Тайна запертой двери

Глава 1

ГЛАВА 1

Александр сидел за кухонным столом, листая журнал о продаже загородной недвижимости. За окном медленно сгущались вечерние сумерки, а в комнате уютно горел тёплый свет настольной лампы. Он методично просматривал страницы, тут и дома с просторными террасами, и котеджи у реки, старинные усадьбы, с вековыми деревьями. Каждое объявление сопровождалось фотографиями и подробным описанием, где указывали площадь участка, год постройки, наличие коммуникаций.

Александр делал пометки в блокноте, прикидывая возможные варианты переезда за город. На пятой странице, взгляд невольно зацепился за неожиданную небольшую историческую заметку с заголовком: «Русско- тлинкитские конфликты- война России с индейцами на Аляске.» Александр удивлённо приподнял брови, конечно это совсем не то, что искал. Но любопытство оказалось сильнее, и он погрузился в чтение.

«Ну ничего себе, с индейцами воевали, как в кино!» - подумал удивлённо Саша. Эта статья рассказывала о драматических событиях конца 18 века- начала 19 века, когда русские колонисты столкнулись с индейцами племени тлинкитов на Аляске. Александр заинтересовался и читал о первом вооружённом столкновении 1792 года. Ещё о масштабном нападении тлинкитов на форт Михаила Архангела в 1802 году. Там присутствовали долгие переговоры и штурмы укреплений.

А вот ритуальные особенности ведения войны, которые делали конфликты особенно затяжными. Его очень поразило то, что формальное перемирие 1805 года тлинкиты не признали, ведь по их обычаям, оно не соответствовало необходимым ритуалам. «Надо же, получается, - размышлял Александр, - что почти два века они считали, что война между Россией и индейцами не закончена.»

В статье упоминалось и о последующей продаже Аляски США в 1867 году, и о символической церемонии примирения, состоявшейся лишь в 2004 году. Тогда праправнучка Александра Баранова, главного правителя русских поселений в Америке, приняла участие в ритуале захоронения топора войны, традиционным для тлинкитов обряде завершения конфликта.

Александр отложил журнал, задумчиво глядя в окно. Ещё пять минут назад, он планировал обустройство будущего сада, представлял, как будет пить утренний кофе на веранде. А теперь мысленно путешествовал по суровым берегам Аляски двухсотлетней давности, видел дым костров, слышал бой барабанов и крики воинов. Он снова взял журнал, вернулся к объявлениям о домах. Но теперь, разглядывая фотографии уютных веранд и цветочных клумб, он невольно думал о том, как причудливо переплетаются судьбы людей и эпох.

Где-то между строчками о квадратных метрах и коммуникациях, скрывалась целая история- далёкая, и почти забытая, но от этого не менее реальна.

Саша задумчиво смотрел в монитор. Его давно интересовала история Русской Америки- тех далёких времён, когда русские поселенцы осваивали Аляску. А тут эта заметка опять всё всколыхнула. «Ну, что ж, пора загуглить», - подумал он и ввёл в поисковик: Михайловская крепость. Аляска.1802 год- бои с индейцами». Первые же ссылки вывели его на статьи об истории русско- аляскинского освоения.

Саша кликнул по самой подробной. На экране развернулась картина далёкого 1802 года. Александр читал и буквально видел перед собой остров Ситка, где стояла Михайловская крепость. Русские поселенцы основали её, чтобы вести промысел морского бобра и сивучей, чей мех ценился на вес золота. Но земли эти издавна принадлежали воинственному народу- тлинкитам, которых русские называли «колюжанами».

«Так, понятно, - пробормотал Александр, - конфликт назревал из-за охоты на бобров. Тлинкиты считали это вторжением.» Он продолжал читать, что весной 1802 года индейские кланы объединились. Их вождь Катлиян решил нанести удар. Шестьсот тлинкитских воинов подкрались к крепости, на тот момент, там оставалось всего пятнадцать человек, ведь основная «ситкинская» партия ушла на промысел. «Ничего себе, всего пятнадцать человек против шестисот!» - проговорил Саша.

Тлинкиты напали внезапно. Они были в масках, изображавших зверей, в деревянных доспехах, с ружьями и копьями. Крепость пала быстро, её просто сожгли и разграбили. Санёк представил языки пламени, крики, топот ног, и невольно вздрогнул. Ну, а дальше история становилась ещё мрачнее. У Александра кто-то пытался прорваться к нему по скайпу, но ему это было не интересно. Он отключил вызов. Его захватила история русских и индейцев. Он продолжал читать, что тлинкиты выследили и разгромили отряды русских и их союзников- алеутов.

Из двадцати девяти русских и двести алеутов, в живых остались лишь двадцать три человека. Их подобрало британское судно «Юникор», которое случайно оказалось поблизости. «Вот это поворот, - прошептал Саша, - британцы спасли выживших, но потом потребовали выкуп за пленников, ничего себе, жёстко очень!» Он пролистал вниз.

Осенью 1802 года, из России прибыла шестипушечная бригантина «Св.Елизавета», чтобы охранять Кадьяк- главный опорный пункт. Индейцы не решились штурмовать это поселение, но сумели уничтожить два разведовательных отряда. «Получается, что война затянулась, - подумал Саша, - и только в 1804 году Баранов вернулся, чтобы отбить Ситку». В конце сентября 1804 года, Александр Баранов подошёл к острову с флотилией, где сто двадцать русских промысловиков и триста пятьдесят алеутов и эскимосов, четырнадцати- пушечный шлюп «Нева».

После артиллерийского обстрела, русские пошли на приступ, но тлинкиты держались стойко. Бой был жестоким, погибли восемь русских и четырнадцать алеутов. «Ничего себе! – Саша откинулся на спинку кресла, - вот это сражение… А потом, всё же договорились о перемирии». Александр закрыл вкладку и задумался. История оказалась куда драматичнее, чем он ожидал, тут и предательство, и героизм, огонь и дым над Ситкой долгие годы, и наконец мир. «Надо будет ещё почитать потом, и про то, где и как жили тлинкиты.» Допив чай, Саша задумался. До этого конфликта, тлинкиты выступали посредниками между племенами и русскими, европейцами в деловом обмене. После 1804 года их роль в этой торговле сократилась, а русские стали опираться на алеутов и эскимосов.

Александр был открытый и жизнерадостный парень двадцати пяти лет, который легко находил общий язык с людьми, всегда был готов, поддержать разговор и зарядить окружающих позитивом. В любой компании он часто становился центром внимания, любил шутить, рассказывал интересные истории, но и умел слушать и вставить остроумное замечание.

Во внешности Александра ничего не было особенного, парень, как парень. Разьве что глаза красивые – ясно голубого цвета, очень выразительные, с длинными ресницами. Светлые волосы были у него с золотистым отливом. Санька любил их всегда на бок зачёсывать. Роста он был чуть выше среднего, обычного телосложения. Открытая улыбка и внимательный добрый взгляд, который всегда обезоруживал девушек. Он никогда не бросал слов на ветер, если сказал, то сделает. Он и свои добрые поступки никогда не офишировал. Александр очень ценил своих родителей, но всегда мечтал о своём доме, где будет тепло и уютно, а приведёт свою девушку, похожую на его маму: добрую, ласковую, любящую.

А жил Александр в небольшом городке, куда приехал сразу после окончания университета. Тогда это казалось временным решением, поближе к родителям, да и первая работа, в местной IT- компании подвернулась. Сам городок этот небольшой, зелёный, уютный, окружённый берёзовыми перелесками, да сосновыми борами. Улицы тихие, хотя есть тут и современные, высотные застройки, есть и четырёхэтажные кирпичные дома ещё советских времён, а есть и простые, частные домики, на окраине, где по утрам пахнет печным дымом.

В этом городке много церквей, как говорили местные старушки: «У нас тут намоленные места!». Ну и конечно же есть производственные площади в городе, несколько заводов. Александр жил недалеко от реки, в новом микрорайоне, где из окна его квартиры виден был красавец мост, недавно выстроенный. Обустроена новая трасса, где по ней мчались машины.

Работа у Саши была связана с разработкой програмного обеспечения по внедрению автоматизации в производство. Сам офис находился в двух остановках от дома. Здание современное, со стеклянными фасадами, контрастирующими с окружающей застройкой. Его коллеги, в основном, местные тоже когда-то вернулись из больших городов. Они нередко, после работы, заходили в кафе «У моста», где варили хороший кофе и пекли пироги с клюквой и черникой.

Жизнь в этом городке размеренная, по весне много зелени и цветов, а осенью, дорожки усыпаны золотыми листьями с деревьев, а зимой, всё покрывается пушистым снегом, и город становился похож на открытку. Александр привык к этим пейзажам, к знакомым лицам в магазине, к тому, как старожилы здороваются с ним, уже считая своим.

Именно эта тихая гармония, этот ритм маленького города и стал для него домом, где по воскресеньям, колокольный звон разливался над городом и плыл над крышами домов, над парками и речкой, и казалось, что сам воздух наполнился теплом и покоем. Здесь время течёт иначе- неторопливо, по-домашнему. Но одной тишиной и праздностью сыт не будешь.

Александр подошёл к внедрению своего програмного обеспечения для автоматизации производства основательно. Он понимал, что успех зависит не только от качества кода, но и от грамотной организации процесса. Он общался с технологами, мастерами, экономистами. Был выбран им небольшой металлообрабатывающий завод, с мотивированным директором, а так какусловия,пилотного проекта были хорошими, то руководитель этого предприятия согласился с Александром, да и риски были минимальны.

Александру была выдана премия, которая, как раз тянула на хороший домик в деревне. Мечта парня приближалась к своей кульминации, и домик был найден. Одно из объявлений его очень заинтересовало. Ему всегда хотелось иметь домик в деревне, в тихом уголке, где можно укрыться от городской суеты, вдыхать аромат хвои и слушать пение птиц. Александр перебирал варианты, где новые котеджи, дачи с удобствами, но всё казалось не настоящим, лишённым души. Однажды приятель рассказал ему о старинной деревне, в двадцати километрах от города.

Это место, где время, будто остановилось. «Там есть один дом, - говорил он, - старый, бревенчатый, который стоит на краю деревни, рядом лес и два пруда. Хозяева продают, но покупателей пока не нашлось, уж слишком он «деревенский» для наших времён, но они всё равно дали объявление, может кому надо будет». Александр решил съездить посмотреть, тем более, знакомый рассказал, как туда добраться. «Я просто посмотрю!» - говорил себе Саша.

Его туда просто тянуло, и он не мог себе объяснить это чувство. Дорога петляла среди полей, потом ныряла в берёзовую рощу, и вот наконец показалась деревня- несколько домов, утопающих в зелени. Дом он заметил сразу: приземистый, с покатой крышей, сложенный из толстых сосновых брёвен, потемневших от времени. Вокруг был заросший травой двор, за ним начинался лес, а чуть в стороне, мерцали зеркальные глади прудов. Он подошёл ближе, потрогал тёплую от солнца древесину. Этот дом, словно дышал историей. В каждом его сучке, каждой трещинке, чудилась память о прежних хозяевах, о долгих зимах у печи, о летних вечерах на крыльце. Александр обошёл его кругом. Окна небольшие, но светлые, дверь крепкая, с кованой ручкой, сени просторные, пахнущие сушёными травами.

Зайдя внутрь, он огляделся. Внутри было просторно и тихо. Лучи солнца пробивались сквозь занавески, выхватывая из полумрака старинную печь, широкие лавки вдоль стен, потемневшие от времени половицы. Александр закрыл глаза и представил: вот он разжигает печь холодными вечерами, вот выходит на крыльцо с чашкой чая и слушает, как шелестят листья в лесу, как квакают лягушки в пруду. Он вышел во двор, присел на старую колоду. Воздух здесь был особенный, свежий, наполненный запахами земли и хвои. Вдалеке прокричала птица, где-то зашуршали листья, наверно заяц проскочил.

Александр понял, что это именно то, что он искал. Неторопливо и обстоятельно он обсудил условия с хозяевами, оформил документы. Вот этот дом стал его, не просто недвижимостью, а местом, где можно начать новую главу жизни. Саша знал, что предстоит много работы, это и подлатать крышу, обновить печь, привести в порядок двор, но это не пугало его. Напротив, казалось частью большого, важного дела. Этот старый бревенчатый дом, лес и пруды, стали для него не просто пейзажем, а живым пространством, где время течёт медленнее, а душа находит покой. Ну а работа, ведь работу на удалёнке никто не отменял, и ещё единственный плюс, то, что в эту деревню провели ещё прошлый год интернет, как говорили старые хозяева, но это надо было ещё проверить.

Глава 2

ГЛАВА 2

Оформив наконец-то все документы на дом, Александр, выбрав один из выходных, приехал в деревню, для более близкого знакомства со своей недвижимостью, ведь всё познаётся только после покупки- это истинное положение вещей. Оказывается, что есть в этой деревне бетонная дамба, но она повреждена, поэтому мелеет один из прудов, который рядом, а ведь он должен использоваться в качестве противопожарного, просто удобно к нему подъехать. Уровень в пруду становится меньше, отсюда и колодцы мелеют в деревне. Когда-то, оказывается, в далёком 1980 году, это водяное заграждение было построено для орошения ещё близлежащих полей. Но руки администрации так и не доходили, чтобы отремонтировать дамбу. Вот откуда, и проблема с водой, в колодце. «Да, Сашок, влип ты, придётся бурить скважину, ладно, что-нибудь придумаем, - говорил он себе, - нечего расстраиваться!»

Подойдя к дому, он увидел, что антенна упала на крышу, видно в прошлый раз, когда он приезжал с хозяевами, она ещё держалась на честном слове, но порыв ветра её уронил. Там же на крыше, лежали выпавшие из трубы кирпичи. Ну, вот, Сашок, а ты разгубастился, может и печь теперь не разожжёшь! – говорил он себе, сетуя на жизнь, - что ж я раньше этого не увидел, как глаза отвели!» «Вот и забор надо будет поправить!» - подумал Александр. Рядом с покосившимся забором был колодец, «баран», которым поднимали раньше ведро с водой из колодца, уже сгнил и валялся рядом, торча железной рукой в небо. Он, словно просил помощи у людей, чтоб поставили его на место. Колодец был кирпичный, круглый. Это была необходимость, ведь в этой деревни не было водопровода, а колодцы были незаменимы всегда.

Документы оформляли долго, а когда Александр появился в деревне, у своего дома, то та, первичная эйфория стала проходить. На тот момент, он не заходил в сад, а стоило бы глянуть, может и цена была бы другая. Но Саша понимал, что если надо, то можно всё попилить, или что-то вновь посадить, не проблема! Вот сейчас, руки, ноги дошли до сада. Этот заброшенный фруктовый сад, словно застыл во времени, словно это был остров забытой заботы, посреди наступающей вокруг дикой природы. Когда-то ровные рядки деревьев, теперь теряются в хаотичном буйстве подлеска. Старые яблони, груши и сливы, лишённые садовничьей руки, одичали, ветви переплелись, образуя причудливые арки.

Кора потрескалась, местами облезла, обнажая сероватую древесину, испещрённую мхом и лишайниками. Среди всего этого то и дело проглядывают одичавшие кусты малины и крыжовника, чьи колючие плети оплетают стволы и тянутся к свету. Трава поднялась высоко, скрывая некогда ухоженные дорожки. Там, где раньше стояли скамейки, теперь бугорки с поросшей крапивой. Этот сад больше не служит человеку, а просто медленно возвращается в лоно природы. «Ничего, ничего, родимый, я тебе помогу, и ты ещё долго будешь радовать меня своими плодами!» - говорил саду Александр, словно успокаивая его.

Войдя в свой дом, парень не увидел больше ничего необычного. За время отсутствия, ничего больше не изменилось и его настроение стало улучшаться. «Всё-таки хорошее приобретение!» - подумал Александр. Он ещё раз посмотрел на сруб этого дома, а хорошо, что он без обшивки, разве под сайдингом я что-нибудь увидел? Ведь это только для красоты или чтобы скрыть что-то, какие-то недостатки. «Главная деревня живая, к ней идёт асфальтированная дорога, да и говорят, что остановка электрички тоже не далеко, это будет хорошо для моих друзей, когда приедут. Дом хоть и пустовал долго, но крыша целая, сруб хорошо сохранился и это не плохо, да ещё и интернет есть для работы!»

Через несколько дней Александр начал восстановительные работы по дому. Ему хотелось сделать всё своими руками. Разбирая лишние перегородки, он нашёл железную баночку из- под чая, а в ней денежки 1950 года, конечно это не клад, но всё равно приятно. Саша хотел сначала отделать большую комнату, где можно уже жить и продолжать ремонт, а уж потом переключиться на другую часть дома с кухней. Вот так, у него, в течение недели шёл ремонт. Машины привозили строй материал, и это всё сразу Александр брал себе в работу. Раздался телефонный звонок. Саша взял трубку.

- Хозяин, мы уже на подъезде, встречай, сейчас выгрузим ОСБ, подложку, ламинат, всё как договаривались, - сказал голос в трубке.

- Хорошо, выхожу вас встречать, - ответил Александр.

Разгрузив всё во дворе, машина отправилась в обратный путь. Саша не хотел перекладывать старые полы, вот и заказал этот материал. Он вышел в сад, положив телефон на краешек колодца, Александр присел на пенёк. Он уже основательно пропилил сад, видно было, как тот преобразился в лучшую сторону: и забор то он поправил, и сад облагородил, а вот что делать с колодцем он не знал. Раньше он поглядел на него и подумал, раз воды в нём нет, а только чуть-чуть внизу, да и та лишь сочиться на дне. Это он увидел, лишь, когда опилил вокруг того яблоню, вот солнышко и показало все внутренности этого приямка, да и то, смотрел он на закате. Больше к нему он не подходил, как въехал сюда. «Может засыпать его? Всё равно надо скважину бурить, а он мешаться будет». Сосед сказал: «Что дамбу сначала надо отремонтировать, тогда и вода появится в деревне во всех колодцах, а пока кто как выкручивается». Всё, засыплю!» - решил Александр.

Он встал с пенька и случайно зацепил локтём за лежавший рядом телефон. Тот нырнул в тёмную прохладу зева колодца. Лишь слышно было, как он плюхнулся в жижу, где-то там, внизу. «Вот медведь неуклюжий! То бы сейчас поужинал, да и спать лёг, устал уже за день, работая, а тут, что делать? Надо свой телефон из плена колодца вызволять!» - ругал себя Александр по чём зря. «Хорошо, что лестницу купил, алюминиевую для ремонта крыши, вот сейчас она мне и пригодится,» - решил Саша. Вечер медленно опускался на деревню. Солнце уже не палящее, а ласково золотистое, которое клонится к закату, окрашивая небо в нежные оттенки персика и лаванды. В воздухе разливается особая тишина, та самая, что бывает только в деревне, без городского гула, без суеты, лишь с едва уловимыми звуками природы.

Александр любил это время. Он после работы в доме, садился на старую, деревянную скамейку под тенью раскидистой яблони. Приятно сидеть и слушать, как в кронах перекликаются последние птицы, готовясь ко сну. В этот момент, нет ни тревог, ни спешки, а есть только он и этот сад, этот вечер. Жизнь кажется такой простой и прекрасной. «Эх, такой вечер себе загадил, баран неуклюжий, вот теперь ищи свой телефон!» - ругал себя Саша. Одев резиновые сапоги, и установив в колодец лестницу, надеясь на то, что там внизу ещё светло, и он найдёт в этой грязи свой телефон, а вот простого фонарика у него не было, как и длинной переноски с лампочкой. Короткая была она, но сюда её тянуть не получиться. Он стал медленно спускаться вниз.

«Да, тут уже ничего не видно, эх ты, тетеря неуклюжая, а вдруг телефон теперь перестанет работать, а он мне очень нужен для работы, тут все мои контакты!» - думал Александр. Спустившись на последнюю ступеньку, он стал судорожно шлёпать рукой по грязи, ища свой телефон. Вот долгожданная находка попала в руку. Сердце радостно забилось. Предварительно, сбросив грязь рукой, Саша с волнением вытер телефон о свои штаны. Они не в счёт, главное, как работает кнопка включения. Палец нажал на «пуск», но экран не загорался. «Может грязь попала? – подумал он, - или вода, ладно, до завтра высушу!» На душе было радостно, что телефон нашёл. Положив его в карман, он поднял глаза и увидел перед собой нишу, а там, внутри её, на расстоянии полуметра от стены была дверь. Да, да, обычная железная дверь, как на подъездах, а на ней ещё и кодовый замок, а цифры чуть-чуть подсвечиваются, тусклым зеленоватым светом, но не все, а некоторые.

Горят только «ноль», «единица», «двойка» и «восьмёрка», но так тускло, словно давно-давно разрядились. А наступившие сумерки, лишь выявили это, был бы день, вообще бы не увидел. «Ну, нифига себе!? Что это за хрень? Кому потребовалось дверь ставить внутри колодца, да ещё и электричество к ней подводить, чтоб на кодовом замке светились цифры? – судорожно думал Александр, - это вообще треш какой-то!» Он сидел на лестнице, в колодце, и смотрел на эту дверь. Вопросов было больше, чем ответов. «Может это вход в подземный бункер? А воды в колодце нет, потому что плотину специально не ремонтируют. Почему старые хозяева ничего ему не сказали? Они говорили, что нужна скважина, а про колодец ничего. Может они просто подписку давали о неразглашении?» - думал судорожно Александр. Сиди не сиди тут, а вылезать надо. Становилось просто зябко и от сырости колодца и от вечерней прохлады.

Теперь телефон ушёл на второй план, главное сейчас эта дверь. «А может вся деревня эта – просто муляж для того, чтоб ракеты замаскировать? Поэтому и интернет сюда провели, да просто бред это какой-то!» - думал Саша. Он вылез наружу из этого колодца. Голова пухла от мыслей. Разобрав телефон, положил его сушиться. Хорошо, что ещё планшет действует, надо поискать информацию про эту деревню, может что ещё найду,» - думал Александр. Ночь в деревенском доме опустилась тихо, словно пушистая пелена, окутав всё вокруг непроницаемой тьмой.

Александр лежал на старой деревянной кровати, прислушиваясь к привычным звукам: мерному тиканью настенных часов. В голове, снова и снова всплывала одна и та же картина – странная дверь в колодце. Что там она делала? Кто и когда её установил? Вопросы эти не давали покоя. Александр приподнялся на локте, вглядываясь в темноту комнаты. Лунный свет пробивался сквозь незашторенное окно, вычерчивая на полу причудливые узоры. Но этот дом хранит какую-то тайну, связанную с самой дверью. «Надо было и доски вскрыть, может и там что-то есть? - думал Александр, - может и там какой-нибудь лаз?» Он перевернулся на другой бок, пытаясь отогнать навязчивые мысли. За окном тихо зашелестел дождь, капли стучали по подоконнику, словно пытались что-то рассказать.

Около печки тоже закапали капли по полу. «Не успеваю всё сделать, руки не доходят, там дел- то, у трубы железку на крыше поправить!» -это немножко отвлекло его. Но всё- таки даже этот убаюкивающий ритм, не мог заглушить внутреннего беспокойства. Дверь в колодце, будто звала его, манила разгадать свою загадку, свои молчаливые секреты. Сон так и не пришёл. Ночь тянулась бесконечно, а в голове всё громче звучал немой вопрос: «А что же скрывается за этой дверью?» Вот пропел соседский петух, можно на будильник не смотреть, значит уже пять утра. «Нет, это невыносимо!» - думал Александр.

Он встал, умылся, но завтракать не хотелось. Насильно затолкав в себя бутерброд и выпив крепкого кофе, он стал обдумывать, как лучше поступить. Телефон собрал, экран загорелся голубым светом, но больше на экране ничего не высвечивалось. Он залез в контакты, и они вдруг высветились. Нажав на контакт друга Мишки, он позвонил. Раздался гудок, а потом заспанный голос, не стесняясь в выражениях выдал: «Ты чего спать не даёшь, я только из клуба пришёл, вот только заснул, а ты мне весь кайф обломал, ты хоть на телефон смотрел, сколько времени? Я пронимаю, ты мне друг, но всему своё время! Да помогу я тебе стены обить, в выходные!»

«Извини, друг, не подумал я, что так рано!» - ответил Саша. Тут его осенило, а может нельзя ему про это говорить? Втянешь его в какую-то передрягу, уж лучше сам пока всё разузнаю. Спи, спи, Мишаня! Извини меня!» - сказал Саша и отключился. Александр наскоро умылся, завтракать не стал, просто нетерпелось узнать, а что же это такое? Рука опять потянулась к телефону. "Нет, никому звонить не буду!» - подумал он, - разве что на всякий случай напишу, куда я полез, но это на самый худший вариант.» Написал на листке: «Я полез в колодец». Положил его под банку тушёнки на столе, на видном месте. Лестницу он вчера так и не вынул из колодца. Поглядев вниз, он заметил. Что после вчерашнего дождя, там внизу, в колодце образовалась хорошая лужица. «Нужны сапоги, чего зря ноги мочить, - думал с опаской Александр, - ладно, вперёд и с песней!» Он начал медленно спускаться вниз по лестнице.

На дно, в эту жижу становиться не хотелось, да и просто – нечего сапоги марать. Вот теперь он всё внимательно осмотрел. Да, это словно вход, в какой-то подземный бункер, а может и комнату. Дверь вдавалась на метр вглубь, а перед ней был символический порожек. Если сверху глядеть в колодец, то просто так её не увидишь, а тут своеобразный вход, как в подъезд какой-нибудь пятиэтажки, да ещё как положено, с кодовым замком.

Александр потянул руку к дверной ручке, хотя это и не ручка, а так скоба. Он дёрнул её, но она не открывалась, с силой потащил на себя, но опять ничего не получилось. «Скорее всего нужен какой-то код, раз домофон есть,» - подумал Саша. Вот кнопку «вызов» нажимать не хотелось. Кто откроет, да и откроет ли вообще? «Это мой теперь колодец, значит и дверь моя, я должен знать, что за ней находится!» - думал парень. Он присел на лестницу, достал телефон и сделал запрос в поисковик: как открыть дверь с домофоном, если забыл ключ? Странно, даже связь в колодце есть, откуда бы не звонить!

Вылезло четыре подсказки с кодами, да ещё обратитесь в свою управляющую компанию. «Ну уж это слишком, да и управляшки у меня нет, я сам хозяин, а вот эти коды сейчас проверю», - подумал Саша. Он перепробовал всё, но дверь никак не поддавалась. Он сидел на ступеньке лестницы и смотрел на эту дверку, в этом колодце. Стены его, сложенные из шершавого серого камня, уходили вверх, сужаясь. Здесь внизу было прохладно и тихо, ни капли воды, ни малейшего дуновения ветра. Только его собственное дыхание нарушало эту странную, гнетущую тишину.

Саша не знал, сколько времени прошло, как он здесь сидит, изучая все коды к двери. Время будто остановилось. Он прижался спиной к лестнице, обхватил колени руками и уставился в одну точку – на этот кодовый замок, напротив. «Надо подумать, как решить эту проблему!» - промелькнуло в голове. И вдруг, сверху донеслось резкое, насмешливое «кар-р-р!» Парень поднял голову. На краю колодца, растопырив крылья, сидели две вороны. Чёрные, лоснящиеся, с пронзительными жёлтыми глазами. Они переглядывались, наклоняли головы то влево, то вправо, словно обменивались многозначительными взглядами. «Кыш, пернатые!» - выкрикнул Александр, голос был какой-то хриплый, он и сам удивившись этому звуку своего голоса, в этом замкнутом пространстве. Вороны не улетели. Одна из них, склонившись ниже, вытянула шею и снова каркнула, - на этот раз протяжно, издевательски. Вторая подхватила, и их крики слились в единый режущий слух хохот.

Парень чувствовал, как внутри поднимается волна бессильной злости. Эти птицы, будто знали что-то, чего он не знал. Будто понимали, что он сидит тут беспомощный и не может справиться с какой-то дверью. Александр махнул на них рукой. Но вороны лишь переступили с ноги на ногу, продолжая свои немые перешёптывания. Одна из них наклонилась ещё ниже, будто хотела заглянуть ему прямо в глаза, а потом резко взмахнула крыльями. Она сделала полукруг над колодцем. Вторая последовала за ней. На мгновение стало тихо, а потом они вернулись. Обе опустились на край колодца, и одна из них, склонив голову, уронила вниз маленькое перо. Оно медленно кружилось в воздухе, пока не опустилось на уровень лица Александра.

Он схватил ладонью перо. Саша смотрел на перо вороны, а те снова захохотали, громко и пронзительно, будто смеялись над ним. «Вот она подсказка, сейчас мы этот ребус разгадаем, раз уж вороны помогают,» - подумал парень. Саша внимательно смотрел на дверь. Александр понажимал опять кнопки, подёргал ручку двери, но та упорно не открывалось. Он стал нажимать кнопки, которые очень тускло светились, в разной последовательности и лишь только, когда была нажата очерёдность «один», «восемь», «ноль» и «два» и о, чудо: дверь с тихим щелчком чуть-чуть приоткрылась. Саша даже опешил от неожиданности. «Ну, что- вперёд?» - подумал он, ещё не представляя себе, а что же ждёт его впереди?» Включив фонарик своего телефона, он потянул ручку двери.

Глава 3

ГЛАВА 3

Дверь с кодовым замком открылась, оттуда тянуло прохладой и запахом влажной земли. Александр смело шагнул вперёд, даже не задумываясь о том, что будет дальше. За дверью оказался низкий каменный коридор, уходящий вглубь. Стены были выложены старым, местами поросшим мхом кирпичом. Пол уходил под уклон, и с каждым шагом становилось всё темнее и тише. Лишь звук собственных шагов и учащённое дыхание нарушали эту гнетущую тишину. Фонарик выхватывал из темноты причудливые тени, которые словно оживали на стенах. Саша шёл вперёд, чувствуя, как нарастает волнение и страх, и восторг одновременно. Коридор плавно поворачивал, то сужаясь, то расширяясь. Иногда ему казалось, что где-то вдали слышится едва уловимый шёпот или шорох, но стоило оставаться и прислушаться – всё снова погружалось в безмолвие. Через нескольку минут он заметил, что коридор разветвляется. Два прохода уходили в противоположные стороны, оба одинаково тёмные и загадочные. Саша замер в раздумье, светя фонариком то влево, то вправо. Куда же идти? Что ждёт его там, в глубине этого таинственного подземелья? Не зная, какое решение принять, он сделал глубокий вдох и шагнул в левый проход.

Свет фонаря дрогнул, отразившись от чего-то блестящего на стене. «Вот тебе- на!» - удивился Александр, в глубине старого подземного хода, в кирпичной стене, обнаружилось странное вкропление. Среди шершавых кирпичей, блестело небольшое серебряное блюдо. Оно было вмонтировано так аккуратно, что казалось- выросло из кладки, словно металлический гриб, в каменном лесу. Поверхность блюда, несмотря на сырость подземелья, сохранила приглушённый серебристый блеск. Её украшали выгравированные знаки – не буквы и не цифры, а причудливые символы, напоминающие то ли древние руны, то ли чертежи неведомых механизмов. Линии переплетались в загадочные узоры. То сохранились в точках, то расходились лучами, то образовывали спирали и многоугольники.

Казалось, будто кто-то попытался запечатлеть на металле язык иной цивилизации или зашифровать формулу, ключ к которой утерян навсегда. Ниже, под этим лабиринтом знаков, чётко выделялся герб СССР. Строгий, лаконичный, он контрастировал с витиеватой вязью выше: земной шар, опоясанный колосьями, серп и молот в центре, восходящее солнце и пятиконечная звезда наверху. А под гербом, чёткими цифрами, выбито 1951 год. Кто и зачем встроил это блюдо в стену подземного хода? Был ли это тайный знак, а может отметка секретного объекта, послание потомкам или просто причудливый каприз инженера той эпохи?

Ответы утонули в тишине подземелья, а блюдо оставалось, словно молчаливый свидетель того времени, когда мечты о светлом будущем гравировали на серебре, а гербы государства служили печатью на тайнах. Саша светил на это блюдо и подсознательно понимал, что всё не просто так, освещая его, он запускал какую-то реакцию, но вот к чему она может привести. «Одно радует, что тут что-то делали советские люди, а не инопланетяне какие-то,» - подумал Саша. Он шёл по подземному коридору, и каждый шаг отдавался глухим эхом в тесном пространстве.

Как такового сильного страха не было, а было простое, банальное любопытство, а что же там дальше? Воздух был спёртым, пропитанным запахом сырости и старого дерева. Свет фонаря выхватывал из темноты неровные каменные стены, покрытые паутиной трещин. Постепенно коридор стал сужаться, а шаги звучать всё глуше, будто земля поглощала их.

Саша ускорил шаг и увидел, как с боку в коридоре, выступила массивная деревянная дверь. Она выглядела древней, тёмные доски, испещрённые временем, которая была скреплена ржавыми железными скобами. По периметру щелей мерцал тёплый желтоватый свет, словно за дверью тлели угли огромного камина. Рядом с этой дверью, на каменном полу, валялись огарки свечей, которых было много, с десяток. Некоторые были сломаны, другие догорели совсем. Кто-то явно пытался здесь задержаться, чего-то ждал или кого-то. Саша вдохнул запах старого дерева и воска, а затем положил ладонь на шершавую поверхность двери. Она была холодной, словно вросла в эти стены. Он надавил сильнее, но дверь не шелохнулась. Попробовал потянуть на себя, но тоже безрезультатно.

Саше было очень интересно, а что же там внутри, щели ничего не было видно. Он пощупал края, пытаясь найти засов или механизм замка, но ничего не обнаружил. Свет из щелей продолжал мерцать, словно дразня парня. Саша прижался ухом к дереву, но изнутри не доносилось ни звука, только тишина такая густая, как тьма за спиной. Он снова упёрся в дверь плечом, собрал все силы и толкнул. Лишь пыль посыпалась сверху, закружившись в тусклом лучике фонарика. Дверь оставалась закрытой. Он ещё с силой ткнул, образовалась небольшая щель, в которую боком можно протиснуться.

За этой дверью была небольшая комната, не больше восьми квадратных метров. Первое, что бросилось в глаза, это одинокая лампа под потрёпанным абажуром, излучавшая желтоватый свет, походивший на горение камина. Её мерцание придавало помещению призрачный, нереальный вид. По периметру стояли старые компьютерные мониторы, с толстыми корпусами и кинескопами. Большинство из них были разбиты, на экранах трещины, а из самих корпусов, торчали обрывки проводов. На столах валялись пожелтевшие бумаги, клавиатуры, с отломанными клавишами и какие-то непонятные приборы с потускневшими циферблатами. Но главное то, что заставило сердце Саши сжаться, это находилось на полу и возле стола. У дальней стены лежал скелет в истлевшем комбинезоне. Позвоночник изогнутый, руки раскинуты в стороны, словно человек упал внезапно, и не успел даже сгруппироваться. А рядом, облокотившись на стол, сидел второй скелет, в таком же комбинезоне.

Череп склонился на бок, будто его обладатель, в последний момент решил отдохнуть, привалившись к поверхности. На столе перед ним лежал раскрытый блокнот, с выцветшими записями и сломанный карандаш. Саша замер на пороге, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Тишину нарушало лишь тихое гудение лампы, и едва уловимый звук капель, падающих на пол тоннеля. Саша сделал шаг вперёд, и под ботинком захрустела старая бумага, которая рассыпалась в труху, так и блокнот, лежавший на столе – рассыпался от прикосновения Александра. Казалось, что время здесь остановилось десятилетия назад, сохранив эту мрачную сцену в неприкосновенности.

Как вдруг, эта единственная лампа потухла, оставив один на один с мертвецами Александра. Словно она показала, что бывает с любопытными людьми. Хорошо, что фонарик телефона ещё горел. Быстро выскочив в коридор, Саша ухватился за ручку двери, и потянул её за собой, словно боясь, что эти скелеты вырвутся наружу. Он сумел закрыть дверь и быстрее двинулся вперёд, боясь, что и фонарик погаснет. Саша наступил случайно на огарок свечи и машинально взял его в руки, это его шанс на свет, если ещё идти вперёд. Назад, в темноту, к скелетам шлёпать не очень хотелось, даже по причине того, что там несколько ещё огарков у двери осталось. «Нет, вперёд и только вперёд!», - думал он.

Тоннель сделал поворот и впереди забрезжил свет, да, да, дневной свет! Впереди была установлена ещё одна деревянная дверь, с большими щелями между досками. Она была не заперта. Саша легко открыл её. Снаружи, перед ней свешивался дикий виноград и плотный кустарник, и за этой растительностью ничего не было видно. Саша зажмурился от дневного света, это было непривычно после подземелья. Сделав первый шаг наружу, он оказался на небольшой площадке, поросшей мхом. Перед ним раскинулась картина, от которой перехватило дыхание- всё вокруг было окутано диким виноградом, через который он с большим трудом пролез.

Лозы толстые, как канаты, оплетающие каждый камень, каждую неровность рельефа. Они взбирались по скалам, свисали с ветвей деревьев, сплетались просто в непроницаемую зелёную завесу. Саша просто остолбенел. «Где же это он? Куда выбрался?» - были первые мысли, - На юге всё по- другому. Может это что-нибудь северное? Я ездил в командировку, в Новосибирск, внедрять программное обеспечение, так там наподобие было,» - думал Александр. Он смотрел на эти низкорослые, но крепкие кустарники, приземистые ели, упрямо цепляющиеся за каменистую почву. Между растениями, пробивались яркие пятна северных цветов: пурпурные, жёлтые, лиловые, словно разбросанные по зелёному ковру самоцветы. Воздух был насыщен ароматами хвои. Где-то вдали слышался шум воды, вероятно горный ручей пробивал себе путь, сквозь каменные россыпи. Ветер свежий, пронзительный, который играл в волосах Саши, развевая их и принося ощущение свободы. «Правильно, что я Мишане ничего не сказал, сам всё разведаю,» - подумал парень. Всё здесь дышало необузданной природной красотой, которая веками жила по своим законам, не зная человеческой руки. Саша глубоко вдохнул и улыбнулся, наконец-то он вышел из мрачного подземелья, в этот удивительный и полный жизни мир.

«Да, вот попал!» - думал парень. Он подошёл к краю этой площадки и оглянулся назад. Надо было запоминать, куда потом возвращаться. «Надо же, придётся потом эту дверь искать, как её растительность замаскировала, хотя, если честно, опять в это подземелье лезть не хотелось», - думал Александр. Перед ним, внизу этой горной сопки, находился редкий лесной массив- редколесье, а ещё ниже, ровная поляна, на которой видны были деревянные строения, обнесённые таким же деревянным частоколом. А кругом были леса, да небольшие озёра. «Да, красивая природа! – думал Санёк, а там, обнесённая частоколом, скорее всего какая-то крепость.» Вокруг живописные сопки, вода голубая на цвет. На берегах строевой лес.

В общем, впереди холм, на нём эта деревянная крепость, с ровной площадкой на вершине, ну и как водится, рядом гавань. Другая сторона холма, даже не видно, что там и кто там. Саша достал из кармана телефон. Заряда батареи очень мало, уж только бы хватило на обратный путь! Сигнал конечно же не проходил, да и сопки рядом. Он стал осторожно продвигаться вперёд по склону, пробираясь между порослью кустарника. Каждый шаг требовал предельной осторожности. Внизу, у подножия холма, виднелись старые деревья, поваленные бурей. Александр решил их использовать, как временное убежище.

Он скользнул за одно из брёвен, затаил дыхание, и прислушался. Где-то совсем рядом, за поворотом тропы, прозвучали шаги. Саша вжался в землю, чувствуя, как сердце стучит в унисон с шумом ветра. Шаги удалились. Он дождался пока затихнет последний звук, и снова двинулся вперёд, теперь уже ближе к крепостной стене. Каждый метр давался с трудом, то колючка цеплялась за одежду, то камушек предательски скрипел под подошвой. Но Саша не спешил, он знал, что одна ошибка может стоить ему всего. Чем ближе он приближался к этой крепости, тем был осторожнее. Он стал наблюдать, кто же это перед ним.

На башнях крепости переговаривались люди, в старинных кафтанах, бородачи, мужики средних лет. Доносились обрывки фраз, хоть и говорили по-русски, но был какой-то странный говор. «Ладно, русские, - подумал Саша, - «свои не обидят». Но выходить к воротам он опасался. Вдруг распахнулись створки ворот, и вышли четыре мужика: два русских и два индейца. Они несли что-то в мешках и направлялись к заливу, к лодкам. За ними, из открытых ворот, выбежал маленький собачонок, почти кутёнок. Движения его были неуклюжи. Сразу за ним выбежала девочка лет девяти.

- Забери кутёнка, Аннушка! – обратился к ней старший из мужчин.

- Хорошо, папка! – это отозвалась девочка, - возвращайся с уловом!

- Анисим! – крикнул отец девочки часовому, - пригляди за ней!

- Хорошо, - сказал бородатый воин на башне.

Александру очень интересно было увидеть, а что там находится за частоколом крепости. Он осторожно отполз в сторону, чтобы краешком глаза увидеть, что же там, за створкой ворот. Но собачонка, хоть и маленькая, но всё равно собака. Шорох кустов насторожил её, и она пулей бросилась вперёд, в кусты, оглашая своим лаем окрестности. Девчушка с криками: «Тора, Тора, куда побежала, иди сюда!» Кутёнок подбежав к Саше, уткнулся ему в ладонь своим мокрым носиком. Анютка тоже подбежала к этим кустам жимолости, в которых прятался Санёк. Девочка хотела схватить кутёнка, но увидела парня и опешила. Но быстро оправившись от испуга спросила: «Ты кто, с рыбаками пришёл, мне папа говорил, что новенькие прибыли.» «Да, я новенький», - промолвил Саша. Он подумал, что девчушке этой не объяснишь, как он тут оказался, да и откуда.

- Меня Саша зовут, - сказал он.

- Я Анютка Баркова, - ответила девочка.

- Какой у тебя пёсик славный, как звать?

- Это маламут, моя девочка, зовут Тора.

Анютка- девятилетняя девочка, она жила в этой крепости (Михайловской). Она была хрупкой и подвижной девочкой, с румяными щёчками и ясными, любопытными глазами, в которых отражалась непоседливая детская натура. Её светло- русые волосы, обычно заплетённые в две тугие косички, слегка вились на концах и выбивались из причёски во время игр. Одевалась Анютка просто, по-крестьянски: льняная рубаха с вышивкой по вороту и рукавам, а поверх- тёплый шерстяной сарафан тёмного цвета. На ногах- мягкие кожаные сапожки, изрядно поношенные, ведь девочка очень любила бегать по двору и исследовать каждый уголок крепости. Характер у Анютки был живой и доброжелательный. Она с удовольствием помогала матери по хозяйству – носила воду, кормила кур, перебирала зерно. Её лучшими друзьями были дети солдат и ремесленников, живших в крепости. Вместе они бегали по узким тропинкам между постройками, играли в прятки за бревенчатыми стенами, слушали рассказы старших о дальних краях и воображали себя отважными путешественниками.

Анютка знала все укромные уголки крепости, это и старый погреб, и чердак казармы, и небольшую беседку за огородом. Несмотря на детскую беспечность, она уже понимала, что жизнь в крепости непроста. Она видела, как напряжённо переговариваются взрослые, как часовые подолгу всматриваются вдаль. Но пока, что её мир наполнен играми и смехом.

- Анютка, Анютка! – раздался женский голос, - где ты? Куда подевалась?

- Здесь я! – отвечала девочка, - я здесь Танечка!

- Мамка тебя кличет? – спросил Саша.

- Нет, сестрёнка моя, - отвечала девочка, - пойдём, чего тут, сейчас ворота закроют, тут останешься.

Александру было как-то боязно выходить из этих спасительных кустов. Как к нему отнесутся? Александр осторожно раздвинул ветви густого кустарника. Перед ним, возвышались в полуденном мареве башни Михайловской крепости. Тяжёлые дубовые ворота, обитые железными полосами, казались неприступными. Он сделал шаг по выцветшей траве, и хруст сухих стеблей, словно разорвал тишину. Тора опять залилась своим щенячьем лаем, будто рассказывая часовым на башнях и девушке Татьяне, кого она нашла и ведёт к воротам.

С башен тотчас раздались окрики: «Стой, где стоишь, ты кто? Анютка, бегом к сестре, а ты стой на месте!» «Я Александр, - вчера прибыл с новой партией, - он запомнил, что говорила девочка, - мы отмечали на берегу счастливое прибытие сюда, вот я спал в кустах, пока собачка не залаяла.» Анютка подбежала к сестре, а вот кутёнок вертелся у ног парня, словно показывая всем своим видом, что он не опасен.

На верхней площадке левой башни выглядывали силуэты часовых. Один из них приложил ладонь к глазам, всматриваясь. «Откуда ты, парень? – прогремел его голос. «Из дальних земель, - отвечал Александр, - стараясь, чтобы голос не дрогнул, - Дорога была длинная, я очень устал, сморило, рад, что живым сюда добрался. Наши уплыли на промысел, а я проспал.» Часовой переглянулся с товарищем, затем крикнул вниз, к воротам. Через мгновение появился другой стражник. «Митяй, пригляди за ним!» - раздался крик сверху. Александр сказал стражнику: «Я готов ответить на любые вопросы и доказать свои добрые намерения.» «На индейца ты не похож, балакаешь по-русски, но как-то странно. Иль вражеский лазутчик? Вроде то же не похож. Ладно, иди внутрь, я ворота затворю! - проговорил стражник, - Скажешь нашему старшине всю правду, ну а уж коли соврёшь, то не сносить тебе головы!» Александр глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

Он знал, что от его слов зависит многое, даже его жизнь. «Я ищу не беды, а покоя и буду вам очень благодарен,» - ответил Саша. Стоявший рядом ещё один стражник добавил: «Да это поди тоже беглец, с корабля, как те два английских матроса, которые к нам в крепость прибились.» Саша, Анютка и Татьяна зашли внутрь крепости, массивная дверь за ними закрылась. Тора бодро залаяла, будто говоря, что мы все пришли домой! Александр осторожно наблюдал по сторонам. Его интересовали не столько деревянные постройки, а сколько сама девушка, а она была хороша.

На вид ей было девятнадцать лет и была она старшей сестрой маленькой Анютки. Её облик отражал суровую красоту северного края. Стройная, но крепкая фигура, которая свидетельствовала о привычке к нелёгкому быту. С ранних лет, она умела и прясть, и шить, и готовить, и помогать по хозяйству. Длинные, тёмно-русые волосы, обычно заплетённые в тугую косу, лишь изредка выбивались тонкими прядями из-под тёплого платка. Лицо с высокими скулами и прямым носом обрамляли тонкие, чуть обветренные губы. В её серых, как зимнее море, глазах читалась и детская нежность к сестрёнке, и взрослая ответственность за домашний очаг.

Одевалась она просто, но добротно: льняная рубаха с вышивкой по вороту и рукавам, шерстяная юбка до щиколоток, а поверх – тёплый кафтан из овчины. На ногах кожаные сапожки, подбитые мехом. Ну, а когда были холода, то она укутывала шею и плечи пёстрым шерстяным шарфом, который сама же и связала. День её начинался с рассветом. Пока Анютка ещё спала, девушка растапливала печь, готовила овсяную кашу, проверяла запасы сушёной рыбы и ягод. Потом будила сестрёнку, заплетала ей косички и следила, чтобы та тепло оделась. Днём Татьяна могла часами сидеть у окна за шитьём, напевая старинные песни. А вечером, при свете лучины, она читала Анютке вслух или рассказывала сказки, пока малышка не закроет глаза.

В крепости Татьяну уважали за спокойный нрав и отзывчивость. Она умела выслушать, утешить, помочь советом. Среди местных женщин она слыла мастерицей. Её вышивки украшали дома соседей, а пироги с клюквой славились на всю округу. Но главная радость Татьяны это была Анютка. Девушка оберегала сестрёнку с трепетной заботой, словно маленький росток, в суровом северном климате. В её глазах, Анютка была не просто младшей сестрой, а светом, согревающим душу, в долгих аляскинских зимах. Несмотря на молодость, она уже познала тяжесть потерь и тревог: её мать скончалась от лихорадки. Но Татьяна не позволила горю сломить себя. В её сердце жили надежда и вера – в завтрашний день, в силу семьи, в землю, которая, несмотря на суровость, давала им кров и пищу. И каждый вечер, укладывая Анютку спать, Татьяна шептала молитву, прося у небес, лишь одного- чтобы сестрёнка росла счастливой и здоровой.

- Татьяна, а где найти старшего? – спросил Александр.

- Я знаю, он в кузнице, это кузнец Герасим. Танечка, я отведу его, - сказала Анютка, - Тора, пошли с нами!

- Хорошо, идите, я в церкви буду! – ответила Татьяна.

Александр оглянулся на ворота, всё здесь ему было очень интересно. Эти ворота были массивные, деревянные, а створки покрыты металлическими пластинами, защищающими от ударов и пожаров. А над воротами красовалась фигура святого Михаила, держащего меч и щит, символически, обеспечивающего защиту крепости от зла и опасности. А сама крепость называлась Михайловской, которая стояла гордо на берегу Тихого океана, подобно стражнику, охраняя владения Русско-Американской компании от врагов и стихии. Саша видел высокий частокол из толстых брёвен, окружающий внутренний двор, создавая ощущение защищённости и надёжности.

Частокол был украшен резьбой, выполненной руками искусных мастеров- колонистов. Где каждый рисунок рассказывал свою историю: тут и морские приключения, и встречи с дикими животными, и сражения с враждебными племенами. Эти узоры стали своеобразным языком, которым русская душа говорила о своём пути и опыте. Этот высокий деревянный забор служил первой линией обороны. Его высота достигала около четырёх метров, обеспечивая преграду, против возможного штурма.

- Ну, чего застыл? Пойдём! – сказала Анютка, - Вон, она кузня.

В Михайловской крепости, на острове Ситка, стояла небольшая кузница- сердце ремесленного труда и незримая опора гарнизона. Её стены, сложенные из толстых лиственных брёвен, которые почернели от времени и копоти, а узкая дверь, окованная железными полосами, была приоткрыта, выпуская наружу волны жаркого воздуха, там слышался перезвон металла. Здесь хозяйничал кузнец Герасим – мужчина богатырского сложения, с широкими плечами и руками, словно выкованными из тог же железа, что и его изделия. Его тёмная борода, опалённая искрами, была заплетена в короткую косу, а на предплечьях, выступали узлы мускулов, привыкших к тяжелому молоту. Глаза, под густыми бровями смотрели спокойно и внимательно.

- Ну, и кто ты такой? – спросил кузнец.

Александру пришлось выкручиваться, ведь правду не расскажешь, да и не поймут, что он из другого времени.

- Я с корабля убежал, не хочу больше быть матросом, хочу, чтоб под ногами была не качающаяся палуба, а твёрдая земля! – отвечал парень.

- Вот и я вижу, на рыбака ты не похож, какие недавно к нам приплыли, на охотника тоже, может мастеровой какой? – спросил Герасим, - Делать то чего умеешь?

- Да я больше по плотницкой части, - ответил Александр.

Тут он не соврал, он всегда раньше, с дедом, в деревне частенько плотницкой работой занимались, и у него хорошо получалось, особенно «треугольная резьба по дереву». «Вот покажу мастер- класс!» - подумал Александр, - а то на частоколе, уж больно примитивные картинки были».

- Бездельничать тебе в крепости никто не даст, да и работы много по дереву всякой, - сказал кузнец, - Посмотрим, что ты за человек и нужен ли ты нам, так что покажи на что ты способен! За тобой смотреть будут! Твои то все ушли на промысел, как они потом вернутся. Будет у нас разговор серьёзный с ним, отпустят ли тебя к нам жить, в крепость? Анютка, своди его покормить!

- Хорошо, дядька Герасим, я его к Татьяне отведу, у неё пирожки остались, - сказала Анютка.

Александр посмотрел за спину Герасима, там, внутри кузни царил упорядочный хаос, где заготовки и инструменты на глиняных подставках, которые остывали, которые просто лежали. Тут были только что откованные подковы и наконечники, а в углу громоздилась гора угля, от которого вечно тянуло сухим жаром. А горн пылал днём и ночью, наполняя пространство рыжим свечением, а на наковальне, испещрённой десятками вмятин, чувствовалось, что только что кипела работа. Тут рождались вещи, без которых крепость не могла обойтись – от простых гвоздей, до прочных засовов для ворот.

- Дядька Герасим очень хороший, добрый, это он только с виду такой суровый, - сказала Анютка, - он так смешно покряхтывает и ещё что-то бормочет, наверное, просит Боженьку, чтоб тот помогал ему в работе. Он даже не прерывался, когда кто-то заходил в кузницу, то ли казак за подковой, то ли охотник за наконечником стрелы, Герасим только кивал им не прерывая работы. А по вечерам, дядька Герасим садился на чурбак у двери и смотрел на закат, как тот окрашивал воды залива в багровые тона.

- Да, сильный у вас кузнец, - сказал Саша.

- Тора, Тора! – крикнула девочка собаку, куда ты опять убежала?

С весёлым лаем, щенок выбежал из кузницы и ткнулся носом к Анютке в ногу.

- Ну, что, пойдёмте к Татьяне, она накормит, - добавила девчушка.

И они пошли в сторону церкви. Это был храм Святой Троицы, который возвышался посреди этого посёлка, маленький, но величественный. Его купола блестели золотым светом, будто маяк для заблудших душ. За стенами крепости размещался целый мир. Тут и домики из дерева, которые аккуратно стояли вдоль улиц. Дома были простыми, но уютными, где каждое окно украшалось наличниками. Главный дом губернатора стоял чуть особняком, подчёркивая статус хозяина и руководителя колонии.

- Вон дом губернатора, вон папкин дом, наш дом, -поправилась, не умолкая Анютка.

Вот они подошли к белым стенам храма, что говорило о чистоте намерений и вере в Бога, которую принесли сюда, в крепость первые христиане. Вот дверь храма открылась, и на порог вышла сестра Анютки.

- Были у Герасима? – спросила Татьяна.

- Да, он поговорил с нами, - ответила девочка.

- И что он сказал? – уже спросила девушка у Александра.

- Я сказал, что по плотницкой части буду, - ответил тот улыбаясь.

- А ещё, дядька Герасим сказал накормить его, - добавила девочка, - я ему говорю, что у нас пироги остались.

- Так уж и пироги, ты ещё утром, два съела, да папенька забрал с собой на промысел, вот два и осталось, ладно, каши наварю, - спокойно отозвалась Татьяна, - пойдёмте!

Немного в стороне от храма, были складские помещения, заполненные припасами и товарами. Тут хранились и запасы пушнины, соли, зерна, рыбы, добытой рыбаками из местного залива. Рядом, находился большой амбар, куда складывали оружие и боеприпасы. Но больше всего Александру понравились башни у ворот, которые поражали своим размахом, ведь каждая башня имела смотровую площадку, откуда открывался великолепный вид на море и окрестности, где дозорные следили за приближающимися судами и движениями местных племён. Тут на сторожевых вышках устанавливались небольшие пушки, способные вести огонь по вражеским судам и наземным силам. Артиллеристы могли обстреливать территорию вокруг крепости, отпугивая потенциального противника.

Эти башни были так сделаны, что служивым людям и казакам, можно было вести круговую оборону, наблюдая за происходящим вокруг крепости. Внутри самой крепости были выстроены и казармы для солдат, там же они отдыхали и принимали пищу. А обширные подвалы и хранилища обеспечивали запас пищи и питьевой воды на случай длительной осады.

Татьяна, как хозяйка, позвала всех в дом.

- Мойте руки и к столу! – скомандовала она. Танюша хлопотала у стола, накрытого домотканой скатертью.

На столе дымились глиняные миски с густой ухой из свежей рыбы, рядом лежали ломти ржаного хлеба и горка румяных оладий, политых мёдом. Татьяна бережно разлила суп по мискам, стараясь не пролить ни капли, ведь в их краях, каждая кроха была на счету.

- Анютка, иди скорее! – позвала она, обернувшись к младшей сестрёнке, которая возилась с лоскутной куклой, - всё стынет!

Девочка подбежала и забралась на скамью, а рядом с ней примостилась в ногах и Тора, жалобно поскуливая, выпрашивая кусочек. Глаза девочки загорелись при виде оладий.

- А я Саше сказала, что у нас два пирога остались, - смеясь говорила Анютка, а тут- вона как всего много, как на праздник.

- Ну, ведь Александр наш гость, а папка всегда говорил, что надо гостям радоваться, - проговорила девушка.

- Да, хозяюшка, вот это ты потчуешь! – сказал Саша, глядя на дымящуюся уху.

- Чем Бог послал, - ответила Татьяна, ставя перед ним миску, - да ты ешь пока горячее!

Александр с благодарностью кивнул и принялся за еду. Анютка, уже успевшая слопать пару оладий, с любопытством поглядывала на парня, поглаживая уши собаке. Татьяна хоть, и сама была голодна, сначала убедилась, что сестрёнка и гость наелись и лишь потом взяла ложку. У них в семье всегда так делал отец. Запах ухи, мёда и свежего хлеба смешивался с ароматом дерева и дыма из трубы.

Отобедав, Анютка сказала: «А хочешь я тебя отведу на башню округу поглядеть?» «Пойдём, глянем, если туда можно подняться,» - ответил Александр.

- Недолго и домой, я знаю, ты любишь сверху поглядывать на залив, - сказала сестрёнке девушка, - дай волю, она оттуда бы не слезала.

- Так если красиво вокруг, что ж не поглядеть, - добавил Саша.

- Там осторожней будьте, нам в церкви сказали, что тлинкиты вокруг крепости опять бродить стали, - проговорила девушка.

- Кто такие тлинкиты? Это индейцы североамериканские, я слышал, что они живут на Аляске, занимаются охотой и морским промыслом, - сказал Саша.

- Да, это они, - отвечала Татьяна, - вокруг нас очень красивая природа, живописные сопки, вода чистейшая, голубая на цвет, здесь строевой лес, богатый пушниной и зверем. А в заливе, который называется Старая Гавань очень много рыбы, каланов и сивучей. Местные жители, индейцы-тлинкиты живут тут. Мирного существования между русскими и индейцами не было, вот и поэтому крепость Михайловскую и построили. А сейчас эти племена очень возмущены, что их охотничьи угодья сократились. Они думали, что поселенцы из крепости варварски уничтожают зверей в больших количествах, так как очень ценится пушнина и обменять её можно было на любой товар. Вот они теперь и днём показываться стали, но может пугают, не нападут.

Вдруг зазвучал колокол на башне.

- Никуда не ходите, значит индейцы рядом, вон как стражники звонят в колокол, собирая всех на отражение атаки, - сказала Татьяна, - они узнали, эти их разведчики, что промысловая партия, а это пятьдесят человек ушли в море, а ведь это хорошее усиление гарнизона крепости. Папка рассказывал, что поселенцы раньше ездили в селения тлинкитов обмениваться шкурами и мехами, на ружья и порох, вот уж зря сделали.

- Да, уж, пусть бы у них всё как было: луки, стрелы, копья и кинжалы, так всегда показывали в кино индейцев, - сказал Саша.

- А что такое кино? – спросила Анютка.

- Это картинки на стенах, - только и смог объяснить Александр.

Мимо них, к воротам бежали русские и аборигены, жившие в крепости, в основном это были мужчины.

- Ну, вот, а женщинам и детям велено в кузню при нападении идти, пойдём Саша! – сказала Татьяна.

- Ты меня к кому приравниваешь, к женщинам или к детям? – строго сказал Александр, - я мужчина, и пойду к воротам.

- Хорошо, - Татьяна взяла за руку Анютку и пошла в сторону кузни.

Александр поднялся на башню. На него никто не обратил никакого внимания, будто он всегда тут жил с поселенцами, все смотрели вперёд. Там, вдалеке, появились индейцы в боевых деревянных доспехах, а на головах, для устрашения были одеты звериные черепа. Это всё выглядело очень страшно. Люди из крепости готовились к схватке. Стоящий рядом казак, с пушкарём сказал: "Вон, вчера ночью напали, метали копья и стрелы. Погибли при этой атаки три колониста. К утру бой закончился, нападавшие на крепость тлинкиты быстро удалились, забирая своих раненых с поля боя.Вот ведь, гады, с бухты не нападали, они просто скрытно подошли на своих каноэ, высадились на берег, и тогда только атаковали. Конечно, перед покровом ночи, им удалось подобраться к крепости незамеченными. Ты слышал, Фрол, как стрелами они подожгли деревянную казарму, но пожар вовремя удалось в этот раз потушить, а как сегодня будет, никто не знает.»

Александр вспомнил слова Татьяны, обращённые к нему: «Не ходи туда, там смерть!» - тихо сказала девушка, глядя на него.

Глава 4

ГЛАВА 4

В этот момент, раздался вой и дикие крики индейцев, которые бросились на штурм крепости. Русские ответили выстрелами из пушек. Казак, который рассказывал про ночной бой, схватил за рукав Александра и потянул его от бойницы, за частокол, и вовремя, потому, что сразу две стрелы воткнулись рядом в бревно. «Спасибо!» - только и смог вымолвить Александр. «Поглядывай!» - ответил казак. «Нет, я не трус, - подумал про себя Саша, - но всё равно страшно». «Я не девчонка!» - подбадривал себя он. Из-за выстрелов из пушек и ружей было плохо слышно кто, что кричал или говорил. «Вот ведь, гады, узнали, что нас мало и бросились на штурм!» - прокричал Саше тот самый казак. Александр увидел, как этот мужчина оседает вниз, ему попала стрела прямо в горло. Парень не знал, что ему делать, и чем помочь раненому.

Он обернулся назад, Саша видел, как две стрелы с горящими наконечниками воткнулись рядом в стену. Александр видел сверху, как огибая кузницу, мужчины с вёдрами, с водой, бежали к полыхающей казарме. Тушили всем миром. В момент боя, кто стрелял, кто ружья заряжал, в общем всем нашлась работа. Пожар отступил, только в этот раз обгорело крыльцо и стена, вовремя управились. Вокруг была суета и движение. В отличие от Саши, каждый знал своё место, свой манёвр, в случае атаки. Через частокол уже перелезло четверо индейских воинов. Их увидел кузнец Герасим и бросился им наперерез, размахивая кузнечным молотом.

Сразу два топора метнули индейцы в Герасима. Русский богатырь рухнул на землю. Тлинкиты издали победный боевой клич. Один топор попал в голову кузнецу, другой в левую ногу. Герасим выронил свой молот, а индеец, подскочив к нему, воткнул ещё нож в шею. Тлинкит хотел показать свою удаль и отвагу, добив раненого. Александр обомлел. Ещё один краснокожий уже бежал к нему. «Зря я слез с башни, тут внизу сложнее будет!» - корил себя парень. В это время из окна казармы, показалось дуло ружья, раздался выстрел, и бежавший к Александру тлтнкит, размахивающий топором, рухнул в нескольких метрах от парня. Саша от неожиданности и страха присел.

Он схватил лежащий рядом с ним, увесистый камень. Ещё он видел, как в кузню набилось много женщин и детей, человек двадцать. «Надо нашим помогать! - подумал парень, - не хочется быть трусом!» Он метнул камень, в перелезающего недалеко от него через частокол индейца, попав ему в голову. Тот скорчившись вывалился назад за стену, а когда, тлинкит согнулся, пуля попала ему в голову. Русские охотники редко промахиваются. Оставшиеся в живых, два индейца захватили с собой молот кузнеца, в качестве трофея и быстро перелезли назад, через частокол.

Александр подбежал к кузнецу, он хотел помочь ему, но тот уже был мёртв. Собрав раненых, поселенцы стали ждать нового наступления индейцев. Саша подумал: «Ведь у меня, а точнее у отца есть ружьё охотничье и патроны к нему, вот бы оно тут не помешало, а у меня в столе, петард осталось много от нового года, так- психологический фактор. Со стороны крепости, с башни, опять раздался выстрел из пушки, потом ещё раз. Саша повернул голову в сторону и увидел, как к казарме бежали люди, это были не нападающие, а поселенцы, они несли воду, чтоб потушить пылающую стену казармы. Индейцам очень хотелось поджечь деревянные строения, с большим трудом это вновь удалось сделать, ведь рядом была кузня, а там женщины и дети. Да и само здание, оно было одно из важных зданий форта.

Эта двухэтажная деревянная казарма, соединённая с двумя башнями от ворот. Сам сруб был покрыт тёсом, относительно невысокая крыша. Войти в неё можно было с двух сторон, как изнутри крепости, так и от ворот. А вот что интересно, под полом первого этажа имелся не сильно заглублённый в землю подвал, а вход в него вёл со стороны одной из башен. Вот именно к этой, полыхающей стене и бежали люди, горящие стрелы индейцев могли бы причинить много бед. «Слава Богу!» - сказал один из подбежавших, он вылил очередное ведро воды на стену. Это был рыбак, охотник на промысел, но в этот раз его не взяли, и он остался в крепости. Он недавно гарпуном поранил ногу.

Увидев Александра, он сказал: «Ты новенький? Тебе будет задание! Давай отойдём!» Они отошли от казармы и Лунька сказал: «Ты видел, Герасим погиб, он мне наказывал нашим весточку дать, в случае чего, если на крепость нападут, да куда я с ногой то побегу, а ты парень крепкий, в самый раз.» Саша опешил, куда это весточку дать, да и тлинкиты вокруг, сразу погибнуть можно, но виду он не подал. «Что делать? Говори!» - ответил он. «Так вот, сейчас мы эту первую атаку отбили, они пока до ночи сюда не сунутся, а вот ночью, страшно подумать, что будет. Поэтому выйдешь к заливу и направо, вдоль него пойдёшь до излучины, там не речка, а ручей, так вот, переберёшься на ту сторону, и с час пути, то будет ещё одна заводь, там должны быть наши промысловики, прошу тебя, беги быстрее! От тебя зависит, останемся мы живы или нет!»

«А как же я выйду отсюда, тут враги кругом?» «Анютка тебе покажет, она знает, ей отец и Герасим показывали, но сейчас женщинам туда идти нельзя, а ты какой ни есть, а мужик, так, что давай, вся надежда на тебя!» «Анютка, подь сюды!» Девочка быстро подбежала к Луньке. Он ей что-то сказал на ухо. «Да, да, я знаю, отведу сейчас!» - ответила девчушка. Мужичок быстро поковылял, прихрамывая к воротам, там тоже собирались люди, державшие оборону, да и было то всего пятнадцать человек, оставшихся в лагере, не считая баб и ребятишек, да кто ж их считает, важны воины, но уже старшего убили, кузнец уже не в счёт, да и два английских матроса тоже не вариант. К англичанам всегда относились с опасением, не очень надёжные и хорошие это люди, старались всё для себя, но не для других. Анютка взяла собачёнка на руки, тот тихонько поскуливал. «Пойдёмте!» - сказала она, как взрослая, и они пошли в сторону крепостной стены с Александром. Он как мог её успокаивал: «Не переживай, и Татьяне скажи, всё будет хорошо!»

- Жалко наши промысловики, с папкой ушли, они бы нас спасли, - проговорила девочка с сожалением, - но может они услышат звуки наших пушек, и тебе навстречу поплывут, - добавила она.

- Далеко ли идти? – спросил Саша, - вдруг сейчас опять тлинкиты нападут?

- Нет, они днём не будут, ждать им надо вечера, - сказала девочка.

«Надо же, такая маленькая, а понимает всё, как взрослая, раз с первого раза у аборигенов не получилось, а уж ночью- то поди, даже не хочется думать о плохом!» Анютка хитро улыбнулась: «Ну, вот пришли, - это мне Тора помогла найти лаз. Щенок за белкой побежал и за частокол выскочил. Там камень большой рядом, а между ним и забором, отверстие небольшое, большой, взрослый не пролезет, а ты сможешь, надо немного почву пошебуршить!» Тора уверенно тявкнула, словно подтверждая правильность слов девочки.

- Показывай! – сказал утвердительно Саша.

- А сам то, что не видишь? Да вот, перед тобой лаз.

Оно и не заметно, надо только наклониться, да траву раздвинуть. Саша не подумал, а вдруг, сразу же за забором, подстерегает его опасность. Может быть индейские воины полностью окружили крепость и сразу же попадёшь к ним в руки. «Но я не трус!» - подумал Саша. В этот момент, Анютка посмотрев на парня расплакалась: «Я, тебя, наверное, больше не увижу!» Слёзы текли рекой, собачонок тихонько скулил. «Ну, что ты, маленькая! Всё будет хорошо, мы с тобой ещё увидимся, я приведу к ночи сюда вашего папку, с промысловиками. Отобьёмся!» Саша прижал маленькую девочку к себе, поцеловал её в щёку, вытер ладонью её слёзки и тихо сказал: «Ждите, я вернусь к ночи, и не плачь, ну, всё, беги к Татьяне!»

Саша с большим трудом протиснулся через этот лаз, он разорвал штанину на коленке и ободрал ногу, но это мелочи, ведь людям в крепости грозила большая беда. Жалеть тлинкиты никого не будут! Саша читал про эту мясорубку, а вдруг ему сейчас удастся исправить историю, и он приведёт подмогу. Оглядевшись по сторонам, он сначала по-пластунски стал двигаться в сторону залива. Затем, встал во весь рост и побежал к обрыву, не забывая оглядываться по сторонам, ведь вражеские нож, стрела или копьё, могло настигнуть в любой момент, об ружьях, в руках у тлинкитов, он совсем не думал. «Будь, что будет!» - бежав быстро вперёд, думал он. Спуск к воде оказался очень сложным. Подбежав к обрыву, Александр оглянулся назад. Эта Михайловская крепость была словно миниатюрный старинный русский город, со своим кремлём и посадом- это было маленькое промысловое поселение, состоящее из нескольких построек.

Александр посмотрел с утёса вниз. Перед ним расстилалась красота северной природы. Этот сумрачный утёс нависает над заливом, словно застывшая волна этого каменного моря. Эти скалы, политые дождями и иссушённые ветрами. Спуск вниз, от стен Михайловской крепости, кажется немыслимым, тут и отвесная стена из тёмно-серого камня, уходит вниз, к свинцовой глади воды. В воздухе пахло солью, мхом и сырой землёй – это был запах, который не мог заглушить даже дым из труб крепости. Шаг вниз, и сразу под ногой хрустит осыпь. Камни срывались в пропасть и стучали по уступам, исчезая в тумане, который стелется над водой.

Пальцы Александра впивались в холодные трещины, чтобы найти опору в мшистых щелях. Каждый сантиметр этого спуска давался ценой напряжения всех мышц. Вот колено парня задрожало на узком выступе, ладонь заскользила по влажному граниту. Ветер швырял брызги в лицо. Внизу бились волны о базальтовые зубы рифов. Слева бездна, справа- неприступная стена. У Саши был единственный путь – вниз, метр за метром, доверяя лишь силе рук и своей удаче. Александр поглядел вниз, там белели обломки, на выступе скалы, обломки доски, то ли от разбитого плота, то ли от неудачного спуска. Ветер тут был очень яростен, который выл в расщелинах, заставляя Сашу прижиматься к камню.

Вода внизу вскипала и разбивалась о валуны. Вот Александр уже мог коснуться ладонью холодной волны. Он посмотрел вверх и ему показалось, что эта неприступная громада утёса, будто сторож, который охранял вход с этой стороны к Михайловской крепости. Саша повернул направо и быстро двинулся вперёд, навстречу своим спасителям и спасителям всей крепости, лишь бы до них быстрей добраться. Он думал так: «Туда добегу, а обратно по океанской глади, на промысловом судне, конечно это будет гораздо быстрее, чем пешком.» Он не знал, что это были всего лишь лодки, а не какой-то корабль. Александр бежал, едва касаясь земли ногами, его дыхание рвалось из груди, а в ушах стучала кровь.

Перед ним расстилались скалистые выступы, поросшие мхом валуны. Вот начались густые заросли ольхи и ели, сквозь которые пробивались косые лучи солнца. Саша бежал вдоль залива, где вода билась о каменистый берег. Слева – бескрайняя водяная гладь, справа – непроходимая чаща, откуда доносились крики птиц и шорох ветвей. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках- нужно успеть! Нужно добраться до ручья раньше, чем наступит ночь. Одежда прилипла к телу. За поясом у него был нож. В голове стучало одно: «Надо предупредить наших!» Тропа резко ушла вверх и тут, Александр схватился за выступающий корень, рванулся вперёд. Внизу, в бухте он увидел мельком, очертания индейских каноэ – десятки лодок скользили по воде, словно чёрные стрелы.

Тлинкиты возвращались назад, в сторону Михайловской крепости. Воздух пах прелой листвой. Ноги подкашивались, но он бежал, перепрыгивая, через поваленные стволы, скользя на влажных камнях. Хорошо, что он бежал поверху, и индейцы его не видят. Наконец, впереди блеснула вода – ручей, узкий, стремительный, петляющий между валунов. Александр прилёг на камни, зачерпнул ладонями ледяную влагу, но не выпил, а плеснул себе только в лицо. Потом поднялся и двинулся вверх по течению, с большой надеждой увидеть в бухте своих. А время неумолимо шло вперёд, стрелки двигались, секунды бежали бегом, и это движение времени в своём мозгу чувствовал Александр.

Он хотел преодолеть ручей, но навстречу ему вышел мужчина. Глаза его были пусты, словно он был не в себе. Видимо, он шёл к воде и хотел пить. Он не смотрел на Александра, словно ему было всё равно. Он сел на корточки, потом опустился на валуны и ладонями стал зачерпывать воду. Пил он долго. Саша понимал, эта вода холодная, тот мог просто простудиться, наверно он сам не понимал, что делает. Саша его окликнул.

- Ты кто? – спросил он этого мужчину.

- Квакша, я, - ответил тот, - промысловики мы, там в лесочке все наши лежат. Мы ушли на промысел из Михайловской крепости. Сивучей мы уже набили много и хотели идти назад. Наш старшой – Василий Кочесов, хотел отдохнуть всем нам, на берегу, просто всем нужна была передышка. Мы встали лагерем.

- Говори, говори! – с нетерпением восклицал Александр, - мне нужен ваш старший, ты чего замолчал? На крепость Михайловскую напали, первый приступ мы отбили, но ночь впереди, помогать надо, быстрее к ним надо идти!

- Так и на нас напали, - мрачно ответил тот, - почти все, сто шестьдесят пять человек вон там на полянке лежат, - сказал Квакша и заплакал. Слёзы его градом катились по щекам. Здоровый мужик, лет тридцати шести, с большой бородой плакал, как ребёнок. Александр сказал ему: «Пойдём, покажешь, где это!» «Нет, нет, не пойду я туда!» - глаза его стали злыми, колючими, да и вообще, сам он от пережитого стресса был словно не в себе.

Квакша сидел на камне, смотрел вперёд, весь в себе и рассказывал: «Эти индейцы люто ненавидели Василия Кочесова. Он был знаменитый охотник, который был известен среди индейцев и русских. Ведь был он очень метким стрелком. Индейцы- тлинкиты называли его Гидак, ведь в его жилах текла кровь алеутов. Аборигены напали на нас со всех сторон, убивать стали всех, отпор мы дали, но так как нас застали врасплох, то много наших и помощников индейцев погибло сразу, человек десять побежали в чащу, кому же помирать охота. Тлинкиты схватили нашего старшого. Я всё видел, в кустарнике сидел, я за птичьими яйцами полез в гнездо, а тут и началось, вот они меня и не заметили. Виноват я, нашим не помог!» Он обхватил свою голову руками и опять заплакал.

Вдруг выкрикнул: «А что я мог сделать, они как черти со всех сторон выскочили, словно из табакерки. Всех перерезали и на каноэ погрузились. А эти варвары, схватив старшего, нашего командира, стали издеваться над ним, постепенно, они отрезали нос и уши, и другие части тела и набивали ими рот пленнику и смеялись, чтобы тот, как можно дольше мучился, прежде чем умереть. Нас индейцы выследили, это были воины куана (вождя) Кэйк- Кую. Это они думали, что русские сделали истощение популяции калана, где они интенсивно охотились. Индейцы атаковали внезапно промысловиков кинжалами и стрельбой из ружей. Двое в лес ещё убежали я видел, где они сейчас не известно.»

«Пойдём туда сходим, может есть ещё раненые или живые, может помощь кому нужна!» - сказал Александр. «Я не пойду туда! – твёрдо сказал Квакша, - некому там помогать, они все скальпированы». «Нам помощь нужна, в Михайловскую крепость!» - проговорил Саша. Он не знал, что же делать, но хорошая мысль пришла ему в голову: «надо найти, тех, кто в лес ушёл, кто ещё жив, хоть какая-то подмога, а потом, может найдём какую-нибудь лодку и в крепость назад, хотя бы к вечеру, какой- никакой маленький отряд будет.» Так мечтал Саша. Квакша объяснил, где найти разбитую стоянку и погибших.

«Я тебя тут обожду, - сказал он, - не бойся, тлинкиты ушли, а точнее уплыли, может потом, когда-нибудь и появятся, но не сегодня.» Александру не хотелось одному идти туда, но он очень хотел помочь людям из крепости, а для этого надо собрать оставшихся здесь. Александр вспомнил, что читал про тлинкитов, что они, эти индейцы специализировались на морских промыслах, делая свой акцент на промысле морской выдры- колана. Исторически, этот народ отличало достаточно высокий уровень враждебности и недоверия по отношению к чужакам. Эти индейцы вступали часто в войны и с соседними народами, даже не всегда в этих войнах искали лёгких побед.

Александр медленно и осторожно продвигался по лесу. Влажный мох пружинил под ногами, а ветви елей, будто щупальца чудовищ, цеплялись за одежду. Пахло прелой листвой и сырой землёй. Александр искал выживших, после этого нападения тлинкитов. Вдруг пошёл мелкий дождь, и среди этого монотонного шума, Саша уловил едва различимый стон. Он прислушался, и звук повторился, но был слабый, прерывистый, будто из последних сил. Он бросился вперёд, продираясь сквозь густые заросли, не замечая, как колючки рвут рубаху, а острые сучья царапают лицо. Через несколько минут он выбрался на небольшую поляну, заросшую папоротником.

В пол, под гигантской елью, он разглядел фигуры – шесть человек, из них четверо русских, и два алеута, которые сбились в тесную кучку, словно пытаясь согреться последними остатками тепла. Их одежда была изорвана, лица в грязи и ссадинах, глаза полные изнеможения и страха. Один из русских, увидев Сашу, привстал, но увидев, что это не индеец, тут же без сил рухнул на землю. Алеут с забинтованной головой медленно поднял взгляд, где в его глазах читалось недоверие, словно он боялся, что это лишь видение. Александр опустился на колени, дрожащими руками коснулся плеча ближайшего товарища.

- Живы, вы живы! – прошептал он, и в голове его смешались облегчение и невыплаканные слёзы.

Один из русских, самый крепкий на вид, с трудом разлепил губы: «Молодец, что нашёл нас, русские своих не бросают!» Теперь остальные медленно оживали. Кто-то слабо улыбнулся, кто-то просто закрыл глаза, будто боясь поверить в спасение. Александр оглядел их: израненных, измученных, но живых. Он понял, что это именно та помощь защитникам Михайловской крепости, он должен спасти этих людей, чтобы помочь тем.

Глава 5

ГЛАВА 5

Густой хвойный лес на побережье Аляски хранил мрачную тишину, нарушаемую лишь пением птиц и шумом прибоя. Александр, конечно был неопытный в таких вопросах, но он радовался, как ребёнок, что нашёл раненых. Ему сопровождала большая удача, что его не заметили тлинкиты, когда он шёл за помощью к промысловикам. Рядом была небольшая ложбина, скрытая за валунами и молодыми елями. Вот туда то Саша и переместил раненых, выступили охранение, тех, кто не такой был измученный.

Поговорили о нападении, на крепость и на эту промысловую партию.

- Их было слишком много, да и напали внезапно,- сказал раненый.

- Ничего, ничего, главное живы, а мясо нарастёт, раны заживут, - подбадривал их Саша, а про себя думал: «Вот это я в замес попал, самому бы отсюда живым выбраться, ребятам дома расскажу, не поверят!» Он понимал, что надо делать в данный момент, как прошлый раз на озере, когда Пашка ногу сбедил, тогда его перевязывали. Вот и сейчас, раненым надо обработать раны: он перевязал их кусками рубахи и мхом, так они делали в походе, на озере. «Как же добираться назад, да и что это за горе- воины? Всё- таки раны серьёзные».

Александр решил выйти на пляж бухты, вдруг там, на удачу что-то из плав средств осталось. Действительно, на галечном пляже валялось старое каноэ, видимо брошенное или разбитое, во время стычки. Саша критически осмотрел его, «ну да, если его починить, то можно отплыть к Михайловской крепости». Конечно силы были на исходе, но выбора не осталось, надо делать и плыть, ведь там ждут люди! Одного алеута он попросил привести сюда Квакшу от ручья. Тот сначала испугался, увидев индейца, но потом узнал его, тот тоже был из промысловой партии и успокоился.

Так втроём: Саша, Квакша и алеут трудились над починкой каноэ, да нашли ещё одно в воде притопленное. Вытащив его на берег, с удивлением обнаружили, что второе каноэ тоже пригодно к передвижению. Индейцы не удосужились в нём даже дыру сделать. Это было крайнее везение, ведь всем в одном не поместиться. Алеут знал толк в лодках и руководил ремонтом: щели замазывали смесью смолы и мха, укрепляли сучками ели, словно рёбра жёсткости, ведь кроме ножей, инструментов не было, просто заменяли сломанные планки. Пока шёл ремонт, другой русский, который был поживее, собрал ягоды и нёс дозор.

Александр чередовал свою работу с наблюдением за побережьем – ни дыма, ни движений в лесу. Вот каноэ, уже выглядело, как пригодным к плаванию. Оно было не велико, поэтому люди поделились на две группы. Спустились к воде. Саша, как самый крепкий и ещё один алеут взялись за вёсла, остальные помогали направлять лодку и вычерпывать просачивающуюся воду. На другом каноэ, следом плыл на вёслах Квакша и ещё один русский, остальные просто лежали в лодке. Раненые стонали, но не жаловались. Александр время от времени поглядывал на горизонт, выискивая тот самый берег, и ту скалу, с которой осуществлял спуск к морю.

Но к этому вечеру доплыть уже не получилось. Одна из лодок, ремонтная уверенно набирала воду, и вот-вот готова уже была пойти ко дну. Принято было решение опять пристать к берегу и постараться отремонтировать. Александр был вне себя, ведь к ночи они уже не успевали подойти к крепости, да и ночью очень опасно плыть, да и ещё попасть можно в лапы индейцев.

Пристав к берегу, благо, что он покатый в этом месте, словно маленькая бухточка, а вверх скала, вот тут то и увидел Саша, как раз индейцев, плывущих назад к крепости, когда сам бежал за подмогой. Солнце уже давно скрылось за зубчатыми хребтами, оставив лишь блёклую полосу заката, но и она постепенно тускнела, уступая место чернильной синеве, в которой проступали уже робкие звёзды. Воздух медленно остывал, наполняясь запахами морской соли. Уже где-то в зарослях, вскрикивала ночная птица, и этот резкий звук, тут же тонул, в густой тишине.

Заделав каноэ, вокруг уже наступала тьма такая плотная, почти осязаемая. Квакша сказал Александру: «Заночуем тут, в крепость идти не сможем, просто сами погибнем. Братцы, располагайтесь на ночлег, а лишь рассвет, я сам вас всех на ноги подниму!» Саша злился на себя, что не может ничего сделать, но обстоятельства были сильнее его. Да, можно ему одному идти в крепость, но как же раненые, им ведь тоже нужна помощь! Вдруг где-то вдали громыхнуло, то ли отдалённый раскат грома, то ли эхо далёкого выстрела. Звук растворился в ночи, оставив после себя лишь тревожное ожидание.

Александр, положив под голову руку, задумался, глядя в звёздное небо. Он лежал и думал о Татьяне: «красивая, хорошая девушка, и сестрёнка у неё смышлёненькая, как они там, в крепости?» За этими мыслями и раздумьями, он уснул. Лишь только начало светать, Саша тихо поднялся, проверил повязки на раненых: русских и алеутах. Многие не хотели просыпаться, измученные вчерашним днём. Но ждать было нельзя, каждый лишний час грозил новой атакой тлинкитов. «Пора!» - негромко сказал Саша. Два каноэ, едва заметные среди прибрежных камней, ждали у кромки воды.

Подреставрировав одну лодку вечером, все понимали, что одна ненадёжна, но плыть на ней было необходимо. Александр помог раненым спуститься к воде, поддерживая их под руки. Гребцы молча взялись за вёсла. Лица алеутов были расписаны охранными знаками, они казалось бесстрастными, но глаза внимательно следили за окрестностями. Когда каноэ оттолкнулись от берега, солнце уже поднималось выше. Люди не видели, красоты рассвета, все их взгляды были прикованы к тёмной полосе леса, ведь оттуда, в любой момент появиться тлинкиты.

Исход их поездки вдоль берега был бы решён, в один момент или стрелами, или ружьями. Саша смотрел на скалу, с которой он спускался. Как сказал Квакша: «Ещё немного, вот её обойдём и будет пристань». В воздухе пахло дымом и гарью. Каждый поворот, каждая бухта могли скрывать засаду. Но вот один из раненых застонал. У него на плече снова открылась глубокая рана. Алеут, сидевший рядом, молча достал лоскут ткани и наложил повязку. Его движения были точными, будто он делал это сотни раз. Саша вглядывался в каждый выступ, ожидая нападения, но лишь чайки кружили над водой.

Наконец –то, за поворотом показалась пристань, полуразрушенная. Несколько досок ещё держались на сваях. «Ну, вот, Александр, добрались», - сказал тихо Квакша. Каноэ направились к берегу, кто-то из раненых прошептал молитву, остальные молча смотрели на пристань, будто не веря, что путь этот окончен. Саша так не был уверен, видя, что вчера произошло, он понимал, что это лишь передышка, ведь где-то там, среди деревьев, тлинкиты возможно уже готовят новую атаку. «Надо сейчас быстрее попасть в крепость, за эти стены», - подумал Саша. Они пошли в сторону ворот крепости, но с вышек их никто не окликал, да и сами ворота были открыты и поломаны.

Глава 6

ГЛАВА 6

Войдя внутрь крепости, все ахнули, они увидели убитых, со снятыми скальпами, и это было очень страшно. Саша крикнул: «Живые есть?» Никто не отозвался в ответ. Александр и раненые, зашедшие в крепость не знали, что тут было, а произошло вот что.

Когда спустились сумерки на остров Ситка, окрашивая воды залива в багряные тона. В это время, в Михайловской крепости царила непривычная тишина, ведь большая часть обитателей отправились на промысел, а в крепости остались бабы, да ребятишки, ещё пятнадцать человек служивых, да два английских матроса, жившие в крепости и работающие по хозяйству. В густых зарослях, на берегу, затаились воины тлинкитов. Их вождь Катлиан, внимательно следил за крепостью. Шестьсот бойцов, слившихся с сумеречным лесом, ждали его знака, его сигнала. Вождь, послав в крепость разведчика, под видом алеута- охотника со шкурками соболя.

Тот договорился с англичанами, что ночью они откроют ворота индейцам. Так и было сделано и доложено вождю, что всё готово. Правда эти английские матросы ещё не знали, что этот вождь не любил предателей, он их просто ненавидел. Так судьба этих англичан была предрешена. «Пора», - тихо произнёс вождь, и первый боевой клич разорвал вечернюю тишину. Индейцы хлынули из зарослей, словно тёмная волна прилива. Щиты и копья были у них наготове.

Стража успела поднять тревогу, но силы конечно же были не равны. Грохот выстрелов смешался с боевыми возгласами. Дым пороха окутал деревянные стены. Внутри крепости царил хаос. Несколько защитников заняли позиции у бойниц, поливая нападающих ружейным огнём. Но тлинкиты, прикрываясь щитами, неумолимо приближались. Первые воины уже карабкались по стенам, их боевые раскраски казались демоническими, в отблесках, разгоравшихся пожаров. Один из русских, молодой казак, отчаянно отбивался штыком, пока метко пущенная стрела не остановила его.

Другой, пожилой промысловик, успел бросить в нападающих гранату, но взрыв лишь ненадолго замедлил натиск. Индейцы быстро перелезали через частокол, подтягиваясь на верёвках. В это время, на башне, перезаряжали пушку и поэтому не могли сразу выстрелить в эту бегущую толпу. Тлинкиты, окружив казарму, стреляли из ружей, которые приобрели ранее у торговцев- англичан, за пушнину. Индейцы рубили боевыми топорами по двери, стараясь проникнуть внутрь. Тем временем, на башне уже пушкари сумели перезарядить и развернуть пушку в сторону казармы.

Они выстрелили, ядро упало возле стены и разорвалось, покалечив и ранив несколько индейских воинов. Но больше пушкарям выстрелить не дали. На башенку, со стороны леса, забрались ещё пять нападавших тлинкитов. Пушкари погибли под боевыми топорами. Вой индейцев был ужасным, тут и радость от победы и просто для устрашения. Эффект неожиданности и это звуковое сопровождение делало своё дело. Находящиеся в крепости алеуты- рабочие, просто разбегались от страха перед нападавшими. Одного из пушкарей, сбросили с башни вниз головой, при этом, отовсюду звучал боевой индейский клич.

Русские очень яростно отстреливались. Они забарикадировались внутри казармы. Уже загорелась кузница, а там были женщины и дети. Задыхаясь от едкого дыма, им пришлось открыть дверь и выйти на милость победителей. Их тут же брали в плен, а кого-то и убивали на месте. В это время, на крышу казармы забрались воины- тлинкиты и подожгли её. На втором этаже этого строения находились оружие и боеприпасы, но добраться до них не было никакой возможности. Весь пролёт лестницы на второй этаж простреливался индейцами. Казарма разгоралась всё сильнее и сильнее. Оставшиеся в живых поселенцы, израсходовав остатки пороха и пуль, бросались в рукопашную. В руках у них оставались только ножи, но что они могли сделать против индейских копий. Так тлинкиты мстили за свои ранние поражения. Они убивали и детей, и женщин без разбора.

Вскоре, от большинства строений в крепости остались лишь одни головешки. Так, уже к полуночи, крепость пала, да и как могло быть иначе: шестьсот нападавших, против пятнадцати человек, да и среди них было двое англичан-предателей. Дым от горящих строений поднимался к звёздному небу, а победные крики тлинкитов разносились над заливом.

Вождь Катлиан, стоя на обломках ворот, смотрел на захваченное укрепление. Победа была полной, но он знал, что это лишь начало долгой борьбы за землю предков.

Александр метался из стороны в сторону. Он пытался отыскать Татьяну с Анюткой, но их нигде не было видно. Около кузни, недалеко от дверей, лежало много убитых женщин- алеутов и их детей, а вот русских женщин не было видно. «Наверно их в полон угнали, мужчин убили, а женщин с собой увели, - подумал Саша, - может Анютка и Татьяна ещё живы?» Эта призрачная надежда ещё теплилась в голове у парня. Один алеут, прибывший с Александром нашёл среди убитых свою жену, скальпированную. Он сел рядом, на корточки и что-то по- своему запел. Все прибывшие были поражены увиденным, но девушка с младшей сестрёнкой не была найдена, но нашли кутёнка- Тору, любимую собачку Анютки. Он лежал на боку, крохотное тельце уже окоченело, шерсть слиплась от тёмной, уже загустевшей крови. Рядом, воткнутый в землю торчал нож- узкий, с затейливой резьбой на лезвии, явно принадлежавший воину, из индейского племени.

Александр склонился и поднял безжизненное тельце. Глаза собачонка были полуоткрыты, словно он до последнего мгновения ждал свою хозяйку. В горле встал горький ком. Саша вспомнил, как в первый раз встретился с Торой, как она, найдя его ткнулась тогда своим мокрым носом в руку Александра. Слёзы застыли на щеках. Сильный порыв ветра подул в лицо, словно пытаясь утешить. «Раз тут их нет, может спаслись сестрёнки?» - подумал Саша. К парню подошёл Квакша и сказал: «Нас как Бог уберёг, а были бы мы здесь, то же бы вот так без скальпов лежали. Ну, что, не нашёл девчонок? Может они спаслись? Вот ты нас в лесу нашёл, может и они где-то рядом, в лесном массиве прячутся? Мы пока хоронить людей будем, а ты иди, глянь, не кричи только очень громко, хотя эти звери тлинкитские уже не придут назад, на пепелище.» Холодный июньский ветер гулял по лесам острова Ситка, шевеля ветви могучих елей и кедров. Александр решил: «Надо искать, раз нет среди убитых!»

Он пошагал от крепости, по мшистой тропке, вглядываясь в заросли. В его сердце сжималась тревога, ведь это- две девушки- большая и маленькая: «Может найду их!» Возможно где-то тлинкиты продолжают рыскать по окрестностям. Он понимал, если они наткнутся на девушек, то неизвестно, чем всё это закончится, и беда неминуема. Лес становился гуще, тропа терялась в папортниках. Александр окликнул пропавших, но в ответ раздавалось лишь карканье ворон, да шелест листьев. «Каркни себе на голову!» - про себя говорил Саша.

Он останавливался, прислушивался. Возле ручейка он остановился и крикнул: «Татьяна! Анютка!» Тишина в ответ, лишь вода журчала, пробиваясь сквозь камни. Александр присел на валун, пытаясь собраться с мыслями. «Куда ещё они могли пойти? Где их искать?» Он вышел на полянку, окружённую высокими деревьями. Никого не видно, только ветер шумел ветвями, будто насмехаясь над его тщетными поисками. Лес молчал. Он понимал, что со скалы вниз они спускаться не будут, ближайший участок леса он обошёл, а девочки дальше не пойдут, раз их среди убитых нет, значит их взяли в плен, надо возвращаться.» С тяжёлыми мыслями он шёл назад, в крепость. Он и не знал, что девочки живы, и они с Сашей разминулись в каких-то сорока метрах.

Они были в чащобе, залезли внутрь кустов и там присели, листва и трава их загораживала и спасла. Проходя мимо, Александр хотел крикнуть девочек, то в этот момент, они бы точно его услышали, но он прошёл молча, а они решили сидеть тут до вечера, а потом выйти к крепости. Такая жалость- они разминулись, а может, всё, что ни делается, всё к лучшему? А если бы они встретились, то рассказали бы Саше, как напали индейцы на крепость, и как Татьяна решила вместе с Анюткой по этому лазу, где вылез Саша, ведь он тоже выбрался наружу, за стены крепости.

Да, они рисковали, но ведь удалось остаться живыми. И как их Тора охраняла. Маленькая собачка, ещё щенок, но именно она задержала индейца, храбро бросившись на него и вцепилась зубами ему в ногу. Пока он её стряхивал с себя, девочки успели вылезти наружу. Они только слышали сначала лай Торы, потом сильный визг и уже тихое поскуливание. Но назад, к собаке они не вернулись, как бы её жалко не было. Отважный четвероногий друг, который бросился их спасать, и его искреннее сердце, любившее своих хозяев и отдавший за них свою жизнь. Александр подошёл к крепости и вошёл внутрь, измученный и опустошённый.

Он стоял у ворот, глядя на лес. Где-то там, среди вековых деревьев, были возможно Татьяна и Анютка. Он не знал, живы ли они. Солнце поднималось над Ситкой, озаряя кроваво- красными лучами верхушки елей. День обещал быть долгим. Подошёл Квакша, с алеутом: «Ну, как, никого не видел?» - спросили они.

- Нет, наверно захватили, - ответил Саша.

- Корабль, корабль! – раздался голос одного из русских, находящегося возле ворот.

- Чего за корабль? Пойдём, глянем!

Они все вместе вышли из ворот, чтобы взглянуть на бухту. Холодный ветер с Тихого океана гнал по волнам мелкую рябь, когда английский бриг «Юникорн» медленно входил в бухту острова Ситка. Капитан Генри Барбер стоял на мостике, вглядываясь в береговую линию, сквозь подзорную трубу. Поначалу, он рассчитывал на выгодную торговлю, ведь здешние воды славились пушниной, а местные племена охотно меняли меха на железные изделия и порох. Но чем ближе он подходил к берегу, тем яснее становились тревожные признаки. Вместо оживлённого поселения – лишь обугленные руины, торчащие из зарослей, словно зубы мертвеца. На песке темнели пятна, похожие на засохшую кровь, между обломками брёвен валялись стреляные гильзы и сломанные наконечники копий.

В воздухе висел тяжёлый запах гари.

- Спустить шлюпки! – скомандовал Барбер, опустив подзорную трубу, - взять с собой двоих матросов с мушкетами. Осмотреть берег, в бой не вступать!

Через полчаса разведчики вернулись с мрачными вестями. Вокруг крепости, следы ожесточённой схватки, разбитые ящики, обрывки русской одежды. Один из матросов принёс медный крест, видимо сорванный с часовни. Капитан знал, тут стояла Михайловская крепость – опорный пункт русских в этих водах. Но её сожгли и разрушили. Тлинкиты? Американские промысловики?

Капитан, мы нашли живых, это русские, они ранены, с ними несколько тоже раненых алеутов, - сказал моряк.- Хорошо, поднять флаг для переговоров, - распорядился Барбер, - мы предложим им помощь, а если появятся враги, то пусть знают, у нас есть пушки, есть чем ответить.

Шлюпки вновь отвалили от борта, на этот раз, с белым полотнищем на шесте. В тишине, нарушаемой лишь криками чаек, они направились к берегу. Капитан следил за ними, положив руку на рукоять кортика. Он понимал, что за руинами крепости скрывалась история, которую ему предстояло разгадать – и возможно, извлечь из неё выгоду. Судьба готовила новые повороты в этой истории, но пока, на руинах Михайловской крепости, царило безмолвие смерти и пепел сожжёных надежд. Саша видел этот красивый корабль, но что он ему. Он решил ещё раз осмотреть лесной массив, может что-то он найдёт, какую-то подсказку, куда делись девочки.

Прикипел он к ним, да и Татьяна ему понравилась. Александр опять направился в лес, когда остальные пошли встречать переговорщиков с корабля. Саша был очень расстроен, может быть сейчас всё получится, и он найдёт девочек. Но едва он сделал несколько шагов по тропе, как вдруг замер, из-за пустых зарослей показалось трое тлинкитов. Они двигались уверенно, направляясь прямо в его сторону. Сердце Александра сжалось. Он понимал, что встречаться сейчас с ними очень рискованно.

Не теряя ни секунды, он бросился прочь, ловко лавируя между деревьями. Этот участок леса казался спасительным лабиринтом, ведь здесь можно было укрыться, затеряться среди отвалов и кустов. Александр двигался, стараясь не шуметь. Каждый хруст ветки заставлял его вздрагивать, а каждый шорох- оборачиваться. Ружьё он принципиально не взял, даже когда в детстве, отец хотел его научить стрелять, он всегда очень жалел убитых зверюшек. Тут, конечно же другое дело, но тащить его с собой, а потом пользоваться как дубиной, ведь стрелять из этого старинного ружья он не умел.

У Саши был только нож. Его взгляд метнулся к холму, туда, где была та самая дверь из его мира, это был единственный шанс уйти от возможной погони. Собрав всю волю в кулак, он устремился туда, пробираясь сквозь заросли, то и дело огибая выступающие корни и низко свисающие ветви. С каждым шагом расстояние между ним и индейцами увеличивалось. Наконец, добравшись до подножия холма, Александр обернулся. В этот момент один из индейцев заметил Сашу и показал в его сторону рукой. Все трое бросились сюда. «Во, попал! – с сожалением подумал парень, - хотел, как лучше, теперь хоть живым бы остаться, да со своим скальпом, мне он очень самому нравится». Глубоко вздохнув, напряжение его нарастало, он стал приближаться к спасительной двери, с большой надеждой, что они его не найдут. Он торопился, вот она, эта растительность у скалы. Он откинул ветви дикого винограда. «Да, это та самая дверь! Моя спасительница! – радостно подумал Саша. Он посмотрел опять назад. Уже было видно, как по холму, быстро, в его сторону перемещались тлинкиты.

Уже можно было различить у них в руках боевые топоры. Саша нервно засмеялся: «Вот, потяпают топориками меня, как свинину! Хорошо, что они без ружей, а то бы уже подстрелили, как куропатку». А в это время, в уничтоженной крепости, разговаривали: помощник капитана Джонсон и Квакша, к которому подошли все оставшиеся в живых- русские и алеуты.

- Предлагаю exchange, обмен, - сказал англичанин, ваша оставшаяся пушка- на продукты, они теперь вам пригодятся, надо только её попробовать, мы потом заберём отсюда её к нам на корабль.

- Пороха нет, а вот ядер немножко, тоже заберёте? Тогда меняем на ружья, патроны и порох, а то индейцы всё подобрали, а пушка им без надобности, да и нам тоже осталось два заряда, - сказал Квакша.

- Хорошо good! – проговорил помощник капитана, только мы её проверим, вдруг не рабочая.

- Henry, проверь пушку, пальни в сторону холма! – сказал своему матросу Джонсон на английском, - Проводите его попробовать пушку, - добавил он.

- Сэр, всё нормально, можете забирать, всё исправно, - утверждал Квакша.

- No, нет, надо пострелять, проверить! – в ответ проговорил помощник капитана английского судна.

Квакша и матрос залезли на башню. Зарядив пушку, англичанин стал выбирать цель! На холме он увидел трёх индейцев, тех самых, что пробирались за Сашей. Генри показал русскому и спросил на ломанном английском: «Это русские?» «нет, индейцы! – возбуждённо произнёс Квакша, - стрельни туда, только попади, родименький, в этих гадов, что такое тут в крепости натворили! Давай, давай, пали ты уже! – уже кричал русский своему иностранному напарнику. «Давай, наводчик, проверяй прицел, не дай им уйти!» - опять закричал Квакша. Артиллерист осторожно выверяет угол и шепчет что-то себе под нос, затем кивает: «Готово!»

Оба прикрывают уши. «Огонь!» - сказал сам себе англичанин. Грохот раздался на уцелевшей башне крепости. Ядро свистит и видно, как врезается в склон, земля взлетает фонтаном, ветки разлетаются в стороны. «Попал, попал, бродяга! Молодец! – кричит русский, хлопая матроса по плечу, - Видел? Прямо в цель!» Но моряк прищуривается и вглядывается в холм. Там, среди обломков щебня, мелькают фигуры – это трое тлинкитов бегут уже вниз по склону, петляя между камнями. «Они бегут!» - английский моряк смеётся, доставая флягу, - давай выпьем за меткость!» Русский кивает, принимает флягу, делая глоток.

«Давай ещё один залп, чтоб неверняка, живучие какие эти сволочи!» - говорит Квакша, - очень не хочется, чтоб они с подкреплением вернулись!» Наводчик вновь наводит орудие. Второй выстрел был точнее первого. Ядро врезается в землю в двух шагах от бегущих. Все трое падают. «Точно, в яблочко! - русский хлопает в ладоши, - теперь надолго запомнят!» Матрос ухмыльнулся, убирая флягу. Квакша и англичанин смотрят на холм, где дым медленно рассеивался, а эхо выстрела ещё долго катилось, отражаясь от скал и далёких лесистых холмов. Русская пушка не подвела.

Александр не знал, что пушку в лагере меняют на продукты, он просто видел выстрел в его сторону, и как индейца со второго выстрела рухнули замертво. Саша хотел было вернуться в крепость, но в редколесье заметил ещё двух воинов индейских. «Не буду искушать сейчас свою судьбу!» - подумал он, - и так адреналин сейчас зашкаливает, я подготовлюсь и приду сюда попозже ещё раз, вернусь через проход из своего времени, обязательно вернусь и постараюсь найти Татьяну и маленькую Анютку. На тот момент, когда Саша зашёл назад, в тоннель, чтоб вернуться к себе домой за экипировкой, за ружьём отцовским, он не знал, что девочки выйдут вечером к Михайловской крепости, как их встретит алеут, а он их отведёт в крепость, и утром, все оставшиеся в живых, уедут на этом, английском корабле (Бриг «Юникорн») и спасутся.

Это всё Александр не знал, да и теперь никогда уже не узнает о судьбе сестёр- Татьяны и Анютки. В это время, Саша входит назад в тоннель.

Глава 7

ГЛАВА 7

Войдя в тоннель, Саша закрыл за собой дверь. Сквозь щели двери пробивался свет, а с противоположной стороны чёрная дыра тоннеля. Александр стоял у входа, и сердце его билось чаще обычного. Тёмный зев тоннеля, словно поглощал свет дня, обещая тайны и неведомые опасности. «Как сейчас получится ли назад вернуться? – думал он, - это в эту сторону всё сложилось нормально, а сейчас? Вдруг тут и останусь? Он глубоко вдохнул, ощутив запах сыростей и древности, и шагнул вперёд.

Внутри царила густая, почти осязаемая тьма. Саша достал огниво, которое раздобыл в крепости, только ещё не пользовался им. Он ударил кремнием о кресало, и вспыхнули искры, одна из них упала на трут. Он бережно раздул, едва заметное пламя и поднёс его к фитилю свечи. Это был тот самый огарок, который он взял около железной двери, когда шёл, разведывая этот ход. Тонкий огонёк робко затрепетал, разгоняя мрак, и в его неровном свете, стены тоннеля ожили: каменные блоки, покрытые мхом, и каплями влаги, отбрасывали причудливые тени.

Зажав этот огарок в руке, Саша двинулся вперёд. Шаги отдавались глухим эхом, будто кто-то невидимый шёл следом. Воздух был холодный, тяжёлый, а каждый вдох наполнял лёгкие древней тишиной подземелья. Пламя свечи колебалось. Тоннель извивался, то сужаясь, до тесного лаза, то расширяясь в небольшие залы, с низкими сводами. Вдруг где-то здорово бухнуло. Сердце забилось и готово было выскочить из груди. «Впереди уже скоро должна быть железная дверь, за которой находились мертвецы. Вдруг это они пытаются выбраться наружу?» - подумал Саша, но идти вперёд всё равно было нужно.

Он ускорил шаг, чувствуя, как растёт волнение. Что его там ждёт впереди? Вот ещё бабахнуло. Это становилось невыносимо. Как ему говорили, когда он был маленький: «Этот страх надо преодолеть, если боишься темноты, то ты всё равно пересиль себя, и войди в эту комнату, так ты победишь свой страх!» Поэтому Саша шёл вперёд, туда, где свет его маленького огонька разгонял вековую тьму подземелья. Впереди, в сумеречной глубине подземного хода, словно вырезанная из тьмы, проступила с правой стороны от стены массивная, деревянная дверь. Да, это была та самая дверь, где доски, потемневшие от времени, скреплённые толстыми железными скобами, внушала неясную тревогу.

Саша замер, всё-таки это было неожиданно. В воздухе витал затхлый запах сырости. Он знал, что за этой дверью, там лежат два скелета, в комбинезонах. Кто они? Учёные, отправившиеся в недра земли в поисках неведомых знаний? Может быть это военные, попавшие в эту подземную комнату во время своих неведомых операций? Их истлевшая одежда и пустые глазницы, казалось, до сих пор хранили безмолвный крик последней минуты жизни. Рука Саши невольно потянулась к ручке двери, но тут же отдёрнулась. Что-то внутри, то ли инстинкт, то ли смутное предчувствие шептало: «Не открывай! Не тревожь то, что осталось за этой преградой!»

Он сделал шаг назад, затем ещё один, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Александр повернулся и пошёл вперёд по тоннелю. Может это они бабахали, просились наружу, из этой комнаты? – стучал немой вопрос в голове. «Это же глупость! Не могут мертвецы стучать! А может эти могут?» - сам с собой переговаривался тихо Саша, а ноги всё быстрее несли его от этой двери вперёд, на выход.

Уже хотелось быстрее преодолеть этот тоннель и выбраться наконец из колодца, как из загробного мира. Тёмные стены смыкались вокруг, а тусклый свет огарка свечи выхватывал из мрака лишь небольшой участок пути. Каждый шаг отдавался глухим эхом, словно подземелье недовольно провожало незваного гостя. Но он шёл прочь от двери, прочь от тайны двух мертвецов. «Вдруг впереди, ещё ждут новые загадки и более страшные открытия?» - так думал Саша, продвигаясь осторожно вперёд по тёмному тоннелю. И он был прав, предчувствие его не обмануло.

Саша понимал, что где-то рядом, уже должно быть впереди, на стене, то самое, небольшое серебряное блюдо, с неведомыми узорами и гербом СССР. Но это оказалось не так. Александр шёл вперёд, будучи уверенным, что уже скоро он увидит на стене серебряный артефакт. С каждым шагом, тишина становилась всё гнетуще. Слабый свет огарка свечи выхватывал из мрака лишь неровные стены, покрытые влажным налётом, и причудливые тени, словно пытались преградить путь парню. Видно, как небольшие ручейки стекают по стенам, с потолка вниз. Впереди, внезапно показался обвал, где груда камней и осыпавшаяся порода, перегородила проход. «Вот значит откуда шёл грохот, это завал,» - подумал Саша.

Он остановился, вглядываясь в хаотичное нагромождение валунов и щебня. Путь вперёд был заблокирован, и нужно было что-то предпринять, чтобы добраться до дома. Саша принялся за работу, чтобы разобрать завал. Сначала он пытался сдвинуть те самые крупные камни, но они сидели плотно, будто вросли в землю. Тогда он переключился на более мелкую породу. Он вставлял лезвие ножа в щели и аккуратно поддевал куски породы, и вытаскивая их один за другим, складывал позади себя, вдоль стены.

Работа была кропотливой и требовала немалой силы, где каждый неверный шаг, мог спровоцировать новый обвал. Вода со стен и потолка текла всё сильнее. «Не хватало ещё, чтоб потолок упал, засыпав меня, да и водой всё тут залило!» - уже думал Саша. Пот струился по лицу, мышцы ныли от напряжения, но Александр не сдавался. Он методично продвигался вперёд, расширяя узкий лаз. Нож послушно выполнял свою функцию, но вот одно неудачное движение, и лезвие лопнуло, и в руке у Александра осталось лишь одна ручка. «Ничего, ничего, совсем немного осталось, чтоб пролезть вперёд!» - подбадривал себя парень. Сердце бешено колотилось. Каждый раз, когда очередной камень с грохотом падал, по тоннелю разносилось зловещее эхо, будто сам подземный ход предупреждал: «Давай, давай, быстрее шевели ластами, я долго не смогу удерживать эту породу, скоро она упадёт и завалит всё вокруг, а вода затопит!».

Саша обломком ножа помогал себе, он бросил его, этот единственный артефакт, что осталось у него от Михайловской крепости. Наконец, после изнурительной борьбы, он протиснулся сквозь узкую щель в завале. Едва оказавшись по ту сторону, Саша услышал позади ужасающий треск. Обернувшись, он увидел, как стена тоннеля начинает рушится. С оглушительным грохотом порода обвалилась, заполняя пространство позади него. А следом пошла вода. Она хлынула мощным потоком, с шумом заполняя тоннель.

Холодная, мутная, она пахла затхлостью и тиной, словно из древнего, забытого Богом болота. Вода стремительно поднималась, уже достигая колен. «Бежать! Надо бежать!» - пронеслось в голове. Саша бросился вперёд, спотыкаясь о неровный пол тоннеля. Темнота давила, дыхание сбивалось, хорошо, что ещё огарок схватил, и хоть какой-то свет. Он понимал, если остановиться, то значит утонуть. Вода настигала, липла к ногам, замедляя движение. Каждый шаг уже давался с невероятным трудом, но страх придавал силы. Впереди, на стене, справа, появился слабый отблеск, это было то самое блюдо, но Саша рванул мимо него, это не то время, чтобы изучать артефакт.

Бег по водному тоннелю давался с трудом, вода уже подбиралась до пояса. Вот он подбежал, к той самой двери, которая закрывала подземный ход. Это был выход в колодец, а это уже дом родной, деревенский. Подбежав к двери, Саша стал судорожно дёргать засов. Воды становилось всё больше и больше. Он с силой дёргал засов, а он, словно заклинил и не открывался. Сзади начали обрушиваться стены тоннеля. Вода всё прибывала, уже доходила почти до груди. Вдруг, из тоннеля, на него двигались два зелёных глаза, они были близко посажены друг к другу.

Эти глаза всё ближе и ближе. Сердце трепетало, начиналась паника. И вот, из темноты, навстречу Саше, плыла змея. Парень обомлел, он этих гадов ползучих панически боялся. Глаза парня раскрылись от ужаса. Он хотел заорать во всё горло, но вырвался только хрип. И хорошо, что глаза раскрылись, Саша увидел, что это уж, но всё равно очень страшно. Всё-таки дверь наконец-то поддалась, а сама щеколда осталась в руках у Александра. Он залез на лестницу, а вода стала заполнять уже колодец всё быстрее и быстрее. Ступени лестницы исчезали под водой с каждой минутой.

Сырой и счастливый, что чудом спасся, он вылез наружу и присел, на валявшийся рядом баран от колодца. Он разжал руку, чувствуя, что что-то держит, это был уж, который быстро уполз в траву. «Да, вот тебе бабушка и Юрьев день!» - подумал Саша.

Уже было ничего не важно, и эта дверь железная, с кодовым замком, и этот ход, одно жаль, что не помог там девчонкам, в Михайловской крепости, да и самим защитникам, когда ночью остались на берегу, да и разве могли они сладить с теми, которых было шестьсот человек, а поселенцев пятнадцать, да и не помощники в военных действиях были женщины и дети. Саша сидел и думал: «Вот теперь и колодец полон, но эта вода не могла его достать, он всё пытался осознать, что выжил.

Вот и закончена война между русскими и тлинкитами, воевавшими на Аляске. Топор войны зарыт. В архивах останутся сухие сводки, даты боёв, списки потерь и карты передвижений. В музеях выставят ржавые пули, ружья, пушки, но самое главное, то что не попадёт в отчёты, ни в экспозиции, это то, что останется в этом подземном ходу, в горах, долинах, в памяти живых. Под землёй, в запутанной сети древних тоннелей, навсегда останутся тайны, чьи то безымянные могилы, обрывки писем, которые никто уже не прочтёт. Эти подземелья, служившие укрытием и ловушкой, станут склепом для прошлого.

Старейшина тлинкитов, стоявший у могилы топора, тихо произнёс на родном языке: «Земля примет эту ярость. Она переварит её, как переваривает всё остальное. И когда-нибудь, здесь вырастут цветы.» В его словах о мире, была надежда, что люди заживут лучше, чтобы войны ушли в прошлое, чтобы наступила пора тишины, которую долго ждали.

Конец

06-02-26