди и умчалось прочь — лишь бы не вступать в то вязкое безмолвие, что ждало впереди.

Воздух вокруг был сух и неподвижен. Перед девушкой зияла узкая расщелина — вход в пещеру, чьи недра скрывали кромешную тьму. Клара тяжело сглотнула, стиснув в пальцах ткань сумки и кожаную лямку колчана.

— Отец?.. — едва слышно окликнула брюнетка.

Но в ответ не донеслось ни звука. Лишь взгляды Зои и Лили устремились к ней. Им было неведомо, почему Клара желает вступать в бездну, что пугала саму душу, когда собственные инстинкты требовали бежать прочь.

Закрыв глаза, Клара глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь, прокатывающуюся по телу. Сняв с плеч сумку, она бережно опустила ее на сухую землю — лишний груз, если вдруг придется спасаться бегством. Вместо этого она крепче сжала лук, вытащила стрелу и отточенным движением натянула тетиву.

— Что ж… — прошептала она, глядя вперед, в непроглядную тень. — Вперед…

Один шаг… потом другой… До расщелины оставалось еще приличное расстояние, но тело уже отзывалось беспокойством, и по коже пробежали мурашки.

Люмистарры, что до этого мгновения наблюдали за происходящим с настороженным вниманием, внезапно бросились прочь. Слыша, как их топот растворяется в тишине леса — если это был лес — Клара напряглась. Если даже существа, обитавшие здесь, поспешили скрыться, значит, брюнетке предстояло столкнуться с подлинной опасностью.

И всей душой Клара желала не повстречать ее… никого… ничего…

Снова глубоко вдохнув, Клара шагнула вперед. Несколько осторожных шагов — и вот она уже стояла у самого входа. Прищурившись, девушка различила нечто неожиданное: узкая каменная лестница вела вниз, ускользая в глубины, скрытые мраком. Верхние ступени еще купались в рассеянном свете, но остальная часть терялась в густой тьме.

— Надеюсь, это не дорога в преисподнюю… — пробормотала она, готовясь войти.

Но внезапно кто-то резко дернул ее за накидку. Воздух мгновенно перекрылся, и Клара закашлялась, чувствуя, как боль сжимает горло. Следом тело сорвалось назад и с глухим стуком упало на землю. Удар был сильным. Лицо исказила гримаса боли, и, придерживая спину, брюнетка зашипела сквозь сжатые зубы:

— Проклятие…

Спина ныла от удара, и девушка еще не успела подняться, как на колени ей прыгнул один из люмистарров.

— Лили?.. — нахмурившись пробормотала Клара, сбитая с толку. — Это ты оттолкнула меня?

Слова прозвучали скорее как риторический вопрос — ведь Клара и сама сомневалась, что маленькая Лили действительно могла так поступить. Но, к ее изумлению, малышка весело кивнула. К ним тут же подбежала Зои, бросив на Клару тревожный взгляд.

Девушка медленно поднялась, отряхивая пыль с ладоней. Взгляд ее скользнул по люмистаррам, задержался у входа в пещеру и на луке, лежащем рядом.

— Вы не хотите, чтобы я туда пошла? — мягко спросила она, пальцем указывая на темный зев пещеры.

Люмистарры синхронно покачали головами.

— А если мой отец там? — прищурившись и подбоченившись, Клара выгнула бровь. — Вы об этом не думали?

Зверьки переглянулись и снова покачали головами.

— То есть… вы не думали? Или вы уверены, что его там нет? — уточнила брюнетка. Губы ее скривились в легкой усмешке. — Честно говоря, я вас не понимаю.

С тяжелым вздохом она наклонилась, чтобы поднять лук, и, не поднимая взгляда, пробормотала почти себе под нос:

— В любом случае я обязана проверить.

Но едва последние слова сорвались с ее губ, как Зои и Лили заволновались. Они начали кружить вокруг нее, испуская тревожное свечение.

— Эй! Что вы… — начала Клара, но не успела договорить.

Зои подпрыгнула и толкнула девушку в живот обеими лапками. В следующее мгновение Лили налетела сбоку, вцепившись зубами в подол платья. Клара пошатнулась, отступая назад.

— Эй-эй, погодите! — выдохнула брюнетка, глядя на малышей с удивлением.

Люмистарры не остановились. Зои продолжала толкать ее вперед, а Лили уже вскарабкалась на ногу, ухватилась за пояс платья, подтянулась и оказалась на руках Клары.

— Боже… — прошептала девушка, пытаясь удержать равновесие.

Лили перебросила лапки через ее плечи и крепко прижалась. Маленькие зубы потянули одну из прядей вниз. Волосы слегка дернуло, и Клара поморщилась.

— Боже, да вы как мешок кирпичей… — прошипела она сквозь зубы, опускаясь на колени, чтобы не уронить Лили.

Спина заныла от тяжести, но брюнетка осторожно прижала ладонь к хрупкому позвоночнику существа, а второй рукой безуспешно пыталась освободить волосы, запутавшиеся в его маленьких лапках.

— Ладно, все! Я не полезу туда, довольны? — раздраженно бросила Клара, глядя на Зои, и опустила Лили на землю.

Тяжело вздохнув, она взяла с земли сумку и колчан и сошла с сухой тропинки. Стрелы тихо звякнули, сталкиваясь друг с другом.

Люмистарры, довольные собой, шагали рядом с Кларой, весело подпрыгивая и то и дело поглядывая друг на друга. Клара лишь закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули в легкой улыбке.

«Эти малыши и впрямь забавные… Стоит держать их поближе. С ними я смогу справиться со многим», — размышляла девушка, приближаясь к широкой изумрудной тропе, с которой все и началось.

Теперь, когда тревога и неопределенность немного отступили, Клара яснее различала окружающее. Между огромными цветами стояли музыкальные инструменты. Лед, или иной странный материал, из которого они были сотканы, мягко переливался в свете.

Вот гитара с тонкими, словно паутинка, струнами. Рядом — арфа, вытянутая вверх, с узорами золотистых оттенков. Чуть дальше — клавесин, излучающий мягкое мерцание, и флейта, покрытая инеем, сияющим нежно-голубым светом. На небольшом камне покоился литофон с гладкими, словно отполированный лед, пластинами.

«Видимо, люди здесь любят музыку… Интересно», — подумала Клара, и в памяти всплыла та девушка, что сыграла печальную мелодию на прекрасном пианино.

Подняв голову, брюнетка сначала взглянула на Ромашки, потом перевела взгляд на Розы. Цветы молчали, как и прежде, и на мгновение Кларе показалось, будто весь тот странный разговор был лишь миражом.

— Не будем тянуть время, — пробормотала она, направляясь к Розам.

«Надеюсь, хотя бы здесь есть что-то полезное…»

Но как же она ошиблась, когда поняла, что снова оказалась в бескрайнем поле.

— Да что же это за замкнутый круг?!

— Это бесконечное поле, — тихо ответила внезапно появившаяся хранительница.

— Да, я уже поняла.

— Хорошо.

Клара судорожно вздохнула, подняла руки к небу и в отчаянии проговорила.

— Все, я сдаюсь. Я останусь здесь и построю себе хижину из трав.

— Это возможно.

— Я это саркастически сказала!

Девушка устало села на землю.

— Ну и что мне теперь делать? — тихо пробормотала себе под нос, но хранительница все равно услышала.

— Определи, куда хочешь идти.

— Хочу туда, где есть вода, — недовольно бросила брюнетка, не задумываясь.

— Хорошо.

Хранительница закрыла глаза, и в тот же миг нежные желтые цветы начали сверкать ярче. Ветер подхватил это свечение, и через мгновение вокруг Клары возник величественный круг, вырезанный из золотой линии.

— Удачи, — напоследок бросила хранительница, и Клара почувствовала, как падает.

Сумка с вещами соскользнула с плеча и с глухим звуком упала на землю.

ГЛАВА ШЕСТАЯ: ФЕИ

Клара летела в бездну, в то время как холодный ужас сковывал каждую мышцу. Крик девушки разрывал тишину. Звук эхом отражался от невидимых стен, пока брюнетка падала, казалось, вечность. Ветер безжалостно рвал волосы, и сердце бешено колотилось в груди, почти вырываясь наружу. Рядом с Кларой кружились два люмистарра, их тела светились в полутьме. Но через несколько мгновений, когда крик начинал ослабевать, Клара поняла, что с ней ничего не происходит. Тело не разбивалось о землю, девушка просто падала. Страх, постепенно растворяясь, уступал место недоумению. Брюнетка осторожно открыла глаза и огляделась.

Вокруг нее стены переливались золотым и синим светом. Это было завораживающе красиво, но странно: падение не должно быть столь спокойным.

— Мы что, бесконечно падаем? — в глазах застыло удивление, а тон звучал сквозь тревогу иронично. — Как долго нам еще—

Внезапно дыхание оборвалось. Холодный шок пронзил тело: она с силой ударилась в воду. Жидкость поглотила ее с хлестким всплеском, затопив легкие, и страх снова вспыхнул. Губы судорожно сомкнулись, пытаясь жадно вдохнуть воздух, но вместо этого в легкие хлынула вода. Внутри разгорелась огненная боль: каждая клетка ее тела отчаянно пыталась выплюнуть чужеродную влагу, но дыхание все равно рвалось наружу. Брюнетка металась в глубине, руки и ноги беспорядочно били воду, стремясь найти точку опоры. Волны толкали ее, крутили и сбивали с толку, темные глубины давили сверху, оставляя девушку дезориентированной и беспомощной.

Клара задыхалась.

Голова кружилась, глаза то закрывались от усталости, то с усилием вновь открывались, чтобы найти хоть малейший проблеск спасения. Тело продолжало бороться, но неуклюже: вода давила со всех сторон, не давая вздохнуть.

И вдруг волна подхватила ее почти бессознательное тело. Клара почувствовала, как вода выталкивает ее вверх неуверенными, отчаянными рывками. Медленно, словно через густой туман, Клара поняла, что всплывает. Девушка снова открыла глаза. Мутные тени и свет танцевали перед глазами, но волны все сильнее выталкивали брюнетку. И вот, с хрипом, наполненным болью и облегчением, Клара прорвалась на поверхность. Вода стекала с лица, волосы прилипли к коже, а сама брюнетка жадно хватала ртом воздух, кашляя и сплевывая жидкость. Наконец, воздух вернулся в ее измученные легкие.

— Кто такая?! — раздался властный голос, резкий и непреклонный.

Опять незнакомый женский тембр, который успел надоесть Кларе.

— Кем бы я ни была, — еле произнесла брюнетка, кашляя и сплевывая последние капли воды из легких. — Дай мне немного отдышаться, а потом задавай свои вопросы.

С этими словами девушка недовольно закатила глаза и сомкнула веки.

Лежа на спине, Клара чувствовала, как острые камни беспощадно царапали ее кожу.

— Не смей грубить! — воскликнула незнакомка, и Клара недовольно промычала в ответ, ощущая, как раздражение накатывает.

— Отстань, — буркнула брюнетка. — Дай мне немного отдохнуть… Я и так уже натерпелась от этого волшебного мира.

В ответ Клара не ожидала услышать удивленные вздохи и упреки в свой адрес.

— Ты одна из банчесов!?

— Кто? — с недоумением спросила Клара и оглянулась вокруг.

Брюнетка перевернулась и встала на колени, осматриваясь вокруг, не обращая внимания на боль в коленях от острых камней. Девушка оказалась в величественной пещере, стены которой были украшены узорами цвета морской волны, непрерывно меняющимися и переливающимися при свете. Высоко вверху зияло круглое отверстие, и сквозь него лился солнечный свет. Клара лежала на острых черных камнях, образующих дорогу, ведущую к белоснежному храму.

Вокруг храма собрались загадочные существа, напоминающие людей.

— Кто вы? — тихо спросила брюнетка, все еще находясь в состоянии шока от увиденного.

Перед ней стояли водные феи, исполнявшие роль солдат в этом мире. Они окружали храм, с боевыми стрелами в руках, смотря на Клару с явным недоверием. Первая фея, стоявшая ближе всех, сделала шаг вперед, приближаясь к все еще шокированной Кларе.

Фея была поразительно прекрасна — кожа ее была мягко-голубого цвета, будто омытая океанской водой. Черные волосы, заплетенные в замысловатые косы, каскадом спадали на спину, вплетенные тонкими серебряными нитями, которые мерцали при каждом движении. Глаза феи сверкали, как золотистые драгоценности на дне моря. Узоры по всему ее телу напоминали волны, плавно перетекающие с плеч на руки. На запястьях поблескивали тонкие браслеты, изготовленные из маленьких ракушек.

Фея была облачена в легкое одеяние, напоминающее морскую пену и водоросли. Оно нежно обвивало ее фигуру, скрывая под воздушными слоями. В руках фея держала длинную боевую стрелу, сиявшую золотистым светом, будто выточенную из чистого золота. Она наклонилась, держа оружие наготове, и снова задала вопрос:

— Кто такая?

— Я… — начала Клара, но застыла, не зная, что сказать.

Этот новый мир казался гораздо красивее, чем Сад Лумироны, но сейчас его красота теряла свою прелесть на фоне угрозы.

— Если ты не ответишь, я тебя убью, — спокойно, но с холодом предупредила фея, подталкивая кончик стрелы ближе к лицу Клары.

Клара почувствовала, как по спине пробежал холодок — ее жизнь висела на волоске, и единственным способом спастись было сказать что-то разумное. Брюнетка резко дернулась и попыталась встать на ноги, слыша, как камни шуршат под ее ботинками.

— Я Клара, — начала она, убирая мокрые пряди с лица. — Я из деревни неподалеку, и… Я здесь с добрыми намерениями. Я ищу своего—

— Ты точно не одна из банчесов? — прищурилась фея, оборвав брюнетку на полуслове.

— Я не знаю, кто или что это. Мне нужно найти своего отца, и тогда я уйду. Я клянусь!

Смешанные чувства страха и восхищения охватили Клару, пока она осматривала окружающий мир и других фей, приближавшихся к ней.

— Кто же вы? — тихо спросила брюнетка.

— Мы водные феи Мириссии, — ответила фея, что была ближе всех к Кларе.

— Водные феи? — удивленно прошептала брюнетка. — Я представляла фей иначе…

Но, наткнувшись на непонимающие взгляды, девушка поспешила исправить последнее сказанное:

— Я имею в виду, вы гораздо красивее, чем я думала, — добавила она с нервной улыбкой.

«Лучше их не злить».

Феи неожиданно начали тесно окружать Клару, заставляя ее сердце биться быстрее.

— Иди за нами, — холодно бросила та, что первой приблизилась к брюнетке, и Клара, не раздумывая, подчинилась.

От этих существ исходил невидимый, но ощутимый холод. Они способны без колебаний уничтожить девушку, если та осмелится ослушаться.

— Куда вы меня ведете? — едва найдя голос, спросила Клара, нарушив напряженную тишину. В ответ — ледяной взгляд.

«Эти феи страшнее, чем охранники Трэвиса», — подумала брюнетка, ощущая, как напряжение сжимает ее изнутри.

Когда они достигли белоснежного храма, глаза Клары невольно задержались на стенах, где были вырезаны искаженные гримасы страха. По телу пробежал холодок, словно сама архитектура храма дышала ужасом.

«Мрачно».

— Встань сюда, — приказала одна из фей, указав на центр зала.

Клара молча кивнула и шагнула вперед, становясь в центр огромного черного круга, врезанного в пол. В памяти внезапно всплыл образ подобного круга, появившегося, когда хранительница отправила ее в этот мир. Внезапно страх сковал Клару — а что, если ее снова ждет погружение в воду или перенос в еще более странное место?

Феи были непредсказуемы, но Клара не была готова к таким переменам.

— Подождите! — воскликнула брюнетка, наблюдая, как феи начинают замыкать круг вокруг нее. — Я не собираюсь причинять вам вреда! Послушайте, мне нужно только выбраться отсюда и найти отца. Обещаю, я уйду, и вы больше никогда не увидите меня!

— Чем ты докажешь, что говоришь правду? — прозвучал холодный голос.

Клара судорожно сглотнула, отступая на шаг назад, но столкнулась спиной с невидимой стеной. Взгляды фей не содержали ни капли доброжелательности.

— Я… я не знаю, как доказать, — в отчаянии выдохнула брюнетка. — Но я клянусь, мне не нужно ничего от вас. Послушайте, я даже не знаю, что вам сказать, — голос дрогнул. — Я хочу найти своего отца. Я сюда попала случайно.

— Случайности не существует, — прошипела другая фея, едва заметно склонив голову.

— П-подождите…

Феи резко стукнули по полу боевыми золотыми стрелами, и в этот момент сознание Клары начало медленно погружаться во тьму. Последнее, что брюнетка ощутила, было возвращающееся чувство падения в холодную воду.

***

— Долго она спит. Вы же не убили ее?

— Нет, мэм.

Фея наблюдала, как ее госпожа с бесстрастной сосредоточенностью следила за Кларой, лежавшей на сыром полу темницы.

— Вы свободны, — приказала госпожа фея, как только брюнетка начала медленно открывать глаза, пытаясь понять, где находится.

Водяная фея, покорно кивнув, безмолвно удалилась, оставив их наедине.

— Кто вы? — с трудом прошептала Клара, чувствуя, как мир вокруг нее кружится.

Тело, истощенное от долгого голода, отказывалось повиноваться. У нее не было сил даже встать, а сознание казалось затуманенным.

— Можешь звать меня Торой, — ответила незнакомка спокойным, ровным голосом.

Фея стояла неподвижно, ее длинные черные волосы спадали на плечи, а за спиной мерцали полупрозрачные серебристые крылья. Глаза, в отличие от привычных янтарных глаз фей, были черными, как беззвездная ночь.

Клара зажмурилась, лежа на холодном полу и ощущая влажный воздух, пропитанный сыростью. Тело одновременно окутывали и холод, и странное чуждое тепло. Словно она находилась под водой, но могла дышать.

Все происходящее казалось слишком странным, но усталость была сильнее тревоги, и Клара не могла собрать мысли.

— Где я? — слабо пробормотала она.

— Ты в подводной темнице, Клара, — ответила Тора с легкой усмешкой. — Тебе лучше подняться и что-нибудь поесть. На голодный желудок тебе не удастся отправиться в путь и найти отца.

Клара, несмотря на головокружение, резко поднялась с места, не веря услышанному.

— Откуда ты знаешь? Другие феи тебе рассказали?

— В подводной темнице о тебе известно все.

— И даже то, что ты в детстве одного мальчика ударила, тоже известно, — раздался вдруг эхом голос.

Клара испуганно оглянулась, но никого вокруг не увидела. Лишь Тора стояла по другую сторону решетки, наблюдая за ней.

— Кто это сказал? — спросила Клара, не сводя взгляда с феи. — Откуда вы знаете?

— Души покойных обладателей этой темницы, — невозмутимо ответила Тора. — Они все о тебе знают.

— Что?

— Достаточно лишь ступить сюда, и они проникают в твою суть, разгадывая воспоминания, которые ты прячешь даже от себя самой. Они вспоминают то, что ты давно забыла. Потому лгать здесь бессмысленно.

— Да, я и не собиралась врать, — нахмурившись пробормотала девушка.

— На, возьми, поешь, — сказала Тора, протянув водоросли через отверстие решетки.

— Ты меня убить хочешь? — возмутилась Клара, вставая с места и чуть отступая назад.

Тора спокойно склонила голову, разглядывая ее так, будто перед ней стоял не человек, а странный, непонятный зверек.

— Если бы я желала тебе смерти… ты бы уже не говорила.

— Это должно меня успокоить? — замерла брюнетка.

— Да, — совершенно серьезно ответила Тора, все так же держа перед собой водоросли.

Клара нахмурилась, переводя взгляд с феи на странную темно-зеленую массу в ее руках.

— Я не ем… — она поморщилась, — …мокрую траву.

— Это не трава.

— Отлично, теперь мне намного лучше.

Тора моргнула, явно не понимая ее сарказм.

— Эти водоросли смогут удержать тебя в силе без пищи.

— В каком смысле?

— Тело будет питаться их энергией. Это древний дар глубин.

Клара подозрительно покосилась на странную субстанцию.

— А вкус у них хотя бы нормальный?

— Нет, — устало закатила глаза Тора.

Клара тяжело вздохнула и закрыла лицо руками.

— Хорошо. Хорошо. Давай сюда. Но если я съем это, ты меня отпускаешь.

Тора спокойно улыбнулась и протянула водоросли сквозь решетку.

Клара с сомнением приняла траву, понюхала… и тут же передернулась.

— О нет, нет-нет-нет, я не могу это есть. Оно пахнет, как… как…

— Как водоросли, — спокойно подсказала Тора.

Брюнетка выдохнула и зажала нос.

— Я умру не от голода, а от этого запаха.

— Быстрее, — посоветовала Тора.

Девушка набрала в легкие воздуха и откусила кусок. Тошнота уже подбиралась к горлу, но она успешно игнорировала ее, мысленно подбадривая себя тем, что это необходимо ради спасения дорогого человека.

Когда водоросли полностью оказались во рту, Клара зажмурилась и начала пережевывать, а в конце с трудом сглотнула.

— Хватит драматизировать, — недовольно закатила глаза фея, наблюдая за Кларой.

— Тебе легко говорить, — с отвращением вздохнула девушка, чувствуя, как головокружение постепенно уходит. — Я уже чувствую себя намного лучше, — уже более уверенно произнесла Клара, смотря на Тору. — Можешь меня отпустить.

— Отпустить? С чего вдруг? — скрестила руки фея, прищурившись.

— Ты же обещала меня выпустить, — нахмурилась Клара, не в силах сдержать смятение.

— Неужели? — усмехнулась Тора, подойдя ближе. — А может это ты себе вообразила? Я не давала обетов. И не отпущу, пока не получу объяснение твоего прибытия в Мириссию.

— Что!? — воскликнула Клара с удивлением.

— Клара Миллер, ты, как ты выразилась, «по случайности» попала в наш мир, заявив, что ищешь отца. Пыталась защититься, изображая невинность, и все же принесла с собой оружие, — фея бросила на землю колчан и лук. Несколько стрел выпали из него. — Мои феи подозревают, что ты одна из банчесов, но на тебе нет следов тени.

Клара ошеломленно уставилась на нее.

— Банчесов? Кто это вообще такие?

Тора не ответила сразу. Она склонила голову, разглядывая Клару.

— Ты уклоняешься от ответа, — заметила фея.

— Потому что я не знаю, о чем ты говоришь! — воскликнула девушка, но тут же вспомнила, что кричать на кого-то, кто держит тебя за решеткой, не самая умная идея. — Послушай, я не знаю, кто эти банчесы, не знаю, что тебе нужно от меня, но я сказала правду: мне нужен только мой отец.

— Ты… — начала Тора, но не успела договорить, как вздрогнула от громкого звона.

— Что это за звук? — спросила брюнетка, поднимая взгляд вверх, откуда раздался звон.

Над их головой была вода, и Клара немного могла разглядеть водяной, волшебный мир.

— Банчесы здесь! — в испуге подпрыгнула Тора и, распахнув свои прозрачные крылья, устремилась вверх, погружаясь в воду.

— Эй! Стой! А как же я?! — воскликнула брюнетка, но фея не услышала ее.

«Что же мне теперь делать?!» — в панике метались мысли. Но стоило услышать звук шагов, как Клара замерла.

— Ф-феи? Это вы..? — тихо спросила Клара, осторожно оглядываясь по сторонам.

Однако вокруг не было ничего, кроме тесной темницы, наполненной влажным воздухом и ржавыми решетками. Шаги, точнее прыжки, становились все громче, и брюнетка с тревогой наблюдала, как две большие тени начали появляться на стене перед ней.

«Ну все. Это конец», — подумала Клара, зажмурившись. Если это банчесы, то жить ей осталось недолго. Как Клара поняла, эти банчесы — ужасные существа.

Но внезапно что-то металлическое упало на пол, издав тонкий звон. Открыв глаза, девушка с недоумением уставилась перед собой.

— Вы?! — не веря своим глазам, удивилась Клара, глядя на двух люмистарров, что, высунув языки, радостно смотрели на нее. — Я даже забыла про вас, — немного виновато улыбнулась брюнетка, удивленно вздыхая, увидев серебристый ключ, лежащий перед Зои.

— Вы такие молодцы, малыши, — тепло произнесла Клара, наблюдая, как люмистарры подталкивают ключ к ней.

Наклонившись, девушка взяла его и начала искать замок, чтобы выбраться из этой темницы. Найдя железное отверстие, Клара протянула руку сквозь решетку, стараясь беззвучно провернуть ключ.

— У тебя будут проблемы! — прогремел громкий голос из стен, отчего сердце Клары подпрыгнуло.

— Если ты замолчишь, никаких проблем не будет, — сквозь зубы процедила она.

— Банчесы тебя найдут! Они убьют—

— Ну и пусть! — резко воскликнула Клара, когда замок наконец поддался.

Дергая ржавые решетки, девушка зажмурилась, услышав противный скрип открывающейся двери. Не теряя ни секунды, она быстро собрала упавшие стрелы в колчан и крепко сжала в руках свой лук.

Выбравшись в коридор, Клара сначала взглянула вправо: оттуда доносился мягкий свет. Затем обратила внимание на левую сторону — там царила непроглядная тьма.

— Куда теперь? — прошептала она, тревожно осматриваясь.

Внезапно Лили дернула Клару за подол штанины и указала носиком в темную сторону. Сердце девушки сжалось: шагать туда совсем не хотелось. Но собравшись с духом, она решила довериться люмистаррам и устремилась вслед за ними в сторону, где свет постепенно тускнел, а обстановка становилась все более зловещей.

Брюнетка старалась не спешить, чтобы не упускать зверьков из виду, но вскоре вокруг воцарилась тишина, и темнота накрыла ее. Клара почти ничего не видела, и тусклый свет едва достигал карих глаз, вызывая дрожь в теле. Девушка находилась в незнакомом месте, и каждый шорох мог предвещать что-то ужасное.

— Лили, Зои, вы где? — тихо прошептала Клара, испытывая страх наткнуться на кого-то еще.

Темнота сгущалась, угрожая поглотить ее. Но вскоре перед глазами возникли люмистарры, излучающие мягкий свет. Зои светилась нежным голубым светом, а Лили — теплым розовым.

— Как хорошо, что вы светитесь, — облегченно вздохнула Клара, чувствуя, как тревога постепенно уходит.

Шаги стали быстрыми, и теперь девушка уверенно шла вперед. Единственным источником света оставались Лили и Зои. Но воздух вокруг словно редел, ускользая, и дыхание брюнетки стало прерывистым.

— Воздуха… не хватает… — прохрипела Клара, чувствуя, как грудь судорожно вздымается. — Вы… в порядке? — голос был едва слышен.

Люмистарры в ответ молчали, с непониманием на мордочках.

— Я ведь… съела эти водоросли… — тихо прошептала Клара, резко останавливаясь.

Взгляд метался, тщетно пытаясь сосредоточиться на люмистаррах. Но те превратились в две размытые точки, утопающие в пустоте. Силы покидали ее, легкие словно наполнились свинцом. Слабая, девушка опустилась на пол. Ноги теряли последние остатки воли.

— Подождите… — выдохнула брюнетка, не замечая, что люмистарры уже остановились и с тревогой смотрели на нее. — Мне… дышать… нечем… — с трудом произнесла Клара, медленно закрывая глаза.

Тело, лишенное сил, окончательно ослабло, от чего девушка начала падать. Легкие прикосновения Лили и Зои, что пытались поддержать Клару, были едва ощутимы. Вокруг одна сырость, влажность и удушающая нехватка кислорода.

Полностью ослабевшее тело прижалось к влажной стене, стараясь удержаться, пока карие глаза сомкнулись, и прерывистое дыхание с трудом вырывалось сквозь полуоткрытые, вмиг потрескавшиеся губы.

— Тора… позовите ее… — на последнем дыхании прошептала Клара.

Карие глаза окончательно закрылись, и девушка погрузилась в беспамятство, утопая в безмолвной тьме.

***

Нырнув в воду, Тора осмотрела окружающее пространство, замечая, как ее феи быстро плывут из стороны в сторону, передавая друг другу боевые стрелы.

— Госпожа Тора! — подплыла одна из фей. — Банчесы напали на нас. Их не так много, но трое фей уже пострадали.

Предостережение дернуло Тору, и та наконец заметила, как существа с человеческими телами, но с лицами, искаженными чудовищной гримасой, стремительно приближались к ним.

— Мия, осторожно! — закричала Тора, резко толкая фею в сторону и с размаху ударяя по лицу одного из банчесов.

Эти банчесы были олицетворением насмешки над природой. Их отвратительные лица навевали ужас и отвращение на каждого, кто осмеливался взглянуть на них. Тела, покрытые острыми шипами, словно у цветка розы, хранили в себе смертоносный яд, не давая ни одному существу права приблизиться. Грязно-серый цвет кожи был отвращением для глаз. Банчесов невозможно победить. Они быстрые, ловкие и сильные, не знающие жалости. Лишенные чувств твари умели все, догоняли быстро и не отставали от жертвы ни на минуту, дабы получить свое. Искусное плавание, огромные размеры и владение смертоносными боевыми техниками делали их особенно опасными.

Водяные феи, грациозно маневрируя среди ярких кораллов, сражались с банчесами, чьи фигуры сливались с мраком водных глубин. Боевые стрелы свистели в воде, образуя мелодию войны.

Тора быстро перемещалась между феями, помогая каждой, кто нуждался в поддержке. Ее стрела метнулась в сторону одного из банчесов, поразив его в плечо. Мрачное чудовище издало громкий рев, но Тора уже бросилась к другой фее, которая оказалась в затруднительном положении. Сражение шло на разных фронтах: феи действовали в группах. Одна фея уворачивалась от атаки, в то время как другая нацеливала стрелу и в нужный момент поражала врага в сердце. Мириссия наполнялась всплесками, глухими ударами и ревом банчесов, создавая атмосферу напряженной борьбы. В одной части рифа феи были отрезаны от остальных. Они сражались в окружении темных, бесчувственных существ, хотя отвага их не знала границ. Золотая стрела угодила в глаз банчесу, вызвав истошный рев существа.

Тора мчалась сквозь воду к месту, где банчесы окружили нескольких фей. Она заметила, как одна из них попала в ловушку, и не колеблясь бросилась вперед. Ее боевая стрела взвилась и с силой вонзилась в сердце тьмы. Но путь ей преградил еще один. Стиснув зубы, Тора молниеносно перехватила подброшенную стрелу и с яростным взмахом разорвала отвратительную морду врага. Используя свои крылья, Тора достигла величественного замка, созданного из морских жемчужин.

Этот зачарованный замок принадлежал Лорду, правителю Мириссии. Огромные строения привели к тому, что замок охраняло множество стражей. Охраной являлись русалки с длинными хвостами, вооруженные трезубцами, способными с легкостью пронзить любую плоть. Однако, обладая мужеством и отвагой, присущими храброй воительнице, Тора сумела пробраться через ворота и наконец проплыть в грандиозный зал.

— Лорд Эвандер! — воскликнула фея, устремляясь к высокому мужчине, что со всей серьезностью обернулся на ее крик.

Лорд Эвандер был внушительным мужчиной с длинными волосами, переливающимися оттенками жемчуга. Его хвост, украшенный плавниками королевского синего цвета, придавал ему поистине величественный вид.

Тело Лорда отличалось мускулатурой и силой, что было следствием бесконечных битв и сражений за его королевство.

— Ваше Величество, на нас вновь напали банчесы! Есть трое пострадавших, но мои феи долго не выдержат.

— Эти твари приходят чаще, чем мы предполагали, — произнес Лорд хриплым голосом, пристально вглядываясь в окно. — Возможно, у нас есть что-то, что они хотят.

Через окно открывался вид на сражение и то, как банчесы и феи безжалостно сражались, терзая и уничтожая друг друга в этом хаосе.

— Они явно нашли что-то или кого-то, кто им нужен, — нахмурился мужчина.

Тора вздрогнула, и мысль о том, что Клара сбежала, пронзила ее. Вероятнее всего, она что-то натворила, и теперь банчесы гоняются за ней. От этой догадки фея нервно хлопнула крыльями.

— Не волнуйся, Тора, — произнес Лорд, полагая, что фея напряжена из-за битвы. — Что бы ни случилось, эти банчесы скоро вернутся туда, откуда их выпустили.

— Вы до сих пор не связались с Принцессой? — поджала губы фея, вглядываясь в серьезные черты лица.

— От Принцессы нет никаких вестей. Видимо, банчесы атакуют ее все чаще.

С этими словами Лорд взмахнул хвостом и стремительно переместился к другому концу тронного зала, приближаясь к большому кристаллу, что мерцал под толстым стеклянным барьером.

— Вы собираетесь использовать кристалл? — с печалью предположила Тора, наблюдая, как Лорд с неохотой берет светящийся треугольный камень в руки.

— Если Принцесса Делара не займет свой законный трон, нас всех постигнет гибель. Лишь так я смогу хоть ненадолго избавиться от банчесов и помочь Принцессе, — с болью выдохнул Лорд Эвандер и направился к огромным воротам замка.

Тора с грустью перевела взгляд на огромные окна, откуда открывался четкий вид раненых фей, которые изо всех сил сражались с банчесами, без конца пребывающими в их ряды. Количество чудовищ росло, в то время как решимость и энергия фей постепенно угасали. Лорд Эвандер стремительно подплыл в центр битвы, держа руку с кристаллом, поднятой вверх. Кристалл излучал мощный волшебный свет, изгоняя банчесов, которые в страхе, закрыв бездушные глаза, отступили. Кристалл был единственной надеждой жителей подводного мира, и сейчас, видя, как свет волшебного камня тускнеет, феи и русалки начали волноваться.

— Кристалл не сможет выдержать частых сражений, — прошептала Тора, глядя на Лорда Эвандера через окно.

Вдруг фея уловила шаги позади и резко обернулась в сторону звука.

— Охрана, это вы? — спросила Тора, и, не услышав ответа, приняла боевую позицию. — Кто бы ты ни был, покажись! — уже с решимостью крикнула она, внимая пустому коридору и готовясь встретить банчеса.

Однако удивление ее было велико, когда вместо ожидаемых врагов к ней стремительно подошли два маленьких существа.

— А вы кто такие? — с приподнятой бровью спросила фея, наблюдая, как неведомые ей создания быстро приближаются к ней.

— Вы можете дышать под водой? — с легким удивлением спросила Тора, опускаясь на корточки. Малыши не вызывали никакой опасности.

— Вы меня понимаете? — продолжила фея, замечая заинтересованные взгляды.

Но как только двери тронного зала с грохотом распахнулись, зверьки сразу же укрылись за феей.

— Госпожа Тора! — командующим тоном произнесла русалка, плывя к фее. — Лорд Эвандер приказал вам обыскать местность на предмет чужаков!

— Слушаюсь, — серьезно ответила Тора, и русалка удалилась.

Тем временем люмистарры, что успели спрятаться за большой статуей, поняли, кто перед ними, и, как только русалка ушла, подбежали к фее и начали тянуть ее за крылья.

— Нельзя трогать чужие крылья! — возмутилась Тора, глядя на маленьких существ. — Мне некогда с вами играться, мне нужно найти ту безобразную девчонку!

На эти слова люмистарры начали активно кивать, и Тора замерла, рассматривая их.

— Вы знаете Клару? — с прищуром спросила Тора и, получив утвердительные кивки, взмахнула крыльями. — Где она?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ: БЕРЕГИСЬ ТЬМЫ

Добравшись до темницы, Тора с ужасом наткнулась на распахнутые решетки. В лицо ударил воздух, пропитанный тяжелым запахом водорослей.

— Куда она сбежала? — взволнованно спросила фея, смотря на люмистарров, но те лишь молча направились дальше по узкому, извилистому коридору.

Тора подняла малышей на руки и, взмахнув крыльями, стремительно рванула вперед.

Вокруг становилось все темнее, и тревога нарастала. Вдруг впереди фея заметила Клару, лежащую без сознания на сыром каменном полу. Вокруг нее кружились крошечные феечки, напоминающие светящихся бабочек. Их крылышки мерцали в полутьме. Они с явным любопытством изучали девушку. Эти существа были известны как ужасные болтушки — стоило им обнаружить что-то любопытное, и они тут же разносили новости по всему подводному миру.

— Только вас здесь не хватало, — раздраженно пробормотала Тора, отмахиваясь от феечек. — Уходите! И никому не смейте об этом рассказывать, — пригрозила она. Феечки пискнули и в страхе поспешно разлетелись.

— Клара? — Тора осторожно наклонилась к девушке и дотронулась до ее плеча, слегка встряхнув.

Но та оставалась без движения, не подавая никаких признаков сознания. Тора тяжело вздохнула, оглядываясь в поисках помощи или хоть какого-то выхода. Не найдя иного решения, фея аккуратно перевернула брюнетку на спину и подняла ее на руки.

— Идите вперед, — приказала она люмистаррам.

Те вспыхнули мягким светом и послушно двинулись вперед, освещая путь. Тора бросила короткий взгляд на безжизненную Клару и тихо проворчала:

— Если из-за тебя у меня будут неприятности, знай — это твоя вина. И не смей умирать. Человеческие трупы я прятать не умею.

Они шагали по темному коридору темницы, и их шаги гулко разносились по каменным стенам. Путь оказался короче, чем казалось, и вскоре впереди замаячил выход.

За ним открывался бескрайний подводный мир Мириссии, и Тора сразу поняла, почему Клара потеряла сознание. Здесь не было воздуха — девушка попросту задохнулась.

Всплывая из выхода, Тора осторожно проскользнула между кораллами, стараясь оставаться в тени, чтобы её не заметили. Уже через несколько минут о Кларе узнают все — слухи распространяются быстро. Но сейчас главное, чтобы никто случайно не столкнулся с ней лицом к лицу: так можно избежать лишнего шума и паники.

Тора знала, что нельзя допустить, чтобы Клару восприняли как такую же угрозу, как и банчесов. Она не собиралась действовать, полагаясь лишь на первое впечатление или догадки. Сначала нужно было всё выяснить, понять, что у Клары на уме, и только тогда принимать решения, следуя собственным принципам.

Хотя в глубине души фея уже решила отпустить девушку. То, что она узнала, пока брюнетка была без сознания, потрясло ее — вызвало одновременно шок и жалость. Впервые за долгое время она испытала уважение к человеческой решимости — решимости отправиться в неизведанный мир ради спасения единственного родителя. И поэтому, даже если она получит малейшее подтверждение правдивости своих догадок, она ее отпустит.

Выбравшись наружу, фея взмахнула крыльями, легко поднимаясь над поверхностью воды. Паря над острыми камнями, она осторожно двинулась в сторону белоснежного храма, возвышающегося на берегу. Однако входить внутрь не стала. Вместо этого Тора аккуратно опустила Клару на край каменной дорожки, следя, чтобы та не соскользнула вниз.

Убедившись, что вокруг никого нет, фея отрезала крошечный кусочек своего крыла. Зои и Лили с изумлением наблюдали за ее действиями, не понимая, что происходит.

Тора бережно сжала в ладонях отрезанный фрагмент, и тот начал рассыпаться в сияющую пыльцу. Сосредоточившись, фея разжала пальцы, позволяя пыльце осыпать лицо Клары. Частицы вспыхнули, едва коснувшись кожи брюнетки, и мягко впитались.

Тора быстро отстранилась, когда Клара резко вздохнула, распахнув глаза, словно вырвавшись из тьмы.

— Где я? — испуганно прошептала Клара, наткнувшись на недовольный взгляд Торы.

— Не драматизируй, — фея закатила глаза. Брюнетка снова огляделась, растерянно возвращая взгляд к Торе.

— Я… еще не в темнице?..

Тора лишь прищурилась, явно недовольная.

— Ты сбежала из темницы, потеряла сознание и теперь несешь глупости, — сдержанно, но твердо пояснила фея, наблюдая, как Клара разглядывает свою промокшую одежду.

Поднявшись, фея направилась внутрь храма, оставив девушку наедине с люмистаррами. Клара наклонилась ближе к существам и шепнула:

— Это вы привели ее ко мне?

В ответ малыши дружно кивнули.

— Что это за создания? — внезапно спросила Тора.

Она уже вернулась, держа в руках небольшую бутылочку с белой жидкостью.

— Люмистарры. Мне о них Ромашка рассказала, — пояснила брюнетка.

— Понятно, — равнодушно откликнулась фея, протягивая девушке пузырек с жидкостью. — Пей.

— Что это? — настороженно поинтересовалась Клара, заметив, как Тора недовольно вздохнула. —

Выпей — узнаешь.

С сомнением Клара приняла стеклянный флакон, в котором плескалась белоснежная жидкость. Вздохнув, девушка решилась и сделала быстрый глоток, опустошив пузырек. К ее удивлению, жидкость не имела ни вкуса, ни запаха.

— Странно… — пробормотала она, бросив взгляд на Тору. — Я ничего не чувствую.

— Пока что, — спокойно ответила фея. — Скоро ты ощутишь прилив сил.

— Ух ты! — обрадовалась Клара, вставая на ноги. — У меня даже одежда высохла!

В подтверждение своих слов брюнетка покрутилась вокруг себя, демонстрируя чистоту одежды.

— Одежда здесь ни при чем, — спокойно объяснила Тора, опускаясь на острые камни и погружая ноги в воду по колени. — Ткань была пропитана водой Мириссии. Теперь она просто вернулась домой.

— Вода сама ушла?

Фея лишь сдержанно кивнула в ответ.

Клара медленно подошла ближе, с осторожностью ступая по влажным острым камням. Присев рядом, брюнетка подобрала ноги и устремилась на коленях, аккуратно расправляя складки простого белого платья.

— Говори уже, — усмехнулась Тора, повернув голову и взглянув на брюнетку. — Я вижу, что ты что-то хочешь сказать.

Клара мягко улыбнулась, и глубокий вдох вырвался из груди.

— Я хотела попросить тебя о помощи…

— Зависит от того, какой, — фея прищурила глаза.

— В поисках моего отца… Я хочу найти его и вернуться домой.

— Почему он здесь? — спросила Тора. — Человек не может жить в нашем мире.

— Один идиот бросил его сюда. Или не сюда, не знаю. Дело в том, что я не знаю, как его найти, и потому прошу твоей помощи.

Тора поджала губы, выпрямила спину и тяжело вздохнула.

— Это не лучшее время для того, чтобы теряться в нашем мире. Я не смогу помочь, но если тебе повезет, обратись к принцессе Деларе. Она одна из сильнейших магов Светлого Края, к тому же наследница королевства… — начала фея, но остановилась, услышав глухие грохоты из-под воды.

— Но куда мне идти? Я ничего не знаю об этих местах и никогда здесь не бы—

— Туда, — перебила ее Тора, указывая на крохотную дверцу, едва различимую на фоне каменной стены пещеры.

— Куда она ведет? — настороженно спросила Клара.

— Туда, куда тебе нужно. Путь всегда меняется.

— Ты не знаешь, куда она ведет? А вдруг там опасно?

— Иди и сама узнаешь! — на этих словах фея стремительно подхватила Клару на руки и, расправив крылья, устремилась к узкой дверце, осторожно опустив брюнетку на извилистые скалы.

Клара быстро схватилась за ручку двери, удерживаясь, чтобы не упасть в бурлящую воду.

— Куда бы ты ни пошла, всегда оставайся при свете и никогда не открывай глаза, когда наступит тьма, — строго приказала Тора, прежде чем нырнуть в темные воды, из которых доносились громкие крики и раздраженные голоса.

— Стой! — воскликнула брюнетка, но было уже слишком поздно.

Обернувшись, Клара поворчала, смотря на люмистарров:

— Как же мне вас сюда доставить?

Но не ожидала брюнетка, что зверьки умеют летать, и поэтому с удивлением смотрела, как те подлетают ближе, быстро размахивая ушами-бабочками.

— Вы умеете летать? Да еще и ушами? — изумление слышалось в голосе Клары. — Невероятно, — оценивающе улыбнулась она и повернулась к маленькой двери, стараясь не поскользнуться.

Осторожно толкнув дверь, брюнетка открыла ее внутрь. Внутри было светло, и даже слышались голоса, что принесло Кларе облегчение — это не очередной подводный мир.

— Пошли, — сказала она, жестом приглашая зверьков следовать за собой.

Поскольку дверь была узкой, Клара с трудом протискивалась через нее.

— Это сложнее, чем я думала, — пробормотала она, отчаянно отталкиваясь руками и ногами, пытаясь продвинуться вперед.

Люмистарры же с непониманием наблюдали за стараниями девушки.

Когда Клара наконец наполовину выбралась наружу, она застыла, ахнув и оглянувшись вокруг.

Перед ней раскинулся огромный лес темно-зеленого цвета, который вызвал мурашки по всему телу. Высокие деревья с покрытыми мхом стволами вытягивали свои длинные, почти безжизненные ветви к небу.

— Что это за место? — шепнула брюнетка, полностью выбравшись наружу.

Внезапно все вокруг потемнело, и Клара непонимающе взглянула вверх. Небо, еще минуту назад окрашенное в нежно-голубые оттенки, теперь представляло собой сплошную темную пелену, будто кто-то накрыл его черным одеялом.

— Уже ночь? — почти неслышно прошептала Клара, чувствуя, как воздух стал прохладнее. — Не слишком быстро ли?

Зои и Лили как-то резко прижались к девушке, отчего та непроизвольно вздрогнула. Крошечные тельца вздрагивали от едва сдерживаемого страха, а свет их мерцающий стал рваным.

— Что с вами, маленькие? — Клара опустилась на корточки, протягивая руки к Зои и Лили.

Крошечные лапки зверьков крепко цеплялись за ткань ее платья.

Клара осторожно провела ладонями по их спинам, пытаясь успокоить, но тревога зверьков только усилилась.

— Вы темноты боитесь? — спросила она, вглядываясь в их темные испуганные глазки.

Люмистарры в ответ покачали головами, и Клара нахмурилась.

— Чего же тогда…?

Брюнетка прислушалась. Воздух был напряженным, полным едва уловимого гула, похожего на далекий раскат грома, но без привычного эха. По коже побежали мурашки.

Девушка неотрывно вертела головой, пытаясь разглядеть лес в ночной темноте: вверх, вниз, вправо, влево. Густая растительность скрывала любую тропинку, а под ногами шелестел плотный ковер мягкого мха. Тишина давила настолько, что Клара слышала собственное дыхание.

— Жутковато…

С неуверенностью Клара сделала шаг вперед, оглядываясь по сторонам. Висящие лианы напоминали петли, в которых можно запутаться и остаться связанным на долгие часы.

— Надо быть осторожнее, — прошептала брюнетка люмистаррам, что шагали близко к ней, не отрываясь.

Лес казался бесконечным — за каждым поворотом открывались новые, погруженные во мрак участки. Ветви свисали с деревьев, как длинные лапы, обвитые лианами, словно готовые схватить любого, кто осмелится приблизиться. Влажность висела в воздухе, придавая деревьям странный зловещий блеск.

Каждый шаг сопровождался едва слышимым треском, и Клара то и дело оборачивалась, с тревогой прислушиваясь. Казалось, что кто-то невидимый шел следом, но в плотной тени никого не было видно.

— Не смейте отходить от меня, — строго произнесла Клара, обращаясь к малышам. — Кто знает, на какое существо мы можем наткнуться в этом лесу…

Продолжая путь вперед, брюнетка внезапно замерла, заметив, как тень молниеносно пронеслась сбоку.

— Кто здесь? — шепотом спросила девушка с испугом, едва осмеливаясь вдохнуть.

Тело застыло, дрожа от напряжения, а сердце начало ускорять ритм с каждой секундой.

Зои и Лили вцепились своими лапками в ноги Клары, испуганно вертя мордочками, пытаясь уловить невидимого врага.

Спустя несколько секунд, когда никто не появился, Клара продолжила свой путь с еще большей осторожностью, а взгляд метался по сторонам, выискивая любое движение.

«Надеюсь, день наступит так же быстро, как и ночь».

Треск под ногами становился все громче, а шаги — более неровными. Клара смотрела вперед, осознавая, что ходить стало невозможно. Тропинка стала ухабистой, и ветки под ногами ощущались как твердые преграды.

— Да что это такое? — с возмущением пробормотала Клара, опуская взгляд, чтобы наконец понять, на что она наступает.

Но лучше бы она этого не делала, ведь в тот же миг ее дыхание перехватило от ужаса. Свет, исходящий от люмистарров, помог разглядеть кости, что лежали под ногами. Настоящие кости и черепа разных форм и размеров.

— О боже… — испуганно выдохнула Клара, пошатнувшись назад.

Остатки, разбросанные по земле, ясно давали понять, что выжить здесь крайне трудно.

— Уходим отсюда, — прошептала девушка, все еще стоя на месте и не находя в себе сил сделать шаг.

Зои и Лили тянули ее, и наконец брюнетка наклонилась, схватив малышей на руки, и, развернувшись, бросилась бежать.

Та самая тень, или, может быть, другая, снова стремительно пронеслась сбоку, и Клара, не удержавшись, испуганно вскрикнула.

— Кто здесь?

В ответ девушка услышала мерзкий, хриплый голос:

— Человек…

Голос был хриплым и зловонным, проникая в ее уши словно шепот мертвого.

Леденящий холод змейкой скользнул вдоль позвоночника, вонзая клыки в самые кости. Сердце в груди заколотилось, сжимаясь от ужаса, а дыхание сбилось в судорожный ритм. Брюнетка не видела, откуда пришел этот голос. Темнота леса мешала, и даже едва излучаемый свет люмистарров не помогал.

Клара крепче прижала к себе зверьков, ощущая их крошечные дрожащие тельца, и рванулась в сторону, едва не спотыкаясь о корни, словно выставленные из-под земли, чтобы схватить ее.

— Нет, нет, нет… — прошептала девушка себе под нос, едва не плача.

Листва позади зашевелилась, и Клара услышала, как что-то огромное, тяжеловесное и чуждое скользит между деревьями. Оно не просто двигалось — оно преследовало ее.

Ветки хлестали брюнетке по лицу, оставляя тонкие, пульсирующие царапины, но боль почти не ощущалась за пеленой паники. В воздухе стоял запах сырости, гнили и чего-то притворно–сладкого, словно испорченного меда.

Внезапно под ногами оказался овраг. Земля ушла вниз, и Клара едва не сорвалась в пустоту. Она успела ухватиться за тонкий, но крепкий ствол дерева, удержав себя от падения. Зои и Лили жалобно пищали у нее в руках, их теплые маленькие лапки судорожно цеплялись за одежду Клары.

Сзади что-то заскрежетало — будто когти о камень.

— Человек… — голос раздался снова, ближе.

Клара вскрикнула от ужаса и, почти зажмурив глаза, рванула в сторону, не чувствуя под ногами землю. Хотя остатки непонятных ей существ под ногами замедляли бег.

— Отстань от меня! — закричала брюнетка в отчаянии.

Клара пыталась найти выход из этой жуткой ситуации, выискивая глазами укрытие или путь к спасению. Но в миг тревоги кто-то сильно толкнул брюнетку в спину, и она, не удержавшись, упала на землю. Люмистарры выскользнули из ее рук.

— Беги! — донесся до Клары низкий, властный голос, и в тот же миг она увидела странный силуэт, весь скрытый под объемным белоснежным одеянием. Лицо его было укрыто под капюшоном мантии.

Силуэт стоял неподвижно, и вдруг белоснежная ткань вспыхнула ослепительным светом. Клара невольно зажмурилась, чувствуя, как яркость прожигает веки даже сквозь сомкнутые ресницы. Она резко вскочила, схватила Зои и Лили, и, не дожидаясь, пока зрение восстановится, бросилась вперед, укрывшись за толстым, шершавым стволом дерева.

Позади раздался гулкий топот, и по земле прокатилась дрожь. Чудовище, источающее зловещие крики, уже стояло напротив таинственного незнакомца в мантии. В следующую секунду воздух содрогнулся от его яростного рева — настолько низкого и мощного, что у Клары перехватило дыхание. Сердце на мгновение словно остановилось, прежде чем забиться с удвоенной силой.

Свет от мантии незнакомца вспыхнул еще ярче, пронзая опасную тьму. Чудовище взвыло и отшатнулось, его массивная фигура содрогнулась в мучительном шипении. Издав глухие, неестественные звуки, оно попятилось назад, пока полностью не скрылось во мраке, оставив после себя лишь тяжелый, противный запах и едва слышный шорох, растворяющийся в воздухе.

— Оно ушло? — тихо спросила Клара, осторожно выглядывая из-за толстого дерева.

Незнакомец слегка повернул голову в ее сторону, и свет от его мантии начал меркнуть, утихая вместе с опасностью.

— Все в порядке. Можешь выйти, только будь потише, — его голос был низким, спокойным.

Он поманил ее рукой, но Клара нахмурилась, не сдвинувшись с места.

— А ты кто такой? — прищурившись, спросила она. — Что ты за существо?

Вместо ответа незнакомец опустил руку и сделал шаг вперед.

Девушка, не сводя с него настороженного взгляда, инстинктивно нагнулась и схватила с земли толстую ветку.

— Ближе не подходи! — резко приказала она, направляя ветку в его сторону.

Тот остановился, приподняв руки в жесте защиты.

— Потише… — прошептал он едва слышно.

Медленно, чтобы не спугнуть девушку, он потянулся к капюшону и стянул его, открывая лицо.

Под светом угасающей мантии Клара смогла рассмотреть его. Лицо молодое, но изуродованное глубокими шрамами. Самый длинный пересекал левую щеку и тянулся к шее — бледный, но явно застарелый. Волосы, темные, как воронье крыло, спадали на лоб, а глаза… черные, бездонные, с белыми, почти светящимися зрачками.

— Подходишь к обстановке. Почти эстетично.

Незнакомец на мгновение застыл, потом изумленно моргнул, а следом из его уст сорвался тихий смешок.

— Я ожидал, что ты испугаешься и убежишь, — с легкостью в голосе сказал он, делая шаг вперед и снова протягивая руку. — Я Нолан.

Клара усмехнулась, скользнув взглядом по его лицу, и безразлично пожала плечами.

— Я бы испугалась, не будь у тебя лица, — с улыбкой бросила брюнетка, отпуская ветку и протягивая руку в ответ, пожав бледную, холодную ладонь. — Клара. Спасибо, что помог.

— Пожалуйста, — отозвался Нолан, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

Но в тот же миг воздух содрогнулся от нового, неестественного рева. Оба замерли. Глухой, низкий звук прокатился по земле, сотрясая воздух.

— Здесь небезопасно, — быстро сказал Нолан, бросив настороженный взгляд в сторону темноты, откуда доносились звуки.

— Пойдем? — он повернулся к Кларе, явно колеблясь.

Брюнетка поджала губы и посмотрела на люмистарров. Те молча жались друг к другу.

— Ладно, но они идут с нами, — твердо сказала Клара.

— Нет проблем, — без возражений кивнул Нолан, снова бросив осторожный взгляд в сторону темного леса.

— Нет проблем, — без возражений кивнул Нолан, снова бросив осторожный взгляд в сторону темного леса.

***

В темноте не было видно ни дороги, ни очертаний деревьев, но свет от мантии Нолана, а также светящиеся люмистарры помогали разглядеть хотя бы землю под ногами, не давая Кларе споткнуться на каждом шагу.

— А куда мы идем? — негромко спросила брюнетка, стараясь поспевать за быстрыми шагами парня.

— У меня здесь есть небольшое укрытие, чтобы переждать дни, — так же тихо ответил Нолан, легко ступая на валуны и перепрыгивая через поваленное бревно. — Давай руку.

Клара поднялась на камни и ухватилась за протянутую бледную ладонь. Пальцы были прохладными, но крепко держали, помогая девушке перепрыгнуть через препятствие. Люмистарры последовали за ними быстрыми прыжками.

— Разве ты не житель этого леса? — с интересом спросила Клара, отпустив руку брюнета.

Нолан коротко усмехнулся, рукой отводя в сторону длинную ветку, освобождая девушке путь.

— Этот лес — единственная дорога из Люмироны в другие королевства.

— А какие королевства есть?

— Их всего пять: Солнце Эсфелон, Луна Аурелис, Воды Мириссии и Сад Люмироны, — объяснил юноша, пригибаясь под низко нависшей веткой.

— А пятое? — спросила Клара, последовав за ним.

— А вот о пятом никто ничего не знает. Точнее, я не уверен, что оно есть. Говорят, что их пять, но пятое никак не найдется.

— Что? — бровь удивленно взлетела вверх.

— Как ты можешь утверждать, что королевств пять, если одно из них еще даже не найдено?

— Дошли, — неожиданно сказал Нолан, останавливаясь перед небольшим, укрытым деревьями домом.

В тусклом свете его мантии Клара смогла рассмотреть простую деревянную постройку. Она выглядела заброшенной и напоминала дома из деревни.

— Это не мой дом, но он пустует уже долгое время, — добавил Нолан, толкнув узкую дверь.

Она скрипнула, открывая темное пространство внутри. Парень чуть поклонился и приглашающим жестом пропустил Клару вперед.

— Леди вперед.

Клара ухмыльнулась, но, не отказываясь от жеста, переступила порог вместе с люмистаррами.

Внутри ее встретил уютный, просторный зал с большим диваном и множеством полок, заполненных книгами и пузырьками с разноцветными жидкостями. Повсюду стояли растения разных видов и расцветок, а в углу виднелась лестница, ведущая на второй этаж. Теплый, мягкий свет наполнял комнату, а свежий древесный аромат создавал атмосферу, совершенно отличную от запахов леса снаружи.

Клара огляделась, проходя внутрь, и довольно отметила:

— У тебя уютно.

— Я здесь недавно обосновался, — покачал головой Нолан, подходя ближе. — Присядь.

Он кивнул в сторону мягкого дивана. Клара кивнула в ответ и опустилась на подушки, ощущая под собой прохладную и немного пыльную ткань. Люмистарры весело заргынули на диван, оставляя на нем крошечные грязные отпечатки лапок.

Девушка скользнула взглядом по комнате и заметила на деревянном столе несколько разноцветных пузырьков с непонятными жидкостями.

— Это тоже не твои?

— Нет, — снова покачал головой Нолан и, взяв один из стаканов с мутновато-зеленым напитком, протянул его Кларе. — Ты, возможно, голодна. Попей.

Клара осторожно приняла чашку, но, не торопясь, приподняла бровь:

— А что это?

— Сам не знаю, но он вкусный, — пожал плечами парень и, чтобы доказать свои слова, сделал глоток.

На его лице тут же появилось довольное выражение.

Клара принюхалась, и запах вызвал у нее легкое недоверие. Тем не менее, решившись, она сделала крошечный глоток… и тут же сморщилась.

— Фу! — не удержалась девушка, поспешно протягивая чашку обратно Нолану. — Будто траву сглотнула… Боже!

Парень удивленно поднял бровь.

— Не понравилось? — переспросил он, забирая стакан. — Странно, я думал, банчесам такое нравится. Видимо, я один такой.

Нолан задумчиво посмотрел на брюнетку.

— Ты что-то не похожа на банчеса… или ты другое существо? Хотя вряд ли…

Клара устало выдохнула и перебила его догадки:

— Я человек. Я не из вашего мира.

Нолан застыл на несколько секунд, а потом издал смешок, покачав головой.

— Хорошая шутка, — улыбнулся он. — Нет, я серьезно, что ты?

Клара непонимающе нахмурилась.

— Я не шучу. Я действительно человек. Я из человеческой деревни. Никогда не слышал о таком?

— Нет, — покачал головой парень. — А кто такие «человек»?

— Ты не знаешь? Я думала, вы здесь все в курсе… Так странно вели себя…

— Возможно, кто-то и знает, но я лично — нет, — признался Нолан, удобно устраиваясь на диване. — Я многое открываю для себя впервые, так что, возможно, есть целые вещи, о которых я даже не слышал. Например, «человеки».

— Ну… Как бы сказать… — Клара немного замялась. — Люди… это совершенно обычные существа.

— Ты не выглядишь обычной, — заметил Нолан искренне.

Брюнетка слегка поджала губы и глубоко вздохнула.

— Знаешь, под «обычными» я имела в виду, что у нас нет магии… никаких суперспособностей, и в человеческом мире нет опасных монстров. Ну… если не считать медведей и волков.

— Как вы живете без магии? — спросил с интересом брюнет. — И без монстров. Наверное, у вас очень спокойно. Можно сказать, праздник каждый день.

— Ха, — усмехнулась девушка. — Праздник, конечно. Люди ничем от монстров не отличаются. Они загоняют друг друга в рамки, заставляют всех жить по одному шаблону. Люди почти не различаются между собой. Я бы даже сказала: они не живут, они просто тратят свое время на то, что не приносит им радости. А потом еще жалуются, когда кто-то мечтает и пытается жить иначе…

Она на мгновение замолчала, осознав, что говорит слишком откровенно. Ей казалось, ее честное мнение не слишком подходит как объяснение того, что значит «человек».

— Ты одна из них? — внезапно спросил Нолан. И, заметив ее удивленный взгляд, пояснил: — Ты из тех, кто мечтает жить по-другому?

— Да, — кивнула Клара. — Это… наверное, прозвучит странно… Но я бы предпочла остаться в темноте, среди монстров, чем вернуться к тихой жизни среди людей, которые отняли у меня тех, кто был мне дорог.

Она замолчала и ласково погладила подбежавшую Лили по голове.

Нолан внезапно вскочил с места и направился к высокой деревянной полке, заставленной книгами.

— Смотри сюда! — воскликнул он, выхватывая оттуда что-то знакомое.

Подойдя к Кларе, он протянул ей небольшую сумку.

— Я нашел потерянную вещицу. Мне сказали, что она принадлежит человеку, и я подумал —

— Ох, какое счастье! Спасибо! — воскликнула Клара, схватив свою пропажу.

Торопливо расстегнув сумку, брюнетка выудила оттуда небольшой кувшин с водой. Быстро открутив крышку, Клара жадно приложилась к горлышку, делая несколько глубоких глотков.

— Ты в порядке? — спросил Нолан, непонимающе глядя на девушку.

— Прошу простить мои манеры, — улыбнулась девушка, положив кувшин обратно в сумку. — Очень хотелось пить, а в вашем мире я вряд ли нашла бы обычную воду, которая меня не убила бы.

— Ясно… — кивнул юноша, будто бы понимая, а потом заметил три яблока. — А это что?

— А, это яблоки, — быстро объяснила Клара, взяв одно в руки. — У тебя не найдется нож?

— Нож?.. — задумчиво протянул Нолан, оглядываясь по сторонам.

Затем он вдруг остановился, чуть отдернул мантию, обнажая свою бледную руку. Клара заметила, как на ней внезапно появились острые шипы. Нолан сломал один, после чего снова спрятал руку под белоснежной тканью.

— Этот подойдет? — спросил он, протягивая девушке острый шип.

Клара замерла, с сомнением глядя на него.

— Он случайно не ядовитый? — прищурилась она.

— Ну да… — спокойно ответил Нолан.

— Тогда не надо… — Клара покачала головой, снимая с плеч колчан с луком и поднимаясь с места.

Она взяла яблоко обеими руками, сжала зубы и со всей силы разорвала фрукт на две половины.

— Попробуй, — протянула она одну из половинок юноше, а вторую откусила сама. — Они очень вкусные и сладкие… — добавила она, продолжая жевать.

Нолан внимательно посмотрел на протянутую половинку яблока.

— Человеки едят такое? — спросил он, крутя фрукт в пальцах.

— Ну да, но никто не любит яблоки больше моего отца, он их обожает, — восторженно рассказала Клара и немного грустно улыбнулась. — Попробуй, я уверена, тебе понравится.

Юноша кивнул и осторожно надкусил яблоко.

Он медленно прожевал кусочек, а затем замер, удивленно подняв брови.

— Оно… действительно вкусное…

— Я же говорила, — улыбнулась Клара, доедая свою половинку, а потом вздрогнула, услышав очередной рев.

— Они ищут тебя… — догадался Нолан, вглядываясь в ночь через небольшое окошко. — Пора закрывать глаза…

Взмахнув рукой, брюнет погасил теплый свет, и единственными источниками света остались его мантия и люмистарры.

— Вы тоже усните, — спокойно попросил юноша, и люмистарры медленно погасли.

— А твоя мантия? — прищурилась Клара, внимательно глядя на светящуюся ткань.

— Я не должен ее снимать, — покачал головой юноша, приближаясь к брюнетке. — Она спасает меня от моего проклятия.

— Какого проклятия? — с любопытством спросила Клара.

В ответ Нолан усмехнулся.

— Расскажу при свете. Безопасной ночи.

Сказав это, Нолан поднялся по скрипучей лестнице, оставляя девушку в темноте.

— Спокойной ночи, — отозвалась Клара по привычке, удобно устраиваясь на диване.

Она обняла Лили, пока Зои свернулась калачиком у ее ног. Через мгновение брюнетка нахмурилась.

— Он сказал «Безопасной ночи»?

***

В тронном зале, среди советников и генералов своей армии, сидела девушка с длинными волосами цвета крови. Они мягкими волнами стекали по ее плечам, поблескивая в пляшущем свете факелов. Драгоценные рубиновые одеяния ниспадали складками, ловя отблески пламени и мерцая. В воздухе стоял слабый запах нагретого камня и горящего масла, а тени на стенах дрожали, повторяя движения собравшихся.

— Принцесса, — раздался хриплый мужской голос со стороны массивных красных дверей, чья поверхность поблескивала в свете факелов, а темные тени от резных узоров дрожали на каменном полу.

— Советник, — кивнула принцесса.

Она легким движением кисти пригласила мужчину в синей мантии войти. Тот плавно скользнул внутрь, мантия струилась за ним мягкими складками, а шаги были едва слышны на гладком мраморе. В зале стояла торжественная тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием факелов.

— Скажите, Лорд Эвандер ответил на мои письма с просьбой о союзе?

— Боюсь, он игнорирует ваши письма, принцесса… — с легкой печалью покачал он головой. — Чаще, чем надвигающуюся угрозу.

Принцесса недовольно поджала алые губы, переводя взгляд на генерала армии. Это был мужчина преклонных лет, закаленный в десятках битв, гордость королевской армии, чье могущество долгие годы служило триумфом Эсфелон.

— Генерал Лейн, поведай мне, что происходит с нашими войсками? — голос принцессы прозвучал ровно. — Я слышала тревожные слухи, и мне необходимо услышать правду из первых уст. Каково состояние армии?

Генерал выпрямился, его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд выдавал усталость.

— Ваше Высочество, к сожалению, слухи верны. Наши ряды редеют с каждым днем. Мы потеряли многих храбрых воинов в последних сражениях. Враг силен, куда сильнее, чем мы думали. Теперь мы едва удерживаем фронт.

В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском факелов. Принцесса медленно сцепила пальцы, упираясь локтями в подлокотники трона.

— Это горькая весть, генерал Лейн, — красные глаза потемнели от беспокойства. — Но что же нам делать? Как бороться с мраком, нависшим над королевством? Наши подданные ожидают от нас силы и победы. Соседние королевства верят в нас, как в страну Света.

— Я понимаю вашу тревогу, Ваше Высочество, и прошу вас не терять надежды. Мы все еще держим оборону. Нам необходимо перегруппироваться, укрепить войска и, если позволите, пересмотреть стратегию. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы отвоевать потерянное.

Принцесса на секунду задержала на генерала взгляд, обдумывая его слова, затем кивнула.

— Так тому и быть, генерал. Действуйте.

— Ваше Высочество, — генерал низко поклонился, после чего уверенными, выверенными шагами покинул тронный зал.

— Советник Скарвер, — голос принцессы прозвучал твердо. — Я на время передаю вам часть управления. Успокойте народ, а я вместе с генералом попытаюсь сдержать Банчесов. Ночи стали длиннее, тьма поглощает всех. Я не могу сидеть в четырех стенах, пока мое королевство погибает под тенью.

Скарвер склонил голову в поклоне. Губы изогнулись в легкой, почти незаметной улыбке.

— Принцесса, я сделаю все, что в моих силах.

— Попробуй снова связаться с Лордом Мириссии, так же отправь группу помощи Аурелис. Надо защитить источник белой воды, а иначе все погибнем.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — покорно отозвался советник, прежде чем исчезнуть в полумраке тронного зала.

Смотря ему вслед, принцесса Делара глубоко вздохнула и расслабила плечи. Строгий взгляд, сдержанная осанка… Слишком юна она, чтобы так уверенно решать проблемы королевства. Но такова судьба двадцатипятилетней девушки.

Король и королева погибли несколько лет назад, и с того момента огненно-рыжая принцесса стала прямой наследницей трона. Слишком рано ей пришлось взвалить на себя бремя власти — с тех пор она одна несет на плечах груз всех решений. Сейчас она сидит на троне, пока внутри ее разъедает страх. Быть принцессой, законной наследницей — значит быть тем, на кого все полагаются в трудные времена. Тем, кто будто бы должен знать ответы на все вопросы. Да, это тяжелое бремя… но Делара несет его с гордостью. Даже внутренние сомнения не способны сломить ее твердый голос и стойкий разум — разум, который снова и снова ищет наилучшие решения для своего народа.

Нынешняя, столь внезапная война слегка поколебала ее уверенность. Принцесса Делара никак не могла понять, в чем кроется истинный смысл этого стремительного нападения. Все чаще она начала замечать, что в стенах замка царит тревога.

— Гетия… прошу, дай мне ответ, — выдохнула принцесса, слегка зажмурившись.

Поднявшись с места, Делара грациозно сошла по узкой лестнице и покинула тронный зал. Она шагала уверенно, несмотря на запутанные коридоры, что вились, словно змеи, вокруг древнего сердца замка. Наконец она подошла к высоким, светлым дверям.

Глубоко вдохнув, красноволосая девушка протянула руки к резным ручкам и распахнула врата в священную комнату.

Перед ее взором открылось залитое мягким светом святилище, стены которого были украшены вышивкой из белоснежного шелка и алого бархата. Тонкие занавеси из прозрачной ткани, цвета утренней розы, колыхались от легкого сквозняка, впуская в комнату лучи заходящего солнца. На полу лежали ковры цвета крови, вышитые узорами древнего рода.

В центре зала стояла статуя богини Гетии. Она возвышалась над всем — прекрасная, строгая, исполненная безмолвной силы. Все ее тело было выточено из чистейшего рубина, и в лучах света казалось, будто она соткана из пламени. В одной руке богиня держала книгу — символ мудрости, в другой — скипетр, знак власти.

— Богиня Гетия… — тихо произнесла принцесса, преклоняя колени у подножия статуи. Она склонилась до самого пола, почти касаясь лбом гладкого камня. — Я вовеки буду благодарна за дары мага, коими ты наделила меня, — сказала она, поднимая голову и всматриваясь в безмолвное лицо богини. — Но в чем их суть, если мне не дозволено ими пользоваться?

Голос ее разнесся эхом по залу, и Делара вздохнула, глядя на лицо рубиновой статуи. Ее взгляд скользнул вниз — к руке, сжимающей скипетр.

— Зачем ты сокрушила Скипетр? — с горечью спросила она. — Будь он у меня, я бы изгнала тьму обратно за границы мира и спасла бы Светлый Край.

Ответа не последовало. Вечная тишина святилища оставалась столь же глухой, как и прежде. Делара сжала губы, досадливо отвернувшись. Боль молчания богини отозвалась в ее сердце. Она вновь подняла взгляд — теперь внимательнее, сосредоточеннее — и уставилась на книгу в рубиновой ладони.

— Надеюсь, новый Хозяин Книги явится вскоре, — прошептала она. — Ибо нет во мне уверенности, что все это завершится благом.

Принцесса встала, последний раз оглянулась на зал, и, не сказав больше ни слова, покинула священное место.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ: ПЕПЕЛ

— И теперь я здесь, чтобы найти своего отца… — выдохнула Клара, заканчивая свой рассказ.

Они шли вперед по лесу. Дневной свет пробивался сквозь густые кроны, окрашивая мох в золотистое сияние. В таком свете лес не казался Кларе столь пугающим, хотя иногда, наткнувшись на выбеленные светом кости с темными пятнами засохшей крови, она вздрагивала. Эти находки мешали ей по-настоящему насладиться красотой природы.

— Надеюсь, с твоим отцом ничего не случится, — попытался подбодрить ее Нолан.

Клара кивнула, и ненадолго воцарилась спокойная тишина.

— Позволь уточнить… — вдруг прервала молчание девушка, взглянув на спутника. — Ты вроде бы упомянул, что ты один из тех чудовищ, верно?

— Да… Я тоже являюсь банчесом, — подтвердил Нолан, обходя большую кость, наполовину утонувшую в мягкой земле. — Но ты не бойся, я больше не вернусь к прежнему облику. Да и я сам не хочу. Я дал слово дорогому мне эсфелу, что не буду причинять другим вреда.

— Кому дал слово? — слегка нахмурилась Клара, услышав новое слово.

— Я случайно попал под солнечный свет в детстве и мог бы погибнуть, если бы не один эсфел, который мне помог.

— Эсфел? — переспросила девушка.

— Да. Он обитатель королевства Солнце Эсфелон. Он и его дочь приютили меня, когда мой народ отказался от меня. Они дали мне мантию, благодаря которой я могу выживать и под светом, и в тени. Без нее мой собственный яд медленно убил бы меня, и поэтому…

— Ты ее никогда не снимаешь, — закончила за него брюнетка, догадавшись, насколько важна эта мантия.

Нолан лишь кивнул, задумчиво глядя вперед.

— А где сейчас этот эсфел?

— Их могли проклясть, если бы они продолжали растить меня. Я ушел из Эсфелона, чтобы их не настигла беда…

— Ты скучаешь по ним? — спросила девушка, взглянув в его белые зрачки.

Нолан едва заметно улыбнулся.

— Скучаю…

Вдруг Зои резко толкнула ногу Клары, и брюнетка остановилась, оглядываясь на зверька.

— Что такое, Зои? — спросила она, немного нахмурившись.

Люмистарр вцепился острыми зубами за подол платья и изо всех сил начал тянуть его в сторону.

— Кажется, он хочет, чтобы мы пошли туда… — сказал Нолан, заметив жест малыша.

Клара быстро сняла с себя лук. Пальцы крепко сжали древко стрелы, когда девушка натянула тетиву, держа дыхание ровным. Тетива слегка дрожала под напряжением.

Нолан нахмурился, наблюдая за ее действиями, и спокойно попросила:

— Будь аккуратной. Если ты поранишь кого-то, кто не банчес, у тебя появятся большие проблемы.

— Это на всякий случай, — оправдалась Клара, но руки ее не дрогнули. — Никогда не знаешь, что тебя ожидает за углом.

Она медленно двинулась вперед, ступая почти бесшумно, пока не достигла большого дерева. Ветки над ней слегка колыхались от легкого ветра, сквозь листву пробивался рассеянный свет. За этим стволом стояли люмистарры.

Клара прижалась спиной к шершавой коре и крепче сжала лук. Она глубоко вдохнула, чувствуя запах влажной древесины и травы. Нолан же оставался в стороне, руки скрещены на груди. Его спокойствие контрастировало с напряжением девушки. Он не понимал, зачем Клара так насторожена.

Внимательно посмотрев на брюнета, Клара поманила его к себе легким движением головы. Нолан шагнул вперед, не торопясь, и со вздохом поправил капюшон мантии, чтобы тот не спадал.

— Будь там опасность, я бы понял это раньше тебя, — пробормотал он, слегка качнув головой.

— Не будь слишком уверенным, — шикнула Клара, едва заметно напрягшись. — На счет три…

— На счет три что? — Нолан вскинул брови, но девушка не обратила внимания.

— Один… Два… Три!

Брюнетка выскочила из-за дерева. Лук был натянут до предела, пальцы сжали древко, а стрела, готовая сорваться, вибрировала от напряжения. Сердце оглушающе билось, отдаваясь эхом в висках.

Каждый мускул тела был натянут, как струна.

Но…

Клара застыла…

Перед ней не было чудовищного силуэта Банчеса, не было хищного оскала, ждущего, чтобы вонзиться в ее плоть.

Перед Кларой висела девушка с черными волосами, ее тело было плотно обвито лианами, которые сдерживали каждый ее малейший порыв. Едва она попыталась двинуться, лианы мгновенно затягивались, возвращая девушку в прежнее положение.

— Эй ты… — позвала девушка Клару.

Голос ее звучал странно, будто незнакомка была на грани обморока, и взгляд ее карие глаз был растерянным.

— Ты меня слышишь?

— Да… — еле выдохнула Клара, пока взгляд метался между странной ситуацией и девушкой.

— Можешь принести корм этих лиан из хижины колдуньи? На розовую воду похожа, — незнакомка изогнулась от боли, когда лианы натянулись сильнее. — Побыстрее, если можно, — прошептала она.

Тут сзади, твердыми и быстрыми шагами, подошел Нолан и остановился, увидев черноволосую, зажатую в лианах.

— Сия? А ты что здесь делаешь?

— Что, не видишь? Развлекаюсь, братишка, — фыркнула незнакомка, пытаясь пошевелиться, но лианы сжались сильнее, и девушка зашипела от боли.

— Очень смешно, — пробормотал Нолан, подойдя ближе. — Как ты вообще в это вляпалась? — он оглядел ее с беспокойством, но и с долей раздражения.

— Долгая история, — Сия устало прикрыла глаза. — Ты поможешь или нет? Я здесь с самого рассвета вешу.

Нолан покачал головой, сдерживая беспокойство.

— Ну и почему ты не позвала меня сразу?

— Ой, прости, в следующий раз, когда буду увязать в дьявольских растениях, сначала побегу за тобой, — съязвила девушка. — Откуда мне было знать, что ты тоже здесь?

— Ладно, ладно. Только не умирай, пока меня не будет, — сказал Нолан и, напоследок взглянув на девушку, развернулся и быстрыми шагами направился к хижине.

— А ты… — тихо начала Клара, чуть расслабляя руки, но не отпуская тетиву. Стрела все еще оставалась натянутой, а глаза неотрывно следили за незнакомкой. — Ты одна из банчесов?

— Что? — удивилась незнакомка, покачав головой, что привело к тому, что лианы сжали ее тело еще сильнее. — Я эсфел. Зовут Валенсия Лейн.

Брюнетка прищурилась, продолжая держать лук наготове.

— Ты человек, не так ли? — догадалась Валенсия.

— И как ты это поняла? Ты ведь сама на человека похожа, — насторожилась Клара.

— Ты довольно напряженная, несмотря на то, что сейчас светло.

— С чем свет связан с напряжением? — нахмурилась брюнетка.

— Точно человек, — ухмыльнулась Валенсия. — На свету безопасно, а в тени нет, — хмыкнула она. А человек этого не понимает и боится всего, чего видит.

Глубоко вздохнув, Клара опустила стрелу, вернув ее в колчан. Ее движения стали мягче, но все еще были напряженными. Брюнетка присела на ближайший камень, стараясь не смотреть на странное положение девушки. В это время люмистарры подбежали и начали тереться об ее ногу, отчего Клара бесшумно начала их поглаживать.

***

Нолан стоял перед полкой, заставленной разноцветными жидкостями и баночками, которые были усыпаны невидимыми заклинаниями. Его руки, неуклюже перебирающие стеклянные сосуды, дрожали от нетерпения. Он искал конкретное — «Корм для Лиан», но маленькие бумажные этикетки почти стерлись, и неясные буквы на них расплылись.

Каждая банка была уникальной, с причудливыми формами и запылившимися краями. Нолан морщил лоб, пытаясь разобрать едва различимые символы.

Проводя рукой по черным волосам, парень глубоко вздохнул, стараясь сосредоточиться, но неожиданно вздрогнул и резко развернулся, едва услышав мужской голос у двери.

— Опять чужие вещи воруешь? — проворчал стоявший в дверях блондин, скрестив руки на груди. В его голосе звучало раздражение, но и насмешка не отсутствовала. — Надеялся, что ты бросил эту вредную привычку, но похоже, с возрастом она только укрепилась.

Нолан недовольно скользнул взглядом по гостью, но быстро вернулся к изучению пузырьков на полке.

— Тебе здесь не рады, — бросил брюнет, пока взгляд наконец наткнулся на нужное средство. — Уходи, пока ничего не испортил.

Пальцы уверенно сомкнулись на стеклянном флаконе со светло-розовой жидкостью. Надпись «Для лиан» выделялась ровными черными буквами.

Но стоило Нолану дойти до двери, как блондин ловко шагнул вперед, преграждая выход. В его ухмылке читалась насмешка, но взгляд оставался холодным, цепким.

— Пользуешься отсутствием колдуньи? — в голосе сквозила угроза. — Знаешь ведь, что такие, как ты, превратили ее в статую?

— Она не могла стать статуей, будучи имарой.

Нолан сжал пальцы вокруг пузырька, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.

— У меня нет времени с тобой спорить, — бросил он безразлично.

Одним быстрым движением брюнет толкнул блондина плечом, заставив того пошатнуться, и вышел наружу.

Блондин наблюдал за уходящим Ноланом, сжимая руки в узких, крепких перчатках. Он осторожно прикрыл правой ладонью плечо, в которое толкнул его Нолан, опасаясь, что стеклянная кожа могла треснуть от легкого толчка.

В это время Нолан стремился к девушкам, и когда добрался до них, обнаружил только Валенсию, запутанную в лианах.

— Где Клара? — спросил брюнет, открывая сосуд и с размаху выливая светло-розовую жидкость на извивающиеся стебли.

Лианы задрожали, на минуту застыли, а затем разжали свою хватку, отпуская обессиленное тело Валенсии. В ту же секунду растения начали расти, увеличиваясь в размерах. Нолан быстро подскочил к девушке, ловко подхватив ее, пока та не упала на землю и не нанесла себе еще больше повреждений.

— Ты как? — спросил он, помогая ей встать. — Похоже, лианы проголодались. Колдунья ведь давно их не кормила…

— Все в порядке, — прокашлялась Валенсия и убрала руку с плеча Нолана, на которого опиралась.

— Подай мой меч, — произнесла она, закрывая лицо руками и быстро собирая волосы в высокий хвост, собирая с лица пряди, что выбились из-под грубо завязанной прически.

Нолан поднял тяжелый меч, что лежал неподалеку. Лезвие отливало сталью, а по гарде мерцали кроваво-красные рубины, вмонтированные в металл. Поджав губы, он перевел взгляд на Валенсию — в белых зрачках мелькнула тень сомнения.

— Разве генерал Лейн разрешил тебе трогать меч? — голос его звучал тихо, но настороженно.

— Это неважно, — покачала головой девушка, забирая меч.

Оружие ее было тяжелым, но Сия держала его уверенно.

— Война идет. Не могу же я сидеть дома, — сказала Валенсия, отряхивая красную военную форму от грязи.

Ее стройная фигура была затянута в узкий серовато-красный наряд из плотной ткани, что мягко облегал тело, подчеркивая каждое изящное движение. Высокий ворот скрывал тонкую шею, рукава плотно прилегали к коже до самых запястий, а вдоль боков тянулись аккуратные, почти незаметные швы. На спине спокойно свернулись большие красные крылья, напоминающие кожистые крылья летучей мыши.

Нолан тяжело вздохнул, глядя на эсфела с усталостью. Войны между Светлым Краем и Подземным Миром не было уже столетиями. Сражения ушли в мифы и забылись, как и те дни, когда их волшебный мир погружался в хаос. Все уже успели позабыть, что бывает, когда кровь и магия вновь переплетаются, и что терять в таких битвах можно не только свою жизнь.

— Знаешь, — прервала тишину Сия. — Я заметила, что девочка не испугалась при виде тебя.

— Я ей помог и заслужил доверие, — объяснил брюнет, подходя ближе. — Кстати, где она?

— Пошла такого же, как она, спасать. Крики услышала и убежала, — безразлично пожала плечами девушка и выпрямила спину. — Кстати, ты не видел где-нибудь Красную Книгу?

— Спасать человека? — удивился Нолан. — Ты видела его? Как он выглядел?

— Да, я успела его заметить, когда он недалеко мимо пробежал. Взрослый мужчина был, где-то в возрасте нашего отца, — ответила Сия, направляя меч в сторону, куда убежала брюнетка.

***

Когда Гетия и Моргар вступили в бой, их объединяла одна цель — обрести величие и стать Божеством Светлого Края. Подземный Мир, мрачное царство теней и забытых душ, принадлежал банчесам, существам, рожденным во тьме. Свет же, высшее воплощение магии, был сокровищем несравнимой силы, тем даром, ради которого два Бога были готовы пожертвовать всем. Но лишь один мог стать его обладателем.

Перед решающей битвой они заключили клятву, скрепленную самой сутью мироздания: их создания, рожденные во свете и тьме, никогда не переступят установленные границы и не нарушат равновесие. И долгое время их слово оставалось нерушимым. Гармония, хоть и зыбкая, была соблюдена.

Столетия сменились столетиями. Волшебные существа наслаждались лучезарным великолепием Светлого Края, а банчесы — густой темнотой Подземного мира. Два мира существовали параллельно, разделенные непроницаемой чертой. Никто не осмеливался ее переступить. Никто, кроме одного.

Скарвер, банчес, родившийся среди теней, не чувствовал себя частью Подземного мира. Его угнетала вечная мрачность, бесконечный гул пустоты. Он мечтал увидеть иное, ощутить иное, узнать, что скрывается за границей, которая держала их, точнее его, в неволе. В его душе жило чувство, которое не разделял никто из его собратьев: непоколебимая уверенность, что там, в мире Божества Гетии, сокрыто нечто, предназначенное ему.

Годы упорных, изнурительных тренировок в полном одиночестве сделали его сильнее. Он подчинял себе тьму, заставляя ее повиноваться, сливался с тенями, учился управлять своими дарами, обуздав их необузданную, первозданную природу. Каждое движение, каждое заклинание, каждая капля черной крови, бурлящей в его венах, становились частью его воли. Он знал, что настанет день, когда он сделает решающий шаг — и когда этот момент настал, Скарвер не дрогнул.

Однажды он решился, взглянул ввысь, туда, где сияние не касалось теней, и перешагнул черту, нарушив тем самым клятву Богов.

Но едва он ступил за границу, как мир ослепил его. Свет ворвался в его сознание, заполнив его насквозь, прожигая каждую клетку уродливого тела. Огонь боли хлынул в жилах, а яд шипов, что был неотъемлемой частью его существа, восстал, пытаясь разрушить его изнутри. Агония сковала его мышцы, черная кровь вскипела в венах, грозя испепелить его, стереть, обратить в прах.

Но Скарвер не был слаб. Он боролся.

Он подчинил яд, удержал его внутри, взял под контроль. Боль не исчезла, но отныне принадлежала ему, стала послушным инструментом, частью силы, а не слабости. В его черном сердце зажглось новое чувство — не просто жажда свободы, но вкус власти над самим собой.

Скарвер затаился в тенях, слившись с их прохладной глубиной. Внимательно наблюдал за существами Светлого Края: за их грацией, легкостью движений, нежной игрой света в глазах. Он изучал их лица, выражения, привычки, улавливал мельчайшие детали в голосах, звуках, интонациях.

Высокая башня, предоставленная ему как верному советнику, стала его прибежищем. В ней, скрытой от чужих глаз, он погружался в древние знания, листал забытые свитки, вдыхал запах старого пергамента и магической пыли. Его цель была ясна — Красная Книга, разбросанные осколки, что позволят собрать Скипетр Жизни, единственный артефакт, способный уничтожить тьму.

Скарвер читал, и с каждым открытым знанием его жажда росла. Он желал заполучить эту Книгу — не ради знаний, не ради власти, а чтобы уничтожить ее навеки. Стереть каждую строку, каждую страницу, каждое имя, вписанное в ее проклятую плоть. И уничтожить ее хранителя — единственного, кто мог встать у него на пути.

Он должен был уничтожить Божий артефакт, чтобы никто не помешал ему даровать свободу своему народу…

…Даже если сам этот народ больше не стоял на его стороне.

***

Брюнетка неслась вперед с такой скоростью, что ветер не поспевал за ней. Под ногами не ощущалась ни шелковистая трава, ни жесткие кости, через которые она ловко перепрыгивала. Ее волосы развевались, а одежда то взвивалась, то опадала вслед за резкими движениями рук. Глаза щурились от напора ветра, что бил прямо в лицо, но Клара бежала, не позволяя себе остановиться. Ее обувь и одежда покрылись грязью, но это ее не замедляло. Люмистарры не могли догнать ее на земле, поэтому взмыли в воздух, летя по обе стороны девушки.

Перед глазами Клары вспыхнул образ — отец мчался со всех сил, а позади него неслось чудовище, не боящееся света. Его шаги тяжелыми ударами отзывались в земле, дыхание срывалось в короткие хриплые вдохи. Девушка видела, как страх сжимает его плечи, но он не останавливался, гнал вперед, надеялся убежать от самой смерти.

Сердце девушки бешено колотилось в груди, дыхание сбивалось, а губы беззвучно шептали молитву. Она умоляла небеса, чтобы отец остался в живых, чтобы тварь не настигла его, чтобы случилось чудо. Но она не знала, зачем сама бежит за ним. Что она могла сделать? Как могла помочь?

И все же внутри нее разгоралась странная и ранее неведомая сила. Клара не думала о том, что сама станет жертвой. Ей не было страшно. В тот миг существовало только желание не дать отцу погибнуть. Монстр был близок. Мгновение — и его когти сомкнулись на теле отца.

— Нет! — закричала Клара со всей силы, привлекая внимание чудовища. — Не трогай его!

Подбежав ближе, она вытащила стрелу из колчана и, перепрыгнув очередную кость, натянула тетиву со всей силы и разомкнула ладонь. Стрела пронзила воздух с оглушительным свистом и снаряд вонзился в шею чудовища, заставив его рычать разозленно.

С грохотом банчес бросил Чарльза на землю и обернулся к Кларе. Но брюнетка не замедлила свой ход. Второй выстрел, третий — каждое попадание несомненно. Стрелы вонзились в шею банчеса, но чудовище продолжало движение. Оно ревело от ярости, но не падало.

Клара сжала зубы, пальцы ее едва не соскальзывали с тетивы, когда она натягивала лук для следующего выстрела. Она видела, как сердце монстра, пораженное стрелой, не остановило его. Чудовище продолжало двигаться, несмотря на смертельное ранение.

— Папа, беги! — в последний раз крикнула Клара и рванула в сторону, не оглядываясь.

«Тварь-то бессмертная», — пронеслось в голове девушки, когда она, придерживая подол платья, бежала вперед.

Клара бежала сквозь дремучий лес, где густые деревья переплелись, создавая лабиринт из теней. И чудовище, прикрываясь этими тенями, легко двигалось, почти догоняя девушку в дневном свете. Пульс колотился в висках, когда девушка все-таки вырвалась из тени деревьев, оказавшись на открытой площади. Дневной свет окружил все вокруг, не оставляя ни одного места в тени.

Чудовище рычало, стоя на границе света и тени, не решаясь пересечь ее. Клара же отползла подальше, смотря на беспомощное существо перед собой, которое так яростно хотело ее сожрать, но свет мешал ему.

— Что? Света испугался? Жалкое существо.

Брюнетка достала одну стрелу, крепко натянула тетиву и, смотря в глаза монстра, продолжила:

— Ты мне надоел.

Слова были полны презрения, как и взгляд, направленный на банчеса.

Она отпустила тетиву, и стрела с молниеносной скоростью вонзилась прямо в глаз монстра, выбив поток черной крови. Чудовище издало глухое рычание и, не осознавая, двинулось вперед, попадая под лучи света. Клара дернулась в сторону, видя, как свет пронзил тело банчеса, что яростно кричал и пытался отбиться. Но его крик оборвался, когда ноги подкосились, и тело рухнуло, распадаясь прямо на ходу. Мгновение — и вот уже от него не осталось ничего, кроме горсти темного пепла, с легким шорохом оседающего на землю. Ветер подхватил этот пепел, завертел его в легком вихре, будто играя — и унес прочь. Никаких следов, никакого тела, только пустота и слабый запах горелой плоти, растворяющийся в воздухе.

Сделав глубокий вдох, Клара выпустила из рук лук и, не в силах сдержать дрожь, упала на землю, опираясь на ладони. Ее сердце бешено колотилось, заливая адреналином каждую клеточку тела. Она яростно вдыхала воздух, пытаясь успокоиться. Рука на груди ощущала быстрое сердцебиение, и Клара пару раз хлопнула себя, утешая.

— Надо успокоиться, — шептала себе брюнетка. — Черт, это было слишком близко…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ: В ДЕРЕВНЮ И ОБРАТНО

Когда Скарвер наконец обрел совершенный контроль над своим существом, он вернулся в Подземный мир.

Там, среди древних развалин и разломанных обелисков, он попытался внушить своим сородичам новую идею. Он говорил о свободе, о возможностях, которые открывает иной мир. Он показывал, как можно сдерживать яд, как обрести силу, не теряя себя в свете. Но банчесы лишь отворачивались, шепча друг другу, что их устраивает вечная мгла, что их природа — это хаос и пустота.

Они смеялись над его историями, считая его безумцем, и тогда Скарвер решил доказать свою правоту. Он схватил юного банчеса, еще не окрепшего в своем проклятии, и, несмотря на его слабые протесты, потащил к границе света и тени.

Когда первые лучи коснулись детеныша, тот вскрикнул — его кожа затрещала от боли, а яд вспенился, устремившись к сердцу.

Но Скарвер спас банчеса, удержал его на грани жизни и смерти и показал свет не как врага. Однако дитя не понимало, не принимало. Тогда Скарвер задумал научить его превращаться в человека, подарить ему тело, способное ходить под светом.

Но их нашли эсфелы. Они напали, и Скарвер понял, что малый банчес слишком слаб, чтобы бежать, слишком медлителен. Скарверу пришлось сделать выбор: спасти жизнь банчеса или свою ложь, которую он плел годами.

И тогда Скарвер вновь принял облик верного советника и с холодной беспристрастностью посоветовал заключить тёмное отродье в темницу. Он намеревался вырастить себе союзника — даже если тому придется жить в цепях.

Но он не учел, что сам генерал армии, Роберт Лейн, увидит в этом ребенке не чудовище, а нечто иное. И вместо цепей детенышу будет предложен кров.

Ребенок банчеса не мог выжить под лучами солнца, даже скрываясь в облике иного существа, если еще не научился сдерживать яд, что тек в его жилах — свое проклятие. Мальчик, получивший имя Нолан, слабел с каждым днем, и генерал, взявший его под покровительство, тревожился за его судьбу. Видя угасание ребенка, его дочь отправилась в королевство Луны Аурелис, где текли воды белее снега, способные исцелить любое существо.

Там, среди серебристых рощ и мерцающих рек, девушка повстречала светловолосого мальчика по имени Феликс. Однако тот, неверно расслышав просьбу гостьи, вместо целебной воды принес белоснежную мантию, сотканную из тысячи капель белой воды.

Но судьба распорядилась так, что именно эта мантия спасла Нолана, окутала его хрупкое тело и подарила жизнь как в свете, так и в тени. С того дня мальчик вечно был благодарен своему неожиданному спасителю — стеклянному блондину, как он его называл.

Однако от фригоров, жителей Луны Аурелис, не ускользнула пропажа священной, загадочной ткани. Гнев короля был обречен на маленького мальчика: отныне все, к чему касались его руки, превращалось в ледяные изваяния, неподвластные теплу.

Сам он не чувствовал холода, но отныне не мог прикасаться к миру, не принося разрушение. В тот страшный день он случайно заключил в объятия свою мать, и жест, полный искренней любви, стал его проклятием. Женщина замерзла в его руках, и с того дня мальчик никогда не снимал белые перчатки, что укрывали его прикосновения. Последний дар рук, которые он погубил.

Сейчас этот мальчик вырос и стал взрослым мужчиной, изгнанным из своего королевства. Стоя в тени, он наблюдал за человеком, чьи глаза не дрогнули перед лицом кошмара. Его взгляд скользил по девушке, заметив, как она с твердой уверенностью сразила чудовище в одиночку. Тут к Кларе подбежал отец и крепко обнял ее, поднимая в воздух и покручивая пару раз. Его грубые руки нежно обнимали родную дочь, о которой он все время переживал.

— Папа… — выдохнула девушка едва слышным голосом.

Слезы стремительно затуманили зрение.

Брюнетка обвила руками родителя, прижалась к его плечу и беззвучно зарыдала.

— Тише, тише… — мужчина нежно гладил свою дочь по голове, намереваясь успокоить, хотя сам еле сдерживал дрожь в голосе. — Все хорошо… Все хорошо, моя девочка. Папа рядом…

— Он тебя не тронул? Ты в порядке? — несколько раз всхлипнув, спросила Клара, чуть отстранившись и устремив взгляд на лицо отца.

— Все хорошо, золотце, все хорошо… — успокаивающе произнес Чарльз, отстраняясь и оглядываясь по сторонам с тревогой. — Давай скорее уйдем отсюда, пока другие банчесы нас не нашли.

— Да, — согласилась Клара, быстро кивая головой и грубо вытирая слезы с щек. — Хватит на сегодня приключений. Я хочу домой.

Чарльз улыбнулся и, нежно обняв дочь, крепко прижал ее к себе, получив в ответ такие же нежные объятия.

Хотя Клара и не признавалась в этом вслух, где-то глубоко внутри она знала: если бы не опасности, ей бы хотелось остаться здесь, вместе с отцом. Да, вокруг были монстры и всевозможные опасные существа, но ведь они еще не видели других королевств, чтобы судить об этом мире. Сердце подсказывало остаться… но разум настаивал: чем скорее они выберутся из Запретного леса, тем лучше. В итоге Клара решила довериться разуму, а не чувствам.

Чарльз настороженно оглядывался, выискивая признаки опасности, пока Клара молча собирала свой лук и несколько стрел. Подняв с земли потрепанную сумку, девушка нащупала последнее яблоко и протянула его отцу.

— Поешь, ты должно быть голоден, — с улыбкой сказала Клара, протягивая фрукт отцу.

Чарльз покачал головой, отказываясь.

Чарльз огляделся вновь, на этот раз внимательнее. В тени у основания рухнувшей колонны он заметил отблеск. Мужчина прищурился. Это был меч. Потемневшая рукоять, пыль на клинке, но форма цела. Он мог пригодиться.

— Клара, оставайся на свету. Я скоро вернусь, — строго сказал он и решительно направился к металлу.

Брюнетка застыла на месте, следя за отцом и борясь с желанием пойти за ним, но все равно стояла на месте, слушаясь его.

Внезапно взгляд зацепился за темную, чудовищную фигуру, маячившую неподалеку. Громадное существо скользнуло взглядом по поляне и замерло, выслеживая добычу. И хотя оно находилось чуть в стороне, Клара ясно видела — внимание банчеса было приковано к ее отцу.

В ту же секунду брюнетка отбросила сумку и сорвалась с места, несущаяся наперерез вместе с банчесом.

— Папа! Берегись! Сзади! — девичий голос пронзил лесной воздух.

Чарльз резко поднял голову и, увидев стремительно надвигающееся чудовище, развернулся и бросился в сторону дочери. Клара, едва ступив в тень, выхватила лук и, взяв острую стрелу, сильно натянула тетиву, отчего ладонь побелела.

Но она не успела.

Чудовище резко рванулось вперед, его массивная пасть раскрылась, и прежде чем Чарльз успел среагировать, его тело исчезло в жуткой тьме. Громадные челюсти сомкнулись, даже не разжевывая добычу.

— Папа… — выдохнула Клара шокированно.

Пальцы разжались, и стрела, выпущенная в замешательстве, пролетела мимо цели.

Ярость внутри вспыхнула, пока страх пылал в груди.

— Мерзкая тварь, — голос дрогнул от внезапных слез. — Как ты посмел?

Брюнетка выхватила сразу две стрелы, натянув тетиву до предела, и выстрелила. Одна стрела пронзила воздух впустую, но вторая вошла прямо в сердце чудовища. Банчес взревел, и его рев потряс землю. Он развернулся к Кларе, неистово бросившись в ее сторону. Девушка продолжала стрелять, выкрикивая в ярости проклятья, но монстра это лишь раззадорило.

— Берегись! — раздался женский голос.

В последнюю секунду кто-то толкнул девушку в сторону, и она тяжело рухнула на землю. Лук отлетел в сторону, а над ней промелькнул сверкающий рубиновый клинок.

Валенсия вскользь полоснула мечом по глазу банчеса, заставив его отшатнуться и взреветь от боли. Не давая чудовищу ни секунды передышки, Валенсия взмахнула крыльями и взмыла в воздух. Взмахнув мечом, она срезала несколько толстых веток, открывая путь солнечному свету. Лучи пронзили тень, обрушившись на монстра.

Банчес взревел от боли, его кожа зашипела, покрываясь глубокими трещинами. С диким, пронзительным воплем он метнулся прочь, исчезая в густых зарослях.

Валенсия внимательно следила за ним, пока тот не растворился в глубине леса. Медленно опустившись на землю, она нахмурилась и резко повернулась к Кларе.

— Ты совсем из ума выжила!? — гневно выкрикнула она.

— Сия, — раздался ровный голос.

Нолан, только что догнав девушек, встал за Валенсией, пытаясь остановить вспышку сестры.

Брюнет метнул встревоженный взгляд на сестру, затем на Клару, все еще дрожащую от слез. У его ног собрались люмистарры, которые, завидев заплаканное лицо девушки, несмело подбежали ближе.

Клара всхлипнув, отвернулась.

— Где здесь выход? — спросила она, стараясь не показать слез, но голос был едва слышным, срываясь на шепот.

— Говори громче, — резко отозвалась Валенсия, шагнув ближе. В ее голосе еще кипело раздражение. — И где твоя благодарность? Если бы не мы—

— Где здесь выход?! — Клара перебила ее, повторяя вопрос громче. — Я хочу уйти отсюда. Покажите мне выход из этого места!

Последние слова брюнетка выкрикнула, грудь тяжело вздымалась от нахлынувших эмоций. Валенсия сжала губы, но промолчала, глядя на девушку исподлобья.

Люмистарры тревожно зашевелились у ног Клары, но брюнетка раздраженно оттолкнула их.

— Отстаньте, — бросила она устало.

Зверьки обиженно замерли, мордочки их приняли печальное выражение, но брюнетка не взглянула на них.

— Говори нормально, — сердито одернула ее Валенсия. — Куда именно ты хочешь уйти? Скажи четко, и я отправлю тебя туда.

— Домой, — всхлипнула Клара. — Отправь меня домой. В человеческую деревню.

Валенсия хмыкнула и скрестила руки на груди. — Что-то не так? — спросил Нолан, уловив ее колебания.

— Открыть портал туда невозможно, — покачала головой Валенсия, устало глядя на брюнета. — Нолан, я доверяю тебе ее сопровождение. Сможешь отвезти ее в человеческую деревню?

— Конечно, — уверенно кивнул он.

— Но не смей пересекать границу, — строго добавила Сия. — Не хватало, чтобы и с тобой что-то случилось.

— Понял, — спокойно кивнул Нолан.

Валенсия перевела взгляд на Клару, которая яростно вытирала бесконечные слезы.

— Мой брат отвезет тебя. Слушайся его, если хочешь выбраться.

Развернувшись, эсфел взмахнула крыльями и взмыла в небо, исчезая среди ветвей.

Нолан молча наблюдал, как Валенсия скрывается за облаками, а затем перевел внимательный взгляд на Клару.

Но девушки там уже не было.

— Клара? — позвал Нолан, оглядываясь по сторонам.

Ответа не последовало. Люмистарры тоже исчезли, не оставив ни следа.

— Клара! — громче крикнул брюнет, всматриваясь в окружающий лес.

Тишина. Только ветер, колышущий листву, и далекий крик банчесов.

— Черт… — выругался Нолан.

Не теряя ни секунды, он бросился вперед, перескакивая через корни, скользя по влажной земле в надежде отыскать сбежавшую девушку, которая быстрыми шагами блуждала по лесу.

Она не знала, куда идет, что ищет — да и было ли хоть что-то, ради чего стоило продолжать? Боль, словно ледяные когти, сжимала ее легкие, не давая дышать. Отца больше нет… Какой смысл в этом пути? Для чего она преодолела столько препятствий, рисковала жизнью, если в итоге оказалась бессильной перед лицом тьмы? Смерть матери едва не сломила ее, но тогда Клара держалась, цеплялась за мысль, что у нее есть отец, что она не одна. Теперь же… теперь она потеряла все.

Когда она поняла, что потеряла отца, последнего родного человека, мир для нее обрушился. Ранее утешавшая ее мысль о том, что хотя бы он был жив, исчезла, оставив Клару с пустотой. В карих глазах было бессмысленное пространство, где уже не осталось ни надежды, ни цели.

Подойдя к большому холодному камню, Клара опустилась на него, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Слезы, как дождь, падали на платье, заливая все лицо. Девушка не знала, что делать дальше. Все, что она когда-то знала, исчезло.

***

В человеческой деревне давно забыли о Кларе и трагедии, постигшей ее семью. Прошло более двадцати дней с тех пор, как все произошло, и люди продолжили жить своей жизнью, словно ничего и не было.

Только старик Уильям каждый вечер тревожно смотрел в окно, надеясь увидеть хотя бы силуэт девушки. Он жил надеждой, что с ними ничего не случилось, что они вернутся. Но сомнения неизменно оказывались сильнее веры.

Сейчас же старик сидел в своем старом кресле, сгорбившись и устремив взгляд вдаль. В его глазах читалась тихая мольба — он молился, чтобы хотя бы Клара вернулась целой и невредимой.

Но старик Уильям не был единственным, кто вспоминал Клару. Трэвис тоже часто думал о девушке, но его мысли были иными. Он не переживал за ее судьбу — напротив, он боялся, что брюнетка нашла там нечто лучшее, чем их деревня, и теперь живет счастливо со своим отцом. Возможно, она обрела богатство, нашла золото и власть.

Но были и другие, более тревожные мысли.

Он не раз называл Клару ведьмой, и теперь это убеждение стало почвой для страха: а что, если она собирается отомстить ему за страдания, которые он причинил ее семье? Эта мысль не давала Трэвису покоя. Долгими ночами он не мог сомкнуть глаз, его мучило беспокойство. Он ловил себя на том, что с тревогой смотрит на проходящих мимо девушек, опасаясь увидеть среди них Клару.

И теперь и Трэвис, и библиотекарь сидели каждый у себя дома рядом с окном — один с беспокойством, другой с опасением, оба украдкой поглядывая в сторону Запретного Леса. Их взгляды настороженно искали в темноте фигуру девушки. Один надеялся, что она не появится, другой молился об обратном.

И вдруг, из-за деревьев, медленно ступая по траве на дрожащих коленях, вышла девушка.

Трэвис замер. В его глазах вспыхнула паника, и, увидев в ней угрозу, он резко спрыгнул со стула, схватил ружье и рванул к выходу.

Библиотекарь же, наоборот, медленно поднялся с места. Сердце его тревожно сжалось. Едва передвигая старческими ногами, он подбежал к выходу, выходя на улицу.

Фигура девушки скользила по мягкой, обычной траве. Ее шаги были бесшумны, а взгляд был опущен, теряясь в беспорядочных узорах земли. Она не замечала, как вдалеке, с тревожной поспешностью, к ней приближались двое мужчин. Слезы неторопливо стекали по ее бледным щекам, растворяясь в мелких царапинах, оставляя едва заметные влажные дорожки.

— Клара? — голос старика звучал беспокойно, когда он приблизился, тревожно вглядываясь в ее бледное лицо. — Что случилось? Ты в порядке? Ты нашла отца?

Брюнетка медленно вдохнула, собираясь с силами, чтобы ответить, но не подняла глаза.

— Дедушка… — голос ее звучал глухо, устало. — Я очень устала.

Библиотекарь сжал ее холодные пальцы в своих теплых ладонях.

— Дорогая… — прошептал он, мягко направляя в сторону ее дома. — У тебя руки холодные. Тебе надо согреться. Пойдем, пойдем домой.

Но оба остановились, когда перед ними возник Трэвис. В его руках поблескивало оружие, и напряженный блеск мелькнул в глазах старика. Но Клара оставалась безразличной, словно перед ней стоял не человек с оружием, а лишь пустая преграда.

— Неужели ведьма вернулась? — насмешливо протянул юноша, пытаясь скрыть легкое волнение. — Даже в опасном лесу тебе не нашлось места?

Клара медленно подняла взгляд усталых карих глаз.

— Трэвис, — голос ее был тих. — Уйди с дороги.

Юноша усмехнулся, и едва заметное напряжение сползло с его плеч.

— Ой, как мне страшно, — ухмыльнулся он, иронично прищурившись.

Теперь тревога больше не терзала его — ведь перед ним стояла не ведьма, а лишь разбитая девушка.

— Дедушка… — Клара повернула голову к библиотекарю. — Отпустите мою руку, пожалуйста.

Старик замешкался, посмотрел на брюнетку с тревогой, но все же медленно разомкнул пальцы.

— Да… конечно… — прошептал он, шагнув в сторону.

Клара выпрямилась и твердо посмотрела на сына вождя.

— В последний раз прошу, уйди с дороги, — она звучала холодно, сжимая кулаки и наблюдая, как Трэвис подходит ближе, сузив глаза.

— А то что? — усмехнулся он, ведя себя как ребенок.

Клара тихо вздохнула, несколько секунд пристально разглядывая юношу, а затем ее кулак стремительно врезался ему в лицо. Трэвис не успел среагировать — его отбросило на землю. Он схватился за раскрасневшуюся щеку, шокированно расширив глаза.

— Это тебе за моих родителей, — прошептала Клара, сжимая зубы.

Она не стала ждать ответа или ругательства — просто уверенно направилась домой быстрыми шагами, оставляя библиотекаря и почти плачущего Трэвиса позади.

Библиотекарь, молча наблюдавший за девушкой все это время, внезапно ухмыльнулся. Он слегка покачал головой, стараясь скрыть внезапный смех и веселье на лице.

— Клара, — позвал он девушку, шагая вперед.

— Дедушка, оставьте меня одной, — попросила она, не оборачиваясь.

Библиотекарь на мгновение замер, но затем вздохнул и остановился, провожая взглядом удаляющийся силуэт.

Девушка осторожно переступила порог родного дома и глубоко вздохнула, оглядываясь. Здесь царила тишина, гнетущая, укрывающая мертвые стены. Пыльный воздух щекотал горло, мутные окна пропускали тусклые полосы света, которые блуждали по разоренной деревянной мебели. Комнаты, прежде наполненные голосами и смехом, теперь зияли пустотой и пылью.

Брюнетка провела ладонью по перилам лестницы, оставляя на них чистую дорожку среди густой пыли. Воспоминания хлынули в сознание, болезненной волной накрыв ее сердце.

Здесь когда-то жила семья. Ее семья. Но теперь Клара была одна.

Сначала ушла мать мечом Трэвиса, за ней — отец, съеденный темным монстром, оставив после себя не только осиротевший дом, но и бездну в душе Клары.

Девушка опустилась на колени в центре комнаты, позволяя воспоминаниям и грусти поглотить ее. Разве так она представляла свое будущее? Разве мечтала о том, чтобы плакать в одиночестве среди паутины и запустения? Разве хотела, чтобы ее решения становились смертельным приговором для тех, кого она любила? Она ведь старалась, надеялась, что ее поступки приведут к добру. Но почему же каждый шаг оборачивался потерями? Почему судьба столь безжалостно разрушила все, что она хотела защитить? Тишина отвечала ей безмолвием, и только громкие всхлипы прерывали ее.

Клара, быть может, и дальше тонула бы в своих слезах, скорбя о родителях, если бы внезапный стук в окно не помешал ей.

Всхлипнув и вздрогнув от неожиданности, брюнетка подняла голову.

«Мне показалось?» — подумала она, смахнув ладонями слезы с покрасневших щек.

Но вскоре звук повторился.

Тук–тук.

Клара медленно повернулась в сторону окна. Несколько долгих мгновений она просто сидела, сомневаясь, стоит ли подниматься. Но в конце концов пересилила себя и встала на ноги. Осторожно подойдя к окну, девушка потянулась к запылившемуся стеклу и распахнула его, впуская в комнату двух крохотных существ.

Клара нахмурилась, следя за тем, как Зои и Лили, слегка светясь в полумраке, неторопливо парят перед ней.

— Что вы здесь… делаете? — ее голос был хриплым от слез, но в нем все еще сквозила суровость.

Девушка шагнула назад, позволяя малышам проникнуть в ее убитое временем жилище.

— Разве вам можно покидать Запретный Лес?

Люмистарры бесшумно опустились на пол и, не сговариваясь, кинулись в разные стороны, принимаясь рыться в старых вещах, разбросанных по комнате.

— Что вы делаете? — Клара нахмурилась, наблюдая за их хаотичными движениями.

Вечер медленно спускался на деревню, окутывая ее темной вуалью. Девушка выглянула в окно, задумчиво следя за тем, как последние лучи солнца растворяются в сумерках.

— Дни здесь такие короткие… — прошептала она едва слышно.

Внезапно снизу раздался грохот.

Клара вздрогнула, резко закрыла окно и поспешила к лестнице. Спускаясь вниз, она проскакала через две ступеньки, пока не замерла на последней.

Зои и Лили, прыгая туда-сюда, носились вокруг пыльного тома с алым переплетом.

— Что вы творите? — Клара поморщилась, прикрывая нос от клубов пыли, затянувшихся в воздух.

Зверьки не обратили на нее внимания. Они продолжали вертеться вокруг книги.

— Так, хватит прыгать, — строго произнесла Клара, опускаясь на колени.

Брюнетка осторожно подняла старую книгу, смахивая с нее серую пыль. Узнав знакомую обложку, девушка непонимающе нахмурилась.

— Книга о Запретном Лесе?..

Люмистарры энергично закивали.

— Она вам нужна?

Зверьки одновременно покачали головами. Зои приблизилась и осторожно ткнулась мордочкой в потрепанный переплет.

— Вы хотите, чтобы я вам ее прочла? — Клара приподняла бровь.

Ответ не заставил себя ждать — люмистарры синхронно закивали, светясь от ожидания.

Но девушка устало вздохнула. Поднялась на ноги и небрежно бросила книгу на старый пыльный стол.

— Послушайте… — начала она, отводя взгляд. — У меня совсем нет настроения. Лучше возвращайтесь в свой лес и живите спокойно.

Но люмистарры не сдвинулись с места. Они смотрели на нее с настойчивой мольбой, словно знали что-то, чего Клара пока не понимала. Они взмыли в воздух, а затем, подлетев к столу, сбросили книгу на пол.

Клара, уже было направлявшаяся к лестнице, резко обернулась. Ее брови нахмурились, а губы тронула недовольная гримаса.

— Да что вы от меня хотите? — раздраженно пробормотала она, вновь поднимая тяжелый фолиант.

Грубым движением она швырнула его обратно на стол, отряхнула руки от пыли и скрестила их на груди.

— Хотите читать? Вот и читайте сами!

С этими словами брюнетка небрежно раскрыла книгу где-то в середине. Люмистарры тут же опустились рядом и с любопытством уставились на открытые страницы.

На потемневших страницах струились тонкие узоры — то ли письмена, то ли живые линии, мерцающие при свете люмистарров. По краям свисали спирали и символы, незнакомые ни одному из известных языков. А ровно посередине, будто выжженное огнем, тянулось всего одно предложение — четкое, черное, словно написанное чьей-то волей, а не рукой.

— Что, читать не умеете? — с легкой догадкой пробормотала девушка, наклонившись.

Ответом ей было молчание.

Девушка тяжело вздохнула, скрипнула деревянным стулом, продвигая его к столу, и неохотно села.

— Ладно, я прочту, — голос ее звучал устало, но твердо. — Но когда закончу, вы уйдете и оставите меня в покое. Поняли?

Люмистарры дружно закивали и устроились поудобнее на столе.

Клара, переворачивая страницы до первых строк, сделала глубокий вдох, прочистила горло и наклонилась чуть ближе к книге.

— Ну что ж, начнем, — прошептала Клара, взяв книгу в руки.

«Избранник силен, но лишен, и не будет воля его свободной как он, но лук отважный, что светом придет, передаст душу родную в судьбы поток. Найти драгоценность будет не просто, ибо охраняют ее королевства. Потерявший все многое обретет, жадный лишится даже тела своего. Свет и тьма не будут враждовать, пока на троне мудрость будет воевать.»

— Звучит как предсказание, — прокомментировала девушка, листая страницу.

На следующей странице было всего одно короткое предложение, а рядом, как и прежде, — пустота. Клара внимательно посмотрела страницы, а затем, чуть пожав губу, произнесла тихо:

— Здесь что-то вроде загадок… — она посмотрела на люмистарров, которые не пропускали ни одного ее слова. — Так что, думаю, я почитаю все быстро.

С этими словами девушка снова повернулась к книге.

— То, что скрывает от света, скрывает и от—

Громкий грохот в дверь резко перебил Клару. Она вздрогнула, испугавшись, и инстинктивно вскрикнула.

— Открой дверь, ведьма! — прогремел разъяренный мужской голос.

Клара сразу узнала в нем Трэвиса. Она мгновенно напряглась.

— Прячьтесь, живо! — приказала Клара, подталкивая люмистарров в сторону. Малыши спрыгнули со стола и скрылись под ним, совершенно не понимая, что их все равно видно.

— Нет, нет, — замешкалась Клара, опускаясь на колени. — Вылезайте оттуда. Быстро!

Трэвис снова закричал, его голос был полон ярости:

— Открой дверь! — он бил по ней с такой силой, что деревянная рама дрожала.

Клара, видя, как каждый удар Трэвиса приближает момент разрушения, испугалась, что дверь вот-вот не выдержит. В панике она схватила лежащий на полу лук и натянула стрелу, замерев перед дверью, готовая к любому повороту событий.

— Открой дверь, а иначе я сам войду! — снова послышался грозный голос.

— Если войдешь, я выпущу стрелу! — громко и твердо ответила Клара, ощущая, как уверенность в собственных действиях пробегает по всему телу.

«Ты не банчес, ты быстро умрешь», — мысленно продолжила брюнетка, настраиваясь на решительный шаг, если Трэвис нарушит ее угрозу.

Но Трэвис не послушался. С полной яростью он толкнул дверь, и та, не выдержав удара, со звоном распалась, оставив лишь щепки и обломки. Глаза юноши горели злостью, но Клара не испугалась. Это было привычное выражение лица, и она давно перестала бояться его гнева. Не раздумывая, брюнетка выпустила стрелу. Стрела пронзила воздух и вонзилась в плечо Трэвиса. Юноша замер, его глаза расширились, а губы раздвинулись в немом изумлении.

Пара секунд — и Трэвис стоял, неподвижно глядя за спину Клары, не веря тому, что видит.

Клара нахмурилась, не понимая реакции Трэвиса. Все происходящее казалось странным, и брюнетка, осторожно повернув голову назад, выронила лук.

— Боже… — выдохнула она. Глаза расширились от шока.

Люди за спиной Трэвиса начали медленно пятиться, а страх читался на их лицах. Зои и Лили, теперь в гигантских и пугающих размерах, стояли как тени из кошмаров, их глаза горели злобой, а из их тел струился холодный, грозный воздух. Зои наклонилась вперед, от чего вся комната задрожала. Клара едва удержалась на ногах, но Лили подала свою большую лапку, помогая брюнетке не упасть.

— Ведьма… — шипели мужчины снаружи, их голоса были полны ненависти и угроз. — Убери демонов, пока еще не поздно.

Клара скрестила руки на груди, стоя ровно и не давая слабину.

— Уходите, пока можете! Я не буду вас трогать! — крикнула она, чувствуя невероятную силу за спиной.

Зои и Лили становились еще более угрожающими, их фигуры нависали, готовые защитить Клару любой ценой.

Но жители не послушали ее призыв.

Трэвис схватился за свое раненое плечо и, скривив лицо от боли, шагнул назад.

— Уничтожьте их! — приказал он, прежде чем свалиться.

Люди на улице начали кричать, голоса сливались в одно — хоровой приказ о разрушении. Они кинули горящие факелы на дом, и огонь быстро охватил дерево.

Внутри дома стало невыносимо жарко. Когда пламя проникло внутрь, Клара поспешила к выходу, но огромные доски крыши рухнули вниз, закрывая проход. Брюнетка закричала, прикрывая лицо руками, пытаясь защититься от дыма. В ужасе она обернулась к люмистаррам, которые наблюдали за черным дымом, который все больше наполнял комнату.

— Надо выбраться отсюда, — напряженно проговорила Клара, пока с тревогой смотрела на люмистарров.

Мысли путались, и девушка не могла сообразить, как помочь Зои и Лили, и себе к тому же.

Но люмистарры оказались быстрее нее. Лили толкнула Клару в сторону Зои, отчего брюнетка с удивлением обернулась и увидела, как Зои склонилась вниз.

— Мне залезть на твою спину? — догадалась Клара, получив быстрый кивок в ответ.

Через пару секунд брюнетка оказалась на спине огромного зверька, уверенно зацепившись за его короткую шерсть.

В этот момент Лили бросила Красную Книгу, и Клара ловко перехватила ее в воздухе. Зверьки взмыли вверх, пробив крышу дома, и вырвались наружу, унося Клару в ночное небо.

Тусклые звезды расплывались в чернильной вышине, пока Клара, прижимая к груди Красную Книгу, позволяла люмистаррам нести ее все выше. Ветер бил в лицо, ледяными пальцами пробираясь под одежду, волосы хлестали по щекам — но ей было все равно, ведь паника осталась где-то внизу, под развороченной крышей, среди крика и страха людей.

Тем временем Лили опустила мордочку к пылающему дому, быстро схватив зубами длинную доску, на кончике которой ярко горел огонь. Черные глазки метались среди людей, и, обнаружив Трэвиса, стоящего у закрытой двери дома вождя, быстро рванула туда.

Подлетев к дому вождя, Лили с точностью метнула горящую палку на крышу, разрушая ее. Дом начал гореть. Яркое пламя быстро охватило деревянные стены, превращая его в огненный шар.

— А ты молодец, Лили, — похвалила зверька Клара, с улыбкой глядя на ее довольную мордочку. Люмистарр гордо вскинул голову на похвалу.

Они недолго парили в ночном небе. Холодный ветер играл в волосах Клары, освежая ее раскаленные от огня щеки. Внизу пылали остатки ее дома, а вдали слышались испуганные крики людей. Но все это быстро исчезло, как только перед ними появилось огромное облако.

Зои и Лили не замедлили движения, напротив — уверенно устремились вперед. Клара едва успела вздохнуть, как белая дымка окутала их, скрывая от внешнего мира.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ: КРАСНЫЙ И ЧЕРНЫЙ

Банчес, поглотивший Чарльза, быстрыми шагами пробирался сквозь густые тени леса. Каждый его шаг отравлял землю: трава чернела и рассыпалась в пыль, деревья увядали, и даже застывшие в вечности камни теряли свою жизнь, трескаясь под его тяжестью. Банчесы были и есть существа тьмы, лишенные света, а где нет света — нет и жизни.

Путь к главным вратам королевства Эсфелон был полон опасностей для таких темных существ, как банчес. Огненный мост, пылающий неугасающим пламенем, служил защитой Эсфелона. Он сжигал каждого, кого королевство считало врагом, а эсфелы ненавидели банчесов сильнее любых иных созданий.

Но чудовище не остановилось, даже когда языки пламени вонзились в его плоть, оставляя обугленные раны. Даже когда его тело содрогалось от боли, и темная магия едва удерживала его форму — оно шагало вперед. Неотвратимо. Упорно.

Наконец банчес приблизился к кровавым, королевским вратам, испещренным солнечными узорами. Его пылающее от ожогов тело остановилось, чуть шатаясь на месте. Темная магия, сдерживающая его, заколебалась. И тогда нечто в глубине его бездонной пасти зашевелилось.

Тело банчеса содрогнулось в агонии. Его чудовищные конечности судорожно дергались, а из глотки вырвался низкий, протяжный рев. Черная кровь внутри него бурлила, словно кипящая лава, разрывая существо изнутри. Боль пронзила его темную плоть.

Внезапно банчес выгнулся дугой, раззявил свою гигантскую пасть и сотряс воздух оглушительным криком. Его тело тряслось в конвульсиях, а затем — с болезненным рвущим звуком — он исторг из себя Чарльза.

Человек, недавно поглощенный тьмой, выпал на сухую, обугленную землю, весь покрытый густой, липкой черной кровью. Его тело было неподвижным, дыхание — слабым, а вокруг него, словно змеи, извивались последние нити зловещей энергии, с которой человек не успел полностью слиться.

Монстр пошатнулся, и пылающие от боли глаза уставились на человека, которого он не смог удержать в своем чреве. Затем оно рухнуло на колени и начало стремительно разрушаться, пока окончательно не исчезло.

Чарльз чувствовал, как его тело горит, словно изнутри его охватило пламя. Каждый вдох давался с трудом, кожа будто обжигалась от соприкосновения с воздухом. Он не мог открыть глаза, но даже сквозь мутное сознание сумел прошептать:

— Клара…

Его голос был едва слышен и почти терялся в тишине, но мужчина продолжал звать имя родной дочери.

Тем временем массивные королевские ворота медленно распахнулись, и сквозь пелену жара Чарльз услышал глухие шаги.

— Клара…

Двое рыцарей в сияющих доспехах выступили вперед, сопровождаемые высоким мужчиной в темном синем плаще. Их заинтересованные и настороженные взгляды заметили почти бессознательное тело, и один задал несдержанный вопрос:

— Кто это, господин Скарвер?

— Это человек, которого я ждал, — спокойно ответил Скарвер, не сводя взгляда с Чарльза. — Отвезите его в мою башню, — приказал он, разворачиваясь.

— Слушаемся! — одновременно ответили рыцари.

Их доспехи лязгнули, когда они осторожно подняли Чарльза, поддерживая его под руки и за ноги.

— Где… Где моя дочь…? — едва слышным голосом прошептал Чарльз, не сопротивляясь. — Клара… где моя дочь?..

Скарвер нахмурился, услышав хриплый, едва различимый шепот мужчины.

— Клара…

Имя это прозвучало для него незначительным эхом. Он смотрел, как беспомощное тело Чарльза дрожит в руках рыцарей, затем, заходя обратно внутрь, кивнул в сторону ворот.

— Закрыть ворота, — приказал он ровным, холодным голосом.

Массивные створки с гулким звуком сомкнулись. Огонь поста погас за ненадобностью, оставляя лишь тлеющий след в воздухе.

Скарвер, не оглядываясь, направился к своей башне. Он даже не удосужился бросить последний взгляд на умирающего банчеса, из которого, исчерпав свою пользу, оставил гнить и умирать за воротами. Скарвер никогда не сожалел о тех, кого контролировал — они были инструментами. И если один из них умирал, он просто создавал нового. А точнее, использовал другого.

Высокая башня, чернеющая на фоне ясного неба, ожидала своего хозяина. В ее стенах уже было подготовлено все для нового гостя.

Поднимаясь по старой, извилистой лестнице, Скарвер обдумывал свои дальнейшие шаги. Каменные ступени издавали глухие отголоски его шагов, сливаясь с эхом его дыхания. Наконец он достиг массивной двери, украшенной тонкими узорами из золота и рубинов, отражающих тусклый свет факелов.

С легким скрипом дверь поддалась, и банчес вошел в свою обитель. В центре комнаты, на холодном каменном полу, лежал Чарльз. Его тело содрогалось в лихорадочном жаре, а потрескавшиеся губы беззвучно шептали имя дочери.

Скарвер усмехнулся, наблюдая за мучениями человека. Не торопясь, он протянул руку к полке рядом, достал тяжелую стеклянную бутылку с белой водой и, приблизившись к Чарльзу, небрежно наклонил ее. Несколько капель упали на лицо мужчины, оставляя холодные следы на разгоряченной коже.

— Просыпайся, — хрипло произнес банчес, убирая бутылку обратно. — Твоей дочери все равно здесь нет. И вряд ли она появится, если все время ее звать.

Чарльз вздрогнул. Сквозь пелену жара его разум медленно начинал проясняться. Постепенно тело перестало дрожать, а затуманенное сознание обострилось, возвращая воспоминания о произошедшем. Он резко сел, а затем вскочил на ноги, широко распахнув глаза.

— Где моя дочь?! — голос звучал тревожно. — Вы… вы видели ее?!

Скарвер ухмыльнулся и, не сводя взгляда с Чарльза, лениво указал на небольшой круглый стол у стены. Там стояли два стула: один красный, другой черный, высокий, с резной спинкой.

— Успокойся, человек, — произнес он неспешно. — Присядь на красный, я на черный. Поговорим и все выясним.

— У меня нет времени на разговоры! — воскликнул Чарльз, покачав головой. — Моя дочь в опасности. Я должен быть рядом с ней.

Скарвер усмехнулся, безразлично наблюдая за его вспышкой эмоций. Он медленно потянулся к столу и взял в руки золотой бокал.

— Она человек. И ты человек, — произнес банчес с ленивой усмешкой. — Если не сможет она, то и ты не сможешь.

Он наклонил бокал, позволяя капле прозрачной жидкости скатиться по краю, и спокойно кивнул на пустующий стул.

— Сядь. Выпей. Успокойся. Тогда и решение найдется.

— Ты знаешь, где моя дочь? — голос Чарльза чуть сорвался.

— Сначала присядь, — протянул Скарвер, небрежно прижимая бокал к губам. — Это невежливо.

Чарльз стиснул зубы. В глазах его полыхало нетерпение. Но поколебавшись всего несколько секунд, он нехотя опустился на красный стул.

— А теперь ответь. Где моя дочь? — голос Чарльза был низким.

— Я бы ответил, — спокойно проговорил банчес, делая небольшой глоток прозрачной жидкости, — если бы знал.

Чарльз нахмурился, тяжело встал с места и сказал грубо:

— У меня нет времени на дураков.

И зачем ему оставаться здесь? Клара в беде, а он сидит и ведет разговоры с каким-то психом. Нет уж. Лучше подвергнуть себя риску, но найти свою дочь. Так размышлял Чарльз.

— Хотя у нее шансов выжить больше, чем у тебя. Она ведь не полностью человек, — громко произнес Скарвер, заставив мужчину замереть у ручки большой двери.

Воспоминания внезапно нахлынули на Чарльза, и он с растерянным и настороженным взглядом повернулся к незнакомцу.

— Ты… — начал он, не скрывая волнения.

— Странно, — усмехнулся Скарвер, — что такое жалкое существо, как ты, является родителем любимчика Богини. А ведь я хотел получить ее, а не тебя. Но, как оказалось, мои банчесы слегка туповаты для таких заданий.

— Кто ты такой? — напряженно спросил Чарльз, внимательно глядя на Скарвера.

Ему не нравилось, что какой-то чужак так открыто говорит о его семье и признается, что с самого начала хотел похитить его дочь.

— Какая милость, что вы спросили, — ухмыльнулся он, вставая и протягивая руку. — Присаживайтесь, боюсь, слушать вам придется внимательно.

Чарльз насторожился.

«Кто этот псих?» — пронеслось в мыслях, пока мужчина покорно сел на красный стул, не отрывая взгляда от чужих движений.

Скарвер аккуратно протянул к нему второй пустой бокал с такой же прозрачной жидкостью.

— Не любезничай передо мной, — грубо бросил мужчина, замечая довольную ухмылку на лице незнакомца.

— Не слишком ли ты дерзок с тем, кто в десять раз сильнее тебя? — прищурился банчес, чувствуя явную враждебность. — Любезничество не в моей природе. Но при разговоре все-таки стоит соблюдать некое приличие. Отпускать тебя не собираюсь. Если уйдешь, я потеряю и возможность заполучить твою дочь.

Внезапно что-то внутри Чарльза взорвалось — он резко вскинулся с места. Его рука молниеносно дернулась вперед и крепко схватила Скарвера за ворот синей мантии, сжимая ткань так, что она морщилась под пальцами. В носу застрял горький привкус раздражения, а губы непроизвольно сжались, сдерживая горькую вспышку злости. Взгляд загорелся холодным огнем — в нем смешались ярость и отчаяние, и все тело будто натянуто, готовой вот-вот рвануться.

— Даже не думай протянуть грязные лапы в сторону моей дочери! — угрожающе произнес он, впиваясь взглядом в пустые глаза чужака.

— Что ж, — пожал плечами Скарвер, продолжая ухмыляться. — Я уже давно положил глаз на нее. И такие слабаки, как ты, меня не остановят одними угрозами.

Чарльз вдруг ощутил, как нечто тяжелое и скользкое обвилось вокруг него, словно живая, холодная змея. Это жуткое давление сжимало тело так неумолимо, что казалось, ребра вот-вот треснут. Темная магия Скарвера ползла по его мышцам и жилам, словно цепи, лишая дыхания и заставляя сердце колотиться в груди словно в ловушке.

— Отпусти меня, ты урод! — кричал Чарльз, дергаясь и пытаясь вырваться, но цепкие черные тени лишь крепче сжали его.

Мужчина отчаянно понимал: его дочь в опасности, и сейчас перед ним стояла самая большая угроза. Нужно было что-то делать, но что?

— Не дергайся, дуралей, — безразлично бросил Скарвер, закатив глаза, а ухмылка с лица исчезла, уступив место холодной угрозе. — Убивать тебя невыгодно. Убью, как только получу эту девку.

— Размечтался, сволочь! Ты никогда не получишь мою дочь! Ты не посмеешь!

— Да ну? — тихо рассмеялся Скарвер, словно слыша нелепые угрозы, которые его только забавляли. — А мне кажется, смогу. Она ведь на всё пойдёт… лишь бы дорогого отца спасти…

— Не сме — !

Но крик мужчины прервался. Пол под ногами резко раскрылся, и черная змея темной магии затянула Чарльза вниз, в бездну. Черный мрамор мгновенно захлопнулся, оставляя Скарвера одного в тишине. Однако, если прислушаться, можно было услышать отдаленные крики Чарльза.

— Жалок, — скривил губы банчес, усаживаясь за тяжёлый чёрный стул за столом. — Как бы ты ни старался, ей суждено умереть. Она самая большая угроза для моих планов, а от таких избавляются при первой же возможности.

Скарвер скользнул взглядом по узкому длинному окну, сосредоточенно всматриваясь в массивные ворота, к которым примыкала его башня. Его пустые глаза поднялись к мрачному небу, и на губах тихо заиграла зловещая ухмылка, как предвестник надвигающейся бури.

— Представляю твое сожаление, Гетия, — проворчал он. — Сделать своим любимчиком какую-то слабачку, которую свет даже не видел, да еще и Хозяйкой Книги… Жалкое зрелище. И все же тебя называют мудрейшей и сильнейшей. Ха! Не будь Скипетра, ты бы давно лежала в гробу, вовеки проклятая своим жалким существом. Но не волнуйся, твоим сожалениям осталось недолго…

***

Стоя перед высокими резными дверями, Валенсия нервно покусывала нижнюю губу, стараясь держать в узде тревогу. Уже несколько минут она ждала, когда Принцесса Делара и Генерал Лейн завершат обсуждение, чтобы, наконец, озвучить и свои мысли.

С детства она была близка с Принцессой, но с возрастом их пути разошлись, как это нередко бывает. Общения стало меньше, но Валенсия знала: Делара по-прежнему готова выслушать ее.

Наконец двери с мягким скрипом распахнулись. Валенсия сделала несколько шагов назад и с легким поклоном встретила вышедших.

— Сия? — удивленно произнес Генерал, но тут же вернул себе сдержанный, официальный тон. — С какой целью ты здесь?

— Приветствую вас, Принцесса Делара, Генерал Лейн, — с достоинством поклонилась она, выпрямилась и продолжила:

— Я бы хотела поговорить с Принцессой наедине, если мне будет позволено.

— Возникли какие-то проблемы? — нахмурился Генерал, внимательно следя за выражением лица дочери.

— Вовсе нет, — Валенсия мягко покачала головой и перевела взгляд на Делару, лицо которой оставалось спокойным. — Принцесса, если вы разрешите.

— Разрешаю, — кивнула Делара. — Генерал, вы можете быть свободны. На этом наша дискуссия окончена.

— Ваше Высочество, — с легким поклоном ответил Лейн и, не задавая лишних вопросов, удалился.

Делара кивнула Валенсии и первой вошла в просторную библиотеку. В центре зала возвышался массивный стол, за которым нередко собирались лорды и герцоги, чтобы решать судьбу королевства.

— Простите, что явилась без предупреждения, — сразу заговорила Валенсия, слегка поклонившись. — У меня не было другого способа. Получить официальное разрешение на аудиенцию почти невозможно.

Принцесса уселась в резной алый стул с высокой спинкой, украшенной витиеватыми узорами, и внимательно оглядела подругу.

— Сия, мы здесь одни. Оставь формальности, — улыбнулась она, махнув рукой. — Сядь рядом и говори спокойно. Мне не нравится, когда моя подруга обращается ко мне так формально.

Валенсия выдохнула и быстро подошла ближе, сев рядом.

— Что тебя тревожит?

— При… Делара, — запнулась девушка на секунду. — Ты не замечала странностей в замке?

Принцесса нахмурилась, ее пальцы медленно сжались на подлокотнике стула.

— Странностей? — переспросила она, вглядываясь в лицо Валенсии.

— Мне кажется, наш настоящий враг, не банчесы, — тихо сказала девушка, наклоняясь ближе.

— Не банчесы? — Делара прищурилась. — Ты хочешь сказать… это кто-то из Светлого Края? Неужели предатель?

— Не совсем, — покачала головой Сия. — Если бы он был отсюда, вы бы почувствовали это сразу. Но тот, о ком я думаю… он другой.

Она замолчала, пытаясь собрать разбросанные догадки в четкую мысль. Ее взгляд метался по узорчатым полкам, будто среди книг прятались слова, которых ей не хватало.

— Мне кажется, эта война… не совсем по взаимному согласию, — продолжила Валенсия.

— Что имеешь в виду? — Делара чуть нахмурилась, удивленно склонив голову.

— Я заметила странность. Банчесы, они ведь боятся света, не так ли? Но на последней вылазке они шли под ним без колебаний. Словно смерть для них не имела значения.

— Неужели они стали сильнее? — уточнила Делара, приподняв бровь. — Или они приобрели четкий разум? Или, может, стратегию?

— Не совсем. Вернее, не только, — Валенсия покачала головой. — Это не была стратегия в обычном смысле. Их движения были слаженными, но без сознательной логики. Как будто… кто-то управлял ими.

На мгновение наступила тишина. Принцесса пристально вглядывалась в подругу, пытаясь прочесть за ее словами нечто большее.

— Признаться в этом стыдно, — шепотом добавила Сия, опуская глаза. — Я начала жалеть их.

— Но у тебя ведь есть на то основания, — спокойно произнесла Делара. — Говори. Даже малейшее сомнение может оказаться нитью к разгадке.

— Мне кажется, они действуют не по своей воле. Как будто кто-то заставляет их выходить на свет, идти на убой, убивать… Возможно, за этим стоит сила, которая угрожает им больше, чем мы.

Валенсия замолчала, чувствуя, как воздух в библиотеке стал каким-то глухим и вязким.

— Может быть, — добавила она после паузы, — если эта сила добьется своего, банчесов отпустят. Но не думаю, что это будет победа для них. Скорее новая форма погибели. И для них, и для нас.

Делара задумалась. Легкая тень скользнула по ее лицу, когда она прищурилась.

— Я не рассматривала это с такой стороны.

— Это всего лишь мои догадки, — напомнила Валенсия, слегка понизив голос. — Я не пытаюсь убедить вас… лишь прошу разрешения действовать. Мне нужно доказать это или развеять.

— У тебя уже есть план? — спросила Делара, внимательно всматриваясь в глаза подруги. В ответ пришел короткий, уверенный кивок. — Есть и подозреваемые?

— Я знаю жителей Солнца Эсфелон как свои крылья, — твердо ответила Валенсия. — И когда среди них появляется чужак, я это чувствую. Так что да. Я знаю, где начать.

— Что тебе потребуется? — почти официально спросила Делара.

Ответственность в голосе была полной и безоговорочной. Валенсия поняла это сразу — между ними возникло негласное согласие.

— Войска мне не нужно, — спокойно ответила она. — Только ваше разрешение. Я хочу исследовать земли королевства… и, в особенности, сам замок Эсфелон. Некоторые тени прячутся слишком близко к трону.

Принцесса медленно встала и посмотрела на подругу с доверием и искренней верой.

— Я даю тебе полное разрешение, — уверенно произнесла она.

Валенсия поднялась, грациозно поклонилась и расправила крылья. Их легкий шелест эхом разнесся по библиотеке.

— Будьте осторожны, Принцесса. Особенно с предложениями дворян, — предупредила она. — Среди них есть тот, кто стоит в моем списке первым.

Делара едва заметно кивнула, и Валенсия тут же скрылась за дверями.

Многие бы назвали доверие Принцессы к Сие безрассудством, но сама Принцесса знала, что поступает правильно. Валенсия заслужила его. Не титулом, не родословной, а поступками. Своей верностью. И Делара с гордостью могла сказать, что доверяет ей как себе, зная, что отвечают ей тем же.

Но слова Сии оказались не просто намеком — они были крючком, за который зацепилось сознание Принцессы. Они заставили ее посмотреть на служащих иначе. Если Валенсия осмелилась подозревать кого-то из дворца, значит — перед ними стоял искусный игрок, скрывающий свои намерения за маской верности, и Делара все это время была слепа…

Шаги ее гулко отдавались в мраморных коридорах. Никаких голосов. Никакого движения. Даже шепотом, и тех не было. Принцесса замедлила шаг. В последнее время замок стал пугающе тихим.

Слишком тихо…

— Почему здесь так тихо? — почти прошептала она, оглядываясь.

Эсфелы не из тех, кто убегает, поджав хвост. И банчесы никогда не доходили до самого замка. Неужели они стали жертвами? Неужели опасность не снаружи, а уже внутри?

Принцесса не знала, не могла знать, что крики исчезнувших все еще звучат. Где-то там, в мрачных залах, в тайных подземельях, в пределах замка, их рваные глотки беззвучно взывали о помощи, обращаясь именно к ней. Но их слезы высохли, замерли, остались повисшими на ресницах, которых она не видела… Не могла видеть.

И только один видел их.

Единственный, кто слышал шепоты исчезнувших и точно знал, где замок стал гнить изнутри. Он проходил мимо выцветших гобеленов, где в ткань словно вплелись застывшие тени боли. Его губы искривлены в злобной ухмылке. Но стоило ему повернуть за угол, как эта гримаса исчезла, будто и не было. И вот уже — достойный, рассудительный советник с лицом, отточенным до идеала. И глаза спокойные, что за всеми наблюдали, всегда убеждаясь, что все идет так, как пожелает его черная душа.

Но он и представить не мог, что за ним тоже наблюдают. И уже давно.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ: ЛЕДЯНАЯ СТАТУЯ

Феликс стоял у массивных, алыми всполохами озаренных ворот, сжимая в перчатках потертую книгу с красной обложкой. Густой туман стелился у его ног, а жара вокруг заставляла нервничать сильнее и жалеть о своих действиях больше ста раз.

Эту книгу блондин украл из человеческой деревни — тихо, ловко, почти без следа, если не считать случайно замороженных тапочек старого библиотекаря.

Ворота скрипнули, распахиваясь, и навстречу шагнул Скарвер, окутанный в темно-синий плащ, скрывающий его лицо.

— Она у тебя? — его голос был ровным, но вкрадчивым.

— Да, — Феликс коротко кивнул, протягивая книгу.

Скарвер медленно потянулся к ней, но в последний момент Феликс резко отдернул руку.

— Доказательства, — жёстко произнёс блондин. — Я не собираюсь верить на слово… банчесу.

— Вид существа не определяет его сущность, — усмехнулся Скарвер и щелкнул пальцами. — Не суди других по шрамам, что оставили тебе.

— Из-за одного из вас я скитаюсь уже двадцать лет, — Феликс сжал челюсти. — Мой народ проклял меня. Отверг, как ненужного. Я потерял все. Даже мать.

— Твоя ошибка лишь в последнем, — тихо ответил Скарвер, покачав головой. — Ты сам обнял ее, тем самым превратив в лед.

— Я бы отдал все, чтобы обнять ее снова, — едва слышно выдохнул Феликс.

— Тогда иди и обними ее, — Скарвер посмотрел на него пристально.

Блондин резко вскинул голову, не понимая.

— Ты сдержал своё слово, и я сдержал свое, — продолжил банчес, чуть склонив голову набок. — Я снял твое проклятие. Все, что ты когда-то заморозил, вновь ожило.

Феликс невольно отшатнулся. В его глазах вихрем пронеслись смешанные чувства — замешательство, радость, страх.

— Разве для этого не нужен был ритуал? — он прищурился. — Зелье… жертва?

— Я тебе что, шарлатан? — раздраженно нахмурился банчес. — Не веришь — прикоснись.

Феликс дрожащими пальцами снял перчатки, скомкал их и поспешно сунул в карман старых коротких штанов. Протянул бледную ладонь.

Он замер. Неуверенно вытянул руку — и так и не решился коснуться. По спине пробежал холод, пальцы налились тяжестью, словно сама магия ждала его выбора.

— Будь это ложью, я бы не стал рисковать, — ровным голосом сказал Скарвер.

Феликс глубоко вдохнул, собираясь с духом, а затем резко схватился за протянутую бледную руку, крепко зажмурив глаза.

Тишина.

Блондин не слышал ничего — ни чужого дыхания, ни шороха ткани, ни звука. Даже пульс собственной синей крови казался приглушенным.

— Все в порядке, можешь открыть глаза, — раздался насмешливый голос банчеса.

Феликс резко распахнул веки. Скарвер стоял перед ним живой и не ледяной. Его выражение лица ничего не отражало, тогда как выражение самого Феликса смешало в себе радость, потрясение и едва уловимый страх.

— Теперь… — протянул Скарвер, протягивая ладони. — …давай мне красную книгу… и свои перчатки.

Получив желаемые вещи, Скарвер довольно улыбнулся, надев перчатки и скользнув пальцами по шершавой поверхности книги.

— Ты славный малый, — задумчиво произнес он. — Обещаю вознаградить тебя, когда все закончится.

Развернувшись, банчес направился к воротам, но не успел сделать и трех шагов, как Феликс резко схватил его за плечо.

— Подожди! — крикнул блондин и замер, наконец осознавая, что это не сон.

— Что такое? — Скарвер приподнял бровь.

— Ты ведь… не собираешься уничтожить наш мир? — Феликс сузил глаза, напряженно вглядываясь в него.

Банчес усмехнулся, оборачиваясь.

— Если уничтожу мир, где сам жить буду? Конечно, нет, — губы тронула легкая улыбка, и Скарвер развернулся лицом к Феликсу. — Я всего лишь хочу, чтобы мы все могли жить в мире, без границ. Хочу создать ту гармонию, на которую жалкие боги оказались неспособны.

— Я просто уточняю, — спокойно оправдал свои мысли Феликс. — Вдруг, я сам того не зная, стал помощником злодея.

— Не бойся, помощником злодея ты не стал и не станешь, — бросил Скарвер с ухмылкой и исчез за воротами, захлопнув их за собой.

Скарвер осознавал истину: не дано смертному стать Богом. Но это не означало, что он примет свою ничтожность и отступит. Напротив, он вознамерился превзойти саму Гетию, сотворившую мир, и Моргара, погребенного в забвении. Однако путь к божественности терялся в лабиринтах невозможного. Ведь Богами не становятся — ими рождаются.

И все же ответ был прост, если смотреть на него с высоты безумной решимости: Богом станет тот, кто убьет Бога. Но Скарверу не оставили выбора.

Гетия пожертвовала собой ради создания Древа Рождения, растворив свое существо в первородных корнях мироздания, а Моргар был заточен в вечной могиле, не жив и не мертв.

Древо ускользнуло от восприятия смертных — сокрытое в завесе, которую не мог прорвать ни один взгляд, не достичь ни одно заклинание. Оно более не принадлежало ни одному из известных миров. Исчезло за гранью времен, за пределами досягаемости, став мифом даже для тех, кто сам давно стал легендой.

Однако Моргар… Моргар не исчез до конца. Каждые шесть сезонов, когда тьма опускалась на мир, три ночи становились бесконечными, а Светлый Край утопал в безмолвии. Банчесы покидали пределы мертвых земель и бродили, окутанные туманом, сквозь погруженные в забытье королевства. Ни одно существо не могло пробудиться, пока три дня не пройдут. Скарвер знал, что его шанс приблизился. Он нашел способ разорвать границы невозможного и низвергнуть Бога.

Однако его плану противостояло одно непреклонное препятствие: сам Моргар, сочтя это жалким оскорблением, отказывался отвечать на призывы своих слуг — банчесов. Он не поднимал голову, не простирал своей воли, не правил банчесами и тем более не покидал гробницы, что стала ему вечным приютом.

Год за годом банчесы приносили жертвы — кровавые ритуалы под затмением луны, шепот древних клятв на забытых языках и пустые молитвы, обращенные в бездну. Но Моргар оставался неподвижен. Его молчание было не просто апатией, оно стало проклятием. Даже самые верные из тех, что родились из его дыхания, не могли пробудить в нем хоть искру внимания.

Но Скарвер не собирался дожидаться чуда. Он решил вырвать Бога из его укрытия силой. В его замысле было безумие, но и дерзкая уверенность: если банчесы обрушатся на Светлый Край среди бела дня, Боги не смогут игнорировать этот хаос. И к моменту решающей встречи Моргар окажется вынужден выйти в свет.

И тогда, когда заточенный Бог ступит в мир смертных, Скарвер вонзит в его грудь клинок и вырвет сердце. Оно станет его собственным, и тогда он поднимется выше.

Но Скарвер страшился Скипетра — артефакта, что можно было собрать лишь с помощью Красной Книги.

Скипетр был единственной вещью, способной уничтожить его до праха, ибо плоть его и кровь — не что иное, как тьма, воплощенная в живом облике.

Он ненавидел Скипетр, но одновременно жаждал найти его, чтобы самолично сокрушить. Ибо не только свет губит тьму.

Тьма — древний, безмолвный ужас света. И в глубинах этого ужаса Скарвер желал стать страхом, от которого даже рассвет не поднимет голову. И потому он искал. Искал безумца, что согласится отправиться за Скипетром, даже не ведая, что после этого его собственная судьба будет решена.

Судьба улыбнулась Скарверу — он нашел того, кто мог достать ему заветный артефакт. Феликс, фригор, охваченный ненавистью к банчесам, жаждал избавиться от проклятия, что неотступно следовало за ним, разъедая его жизнь. Для Скарвера эта мелкая беда не представляла трудности: он мог разрушить проклятие одним движением, и потому без колебаний заключил сделку.

Свобода от мучений в обмен на Красную Книгу.

По его предположениям, она находилась в людской деревне, и добыть ее не должно было составить труда. Но Скарвер просчитался. Он не учел одной детали — книга не являлась обычным предметом. Ее мог заполучить лишь истинный обладатель, тот, кого выбрала Гетия. Только тогда она открывалась миру, лишь тогда ее можно было узреть.

Феликс, не ведая этой тайны, принес обычную книгу, уверенный, что исполнил свою часть договора. Но стоило Скарверу раскрыть страницы, как леденящий гнев вспыхнул в его груди. Прямыми, четкими буквами на пожелтевшем пергаменте были изложены лишь обычаи и традиции людей. Ни слова о местонахождении сокровищ.

— Обманщик, — голос Скарвера сорвался в приглушенное шипение, когда его пальцы сжались в кулак.

Одним движением он развеял то, что забрал, и проклятие вновь окутало Феликса, возвращаясь в его стеклянное тело, что с такой теплотой собиралось обнять ожившую мать.

***

Белое Королевство — так называли его в дальних землях, шепча с благоговейным трепетом, будто само имя несло свет. Королевство Луны Аурелис — владения, сотканные из лучей сияния и самого дыхания бытия. Здесь текла первозданная, чистая, рожденная из первого вздоха мира белая вода. Священный поток, способный исцелять плоть, пробуждать увядшие растения и смывать печаль с самой души. Фригоры — создания из мороза и стекла, с волосами цвета упавшего снега и глазами голубыми, как ясное утро — были жителями этой земли. Именно они направляли белую воду по артериям Светлого Края, неся дыхание жизни в самые отдаленные уголки волшебного мира.

Люмистарры осторожно опустились на тропу, мерцающую в ночи слабым светом.

— Что это за место? — прошептала Клара, и ее голос эхом пронесся сквозь тишину.

Книга в ее руках начала дрожать, и с каждой секундой становилась все горячее. Испугавшись неожиданности простой вещицы, Клара испуганно выронила ее на землю.

Но Книга не переставала сиять и дрожать. Она задрожала, лежа на земле, светясь изнутри ярким, почти божественным светом. Страницы сами развернулись, будто их подхватил ветер — неведомый, доступный лишь ему одному. И тогда разразилось сияние — ослепительное, чистое, словно само небо раскрылось. Деревья вокруг вспыхнули отраженным светом, окутанные неземным, почти священным блеском.

Клара прищурилась, настороженно всматриваясь в магическую, как она уже поняла, Книгу. Затем, бросив быстрый взгляд вокруг, спустилась с Зои и опустилась на колени перед загадочной вещицей.

— Я не знаю, зачем вы привели меня сюда, — заговорила она, не отрывая взгляда от трепещущего света. — Но что-то мне подсказывает, что вам нужна моя помощь… Хотя, честно говоря, я на такое не подписывалась.

Протянув руку, брюнетка осторожно коснулась обложки — под пальцами ощутила пульсирующее тепло в миг, когда кожа коснулась поверхности, свет вокруг чуть померк, будто узнал прикосновение девушки.

Клара наклонилась ближе, и на открытой странице чернила заиграли мерцанием — как жидкое серебро в танце света. На двух пустых листах перед ней была написана единственная фраза:

«То, что скрывает от света, скрывает и от тени, ибо оно принадлежит тому, кто был рожден на стыке двух великих врагов.»

Клара нахмурилась, перечитывая надпись.

— Загадка? — пробормотала девушка, задумчиво барабаня пальцами по краю книги.

Оглянувшись по сторонам, Клара поджала губы.

— Тут так тихо… — прошептала она, прислушиваясь к слабому шелесту ветра, что скользил по замерзшим улицам. — И холодновато…

Но прежде чем Клара успела вздохнуть, из стеклянных домов, украшенных красными цветами, стали выходить фригоры. Стеклянные существа замерли, пораженные видом незнакомки и двух огромных люмистарров, а затем напряглись.

Клара ощутила, как в воздухе повисла тревожная тишина, и, понимая, что любое неосторожное движение может спровоцировать беду, поспешила заговорить:

— Здравствуйте… — начала она, но не успела закончить, как все взорвались резким криком. Фригоры рванули вперед, обнажая белые мечи. В мгновение ока они окружили девушку, и Клара застыла, чувствуя, как сердце гулко застучало.

— Стойте! Я не враг, не враг! — торопливо заговорила брюнетка, инстинктивно подняв ладони в умиротворяющем жесте.

Но фригоры не остановились. Кольцо мечей сжалось вокруг нее, а люмистарры, ощутив угрозу, тревожно замерцали и вдруг резко уменьшились, едва достигнув высоты ее колен. Клара ошарашено моргнула.

— Серьезно? — сквозь зубы пробормотала она, метнув раздраженный взгляд на Зои и Лили. — Именно сейчас вы решили уменьшиться?

— Руки вверх! — внезапно раздался властный голос.

Брюнетка вздрогнула и, не желая усугублять ситуацию, быстро подняла руки, пока ледяные взгляды фригоров пронзали ее насквозь.

Неожиданно земля содрогнулась, и воздух наполнился зловещим гулом. Королевство, еще мгновение назад сияющее своим великолепием, охватил хаос. Испуганные взоры метались в разные стороны, не в силах осознать происходящее, когда вдруг из недр земли вырвались гигантские черные шипы. Они безжалостно пронзали улицу, рушили изысканные здания, превращая великолепные дворцы в груды камня и пыли.

Фригоры, попавшие под сокрушительный удар, отлетали в стороны, издавая глухие стоны боли. Между ними, в вихре разрушений, Клара, охваченная страхом, резко присела и взяла люмистарров на руки. Ее сердце бешено колотилось, но инстинкты заставили ее броситься прочь, подальше от смертельных игл, что продолжали разрастаться, заполняя улицы колючим хаосом.

Девушка скрылась за массивными развалинами, вцепившись в Зои и Лили, стремясь защитить малышей. Зои же, вопреки страху, не выпускала Книгу из зубов, чем немало удивила Клару.

Из-под земли возник Скарвер, паря над разрушенным королевством. Его черная мантия развевалась в воздухе, а глаза мерцали ледяным блеском. Фригоры тут же пришли в боевую готовность, мгновенно окружив незваного гостя.

— Вреда я не причиню, — раздался его ровный, безэмоциональный голос. — Мне нужна Красная Книга. Отдайте ее, и я уйду.

Но фригоры не отступили и тверже сжали оружие. Сквозь ряды воинов шагнул король Аурелиса, облаченный в белое золото, величественный даже среди руин.

— Как ты смеешь являться в мой дом столь дерзко? — его голос был полон гнева. — Убирайся, пока я не приказал сбросить тебя в пыль!

Скарвер опустился на землю, склонив голову в почтении.

— Ваше Величество, — произнес он холодно. — Если хотите избавиться от этого хаоса, отдайте мне Книгу.

— Что заставляет тебя думать, что она здесь?

Скарвер лишь усмехнулся, затем резко взмахнул рукой. В тот же миг перед королем появилась Валенсия, скованная темной магией. Ее тело сжималось в петле мрачной змеи.

Клара, наблюдая за этим, крепче прижала Книгу к груди. Она настороженно шагнула назад, пряча артефакт за спиной.

— Отдайте мне Книгу, и девчонка не пострадает, — вновь повторил Скарвер.

Король покачал головой, и прозвучало твердо и непреклонно:

— Боюсь, мне нет дела до нее. Проваливай и не смей больше вторгаться в мой дом столь грубо и бесцеремонно.

Глаза Скарвера вспыхнули холодным гневом, и тень раздражения скользнула по его лицу. Он сжал пальцы, и змея сжала Валенсию сильнее. Девушка вздрогнула от боли, но не закричала.

— Ваше Величество, — голос был наполнен сталью. — Раз вы не желаете слушать, я сам все сделаю.

Король сверкнул глазами, а золотая мантия взметнулась, когда он резко шагнул вперед.

— Ты не посмеешь рыться в моем королевстве! — его крик разорвал напряженную тишину.

Фригоры сдвинулись, и их заостренные мечи метнулись ближе к Скарверу. Но тот не дрогнул.

— Как хотите, — процедил он сквозь ярость.

Секунда — и земля содрогнулась под ногами, разломы прорезали ее, подобно когтям чудовища. Из треснувшей поверхности один за другим начали подниматься банчесы. Внезапно налетел ураганный ветер. Стихия бушевала, отчего несколько фригоров не удержались на ногах. Их швырнуло назад, и, падая, они ударялись о землю, нанося себе увечья. Тела их вздрагивали от боли, как марионетки, чьи нити оборвались.

— Вы не захотели решить все мирно. Теперь не жалуйтесь на войну.

И в следующее мгновение банчесы ринулись в атаку, а фригоры, сжав рукояти своих мечей, приняли бой. Воздух наполнился грохотом, звоном стали и боевыми кличами — началась война.

— Найдите Книгу! — приказал Скарвер двоим банчесам, и те мгновенно растворились в тенях, устремившись на поиски артефакта.

Заклятие ослабло, и змеиная тень, сковывающая Валенсию, рассыпалась в воздухе. Она тяжело рухнула на холодную землю, едва успев выставить руки, чтобы смягчить удар. Перехватив дыхание, девушка резко отерла ладонью грязь с лица, схватила свой меч, но тут же зашипела от боли — горячая рукоять обжигала пальцы.

Едва сдерживая гнев, Валенсия расправила крылья и взмыла в небо, ловя поток ветра. Оттуда, с высоты, ей открылся весь хаос, поглотивший королевство. Она скользнула взглядом по полю битвы, затем резко развернулась, решив сама найти Книгу. А вместе с ней — Клару.

Тем временем брюнетка неслась прочь, не разбирая дороги. Ее дыхание сбивалось, сердце бешено колотилось в груди.

— С какой стати всем так нужна эта книга?! — выдохнула она, перепрыгивая через острые ледяные камни.

Клара бежала недолго. Добравшись до реки, она остановилась у хрустального моста, наконец позволяя себе перевести дыхание. Осторожно опустив Зои и Лили на землю, брюнетка склонилась, тяжело дыша. Малыши тревожно смотрели на нее.

— Эй, ты! Человек! — раздался внезапный крик.

Клара вздрогнула и резко подняла голову.

Над бушующей рекой, запутавшись в ветвях дерева, висел незнакомец. Светлые пряди его волос трепал ветер, а на лице читалось явное раздражение.

— Да, ты! — повторил он, кивнув головой. — Помоги мне слезть отсюда!

Клара скрестила руки на груди.

— Вот уж нет! — отрезала она. — С меня хватит опасных приключений! Я иду домой!

Девушка осторожно ступила на хрустальный мост, проверяя, выдержит ли он ее вес.

— Эй, стой! Подожди! — закричал юноша. — Послушай, если поможешь мне, клянусь, я в долгу не останусь!

— Найди себе другого помощника! — бросила Клара.

Блондин беспокойно следил за ней, понимая, что теряет единственный шанс выбраться. В его голове молнией сверкнула идея, и на лице промелькнула хитрая улыбка.

Темный, обугленный горизонт дрожал от раскатов битвы, когда до слуха Клары донесся резкий голос.

— Эй, человек, ты ведь… Кана?

— Ты ошибся. Я не Кана.

Юноша нахмурился, тревожно вспоминая имя девушки.

— Да как же… Вспомнил. Клара! Ты ведь Клара?

Брюнетка сузила глаза.

— И что с того? Думаешь, я стану помогать тому, кто просто знает мое имя?

Но блондин не отступил.

— Это ведь твоего отца банчес проглотил, верно?

Сердце Клары сжалось. Пальцы дрогнули, но выражение лица оставалось непроницаемым.

— Ты следил за мной? Кто ты вообще такой, чтобы—

— Я Феликс! — перебил он ее, слушая отчаянный крик вдалеке. — И я знаю, где твой отец. Он жив.

— Где? — нахмурилась Клара, игнорируя звуки войны. — В брюхе монстра? Я и так знаю.

Разговор коснулся отца — того, кого беспощадно тьма поглотила прямо у нее на глазах. И вот теперь совершенно незнакомый юноша настаивал, что отец жив. Абсурд. Безумие. Глупая, наивная ложь. Или же нет?

— Сначала помоги мне спуститься!

Возможно, Клара потеряла рассудок, раз все еще цеплялась за мечту о спасении, раз позволяла этим словам проникать в ее сознание, пробуждая призрачную веру.

— Хорошо, — нехотя согласилась Клара, сверля сердитым взглядом сияющего от радости блондина. — Но если ты мне лжешь, я задушу тебя собственными руками!

— Нет проблем! — слишком уж весело отозвался Феликс, но тут же вздрогнул, услышав крики, доносившиеся совсем рядом. — Только давай быстрее, пожалуйста!

Клара огляделась, пытаясь придумать, как помочь, и ее взгляд наткнулся на длинную, крепкую палку.

— Я попробую раздвинуть эти ветки, — сказала она, ступая на хрустальный мост. Однако решиться идти дальше было куда сложнее.

— Будь осторожна, — голос Феликса прозвучал напряженно. — Я не про мост. Если я упаду в реку, то погибну мгновенно. Вода в ней смертельна для проклятых.

— Что же вы все тут такие проклятые, — пробормотала Клара, доходя до середины и вытягивая палку к Феликсу.

Брюнетка аккуратно отодвинула одну из извивающихся ветвей, затем потянулась ко второй. Но стоило ей коснуться ее, как первая вдруг резко хлестнула по палке, выбив ее из рук.

— Черт! — выдохнула Клара. — Да почему все такое живое?! — в ярости выпалила она, взглянув на Феликса.

Тот лишь беспомощно пожал плечами.

Внезапно к ним подлетела Валенсия.

— Сия! — с облегчением воскликнул Феликс. — Какое счастье! Хоть кто-то на моей стороне…

— Замолчи, — резко перебила девушка, бросив на блондина испепеляющий взгляд.

Грубость ее голоса поразила блондина, заставив замолчать. Валенсия повернулась к Кларе и заговорила сквозь зубы:

— Я предупреждала тебя. Я велела тебе уйти отсюда. Что ты, во имя всех звезд, еще здесь делаешь?!

— Сия… — тихо подал голос Феликс. — Может… для начала ты—

— Я ушла, если тебе интересно, — отозвалась Клара, не уступая ни в голосе, ни во взгляде. — Но каким-то образом снова оказалась здесь. И что бы ты ни думала, это не случайно. Кое-кто подсказал, что мое присутствие здесь необходимо.

— К чему нам человек вроде тебя?! — воскликнула Сия, вскидывая меч.

— Ну уж прости, что родилась человеком! — выкрикнула Клара в ответ, но быстро взяла себя в руки, хотя в груди бушевало возмущение. — И мне плевать, нравится тебе это или нет. Я пришла сюда не за твоим одобрением, ясно?

Секунда тишины — напряженная, колючая.

— А может, вы наконец снимите меня отсюда? — с досадой прошептал Феликс, перебивая их спор.

Меч сверкнул в воздухе, и в одно мгновение ветки были срезаны, падая в реку.

Феликс, не ожидавший столь стремительного вмешательства, пошатнулся и почти сорвался вниз, когда Валенсия молниеносно схватила его за руку и, с силой рванув, перенесла на другую сторону.

Клара, замершая от неожиданности, наконец сорвалась с места и, перебежав мост, остановилась возле эсфела. Валенсия, тяжело дыша, медленно опустилась на колени и с усталостью отбросила меч в сторону.

Но прежде чем кто-то успел заговорить, Сия вдруг застыла. На ее губах еще дрожала тень вздоха, когда все ее тело покрылось инеем и затем, с пугающей стремительностью, превратилось в ледяную статую.

Клара вскрикнула, пошатнувшись, чуть не наступив на мягкую лапку Лили, которая подбежала к ней вместе с Зои.

— Что… что с ней произошло? — выдохнула Клара, не в силах оторвать взгляд от ледяной статуи Валенсии.

Феликс с мрачным выражением тоже смотрел на застывшую девушку.

— Это и есть мое проклятие, — тихо ответил он, с грустью. — Все, к чему я прикасаюсь, превращается в лед.

— Ужас… — пробормотала Клара, пытаясь взять себя в руки. — Тебе бы перчатки надеть… или их тоже заморозишь?

— Они были. Мама дала мне пару, но Скарвер забрал их вместе с книгой. Пообещал, что снимет мое проклятие, но обманул.

— Какая книга? — нахмурилась Клара, с подозрением указывая на предмет в руках. — Ты про эту? Из-за которой идет целая война?

Феликс удивленно пригляделся к вещице в руках девушки, и его руки непроизвольно потянулись вперед. Но Клара быстро отдернула ее, удерживая под защитой.

— Не так быстро, — покачала брюнетка головой. — Я хочу, чтобы ты мне все объяснил. И я имею в виду все. Мне нужно понимать, какие риски я беру на себя, чтобы найти отца, но при этом сохранить себе жизнь.

— Хорошо, я все тебе объясню, — кивнул Феликс и, услышав грохот взрыва где-то вдалеке, напрягся. — Но сначала уйдем отсюда.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ: РАЗБИТАЯ РУКА

Феликс осторожно выглянул из-за массивных готических ворот, убедившись, что их никто не преследует. Затем, не теряя ни секунды, шагнул за пределы королевства. Ветер тут же всколыхнул его светлые пряди.

— Я лучше объясню все по дороге, — бросил он через плечо, ожидая, что Клара пойдет за ним.

Но девушка осталась стоять на краю бескрайней бездны, раскинувшейся внизу. Она скрестила руки, и губы ее тронула раздраженная усмешка.

— Не самый хитроумный способ избавиться от меня, — заметила она, буравя его взглядом.

Феликс моргнул, не сразу понимая, пока не осознал: величественная лестница, сотканная из звездного света, растаяла в воздухе, словно ее никогда и не существовало. С ее исчезновением путь вперед оказался отрезан.

— Вот беда… — пробормотал он, озадаченно разглядывая пустоту под собой. — Ладно, нужен другой выход…

Он склонил голову, задумавшись, пока Клара изучала пространство вокруг. Ветер плавно кружил вокруг нее, растрепав волосы, а в воздухе весело парили люмистарры.

— Зои! Лили! — позвала она, и две люмистарры мгновенно подлетели ближе.

Феликс с любопытством наблюдал, как Клара уверенно и спокойно заговорила с ними:

— Мне нужно спуститься на землю. Вы сможете снова стать большими и помочь мне?

Зои радостно кивнула, уже готовясь увеличиться, но Лили, раздраженно сверкнув, толкнула ее боком. Клара, заметив их молчаливое противостояние, с улыбкой покачала головой.

— Пусть Лили понесет меня в этот раз, — мягко сказала она, нежно поглаживая Зои по светящемуся силуэту.

— Ты помогла мне раньше, но давай дадим Лили возможность проявить себя.

— Ты разговариваешь с ними, как с детьми, — ухмыльнулся Феликс.

Клара улыбнулась в ответ, наблюдая, как люмистарры растут в размерах, и их сияние становится подобно миниатюрным солнцам.

— Потому что они и есть дети, — ответила она с улыбкой, наблюдая, как Лили горделиво вспыхнула ярче.

Клара уверенно запрыгнула на спину Лили, ощущая под собой тепло. Она повернулась к Феликсу, готовая к движению.

— Запрыгивай на Зои и показывай дорогу… — начала она, но внезапно ее глаза расширились от ужаса. Из теней, разрезая воздух зловещим воем, в их сторону неслись два банчеса.

— Осторожно! — вскрикнула Клара.

Феликс резко развернулся, исказив лицо от неожиданности. Банчесы были куда быстрее, чем он рассчитывал. Прежде чем он успел сделать хоть шаг, они уже настигли его. Черные когти сомкнулись на его теле, вонзаясь в стеклянную кожу острыми лезвиями.

— Черт! — выдохнул блондин, извиваясь в тщетных попытках освободиться.

— Почему ты их не можешь заморозить?! — крикнула Клара, беспомощно наблюдая за тем, как Феликс бьется в цепких лапах чудовищ.

— У них нет душ! — с яростью выкрикнул блондин, продолжая вырываться. — Мое проклятие действует только на тех, у кого есть душа!

Клара раздраженно закатила глаза.

— Ну конечно, почему бы и нет… — пробормотала она, пытаясь придумать, как помочь.

Но мысли оборвались, когда один из банчесов вдруг замер, уставившись прямо на нее. Его бездонные глаза мерцали пустотой.

Лили и Зои плавно парили в воздухе, держась вне досягаемости банчесов. Только Клара заметила, что один из них неотрывно смотрел на ее Книгу.

— Хочешь это? — девушка подняла Книгу высоко обеими руками, пристально глядя на чудовище. Банчес дернулся. — Тогда отпустите его!

Банчес покачал головой, выражая явное недовольство предложением.

— Хорошо… — Клара сжала Книгу крепче. — Тогда на счет три. Я отдам вам Книгу, а вы отпускаете его. Договорились?

Тишина. Феликс, обездвиженный смертельными когтями, лишь слабо застонал.

— Раз… Два… Три!

Клара резко метнула Книгу вперед. Банчесы мгновенно отпустили Феликса, их тела слились воедино, а когтистые лапы рванулись за парящей в воздухе вещью. Один из банчесов в последний момент впился когтями в руку Феликса. Его крик эхом разнесся в воздухе, а темный яд разлился по венам, обжигая тело изнутри. Глаза блондина заволокло дымкой, силы стремительно покидали его. Он сделал неуверенный шаг…

И рухнул в бездну…

— За ним! — крикнула Клара, устремляясь вниз.

Феликс падал медленно, словно осенний лист, кружась в потоках воздуха. Его тело не подчинялось ему — яд продолжал свое разрушительное действие, затуманивая сознание.

Клара напряженно следила за ним, понимая, что времени у нее достаточно, но как именно помочь — она не знала. Дотронуться до него? Опасно. Яд, заморозка — еще неизвестно, чем это обернется.

— Да как же тебе помочь? — пробормотала она, кусая губу.

Но выбора не было. Балансируя на спине Лили, Клара осторожно протянула руку, дрожа от напряжения, и коснулась плеча Феликса.

Ничего.

Она не почувствовала холода, не ощутила, как ледяные узоры пробегают по коже. Собравшись с духом, девушка крепче ухватила его за плечи и начала осторожно тянуть на спину Лили. Феликс был неподвижен, но его дыхание оставалось ровным — хоть какие-то признаки жизни давали надежду.

Когда блондин оказался на спине люмистарра, Клара быстро схватила его кисти рук, крепко сжимая, чтобы он, не дай бог, не коснулся кого-нибудь и не обратил в лед.

— Просто держись… — прошептала Клара, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает ее.

Люмистарры мягко скользили по воздуху, их светлые силуэты напоминали танцующих в ночи звездных существ. Спуск затягивался, и Клара, вцепившись в бессознательного Феликса, невольно погрузилась в мысли.

Что теперь? Как далеко она готова зайти ради спасения отца? Ее планы рушились, едва успев сложиться в голове, и от этого внутри закипал раздраженный ропот.

— Как же все не вовремя… — проворчала она себе под нос, поглядывая вниз.

Наконец земля приблизилась, и Клара настороженно огляделась, вслушиваясь в тишину. Никого. Это хороший знак.

— Лили, наклонись, пожалуйста, — негромко попросила брюнетка.

Люмистарр подчинилась, опускаясь чуть ниже. Клара, осторожно держа Феликса за предплечья, ловко спрыгнула на землю, но, переоценив собственные силы, не удержала его вес.

Парень тяжело рухнул на землю, и только его голова чудом избежала удара.

— Прости… — пробормотала Клара.

Феликс тихо застонал, с трудом приоткрыв один глаз, но тут же снова закрыл его.

— Не трогай меня… — прохрипел он, выдыхая сквозь зубы. — Яд меня не убьет. Я и так проклят. Полежу пару минут — и все.

Клара недоверчиво сжала губы, внимательно наблюдая за тем, как его рука постепенно темнеет, приобретая нездоровый оттенок.

— Ты уверен? — в голосе брюнетки проскользнула тревога. — Ты выглядишь… неважно.

— Все в порядке, — выдохнул блондин, закидывая здоровую руку под голову, а пострадавшую осторожно укладывая на живот. — Но если хочешь помочь, просто найди для меня перчатки.

Клара на мгновение замерла, потом быстро кивнула, переводя взгляд на люмистарров.

— Лили, идем со мной. Зои, оставайся с Феликсом. Если что, помоги ему и будь рядом.

Клара еще раз взглянула на Феликса. Он лежал с закрытыми глазами, его лицо было бледным, но больше всего девушку беспокоило его дыхание — тяжелое, неровное, словно ему приходилось бороться за каждый вдох.

Брюнетка внимательно осмотрелась, узнав лес, где встретила Нолана. Небо постепенно светлело, первые лучи солнца осторожно пробирались сквозь густую листву, отбрасывая причудливые тени на землю.

Быстро оглядевшись, Клара заметила массивный камень неподалеку. Без лишних раздумий она рванула к нему, схватила обеими руками и с усилием потащила к блондину, с глухим стуком бросив у его ног.

— У тебя кружится голова, — тихо, но твердо произнесла Клара, перехватив его непонимающий взгляд. — Положи ноги сюда.

— Зачем? — нахмурился Феликс.

— Ты упал с огромной высоты и чуть не потерял сознание, — объяснила Клара, вспоминая все, чему научил ее дедушка Уильям. — Это поможет крови правильно циркулировать, и ты быстро встанешь на ноги.

Феликс молча повиновался, откинувшись назад.

— Оставайся здесь, я найду помощь, — добавила Клара.

— Не нужно, — покачал головой блондин. — Просто найди мои перчатки.

Клара прищурилась, но ничего не сказала. Подхватив уже маленькую Лили, брюнетка направилась вперед.

— Не смей уменьшаться, — бросила она через плечо, пристально глядя на Зои.

Ходя по залитому утренним светом лесу, Клара безразлично скользила взглядом по острым ветвям и разбросанным на земле костям, не обращая внимания даже на темные пятна запекшейся крови. Все это уже не вызывало в ней прежнего ужаса — слишком многое случилось за последние часы. Рядом, ловко перепархивая с места на место, Лили оглядывалась по сторонам.

— И как он себе это представляет? — проворчала Клара, раздраженно расправляя темные пряди волос. — Найти перчатки посреди леса… Хотя, учитывая, что мы в волшебном мире, такое вполне возможно.

Девушка усмехнулась своим словам и ускорила шаг, прокладывая путь сквозь сплетение лиан и корявых ветвей. И вот, наконец, среди деревьев показался небольшой домик, спрятанный в тени раскидистых елей.

На пороге стоял Нолан, держа в руках деревянную дощечку, на которой высохшие растения лежали ровными рядами.

— Нолан! — выкрикнула Клара, подбегая к нему.

Парень резко обернулся, изумленно вскинув брови, затем опустил доску на мягкую траву.

— Не ожидал снова тебя увидеть, — ухмыльнулся он, оглядывая ее с нескрываемым интересом. — Ты так внезапно убежала.

— Я и сама не думала, что вернусь, — с кривой усмешкой ответила Клара, но тут же вновь стала серьёзной. — Мне нужна твоя помощь. Точнее — не мне, а Феликсу.

— Чем я могу помочь? — прищурился Нолан, скрестив руки на груди.

— Один из банчесов ранил его, и теперь он еле держится в сознании, — торопливо заговорила брюнетка. — Но он упрямо уверяет, что яд на него не действует, что скоро все пройдет. А еще попросил найти для него перчатки.

Нолан молча выслушал ее, нахмурившись, перебирая в уме возможные последствия. Затем, не говоря ни слова, повернулся и легко толкнул дверь.

— Заходи, — бросил он, шагая внутрь. Брюнетка последовала за ним. — Он не может быть в порядке, — мрачно проговорил Нолан, перебирая стеклянные колбы. — Яд распространяется по крови, медленно разъедая тело, пока окончательно не убьет жертву.

Клара нахмурилась, нервно сжав кулаки.

— Он считает себя исключением, потому что проклят, — пробормотала она. — Тебе помочь?

— Проклятие лишь замедлит яд, но не остановит его, — коротко ответил парень. — Нам нужно торопиться. Так что да, помоги. Найди молот, пока я ищу белую воду.

Клара с сомнением посмотрела на него, но спорить не стала.

— А зачем тебе молоток? — спросила она, бегло просматривая содержимое ящиков в поисках нужного инструмента.

Ее пальцы нащупали что-то тяжелое, и, вытащив находку наружу, девушка удивленно приподняла брови. Все инструменты в ящиках были сделаны из чистого золота, отливающего мягким светом в тусклом освещении дома. Рукояти были искусно украшены завитками, а металлические поверхности казались почти новыми, словно ими никогда не пользовались.

— Ты собираешься лечить его или прибить? — с подозрением протянула Клара, разглядывая молот в руках.

— Увидишь, — неопределенно бросил Нолан, не отрываясь от поиска.

Через несколько секунд он довольно улыбнулся, подняв к свету небольшую склянку с белесой, мерцающей жидкостью.

— Нашел, — объявил он, быстро подойдя к Кларе.

Взяв молот из рук девушки, брюнет шагнул к двери, толкнув ее плечом.

— Показывай дорогу, — бросил он, выйдя из домика, и Клара последовала за ним.

Добежав до полуживого Феликса, Нолан замер, а брюнетка испуганно вскрикнула, едва заметив, как блондин стал прозрачным и как внутри него перекатилась черная змея.

— Что это, черт возьми?! — крикнула девушка в страхе, не желая подойти ближе.

От ее крика Зои съежилась и уменьшилась, подбежав к девушке.

— Не кричи, — покачал головой Нолан, опускаясь на колени рядом с едва дышащим Феликсом. — Ты меня слышишь? — уже обратился он к блондину.

Феликс, услышав знакомый голос, резко распахнул глаза и поджал губы в презрительной гримасе.

— Только тебя мне не хватало перед смертью увидеть, — бросил он недовольно и оттолкнул здоровой рукой ладонь Нолана. — Отвали от меня. Ты и так достаточно сделал.

— О чем это он? — спросила Клара, вздрогнув, когда змея проскользнула почти по лицу Феликса.

— Клара, — Нолан обратился к девушке, и та перевела взгляд на него. — Мне нужно… Это… перо феникса. Иди обратно и поищи его на втором этаже.

— Перо феникса? — переспросила Клара, и, получив кивок от Нолана, быстро кивнула, намереваясь побежать. — Хорошо! Я сейчас же вернусь! — произнесла она и убежала вместе с люмистаррами.

— Зачем тебе перо феникса? — нахмурился Феликс, и на этот раз не оттолкнул Нолана, который держал его раненую правую руку, пристально рассматривая ее.

— Перо мне не нужно, — ответил Нолан, вынимая молот. — Просто не хотел, чтобы она это увидела.

Слово не успело упасть, как молот с размаху ударил по руке Феликса. Тот зажмурился, ощущая, как стеклянная рука разбивается, как хрусталь.

— Кричи, иначе потеряешь сознание, — предупредил Нолан, пальцами забираясь в открытую рану Феликса.

Но блондин продолжал сжимать губы, на что Нолан тяжело вздохнул.

Змея внутри Феликса двигалась и извивалась, покусывая его со всех сторон. Каждое ее движение лишь усложняло задачу Нолана — но тот все-таки сумел ухватиться за паразита пальцами.

— Поймал! — удовлетворенно проговорил брюнет и начал тянуть к себе все больше увеличивающегося паразита.

Феликс больше не мог сдерживать крик, ощущая, как его разрывает изнутри.

— Держись! Яд довольно сильный! — предупредил брюнет, отчаянно обхватывая змею, сжимая ее крепко.

Змея была вся окрашена в синей крови фригора.

Наконец Нолан вытащил змею, но она выскользнула из его рук и, ползая, стремительно скрылась в тени.

Феликс устало закрыл глаза, а Нолан, откинувшись назад, схватил белую жидкость.

— Надо это выпить, — сказал он строго, поднося колбу к губам блондина.

Феликс с усилием выпил содержимое, затем, выдохнув, откинулся назад. Боль отняла все силы. Белая жидкость потекла по всему телу — медленно и беззвучно, обволакивая каждую трещину, каждую рану. Она добралась до разбитой руки — места, где хрустальная кожа раскололась. Щель начала затягиваться, склеиваться. Правая рука все еще обрывалась чуть выше локтя — утрата осталась. Но главное было иное: боль исчезла. Вместе с ней ушел и ядовитый жар, что разливался по венам, разрушая изнутри.

— Я возвращаю долг, — промямлил брюнет, встречая непонимающий взгляд Феликса. — Ты спас меня, а теперь я тебя.

Он кивнул на свою белоснежную мантию, которая напомнила Феликсу о его добрых поступках, в конце концов приведших к проклятию.

С помощью одной руки Феликс присел на землю, ощущая тяжесть собственного тела.

— Спасибо… — тихо поблагодарил он. — Я не думал, что ты меня спасешь.

— Я прекрасно понимаю твою ненависть, — сказал Нолан, вставая с места и отряхивая свою мантию от грязи. — И я тебя не виню. Жалко только, что ты руки лишился.

Нолан протянул свою бледную руку, намереваясь помочь Феликсу.

— Не велика потеря, — покачал головой блондин, но предложенную руку не взял. — Убери руку, пока в сосульку не превратил.

Оттолкнувшись от земли, Феликс сам встал на ноги.

В этот момент к ним направлялась Клара, довольно грустная. Но, увидев уже более живого Феликса, ускорила шаги.

— Прости, я не нашла никакое перо, — обратилась она к Нолану.

— Ничего страшного, — улыбнулся брюнет, покачав головой.

— Ты уже цел? — спросила она, рассеянно глядя на сломанную руку Феликса.

— Да, — ответил блондин. — Спасибо, что привела помощь.

Клара слегка улыбнулась и кивнула.

— Ты ведь обещал, что поможешь найти моего отца. Я не хотела бы оставаться у тебя в долгу.

— Найти отца? — вмешался Нолан, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул от Клары к Феликсу. — И когда он успел тебе это пообещать? — вопрос был адресован Кларе, хотя в голосе явно читалось подозрение.

— Он в ветках запутался и предложил свою помощь в обмен на мою, — протягивая каждое слово, проговорила Клара и нахмурилась, заметив недовольный взгляд Нолана, направленный на блондина. — Что происходит?

— Мне скорее интересно, как он собирается тебе помочь, — голос брюнета звучал недовольно. — Ты зачем ей соврал? Не стыдно?

— Соврал? — девушка растерянно посмотрела на блондина, и ее сердце вдруг сжалось. — Так мой отец…

— Он жив! — перебил ее Феликс. — Скарвер держит его в… в этом… в клетке! Да в клетке. Он… он… он хотел шантажировать тобой… да, чтобы ты отдала ему Книгу… Так то…

Нолан и Клара внимательно слушали, но смысл быстрых, взволнованных слов Феликса доходил до них с трудом. Между ними повисло напряженное молчание.

— Предлагаю присесть и все обсудить, — предложил блондин, пытаясь сохранить спокойствие.

— Вот уж нет! — крикнула Клара, подходя ближе. — Я уже устала бродить по опасным лесам. Скажи, где мой отец, я заберу его и наконец пойду домой!

Феликс на пару секунд задумался, всматриваясь в ее разъяренное лицо. Карие глаза вспыхивали нетерпением, а руки сжаты в кулак. И все же он выдал дерзкий ответ:

— Не скажу.

И тут же отвел взгляд, не решаясь встретить ее ярость.

— Что? — голос Клары дрогнул от возмущения.

— Ты в своем уме? — бросил Нолан, скрестив руки и прищурившись.

— Поможешь нам — тогда и мы, то есть я, помогу тебе, — Феликс пожал плечами и сделал шаг назад. — Все равно, кроме меня, никто не знает, где твой отец.

С этими словами он провел левой рукой по растрепанным волосам, краем глаза следя за реакцией Клары.

Девушка тяжело вздохнула, переводя взгляд с Феликса на Нолана. Пальцы сжались в кулак, а затем она резко шагнула ближе к блондину.

— Если ты мне соврешь в этот раз, обещаю лишить тебя и второй руки, — процедила брюнетка сквозь зубы угрожающе. — И что ты хочешь от меня? Мне на чью-то сторону надо встать?

— Вообще ни на какую, — покачал головой Нолан. Его взгляд был настороженным. — И, по-моему, слишком рискованно ввязывать тебя в это.

— Она Книгу банчесам отдала, — перебил Феликс. — Так что, хочет — не хочет, а должна ее вернуть.

Клара скрестила руки на груди, вскинув подбородок.

— Зачем идти за Книгой, если я все помню? — в ее голосе звучало упрямство. — Я уже поняла, что она вам всем дорога, и, к вашему счастью, я читала ее больше сотни раз. Я помню все, что в ней было написано.

Феликс и Нолан переглянулись, и блондин щелкнул пальцами.

— Отлично. Значит, мы просто поищем части сами. Говори, где они, — уверенно сказал Феликс.

— Какие части? — Клара недоверчиво вскинула брови. — Вы уверены, что мы об одном и том же говорим? Потому что в Книге, которую я знаю, были написаны предсказания и пара загадок.

Феликс обернулся к Нолану, смотря непонимающе, но тот лишь устало выдохнул, задумчиво глядя в сторону.

— Думаю, разговор нам не помешает, — наконец предложил брюнет, ловя на себе растерянные взгляды.

***

В Могиле Моргара всегда царила безжизненность. Но теперь, когда после долгих лет, проведенных в

Светлом Краю, Скарвер вновь вернулся сюда, пустота и тьма ощущались еще острее. Королевство Подземного мира раскинулось застывшим прахом под бескрайней тьмой. Замки — пустые. Улицы — пустые. Залы — пустые. Темные башни давили мраком, глухие дворцы тонули в вечной скуке. Даже тени здесь были глубже, чем в любом другом месте. Лишь банчесы скользили по коридорам, потерянные в этом застывшем мире.

Скарвер скинул жалкую синюю мантию и неестественную маску образа, наконец позволяя себе вернуться в истинный облик. Его тело вновь стало легким, бестелесным, как у всех банчесов, и, с глубоким вздохом, Скарвер ощутил, как ядовитая боль покидает его. Впервые за долгие годы он позволил себе признать усталость — ту, что гнал прочь.

Он скучал. Скучал по этому месту. Но не настолько, чтобы вновь променять все на прежнюю, бесконечно тоскливую для него жизнь.

И теперь, стоя посреди пустынных улиц, окруженный безмолвными тенями, Скарвер наблюдал, как двое банчесов, под влиянием темной магии, приближаются, держа в руках Книгу. Их пальцы трескались и обугливались, тела дрожали под натиском огненной силы. Но они продолжали идти — пока боль не стала невыносимой.

С шипением и едва слышным воплем банчесы швырнули Книгу к его ногам и мгновенно растворились в воздухе.

Надев белые перчатки, Скарвер осторожно двинулся вперед, глядя на древний фолиант. Несколько банчесов следили за ним с опаской, их взгляды отражали смесь страха и недоверия. Скарвер нахмурился, заметив их реакцию.

— Эти перчатки сделаны из материнской любви, — негромко сказал он, демонстрируя им белую ткань на ладонях. — Их даже смерть не порвет.

Скарвер медленно опустился на одно колено и, затаив дыхание, осторожно коснулся обложки Книги одним пальцем. Яркий свет ослепил его, заставив зажмуриться. Напряжение в воздухе нарастало, пока, наконец, не раздался тяжелый выдох.

Книга его не обожгла.

— Получилось, — прошептал Скарвер.

Затем, торопливо развернув первую страницу, он принялся читать.

Он жадно поглощал каждое слово, словно утоляя давний голод. На его губах растягивалась зловещая улыбка, превращаясь в хищный оскал.

Скарвер знал, на что идет, и был уверен в своем триумфе.

— Принесите человека, — бросил он.

Несколько банчесов, не посмев ослушаться, исчезли в тени. Через мгновение они вернулись, таща за собой массивную клетку. Внутри сидел Чарльз, сжимавший окостеневшими пальцами железные прутья.

— Твое время пришло, — с усмешкой произнес Скарвер, наблюдая за пленником, который вздрогнул от его слов. — Я не собираюсь тебя убивать, успокойся. Если хочешь вернуться к прежней жизни, слушайся меня.

— Где моя дочь? — с угрозой в голосе спросил Чарльз. Он с силой вцепился в решетку, побелевшими костяшками пальцев сжимая металл. — Где она?

— Там, где ей и место, — холодно ответил Скарвер. — Вернешься к ней, когда все закончится. Подумаешь о побеге — и я убью вас обоих. А пока посиди тихо и слушай внимательно, если жизнь дочери дорога.

Чарльз стиснул зубы, щеки дернулись от напряжения. Он смотрел на Скарвера, полыхая гневом, но не посмел возразить. Он не мог рисковать — на кону была жизнь его единственного ребенка. Успокаивало лишь одно: пока он был полезен, Скарвер их не тронет. Однако полностью доверять его словам было опасно. Никогда не знаешь, когда у чудовища изменятся планы.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ: НЕПОНЯТНЫЙ ПЛАН

В старом, пропахшем травами домике колдуньи Нолан и Феликс пытались объяснить Кларе их жизнь, историю и причины войны. Брюнетка, охваченная предвкушением, с нетерпением ждала новой истории — возможно, той, частью которой ей предстоит стать. Но все пошло не так, как она себе представляла.

Вместо спокойного рассказа комната наполнилась перебранкой. Нолан и Феликс постоянно спорили, перебивая друг друга и цепляясь за незначительные детали. Они не могли договориться о датах, именах, даже о сути событий. Их голоса сливались в беспорядочный шум, от которого у Клары начинало гудеть в голове.

— И на что я надеялась? — устало пробормотала она, бросая взгляд на Зои и Лили, сидевших рядом на маленьком диване.

Нолан и Феликс снова завелись. Теперь они горячо обсуждали версии будущих событий и замыслы Скарвера, но ни к чему не пришли, кроме новой волны взаимных упреков. Их слова становились все более резкими, а недовольные взгляды — все злее. Еще немного — и дело могло дойти до драки.

— Парни! — громко выпалила Клара, перекрикивая их спор. — Помолчите хоть пару минут, от вас уже голова болит.

Нолан и Феликс обменялись недовольными взглядами, но все же заткнулись. В комнате воцарилась редкая тишина, нарушаемая лишь тяжелыми вздохами брюнетки.

Клара нахмурилась, провела пальцами по вискам и, прикрыв глаза, глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Давайте все разъясним, — четко произнесла девушка, открывая глаза и оглядывая присутствующих. — Говорить буду только я.

Блондин уже раскрыл рот, чтобы возразить, но вовремя осекся, бросив на Нолана короткий взгляд. Клара кивнула, довольная их молчанием, и продолжила:

— Как я поняла, Светлый Край и Подземный Мир воюют, потому что Скарвер выпустил банчесов на свободу. Скарвер ищет Красную Книгу, ведь в ней хранились загадки, ведущие к Скипетру Жизни. И теперь, когда она у него, он пойдет на поиски потерянных частей. А сам Скипетр разделен на пять частей. Я правильно все поняла?

— Да, — кивнул Нолан. — Только вот мы не знаем, зачем Скарверу Скипетр. Но что-то мне подсказывает, что его действия не приведут ни к чему хорошему.

— Он сказал, что хочет создать гармонию, — вмешался Феликс. — Он хочет, чтобы банчесы могли жить в Светлом Краю, как и мы.

Клара удивленно подняла брови, не совсем понимая, что в этом может быть плохого.

— Разве это плохо? — спросила она, оглядывая обоих. — Тогда ведь и границ не будет, и все решится.

Нолан покачал головой, и его лицо стало более серьезным.

— Так нельзя.

— Почему же? — Клара не могла понять, что такого опасного в намерениях Скарвера.

Нолан немного помедлил, пытаясь выбрать слова, которые лучше передадут суть.

— Банчесы — существа тьмы, — сказал он наконец. — Везде, куда они ходят, все гниет и умирает. Если они будут жить в Светлом Краю, жителям других королевств больше не видать спокойной жизни.

— А Скипетр Жизни не может лишить банчесов этого проклятия? — задумчиво произнесла Клара.

— Я не знаю, — покачал головой брюнет. — Но я знаю, что этого нельзя допустить.

— Кто это сказал? — нахмурилась Клара, пытаясь понять, откуда такая уверенность. — Я не хочу противиться вашим законам и традициям, но если Скарвер знает, как помочь своему народу и при этом не мешать остальным, то почему вы все против?

Нолан ненадолго замялся, а потом ответил:

— Однажды он говорил об этом публично. С королевой Солнца Эсфелон, но она была категорически против, — объяснил он, чуть встряхнув головой.

— И почему же?

— Я не знаю, — пожал брюнет плечами. — Сия мне рассказала, что с того дня королева невзлюбила Скарвера и постоянно пыталась от него избавиться.

Клара молчала, обрабатывая полученную информацию. Вопросы множились, но ответы оставались такими же неясными.

— Здесь что-то не чисто. Нельзя что-то запрещать без единого объяснения. Да еще и такое…

— В любом случае, — подал голос Феликс, — предлагаю начать поиски частей и самим собрать Скипетр.

— Если хочешь помешать Скарверу, то лучше вообще не начинать поиски, — возмутился Нолан.

— Зачем тебе Скипетр? — нахмурилась Клара, пристально смотря на Феликса. — Ты заодно с Скарвером?

— Я от проклятия хочу избавиться, — честно выдал блондин. — А еще руку вылечу и наконец-то проживу нормально.

На минуту в комнате повисла тишина. Каждый из них погрузился в свои мысли, пытаясь найти ответ, который мог бы хоть как-то прояснить происходящее. Клару волновала несправедливость, с которой сталкивался тот, кто не желал причинять вреда, а наоборот стремился восстановить гармонию.

— Я уже совсем запуталась, — закрыла глаза брюнетка, тяжело вздохнув. — Но думаю, будет очень разумно собрать части самим.

— И ты туда же? — нахмурился Нолан.

— Если Скарвер сам их найдет, война продолжит идти, а сейчас, пока идет передышка, он воспользуется моментом. Но если мы сами ее соберем и передадим в правильные руки, то можем избежать очередной войны, — настойчиво объяснила свой план Клара.

Феликс приподнял брови, и взгляд его стал более заинтересованным.

— Что ты имеешь в виду под «правильные руки»? — спросил он.

— В Книге предсказание звучало так: «Свет и тьма не будут враждовать, пока на троне мудрость будет воевать», — произнесла девушка, вспоминая каждый слог. — Думаю, нам нужен человек или существо, кто является самым мудрым в Светлом Краю, кто-то одаренный и, скорее всего, из королевских кровей.

— Список небольшой, так что быстро найдем, — уверенно сказал Нолан, устраиваясь на стуле, слегка вытягивая спину.

— Выбросите оттуда короля Луны Аурелис, — махнул рукой Феликс. — Этот старик дальше своего носа не видит, так что о мудрости и речи не идет.

— Хорошо, — кивнула Клара, сдерживая улыбку. — Кто еще есть?

— Лорд Эвандер, — начал перечислять блондин. — Но он русал, и не выживет на суше долго. В Саду Люмироны отсутствуют короли и королевы. Они живут по своим законам и никого не трогают. И напоследок… принцесса Делара. Она не королева, но если война закончится, ее посадят на трон.

— Значит, она? — перевел взгляд на Клару Нолан.

Брюнетка задумалась, прикрыв глаза на мгновение, а затем уверенно произнесла:

— Выходит, так. Нам нужно с ней все обсудить и убедиться, она ли та, кто нам нужен.

— И кто с ней будет говорить? — задал важный вопрос Феликс, и все трое замолчали.

Говорить с человеком или существом из королевской семьи — не самая привлекательная перспектива. Одно неверное слово — и можно попрощаться с жизнью. Атмосфера сразу стала напряженной, и Нолан с Феликсом внимательно посмотрели на Клару. Она, в свою очередь, нахмурилась, поглаживая Лили по голове.

— Вы серьезно? — с легким удивлением спросила Клара, ощущая на себе их пристальные взгляды.

— Я проклят, а этот вообще враг страны, — пояснил Феликс, бросая быстрый взгляд на Нолана, который в ответ недовольно нахмурился. — Ты единственный вариант.

Клара тяжело вздохнула, рассматривая ситуацию. Она уже понимала, что на ее плечах лежит не только ответственность за успех их миссии, но и за то, как они будут общаться с принцессой.

— Значит, нам нужно пойти в ее королевство, — кивнула Клара, соглашаясь с предложением. Затем повернулась к окну, где вечер был уже близок. — Мы успеем к закату?

— Пройдем через портал, — сказал Нолан, вставая с места. — Но предлагаю потренироваться. Мы не знаем, поверит ли нам принцесса, учитывая тот факт, что Книги у нас нет.

***

Огромный зал гудел от голосов, словно буря, запертая в каменных стенах. Воздух был тяжёл от пота, нагретого факелами, и от тревожного дыхания собравшихся. Лорды и советники окружали девушку в королевских одеяниях.

Их лица пылали тревогой, страхом и гневом. В глазах вспыхивал лихорадочный блеск, в сжатых кулаках побелели костяшки. Длинные тени от факелов дрожали по стенам, будто сам камень содрогался от их гневных речей.

— Принцесса Делара, мы не можем больше ждать! — рявкнул один из лордов, старый военный с голосом, хриплым от множества отданных приказов.

Его доспехи потускнели, ремни местами потрескались, а шрамы на руках говорили о бесчисленных битвах.

— Враг ускользает от нас! Дни идут, а королевство все еще в осаде! Где ваш ответ? Где ваш план?

— Наши войска истощены, — взвыл другой советник. Высокий мужчина с тонкими пальцами, привыкшими держать перо, а не меч, нервно теребил широкий рукав своего темного камзола.

— Если мы не нанесем удар сейчас, то через год у нас просто не останется эсфелов!

В зале пахло гарью факелов и напряжением, таким густым, что оно казалось осязаемым. Принцесса молчала.

— А может, вы ждете, пока королевство падет? — воскликнула госпожа одной из воинских групп. — Может, вам легче наблюдать за медленной гибелью, чем принять решение?

Они бросали слова, как стрелы. Давление росло, воздух в зале густел.

Но Делара оставалась неподвижной. Ни один мускул не дрогнул на ее прекрасном лице. Глаза скользили по лицам лордов и советников, изучая их выражения, ловя мельчайшие тени сомнения, предательства и страха.

Наконец она подняла руку.

— Довольно.

Голоса стихли. Даже пламя факелов будто приглушилось, затрепетав в унисон с замерзшими людьми.

— Вы кричите, но не слушаете. Вы требуете ответа, но не слышите вопросов, которые он несет. Вы говорите о войне, но не понимаете, что война уже давно внутри вас.

Ее голос прозвучал ровно, но в этой тишине прозвенел, как металл. Делара сделала шаг вперед, и мягкий шелест ее платья нарушил застывшую неподвижность. Тени от факелов дрогнули на ее лице, подчеркивая серьезность взгляда.

— Вы хотите крови, но забыли, чья кровь пролилась. Вы хотите победы, но не понимаете, что слепая жажда победы часто ведет к поражению.

Ее шаги были неторопливыми. Принцесса подошла к лорду, удерживая его взгляд, не моргая.

— Вы говорите о битве, но не видели карты. Вы хотите убить врага, но не знаете, где он. Значит, ваши слова пусты.

Делара не двинулась дальше, но ее глаза уже метнулись к писарю, чьи тонкие пальцы сжались в кулак.

— Вы говорите об истощении, но не можете сказать мне, сколько еды осталось в закромах. Вы требуете действий, но не знаете, чем мы располагаем. Значит, ваши слова невежественны.

Наконец принцесса повернулась к госпоже военной группы.

— Вы обвиняете меня в бездействии, но не предложили ни одного решения. Если молчание для вас — синоним слабости, то что же тогда ваши пустые слова?

Делара обвела всех взглядом.

— Враг не найден, — голос звучал ровно. — Может, он среди нас? Может, он в страхе, который ослепляет вас? Может, он в гневе, который мешает вам думать?

Факелы потрескивали, и их свет плясал на лицах советников и лордов, подчеркивая их напряженные челюсти и сбитое дыхание. Кто-то сжал кулаки, кто-то отвел взгляд.

— Вы все так громко говорите о войне, что забыли: война — это шахматная партия, а не кулачный бой. Делара выпрямилась. — Вы хотите ответ? Хорошо, я дам его.

Тишина стала почти невыносимой, натянулась, как перетянутая струна.

— Я не дам вам броситься в битву слепыми. Я не отдам вам войско, если вы не знаете, куда его вести. Я не потрачу жизни эсфелов ради вашего страха.

Делара сделала короткую паузу, позволяя своим словам осесть в их сознании, прежде чем продолжить:

— Завтра утром мы начнем охоту на тени, а не на призраков. Я раскрою, кто стоит за этим хаосом. Но если хоть один из вас осмелится требовать крови без плана, он будет считаться предателем.

Никто не смог возразить.

Делара хоть и не кричала, но ее голос, спокойный и холодный, был страшнее любой угрозы.

Все эсфелы покинули зал, повинуясь слову принцессы. Двери закрылись с глухим эхом, и тишина заполнила пустое пространство.

Делара медленно выдохнула и разорвала напряженность, застывшую в воздухе. Пальцы скользнули по гладкой ткани платья, приглаживая невидимые складки, но жест был скорее привычным, чем осознанным.

Шаги ее советников давно затихли, но в ушах все еще звучали их голоса — резкие, требовательные, полные страха.

Она закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Завтра принесет новые битвы, и Делара всем сердцем желала, чтобы все поскорее закончилось.

Внезапно перед принцессой открылся портал, из которого шагнули трое: банчес, фригор и человек. Делара удивленно вскинула брови, но не произнесла ни слова.

Нолан, заметив принцессу, нервно сглотнул и поспешно отступил в сторону, позволяя Феликсу сделать то же самое. Оба незаметным жестом указали на Клару, уступая ей право говорить.

— Ваше Высочество, — с легкой улыбкой произнесла Клара и изящно поклонилась, придерживая платье по бокам. — Для меня честь встретиться с вами.

— Взаимно, мисс, — ответила Делара, слегка склонив голову. — Впервые вижу человека… и приятно удивлена вашими манерами.

Нолан и Феликс на последние слова снова сглотнули и, переглянувшись, поспешно поклонились в унисон. Клара на их действия закатила глаза, затем, шагнув вперед, приблизилась к принцессе, не нарушив дистанции.

— Ваше Высочество, если позволите, я бы хотела поговорить с вами о будущем вашего мира.

Делара хмыкнула, внимательно наблюдая за Кларой, отмечая серьезность ее слов.

— Вести срочные или вы пришли пожаловаться?

— Скорее помочь, — с мягкой улыбкой ответила брюнетка.

Принцесса задумчиво оглядела ее, затем кивнула, принимая предложение.

— Прошу покинуть зал на время, — Делара внимательно посмотрела на парней.

Нолан и Феликс переглянулись, молча кивнули и вышли из огромного зала, оставив Делару с Кларой.

Стоило парням выйти, как Делара, слегка махнув рукой, указала на стул рядом с большим столом.

— Присаживайся.

Клара без промедления села, поправив платье, и посмотрела на принцессу, которая села рядом, внимательно следя за ее движениями.

— Надеюсь, ты потратишь мое время с пользой, — проговорила Делара, не скрывая легкой настороженности.

— Разумеется, — с уверенным кивком ответила Клара и сразу же начала рассказывать всю историю.

Она подробно описала, кто она и как Красная Книга попала в ее руки, рассказала о своих поисках и расследованиях. Принцесса внимательно слушала, не прерывая, одновременно выстраивая в своем сознании план. Мысли Делары двигались быстро, она была поражена гибкостью и глубиной мышления девушки. Клара была интересной личностью, и ее подход не был поверхностным, как у многих.

Тем временем в коридоре Нолан и Феликс стояли рядом, обмениваясь взглядами каждую минуту, не зная, чего ожидать от разговора девушек. Молчание было напряженным, а в воздухе висела неопределенность.

— Может, она ее… — Феликс не закончил, но жестом показал, как отрубают голову.

— Нет, — покачал головой Нолан, прижимая ладонь к стене. — Скорее отравит или прикажет бросить в темницу.

— Надо надеяться на лучшее, — пробормотал блондин, хотя его слова звучали с явным сомнением. Он сам с трудом верил в них.

Парни не знали, чего ожидать от принцессы, но делать все равно ничего не могли. Поэтому, смирившись, каждый прислонился к ближайшей стене, готовясь к долгому ожиданию.

Но не тут-то было.

Вдруг по коридору раздались шаги. Кто-то приближался.

Нолан занервничал, резко оглядываясь в поисках укрытия.

— Ты чего крутишься? — нахмурился Феликс. — Расслабься, мы же не преступники какие-то.

— Кто вы такие?! — раздался суровый голос, и оба замерли.

Медленно обернувшись, они увидели перед собой высокого мужчину лет пятидесяти. Седая борода, строгий взгляд, на плечах — тяжелая мантия королевского генерала.

— Генерал Лейн? — выдохнул Нолан, не скрывая удивления.

Генерал внимательно оглядел парней, затем неожиданно приподнял брови и вдруг расхохотался хриплым, громовым голосом.

— Чего это он? — настороженно шепнул Феликс, глядя на смеющегося мужчину.

Но стоило ему заметить, что Нолан тоже улыбается, как его настороженность только усилилась.

— Что это с твоей рожей? — подозрительно спросил он, но ответа не последовало.

— Нолан, сынок! — вдруг воскликнул генерал, делая шаг вперед.

Нолан, все еще улыбаясь, подошел ближе и крепко обнял высокого мужчину.

Феликс, наблюдая за этим, совершенно ничего не понимал. Он нахмурился и наконец подал голос:

— Может, объясните, что тут вообще происходит?

Нолан, бросив на блондина выразительный взгляд, словно призывая его вести себя пристойно, кивнул в сторону генерала.

— Знакомься, — сказал он. — Это генерал Лейн. Отец Сии… и эсфел, что когда-то приютил меня… Мой отец, короче.

Феликс удивленно поднял брови и почтительно поклонился.

— Очень приятно познакомиться, сэр.

Генерал, усмехнувшись, подошел ближе и протянул руку для рукопожатия, но Феликс мгновенно отдернулся назад.

— Не думаю, что вам понравится быть замороженным, — с легкой улыбкой заметил он, отводя здоровую руку за спину.

Генерал нахмурился, переводя взгляд на его пострадавшую руку. Феликс уловил это и, ухмыльнувшись, продолжил:

— А это, к слову, дело рук вашего приемыша.

— Я тебе жизнь спас, неблагодарный, — фыркнул Нолан, скрестив руки на груди.

— Не стоит ссориться, — подал голос генерал, разорвав еще не начавшийся спор парней.

Нолан и Феликс замолчали, обменялись короткими взглядами и отошли подальше друг от друга. Тишина повисла между ними.

Но вдруг пол под ногами дрогнул. Легкая вибрация превратилась в мощную тряску, и стены замка загудели, осыпая мелкие крошки камня. Где-то вдалеке с грохотом рухнул тяжелый предмет.

— Что происходит? — нахмурился Феликс, невольно перенося вес с ноги на ногу.

Взгляд его зацепился за генерала, который быстрым движением выхватил рубиновый меч. Лезвие вспыхнуло алым отражением дрожащих факелов.

— Назад! — рявкнул генерал, шагнув вперед, и встал перед ними.

К ним навстречу бежал банчес. Его дикий, надрывный крик разорвал воздух, звуча то как стон боли, то как отчаянный зов. Он метался из стороны в сторону, ударяясь о стены, словно не замечая их.

— Оно не собирается нам причинить вред, — понял Нолан, легко коснувшись локтя генерала. — Лучше опустите оружие.

Генерал медлил, сжимая рукоять меча, но прежде чем он успел ответить, распахнулись двери рядом с ними.

На пороге стояли принцесса Делара и Клара.

— Что происхо—

Клара не успела договорить. Ее взгляд упал на банчеса, и девушка замерла, будто воздух внезапно вырвали из ее легких.

— Генерал! — голос принцессы прозвучал резко, требовательно, как приказ. Она ждала от мужчины действий, решения.

Но Нолан снова преградил путь мужчине, крепко схватив его за предплечье.

— Нельзя, — голос брюнета звучал твердо, но без агрессии. Внимательный взгляд остановился на Деларе. — Он под гипнозом. Он не понимает, что творит и возможно даже не видит нас.

Банчес продолжал метаться, его движения становились все более резкими, почти судорожными. Он бился о стены, дергался, будто что-то разрывало его изнутри. И внезапно замер.

Все невольно затаили дыхание.

Только Клара, вцепившись в рукав Делары, смотрела на остальных в полном непонимании.

«Почему никто не бежит?»

И тут банчес выгнулся: из его горла вырвался хрип, переходящий в булькающий звук. Его пальцы сжались в когтистые крюки, а затем он с силой вцепился в собственную шею, вырывая что-то, погруженное в вязкую черную кровь. В полумраке блеснуло нечто чужеродное.

А затем — грохот. Банчес разнес часть стены, осыпав их пылью и каменной крошкой, и исчез.

— И что это было? — нахмурилась Клара, но не успела услышать ответ: все вздрогнули, когда черная жижа на полу вдруг дрогнула и медленно поползла.

— Так вот как ты родился, — тихо выдал Феликс, бросив на Нолана насмешливый взгляд.

Нолан закатил глаза, но ничего не ответил — его внимание было приковано к сгустку тьмы, который продолжал меняться. Масса вздымалась, пульсировала, будто внутри нее кто-то был. Затем, с хлюпающим звуком, она начала вытягиваться, принимая очертания…

Форма становилась четче. Черная кровь стекала, обнажая под собой нечто, что пыталось выбраться из этой зловещей оболочки.

— Это же… — Клара прищурилась, сердце забилось сильнее.

Последние капли тьмы сорвались, и существо тяжело вздохнуло, опускаясь на колени.

— Тора?! — ахнула Клара, а затем, забыв обо всем, бросилась вперед.

Ее кожа была бледной, дыхание прерывистым, а крылья, покрытые следами черной жидкости, слабо дрогнули.

Опустившись перед феей, брюнетка осторожно протянула руку и коснулась ее плеча. Но в ту же секунду отдернулась — кожа была обжигающе горячей, словно фея горела в огне.

— Нолан… — дрожащим голосом позвала брюнетка. — Что с ней? Она будто в огне.

Нолан не ответил сразу, лишь сжал губы, оценивая состояние феи.

— Она умирает. Нужна белая вода.

Брюнетка перевела взгляд на принцессу.

— Вы можете одолжить одну бутылку?

Делара на мгновение задумалась, но затем сдержанно кивнула.

— Конечно.

Издалека донеслись тревожные голоса лордов и советников; они приближались, их шаги отдавались в каменных коридорах.

— Быстро, заходите внутрь, — приказала принцесса, распахивая двери шире.

Она бросила быстрый взгляд на генерала, затем кивнула в сторону феи, чье обессиленное тело едва удерживалось в сознании.

Генерал стиснул зубы, но без лишних слов склонился, осторожно подхватывая фею на руки. Ее тело казалось невесомым, но обжигало кожу, словно он держал в ладонях раскаленный уголь.

Скорее переступив порог, он скрылся в просторном зале.

Двери захлопнулись в тот самый момент, когда лорды и советники завернули за угол, и их взгляды метнулись к месту, откуда раздавались звуки. Но, не увидев ничего подозрительного, они переглянулись и вскоре развернулись обратно, даже не заметив огромную дыру в стене. Тонкие трещины еще продолжали расползаться по камню, осыпая пыль, но никто так и не осознал, что этой разрушенной стены здесь раньше не было.

Прислушиваясь к удаляющимся шагам, Феликс облегченно вздохнул и обернулся к остальным.

— Они ушли.

Делара кивнула в ответ и протянула Кларе бутылку с белой водой.

— Спасибо, — поблагодарила девушка, принимая сосуд.

Но едва ее пальцы коснулись гладкого стекла, как внутри жидкости вспыхнули серебристые завихрения.

Клара быстро опустилась на колени рядом с Торой.

— Тора… — тихо позвала брюнетка, осторожно наклоняясь вперед.

Фея слабо поморщилась, веки дрогнули, но не открылись. Из губ сорвался едва слышный звук.

— Выпей это, тебе станет легче, — мягко сказала Клара, поднося бутылку ближе.

Но Тора не пошевелилась.

Девушка нахмурилась, поставила бутылку на пол, затем решительно схватила фею за хрупкие плечи и начала трясти.

— А ну вставай! — громко потребовала брюнетка, чем немало удивила всех присутствующих.

Тора слабо дернулась, ее крылья еле заметно дрогнули и с заметным усилием приоткрыла глаза. В мутном, затуманенном взгляде скользнуло непонимание, но Клара не дала ей ни секунды на осмысление происходящего — быстро сунула бутылку в дрожащие пальцы.

— Хватит мертвую играть. Выпей это скорее.

Тора приподняла брови, взгляд скользнул по сосуду, но спорить она не стала. Ее пальцы слабо сжали горлышко бутылки, и, выдохнув, она поднесла ее к губам. Холодная жидкость коснулась кожи, и Тора сделала несколько осторожных глотков.

— Хорошо, что ты тогда ее за перьями отправил, — тихо прошептал Феликс, бросая взгляд на Нолана. Тот молча кивнул.

— Клара, — раздался ровный голос принцессы.

Девушка подняла голову, встретившись с ее внимательным взглядом.

— Ты уже знаешь, с кем отправишься на поиски? Есть ли конкретно те, кто тебе необходим? Я могу доставить для тебя любого.

Клара на мгновение задумалась, но затем тепло улыбнулась.

— Спасибо большое, ваше Высочество, — сказала, поднимаясь с колен.

Она отряхнула ладони, бросив быстрый взгляд на Тору. Фея все еще тяжело дышала, но цвет ее лица начал возвращаться, а слабость уже не выглядела столь пугающей.

— Я думаю, что нам стоит собрать жителей из каждого королевства, — сказала Клара, поднимая глаза. — В Книге, в загадке, написано так, что для каждой части нужен кто-то определенный.

Она перевела взгляд на Делару.

— Но только вы сможете собрать все части воедино. Мы — нет.

Принцесса кивнула, соглашаясь, и, оглядев всех присутствующих, уверенно произнесла:

— У тебя уже есть фригор в команде, и банчес в помощь. В Саду Люмироны найдете Имару утром. Из моего королевства пойдет Генерал Лейн, а из Мириссии… — она ненадолго задумалась.

— Я пойду, — раздался твердый голос Торы.

Все взгляды обратились к ней. Фея уже полностью пришла в себя, и ядовитая слабость исчезла без следа.

— Ваше Высочество, — продолжила Тора, склонив голову, — Мириссия пала от войны. Феи в тяжелом состоянии. Я прошу выбрать меня, как помощь от Мириссии.

Принцесса тяжело вздохнула, на мгновение прикрыв глаза.

— Это временно, — наконец сказала принцесса, голос ее был спокоен. — Если вы все приложите усилия, в скором времени все вернется на круги своя.

Тора опустилась на одно колено и склонила голову еще ниже.

— Я сделаю все возможное.

— Принцесса, — подал голос Нолан. — Нам нужен еще кто-то из шестого королевства.

Делара вскинула брови, и ее глаза сверкнули легким удивлением.

— Вам нужен еще один человек?

— Вы о чем? — нахмурилась Клара.

— Человеческий мир — это шестое королевство.

Клара перевела удивленный взгляд на Нолана, который выглядел не менее ошеломленным.

— Я не знала… — прошептала брюнетка.

— Я тоже…

— Теперь знаете, — улыбнулась Делара. Развернувшись к генералу, она твердо продолжила: — Генерал, я прошу вас оберегать Клару и членов ее команды все время. Также повелеваю слушаться ее просьб и приказов. На наших руках будущее Светлого Края.

Генерал нахмурился, шрам на лбу натянулся.

— Как же я могу покидать армию, принцесса? — голос его был низким и глухим. — Идет война…

— А может, Сия пойдет? — внезапно вмешался Нолан. — Она ведь тоже эсфел.

— Она в сосульку превратилась, — быстро сказал Феликс, за что получил удивленный и через секунду недовольный взгляд брюнета. — Не смотри на меня так, я не специально.

Принцесса вскинула бровь, но в уголках губ промелькнула усмешка.

— Значит, ты проклят, — сказала она скорее утверждающе, чем с вопросом. — Я могу помочь. Даже сильное проклятие можно взять под контроль.

Феликс сразу сузил глаза:

— Вы знаете, как это сделать?

Принцесса Делара лишь улыбнулась и щелкнула пальцами. За массивными дверями тут же появился один из придворных.

— К вашим услугам, ваше Высочество, — произнес эсфел с легким поклоном.

— Принеси из хранилища Браслет Ниды, — спокойно распорядилась Делара, не отводя взгляда от Феликса.

Слуга молча склонил голову и быстро удалился.

— Браслет Ниды? — с воодушевлением переспросил Нолан. — Той самой эсфели, что в одиночку спасла Королевство от засухи и исчезла без следа? Разве это не один из великих артефактов?

Принцесса коротко кивнула.

— Артефакт? — выгнул брови Феликс. — Это действительно поможет?

— Этот браслет изменит твое проклятие. Оно больше не будет терзать тебя, ты обретешь над ним власть. Пока он будет на тебе, ты сможешь держать силу под контролем и, в случае опасности, ею воспользоваться. Даже если эта опасность — банчес.

В этот момент вернулся слуга, держа в руках изящную шкатулку. Она была небольшой, обтянутой бархатом глубокого алого цвета с гладкими вставками старинного золота. Клара подошла ближе, не скрывая любопытства, и задержала взгляд на необычном предмете. Делара осторожно откинула крышку. Внутри, на темной бархатной подложке, покоился Браслет Ниды — тонкое, но крепкое украшение из темного серебра с изумрудными вкраплениями, которые пульсировали мягким внутренним светом. Вдоль всей поверхности тянулись едва заметные, замысловатые узоры. Свет исходил не ярко, но достаточно, чтобы сразу понять — это артефакт, несущий в себе силу целой эпохи.

— К сожалению, снять проклятие может только тот, кто его наложил. Либо — в крайнем случае — оно исчезнет вместе с его смертью.

— А те, кто пострадали из-за проклятия? — задал волнующий его вопрос Феликс.

Делара тяжело вздохнула, и блондин уже было подумал, что жертвам не суждено вернуться… но принцесса внезапно улыбнулась.

— Они вернутся к жизни.

С последними словами Делара встала перед Феликсом, и тот протянул здоровую левую руку. Принцесса осторожно надела браслет на его запястье, стараясь не коснуться ладони. Феликс крепко сжал пальцы в кулак, чтобы случайно не задеть и не превратить в ледяную статую ее Высочество.

— Твое проклятие теперь под контролем, — сказала Делара, отступив на шаг в сторону. — С этого момента ты больше не ранишь никого, если сам того не пожелаешь. Сила проклятия будет подчиняться твоей воле. Прошу, используй этот дар только во благо, пока полностью не избавишься от чужого проклятия.

Феликс моргнул, не веря словам Делары, и потому резко толкнул Нолана в плечо.

— Сдурел? — нахмурился брюнет, чуть потеряв равновесие.

Однако Феликс только застыл, приоткрыв рот, а глаза расширились от удивления. Нолан не превратился в сосульку.

— Спасибо вам, — с улыбкой произнес блондин. — Я сделаю все, что в моих силах.

Принцесса кивнула, принимая его благодарность.

Феликс не сводил взгляд с руки, будто ожидая увидеть на ней следы былого проклятия. Он сжал и разжал пальцы, ощущая тепло кожи.

— Как ощущения? — лениво поинтересовался Нолан, все еще потирая плечо.

— Как будто заново родился, — хмыкнул Феликс, качнув головой. — Только вот…

Он замолчал, резко развернулся и рванул к выходу.

— Эй! Куда ты?! — окликнула его Клара.

— Кое-что проверить нужно, — бросил он через плечо, прежде чем раствориться в полумраке коридора.

Принцесса с легким интересом посмотрела ему вслед, а затем перевела взгляд на остальных.

— Принесите части Скипетра Жизни, — серьезно произнесла она, оглядывая собравшуюся команду. — Мы с генералом попытаемся остановить войну и, по возможности, найти того, кто стоит за всем этим, а вы начните поиски.

— Слушаемся, ваше Высочество, — уверенно кивнула Клара.

— Утром вы отправитесь в путь. А пока наберитесь сил.

Принцесса приказала подготовить комнаты для каждого, а также отправила войска за Валенсией. Она хоть и звучала уверенно, но пальцы, сжатые в замок, выдавали напряжение. Она не могла быть уверена в шатком плане Клары, но у нее не оставалось выбора.

Доверять чужаку — рискованно, но ради королевства принцесса была готова на все.

И поэтому, сидя в темном зале вместе с генералом, Делара тяжело вздыхала, склонившись вперед.

— Ваше Высочество, — подал голос генерал, внимательно наблюдая за ней, — если вы им не доверяете, может, послать за ними солдат?

— Не стоит, — покачала головой принцесса. — Это вызовет подозрения. Да и наши войска слишком заметны — беды им не избежать при таком раскладе.

— Вы думаете, банчесы пойдут за ними?

— Не только они, — уголки губ Делары дрогнули в едва заметной ухмылке. — Светлый Край хоть и светлый, но в нем немало лжецов и жадных существ. А еще с ними будет ваша дочь. Я ей доверяю — так же, как и вам.

Генерал чуть склонил голову, принимая ее слова с благодарностью.

— Спасибо, Ваше Высочество, — на его лице появилась слабая улыбка. — Но все же вы сильно обеспокоены.

Делара провела пальцами по подлокотнику кресла, прежде чем ответить:

— Скарвер исчез. Война внезапно остановилась, никто не выходит в свет…

— Хотите начать поиски советника? — догадался генерал.

Принцесса подняла голову и уверенно кивнула.

— Он вел себя слишком подозрительно. Мы должны немедленно его найти. Нужно обыскать все королевства, каждый угол, где только можно, — голос Делары звучал твердо.

— Слушаюсь, принцесса, — генерал склонил голову, готовясь исполнить приказ.

— И я пойду с вами, — добавила девушка, встречая его непонимающий взгляд.

— Ваше Высочество…

— Если Скарвер и вправду наш враг, первым делом он попытается избавиться от меня, — Делара выпрямилась. — Если я пойду с Кларой, они никогда не смогут собрать Скипетр Жизни. Но если останусь рядом с войском — у меня будет защита, и я смогу предотвратить беду заранее.

Генерал молча изучал ее, затем понимающе кивнул. Встав, мужчина поклонился и, развернувшись, направился к выходу. Его шаги гулко отдавались по залу.

Оставшись одна в тронном зале, Делара тяжело вздохнула, провела ладонью по виску, смахивая прядь волос. Затем посмотрела в высокие окна, где солнечный свет постепенно заливал королевство мягким, золотистым сиянием.

***

Лежа в роскошной кровати, Клара не могла сомкнуть глаз. Бархатное покрывало приятно холодило кожу, но даже уют мягких подушек не приносил покоя.

— И в какую-такую историю я попала? — пробормотала она вслух, лениво поглаживая по спинке Зои.

С другой стороны кровати, устроившись рядом с брюнеткой, мирно спали люмистарры. Их ушки-бабочки время от времени подергивались, улавливая почти каждое слово Клары, хоть глубокий сон и не отпускал их.

Но не одна Клара не могла уснуть этой ночью. Нолан и Тора тоже лежали без сна, глядя в потолок своих комнат, а мысли их метались между страхом и решимостью. Они будто знали, что им предстоит сделать, но одновременно тонули в неизвестности, ощущая зыбкость будущего.

Валенсия, которую доставили во дворец и посвятили во все происходящее, сидела у камина, задумчиво проводя пальцами по лезвию рубинового меча. Яркие отблески огня отражались на его поверхности, играя алыми бликами на ее коже. Она надеялась, что не придется пускать оружие в ход во время поисков, но глубоко внутри знала — мир не всегда дает такой выбор.

Только один Феликс спал спокойно. В своем родном доме, укрытый мягким одеялом, он чувствовал себя в безопасности. Перед сном его окружили теплые объятия матери, которая долго плакала, прижимая его к себе, не веря, что видит взрослого сына — живого, хоть и с разбитой правой рукой.

Феликс был счастлив. Он ощущал тепло ее рук, слушал знакомый, родной голос и знал: проклятие больше не сможет лишить его этого.

Медленно выходя на балкон, Клара огляделась, позволяя глазам привыкнуть к мягкому свету предрассветного неба. Ее босые ноги ощущали прохладу мраморного пола, а ветер, лениво скользнувший по открытому пространству, тронул подол белой пижамы. Девушка дрогнула и набросила на плечи теплый кардиган золотистого цвета. Мягкая ткань приглушила озноб.

Королевство Солнце Эсфелон не зря назвали верховым. Все вокруг сияло: здания из красного камня отливали рубиновыми бликами, а крыши и оконные рамы сверкали золотыми прожилками. С балкона, почти вплотную примыкающего к высоким воротам королевства, открывался вид на раскинувшееся позади замка королевство.

Клара задержала дыхание. Не спать и просто стоять здесь, впитывая незнакомую красоту и открывая для себя каждый новый штрих этого мира — было тихим удовольствием.

— Мне нравится… — улыбнулась Клара, опираясь на балкон и вдыхая прохладный ночной воздух.

Щеки слегка розовели от холода, но дыхание оставалось ровным. Тишина была почти полной, лишь издалека доносилось стрекотание ночных насекомых.

Неожиданно сверху послышались мягкие звуки. Клара приподняла голову и заметила фигуру на верхнем уровне балкона. Это была Валенсия.

— Что ты здесь делаешь? — спокойно спросила Клара, устремив взгляд на девушку. Та сидела на перилах, свесив ноги вниз, и медленно расчесывала длинные черные волосы, пряди которых мягко колыхались под ветром.

— Тебе не спится? — спросила Клара.

— Как тут уснешь? — фыркнула девушка, закатывая глаза, и легко спрыгнула вниз, мягко приземлившись рядом с брюнеткой. — А сама почему не спишь? Страшно?

Брюнетка на эти слова лишь мягко покачала головой и снова облокотилась на перила, устремив взгляд вдаль, где высокие красные ворота едва различались в синеве ночи.

— Странные ощущения… — первой нарушила тишину Клара.

— О чем ты? — откликнулась Сия, лениво подхватывая разговор.

Она легко оттолкнулась от перил и прижалась к ним спиной, глядя на Клару из-под полуопущенных век.

— Мои планы все время меняются, — выдохнула брюнетка, слегка наклонившись вперед. Холодный воздух коснулся лица, и она на миг зажмурилась. — Я уже не понимаю, что делаю. Я ведь пришла сюда, чтобы найти отца… а теперь готовлюсь к поискам сокровищ.

Она разжала пальцы, до этого крепко сжимавшие край балкона, и посмотрела вниз, где склон крыши блестел в лунном свете.

— Тебя это расстраивает? — спросила Сия.

— В том-то и дело, что нет, — Клара поджала губы, не отрывая взгляда от темного горизонта. — Мне нравится само ощущение предстоящего путешествия… но я чувствую себя эгоисткой. Я ведь все это делаю ради отца, чтобы мы потом жили спокойно, счастливо. Но внутри… я радуюсь. Радуюсь, что пойду на поиски сокровищ, что стану частью какой-то большой истории.

Ветер чуть сдвинул прядь ее волос, и она небрежно убрала ее за ухо, все еще не поворачиваясь к Валенсие.

— Это совсем не эгоизм, — покачала головой Сия и положила ладонь на плечо Клары. — Тебе ведь тоже нужно жить своей жизнью. За то короткое время, что мы знакомы, я не видела, чтобы ты думала хоть о чем-то, кроме спасения отца. Это достойно… но ты не должна забывать про себя. Иногда позволить себе радость, даже такую странную, — это смело. Особенно когда вокруг все рушится.

Клара повернулась к ней и едва заметно улыбнулась.

— Спасибо, — произнесла она почти шепотом.

Сия мягко убрала руку с ее плеча, а затем отступила на шаг, облокотившись на балкон.

— Иди спать, — уже более серьезным тоном сказала Валенсия, убирая волосы за ухо. — Завтра нас ждет тяжелый день, и тебе понадобится много сил.

— Хорошо. Спокойной ночи, — улыбнулась Клара, развернувшись.

Ткань ее длинной пижамы мягко заскользила по полу, когда брюнетка зашагала обратно в покои.

Тихо ступая босыми ногами по прохладному мрамору, она прошла мимо высоких штор, чуть колыхавшихся от сквозняка.

В просторной, утопающей в полутенях комнате мирно спали Зои и Лили, устроившись на широкой кровати. Их дыхание было ровным и спокойным.

Клара осторожно прикрыла за собой дверь балкона, чтобы не разбудить люмистарров, и направилась к своему месту. Завтрашний путь предстоял трудный, но сейчас — время для сна.

Всех их ждал тяжелый день, и никто не мог с точностью сказать, что будет дальше. Будущее оставалось туманным, зыбким, словно тонкий лед под ногами. Но одно было ясно: у каждого из них было что терять. И ради этого, ради того, что им дорого, они были готовы шагнуть в неизвестность.

***

Граница между тенью и светом была слишком резкой, чтобы ее можно было не заметить. Длинная лестница с массивными, почти исполинскими ступенями соединяла Подземный мир и Светлый Край узким, едва различимым проходом. Она тянулась вниз — к бездне, и вверх — к небесам.

Когда Светлый Край высовывался вперед, его лучи заполняли лишь одну половину лестницы: верхние ступени дрожали в мягком, золотистом сиянии, а вторая половина оставалась недвижно погруженной во мрак — вечную, бездонную тьму без единого проблеска.

Скарвер стоял на последней темной ступени, у самой границы света, и молча смотрел вверх. Там, среди каменных граней, свет пробирался в мир, разливаясь теплом и придавая лестнице странную иллюзию дыхания — словно она жила, с одной стороны согретая сиянием, а с другой — окутанная холодной пустотой.

Он улыбнулся и спокойно выдохнул, ощущая, как мягкое тепло касается его лица. Его народ заслужил это. Заслужил почувствовать радость Светлого Края, вдохнуть его чистый воздух, ощутить на коже это ласковое прикосновение. Они заслуживали знать, что значит жить. Что значит чувствовать. Ведь эмоции — величайший дар, которым когда-то наградили саму сущность мира.

Скарвер чувствовал гордость, пронзающую его словно светлый луч сквозь тьму. Он станет тем, кто спасет банчесов от пустоты, кто вырвет их из холодных объятий мрака и приведет туда, где они смогут быть свободными.

Многие банчесы пострадали в войне, и Скарвер ощущал каждого из них. Их боль оставила след в его собственной пустой душе. Но именно поэтому он не мог сдаться. Их жертвы не были напрасны. Когда все свершится так, как он задумал, их имена будут вплетены в этот подвиг — в каждое его слово, в каждый шаг.

Развернувшись, Скарвер быстро зашагал вниз. Ступени под ногами глухо отзывались в тишине. Влажный воздух Подземного Мира окутал его.

Проходя мимо банчесов, он улыбался каждому и, к своему удивлению, видел, как они отвечали ему тем же.

Добравшись до разрушенного замка, который Моргар покинул сотни лет назад, Скарвер шагнул в зияющий проем. Пол устилал слой пыли, стены, испещренные трещинами, едва держались.

Он уверенно занял трон — древний, покрытый налетом времени, на котором до сих пор никто не сидел и не правил, — и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. В мыслях расцвело будущее, о котором он грезил долгие годы: светлое, свободное, живое.

Рядом, в тяжелой железной клетке, сидел Чарльз. Он смотрел на Скарвера с неизменным безразличием. Затем пробормотал что-то себе под нос, скорее всего ругательство, и, раздраженно отвернувшись, скрестил руки, всем своим видом выражая нежелание здесь находиться.

— Чего ты такой хмурый? — с насмешкой произнес Скарвер, склоняя голову набок. — Неужели тесно стало в уютной клетке?

— Помолчи, — отрезал Чарльз глухо, не удостоив его взглядом.

Скарвер на миг приумолк, а затем вновь заговорил, и голос его звучал лениво:

— Знаешь… я тут осознал, что ты вовсе не годишься для моего плана. Ни внешне, ни внутренне.

Чарльз нахмурился, и губы его скривились в раздражении. Мужчина медленно повернулся к собеседнику.

— К слову, — процедил он, — я никогда и не собирался тебе помогать.

— Ты не тот, — протянул Скарвер, словно размышляя вслух, — не тот, кто сумел бы принести мне хоть каплю пользы.

— Ты с собой беседу ведешь? — с холодным равнодушием отозвался Чарльз, слегка повернув лицо в сторону банчеса.

— Я полагал, ты и твоя дочь окажетесь мне полезны, — произнес он негромко, ловко подмечая тревогу, скользнувшую в глазах мужчины. — Но, как выяснилось, вы оба — не более чем жалкие создания. Бестолковые, неумелые, склонные бездумно бросаться в объятия гибели, даже не понимая, зачем.

Чарльз фыркнул и, не торопясь, поднялся на ноги.

— Ты не способен постичь этого. Ты никогда не пожертвуешь всем, что у тебя есть, ради дорогого человека.

— А ты рискнешь? — с насмешкой протянул Скарвер, приближая когтистые пальцы к клетке.

— Я готов на все ради своей семьи, — отчеканил Чарльз. — И если понадобится, жизнь отдам.

— Ладно, довольно пафоса, — прервал его банчес, лениво потягиваясь на каменном троне. — Не зря я с самого начала счел тебя обузой.

Чарльз едва заметно поморщился.

— Что ты задумал? — резко спросил мужчина, решив не кружить вокруг.

— Отправлю тебя к черту, вот что задумал, — произнес Скарвер с пугающим спокойствием.

Его шаги были размеренными, почти ленивыми, когда он встал со своего места и подошел ближе к массивной клетке.

— Жалкий человек вроде тебя, всего лишь лишний груз в моем плане. Я зря полагался на то, что люди хоть чем-то могут быть полезны.

— Решил меня отпустить? — Чарльз скривился в ухмылке. — Да я тебе не поверю, даже если ты на коленях молить начнешь. Провались со своим решением. Я никуда не пойду.

— Даже к ней? — усмехнулся Скарвер, глаза опасно блеснули, а когтистая рука указала вглубь разрушенного тронного зала.

В воздухе заклубился густой, стылый туман, рождающийся из крохотного рубинового кристалла, что сиял в ладони Скарвера.

— Что ты… — начал Чарльз, но замер, вглядываясь в густую пелену.

Скарвер, все еще с той же хищной улыбкой, откинул засов и открыл клетку. Скрип железа отозвался в пустом зале эхом.

— Иди домой, — сказал спокойно Скарвер. — Иди, и больше никогда не возвра—

— Я не уйду без дочери, — резко перебил Чарльз, не сводя взгляд с чужого.

На лице Скарвера отразилось нечто похожее на разочарование. Он прикрыл глаза и тихо, хрипло произнес:

— Дай закончить. Иди, и больше не возвращайся. А иначе я…

— Я сказал, что не уйду без дочери, — снова отрезал мужчина, скрестив руки на груди.

Скарвер тяжело вздохнул, и с его уст сорвалось короткое ругательство. Резко схватив Чарльза за ворот и подняв так легко, будто тот был тряпичной куклой, он широкими шагами направился к клубящемуся порталу.

— Твоя дочь уже там! Проваливай! — рявкнул он и с силой швырнул мужчину в туман.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ: КОРОЛЕВСТВО БАНЧЕСОВ

Собравшись вокруг огромного стола, ребята сидели и обсуждали идеи друг друга, пытаясь наконец-то построить хороший план. Феликс и Тора, прислонившись к своим креслам, пришли к выводу, что лучше напасть на Скарвера, если есть сомнения насчет него. Клара с Валенсией, напротив, не соглашались, задумчиво перебирая идеи, как бы обойти Скарвера и не дать ему найти части раньше времени. Один Нолан сидел молча, внимательно слушая. Брюнет следил за каждым движением, и каждое слово откладывалось в его записях.

— Ладно, хватит! — громко проговорила Валенсия, заставляя всех замолкнуть. — Ссорами мы ничего не добьемся. Нам всем нужно прийти к общему согласию и не терять время зря.

— Предлагаю разделиться и искать части поодиночке, — сказал Феликс, на что Тора и Сия согласились. Для них главное — что быстро. — Видите? Все согласны. Так идем.

— Я не согласна, — твердо вмешалась Клара.

— А что не так? — спросил Феликс, поднимая бровь. — Мы же так быстрее соберем Скипетр…

— А если на нас нападут? — перебила его Клара. — Все вы можете защитить себя, а я не смогу. Для банчесов я буду легкой мишенью.

— Разделиться не вариант, — покачал головой Нолан. — Мы все станем легкой мишенью. Банчесы будут атаковать группами, так что надо держаться вместе.

— Но идти всем вместе не получится, — добавила Валенсия. — Мы потеряем слишком много времени, обыскивая каждое королевство.

— А может, разделимся на группы? — скорее себе, чем другим, спросил Нолан. — Определим сильные и слабые стороны каждого, и так сможем не только быстрее найти части, но и защитить друг друга, если что-то пойдет не так.

Все в зале замолчали, обдумывая его слова, пока, наконец, Клара не кивнула.

— Хороший вариант, — согласилась Валенсия. — Но для полной команды нам нужен еще кое-кто.

— Ты про имар из Сада Люмироны? — догадалась Тора, получая кивок девушки. — Имары — народ недоверчивый. С ними трудно разговаривать, они боятся чужаков.

— Не думаю, что нам понадобится их помощь, — покачала головой Клара. — Отец уже забрал Книгу оттуда, так что этот уровень можно считать пройденным. Но если вдруг, то оставим разговор с ними напоследок. Никогда не знаешь, сколько времени потребуется, чтобы заслужить чье-то доверие.

Ребята без лишних слов кивнули, соглашаясь с ее словами.

— Так… — выдохнула Клара. Пальцы едва заметно скользнули по краю стола. — Тогда давайте поделимся на две команды. И начнем поиски.

— Кстати, — вдруг пробормотал Феликс, — Книга не у нас. А это самая важная часть нашего плана. Без нее мы ничего не найдем.

— Ты думаешь, нам нужна эта Книга? — усмехнулась Клара. — Я давно поняла, сколь великую силу она таит… вот почему сорвала пять заглавных страниц, прежде чем отдать ее в обмен на тебя.

И так ребята поделились на две команды. Точнее, девушки в одной команде, а парни — в другой. Разделение вышло естественным, словно так и было задумано с самого начала.

Клара достала из кармана сложенные листки бумаги — пятерку тонких, чуть помятых обрывков, на которых аккуратный почерк вытекал из чернил. Это были строки из Книги, которые она называла загадками. Сосредоточенно, почти торжественно, она вручила каждому по одной.

— И как нам понять, в каком королевстве искать? — нахмурился Нолан, глядя на листок. Его взгляд скользнул по строчкам еще раз.

— А вот над этим надо поразмыслить, — с легкой полуулыбкой ответила Клара, поджав губы. — Предлагаю сначала отправиться в путь, а по дороге все обсудим и, возможно, найдем решение.

— Возможно? — хмыкнул блондин, проходя мимо. — Неплохое начало пути.

На том и решили.

Принцесса приказала вооружить всех, и вскоре каждому выдали оружие. Теперь на них были плотные защитные одеяния — достаточно твердые, чтобы смягчить удары, но оставляющие свободу движений. Материя чуть шуршала при каждом шаге, а металлические элементы поблескивали в мягком утреннем свете.

Валенсия держала рубиновый меч. Тора привычно проверяла натяжение своей боевой стрелы, и пальцы ее уверенно скользили по древку. А Клара получила лук из плотного дерева. Его темная поверхность была гладкой, отполированной до блеска. Колчан с множеством острых стрел лежал у нее за плечами, тихо позвякивая при движении. Феликс и Нолан самостоятельно отказались от оружия, уверяя, что со всем справятся.

Вооруженные и готовые, ребята переглянулись, в последний раз сверяя планы. Тора машинально поправила ремень через грудь, Валенсия же сжала рукоять меча, чувствуя привычную тяжесть. На ветру тихо шелестели их плащи, а из-за угла донесся чей-то голос — королевство уже просыпалось.

Но в конце концов планы изменились.

— Мы точно не знаем, какая загадка какому королевству принадлежит, — сказала Клара, оглядывая всех по очереди. Она держала в руках тонкий лист, и тот едва заметно шуршал от ветра. — А вдруг мы не взяли нужные загадки?

— Предлагаешь сейчас решать их все? — фыркнул Феликс, небрежно взмахнув своим листком в воздухе. — На это уйдет довольно много времени.

— Решать не нужно, — Клара покачала головой, поправляя выбившуюся прядь волос. — Мы просто сравним каждую из загадок с королевствами и посмотрим, где больше сходств. Это ускорит процесс.

— Я согласна, — кивнула Валенсия и обернулась к Деларе. — Принцесса, дайте нам еще немного времени, и мы отправимся в путь.

Делара коротко кивнула и отдала приказ охране, что скрылась вглубь замка, оставив команду позади.

— Отдайте ваши листы, — строго произнесла Валенсия, протянув ладонь. Она неторопливо обошла каждого, аккуратно забирая клочки пергамента. Собрав все, она передала их Кларе. — Прочти вслух, в той последовательности, в которой они были записаны в Книге. Мы попробуем найти связь с нашими родными краями.

Клара кивнула и, устроившись у стены поудобнее, сжала в пальцах тонкую стопку листов. Ветер шевелил край ее темного плаща и шумел где-то вверху, на башнях. Брюнетка глубоко вдохнула и начала:

— Первое:

«То, что скрывает от света, скрывает и от тени, ибо оно принадлежит тому, кто был рожден на стыке двух будущих врагов.»

Она замолкла, подняв взгляд. Все молчали. Нолан нахмурился, почесав затылок.

— «Скрывает от света и тени»… Это может быть что-то, что не существует ни днем, ни ночью. Или место, где вечный сумрак?

— «Стыке двух будущих врагов»… — тихо повторила Тора. — Возможно, речь идет о границе между двумя враждующими землями?

Ребята нахмурились, пытаясь понять, о чем идет речь, но лица их выражали лишь недоумение.

— Думаю, это как-то связано с тобой, — сказал Феликс, тыкая пальцем в Нолана. — Ты банчес, но живешь в Светлом Краю. Значит, одна из частей принадлежит тебе. Может, это твоя зубная щетка? Или какой-то кусок одежды?

— Здесь говорится о рождении, — произнес брюнет тихо, но с твердостью. — Я родился в Подземном мире. И не по своей воле оказался здесь.

Феликс пожал плечами, не соглашаясь.

— Но попробовать стоит, — вмешалась Клара. — Я не говорю, что кусочек будет у тебя, но стоит проверить. Возможно, что-то из этого связано с твоей страной.

Нолан задумался. Его бледная рука медленно поднялась, и он аккуратно протянул ее вперед. Он взял листок, сложил его пополам и убрал в карман.

— Я попробую что-то отыскать, — сказал он.

— Второе:… — Клара прочла следующую загадку, заставляя всех ненадолго замолчать.

И так с каждой загадкой. Ожидания становились все напряженнее. Загадки, как хитрые лабиринты, все больше сбивали с толку, оставляя путаницу в голове и ощущение, что они ищут что-то, что не существует. Валенсия на секунду даже пришла к выводу, что это не загадки, а скорее предсказания. Такие, что никто из них не хотел брать в руки. Но в конце концов обсуждения закончились, и ребята уже были более уверены в своих следующих действиях.

Принцесса, стоявшая чуть в стороне, отдала приказ и спокойно направила каждому из них троих солдат. Теперь каждый из них получил охрану и мог идти за своим фрагментом. Стало проще — но и неизвестность вокруг будто стала плотнее.

Хоть никто из них и не знал, как искать незнакомую драгоценность, спрятанную за строками загадки, все молча кивнули, соглашаясь выполнить свою часть. Один поправил перчатку, другой встряхнул плечами, словно сбрасывая последние сомнения.

Назад дороги уже нет.

Каждый из пятерых вернулся в свою родную страну, намереваясь обыскать знакомые улицы и забытые уголки в поисках драгоценностей. Нолан пересек границу в повозках, кутаясь от посторонних глаз в белоснежном плаще, Клара шла пешком по пыльной дороге, чувствуя под подошвами рассыпчатую землю, Тора погрузилась в портал, попав в родные, но уже грязные воды, а Феликс с Валенсией оставались стоять у высоких ворот, провожая каждого.

Они еще не знали, что найти саму драгоценность — лишь часть задачи. Богиня Гетия не просто спрятала их — она сделала каждую из них трофеем, источником силы и символом ценности для своего королевства. За годы эти камни успели стать частью легенд, предметами поклонения и даже ядром власти, скрытым под толщей камня, воды или людской алчности.

Забрать их будет непросто. Это может стоить им жизни или жизней целого народа. Но никто из них пока этого не знал. Они не знали — но узнают…

***

— Мы на месте, — тихо сообщил один из рыцарей, остановив повозку.

Нолан осторожно вылез, поправляя плащ, и взглянул на узкую пещеру, скрывающую лестницу, ведущую вниз. Пропасть впереди казалась почти бесконечной, а из темноты пещеры не доносилось ни звука.

Брюнет шагнул вперед, чувствуя, как камни под ногами скользят, и на мгновение вслушался в тишину.

Краем глаза он заметил, как рыцари вокруг него начали собираться, готовясь двинуться вперед.

— Дальше я сам, — ровно произнес Нолан, шагая вперед и собираясь обойти их. — Вы не выживете без света, — добавил он, не оглядываясь. — Одно дело попасть под тень в Светлом Краю, но здесь, в тени, нет ни жизни. Это место только для банчесов.

Один из рыцарей нахмурился, подняв взгляд, словно пытаясь понять, что им делать.

— Тогда… что вы прикажете делать?

— Я сам пойду, а вы ждите здесь.

С этими словами он решительно вошел в пещеру.

В пещере было светло благодаря дню, но Нолан знал, что, пройдя половину лестницы, он окунется в ту пустоту, откуда его увезли много лет назад. Пока что солнечные лучи проникали в пещеру, согревая каждую ее деталь.

Нолан, не замедляя шага, уверенно ступал по большим ступеням, надеясь не подскользнуться и не оказаться перед Скарвером за пару секунд.

Ступени становились все у`же, а воздух холодел с каждым шагом. Нолан чувствовал, как его дыхание замедляется, и с каждым вдохом казалось, что он становится все тяжелее. Уже стоя на последней светлой ступеньке, брюнет сжал кулаки. Дальше ступени были огромными, и Нолан знал: один шаг — и его настоящий облик вернется. Тот, что был с ним всегда. Тот, от которого он всегда защищался.

Сердце екнуло. Брюнет не желал этого — ни разумом, ни тем более душой. Здесь, в Светлом Краю, где воздух был наполнен жизнью, а тишина не пугала, а успокаивала, он впервые ощутил нечто настоящее: покой, свободу и радость жизни.

Именно этого Нолан боялся — что стоит ему вновь обрести свое истинное обличье, и все, что он познал, утратит значение. Что память о светлом отравится, и он не пожелает больше вернуться в Светлый Край.

Но сейчас Нолан не имел права ставить на карту чужие судьбы из-за собственного страха.

Сжав пальцы в кулак, он извлек из кармана аккуратно сложенный лист и опустил его на каменную ступень, скрытую густой тенью. Бумага плавно скользнула вниз, едва слышно шелестнув, и растворилась во мраке.

Брюнет глубоко вздохнул, пытаясь унять тяжесть, сжавшую грудь. Затем, не торопясь, стянул с плеч белоснежную мантию, что долгие годы была частью его самого. Без нее он почувствовал легкость, почти забытое ощущение простора. Странно — но за все это время он так и не вспомнил, каково это: быть собой.

Солнечные лучи еще касались его спины, и яд уже просыпался в крови. Черная жидкость ползла неторопливо, будто змея по венам. Тело откликнулось — мышцы начали растягиваться, натягиваясь, готовые лопнуть. Вспышки боли разорвали разум. Нолан не успел сообразить, прежде чем шагнул вперед — в тень, за грань света.

Из спины, плеч, ребер вырвались шипы, и юноша инстинктивно рухнул на колени. Воздух вырвался из легких с глухим стоном. На мгновение все исчезло — шум, свет, даже он сам. Лишь пустота внутри, в которую возвращался тот, кем он когда-то был.

Паника ударила резко. Взгляд метался в темноте, ища что угодно, лишь бы спастись от собственной пустой сущности. Но все, что Нолан увидел, — это белая мантия, покинутая на последней светлой ступени, и рядом листок скомканной бумаги.

Нолан с трудом поднялся, пошатываясь, и взял лист. Бумага была теплой. Брюнет поднял голову, глядя на свет, под которым он жил последние двадцать лет. Тяжело вздохнув, юноша почувствовал, как тяжесть выбора придавила его грудь. Пути назад больше не было — теперь ему нужно выполнить свою задачу, несмотря ни на что.

Сжав маленький листок в двух пальцах, Нолан начал стремительно спускаться по лестнице. Его массивные лапы с легкостью преодолевали расстояние между широкими, неровными ступенями. С каждым шагом гулко раздавался звук удара — камни трескались и осыпались вниз, исчезая в темноте под ним.

Нолан не замечал этого, пытаясь вернуть дыхание, которого, к слову, не существовало в мертвой тени.

Наконец лестница оборвалась, и Нолан шагнул вперед, входя в безмолвное королевство. Для чужака это место казалось мрачным и пустым — скалистые арки, сухие озера, сломанные колонны, затопленные тенью.

Но не для банчесов.

Глаза банчеса воспринимали иную реальность. В том, что другие сочли бы мертвым, он видел красоту: стены пульсировали мягким фиолетовым свечением, воздух искрился тонкими нитями энергии, а отсутствие эмоций держало разум в покое. Для банчесов, как и для Нолана, это был райский уголок.

Именно этого Нолан боялся, потому что сейчас ему это все нравилось.

— Соберись, — пробормотал он и, сжав зубы, ударил себя по щеке. Он зажмурился на секунду, потом открыл глаза и двинулся дальше.

Шаги отдавались глухим звуком по каменному покрытию улиц. Все было знакомо, но ничего в этих улицах не отзывалось в нем воспоминаниями. Скорее — принятием.

Однако кое-что изменилось.

Нолан впервые уловил эмоции. Несколько банчесов стояли в кругу у разрушенной колонны и обсуждали что-то.

«Слишком странно все это», — подумал юноша, медленно шагая по пустой улице, пока не оказался на открытой местности. Вокруг было просторно и тихо, а пепел скользил по земле под легким сквозняком.

Нолан развернул листок и вчитался в неровные строчки загадки:

«То, что скрывает от света, скрывает и от тени, ибо оно принадлежит тому, кто был рожден на стыке двух будущих врагов».

Нолан молча провел когтем по краю листа, затем опустился на колено и взял горсть земли. Прижав листок к колену, он стал пытаться делать пометки острием когтя, но руки были слишком велики по сравнению с тонкой бумагой, и линии получались неаккуратными.

— То, что скрывает от света, скрывает и от тени… — пробормотал он вслух, вглядываясь в окрестности.

Вокруг не было ни одного источника света — сплошная тьма. Это было королевство банчесов, само по себе уже укрытие от света. Но вот тени… Тени здесь были везде. Невозможно скрыться от того, что уже пронизывает все вокруг.

— Это не здесь, — тихо пробормотал брюнет и выпрямился. Отряхнув ногу от земли, он развернулся, собираясь возвращаться. Но на мгновение застыл, взглянув на королевство.

В какой-то момент его шаги увлекли его туда, куда он и не собирался идти. Ноги сами понесли его на забытую площадку — место, где когда-то он проводил часы, будучи юным. Но что-то было не так. Оглядевшись вокруг, Нолан нахмурился, ощущая странную атмосферу. Здесь было достаточно светло, но странность заключалась в том, что Нолан не мог разглядеть источник этого света. Он поднял взгляд, но не заметил ни лампы, ни факела — не было ничего, что могло бы объяснить это странное сияние.

Огибая местность, Нолан заметил двух банчесов, стоявших на некотором расстоянии от площадки.

— Что здесь произошло? — спросил Нолан, на что банчесы посмотрели на него с выражением недоумения.

Как же иначе? Ведь сам Нолан был банчесом, но вот стоял под светом. В то же время свет казался слишком тусклым, чтобы повлиять на него хоть сколько-нибудь. Но его присутствие в этом свете было таким же странным, как и сама ситуация.

Но свет начал медленно отступать, и Нолан с недоумением устремил взгляд вдаль, где исчезала хоть и тусклая яркость. Скрывая любопытство, брюнет пошел вслед за непонятным источником света, держась на расстоянии. Он не знал, чего ожидать, а в мыслях вертелось множество вариантов, что же это могло быть.

«Может, это часть Скипетра?»

— Было бы проще, если бы я знал, как эта часть выглядит, — ухмыльнулся Нолан, произнося слова вслух, шаг за шагом продвигаясь вперед.

Шагать долго не пришлось. Источник света, или тот, кто его держал, внезапно остановился, и брюнет замедлил шаг, настороженно следуя за ним, вглядываясь в туман.

«Он в тупике», — догадался Нолан, тихо подкрадываясь ближе. Перед ним стоял незнакомец, явно впервые оказавшийся в Подземном мире, и, похоже, он не знал местности.

— Кто ты? — спросил Нолан. Его голос был низким и угрожающим.

Незнакомец испугался и дернулся от неожиданности.

— Не подходи! — прозвучал громкий мужской голос, наполненный яростью и страхом. — Иначе выстрелю! Не подходи, кто бы ты ни был! — продолжал кричать незнакомец, явно не желая рисковать.

Нолан замер, совершенно не узнавая голос. Да и звучал он не так, как хрипы банчеса.

Вопреки угрозам незнакомца, брюнет продолжил идти вперед, шаг за шагом приближаясь.

И вот его удивление не имело границ, когда он заметил человека, держащего ружье в руках. Под его ногами волочилась белоснежная мантия. Нолан шагнул ближе, в голове путаясь между раздражением и любопытством.

— Кто такой? — его голос прозвучал резче, чем обычно.

Человек вздрогнул, исподтишка отступая назад, неосторожно наступив на мантию. Этот жест вывел Нолана из себя еще больше. Брюнет быстро подбежал, схватил мантию и с яростью дернул к себе.

— А ну брысь! — крикнул человек, с силой хватаясь за белоснежную мантию. — Иди отсюда, чудовище, это не твое!

— И не твое! — огрызнулся Нолан и, резко дернув, услышал, как ткань порвалась.

Оба замерли, пугаясь того, что произошло. Мантия порвалась, и мгновенно ее белоснежный свет начал тускнеть.

— Нет… — испугался Нолан, чувствуя, как когтистые пальцы начали слегка дрожать, отдаваясь непонятным пока страхом.

— Ну и что ты наделал, тварь?! — человек издал яростный крик, сбрасывая мантию на землю с силой, и начал стремительно заряжать ружье. — Сейчас я тебе покажу, что значит спорить с сыном вождя!

Ружье уже было направлено в сторону Нолана, но незнакомец не успел среагировать, как оказался прижат к высокой каменной стене.

Когтистые пальцы сжали горло незнакомца, а сверкающие глаза полыхали яростью. Незнакомец кряхтел, и его тело начинало терять силы. Он пытался глотнуть воздух, но горло сдавливало крепко.

— Не могу… дышать… — с трудом прошептал человек, отчаянно цепляясь за когтистые пальцы Нолана.

Вдруг, как будто очнувшись от неведомого состояния, брюнет испуганно отстранился. Его когти отпустили незнакомца, и тот, как подкошенный, скатился на землю. Он начал судорожно вдыхать, его грудь тяжело поднималась и опускалась, а глаза расширялись от ужаса и боли.

— Ты заплатишь… — с трудом проговорил человек, пытаясь встать на ноги. — Ты за все заплатишь, мерзкое чудовище… — рука потянулась к упавшему ружью.

Но Нолан был быстрее. Он метнул оружие в сторону, и оно с громким звоном отбросилось на землю, летя далеко в темные дали.

— Тварь… — с презрением произнес незнакомец, вставая и обрушивая на Нолана взгляд, полный ненависти. — Ну и морда.

Нолан нахмурился и шагнул вперед. Его приближение заставило незнакомца вздрогнуть, и лишь тогда он осознал, что стоит перед ним не человек, а страшное существо, способное уничтожить его в одно мгновение.

— Не подходи! — крикнул человек, выставив руки перед собой. — Иначе я… я…

— Что? — с холодным безразличием перебил Нолан, наклоняясь, чтобы схватить тускло светящуюся мантию, что лежала на земле.

Мантия порвалась с краю, но не до конца. Брюнет надеялся, что сможет как-то починить ее, исправить, чтобы она снова обрела свою силу.

Человек настороженно смотрел на Нолана и вдруг вздрогнул, когда банчес поднял руку и когтистым пальцем указал в сторону.

— Проваливай, — грубо приказал Нолан, развернувшись, желая поскорее покинуть это место.

Человек нахмурился, совершенно не понимая, что за странные поступки он наблюдает.

— И ты даже не съешь меня? Вот слабак! — громко возмутился юноша, насмешливо усмехнувшись. — Никогда в жизни я не встречал таких жалких тварей! Моя лошадь куда умнее тебя!

— Мне как-то все равно, — безразлично бросил Нолан, не удостоив незнакомца даже взглядом.

Человек возмутился, топча землю на месте, явно пытаясь найти способ подойти к этому невоспитанному, по его мнению, чудовищу.

— Да ты знаешь, кто я?! Я —

— Да мне плевать, кто ты, — резко перебил Нолан, остановившись на мгновение, но даже не поворачивая головы. — Проваливай, пока я не передумал, — и снова пошел дальше.

Незнакомец стоял еще несколько секунд, пока его лицо не исказилось от ярости. Он пошел в сторону, слепо разыскивая свое ружье, но в кромешной темноте ничего не было видно. Его шаги становились все более отчаянными, и в какой-то момент, уперевшись во что-то… или в кого-то, незнакомец замер.

Но не успел он понять, что произошло, как его за секунду похитили. Все случилось так быстро, что человек не успел даже закричать. Темный силуэт, возникший из ниоткуда, схватил его и исчез — будто растворился в воздухе, унося добычу с собой.

В это время Нолан шагал неспешно, не оборачиваясь. Он знал — незнакомец здесь долго не продержится. Люди не выживают в Подземном мире, а банчесы распознают чужака быстро. Чем скорее распознают — тем скорее избавятся. Но сейчас мысли Нолана были далеко от случайного гостя. Его беспокоила мантия и то, как бы починить ее.

Он уже позабыл о сокровище, за которым пришел, и теперь твердым шагом направился к величественной лестнице. Натянув мантию на плечи, брюнет глубоко вздохнул и начал подниматься.

Поднимаясь все выше, Нолан то и дело оборачивался. Ведь часть, за которой он пришел, могла все еще таиться во мраке. Однако где-то в глубине души он был уверен: столь великая драгоценность, как часть Скипетра Жизни, не стала бы прятаться в мертвой тени.

Когда брюнет достиг середины лестницы, резкая боль пронзила его, и он зажмурился, чувствуя, как плоть поддается переменам. Проклятый облик, столь ненавистный, исчез под тяжелой тканью. Черты вновь обрели человеческий облик, и Нолан свободно вздохнул.

Бледная ладонь коснулась мантии, и на губах появилась спокойная, почти благодарная улыбка.

— Спасибо, что спасаешь меня и от света… и от тени, — прошептал он с легкой усмешкой, и внезапно замер. — Секундочку…

Брюнет поспешно вынул из внутреннего кармана скомканный лист пергамента и впился взглядом в неровные строки загадки.

— «Скрывает от света… скрывает от тени», — повторил он вслух, и слова неожиданно обрели смысл. — Выходит, я тот, кто был рожден на границе двух будущих врагов?.. — тихо добавил он, сам не зная, кому задает вопрос.

Сняв с плеч мантию, Нолан тщательно осмотрел ее. Провел рукой по швам, ощупал ткань, и на бледных устах появилась насмешливая, но теплая улыбка.

— Неужели я всю жизнь носил на себе сокровище… и сам того не ведал, — прошептал он, вновь накидывая мантию на плечи. Первый фрагмент Скипетра найден.

Но не успел брюнет насладиться открытием, как пергамент в его руке вдруг заполыхал беззвучным пламенем. Нолан вздрогнул, инстинктивно отдернул руку — листок не долетел до земли, обратился в пепел и исчез.

— Надеюсь, тебя еще можно починить, — пробормотал он, обращаясь к мантии, и вновь зашагал вперед, не замечая, как тень позади будто потянулась следом.

С внезапным треском лестница под ногами задрожала, словно пробудилась от векового сна. Земля содрогнулась, воздух наполнился глухим гулом. Узкие стены начали раздвигаться. Свет, что освещал путь, начал угасать — не как вечерний закат, а так, будто он бежал. Бежал прочь от чего-то… или от кого-то.

— Черт, — выдохнул Нолан и немедля кинулся вверх по лестнице, перескакивая через ступени.

Тьма наступила стремительно, нереально. Казалось, не просто ночь опускается, а само пространство теряет жизнь, растворяясь во мраке.

Наступил час неожиданной ночи — ночи, что продлится трое суток. Бог Моргар пробуждается. С его пробуждением банчесам открывается путь к Светлому Краю. Трое суток свободы для банчесов, трое суток без преград.

Нолан хмурился, бежа вперед, пытаясь собрать воедино происходящее, но картина не складывалась.

Моргар… Бог, веками спящий в забвении. Он не воздвиг королевство, не водил за собой народ, не поднимался из могильной тишины, даже во время длинной ночи. Банчесы, оставленные на произвол судьбы, столетиями взывали к нему — просили, умоляли, взывали с надеждой в голосах. Моргар молчал. Он спал. Бог тьмы отвернулся от своих созданий.

И вот теперь он пробуждается… разрушая все вокруг?

Что же произошло в этом мире столь значительное, столь ужасающее… что даже Моргар более не может спать?

— Упрямец Божий… — хрипло выдохнул Нолан, едва добравшись до вершины. — Столько лет минуло в покое… почему именно сейчас пробудился?

Выскочив наружу, брюнет тотчас заметил рыцарей, застывших в испуге.

— Бегите! — вскрикнул Нолан, тяжело поднимаясь с земли и бросаясь к ним. — Вам не место в тени!

Он распахнул дверцу кареты, и трое рыцарей поспешно скрылись внутри. Захлопнув за ними дверь, Нолан метнул тревожный взгляд по сторонам, оценивая обстановку.

— Что бы ни случилось, — строго обратился он к рыцарям, что понемногу приходили в себя, — не покидайте укрытие.

Не оглядываясь, юноша бросился прочь по узкой тропе, что вилась меж огромных цветов, ведя к границам королевства Сада Люмироны. Время утекает слишком быстро, и Нолан надеялся, что его товарищи уже нашли осколки Скипетра — в них таился свет, способный противостоять длинной ночи.

Добежав до бескрайнего поля, Нолан резко остановился. Он быстро оборачивался, взгляд лихорадочно скользил вдаль, выискивая знакомую фигуру Хранительницы. Сердце билось учащенно — каждая секунда могла обойтись им слишком дорого.

Цветы сомкнули бутоны, прячась от тьмы. Обитатели Люмироны — и Имары, и звери — спешно растворились в своих укрытиях. Никто не осмеливался оставаться под открытым небом в часы Моргара.

— Мне нужно попасть в Эсфелон! — громко позвал он, надеясь, что она услышит и выйдет к нему.

— Чем могу помочь? — прозвучал тихий, почти шепчущий голос.

Нолан резко обернулся. Перед ним стояла хранительница.

— Мне нужно в Эсфелон, — повторил он, твердо глядя на нее.

— Сейчас опасно путешествовать, — мягко предупредила она. Но брюнет лишь покачал головой.

— Все равно. Открой портал.

Хранительница закрыла глаза. Желтые цветы вокруг нее начали светиться, испуская мягкое сияние. В воздухе вспыхнула золотистая линия, очертив ровный круг. Она замерцала, заискрилась, и в следующее мгновение земля ушла из-под ног Нолана. Он провалился внутрь, исчезнув в мягком, светящемся вихре, будто растворяясь в самом свете.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ: ВЕРНОЕ СЕРДЦЕ

— Вот вторая загадка, — тихо произнесла Клара, развернув пергамент. — Волны ее будут оберегать, и властна она прекратить сотни битв, но лишь верному сердцу дозволено ее украсть.

— Это предназначено мне, — произнесла Тора с невозмутимой серьезностью, протягивая руку. — Лишь в водах рождаются волны, а Мириссия — единственное королевство, что дышит водой.

Никто не возразил. Все кивнули в молчаливом согласии, а Тора вновь перечитала строки, и странное беспокойство закрылось в ее груди. Ей вовсе не нравилось, что в одном дыхании упомянуты «верное сердце» и «украсть».

Никогда прежде море не казалось столь мертвым. Никогда Торе не доводилось плыть сквозь столь глубокую тишину и столь густую тьму. Воды, некогда светлые и пронзительно прекрасные, потемнели, словно кто-то вычерпал из них весь свет. Повсюду, между водорослями и скалами, дрейфовали застывшие каменные тела, охваченные ядом.

Сердце Торы сжималось от боли, и она зажмурила глаза, не в силах смотреть на гибель родного моря и водных фей. Лишь быстрыми движениями поплыла вперед — к гигантскому замку из жемчуга, возвышающемуся среди безмолвной бездны.

Как и предчувствовала Тора, замок оказался пуст. Ни звука, ни движения — лишь мерцание водяных отблесков на жемчужных стенах и глухая тишина.

Снова перечитывая строки загадки, Тора пришла к выводу: фрагмент, который она ищет, должен быть надежно охраняем — и, возможно, добыть его окажется куда труднее, чем хотелось бы. Однако фея все еще надеялась, что ничего красть не придется. Ее воля — не в краже, а в просьбе… быть может, лорд Эвандер позволит ей взять то, что окажется осколком Скипетра.

Быстро окинув взглядом пергамент, Тора свернула его в узкую полоску и вложила в крошечную раковину, прикрепленную к ее поясу, что служила подобием сумочки. Белая, с едва заметными розовыми спиралями и отливом перламутра, раковина мягко щелкнула, укрывая внутри загадку.

Плывя по величественным, изогнутым коридорам замка, фея старалась уловить хотя бы намек на присутствие русалов, что являлись стражами этих покоев. Но коридоры молчали. Повернувшись в сторону, Тора едва не столкнулась с приближавшейся феей.

— Мия? — встревоженно произнесла она, поспешно поддерживая ту.

— Госпожа, — с почтительным поклоном пролепетала фея.

Лицо ее было бледным, глаза — полными смятения и страха.

— Мия, что произошло? — спросила Тора с холодной строгостью, уже ощущая неладное. Взгляд ее скользнул по коридору — туда, откуда прилетела фея, — и невольно задержался: в конце зала скрывался вход в тронную палату. — Что с Лордом?

— Госпожа… — сдавленным голосом произнесла Мия. Но других слов не последовало.

Не дождавшись ответа, Тора обогнала ее и устремилась вперед. Мия, в свою очередь, взмахнув тонкими прозрачными крыльями, поспешила следом.

— Госпожа… все в ужасе. Жители требуют от Лорда Кристалл, — быстро прошептала Мия.

— К чему им он? — хмуро спросила Тора, приближаясь к высоким дверям, украшенным резьбой древних знаков. — Кристалл не властен вернуть умерших к жизни.

— Но… они ведь не мертвы, — взволнованно покачала головой фея.

Тора не стала спрашивать больше. С резким движением фея распахнула двери, и взору ее предстала глухая толчея. Тронный зал гудел, как штормовая бездна.

На престоле, сохраняющий видимость спокойствия, восседал Лорд Эвандер. Его лицо было строго, но не сурово; в глазах — печаль и тяжесть множества решений. Перед ним бушевала толпа: русалы с отблеском гнева в серебристых глазах, феи с трепещущими крыльями, даже старейшины из глубинных рас явились — пришли все, кому боль народного страха не давала покоя.

— Защити нас, Лорд! — гремел голос одного из старых морских стражей. — Разве не для этого ты был избран?

— Сколько еще нам терпеть? — воскликнул русал с огненно-рыжим хвостом. — Кристалл спрячет нас от беды, ты сам говорил.

— Надеешься, что волны пощадят твой трон, а не наши дома? — прозвучало из глубины зала.

— Народ требует Кристалл! Народ требует защиты! — подхватила толпа, и голоса смешались в гром отчаяния и упрека.

Лорд Эвандер поднял руку, прося тишины.

— Я слышу вас… и я разделяю ваше беспокойство. Но если мы тронем Кристалл, что ждет нас потом? Вы желаете спасения — но не ценой всей нашей судьбы.

— Лучше погибнуть вместе, чем по одному! — выкрикнул кто-то из глубины.

— Вы говорите в пыле страха, — покачал головой Лорд. — А я, как ваш правитель, обязан думать не о том, что вы хотите, но о том, что вам нужно. Кристалл не панацея. Если его использовать неразумно, может случиться худшее, чем вы можете вообразить.

Толпа затихла, хоть и не унялась. В гулкой тишине раздавались лишь звуки плеска крыльев фей и едва слышное дрожание воды в зале.

Тора медленно вошла вперед, взгляд ее скользнул по лицам — и остановился на Эвандере.

— Лорд Эвандер… — произнесла Тора, преклоняя голову в почтительном поклоне и подлетая ближе к трону.

— Не сейчас, госпожа Тора, — отрезал Лорд, не повысив голоса, но вложив в слова ту несомненную силу, перед которой замерла фея.

Ее крылья замедлили движение, и Тора опустилась чуть ниже, смиренно склонив голову. Она медленно обернулась к собравшимся, что смотрели на нее с недоверием. На лицах — тревога, а в глазах — укор. Кто-то отвел взгляд, кто-то прошептал что-то грубое под нос, а иные и вовсе не скрывали враждебности.

— Ступайте, — произнес Лорд Эвандер. Голос его был строг, но не лишен спокойствия. — Заботьтесь о тех, кто обращен в камень. Не оставляйте родных на милость судьбы. Они еще не мертвы.

Толпа колебалась, словно морская гладь перед бурей. В зале воцарилась короткая, но пустая тишина — такая, что шорох крыльев Торы прозвучал бы как удар грома.

— И сколько нам ждать?! — вдруг выкрикнул кто-то из задних рядов. — Он стар, и рассудок его стар с ним! Не ведает, что говорит!

Охрана уже начала направлять народ к выходу, подводя их с мягкой, но непреклонной силой.

— Он просто боится, — прошептала русалка с янтарными глазами, — боится использовать силу, которой владеет.

— Лорд, что повелевает ждать, один день обрекает нас на беду!

Но Эвандер молчал. Он не отвечал на оскорбления, не опускался до споров. Его взгляд был устремлен вперед, куда-то за пределы зала.

Когда последние голоса стихли и двери тронного зала тяжело закрылись за уходящей толпой, лорд Эвандер обреченно выдохнул. Этот тихий, глухой вздох потревожил фей, отчего Тора и Мия вздрогнули, обменявшись встревоженными взглядами.

— Ваше Величество, с вами все хорошо? — пролепетала Мия, подлетая ближе к лорду вместе с Торой.

Эвандер мягким движением руки остановил ее беспокойство, не позволяя приблизиться дальше. Он поднял взгляд черных глаз — усталый, но ясный — и встретился с глазами Торы, чье лицо застыло в тревожном сосредоточении.

— Госпожа Тора, — начал русал, — Мириссия в опасности. Мы не удержим равновесие без Источника Жизни. Морю нашему нужна Белая Вода.

Тора выпрямилась, будто сталь прошла по ее позвоночнику.

— Я могу отправиться в Луну Аурелис хоть сейчас, — отчетливо произнесла она. — Лишь дайте приказ, лорд.

— Но идти ты должна одна, — медленно произнес лорд Эвандер, и на последних словах его взгляд перешел к Мие.

Мия, не проронив ни слова, низко поклонилась и тихо удалилась, не желая мешать тому, что явно не предназначалось для ее слуха.

Когда за феей закрылась боковая створка, лорд вновь обратился к Торе.

— Ты должна взять с собой Кристалл, — произнес он, вставая с места.

Тора едва заметно вздрогнула.

— Но… зачем? — нахмурилась Тора, не отводя взгляда от лорда.

Эвандер, не оборачиваясь, продолжал плыть вперед, к стеклянному барьеру.

— Кристалл способен вернуть к жизни окаменевших. Наш народ пал жертвой банчесов… окаменев от прикосновения тьмы. А свет, госпожа Тора — единственное, что может противостоять тьме.

Фея слушала, не перебивая. Но с каждым словом лорда в ее разуме рождались новые сомнения и новые вопросы.

— Ваше Величество, — проговорила она ровным и твердым голосом, — если Кристалл в силах исцелить Мириссию… почему же вы до сих пор не использовали его? Почему не даровали свет тем, кто стал камнем?

Эвандер замер. Его рука, уже тянувшаяся к защитному барьеру, остановилась в воздухе. Он не обернулся и просто стоял перед Кристаллом, и молчание его было тяжелее камня.

— Госпожа Тора, — медленно произнес лорд Эвандер, и голос его звучал с упреком, — вы уже давно не та юная фея. В этом мире первым делом следует заботиться не о других, а о себе. Потому что если ты падешь, кто поднимет меч? Кто останется, чтобы защитить остальных?

Тора нахмурилась и отступила назад.

— Ваше Величество… что на вас нашло? — прошептала она, сорвавшись с места и подняв с пола боевую стрелу. — Не смейте говорить так! Вы же правитель! Вы должны заботиться о своем народе! — разозлилась она, направляя наконечник на лорда.

— Охрана! — резко произнес лорд Эвандер, обернувшись к Торе. Голос его прозвучал как удар, и в нем не осталось ни следа прежней мягкости.

В зал тут же влетели двое стражей и быстро подплыли к центру.

— Уведите госпожу Тору, — приказал лорд, не повышая голоса. Он подплыл ближе, и Тора отступила, увидев его черные бездонные глаза. — Не смей мешать моим планам, — произнес он чужим, жутким, хриплым голосом, от которого у феи по спине пробежал ледяной ток. — Иначе… попрощаешься с этой старой рыбой.

Лорд Эвандер лишь устало махнул рукой, не удостоив Тору ни слова, ни взгляда. Два русала мгновенно подошли ближе, их холодные пальцы сомкнулись у нее на локтях — крепко, но без излишней грубости. От неожиданности она выронила стрелу — та медленно закрутилась в воде, падая вниз.

Тора смотрела ему вслед — на его прямую спину, на высокомерный изгиб плеч. В ее взгляде застыло все сразу: ошеломление, глухая боль и то ледяное чувство, что медленно поднималось от груди к горлу — предчувствие катастрофы, которую она не могла пока ни осознать, ни назвать.

— Отпустите меня! — вскрикнула она, извиваясь. — Вы же видите: это не он! Это не наш лорд!

Но русалы словно не слышали. Их взгляды были пусты, без света, как у марионеток, чьи нити держит чья-то чужая, невидимая рука. В их лицах не было ни сомнений, ни гнева — только безмолвное повиновение. Тора стиснула зубы. Крылья дрогнули — и в следующий миг она резко взмыла вперед. Вихрь воды от ее рывка отбросил одного из стражей в сторону, заставив его потерять равновесие. Второй лишь на миг замедлился — и этого оказалось достаточно. Она вырвалась. Рванулась прочь и, тяжело дыша, оказалась в середине длинного коридора. Охрана пошла вслед за ней.

— Очнитесь уже! — выкрикнула фея. — Разве наш лорд когда-либо отказывался помочь Мириссии? Разве он отворачивался от своего народа?

Стражи молчали, будто слова ее обрушились на глухую стену. Тогда Тора, охваченная яростью, подняла руку и с треском ударила обоих по бледным щекам по очереди.

— Прекратите вести себя словно гниющая плоть! — закричала она. — С каких пор вы стали такими жалкими трусами?

На ее крики внезапно появилась Мия, в смятении взмахнув крыльями.

— Госпожа, что происходит? — с тревогой в голосе спросила фея, взирая, как Тора борется с двумя стражниками, вся пылая гневом. И те, по всему видно, уступали ей.

— Вы — воины при лорде! — воскликнула Тора, ее голос звенел от гнева. — Вам вверено блюсти справедливость, а не ползти за чужой волей, как безмозглые рыбы!

Не дожидаясь, когда в их лицах вспыхнет хоть проблеск сомнений, она резко и с силой ударила одного из стражей по щеке.

Мия в ужасе уставилась на фею, прикрыв рот ладонью.

— Госпожа Тора…

— Что здесь происходит? — прогремел голос лорда, когда он с грохотом распахнул тяжелые двери.

И о, каково же было его изумление: прямо перед его светлыми очами предстала сцена, что потрясла бы и камень. Его верная воительница, госпожа армии, та, что клялась в преданности, избивала двоих стражников — с яростью, свойственной дикому зверю.

— Тора?.. — произнес он пораженно.

Взор всех четверых — двух фей и двух охранников — обратился к нему.

— Что ты творишь?

Но Тора лишь метнула на лорда взгляд, исполненный ярости и боли.

— Ваше Величество… — начала Мия, пытаясь встать на защиту своей госпожи.

— Прекрати играть, чудовище, — процедила Тора сквозь стиснутые зубы.

Молчание опустилось. Лорд, Мия и оба стражника застыли, точно как статуи. Что же произошло с той, кого они знали как строгую, но доблестную Тору?

— И не смейте взирать на меня таким взглядом! — яростно продолжила Тора, обратившись к охранникам. Затем ее взгляд вновь упал на лорда. — Возомнил, что тебе все дозволено лишь потому, что сумел обмануть пару доверчивых созданий?

— Тора… — нахмурился лорд. — Укроти свой гнев. Ты забываешь, с кем говоришь. Я твой повелитель, и подобное дерзостное слово не может прозвучать безнаказа—

— Ты не правитель мне, Скарвер! — пронзительно выкрикнула Тора, прерывая его, и в коридоре все застыли.

Имя, произнесенное ею, повисло в тишине.

— Тора, — произнес лорд сурово, медленно поднимаясь вверх и приближаясь к фее, чье пылающее негодованием око не отводилось от него. — Я даю тебе последний шанс. Покайся в своем безумии и покинь стены замка по доброй воле.

Позади него Мия, охваченная тревогой, отчаянно махала рукой, стараясь знаками умолять свою госпожу замолчать, уступить, прежде чем станет поздно.

Стражники же, со следами пощечин на лицах, стояли в оцепенении, не в силах ни вмешаться, ни понять, что же рушилось в коридоре.

— Думаешь, раз всех одурачил, то и мной сумеешь помыкать? — усмехнулась Тора, сжав кулак так, что костяшки побелели. — Хватит этого фарса, Скарвер. Прекрати прятаться за личиной лорда. Покажи свое гнилое, лживое обличье и скажи наконец, где наш истинный правитель!

— Ты не оставляешь мне выбора, — глухо произнес лорд Эвандер и, не глядя на фею, подал охране знак.

Из-за его спины немедленно выступили двое русалов, схватили Тору за руки и грубо потащили прочь. Фея билась, выкрикивая проклятия и требуя, чтобы ее отпустили.

— Предатели! — кричала она, изо всех сил вырываясь. — Вы не видите, что он не тот, за кого себя выдает?!

Ее вопли эхом разносились по коридору, пока к русалам не присоединились еще четверо стражей. Все вместе они увели Тору прочь, словно не госпожу армии, а преступницу.

Мия стояла, онемев, рядом с лордом. Оба были поражены.

— Ваше Величество… — наконец осмелилась подать голос Мия, стремясь привлечь внимание. — Вы ведь не намерены карать госпожу Тору? Мне кажется, ее гнев имел под собой веские основания…

— Несомненно, — отозвался лорд с мягкой улыбкой.

Но лицо его тут же омрачилось: в тот миг, когда он взглянул на нее, его светлые глаза вдруг потемнели — мгновенно, как вспышка бури, — и вновь обрели прежнюю ясность. Мия невольно отступила назад, когда на лице лорда промелькнула тень боли. Он резко нахмурился, и рука его взлетела ко лбу.

— Мия… — прошептал он. Голос стал глух и неровен. — Иди. Мне… нужно побыть одному.

Фея осталась стоять в растерянности, но Эвандер уже повернулся и вошел обратно в тронный зал. Тяжелые створки сомкнулись за ним с гулом.

***

— Отпустите меня немедленно! — громко возопила Тора, и в тот же миг стражи с усилием вытолкнули ее за пределы жемчужных врат.

— Приказ Лорда — закон! — прогремели в унисон восемь охранников.

— Прошу покинуть пределы дворца, госпожа Тора. Отныне вы здесь нежеланный гость, — произнес один из русалов, беловолосый и с холодным взглядом, в котором не осталось и следа прежнего почтения.

— Следи за речью, невежда, — резко осадила его Тора, взметнувшись над гладью воды на сверкающих крыльях. Она гордо вытянула руку, указывая пальцем прямо в его лицо. — Не забывай, кто я есть. Мое слово до сих пор имеет вес.

— Увы, вы утратили доверие Лорда, — глухо отозвался другой страж, подплывая ближе. — Отныне…

— Молчать, — отрезала фея. — Ты не имеешь ни чести, ни власти приказывать мне.

На этих словах воины смолкли. Поклонившись, они медленно поплыли прочь, и тяжкие ворота дворца сомкнулись за их спинами.

Фея осталась одна — гордая, непокорная, но отринутая. И хотя звание госпожи армии по-прежнему звенело в сердцах тех, кто сражался рядом с ней, одно было несомненно: если народу Мириссии придется сделать выбор, он без колебаний склонится перед Лордом.

— Невежды, — прошептала Тора, торопливо взмахивая крыльями, стремясь убраться прочь.

Она не желала становиться врагом для стражей замка — все вышло помимо ее воли.

— Я не могла ошибиться… — бормотала фея, скользя меж водорослей к знакомым рубежам, к коралловым выступам, где обрывистый край Акулинского гребня сливался с мраком бездны. — То был Скарвер. Я знала. Я не имею права ошибаться… Я не могла…

Вдоль пути — обломки раковин, полусогнутые сети и жемчужные водоросли.

Проплывая глубже, Тора быстро заметила, как мимо нее неспешно скользнули три акулы.

— Спокойны, как всегда, — усмехнулась фея, скользнув взглядом по их массивным силуэтам.

Но в своей рассеянности не заметила, как одна из них — особенно крупная — подкралась вплотную и слегка задела ее боком.

Фея отплыла чуть подальше, взволнованно оглянувшись. Перед нею раскинулась громада: огромная акула с суровыми шрамами, прорезавшими ее тело.

— Брис! — воскликнула Тора, и в голосе заиграла неожиданная радость. Она устремилась к хищной рыбе, обнимая ее сбоку, легко касаясь мощного тела. — Мой красавец… Я так соскучилась.

Тора провела ладонью по грубым, неровным рубцам, чувствуя под пальцами суровую память глубин. Акула внимала ей безмолвно.

— Брис, — серьезно произнесла Тора, взглянув на акулу с решимостью. — С нашим Лордом стряслась беда. Скарвер овладел его разумом… и телом, кажется. Но у меня нет ни доказательств, ни союзников, чтобы убедить других.

Говорила она так, будто существо перед ней понимало каждое слово — и в самом деле, Брис понимал. С тех пор как он был еще крошечной рыбкой, он рос под крылом отважной феи. С той поры Брис знал лишь одну истину: он всегда встанет на защиту своей добросердечной и храброй хозяйки.

— Вся надежда теперь на Скипетре, — продолжила Тора, проводя рукой по морде акулы. — Один из его осколков где-то здесь, в глубинах. Брис, мне нужна твоя помощь. Только ты знаешь эти темные дали лучше меня.

Акула не проронила ни звука, но глаза ее засветились осмысленным блеском. Брис уже разворачивался в воде, готовый плыть вперед, в глубины, и отыскать желаемое феей.

— Постой, — тихо остановила его Тора, протягивая руку и доставая кусочек пергамента. — Прежде чем ты отправишься, ты должен знать, что искать.

Развернув лист, фея прочла вслух, сдержанно и торжественно:

«Волны ее будут оберегать, и властна она прекратить сотни битв, но лишь верному сердцу дозволено ее украсть.»

— Когда найдешь что-либо необычное, дай мне знать, — твердо произнесла Тора, провожая Бриса серьезным взглядом.

Брис молча кивнул своим огромным телом. Один сильный взмах хвоста — и вода разошлась, открывая ему путь в безбрежную глубину.

Тора смотрела ему вслед, пока очертания его тела не растаяли в темнеющем омуте. Брис не подведет, и Тора была в этом уверена. С самого детства она не просто обучала его слушаться команд — она вкладывала в него понимание, учила распознавать истинную природу зла по мельчайшей тени. Для Торы Брис был куда больше, чем просто питомец — он был ее оружием, ее памятью и верным рыцарем из самой морской бездны.

— Госпожа? — раздался сзади тихий голос.

Тора вздрогнула, резко обернувшись. Перед ней стояла Мия, фея с пепельными волосами.

— Мия? Что ты здесь забыла? — голос прозвучал настороженно. — Тебя прислали следить за мной?

Пальцы Торы сжались в кулак — жест скорее инстинктивный, чем осознанный.

— Ни в коем случае, — поспешно покачала головой Мия, явно не желая задеть гордость старшей. — Я пришла, потому что… я верю вам.

— Веришь? — приподняла бровь Тора. — Во что же именно?

— В ваши сомнения… касательно Лорда Эвандера, — начала Мия мягко, и, видя, как лицо Торы становится серьезнее, продолжила уже тверже. — Когда я попыталась заговорить с Его Величеством, с ним произошло нечто странное. Его глаза… они почернели. Не зрачки — все. Белки исчезли, словно в них хлынула тьма. Это длилось всего пару мгновений, но… я не могла не заметить.

— И что он сказал? — спросила Тора.

— Попросил меня удалиться. И выглядел… больным. Не телом, госпожа… а разумом.

— Значит, я была права! — воскликнула Тора, с облегчением отгоняя последние искры сомнений в собственной рассудительности.

— Госпожа… что же нам делать? — с мольбой в голосе спросила она. — Если наш Лорд более не в силах защитить Мириссию, значит, гибель уже скользит по нашим водам. Что нам делать?

— Не время предаваться панике, — сдержанно покачала головой Тора, хотя у самой в груди нарастала тревога. — Паника лишь ускорит конец. Один неверный крик — и Скарвер без колебаний и сожалений истребит всех, кто станет ему помехой.

Последние слова повергли Мию в ужас, и она приблизилась к Торе. Длинные пепельные волосы плавно колыхались в воде.

— Я жду ваших приказов, госпожа Тора, — произнесла она, преклоняясь. — Судьба Мириссии ныне в ваших руках.

Тора, не отводя взгляда от вдали мерцающих глубин, медленно улыбнулась. В этом взгляде была решимость, и в этой улыбке — гордость. Не за себя, но за ту верную душу, что стояла перед нею.

— В королевстве Воды Мириссии скрыт второй осколок Скипетра, — произнесла Тора, устремив взгляд вперед.

Вода ласково обнимала ее крылья, когда фея уверенно покидала пределы акульего владения.

— Мне поручено найти его и вернуть.

— Я последую за вами, — твердо отозвалась Мия, не отставая. — Скажите лишь слово, и я обыщу каждую пучину, пока не отыщу.

— Нас двоих будет недостаточно, — покачала головой Тора, не оборачиваясь. — Сокровище спрятано так, что мне известны лишь крохи…

Она на миг замолчала, позволяя тишине осесть между ними, а затем продолжила:

— Собери всех, кто носит титул Высокопочтенных Воинов. Не нужно множества — пятеро хватит. Пятеро достойных, верных, не склонных к страху и сомнениям. Если они присоединятся к нам, мы найдем осколок… и, быть может, освободим Мириссию от его тени навеки.

— Как скажете, госпожа, — с твердостью в голосе откликнулась Мия. — Но есть одна… трудность. Ваши самые преданные феи…

Дальнейшие объяснения оказались лишними. Они вышли на широкое подводное плато, где перед ними открылось пугающее зрелище: десятки, если не сотни, застывших фигур — феи, воины, стражи.

— … Окаменели… — едва слышно сказала Мия, плотно сжав губы.

Тора остановилась, скользнув взглядом по знакомым лицам, закованным в безмолвный камень. Внутри что-то болезненно сжалось. Она не произнесла ни слова, но ее стиснутые губы и тень, прошедшая в глазах, говорили громче крика. Ненависть и скорбь смешались в ее сердце.

— Лишь Кристалл способен вернуть их к жизни, — наконец прошептала она, будто сама себе.

— А Кристалл… — начала было Мия, но Тора закончила за нее:

— Лорд, тот же Скарвер, не отдаст.

Мия кивнула — и тишина вновь сгустилась между ними.

— Значит, — решительно проговорила Тора, — первым делом мы должны заполучить Кристалл.

Тора осторожно коснулась плеча одного из окаменевших фей — ее пальцы дрожали. Словно пытаясь разбудить того, кто уже ушел, она замерла, глядя в застывшие глаза. Фея застыла в боевой позе: меч в руке, наверняка на полпути к удару, волосы развевались в камне.

— Прости… — прошептала Тора, едва слышно.

Тяжело вздохнув, она отпрянула и повернулась к Мии. В ее взгляде читалась отчаянная решимость.

— Нам нужно любой ценой попасть в замок. У нас очень мало времени. Осталось придумать, как…

— Мы можем проникнуть через шахты, ведущие к северной стороне замка, — предложила Мия, и, видя чужую заинтересованность, продолжила: — Сторожа там почти не бывает. Но путь опасен… если о нас узнают…

— На кону будущее Мириссии, — перебила Тора, не дав сомнениям родиться.

Мия кивнула, уже не позволяя себе страха.

— Тогда я выведу вас к входу. Но чтобы пройти шахты, нужны рыбки киви — без света там не различишь ни пути, ни ловушек. А еще… — Мия запнулась. — Там живет полузабытая тварь. Говорят, что оттуда еще никто не возвращался. Этим входом никто не пользовался более ста лет.

— Если оно существует, значит, я пойду первой. Я не стану прятаться за тобой.

— Вы же знаете, что оно будет охотиться за вами, — обеспокоенно сказала Мия, сжав пальцы.

— Пусть охотится. Пока оно идет за мной, ты пойдешь дальше. А если я не вернусь… вернись к Брису. Он знает, что делать дальше.

Тора подняла взгляд на застывших фей.

— Я не позволю им остаться камнем, — прошептала фея. — Не позволю Мириссии сгинуть во тьме. Мы войдем в замок. И заберем Кристалл. Что бы ни случилось.

***

— Готова? — спросила Тора, пристально вглядываясь в лицо Мии. Та лишь молча кивнула, сжимая в ладонях широкую сеть.

Перед ними неспешно кружила стайка светящихся рыбок — киви. Эти создания были самыми уязвимыми обитателями морских глубин и нередко становились легкой добычей для прожорливых хищников. Каждая рыбка едва ли превышала размер мизинца.

— На счет три, — прошептала Тора, едва слышно.

Феи затаились за раскидистым кораллом, готовясь в одно мгновение вырваться вперед и поймать как можно больше мерцающих созданий.

— Раз… два… три!

Стоило словам сорваться с губ, как феи выскользнули из-за укрытия. Сеть распахнулась в воде, устремившись к мерцающей стайке. Сеть мягко сомкнулась вокруг киви. Рыбки, вспыхивая тусклым светом, метались в разные стороны, но феи не растерялись: Тора ловко стянула один край, Мия — другой. Через несколько дыханий мерцающий улов уже трепетал в их ладонях.

— Поймали… — выдохнула Мия, осторожно заворачивая сеть. — Надолго ли хватит?

— Надеюсь, до самого конца туннеля, — отозвалась Тора, не сводя глаз с дрожащего света рыбок. — Их сияние откроет не только путь, но и обманет стража, кем бы он ни был.

Мия нервно сглотнула и крепче сжала сеть.

Феи двинулись в глубь подводных шахт, озаряя себе путь мягким светом пленных киви.

Застыв перед зевом туннеля, феи словно окаменели — вся их фигура выражала нежелание вступить в неизведанную гибель.

— А может… придумаем иной путь? — спросила Мия с надеждой в голосе. Хотела отречься от собственного плана, теперь кажущегося ей безрассудным.

— Времени на раздумья больше нет, — тихо ответила Тора, качая головой. Пальцы крепко сжимали сеть. — Вперед.

С этими словами она без колебаний поплыла вглубь. Мия сомневалась лишь одно-единственное дыхание, а затем последовала за старшей, оставив страх на пороге мрака. Стены туннеля сжимались все теснее, а вода становилась вязкой.

Где-то впереди, в густой темени, раздалось глухое шуршание. Оно напомнило тягучее скольжение массивных чешуй по камню. Мия, побледнев, прижалась к Торе.

— Оно близко… — выдохнула она одними губами, и голос ее утонул в тяжелой воде.

Тора не обернулась, только едва заметно кивнула и, не замедлив ни на миг, продолжила путь вперед.

— Что за мерзость? — Тора поморщилась, отводя лицо, и в тот же миг обе феи поспешно прикрыли носы.

Тишину прорезал зловещий звук — громкое шипение, будто тысячи пузырей разом лопались в кипящей бездне. Из тени туннеля, точно как из пасти древнего провала, вынырнуло оно.

То было порождение глубин, чудовище, которому не дали имени ни феи, ни русалы. Его тело, скрученное как водоросли, переливалось мертвыми оттенками зелени и черного жемчуга. Вместо чешуи — узорчатые пластины, покрытые коралловыми наростами. Из его спины торчали длинные, колеблющиеся щупальцы — или плавники, или уцелевшие останки давно умерших воинов. Голова была широка, с боков зияли бездонные глаза, пасть же занимала почти половину тела. Раскрываясь, она напоминала раскрытую раковину, полную игольчатых неровных зубов.

— Морские мои ракушки… — вырвалось у Мии, прежде чем она в панике прикрыла рот рукой, словно могла поймать обратно свой голос и спрятать его в горле.

Но было уже поздно. Чудовище услышало.

Его уродливое лицо повернулось в их сторону, и в следующее мгновение воздух прорезал глухой, первобытный рев.

Феи сорвались с места, метнувшись в стороны — каждый спасался, как мог. В этот миг им было нужно лишь одно: не оказаться тем, кого сомкнут кривые, ломкие, как кораллы, зубы чудовища.

Но даже свет спасения в их руках оказался обузой — маленькие киви заметались в сети, ощутив тревогу. Их крошечные тела вспыхивали все ярче, дергались и путались. Сеть тяжело тянулась за феями, будто якорь, тянущий вниз. А за спинами снова раздался громкий рев.

— Не смей умирать так глупо, Мия, — сквозь стиснутые зубы прошептала Тора.

Перед ними разошлись два прохода — один вел влево, другой — вправо. Оба были погружены в мрак, и ни один не обещал спасения. Феи замерли, охваченные смятением. Позади, в чернильной глубине, снова зашипело чудовище — ближе, чем прежде, злее, чем когда-либо.

— Что же нам делать, госпожа? — пролепетала Мия, не отрывая взгляда от зловещей тьмы.

Тора не ответила. Она выхватила из пояса небольшой нож и одним движением рассекла сеть, выпуская половину киви влево, а половину — вправо. Рыбки метнулись в стороны, освещая туннели и открывая путь.

— Ты — туда. Я — сюда, — приказала Тора и нырнула в левый проход, оставив за собой дрожащие отблески. Мия в последний раз взглянула ей вслед и метнулась за своей стайкой света в правый туннель.

Тора не знала, куда ведут эти пути. Может, оба к гибели. А может, только один. Возможно, судьба разделила их навеки, чтобы только одна из них увидела утро. Но времени на сомнения не было.

Когда путь привел ее в тупик — к глухой, обросшей мхом стене, за которой не было ни света, ни надежды — Тора остановилась. Маленькие киви дрожали от страха рядом с феей. Тора тяжело вздохнула и сжала нож. Вряд ли маленький нож ее защитит, но и умирать без боя она не собиралась. Нет, не она — дочь глубин, правая рука Лорда, что спасает родные воды, даже когда сама тонет во тьме.

— Ну давай же, — шепнула Тора в безмолвие, вглядываясь в темень позади. — Приди, мерзкое отродье…

Но чудовище не торопилось. Воды вокруг сгустились, и каждый ее вдох становился все тяжелее, будто сама пучина решила, что фея слишком дерзка, чтобы дышать свободно.

Тора выпрямилась. Лицо застыло в спокойствии воина, знающего, что последний удар все же будет ее. Ждать пришлось недолго.

Из темени раздалось глухое шипение. Вода перед Торой дрогнула, потемнела — и вот, оно выплыло. Медленно, как смерть, неторопливо, как вечность. Оно остановилось, зависнув в воде напротив Торы. Смотрело так, будто уже знало, что она сделает. Пустыми черными зрачками — без белка, без жизни, без разума. Только голод. Только вечный, всепоглощающий голод.

Шипение усилилось, проникая в кости. Маленькие киви в панике бросились в стороны. А Тора… крепче сжала нож. В груди у нее все замерло, но руки были тверды, как коралловый камень.

— Давай же, — произнесла она шепотом. — Я готова.

И чудовище, взвыв яростью, бросилось вперед, стремясь разорвать тонкую кожу феи.

***

Лорд Эвандер сидел неподвижно на троне, и в глубине его взгляда клокотало что-то темное. Он вцепился в голову, будто пытаясь вырвать из черепа боль, что неумолимо пульсировала, не давая ни мгновения покоя.

— Что с ним? — прошептал один из стражей, юный русал с пепельными прядями, обеспокоенно косясь на Лорда.

— Не знаю… — ответил второй, с волосами цвета утреннего моря. Он покачал головой, не сводя взгляд с Эвандера. — Он хмурится все сильнее…

— Думаешь, он слышит нас?

— Если слышит, то… — вдруг замолк, заметив, как Лорд резко выпрямился.

— Всем вон! — рявкнул Эвандер, и голос его эхом расколол тишину.

Стражи вздрогнули. Никто не посмел перечить. Один за другим они поклонились и отступили за резные двери. Уже в коридоре, затаив дыхание, они прижались к мраморным стенам, прислушиваясь к звукам за толстыми створками.

— Что бы там ни случилось… — прошептал пепельный, — я сегодня впервые увидел, как дрожит рука Его Величества.

Лорд Эвандер — имя, что произносилось с благоговейным трепетом во всех глубинах Мириссии. Под его мудрым и твердым правлением морские земли процветали, и ни одно существо — от русала до уязвимого киви — не осмеливалось пожаловаться. Он был нерушимой скалой среди штормов.

Но ныне… ныне в его облике было нечто иное. Отрешенность впервые позволила вырваться наружу. Лорд, что годами был опорой народа, вдруг позволил себе слабость. А правитель не должен быть слабым. Он — щит. И если щит треснет, за ним останется лишь хаос.

— Я сделал… как ты просил, — хрипло проговорил Эвандер, стиснув зубы. — Так почему… почему ты не вернул моих воинов?

Неожиданно его тело пронзила такая боль, будто тысяча игл впились в кости. Он выгнулся в агонии, едва не вскрикнув, но стальные челюсти удержали вопль. Пальцы впились в подлокотники трона, и вот — из груди его, клубясь как черный пар, отделился банчес. Тот предстал перед Лордом.

Эвандер, тяжело дыша, схватился за грудь. Сердце билось безумным, неестественным ритмом.

Банчес стоял неподвижно. Тяжелое молчание повисло, от которого у Эвандера начинала дрожать кожа. Неопределенность — вот что бесило сильнее всего. Когда не знаешь, ждать ли удара или сам должен первым нанести его, чтобы наконец положить конец этой пытке.

— Чего ж ты уставился, как соляной истукан? — пророкотал Лорд, голос его был груб. — Верни моих воинов, слышишь? Да побыстрей, покуда я еще терплю. Я и без того отдал тебе более половины силы Кристалла. И потерял доверие своего самого верного воина.

Но существо молчало. Ни дрожи на пустом лице, ни признака эмоции. И вдруг дернулось вперед и вновь слилось с телом Лорда, обволакивая его душу, проникая в каждый нерв.

Эвандер застонал сквозь зубы, хватаясь за голову. Русал начал судорожно дергаться, бросаясь из стороны в сторону. Пытался вытрясти чуждую сущность из своей плоти.

— Перестань трястись, — раздался в его сознании хриплый голос. — Только боль себе добавляешь.

— Гнилая тварь… — выдохнул Лорд Эвандер сквозь зубы. — Что тебе еще надо? Забрал мою силу, забрал моих воинов… оставь в покое меня и мой народ!

— Покажи мне источник вашего света, — прогремел в голове суровый голос Скарвера.

Сжав челюсти, русал повиновался. Молча протянул руку к алтарю и взял Кристалл, вглядевшись в него пристально. Кристалл, что излучал мягкий морской свет и служил оружием в бесчисленных сражениях против порождений тьмы, теперь угасал у него в руках. Свет его стал блеклым, дрожащим. Он то мерцал, то гас, стараясь вновь светиться как раньше.

— Превосходно, — протянул Скарвер с притворным восхищением. — Ты держишь слово, Лорд. Что ж… достойный правитель.

Последние слова он произнес с насмешкой, обратив их в орудие издевки.

— Возвращайся, — приказал он, уже обращаясь к банчесу.

И тут же черная сущность вырвалась из светлой души Эвандера. Обвив трон холодом, она ринулась к огромным стеклянным окнам и, с грохотом разбив их, исчезла, оставив за собой звенящую тишину.

Лорд сидел, тяжело дыша, чувствуя, как подступающая к горлу горечь угрожает прорваться рыданием. Он ненавидел себя. Презирал. Все нутро сжималось от сознания, что он предал себя и свой народ.

Он, опора народа, заключил сделку с врагом, бросив свой последний щит — Кристалл. Единственное, что могло бы сразить Скарвера и остальных Банчесов. И теперь все, что ему оставалось, — это глухая, безнадежная вера на милость врага. Смехотворная, призрачная вера.

— Если… в этом чудовище есть хоть крупица разумности, — прошептал Эвандер, скривившись, и закрыл лицо рукой, чтобы никто, даже пустые стены, не увидели его сломленным.

Лорд и дальше бы утопал в трясине сомнений, разрывая свою душу укорами, если бы не нечто странное. В огромный оконный проем проплыла гигантская акула.

— Что за… — выдохнул Эвандер, поспешно подняв голову. — Ты ведь… акула Торы, не так ли? Что ты тут забыл?

Русал подплыл ближе, но не успел дотянуться, как зверь рванулся вперед. Острые, как ножи, зубы вонзились в его руку.

— Эй! — выкрикнул Лорд. — Это тебе не игрушка! Хватит! Отпусти мою руку!

Лорд изо всех сил пытался отбиться свободной рукой, но челюсти Бриса сомкнулись именно на левой — на той, что сжимала Кристалл.

— Оставь! Немедленно! — заорал Эвандер и крепче сжал Кристалл, пока боль не вспыхнула ярче пламени. — Я сказал, отпусти!

Поняв, что хищник глух к его голосу, Лорд Эвандер не стал медлить.

— Стража!

— Ваше Величество! — отозвались охранники, что тут же вошли в зал, встревоженные его тоном.

Они бросились вперед, вооруженные длинными копьями с зазубренными наконечниками. Русалы метнулись к акуле, намереваясь пронзить ее стальную плоть. Но как же они ошиблись в своих ожиданиях.

Брис — не просто морская тварь, а зверь, выкормленный самой Торой. Он с легкостью увернулся от натиска с ужасающей грацией. Пасть его сомкнулась на Кристалле и, вырвав из ослабевшей руки Лорда, зверь хлестнул хвостом двоих стражей так сильно, что те врезались в колонны зала.

— Не дайте ему уплыть! — закричал Лорд Эвандер, бросившись за Брисом в коридор, оставляя за собой двух поврежденных воинов.

Пепельноволосый, прижимая к щеке окровавленную ладонь, процедил сквозь зубы:

— Что хозяйка, что ее зверь.

***

— Ну что, выдохся? — с усмешкой произнесла Тора, отирая с щеки алую струйку крови. — А ведь мне говорили, ты существо грозное.

Чудовище тяжело дышало, и в его взгляде уже не было уверенности. Оно не ожидало, что жертва обернется воительницей столь грозной, что подобным ему чудовищам она привыкла давать бой на заре дня, подобной легкой разминке. Уже несколько минут длилось их сражение. Силы оказались равны, что само по себе было редкостью. Тора двигалась с легкостью, и каждый ее выпад оставлял на теле морского зверя новую кровоточащую рану. Постепенно она изматывала противника, тогда как само чудовище из последних сил бросалось вперед, надеясь все же сомкнуть свои острые зубы на ее плоти. Никто не желал уступать.

Оба уже изнемогли. Удары стихли, дыхание тяжело рвалось из груди, и сама причина внезапной битвы будто бы померкла в тумане усталости.

— Ты вовсе не так опасен, как о тебе говорили, — с ленивой усмешкой промолвила Тора, откидывая с лица растрепавшиеся пряди волос и усмиряя хриплое дыхание. — Не понимаю, чего в тебе бояться? Мой Брис пострашнее тебя будет.

Последние, насмешливые и дерзкие слова будто ножом тронули гордость чудовища. Оно зарычало и ринулось вперед с яростью. Тора и глазом не успела моргнуть, как оказалась схваченной и залпом проглоченной громадной пастью морского зверя.

— Госпожа! — с испугом отозвалась Мия, замерев на месте.

Чудовище довольно зашипело, наконец проглотив назойливую добычу. Оно чуть приподняло голову, будто торжествуя, и обернулось к Мие. Его морда вновь приняла зловещий, хищный облик. Существо резко дернулось вперед, намереваясь проглотить и вторую фею, но вдруг застыло, вытянув шею и недоуменно уставившись на Мию. Фея замерла на месте, растерянно глядя на монстра, вытянув перед собой руки.

Посреди глотка чудовища вспыхнул стальной блеск. Острый клинок прорезал плоть изнутри и разрубил тело зверя надвое. Последний предсмертный рев сорвался с его пасти, прежде чем оно рухнуло. Из разорванной туши с хлюпающим звуком выбралась Тора — вся в зловонной жиже, но с победоносным огнем в глазах.

— Ха! — выдохнула фея, отбрасывая пряди со лба. — В следующий раз… хотя бы разжуй. А то не каждый день попадается воин с клинком в желудке, не так ли?

Ее взгляд скользнул к Мие, все еще стоявшей в оцепенении.

— Нашла потайной вход?

Мия молча кивнула и подалась вперед, протягивая руку, но Тора остановила ее легким движением ладони.

— Я в порядке.

— Вы уверены? — с сомнением покосилась та на фею, что всего секунду назад едва не стала обедом морского чудовища.

— Уверена, — отмахнулась старшая, бросив клинок в сторону. — Поплыли уже. — она решительно направилась к правому туннелю.

— А… откуда у вас меч? — с удивлением спросила Мия, догоняя ее и заглядывая в лицо.

— В брюхе у чудища нашла. Видимо, предыдущую закуску оно все же разжевало прежде, чем проглотить.

В голосе скользнуло ехидство, на что Мия нервно усмехнулась. Доплыв до конца темного и узкого туннеля, феи остановились перед небольшой, полузабытой дверцей, едва различимой в каменной кладке.

— Заперта? — тихо спросила Тора, подплывая ближе, прищурившись в полумраке.

— Нет, — покачала головой Мия, коснувшись поверхности рукой.

Тора схватилась за ржавую железную ручку и с усилием толкнула дверь вперед. Скрежет сорвавшегося с петель металла отозвался глухим эхом, а сквозь приоткрытую щель прорезался тусклый, но отчетливый свет.

Выбравшись внутрь, феи поспешно захлопнули дверцу за собой. Они оказались в просторном зале. Высокие колонны поднимались к своду, украшенному потускневшими фресками. По полу вился узорчатый мрамор, отполированный до блеска.

— Почему тайный ход ведет в бальный зал? — нахмурилась Мия, оглядываясь с подозрением.

— Сейчас не это нам следует выяснять, — отрезала Тора, направляясь к высоким двустворчатым дверям, что вели в главный коридор. — Мы должны забрать Кристалл.

— Да… Конечно, — поспешно кивнула Мия, распрямив плечи. — Я все сделаю, госпожа.

Тора бросила на нее короткий взгляд и едва заметно кивнула.

— Старайся не шуметь, — прошептала Тора, когда Мия подплыла вплотную. — У нас нет ни сил, ни времени на битвы со стражей… и уж тем более с Лордом.

Тихо, почти бесшумно, фея распахнула двери. Девушки скользнули в светлый коридор, затаив дыхание. Из левой части коридора послышались выкрики. Голоса приближались быстро. Кто-то кричал приказы, кто-то — имена.

— Они уже знают? — прошептала Мия, озираясь, ища хоть малейший путь к спасению.

— Не может быть…

И каково было их изумление, когда с молниеносной стремительностью к ним направилась акула.

— Брис! — узнала Тора в хищной рыбе своего питомца.

Акула, заметив хозяйку, метнулась еще быстрее, будто пронзая воду, и замерла прямо перед ней.

— Что ты здесь забыл, Брис? — нахмурилась Тора, но все же мягко провела рукой по морде верного зверя.

Хищник раскрыл пасть, и Тора с непониманием уставилась на Кристалл.

— Что… Зачем ты его?..

— Вы все это спланировали заранее? — воскликнула Мия, полная восторга. — Я и представить не могла, что вы додумались до такого! Госпожа, вы невероятна!

— Довольно, — отрезала Тора и быстро взяла Кристалл. — Времени у нас нет. Пора выбираться отсюда.

Но куда было податься? С обеих сторон приближалась охрана.

Тора прищурилась, вслушиваясь, и, не сказав ни слова, резко толкнула акулу, затем, схватив Мию за запястье, вновь ринулась вглубь зала. Они скользнули к старой двери, ловко сокрытой под видом глухой стены, что поддалась с легким скрипом.

— Внутрь! Живо! — приказала Тора.

Брис метнулся первым, исчезая в проеме. Следом — Мия, и наконец сама Тора, крепко захлопнув за собой дверь.

Брис мчался сквозь толщу воды с такой скоростью, что за ним тянулся целый шлейф пузырей. Не теряя ни секунды, Тора ловко вскарабкалась на его спину и, протянув ладонь, помогла Мие устроиться позади.

— Выведи нас отсюда, Брис, — приказала она ровным тоном.

Брис ускорился, слушаясь свою хозяйку. Каменные арки мелькали над головами, и Тора крепко держалась, периодически оглядываясь на Мию.

Вскоре туннель расширился, выводя их в главный проход. На полпути они миновали мертвое тело чудовища — на его шее зиял рубленый след. Мия сглотнула, а Тора сжала челюсти. Дальше путь вновь сузился, и казалось, будто туннелю не будет конца. Но спустя долгие минуты вода стала свежее, и впереди проступил просвет. Они вырвались наружу и, наконец, облегченно вздохнули.

— Мы справились, — сказала Мия с тихой, но искренней радостью, соскальзывая со спины Бриса и обвивая его за шею. — Давайте скорее вернем жизнь остальным феям.

— Мия, — отозвалась Тора. Фея обернулась. — Плыви к остальным. Я присоединюсь позже.

Мия приблизилась, сбитая с толку. Ее веселое лицо омрачилось тревогой.

— Что случилось, госпожа? Почему бы нам не плыть вместе?

— Довольно вопросов. Я твоя госпожа. Повиноваться — твой долг. А сейчас — плыви.

Мия вздрогнула, не ожидая столь резкой перемены, но возражать не посмела. Лишь кивнула, склонившись в знак уважения, и отплыла, стараясь прогнать беспокойство, что медленно разрасталось в мыслях.

Тора задержала взгляд на уплывающей Мии, пока та не скрылась в густой воде. Тогда она тихо вздохнула и соскользнула с Бриса. Доставая клочок бумаги, расправила его на ладони.

— Я ведь правильно поняла? — пробормотала она, слегка наклоняясь к Брису. — Кристалл и есть осколок Скипетра?

Брис чуть повернул голову, словно собирался кивнуть, — но в тот же миг ладонь обожгло. Тора резко втянула воздух сквозь зубы. Бумага вспыхнула странным светом и за несколько мгновений рассыпалась в пепел, что растворился в воде.

Тора уставилась на пустую ладонь, потом сжала кулак, слегка покачивая головой.

— Все ясно, — тихо сказала она и прижала руку к груди.

Признать это было нелегко. Но Тора и впрямь собиралась украсть Кристалл. Где-то глубоко внутри что-то сжималось. Обмануть свою преданную спутницу, дать ей ложную надежду, зная, что сама унесет Кристалл прочь… Это не то, чем Тора когда-либо гордилась бы. Но выбора не оставалось. Кристалл был частью Скипетра, и его нельзя было использовать ради собственных желаний. Даже если она и хотела помочь…

Тора тяжело вздохнула, усаживаясь на спину Бриса, и погладила его по шее.

— Ради будущего всех, — сказала фея, поднимаясь вверх, к поверхности.

Когда Тора вынырнула, солнечный свет внезапно погас. Вокруг все потемнело. Настала затяжная, трехдневная тьма. Сутки Моргара.

— Уплывай отсюда, — обратилась Тора к Брису, заметив, как он стал вялым. — Живо!

Под покровом Моргара все существа теряли силу. Засыпали. Становились уязвимыми. Но Тора… она осталась на плаву. Ни слабости, ни тумана в голове. Только ясность.

— Это… из-за Кристалла? — прошептала она, сжимая камень крепче.

Кристалл защищал ее, давал ей силу, которой не имели прочие.

Не теряя мгновения, Тора направилась к белоснежному храму. Пространство перед ней вспыхнуло и заколебалось. Портал открылся, указывая путь в королевство Солнце Эсфелон.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ: ТУННЕЛИ

— А вот и третья, — продолжила Клара, развернув пергамент.

«Она рождения в огне суровых решений, служила без усталости делу отваги. Но лишь разрушенье покажет ее истинное сияние.»

— Я знаю ответ, — быстро отозвалась Валенсия, резко поднявшись с места и выхватив рубиновый меч.

— Меч? — удивленно поднял брови Нолан. — Ты уверена?

— «Суровые решения» — это о Генералах. Только самым сильным и храбрым передавался он, — Сия уверенно указала на оружие в своей руке. — Этот меч старше самого королевства. Он всегда сопровождал тех, кто служил делу справедливости. Мой отец получил его за свою отвагу и неподкупность.

На этих словах пергамент, сжатый в руке Клары, вдруг затрепетал и вспыхнул, сгорая в ее ладони до последней искры. Пепел рассыпался в воздухе, и на миг все стихло.

— Что это сейчас было? — возмутился Феликс, с подозрением глядя на осевший пепел.

— Похоже, когда мы находим одну из частей, пророчество теряет силу… и бумага сгорает, — задумчиво предположил Нолан. — А как же строки о разрушении? — Клара прикусила палец, погружаясь в размышления. — Нам нужно… сломать меч?

— В этом мече сокрыт божественный свет, — твердо произнесла Валенсия, снова опускаясь на землю. — Нам, точнее Принцессе, придется его разрушить. Так она извлечет весь божественный свет.

— Значит, меч должен остаться у нее, — важно кивнула Клара, бросив взгляд на Валенсию. — Даже не верится, что одна из частей нашлась так просто…

— Может, не стоит…? — тихо сказала Сия.

Клара нахмурилась, уловив в ее тоне тревогу, спрятанную за привычной сдержанностью.

— Что ты имеешь в виду?

— Скарвер все еще не найден. Если оставить меч без присмотра, мы рискуем потерять его. Принцесса с Генералом заняты делами королевства. Они стараются не допустить паники.

Все напряглись. Взгляды, будто по команде, обратились к Кларе. Та на миг растерялась, но, собравшись, кивнула и заговорила, прочищая горло:

— Тогда лучше пусть меч пока останется у тебя. Пока мы не соберем остальные части, — брюнетка коротко вздохнула и добавила: — А еще лучше, иди с кем-нибудь из нас. Вдруг понадобится помощь.

Валенсия улыбнулась, пряча меч обратно в ножны, и довольно кивнула.

— Хорошо. А теперь давайте я прочту последние, — сказала Клара, поднимая два сложенных листа бумаги. — Остались две части. Слушайте внимательно:

«За стройкой воды оно скрывается, без магии долго проживается, хоть ростом совсем не замечается.»

Все на мгновение замолчали, погрузившись в размышления о смысле пророчества. Тишину снова нарушила Клара:

— Я возьму эту часть.

— Ты уверена?

— Я не обладаю магией, — ответила она спокойно. — Этого уже достаточно, чтобы понять, что следующая часть связана с моей деревней.

— А что там в конце осталось? — Феликс тут же выхватил у Клары последний лист.

Пробежав глазами по строчкам, блондин нахмурился и с раздражением швырнул пергамент в сторону.

— Это бред какой-то, — пробормотал он. — Я протестую. Я больше не хочу быть в вашей команде.

— Чего? — Нолан нахмурился. — Ты серьезно сейчас?

— Ты видел, что там написано? — Феликс глянул на него возмущенно. — Это же… Это просто—

— Все уже выбрали, — твердо перебил его брюнет. — Мы договаривались. Без истерик.

— А ты вообще читал? — Феликс вернул лист и начал читать вслух:

«В тени оно скрыто, и бла-бла-бла, чья судьба со смертью переплетена»!

— Нормально читать не умеешь, — фыркнул Нолан, скрестив руки.

— Судьба со смертью? — переспросила Валенсия, задумчиво склонив голову.

— Ну и отлично, — недовольно выдохнул Феликс. — Прямо подарок судьбы. Спасибо, что не «Умри немедленно». Я, между прочим, ни с какой смертью не связан. И не планировал! — Феликс вскинул здоровую левую руку. — Может, кто-то из вас хочет поменяться?

— У нас уже нет на это времени, — сказала Клара, скрестив руки и строго глядя на него. — Ты и Валенсия идете за последней частью.

— Но там же даже не сказано, куда идти! — недовольно проворчал Феликс, проводя рукой по волосам.

— Осталось два королевства. Разделитесь и ищите, — голос Клары стал жестче. — Совсем думать не умеешь. Только и проблемы искать можешь.

— Ну… — начал было блондин, но Валенсия поднялась с земли и перебила его:

— Хватит спорить. Ночь близко. А с наступлением ночи вылезут банчесы. Лучше поторопиться.

Все закивали, встали, собираясь в путь. Один только Феликс остался стоять, хмурясь и явно все еще надеясь на обмен.

Валенсия мельком глянула на его разбитую руку и усмехнулась:

— Не паникуй. Никто умирать не собирается.

— Вот еще, — пробормотал блондин, указав на нее пальцем. — Если что случится со мной, это будет на твоей совести.

Сия закатила глаза и отвернулась:

— Ты меня уже бесишь. Я лучше Кларе помогать буду.

— Эй! — крикнул Феликс ей вслед. — Я пошутил! Не бросай меня одного с этой смертью! Эй! Сия!

***

Оставшись одни, Валенсия с некоторым сомнением переводила взгляд с исчезнувшей лестницы на спокойного Феликса, который задумчиво рассматривал браслет на запястье. Почувствовав ее взгляд, блондин приподнял голову и, вопросительно посмотрев на девушку, спокойно спросил:

— Что случилось? Смотришь так, будто хочешь от меня избавиться…

— Ничего особенного, — пожала плечами Валенсия, приближаясь. — Просто размышляла, как нам теперь добраться до королевства Аурелис, раз лестница исчезла.

— И к какому выводу ты пришла? — с усмешкой спросил Феликс, прищурившись.

— Думала, может, взять тебя на руки и подлететь, — ответила Сия тем же тоном, наблюдая, как удивление понемногу вытесняет обычное выражение на его лице. — До главных ворот недалеко, лететь долго не придется.

— Вот уж нет! Ты всерьез себе это представляешь? — возмутился блондин, слегка покраснев.

— Вполне серьезно, — скрестив руки на груди, ответила Сия. — Итак, ты согласен? Или есть другие предложения?

— Как раз есть, — с явным удовлетворением улыбнулся Феликс, кивнув в сторону замка принцессы. — Правда, придется нарушить один закон… или несколько… если, конечно, ты к этому готова.

— Что? — нахмурилась Валенсия, напряженно вглядываясь в его лицо.

Интуиция подсказывала Валенсии не следовать за Феликсом и отыскать иной путь, но его уверенность невольно заставила ее усомниться в собственных сомнениях. И она пошла.

Только позже ей стало известно, что после изгнания Феликс не обрел приют ни в одном из четырех королевств Светлого Края, где он искал. Мир людей был для него чужд — непонятен, полон необъяснимых поступков и резких перемен. Он сторонился его. К банчесам же не приближался вовсе: ценил жизнь — пусть даже такую, как у него.

Долгие годы он странствовал по краю забытых земель — мимо покинутых деревень, мимо башен, изъеденных временем. Пока однажды не наткнулся на нечто странное — сеть древних тоннелей, сокрытую под толщей земли. Они пронзали все королевства, как жилы в теле, сплетенные в узор, понятный лишь тем, кто не боится заблудиться.

Феликс блуждал в них, терялся, вновь находил путь. Иногда случайно выходил к банчесам и в страхе убегал прочь. Иногда тоннели выбрасывали его на поверхность человеческого мира. Он видел одинаковые лица и больше не возвращался туда, сказав однажды: «Это место сушит души». Он остался под землей, обустроил себе прибежище — что-то между логовом и домом. Выбирался наружу лишь тогда, когда нужда толкала.

И вот теперь, спустя две десятилетия, он впервые открыл чужому свой секрет и отодвинул здоровой левой рукой куст. Перед Валенсией открылся узкий, едва заметный проход, спрятанный от любого взгляда.

— Только никому не говори, — подмигнул Феликс, озорно прищурившись.

Валенсия в ответ лишь усмехнулась, с легкой насмешкой скрестив руки на груди.

— Знаешь, я даже немного удивлена, что ты отослал рыцарей, — сказала она, подходя ближе и опускаясь на корточки рядом. — Я была уверена, что ты как минимум заставишь их все время держаться возле тебя и прикрывать со всех сторон.

— Тогда они бы сразу пронюхали о моих тайных вылазках. А мне лишние проблемы на голову ни к чему, — невозмутимо отозвался Феликс. Он чуть пригнулся, ловко переступил через выступающие корни и юркнул в узкую щель между камней. — Хотя… не скрою, от пары надежных стражей я бы, пожалуй, не отказался.

Валенсия вновь усмехнулась, но на этот раз с едва заметной тенью уважения во взгляде. Не проронив ни слова, она плавно опустилась ниже и, стараясь не зацепиться за острые края, скользнула следом в расщелину.

Проход оказался тесным — каменные стены по обе стороны сжимались, отчего каждое движение требовало осторожности. Приходилось идти, пригнувшись, стараясь не задевать плечами неровные выступы. Но за этим узким коридором вскоре открылся тоннель — вытянутый, прохладный и погруженный в полумрак. Он был все еще не слишком просторным, но здесь уже можно было выпрямиться и двигаться свободно, не опасаясь случайного прикосновения к острому холодному камню.

Феликс шел немного впереди, и шаги его отдавались легким эхом в прохладной тишине тоннеля. Валенсия двигалась за ним, внимательно вглядываясь в полутень, что обволакивала стены. В мыслях она невольно отметила: блондин и впрямь оказался ловкач — раз за столько лет никто не сумел его заметить и поймать.

— Далеко нам идти до Аурелиса? — поинтересовалась Валенсия.

— Никогда не засекал время, — отозвался Феликс, бросив взгляд через плечо, не замедляя шага. — Если честно, бываю там нечасто.

— Из-за проклятия? — уточнила Сия, слегка пригибаясь, чтобы пройти под нависшей каменной аркой.

— Сколько ни пытался — все заканчивается одним и тем же: ловят и сразу в темницу, — пожал плечами блондин, вновь переводя взгляд вперед, в глубину полумрака. — Обычно я держался поближе к Саду Люмироны и Солнцу Эсфелон. Первый — ради сна, второй — ради еды.

Он осторожно пригнулся и теперь двигался полусогнувшись. Валенсия молча последовала за ним, осторожно ступая по неровным камням.

— Тогда как ты выбрался из тюрьмы? — спустя минуту поинтересовалась Сия. — Насколько мне известно, у вас там охрана серьезная.

— А вот это уже тайна, — ухмыльнулся Феликс, не оборачиваясь. — Настоящие гении не раскрывают своих секретов.

Валенсия закатила глаза, но возражать не стала.

Наконец низкий коридор остался позади, и они смогли расправить плечи. Просторнее не стало — лишь чуть легче дышалось. Перед ними раскрывались четыре тоннеля. Каждый казался точной копией другого — ни указателя, ни даже камешка, по которому можно было бы отличить одно от другого.

— И в какую теперь сторону? — Валенсия с сомнением посмотрела на Феликса, но тот лишь пожал плечами, оглядываясь.

— Знаешь, наверное, все-таки стоило оставлять какие-нибудь пометки, — пробормотал он, усмехнувшись. Его легкий тон прозвучал в тишине слишком звонко и вызвал у Валенсии непрошеную тревогу.

— Ладно, — добавил он, махнув левой рукой, — сделаем так: ты — туда, я — сюда.

Он указал на два соседних тоннеля, ведущих вглубь каменной тьмы.

Валенсия нахмурилась. План, если его можно было назвать так, совершенно ее не устраивал. Разделиться — значило рисковать временем, а еще сильнее — безопасностью. И, зная Феликса, она без труда поняла, к чему он ведет.

— Не будем разделяться, — спокойно сказала она, качнув головой и скрестив руки на груди. — Пойдем туда.

Она указала на тот самый тоннель, что Феликс намеревался ей отдать. Блондин на миг замер, приподняв бровь в легком — или, скорее, в сильном — удивлении.

— Откуда ты знаешь, что там? А вдруг за поворотом тупик?

— Ну да, конечно, — хмыкнула девушка, не оборачиваясь, и уверенно зашагала вперед. — Догоняй. И постарайся больше мне не врать.

Эти слова, сказанные как бы между прочим, заставили Феликса приостановиться. Он тут же бросился вперед и пошел рядом с ней.

— Как ты узнала? — нахмурился он. — Ты что, умеешь читать мысли?

— Ты, похоже, забыл, что я дочь генерала королевской армии, — усмехнулась Валенсия, не сбавляя шага. — Такие уловки я научилась замечать еще до того, как взяла в руки меч. Да и, к слову, тебя я не первый год знаю. Я сразу поняла, что ты хотел сбежать.

Феликс фыркнул, признавая поражение, и, слегка поеживаясь от прохлады камней, шагнул дальше, стараясь идти вровень.

— Вот как, — кивнул он, не отрывая взгляда от мрачного тоннеля впереди. — А с чего ты вообще решила, что я указал тебе на правильный путь? Разве тебе не пришло в голову, что я мог просто избавиться от тебя? Все-таки ты связана с моим главным врагом.

— Врагом? — Валенсия усмехнулась, будто услышав нечто нелепое. — Ты про Нолана?

— А из-за кого, по-твоему, моя жизнь пошла под откос? — мрачно бросил Феликс. Он вскинул левую руку, а правую, разбитую и отрубленную по локоть, резко поднял, как бы подчеркивая вес своих слов. — И кто, скажи, в этом виноват?

— Если ищешь виновных, то винить должен меня, — спокойно ответила Валенсия. — Ведь это я попросила тебя о помощи.

Феликс с минуту молчал, разглядывая девушку с непонятным выражением лица. Потом нахмурился вновь.

— Кстати, о помощи… — проговорил он. — С чего вдруг ты вообще решила ему помогать? Он ведь тебе даже не родной брат.

Валенсия тихо вздохнула и задержала взгляд на Феликсе, стараясь понять — достоин ли он откровенности.

— За поступками отца и моими скрывается история, — произнесла она. — Но я не знаю, сумеешь ли ты понять ее.

— А если сумею? — отозвался Феликс, чуть задетый ее сомнением. — Если там что-то про детские травмы и прочее, то мне, пожалуй, не привыкать.

Валенсия опустила взгляд, едва заметно поджав губы. Он и впрямь знал немало — слишком многое для своего возраста. Потерянная свобода, утраченные друзья, а самое страшное — проклятие, что навсегда, или нет, разлучило его с матерью.

— На самом деле… у меня был старший брат, — спокойно начала Валенсия.

Феликс заткнулся, вниманием прильнув к рассказу.

— Он погиб, когда мне не было и двух лет, — продолжила она. — Ему исполнилось десять, когда на него напал банчес. Отец рассказывал, что брат потом долго мучился… пока не начал умолять отца избавить его от боли. — Валенсия перевела дыхание. — До сих пор не укладывается в голове, как отец нашел в себе силу переступить через отцовский долг и прекратить его страдания.

Феликс провел ладонью по затылку и нахмурился.

— А та старая колдунья? Разве не могла она дать отвар или что-нибудь, что могло облегчить? Или обленилась найти нужное лекарство?

— В том-то и дело, — слабо усмехнулась Валенсия. — Лекарство нашлось. Спустя год после смерти брата.

— Вот как…

Слова повисли в воздухе, и наступила короткая тишина. Они шли медленно, не спеша, каждый погруженный в свои мысли.

— Если честно, я почти не помню брата, — сказала Сия немного оживленно, но все же сдержанно. — Отец часто рассказывал о нем, и я просто привязалась. Как к персонажу любимой сказки.

— И когда генерал увидел, как страдает этот банчес, не смог остаться в стороне? Всё потому, что тот напомнил ему о сыне? — предположил Феликс.

Валенсия молча кивнула в знак согласия.

— Ладно… — протянул блондин и глубоко вздохнул. — Вот только… других имен не нашлось? Придумали бы что-то пооригинальнее.

— Моего старшего брата тоже звали Нолан, — бросила Сия с легким раздражением, заметив сначала его удивленный взгляд, а затем неловкую улыбку.

— Оригинально, — сказал Феликс, поднимая большой палец вверх. — О, гляди, мы уже на месте. Нельзя терять времени.

Он ускорил шаг и быстро двинулся вперед.

Но до места назначения было еще далеко. Они шаг за шагом продвигались сквозь сеть запутанных проходов — узкие тоннели с низкими сводами сменялись просторными коридорами, где шаги отдавались гулким эхом. Стены то сжимались почти вплотную, заставляя идти боком, то снова расходились, открывая затаенные залы с каменными арками.

— Только не говори, что мы заблудились, — раздраженно выдохнула Валенсия, расправляя плечи так, что слышно было, как хрустнул позвоночник.

— Да вот же, почти пришли, — откликнулся Феликс и указал левой рукой на каменную стену перед ними.

На стене проступали странные знаки — линии, завитки и угловатые символы, выстроенные в порядок, напоминающий зашифрованный пароль.

— Превосходно… — протянула Валенсия, подходя ближе. — Я уже успела соскучиться по солнечному свету.

Феликс поднес левую ладонь к каменной поверхности и коснулся четырех узоров, слегка вдавливая их один за другим. Камень под пальцами будто ожил — каждый узор на мгновение вспыхнул мягким светом, а затем стена с легким гулом дрогнула и медленно отошла в сторону.

Перед ними распахнулся вход в светлое королевство Луны — Аурелис. Высоко в небе медленно плыла белая Луна, наполняя пространство мягким, холодным сиянием. На высоких уступах и вдоль мостов стояли фригоры — стражи из серебристого камня, наблюдая за чужаками с легким изумлением, в котором уже таилась настороженность.

— Вот почему я не люблю сюда приходить, — тихо бросил Феликс, и в ту же минуту фригоры ринулись вперед.

Валенсия не успела и оглянуться, как оказалась связанной вместе с блондином. Он, к слову, сохранял странное спокойствие — или, быть может, это было вовсе не спокойствие, а скорее усталое разочарование.

После поимки их без лишних слов доставили ко двору. К королю. Или, как любил выражаться Феликс, к «Голове без мозгов, но с короной». Именно этот правитель, по настоянию своих советников, некогда велел наложить на блондина проклятие. Решать что-либо самостоятельно король так и не научился, и потому его имя давно стало последним, что вспоминали.

Теперь, стоя перед троном с руками, скованными за спиной, Феликс поднял взгляд на монарха и недовольно закатил глаза, шумно вздохнув. Вокруг, как всегда, суетились советники и маги, наперебой шепча предложения о наказании.

— Ты, кажется, говорила, что времени у нас в обрез, — прошептал Феликс, наклонившись к стоявшей рядом Валенсии. Девушка едва заметно кивнула.

— Я не уверена, что Скарвер за это время не успеет натворить чего-нибудь непоправимого.

— Тогда скоро убедишься, — усмехнулся блондин, мельком взглянув на нее. — В ближайшие несколько часов мы будем просто стоять и ждать, какое наказание сочтут для нас достойным, чтобы в конце концов отправить за решетку.

На последние слова Феликса девушка нахмурилась.

— У нас нет лишних часов, — сказала она тихо. Сжав кулаки, она решительно шагнула вперед. — Ваше Величество! Простите, что прерываю беседу, но у нас нет ни минуты в запасе.

Король приподнял бровь и лениво махнул рукой, будто отгонял назойливую муху, а не давал разрешение.

— Назовись сперва, — проговорил он.

По знаку монарха двое стражников приблизились, косо переглянувшись, и начали расстегивать замки ее наручников. Щелчки металла прозвучали почти торжественно. Холод охватил запястья Валенсии, когда стальные обручи упали на пол с глухим звоном. Девушка опустила глаза, подавив порыв отдернуть руки, и, сдержанно склонившись в почтительном поклоне, выпрямилась.

— Ваше Величество, мое имя Валенсия Лейн, дочь генерала королевской армии при дворе Ее Высочества Принцессы Делары.

В зале пронесся легкий ропот: советники обменялись взглядами, кто-то едва заметно приподнял брови, кто-то что-то бросил в ее адрес. Лишь сам король оставался безучастным и недовольно поджал губы, будто речь шла о чем-то досадном и лишнем.

— Ваше Величество, — негромко начал один из советников, наклонившись ближе к трону, — возможно, эта девушка в плену у проклятого фригора.

— Ты пленница этого предателя? — без всяких формальностей бросил король. — Или с ним заодно?

Валенсия на миг растерялась, не сразу поняв, о ком речь и к кому он вообще обращается.

«Никаких королевских манер» с легким уколом раздражения пронеслось у нее в мыслях.

— Ваше Величество, один очень опасный банчес затеял нечто страшное. По велению Принцессы Делары мы получили особое поручение. Я и Феликс Грейсон прибыли во дворец, чтобы найти недостающ—

— Бросить их в темницу, — рявкнул король, лениво взмахнув рукой.

Валенсия застыла, ошеломленная. В ее глазах читалось не только изумление, но и глубокое разочарование.

«Никогда прежде я не встречала столь бестактного правителя.»

***

— Но ведь это дело не терпит отлагательств! От нас буквально зависит будущее всех королевств! — воскликнула Валенсия с отчаянием в голосе.

Но ее слова были проигнорированы.

Девушка не сдавалась. Сначала она объясняла спокойно, стараясь говорить четко и вежливо. Потом — сдержанно угрожала, пообещав, что это им даром не пройдет. А теперь, утратив последние остатки терпения, кричала в раздражении, позабыв о всяких формальностях.

Феликс молча наблюдал за ней, сидя на холодной каменной скамье в углу камеры. Он не вмешивался, лишь изредка поднимал глаза, следя за ее безуспешными попытками. Охрана все так же оставалась безучастной, но, судя по их усталым взглядам и тяжелым вздохам, болтовня Валенсии начинала действовать им на нервы. В конце концов, не проронив ни слова, они удалились, оставив пленников в покое.

Провожая их взглядом, Валенсия не удержалась и выразила все, что думала о нелепости решений короля — без стеснения и с изрядной долей раздражения.

— А ты молодчина, — усмехнулся Феликс, поднимаясь с холодной скамьи и подходя ближе. — Похоже, я недооценил, насколько ты дорожишь своим временем.

— О чем ты сейчас? — нахмурилась девушка, повернувшись к нему.

— Даже не представляешь, сколько часов ты нам сэкономила, — пояснил блондин с игривой улыбкой. — Благодаря твоей пламенной речи они ушли. Предпочли слушать тишину, а не гневную леди.

Сия прищурилась, не зная, стоит ли обижаться, но отмахнулась, скрестив руки на груди.

— Может, наконец, займешься делом? Кажется, ты утверждал, что не раз выбирался из этой тюрьмы. Не хочешь поделиться секретом побега сейчас, когда это особенно кстати?

— Что ж… выбора у меня нет, — со вздохом ответил Феликс. — Пожалуй, пора выбираться.

Он присел на корточки перед решеткой, осматриваясь по сторонам. Протянув руку сквозь решетку, Феликс начал тихонько насвистывать. Валенсия подняла брови, с изумлением наблюдая за ним. На мгновение ей показалось, что у блондина не все в порядке с головой. Но это сомнение быстро рассеялось, как только из тени коридора показалось нечто.

К ним поспешно приближалось крошечное белоснежное существо. Мягкая, пушистая шерсть мерцала в тусклом свете, а крохотные треугольные ушки то вздрагивали, то прижимались к голове. Длинный, густой хвост плавно покачивался из стороны в сторону. Оно двигалось осторожно, пока, наконец, не оказалось у самой решетки, подняв на Феликса внимательные черные глазки.

— Это…

— Да, — с довольной улыбкой Феликс выпрямился. — Моя дрессированная мышь. Зовут Крыса.

— Крыса? — переспросила Сия, прищурившись. Она перевела взгляд с пушистого создания на улыбающегося Феликса. — У тебя явно что-то неладно со вкусом к именам.

Блондин лишь равнодушно пожал плечами и, с едва заметной усмешкой, подмигнул:

— Зато никто не догадается, что Крыса — это он.

— Ты сейчас серьезно? — обреченно вздохнула Сия, прикрыв лицо ладонью. — Ладно… Делай, что должен.

Юноша кивнул и посмотрел на пушистика.

— Крыса, ключи.

Маленькое существо дернулось, взмахнув хвостом, и бесшумно скрылось в тени, ускользнув по направлению к спиральной лестнице.

— Ты часто подвергаешь его опасностям? — спросила Сия, провожая взглядом исчезающего зверька.

— Эти охранники довольно тупые, так что не о чем переживать, — лениво отозвался Феликс. — К тому же Крыса умеет становиться невидимым. Так что не переживай, это почти игра для него.

— А как ты его приручил?

— Заморозил одного подонка, который собирался его растоптать. Вот и он привязался ко мне.

— Похвально, — хмыкнула Валенсия.

Белый пушистик быстро вернулся, пружиняще подскакивая к решетке. В его крошечной пасти поблескивал металлический ключ, который он аккуратно положил у ног Феликса и встряхнул хвостом, гордясь выполненной миссией.

— Молодец, Крыса, — похвалил Феликс с довольной улыбкой.

— И все же… откуда ты вообще взял это имя? — нахмурилась Валенсия, наблюдая, как блондин неуклюже возился с замком, стараясь справиться одной рукой. — Дай сюда, — отстранив его, аккуратно принялась за дело.

Ключ легко повернулся в замочной скважине, издав тихий щелчок. Валенсия осторожно распахнула тяжелую решетку, приглушая скрип металла, и направилась к винтовой лестнице. Но Феликс стремительно остановил ее, схватив за запястье.

— Давай не будем рисковать, — сказал он, кивнув в сторону. — У меня здесь есть тайный проход. Лучше использовать его.

За долгие двадцать и даже больше лет, проведенные между стенами замка, темницы и дворцовых интриг, Феликс успел выстроить свою собственную сеть из тайных лазеек и потайных дверей. В самой дальней камере скрывалась неприметная дверь. Лишь опытный взгляд мог заметить неровность в кладке. Уверенно дернув за один камень, Феликс открыл узкий, полутемный проход.

— Есть пожелания, куда держать путь? Только не говори, что к королю.

— Нет, — покачала Сия головой. — Он нас и слушать не станет.

— Но в замок, все же, — усмехнулся блондин, увидев молчаливый кивок. — В таком случае… Прошу. — С этими словами он нырнул в тень прохода, и девушка последовала за ним.

Феликс шел впереди, наклоняясь под низкими арками, его рука скользила по стене, выискивая знакомые неровности. С каждой секундой темнота становилась чуть светлее. Впереди угадывался слабый просвет, который был скрыт снаружи тяжелой занавеской. Они оказались в главной библиотеке замка.

— И как такую дыру никто не замечал? — нахмурилась Валенсия, осматривая библиотеку.

— Говорю тебе, король безмозглый, — фыркнул Феликс, отпуская занавеску и скрывая проход. — Удивительно, как до сих пор на его правлении держится хоть какой-то порядок. Это, пожалуй, и есть самое большое чудо в этих стенах.

— Мда уж… — протянула Валенсия, оглядывая зал.

Ее взгляд скользил по книжным полкам, витражам, колоннам — в поисках зацепки.

— А ну-ка, дай мне ту бумажку, — сказала она, протянув ладонь.

Феликс, не задавая вопросов, достал из кармана смятый листок. Пергамент был потертым, но строки по-прежнему оставались ясными:

«В тени оно скрыто, но жизнь свою дарует. Прикоснуться к нему может тот, чья судьба с смертью переплетена.»

Валенсия вчиталась в строки, и ее брови сошлись на переносице.

— Я понятия не имею, что именно мы должны искать, — пробормотала она, все еще не находя смысла в прочитанном.

— Да и незачем, — отозвался Феликс. — Бумага сгорит, если мы доберемся до нужного. Предлагаю назвать все, что по-настоящему ценно. Если реагирует, значит, оно и нам нужно.

Валенсия едва заметно вскинула брови, соглашаясь с тем, что идея в самом деле не лишена смысла. И все же ее тревожило, сколько времени может уйти на поиски.

— Вряд ли что-то по-настоящему важное станут прятать в библиотеке, — усмехнулся Феликс. — Куда разумнее заглянуть в сокровищницу. Уж там-то ценного добра предостаточно.

— Попробовать стоит, — кивнула девушка, бросив взгляд сперва на высокие двери, а затем на блондина. — Надеюсь, и к сокровищнице у тебя припасен тайный вход.

— В этом можешь не сомневаться, — с легкой усмешкой ответил Феликс, продвигая невысокий табурет. Под ним, под ворсистым ковром, скрывалась спиральная лестница, ведущая вниз.

***

— Как насчет Серебряной Лиры? — спросил Феликс, держа в руках изящную арфу. — Если не ошибаюсь, с ее помощью можно вызвать мертвецов с того света.

— Серебряная Лира… — повторила Валенсия, глядя на лист бумаги в руках. Но никаких признаков отклика не последовало. — Не то.

Феликс фыркнул и, небрежно вернув арфу на место, распахнул следующую стеклянную витрину. Оттуда он извлек изящное зеркало, покрытое тонким налетом инея, и стал рассматривать в нем собственное отражение.

— А что это? — подошла Валенсия, всматриваясь в серебристую надпись на оправе. — Зеркало Темной Правды, — снова никакой реакции. — Это тоже не оно.

Пожав плечами, Феликс небрежно бросил зеркало на пол, разбив его на мелкие осколки с глухим треском.

— Почему ты так небрежно обращаешься с артефактами? — нахмурилась Сия. — Это великая ценность королевства.

— А какая от них польза, если они лишь пылятся в стеклянных витринах, не принося никакой пользы? — спокойно ответил блондин, проводя рукой по волосам и направляясь к следующему артефакту.

На его слова Валенсия тяжело вздохнула и закатила глаза, выражая свое раздражение.

— Ищем дальше, — коротко бросила она, направляясь к другим стеллажам. — И не смей больше вытаскивать артефакты.

Феликс хмыкнул, но послушался.

— Песочные Часы Лугового Тумана. Кольцо из падающей Звезды. Плащ Сирены. Амулет Касиана… — вслух перечисляла Валенсия, осматривая экспонаты.

Бумага оставалась безучастной. Ни малейшего трепета.

— Говорю же, бесполезные безделушки, — буркнул Феликс.

— Ищем дальше.

Они перебирали артефакт за артефактом. Сия осторожно открывала стеклянные шкатулки, вслух читая названия, выгравированные на табличках, а Феликс тем временем нетерпеливо дергал за свитки и пергаменты на полках.

— Все это начинает казаться мне пустой тратой времени, — устало вымолвил Феликс, отводя взгляд от очередной реликвии.

— Странно, — тихо хмыкнула Валенсия.

— Странно? — переспросил он, приподняв бровь.

— Думаю, мы ищем не там, где следует, — пояснила она, оглядываясь по сторонам. — Мне кажется, нам нужен не просто артефакт… Точно не безделушку в стеклянной коробке. Скорее это нечто большее.

— Больше? — блондин задумался. — Единственное, что приходит мне на ум… что действительно стоит больше всех этих сокровищ, это Лунный камень. Он покоится на высокой горе, и—

Не успел он договорить, как бумага в руках Валенсии вспыхнула ярким пламенем. В мгновение ока она рассыпалась в пепел, осыпав ладони девушки теплой серой пылью.

— Лунный камень, говоришь?

Лунный камень — источник Белой Воды, был не просто редкостью. Он считался важнейшей реликвией не только в королевстве Аурелис, но и во всех соседних землях. Благодаря его силе водопады не иссякали, а реки несли струи белоснежной воды, способной исцелять множество живых существ.

— И где он? — спросила Валенсия.

Феликс не ответил сразу. Но поджал губы, нахмурился и тяжело вздохнул.

Камень был спрятан в высоких горах, что простирались до самой Луны. День и ночь вершину охраняла королевская стража. Никто и никогда не видел сам артефакт, но все, от простолюдина до королевского мага, знали его ценность. Лунный камень дороже золота, святынь и даже самой жизни короля. Задача непростая, но отнюдь не безнадежная.

Так они думали до того самого момента, как ступили на землю у вершины высокой горы.

Там, среди вечных снегов и каменных уступов, открылась им картина, от которой по спине пробежал холод. Королевская стража сомкнула плотное кольцо у входа в пещеру, что затаилась на вершине величественной горы. Их лица застыли в суровой решимости, а мечи отбрасывали холодные отблески в свете угасающего дня. Одного взгляда на них хватило, чтобы понять: если они и сунутся туда без плана — обратно уже не вернутся. По крайней мере, не целыми.

— Сия?.. — тихо пробормотал Феликс. — А может, ну его? Мы ведь могли бы спокойно жить при вечной ночи и…

— Тсс! — резко оборвала его Валенсия, метнув на него укоризненный взгляд.

Они укрылись за массивным валуном, едва различимым в полумраке и тумане из серых облаков.

— Лучше придумай план, — прошипела девушка, присаживаясь на землю и прижимаясь спиной к камню. — А не принимай жалкие условия только потому, что боишься рисковать. Мы не можем отступать, когда многое зависит от нас.

Феликс медленно кивнул, глядя на девушку, чья решимость была заразительной.

— Тогда предлагаю вот что, — начал блондин, выпрямляясь. — Я отвлеку стражу, а ты тем временем взлетишь и заберешь Лунный Камень. Что скажешь?

На лице Валенсии читалось нечто среднее между недоверием и искренним возмущением, и ясное: «Ты с ума сошел?»

— И как, позволь спросить, ты собираешься справиться с этими великанами? — прошипела она сквозь зубы. — Они раздавят тебя, как муху. И не останется от твоей красивой мордашки и следа.

— Но я ведь популярен, — невозмутимо возразил Феликс, с весомым аргументом.

— Причем тут это?! — нахмурилась девушка, не веря своим ушам.

— Они, должно быть, слышали обо мне. И знают, что я проклят. Так что не осмелятся даже приблизиться.

— А если не знают? — Валенсия скрестила руки на груди. — Не переоцениваешь ли ты, случайно, свою популярность?

— Стоит попробовать, — с решимостью сказал Феликс и поднялся с места.

— Не смей! — прошипела Валенсия, стремясь схватить его за руку. Но ее левая рука скользнула в воздухе — она забыла, что правая рука у него отсутствовала. — Проклятье… Феликс! — вскрикнула она вполголоса.

Но было поздно. Блондин уже покинул укрытие и уверенно направлялся к кольцу стражи, как будто за ним стояла не смерть, а сцена с овациями.

— Добрый вечер, или же добрый день, — начал Феликс торжественно, вступая вперед. — Прошу прощения, но на такой высоте и при этом леденящем ветре трудно сказать, какое сейчас время суток.

Как и следовало ожидать, стража насторожилась. Мечи, звеня, вышли из ножен, направленные прямо в его сторону.

— Посторонним сюда вход запрещен!

— Посторонним? — хмыкнул блондин. — Разве вы не слышали о Прокльятом Красавце? Это я, если что.

Феликс ожидал шороха узнавания, но вместо этого двое из стражников решительно шагнули вперед. Похоже, о нем здесь никто и не слыхивал.

— Не советую приближаться, — громко предупредил блондин, не сдвигаясь с места. — Вам будет… очень плохо.

Фригоры остановились, когда Феликс вскинул левую руку вверх, желая эффективно угрожать. Однако с их точки зрения он просто театрально взмахнул пустым рукавом.

— Если я сниму этот браслет, один из вас может пострадать.

— И как же ты его снимешь, однорукий? — ухмыльнулся один из стражников, и остальные расхохотались.

Феликс застыл, осознав нелепость своей угрозы. Он не подумал, что у него нет второй руки, чтобы снять браслет.

— Вот дурак… — едва слышно прошептала Валенсия, за огромным валуном, и, расправив крылья, сорвалась с укрытия, исчезая в воздухе.

— Об этом я не подумал… — выдохнул блондин, встретившись с целым хором недовольных взглядов.

На этом вежливость закончилась. Он резко развернулся и сорвался с места. Обувь скользнула по камню, а плащ на миг взмыл за спиной, прежде чем прилипнуть к телу от порывов ветра.

Позади раздались крики — трое стражников мгновенно бросились вдогонку. Их сапоги громыхали по скалам, отдаваясь глухим эхом по всей горной гряде. Обрывы зияли бездной, ветер выл в ушах, а острые камни, торчащие из земли, замедляли побег.

Феликс бежал, петляя между валунами, перескакивая через трещины, цепляясь ногами за неровности. На секунду один из камней вывернулся у него из-под ноги, и блондин резко повалился вперед. За спиной послышался резкий топот — один из стражников почти настиг его, протянув руку. Еще чуть-чуть, и тот схватил бы его за плащ. Но Феликс быстро оттолкнулся от земли плечом и побежал вниз по узкой тропе, забрызгивая сапоги грязью. Он едва удержался на ногах, постоянно спотыкаясь, но не остановился. Дыхание вырывалось хрипом, волосы липли к вискам, и глаза метались в поисках спасительного пути.

— Нолан, я тебя ненавижу! — выкрикнул он в бурлящую пустоту. — Ты еще ответишь мне за мою руку!

Наконец, он оказался у самого края. Ни одной тропинки дальше. Только отвесная пропасть и бурлящий внизу туман.

— Лучше сдавайся по-хорошему, — предупредил приближающийся фригор, хрустя костяшками пальцев.

— И как после такого мне вам сдаться? — почти пропел Феликс с притворным изумлением, а затем бросил взгляд вниз с утеса. Было по-настоящему высоко, и однорукий блондин вряд ли бы смог спуститься живым.

Внезапный порыв ветра ударил ему в спину. Из-за серых облаков взлетел силуэт с широкими крыльями. Существо подлетело ближе, и Феликс узнал Валенсию. В одно мгновение девушка подхватила Феликса на руки и взмыла вверх с такой скоростью, что стражники внизу не успели даже выругаться. Феликс же смущенно держался одной рукой за ее шею, стараясь не прикасаться лишний раз.

— Это останется между нами, хорошо? — буркнул он, краснея.

В ответ Валенсия лишь ухмыльнулась и, не теряя высоты, рванула в сторону пещеры, где все еще стояли десятки стражей.

— Готовься схватить Камень, — бросила она, врываясь внутрь.

Пещера раскинулась под высоким сводом, устланным сталактитами, с которых капала белая, светящаяся вода. Каменные стены отливали серебром. Все пространство дышало магией. В самом центре, на возвышении, что напоминало скалу или алтарь, возвышался Лунный Камень. Формой он напоминал полную Луну, изнутри пульсируя мягким, белым светом.

Валенсия разжала руки, и блондин на секунду замер, падая и ошарашенно тараща глаза. Но прежде чем он успел выругаться, Сия поймала его за ногу.

— Бери Камень, пока я не передумала! — рявкнула она, подлетая ближе к Камню.

Феликс, висевший вниз головой, со всей силы потянулся к Лунному Камню. Пальцы коснулись его прохладной поверхности, и в тот же миг белый свет обрушился на них, и камень оказался в его руке.

— Эй! Стоять! — раздались крики внизу.

— Мы его потом вернем! — прокричал Феликс в ответ, все еще болтая вниз головой. — Я же говорил, что все получится! Ай, какой же я красавчик.

— Ты идиот, — процедила Валенсия, развернувшись к выходу.

— Теперь они должны построить статую в мою честь, только без рубашки… и с ветром в волосах… как самого хитрого и умного—

— Хватит уже, — Сия с глубоким вдохом отпустила его ногу.

— Эй! — единственное, что успел крикнуть блондин, прежде чем начал падать в утес, машинально махая рукой и ногами.

Однако Сия подлетела снизу и поймала его за предплечья, поднимая в воздух.

— Больше не смей зазнаваться, — сказала она строго, глядя на него сверху вниз.

Феликс нервно улыбнулся, прижимая к себе Лунный Камень.

— У меня так скоро волосы поседеют, клянусь…

— Они и так седые, — хмыкнула Валенсия и понеслась прочь от горы, направляясь в королевство Солнце Эсфелон.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ: КОНЕЦ?

Клара остановилась у самого края тумана. Он клубился, двигался, будто что-то в нем шевелилось. Туман не пугал девушку, но неприятное напряжение появилось где-то меж лопатками. На ней был темный, не слишком тяжелый плащ с капюшоном, такой же, как и у рыцарей позади. Под плащом — удобный верх, заправленный в узкие штаны с широкими карманами. В один из карманов Клара еще по пути сунула сложенный лист бумаги, что иногда шуршал при движении. Рядом бесшумно остановились Зои и Лили.

Клара выдохнула носом и обернулась. За ней стояли трое рыцарей. Первый поправил ремень на плече, и взгляд его был сосредоточен, как всегда. Второй держал руки за спиной и слегка покачивался с пятки на носок, а третий смотрел на нее, ждя команду, но взгляд то и дело скользил к туману.

— Сейчас мы войдем в людскую деревню, — сказала Клара, глядя на каждого по очереди. — Придется сменить одежду. Не хочется, чтобы кто-то нас заметил и начал задавать вопросы.

Первый кивнул, второй нахмурился, а третий пожал плечами.

— У меня дома есть старые вещи, — спокойно предупредила Клара. — Они пыльные и потертые, как раз то, что нужно. Я дам вам их на время.

Никто не возразил, но по выражению лиц было видно: у каждого были вопросы. Просто сейчас они решили их не задавать.

Клара повернулась обратно, шагнула вперед, закрыв глаза, и туман проглотил ее. Внутри не было темно. Не было и леса, как она ожидала. Под ногами оказались камни, и девушка сразу узнала вымощенный двор — заднюю часть ее родного дома. Пахло сухой травой и гарью, а где-то рядом скрипела расшатанная калитка. Позади, с легким звоном, Зои и Лили ступили на камни вслед за ней. Клара сжала кулаки.

Она едва ли помнила, каким был ее дом, когда она в спешке покидала его вместе с Зои и Лили. Теперь перед ней стояли обугленные стены, черные доски с торчащими гвоздями. Все было искривлено, местами прогорело до земли. От прежнего уюта не осталось ничего.

Позади послышались шаги. Трое рыцарей вышли из тумана, осмотрелись и один из них осторожно спросил:

— Это был ваш дом?..

Брюнетка не ответила сразу. Вздохнув поглубже, откинула с лица прядь волос и кивнула, не глядя на них.

— Простите. Сменной одежды больше не осталось, — сказала она. Губы дрогнули, но тут же собрались в усмешке. — Впрочем, ничего. Глядя на вас, вряд ли кто решится к нам подойти.

И в самом деле, слова ее были не лишены правды. Одеяние рыцарей, как и их строгий облик, уже успело привлечь взоры нескольких деревенщин. Четыре женщины средних лет, с затаенным подозрением и откровенным недоумением, косились на них исподлобья. Они перешептывались между собой, полагая, что говорят вполголоса, но все их слова звучали столь явственно, что трудно было не уловить смысл.

Зои и Лили, стоявшие у ног Клары, вдруг завозились и принялись отчаянно толкать девушку. Брюнетка опустила голову, заметив встревоженные мордочки люмистарров, и опустилась на одно колено.

— Что стряслось? — спросила она вполголоса, почти шепотом, и мягко провела ладонью по их шелковистым головкам.

Зои и Лили закружились вокруг Клары, то и дело бросая быстрые взгляды в сторону входа в Западный Лес. Девушка нахмурилась, на миг погрузившись в раздумья, но вскоре глаза ее вспыхнули догадкой, и она стремительно вскочила на ноги.

— Подождите… вы что, знаете, где находится та часть, которую я ищу? — воскликнула она скорее утверждением, чем вопросом. Когда люмистарры яростно закивали, лицо девушки озарил восторг. — Тогда ведите же меня скор—

Но слово ее оборвалось. Неподалеку от дома донесся громкий голос:

— Проклятая возня лягушачья! — ворчал мужчина, поднимаясь по тропе к крыльцу. — Да коли ж я буду терпеть этих оборванцев, которым и пинка дать не позволено?!

Фермер, с лицом, покрасневшим от злости, шагал недовольно, волоча за собой запах сена и давнего раздражения.

Клара мгновенно напряглась и встала перед Зои и Лили, стараясь заслонить их от глаз. Людям не положено видеть таких чудесных существ. Трое рыцарей вслед за ней шагнули дальше Клары, заслоняя девушку; стоило им заметить чужака. Мечи вышли из ножен блестящими полукругами и зазвенели звонко и угрожающе. Один из них, не оборачиваясь, склонился едва заметно к девушке:

— Не бойтесь, леди. Мы вас защитим.

— Стоять! — резко выкрикнул второй рыцарь, вытянув вперед меч.

Работник, взрослый мужчина в запыленной рубашке, едва ступил на тропинку, как замер на месте. Из рук у него выскользнула охапка сухих веток, заготовленных для костра. Они с глухим треском рассыпались по земле.

— Не делай ни шага, если жизнь дорога, — добавил рыцарь, не опуская оружия.

— Значит, мне, простому человеку, и врезать-то нельзя, а вы с мечами по деревне шляетесь?! Да чтоб вам пусто было, а не порядок! — гремел фермер.

— Отступите, леди, — проговорил третий рыцарь, не взглянув на брюнетку. — Пусть только приблизится.

— Что за маскарад вы тут устроили? — не унимался фермер, все еще полыхая гневом. — Я вам что, скотина, чтоб на меня с оружием? Да я ей вчера только щелчок за ухо дал.

— Еще шаг, и без уха останетесь вы, — произнес второй рыцарь со сталью в голосе, так что даже птицы на ветке над их головами умолкли в испуге.

Похоже, и до фермера наконец дошло, с кем он связался. Блестящие клинки, грозно поблескивающие в полуденном свете, и суровые лица рыцарей мигом уняли его пыл. Он дернул плечом, желая отмахнуться от собственного внезапного страха, и начал медленно отступать. Он изо всех сил старался сохранить выражение возмущения, но глаза его невольно скользнули в сторону. Гнев свой, как видно, он решил приберечь: не на молодых воинов его обрушит, не на тех, чьи руки привыкли к стали, а на жену, что вряд ли сможет ему достойно возразить.

— Ну-ну… гляди ты, какие грозные… — пробормотал он, пятясь, и голос его уже дрожал, хоть и прятался за притворным презрением. — Что за люди… на взрослого мечом… абсурд…

Он отступил еще, споткнулся, но тут же выпрямился, надев на лицо мрачную важность. И, не проронив более ни слова, развернулся и зашагал прочь, все ускоряя шаг, будто страх, доселе сдерживаемый, наконец гнал его в спину.

Клара с усилием провела рукой по лицу, желая стереть происходящее.

— Господи… — пробормотала брюнетка почти беззвучно, и, закрыв глаза, прикрыла лицо ладонью.

«Я же вроде не хотела привлекать никакого внимания…» пронеслось в голове. «Видимо, моим планам конец… Почти как моей репутации…»

— Вы в порядке? — спросил третий рыцарь, повернувшись к брюнетке.

Все трое выпрямились почти одновременно, удостоверившись, что угроза отступила.

— Я-то да… — протянула Клара и тяжело вздохнула. — Я же просила вас не привлекать внимания. Теперь начнется суматоха… — недовольно добавила она, глядя на рыцарей. — Меня и так сторонятся… А теперь еще и вы…

— Мы на то и поставлены, — спокойно ответил второй, убирая меч. — По приказу Ее Высочества Принцессы мы обязаны вас защищать, хоть и ценой собственной жизни.

С этими словами он опустился на одно колено и склонил голову. За ним, с достоинством и без единого слова, то же сделали двое остальных.

Клара нахмурилась и выдохнула тяжело.

«Почему все валится именно на мою голову?» — подумала Клара, устало проводя рукой по лбу. Взгляд ее скользнул по рыцарям, склонившимся перед ней. «Нет. Так не пойдет.»

— Поднимайтесь, — сказала брюнетка ровно. Все трое немедля поднялись на ноги. — Моей жизни ничто не угрожает. Потому прошу вас лишь об одном.

— Всякое ваше слово будет исполнено, леди, — отозвался третий рыцарь, склонившись в почтительном поклоне и тем самым напомнив Кларе о той власти, что дала ей Принцесса Делара.

— Следуйте за Зои и Лили, — сказала она, указав рукой на двух люмистарров, что терпеливо ожидали у ее ног. — Они отведут вас к одной из частей Скипетра. Я хочу, чтобы вы забрали ее… и принесли ко мне.

— Слушаемся, — ответили рыцари и, поклонившись, направились вперед.

— И еще, — остановила их Клара. — Будьте осмотрительны. И постарайтесь не привлекать к себе много внимания.

— Слушаемся, леди.

Клара молча провожала их взглядом, пока фигуры рыцарей и люмистарров не скрылись за изгибом пыльной тропы леса. Затем развернулась и, не теряя ни секунды, зашагала в противоположную сторону.

— Это не останется незамеченным.

Случай с фермером и впрямь оказался неожиданным. Она мельком оглянулась, будто ожидая, что тот снова выскочит из-за угла с гневными криками.

«Хотя, может, он и промолчит…» — пронеслось в голове. «Вряд ли ему захочется рассказывать, как оплошал перед тремя рыцарями.»

На миг в груди вспыхнула зыбкая надежда, но тут же угасла.

«Нет. Все равно найдется кто-то, кто донесет. Вождь узнает непременно. И Трэвис…»

Брюнетка качнула головой и ускорила шаг. На улицах становилось оживленнее. Люди держались поодаль, но не отводили взгляда. Клара ясно слышала их шепоты.

— Это она… та, что ударила господина Трэвиса и сожгла его дом?

— Она самая.

— Говорят, ведьма.

— Рыцари у нее на посылках, ты видел?

— Глаза у нее странные…

— Мне сказали, она травы варит по ночам. Зелья, проклятия…

Слова за спиной отзывались эхом, но Клара лишь скользнула легкой усмешкой. Шла прямо, не позволяя себе ни свернуть, ни замедлить шаг. Мальчишка у старого колодца замер, глядя на нее, не мигая. Лишь когда мать резко схватила его за плечо и увела прочь, он сдвинулся с места.

«Ну конечно,» — мысленно усмехнулась Клара и продолжила путь.

Девушка уже почти подошла к дому библиотекаря, когда вдруг ее путь пересекла группа молодых парней. Они стояли на узкой улице, перегородив дорогу, с палками в руках и камнями в сумках — примерно семь человек. Все они были одеты в грубую деревенскую одежду. На плечах у некоторых висели ремни с инструментами, а у одного на голове была повязка.

Клара остановилась, не ожидая такой преграды.

— Позвольте пройти, — спокойно произнесла девушка, шагнув вперед.

Но парни шагнули ей навстречу с выражением, которое ясно давало понять: они не собираются вести мирные беседы.

— Что тут у нас, ведьма? — хмыкнул один из них. — Думаешь, если рыцари с тобой, нам бояться нечего?

«Все-таки все узнали», — обреченно подумала Клара на слова юноши.

— Далеко тебе не уйти, ведьма, — подал голос другой парень.

Брюнетка не теряла самообладания, хотя в голосе прозвучала тень усталости:

— Я не ведьма. Вы ошиблись. Дайте пройти.

Она попыталась обойти их, надеясь найти путь вперед, но парни быстро загораживали ей дорогу.

— Послушайте, — нахмурилась Клара, не отводя взгляда от парней, которые уже начали забавляться ее беспомощностью. — Ни вам, ни мне лишние беды ни к чему. Ступайте своей дорогой и дайте пройти.

— Очень надо, сама обойди. Используй свои ведьминские штуки, — огрызнулся один, и другие засмеялись. Кто-то насмешливо покрутил в пальцах камень.

Клара тяжело вздохнула.

«Нет, так дело не пойдет… Я что, дитя, чтобы спорить с ними? Надо по-другому…» — мелькнуло в мыслях. Легкая усмешка скользнула по нежным губам.

— Ладно, — произнесла она уже спокойнее, с вежливой, почти ласковой улыбкой. — Раз вы такие непреклонные, я просто уйду.

Она сделала шаг назад спиной вперед, потом второй — и развернулась, будто и впрямь собиралась уйти. Шла медленно, не оборачиваясь. За спиной послышались перешептывания, полные недоумения:

— Она что… сдалась?

— Не похоже на нее…

— Странная какая-то, всегда ж с кулаками лезла…

«Ну конечно… раньше только и делала, что в драку лезла», — с легкой досадой подумала Клара, сжав пальцы в кулак.

— Мы с тобой еще не закончили, ведьма! — выкрикнул один из парней, злобно сузив глаза.

— Брось ты ее, эта чудачка все равно никому не нужна, — фыркнул другой, уже отворачиваясь. Несколько парней действительно начали отходить, посмеиваясь.

— Интересно, как там ее папаша, — бросил третий, с ухмылкой коснувшись плеча товарища. — Вождь зря его пощадил. После такого отпустить? Он же сам себе яму вырыл, когда полез ее чему-то учить. Просто лавочник, а возомнил себя кем-то важным. Твари вроде него всем все портят.

— Да, хорошо его теперь видеть таким слабым, — добавил другой, с удовлетворением глядя на реакцию девушки.

Несколько насмешек, один плевок на землю — и они уже собирались уходить, довольные собой.

Но зря. Очень зря.

Клара стояла, будто окоченев. Лишь пальцы едва заметно дрогнули, и вдруг она резко сорвала с плеча лук и выхватила стрелы.

Одна за другой три стрелы свистнули в воздухе — быстрой, отточенной, холодной поступью гнева.

Первая — в бедро тому, кто первым обмолвился о ее отце.

Вторая — в руку тому, кто посмеялся над ее семьей.

Третья — в плечо юноше с повязкой на голове, что радовался несчастью отца.

Трое упали на землю, крича и корчась от боли. Остальные четверо замерли, растерянные, и с ужасом уставились на девушку, которая уже натягивала четвертую стрелу, не мигая.

— Убирайтесь прочь, — голос ее был сталью, звенящей в тишине. — Следующий выстрел будет куда точнее.

Ни слова в ответ — только топот ног и тяжелое дыхание. Парни подхватили раненых и поспешно скрылись, не решаясь даже обернуться.

Клара вздохнула и медленно спрятала стрелу, опустив лук.

— Как же я вас всех ненавижу, — процедила сквозь зубы Клара, дрожа от ярости, но в тот же миг замерла, услышав за спиной короткий, испуганный вдох.

Пальцы сжали тетиву прежде, чем разум осознал, и уже через долю секунды стрела была готова к выстрелу и направлена в лицо тому, кто стоял позади.

Старик с дрожащими руками и округлившимися от ужаса глазами.

Клара застыла. Мгновение — и стрела бы пронзила его. Девушка резко выдохнула, опуская тетиву и отводя лук в сторону.

— Дедушка… — прошептала брюнетка. — Простите… я… я не специально. Вы… вы в порядке?

Она шагнула вперед, не зная, приблизиться ли. Но библиотекарь решился первым: старик быстро подошел, заключив ее в крепкие, почти отчаянные объятия, и вздохнул так, будто впервые за долгое время позволил себе дышать.

Клара вздрогнула. Тело, еще недавно напряженное в боевой готовности, теперь застыло от неожиданности и растерянности.

— Дедушка… — едва слышно прошептала Клара, положив руку на его плечо, как бы прося немного пространства.

— Клара, какое облегчение, — проговорил он, погладив ее щеку с нежностью. — Когда ты вернулась? Тебя так долго не было… Я думал, тот монстр тебя сожрал…

Девушка чуть отстранилась, нахмурив брови.

— Монстр? Вы про Трэвиса?

На этот раз нахмурился и сам библиотекарь. Он уже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг из глубины дома раздался приглушенный шум — будто что-то с грохотом опрокинулось. Глаза старика тут же метнулись за плечо Клары, в сторону покосившегося крыльца и наполовину приоткрытой двери. Девушка в ту же секунду напряглась, сжав пальцы на луке.

— Пойдем скорее в дом, пока тебя кто-нибудь еще не увидел, — быстро проговорил старик и потянул девушку за руку.

Скрипучая дверь поддалась с привычным жалобным стоном, и оба юркнули внутрь.

— Что происходит? — нахмурилась Клара, настороженно вглядываясь вверх, откуда доносилось шуршание.

«Те хулиганы пробрались в дом дедушки?» — мелькнула раздраженная мысль, и Клара без лишних раздумий вынула стрелу, чуть натянула тетиву и встала перед библиотекарем.

— Дедушка, кто-то пробрался в дом в ваше отсутствие, — серьезно сообщила она.

— Клара, отпусти лук, — мягко, но настойчиво попросил старик, шагнув вперед.

Девушка недоуменно вскинула брови, взглядом сверля спину уходящего деда, но стрелу не отпустила.

— Все хорошо, — с уверенностью кивнул старик, обернувшись на мгновение.

Он исчез за поворотом коридора, оставив Клару одну в полутемной прихожей. Девушка топталась на месте, раздраженно стараясь вслушаться в голоса.

— Тебе нельзя вставать, полежи. Я ее позову, — услышала она строгий голос старика.

«Тебе нельзя вставать?» — переспросил внутренний голос Клары. «Кому это там приспичило видеться со мной?» — нахмурилась она, напрягаясь от предположений.

В следующую секунду на пороге появился Уильям. Он выглядел изможденным, с едва уловимой усталой улыбкой.

— Дорогая, — проговорил он мягко, — подойди на минуту. Здесь есть человек, который хочет увидеться с тобой.

Клара скривилась, совершенно не желая с кем-то встречаться. Но все же, медленно выдохнув, отпустила тетиву. Стрела вернулась в колчан, и лук повис на плече.

Молча брюнетка пошла следом за библиотекарем по короткому, узкому коридору. Половицы жалобно поскрипывали под шагами, стены были увешаны выцветшими фотографиями, пожелтевшими рисунками Клары и старыми картами. Вокруг пахло пылью, сушеными травами и чаем.

Они повернули за угол, где проход упирался в широкую дверь, приоткрытую так, что сквозь щель пробивался мягкий свет. Библиотекарь жестом указал вперед, а сам остался в тени. Клара шагнула ближе, слегка напряженная, и толкнула дверь.

Комната, в которую вошла брюнетка, была старой спальней. Потолок низкий, балки темные, потемневшие от времени. У окна, завешенного кружевными шторами, стоял деревянный комод с кривым зеркалом, на котором покоился сосуд с сухими цветами. А в центре комнаты, на скрипучей узкой кровати, лежал мужчина. Подушки под его спиной были приподняты, и видно было, как тяжело поднимается и опускается его грудь. Лицо истощенное, впалые щеки, резкие скулы. Но даже несмотря на это, девушка сразу узнала его.

— Клара?.. — прошептал он, и слабая, почти призрачная улыбка тронула потрескавшиеся губы.

Мужчина попытался приподняться, но из груди вырвался хрип, и он снова откинулся на подушку. С грохотом лук и колчан упали на деревянный пол. Клара, не чувствуя ни ног, ни рук, почти подбежала к кровати и опустилась на колени, схватив его руку. Ладонь была холодной, словно изо льда, и вялой — пальцы не смогли сомкнуться в ответ, хотя чувствовалось, что он пытается.

— Папа… — вырвалось у нее. Голос сорвался. Девушка сама испугалась дрожи, сквозящей в каждом звуке.

Сердце будто пропустило удар, а потом рванулось, как испуганная птица в клетке.

Она судорожно смахнула слезы, но их становилось все больше.

— Папа, что… что с тобой? Что случилось? — в отчаянии вздохнула Клара, крепче сжав его руку. — Папа, тебе плохо? Пожалуйста, ответь. Папа? Дедушка!

Клара подняла глаза, глядя в проем двери. Она пыталась говорить связно, но мысли путались, и все, на чем она могла сосредоточиться, — это болезненное лицо отца.

Брюнетка не заметила, как в комнате стало тише — так, что слышно было лишь ее дыхание и едва слышный сиплый выдох отца.

— Успокойся, дитя, — мягко сказал библиотекарь, подходя ближе и возлагая ладонь на дрожащее плечо Клары.

Девушка вздрогнула, но взгляда от отца не отвела. Слезы уже не лились так обильно, но стоило Кларе дать им волю — они хлынули бы вновь, подобно водопаду.

— Дедушка… — прошептала она, на миг повернувшись к старику, а затем вновь устремила взгляд на отца. — Папа… что с тобой? Что произошло? Как… ты… что же…

— Я нашел его в таком состоянии, — начал было библиотекарь, но Чарльз слабо поднял руку, и тот умолк.

Худощавая, едва живая ладонь дрожала в воздухе, пока Чарльз не опустил ее вниз.

— Я принесу чаю. Тебе это не повредит, — бросил Уильям, уже направляясь к двери. Старик вышел, осторожно притворив дверь за собой.

Клара склонилась над отцом, внимательно вглядываясь в его лицо. Мужчина лежал неподвижно, с плотно сомкнутыми веками, и даже не пытался их приоткрыть — силы покинули его вовсе.

— Папа… — негромко окликнула брюнетка.

Ответа не последовало. Лишь губы Чарльза чуть заметно дрогнули, на миг сомкнулись плотнее, и вновь застыло неподвижное лицо. Внутри девушки поднималось тревожное нетерпение. В голове рождались десятки догадок, путались одна с другой, и все это время отец молчал.

— Папа! — вскрикнула Клара, не сумев сдержать волнение.

Чарльз резко открыл глаза, и взгляд его метнулся к дочери.

— Что с тобой, папа?.. — голос ее сорвался. — Почему ты молчишь? Почему ничего не объясняешь?

Мужчина тяжело выдохнул — каждое слово, что он собирался произнести, требовало от него усилия.

— Клара… если бы я знал, как сказать…

— Но как ты вообще оказался здесь?! — не отступала девушка, крепче сжав его прохладную ладонь. — Ты сбежал? Кто-то помог тебе? Это был Скарвер? Он позволил тебе уйти? Ты горячий… ты принял лекарство? Папа, ответь же! Где дедушка? Папа, только не закрывай глаза…

Чарльз попытался улыбнуться, но слабое движение губ только усилило тревогу Клары.

— Клара… пожалуйста… тише. Со мной все… почти в порядке. Я не умираю. Просто… немного ослаб. Ты сама… в порядке?..

Он с трудом сглотнул, и выдох вырвался с легким хрипом. Глаза его оставались открытыми, но в них плыл туман. Слова давались тяжело. Девушка не ответила сразу — только наклонилась ближе и осторожно прикоснулась к его лбу, долго удерживая ладонь. Кожа была горячей, почти обжигала. Пальцы девушки дрогнули.

— Это не «немного», — едва слышно прошептала она. — У тебя сильный жар.

— Все хорошо, доченька… — выдохнул он, прикрывая глаза. — Все будет хорошо… папа все выдержит…

— Не говори так… — захныкала Клара и подалась вперед, обнимая отца.

Она правда старалась сдержать слезы. Очень старалась, ведь стоило дать им хотя бы надежду — они скатились бы, как ливень. Но она держалась. Лишь пара упрямых капель все же вырвалась и медленно скользнула по щеке, оставляя на коже соленые следы.

— Я принес чай, — раздался за дверью голос старика.

Девушка вздрогнула, едва слышно всхлипнула и, быстро поднявшись с места, пошла к двери. По пути она наспех провела ладонью по глазам.

— Заходи, дедушка, — сказала она, приоткрыв дверь и впуская внутрь Уильяма. — Спасибо.

Старик чуть улыбнулся краешком губ и шагнул внутрь, неся перед собой поднос с напитками. На нем стоял чайник из тонкого фарфора, две чашки с блюдцами, плоская вазочка с лимоном и маленькая банка с медом.

Клара проследила за его движениями, но взгляд ее сразу потемнел. Она нахмурилась, прищурившись.

— А где лекарства? — спросила она, переводя взгляд с подноса на лицо Уильяма. Ни одного пузырька, ни одной склянки — а ведь именно сейчас они были так необходимы.

Библиотекарь опустил глаза, а Чарльз тяжело выдохнул. Тишина повисла между ними, ведь никто из мужчин не хотел ответить.

— Дедушка? — брюнетка внимательно посмотрела на старика; в ее взгляде звучал немой вопрос, требующий ответа.

— Милая… — начал отец после короткого покашливания. — Сядь рядом…

Он чуть приподнял ладонь, указывая на место, где она сидела минуту назад. Клара молча опустилась на край постели и снова обхватила его руку.

— Мне уже достаточно того, что ты вернулась… — медленно, с трудом проговорил он, глядя в ее обеспокоенное лицо. — Я вовек благодарен господину Трэвису… за то, что он вернул тебя ко мне… и оставил нас безнаказанными… Пусть лекарства… останутся тем, кто нуждается… Я справлюсь… не тревожь свое сердце напрасно…

Девушка нахмурилась.

— Что?.. — она вскинула брови. — О чем ты говоришь, отец? Трэвис не имел к этому никакого отношения. Да и кто он мне, чтобы броситься в погоню? Я сама выбралась. Со мной были рыцари Принцессы.

Библиотекарь, все это время стоявший чуть поодаль, чуть заметно приподнял брови, не прерывая. Его взгляд задержался на Кларе.

— Значит, этот идиот не позволяет вам пользоваться лекарствами? — девушка перевела взгляд на библиотекаря. Тот тяжело вздохнул и отвел глаза. — Неужели из-за денег? — уже тише спросила она.

— Нет, дело не в этом… — старик покачал головой. — Вот только…

— Многие держатся от вас подальше, потому что вы помогаете моей семье? — перебила его Клара и, заметив виноватый взгляд, поняла, что догадка верна. — Им бы в глаза плюнуть, но даже плевка жалко.

— Клара, — недовольно перебил ее Чарльз, кашлянув. — Следи за тем, что говоришь.

— Прошу прощения, отец, — буркнула она, поджав губы. Молчание повисло в воздухе.

Девушка сидела, уставившись в одну точку. Пальцы левой руки непроизвольно сжались в кулак, ногти впились в ладонь. Клара глубоко вдохнула, пытаясь заглушить дрожь в груди, и только тогда резко поднялась с места и схватила с пола лук и колчан. Подойдя к двери, брюнетка взялась за ручку, но замерла на секунду, заново обдумывая то, что проскользнуло в мыслях.

— Клара, куда ты? — заволновался отец, слегка приподнявшись.

— Тебе нужны лекарства, — произнесла Клара спокойно, даже слишком. — Я не собираюсь стоять в стороне.

Дверь захлопнулась, и ее быстрые шаги зазвучали в коридоре.

Отец опустился обратно на подушки и прикрыл лицо ладонью с усталым вздохом.

— Ох, Клара…

***

Брюнетка решительно захлопнула за собой дверь, и звонкий стук дерева эхом разлетелся по улице. Не позволяя себе колебаний, Клара быстрым шагом направилась к окраине деревни, где на возвышении стоял дом лекаря. Ветер, гуляющий по тропинке, доносил до нее знакомые перешептывания. Сейчас в них не было осторожности — только злость и злобное шипение, в котором чувствовался страх. Конечно, те семеро уже успели распустить слухи. Конечно, деревня все знала. И все же Клара не остановилась.

Подойдя к большому дубовому крыльцу, брюнетка со всей силы постучала в тяжелую дверь, и удары прозвучали так громко, что их могли услышать и в соседнем доме. За дверью послышались торопливые шаги, затем щелкнул замок.

— Чем могу помочь? — проговорил мужчина, приоткрыв дверь. Он мельком взглянул и уже собирался отойти, но в следующий миг его взгляд застыл. — Ведьма..?

Глаза его расширились, и лекарь узнал Клару сразу.

Мужчине было под сорок пять. Лицо худое, с резкими чертами, а на подбородке темнела неровная щетина. Седина тронула висок, и волосы были зачесаны назад слегка небрежно. На нем был длинный, выцветший кафтан цвета старой хвои, подпоясанный кожаным ремнем, из-за которого выглядывали ножницы, маленькая ложечка и несколько высушенных трав.

— Узнали? — Клара склонила голову и с легкой усмешкой шагнула вперед, вынуждая лекаря отступить вглубь дома. — Собери все необходимое и иди за мной, — произнесла она ровно, с ноткой, не допускающей возражений.

В руке она все еще сжимала лук.

Лекарь слегка прокашлялся, не отводя взгляда, но с места не двинулся.

— Прошу вас, покиньте мой дом, по-хорошему, — тихо сказал он, выпрямившись и вытянув руку в сторону распахнутой двери.

Клара не ответила сразу. Она лишь медленно обвела взглядом комнату, ведь ее ничуть не тронули ни слова, ни тон лекаря. Ее внимание остановилось на небольшой вазе с полевыми цветами, стоявшей на столе. Васильки и ромашки, уже немного увядшие, но еще живые, стояли в прозрачной стеклянной посуде, в которой играл свет из окна. Гостиная была на редкость опрятная. Вдоль стен стояли низкие шкафы, уставленные бутылками с настоями, ящиками с сухими травами и книгами. На стенах висели высушенные пучки трав, перевязанные нитью. Возле очага стоял горшок с остывшим отваром и пара крючьев, на которых висели полотенца и мешочек с порошками.

Дом лекаря действительно выглядел благополучно. Такой дом отец вряд ли смог бы себе позволить. У них никогда не было ни шкафов с травами, ни посуды, которая отражала свет, ни мягких пледов — лишь нужда, работа и немногие вещи, сбереженные годами.

— Уважаемый лекарь, — спокойно начала Клара, медленно прогуливаясь вокруг гостиной. — Разве к вам недавно не пришел библиотекарь с просьбой помочь?

Лекарь молчал, не сумев сдержать тяжелый глоток. Этот звук был для Клары единственным ответом.

— И почему вы отказались ему помочь? Разве это не ваша обязанность: помогать людям? — ее голос стал чуть тверже, а взгляд проникновеннее.

Лекарь все так же молчал, лицо оставалось непроницаемым, но глаза выдавали растущее напряжение.

— Я не имею дела с проклятыми, — произнес он наконец, не задумываясь, отвечая на ее вопрос с нескрываемым раздражением.

Эти слова стали для Клары последней каплей, и в груди вспыхнула ярость. С гневом она толкнула ногой стол, и ваза с цветами упала, разбившись о каменный пол с глухим звоном.

— Как ты смеешь… — начал он, но его слова оборвали чужие действия.

Клара резко вытащила стрелу из колчана и натянула тетиву, направив лук прямо на лекаря. Его глаза расширились от страха, и он дернул руки вверх, отступая.

— Ты все еще не хочешь слушаться? — проговорила она презрительно. — Если хочешь сохранить свою жизнь, делай так, как я говорю.

Лекарь замешкался, его лицо побледнело. В глазах смешались растерянность и страх. Он давно знал, о чем говорят в деревне. Он слышал, что Клара — ведьма. Слухи о ее темных намерениях и поступках ходили давно, и сейчас, глядя на нее, он начал в них верить.

— Я-а, его у-уже видел, — заикаясь, произнес лекарь. — Ему не помочь. Он слишком слаб… ему уже давно пришел конец.

— Сказки мне тут рассказываешь?! — прервала его Клара, и ее голос взорвался от ярости. Ее рука сжимала лук, и она взглянула на него с презрением. — Быстро бери все необходимое и выходи! Иначе, — она натянула тетиву сильнее, — не успеешь моргнуть, как окажешься на том свете.

Лекарь, будто внезапно очнувшись, понял, что у него нет выбора. Он перестал спорить и взял большую сумку, в которой лежали все лекарства и предметы первой помощи.

Выйдя за порог, он обернулся, наблюдая, как Клара убирала стрелу обратно в колчан.

— Я не хулиганка, чтобы размахивать оружием без причины, — произнесла она ровно. — И вы, как человек взрослый и, я надеюсь, разумный, должны это понимать. Я поступаю так ради отца. А если хотите, чтобы все обошлось без лишнего, просто делайте свое дело как следует.

Лекарь сжал губы, будто проглотил обиду, и неспешно двинулся вперед. Клара, хлопнув за собой дверью, догнала его и, подхватив под локоть грубой хваткой, повела быстрым шагом, почти заставляя его идти в ногу.

— Человек умирает, а вы, похоже, решили на прогулку выйти, — процедила она, сжимая его руку крепче.

— Я иду… — вздохнул лекарь почти неслышно, спотыкаясь в попытке поспевать за ее шагом. — Отпусти руку… если она сломается, толку от меня будет немного.

Клара резко остановилась, всматриваясь в него с подозрением. Брюнетка не была уверена, действительно ли приложила силу, или же лекарь просто ищет предлог. Тем не менее руку отпустила.

— Иди впереди, — сказала, не прося, а приказывая, становясь у него за спиной. — И побыстрее. Времени терять нельзя.

Лекарь молча зашагал быстрее, а Клара двинулась следом. Но не прошло и пары минут, как по обеим сторонам улицы начали собираться люди.

«Ну конечно…» — пронеслось в мыслях Клары, стоило ей заметить страх и любопытство в их глазах. «Будто вышли на чудище посмотреть.»

— Ведьма… опять людей пугает…

— Бедный лекарь… хоть бы живым вернулся…

— Как отец, так и дочь. Чокнутые…

Перешептывания усиливались с каждым шагом. Слова, оброненные шипением, звучали как укусы. Лекарь заметно поник, все больше убеждаясь, что эта девчонка опасна.

Клара мельком взглянула на него, заметив, как он напряг плечи, опустив голову.

— Когда все сделаешь, — произнесла она холодно, но негромко, — я отпущу тебя.

— А плата? — буркнул лекарь, неожиданно останавливаясь и оборачиваясь к ней. Лицо его было нахмуренным.

— Ты после всего этого еще и плату требуешь? — Клара резко сжала лук и подняла руку, намереваясь вновь дотянуться до стрелы.

Лекарь сжал зубы и криво усмехнулся. Не ответив, он отвернулся и зашагал дальше, чуть быстрее, чем прежде.

— Твоя свобода будет твоей платой, — добавила Клара, опуская руку и бросив взгляд в сторону.

Она заметила удивленные взгляды, сменявшиеся недовольством и шепотом. Кто-то в толпе даже отпрянул, будто Клара могла кинуться с луком в любой момент.

Девушка лишь усмехнулась уголком губ, горько и насмешливо. «Пусть боятся», — подумала она. «Боятся, значит, не тронут.»

Открыв тяжелую дверь, Клара шагнула в сторону, позволяя лекарю пройти первым. Тот нерешительно вошел, бросив беглый взгляд на знакомые полки библиотеки. Воздух был пропитан запахом старых книг. Но прежде чем он успел погрузиться в воспоминания, легкий толчок в плечо помешал ему.

— Чего встал? Иди, — холодно бросила Клара, подтолкнув его вперед.

Они подошли к двери в комнату, за которой находился ее отец. Клара на мгновение замерла и спокойно постучала дважды, спрашивая ласковым голосом:

— Папа, я привела лекаря. Мы можем войти?

С той стороны послышались приглушенные шорохи, и через пару секунд дверь отворилась. На пороге стоял Уильям. Его лицо выражало изумление, и взгляд метался между девушкой и стоявшим за ее плечом мужчиной.

— Лекарь осмотрит папу и поможет, — поспешно объяснила Клара, протискиваясь внутрь и подходя к отцу.

Уильям задержал взгляд на лекаре. Тот стоял с прямой спиной, но его глаза выдавали напряжение, в котором перемешались вина и нежелание.

— Заходите, — выдохнул старик, слегка отступая в сторону.

Войдя в помещение, лекарь мельком взглянул на Клару, что села с другой стороны кровати, а затем перевел взгляд на Чарльза. На его лице ясно отразилось удивление. Чарльз выглядел столь изможденным, что его образ больше подходил для мертвого, чем для живого. В тот последний раз, когда лекарь видел его, мужчина еще сохранял некое подобие силы, но теперь он был лишь тенью прежнего себя.

— Можешь начинать, — тихо сказала Клара, сжимая руку отца.

Лекарь кивнул и присел рядом с Чарльзом.

— Клара, — с осторожностью произнес старик, на что девушка кивнула, давая понять, что слушает. — Давай выйдем на минуту.

— Не хочу, — отказалась она, не оторвав глаз от отца.

Лекарь молча наблюдал за их коротким диалогом, затем отвернулся и начал осмотр. В его движениях чувствовалась опытность, но и напряжение — не столько от состояния пациента, сколько от самой Клары, чье молчаливое давление ощущалось словно тяжелый камень на плечах. Он осторожно потрогал запястье Чарльза, проверяя пульс, затем приподнял веки, осмотрел зрачки, положил руку на лоб. Взгляд его стал мрачнее. Мужчина медленно покачал головой.

— Он очень слаб. Пульс еле ощутим, дыхание прерывистое. Это… уже не болезнь.

— А что? — нахмурилась Клара.

— Это что-то, чего я не встречал. Как будто что-то вытягивает из него жизнь понемногу, — пробормотал лекарь, даже не глядя на Клару.

— Значит, ты все-таки видишь это «что-то», — напряженно сказала брюнетка, сжимая пальцы отца. — Ты можешь помочь?

Лекарь не ответил сразу. Он только задумчиво перебирал травы и настойки в своей сумке, будто ища нужные лекарства. Но в глубине души он уже знал — никакие средства здесь не помогут.

Чарльз все понял сразу. Он медленно повернул голову к дочери, которая с тревожным вниманием следила за каждым движением лекаря — за тем, как тот доставал пузырьки и свертки, разглядывал их и откладывал обратно в сумку.

— Клара… — прохрипел он едва уловимым голосом.

— Что такое? — встревожилась девушка, наклонившись ближе к отцу. — Тебе больно? Тебе что-то нужно? Где болит?

— Выйди на минуту, — выдохнул он с усилием, не глядя на нее.

— Пап, все хорошо, я останусь с то—

— Выйди, — повторил Чарльз чуть громче, чем раньше. По глазам было видно — он не просит, он настаивает.

Клара с трудом отвела от него взгляд. Несколько мгновений она продолжала сжимать его ладонь, не решаясь отпустить, но все же, тяжело вздохнув, встала. Девушка медленно подошла к двери, где стоял Уильям.

— Все хорошо, — мягко произнес старик, чуть склонив голову и приоткрывая перед ней дверь.

Оказавшись в коридоре, он собирался вывести ее на свежий воздух, но Клара остановилась у стены, прижалась к ней спиной и скрестила руки на груди. Отступать дальше она явно не собиралась.

— Клара… — осторожно начал старик.

— С ним ведь все будет в порядке? — спросила брюнетка, стараясь придать голосу ровности.

Старик глубоко вздохнул. Как бы храбро она ни держалась, перед ним все еще стоял ребенок, терзаемый тревогой за отца. Конечно, ей хотелось бы услышать уверенный ответ: «Да, все хорошо, он просто устал» — но старик не мог солгать настолько правдиво. Он сам не знал, что именно происходит с Чарльзом. Все, что оставалось сказать, это:

— Мы сделаем все возможное, милая. Сейчас ему нужен покой.

Клара закрыла глаза. Левой рукой она обхватила правое плечо, стараясь удержать в себе веру, что уже подступала к краю. Нос зачесался, дыхание стало сбивчивым. Девушка сжала веки крепче, наполняя легкие воздухом и чуть надувая щеки. В горле образовался тугой комок, мешавший говорить, и она стала часто сглатывать, пытаясь справиться с сухостью во рту и нахлынувшим волнением.

Внезапно за дверью раздался грохот, а затем кто-то, явно очень маленького роста, начал стучаться.

— Кто же это? — удивился старик, размышляя, ждет ли он сегодня гостей.

Клара не отреагировала вовсе. Сейчас для нее не существовало ничего и никого важнее отца и его здоровья.

Подойдя к двери, старик сначала замешкался, затем отодвинул тяжелые шторы и выглянул в окно, пытаясь разглядеть, кто там. Но никого не увидел. Видимо, это был какой-то ребенок — слишком мал по росту, чтобы старик мог заметить его с окна.

Скрипя дверью, библиотекарь распахнул ее и совсем не ожидал увидеть перед собой двух крошечных, непривычных глаз существ. Он удивился, отпрянул назад, не отпуская дверную ручку, и приготовился в любой момент захлопнуть дверь.

Однако, по мнению Уильяма, существа не вели себя агрессивно — они лишь с любопытством осматривали его дом-библиотеку. И только спустя несколько секунд, заметив знакомую фигуру, подпрыгнули от радости и весело побежали вперед. Библиотекарь, ошеломленный таким поворотом событий, не успел вовремя закрыть дверь, оттого и малыши проскользнули внутрь, подбегая к Кларе, и с силой прижались к ее ногам. Девушка вздрогнула, вынырнув из своих тревожных мыслей, и посмотрела вниз.

— А вы что тут делаете? — удивленно спросила Клара, наклоняясь и спокойно отстраняя от себя Зои и Лили. — Вы же должны были найти недостающую часть и отнести ее Принцессе. А рыцари где?

Зои и Лили недовольно покачали головами, чем невольно удивили Клару и не меньше ошеломленного старика.

— И что это должно значить? — девушка скрестила руки. — Вы не собираетесь меня слушаться?

Лили отрицательно покачала головой, тогда как Зои с энтузиазмом закивала. Клара приподняла брови, тяжело вздохнула и закрыла лицо ладонью.

— Клара, ты их знаешь? — осторожно спросил старик, все еще оставаясь в стороне.

Он не боялся странных существ, но был явно, даже сильно, удивлен тем, что Клара с ними разговаривала — и что те каким-то образом ей отвечали.

— Не бойся, дедушка, — девушка мягко улыбнулась, поглаживая Лили по голове. — Они безвредны.

— Они из Запретного Леса? — Уильям подошел чуть ближе, пристально рассматривая незнакомцев.

— Скорее из Сада Люмироны. Но да… они со мной, — кивнула Клара и поднялась на ноги.

С другой стороны комнаты послышались шаги — лекарь, похоже, уже закончил все необходимое и собирался выйти, чтобы поговорить с ними.

— Быстро, спрячьтесь! — прошипела брюнетка строгим шепотом, подталкивая люмистарров.

Малыши растерялись, не зная, куда спрятаться. Тогда старик отодвинул стопку книг и начал оглядываться в поисках каштанового пледа.

— Пусть спрячутся здесь, — сказал он, найдя плед на старом кресле.

Клара быстро кивнула, подтолкнула зверьков в угол и спрятала их в тени.

— Сидите тихо, — бросила она напоследок, прежде чем старик прикрыл их пледом. В этот момент дверь открылась, и лекарь вышел в небольшой коридор. Клара тут же подбежала к нему.

— Что с моим отцом? — быстро спросила она. — Вы дали ему лекарства?

Лекарь ничего не ответил, но выражение его лица было таким, что Кларе захотелось отвернуться и никогда больше его не видеть. Он явно не знал, как помочь. Болезнь, видимо, была непонятной, и у него не находилось ответа.

— Прошу прощения… — начал лекарь. — Я сделал все, что мог…

— Заткнись, — резко перебила его Клара, глядя прямо в его растерянные глаза.

В голосе лекаря не было ни сочувствия, ни тревоги, ни даже капельки злости. Только ледяная пустота. Она не чувствовала, что он действительно пытался помочь. Все в этом человеке казалось ей фальшивым. Возможно, она и пожалела о своей резкости перед взрослым мужчиной, почти ровесником ее отца. Но сейчас мысли были совсем в другом месте.

— Я провожу вас, — вмешался старик, отвлекая внимание лекаря.

Мужчина бросил на Клару недовольный взгляд, но ничего не сказал. Он лишь пошел за библиотекарем, мечтая как можно скорее покинуть этот дом — и больше никогда в жизни не сталкиваться ни с глупцом, ни с его сумасшедшей дочерью.

Как только лекарь ушел, люмистарры быстро выбрались из своего укрытия. Но Клары в коридоре уже не было. Она давно сидела в комнате, на краю кровати, сжимая холодную ладонь отца. Брюнетка пыталась сдержать слезы, но не могла. Он болен, и она — бессильна.

Зои и Лили осторожно заглянули в комнату и с интересом, но с печалью наблюдали за ней. Это уже второй раз, когда они видят Клару такой… разбитой. И от этого им самим становилось грустно.

Клара склонила голову, прижавшись к груди отца, не желая, чтобы он видел ее слезы и чувствовал, насколько она сломлена и беспомощна. Но Чарльз мягко гладил ее по голове, стараясь утешить.

— Посмотри, кто к тебе пришел, — сказал он с легкой улыбкой, продолжая ласково гладить дочь.

Брюнетка осторожно подняла голову и посмотрела на приближающихся люмистарров. Глаза щипало от слез, и чтобы увидеть их яснее, она несколько раз грубо потерла глаза ладонями, прогоняя мокрую пелену.

— Они расстроились из-за того, что ты плакала… вот и пришли тебя развеселить, — сказал Чарльз тоном, каким говорят с маленькими детьми.

Ему было больно видеть расстроенную дочь и ее виноватое выражение лица. Он ясно понимал: Клара винит себя в том, что не может ничего сделать, даже если решение проблемы не зависит от нее.

— Дорогая, ты ведь говорила… что у тебя было… какое-то задание? — напомнил Чарльз, мягко поглаживая ладонь Клары.

Девушка всхлипнула пару раз, грубо вытерла нос и молча кивнула, сглатывая тяжелый ком в горле.

— Да. Но… сейчас это уже не важно, — равнодушно сказала она, удивив и даже слегка напугав люмистарров. — Я все делала ради тебя, но теперь ты здесь. Я останусь рядом и буду заботиться о тебе. С меня хватит приключений. Не хочу никуда уходить.

Чарльз ясно видел грусть Клары и то, насколько испуганными были люмистарры. И только сейчас до него начал доходить истинный замысел Скарвера: отпустив Чарльза, тот дал его дочери вескую причину больше не возвращаться в Запретный Лес.

— Они и без меня справятся, — тихо сказала она, глядя на люмистарров, вцепившихся в ее ногу. — Проведите рыцарей. Когда они найдут фрагмент, отведите их к Принцессе.

Зои растерянно покачала головой, а Лили, найдя темный кусочек ткани, потащила его к Кларе. Подойдя ближе, она положила его на пол и начала тыкаться в него мордочкой, пытаясь что-то показать. Но Клара больше не смотрела на них. Она сидела молча, время от времени поглаживая холодные пальцы отца.

— Клара, они пытаются тебе что-то объяснить, — заметил Чарльз, заставив дочь приподнять уставший взгляд.

— Чего вам?

Наклонившись, она подняла с пола старую одежду дедушки и недовольно взглянула на Лили.

— Нельзя трогать чужие вещи, Лили, — строго сказала она, аккуратно складывая одежду. — Тем более бросать их на пол.

Люмистарры заметно нервничали, стараясь найти способ объясниться с Кларой, но девушка, похоже, не была настроена на разговор. И тогда Зои встала на задние лапки, подняла передние вверх и начала расхаживать взад-вперед, а Лили притворилась мертвой.

— Они забавные, — слабо улыбнулся Чарльз.

Глубоко вздохнув, Клара встала и, подхватив Зои на руки, направилась к двери.

— Моему отцу нужен отдых. Вы мешаете.

Оставив Зои в коридоре, брюнетка вернулась в комнату, намереваясь выпроводить и Лили. Но малышка легко подпрыгнула на кровать и спряталась под одеялом, которым был укрыт Чарльз.

— А ну-ка выходи оттуда, — раздраженно сказала брюнетка, приближаясь и протягивая руку.

Однако Лили оказалась проворнее — она юрко выбежала из-под одеяла и, весело проскальзывая, металась по кровати, не даваясь в руки.

— Лили! — вспыхнула Клара, не сумев поймать юркое существо. — Хватит уже! Спускайся, быстро!

Лили послушно прыгнула вниз, и Чарльз уже было подумал, что малыши наконец стали слушаться. Но не тут-то было — Лили, едва коснувшись пола, вместе с подбежавшей Зои рванула к окну. Смотря на них, Клара тяжело вздохнула, стараясь сбросить с плеч усталость прожитого дня. Медленно поднявшись с кровати, она немного покачнулась и подошла к окну.

— Что вам нужно? — спросила она, спокойно глядя на люмистарров. В ответ Лили ткнулась мордочкой в стекло.

Клара на секунду задумалась, а затем решила, что малыши хотят уйти, и без слов откликнулась на их просьбу — распахнула окно, впуская в комнату свежий вечерний воздух, и, поочередно взяв малышей на руки, помогла им спрыгнуть вниз.

— Бегите обратно в свой… мир… — сказала брюнетка устало, но все еще серьезно. — И постарайтесь не попадаться людям на глаза.

Лили и Зои молча уставились на нее в полном непонимании. Клара прикрыла одну створку окна, даже не заметив их растерянные мордочки. Слегка улыбнувшись, она тихо сказала:

— Мне больше нечего делать в вашем мире. Идите… помогите Принцессе и остальным завершить… новую историю, — и резко захлопнула окно, словно ставя точку.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ: КОЛДУНЬЯ

Все годы, что Скарвер провел в Светлом Краю, не были потрачены впустую. Он учился — тихо и незаметно для остальных. Тайком пробирался в учебные залы каждого из королевств, за исключением людского мира, и подслушивал рассказы мудрецов, древние предания и сказания, что открывали перед ним неведомые дороги и неиспытанные пути. С особым трепетом он внимал историям о богах — существах, стоящих выше судьбы. Мысль о божественности не давала ему покоя.

Однажды, приняв облик ребенка эсфела, он подошел к одному из старейших мудрецов и с притворной наивностью спросил, как стать богом.

Старец, глядя на него с улыбкой, ответил, что богами не становятся — ими рождаются. Надежда, что теплилась внутри Скарвера, готова была угаснуть… но мудрец, помедлив, рассказал о древней легенде. В ней говорилось, что стать богом может лишь тот, кто обменяет свое смертное сердце на сердце бессмертное — божественное.

Никто, впрочем, не осмеливался пойти по этому пути. Легенда гласила, что лишь тело, исполненное невиданной силы, может выдержать груз божественности, не обратившись в прах. Для иных это стало бы предостережением. Для Скарвера — шанс.

Он начал поиски. Без усталости странствовал, перелистывая страницы забытых книг, расспрашивая тени и духов. И, наконец, он узнал об одном месте. В Саду Люмироны, сокрытом среди чащ Изолированного Леса Мертвых Грез, жила колдунья. Ее знали по зельям и настоям, по редким травам и исцеляющим снадобьям. Она была единственной, кто обитал в тех гиблых краях. Ни одна другая имара не смогла бы выжить в столь диком и пугающем месте.

Скарвер вскоре узнал: колдунья из Леса Мертвых Грез владела не только тайнами целительных трав, но и знанием о богах — их могуществе, слабостях, о том, что скрыто даже от древнейших хроник. Он поверил, что она сможет направить его, помочь приблизиться к желанному божеству. Однако он не учел одного: она была не просто травницей, но существом, прожившим свыше тысячелетия. И она не собиралась склоняться перед чужой волей. Ни угрозы, ни слова о смерти не тронули ее — в лесу, где шепчут сны умерших и вьются призрачные страхи, она выросла и закалилась. Чего ей бояться теперь?

Но Скарвер не отступал, ведь порой сила не в мечах, а в словах. И в конце концов между ними был заключен договор.

Колдунья согласилась помочь, но ее плата была не из числа тех, что платят серебром или золотом. Она потребовала, чтобы Скарвер отыскал двух Хранителей — созданий, некогда посланных Богиней Гетией. Взамен, по ее словам, он получит эликсир Божественной Силы — вещество, что могло пробудить в смертной плоти отголоски небес. Но правды Скарвер тогда еще не знал: в малом хрустальном сосуде были слезы Моргара — слезы, пролитые им в миг поражения, когда был низвергнут и лишен трона.

Откуда у колдуньи был столь редкий и запретный дар — не знал никто.

Скарвер не был из тех, кто слепо верит словам, особенно когда речь идет о судьбе столь великой, как становление богом. Мудрость старой колдуньи, ее загадочная тишина и непроницаемый взор вызывали в нем больше сомнений, чем уверенности. И потому, не доверяя ни ее клятве, ни взгляду, банчес заточил ее в заброшенном замке Подземного Мира — там, где не светят звезды и даже эхо боится звучать.

Колдунья не сопротивлялась. Ни мольбы, ни гнева, ни проклятий не слетело с ее уст. Она лишь один раз подняла на него глаза и произнесла:

— Моя клятва честна. И она будет исполнена. Ты можешь запереть меня за камнем и тенью, но слово, данное мною, не сотрется.

Чтобы исполнить свою часть обещания, Скарвер утащил с собой Трэвиса — трусливого, но до странного самодовольного паренька. Они шагнули в туман и перешли в мир людей.

— Отпусти меня… — мямлил Трэвис. — Я никому ничего не скажу… Я даже глаза закрою на то, что ты руку на меня поднял.

— Заткнись, — безразлично бросил Скарвер и отпустил уже слабое тело юноши.

Отпустил прямо у корней сухого дерева, связав его прочной лианой. А затем коснулся его лица и принял его облик.

— Я отпущу тебя, когда все завершится, — спокойно предупредил Скарвер, не глядя на пленника. Его взгляд был устремлен в сторону, где сквозь поредевшие деревья виднелись крыши человеческой деревни.

Тропа под его ногами была исхожена — следы говорили, что сюда часто наведывались люди. Скарвер, в облике Трэвиса, ступал уверенно, не издавая шороха по траве. И вот, пройдя еще немного, он вышел к свету. Едва он показался у края деревни, к нему бросились люди — кто с тревогой, кто с облегчением. Все заговорили разом, словно опасались не успеть предложить помощь. Их голоса звучали сбивчиво, полные волнения и искренней заботы. Скарвер окинул их неторопливым взглядом и, чуть нахмурившись, сказал негромко, но отчетливо:

— Оставьте свою помощь на потом.

Гомон тут же стих.

— Сейчас мне нужно, чтобы вы отвезли меня к Кларе.

Жители обменялись взглядами, и один из мужчин с мрачными глазами медленно выступил вперед.

— Я знаю, где она. Она…

— Ты и поведешь, — перебил его Скарвер, уже двинувшись вперед, не дожидаясь согласия.

Фермер замолчал и уверенно пошел за ним, обгоняя и продолжая идти спереди. Скарвер шел за ним, оставаясь в облике Трэвиса, что, без сомнения, привлекало к нему слишком много посторонних взглядов. Люди останавливались, шептались и бросали на него короткие, но выразительные взгляды. Скарвер старался не придавать этому значения, не реагировать, но в груди все же что-то странное теплилось. Быть может, из-за того, что в глазах прохожих не было страха, лишь любопытство, беспокойство и даже нечто похожее на… восторг?

Может быть. Но наверняка он сказать не мог.

Они остановились перед мрачным, потемневшим от времени домом библиотекаря. Фермер бросил на Скарвера настороженный взгляд и негромко произнес:

— Она там. Но будьте осторожны. Она вооружена.

— Все в порядке. Можешь идти, — отозвался Скарвер спокойно, почти равнодушно.

Фермер молча склонил голову и, не оборачиваясь, зашагал прочь по пыльной дороге. Но его уход еще не значил исчезновения. Вполне вероятно, он, как и многие из деревенских, найдет себе укромное место, откуда сможет тайком наблюдать за тем, что же случится дальше.

Скарвер не собирался поднимать шумиху. Раз уж он принял облик человека важного и уважаемого, то и вести себя следовало соответственно. Впрочем, банчес с трудом верил, что такой грубый тип, как Трэвис, и впрямь мог занимать высокий пост или кому-то приказывать.

Пару раз постучав в дверь, краем уха он уловил приглушенные вздохи удивленных жителей — кажется, его действия вызвали в округе нешуточный интерес. Дверь отворилась, и на пороге появился седой старик, который, поправив очки на носу, с удивлением взглянул на незваного гостя.

— Чем могу быть полезен, господин Трэвис? — вежливо осведомился библиотекарь.

Уильям уже внутренне приготовился к тому, что юноша без церемоний оттолкнет его в сторону, желая добраться до Клары. Однако к его изумлению Трэвис слегка поклонился.

— Клара здесь? — коротко спросил Скарвер, стараясь говорить просто и без нажима.

Библиотекарь, ошеломленный столь неожиданной вежливостью, сам того не понимая, кивнул и отошел в сторону, пропуская его в дом.

— Благодарю, — тихо произнес Скарвер и, аккуратно прикрыв за собой дверь, уверенно направился вперед.

Проходя по коридору, Скарвер замедлил шаг у самой последней двери. В тот самый момент, когда его рука потянулась к ручке, раздался щелчок — дверь отворилась, и из комнаты вышла Клара. Девушка вышла из комнаты, где отец наконец погрузился в беспокойный сон — закашлявшись до изнеможения.

Последнее, чего она ожидала, — это увидеть его.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросила она, и в голосе ее тут же вспыхнуло раздражение.

Скарвер промолчал, отчего Клара подошла ближе за две большие шаги.

— Я спросила: какого черта ты здесь?! — бросила она, с трудом сдерживая гнев.

— Я хотел увидеться с тобой… и узнать, в порядке ли ты, — спокойно ответил Скарвер.

Банчес ожидал недовольного фырканья, язвительной усмешки — любого проявления раздражения. Но вместо этого он натолкнулся на двух окаменевших людей: растерянного старика и ошеломленную девушку.

— Ты… серьезно?! — воскликнула Клара, не в силах сдержать себя, и тут же торопливо прикрыла рот ладонью.

Быстро оглянувшись через плечо — на закрытую дверь, за которой спал больной отец, — брюнетка метнула на Скарвера недовольный взгляд. Затем, не говоря ни слова, грубо схватила его за руку и потянула к выходу, по пути схватив колчан со стрелами.

— Дедушка, побудь рядом с папой, — бросила она на прощание, уже открывая входную дверь.

Стоило им выйти на улицу, как Клара почувствовала на себе десятки взглядов. Жители, прятавшиеся в тени — за заборами, в проемах окон, у стен — спешно оборачивались. Одни торопливо исчезали с глаз, другие, напротив, замерли в укрытии, настороженно следя за каждым движением, не проронив ни звука.

— Зачем ты пришел? — холодно начала Клара, не обращая внимания на окружающих. — Может, уже хватит? Ты и так испоганил мне жизнь… Неужели мало? Не насытился?!

Скарвер молчал, выслушивая ее до конца. С каждым словом он начинал все яснее понимать, кем же был тот человек, чью внешность он примерил на себе.

— Тебе одного удара было мало? — с горечью продолжила Клара, сжав кулаки до побелевших костяшек. — Каким нужно быть алчным и бесчувственным, чтобы после всего, что ты сделал, явиться и с лицемерным спокойствием спросить, в порядке ли я?!

— Значит, ты не в порядке, — спокойно произнес Скарвер, и уголки его губ тронула заметная ухмылка. — А я то переживал. Видимо, зря.

Его спокойствие больно ударило по нервам Клары. Она не выдержала. Не отдавая себе отчета в действиях, девушка с силой ударила его в лицо. Удар был настолько резким и сильным, что Скарвер, не ожидавший подобного от хрупкой девушки, пошатнулся и упал на землю, прижимая ладонь к щеке.

— Ты еще смеешь издеваться?! — крикнула она. Сорвав с плеч лук и вынув стрелу из колчана, направила ее на юношу, лежащего у ее ног.

Скарвер лишь коротко усмехнулся, поднимаясь с земли и глядя ей прямо в глаза.

— Это не убьет меня, — сказал он, стряхнув пыль с ладони. — Ведь это тело… не мое. Но вот уважения ты заслуживаешь. Ты смело встала на защиту больного отца. Не подумала о последствиях, не испугалась меня. Это глупо… но смело…

— Уважение? — переспросила Клара с яростью. — Да плевать я хотела на твое уважение!

На последнем слове она резко отпустила тетиву. Стрела с коротким свистом устремилась вперед и вонзилась юноше прямо в грудь — точно в сердце.

Толпа вокруг ахнула от ужаса. Испуганные вздохи, всплеск паники. Кто-то отшатнулся, споткнувшись о чьи-то ноги, кто-то зажал рот, пытаясь сдержать крик. Взгляды метались, как птицы, вспугнутые выстрелом.

А Клара… она стояла, будто удар грома пронзил ее вместе со стрелой. Руки опустились, пальцы дрожали. В груди сердце тяжело сжалось, но девушка не шевелилась. Взгляд уставился на Трэвиса, в котором должно было быть что-то — боль, страх, хоть что-то. Но не было. Ни боли. Ни страха. Ни… крови.

— Я же предупреждал, — хмыкнул Скарвер, равнодушно повернулся и зашагал прочь.

Клара осталась стоять, как вкопанная. В душе — буря. Непонимание, раздражение, сомнение, испуг. Ее взгляд следил за его спиной, пока тот исчезал среди домов.

— Что ты, черт возьми, такое… — выдохнула она, и лишь теперь услышала шепоты за своей спиной.

— Это…

— … убийца…

Тишина повисла в воздухе.

— Ой, да ладно вам! — резко выкрикнула Клара, и люди вздрогнули. — Серьезно?! Вас пугаю я, а не тот, кто только что ушел со стрелой в груди? Вы все с ума сошли?! Я его даже не убила!

Но ее слова не убедили. Толпа задрожала и в панике рассеялась. Осталась только тишина. Девушка тяжело вздохнула, развернулась и шагнула к двери. Рука потянулась к ручке… и замерла.

Момент, когда ее пальцы отпустили тетиву, отпечатался в памяти. Эта секунда, наполненная чистой яростью, бездумной болью и отчаянным желанием убить — стереть все, что связано с ним, с его лицом, голосом, поступками. Но как только тетива, звеня, отпружинила, а стрела, подчиняясь ее гневу, устремилась к цели — пришло опустошение. И нестерпимый холод.

Сначала — замешательство. Потом — ужас. На лице Трэвиса не было боли. Не было крови. Не было страха. А значит — не было победы. Клара ощутила, как ноги подкашивались, а пальцы, что секунду назад были орудием возмездия, медленно опускались. Гнев улетучился, и его место заняло осознание. И неважно, был ли он человеком, чудовищем или обычным неудачником — Клара захотела его смерти. Позволила себе упасть. Позволила тьме внутри себя вырваться наружу.

— Я точно… схожу с ума… — прошептала она, тяжело вздохнув.

Что-то яркое, мелькнувшее сбоку, зацепило край ее взгляда. Она резко обернулась, и сердце тут же сжалось. В конце улицы, у старого куста, она увидела Зои и Лили с искаженными от ужаса лицами, которые пытались убежать от… Банчеса?

— З-Зо… Ли… — выдохнула Клара невнятно, дрожащими руками нащупывая стрелу в колчане. Она выхватила ее и, не целясь, выпустила.

Стрела пронеслась мимо цели, лишь слегка задев листву. Но ее полет заставил чудовище поднять голову. Огромная лапа сомкнулась вокруг малышей, и тяжелый взгляд обратился к Кларе.

— А ну отпусти их, мерзкое отродье! — закричала брюнетка, уже вкладывая вторую стрелу.

Но Банчес ловко увернулся. Стрела снова ушла в пустоту. Не дожидаясь третьей, чудовище развернулось и исчезло в глубине леса, крепко сжимая в лапе обеих люмистарров.

— А ну стой! — закричала Клара, бросившись вперед, но побежав недолго остановилась.

Повернувшись к дому старика, вновь бросив взгляд в глубь леса, она застыла. Ноги словно приросли к земле. Душа рвалась в обе стороны — и ни одна не давала покоя.

«Если я оставлю папу, эти мерзавцы могут причинить ему вред… Но Зои и Лили в беде!»

Клара сквозь зубы вдохнула холодный воздух, кулаки сжались до боли, и всё же — она рванула к дому.

Дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену. Брюнетка стремительно зашагала по коридору и ворвалась в комнату отца, с облегчением заметив, что он не спит.

— Клара? — обеспокоенно произнесли в унисон отец и дедушка.

— Мне нужно ненадолго уйти, — твердо сказала девушка, подойдя ближе к отцу и крепко взяв его за руку. — Пожалуйста, ни о чем не волнуйся. Я принесу нужное лекарство. Ты поправишься, слышишь?

— Дочка, почему ты так спешишь? Ты вся—

— Папа, прошу, не задавай вопросов, — покачала головой девушка и перевела взгляд на старика. — Дедушка, прошу тебя, ни на шаг не отходи от него, пока я не вернусь.

— Х-хорошо… — с трудом выдохнул Уильям, смотря на Клару, которая крепко держала руку Чарльза.

Ее пальцы невольно задержались на его запястье, не желая отпускать. Но времени на раздумья не было. Она осторожно высвободила ладонь и направилась к двери. Но не успела она коснуться дверной ручки, как дверь резко распахнулась, и внутрь ввалились трое рыцарей — запыхавшиеся и с пылью на сапогах. Один из них едва не налетел на Клару, вовремя остановившись.

— Что вы здесь?..

— Простите, леди, — начал один, тяжело дыша, — но ваши… э… зверушки отказались показать нам путь, и мы —

— Хватит, — резко оборвала его Клара. Голос ее прозвучал звонко и твердо. — У вас новое задание, — добавила спокойно, но серьезно.

Брюнетка коротко посмотрела на деда, который уже собирался встать, и на отца, все еще слабо приподнятого на подушках. Рыцари выпрямились одновременно, застыв в ожидании приказа.

— Останьтесь здесь и защитите их любой ценой, — кивнула она в сторону Уильяма и Чарльза. — Считайте это самым важным заданием в вашей жизни.

— Есть! — раздалось в унисон в ответ.

Довольная ответом рыцарей, Клара выбежала на улицу. Времени на раздумья не оставалось — она обеспечила безопасность отца, а теперь пришло время спасать… себя?

Девушка замерла, как вкопанная, когда перед ней возникла толпа деревенских жителей. Люди стояли плотно плечо к плечу, с оружием в руках — ржавыми вилами, камнями, палками, даже лопатами. Их глаза были полны злобы и страха, направленные прямо на нее.

— Что за…? — пробормотала брюнетка, нахмурившись.

Пара мужчин вышли вперед. Один из них, криворукий охотник, со зловещим щелчком передернул затвор старого ружья.

— Сдавайся, ведьма! Иначе позна—

Но он не успел договорить. Клара не собиралась никому сдаваться. Мгновенно развернувшись, она сорвалась с места и побежала, не оглядываясь.

— За ней! — раздался крик, и толпа с гулом ринулась за ней следом.

Клара мчалась вперед, едва ощущая под ногами землю. Деревенские ей были не страшны — они ее боялись. Вряд ли кто-то осмелится выстрелить.

Выстрел раздался резко, как удар плетью по воздуху.

Острая боль вспыхнула в плече и стремительно разлилась по всей руке. Брюнетка вскрикнула, пошатнулась и едва не потеряла равновесие. Оцепенев, она осознала, что ошиблась. Эти люди и вправду были готовы убить ее.

Зажав рану, Клара свернула влево, ныряя под сень леса, где тени сгущались быстрее, чем стук ее сердца. Но деревья не дали спасательного укрытия — ветви хлестали по рукам, корни норовили сбить с ног, и все же она не замедлялась. Позади — гул, лай, крики и… тишина…

Клара резко обернулась, видя, как люди толпились у самой кромки леса. Они не осмеливались ступать внутрь, лишь молча и испуганно вглядывались внутрь и в спину убегающей девушки. Она не стала разбираться. Использовав эту паузу, она рванула дальше, вглубь чащи, уворачиваясь от кустов, не замечая веток, оставляющих царапины на руках.

— Зои! Лили! — закричала она в отчаянии. — Малыши! Где вы?! Зои! Лили!

Она металась среди деревьев, вслушиваясь в каждый шорох. Ни единого звука в ответ — только собственное дыхание и хруст под ногами. Боль в плече будто притупилась или уступила место острой тревоге. Ее не волновала рана и кровь, сочившаяся из нее. Все это было ничто по сравнению с образом двух испуганных люмистарров в руках отвратительного чудовища.

— Пожалуйста, — прошептала брюнетка, остановившись и сжав пальцы в ствол ближайшего дерева.

Из глубин леса донесся едва различимый всхлип, который заставил Клару дернуться, словно по команде, и без раздумий броситься вперед.

— Не тронь их… Не смей… Не надо… — шептала она себе под нос, стиснув зубы, пока ветви уже хлестали по щекам, а боль в плече пульсировала с каждым шагом.

Откуда-то справа донесся глухой, короткий крик. Клара инстинктивно замерла, попыталась притормозить, но не удержалась — трава под ногами предательски скользнула, и девушка, ударившись спиной о землю, рухнула навзничь. На секунду все исчезло, кроме вспышек перед глазами.

— Черт, — прошипела она сквозь зубы, перекатившись на бок и стиснув ушибленное место. Боль пронзила поясницу, но времени на жалобы не было.

Поднявшись на ноги, Клара стряхнула с себя грязь и, пошатываясь, развернулась, крепче сжав лук в руке.

— Зои? Лили?

Брюнетка осторожно оглядывалась по сторонам, стараясь не упустить из виду ни единого куста, ни одного дерева, за которым могли бы скрываться люмистарры. Шаг за шагом продвигаясь вперед, она никак не ожидала наткнуться на столь жуткое зрелище — Трэвис, весь в слезах, был крепко связан к стволу старого дерева.

— Что за?.. — брюнетка застыла на месте, пораженная видом перепуганного юноши.

Заметив Клару, Трэвис вздрогнул. Паника очень быстро охватила его — он начал дергаться, озираясь вокруг.

— Она здесь! Она здесь! Отпусти меня! Я нашел ее! Ты слышишь?! Она здесь! Отпусти меня!

Клара застыла, не понимая, что он несет. Всего несколько минут назад она всадила стрелу ему прямо в сердце — а теперь он стоит перед ней: привязанный, но целый, без малейшего следа раны на груди. И испуганный гораздо сильнее, чем тогда, когда она едва не лишила его жизни. Вокруг нарастал шум — крики юноши становились все громче, переходя в истерику. Не видя иного способа привести его в себя, Клара отвела руку и резко ударила его по щеке. Пощечина вышла легкой, но эффект оказал сильный: Трэвис замер, широко раскрыв глаза и с немым вопросом посмотрел на нее.

— Успокоился? — с прищуром спросила девушка, приподняв одну бровь и встретив его немой, затравленный взгляд. — Кому ты кричал только что?

— Ч-что? — пролепетал Трэвис.

— Не прикидывайся дураком, пусть ты им и являешься, — раздраженно пробормотала она, сжав кулаки. — Кто тебя привязал? Кто пообещал отпустить, если ты найдешь меня?

Трэвис застыл. Лишь теперь до него дошло, что в панике он проговорился. А Клара уже скрестила руки на груди, молча наблюдая за ним. По ее взгляду было ясно: она все поняла. Не потребовалось много слов. Один его крик раскрыл для нее всю суть.

— Где они? Куда он ушел? — голос Клары звучал твердо, словно приговор.

Юноша промолчал. Лишь что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, тщетно пытаясь скрыть дрожь. Его губы предательски подрагивали. Клара раздраженно выдохнула, шагнула ближе и резко схватила его за воротник.

— У меня нет времени на пустые разговоры, — сказала она низким, почти ледяным тоном. — Говори. Где они?

Трэвис громко сглотнул и покачал головой, надеясь, что молчание спасет его. Но под ее пронизывающим взглядом слова сами сорвались с языка — страх оказался сильнее.

— О-он вошел в… в туман… и… исчез, — выдавил он, заикаясь.

Клара прищурилась, повернувшись в ту сторону, куда Трэвис посмотрел. В памяти вспыхнул образ Банчеса, и вместе с ним вернулись образы всех троп, по которым она бродила в Запретном Лесу.

«Они в Запретном Лесу» промелькнуло в мыслях.

Брюнетка развернулась и без лишних слов зашагала прочь. Лес, в котором она сейчас находилась, раскинулся на северной окраине, тогда как Запретный Лес лежал далеко на востоке.

— Э-эй! — окликнул Трэвис. — Т-ты не развяжешь меня?

Клара даже не обернулась.

— Нет желания, — хмыкнула она и, не сбавляя шага, быстро ушла.

***

Скарвер вошел в разрушенный замок и, небрежно бросив на пол тяжелый мешок, поднял взгляд на женщину, стоявшую перед ним. Ее кожа была цвета ясного неба в безоблачный день, черты лица — утонченные, глаза — цвета сверкающего льда. Она была одета в длинное струящееся платье белоснежного оттенка. Тонкие рукава изящно обрамляли руки, а высокий воротник придавал облику строгость.

— Я сдержал свое слово, — серьезно произнес Скарвер, не отводя взгляда от колдуньи. — Теперь пришла твоя очередь.

— Я и не сомневалась, — с легкой улыбкой ответила женщина, присев на корточки и осторожно открывая мешок.

Изнутри выглянули мордашки люмистарров, связанных грубыми веревками. Колдунья мягко погладила малышей, успокаивая их, и аккуратно развязала узлы. Освободившись, они прильнули к ее ногам, настороженно косясь на Скарвера.

— Как и обещала, — улыбнулась колдунья, протягивая ему пузырек с темно-синей жидкостью. — Я дарую тебе силу, способную выдержать сердце Бога.

Грациозно вытянув руку, она с интересом наблюдала, как Скарвер берет сосуд, словно боясь раздавить его неосторожным движением.

— Однако предупреждаю, — голос женщины стал холоднее, но по-прежнему звучал мягко. — Если ты не справишься и не обменяешь свое сердце на божье, твое собственное не выдержит. Оно взорвется изнутри, разрывая тебя по волокнам.

— С этим проблем не будет, — уверенно произнес Скарвер, не мигая глядя ей в глаза. — Знай, я вечно буду благодарен тебе за этот шанс.

— Не спеши с благодарностью, — покачала головой колдунья, ее взгляд потускнел, будто в нем промелькнула тень сожаления. — Ты пытаешься изменить то, что создано самим порядком мира. И если боги отвернутся от тебя… помни, ты сам выбрал этот путь.

— Бог таков, что может изменить все, что пожелает. Если я захочу объединить Свет и Тень, я это сделаю.

— Возможно, Боги и всемогущи, но даже они не создадут союз Света и Тени — лишь их вечное соседство, без права на подлинное единство, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Эх… Наконец-то я смогу пойти домой.

Скарвер лишь покорно кивнул. Договор был исполнен, и колдунья сдержала свое слово, как и он — свое. Между ними больше не оставалось уз — нет смысла держать ее здесь.

— Пойдем, малыши, — ласково сказала женщина люмистаррам. — Ваша хозяйка уже давно ждет вас.

На эти слова Зои и Лили мгновенно подбежали к ней, мягко прильнув к ее ногам. Трое покинули тронный зал, оставляя за собой эхо шагов и холод каменных стен.

Теперь Скарверу оставалось лишь одно — пробудить Моргара и вырвать у него сердце.

Он ведал: дабы разбудить поверженного Бога, заточенного во вековечном сне, потребуется нечто поистине сокрушительное. Банчес был убежден, что война между Светлым Краем и Подземным Миром способна всколыхнуть Его. Скарвер не стремился к гибели Светлого Края — он любил его с его утренними туманами, певчими ручьями и прозрачным светом — но иных путей он не видел.

Он начал войну, уверенный, что кровь и пламя потревожат древнего Бога. Но Моргар не пробудился. Ни стоны умирающих, ни пламя, пожиравшее леса и города, не достигли божьего сна. Скарвера охватило глубокое разочарование — и гнев, который он уже не мог направить ни на врагов, ни на себя. И тогда он дерзнул на невозможное.

Скарвер решился ступить тропой, которой не шел ни один смертный, ни даже один Банчес. На деяние, что не зарождалось даже в умолчаниях древних хроник, ни в снах самых безумных жрецов. Скарвер отправился к Могиле Моргара.

Согласно преданиям, та гробница хранила в себе место более мертвое, чем сама смерть, и в то же время — более могущественное, чем все царства, когда-либо павшие. Там покоился Моргар — ни живой, ни мертвый, затерянный меж бытием и забвением, меж последним вздохом и первым словом сотворения.

И ныне, стоя у самого края бездны, на дне которой скрывался древний портал в гробницу Моргара, Скарвер ощущал странное, почти невыносимое сочетание чувств. В груди его пылала гордость — не та, что ищет славы, но та, что рождается из долгого пути, пройденного сквозь боль, тьму и одиночество. После стольких лет странствий, жертв и молчаливых ожиданий, он был всего в одном шаге от цели. Но рядом с гордостью таился страх. Он не кричал, не захлестывал, но бился в сердце глухо и упорно. Страх был безымянен, как сама бездна. Он приходил и шептал: ты не готов.

Однако Скарвер знал — он готов.

С того самого мгновения, как ступил на земли Светлого Края, он шел навстречу этой минуте. Все, что он совершил, все, что потерял и возненавидел, все, чему поклялся и что отверг, вело его к этой черте. И теперь ничто не могло свернуть его с пути.

***

— Что здесь произошло?.. — прошептала Клара, глядя в пустую, почти осязаемую темноту.

Вокруг не доносился ни малейший шорох — стояла звенящая, почти нереальная тишина. Цветы сомкнули лепестки, и сама природа затаилась. По всем признакам наступила ночь, но эта тьма ощущалась чуждой. Где Луна, что обычно мягко озаряет поля своим серебристым светом? Почему Клара не могла ее увидеть?

— Эй..? — негромко позвала брюнетка, надеясь на ответ. — Госпожа Роза? — тишина. — Госпожа Ромашка?

Снова не получив никакого отклика, девушка встревожилась. Шагать дальше было по-настоящему страшно, но и возвращаться не вариант.

— Так… ничего страшного. Просто наступила ночь… Ничего страш—

Впереди раздался какой-то шорох, и девушка в одно мгновение побледнела, словно кровь отхлынула от лица. Хотя… вряд ли кто-то мог это заметить.

— К-кто там? — едва слышно прошептала она, с трудом выговаривая слова. Пальцы судорожно сжимали лук, ведь это была единственная защита от наступающей неизвестности.

Шелест не унимался, будто кто-то медленно пробирался по земле, скользя в темноте с осторожной, почти крадущейся поступью. Но внезапно все прекратилось. Повисла гнетущая, мертвая тишина. Ни единого звука, ни малейшего движения.

— Кто вы… Кто здесь?! — уже почти визгом выкрикнула Клара, едва удерживая голос. Лук был натянут, стрела готова к выстрелу, но ее руки дрожали так сильно, что если бы Клара и отпустила тетиву, стрела полетела бы не прямо, а в каком-то жалком зигзаге.

Из-под густой темноты что-то схватило ее за обе ноги. Резкий, пронзительный крик вырвался из груди прежде, чем брюнетка успела сдержаться. Страх взорвался внутри, затопив разум. Лук и стрела выпали из ослабевших рук, ударившись о землю с глухим звуком.

Клара забилась в панике, судорожно дергаясь, пытаясь вырваться из хватки. Сердце колотилось в груди так, будто вот-вот выпрыгнет наружу. Но хватка не ослабевала. Кто или что это было, оставалось в тени. Но оно явно не собиралось отпускать.

— Не бойся, дитя, — раздался спокойный женский голос.

Брюнетка вскрикнула и, не в силах справиться с ужасом, опустилась на колени, закрыв лицо ладонями. Чужая хватка с ее ног исчезла, и вскоре к плечу осторожно прикоснулась чья-то мягкая, едва теплая ладонь.

Дернувшись от неожиданности, Клара подняла голову и увидела перед собой женщину — удивительно красивую, с глубоким, немного виноватым взглядом. В ее тонкой руке покоился сверкающий гриб — ярко-красный, с белыми пятнами на шляпке, что мерцала, освещая небольшую территорию.

— Все в порядке, — произнесла женщина, ласково улыбаясь и поглаживая Клару по плечу. — Ты так перепугалась, что они попытались тебя утешить… но напугали сильнее и испугались сами…

Услышав ее слова, девушка обернулась влево и тут же ахнула от неожиданности. Совсем рядом стояли Лили и Зои, слегка грустными, почти виноватыми мордочками. Словно очнувшись, брюнетка вскочила с места и с силой прижала к себе обоих малышей, которые понемногу начали светиться.

— Какое счастье, вы живы… — прошептала она, немного отстранившись, но не выпуская люмистарров из объятий. — Это вы… вы им помогли? Спасибо вам…

Незнакомка чуть заметно улыбнулась. Клара, прищурившись от яркого света люмистарров, взглянула на женщину и начала вглядываться в ее черты, сравнивая с той неземной красавицей, что встретилась ей при первом визите в Запретный Лес.

— Простите, а вы…

— Можешь звать меня тетей Имарой. Обычно меня именуют колдуньей, но мне бы не хотелось, чтобы в будущем мой удавшийся эксперимент называл меня именно так.

Слова женщины застали Клару врасплох.

— Вы… Вы, кажется, меня с кем-то путаете, — пробормотала брюнетка, едва не выдавив из себя: «Вы, кажется, с ума сошли».

Лишь мельком прищурившись в ответ, женщина опустила гриб и села возле Клары, ближе к ее правому плечу, подбирая удобное положение.

— Сейчас тебе страшно? — поинтересовалась она.

— Было… страшно… — с неуверенностью ответила брюнетка, поглаживая Лили левой рукой, пока Зои устроилась у нее на коленях. — А что? Ночью кто-то нападает? Какие-нибудь дикари выходят из леса? Или те банчесы охоту начинают?

— Ты правда думаешь, что это просто обычная ночь?

Клара слегка нахмурилась, задумчиво глядя в сторону, и вдруг ахнула, вспомнив:

— Постойте… Неужели это время Могара? Или… Моргана? Как же… Ах да! Моргар! Неужели настали сутки Моргара?

Колдунья слегка поджала губы, оценивая ее внимательным взглядом.

— Приятно знать, что ты осведомлена об этом.

— Ребята мне все рассказали, — объяснила свои знания девушка. — И еще я узнала, что в эту ночь никто не должен оставаться снаружи. — При этих словах Клара бросила на женщину взгляд, в котором трудно было что-то разобрать. — Почему же вы здесь?

— Кем ты меня считаешь? — с легкой усмешкой отозвалась колдунья. — Я не боюсь этих ночей. Напротив, мне по душе эта тишина… В такие ночи можно свободно гулять, не слыша ни чужих голосов, ни праздной болтовни. И, если повезет, встретить банчесов.

— Повезет встретить? Разве банчесы не опасны? — брюнетка удивленно приподняла бровь.

— Кто тебе такое сказал? — хмыкнула женщина, поднимаясь с земли и поднимая гриб. — Банчесы такие же создания, как и мы. Они просто живут в тени и любят противоположное всему, что любим мы в Светлом Краю. Нельзя судить целый народ по поступку одного.

— Справедливо… — кивнула Клара и тоже поднялась на ноги, махнув рукой люмистаррам, чтобы те не отставали. — А почему же тогда все запираются? Просто… боятся тьмы?

— Во время суток Моргара все впадают в глубокий сон, — спокойно ответила колдунья. — А я могу продержаться. Не зря же несколько лет в Подземном мире провела.

— Но меня не клонит в сон, — хмыкнула Клара, поджав плечи и переступив через камень на тропе.

Светящийся гриб и Зои с Лили освещали дорогу, позволяя хоть как-то различать следующий шаг.

— Я вижу, — усмехнулась женщина. — Видимо, мое зелье превзошло даже мои ожидания.

На мгновение наступила тишина, пока Клара пыталась уловить связь между чужими словами и своими мыслями. Но, не найдя ее, спросила:

— А какое отношение к этому имеет ваше зелье?

Женщина хитро улыбнулась и кивнула вперед.

— Пойдем ко мне домой. Так много того, что тебе необходимо узнать. Не хотелось бы делиться этим, но ты заслуживаешь знать. Да и такая ученица, как ты, мне не помешает.

— Очень тронута, — саркастично отозвалась девушка. — Но времени на длинные истории у меня нет.

— О, поверь, оно у тебя есть, — покачала головой колдунья. — Пока Скарвер не обменяет свое сердце с сердцем Моргара, ни ты, ни кто иной ничего не сумеет изменить.

Клара с удивлением приоткрыла рот, понимая, что вопросов стало лишь больше. Молча она последовала за женщиной, надеясь, что та ответит на все ее вопросы.

— Кстати, возьми это, — сказала женщина, протягивая Кларе кольцо.

Оно было из тонкого золота, словно отлитого из лучей закатного солнца. Гладкий обод венчала изящная гравировка в виде переплетающихся линий, напоминающих ветви дерева, а в центре сверкал крошечный камень — глубокого, почти черного цвета, но если приглядеться, внутри него мерцали золотые искры.

— Мне кажется, это важная часть твоей миссии, — добавила она, не отводя взгляда.

Клара удивленно ахнула и поспешно вытащила из кармана сложенный листок бумаги. Но едва бумага открылась, как вспыхнула пламенем и рассыпалась в пепел.

— Откуда он у вас? — прошептала брюнетка.

— Люмистарры передали мне его, — спокойно ответила женщина, кивнув в сторону Зои и Лили. — Они имеют право нарушать правила Книги. Не зря же они — Хранители Богини Гетии.

Да, у Клары было много вопросов. Больше, чем она могла себе представить. И, кажется, она задаст их все до самого рассвета. После стольких неожиданных откровений уснуть ей вряд ли удастся.

***

Никто в деревне не знал, зачем Чарльз однажды отправился в Запретный Лес. И, пожалуй, уже никто не узнает. А между тем истина была следующей.

Прошло двадцать лет с тех пор, как Чарльз впервые оказался перед проблемой, от которой зависело все. Эвелина, ожидавшая их первого ребенка, внезапно слегла с болезнью, имени которой не знал ни один из деревенских целителей. Отчаявшись, но ведомый любовью, мужчина решился на невозможное: искать помощь в том самом лесу, о котором слагались тревожные легенды. Говорили, что лес искажает пространство, прячет истину за обманчивыми тенями и требует цену за все. Но страх утраты был сильнее страха перед неизведанным. И потому он ушел — не оставив никому ни слова.

Попав в Запретный Лес, Чарльз впервые по-настоящему увидел мир иным. Перед ним раскрылась красота, которая не поддавалась объяснению. Она не вписывалась в рамки его прежних представлений о прекрасном, как будто реальность сама изменила форму.

И тогда на его пути возникла она — колдунья. Женщина, о которой он ничего не знал и потому осмелился просить помощи. Она выслушала, но ответила холодом: отказала, а заодно предостерегла, что если он снова осмелится столь дерзко обратиться к ней, за этим последует смерть. Но Чарльз не отступил. Упрямство его было несгибаемым. Для него между гибелью семьи и собственной смертью не существовало различия. Он произнес клятву: он сделает все, что потребуется, лишь бы спасти Эвелину и их еще нерожденного ребенка.

Колдунья собиралась потребовать от него невозможного — и, быть может, уже знала, чем все обернется. Но в ее взгляде на миг промелькнул интерес. Она спросила, не без тени иронии: зачем ты хочешь спасти ребенка?

Мужчина замер, сбитый с толку ее словами. Впервые за все время он действительно задумался. Колдунья ясно дала понять: если ради появления в мире еще одного ничем не выдающегося человека потребуется столь много усилий, она согласна помочь лишь его жене. Но Чарльз не принял этого. Он поклялся, что его ребенок не станет подобием остальных — пустых, ничем не отличающихся фигур среди серой толпы. Он пообещал, что будет работать, не щадя себя, чтобы добыть золото и обеспечить ребенку то, чего не было ни у кого в их деревне.

Однако его наивность вызвала у колдуньи лишь смех. Она объяснила, что золото — лишь внешняя мишура, приходящая и хрупкая. Настоящее богатство — в уме и знании, и лишь тот, кто владеет ими, по-настоящему защищен. Золото могут отнять, знания — нет.

Тем не менее ее заинтриговала неустанная решимость Чарльза. Он получил заветное зелье, которое могло спасти и жену, и ребенка, но с одним условием: он не должен позволить своему ребенку раствориться в обыденности, стать отражением привычного, забываемого. Держа зелье с дрожащей осторожностью, мужчина уже собирался вернуться, когда неожиданно с неба — или с вершины цветка — на его голову упала книга в ярко-красном переплете. Сначала он хотел оставить ее, не придавая значения, но предмет следовал за ним, мягко перекатываясь по изумрудной тропе. Тогда Чарльз все же поднял книгу. Внутренний голос подсказал ему: это будет первым подарком его первенцу.

Но Чарльз никак не мог предугадать, что по возвращении его встретит не радость, а неприязнь. Вся деревня, некогда родная и близкая, словно отвернулась от него. Люди избегали встреч, обходили стороной, и с каждым днем эта настороженность превращалась в отчуждение. И только тогда Чарльз заметил крошечную записку, прикрепленную к бутылке с лекарством:

«Тот, кто отличается, тот не любим теми, кто притворяется».

Колдунья не обманула: легкой жизни не будет. Но, несмотря на холод людского сердца, Чарльз чувствовал благодарность. Он знал, что получил главное — шанс спасти тех, кого любил.

— И все это время отец держал все в тайне? — выдохнула Клара, когда колдунья закончила рассказ.

— А что, жалеешь, что отличаешься от остальных? — усмехнулась женщина, поднимаясь с дивана и направляясь к деревянной полке, заставленной пузырьками и склянками. — Неужели ты предпочла бы быть такой, как все?

В памяти всплыли лица односельчан: равнодушные глаза, пустые слова. По спине пробежал неприятный холод.

— Нет… не хотела бы… — покачала она головой.

— Уверена, у тебя остались вопросы, — не спросила, скорее подтвердила колдунья, не оборачиваясь. В ответ Клара неловко кивнула. — Я помогу тебе найти ответы, — пообещала женщина, вернувшись и опустившись рядом.

— Но прежде всего ты должна исполнить то, что было поручено тебе Богиней.

— Но с чего вы взяли, что это меня выбрала Богиня? Почему именно я? — нахмурилась Клара. — Я ведь не воительница.

— Дитя, тебя не для войны избрали, — мягко возразила колдунья, глядя ей в глаза. — Тебе поручено стать Хозяйкой Красной Книги будущего и хранителей. Вся суть твоей миссии заключена в ней.

— Мда… — тяжело вздохнула брюнетка, виновато опустив взгляд. — Только вот я отдала эту Книгу банчесам… в обмен на жизнь Феликса.

Имара загадочно ухмыльнулась, затем неспешно поднялась и подошла к столу у дальней стены. Склонившись, она выдвинула из-под него массивный деревянный ящик, крышка которого скрипнула при открытии. Изнутри женщина извлекла Красную Книгу и, вернувшись, протянула ее девушке.

— Не думаю, что у Скарвера были благие намерения насчет Книги.

— Но… откуда она у вас? — растерянно прошептала брюнетка, принимая вещь.

Осторожно развернув обложку, она сразу нахмурилась. Текст… был иным. Ни слова, ни строки, ни даже иллюстрации не совпадали с теми, что она помнила почти наизусть.

— Постойте… это не та Книга, — проговорила она, листая страницы с возрастающим недоумением. — Я читала ту, наверное, раз сто. А здесь все… другое…

Имара с легкой улыбкой склонила голову. Взгляд невольно скользнул к окну, где ночь уже начинала сдавать позиции первому золотистому отблеску рассвета.

— Похоже, Богиня решила дать тебе новое поручение, — тихо проговорила она. — Хотя ты и первую еще не выполнила.

Клара продолжала перелистывать Книгу, пока, наконец, не замерла на одной странице.

— Здесь остался только один знакомый текст… — пробормотала она, едва касаясь строк кончиками пальцев.

— Прочти его вслух, — предложила Имара. — Быть может, я сумею помочь тебе в его понимании.

«В последний миг, как взойдет небосвет,

Уйдет навсегда темноты силуэт.

Два мира разлучит навеки рассвет,

А богиня обретет королевский свет.»

— Похоже, пришло время собрать Скипетр, — уверенно сказала колдунья, кивнув в сторону окна.

Клара обернулась и заметила, как солнечные лучи медленно подкрадываются в дом.

— Найди остальные части и передай их той, кто станет следующей Богиней. Той, что будет сражаться против Скарвера.

— Вы говорите о Принцессе Деларе? — догадалась Клара. — Но что она должна сделать?

— Это уже тебе решать, — пожала плечами колдунья, оставив девушку в замешательстве. — Хозяйка Книги — ты. Ни я, ни Принцесса.

Поджав губы, Клара вновь пробежала глазами по знакомым строкам, пока взгляд не зацепился за слова: «Два мира разлучит навеки рассвет».

— Кажется, я знаю, что нужно делать, — прошептала брюнетка, скорее себе, чем колдуне.

— Тогда иди. Чего медлишь? — хмыкнула женщина. — Не стоит все так затягивать, если хочешь остаться в живых.

— Что?..

— В облике Бога Скарвер меняет не только силу и суть, но и желания. А когда у кого-то появляется возможность получить все и править всем… желания всегда меняются. И, как правило, не в лучшую сторону.

Едва услышав это, Клара подскочила и громко окликнула Зои и Лили. Люмистарры, вновь ставшие огромными, ждали снаружи. Она ловко вскарабкалась на спину Зои и приказала везти её к Принцессе, мысленно молясь, чтобы остальные уже были там.

Смотря вслед уходящей Кларе, колдунья тихо прикрыла за ней дверь и вернулась к полке с пузырьками.

— Поздравляю, Чарльз, — усмехнулась она, доставая бутылочку с белой жидкостью. — Двадцать лет назад ты пришел, чтобы спасти свою дочь. Теперь тебе отплатят тем же. Все-таки добро, сделанное ради других, всегда возвращается.

Она потянулась к другому флакону — его содержимое было цвета свежей крови. Выпив зелье залпом, женщина на мгновение замерла. Через пару секунд её кожа, прежде небесно-голубая, начала меняться — светлела, пока не стала нежно-бежевой. Теперь она больше походила на обычного человека.

— Пора навестить тебя…

С этими словами колдунья закрыла дверь и направилась в сторону тумана. Она собиралась спасти отца своей будущей ученицы. Такой, как Клара, она еще не встречала и вовсе не хотела, чтобы девушка, избранная Богиней, провела жизнь в скучном одиночестве, гниющего под тяжестью судьбы.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ: ПРИНЦЕССА ДЕЛАРА

Пролетая над землей, Клара ясно видела, как ночь отступает и все вокруг постепенно озаряется светом. Мир вновь наполнялся красками, цвета возвращались к жизни, и сердце девушки наполнилось восторгом от этой пробуждающейся красоты. Но эту гармонию омрачали банчесы. Они были повсюду. Бродили по полям, топтали траву, оставляя после себя следы разложения. Клара отчетливо замечала, в каких местах они задерживались дольше всего — там земля начинала гнить, трава засыхала, теряя жизнь и цвет.

— Давайте поспешим, — спокойно сказала брюнетка, мягко поглаживая Зои и бросив взгляд на Лили. — У нас не так много времени.

Времени, в самом деле, оставалось ничтожно мало. Уход безжизненной тьмы внушал облегчение, но не той ценой, что предстал перед ней ныне. Небеса окрасились алым — густым, как кровь, беспощадным, как предвестие бед. Ни Солнце, ни Луна не осмеливались более взирать на этот мир. Исчезли, будто стерты гневной рукой Бога.

Скарвер взывал к справедливости… так почему же он предает землю гибели?

Колдунья изрекла истину: чем шире перед человеком врата могущества, тем безмернее его жажда. Скарвер, что годами таился в тени, чуждался чужого взора, жил под гнетом ограничений и страха, ныне, обретая бессмертие, упивается властью и не ведает меры. То, что являлось даром, стало проклятьем.

— Вот и она! — громко вскрикнул Феликс, заметив Клару в небе. — Ты нашла осколок?! — выкрикнул он в сторону девушки, будто та могла его услышать.

— Не ори, — проворчал Нолан и легонько стукнул блондина по голове.

Клара плавно опустилась перед ними, спрыгнув со спины Зои. Люмистарры в тот же миг начали уменьшаться.

— Даже не думайте становиться маленькими! — строго бросила брюнетка, уже на бегу направляясь к остальным.

Люмистарры переглянулись и вновь приняли свой величественный, гигантский облик, повинуясь приказу девушки.

— Вы в порядке? — спросила Клара, оглядывая всех четверых, кто уже собрался. — У вас есть все части?

— Все на месте, — кивнула Валенсия. — Что дальше?

— Где Принцесса Делара?

— В замке, генерал Лейн тоже с ней, — быстро ответила Тора.

— Она же не ранена? — обеспокоенно спросила Клара, уже направляясь к замку.

Феликс, стоявший чуть в стороне, прищурился, задержав взгляд на алой обложке книги в её руке.

— Ловко, — буркнул он, уголком губ ухмыльнувшись.

Клара молча кивнула, чуть приподняв книгу. Они стояли на главной площади, и брюнетка стремительно зашагала вперед. Остальные сразу последовали за ней.

— Она повредила плечо, — сказала Тора, слегка нахмурившись. — Надеюсь, боль скоро утихнет.

— Рана не глубокая, за пару дней все заживет, — хмыкнул Феликс, равнодушно пожав плечами.

— Пару дней?! — воскликнула Клара, резко остановившись и обернувшись к ним. — Вы разве не видите, что происходит вокруг?

— О чем ты? — Нолан спокойно подошел ближе.

— Да, сутки Моргара закончились быстро, но ведь теперь все хорошо.

— Вы правда не замечаете, что творится с небом? — Клара с удивлением смотрела на друзей.

Но никто из них и вправду не видел, что происходило.

«Но почему так?» — тревожно пронеслось в мыслях. «Я вижу, как земля уже заливается кровавым светом, и все же они остаются слепы…»

— Клара, скажи честно: что происходит? Что ты от нас скрываешь? — серьезно спросила Тора.

Клара сжала кулаки и глубоко вдохнула. Раз она хозяйка Книги, значит, ее воля определяет ход событий. Без ее помощи никто из них не сможет действовать.

— Слушайте внимательно, — торжественно объявила она. — Я не знаю, почему вы не видите происходящего, но это не повод оставаться безучастными.

— Говори, что нам делать, и мы последуем твоему указанию, — твердо сказала Тора.

— Только поясни хоть чуть-чуть, на что мы рискуем, — подхватил Феликс.

— Скарвер стал Богом, — прозвучали слова Клары, и этого было достаточно, чтобы все вздрогнули. — Колдунья рассказала мне: он обменял свое сердце с сердцем Моргара. Моргар мертв. Вот почему его сутки закончились так внезапно.

— Значит, теперь Скарвер Бог тьмы? — удивленно уточнила Тора и, получив кивок, мрачно нахмурилась. — Тогда как мы его одолеем? Сразиться с Богом может только Бог.

— Богини Гетии больше нет, — вмешалась Сия. — Она пожертвовала собой, став Древом Рождения. Теперь, кроме Скарвера, богов больше не существует.

— Ты права, других богов нет, — подтвердила Клара, — но есть претендент.

В тот самый миг небеса разорвал грохот столь мощный, что казалось, сам свод мира треснул надвое. Все четверо одновременно вздернули головы к небу. Их удивление было искренним, ведь для них день оставался безмятежным: ни облачка на горизонте. Но взору Клары предстало иное. Она ясно узрела алый свод небес, обагренный как рана. Над головой клубились тучи — тяжелые, точно пепел сожженных звезд, а в их недрах пролегали трещины.

— Скорее внутрь! — крикнула брюнетка, развернувшись к замку.

Все пятеро и уже маленькие люмистарры стремительно направились к замку, у ворот которого стояла пара напряженных стражников. Те без лишних слов распахнули двери, узнав команду, которой доверилась Принцесса.

Войдя внутрь, они обратились к камергеру — главному слуге, управляющему внутренним порядком замка, — с просьбой немедленно проводить их к Принцессе, ссылаясь на крайнюю срочность. Пока они шли по мраморным залам, Клара торопливо продолжала объяснение:

— В Книге сказано, что новой Богиней может стать та, в ком течет королевская кровь. Поскольку других подходящих кандидатов нет, я решила, что Принцесса Делара — наша единственная надежда.

— Принцесса должна стать бессмертной, — скорее подтвердила, чем спросила Валенсия, морща лоб. — Но как?

— Если мы соберем Скипетр, — быстро ответила Клара, — и с его помощью Принцесса пробудит божественную силу, тогда начнется война между ней и Скарвером. Это наш единственный шанс уравнять силы.

— Мы пришли, — тихо сказал камергер, остановившись у украшенной золотом двери. — Позвольте, я спрошу у Принцессы, даст ли она вам аудиенцию.

— Хорошо, скажите, что это Клара.

— Как угодно, леди, — склонив голову, камергер скрылся за дверью, оставляя их в напряженном ожидании.

Взяв брюнетку за локоть, Валенсия отвела её в сторону, явно стремясь поговорить с нею без лишних ушей.

— Нам следует обсудить нечто важное, — пояснила Сия, заметив легкое замешательство, отразившееся в глазах Клары.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Валенсия остановилась и пристально взглянула на собеседницу. В ее взгляде не таилось притворства, она открыто показывала и свое напряжение, и неуверенность в чужих словах. И Клара ясно понимала ее сомнения. Брюнетка глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Ответы, какие бы они ни были, должны были быть даны.

— Я не могу полностью тебе доверять. Надеюсь, ты это понимаешь, — тихо начала Сия. — Однако, если будущее моей страны связано с тобой, я готова рискнуть. Скажи все, что знаешь: что нужно делать, куда отправиться. Мне важно знать все подробности.

— Принцесса Делара должна использовать Скипетр и выступить против Скарвера.

— И что потом? Если она победит, станет Богиней?

— Не если — она победит. И тогда Подземный Мир и Светлый Край навсегда разойдутся.

— Каким образом?

— В Книге это не описано, — вздохнула Клара, чуть виновато опустив взгляд. — Но я думаю, лучшее решение — запечатать вход в Подземный Мир, сделав Скипетр ключом.

— Это решать Принцессе, — Сия уже собиралась уходить, разворачиваясь, когда Клара резко схватила ее за руку и серьезно посмотрела в глаза.

— Принцесса не вправе решать, как поступить, если избранницей Богини являюсь я. Все, что написано в Книге, должно исполниться с моим участием. А значит, мое решение первостепенно.

Клара говорила с предельной серьезностью — но слова ее были обращены не только к Валенсии, но и к самой себе. Впервые в жизни, оказавшись перед столь значительным решением и испытанием, она чувствовала, как внутренний мир ее колеблется между страхом и надеждой. Она всегда отличалась от прочих и знала это. Но теперь, зная, что является избранницей Богини волшебного мира, хозяйкой Великой Книги, она ощущала, как гордость пробуждает в ней неведомые чувства. Новая роль тревожила душу и рождала множество желаний, ранее незнакомых ей, но вместе с тем и груз ответственности тяжелым покровом ложился на плечи. И все же Клара не колебалась. Лучше принять предназначение, даже если оно полно тайн, опасностей и тревог, нежели отступить и всю оставшуюся жизнь жалеть о том, что отвернулась от пути, способного превратить ее судьбу в нечто великое, полное чудес и воспоминаний, что не смеют меркнуть с веками.

— Леди, — камергер вежливо окликнул брюнетку, приоткрыв дверь. — Принцесса желает видеть вас.

Клара молча кивнула, напоследок бросив взгляд на Валенсию, и направилась к покоям Принцессы, взяв с собой Зои и Лили. Остальные провожали ее взглядом — входить к Принцессе разрешалось лишь одному.

— Все в порядке? — тихо спросил Нолан, обращаясь к Сие.

Девушка коротко кивнула, не произнеся ни слова, и осталась ждать, что же произойдет дальше.

***

— Здравствуйте, Принцесса, — склонилась Клара в низком поклоне.

Делара восседала у резного дубового стола в просторе своих королевских покоев. Воздух наполнял едва уловимый аромат трав — чай, что стоял перед ней, струился легким паром. Рядом, склонившись с заботой, стояла одна из ее служанок, осторожно перевязывавшая рану на плече своей госпожи.

Принцесса была одета не в парчу и драгоценности, а в скромное платье из мягкого бархата тускло-синего цвета. Волосы были собраны в тугой узел, из которого выбивались отдельные пряди.

— Клара, я как раз хотела тебя увидеть, — с легкой улыбкой произнесла Принцесса, жестом указав на стул напротив. — Присаживайся. Не стоит тебе быть столь напряженной.

— Напряжение ныне вполне уместное состояние, — с неловкой усмешкой отозвалась Клара, садясь. В это время Зои и Лили начали разгуливать по покоям, то и дело заглядывая под занавеси. — Принцесса, все осколки Скипетра у нас. Пора соединить их.

— В том больше нет нужды, — тихо ответила Делара, покачав головой. — Война завершена. Победа осталась за нами. Банчесы повержены и не отважатся вновь поднять руку на наше королевство. И сутки Моргара позади.

Она умолкла, но Клара не почувствовала облегчения. Напротив — тревога сжала сердце крепче.

— Простите за мою дерзость, — предостерегающе начала она, выпрямляясь. — Но какого черта вы все ослепли?!

Комната погрузилась в тишину. Служанка замерла на месте, не закончив повязку, люмистарры остановились, настороженно обернувшись. Даже сама Принцесса, привыкшая к бесстрастным докладам и выверенным речам, растерялась, услышав столь откровенный и острый упрек.

— Небо буквально окрасилось в кровь, но никто из вас этого не замечает, — громко продолжила Клара. — Может, война на земле и закончилась, но Великая битва еще впереди. Скарвер стал Богом. И если его никто не остановит — попрощайтесь со Светлым Краем навсегда.

— Скарвер… что?..

— Принцесса, посмотрите внимательно, — Клара раскрыла Книгу перед Деларой. — Здесь записаны пророчества о будущем. Богиня Гетия избрала меня, я должна была стать ее проводником.

Делара все еще сидела в оцепенении, но внимательно слушала каждое слово.

— Эти малыши, — брюнетка указала на Зои и Лили, — хранители Книги. Они мои спутники, защитники, проводники. Считайте как хотите. Они оберегают не только Книгу, но и ее избранного владельца. А это — я.

Делара на мгновение перевела взгляд на люмистарров, затем снова на брюнетку.

— Здесь написаны слова последнего пророчества, — Клара указала на последние четыре строки, которые знала наизусть. — Прочтите их внимательно.

Подчинившись ее просьбе, Принцесса прочла строки. Они звучали красиво, почти завораживающе, но оставались непонятными.

— Это пророчество о том, что именно вы должны сразиться со Скарвером, — пояснила девушка.

— Я? — удивилась Принцесса. — Но ты же сказала, что Скарвер стал Богом. Как обычный смертный может…

— Именно для этого мы и собираем Скипетр, — перебила ее Клара. — С его помощью вы станете бессмертной и обретете божественные силы. Ваша битва со Скарвером — решающая. И я уверена, вы победите, и… Принцесса, то, что запечатлено здесь, — Клара указала на строки на странице Книги, — должно обрести плоть и силу в реальном мире. И исполнение этого предназначения возложено на меня. Я — законная хранительница реликвии, и лишь мне надлежит решить, каким образом сбудутся эти пророчества.

Принцесса внимательно слушала Клару, в то время как мысли вихрем крутились в голове. Слова девушки не давали покоя — вместе с сомнениями и легким негодованием. И все же в голосе девушки звучала поразительная уверенность. К тому же Делара и сама начинала сомневаться, что война закончилась лишь от нескольких взмахов меча.

— Принцесса, — тяжело вздохнула Клара. — Я понимаю, как трудно в это поверить. Мне и самой до сих пор сложно поверить, что я избранница Богини. Но сейчас у нас нет времени на сомнения. Пожалуйста, соберитесь и сделайте то, о чем я прошу. Ради безопасности и будущего вашего мира.

— А что, если я не справлюсь? — нахмурилась Делара, пристально глядя на Клару. — Я не Богиня, чтобы с легкостью управлять Скипетром Жизни.

— Но я знаю, что у вас все получится, — с уверенностью улыбнулась брюнетка. — Мне рассказали о многих королях и королевах, но именно вы — самая мудрая и справедливая из всех, достойная трона. А значит, вам я могу довериться без колебаний.

— Но что произойдет, если я потерплю неудачу? Скарвер станет единственным Богом?

— Ни в коем случае, — серьезно покачала головой Клара. — Вы должны уничтожить его и отправить обратно в Подземный Мир. А затем навсегда разорвать связь между ним и Светлым Краем. Как это делать, в Книге не сказано, но… я осмелюсь предложить свою идею.

— Говори, — Делара уже поднялась со своего места.

— Запечатайте вход в Подземный Мир и сделайте Скипетр ключом, запирающим его навеки.

Слова Клары прозвучали твердо и непреклонно. Теперь в ней не оставалось ни тени сомнения, лишь уверенность, будто в самой крови ее разлился свет истины. Сердце, правда, стучало с болезненной силой, кололо в груди, словно мечи трепетных чувств, но и эта боль была сладка. Ей нравилось ощущение этой тяжести. Будущее целого мира покоилась на ее плечах, и она с радостью приняла на себя столь высокую ношу.

— Подготовьте мое одеяние, — решительно повелела Принцесса, обратившись к служанке.

Та молча поклонилась и поспешно удалилась из покоев. Делара подняла на Клару ясный взгляд.

— Я поступлю так, как ты сказала, Клара, — проговорила она с сдержанной величавостью. — Пусть я и не могу безусловно довериться тебе… Но выбору Богини я доверяю.

Клара довольно улыбнулась и жестом подозвала к себе Зои и Лили.

— Мы будем ждать у больших дверей, Принцесса, — сказала она напоследок и покинула комнату.

***

На просторной площади, где обычно проходили тренировки рыцарей, все стояли в молчаливом внимании, слушая план Клары. Валенсия и Тора ловили каждое слово, сосредоточенно вбирая в память всё, что им предстояло выполнить. Нолан выглядел слегка растерянным — Клара говорила слишком быстро и порой прибегала к словам, которые были ему не вполне понятны. Он то и дело задавал уточняющие вопросы, чувствуя при этом неловкость. Феликс же сохранял серьёзный вид и усердно кивал, как будто всё усвоил. В действительности же он не имел ни малейшего представления о том, что именно ему предстояло делать, но гордость не позволяла признаться в этом вслух.

— Когда Принцесса придет, отдайте ей все части, — сказала Клара, доставая из внутреннего кармана кольцо. — Покажите, что вы нашли.

Тора аккуратно вынула сверкающий кристалл, Валенсия подняла рубиновый меч, чья рукоять пульсировала теплом. Феликс достал Лунный камень, сияющий мягким серебристым светом, а Нолан снял с себя белую мантию, передавая ее с осторожностью.

— Ты в порядке? — тихо спросила Сия, слегка коснувшись плеча брюнета.

— Да, — быстро кивнул Нолан, закончив короткий разговор с сестрой.

Издали, шаг за шагом, к ним приближалась Принцесса Делара.

Волосы ее были стянуты в высокий хвост, украшенный тонкими золотыми лентами. На ней был легкий доспех, выполненный в благородных оттенках алого и золота: изящная кираса, инкрустированная защитными символами, сверкающие наплечники, тонкие, но прочные наручи и красно-золотая накидка, развевающаяся за ее спиной. На ногах были высокие сапоги, способные выдержать любое сражение.

— Все готовы? — спросила она, подойдя ближе.

— Главное, чтобы вы были готовы, — ответила Клара и передала Принцессе все компоненты. — Это все ваше. Попробуйте воссоздать из них Скипетр.

Держа в руках драгоценные вещи, Делара на миг замерла, позволив тишине овладеть ее мыслями. Затем она разложила предметы вокруг себя, образуя неровный круг. Ее движения были неторопливы. Закрыв глаза, Принцесса чуть склонила голову, и глубокий вздох сорвался с ее губ. Ветер затрепетал у ее ног, хотя воздух вокруг оставался неподвижен. Предметы медленно оторвались от земли, поднявшись в воздух — один за другим, дрожа от магической силы. Они закружились вокруг Делары, подчиняясь ритму ее чар, и тонкие нити света потянулись от каждого, соединяя их в едином сияющем вихре.

С ослепительной вспышкой магия сомкнулась в сердце круга, и перед всеми явился Скипетр Жизни — венец древнего искусства и благословения Богини. Его жезл был выкован из чистого золота, излучающего живое сияние. Украшенный витиеватыми узорами, напоминавшими корни дерева и струи света, Скипетр венчала тонкая изумрудная сфера, в которой мерцал крохотный белый огонь — символ жизни, дарованный свыше. Скипетр плавно опустился в ладони Делары, и все вокруг ахнули, не смея говорить что-то еще.

— Поразительно… — выдохнула Клара, едва слышно.

Делара стояла молча, стиснув в ладони Скипетр Жизни. Ее глаза были закрыты, и лицо ее озарял мягкий, почти неземной свет. Волосы слегка колыхались, подчиняясь иному ветру, тому, что не чувствовал никто, кроме нее. Вокруг нее воздух дрожал от напряжения, как бывает перед грозой. Она подняла Скипетр над головой, и золотой свет, струившийся из него, стал ярче, насыщеннее, пока не поглотил ее целиком. С последним вздохом ее фигура вспыхнула ослепительным сиянием и исчезла. Ни следа, ни звука, ни даже ветра. Лишь легкий запах крови и чего-то соленого повис в воздухе.

— Получилось! — радостно воскликнула брюнетка. — У нее получилось!

— И что теперь… нам остается только ждать? — Феликс выгнул бровь. — Как-то слишком просто все это звучит.

— Я бы так не сказал, — нахмурился Нолан, кивая в сторону массивных ворот, откуда в их сторону двигалась огромная толпа банчесов.

— Не будем терять времени, — начала Валенсия, обернувшись к собравшимся рыцарям, недавно вернувшимся с поля битвы. — Пока Принцесса сражается со Скарвером, война с банчесами еще не окончена. Мы должны держать оборону до конца, пока она не уничтожит его. Всем все ясно?

— Так точно, миледи! — хором откликнулись эсфелы и, взмахнув крыльями, взмыли в небо, выстраивая воздушную армию.

Клара с гордостью наблюдала за ними, ощущая волну радости и благодарности — эти эсфелы были готовы идти до конца ради защиты своего королевства. Но их было мало. Еще три королевства, за исключением человеческого мира и Подземного, нуждались в защите.

К счастью, Валенсия, как истинная дочь Генерала, с безупречной точностью отдавала приказы, мгновенно координируя действия команд и направляя каждого в нужное место.

В это время, чуть в стороне от суеты, Нолан пристально смотрел на Феликса.

— Сними это, — нахмурился он, кивая на браслет на руке блондина. — Хоть раз используй свое проклятие во благо.

— Не поможешь? — усмехнулся блондин, поднимая изувеченную до локтя правую руку.

Закатив глаза, Нолан осторожно снял браслет и передал его Кларе.

— Когда все закончится, надень обратно, — бросил он напоследок, прежде чем присоединиться к группе солдат.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ: ВЕЛИКИЙ МИР БОГОВ

Божественный мир. О нем слагались легенды — мир света, парящих храмов, прозрачных водопадов, нисходящих с облаков, и мелодий. Существа снизу представляли его как царство покоя, где Боги наслаждаются бессмертием, свободой и величием, не зная страха, боли или сомнений. Им везет, говорили они, им нет нужды бороться.

Так думала и Делара… до тех пор, пока не сомкнула пальцы на Скипетре Жизни. Когда золотой посох воспарил в ее ладони, вспыхнув слепящим светом, реальность сменилась. Ее тело растворилось, став легким, как дыхание, и в следующую секунду она очутилась… там. Но перед ней не было покоя. Ни блаженства, ни райской гармонии.

Великий мир Богов разрывался хаосом.

Облака звисали в небе, пропитанные дымкой крови. Древние дворцы рушились один за другим — их колонны, увитые живым светом, были тронуты тенью, похожей на вязкую тьму. Потоки энергии, некогда такие плавные, теперь извивались, как раненые змеи, разрывая пространство на части. Из небесных расщелин вырывались всполохи, от которых дрожала сама ткань мира.

Среди безумного хаоса возвышалась фигура Скарвера — существо, чье обличье уже не поддается даже самым мрачным снам и страшилищам. Лицо его казалось выкованным из тени и безумия, и не было в нем ни капли светлого. Тело раздирали судороги, оно извивалось и рвало пространство вокруг, будто в отчаянной борьбе с самим собой. Руки его метались в беспощадных взмахах, обрушивая тьму на все, что попадалось на пути. Безумная улыбка, полная ненасытной жадности и немыслимой ярости, искрилась на лице, от которого сердце невольно сжималось от страха. Скарвер был хаосом, воплощенным в живую плоть, олицетворением той самой бездны, что рвалась сквозь ткань мира, готовой поглотить все и вся.

Делара в ужасе взирала на то, что творилось с созданием, обретшим власть после долгих лет заточения. Жалость нежданно забрезжила в ее сердце, но, вспоминая те деяния, к коим привели его, хоть и продуманные, поступки, она сжала Скипетр крепче и, взмахнув им, обрушила могучий поток света на чудовище.

Скарвер взревел, запрокинув голову, и расправленные, обугленные крылья тяжело упали за спину. Из груди его вырвалось черное пламя, извивающееся, как змеиный вихрь. Оно сорвалось с груди чудовища, пронеслось сквозь кровавые тучи и в единое мгновение достигло Делары. Принцесса отпрянула в сторону, и огонь лишь скользнул по краю ее плаща, обращая тонкую ткань в пригоршню пепла. Но Скарвер уже метнул вторую волну — шар раскаленной магмы, дрожащий в воздухе от собственной ярости и жара. Удар пришелся точно, и Делару отбросило в сторону. Жгучая боль пронзила ее спину, будто тьма въелась под кожу. Принцесса вскрикнула, но, собрав воли нить, выпрямилась, прихрамывая, стиснула зубы и подняла взор, полный пламенной ненависти. Скарвер шагнул вперед, вырывая из воздуха алую молнию, которую швырнул с яростью разрушения. Взрыв ослепил на миг, и Делара, едва поднявшись ввысь, избежала прямого удара. Но в этот раз она не отступила — Скипетр вспыхнул в ее руке, излучая белоснежное сияние.

В то время, когда на земле бушевал тот же самый хаос, но под открытым небом, безоблачное небо содрогалось от ужаса, что объял все королевства. Эсфелы, не щадя ни крыльев, ни собственных жизней, яростно защищали свое царство Эсфелон, сражаясь с лютыми банчесами. Фригоры — великанские создания свирепой мощи — казались маленькими перед лицом тех чудовищ, но неустанно продолжали бой, хоть стеклянные тела их разрушались быстрее, нежели враги погибали на их земле. Водные феи, числом столь убогим, что едва держались, сражались плечом к плечу, с трепетом оберегая друг друга, ибо не было в их сердцах желания терять еще один родной лик. В Саду Люмироны имары сплотились в едином звуке своей чарующей игры, что охватывала банчесов, сковывая их силой музыки, в то время как Клара и иные рыцари разрывали черные сердца тварей. Люмистарры, принявшие свои гигантские облики, окружили Клару со всех сторон, заслоняя ее от ударов. Но когда число банчесов стремительно возрастало, они отрывались от круга и бросались вперед — навстречу тьме, чтобы встретить врага прежде, чем тот доберется до девушки. Но им не миновать было потерь. Валенсия верно предчувствовала, что банчесы пожелают проникнуть в мир человеческий. И вновь Клара, метко пуская стрелы, поражала чудовищ то в глаз, то в челюсть, отбивая их наступление.

— Это может длиться весь день, а может и всю ночь, — бросил Нолан, одним ловким движением устраняя банчеса, что внезапно напал на Клару.

Еще секунда, и девушка могла бы исчезнуть в тьме. Быстро выпрямившись, она натянула тетиву и выпустила стрелу, целясь точно в глаз приближающегося чудовища. Но, потянувшись за следующей, Клара в ужасе обнаружила, что ее колчан опустел.

— Черт… Стрелы кончились! — выругалась она, сжав зубы и снимая с себя пустой колчан.

— Держите, миледи! — окликнул один из эсфелов с воздуха и сбросил ей большой колчан, наполненный пятьюдесятью стрелами.

— Отлично, — Клара ловко подхватила колчан, перекинув его через плечо.

Не теряя времени, она выхватила сразу три стрелы. Две угодили в грудь одного банчеса, третья — пронзила глаз другому. Убедившись, что рядом больше нет врагов, девушка на секунду перевела дух и подняла взгляд к небу.

Она все чаще обращала взор к небу, что лишь в ее глазах отражался кроваво-красным, омраченный темными тучами, и возносила молитвы, да ускорит Делара конец сей тяжкой войны. В царстве богов время текло иными счетом — минуты там длились как час здесь. И потому, миновав три часа ожесточенных боев, многие уже почти опустили руки, а Клара все больше терзалась сомнениями в правоте собственных решений. Никто не видел, что творится на небесах, и, может быть, к лучшему, что так. Ибо сей ужас вряд ли способен был бы отразиться в смертных очах без оставления глубочайших последствий.

Но это не значило, что остальные были избавлены от ужаса. Особенно Тора — она изо всех сил старалась заслонить собой каждую из фей, бросаясь вперед. Как только враг приближался, с замиранием сердца она наблюдала, как те, кого ей не удалось уберечь, превращались в каменные статуи сразу после прикосновения банчеса. И быть может, к счастью… а быть может к несчастью, только феи обращались в камень, если до них дотронется яд — создание из мрака. У каждого народа своя участь при соприкосновении с ядом банчесов. Феи обращаются в камень, утрачивая последнюю искру жизненной силы. Эсфелы теряют крылья, и дыхание их становится все слабее, покуда не иссякнет вовсе, а за ним и иные живительные органы, оставляя после себя лишь оболочку, пустую плоть без души и содержания. Имары мгновенно превращаются в засохшие голубые сирени, и даже их музыкальные инструменты, попав под тень тьмы, угасают и умирают вместе с хозяином, разлетаясь на тысячи звездных осколков. Фригоры тоже не избегают иной кары: тьма проникает в них, как змея, медленно вонзаясь в хрупкую сущность и поглощая жизненную силу до последней капли, обрекая их на гибель, не оставляя спасения.

Именно поэтому фригоры сейчас держались от банчесов подальше — их мечи касались мрачной плоти врага, но сами они старались не подпускать тьму слишком близко. Однако на поле боя у них появилась еще одна угроза… или спасение — в лице блондина, знаменитого как Проклятый.

— Поберегись! — закричал он, скользя вперед по ледяной дорожке, которую сам же и создавал на ходу.

С одного удара блондин обратил банчеса в лед. Затем — второго. Потом и третьего. Все трое замерли, превратившись в ледяные глыбы за считанные секунды. Двое могучих воинов, наблюдавших за происходящим, с изумлением переглянулись.

— Ужин подан, — ухмыльнулся Феликс, легко стукнув по когтистой льдине. Та дрогнула, зазвенела и с грохотом осыпалась на землю осколками.

Блондин взирал на отстраненные и разочарованные лица прочих фригоров. В их взглядах читалось безмолвное осуждение — вместе с банчесами и самого Феликса почли за беду, от коей надлежит избавиться. Но недовольство их угасло столь же стремительно, как лед ложится на тьму. Стоило юноше лишь раз или два заковать банчеса в леденящие оковы, и прочие поспешили привыкнуть.

Внезапный женский крик, до боли знакомый Феликсу, разнесся с далекой окраины королевства. Не колеблясь ни мгновения, блондин бросился в ту сторону, время от времени касаясь встречных банчесов — и те за секунды превращались в безмолвные статуи. С края Аурелиса до другого конца за столь короткое время добраться было невозможно, но ярость и тревога взметнули в его крови адреналин, и уже спустя несколько минут Феликс почти достиг цели.

Взору его предстала мать — она, спотыкаясь, пыталась скрыться от чудовища. Что-то сжалось в груди блондина, и, не осознавая до конца своих действий, он взмахнул левой рукой в сторону противного мрака. Вихрь холода сплелся в ледяной шар, что тут же был метнут в сторону банчеса. Тварь отлетела прочь, и земля под ногами дрогнула.

— Феликс, — еле выдохнула имя сына женщина.

Она была худощавой, с усталым лицом, на котором глубоко отпечатались следы тяжелых дней. Под глазами залегли тени, а блондинистые пряди полыхали на легком ветру. Ее одежда была проста и поношена: выцветшее синеватое платье, местами залатанное. Дрожащие руки потянулись к сыну в попытке обнять и прижать его к себе, дабы успокоить обеспокоенное сердце. Но юноша резко отстранился, виновато поджав губы. Вместо этого он встал между ней и опасностью, заслоняя мать своим телом.

— Мама, беги в дом, — твердо сказал Феликс, кивая на строение позади них.

Этот дом не принадлежал им, но разве имеет то значение, когда земля содрогается от грохота войны?

Женщина, повинуясь сыну, поспешно бросилась к дому. Дрожащею рукой распахнув дверь, она с тревогой обернулась, вглядываясь в его лицо.

— Сюда! — с мольбой позвала она.

Феликс приблизился. Он пытался улыбнуться, но получилось очень слабо.

— Все будет хорошо, мам. Все скоро закончится. Ты только… не выходи, слышишь? — произнес он, и на миг взгляд его смягчился.

Женщина слабо вздохнула и зашла внутрь, плотно закрыв за собой дверь.

Сжав левую руку в кулак, блондин с силой ударил им о землю. Сухой треск раздался под ногами, и холодное дыхание магии обратило траву в лед — чистый, предательски скользкий, способный задержать любого, кто осмелится приблизиться. Ближайшие шаги врагов в этом месте будут остановлены. Хоть на время, но этого было достаточно.

— Неплохо, — хмыкнул Феликс, смотря на свою руку, и побежал дальше. Ему уже начинало нравиться морозить черные сердца.

В отличие от него, Валенсия не находила ни малейшего утешения в истреблении банчесов. Растерзав одного, на его месте появлялся другой. Ее терзало осознание того, что эти создания не ведают, что творят. Их разум был подчинен чужой воле, и в каждом из них девушка видела не чудовище, а жертву. Почти невинные, обманутые. И оттого рука ее дрожала прежде, чем обнажить клинок и разорвать на куски мрачные лица.

— Почему так долго?! — разозлилась Сия, смотря на небо.

Не одна лишь Валенсия чувствовала, как силы оставляют ее. Изможденные, раненые, уставшие — все, кто сражался, рыцари ее отряда, мечтали лишь о коротком привале, о глотке воды и мгновении покоя. Их дыхание стало тяжелым, движения замедленными, но война продолжалась.

В былые времена, даже в самые ожесточенные дни войны, бывало дозволено затишье — негласная договоренность, когда обе стороны отступали, дабы перевязать раны, предаться отдыху и вновь обрести силы. Но ныне все было иначе. Все они сражались с существами, чьи умы были искажены чужой черной волей. Банчесы не ведали усталости, не чувствовали боли и не искали отдыха. Их тела двигались, словно марионетки.

Нолан стремительно прорывался сквозь толпы, словно молниеносный щит для тех, кто звал на помощь. Его силуэт, темный, закованный, без знамени и герба, внушал страх. Его принимали за врага: безымянного монстра в броне, явившегося из неоткуда. Но стоило ему обрушиться на банчесов и собственноручно разорвать их в клочья, как все менялось. Воины узнавали в нем союзника, и прежнее недоверие сменилось уважением и помощью. Они становились плечо к плечу, прикрывали друг другу спину, и сражение продолжалось уже по-другому.

— Очнитесь вы уже, черт возьми! — воскликнул юноша, глядя с яростью в затуманенные, безжизненные глаза.

Он чувствовал это ясно: банчесы не действовали по собственной воле. Их разум был скован чарами Скарвера — гипнозом, из которого нет спасения.

— Мерзкая тварь! — пронзительно донесся женский голос, наполненный и страхом, и презрением. — Отпусти меня!

Нолан резко обернулся на зов. Перед ним предстала фигура, зажатая в когтистых лапах чудовища. Это была фригор. Ее волосы были коротко острижены: пряди едва достигали до шеи. Лед, заключенный в ее глазах, вспыхивал оттенками безмолвной зимы. Она была схвачена. Чудовище сжимало ее тело, прижимая к земле с такой силой, что стеклянная плоть девушки начинала покрываться трещинами. Еще мгновение, и когти пронзили бы ее насквозь.

Но банчес не успел. Последнее, что он увидел, — лицо Нолана, безмолвное и спокойное, до пугающей степени хладнокровное. И меч, уже напитанный его черной, вязкой кровью, вонзился глубоко в грудь чудовища. Послышался хрип — короткий, надломленный, как последний выдох. Тело твари осело, тяжело и неуклюже.

Убедившись, что ядовитое дыхание банчеса больше не угрожает никому, Нолан обернулся, все еще сжимая рукоять меча.

— Вы не ранены? — спросил он, приблизившись к фригору.

Она поднялась неуклюже, будто тело ее не слушалось. Взгляд метался, цепляясь за расплывчатые очертания. Девушка прищурилась, глядя под ноги. Губы сжались в тонкую линию. На лице — сосредоточенность. Она что-то искала.

Нолан проследил за этим взглядом и заметил очки, что лежали на белой тропе, сделанные из тончайшего материала, почти прозрачные, с круглыми линзами.

Он поднял хрупкие очки, едва заметно тронутые инеем, и приблизился к девушке. Осторожно коснувшись ее ладони, что до сих пор инстинктивно была вытянута вперед, обороняясь от чего-то незримого, он вложил в нее очки.

— Вы это искали? — спросил он спокойно.

Когда незнакомка надела очки, легкий выдох сорвался с ее губ, облегченный, как будто все встало на свои места.

Нолан позволил себе едва заметную улыбку.

— Спасибо вам, — прошептала она, и, не дожидаясь чего-то взамен, подняла меч и скрылась вдали, оставив после себя лишь следы и легкое покачивание плаща.

Тем временем в божественном мире звуки удара сливались в грозный гимн гнева.

Когти Скарвера рассекали воздух, один из них задел лицо Делары — капля крови заструилась вниз, теряясь меж облаков. Она отвечала потоком света, разрывающим черную броню тьмы. Его кулак сокрушил плечо, но в следующие минуты плоть с треском и искрами срослась вновь. Делара пронзила его грудь струей света, но Скарвер, задыхаясь, затянул рану собственной тьмой.

Он был бы неуязвим… если бы не Скипетр Жизни…

Делара сжимала Скипетр мертвой хваткой, правая рука едва поддавалась, каждая вибрация магии словно жгла кости, а пульс разрывался в кончиках пальцев. Стоит лишь ослабить хватку, как вечность погрузит ее в бездну.

Скарвер стремительно бросился вперед, с ледяными глазами и с хищной улыбкой на губах. Удар его сильный сразил Делару, отбросив ее в воздух, и с неимоверной силой она врезалась в каменную колонну. Кровь потекла по ее виску. Скарвер протянул когтистую лапу, желая вырвать ее сердце и навеки положить конец всему… Но Делара, не ведая боли, собрав последние силы, прыгнула вперед и вонзила Скипетр чуть ниже его груди. Из глотки чудовища вырвался ужасающий звериный вопль.

— Ты разрушил все! — пронзительно кричала Делара, извлекая могучие потоки света с каждой секундой. Рука ее размахнулась, и она дергалась вперед, пока по телу Скарвера расползались тяжкие раны, из которых текла черная кровь.

— Ты ничтожество, порождение тьмы! — вырывались из уст Принцессы слова, полные гнева и ненависти. — Вся твоя сущность пропитана горечью и предательством! Ты не достоин даже вздоха жизни!

Еще один удар, вонзившийся прямо в сердце чудовища, сопровождался словами о его никчемности и вине. На миг показалось, что слова эти пробудили в Скарвере что-то. Глаза его едва приоткрылись, показав мучительное понимание содеянного. Но разум его вскоре затуманился, и мысли о жестокости и разрушениях вновь поглотили его душу. Он приподнял руку, намереваясь нанести удар, но силы покинули его быстрее, чем он успел среагировать. Делара в одно мгновение взмыла ввысь и молниеносно подлетела к нему, толкнув в грудь, и устремилась дальше.

— Раз ты занял место поверженного Бога, — произнесла она с яростью, устремляя взгляд на обезумевшее лицо Скарвера, на его отчаяние и безысходность. — Так займи же и его королевство!

Оглушительный грохот разорвал пространство. Вслед за Деларой поднялся тяжелый, бурный ветер, стоило ей ступить на гнилую землю Подземного Мира вместе с еле дышащим Скарвером. Разгром был сокрушительным — он вызвал волну шока и растерянности среди всех, кто уже третий день сражался без передышки. Земля дрожала, воздух густел от магии и пепла.

— Что это было? — прошептала Сия, зависнув в воздухе; ее взгляд упирался в гигантский столб дыма, который поднялся высоко в небо, словно земля вздохнула всю свою боль.

— Получилось, — прошептала в это время Клара, единственная, кто сразу все понял. — Принцесса справилась!

Все были потрясены, но это не значило, что банчесы бездействовали. Они нападали все так же. Не дрогнув, Клара выпустила стрелу. Следом за ней — еще одну, и еще. Но твари множились, как волны во время шторма. Пока все продолжали войну, Делара и Скарвер уже находились в Подземном Мире, где почти не осталось банчесов.

— Ты не достоин света, — бросила принцесса ему в лицо.

Скипетр, что держала девушка, вдруг обратился в исполинский клинок, и с неукротимой решимостью Делара вырезала чужое темное сердце, истекающее кровью цвета ночи. Сжав его в руках, она внемлела тому страдальческому воплю, что рвался из глубин той мрачной души. Взлетев выше, Делара вобрала в себя всю мощь Клинка Жизни и запечатала врата в Подземный Мир. Одним взмахом руки она собрала всех банчесов — растерянных и скрывающихся, ледяных и мертвых — и стремительно бросила их обратно в тьму.

Нолан уже почти взмыл ввысь, но Валенсия успела схватить его в воздухе и, опустившись на землю, крепко обняла, не давая ветру унести его вместе с темными созданиями.

— С сего часа повелеваю я: да не осмелится никто переступить сей запрет мой! Подземный Мир да Светлый Край разделены будут вовеки!

Врата Подземного Мира сомкнулись с грохотом, скрывшись за глыбами камня, чья тяжесть и мощь могли поспорить с самой землей. В последнюю секунду Делара с размахом опустила Клинок, и сияющая сталь с резким всполохом запечатлела вход, оставив на камне тончайший узор. Мгновение спустя Скипетр в руках Принцессы дрогнул, вернувшись к своей изначальной форме, но не удержался и рассыпался на пять искрящихся частей, что разлетелись в разные стороны Светлого Края, оставив после себя лишь мерцание в воздухе и тишину.

Опустившись на колени, Делара тяжело вздохнула, чувствуя, как силы стремительно покидают ее. Ее сущность, столь долго побывавшая в ином мире, понемногу возвращалась в смертное тело — бренное и уязвимое, далеко не способное вынести столь яростные сражения без последствий. Голова кружилась, мир перед глазами начал терять очертания, словно покрывался пеленой тумана. Принцесса пошатнулась, но чья-то рука вовремя подхватила ее, не дав рухнуть оземь и разбиться о твердую землю.

— Все хорошо, принцесса, — раздался мягкий голос. Это была Клара. Делара без сил склонила голову на ее плечо. — Все хорошо. Вы справились. Теперь все в безопасности. Больше ничего не будет угрожать этому миру.

На слова Клары Делара едва заметно улыбнулась и, опираясь на предложенную руку, с усилием поднялась на ноги.

— Вы источили все силы, — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнесла Клара, помогая принцессе выпрямиться. — Вы исполнили то, о чем я просила?

Принцесса едва кивнула и, приоткрыв глаза, устремила на девушку внимательный взгляд.

— Скарвер повержен. Война окончена. От имени всего Светлого Края приношу тебе благодарность за содеянное.

— Что вы… — пролепетала Клара, смутившись. — Я лишь передала суть пророчеств.

— И за это я обещаю вознаградить тебя титулом, достойным подвига, — твердо проговорила Делара, заставив Клару замереть от неожиданности.

— П-принцесса… — прошептала она, растерянно. — Не слишком ли вы спешите? Война ведь только-только завершилась… С-спасибо…

На слова Клары Делара ответила спокойной улыбкой. Если бы не эта отважная девушка, возможно, она так и прожила бы свою жизнь, не раскрыв в полной мере дары, дарованные ей самой Богиней. Но теперь… теперь в ее сердце царила благодарность — глубокая, неизреченная — и к Кларе, и к Гетии.

Возможно, ей так и не дано будет постичь, к чему Богине уготовила столь тяжкие испытания, какие замыслы скрыты за этой болью и жертвой. Быть может, никогда не разгадает она их волю до конца. Но одно было ясно: все позади. И отныне она посвятит себя тому, чтобы грядущее Светлого Края сияло ярче самого Солнца.

Клара медленно оглянулась — больше не доносился вой банчесов, не слышно было ни криков, ни лязга оружия. Тишина была необычной. Сердце, доселе стиснутое страхом, вновь билось ровно, без боязни, что в следующий миг его разорвет неведомый ужас.

Теперь пришел покой.

Но покой длился недолго. Едва Клара перевела дух, как тело принцессы обмякло, и она беззвучно рухнула в объятия девушки, не ожидавшей столь резкого поворота.

— Принцесса? — тревожно позвала брюнетка, опускаясь на колени, аккуратно придерживая хрупкое тело Делары.

Быстрые шаги раздались совсем близко — это приближались рыцари. Девушка облегченно выдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Она не знала, как нужно оказать первую помощь, особенно тому, кто даже не является человеком.

— Что с Принцессой?! — хором воскликнули несколько воинов, преклонив колени у ее ног.

— Она истощена, — спокойно объяснила девушка, глядя на встревоженные лица. — Ее силы на исходе. Ей нужен покой… Позаботьтесь о ней.

Рыцари бережно подняли Принцессу и унесли, скрываясь за тонкой дымкой наступающего рассвета. Клара осталась одна. Она медленно обвела взглядом окружение, впитывая в себя каждый миг.

«Неужели все правда закончилось?» — подумала она, глядя на ликующих имар, на радостные лица, и особенно на маленьких Зои и Лили, что с радостью носились туда-сюда.

Клара, сама того не осознавая, чувствовала, как сердце ее наполняется глубокой гордостью. Быть может — нет, несомненно — ее имя отныне вплетено в ткань истории Светлого Края. Эта война будет воспета в летописях, и среди многих имен будет упомянуто и ее — имя девушки, что донесла голос пророчества до Принцессы. Она и представить себе не могла, что судьба отведет ей такую роль. Но, ступив на эту тропу, Клара поняла: ей по нраву играть ее. И пусть таилась в ней гордыня, не кичливая, но живая, она с радостью поведала бы миру о пройденном, о том, как в мраке сражений зажглись их сердца. Но всему свой час. Прежде всего — отец.

Клара верила, что колдунья Имара сдержала свое слово и исцелила его. Мысль о том, что он снова стоит на ногах, наполняла душу теплом.

— Пойдете со мной? — обратилась она к люмистаррам, что стояли поодаль.

Те переглянулись, и на их мордочках расцвели светлые улыбки. Втроем они направились к закутанному в туман проходу. Сквозь его завесу они ступили в мир людей.

И настроение Клары мгновенно померкло, едва она ступила в деревню — первым ее встретил Трэвис.

— Сколько можно путаться у меня на пути, — бросила она холодно, не замедляя шага.

Люмистарры двигались по обе стороны от нее, полностью уверенные, что рядом с Кларой никто не осмелится их трогать.

Сама Клара была готова ко всему: к язвительным словам, к спорам, даже к драке. Пальцы ее сжались в кулаки, но Трэвис, к ее изумлению, лишь тяжело вздохнул… и отступил в сторону.

— И все? — приподняла она бровь, с недоверием косясь на сына вождя. — Даже слово не скажешь?

Юноша молчал. Взгляд его был прикован к земле, будто он утратил смелость взглянуть ей в глаза — или язык сделался ненужным.

— Ты будешь говорить? Или так и будешь стоять, как чурбан? — громко бросила Клара, чтобы убедиться, что он ее услышал.

Но и теперь ни звука. Девушка закатила глаза с таким видом, словно ей приходилось иметь дело с глупым ребенком.

— И зачем я растрачиваю на тебя время?

Она обошла его, ни на миг не теряя бдительности — взгляд следил, чтобы люмистарры прошли рядом с ней без помех. И если бы Трэвис посмел преградить им путь, — она не колебалась бы ударить.

— Я хотел бы… — наконец подал голос юноша, когда Клара уже успела отойти на приличное расстояние.

Она обернулась через плечо, с усмешкой прищурившись.

— А я уже испугалась, что тебя подменили, — язвительно произнесла она. — Сегодня, значит, отделаемся словами? Или все же до кулаков дойдет? Я только с войны, между прочим. Руки у меня — что надо.

Клара ожидала всего — колких фраз, детских упреков, жалких оправданий, может, даже глупой бравады. Но вместо этого…

— Я похоронил тело твоей матери, — произнес он, поднимая на девушку виноватые глаза.

Мир вокруг на мгновение стих. Даже люмистарры перестали двигаться. Трэвис продолжил, все тем же приглушенным тоном:

— Я могу проводить тебя к ней. Если… если ты захочешь.

Клара застыла, как вкопанная, услышав его слова.

Ее мать. Та, что погибла от его рук. Та, чье тело она умоляла отдать, рыдая до хрипоты, моля хоть на мгновение сохранить остатки человеческого достоинства. Чтобы не сожгли, как мусор, не предали охотничьим ритуалам, а отпустили в последний, покойный сон, достойный памяти. Перед ее глазами все всплыло вновь — как дыхание сбилось в ту ночь, как слезы стекали по щекам, как запах крови проник в легкие, обжигая изнутри, и сердце билось в панике, не в силах принять происходящее. Как стояла она на коленях, униженная, потерянная, одинокая…

А сейчас… перед ней стоял он. Тот, кого она ненавидела всей душой. Тот, кто отнял у нее спокойствие. Тот, кто сломал ее жизнь, разрушил остатки детской веры в справедливость. И он говорит, что самовольно похоронил ее мать. Произносит это будто с раскаянием, будто с правом. И с таким лицом, виноватым, мягким и почти человеческим, словно он — не чудовище, а просто человек, совершивший ошибку.

Клара смотрела на него, часто моргая — не от слез, а от неверия. Она не могла поверить, что перед ней действительно стоит Трэвис. Что это его голос, его глаза, его виноватая фигура.

— Если это очередная твоя игра… — голос дрогнул от ярости. — Клянусь своей жизнью, Трэвис, я убью тебя.

Клара шагнула ближе, и голос ее зазвенел как сталь, обнаженная перед ударом. Ее пальцы вцепились в его воротник, глаза сверкнули. Но Трэвис не отпрянул, не ухмыльнулся, как делал это прежде. Не сделал колкого замечания, не вскинул бровь с презрением. Он только тяжело выдохнул, закрыв глаза на одно короткое мгновение.

— Я не лгу, — сказал он тихо. — Я сам отведу тебя к ней.

— Хватит уже издеваться! — Клара сорвалась на крик. Боль, сжатая в груди, вырвалась наружу вместе со злостью. Она резко потянула его за одежду, почти сталкиваясь с его лицом. — Я вижу, ты устал жить. Хочешь, я с радостью избавлю тебя от этого бремени?

На их перепалку начали собираться люди — осторожные взгляды, затаенное дыхание, неуверенные шаги в сторону. Кто-то уже хотел вмешаться, но Трэвис качнул головой, жестом остановив их.

— Я не вру, — повторил он, глядя прямо в глаза Кларе. Его голос был спокоен. — Веришь ты мне или нет — я все равно отведу тебя к ней. И если тебе хоть что-то покажется ложью… — он замолчал на миг, вглядываясь в ее напряженное лицо, — ты можешь ударить меня.

— Я не буду тебя бить, — холодно произнесла Клара, отпуская воротник, но не отводя взгляда. — Я сразу убью тебя.

С этими словами она медленно отступила на шаг, все еще смотря на него как на врага. Но он лишь кивнул. Клара злилась. Злилась на него — за все, за каждую каплю боли, за каждую потерю. Но злилась и на себя. За то, что позволила себе поверить. За то, что где-то, глубоко в сердце, дрожала крохотная, едва уловимая надежда. Надежда, от которой так хотелось отмахнуться, вытравить, вырвать с корнем — но не вышло. Не тогда, когда речь шла о матери.

Поэтому она шла за ним, скрипя зубами, с каждым шагом молча проверяя окрестности. Ветка ли шевельнется неестественно, камень ли покажется подозрительно уложенным. Клара не доверяла ни Трэвису, ни земле, по которой он вел ее. Люмистарры двигались рядом, ловя её тревогу и также настороженно оглядываясь по сторонам.

— А они милые, — с легкой ухмылкой бросил Трэвис через плечо.

Он не успел вздохнуть. Резкий, четкий удар пришелся ему в затылок, заставив на секунду потерять равновесие. Мотнув головой, он оглянулся.

— Языком не морочь, — процедила Клара с холодной яростью. — И не смей на них смотреть. Ни словами, ни взглядом.

— А то что? — привычная усмешка мелькнула на губах Трэвиса.

Кулаки Клары сжались; она резко ускорила шаг и встала позади него почти вплотную. Она была готова не просто ударить, а врезать так, чтобы он надолго запомнил.

— Нарываешься?!

Улыбка тут же исчезла. Трэвис сбросил плечи, будто тяжесть легла на них, и виновато покачал головой.

— Прости… по привычке, — пробормотал он, отворачиваясь и снова устремляясь вперед.

На какое-то время повисло гробовое молчание. Только звуки шагов и шелест листвы. А в сердце Клары все еще бушевал шторм. И слабая, горькая надежда в его центре светилась, как крошечный огонек, от которого почему-то становилось только больнее.

Открытое поле простиралось до самого горизонта, укрытое мягким ковром выгоревшей травы, что шелестела под легким дыханием вечернего ветра. Здесь царила тишина — особая, глухая, будто время замедлилось, не смея нарушить покой этого места. Лишь редкие шорохи кузнечиков и шелест увядших стеблей напоминали, что мир живет за границей этого покоя.

Первое, что бросалось в глаза, — это несколько могил, простых и ничем не примечательных. Грубо обработанные серые камни стояли в знак памяти. Это были могилы близких семьи вождя — предков, родных, тех, чьи имена сохранились в преданиях.

— Я удостоверился, что ее похороны были проведены почтенно, — негромко произнес Трэвис, ступая между камнями осторожно. — Так где же она… Вроде бы я похоронил ее здесь…

Юноша склонялся над каждой могилой, пальцами касаясь холодного камня. Он водил рукой по выбитым буквам, шепча про себя имена. Он переходил от одной плиты к другой, все глубже уходя в место, где даже ветер не решался звучать громче шороха трав.

— Да где же она? — негромко, но раздраженно выдохнул юноша, ставя руки на бока и окидывая взглядом безмолвное поле. — Я же вроде ее здесь похоронил… Так где же…

Но его возмущенные слова резко прервал чужой голос:

Вот отредактированный вариант с легким усилением напряжения и более точной лексикой, без изменения смысла и характера сцены:

— Как ты посмел? — прозвучало твердо, но с такой явной злостью, что воздух вокруг будто стал холоднее.

Трэвис замер. Медленно обернувшись через плечо, он застыл, встретившись взглядом с Кларой. На ее лице читалась ярость, с трудом удерживаемая под контролем. Глаза сверкали гневом, губы едва заметно дрожали, но осанка оставалась безупречно прямой.

— О-о чем ты? Я сейчас найду… не пере—

— Ублюдок, — ее голос стал ниже, тяжелее. — Думаешь, моя мать будет тебе благодарна?

Ее тон крепчал с каждым словом, но Клара из последних сил сдерживала подступающий гнев.

Кладбище было не тем местом, где дозволено кричать. Здесь все дышало памятью и тишиной. И девушка знала это. Ее учили уважению даже к мертвецам, учили сдерживать эмоции, даже когда сердце рвется на части. Но если бы не это воспитание, если бы воля ее была сильнее разума, она бы давно набросилась на Трэвиса, как в детстве, сбила бы с ног и била бы до тех пор, пока его лицо не превратилось бы в кровавое месиво.

Кладбище было не тем местом, где дозволено кричать. Здесь все дышало памятью и тишиной. И девушка знала это. Ее учили уважению даже к мертвецам, учили сдерживать эмоции, даже когда сердце рвется на части. Но если бы не это воспитание, если бы воля ее была сильнее разума, она бы давно набросилась на Трэвиса, как в детстве, сбила бы с ног и била бы до тех пор, пока его лицо не превратилось бы в кровавое месиво.

— И чем это ты недовольна? — с раздражением закатил глаза Трэвис, скрестив руки на груди. — Я сжалился над ее смертью и устроил похороны так, как подобает важному человеку. Я ее даже среди великих вождей похоронил! А тебе все не нравится? Погоди, я сейчас найду ее могилу, и тогда посмотрим…

Но не успел он сделать и шага, как Клара, сжав кулаки до побеления костяшек, за два быстрых шага подошла вплотную. Не дав Трэвису опомниться, она резко схватила его за шиворот и зловеще посмотрела ему в глаза.

— Ты, вижу, совсем страх потерял? — ее голос звенел от ярости, но был холоден, как сталь.

— Ч-чего?.. — растерялся юноша, ощутив, как напряжение сковало его движение.

— Как ты посмел похоронить тело моей матери среди трупов своих покойных родственников?

— О чем ты? Это ведь честь! Иметь родню в таком месте, среди вел—

— Честь?! — зло перешептала Клара, стиснув зубы так, что щеки заострились. — Ты думаешь, ей понравится тот факт, что ее тело покоится среди тех, чья кровь теперь течет в тебе? Среди ублюдков, чьим потомком оказался убийца, отнявший у нее жизнь на глазах ее семьи?!

Гнев Клары с каждой секундой только рос, пульсируя в висках, готовый прорваться наружу. А Трэвис все больше терялся: слова девушки били по нему сильнее, чем удары. Но больше всего его тревожило другое — он не мог найти могилу, в которую сам же похоронил мать Клары. Куда она делась? Почему камня с ее именем нигде не было? Напряжение росло, превращая легкий страх в настоящий холод внутри.

— Успокойся сначала, и… — Трэвис взволнованно отвел взгляд, не смея встретиться с ее глазами. — Я не думал, что тебе это не понравится…

— Довольно, — Клара резко оттолкнула его. Губы ее скривились в горькой усмешке. — Ты все тот же ублюдок, каким был с самого детства. Я уже давно поняла: такие, как ты, никогда не меняются. И какой же глупой я была, раз считала, что, повзрослев, ты наконец поймешь, насколько омерзительным человеком был и похоже остаешься.

Она говорила спокойно, но в этом спокойствии слышался стальной надлом. Она не кричала — ей это было не нужно. Слова сами резали воздух острее любого крика. Все, что она годами держала в себе, теперь выходило наружу и безжалостно било Трэвиса по самолюбию и сердцу. Что-то внутри Клары подсказывало ей, что это их последняя встреча.

— И ради чего все это? Чтобы добить меня до слез? Чтобы смеяться, будто выиграл золото?

Его взгляд метался, но он не мог найти в себе силы прервать ее.

— Поверь, будь я хоть чуточку на тебя похожа, ты бы уже не стоял здесь живым. Руки чешутся — разбить тебе голову, стереть тебя с лица земли, облегчить жизнь тем, по чьим дорогам ты еще мешаешь.

Клара ясно видела, как ее слова хлещут Трэвиса по вискам, как он еле сдерживается от того, чтобы не опустить глаза в землю.

— Ты жалок. Жалок настолько, что я презираю сам факт того, что трачу на тебя свое время. Я только молю богов, чтобы они сжалились надо мной и больше никогда не переплели мою тропу с твоей.

Она шагнула назад.

— И знаешь что? Я хочу, чтобы с этого дня в твоей жизни всегда все было плохо. Хочу, чтобы ты на собственной шкуре испытал все, через что прошла я. В десять раз хуже. Страдай. Страдай до тех пор, пока твои легкие не устанут, и сердце твое не остановится. Ибо нет во мне желания знать, что ты когда-нибудь сможешь быть счастливым.

Ветер, что пронесся по кладбищу, словно подхватил ее слова и унес к небесам. А Трэвис стоял и молчал, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, не находя в себе ни сил оправдаться, ни слов, чтобы защититься.

На прощание Клара метнула последний холодный взгляд в его сторону. Глаза ее блестели от сдерживаемых эмоций, но голос оставался твердым и ровным.

— Идем, малыши. Нам не к чему тратить время на таких, как он, — сказала она спокойно и решительно зашагала прочь, не оборачиваясь.

Люмистарры послушно тронулись следом, но на мгновение замерли, обернувшись к Трэвису. Их маленькие мордочки оставались спокойными и ничем не примечательными, почти безразличными.

— Чего? — выдавил он, и бровь непроизвольно приподнялась в недоумении.

Но в следующее мгновение Зои и Лили преобразились. Их милые мордашки исказились в ужасающие, жуткие гримасы. Глаза засияли зловещим светом, а уголки губ расползлись в широкие, хищные улыбки.

Трэвис побледнел так, будто кровь разом отхлынула от лица. Его ноги дрогнули. Колени предательски подогнулись, и он едва удержался на них, глядя на это зрелище с застывшим ужасом.

Люмистарры, довольные произведенным эффектом, вернули себе прежний безобидный вид и, словно ничего не случилось, вприпрыжку догнали Клару, исчезая вслед за ней в серой дымке кладбищенского тумана.

Трэвис остался стоять один среди могильных камней, и лишь стук его учащенного сердца напоминал, что он все еще жив.

***

Клара сердито шагала прочь от кладбища, снова и снова мысленно проклиная существование Трэвиса. Гравий тихо хрустел под подошвами, а прохладный ветер играл в ее темных, растрепанных прядях.

— Насколько же надо быть гнилым человеком, — пробормотала она, ускоряя шаг в сторону дома библиотекаря. — Издеваться над чужой болью… это даже не подло — это жалко. Я и представить не могла, что он настолько мелочен.

Люмистарры шли рядом, их ушки-бабочки подрагивали каждый раз, когда из уст брюнетки срывались особенно едкие слова.

Когда они почти добрались до дома библиотекаря, Клара неожиданно остановилась. Ее брови взлетели вверх, а сердце пропустило удар: у каменного здания собралась большая толпа. Люди стояли тесно, перешептывались, вытягивали шеи — как будто ждали чего-то… или кого-то.

— Что здесь происходит? — спокойно, но достаточно громко спросила девушка, заставляя толпу обернуться.

Жители деревни инстинктивно отступили: кто с удивлением, кто с тревогой, а кто-то даже с откровенным страхом смотрел на девушку и двух люмистарров, шедших по бокам.

— Я должна повторить вопрос? — холодно бросила она, сделав шаг вперед.

Несколько человек невольно вздрогнули. Кто-то поспешно отступил, освобождая ей путь. Толпа заметно поредела. Впереди остались лишь трое молодых мужчин, которые, судя по упрямому выражению лиц, не собирались уступать. Они с презрением смотрели на Клару и не верили, что обычная девчонка может представлять для них хоть малейшую опасность.

Но выражение ее лица — сдержанная ярость и хищный холод во взгляде — вызывало в них странную, необъяснимую дрожь. Как будто что-то в ней предупреждало: лучше отойти.

— Похоже, отвечать никто не собирается, — холодно сказала Клара, устремив взгляд на троих молодых мужчин, все еще стоявших у двери. — Отойдите.

Парни даже не шелохнулись. Один из них, самый дерзкий на вид, усмехнулся и театрально откинулся назад, прижавшись к деревянной створке. Он скрестил руки на груди и взглянул на Клару сверху вниз. Кулаки девушки сжались сами собой, плечи чуть дрогнули, и в следующую секунду, вероятно, она бы уже действовала. Но вмешалась сама судьба.

Дверь внезапно распахнулась изнутри, и парень, не успев отреагировать, рухнул назад. Возникла короткая, напряженная тишина, нарушаемая только приглушенным хихиканьем из толпы. Позорное падение привлекло взгляды, и уверенность на лицах его приятелей заметно померкла.

— Господи, дитя, ты в порядке? — всполошился Уильям, глядя на поверженного юношу у своих ног.

Старик явно не ожидал, что за дверью окажется не гость, а растянувшийся на пороге парень. Подняв глаза, библиотекарь тут же расплылся в добродушной улыбке, увидев стоявшую чуть поодаль Клару.

— Клара, милая! — воскликнул он теплым голосом, и морщинки у его глаз сложились в два полумесяца. — Ну заходи же, не стой там. Тебя здесь кое-кто ждет.

Брюнетка ответила легкой улыбкой. А когда Уильям повернулся и направился внутрь, она метнула на парней последний выразительно недовольный взгляд. Те поспешили подняться и, не сказав ни слова, растворились в толпе. Впрочем, ненадолго — как только дверь закроется за ней, они вновь соберутся поблизости. Любопытство, вызванное происходящим, явно не давало им покоя.

Проходя по знакомому старому коридору, Клара молча сжимала и разжимала пальцы — напряжение еще не ушло. Зои и Лили весело скакали рядом, тихо щебеча. Им здесь было спокойно: место было привычным и безопасным.

Подойдя к нужной двери, брюнетка остановилась и глубоко вдохнула, стараясь усмирить беспокойство, сжимавшее грудь и не дававшее дышать. Ей нужно было сохранить спокойствие — хоть и получалось это с трудом.

«Колдунья пообещала, что поможет отцу,» повторила она про себя. «Все должно быть хорошо. Папа обязательно выздоровел. Сейчас я открою дверь, а он там. Живой. Здоровый. Все уже позади… Клара, успокойся.»

Еще один вдох. Рука легла на холодную, гладкую поверхность круглой дверной ручки. Сердце заколотилось сильнее. Она медленно повернула ручку, и в тишине раздался едва слышный щелчок. На миг она зажмурилась, надеясь отсрочить то, что могла увидеть… или не увидеть.

Затем осторожно потянула дверь на себя.

Когда брюнетка вошла в комнату, дыхание на миг оборвалось, а в носу защекотало — слезы подступили к глазам прежде, чем разум успел поверить в происходящее.

В центре комнаты, освещенный мягким светом из окна, стоял ее отец — живой, здоровый, с румянцем на щеках и теплой, настоящей улыбкой. Он что-то мирно обсуждал с Уильямом, который сидел на краю кровати и казался спокойным, словно никакой угрозы и болезни никогда не было.

— Папа… — прошептала Клара, голос дрогнул, а губы затрепетали от нахлынувших чувств.

Чарльз обернулся и, не колеблясь ни секунды, встал с кровати и шагнул навстречу дочери. Сколько же эмоций было в этом взгляде — нежность, облегчение, гордость. Он обнял ее крепко, с силой, с которой обнимают только родители, думающие, что уже не смогут.

Клара замерла в его объятиях. Ее разум боролся с действительностью — слишком хорошей. Но стоило почувствовать знакомое тепло его плеча и его ладонь, поглаживающие волосы, как девушка, наконец позволила себе поверить. Она обняла его в ответ, прижавшись всем телом, будто боялась отпустить и вновь потерять.

— Все хорошо, Клара, — прошептал Чарльз, его голос звучал уверенно и спокойно. — Все позади. Я здесь. Папа рядом. И все благодаря тебе, моя храбрая девочка. Все хорошо. Не плачь. Не плачь.

Тяжелые слезы катились по ее щекам. Она прятала лицо в его рубашке, глуша всхлипы, не желая разрушить этот момент словами.

— Ну что ты, — с улыбкой прошептал Чарльз, крепче прижимая дочь. — Неужели моя девочка такая плакса?

Клара всхлипнула чуть громче и отстранилась совсем немного, глядя на отца с выражением, в котором смешались радость, обида и смех.

— Ну вот, — театрально сокрушился он, глядя на ее мокрые глаза. — Стою перед тобой, живой и невредимый, а ты вся в слезах… Ай-ай, Клара. Это тебе совсем не идет.

— Пап… — с легким детским упреком протянула она, потирая лицо ладонями.

— Смотри, они из-за тебя сейчас расплачутся, — кивнул он в сторону двух люмистарров.

Девушка повернулась к Зои и Лили, которые весело сновали по комнате, щебеча и порхая. В их действиях не было и намека на слезы — лишь неподдельная радость. Клара рассмеялась теплым, освобождающим смехом.

А Уильям, все это время сидевший на кровати, наблюдал за ними с тихой улыбкой.

— Кстати, пап, — заговорила Клара, когда эмоции немного улеглись. — А где колдунья? Она ведь была здесь, правда?

— Ты тоже ее знаешь? — с легким удивлением поднял брови Чарльз.

— Да, она мне все рассказала, — кивнула девушка, в голосе звучала искренняя благодарность. — Она пообещала, что спасет тебя. И, как видно… не солгала.

— Не знаю, дочка… — мужчина на мгновение задумался и слегка отстранился. — Когда я проснулся, ее уже не было.

— Она ушла, — вмешался Уильям, подходя ближе. — Как только твой отец уснул, она уже собиралась покинуть дом.

Он внимательно смотрел то на Чарльза, то на Клару. В его взгляде читалось больше, чем просто забота — волнение о будущем этой семьи, о том, как они будут жить теперь, когда все позади, но ничего еще не устроено.

— Чарльз, — заговорил старик мягко, — вы можете пожить здесь, с Кларой. Места немного, но мы справимся. Вы сможете начать заново, и я помогу тебе построить новый дом.

— Дедушка, — Чарльз повернулся к нему, на лице застыло выражение благодарности и легкой неловкости. — Я уже и так злоупотребил вашим гостеприимством. Не хочу больше… найдем другой способ.

— Но мне в радость, — с искренним тоном возразил старик, шагая навстречу. — И Клара сможет свободно учиться, не опасаясь взглядов и слухов. У нее будет спокойствие.

Чарльз на мгновение замолчал. Его взгляд опустился, а пальцы машинально сжались. Гордость и чувство долга боролись внутри него — он не любил принимать помощь, особенно когда считал, что может справиться сам. Но разве теперь не стоило отложить упрямство ради дочери?

— Простите, что перебиваю, — вдруг подала голос Клара, перехватив внимание обоих мужчин. — У меня есть идея. Может быть, не самая простая… но, если вы послушаете, думаю, я смогу решить нашу проблему.

***

Земля, измученная грохотом битвы, наконец обрела покой. Так, где еще вчера бушевало сражение, теперь разливалась тишина. Рыцари и воины всех народов с облегчением расходились по домам. Одного ждали родные и тепло очага. Другой возвращался в пустой, молчаливый дом. Один шел с гордо поднятой головой — он защитил тех, кого любил. Другой — с потухшим взглядом, все еще видя перед собой последний миг гибели товарища. Кто-то брел в одиночестве. Кто-то нес на спине раненого, но живого друга — этот груз был легче всякой брони.

После войны не бывает общего чувства. Каждый несет в себе свое. И потому негласным законом стало: не говорить ни с кем, пока не пройдут хотя бы два дня. Эти дни не сотрут воспоминания, но притупляют боль. Они не излечат сердце, но вернут разум.

Никто из команды не оказался среди пострадавших. Лишь состояние Нолана терзало сердце Сии, отчего она укрыла и себя, и брата в собственном доме. Пока не наступит ясность, она не желала, чтобы кто-либо увидел юношу.

Внутри ее пылал неугасимый поиск — как ему помочь, как отвести беду, чьи корни были ей неведомы.

И вот, когда ночь еще не совсем уступила место рассвету, раздался осторожный стук в дверь. Сердце девушки дрогнуло. Вскочив, она поспешно спрятала Нолана в комнате, плотно прикрыв дверь. Сжав руки, она медленно, почти неслышно подошла к входу и приоткрыла деревянную створку. Перед порогом стояла незнакомка — имара, чье лицо Валенсия видела впервые. В ее руках покоилась корзинка.

— Кого вы ищете? — спокойно поинтересовалась Сия, приоткрыв дверь лишь наполовину. — Генерал Лейн сейчас не дома.

— О, дитя, я пришла не к твоему отцу, — с легкой улыбкой ответила женщина. — Я пришла к тебе.

— Сейчас я очень занята, прошу прощение. Возможно, мы сможем встретиться только через несколько дней, — Валенсия сказала ровным тоном, стараясь не выдать, как сильно она волнуется за брата.

— А мне показалось, ты ищешь помощи, — заметила женщина, и Сия тут же насторожилась, хотя изо всех сил старалась сохранить спокойствие. — Я могу помочь тебе.

— Простите, но такой трюк на меня не подействует, — с легкой усмешкой ответила девушка. — Я уже не в том возрасте, чтобы впустить в дом незнакомку, которая говорит красивые речи.

— Какая же ты умница, — снова улыбнулась женщина. — Тогда зови меня тетей Имарой… или, как все прочие, просто Колдуньей.

От этих слов по спине Сии пробежал холодок. Валенсия напряглась, всматриваясь в гостью. Ей рассказывали о страшной колдунье, живущей в Лесу Мертвых Грез. Но она представляла себе нечто ужасное… а не очередную имару из Сада Люмироны.

— Я прекрасно знаю, что ты сблизилась с банчесом, — уже серьезно произнесла женщина. — Но он не может оставаться здесь.

Эти слова разозлили Валенсию. Она шагнула вперед и плотно закрыла за собой дверь. Она не позволит этой колдуньей войти в ее дом и нести все, что вздумается.

— Держись подальше от моего брата. Если ты кому-то расскажешь, я лично вырву тебе язык, — холодно пригрозила девушка, расправляя крылья.

— А ты не хочешь ему помочь? — слабо улыбнулась женщина, но заметив враждебность в глазах Сии, опустила уголки губ. — Ты сложнее, чем я думала. Хорошо, тогда слушай внимательно, — ее голос стал тверже. — Через несколько часов яд доберется до его сердца, и он умрет.

Сия побледнела от ее слов.

— Откуда ты..? Что..?

— Этот банчес не может стать кем-то другим, — перебила ее женщина, доставая из небольшой плетеной корзинки бутылочку с прозрачной жидкостью. — Но если извлечь из него весь яд и темную сущность… тогда он сможет жить.

Валенсия замерла, внимая словам колдуньи. В ее глазах читалось напряжение. Она смотрела на пузырек в руке женщины с явным недоверием. Прозрачная жидкость внутри не внушала ни малейшей надежды, не вызывала ни одной хорошей мысли.

Слишком чистая, слишком безмятежная на вид — именно такие вещи, казалось, скрывают в себе самые темные чары.

— Почему я должна тебе верить? — прищурилась Сия.

— Веришь или нет — твое дело. Но в данной ситуации тебе нечего терять, — усмехнулась колдунья, передавая бутылочку в руки Валенсии. — Лучше подумай о его выборе. Как думаешь, готов ли он отказаться от своих даров, пусть даже проклятых, лишь бы жить здесь, среди нас, но в человеческом обличье?

— Ты сказала «челове…» — но договорить Сия не успела. Колдуньи уже не было.

Она исчезла так же внезапно, как и появилась, пока девушка смотрела на пузырек в ее руках и пыталась осмыслить услышанное.

Колдунья не собиралась помогать Нолану безвозмездно. В Светлом Краю, пусть оно и считалось местом благоденствия, мир держался на хрупком равновесии. Стоило иным существам узреть в Нолане угрозу, и они без колебаний потребуют изгнать его. А вместе с ним — и Клару. Ведь она была человеком, чужестранкой, не принадлежащей ни к одному из их королевств.

А между тем девушка пробудила в колдунье неподдельный интерес. И если колдунья желала удержать ее рядом, пусть и под предлогом ученичества, первым делом она обязана обеспечить безопасность банчеса.

Зелье, что готовилось с особой тщательностью, должно было очистить тело Нолана от яда, извлечь из него все темное и превратить брюнета в обычного человека. Однако его сущность не могла быть уничтожена столь просто.

— Ты не можешь жить без хозяина, — с ухмылкой пробормотала колдунья, пристально наблюдая за темным, полупрозрачным облаком, что скользнуло наружу из окна дома Генерала.

Пальцы скользнули к сумке, и вскоре женщина извлекла оттуда шкатулку — вещицу древнюю. Она была выточена из древесины мертвого дуба, отполирована до матового блеска, но покрыта тончайшими узорами, что изгибались по ее крышке, словно змеи. Замочек был крошечный, но выполнен из серебра, потемневшего от времени, и украшен алым камнем, похожим на застывшую каплю крови.

Махнув рукой, колдунья создала легкий ветер, и темная сущность приблизилась и колыхнулась в воздухе, нырнув внутрь шкатулки. Колдунья тут же захлопнула крышку и заперла ее маленьким, мерцающим ключом, который позже исчез в ее рукаве.

— Теперь все в безопасности, — промолвила она с удовольствием.

На мгновение ее лицо озарилось легкой улыбкой.

— Пора навестить мою будущую ученицу, — пропела она себе под нос и щелкнула пальцами.

В тот же миг воздух перед нею затрепетал, и между деревьев медленно раскрылся портал — высокий, узкий, пульсирующий светом другого королевства. Он вел в королевство Солнце Эсфелон, куда шагнула колдунья.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ: КОРОНАЦИЯ

Негромкий стук в дверь прервал размышления Клары. Она быстро поднялась с широкой кровати и, подойдя к двери, приоткрыла ее. Увидев отца, девушка мягко улыбнулась и распахнула дверь шире.

— Что-то случилось, пап? — спокойно спросила она, отходя вглубь комнаты и жестом приглашая его войти.

— Хотел узнать, как ты тут, — начал Чарльз с легкой неуверенностью. — Все-таки новый дом, непривычное место… совсем другой мир.

— Это мне стоит тебе спрашивать, — с улыбкой ответила брюнетка, присаживаясь на край кровати и кивнув на удобное кресло у стола. — Присаживайся.

— Вполне уютно. Мне все нравится, — кивнул отец, устроившись рядом.

— Мне тоже, — коротко сказала она, и в комнате воцарилась неловкая тишина.

Чарльз прочистил горло, собираясь с мыслями, чтобы наконец задать тот вопрос, ради которого и пришел.

— Клара… — начал он негромко. — Ты скучаешь по маме?

Вопрос прозвучал неожиданно. Девушка подняла на него растерянный взгляд, а затем печально улыбнулась и кивнула.

— Очень. Хотелось бы, чтобы мама тоже увидела этот дом… ей бы здесь понравилось. Думаю, она была бы счастлива.

— И точно гордилась бы тобой, — мягко добавил Чарльз.

— Надеюсь, — прошептала Клара, глубоко вздохнув.

— Ты бы хотела встретиться с ней? — спросил отец после короткой паузы.

Сначала брюнетке показалось, что она не поняла смысла сказанного, и, не задумываясь, кивнула.

Она еще не знала — и, быть может, не узнает — что в ту ночь, когда рядом с Чарльзом находилась колдунья, он в бреду, задыхаясь от жара, рассказал ей все: как его дочь страдала в деревне, как над ней издевался Трэвис, как она плакала в ту ночь, когда умерла ее мать. Он говорил несвязно, почти со слезами, и был уверен, что ведьма его не слушает — она закатывала глаза после каждой фразы и казалась равнодушной.

Но Имара все слышала — и не оставила сказанное без ответа. За свою будущую ученицу она решила отомстить.

Когда Чарльз получил нужные лекарства, колдунья отправилась к Трэвису и принялась плести жуткую историю. С ледяным спокойствием она поведала ему, что если он не похоронит тело матери Клары, за ним начнут следовать проклятые души. А еще — что над Кларой стоит древняя защита, и если он осмелится даже прикоснуться к ней с дурными намерениями, его ждут невыносимые муки до конца жизни.

Трэвис, напуганный до дрожи, поверил каждому ее слову. Он дрожащим голосом попросил Имару помочь ему все исправить, и та, сдерживая хитрую улыбку, вручила ему лопату, велев выкопать могилу и устроить похороны.

Он не знал, что как только отправится за Кларой, эта могила исчезнет, будто ее никогда не существовало. Земля сомкнется, не оставив ни следа.

И теперь могила Эвелины покоится в Запретном Лесу — на том самом месте, куда впервые ступила нога Клары.

— Ма… мама?.. — еле выдохнула Клара, медленно направляясь к одинокому надгробному камню, стоящему у высокой, поросшей мхом стены. Сгустившийся туман исчез вместе с порталом, ведущим в человеческий мир.

— Иди… Все хорошо, — мягко сказал Чарльз, чуть коснувшись ее спины.

Девушка кивнула и шагнула вперед.

Она опустилась на колени перед могилой и глубоко вздохнула, на мгновение закрыв глаза. Клара боялась, что не выдержит, что слезы хлынут, стоит лишь взглянуть на имя матери, но все оказалось иначе. Слезы не высохли навсегда, боль не исчезла полностью — но сердце стало спокойнее. Она уже приняла смерть матери. И впервые за долгое время почувствовала не безысходность, а тихое спокойствие.

— Надеюсь… ты гордишься мной, мама… — прошептала Клара, улыбнувшись едва заметно.

Позади слышались шаги отца — он отошел, оставив ее наедине с матерью.

— Мои планы пошли совсем не так, как я надеялась… но все вышло лучше, чем я могла представить… хоть и тебя рядом нет… Папа просил не говорить, но… прости меня, мам… Тогда я очень торопилась… Я думала… думала, другого шанса у меня не будет. Может, это даже была не я… а что-то внутри меня… Эх… Но прошлое уже не изменить… И, возможно, это даже к лучшему…

Клара нежно провела пальцами по камню, будто касаясь руки матери.

— Я просто… счастлива, что теперь могу с тобой поговорить. Пусть даже вот так… Спасибо тебе за все, мама… Спасибо за все, что ты для меня сделала… Если что, я не прощаюсь… Я буду приходить. И довольно часто. У меня теперь новая жизнь. Точнее, необычная, но классная жизнь… И я хочу делиться ею с тобой.

Каждое слово шло из самого сердца. Она и сама не знала, что скажет — думала, что просто заплачет и не сможет вымолвить ни звука. Но вместо этого ее душу окутало долгожданное облегчение. Словно кто-то отпустил застарелую боль и вымыл вину, засевшую в груди.

— Я уже пойду… — сказала девушка, поднимаясь. — Скоро коронация принцессы, и я приглашена как главная гостья. Я так счастлива, мама…

Она медленно развернулась, в последний раз окидывая взглядом гравировку на камне: «Эвелина Миллер» — имя, дата рождения и смерти. А чуть ниже — герб королевства Сада Люмироны, аккуратно вырезанный в камне.

***

Прошло более десяти дней с момента окончания великой войны. Весть о решающем сражении между Принцессой Деларой и Скарвером разнеслась по всему Светлому Краю, и теперь ни один народ, ни одно существо, способное стоять на ногах, не упустит возможности быть свидетелем великой церемонии коронации — восхождения Принцессы Делары на трон Солнце Эсфелон.

С самого утра, еще до того как первые лучи солнца коснулись серебряных шпилей замка, двор уже гудел от суеты. Три фрейлины метались по покоям будущей Королевы. Одна из них осторожно, но настойчиво пыталась разбудить Принцессу, едва приоткрывшую тяжелые, затуманенные от снов веки. Вторая на бегу подносила утренний поднос — на нем лежал изящно нарезанный хлеб с розовой пыльцой трав Лунной долины, мармелад из лепестков звездной гардении, мягкий сыр, вырезанный в виде солнц, и чашка пряного утреннего чая из цветков огненной магнолии, что растет только на склонах Эсфелонских гор. Третья, самая юная, спешно наполняла хрустальную ванну горячей водой, добавляя в нее лепестки лилий и капли масла утренней росы, чтобы Принцесса обрела бодрость и душевное равновесие перед своим восхождением.

— Ваше Высочество, — тихо, почти шепотом, сказала фрейлина, прикасаясь к плечу Делары. — День настал. Ваша корона ждет вас.

— Принцесса, прошу, вставайте наконец, — почти со слезами в голосе умоляла вторая.

Делара слегка улыбнулась и, подняв голову с мягкой подушки, медленно села, подтягиваясь.

— Ванная готова, Ваше Высочество, — сообщила третья, делая легкий поклон.

Не теряя ни минуты, фрейлины быстро помогли Принцессе подняться и направились вместе с ней к залам подготовки.

Пока одна из фрейлин нежно распутывала ее кровавые локоны, а остальные две аккуратно готовили платье и туфли, Делара внимательно рассматривала свое отражение в зеркале.

Она улыбнулась, вспоминая себя маленькой, которая с таким же восхищением смотрела на трон, слушая тихие слова родителей: «Скоро он будет твоим».

Может быть, она и немного жалеет, что родители не могут быть рядом в этот особенный день, но грусть не берет верх над ее чувствами. В зеркале она ясно видит глаза отца и мягкий изгиб черт матери. Делара твердо верит, что ее родители смотрят на нее сейчас, гордясь своей дочерью — будущей правительницей Солнце Эсфелон.

— Вы просто прекрасны, Ваше Высочество, — радостно пропела фрейлина, осторожно поправляя небольшую складочку на подоле платья.

На Деларе сиял изысканный наряд — платье из тончайшего белого шелка, словно сотканного из облаков, плавно облегало ее фигуру и ниспадало мягкими волнами до пола. По подолу и рукавам струился узор из золотых нитей, переплетенных с алыми вставками, символизирующими пламя и силу рода Эсфелон, а вокруг талии — широкий пояс из красного бархата, украшенный тончайшей золотой вышивкой и жемчугом.

Это платье было создано, чтобы подчеркнуть величие и достоинство Принцессы, соединяя в себе тепло огня, благородство золота и чистоту белого света — все то, что должно сопровождать правительницу Солнце Эсфелон в этот судьбоносный день.

— Ваше Высочество, — раздался приглушенный голос дворецкого снаружи. — К вам прибыли мисс Клара Миллер и мисс Валенсия Лейн.

Услышав знакомые имена, Делара радостно улыбнулась. Ее взгляд на мгновение задержался в зеркале, в котором отражалась будущая королева.

— Пропусти их, — произнесла она уверенно и достаточно громко, чтобы голос донесся до дверей. Затем, повернувшись к фрейлинам, добавила мягче: — Вы можете идти. Мы выйдем через пару минут.

Фрейлины молча поклонились и, почти бесшумно, удалились прочь из покоев. Их легкие шаги стихли в коридоре, как только двери вновь распахнулись — теперь, впуская Клару и Валенсию.

Обе девушки вошли, словно два ярких мазка на холсте королевской роскоши. Валенсия, в тускло-золотом платье с открытыми плечами и длинными рукавами, скрестила руки на груди и горделиво посмотрела на подругу. Волосы, уложенные в высокую изящную прическу, были делом рук Имары — колдуньи, чьи умения с стилем были безупречны. Клара выглядела не менее ослепительно. На ней было светло-желтое платье, элегантное и легкое, с также открытыми плечами. Ее короткая прядь упрямо выбивалась из прически, что также являлась мастерством колдуньи, и она то и дело мягко заправляла ее за ухо, сопровождая движение нежной улыбкой.

— Вы выглядите божественно, Ваше Высочество, — сказала Клара, не скрывая восхищения, оглядывая изящный наряд и грациозную фигуру Делары.

— Спасибо, Клара, — сдержанно, но искренне поблагодарила Делара и с легкой усмешкой обратила взгляд на Валенсию. — Я, признаться, удивлена, что ты сегодня в платье. Со дня твоего шестнадцатилетия, кроме доспехов, на тебе ничего больше и не видела.

— Сегодня твой день. Можно сделать одно исключение, — с усмешкой ответила Валенсия, слегка дернув плечом. — Но не привыкаю. Шелк не для поля боя.

Обе рассмеялись, и в комнате на миг стало по-настоящему тепло.

— Кстати… Ваше Высочество, — подала голос Клара, привлекая внимание Делары. — Спасибо вам. Благодаря вашей доброте у меня и у отца теперь есть надежный дом.

— Пожалуйста, — тепло улыбнулась Делара.

По приказу Делары у семьи Миллеров появился просторный дом в королевстве Сада Люмироны — недалеко от границы Леса Мертвых Грез, где вновь обосновалась колдунья. Имаре предложили уютное жилье в самом сердце королевства, но она отказалась, заявив, что Лес — ее единственный настоящий дом. Именно там она хотела обучать Клару.

Брюнетка по-прежнему не до конца понимала Имару. И все же Клара решила ей довериться. Во всяком случае, колдунья оставалась единственной, кто был по-настоящему готов помочь ей.

— Ваше Высочество, — раздался голос дворецкого за дверью, и девушки тут же прервали свою беседу. — Пора выходить. Сопровождающие мисс уже ожидают.

За дверью их уже ждали Нолан и Феликс. Оба были одеты со всей торжественностью, которую требовал день коронации.

Нолан выбрал глубокий черный, почти бархатный костюм с серебристыми вставками, подчеркивающими строгую элегантность его образа. На груди переливался тонкий, узорчатый медальон, а черный плащ с вышивкой в виде серебряных перьев придавал ему почти рыцарский облик.

Феликс, напротив, был одет в белое. Его костюм из тонкой ткани играл жемчужными отблесками, а золотые нити вышивки на груди складывались в узоры звезды. Светлый плащ с золотым шитьем ниспадал с одного плеча. Правая рука его отсутствовала ниже локтя, и это не пряталось — в образ дополнилась изящная позолоченная перевязка.

Между собой они снова о чем-то спорили — тихо, но с жаром. Однако стоило им увидеть девушек, как оба резко замолчали. Девушки действительно выглядели ослепительно. Их появление на мгновение лишило мужчин дара речи.

— Мисс Клара, мисс Валенсия, прошу вас пройти в главный зал, — произнес дворецкий, деликатно указывая открытой ладонью в сторону юношей.

Очнувшись от краткого оцепенения, парни шагнули вперед. Нолан уверенно направился к старшей сестре, уже поднося руку, как вдруг заметил, что Феликс делает то же самое.

— Ты куда руки тянешь? — нахмурился брюнет, резко удерживая блондина за плечо. — Сия идет со мной.

Феликс бросил на него растерянный взгляд, затем перевел глаза на девушек, которые тихонько хихикали, прикрывая рты.

— А, это… — смутился он, поспешно убирая протянутую левую руку. — Вы просто… ну, похожи. Я и перепутал.

Клара, сдерживая улыбку, легко взялась за его руку, и они направились вперед. Тем временем Нолан аккуратно подал руку Сие. Та, не скрывая довольной ухмылки, приняла ее и, слегка приподняв подбородок, зашагала рядом с ним.

— Что такой мрачный? — невинно поинтересовалась она, неторопливо следуя за парой впереди. — Опять что-то не то съел?

— Не связывайся с ним, — буркнул Нолан, злобно глядя в спину Феликса. — Он мне не нравится.

— Конечно, — с притворной серьезностью согласилась Сия, сдерживая усмешку. — И, разумеется, не ты спас его, когда он почти что умирал.

— Я просто возвращал долг, — пробормотал брюнет. — В любом случае, нам больше не к чему пересекаться. А значит, и общаться тоже не стоит.

— Не стоит спешить с выводами, — протянула Сия, все еще ухмыляясь, чем окончательно сбила Нолана с толку.

Главный зал дворца был преображен до неузнаваемости. Высокие арочные окна, украшенные витражами с изображениями Богини Гетии, пропускали в помещение мягкое сияние полуденного солнца, окрашивая белоснежный мрамор пола в красно-золотые оттенки. Воздух был наполнен ароматом ладана и тихими переливами арф, доносившимися с галерей, где стояли музыканты в светлых одеждах. Над центральным проходом свисали длинные знамена с гербом Эсфелона — солнечный диск, обрамленный крыльями феникса, вплетенный в узоры стихий и света. По обеим сторонам зала, на возвышениях, выстроились знатные семьи, военачальники, мудрецы и послы других королевств. В самом центре, на возвышенной площадке, выложенной сияющим рубином и обрамленной лепестками из чистого золота, стояла Принцесса Делара. Перед ней — седоволосый священник в одеждах цвета утреннего неба, с посохом, увенчанным символом Богини.

— Богиня Гетия, что дарует утро и бережет нас во тьме, да будет с нами в этот день, — начал он голосом полным силы. — Принцесса Делара, рожденная с благословением самой Богини, стояла перед лицом гибели и не отступила. Словом и мечом, доблестью и милосердием она спасла Светлый Край от падения во мрак. И ныне, доказав, что ее сердце чисто, а воля несокрушима, она готова взойти на трон как Правительница Солнца Эсфелон и Императрица Светлого Края.

Он опустил голову в знак глубокого уважения, и Делара в ответ склонилась чуть ниже, соблюдая древний ритуал.

Двое посвященных носителей реликвий — юноши в золотых мантиях и с золотыми диадемами на лбах — вышли из-за колонн, неся между собой стеклянный ларец. Он был тонкой работы: прозрачный, с резными краями, в которых отражалось пламя свечей. Внутри, покоясь на белом бархате, лежала корона покойного короля — венец из золота и рубина, символ власти, который не надевался с дня его смерти.

— Да благословит Богиня Гетия твое восхождение на трон, — произнес священник торжественно, возвышая корону над склоненной головой принцессы. — Пусть твое правление принесет мир и процветание землям Светлого Края, а свет в твоих глазах никогда не померкнет.

С благоговейной осторожностью он водрузил венец на голову Делары и, опустив руки, мягко улыбнулся. В зале повисла тишина, словно весь мир затаил дыхание.

Делара медленно выпрямилась. Незаметно для глаз окружающих выдохнула напряженный воздух, что сковывал грудь с самого утра, и повернулась к стоящей за ее спиной многотысячной толпе.

— Да здравствует Ее Высочество, Королева Делара Де Астелина Эсфелон! — возглас священника разнесся эхом под сводами зала.

Гул восторженных возгласов и аплодисментов накрыл зал, как прилив. Люди встали со своих мест, приветствуя новую королеву с искренней радостью.

— Ей идет, — быстро шепнула Валенсия, наклонившись к Кларе, не переставая хлопать.

— Она невероятно красивая, — кивнула Клара, счастливо улыбаясь. — Я так за нее рада.

На лице Делары играла сдержанная, почти невесомая улыбка, но внутри все пело и переливалось, как рассвет над горами. Она ощущала, как в сердце поднимается торжественная клятва — охранять свое королевство, защищать Светлый Край и стать не просто правительницей, но той, чье имя войдет в летописи как символ мудрости, силы и света во времена правления Солнца Эсфелона.

«В последний миг, как взойдет небосвод,

Уйдет навсегда темноты силуэт.

Два мира разлучит навеки рассвет,

А богиня обретет королевский свет.»