Тайна цветочного маньяка

Глава 1. Сад забытых лепестков

Максим Воронов, сорока трёх лет от роду, сидел за своим рабочим столом и разглядывал фотографии с мест преступлений. За пятнадцать лет службы по особо тяжким следователь насмотрелся немало. Но это дело определённо связано с какой-то психопатией. Закрепив за собой звание человека с репутацией упрямого осла, он настойчиво пересматривал кадры. Тела женщин разного возраста находили во всех районах города, и у каждой в руке был цветок орхидеи.

Максим уже стал просто одержим этим делом, ночевал на работе, ел не пойми что и пил премерзкий остывший кофе. Вообще, он был достаточно талантливым в своём ремесле, твердолобым, подмечающим, казалось бы, «невидимые» детали. Максим по этому делу придумал три версии: маньяк — флорист с манией величия, маньяк — аллергик, который мстил всем за свой недуг, маньяк-поклонник Гарольда Смита, который назначал свидания и дарил опрысканные ядом цветы девушкам.

Касаемо жизни следователя Воронова, то тут всё неоднозначно. Начальник, несмотря на трудоголизм и результаты, уже трижды намекал на то, что «молодые кадры могли бы справиться быстрее», акцентировал внимание на устаревших методах работы. В личной жизни – провал. Жена не выдержала, ушла месяц назад. Хотя и без того долго терпела отсутствие мужа рядом. Взрослая дочь давно живёт отдельно. Финансовая сторона не то чтобы прореха, но у служивых весьма ограничены средства.

Сегодня утром всё стало интереснее. Максиму позвонил опер и сообщил, что на окраине городе под видом заброшенного склада нашли вполне себе действующую оранжерею. Дослушивать он не стал, мигом натянул куртку и бегом в свой старенький Шевроле.

Внутри было тихо и пыльно. Полумрак от перегоревших ламп лишь нагнетал обстановку. Максим осторожно передвигался между рядами высохших растений, когда услышал шаги за спиной. Резко обернулся и наступил на протянутый через ряды шланг. Поскользнулся, ударился головой о металлическую стойку, и со звоном в ушах погрузился в темноту.

* * *

Очнулся Максим в странном месте. Ни голова, ни тело не болело – и это уже был большой плюс. Оглядевшись, он понял, что находился в огромном саду. Деревья были усыпаны цветами всех оттенков радуги, воздух наполнял сладкий аромат, повсюду журчали автополивы.

Однако что-то в этом месте было не так. Цветы шевелились, как живые, их лепестки то и дело пытались поцарапать Воронова. В центре диковинного сада стоял павильон, увитый лианами. Оттуда доносилось тихое жужжание работающего механизма и фальшивое напевание старой мелодии глухим низким тембром.

Из павильона вышел человек в длинном зелёном фартуке, забрызганном землёй. В руках он держал секатор и лейку. Густые брови обрамляли смеющиеся глаза… Иосифа Виссарионовича Сталина. Вместо военной формы на нём рабочая одежда садовника. Отложив в сторону рабочий инвентарь, Сталин забил трубку сухоцветами и закурил, выпуская сначала розовое облако дыма, затем фиолетовое, потом голубое и так по кругу.

— Ну и накуролесили вы, товарищ Воронов, — произнёс мужчина. — Упали, ударились, теперь вот без сознания валяетесь не пойми где. Врачи говорят: шансы минимальны.

Максим хотел что-то сказать, но не смог издать ни звука.

— Молчите и слушайте, — странный садовник улыбнулся, и его усы чуть дрогнули. Дам вам шанс.

— Разрешите вопрос. – спросил Воронов.

— Спрашивай, Максим.

— Почему именно товарищ Сталин?

— Не люб я тебе, что ли? – насупив брови, спросил садовник. Лианы встали в боевую стойку, готовые оплести и унести Воронова в качестве подкормки в любой момент. – Тише, неугомонные, — обратился к растениям Сталин. – Ты любишь историю, ищешь правду, расследуешь сложные перипетии. Так кто, если не я, встречу тебя на переходе? Всё, утомил.

Садовник щёлкнул секатором, и мир вокруг Максима рассыпался на тысячи лепестков.

* * *

Воронов очнулся от резкого запаха нашатыря. Отдышавшись, вдохнул ароматы бензина и жжёной резины. Оглядевшись, увидел над собой ветви какого-то экзотического растения с ярко-розовыми орхидеями. Рядом ревел двигатель. Он лежал на асфальте у обочины, а над ним склонился парень в гоночном костюме.

— Эй, Дэн, ты живой? – крикнул незнакомец. – Я не специально тебя зеркалом задел! Тут эти цветы на дороге внезапно оказались, ну я и вильнул…

Максим попытался встать и почувствовал, что тело чужое. Лёгкое, мускулистое, с непривычной гибкостью. Руки сильные, с мозолями от руля. Одежда – кожаный комбинезон и шлем, валяющийся рядом.

В памяти промелькнула мысль о любви к скорости. Он огляделся. Парни находились на другой окраине города, у старой гоночной трассы. Рядом дымился мотоцикл с помятым зеркалом.

В голове нестройными рядами посыпались воспоминания. Главное, что Максим понял – он в теле молодого гонщика Дениса Маркова.

Глава 2. Неудачное расследование

Максим поднялся на ноги. Тело действительно было чужим, но полным нерастраченной энергии. Он сжал и разжал кулаки, ощущая силу и гибкость. Шлем отражал его новое лицо: молодой совсем, резкие скулы, тёмные волосы.

— Дэн, ты как? – спросил подошедший парень.

— В норме.

Мысленно Максим пытался вспомнить что-то из жизни Дениса. Сознание выдавало залпы картинок и яркие ароматы воспоминаний: рёв мотора, запах бензина, крики толпы, рука девушки, аромат ванили…

От помощи товарища по несчастью отказываться не стал. Им явился Лёха Краснов, ровесник и знакомый Дениса. Проводив дома, парень просил звонить ему в случае необходимости.

Следующие несколько дней Максим-Денис учился жить в новом теле. Каждое движение было непривычным. Раньше он был тяжелее, походка была размашистой и уверенной. А теперь ловил себя на том, что невольно пританцовывал, пружинил на носках, готовый сорваться с места в любой момент.

Участие в подпольных заездах оказывается крайне денежным делом. Денис подрабатывает механиком в гараже. Мечтает открыть собственную мастерскую, вот и зарабатывает как может.

Друзья Дениса подвоха не замечали. У него была девушка Лиза, которая постоянно уговаривала его бросить опасное занятие.

Приняв неминуемое, что возвращения в собственное тело ему не светит, Максим-Денис решил использовать свои знания и память. Он начал участвовать в легальных гонках, деньги положил на счёт. Одно не давало ему покоя – цветочный маньяк. Он ворошил в памяти все известные факты по этому делу, и уже давно вновь не спал бы ночами. Но любовь отвлекает от всего. Лиза устраивала прогулки и делилась своим теплом с парнем.

Как-то раз они с Лёхой по пути на тренировку, заехали к нему домой. Воронов опешил. Весь двор был заставлен ящиками с орхидеями, аккуратно уложенными и переложенными мхом.

— Откуда цветы? – еле выдавил слова Максим.

— Мама выращивает, она фанатка орхидей. У неё целая коллекция.

Дом матери Алексея оказался небольшой, но ухоженной усадьбой. Повсюду теплицы, клумбы, стеллажи с горшками. Воздух был наполнен приторным ароматом цветов.

Из-за угла дома появилась хозяйка. Ухоженная женщина лет пятидесяти с аристократическими чертами лица и холодными глазами.

— Добрый день. Лёша, кто твой друг?

— Это Дэн, мам. Тот самый, которого я задел.

Алевтина Сергеевна окинула Максима-Дениса цепким взглядом.

— Гонщик. И что же вам нужно от нас?

— Ваши бесподобные цветы. Они особенные.

Женщина прищурилась:

— Вы о чём это?

Воронов решил идти напролом:

— В городе находят тела девушек с орхидеями в руках. Те же цветы, что вы выращиваете.

На миг в глазах Алевтины Сергеевны мелькнул страх. Но она улыбнулась:

— Жуткая история. Но мои цветы – просто цветы. Хотя… — она подошла к одному стеллажу и упёрлась рукой на него, — вот это сорт, Phalaenopsis Nocturna, действительно необычен. Его пыльца вызывает сильную аллергическую реакцию у некоторых людей.

Воронов напрягся:

—Аллергия?

— Да, зуд, сыпь, отёк Квинке. Но я держу его в отдельной теплице – он капризен.

«Маньяк-аллергик» — пульсировало в голове у Максима. Версия, которую сам выдвигал, обретала вполне реальные черты.

***

Следующие дни Воронов провёл, изучая окружение Алевтины Сергеевны. Под предлогом помощи с пересадкой он сканировал территорию. В дальнем углу нашлась запертая теплица с теми самыми аллергенными орхидеями. Пару раз к женщине приезжали люди в деловых костюмах. Лёха, сам не ведая, выдал, что «Мама иногда отправляется на всю ночь на выставку, телефон тогда не берёт».

Максим решил устроить ловушку. Он договорился с Лизой, чтобы та под видом корреспондента из журнала «Цветоводство» предложила Алевтине Сергеевне дать интервью о редких сортах орхидей.

В день встречи Максим спрятался в соседней кабинке известного ресторана. На девушке было устройство, позволяющее слышать собеседников. Он отчетливо разбирал, как Алевтина Сергеевна любезничала с Лизой, затем звук распыления, и голос женщины:

— Эти глупые люди вечно лезут куда не следует, а потом удивляются за что им это всё…

Воронов хотел выйти и понять, что там происходит, как вдруг…

***

Воздух наполнился удушающим запахом орхидейной пыльцы. Цветы снова шевелились, лианы угрожающе покачивались, а в центре стоял Сталин с секатором в руках.

— Ну, что, товарищ Воронов, — усмехнулся садовник, выпуская фиолетовое облако дыма, — пойдём сажать клубнику?

— А если я откажусь?

— Знамо что – расстрел или повешение. Или казнь лианами.

— Ладно, пойдёмте.

Сад замер в ожидании. Клубничные кусты удобно усаживались в отведённые лунки и, кажется, довольно урчали на новом месте.

Сталин, докурив трубку, спросил:

— Вот скажи мне, Максим, ты правда думаешь, что орхидеи – убийственные цветы?

— Ну да... – неуверенно промямлил следователь.

— Товарищ Воронов, ты в своём уме? – расхохотался Сталин и ударил себя по ноге. – Может, это розы мстят за то, что их не выбрали на день рождения? Или тюльпаны устроили профсоюз и объявили митинг против садоводов?

Максим начал злиться. Сжал кулаки, скрипнул челюстью:

— Это не смешно. Улики указывают на…

— На что? На пыльцу, которая выбирает жертв по гороскопу? – Сталин говорил обманчиво тихо. – «Овен не полил орхидею, Весы наступили на лепесток, Скорпион не похвалил аромат, Стрелец не оценил расцветку» — так, что ли?

Он подошёл ближе, постучал секатором по лбу Максима и продолжил:

— ТЫ следователь или сказочник? Специалист ищет отпечатки, смотрит записи камер, допрашивает свидетелей. А ты – аллергическую пыльцу!

Может, ещё скажешь, что убийца-ветер, который её разносит?

Максим возразил:

— Но совпадения…

— Совпадения! – перебил Сталин, картинно закатив глаза. – В городе убивают женщин, и у них в руках цветы. В городе, где цветочных магазинов больше, чем аптек. Хотя… это ещё посчитать надо. Может, женщины шли со дня рождения с букетами от поклонников?

Он сделал паузу, отхлебнул из неизвестно откуда взявшейся ароматный мятный чай и продолжил со всей серьёзностью:

— Давай разберём твои улики, детектив. Теплица с замком – вдруг там редкий сорт, не терпящий сквозняков? Странные визиты – бизнес, любовь, покер? А пыльца, вызывающая аллергию, — он подмигнул, — это не яд, а тест на выживание. Слабые не достойны вдыхать красоту!

Сталин сделал шаг, развёл руками:

— Воронов, ты такой упрямый, что даже жаль тебя. Как тот осёл из басни, тащил телегу с уликами, пока она не перевернулась и не придавила его. Может, дело не в орхидеях? Убийца кто-то другой? Или, может, ты сам что-то упускаешь. Утомил ты меня знатно. Первая попытка провалена.

Сталин щёлкнул секатором, мир вокруг Воронова начал рассыпаться на лепестки. Перед тем как всё потемнело, он услышал насмешливый вопрос:

— Неужели ты правда веришь, что можно раскрыть это дело с помощью цветочного каталога и лупы? Эх, товарищ следователь. Цветы цветут, люди умирают, а истина – она, знаешь ли, не в пыльце. Она в том, как ты её ищешь…

Глава 3.Правила игры

Максим пришёл в себя резко, будто вынырнул из длительного пребывания под водой. Он сидел за столом в холодном помещении с кафельными стенами. Перед ним лежал вскрытый труп, а в руках, вполне себе ухоженных и уверенных, даже сквозь резиновые перчатки чувствовалась хватка, — пинцет с крошечным образцом чего-то серого.

Опустив взгляд ниже, Воронов увидел вполне себе приличные выпуклости. Он вдохнул – движение вышло плавным, провёл рукой по голове – волосы, очень много растительности, собранной в хвост. Опустив пинцет, он встал и пошёл в поисках зеркала. Искать долго не пришлось. В отражении на него смотрела незнакомка: высокие скулы, большие глаза, губы, которые он видел раньше только на других. «Попадос…» — прошептал Максим, и звук собственного высокого и мелодичного голоса заставил вздрогнуть.

Память нахлынула волной. Это тело принадлежит Анне Крыловой, тридцати четырёх лет, судмедэксперту со специфическим чувством юмора. Ведёт блог «Трупы тоже могут улыбаться», в котором публикует мрачные шутки и фото необычных находок. Живёт недалеко от работы, поэтому её кот Мурчело Настрояни, обожающий коробки, периодически навещает на службе.

На столе справа стоял ноутбук с открытым блогом и ещё неостывший зазывающий испить себя латте или капучино – Максим в этом не силён, пропорции молока для него в данных напитках на вкус всё равно неразличимы. С удовольствием сделав глоток, он пролистал контент, теперь уже свой.

Однако, есть над чем голову поломать… «Правда ли, что ногти растут после смерти?» или «Почему зомби-апокалипсис – это лишь высыхание кожи». «Волосы мертвецов: модный приговор или в моде естественность?» … Особенно поразил Воронова словарь начинающего судмедэксперта. От подушки, подснежника до полуфабриката и живчика*. И ведь это читают! Почти двести шестьдесят тысяч подписчиков. И вообще-то надо продолжить выкладывать материалы.

Автоматически отработанными движениями, Воронов вернулся к столу для дальнейшего осмотра тела. Удивился ли он, увидев последнюю жертву цветочного маньяка? Безусловно! Но аналитический склад ума и умение держать эмоции под контролем не дают возможности ликовать.

Итак, под ногтями микрочастицы краски, на плече – отпечатки кота.

— Опять Мурчело отметился? – раздался голос за спиной.

Максим обернулся, за ним стоял коллега, патологоанатом Игорь Семёнович.

— Что? – машинально переспросил Воронов чужим голосом.

— Да кот твой опять здесь бродил. Следы на полу и на плече жертвы.

Мужчина напрягся – кот? При чём тут животное?

— А краска? – Воронов указал на образец. – Откуда она взялась?

— Может, испачкалась, или убийца? – пожал плечами Игорь Семёнович. – хотя странно, что под ногтями. Ты это в блог не выкладывай пока. Начальство не любит, когда уликами раньше времени светят.

Примерно через час в морге появился ещё один коллега – криминалист Андрей.

— Ань, чуешь запах? – он принюхался. – Очень странный. Приторно-сладкий, но с гнилью.

Максим замер. Да, действительно зловоние было. Приторный аромат орхидей с примесью чего-то металлического.

— Это нормально для морга. Мы здесь не розы выращиваем. Может, Мурчело где постарался?

— Точно, этот кот – угроза стерильности морга.

После ухода криминалиста, Воронов начал анализировать и сопоставлять факты. Микрочастицы под ногтями неслучайны. Вполне возможно, связаны с местом преступления или орудием убийства. Котяра явно чувствует себя здесь как дома. Но почему следы только на этой жертве? Запах цветов. Но как всё это взаимосвязано?

Экспертиза показала, что под ногтями девушки находилась краска для художественных работ редкой марки. Пролистав блог Анны, максим нашёл фото предыдущей жертвы, на ней также были отпечатки кота.

Воронов решил проследить за пушистым зверем. Он помнил, что усатый любил прятаться в коробках. Там же хранились журналы с записями о вскрытиях.

Он развернул одну коробку и замер. Внутри под слоем пыли лежали фотографии жертв цветочного маньяка, живые. Рядом с каждой — букет орхидей. Во второй картонной продукции отчётливо слышался запах валерьянки. Вот почему шерстяной так любил это место!

— Так, так, так… —раздался голос за спиной. Максим обернулся. В дверях стоял мужчина в медицинском костюме и маске, видны только глаза. – И что же ты там нашла?

— Да я тут Мурчело ищу. Кис-кис-кис…

Воронов резко бросился к двери, но споткнулся о корзину с инструментами, падая, ударился виском об угол стола.

Мир вновь потемнел.

* * *

В этот раз Иосиф Виссарионович осуществлял высадку саженцев деревьев, которые росли как на дрожжах.

— Товарищ Воронов, добро пожаловать в мой дивный сад. Присоединяйтесь к древонасаждению, не стесняйтесь.

Вздохнув, Максим взял саженец, который тут же недовольно зашевелил прутиками в попытках отхлестать мужчину. Сталин закурил, присев на складной стул.

— Знаешь ли ты, Максим, что в руках у тебя тополь? – размеренно и тихо проговаривая слова продолжил мужчина. – Это дерево берёт на себя излишки влаги из почвы. Абсорбируют металлосодержащую пыль, фтористые и сернистые соединения. Но главное, они обрабатывают до 98% радиации естественного фона.

В руках Воронова деревце распушилось и начало скидывать пух.

— Тополь хитрый, в неблагоприятных условиях, как в твоих руках, например, он способен менять пол и начать пушить. Тополь незаменим, и только он может жить в соседстве с дорогами и производством. Ну да ладно.

Миг — и мужчины оказались перед макетом Кремля. На каждой башне по яркой звезде, всего было девять звёзд. Две вышки украшали тусклые пятиконечные фигуры.

— Товарищ Воронов, вы же не думали, что все воплощения – это череда случайных перерождений? Всё строго учтено и измерено. Перед вами – ваш таймер, — пояснил Сталин. Каждая звезда на башне символизирует жизнь в вашем воплощении. Из девяти попыток у вас осталось семь. Если вы погибнете, то возвращаетесь ко мне. Если вы станете мухлевать, попытаетесь обмануть систему, вы сразу же потеряете попытку. Когда погаснет последняя звезда на башне Кремля, игра завершится.

— А что, если я просто откажусь?

— Тогда останетесь здесь, в саду. Навечно. Цветы требуют особого ухода, а садовников не хватает.

Генералиссимус постучал трубкой о ладонь, высекая разноцветные искры.

— И да, товарищ Воронов. Каждая деталь имеет значение. Смотрите внимательнее. Даже следы кошачьих лап. Даже странные запахи. Ничего случайного нет.

— А если всё обман? И вы меня водите за нос?

— Честное пионерское! – Сталин приложил руку к сердцу и подмигнул. – А теперь в путь.

* * *

Максим чувствовал, как его сознание вливается в новое тело. Он открывает глаза — перед ним стол с блокнотом. На первой странице — заметка: «Выставка редких орхидей. Все жертвы были там за месяц до смерти».

Голова шла кругом от этих перерождений. Только нащупал ниточку, потянул за неё, как вдруг всё начинай с начала. Странное дело, слишком странное. И образ Сталина, ведь в этом тоже определённо что-то есть. Сплошные загадки.

Пройдя в ванную комнату в поисках зеркала, Воронов осмотрел себя. Мужчина лет сорока, с усталыми глазами, в помятом пальто, с блокнотом в руках. Максим провёл пальцами по щетине, и память вновь накрыла как цунами.

Сергей Валентинович Смирнов, журналист «Городских вестей». Писал скандальные статьи, рылся в грязном белье и не верил в совпадения. Имел связи в мэрии, доступ к городским архивам и привычку записывать абсолютно всё. Недавно начал копать под организаторов выставки орхидей, что-то много нечистот там вылезало: от финансирования до перевозки цветов.

Максим поднялся и подошёл к окну. За стеклом мигали афиши выставки орхидей, которые он уже видел в заметках. Связь начала вырисовываться.

Максим‑Сергей принялся за дело.

В архивах нашёл списки посетителей выставки — все жертвы действительно там были. Но не только они: сотни горожан посещали мероприятие.

Максим отправился на место. Экспозиция работала, орхидеи цвели, посетители любовались. Но он заметил: каждый, кто задерживался у стенда с Phalaenopsis Nocturna, получал брошюру с логотипом выставки и приглашением на «закрытый вечер коллекционеров».

Подслушанный разговор. Прячась за стеллажом с каталогами, Воронов услышал, как организатор фестиваля шептал кому‑то: «Да, партия готова. Завтра отправляем. И проследи, чтобы все получили брошюры. Без исключений». В этот же момент Максим увидел в плохо освещаемом углу фигуру, пристально наблюдающим за ним. Он был одет в чёрные брюки, рубашку и кожаную куртку. На лице усы и вертикальная полоса тёмной поросли бороды. Мужчина одобрительно кивнул и шагнул на выход.

На следующий день Максим решил проникнуть на «закрытый вечер». Он подделал приглашение, пришёл в смокинге и с бокалом шампанского. В зале — те же орхидеи, но теперь они стояли в вазах по кругу, образуя странный узор.

Он подкрался к столу с документами. В папке — списки, чеки, схемы поставок. И главное — график. Рядом с каждой фамилией — дата смерти.

— Любопытно, не правда ли? — раздался голос за спиной. Максим обернулся. Перед ним стоял организатор выставки, но глаза его были чужими, холодными. — А вы настойчивы, Игорь Валентинович. Или, может, Максим Воронов?

Максим бросился к двери, но споткнулся о ковёр, напоролся на ниоткуда взявшуюся металлическую кочергу, и сознание его покинуло.

Мир потемнел, и он снова оказался в саду на грядке в окружении подозрительно шевелящихся тюльпанов. Цветы внимательно обнюхивали Воронова, будто принимая решение делать пакость или нет.

Сталин разглядывал макет Кремля. Звезда, символизирующая воплощение журналиста, вспыхнула в последний раз и погасла.

— Третья, — вздохнул он. — Вы теряете время, товарищ Воронов.

— А куда мне торопиться?

— Как? Разве я вам не рассказал, что если вы разрешите это дело, то вас ожидает награда?

— Но я думал…

— Думать, это хорошо, а теперь вперёд, к действиям! – щёлкнув секатором, произнёс Сталин.

Максима вновь унёс водоворот цветочных лепестков.

_________________________________________

* Подушка – упавший с высоты

Подснежник – тело, обнаруженное весной после таяния снега

Полуфабрикат – обгоревший труп (особенно при сильном обугливании)

Живчик – труп, покрытый опарышами (личинками мух)

Глава 4. Все следы ведут к Красновой

Максим открыл глаза. Он сидел за рулём припаркованного автомобиля, в руках — планшет с чертежами. Перед ним раскинулся городской парк, где шла подготовка к фестивалю цветов.

Память подсунула данных. Теперь он Виктор Андреевич Лебедев, ландшафтный дизайнер, ответственный за оформление фестиваля. Специализировался на экзотических растениях, имел доступ ко всем цветочным поставкам города.

«Итак, я внутри системы. – подумал Максим. – Надо проверить орхидеи». Он вышел из машины, посмотрел по сторонам. Недалеко стоял знакомый мужчина в кожаной куртке и якобы читал газету. Подняв взгляд на Воронова тот улыбнулся, будто давно знал мужчину.

Зайдя внутрь склада, Максим обнаружил, что все ящики с орхидеями Phalaenopsis Nocturna, помечены красным крестиком. В планшете он разыскал схему расположения цветов, где каждый куст связан с определённым маршрутом посетителей. Будучи в своих мыслях, он не заметил, как уже старый знакомый проходя мимо, шепнул ему: «Ищите не цветы, а тех, кто их выбирает».

Воронов воодушевился. Наконец-то он близок к пониманию сути этих цветов. Кстати, за время его перевоплощений не было найдено ни одного тела. Либо маньяк затаился, либо готовится нечто масштабное. В планшете было порядка двадцати фотографий цветов и случайно попавших в кадр документов. На нескольких фигурировало имя знакомой Алевтины Сергеевны Красновой, матери друга гонщика Дениса.

Максим решил проверить ящики с орхидеями, но для этого нужно было отвлечь охрану. План был прост: под предлогом проверки освещения обойти все зоны. Взять образцы с орхидей и передать знакомому химику. Довольный, насвистывая незатейливый мотив, подошёл к охране.

Когда мужчина намеревался пройти дальше, охранник преградил путь:

— Куда, Лебедев? Без разрешения нельзя.

— Да я просто проверить…

— Знаю я ваши проверки, — мужчина достал рацию. — У нас тут уже один любопытный был. Пару дней назад. Журналюга.

Максим похолодел. Журналист? Это же он сам в прошлой жизни!

В этот момент из‑за кустов вышел организатор выставки — тот самый,

с холодным взглядом. — А, Виктор Андреевич, — улыбнулся он. — Рад, что вы так ответственно относитесь к делу. Но некоторые вопросы лучше оставить профессионалам.

Он подал знак охране. Максима схватили, вывели за территорию и посадили в машину с затемнёнными стёклами.

— Что происходит? — попытался возразить он.

— Просто меры предосторожности, — холодно ответил организатор. — Мы не можем допустить, чтобы кто‑то испортил фестиваль.

Машина рванула с места. Воронов почувствовал холод приставленного дула пистолета к затылку… Мир потемнел.

* * *

Максим очнулся на клумбе, усыпанной анютиными глазками. Сталин стоял рядом, поливал кусты роз, которые недовольно шипели.

— Ну-с, товарищ Воронов? Опять неудача?

— Они знают, — Максим сел, потёр затылок. — Тот организатор… Он понял, что я слежу. И в прошлый раз, как журналист, я тоже был слишком заметен.

— Значит, вы делаете успехи, — Сталин усмехнулся. — Враг реагирует на вас. Это признак угрозы.

— Но я не продвинулся! — Максим вскочил. — Я всё ещё не знаю, кто убийца. И зачем он это всё вытворяет.

— Зато вы поняли, что дело не в цветах, — Сталин указал на макет Кремля. Ещё одна звезда начала гаснуть. — Осталось пять попыток.

— Пять… — задумался Максим. – И каждый раз я нахожу деталь. В теле Дениса я вышел на Алевтину, будучи судмедэкспертом, нашёл следы краски и запах валерьянки, к которому меня привёл кот. Как журналист я обнаружил выставку и списки жертв. Теперь вот следы опять вели к Красновой и схема расположения орхидей. Всё явно связано.

— Молодец, товарищ следователь. Начинаешь включаться в работу.

Воронова обуяли эмоции и катастрофическое ощущение безнадёжности и усталости. При жизни не мог разгадать это дело, так теперь и после смерти оно его не отпускает. Сейчас мужчина был на грани – бросить всё и пустить на самотёк или любопытство и азарт возьмут верх, и он раскроет эту тайну? Слишком много данных, вот только вводить их некуда.

— Я просто не пойму, тебе это зачем? Я начинаю закипать от количества информации. И если я уже мёртв, а моя сомнительная награда даже мне неизвестна, так, может, ну его… остановиться?

— Хмм. А ты сможешь? Максим, я сейчас беспристрастен. При жизни не отличался чувствительностью, а теперь и подавно. Но твоя дерзость переходит границы. – Лианы подползли ближе к Воронову и застыли на изготовке за спиной мужчины. – Награда достойная, не сомневайся. Я могу хоть сейчас открыть для тебя чистилище, но твоё нутро будет сжирать тебя, подбрасывая сослагательные наклонения, которых ты терпеть не можешь. Так что давай, соберись. Постриги во-о-о-от тот дальний куст с розами, пока он не превратился в шиповник.

Взяв в руки секатор, Воронов, преодолевая цепляющиеся в его штаны тюльпаны и плюющиеся турецкие гвоздики, он дошёл до розового куста. Тот, казалось, дремал. Вот только секатор отсёк одну ветку, из веток полетели сантиметровые шипы, впиваясь в кожу и оставляя кровавые дорожки. На запах крови, как змеи, приползли лианы, с благоговейным трепетом в ожидании жертвы, то есть Воронова. Им бы попкорна, ей-богу.

«Что ж, вызов принят» — подумал Максим и пошёл вымещать свою ярость на разросшемся кусте. Что происходило вокруг – он смутно понимал, его задача была скинуть эмоции. Мужчина не заметил коварства вьющихся веток, которые уже подползали к его шее и начали обвивать её сильнее. Подошедший генералиссимус отрезал секатором взбесившиеся прутья, которые, повизгивая, уползали куда-то вглубь сада, а Максима обволокло знакомое облако лепестков.

* * *

Открыв глаза, Воронов огляделся. Он лежал у стеллажа с лекарствами. Вокруг фонило спиртом, травами и чем‑то сладковатым — похоже на запах орхидей, но слабее. Белые стены, полки с коробками, витрина с препаратами, над головой — неоновая лампа, гудящая, как шмель. На белом халате бейдж: «фармацевт Елизавета Боярова».

Перед глазами начали появляться образы. Лиза — двадцать один год, отучилась на фармацевта и устроилась в круглосуточную аптеку на окраине города. Знает всё о лекарствах, ядах и антидотах. Недавно заметила странные заказы: кто‑то скупает большие партии эрготамина, а также реактивы для создания летучих соединений.

«Так, — подумал Максим. — Это уже что‑то. Эрготамин… тот самый алкалоид из анализа, который я видел в морге. И кармин. Всё сходится». Максим, почувствовав азарт, решил проверить журнал заказов за последние месяцы, выявить подозрительные закупки.

Память Лизы услужливо подсказала пароль от входа в компьютер, где находилась база клиентов и заказов. Открыл базу данных и нашёл интересные записи:

Заказ № 4013-57-01: 50 г эрготамина, 10 г кармина, растворитель. Получатель — «Частная лаборатория».

Заказ № 4254-32-05: 30 г эрготамина, краситель, стабилизатор. Получатель — «Выставка орхидей».

Заказ № 5001-47-64: 100 г эрготамина. Получатель — «А.С.».

«А.С.? — Максим нахмурился. — Алевтина Сергеевна?»

От размышлений мужчину оторвал звук открывающейся двери. В проходе стоял уже знакомый незнакомец в кожаной куртке. Он протянул небольшую коробку и улыбнулся:

— Лиз, это тебе от Дениса.

— А он сам позвонить не может? – Максим взял коробку и начал открывать.

— Знаю-знаю, – Мужчина подмигнул. — Но парень просил передать. И ещё кое‑что. — Он наклонился ближе. — Смотри не только на заказы. Смотри, куда они идут.

Не дожидаясь ответа, мужчина в кожаной куртке развернулся и ушёл.

Воронов открыл коробку. Внутри лежал гоночный шлем с запиской: «Лиза, если читаешь это — беги. Они знают».

«Кто знает? — Максим похолодел. — И почему „если“?»

Дверь аптеки распахнулась. Вошли двое в чёрных костюмах — те самые, с которыми он уже встречался, следя за домом Алевтины.

— Лиза, — один из них шагнул вперёд. — У вас тут утечка данных. И вы в ней замешаны.

— Я? — Максим попытался отступить к кассе.

— Не стоит. — Второй достал шприц. — Мы просто хотим, чтобы вы забыли кое‑что.

Он почувствовал укол в шею. Мир поплыл, затем потемнел.

* * *

Воронов очнулся напротив Сталина, сидящего на скамейке и забивающего трубку сухоцветами.

—М-да, товарищ следователь. Жаль, я не могу воплотиться в мире живых. Что-то мне подсказывает, что всё ещё интереснее, чем кажется. Нужно обязательно выяснить, кто за этим стоит.

Тем временем на макете погасла ещё одна звезда, остались четыре.

— Не можешь? А как же обещание прийти за мной, если я нарушу правила?

— Ты не внимательно слушал, товарищ Воронов. Я не приду, ты сам ко мне явишься. И тогда мои вьющиеся бестии с огромной фантазией вообразят тебе кару, прежде чем заточить тебя в вечных муках. Всё, иди, мне надо подумать.

Щелчок секатора и привычное облако лепестков окутало следователя.

Глава 5. Неожиданная встреча

Это пробуждение было особенно жутким. Голова раскалывалась на части, в горле дикий сушняк и ещё волосы во рту. Так, стоп! Волосы, длинные, светлые. Нащупав всё нужное для подтверждения, Максим понял, что он вновь в женском неудобном обличье.

Пройдя на кухню, выпив воды, Воронов решился посмотреть в зеркало. Молодая миленькая девушка с болью взирала на этот мир из-за похмелья. Память подкидывала информацию о носителе. Маша Ромашкина, двадцати одного года, студентка четвёртого курса психологического факультета, работала по специальности в ФСКН.

Немного наивная, но добродушная и уповающая в то, что любовь лечит всё, Маша верила, что «каждый маньяк в душе просто нуждается в обнимашках». Инфантильна, но работоспособна. Кстати, она проходила курсы повышения квалификации, которые охватывали ключевые аспекты судебной практики. Совместно с Лизой Бояровой изучали виды судебных психолого-психиатрических экспертиз, криминальную психологию и сексологию. Разница была в том, что Мария увлекалась составлением психологических портретов маньяков, а Лиза — воздействием сильнодействующих лекарственных средств и их возможным обнаружением в предметах и еде.

В памяти всплывали образы, но видеоряд прервала настойчивая стереотрель, доносящаяся из рингтона телефона и дверного звонка. Одев домашние штаны, Максим поплёлся открывать дверь.

— Как ты жива вообще? Трубку не берёшь, я думала, что-то случилось. – Оглядев меня сверху донизу и развернув спиной, верещала… Алинка.

Она говорила про безответственность, хамство и переживания, а я стоял и хлопал глазами, еле сдерживая слёзы. Алинка – моя дочь, которая сейчас так рьяно беспокоилась о подруге, выглядела не слишком радостно.

— Что ты молчишь? Язык проглотила? – девушка прошла на кухню, налила в стакан воды и кинула в него шипучую таблетку аспирина. – Пей, минут через пятнадцать полегчает. – протянула тару Алина.

Выпив воду, голова начала проясняться. Максим вспомнил: накануне дочь не была на вечеринке по причине того, что ездила к матери. Он решил мягко узнать, как у них дела в целом.

— Алин, как там мама?

Девушка грустно и устало вздохнула:

— На капельницах. Капают седативное. После гибели папы она не в себе. Вот и зачем уходила, спрашивается. Но уже спокойнее, срывов нет, начала есть.

Алина говорила, а Максима изнутри корёжило гадкое чувство вины, рвущее душу в клочья. Как он мог её отпустить, если ничего не прошло.

— А у неё есть кто-то, кроме тебя? – аккуратно спросил Воронов, зная, что, услышав положительный ответ, получит инфаркт.

— Откуда? Она отца любила. Прощала ему все забытые даты и годовщины, проведённые им на любимой работе. А служба отплатила ему сполна – забрала к себе навсегда. Хмм. – ухмыльнулась девушка. – Ладно, не будем о грустном, это всё лирика. Скажи, что там с портретом цветочного маньяка? У тебя есть версии?

— Да, давай покажу, заодно и решим, какая более убедительна.

Подойдя к ноутбуку, девушки принялись изучать файлы.

Версия 1.

Мужчина. Живёт с мамой, под её жёсткой опекой. Скорее всего, есть кот. Действует хаотично. Со стороны кажется аристократичным и интеллигентным. Предпочитает классические костюмы тёмных оттенков, иногда с бутоньеркой; тщательно ухаживает за руками — длинные, ухоженные пальцы, идеально подстриженные ногти; носит лёгкие, едва уловимые духи с нотами орхидеи и сандала; говорит тихо, размеренно, со слабой улыбкой, которая никогда не достигает глаз; избегает прямого зрительного контакта, смотрит чуть в сторону или поверх собеседника.

Шизоидный тип с нарциссическими чертами. Глубоко убеждён в своём превосходстве над другими.

Мотивация: не просто убийство, а создание «произведения искусства» в момент непреодолимой тяги сделать этот мир лучше. Видит себя художником, а убийства — как перформанс. Орхидея для него — символ красоты, скрывающей смерть.

Версия 2.

Учёный-ботаник средних лет, увлечённый селекцией орхидей. Живёт уединённо в старинном особняке с оранжереей и несколькими породистыми кошками. Кошки — его единственные «друзья» и «ценители» красоты; он считает, что только они способны по‑настоящему признать совершенство орхидей; он выводит особый сорт упомятнутых цветов с запахом, который привлекает кошек — и использует его как маркер: если зверь заинтересовался цветком, значит, токсин нанесён правильно; иногда оставляет орхидею рядом с жертвой так, чтобы её первой обнюхала или потрогала кошка — своеобразный «ритуал проверки». Также он использует валерьянку для подкормки цветка, отравленного эрготамином.

PS. Анна Крылова сказала, что обнаружила валерьянку на цветах. Лиза отрабатывала версию с эрготамином и его поставками.

Маньяк использует транквилизатор, который входит в средство от укачивания. Возможно, преступник боится автобусов или просто любит кататься на каруселях?

Версия 3.

Маньяк – женщина. Мстительная, одинокая и желающая подмять этот мир под себя.

Нелогичность действий это подтверждает.

— Однако, неожиданные версии. – потёрла подбородок Алина. – Первые две относительно понятны, а третья – почему вдруг женщина?

— Нелогичность действий.

— Поясни.

— Нелогичность действий, — повторил Максим, стараясь упорядочить мысли в голове Машиного тела. — Смотри: в первых двух версиях у нас чёткая система — определённый тип жертв, ритуал с орхидеями, продуманный метод отравления. А если это женщина, то картина может быть другой. Посмотри на выбор орхидей. В каждом случае — разный сорт и цвет. Белые Phalaenopsis у первой жертвы — символ невинности. Пурпурные Cattleya у второй — возможно, обвинение в грехе. Жёлтые Dendrobium у третьей — предательство. Это не случайность, а продуманная символика, но поданная не как манифест, а как намёк. Мужчина‑эстет выбрал бы один «фирменный» сорт.

Максим-Мария прокрутил вниз, открыв фотографию одной из орхидей крупным планом:

— Видишь, как аккуратно подрезаны лепестки? Словно кто‑то специально создавал их форму. И ещё следы пудры на лепестках. Немного, но достаточно, чтобы заметить под микроскопом. Анна, судмедэксперт, читала лекции нам на курсе и занималась этим делом на основной работе, вот и нашла это при анализе. Мужчина вряд ли стал бы так заморачиваться.

Алина откинулась на спинку стула:

— А кошки? Ты же говорила, что на двух местах преступлениях пахло валерьяной.

— Вот тут самое интересное, — улыбнулся Максим. — Если это женщина, то кошка для неё — не инструмент проверки токсина, как в версии с ботаником, а … спутник. Она берёт её с собой, как аксессуар. Или даже как соучастника. Представь: идёт по улице с маленькой сумкой, из которой торчит кошачья мордочка. Никто не заподозрит ничего плохого. А кошка тем временем чувствует запах орхидеи, трётся о неё, — проявил дедуктивный метод Максим.

— А мотив? — уточнила Алина. — Почему именно сейчас?

— Возможно, какое‑то недавнее событие её спровоцировало. Например, она узнала, что один из её обидчиков получил повышение или женился. Или увидела, как похожий мужчина обижает женщину, и это стало последней каплей.

— Как же ты сейчас похожа на моего папу. Разложить, попробовать сопоставить и объединить непересекающееся.

Максим замер. В груди что‑то ёкнуло. Он не ожидал, что дочь так прямо свяжет его манеру мышления с образом отца, которого он сейчас и представлял собой, пусть и в чужом теле.

— Ты… часто вспоминаешь меня? — осторожно спросил он, стараясь не выдать себя.

Алина удивлённо подняла брови:

— Тебя? Маш, ты что, головой ударилась, ещё болит, да? Я про папу говорю. Про Максима Воронова. Ты же его хорошо знала — он всегда так рассуждал. Разложит всё по полочкам, найдёт связь там, где её никто не видит. И всегда говорил: «В каждой нестыковке — ключ к разгадке».

Максим почувствовал, как к горлу подступает ком. Он и забыл, что Маша была знакома с ним «официально» — как стажёрка, пару раз присутствовавшая на совещаниях.

— Да, — кивнул мужчина, отводя взгляд. — Помню. Он был… особенным.

Максим закрыл глаза, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний из предыдущих перевоплощений.

Через Дениса Воронов вышел на Алевтину. Подговорив Лизу сыграть журналиста, подставил её. Сама Боярова оказалась одногруппницей Ромашкиной и Алины. Крылова, судмедэксперт, была научным руководителем Лизы. Она и подкинула «маньячную работу» последней. Смирнов, журналист, и Лебедев, ландшафтный дизайнер, были соседями по даче и зачастую пытались разобрать очередной заговор верхушки. Где-то совсем рядом разгадка.

От анализа жизней Воронова отвлёк телефонный звонок Алины. Её потревожила мать с просьбой подъехать.

— Маш. Мне надо бежать, вижу тебе легче, уже румянец появился, так что я с чистой совестью побегу.

— А можно с тобой?

— Я не уверена, что мама в состоянии принимать гостей…

— Ну хоть пройдусь, подышу воздухом да разомнусь.

— Одевайся, даю тебе десять минут, — улыбнулась Алина.

Прогуливаясь по парку возле дома супруги, Максим увидел знакомого в кожаной куртке. Тот приветственно кивнул и подошёл ближе. Не доходя пару метров, он произнёс:

— За тобой активный хвост. Будь очень осторожен.

Кивнув, Максим-Мария, огляделся и решил двигаться в сторону дома, к подъезду, на более оживлённое место. Только он дошёл до густых порослей кустов, как из них протянулись руки, которыми девушке зажали тряпкой рот. Сознание исчезло.

* * *

— Чем порадуешь, товарищ Воронов? Скоро на макете воцарится тьма.

— Кажется, есть три версии, — проговорил Максим, отплёвываясь от стоящего во рту горького привкуса отравы, из-за которой он снова беседует с генералиссимусом.

— Так кажется или есть? – подстригая вновь разросшиеся кусты роз, спросил Сталин.

— Мужская и женская.

— О как… Расскажи.

— Если это мужчина, то он шизоидный тип, пытающийся в моменты своего отчаяния самоутвердиться за счёт убийств. Если маньяк – женщина, то очень разозлённая и готовая уничтожить этот мир злая тётка. Как-то так.

— Негусто. Иди ещё подумай, только в этот раз основательнее.

— И где это облако из роз? – иронично спросил Воронов.

Щелчок секатора и на следователя понеслись лианы, готовые распотрошить и употребить Максима. Когда до соприкосновения хищника с телом мужчины оставались сантиметры, его закружил водоворот знакомых лепестков, которым Воронов был очень рад. «Чувство юмора на грани» — подумал Максим.

Глава 6. Приоткрывая тайну

Максим внутри знакомого помещения. Он очнулся в кабинете за столом. Перед ним лежала куча папок и фотографий. Повернув голову вправо, он увидел стенд с уликами и нитями, связывающими между собой людей. Устало потерев глаза, Воронов встал и направился в поисках зеркала.

В отражении на него смотрели знакомые черты лица хорошего коллеги и друга полковника Ивана Колосова. Человек крепкого телосложения, с сединой на висках, усталые, много видевшие глаза.

В памяти всплывали факты и образы. Жена Воронова, Елена, просила его разобраться в гибели следователя. Чем полковник и занимался. «Значит, я в теле Ивана, — подумал Максим. — И теперь должен расследовать собственную смерть. Абсурд какой‑то…»

На столе перед ним были разложены отчёты и экспертизы. Суть сводилась к тому, что некоторые жертвы вроде и не были убиты, а как будто стали частью стечения обстоятельств: споткнулась и ударилась виском о бордюр, то зацепилась каблуком и налетела на торчащую стамеску. Объединяет всех орхидея в руках. Цветок, стебель которой обработан валерьяной, лепестки покрыты убойной дозой эрготамина. Здесь и фотографии Дениса на заездах, он был связан с какой-то криминальной бандой, но, как оказалось, был не в курсе происходящего. Тут же был отчёт Крыловой о составе краски и её фото в лаборатории, а на заднем плане знакомый незнакомец. Вот те на! На кадрах наш усатый с вертикальной бородкой мужчина стоит у гоночной трассы. Здесь он в лаборатории проводит анализ. Даже на фотографиях с журналистом он пьёт чай в саду. Вот тут они на очередном объекте обсуждают озеленение парка.

Последний кадр привлекал к себе знакомыми воспоминаниями. На нём Максим в обличье Лизы принимает коробку из рук примелькавшегося типа. Даже Ромашкина и та запечатлена с ним в аудитории, где проходили курсы. Память полковника также оживлённо подкидывает материалы, в которых данный субъект мельтешит рядом с Колосовым.

Кто же ты такой?

Воронов вошёл в базу и начал искать по фотографии и описанию. Нигде нет, отпечатков нет, ни имени, ни фамилии. Ничего! Очень странно всё получалось. Организатор выставки, который как-то определял именно Максима при встречах. Теперь ещё и этот. Возможно, они связаны? И Алевтина. Похоже, что она лишь разменная монета, специалист-ботаник, выращивающий нужные сорта орхидей.

Сначала были единичные жертвы, без определённых интервалов, пристрастия к типажу, местоположению. Сейчас затишье. Создавалось ощущение, что готовится нечто уничтожающе масштабное. Ящики. Помеченные крестиком на складе для выставки — тому прямое подтверждение. Заговор? Попытка свергнуть? Кого? Такими методами пользовались разве что оппоненты большевиков и то всё заканчивалось расстрелом.

«А если прогнать фотографию мужика через нейросеть? Вдруг…» — промелькнула шальная мысль в голове Максима. Загрузив в поисковик портрет, он направился заварить кофе. Активное бульканье воды по мере закипания успокаивало живым звуком. Щелчок чайника вывел из лёгкого транса полковника. Совершая манипуляции с подготовкой кофе, Воронов думал о том, как там его жена и дочь? Последнюю он видел вживую – держится. А вот информация о Лене тревожила не на шутку. Крамольная мысль посетить с визитом под предлогом расследования и в качестве выражения поддержки старого друга укрепилась быстро и не отпускала своего хозяина.

Посмотрев в монитор, Максим обомлел. Нейросеть опознала в этом странном типе Николая Бухарина – оппонента Сталина, который отправил его на расстрел. Идея с большевиками обрела новые краски. «Персонажем какой игры я являюсь и, собственно, за чью сторону и по каким правилам расследую преступление.

Для чего ведущему теоретику марксизма вся эта затея? Он связан с каждым участником дела цветочного маньяка. Быть может, это изначально его проделки и сейчас он пытается воплотить свои гениальные планы через масштабное убийство? Нелепица какая.

Эти таинственные личности сводят с ума, но в них явно ключ к разгадке. По логике фактов все дороги ведут в Красновой и её помощнику. Вопрос – кто такая Алевтина? В смысле человек или проявление кого-то? Выставка уже послезавтра. Осталось два дня. Личность организатора экспозиции чиста как новорожденная пятка. Илья Платонов, успешный специалист своего дела, нигде и ни за что не привлекался. Мутный тип".

Обведя взглядом рабочее пространство, Воронов наткнулся на папку с краю стола. Дело о своей кончине. Пролистав содержимое папки, рассмотрев фотографии, он пришёл к выводу, что смерть Воронова Максима была чистой случайностью, несчастным случаем, за который вполне можно получить премию Дарвина. Что ж, с этим вполне можно заявиться в гости и выразить соболезнования.

* * *

Позвонив в дверь, Воронов откровенно нервничал. Всё-таки это жена, с которой было много пережито, да и чувства совсем не остыли. Судя по всему, с её стороны всё также скверно.

Дверь открыла усталая и измученная молодая женщина. Бледная, без грамма косметики, она напоминала маленького воробья, потрёпанного воронами.

— Здравствуй, Ваня. Проходи.

Максим протянул коробку любимой пастилы и прошёл в гостиную. За чаем обсудив все детали, он выразил окончательную версию того, что в смерти никто не виноват. За размеренными разговорами прошло два часа, когда вдруг Елена спросила про цветочного маньяка.

— Всё в разработке. Мы рядом, даже будто внутри этого безобразия, но никак не найдём железные улики. Смущает одно. Все дороги ведут к Алевтине Красновой.

— Краснова? Это та, что публикует записи в блоге о благоустройстве дачного участка?

— Не знаю. Покажешь?

— Да, конечно. – открыв ноутбук, Елена присела к еле дышащему от волнения полковнику и продемонстрировала блог.

Мысленно досчитав до десяти и обратно, Воронов переключился на экран, сканируя содержимое. А посмотреть было на что. Статьи о цветах, подкормках, личные заметки.

— Она популярна. Почти триста тысяч подписчиков.

— Да, она интересна открытостью и личными переживаниями.

— В каком смысле?

— Лет пять назад она ещё не была такой популярной и занималась селекцией роз, добиваясь усиления аромата и морозостойкости. Но вдруг начали появляться записи, в которых она рассказывала о голосе в голове, заставляющий её работать с орхидеями. Поначалу всё было легко и успешно, а потом она начала жаловаться на головные боли, всё реже выходя в эфир о личном и всё более агрессивно рассказывать о своей работе. Вот смотри, — Елена пролистала к заметкам пятилетней давности и на одном из фото вновь засветился Бухарин!

— Вот оно! Женщина обращалась к психиатру, а тот её отправил выспаться как следует, представляешь? – обратилась к Ивану женщина.

— Да, не знал я, что блог в онлайн может дать информацию, которой нет даже в личном деле… Это в корне меняет события. Спасибо, дорогая, но мне пора бежать.

— Как знакомо звучит. Один вон добегался, ты береги себя.

Воронов аккуратно обнял женщину, вдохнул знакомый аромат сирени и нехотя отступил к выходу.

* * *

На крыльце Максим нос к носу столкнулся с Бухариным. Конечно, чего уж прятаться.

— Какая неожиданная встреча, товарищ Бухарин. Или как вас называть в этом времени?

— Прогуляемся.

— Конечно.

Двое мужчин вошли в парк и неспешно передвигались по тропинкам.

— Кто вы такие? – не выдержал молчания Воронов.

— Я здесь в качестве жнеца. Моя задача проста – сопроводить душу. Но возникло нарушение баланса, и я пытаюсь разобраться в этом. Здесь появилась мстительная душа, и замыслы её неизвестны. Сталин, как ты понимаешь, и есть воплощение самой смерти. Все встают на суд перед ним.

— Вы связаны с ним? Что-то я не заметил, чтобы он о тебе упоминал.

— О нет. Когда-то я был оппонентом генералиссимусам в вопросах социализации. Я, кстати, до сих пор против коллективизма. Но в один момент мне пришлось занять его сторону, но это меня не спасло. Много было крыс в окружении. Я перед тем утром написал ему письмо, но очень хочется посмотреть ему в глаза. Как человек он был прекрасен. После кончины и, так сказать, смены должностей мы с ним не сталкивались. Думаю, встреча не за горами.

— Почему я должен тебе верить? А что, если ты и есть нарушение баланса? Все жертвы и умыслы – это твоя месть? В ваших междоусобицах просто затесались неприкаянные души. Я устал от ваших игр. А теперь, когда картина начала проясняться, вмешались потусторонние силы.

За поворотом дорожки, по бокам которой зеленели густой порослью спиреи, показался организатор выставки Платонов с ящиком орхидей в руках. Внимательно посмотрев на мужчин, он замедлил шаг и достал из контейнера пистолет с глушителем.

— Снова ты! – направил оружие в грудь полковнику Платонов. Выстрелив несколько раз, он спешно удалился.

* * *

Очутился Воронов в теплице перед Сталиным в респираторе и полном защитном обмундировании, будто тот собирался работать с химикатами. Встретившись взглядами, генералиссимус весело выдал «Бу!» и, щёлкнув секатором, отправил Максима в очередное путешествие без объяснения причин.

Глава 7. У маньяка женское лицо

В этот раз Воронов очнулся перед зеркалом. Такого не ожидал даже он. Молодой, обаятельный, а главное, уже знакомый парень. Алексей Краснов собственной персоной, который как раз мог помочь в уточнении деталей с психиатром. А жизнь-то налаживается! С боевым настроем и в прекрасном расположении духа Воронов-Краснов вышел из дома, попутно вбив в поисковике подходящего психиатра и часы его работы.

Воодушевлённый гормональным выбросом окситоцина от полученной информации, что нужный доктор Лев Станиславович Серов принимает в частном порядке и вечером есть окно, он не заметил, как наткнулся на Бухарина.

— Здрасте, Коля. Давно не виделись. – с юношеским задором поприветствовал Максим Николая.

— Я так понимаю, что ты идёшь к психиатру. Я с тобой. Надо найти все известные факты и поставить точку в этом цветочном беспределе.

— У меня есть подозрение, что организатор выставки является помощником Красновой в этом деле. Осталось выяснить, кто из них большее зло. Пойдём прогуляемся до складов, пока есть возможность пользоваться телом сына злодейки.

— А как же Сергеев, организатор выставки, ведь он сказал, что чувствует меня? Значит, он тоже кто-то из ваших?

— Самое время выяснить. А пока давай на экспозицию.

До выставки добрались минут за двадцать. Краснова все знали и пропускали, не обращая внимания. Память подкинула деталей, что иногда мать просила парня с перевозкой, когда партии были значительными. Эта была одной из самых крупных. Следовательно, у Воронова образовался карт-бланш. Просмотрев помеченные ящики с цветами, с виду ничем не примечательными, он взял по цветку из трёх разных ёмкостей и позвонил Маркову с просьбой о помощи.

Марков выжил после той ситуации со слежкой за Алевтиной. Получил небольшое сотрясение и пару ушибов, которые быстро прошли. Его девушка — фармацевт с задатками химика также оказалась жива, только пришлось пройти курс детоксикации, прежде чем её здоровье пришло в относительную норму. Хорошо, что на разум эта гадость, вколотая верзилами, никак не повлияла.

Когда орхидеи для экспертизы были переданы, Максим и Бухарин решили наведаться в гости к Алевтине. Обойдя все оранжереи и не обнаружив ничего криминального, максим отправился исследовать дом. Краснова позвонила и сказала. Что крайне занята ввиду предстоящей выставки.

Это было очень на руку двум следователям, решившим, что пора ставить точку в деле цветочного маньяка и предотвратить этот самый орхидейный теракт.

В доме также не было ничего подозрительного, кроме запароленного ноутбука и закрытого на ключ верхнего ящика стола. В воздухе витал приторный, сладковатый запах — тот самый, что Воронов уже не раз чувствовал: аромат орхидей, смешанный с едва уловимой нотой чего‑то химического. Двух крепких мужчин сие обстоятельство, конечно, не остановило. Вскрыв ящик, они обнаружили папку с формулами и цветами. Пробежав глазами по данным, стало понятно, что именно сорт Phalaenopsis Nocturna идеально подходил для эксперимента с эрготамином. Валерьяну добавляли в воду к цветам для того, чтобы последние дольше оставались свежими, и отпугивал вредителей.

Концентрат эрготамина при передозировке может привести к коме и ишемии периферических сосудов с последующей гангреной. Но главное, что в составе с другими лекарственными средствами мог давать подчиняющий эффект. Сам алкалоид, получаемый из гриба спорыньи, обладал успокаивающим действием. Добавляя несколько ингредиентов в состав и на выходе можно получить жизнерадостного расслабленного зомби. Люди, пришедшие на фестиваль, автоматически подседали на аромат, вдыхая алкалоидный яд. Не просто отравление — приманка. Запах заставляет людей приближаться, вдыхать глубже… Поучались вполне себе славные рабы. В голове Воронова пронеслась картинка, как люди с отсутствующим взглядом беспрекословно выполняют всё, что им скажет хозяин цветов. «Бррр… Почём опиум для народа?» — подумал Максим.

Тем временем наступил час консультации с психиатром. По договорённости с Бухариным решили действовать так: сначала диалог и попытки выяснить обстоятельства прошлого, если не выходит, то вызвать ЧС, например, срабатыванием пожарной сигнализации, и пока доктор будет улаживать неприятность, Воронов войдёт в базу данных. Совсем скоро истинный злодей будет раскрыт. И хорошо бы до завтра, так как именно завтра начнётся фестиваль цветов.

* * *

Алексей Краснов, в чьём теле находится Максим Воронов, сидел в кабинете психиатра — просторной комнате с панорамным окном, за которым шумел городской парк. Напротив расположился доктор Лев Станиславович Серов — седовласый мужчина с внимательным взглядом и спокойными движениями. На столе между ними лежал блокнот с заметками, рядом — чашка остывшего чая.

— Итак, Алексей, — мягко спросил психиатр, — вы говорите, что слышите голоса. Расскажите подробнее: когда это началось?

Максим помедлил, подбирая слова.

— Пару недель назад. Сначала это были просто шёпоты, будто кто‑то переговаривается вдалеке. Потом голоса стали чётче. Один из них… очень похож на тембр моей матери.

Доктор кивнул, делая пометку в блокноте.

— Вы узнаёте этот голос? Можете описать, что он говорит?

— Чаще всего повторяет какие‑то обрывки фраз: «Не вмешивайся», «Ты всё испортишь», «Помоги нам». Иногда звучит как предупреждение, иногда — как угроза.

Серов откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком.

— А до этого у вас были какие‑либо проблемы с психическим здоровьем? Стрессы, травмы, наследственные заболевания в семье?

Максим решил сыграть на доверии.

— Ничего серьёзного. Но… моя мать, Алевтина Сергеевна, ведёт довольно закрытый образ жизни. У неё много деловых контактов, и я… я начал подозревать, что она может быть связана с чем‑то незаконным. А ещё я знаю, что пять лет назад она тоже слышала голоса…

Психиатр слегка приподнял бровь.

— Например?

— Ну, странные поставки, встречи с подозрительными людьми. Я случайно узнал, что она закупает какие‑то химикаты…

— И вы думаете, что голоса как‑то связаны с этим?

— Не знаю. Но они появились как раз после того, как я начал помогать ей. Может, это стресс? Или… — Максим сделал паузу, — или она как‑то на меня влияет?

Доктор задумчиво постучал ручкой по блокноту.

— Алексей, давайте разберёмся. Слуховые галлюцинации могут быть вызваны разными причинами: от переутомления до серьёзных психических расстройств. Но часто они — сигнал о том, что в жизни человека есть неразрешённый конфликт. В вашем случае это может быть связано с отношениями с матерью.

В этот момент раздался пронзительный вой сирены и голос. Оповещающий о пожарной тревоге.

— Я сейчас. – доктор поспешно вышел, а Воронов метнулся к компьютеру, пытаясь найти базу пациентов. Ему повезло, пароль автоматически вставал на входе, и вот «Краснова Алевтина Сергеевна, 1972 года рождения» — есть данные! Женщина обращалась за помощью, ей был назначен курс антидепрессантов, после которых Краснова начала вести себя агрессивно. Даже под вопросом стояла симуляция выздоровления пациентки. Но та успешно прошла все тесты и была выписана.

Получалось, что Алевтина Сергеевна именно пять лет назад превратилась в тихого монстра, вынашивающего идею подчинить себе этот мир. Быстро закрыв программу, Краснов-Воронов вернулся в кресло за считаные секунды до возвращения Серова. Тот выглядел растерянно.

— Прошу извинить меня. Кто-то нажал на кнопку пожарной сигнализации, сейчас придут сотрудники МЧС, и сеанс придётся перенести. Может быть, мы встретимся завтра?

— Да, да, конечно. Спасибо, Лев Станиславович, до свидания.

— Но я даже не назначил время! Вот молодёжь... – пробубнил под нос доктор, наливая в стакан воду.

* * *

— Скорее, надо предотвратить неизбежное. Знаю лишь один нелегальный способ – поджог. Но тогда мы не докажем вину маньяков. – обратился к Бухарину следователь. – Я не могу вызвать своих, ибо сейчас я молодой сопляк, гонщик…

— А это идея!

— Что?

— Давай устроим заезд на территории выставки, тем самым привлечём внимание доблестной полиции, а там уже и расскажешь о своей теории подчинения орхидейного маньяка или маньячки.

— Хммм… Может сработать. Сейчас позвоню Денису, он позовёт своих и устроим нелегальные гонки.

Зайдя на территорию выставки, Воронов огляделся. Для трассы не совсем подходящие условия, но для подпольного заезда на мотоциклах самое то. Адреналин, азарт и вызов служивым – крайне гремучая смесь. Через два часа начиналось основное действо. Охрану Краснов отключил водой со снотворным. Пить хотели все, подвоха в сыне своего работодателя не ждали. Всё складывалось отлично.

Итак, три, два, один… Рёв мотоциклов оглушил ближайшие пару кварталов, но и зевак собралось немало. Сам воронов в теле Краснова также участвовал в заезде, оставив наблюдать Бухарина. Долго ждать не пришлось. Автомобильная процессия из тонированных машин остановилась у входа. Разъярённая Краснова и организатор Сергеев буквально бежали к складам. Увидев их, Воронов поменял маршрут и направился к долгожданным гостям.

— Что здесь происходит? – оценив ситуацию из валявшихся друг на друге на складе охранников, процедила «мать».

— А что такое? Я решил немного поиграть по своим правилам, мама.

— Что ты несёшь?

— Подожди. – От неё в сторону Воронова-Краснова двинулся Сергеев. Пристально всматриваясь в глаза парня, организатор ухмыльнулся. – Я тебя везде учую. Это ведь ты одиннадцать лет назад упёк меня за решётку на пятнашку строгача. Да вот незадача, не задержался я там. Зато дали шанс отомстить.

— Ты тот маньяк-убийца, орудовавший на остановках зимой? И кто же тебе дал второй шанс?

— Я. – На лице женщины происходили странные метаморфозы. Она приобретала черты красивой девушки восточного типажа с большими тёмными глазами и чёрными волосами, пухлыми губами и необъяснимой мощью, исходящей от неё.

— Бухарин, выходи. Я знаю, что ты здесь.

— Для чего тебе это всё, Вера? – спросил Николай у теперь уже девушки.

— Даже после моей кончины, он придумал для меня пытку одиночеством, сделав меня развлечением для богов. Первым голосом, как он любил говорить. Раз карты вскрыты, ни к чему сантименты. Начнём шоу.

Девушка развернулась для того, чтобы взять цветы, но увидела, как организатору Сергееву в грудь вдарил клинком Бухарин и тот уже издавал предсмертный хрип. Она не успела опомниться, как холодная сталь проткнула и её. В это же время очнувшиеся охранники, оценив обстановку, пальнули по живым.

* * *

Цветущий сад Иосифа Виссарионовича встретил вишнёвым ароматом. Красиво цвели и дивно благоухали вишнёвые деревья. Под ними стоял стол и два стула. На поверхности расставленные шахматы, ожидающие соперника.

Бухарин, Вера и Воронов уставились на Сталина с подносом в руках, на котором стоял чайник и кружки.

— Самое время испить чаю, товарищи. Рад видеть тебя, Верочка. И тебя, Николай, тоже.

— Товарищ Сталин, мы нашли цветочного маньяка. – рапортовал Бухарин.

— Да уж вижу. — усмехнулся в усы мужчина.

Расставив предметы на материализовавшийся стол, он сел, жестом указывая остальным сделать то же самое.

— Как же так, товарищ Давыдова… — грустно вздохнул Сталин, набивая трубку сухоцветом.

— Я терпела все твои выходки при жизни! Ты же сухарь, цветочка мне не подарил ни разу! Я была твоей любовницей при муже девятнадцать лет! Из-за тебя я не родила детей! Ты испортил мне всю жизнь! После твоей смерти мне пришлось прятаться по городам. Мой муж, да я виделась с ним с твоего разрешения! Ты тиран!

— И поэтому мстить ты решила масштабно. Кому? Цветам или людям? И главное, кто из них тебе насолил больше? – нарочито размеренно говорил Сталин.

— Ты мне насолил! Даже после смерти устроил мне по блату место… Спасибо, уж спасибо.

Воронов и Бухарин молча следили за перепалкой. Воздух вокруг густел и вибрировал от напряжения. Трубка Сталина дымила чернильным цветом, источая ароматы черники.

Взяв в руки секатор, генералиссимус неожиданно запел:

— Моя последняя любовь с улыбкой горькой на устах Ко мне является порой в несбыточных мечта-а-ах

Её дыханье горячо, оно меня волнует вновь Но сердце помнит, что прошла последняя любовь…

Знакомый щелчок секатора и вместо Давыдовой в небо устремились белоснежные лепестки цветов вишни. Спустя несколько минут тишины, Сталин обратился к Николаю:

— Ну а вы, товарищ Бухарин, ко мне какими судьбами?

— Пытался предотвратить трагедию. Я хоть и проводник душ, но за баланс и не вмешиваюсь в естественное течение жизни.

— Похвально, похвально… Я читал ваше прощальное письмо. Мне действительно жаль, что так вышло. Мы могли бы многое вместе совершить во благо народа.

— Да, это так. Я хотел посмотреть вам в глаза и узнать, сожалеете ли вы о своём решении.

— Дорогой друг, в то время иного пути не виделось. Но мне жаль. Я сожалел о твоей кончине. И раз уж ты официальный жнец, то и подчиняешься мне. Однако, заходи в мои кущи, буду рад испить с тобой чаю. А сейчас тебе кажется пора.

— Да, верно. Служба! – отсалютовав почтение, Бухарин исчез.

— Как вам чай, товарищ Воронов, не остыл? – обратился к Максиму Иосиф Виссарионович.

— Нет, товарищ Сталин, всё как я люблю.

— Это хорошо. Помнится, у вас осталась гореть ещё одна звезда. Вы исправно поработали, не хотите узнать, чем всё закончилось там?

— Скорее да, чем нет.

— Тогда окажите мне честь сыграть партию в шахматы. От неё будет зависеть ваше последнее воплощение.

Мужчины не спеша двинулись к столику с шахматами. В воздухе висел стойкий сладкий аромат. Дым из трубки стал испускать разноцветные яркие струи, оповещая о радостном расположении духа курильщика.

Глава 8. Катарсис

Время собирать камни или подводить итоги – каждому своё.

Открыв глаза в очередной раз, последний из перевоплощений, Максим ожидал чего угодно, но только не знакомых до боли стен. Он сидел в кресле-качалке, когда-то купленным им самим в подарок маме. Рядом на журнальном столике кружка с облепиховым чаем и нарезанный тонкими ломтиками лимон. Тут же альбом с фотографиями, где мы с сестрой Юлькой совсем мелкие, но счастливые. У вороновых дети были погодками, старший брат и младшая на полтора года сестричка. Жили в целом дружно, хоть и боролись за первенство перед родителями. Взяв в знакомые руки отдельно лежащую стопку фотографий, Максим не смог сдержать слёз. На этих фото он сам с момента, когда их встречали с роддома до похоронной процессии. Откуда только эта мода фотографировать покойников?!

«Спасибо, товарищ Сталин, что так я могу пережить всю боль утраты и невозможности жить как раньше, но хотя бы быть частью жизни своих родных». — прошептал Воронов, подняв глаза к потолку.

В ванной на него смотрела Воронова Ольга Павловна, подкошенная горем утраты женщина, чуть за шестьдесят, но смерть ребёнка сильно сказалась на её внешности и здоровье. Максим принял решение, что, несмотря ни на что, будет жить. Ему есть ради кого – дочь, отец, сестра, племянники и Лена.

Впервые придя на свою могилу, Воронову стало не по себе. С фотографии на него смотрел серьёзный молодой, чуть улыбающийся человек, которому ещё жить да жить. Однако кто-то сверху или снизу, решил втянуть его в свою игру.

Спустя некоторое время, к нему присоединились Лена и Алина.

— Лен, почему вы разошлись?

— Я устала от его отсутствия. Эта должна быть своего рода манипуляция, но что-то пошло не так. Совсем не так, и привело к печальным последствиям.

— Как ты сейчас?

— Мне его сильно не хватает, наверно, уже не смогу ни с кем построить отношения.

Приобняв Лену, Максим в образе Ольги Павловны, успокаивающе гладил её по голове.

Всего в двух пролётах от могилы Воронова, находилось место упокоения журналиста Смирнова Сергея Валентиновича. Максим невольно бросил взгляд в ту сторону — на скромную плиту с датами жизни и короткой надписью: «Истина дороже жизни». Это была печальная история слепой мести отчаянной женщины, которая затаила лютую обиду на своего воздыхателя-тирана.

При входе на кладбище, в мемориальной стене из красного кирпича были замурованы урны ещё двух жертв цветочного маньяка – Крыловой Анны, судмедэксперта и Лебедева Виктора, ландшафтного дизайнера. Ольга Павловна Воронова часто навещала эти могилы в дань памяти тел, которые были обителью Максима.

Молодым участникам повезло больше. Денис Марков, гонщик, его девушка, фармацевт Лиза Боярова и психолог Маша Ромашкина остались живы. Вместе с Алиной Вороновой они поддерживали крепкую связь.

Иван Колосов тоже выжил, хоть и подорвал своё здоровье. Спустя время и преодоление одиночества, он и Елена попробовали выстроить отношения. Из них получилась хорошая пара, внутри которой царили уважение, нежность и поддержка. С грустью на душе он был счастлив за свою супругу, которая не осталась в одиночестве. Спустя годы, Максим, будучи уже прабабушкой, нянчил близнецов Алины. Всё же, это прекрасная жизнь, наполненная счастьем и смыслом. Рядом близкие люди, внутри царит любовь и взаимоподдержка – то, от чего бежал в своё время следователь по особо важным делам.

Что касается самого расследования о цветочном маньяке, то тут случились небольшие казусы. Краснова на фоне смерти сына, вошла в острую стадию депрессии. Её умыслы и преступления были доказаны частично, Алевтину обязали пройти психиатрическое лечение. Лечащим доктором был уже знакомый ей Лев Станиславович Серов.

По официальной версии, маньяком признали организатора выставки Илью Сергеева, который был заколот Алексеем Красновым, застреленным охранниками экспозиции. Прозаично, впрочем, как всегда. Описание витиеватым языком дела, в котором главные обвиняемые были убиты. Кра-со-та…

Максим в обличье своей матери часто бывал в доме невестки, где с большим удовольствием обыгрывал в нарды своего друга Колосова. Жизнь фонтанировала радостью и теплом. Максим действительно был счастлив.

Ольге Павловне нравилось встречать рассветы на берегу реки, где находился их дачный домик. Последние свои годы она провела здесь, вдали от городской суеты, на выходные и праздники к ней обязательно кто-то приезжал, и тогда размеренная тишина превращалась в громкий детский смех. Это рассветное утро было особенно прекрасным. Выпив облепиховый чай, женщина направилась на лавку у реки любоваться рассветом.

Подставив лицо тёплым ярким лучам, она зажмурилась и улыбнулась. Вот теперь всё точно хорошо. Прислонившись к дереву, Ольга Павловна прикорнула. Через два часа её нашли с блаженной улыбкой на лице рыбаки. Муж не выдержал такого удара, через пару дней ушёл вслед за своей любимой.

* * *

Тем временем в обители Сталина также происходили перемены. Иосиф Виссарионович периодически играл в шахматы с Бухариным, который докладывал ему об изменениях в жизни Вороновой. Вера теперь была примой одного зрителя. Именно она учила Сталина гибкости, чувствам и эмоциям. Надо сказать, у неё это определённо получалось.

Проявление Максима не было неожиданностью. На столе стоял самовар с баранками и вишнёвое варенье. Рядом расставлены нарды. Сталин был одет в льняную рубаху и штаны, выглядел он максимально удовлетворённым жизнью.

— Ну что, товарищ Воронов, — мягко спросил иосиф Виссарионович, — собрали камни?

— Да, — кивнул Максим. — И разложил их по местам.

— И что же вышло?

— Что я был слеп. Что искал зло вовне, а оно — лишь отражение того, что внутри. И что добро — тоже внутри. В семье, в любви, в простых моментах.

Сталин улыбнулся, встал, положил руку ему на плечо:

— Мудрый вывод. И достойный финал. Теперь ты готов.

— К чему?

— Испить чаю и сыграть в нарды, конечно же!

Сталин, передвигая шашку, начал беседу:

— Видишь, товарищ Воронов, нарды — это как жизнь. Бросаешь кости — а они уже решили, куда тебе идти. Но и ты решаешь, какую шашку сдвинуть. Свобода воли и судьба — две стороны одной доски.

— То есть, мы не совсем свободны? Мы зависим от броска? – задумчиво произнёс Воронов.

— Зависим. Но и свободны. Бросок — это обстоятельства: семья, эпоха, случай. А выбор шашки — это твоё решение. Можно пойти вперёд, можно отступить, можно рискнуть и перепрыгнуть через препятствие. Но если будешь ждать идеального броска — так и останешься на месте.

Воронов кидает кости, в результате получились «6» и «3»:

— А если кости всё время выпадают неудачно? Если каждый ход — ошибка?

— Тогда, товарищ следователь, ты либо учишься играть с тем, что есть, либо сдаёшься. Но даже поражение — часть игры. Главное — не путать проигрыш с концом игры. Конец наступает, когда ты сам решаешь больше не играть.

— Получается, смысл — в самой игре? В том, как ты ходишь, а не в том, одержал победу или проиграл? – передвинув шашку, спросил Максим.

— Верно. Многие ищут смысл в победе. А он — в правилах. В честности хода. В умении признать ошибку. В готовности начать заново. Ты ведь не раз начинал заново, Максим? – кивнул Сталин, сделав глоток чая.

— Да… И каждый раз казалось, что это уже конец. Что больше не встать.

— Но вставал. Потому что знал: пока ты в игре — ты жив. А пока жив — можешь изменить ход. Даже если кости снова покажут «1–1».

— Значит, я всё ещё в игре?

— И не просто в игре, товарищ Воронов. Ты теперь знаешь правила. А это — самое главное.

Сталин бросает кости. Выпадает «6–6». Он смеётся.

— Видишь? Иногда судьба сама подталкивает. Но только если ты готов сделать ход.

Воронов смотрит на доску, затем поднимает глаза на генералиссимуса:

— Спасибо, товарищ Сталин. Теперь я понял.

— Рад это слышать. А сейчас — твой ход. И помни: жизнь — она как нарды. Главное — не бояться бросать кости. Не торопись на следующую встречу, товарищ Воронов. Тщательно подготовь доклад, — подмигнул генералиссимус.

Щелчок секатора и Максим вновь оказался в кресле за своим столом в кабинете. Улыбнувшись самому себе, он взял чистый лист и написал рапорт на отпуск с последующим выходом на пенсию.

По дороге домой у него зазвонил телефон – абонент «Лена» настойчиво просит взять трубку.

— Алло

— Ну ты скоро? Или тебя опять не ждать к ужину? – обиженно произнёс женский голос.

— Полчаса и я дома с самыми лучшими новостями. Готовься к переменам, Ленка! – свернув к цветочному магазину, довольный Воронов принял решение – разыграть турецкий гамбит и выйти победителем своей жизни.

Конец.

Послесловие

Это произведение служит напоминанием о смысле жизни, о выборе, который мы совершаем осознанно. Иногда нужно остановиться, сделать глубокий вдох и подумать, что действительно важно.

Не погоня за призрачными целями, не слава, не карьера, не месть и не амбиции определяют нашу суть. А те мгновения, когда мы рядом с близкими: когда пьём чай с лимоном в знакомом до боли доме, листаем старые фотографии, обнимаем тех, кого любим, или просто смотрим на рассвет у реки.

Максим Воронов прошёл через множество перевоплощений, чтобы понять простую истину: зло, которое мы ищем вовне, часто — лишь отражение того, что живёт внутри. А добро, свет, смысл — они тоже внутри. В умении прощать, принимать, любить и быть рядом.

Смысл — не в победе. Он в том, как мы играем. В честности хода. В умении признать ошибку. В готовности начать заново. В любви.

Помните, выхода нет только из гроба!