Тайна третьей страницы

Глава 1. Первый день летних каникул

— Софа! Ты опять постирала мой маскировочный чехол на клюв? Несносная женщина!

Пухлый, но вёрткий туканианец яростно скакал по среднему ярусу родного гнезда, потроша стоявшие по периметру шкафы и бросая вещи в раскрытый чемодан посреди гостиной. Там уже выросла гора из клеёнчатых плащей странного покроя, накладных крыльев, ходуль, штативов, наборов фальшивых перьев и непонятных постороннему зрителю приспособлений.

— Софа! — опять пронзительно заверещал он после того, как перетряхнул большой контейнер с тюбиками и баллончиками. — Куда ты дела белую краску? Я помню, что покупал пять флаконов, но не вижу ни одного.

Туканианец замер, дожидаясь ответа, но жена не отозвалась.

— Софа! Хватит чистить пёрышки! Муж собирается в дальний перелёт, а ты даже не помогаешь!

С верхнего яруса плавно спланировала супруга, села на любимую жёрдочку и почесала клюв о ствол дерева, вокруг которого был выстроен дом.

— Иак, ну зачем тебе это, — недовольно протянула она. — Аккредитацию ведь не дали. И мы едва расплатились с прошлым штрафом за вторжение в частную жизнь.

— Я уже сто раз говорил, что сделал выводы и не повторю такую ошибку, — невнятно пробормотал туканианец из глубины шкафа. — Буду работать по ночам, ночью все сойки серы. Я даже купил… Софа! А шляпа, шляпа где? Она здесь всегда лежала!

От возмущения он резко взмахнул крыльями и запутался в запасных занавесках. Жена недовольно дёрнула шеей, подскочила и аккуратно вытащила благоверного из шкафа за хвост.

— В левом шкафу твоя шляпа, — махнула она крылом. — Дались тебе эти игры в шпионов. Далась тебе вообще эта журналистика. Ведь за полгода только один твой материал редактор принял, и тот лучше бы не принимал, не пришлось бы отдавать все кредиты, скопленные на отпуск.

— Потому что мне не поручали заданий, где можно себя проявить, — сердито возразил Иакчос. — Репортаж с цветочной плантации или взятка на конкурсе рыболовов — о чём там рассказывать? Вот Слёт — совсем другое дело. Как можно такое пропустить? Впервые приедут делегации всех воздушных рас! Столько поводов для сенсаций. Вот увидишь, я такое раскопаю, что меня с хвостом оторвут не только в «Утренние трели», но даже в «Вестник Содружества»!

— Как бы тебе просто хвост не потрепали и обратно в клетке не привезли, — проворчала супруга.

— Не каркай, женщина! Я вернусь не с пустым клювом! Я такое р-р-раскопаю…

От неудачного рывка лопнула стенка огромной коробки на верхней полке и обрушила на голову искателя сенсаций лавину деталек конструктора «Эго: создай лучшую версию себя».

* * *

Несмотря на ранний час, солнце пригревало вовсю. Грядки ещё оставалась в кружевной тени молодых берёзок, но незабудки на узких клумбах в западной части двора уже впитывали прямые лучи так же жадно, как час назад пили искусственный дождь из системы полива. Эти хрупкие нежно-голубые цветки из созвездия Близнецов порой казались ненасытными.

У дальнего конца вспаханной грядки женщина сажала приплюснутые луковицы с нежно-голубым отливом. Капли воды блестели на краях жестяного тазика. Когда работа подходила к концу, донеслось радостное:

— Мам, тётя Редива прилетела!

Возглас сына заставил резко выпрямиться, и шею женщины задел край серого балахона, обладатель которого расслабленно пристроился на толстую нижнюю ветку ближайшей яблони. Свежий ветерок, как нетерпеливый ребёнок, дёргал края длинных рукавов и капюшона, но привлечь внимание владельца не мог.

— Я думала, тебе давно надоело смотреть и сбежал музу искать, — обратилась женщина к балахону. — Закончишь с луком? И полей тогда сразу, хорошо?

Балахон беззвучно соскользнул на землю, а хозяйка поспешила к дому, на ходу стаскивая розовые садовые перчатки.

На заднем крыльце на неё налетел ураган, едва не сбив с ног.

— Я так и знала, что ты опять в земле возишься! — заявила подруга вместо приветствия, захватив по привычке в крепкое объятие, больше похожее на плен. — И как тебе эта зелень на работе не надоедает. Вот уж, как там у вас говорится: неволя пуще охоты.

— Охота пуще неволи, — с улыбкой поправила хозяйка. — В теплицах всё автоматизировано, могу за смену даже ни разу не подойти к растениям. А здесь — живое, можно потрогать, понюхать…

— … привлечь внимание соседей, — в тон подхватила Редива и покачала головой: — Оля, Оля. У всех приличные ненавязчивые газоны, только у тебя нездешний огород, который даже из космоса рассмотреть можно. Конспиролог из тебя никакой.

— Все давно привыкли, не переживай. Между прочим, привет. И отпусти меня, а то опять синяки оставишь.

— Ах да, привет, — ничуть не смутилась подруга, выпуская из каменно-дружеского плена. — Прости, всё время забываю, что вы, че-ло-ве-ки, такие хрупкие.

Ни на её идеальном личике, ни в бледно-голубых глазах не отразилось и тени раскаяния. А краснеть эта мраморно-белая кожа не умела от природы, как у всех выходцев из созвездия Персея.

— Как долетела? — спросила Ольга, пристраивая садовые перчатки на край ведра, стоящего в углу крыльца.

— Какие расспросы на пороге? Ты сначала чаем напои, банькой накорми…

— Банькой не кормят, её топят. И зачем я тебя с земными сказками знакомила… — с притворным сожалением вздохнула хозяйка. — Пойдём, я как раз вчера купила твой любимый лесной сбор.

— Ах да, я не одна. Со мной Та’та.

— Вот так сюрприз! И ты молчишь?! Где она?

— Её Рома перехватил и к себе утащил. Пошли скорее, пока отвлекает.

Подруги направились на кухню по широкому светлому коридору, который проходил через дом насквозь от заднего крыльца до парадного.

У приоткрытой двери детской Ольга притормозила и заглянула внутрь. Ромка расположился на полу и увлечённо показывал альбом с гербарием тоненькой девчушке с копной мелких чёрных кудряшек, которая сидела рядом спиной к входу. Дети были почти ровесниками, Тата родилась на среднегалактический год раньше Романа — в Содружестве редко измеряют возраст планетарными годами, иначе даже в пределах одного созвездия было бы сложно сравнивать — но сейчас выглядела на пару лет младше из-за разной скорости развития рас.

— Не дёргай, пусть болтают, — шепнула Редива, потянув Ольгу за локоть с настойчивостью локомотива. — Всё равно это ненадолго, скоро прибежит за едой. Вы же на самую окраину забрались, два часа от космодрома летели. А Тата сейчас и часа не может высидеть с пустым ртом. Так что пошли готовить. А то знаешь, эта седьмая фаза… Помню, я в её возрасте как-то все цветы у соседа дома объела, пока мамка с ним секретничала.

Ольга с тревогой взглянула на горшки с вьющимися растениями, в изобилии развешанные по коридору, и почти побежала на кухню. Когда у персандцев период усиленного роста, они готовы поглощать всю органику, до которой дотянутся. Хорошо хоть на живых существ не бросаются.

— Будете пельмени? — спросила хозяйка, копаясь в шкафу в поисках самой большой кастрюли.

— Это те шарики из теста с мясом внутри? Спрашиваешь! — оживилась Редива, и в её зрачках зажёгся кровожадный огонёк, напомнивший оголодавшего охотника, который неделю скитался по лесу и наконец увидел дичь. — Это мы удачно прилетели, не всегда у тебя бывает такая экзотика.

— У меня вчера был первый день отпуска, вот и налепила, пока ждала Ромку из школы, — пояснила Ольга, наполняя огромную кастрюлю кипятком из бойлера.

— Пора тебе собственное производство открывать.

— Ага. И сеть кафе по всему Содружеству со слоганом «Блюда из другого мира». Напомни, кто меня десять минут назад ругал за неумение соблюдать конспирацию? Лучше помоги…

Редива, не дожидаясь продолжения, подскочила, подхватила кастрюлю и без малейшего усилия водрузила её на электроплитку. Сила в точёной фигурке греческой статуи заметно превосходила человеческую, Ольга даже при первой встрече мысленно окрестила будущую подругу богиней шпалоукладчиц.

— Зачем так открыто? — Редива уже опустилась на пуфик у окна. — Просто «Шарики от Мэрисю». Ты заслуживаешь большего, чем быть рядовой поливальщицей.

— Зато ваша Вселенная не заслуживает мои пельмени, — попыталась отшутиться хозяйка.

— Мам, есть что пожевать?

Судя по интонации, в кухню влетело не одно юное создание, а целое племя голодных дикарей.

— Сначала поздоровайся с Ольгой, — строго напомнила Редива.

Тата была вылитой уменьшенной копией мамы. До этого Ольга видела девочку только по видеосвязи, но подавила желание кинуться с объятиями, рассматривать и задавать глупые вопросы, лишь, следуя местным правилам вежливости, сдержанно кивнула: «Добрый день».

На кухне возник Ромка, сунул нос в весело булькающую кастрюлю, в которой будто кто-то вёл перестрелку снежками, и с сочетанием восторга и благоговения прошептал: «Пельмени! Мы правда обедаем пельменями?»

— Конечно. Скоро будут готовы. Идите, вымойте руки. Покажи гостье ванную.

Дети убежали. Но не прошло и минуты, как раздался визг и в коридор вылетела Тата. Казалось, коже персандцев некуда дальше бледнеть, но девочка стала белее белого.

— Там… зеркало… — только и смогла пискнуть она.

Ольга растерянно метнулась к ванной и замерла на пороге. Поперёк зеркала неровными кровавыми буквами с подтёками было выведено: «Привет». И ниже смайлик.

* * *

Кровавую надпись на зеркале Ольга рассматривала секунды две. Её взгляд зацепился за торчащую из-за шампуня баночку красной гуаши и валяющуюся на полу в углу кисточку.

— Дмит-рий! — негромко, но подчёркнуто раздельно произнесла хозяйка, выходя в коридор. — Можно тебя на минуточку?

Тишина.

— Я знаю, ты меня слышишь!

Усадив Тату восстанавливать душевное равновесие пельменями, Ольга медленно двинулась по дому.

— Ди-моч-ка! Солнышко моё ненаглядное! Выходи!

«Солнышко» прекрасно знал, что уменьшительно-ласкательное обращение из уст хозяйки сулит ещё меньше приятного, чем полное имя, и в каком-то дальнем углу старательно притворялся ветошью.

— Куда ты забился, жалкая китайская подделка Кентервильского привидения? Всё равно найду. Лучше сам появись, полтергейст недоделанный. Иначе я твой балахон во внеочередную стирку отправлю. И сушку. И глажку. Двустороннюю.

На последней угрозе за спиной Ольги чуть щёлкнула дверца шкафа. Из глубин гардероба неохотно выполз виновник и повис посреди комнаты, покаянно низко склонив капюшон.

Хозяйка многозначительно смерила взглядом балахон, и тот совсем поник.

Нарушителем спокойствия и недоделанным приведением был застрявший в этом мире дух, он же Дымок, он же, по-домашнему, Димка, а когда Ольга сердилась — Дмитрий Балахонович. Тела у него не было. Во время последних совместных с Ольгой приключений на Планете Совета он облюбовал балахон магистра и с тех пор жил в нём. Фигура получалась почти человеческая, а что нет ног и летает — мелочи. Отсутствие лица под капюшоном домашних давно не смущало, а Ольге не мешало понимать настроение и состояние духа. Возможно, помогала их непонятная связь, близкая к телепатической… либо открывшиеся у Дымка способности в пантомиме.

Больше всего духу нравилось, что рукава балахона отлично заменяли руки: хоть Ромку на руках таскай, хоть лук сажай, хоть перформанс в ванной устраивай.

— Ты должен извиниться, — внушительно сказала Ольга. — Причём так, чтобы ещё больше не напугать.

Димка повёл плечами.

— Это не мои проблемы, как ты это сделаешь. Думай. Ты же сообразительный. На выкрутасы с зеркалом соображалки хватило? Теперь расхлёбывай. Или стирка. Я не шучу.

Дух тяжело, хоть и беззвучно, вздохнул. Оставаться без тканевого тела даже ненадолго он терпеть не мог. А от утюга шарахался, как кот от пылесоса.

— Вот ты где, — заглянула в спальню Редива. — Там пельмени закончились, дети спрашивают, можно ли ещё сварить.

— Можно, — нетерпеливо отмахнулась Ольга.

Редива шире раскрыла дверь, заметила балахон и прищурилась:

— А, ты с любителем художественной росписи по зеркалам общаешься?

Дух вздрогнул, собрался складками в тощую жердь и попытался спрятаться за неширокую спину хозяйки. Попадаться под горячую руку её подруге было опасно. После того как за гораздо более безобидный розыгрыш Редива скрутила Дымка в бараний рог — в прямом смысле, скрутила балахон тугим жгутом и концы завязала, — дух старался вовсе ей не показываться. Но сегодня на него что-то нашло.

— Он извинится. Обязательно, — заверила Ольга, глядя прямо в пустоту под капюшоном.

— Уж он-то извинится, — фыркнула подруга. — Впрочем, Тата всё равно про него рано или поздно узнает, лучше сразу познакомиться. Я помогу. Иди сюда.

Редива ловко схватила Дымок за рукав. Ольга всем телом почувствовала жалобный взгляд, но не стала мешать подруге сворачивать резко обмякший балахон в пухлый аккуратный свёрток.

— Лежи тихо, пока я буду рассказывать. — Редива наставительно похлопала несчастного духа, приплюснув свёрток. — Оживёшь, когда я скажу.

— Только без лишних подробностей, — поспешила напомнить Ольга.

— Помню-помню, строгая секретность. Не волнуйся, превращу ваше знакомство в безобидную сказку. А ты пока приготовишь ещё пельменей?..

Глава 2. Новые планы

Пока Редива художественно развешивала лапшу по детским ушам (даже Ромка заслушался, хотя он настоящую историю знал), Ольга заметила в окно, как по кронам деревьев, растущих вдоль дороги, скользнула тень аэромодуля, и выскочила встречать мужа. На окраину Жемчужной Долины никто не летал случайно, а посадочные площадки соседей были расположены с другой стороны.

На улице ждал сюрприз: за дом опускалось не привычное арендованное аэротакси, которое легко опознать по белым звёздочкам на зелёном поле, а белоснежный аэромодуль с логотипом созвездия: три чёрные галочки с широко расставленными и немного изогнутыми сторонами, как порой символически изображают далёкий клин птиц в небе — официальный символ Тау Журавля, который использовала только администрация.

Ольга тяжело вздохнула, не ожидая ничего хорошего. Появление правительственного модуля на их скромном участке не было выдающимся событием, ведь Вася работал водителем у директора по Межрасовым коммуникациям и порой прилетал домой на служебном транспорте. Но это означало, что в ближайшие дни муж понадобится на работе, хотя всё семейство собиралось завтра укатить к Белым Горам вместе с гостями. Редива всю жизнь провела на планете Совета, где никогда не выпадал снег, но давно хотела научиться лепить снежки и кататься на лыжах, и Ольга обещала приобщить подругу ко всем зимним забавам.

— Привет! — улыбнулся Вася, спрыгивая на землю. В руках он держал большую плоскую коробку. — Думал, раньше Редивы прилечу, но не успел. Держи, это нам передали к чаю.

— И на сколько тебя попросили перенести отпуск? — уточнила Ольга вместо приветствия, критически оценивая размер подношения. — Или обрадуешь меня вестью, что Белкрыл начал дарить подарки просто так?

— Пойдём в дом, не надо оставлять гостью надолго одну, — поспешно сказал Вася и перевёл взгляд на окна, будто пытаясь высмотреть внутри Редиву, что при стёклах с односторонней видимостью было бесполезно.

Ольга ещё раз вздохнула, молча чмокнула мужа в щёку и направилась в дом. Вася сунул пятерню в волосы и взлохматил свои цветные пряди, что делал всегда при особо многозначительных вздохах супруги, и поспешил следом.

На кухне их ждали уже вернувший себе объём Дымок, который лихо жонглировал тремя тарелками, восторженно взирающая на него Тата, умильно любующаяся дочерью Редива, пустая кастрюля из-под пельменей и горка осколков, не очень удачно заметённая в угол за кадку с карликовым степным дубом с Альфы созвездия Муха. Он походил на земной фикус, так что Ольга называла его «фикус Гоша».

— А где Рома? — спросил Вася, водружая коробку на стол.

Словно в ответ в коридоре загудел робот-уборщик и вкатился на кухню. Следом явился и сын.

— Ага, неопытный жонглёр пришёл ликвидировать улики, — шутливо нахмурилась Ольга.

Редива неожиданно смутилась и призналась:

— Извини, это я. Поспорила с Дымком, что это легко и любой так сможет…

— На что спорили? — оживился Вася.

— Секрет.

Дымок напоследок подкинул все три тарелки под потолок и ловко поймал их полой балахона у самого пола, после чего поставил на стол. Тата захлопала.

— Мам, что это? — Ромка уже крутил коробку.

— Папе подарили. К чаю.

— Официальное признание заслуг? — полюбопытствовала Редива, заметив логотип созвездия на крышке.

— Если бы. — Ольга перерезала ленточку с таким видом, будто та была её кровным врагом. — Наш обожаемый министр на всё подряд символику лепит, даже на домашние валенки.

В коробке оказался закрытый пирог, украшенный галочками и завитушками из теста.

— Давай я нарежу. — Вася первым схватил нож, к которому потянулась супруга.

— Боишься, что пострадает кто-то кроме пирога? — хихикнула Редива. — Оль, а чего ты так на подарок взъелась?

— Ты не знаешь местных традиций. — Хозяйка отвернулась к буфету и стала доставать белоснежные чашки и блюдца, окаймленные орнаментом из тонкими веточек. — Скажем, этот сервиз — наш прошлогодний отпуск. Отменённый. Журавли… прости, стерхинианцы никогда не дарят подчинённым ничего просто так. Когда начальник хочет нагрузить сверхурочной или лишними обязанностями, он сначала вручает презент, от безделушки до чего-нибудь существенного. Если взял — значит, заранее согласился на ту просьбу, что прозвучит следом. И отказываться от подарка нельзя, кровная обида. Удобно устроились, да? А что поделать, как здесь говорят, в чужое гнездо со своим яйцом на ходят.

— Так в этот раз не сервиз, а всего лишь пирог, — попыталась утешить подруга.

— Не просто, — отозвался Вася.

По кухне поплыл сладко-терпкий аромат. Ольга резко развернулась к столу. Тарелка выскользнула из рук, но Дымок чудом подхватил её у самого пола.

— Не может быть! Ежевика?!

— А что это? — влез Рома.

— Начинка из репейного рубуса, ягода такая, редкая, — быстро пояснил Вася.

Редива присвистнула. Все культурные растения с единственной пригодной для жизни планеты созвездия Скульптора считались экзотикой, а рубус продавался вовсе чуть ли не поштучно. Ольга как-то признавалась подруге, что эта ягода очень напоминает земную ежевику, даже пыталась посадить у себя, но рубус не прижился — как не приживался нигде, кроме планеты Репей, иначе и не стоил бы бешеных кредитов.

— И что в нём находят? — протянула Редива, попробовав кусочек.

— А я обожаю, — вздохнула Ольга, — но предпочла бы совместный отпуск.

— Луру сказала, что сама пекла. Это жена моего начальника, — пояснил Вася на вопросительный взгляд Редивы.

— Да неужто? — Ольга утащила недоеденный кусок с тарелки подруги. — Она умеет что-то кроме как в салонах красоты пёрышки чистить?

— Так мы не полетим в горы? — надулась Тата. — Я так наде-е-еялась…

— Полетим, — примирительно сказала Ольга. — Закажем аэротакси. Редива, как дела с твоими правами?

Подруга поднялась, чтобы налить себе ещё чаю, и бросила через плечо:

— У них, надеюсь, всё хорошо.

— Опять?

— Я не виновата, что какой-то бестолковый руновец не уступил дорогу!

Ольга закатила глаза. Правила движения её подруга понимала своеобразно и считала себя главной на любой трассе. Оставалось удивляться, как с таким количеством нарушений Редива ещё ни разу не оказалась на той же Тау Журавля, куда в том числе отправляли для обязательных работ мелких нарушителей: любителей мелкой халявы (например, приписывающих баллы социального рейтинга за якобы волонтёрство), тех, кто нанёс восполнимый ущерб по глупости и так далее, включая особо неаккуратных водителей.

— Пап, ты точно не сможешь нас отвезти? — спросил Рома.

— Вот да, чем ты таким будешь занят, что не сможешь выделить полдня на семью? — тут же вцепилась Редива в Васю как бульдог с замашками Торквемады. Не прошло и трёх минут, как тот признался, что вызвали не просто возить по району с внеочередной инспекцией, а в полноценную командировку.

— В другое созвездие?! — подскочила Ольга. — Да ещё и к напыщенным павлинам? И ты согласился?!

— Сама понимаешь, пирог…

— Пусть под хвост себе засунут этот пирог! Какого лешего им приспичило тащить водителя на слёт? Да ещё и на другую планету! Ты даже не знаешь, какие там схемы движения! Откажись! Или дай планшет, я сама сейчас директору позвоню!..

Редива тут же усадила подругу на диванчик.

— Ты чего так разволновалась? Не бойся, ни одна пава твоего мужа не уведёт.

— Ничего, — буркнула Ольга, отодвинулась вглубь дивана и скрестила руки на груди. К ней подошёл Ромка.

— Знаменитый слёт воздушных рас… А можно я полечу с папой?

— Нет!

От вопля в этот раз шарахнулась даже Редива. Сын вытаращил глаза:

— Мам, ты чего? Что в этом такого?

— Я сказала, нет. Отец едет не гулять, а работать. Ему некогда будет с тобой возиться.

— Со мной не надо возиться, — надулся Рома. — Я уже не маленький, могу устроиться волонтёром. Курлылык говорил, собирается большая делегация, нужно много помощников, даже мне предлагал. Я знал, что ты меня одного не отпустишь, но теперь, раз папа летит…

Ольга глубоко вдохнула и выдохнула три раза и почти спокойно ответила:

— Мы отлично проведём время в окрестностях. Сходим в Сизый лес. На твои любимые озёра. Тем более что приехала Тата, вы так давно хотели познакомиться, а теперь можно провести вместе целую неделю…

— Озёра никуда не убегут, — отмахнулся сын. — Мы там сто раз были. А тут новое созвездие! Я так давно мечтаю побывать на других планетах! Все одноклассники разлетаются на каникулы кто куда, трое даже в Город* собрались. А мы торчим здесь как приклеенные.

_____

*Город (с заглавной) — название столицы Содружества Созвездий, расположенной на Второй планете у Полярной звезды.

_____

— Но как же Тата и Редива? Ты готов бросить наших гостей?

Рома нахмурился, но быстро просиял:

— Почему бы им тоже не полететь? Я сейчас спрошу у Курлылыка насчёт…

— Стоп! Не надо никого спрашивать!

— А ведь это интересная идея! — подала голос Редива. — Почему бы нам всем не полететь? Тебе давно пора развеяться. И прокатимся бесплатно, и бонусы заработаем, и на слёт живьём посмотрим. Про него в последнее время столько шумихи…

Грозный взгляд Ольги пропал втуне, а зачинщик уже обрадовался союзнице и умчался в свою комнату со словами «сейчас всё разузнаю», за ним побежала и Тата.

— Вася! Ты-то что молчишь? — раздражённо повернулась Ольга к мужу.

— Оля… — Он сел рядом и обнял за плечи. — Может, уже пора перестать бояться? Столько лет прошло. Если бы мы были всё ещё нужны каким спецслужбам, нас бы сто раз нашли, тем более после отставки Мириды. Уверен, всю ту историю давно убрали в архивы и забыли.

— Но… Ты же понимаешь… Если Рома…

— Уж он-то точно никого не интересует, — встряла Редива. — А ты, между прочим, ограничиваешь развитие ребёнка. Ему жить в этом мире, давно пора узнать про разные созвездия. Официальный слёт — удачный повод начать. Тем более если мы будем там все вместе.

— Ты серьёзно готова убить отпуск на то, чтобы носить еду привередливым павам или чистить гнёзда туканианцев?

— Тоже скажешь, гнёзда, — отмахнулась подруга. — Наверняка там есть дела поинтереснее, и твои мужчины договорятся, чтобы нам их предложили. Пусть хоть раз польза будет от работы на директора. Ну, что сидишь? Идём собираться!

* * *

На следующий день после неожиданного решения провести всей семьёй часть отпуска на Десятом Слёте Воздушных Рас, Ольгу, Рому, Редиву и Тату пригласили в центр волонтёров.

Молодой, едва сменивший перья с детских рыжих на взрослые серые, секретарь-стерхианец радостно тряс всем руки несколько раз по кругу.

— Вы не представляете, как сложно набрать нужное число гуманоидов для помощи на Слёте, — курлыкал он, захлёбываясь от восторга. — Своей готовностью послужить воздушному делу вы показываете себя удивительно разумными для наземных существ!

Ольга незаметно пихнула собравшуюся открыть рот Редиву, чтобы та не вздумала реагировать. Воздушные расы порой то чувствовали себя ущемлёнными безо всяких на то оснований, то не упускали случая подчеркнуть своё якобы превосходство перед наземными, гораздо более многочисленными. Как ни странно, водные расы этим не страдали, хотя их было ещё меньше.

Тем временем секретарь угомонился с рукопожатиями и перешёл к делу:

— Мы посовещались с коллегами, и с учётом вашего опыта и пожеланий предлагаем вам закрыть следующие вакансии…

Редиве досталось фотографировать каждый публичный момент пребывания директора на Слёте, а Ольге — записывать все его высказывания и предоставлять выжимку по итогам дня. У неё не было опыта работы референтом, но, похоже, решили сделать приятное жене важного водителя, ведь такая работа считалась почётной.

Редива отозвалась с энтузиазмом и пообещала незабываемые кадры.

— Я подам вашего директора в таком ракурсе, в каком он сам себя никогда не видел! — с энтузиазмом заверила Редива.

Ольга еле сдержала смешок. У Редивы правда была корочка фотографа, но подруга предпочитала абстрактный стиль с уклоном в сюрреализм. Так что директор точно увидит себя с неожиданных сторон, но вряд ли будет к этому готов. Впрочем, сами виноваты, что не заглянули в портфолио.

Роме предложили роль «хранителя полученных подарков». Судя по тому, что в его команде ожидались также «хранитель вручаемых подарков» и «учётчик подарков», взаимное заваливание делегатов мусомом* поставлено на широкую ногу.

Самым приятным оказалось то, что получится ездить всем вместе в кортеже директора и ходить всей компанией. Это немного успокоило Ольгу и она даже подумала, что вся затея может оказаться не такой плохой. Разве что Вася на сами приёмы не пойдёт, а будет ждать в аэромодуле, но всё равно недалеко. Плюс принимающая сторона даже для вспомогательных членов делегации обещала полную безопасность и чуть ли не дипломатическую неприкосновенность.

Только Тате повезло меньше: для помощи самому директору подходящих по возрасту и силам вакансий не осталось, поэтому девочку определили к его жене в расплывчатом качестве «помощницы по мелким поручениям».

— Ничего сложного не потребуется, — объяснил секретарь. — Помочь застегнуть украшение на шее, рассортировать полученные открытки, позвать горничную для уборки, если что-то пролилось, всё в таком духе.

Тата легко согласилась, и компания покинула волонтёрский центр.

В день отлёта Ольга опять начала нервничать, но её дружно успокоили. Семья погрузила два чемодана с вещами в аэромодуль и отправилась на первую за долгие годы вылазку за пределы привычной планеты.

Дымок остался следить за домом и поливать цветы.

_____

*мусом — один из вариантов перевода слова mathom, так хоббиты у Толкина называли ненужные вещи и подарки, которые жалко выбросить, поэтому их часто передаривали по кругу. Откуда во вселенную Содружества Созвездий попало это понятие, неизвестно.

Глава 3. Ржавая банка

Крошечный космодром Фи Павлина работал на пределе ресурса. Даже роботы-уборщики казались растерянными, ведь здесь не привыкли к такому наплыву гостей.

Планету Фи выбрали для Слёта воздушных рас из-за природы, а ещё в надежде, что получится привлечь внимание всего Содружества к этому недооценённому уголку Вселенной и получить инвестиции для строительства курортов. По крайней мере, так объяснил Белкрыл, пока делегация Тау Журавля крутились на орбите, ожидая очередь на посадку.

На земле пробиться к выходу оказалось не проще, в здании космодрома образовалась целая пробка существ — но только наземных. Основных представителей делегаций было заметно меньше, чем помощников, и они спокойно выбирались по воздуху, благо потолки были высокие, а на нескольких уровнях были распахнуты окна для вылета воздушных существ. Дверей же было всего две.

— Безобразие, — ворчала Редива, чуть ли не приплясывая на месте от нетерпения в очереди к выходу. — Зачем позвали столько наземных, если не могут обеспечить нормальные условия.

— Вы разве не знаете? — повернулся к ней стоящий впереди широкоплечий арктурец с соломенными волосами, зачёсанными на левую сторону и сильно прилизанными, не иначе как с помощью «Суперлака». — Делегации негласно соревнуются, кто привезёт с собой больше наземных как обслуживающий персонал. Особенно гуманоидов.

— Как персонал?!

— Неужели ты думала, что мы здесь главные действующие лица? — урезонила Ольга подругу, но та всё равно продолжала недовольно пыхтеть до выхода.

На парковке оказалось, что их группе выделили не аэротакси, а места в древнем наземном автобусе.

— Ну это совсем неуважение! — опять закипела Редива.

— Ух ты, ав-то-бус, как интересно! — обрадовалась Тата, чем заставила свою мать смириться.

Зато отель оказался обычным, принадлежащим сети «Звёздные друзья». Внешне привычно скучным: ровный прямоугольник из чёрного стекла, никаких выделяющихся элементов. Но этажей оказалось не восемьдесят восемь, как на крупных планетах, а в четыре раза меньше.

Изнывая в очереди к стойке регистрации, Рома стал вслух читать табло:

— Созвездие Орла: этажи второй и третий. Созвездие Голубя — четвёртый и пятый…

Основных делегаций оказалось не так много: ещё из Ворона, Павлина, Лебедя, Тукана, Журавля, Феникса.

— Здесь и из Пегаса есть? — удивилась Тата.

— Наземно-воздушные расы пригласили на правах наблюдателей, — охотно пояснил тот же арктурец, который опять оказался рядом, но в параллельной очереди. — Спорили, звать ли драконианцев, ведь они сейчас почти не пользуются крыльями, за что чистые воздушные расы порой относятся к ним даже с большим предубеждением, чем к тем, кто от рождения прикован к земле. Но в итоге всё же разрешили небольшую делегацию от всего созвездия.

— Очень интересно, — вежливо сказала Ольга.

— Если хотите, могу для вас провести небольшую экскурсию, — радостно улыбнулся тот. — Я жил здесь, на Фи, почти год. Ах да, позвольте представиться: Бонадш. Я водитель в делегации от Тау Журавля, а вы?

— То есть у Белкрыла и без тебя есть водитель? — недовольно повернулась Ольга к мужу.

— Так это вы тот самый знаменитый безаварийный водитель? — обрадовался Бонадш, схватил руку Васи и потряс. — Очень рад знакомству! Луру во время собеседования все уши про вас прокурлыкала, очень хотела спеца не хуже. — Он повернулся обратно к Ольге: — Не беспокойтесь, на этом поле я не конкурент. Меня взяли только на время Слёта и только сопровождать на дополнительные мероприятия для спутниц… — Ольге показалось, что в голубых глазах собеседника на миг зажглись золотые звёздочки, — и, конечно, спутников основных членов делегации. Но на гонках я попытаюсь вас обойти, — подмигнул он Васе.

Подошла очередь, и словоохотливый арктурец кинулся к освободившейся стойке с администратором-лепусом, чья левая нога отбивала нервный ритм по платформе, на которой ему приходилось ездить вверх-вниз, чтобы оказываться наравне с постояльцами. В основном вверх, ведь выходцы из созвездия Зайца были одной из самых невысоких рас.

— Что ещё за гонки? — с подозрением спросила Ольга.

Вася пожал плечами, хмуро уставившись в спину Бонадшу. Тот получил браслет, махнул компании и умчался к лифтам.

— Хороший парень, — задумчиво сказала Редива.

— Он женат, — опустила на землю Ольга. — У него чёрный перстень на левом мизинце.

— Да? Никак не запомню, кто что где носит. А ты вроде домоседка, а заметила. Впрочем, неудивительно, ведь он смотрел в основном на тебя.

— Лучше бы на табло смотрел, — буркнул Вася.

— Кстати, я недавно читала, что пикторы вроде друг перед другом хвастаются, у чьей жены больше поклонников, — с делано невинным видом заметила Редива.

Ольга пихнула подругу локтем и кивнула на освободившуюся стойку, за которой лирийка уже доброжелательно махала сразу тремя тонкими ручками.

* * *

Официально Слёт открывался через семь дней, но неофициальные встречи уже начались и три следующих дня оказались забиты под завязку. Правда, услуги Ольги как референта оказались не так нужны: за директором уже ходили два секретаря, поэтому она незаметно перекочевала в группу с сыном и стала помогать управляться с подарками.

Редива же чувствовала себя в своей стихии и лезла везде в поисках свежих кадров, бесцеремонно оттесняя не только двух других фотографов делегации, но и многочисленных представителей официальной прессы.

— Уф, какие получатся снимки! Вы все упадёте! — приговаривала она.

Ольга, глянув пару кадров, сказала вечером мужу:

— Надеюсь, Редива отдаст свои фото уже после того, как мы улетим. И желательно на другой конец Вселенной. Так, на всякий случай.

На четвёртый день выпали кулуарные встречи, куда посторонних не звали. Вася отвёз министра на виллу, потом забрал свою компанию — жену с подругой и обоих детей — и они отправились из отеля, расположенного на окраине, в центр.

Как в большинстве столичных городов планет Содружества в центре высились небоскрёбы.

— Скукота, — зевнула Редива. — У нас такие же. И не скажешь, что здесь живёт воздушная раса.

— Мам, они используют окна, как двери! — дёрнула её за руку Тата.

И правда, крылатые жители подлетали к стенам, куда-то тыкали клювом, и створки распахивались, впуская квартирантов.

Движение из-за этого оказалось не очень привычным: для аэромодулей выделили лишь небольшое пространство ближе к земле. А над головой летали весёлые стайки, запархивали в кафе на уровне седьмого-десятого этажей, садились на толстые канаты, протянутые между зданиями.

На лобовое стекло плюхнулся крупный «привет» от кого-то из местных. Вася от неожиданности вильнул и чуть не столкнулся с вылетевшим из-за угла серебристым аэромодулем с тонированными стёклами.

— Ну и порядки, — проворчал Вася, выравнивая машину. — А если бы мы внизу пешком шли?

— Внизу пешеходной зоны нет, — заметил Рома, который внимательно изучал всё вокруг. — Только каналы. А, нет, смотрите, по бокам тротуары. И прозрачные навесы.

— А я думала, это такие фонтаны, — сказал Тата. — По ним вода стекает.

— Айда в центральный парк, — решительно хлопнула по коленке Редива, изучавшая карту в планшете. — Пишут, над ним бесполётная зона, можно будет не волноваться, что сверху что-то упадёт. А то гулять под таким обстрелом не хочется.

В парке со строгими дорожками и кустами, постриженными в форме разных птиц, гуляли в основном гуманоиды и, судя по ярким фирменным платкам делегаций, почти все были со слёта.

— Я же говорила, надо тоже брать, — надулась Тата, заметив, как девочка-церетелька собирает в платок самые красивые камешки с дорожки.

— Мы здесь на отдыхе, а не работаем, — возразила Редива, ухватила дочь за руку и громко бросила в сторону четы церетельцев, поглощённой неподалёку изучением каменной вазы на постаменте: — А некоторые вообще за детьми не следят.

За спиной раздалось недоумённо-оскорблённое: «Пра-а-астите?», но Ольга уже утащила всю компанию на боковую аллею, где в небольших палатках яркие туканианцы продавали закуски.

Пока Редива скупала для резко проголодавшейся дочери половину палаток, Ольга с Васей отошли к одному из искусственных озёр, соединённым каналами.

— Мне это напоминает Петергоф, — шепнула Ольга. — Ты там был?

— Не довелось. — Он посмотрел, как парочка сванов степенно проплывает мимо и щёлкает что-то на сонгине — родном языке расы из созвездия Лебедя. — Но птичек на пруду любил кормить. Как думаешь, если кинуть им корочку хлеба — нас просто депортируют или сразу сошлют на плантации?

— Давай не будем проверять, — улыбнулась Ольга и поправила непослушную прядь на голове мужа, которую порыв ветра превратил в воинственный хохолок.

— Вы что застряли? — рядом возникла Редива. — Будто прилетели в созвездие Гидры! Бежим на аттракционы! Я уже отправила детей очередь занять.

— Тебе, случайно, в детстве родители не запрещали кататься? — поинтересовалась Ольга, позволяя увлечь себя по какой-то тропинке чуть ли не через кусты. — Мы не могли пойти по дороге? А то ещё выпишут штраф за вытаптывание газона.

— Вдруг очередь пройдёт, пока обходить будем!

Но очередь на высоченные горки оказалась немаленькой, перед Ромой с Татой оставалось ещё с два десятка любителей острых ощущений. Ромка держал объёмный пакет, а Тата поглощала оттуда бутерброды и пирожки со скоростью комбайна.

— А это место мне напоминает Крестовский остров, — заметила Ольга, оглядываясь по сторонам.

Кататься она не собиралсь, но уступила напору сына и подруги с условием, что Вася будет держать за руку, и на первом же круге сорвала голос и чудом не сломала мужу пальцы. А на втором их вагончик взобрался наверх и вместо того, чтобы ринуться вниз… застыл.

Секунды капали подтаявшим мороженым, но ничего не происходило. Соседи забеспокоились. Минуты через полторы, показавшиеся вечностью, подлетел туканианец в фирменном воротничке и сообщил, что возникла небольшая техническая неполадка, но инженеры уже разбираются.

— Придётся немного подождать, — закончил он короткое пояснение и кинулся прочь, не дав никому задать вопросов.

— Докатались, — проворчала Ольга, зачем-то открыла глаза, глянула вниз и сильнее вцепилась в многострадальную руку мужа. — Вот не хотела я идти на этот аттракцион…

— Зато приключение! — восторженно сиял Ромка с другой стороны. — Можно все окрестности рассмотреть. А что там такое блестит?

— Не высовывайся! И держись! Можем поехать в любую секунду!

— Похоже на изогнутый кусок железа, — сказал Вася, вглядываясь в ту сторону, куда указал сын. — Можем потом слетать, посмотреть поближе.

— Для этого хорошо бы нас сначала отсюда сняли.

— Мам, не разводи панику. Здесь всё должно быть безопа… А-а-а!!!

Кабинка так резко рванула вниз, что заорали все. Но падение почти сразу замедлилось и к нижней точке подкатили уже плавно.

— Приносим свои извинения за неполадки, — тарахтел менеджер на выходе. — В качестве компенсации позвольте вручить билет на посещение любого аттракциона.

Ольга идти куда-то ещё отказалась наотрез, отдала свой билет Ромке и сидела в уличной кафешке, пока семейство радостно визжало на очередной «ракете».

— Может, хватит? — спросила Ольга, как только сын прибежал за мороженым. — Летим лучше посмотрим, что там за кусок железа был виден.

— Полетели, — тут же загорелся Ромка.

Редива сделала сложное лицо, но её заверили, что никто не обидится, если она останется с дочерью развлекаться.

— Но я тоже хочу к непонятной крыше! — возразила Тата.

— Давайте, я потом вас нагоню, — махнула рукой Редива и убежала.

— Похоже, в следующий раз мы её увидим только вечером после закрытия парка аттракционов, — заметил Вася.

Таинственная крыша оказалась довольно далеко, на самой окраине города, где небоскрёбам уступали мощные деревья, стволы которых облепляли домими. По мере удаления от центра они всё меньше походили на строения и всё больше напоминали хаотичные гнёзда.

— Вон, вон она! — заорал Ромка.

Вблизи под крышей ничего таинственного не нашлось, это оказалась старая библиотека, почему-то построенная в форме приоткрытой консервной банки. Да ещё и ржавой от времени, то ли такой концепт, то ли давно не было ремонта.

Ромка был разочарован и сразу захотел вернуться, но Ольга предложила всё-таки прогуляться вокруг, раз столько летели.

Едва компания покинула аэромодуль, дверь библиотеки распахнулась и оттуда выбежал пав.

— Рад приветствовать первых посетителей в этом месяце! В качестве подарка я проведу для вас экскурсию, а в конце ждёт угощение.

Ольга с Васей переглянулись и хотели вежливо отказаться, но Тата уже рванула навстречу:

— Угощение? Какое угощение?

— В этом месяце по рецептам поваренной книги седьмого периода, — торжественно провозгласил пав.

У детей загорелись глаза.

— Но прежде — экскурсия! — непререкаемым тоном добавил библиотекарь.

— Надеюсь, это не надолго, — шепнул Вася, — а то мне надо успеть забрать делегацию после встречи.

— Если что — сбежишь, — так же тихо ответила Ольга.

Внутрь «банки» вели низенькие двери, так что взрослым пришлось нагнуться, чтобы не удариться о ржавую балку. Но внутри потолки оказались высокими, а вся отделка из дерева, кроме пола, покрытого искусственным газоном.

— Разуйтесь, пожалуйста, — попросил пав.

Экскурсия началась с холла, где были развешаны портреты павлинов — на первый взгляд неотличимых друг от друга. Семипер, как представился экскурсовод, начал перечислять их как основателей и меценатов библиотеки. Ольга потерялась имени на шестом и дальше просто вежливо кивала, размышляя о том, что приготовить на ужин.

Следом повели блуждать между высокими стеллажами.

— Это какой-то лабиринт, — снова шёпотом поделилась Ольга с Васей после очередного поворота. — Такое чувство, что если нас здесь бросят — мы так и останемся навечно бродить между полками без какого-либо шанса снова увидеть белый свет.

Когда пав остановился у очередного стеллажа и начал пространно рассказывать о пополнении фонда пятидесятилетней давности благодаря очередному доброжелателю, Ольга заметила за спиной блок современных изданий с яркими корешками. Она наугад потянула одну из них и открыла где-то в начале. Взгляд упал на строки:

« — Ни в коем случае не позволяй сыну отправиться на маскарад! — с отчаянием воскликнула Изабелла. — Там наверняка готовят провокацию».

— Теперь спустимся в хранилище, — отвлёк голос экскурсовода.

Ольга поспешно сунула книгу обратно и побрела за остальными.

В хранилище оказалось мрачно и холодно. Свет вспыхивал только над гостями, а едва они продвигались дальше — гас за спиной. Казалось, стоит шагнуть за пределы этого небольшого пятна света — и на тебя накинутся тени, утащат и превратят в книжную пыль. Золотистые буквы, вспыхивающие на корешках книг, казались глазами, которые с неудовольствием следили за нежданными нарушителями тишины.

Так что Ольга вздохнула с облегчением, когда их вывели наверх и пригласили в небольшую уютную столовую. Особенно порадовало, что здесь были окна.

Едва они уселись за круглый стол, накрытый белоснежной скатертью, как Вася посмотрел на браслет и вскочил:

— Извините, мне пора бежать на работу. Было очень интересно, спасибо.

— Но я хотел попробовать древние блюда! — надулся Ромка.

— Сюда можно вызвать аэротакси? — спросила Ольга у экскурсовода.

— Я готов потом сам вам подвести до центра, — откликнулся Семипер.

— Спасибо. Вась, иди, мы доберёмся.

Тот быстро и немного виновато чмокнул жену в щеку и убежал.

Принесли несколько тарелок, на которых были размазаны однородные кашицы разных цветов, а также корзинку с ярко-малиновыми чипсами.

— Мы адаптировали рецепты для гуманоидов, поскольку внешний вид иногда пугает ваши расы, — доверительно заметил Семипер.

Это признание сразу отбило у Ольги аппетит, но дети с интересом стали набирать кашицы на чипсы и отправлять в рот. После настоятельных предложений пава Ольга тоже рискнула попробовать нечто зелёное, надеясь, что это что-то растительное. Вкус оказался необычный, мягкий, обволакивающий, чуть терпкий со сладким послевкусием.

Дети умяли всё подчистую. Ольга вежливо поблагодарила за экскурсию и угощение. Пав быстро, но аккуратно довёз их на компактном аэромодуле, а на прощание пригласил заходить ещё.

— Постараемся, — ответила за всех Тата.

До гостиницы добрались без проблем. Редива ещё не вернулась. Вася пришёл через полчаса и довольно мрачным.

— Что случилось? — забеспокоилась Ольга.

— Пустяки. Неожиданно закончили раньше, Белкрыл отчитал за то, что пришлось меня дожидаться. Послезавтра на маскараде велел вообще никуда не отлучаться, так и дежурить у двери.

— На маскараде?

— Очередное закрытое мероприятие для всяких важных персон.

— Хочешь, составлю тебе компанию, посидим вместе на дежурстве?

— А дети?

— Мне сейчас пришло сообщение, что могу прийти поработать официантом, — сообщил Рома.

Сердце Ольги почему-то скакнуло куда-то вниз, и всплыли строки, прочитанные днём в библиотеке: «не позволяй сыну отправиться на маскарад». Но она быстро взяла себя в руки, глупо из-за совпадения разводить панику, а Редива права, хватит опекать сына, пора давать ему больше самостоятельности. Тем более что мероприятие закрытое, а значит, никаких посторонних не будет. Делегатам же вовсе не будет дела до того, кто там разносит напитки, им важнее обсудить всякую политику и экономику.

— А я пойду как фея-спутница Луру, — сообщила Тата.

— Вот видишь, — повернулась Ольга к мужу. — Дети будут заняты, а мы в аэромодуле, кино посмотрим.

В номер влетела Редива, вся нахохлившаяся, как петух после драки. Назвать её курицей ни у кого бы язык не повернулся.

— Вы представляете! — Она хлопнула сумочку на столик так, будто скинула бомбу на голову врагам. — Это нахалы меня высылают!

— Куда высылают? Почему?

— С планеты! Сочли мои фотографии дискредитацией делегации, причём намеренной!

Она кометой пронеслась к крану, оставляя после себя почти видимый хвост из искр возмущения, налила стакан воды и выпила залпом.

— Нет, это у них так не пройдёт! Я всем расскажу, как здесь обращаются с гуманоидами и насколько не ценят искусство! Я до «Вестника Галактики» дойду! До Совета!

Ольга еле утихомирила разбушевавшуюся подругу.

— Когда тебе улетать?

— Сегодня вечером рейс, — буркнула Редива и повернулась к Тате: — Собирайся.

— Но мам, меня позвали на маскарад!

— Это общипанная курица обойдётся без сопровождения! Если им я нехороша, то и ребёнка моего не позволю эксплуатировать.

Ольга мысленно порадовалась, что последнее высказывание не слышал никто из представителей опеки. В сердцах Редива может ляпнуть такого, что потом десять раз придётся объясняться с ответственными лицами. Сама Ольга давно привыкла взвешивать любую фразу, прежде чем её озвучить. Редива же жила в Содружестве с рождения, но совершенно не следила за языком.

Глава 4. Пропажа

Утром Рома умчался на подготовку: нужно было изучить «расположение насестов и гнёзд по ярусам в особняке», как было указано в инструкции. Когда сын прислал несколько фото, Ольга удивилась, что помещение похоже на театр: свободное пространство в середине, а по кругу на разных уровнях как будто ложи, скрытые за плотными шторами — именно их называли гнёздами. Рома пояснил, что за шторами установлены ещё и ставни, получались приватные кабинеты. Потолок зала был прозрачным и раскрывался лепестками в разные стороны. «Торт спустят сверху», — поделился сын последним инсайтом и пропал из сети. Ольга глянула в расписание маскарада: как раз начиналась общая тренировка персонала.

Само действо планировалось только через два часа, но Белкрыл уже вызвал Васю, чтобы слетать в центр: то ли забыл что-то купить, то ли что-то сломалось.

Ольге было нечем заняться, и она поехала на космодром провожать Редиву с Татой.

— Знаешь, я ни капли не жалею, — уверяла подруга, яростно сгребая в корзину сувениры из единственного магазинчика в пассажирском терминале. — За четыре дня увидела более чем достаточно, а эти воздушные совершенно невыносимы. Ещё и ни капли не понимают в настоящем искусстве. Зато гонору! Да я б вздёрнулась, если бы ещё декаду пришлось видеть их клювы!

Тата брела следом тенью, хлюпала носом и кидала в рот конфеты из огромного пакета, но они слабо утешали.

— Прилетайте к нам опять через две декады, — сказала Ольга. — Уж со второй попытки доберёмся до гор.

Рейс неожиданно задержали, так что Ольга провела на космодроме больше времени, чем ожидала. А пока махала подруге у выхода на стартовую площадку — упустила автобус, который ходил до города раз в час. С аэротакси на планете, где большинство жителей долетают на своих двоих, тоже оказалось негусто. «Наши крылья будут с вами всего лишь через двадцать минут», обрадовало приложение.

Чтобы скоротать время, Ольга зашла в тот же магазинчик и рассеянно побрела мимо стендов.

В дальнем углу притаилась полка с книгами. Это было неожиданно, в Содружестве бумажные книги давно стали уделом редких ценителей, тиражи сразу расходились в общественные и частные библиотеки, а в свободной продаже почти не встречались. Считалось даже безответственным держать много книг дома, где их могут читать лишь несколько существ. А все коллекционеры были обязаны подтвердить, что могут обеспечить условия хранения книг, выложить каталог в открытый доступ и выдавать всем желающим. Или не всем, но список ограничений тоже нужно было согласовывать. Ольга в первый год после попадания работала в частной библиотеке, где и узнала эти тонкости.

Сейчас же на отдалённой планете перед ней свободно блестели обложками последние бестселлеры. Завезли специально под Слёт?

Над книгами еле читалась выцветшая надпись: «возьми в дорогу». Ольга вспомнила, что весь последний час полёта сюда Ромка жаловался на тормозящий галанет. Возможно, книги — единственный способ для этого уголка не скучать в пути. Хотя галанет можно было и наладить.

Ольга взяла с полки незнакомый «Коронный бал», перевернула пару страниц. В виски вдруг ударила боль, а свет стал таким невыносимым, что пришлось зажмуриться. Боль отступила так же резко, как и накатила. Ольга открыла глаза и увидела фразу: «Сделай всё, чтобы тебя не задержали». Эти слова, казалось, заняли весь разворот, а слово «всё» пульсировало, ходило ходуном, вздымалось, как бока загнанной лошади.

Ольга моргнула. Разворот стал обычным, а фраза потерялась в тексте. Захотелось убедиться, что эти слова вообще есть, но отвлекло уведомление: «выходите, аэротакси прибывает». Это сколько же она зависала над страницей? Ольга тряхнула головой и сунула книгу в сумку. На выходе пискнуло уведомление о списании кредитов. Цена чуть не заставила повернуть обратно, любой товар можно было вернуть в течение десяти минут после покупки. Но следом всплыло сообщение от Васи, которое заставило рвануть к стоянке: «Приезжай сразу в наш отель». А ведь муж ещё должен был дежурить у особняка. Интуиция подсказывала: случилось что-то нехорошее.

Водитель аэротакси — немолодой либриец со скрипучими суставами, голосом и настроением — возмутился изменением конечной точки, чуть не отказался от заказа, потом медленно тащился по почти пустым улицам. Ольга судорожно стискивала пальцы. Все её сообщения мужу и сыну оставались непрочитанными, на звонки они не ответили.

На полпути пришло сообщение от Редивы: «Представляешь, нас до сих пор не выпустили с орбиты! Говорят, будет какая-то проверка». Ольга рассеянно набрала: «что случилось», но подруга не отозвалась и пропала из сети.

В отеле Ольга поспешила к лифту, за ней в кабинку шагнули два цефеуса. Едва двери закрылись, они оттеснили от панели, и сунули под нос удостоверения службы охраны.

— Госпожа Ольга, вам придётся пройти с нами.

— Что случилось?.. Кто?! Рома?! Вася?!

— Ваши муж и сын совершенно здоровы, невредимы и в безопасности. — Лицо и голос цефеуса были совершенно бесстрастны. — Но возникли некоторые обстоятельства, и с вами хотят поговорить уполномоченные лица.

Ольга прислонилась спиной к прохладной стенке лифта и прикрыла глаза. Все живы — это главное. Но что тогда?.. Неужели открылся подлог с её документами? Хотя бы у Васи и Ромы всё чисто. Строго говоря, у мужа тоже не совсем, но кому и зачем этим сейчас интересоваться, он, считай, всю жизнь прожил в этой вселенной. А чем это может грозить ей?..

— Идёмте, — тронул за локоть охранник.

— Меня ждёт муж, — опомнилась Ольга. — Напишу, что задержусь…

Охранник перехватил её руку.

— Мы передадим.

Лифт остановился на полутёмном этаже, похоже, техническом и подземном. Но осмотреться Ольга не успела, напротив лифта распахнулась дверь.

Ольга осторожно шагнула вперёд. Дверь за спиной захлопнулась. Сердце скакнуло к горлу и ухнуло вниз хуже, чем на вчерашних горках.

В центре комнаты стояло глубокое кресло, обвитое проводами, с куполом-шлемом на подголовнике и браслетами для рук и ног.

— Что с вами? — Голос донёсся откуда-то издалека.

Ольга сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и отвела взгляд от кресла.

— Всё в порядке.

— Хорошо. У нас есть несколько вопросов. Но прежде я обязан сказать, что вы имеете право хранить молчание, тогда мы будем вынуждены пойти по официальному протоколу. Поверьте, ни мы, ни вы в этом не заинтересованы. Поэтому надеемся на сотрудничество.

Говорил главный безопасник делегации. Ольга видела его до этого дважды: во время полёта он проводил инструктаж в духе «болтун — находка для шпиона», а позавчера сидел напротив на обеде-знакомстве, где собрались делегации со всех планет созвездия Журавля. Он не носил привычной для аскулапийцев окладистой бороды, лишь тонкие усики, и напомнил Ольге почему-то Кларка Гейбла в роли Ретта Батлера, хотя безопасник был светло-русым.

В комнате оказалось многовато официальных лиц: не только Белкрыл, но и директор Альфы Журавля, чьё имя Ольга не помнила, и, как его представляли на том же обеде, секретарь-координатор делегаций созвездия Секар. Впрочем, по манере общения координатора с другими делегатами стало понятно: это первое лицо. Разве что после сенатора, но тот должен был прибыть только к официальному открытию Слёта. У Секара по краям крыльев шли перья с металлическим отблеском, казавшиеся острыми лезвиями, и Ольга ещё тогда решила держаться от него подальше. Сейчас координатор сосредоточенно тыкал клювом в планшет, лежащий на подставке-пюпитре, не замечая ничего вокруг.

— Сначала скажите… — Прозвучало хрипло, один из охранников протянул стакан воды, и Ольга воспользовалась возможностью сделать паузу и взять себя в руки. — Я хотела бы знать, какого рода вопросы вас интересуют.

— Разумно, — кивнул Гейбл. Ольга мучительно вспоминала, как его зовут. Лишь бы не ляпнуть «Ретт», тогда точно возникнут лишние вопросы. — Кратко обрисую ситуацию: во время маскарада пропал один предмет. Выясняем, кто что видел. Поскольку важны любые зацепки, будет проще и быстрее, если согласитесь на ментограмму. Достаточно последних суток.

Ольга снова посмотрела на кресло. Да, это всего лишь ментоскоп. Привычный в Содружестве прибор, упрощающий расследования и во многом снимающий проблему ненадёжных свидетелей, поскольку считывал образы напрямую из памяти. По крайней мере, так писали официально. Но шестнадцать прошедших лет так до конца и не стёрли воспоминания об очень похожем кресле в подвальной лаборатории, звуке открывающейся клетки в углу, летящих к жертве голодных музах…

— Вам есть что скрывать? — резко спросил безопасник.

Его лицо возникло так близко, что Ольга невольно отшатнулась. На её плечи тут же легли руки охранников.

— Господин Нешех, не торопитесь с выводами, — подал голос Секар, не отрываясь от планшета. — В личной карте госпожи Ольги есть рекомендация психолога по возможности избегать ментоскопии в связи с детской травмой пациентки. Всё так? — Он поднял голову, и Ольге показалось, что вокруг чёрных пронзительных зрачков вспыхнули золотые ореолы, но Секар тут же вернулся к планшету.

— Да. Но разве вы…

— Не беспокойтесь, обладаю полномочиями.

Ольга сдержанно кивнула. Конечно, эта часть медицинской тайны должна была становиться доступна только тем, кому пациент сам сообщит специальный код, но задавать лишние вопросы не хотелось.

Такую запись Ольга сумела заполучить ещё в первый год жизни на Тау, сочинив, что ментоскоп напугал в раннем детстве. Тогда её больше волновала не новая фобия, а запрет чтения относительно свежих воспоминаний о побеге с планеты Совета. Да с пособничеством сенатора. Да ещё и с Дымком…

— Хорошо, проведём обычный опрос. Садитесь.

Нешех кивнул на два стула у стены, разделённые полукруглым столиком, и Ольга поняла, что до этого момента не замечала другой мебели в комнате.

Безопасник подробно расспросил, где она была начиная со вчерашнего вечера, но деталями не интересовался.

— Нам потребуется время, чтобы собрать подтверждения. Вам придётся подождать в соседней комнате. Там же наша сотрудница проведёт личный досмотр.

— Досмотр?!

Это было чересчур. Обыскивать кого бы то ни было в Содружестве допускалось лишь после официального признания подозреваемым или «невольным соучастником» — был и такой отдельный статус.

— Вы можете отказаться, но тогда мы оформим задержание.

— Так вы меня подозреваете в воровстве?! Скажите хоть, что пропало!

— Я зайду к вам после досмотра и всё объясню, — сказал Секар и махнул крылом. Что-то среднее между «поторапливайся» и «аудиенция закончена», но в любом случае спорить с перьями-лезвиями не хотелось. Да ещё и вспомнились слова из книги: «сделай всё, чтобы тебя не задержали». Случайность, совпадение? Или?..

* * *

В крошечной комнате, куда проводили Ольгу, стояло только глубокое кресло. Больше ничего. Белые стены, пол, потолок.

Молодая гуманоидка неопределённой расы с будто замороженным лицом и резкими движениями не ограничилась сканированием, а заставила раздеться до белья, следом приказала:

— Браслет тоже.

Ольге моргнула. Браслет был удостоверением личности со всеми счетами, рейтингами, медицинскими данными, контактами, через него поддерживалась и экстренная связь, поэтому его не изымали даже у преступников. Снять его мог только владелец с помощью комбинации отпечатков пальцев и кода.

— Простите?

— Живо!

Ольга скрестила руки на груди.

— Покажите, пожалуйста, постановление.

— Мне разрешили применять силу, — хищно улыбнулась девица. — Болевые приёмы отлично заменяют любую бумажку.

— Вы с ума сошли?!

Девица двинулась вперёд, Ольга отступила за кресло.

— Да и йони с тобой, — вдруг фыркнула надсмотрщица, сгребла все вещи и ушла, соизволив бросив напоследок: — Проверим и верну через час.

— Могли хоть халат на смену принести, — возмутилась Ольга в закрывшуюся дверь.

Она решила написать мужу, но браслет потерял сеть. Прелестно, здесь ещё и глушилка. Может, стоило потребовать официальных обвинений? И то больше прав было бы.

Ольга задумчиво села в кресло. Сиденье с лёгким щелчком подалось вглубь и вниз. Ольга хотела вскочить и проверить, не сломала ли что, но не смогла. Дёрнулась ещё раз, с силой упёрлась руками в подлокотники. Бесполезно.

— Это удерживающее кресло. Сами не встанете.

В дверях стоял Секар, на его длинной шее висел сложенный гармошкой плед. Ольга съёжилась, прикрываясь руками.

— Мне нет никакого дела до вашего тела. Существо без перьев для нас как для вас гуманоид с содранной кожей. Согласитесь, малоаппетитное зрелище и уж точно не возбуждающее.

Стерхианец плотно закрыл дверь, окинул пленницу внимательным взглядом и задержался на груди. Нет, на запястье руки с браслетом.

— Вы смелая девушка. Когда Дохра улыбается, даже мне порой хочется отдать ей всё. Надеюсь, и дальше обойдёмся без обмороков.

Он кинул плед, Ольга поймала и мигом укрылась от пяток до подбородка.

— Советую вам сменить краску. Состав местной воды быстрее смывает любые органические красители. Вряд ли вы пользуетесь искусственными, иначе за столько лет накопились бы побочки.

Ольга с вызовом посмотрела на координатора:

— Надеюсь, у вас не считается преступлением скрывать седину?

Секар качнул головой.

— Я говорю не о волосах, а о вашей коже. Впрочем, её настоящий цвет меня не интересует, пока это не влияет на успех делегации.

Ольга едва поборола порыв натянуть плед до макушки. Догадался? Нашёл старые документы? Или голубая краска для тела, придающая сходство с цефейкой, действительно стала смываться? Но не разглядывать же себя сейчас. Спрашивать «с чего вы взяли» тоже глупо.

— Вернёмся к важным вопросам, — сказал Секар после паузы, не дождавшись ответа. — Вы знаете об истинной цене вещицы, которую похитили?

— Я даже не знаю, что это. Хотя уже подозреваю, что что-то бесценное.

— Верно. Ветка из первого гнезда Мирной Голубки имеет сакральное значение.

Ольга не удивилась. Каких только легенд и верований не было у разных рас. Ветка — далеко не самый экзотический объект поклонения. Скажем, в созвездии Насоса сторонники самой популярной религии носят капсулы с «воздухом из лёгких ОТКа», а единороги вовсе собирают и тщательно хранят в сундуках продукты жизнедеятельности верховного жреца. И чем больше сундуков наполняется за год, тем сильнее считается жрец…

Секар щёлкнул клювом. То ли раздражённо, то ли разочарованно.

— Похоже, вы действительно не в сообщниках. Я проверял вас. На самом деле пропал медальон с Пером Первого Орлана. Не менее ценный. Последним в комнату, где он хранился, входил ваш сын.

Ольга замерла. Перед глазами вспыхнули строчки из библиотеки: «не позволяй сыну отправиться на маскарад».

— Дыши! — рявкнуло над ухом.

Что-то больно кольнуло плечо. Ольга вскрикнула и часто задышала.

— Мы же договаривались без обмороков, — упрекнул Секар.

— Я… Нет! Рома не мог! Его подставили! Это случайность!

Секар помахал на неё крылом словно веером.

— Разумеется, мы рассматриваем все версии, в том числе что его могли обмануть, но пока других подозреваемых нет. Медальон планировалось передать делегации Орла во время Озёрного Примирения в знак доверия и дружбы между нашими созвездиями. Вы понимаете, чем грозит срыв церемонии?

— Дипломатическим скандалом?

— Если бы. Альтаирцы трепетно относятся к своей истории. В лучшем случае это закончится разрывом торговых связей. В худшем…

Координатор замолчал.

— Совет не допустит войны между созвездиями, — не выдержала Ольга.

— Ради этого Орёл может выйти из Содружества.

— Немыслимо! Они только себе этим навредят. Вся экономика…

— Кто вспоминает об экономике, когда речь о кровной мести?

Ольга шумно вздохнула и откинулась в кресле.

— Я уверена, что Рома ни при чём. Он не взял бы ничего чужого, даже если бы сказали, что это ненужный мусор.

— Но он был там последним. Мы должны знать всё, что он видел. К сожалению, ваш сын отказался от ментоскопии без вашего присутствия. По закону он несовершеннолетний, поэтому мы не могли настаивать.

— Надо же, вы иногда вспоминаете о законах.

Секар оказался позади кресла. Острые коготки на сгибах крыльев коснулись плеч Ольги. Клюв склонился к уху, хотя скорее к щеке.

— Вы же разумная девушка и не будете обращать внимание на некоторые… вольности в отношении вас. А я, скажем, не буду задумываться, почему сын пиктора и цефейки не унаследовал признаки ни одной из рас родителей.

Ольга вцепилась в край пледа. Координатор отступил.

— Надеюсь, мы пришли к взаимопониманию.

— Аб-со-лют-но, — выплюнула Ольга, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов. — Я никому не жалуюсь, уговариваю Рому пройти ментоскопию, и вы оставляете нас в покое, так?

— Не раньше, чем мы найдём или медальон, или виновных. Иначе…

— Какое ещё иначе?!

— Вы это сочтёте жестоким, но постарайтесь понять. Мы используем любой шанс если не погасить, то хотя бы притушить конфликт. Если до церемонии мы не вернём Перо, то выдадим делегации Орла виновных, чтобы ярость обрушилась на них. Если же не найдём истинных виновных, то отдадим самого подходящего на эту роль, пусть даже невиновного. Жизни многих наших собратьев важнее одного гуманоида.

Ольга сглотнула.

— И что они сделают с тем, кого сочтут виновным?

— За оскорбление истории в Орле публично ослепляют или ломают крылья. В вашем случае, думаю, руки. После чего отдают в услужение вожаку-хранителю на десять лет. Если осуждённый выживает — считается, что он искупил… Вы опять! — Секар подскочил и клюнул Ольгу в плечо. — Вернулись? Обнимите себя крыльями. Мы сделаем всё, чтобы найти медальон за эти десять дней, это важно для всех.

— Но если… Это незаконно! Всего десять… Почему он?! Если так нужно, отдайте меня! Не Рому, умоляю!

— Нельзя подбрасывать в гнездо тухлое яйцо, — покачал головой координатор. — Нужны доказательства.

— Я признаюсь! Вы же скажете, в чём признаться, чтобы поверили?

— Слов недостаточно. Нужно что-то объективное.

— На Рому ничего нет!

— Есть запись с камер в коридоре, как он входит и выходит из комнаты.

— И этого хватит?! Давайте я зайду и выйду! Дату съёмки подменим.

— Исключено. Попасться на подлоге ещё хуже.

— А оболгать невинного — не подлог?!

— Закончим разговор позже. Я пришлю вам врача.

Секар выпорхнул за дверь. Ольга разрыдалась.

* * *

— Рома, расскажи ещё раз господину Секару всё, что ты рассказал нам с папой.

Ольга пригладила сыну волосы на макушке, тот мотнул головой, стряхивая руку. Вася осторожно забрал ладони жены в свои и сжал.

Координатор вышагивал ногами-ходулями взад-вперёд по комнате, не глядя на семейство. Ольга следила за ним с тревогой, не слушая, что говорит сын. Секар должен понять, что всё это дурацкое совпадение. Ромка столкнулся в коридоре с каким-то балбесом, у которого прихватил живот, и согласился отнести поднос вместо него. Медальона на столе уже не было. И за это — калечить?! Лучше спросить с того идиота, который бросил ценный артефакт на виду без присмотра!

— Господин Роман, я ценю вашу откровенность. — Секар остановился перед ними и склонил гибкую шею, оказавшись на одном уровне с сидящими. — Хочу уточнить один момент. Как вы оказались на третьем уровне внешней галереи?

Рома насупился и буркнул:

— По лестнице.

— А зачем вы туда поднялись? Это не входило в вашу зону.

— Какую ещё зону? — насторожилась Ольга.

— Ваш сын разве не рассказал, что каждому официанту выделили его зону ответственности? Господин Роман отвечал за внутренние гнёзда первого и второго уровня в северном секторе. Так зачем вы пошли выше, да ещё и в южный сектор?

Ольга беспомощно взглянула на мужа. На лбу Васи прорезались морщины. Сын действительно умолчал об этом.

— Интересно стало, — буркнул Рома.

— Детям свойственно любопытство, — быстро поддержала Ольга. — Да что дети, даже я вряд ли удержалась от соблазна посмотреть весь особняк. Там такая необычная…

Секар поднял крыло, и она осеклась.

— Значит, простое детское любопытство? Так, Рома?

— Я не ребёнок!

— Хорошо, недетское любопытство. Но вам разве не обещали в конце провести экскурсию?

Рома запыхтел, терзая пуговицу на манжете рубашки.

— А я первым хотел посмотреть. Нельзя?

Секар выпрямился и отвернулся к окну. Рома бросил на родителей косой взгляд со смесью вины и упрямства и снова вцепился в пуговицу.

— Вы знали до этого Служа? Того парня, который отдал поднос, — спросил координатор не поворачиваясь.

— Нет. — Рома приободрился. — Первый раз видел его на раздаче карточек, он передо мной стоял. Но мы не разговаривали. А там, на этаже, он быстро сбежал. Ну это я уже рассказывал. Вы бы его допросили, он наверняка больше видел, раз в той зоне работал.

— Он плохо выглядел? Когда пожаловался, что живот болит.

— Ну да. Да он весь зелёный был! И глаза выпученные. Я ему ещё говорю: позвать врача? А он — да не, в уборную сбегаю, таблетку проглочу и нормально будет. Ты лучше отнеси. Ну я и пошёл. Зря? Надо было врача? — заволновался Рома.

— Не думаю, что это спасло бы. Его тело нашли на пороге уборной.

Пуговица с манжеты выстрелила в сторону координатора. Тот успел поджать ногу, и маленький снаряд отрикошетил от стены.

Глава 5. Немного о кустах

Нешех перемотал видео с допроса на три минуты назад и увеличил лица.

— Испуг совершенно естественный.

— Я бы предпочёл наигранный, — сухо ответил Секар, разорвал клювом упаковку с сушёными жуками и высыпал в прозрачную кружку. Безопасник, повернувшийся было на звук, поспешил уткнуться в экран.

— Но мальчишка точно что-то скрывает.

— Поговорите с ним. Неофициально. Гуманоиды легче открываются гуманоидам. Я почти уверен, там лишь детская глупость и упрямство Но если с кем-то поспорил, это будет зацепкой. Что по контактам Служа?

— Внутри делегации пусто. Позавчера ходил с двумя знакомыми в клуб. Судя по их ментограммам, объект дважды исчезал в толпе, на пять и пятнадцать минут.

— Камеры?

— В клубе была программа «без съёмки», — скривился Нешех. — Хозяин встал в позу, что уважает конфиденциальность посетителей, и чуть взашей ребят не выгнал.

Секар вытащил из холодильника тёмную бутылку, взболтал и добавил в кружку несколько болотно-зелёных капель. Налил воды до середины. Немного подумал, выдернул метёлку из стоящего на столе букета сухоцветов и стал методично обрывать пушинки и бросать в коктейль.

— Прижмите владельцу хвост.

— Может, всё же вкинем безобидное? С постановлением быстрее будет.

— Нет.

Зашумел блендер, взбивая напиток. Безопасник уткнулся в планшет, рассылая указания.

— Новые зацепки из особняка? — спросил Секар, переливая коктейль в высокий бокал.

— Глухо.

— Плохо. Работайте. Хоть с облаков, но достаньте медальон. Любой ценой, пытками, чудом.

— За чудесами вам в другое ведомство, — хмыкнул Нешех, откидываясь в кресле. — Вроде их замдиректора тоже прилетел. А лишаться потом должности я не намерен.

— А глаз? — буднично спросил Секар.

Нешех вскинул голову, но посмотрел не на координатора, а на бокал.

— Это плохая мотивация.

— Это лучшая мотивация. Пропажа — в том числе ваш провал. Неизвестное существо проникает на закрытое мероприятие, разгуливает как у себя в гнезде и пропадает бесследно! Нет, если дело не решится, я вас сдам вместе с мальчишкой. Кстати, приставьте к его комнате охрану по схеме два — два.

Светлые брови безопасника дрогнули.

— Хотите оставить совсем без рук? Замка и камер мало?

— Камеры не умеют задерживать убийц. Он должен дожить до Примирения.

— Да кому он нужен, кроме вас? — Нешех перевёл взгляд на координатора. — Ах вот зачем мамаша за вами бежала. Так посадили бы вместе, она сама скрутит любого, кто сунется.

— Именно поэтому. Считайте, что получили внештатного сотрудника.

— Ещё и за ней бегать?!

— Нет. Просто не мешайте, пока не начнёт слишком суетиться и привлекать лишнее внимание.

Нешех поискал в планшете и процитировал:

— «Оператор системы поддержания микроклимата в теплицах первого уровня». Очень поможет. Возможно, даже найдёт вредителя. И это будет гусеница на ветке в саду.

Секар поставил бокал на стол и задумчиво заметил:

— Как вы вообще доросли до такой должности…

Безопасник вскочил и вытянулся по стойке смирно.

— Вопросов нет. Разрешите идти?

Координатор махнул крылом и отвернулся к окну.

* * *

— Оль, не накручивай себя.

Вася поднялся с дивана и перехватил жену, которая опять начала метаться по комнате.

— Ты не понимаешь! Это всё направлено на нас, я уверена!

— Ш-ш-ш. — Вася крепче обнял Ольгу. — Всё будет хорошо. Найдут и медальон, и похитителя. И окажется, что мы попали случайно.

— Случайно? — Ольга упёрлась ладонями в грудь мужа и откинула голову. — Сообщения якобы от Ромы — случайно? И исчезли бесследно тоже случайно? Даже не одно, два! Причём в нужное время!

— Конечно, меня намеренно выманили из аэромодуля. — Вася притянул голову жены к своей груди и стал осторожно гладить. — Явно хотели имитировать причастность. Но сделали это слишком грубо. Нешех после ментоскопии сразу признал попыткой подставить. Если злодей так глуп, что надеялся этим запутать след, его и поймают быстро.

— Но фору он получил. А при нынешних скоростях и десяти минут хватит…

— Ну какие тут скорости, Оль. Ты видела местный парк машин? Самым новым лет сто, не меньше. А я ещё удивлялся, зачем Белкрыл свои через весь космос тащил… Что такое?

Ольга вырвалась из объятий и метнулась к столу.

— Повтори точно, что было в сообщениях?

Вася вздохнул.

— «Пап, подойди к заднему крыльцу на секунду» и «всё, уже не надо».

Ольга крупно написала оба сообщения на двух листах и стала водить по ним карандашом, беззвучно шевеля губами. Потом начала выписывать рядом цифры, следом отдельные буквы.

— Ну что? — осторожно спросил Вася, когда жена откинулась на стуле и закрыла глаза.

— Ничего.

— Оль… Будь ты преступником, ты бы стала добавлять скрытый шифр в записку, которую подбрасываешь как улику на другого?

Она не ответила, отошла к буфету, налила стакан воды и долго пила её маленькими глотками. Вернулась к столу, глянула на записи, скомкала их и бросила в корзину.

— Ты прав, я цепляюсь за любую ерунду. Сложно сидеть без дела… Не обидишься, если прогуляюсь немного?

— Нет, конечно. Извини, что не могу составить тебе компанию.

— Да сиди уж… арестант.

— Только будь осторожна. И обещай ни во что не ввязываться. Пусть в семье остаться хоть кто-то, кто сможет передачи носить.

Ольга выдавила невесёлую улыбку, чмокнула мужа в нос и отправилась к выходу. В последний момент она прихватила с тумбочки купленную на космодроме книгу.

* * *

Около их номера охраны не было, с Васи лишь взяли слово, что будет выходить только по просьбе Белкрыла. А вот у соседнего номера, куда определили Рому, подпирали стену два хмурых типа. Скорее всего, они следили и за вторым арестантом, но на Ольгу не посмотрели.

— Извините, — обратилась она к тому, кто был выше ростом, — вы не уточнили насчёт…

— На данный момент свидания запрещены без исключений, — перебил он монотонным голосом. — Обо всех изменениях вас уведомят.

— Спасибо.

Ольга прошмыгнула мимо охранников к лифту, те не шевельнулись. Значит, пока ей позволено гулять. Пока…

В холле на первом этаже она торчала минут десять, оглядываясь безо всякой надежды, когда в коридоре слева метнула знакомая серая рубашка.

— Господин Нешех!

Безопасник обернулся и неохотно остановился, глядя с выражением безграничной усталости и терпения на подбегающую Ольгу.

— Я быстро. Прошу…

— Нет.

— Послушайте!

— Я повторяю: нет. Условия как у вас. Питание тоже. Даже оставили доступ к мультимедийной библиотеке. Его не собирается никто морить голодом, пытать, или что вы там ещё себе придумали.

— Я не об этом, — резко возразила Ольга. — Я хотела сказать, что готова помочь в поисках. От работы в делегации меня отстранили, так что можете мной распоряжаться.

— Могу распоряжаться? Отлично. Держите задачу на ближайшие десять дней: не мешаться под ногами и не лезть, куда не просят.

Он развернулся на каблуках и направился к лифту.

— Хам, — прошипела Ольга.

— Многие отмечают, что у господина Нешеха тяжёлый характер, — раздалось за спиной. — А ещё он недолюбливает женщин, что лично я считаю совершенно возмутительным.

Бонадш взял руку развернувшейся к нему Ольги и неожиданно церемонно поцеловал. Сегодня на арктурце был мягкий серый пуловер, в вырезе небрежно разлёгся воротник расстёгнутой на две пуговицы фиолетовой рубашки. Соломенные волосы чувствовали себя привольно без лака, но не создавали ощущения непричёсанности.

— Он вас обидел? — Голубые глаза озорно блеснули. — Хотите, вызову его на дуэль?

— Не стоит, — Ольга отняла руку. — Извините, мне надо идти.

— Давайте я вас провожу. Кстати, вы слышали про конфуз на вчерашнем заседании? Из делегатки от Голубя прямо во время выступления выпало яйцо! И укатилось под насест председателя. А вы знаете, павы никогда даже не подходят к чужим яйцам…

Ольга, опустив голову, направилась к выходу, вполуха слушая сплетни. Как спасти Рому? Где искать медальон? Да и что она может сделать? У лучших сыщиков — а к делу наверняка привлекли лучших из лучших — пока никаких зацепок. Хотя может уже есть, только кто же ей расскажет. Вся семья по-прежнему под подозрением. Даже странно, что её саму не заперли.

— Осторожно, — Бонадш, о котором она почти забыла, поддержал за локоть на ступеньке. Ольга кивнула, взглянула в холл и вцепилась в руку спутника.

— Что случилось? — удивился арктурец и проследил за её взглядом.

У стойки регистрации в профиль к ним стоял драконианец в элегантном тёмно-синем костюме. Он, похоже, почувствовал внимание к себе, бегло и с недоумением взглянул на парочку и вернулся к заполнению какого-то документа.

— Вы с ним знакомы? — спросил Бонадш.

Ольга дёрнула его за собой и почти бегом кинулась на улицу, потом за угол, вломилась в какие-то кусты и остановилась, схватившись рукой о стену.

— Да что с вами? — В голосе арктурца прорезалось неподдельное беспокойство. — Вы смотрели на господина Тахрана как на призрака.

— Как? — Ольга сглотнула. — Как его зовут?

— Господин Тахран, он замдиректора в одном весьма специфическом ведомстве с неуклюжей аббревиатурой ООО-НЯ. Звучит, как припев у какой-нибудь молодёжной группы. Неудивительно, что они себя не афишируют, я бы с таким названием вообще из пшеницы не распрямлялся. Вы с ними сталкивались?

— Нет. — Пока собеседник болтал, Ольга стала ковырять стену и сейчас пыталась оторвать прилипший к краске камушек. — Нет, впервые слышу.

— Замечательно, а то я уже испугался, что вы их клиент.

— Клиент? — рассеянно переспросила Ольга. Камушек никак не поддавался. — И какие они оказывают услуги населению?

Бонадш расхохотался.

— Ну вы даёте! Неужели даже слухи до вас не долетали? Общество охраны общества от нежелательных явлений ищет и изолирует опасные элементы. Но не обычных преступников, а тех, кто нарушает, так сказать, законы логики и физики.

— Это как? — Ольга отстала от упрямого камушка и посмотрела на арктурца.

— Ну кто думает, что умеет какие-то сверхъестественные вещи. Мысли читать, предметы двигать, всё такое. Им объясняют, что они не правы. Говорят, — Арктурец придвинулся совсем близко и понизил голос, — у особо упрямых стирают память, чтобы забыли… — Бонадш на миг остановился, его взгляд скользнул к губам Ольги, а голос слегка охрип, — …о всяких глупостях.

— Очень интересно, — громко сказал она отстраняясь. Бонадш вздрогнул и отступил. — Но звучит как городская страшилка. Разве в наше время кто-то всерьёз верит в такое? А если кто и скажет, что якобы читает мысли или видит будущее, это забота психиатров. Зачем держать отдельную службу?

Арктурец усмехнулся и сунул руки в карманы брюк.

— Может, и страшилка. Но вряд ли Совет стал бы зря тратить бюджет на целую структуру. Рассказать вам одну историю?

Ольга кивнула и медленно пошла по еле заметной тропинке, вьющейся между кустами. Бонадш пристроился сзади.

— Я её узнал от Човида, это мой троюродный племянник. Он гостил на даче у друга, и там был странный сосед. Ещё недавно общительный феникс вдруг замкнулся, стал сторониться соседей и почти поселился в местной библиотеке, где интересовался только мифами. Там посёлок маленький, все дружат и тайн нет. Потом стал в город летать и книги сумками оттуда таскать. Все решили, коллекционером будет, порадовались, а то библиотека крошечная, её жители давно перечитали сверху донизу. Но объявление он не вывесил, а через три дня пропал. Спустя декаду появился как ни в чём не бывало, и стал прежним, но знаете, что самое интересное?

— Что? — пришлось переспросить Ольге, поскольку драматическая пауза затянулась.

— Он новых соседей не узнавал! Тех, кто давно живёт, помнил, а тех, кто снял дачи впервые — дело в начале сезона было — нет, заново знакомился. Один мальчишка утверждал, что феникс вернулся ночью на чёрном аэромодуле с рядом букв «З» на борту. Этому, правда, никто не поверил. А я потом разузнал, оказывается, такие аэромодули использует одно из подразделений ООО-НЯ.

— И что дальше? — спросила Ольга, поскольку за спиной опять замолчали, но шаги не стихли.

— С фениксом? Не знаю. Човид вернулся домой и больше туда не ездил.

Они выбрались из кустов на дорожку парка, примыкающего сзади к отелю, и Ольга опустилась на ближайшую скамейку.

— Спасибо, что составили компанию. Надеюсь, не сильно вас отвлекла. А сейчас извините, я хотела бы побыть одна.

Бонадш склонил голову, приложив руку к сердцу.

— Всегда рад вас развлечь, а особенно отвлечь от неприятных встреч. Ничего себе, почти стихи получились. Вы любите поэзию?

— Не очень, — быстро сказала Ольга и твёрдо посмотрела в голубые глаза. — Я должна извиниться за свой порыв, но вы его не так поняли. Господин… Тот драконианец у стойки напомнил мне… друга, давно умершего… при неприятных обстоятельствах. Вот я и растерялась и немного испугалась. Это… тяжёлые воспоминания. Но я ошиблась. Тем более что моего друга звали иначе. Как вы назвали этого… директора?

— Господин Тахран, только он пока замдиректора, но, насколько знаю, это ненадолго, господин Перонде в ближайшее время собирается в отставку и лучшего кандидата на место не найти. Говорят ещё…

— Очень, очень рада за господина… Тахрана и желаю ему всяческих успехов в карьере. А сейчас простите, я пройдусь одна.

Она поднялась, сделала шаг, но тут же резко повернулась обратно и налетела на Бонадша. Тот подхватил её за талию — то ли машинально, чтобы не упала, то ли… Ольга поспешила заговорить.

— Господин Бонадш, прошу, не рассказывайте никому. Это… глупо и… так стыдно. Мало ли что померещится… Всё в прошлом, но не хочу ненужных вопросов и воспоминаний. Не расскажете? Я вас очень прошу! Ради… Ради нашей дружбы. Мы ведь можем считаться друзьями?

— Конечно. Я обожаю дружить с красивыми девушками. — Ольга не поняла, была ли в голосе ирония, но кивнула серьёзно, будто приняла за чистую монету. — Обещаю, никому не скажу. Клянусь колесницей Хокулеа!

— Спасибо.

Ольга выскользнула из полуобъятия. Арктурец, похоже, не торопился отпускать, но у него пиликнул коммуникатор, вынуждая отвлечься.

— Представляете, Белкрыл просит отвезти его в центр. А что ж не вашего мужа? Впрочем, я не прочь его на время подменить.

На прощанье он опять поцеловал руку, Ольга вымученно улыбнулась и поспешила в противоположную сторону. Нужно собраться с мыслями, слишком много всего свалилось. Ещё и этот... тоже мне подменщик нашёлся.

Но остаться одной опять не удалось, за поворотом она налетела на безопасника и чуть не выругалась вслух.

— Извините.

Она хотела пройти мимо, но Нешех схватил за руку.

— Вы вышли с той стороны?

Ольга повернула голову в указанном направлении.

— Допустим. А что? Там запретная зона?

— Вы кого-нибудь встретили в кустах?

— Я не обязана перед вами отчитываться. — Ольга дёрнула руку, но Нешех сжал крепче. — Пустите.

— Так видели кого или нет?

— Это допрос? Пустите, мне больно.

Безопасник еле слышно прошипел «дура», но выпустил и двинулся прочь.

— Сам дурак, — буркнула Ольга.

Прозвучало еле слышно, но Нешех словно наткнулся на стену и развернулся.

— Уважаемая госпожа Ольга, — слова сочились ядом, — мне нет никакого дела до того, с кем вы целуетесь за спиной мужа. Но если страсть не затмила вам весь мир…

— Что-о-о?!

— ... и вы заметили там ещё кого-нибудь незнакомого и подозрительного, — тем же тоном продолжил Нешех, — то был бы очень признателен, если бы вы поделились этим наблюдением.

Ольга моргнула.

— Там… Там был кто-то посторонний?

— Поступил сигнал о неопознанном существе, уточняем информацию.

Ольга обхватила руками плечи.

— Нет. Я никого не видела. Нет, рядом с нами точно никого не было.

— Благодарю за содействие.

Нешех издевательски поклонился и ушёл. Ольга сползла на колени прямо на дорожку.

Если там кто-то был… Следил за ней? Или за обоими? А встреча перед этим — вдруг подстроена? И её ждали? И если бы не Бонадш, там и прирезали?

— Не сходи с ума, — прошептала она самой себе. — Выключи фантазию и включи мозг.

Но пришлось посидеть так довольно долго, стараясь глубоко дышать, прежде чем сердце перестало пытаться выпрыгнуть из груди.

Наконец Ольга медленно поднялась и встретилась взглядом с туканианцем, сидевшим на спинке ближней лавочки. Тот расправил крылья, но не стал взлетать, а поинтересовался:

— Извините, пожалуйста, я не оскорбил ваш ритуал наблюдением?

— Что?

Туканианец резко взмыл в воздух, но не улетел и сделал круг надо головой.

— Понимаете, я интересуюсь новыми верованиями и ещё не встречал таких у гуманоидов. Если ваша секта не секретная, поделитесь деталями? Строго конфиденциально.

— Какая ещё секта? — устало спросила Ольга, доковыляла до лавочки и, морщась, принялась растирать затёкшую ногу.

— Значит, секретная, — поник туканианец и приземлился на дорожку в стороне, продолжая подглядывать на Ольгу.

Та нахмурилась, но вдруг сообразила, что её поза на коленях с руками, обнимающими плечи, могла ввести в заблуждение. Кажется, она ещё и покачивалась. Средь бела дня, на открытой дорожке… Да что за день, теперь её чуть в фанатики не записали!

— Вы не так поняли, — попыталась улыбнуться Ольга и приглашающе махнула на скамейку рядом. — Мне просто стало немного нехорошо, но теперь всё прошло.

На самом деле ничего не прошло, хотелось орать, просто бессмысленно орать и желательно ещё при этом кого-нибудь колотить. Кого — она не могла определиться: то ли чешуйчатого нахала, который, как оказалось, все эти годы был жив, то ли русого хама с его нелепыми подозрениями, то ли голубоглазого болтуна, который вызвал эти подозрения… То ли вовсе Васю, из-за которого пришлось тащиться на идиотский Съезд. А ведь года три назад мужу предлагали другое место, очень перспективное!

— Вам позвать врача?

Туканианец успел перепорхнуть на спинку лавочки и сидел совсем рядом, заглядывая в лицо одним глазом.

— Не надо. Мне уже хорошо, просто задумались.

— А может, хотите мороженое? Космический бриз, а? «Освежа-а-ает, но не моро-о-озит», — пропел туканианец строчку из рекламы на удивление приятным голосом. — Я слетаю, только никуда не уходите!

Он сорвался с места, и Ольга невольно зажмурилась из-за ветра от крыльев, а когда открыла глаза, собеседник уже исчез.

Ольга посмотрела в чистое, зеленоватое небо и всё-таки не сдержалась.

Кусты парка на Фи Павлина впервые услышали могучую часть великого языка из другой вселенной, но, к счастью, ничего не поняли. Иначе биологи сломали бы немало копий в споре о причинах резкой смены окраски листьев, не обусловленной природными явлениями.

Глава 6. Ночь страсти и признаний

Поздно вечером Нешех вошёл в номер, спешно переоборудованный в комнату наблюдения и по совместительству оперативный штаб, посмотрел на мониторы, а следом на стажёра-лепуса, который отложил наушники и увлечённо гонял по экрану планшета кролика, подставляя корзину под падающие морковки.

— Стажёр Мокруш!

Лепус вздрогнул, вскочил, уронив планшет, и вытянулся по струнке до кончиков длинных ушей.

— Почему не следите за объектом?

Мокруш залился краской и машинально попытался прикрыться ушами.

— Как они это… Ну… Занялись… всяким. Круво разрешил выключить.

Нешех повернулся к старшему офицеру.

— Объект после возвращения в номер приступил к исполнению супружеских обязанностей, — отрапортовал тот. — Причём с особой… эээ… интенсивностью. Я принял решение, что нецелесообразно отслеживать все детали. Также маловероятно, что в ближайшее время получится услышать значимую…

— Сразу всё отключили? — перебил безопасник.

— Нет. Когда они перешли… к активной фазе взаимодействия, убрали видео, но звуки тоже смущали личный состав. Я позволил себе…

— Покажите, что записалось, — распорядился Нешех.

Круво многозначительно хмыкнул, и безопасник рявкнул:

— Меня интересует только дело, а не их кувыркания!

Нешех сел в угол, развернул монитор к себе, чтобы остальные не видели, и вставил наушники. Остальные сделали вид, что вернулись к своим делам, но посматривали в угол кто с нескрываемым любопытством, кто с неодобрением, кто с ухмылкой.

Не прошло и пяти минут, как Нешех покраснел даже сильнее стажёра, что-то прошипел и чуть не выдернул провод питания.

— Удалите это всё, — сухо приказал он старшему офицеру.

— Совсем всё? Или с какого-то определённого момента? — уточнил тот, старательно изображая миниатюру: «ты начальник, я дурак».

— С момента, когда она… упомянула красное платье. Верните наблюдение через три часа, — процедил Нешех и почти выбежал из комнаты.

— Что значит «делпа»? — шёпотом спросил стажёр у офицера.

— У кого-то слишком длинные уши, — хмыкнул тот и небрежно добавил: — Это на аскулапийском, непереводимое, не советую его где-либо повторять.

— Почему? — Уши Мокруша опять поднялись, а нос даже задрожал от любопытства.

Офицер вздохнул, покосился на остальных и наклонился к стажёру, понизив голос:

— Это слово не произносят в приличном обществе, оно означает девушку с не самыми чёткими моральными ориентирами.

* * *

Ольга лежала на боку и смотрела на профиль Васи. Тот давно уснул, ещё бы, утомился, бедный, ведь мужественно выдержал и спектакль, и долгий разговор, и даже по-настоящему страстные моменты подарил в конце. Повезло ей с мужем, уверенный, спокойный, не стал устраивать скандал на её идеи, настоящий надёжный товарищ, с таким хоть в разведку…

Ольга еле слышно вздохнула и убрала зелёную прядь со лба мужа. Они и так столько лет живут словно законсервированные разведчики, постоянно маскируясь, только непонятно, кто и зачем отправил в тыл врага. Да и врага, в общем-то, нет, обычный мир со своими правилами и законами, неизвестный никому на земле, ни торговли, ни вражды, никаких контактов… Некий секретный «отдел З», из-за которого они спешно бежали с планеты Совета, вовсе не показывался. И всё же… поддельные документы с чужой расой. И Дымок.

Ольга присмотрелась к волосам мужа и нахмурилась, краски показались бледнее. Или мерещится после того, как координатор накрутил? В любом случае надо утром сказать Васе, чтобы покрасился, не дожидаясь привычного срока.

Она закуталась в одеяло и закрыла глаза, но сон не шёл. А ведь завтра насыщенный день… если её вообще выпустят из комнаты. Но она не могла не посоветоваться с Васей, а главное, не предупредить его. Ещё было важно убедить, что не стоит встречаться с неожиданно воскресшим Тахраном и говорить по-мужски.

Этот чешуйчатый гад нисколько не изменился, будто вчера виделись. Ольга вспомнила, что драконианцы живут триста лет и дольше, то есть он состарился по человеческим меркам меньше чем на пять лет. А её не узнал. Неужели она так изменилась?

Ольга бесшумно соскользнула с кровати, накинула халат и направилась в ванную комнату, где придирчиво уставилась в зеркало. А сколько на самом деле лет ей? По документам сорок шесть, но кто сказал, что в этом мире год равен земному? Да и чувствовала она себя так, словно с момента попадания ничего не изменилось. Возможно, влияет другое питание, чистый воздух… С экологией здесь всё отлично, даже в городах. И гравитация наверняка хоть немного, но отличается, что тоже влияет.

Ольга попыталась посмотреть на отражение отстранённо и решила, что девушке из зазеркалья дала бы не больше тридцати пяти. И тут же на себя рассердилась.

— Делать тебе нечего, — сказала она двойнику. — Васе не важно, на сколько я выгляжу, остальным тем более дела нет. А вот на голове после бурного вечера у тебя бардак.

Она взяла гребень и стала неторопливо превращать причёску «гнездо корвуса» во что-то более приличное. Жаль гребень не распутает заодно бардак в голове. Разговор с Васей успокоил ненадолго, сейчас дневное напряжение вернулось.

Что может быть хуже встречи с бывшим? Только встреча с не совсем бывшим, который оказался не совсем умершим. Ольга сама не знала, чего она больше испугалась, когда увидела Тахрана: что, закончив на стойке, он подойдёт или нет, что всё-таки вспомнит или так и не узнает…

Разговор с ним она не могла представить вовсе. «Привет, рада, что ты жив. Спасибо, что признался в любви заочно шестнадцать лет назад и одновременно притворился мёртвым, чтобы не заставлять отвечать»? Так, что ли? Идиотизм. А если это было вовсе не его решение, а приказ какого-то начальства, потом она сбежала и Тахран не смог найти? Нет, если окажется, что искал — это ещё хуже. Если же выяснится, что и Драконий глаз не он передал… Ольга ткнулась лбом в зеркало. Нет, никаких разговоров, никаких встреч. Прошлое пусть остаётся в прошлом.

В настоящем и так проблем хватает, а Ольга не была уверена, что не устроит сейчас дракону скандал. Может, решит подойти в конце Слёта, когда найдут медальон и она успокоится…, но не сейчас.

Паническое бегство из холла было всё-таки зря, вдруг кто заметил. Хотя хватит и того, что Бонадш рядом был, а у него язык без костей.

Что она ему наболтала там, в парке? Удалось ли прозвучать убедительно, поверил ли легенде? И сдержит ли слово не рассказывать? Пока надеется на благосклонность в обмен — может быть, а когда поймёт, что шансов нет?

Флиртовать Ольга никогда особо не умела, а за годы, проведённые почти в затворничестве, вовсе разучилась общаться с мужчинами, которые выражают интерес. Да и в Содружестве обычно с этим было просто и открыто: да — значит да, нет — значит нет, никаких «нет — это да, но позже». Но у Бонадша пока лучше поддерживать надежду.

«О боги, Оля, о чём ты думаешь», — упрекнул зеркальный двойник. Нешех и так считает её чуть ли не… Хотя кого интересует его мнение, детей с ним не крестить. Пусть делом занимается, медальон ищет.

Тем более что сегодня вечером Ольга намеренно бросила вызов этому морализатору. Она не сомневалась, что номер прослушивается, и сделала единственную возможную ставку на неприкосновенность интимной жизни — ещё один постулат Содружества, который старательно соблюдали.

Впрочем, для спецслужб наверняка «если нельзя, но надо для дела, то можно», поэтому пришлось вспомнить все штампы и попытаться изобразить безудержную страсть и «очень плохую девочку». Ольга надеялась, что если не приняли за чистую монету, то хотя бы перестали слушать из-за того, что испытали испанский стыд от спектакля. Других вариантов поговорить с Васей без лишних ушей не удалось придумать.

«Надеюсь, они только прослушивают, но не поставили камеры», — запоздало пришла очевидная мысль. Ольга резко махнула влево перед датчиком движения, заменяющим кран, и плеснула в лицо ледяной водой. Порноразведчица недоделанная. Если они… Нет, лучше о таком не думать.

— Пусть только попробует рот открыть — засужу за вторжение в личную жизнь, — мрачно сообщила Ольга отражению. — Улетит на плантации лет на десять.

Спать по-прежнему не хотелось. В гостиной Ольга взяла планшет, забралась с ногами в кресло и на всякий случай поискала в галанете, нет ли у драконианцев традиций якобы умирать перед или после вручения Драконьего глаза, но ничего похожего не нашла. Посоветоваться бы с кем ещё…, но вдруг переписку читают?

Пришло сообщение от Редивы: «Представляешь, нас задержали на орбите на пять часов! Сказали, по техническим причинам. Ещё и сидели без связи! Хорошо покормили, но какими-то крохами, Тата чуть не сжевала галстук стюарда. А меня вздумали допрашивать, интересовала какая-то чушь: не просил ли меня кто передать что-нибудь со Слёта. Ещё так смотрели, будто я в сумочке самого сенатора вывезла, причём по частям. Я им высказала всё, что думаю, уже написала своему адвокату, он опять паникует. Как вы там, птички ещё совсем не заклевали? А то бросайте это всё, догоняйте меня и полетим на Бету Хамелеона, нормально проведём оставшийся отпуск.»

Ольга трижды набирала и стирала ответное сообщение, подыскивая осторожные формулировки, в итоге ответила нейтральными ахами и умеренными возмущениями. Если Редива что-нибудь заподозрит, начнёт закидывать вопросами, а потом ещё явится спасать и всей своей неуёмной энергией.

Знать бы, следит ли безопасник за перепиской… Ольга закусила губу и выпрямилась, озарённая идеей, колебалась пару секунд, потом решительно нашла в списке чатов Ледкебу. Они познакомились семь лет назад на курсах по ландшафтному дизайну, почему-то эта юная вигриница сразу выбрала Ольгу советницей по любовным делам. Потом Ледкеба улетела на практику, там же нашла работу и больше на Тау не появлялась, но продолжила переписку и до сих пор регулярно закидывала подробностями о своём очередном романе, который неизменно заканчивался крахом. Ольге поначалу было любопытно, потом не знала, как вежливо отказаться, потом привыкла и даже сама спрашивала, всё ли в порядке, если «подруга по любовным делам» долго не писала.

Ледкеба порой сокрушалась: «Мне так неудобно, что я тебя нагружаю, а ты ничем не делишься. У тебя, конечно, идеальная семья, но если возникнут проблемы — обязательно пиши, что-нибудь вместе придумаем». Ольга как-то после ссоры с Васей рискнула пожаловаться и искренне удивилась, получив тонну поддержки и свежий взгляд со стороны.

Теперь же интимный разговор будет кстати, причём Ледкеба вряд ли что заподозрит. Ольга прижала тыльные стороны ладоней к щекам: покраснела или нет? Вроде нет. Хотя для стороннего наблюдателя так будет даже натуральнее.

Пальцы замерли над виртуальной клавиатурой и решительно набрали: «Привет. Извини, что отвлекаю, но очень нужно с тобой посоветоваться. Я недавно встретила мужчину, и он мне очень понравился. Честно говоря, мне кажется, я влюбилась».

Глава 7. Девять дней до Примирения

— Всё, что касается дела, вы можете рассказать мне, — в пятый раз терпеливо повторил старший офицер, мужественно обороняя спиной дверь в номер-штаб. — Господина Нешеха здесь нет, он уехал по важному вопросу и вряд ли появится в ближайшие часы.

— Хорошо, я зайду позже, — вздохнула Ольга. — Только обязательно передайте ему, как появится, что я его искала.

Она чуть застенчиво улыбнулась и поцокала на каблучках к лестнице, оставляя лёгкий цветочный шлейф духов.

Из двери высунулся стажёр и втянул воздух:

— Ммм, «Луга Альхара».

— Ты откуда знаешь? — повернулся офицер.

— Писал курсовую «Запах как составляющая портрета преступника». Я столько духов тогда перенюхал, что потом месяц ничего не чувствовал. Интересный выбор. Кажется, господин Нешех родился на Альфе Альхара…

— Хватит в дверях торчать, — рявкнул Нешех из глубины номера. — Соблюдайте конспирацию.

* * *

Ольга почти два часа сидела в холле в засаде: утащила глубокое кресло с высокой спинкой в уголок с кадками и, скрытая раскидистыми листьями, следила за входом, делая вид, что читает книгу. А может, и наоборот.

Маскировка вышла неплохая, Ольгу никто не замечал, только уже знакомый офицер кинул беглый взгляд, когда первый раз проходил мимо, но шаг не замедлил, а на обратном пути даже не повернул голову.

Слежка ничего не дала. Время приближалось к полудню. Ольга потянулась, внимательно оглядела холл, выскользнула из своего уголка и на скоростном лифте поднялась на парковку, расположенную на пятнадцатом этаже.

Там стояли несколько аэромодулей с логотипами разных созвездий, но не оказалось ни одного такси. Входные ворота были, вопреки обыкновению, закрыты, а на приёмной площадке стоял широкоплечий урсул с повязкой безопасника и в майке с надписью: «Это ж-ж-ж неспроста».

— Извините, я вызвала такси, оно сможет сюда залететь? — обратилась к нему Ольга.

— Согласно распоряжению организаторов, парковка открыта только для зарегистрированных аэромодулей членов делегации, — неожиданно пискляво для его расы и комплекции ответил урсул.

— Госпожа Ольга! Как приятная встреча! — раздалось за спиной.

Ольга постаралась придать нейтральное выражение лицу перед тем, как повернуться.

— Добрый день, господин Бонадш.

Болтливый поклонник выглядел торжественно: строгий тёмно-серый костюм, белоснежная рубашка, галстук-бабочка, соломенные волосы зачёсаны назад и уложены волосок к волоску. Рядом стояла воздушная блондинка, завёрнутая в километры оборок, напоминая сахарную вату на палочках-ногах, и приторно-сладко улыбалась.

— Вы госпожа Ольга? Очень приятно, я Мэлли. Мой дорогой супруг столько про вас хорошего рассказывал, но, как вижу, утаил, что у вас редкая, необычная красота. И этот костюм вам безумно идёт. Неудивительно, что мой дорогой обратил на вас внимание, у него отличный вкус.

— Вы собирались куда-то лететь? — вмешался Бондаш, и Ольга вцепилась в его реплику как в спасательный круг, чтобы не утонуть в бочке с патокой.

— Хотела в город, но только узнала, что такси сюда больше не пускают. Буду ловить на внешней парковке.

— Зачем ловить? — всплеснула ручками-леденцами блондинка. — Мы вас с удовольствием подвезём, как раз летим за покупками. Нет-нет, не отказывайтесь. Мой муж отлично водит, а местным таксистам доверять не стоит. Тем более неужели Бонадш не подвезёт жену коллеги.

Она намертво приклеилась к Ольге и потащила к аэромодулю в дальнем углу.

— Мне неудобно мешать вашим планам, мне надо вовсе не в торговый центр, — попыталась освободиться Ольга, но её уже почти на руках внесли в аэромодуль: под оболочкой блондинки скрывался чемпион то ли по толканию ядра, то ли по похищению людей. Даже мелькнула мысль закричать помогите, но охранник счёл бы ненормальной.

Ольга про себя в который раз обругала эту идиотскую вселенную с гуманоидами, превосходящими по силам обычного человека. Одно время она даже усиленно занималась в тренажёрном зале, но потом сдалась: физиологию не обмануть.

— Вам куда? — спросил Бонадш, запрыгивая в кресло пилота. — Мне несложно сделать крюк, Мэлли тем более не торопится.

— Я… хотела погулять в центральном парке.

— Тогда у меня есть чудесное предложение. — Мэлли обнажила маленькие зубы, того и гляди укусит и вольёт патоку прямо в кровь. — Вы оставите меня в торговых рядах, а сами полетите развлекаться. Знаете, Ольга, мужчины так не любят ходить за покупками, ваш такой же? — доверительно подмигнула она, но не дала и секунды ответить. — А я, признаться, не сторонница шумных развлечений и аттракционов. Бонадш наверняка сбежит уже на третьей примерке туфелек, лучше пусть гуляет в приятной компании. Заодно будет под присмотром. Вы же проследите, чтобы он не начал увиваться за какой-нибудь пустой красоткой? Нет-нет, не смущайтесь и не волнуйтесь. У нас с Бонадшем свободные отношения, в вашем случае я всецело одобряю его выбор. Но, понимаете, приходится заботиться о семейном бюджете, не каждую девушку можем себе позволить. И не более одной за раз. Так что вы уж постарайтесь на прогулке, чтобы такой заметный кавалер другим не достался…

Надо было давно резко осадить Мэлли, потребовать немедленно остановить аэромодуль и высадить где угодно…, но губы Ольги будто слиплись, получалось лишь натянуто улыбаться. А следом медленно слипались и мозги.

К счастью, дальше Мэлли переключилась на моду, не ожидая реакции. Ольга уже не слушала и ждала только когда же они прилетят… хоть куда-нибудь. Если бы её правда решили похитить, вышло бы идеальное преступление. Но они благополучно приземлились на крышу торгового центра. Мэлли напоследок сделала контрольный выстрел сиропом в голову, пригласив завтра вместе отправиться в театр, самозабвенно поцеловала супруга и наконец-то утекла в толпу.

— Заболтала она вас? — спросил Бонадш, когда они снова взлетели. — Может, зайдём в кафе? Угощу вас пирожным…

— Нет! — почти взвизгнула Ольга. — Я на диете, отказалась от сладкого. Знаете, мне лучше вернуться в отель, голова разболелась. Высадите где-нибудь, найду аэротакси.

— У вас бледный вид. Нет, я вас одну в таком состоянии не отпущу. Давайте посидим на открытой террасе, свежий воздух и кислородный коктейль — лучшее средство от головной боли. Если не станет легче — отвезу в больницу. Кстати, — он заговорщицки понизил голос, — о вас утром спрашивал один господин.

— Кто?

— Эту тайну я открою только за коктейлем.

Бонадш выбрал открытую террасу кафе, затерянного где-то во дворах. Из посетителей там была только компания из трёх павов в углу, рядом со стеной, сложенной из грубых камней, по которым с шумом неслась вода, судя по умеренному и равномерному грохоту, звук шёл из замаскированных колонок.

Между круглыми столиками колыхались лёгкие белоснежные занавески, создавая иллюзию уединения. По еле заметной сетке над террасой порой пробегали синие зигзаги, слабо пахло озоном.

— Эта терраса называется «Гроза в горах», — сообщил Бонадш. — Люблю её за уют и безопасную романтику.

— Главное, что безопасную, — пробормотала Ольга, изучая коктейльную карту.

Позиций в разделе «для гуманоидов» оказалось всего три, Бонадш посоветовал «Осенний воздух на рассвете».

— Так кто меня искал? — спросила Ольга, потягивая из бокала. На вкус «рассвет» походил на разбавленный лимонный сок с ноткой горечи, самое то после общения с сахарной супругой.

Бонадш пригубил свой напиток, тёмно-синий с золотистыми искрами, облокотился на столик и заговорил таинственным шёпотом, постоянно сбиваясь на светскую болтовню:

— Сегодня утром я спустился к раннему завтраку… Вы, кстати, зря не ходите в общую столовую, там можно свести множество интересных знакомств. Значит, стою я около пирожных… Кстати, вы заметили, здесь совершенно не умеют готовить «пёстрые брызги»? Да-да, пересушивают, после них всё в крошках, не советую. А мои любимые «крылья пегаса» сегодня, как назло, быстро разобрали. Так вот, стою у стойки, и тут меня окликает Даззи. Вы, наверное, не знаете Даззи, он помощник секретаря в третьей делегации туканианцев. Как всегда воодушевлён и так радостно здоровается, будто месяц не виделись. А я, понимаете, не люблю, когда мне прямо в лицо крыльями машут, машинально отступаю и толкаю какого-то господина. Поворачиваюсь — а это наш общий знакомый господин Тахран… Вам скучно?

— Что вы, я внимательно слушаю, продолжайте, — ответила Ольга, пристально разглядывая свой бокал.

— Дальше самое интересное. Я, само собой, извинился и хотел отойти, но Даззи возьми и познакомь нас. Откуда только знает господина Тахрана… Тот смотрел так, будто лимон проглотил, но вежливо поклонился. Не успел я ответить, как Даззи заверещал «извините, меня вызывает шеф» и умчался, оставив нас вдвоём. Тахран тут же спросил: «Вы искали встречи со мной?» Представляете?

Бонадш сделал многозначительную паузу, но Ольга не подняла взгляд и не торопила, и он продолжил.

— Само собой, я честно заверил, что ни в коем случае и не собирался навязываться. Тогда он сказал: «Кажется, вчера я видел вас со спутницей». Ещё посмотрел таким странным взглядом, что мне показалось, нас на миг в космос выбросило и вокруг только звёзды. Вы с таким ощущением не сталкивались?

— Нет… Нет, никогда, — рассеянно откликнулась Ольга. — И что дальше?

— Я тоже не встречал, растерялся и выложил как на духу, что он вам напомнил старого друга, поэтому так странно среагировали. Между прочим, даже извинился за вас.

— Спасибо. А он?

— Принял извинения и как будто расслабился. Уж не знаю, что он себе напридумывал, принял за слежку или ещё какие глупости… Кстати, Тахран передал вам тоже свои извинения за то, что невольно вызвал неприятные воспоминания. Сказал, что остановился в другом отеле, а завтра вовсе улетает на север, потому надеется больше не смущать ваш покой.

— Я рада, что он не обижен за мою выходку, — ровным голосом отозвалась Ольга. — Благодарю, что всё ему объяснили. Простите, я сейчас.

Она сбежала в уборную и долго умывалась. Какой же Тахран оказался трус! Жалкий чешуйчатый трус. Не осмелился не только тогда признаться в лицо, то и теперь объясниться.

Пиликнул браслет, уведомляя о входящем. «Отправителя нет в списке ваших контактов». Ольга собиралась смахнуть и заблокировать, но заметила подпись. Нешех? Чего ему вдруг понадобилось? Сообщение оказалось лаконичным: «Зайду к вам в номер через час». Неужели в нём любопытство победило женоненавистничество?

— Подождёт, — подмигнула Ольга зеркалу, выставила режим «вне сети» и, вернувшись за столик, мило улыбнулась заскучавшему Бонадшу: — Знаете, вы были правы, свежий воздух творит чудеса. Не хочу возвращаться в душный отель, давайте продолжим прогулку. Только в парк уже не хочется. Может, полетаем над городом, проведёте обзорную экскурсию?

* * *

Знакомую металлическую крышу библиотеки Ольга заметила только спустя полтора часа, когда почти отчаялась. Ободрённый оживлением спутницы, Бонадш без возражений повернул в ту сторону.

— Сам не знаю, что там, впервые вижу. Проверим по карте? — предложил он.

— Пусть будет сюрприз, — ответила Ольга. — Будто мы исследователи новых земель.

Парковка была по-прежнему пуста, но частично заросла травой. Ольга удивилась, но решила, что в прошлый раз не обратила на это внимания. Навстречу посетителям никто не вышел, а дверь оказалась заколочена досками крест-накрест. Пока Ольга растерянно брела вдоль поржавевшей стены без единого окна, Бонадш успел поискать в галанете и зачитал:

— Библиотека «Последний приют» — странное название. «Старейшая на Фи Павлина и во всём созвездии, работала с двадцатых годов семнадцатого периода». Ого, не думал, что в том периоде здесь вообще умели читать. Закрылась в семьдесят третьем, три года назад, часть фонда передали в библиотеку Совета, остальное распределили между частными коллекциями. — Бонадш сунул планшет обратно в карман и огляделся. — Любопытное место. Здесь успели разрастись такие романтичные заросли…

— Ничего интересного, — оборвала Ольга и направилась к аэромодулю. — Зря полетели. Вернёмся в центр.

— Не расстраивайтесь. Не всем везёт найти в заброшенных землях что-то таинственное.

* * *

В отеле Ольга вернулась только через три часа и в самом мрачном расположении духа.

Бонадш настоял, что раз отельный обед они пропустили, нужно непременно перекусить в приличном ресторане.

— Мэлли пишет, что как раз недалеко и скоро к нам присоединится, — сообщил он, когда уже уселись за столик.

У Ольги от воспоминаний о сахарной супруге заныли зубы, она отлучилась в уборную, а оттуда сбежала по боковой служебной лестнице. Внизу наткнулась на официанта, а тот чуть не вызвал полицию, раз десять переспросил, точно ли милой девушке не угрожал спутник, раз она решила удрать огородами. Ольга еле отвязалась. Потом долго ждала такси. Потом больше часа торчала напротив крошечной гостиницы на другом конце города, дожидаясь Иака, но тот не появился.

Туканианец, который принёс мороженое в парке, оказался журналистом, ищущим сенсацию. Ольга сама не поняла, как выложила ему историю про украденный медальон. Не всё, в общих чертах и не упоминая, что именно пропало, но Иак загорелся идеей провести журналистское расследование и помочь найти виновных.

— Я вам точно говорю, вашего птенца подставил какой-то особо крупный клюв, нашёл самого безобидного, — искренне возмущался он. — Официальное расследование наверняка будет прикрывать хвост своим. Но не переживайте, мы их обязательно выгоним из облаков в чистое небо!

Доверять первому встречному в таком важном деле глупо, но Ольге так хотелось иметь хоть одного союзника, что рискнула. Даже если Иака подослал тот же Нешех, хуже не будет. А если неприятель — вдруг на чём-нибудь проколется и даст зацепку. Хотя Ольга совершенно иррационально была уверена, что журналист с ней искренен.

Однако Иак не появился в запасном месте встречи, пришлось возвращаться в свой отель. Конечно, раз он не смог забрать Ольгу из отеля из-за закрытой парковки, мог отправиться искать сам, или вовсе решить, что она передумала. Да и о новом времени встречи они не договаривались, а написать было невозможно. Но всё-таки…

Ещё и странная библиотека оказалась закрыта, хотя два дня назад работала. Не померещилась же всем четверым та экскурсия? А ведь у Ромы с Татой теперь не уточнишь даже, что они помнят, только опять ночью с Васей шептаться.

Ольге сейчас так нужна была хоть какая-то подсказка! Хорошо никто не знает, как она ночью мысленно умоляла книгу с космодрома опять намекнуть, гладила, трясла, даже шёпотом угрожала порвать. Но текст оставался обычным. Наверное, так и сходят с ума, и ей всё померещилось. Но уж слишком в точку померещилось и целых два раза. Где бы достать ещё одну печатную книгу?..

Погружённая мысли Ольга зашла в лифт и вздрогнула, услышав за спиной:

— Где вы были? Почему не отвечаете на сообщения?

Нешех. Явился собственной персоной. Неужели караулил?

— Вы меня напугали. — Ольга прижала руку к груди и слабо улыбнулась. — Но знаете, я рада, что вы обо мне беспокоитесь.

— Что вы хотели рассказать? — Безопасник стоял ледяной глыбой, закрывая выход.

— Здесь? — Она обвела взглядом зеркальные панели кабины. — Может, ко мне… или лучше к вам?

— Что. Вы. Хотели. Рассказать.

Ольга вздохнула.

— Вы вчера спрашивали, не видела ли я что-то в кустах. Я утром вспомнила… точнее, мне кажется, там на земле был след.

— Идёмте, покажете.

— Вы всегда держите девушек за руку так, будто конвоируете? — спросила Ольга, пока они шли через холл. — Не волнуйтесь, от вас, — она особо подчеркнула последнее слово, — я не убегу.

Безопасник не ответил, но руку выпустил.

За углом отеля, пробираясь через кусты, Ольга внимательно рассматривала землю и резко остановилась. У Нешеха оказалась отличная реакция, не налетел.

— Знаете, похоже, я всё-таки ошиблась. Ничего нет. Показалось.

— Так где вы видели след?

— Примерно… здесь. — Она указала левее ног Нешеха, при этом шагнула вперёд. Безопасник чуть не отпрыгнул.

— Как он выглядел?

— Такой… большой, довольно глубокий, как у урсула. Но сейчас ничего похожего.

— Вы ещё потопчитесь и точно ничего не останется. Отойдите в ту сторону. Мы проверим. Вы свободны.

— Вы не будете конвоировать меня обратно? Вдруг заблужусь.

Нешех отвернулся и стал фотографировать землю. Ольга ретировалась по уже знакомой тропинке.

Над головой послышался шум крыльев, промелькнула большая тень. Ольга инстинктивно пригнула голову и чуть не кинулась под защиту кустов.

— Вы действительно отважная девушка.

Секар спланировал на широкую дорожку впереди. Ольга нехотя двинулась к нему, хотя предпочла бы остаться в зарослях и поглубже.

— Неужели вы снизошли с небес, чтобы говорить мне комплименты?

— Я констатирую факт. Вы очень отважная и изобретательная девушка. — Он склонил длинную шею, пронзив клювом воздух рядом с ухом Ольги. — Советую впредь использовать фантазию для более важных целей. Поверьте, так вы скорее будете вознаграждены. И прошу больше не смущать душевный покой ценных сотрудников, у них и без того есть о чём беспокоиться. А вам лишнее волнение тем более ни к чему.

Он отстранился и взлетел, не дожидаясь ответа. Ольга посмотрела вслед. Значит, её переписку читают на высшем уровне. И за что такая честь?

«Минуй нас пуще всех печалей», — пробормотала она под нос и поспешила в номер, Вася наверняка уже беспокоится, она ведь обещала вернуться к обеду, хотя и намекнула, что может задержаться.

На этаже поджидал неприятный сюрприз: один из охранников загородил дорогу:

— Госпожа Ольга, по распоряжению господина Секара вы будете проживать в номере напротив. Ваша карточка для входа уже перенастроена, вещи перенесли.

— В моё отсутствие?!

— Ваш муж помог собрать всё необходимое.

— Могу я с ним поговорить?

— Нет.

Оказавшись в новом номере, Ольга опустилась на пуфик у двери и долго смотрела на аккуратно расставленную обувь. «Барский гнев» уже не миновал.

Глава 8. Восемь дней до Примирения. Без тормозов

Утро встретило хмурым мелким дождиком, но сидеть в одиночестве в номере было невыносимо, и Ольга спустилась на завтрак в столовую. Из знакомых там была только троица, которая везде держалась вместе. Они помахали, приглашая за свой столик, и поинтересовались, как здоровье у Васи, ведь официально тот ушёл на больничный.

— Жаль, что пропустит сегодняшние гонки, — заметила виргиница с огромными глазами и светло-голубыми волосами, Ольга про себя называла её Мальвиной. — С Васей у нас были все шансы на медаль. А теперь… Бонадш, конечно, будет из кожи вон лезть, но куда ему с водителями пав тягаться.

— Какие ещё гонки? — переспросила Ольга, ковыряя омлет.

— Как, вы не слышали? — встрял худой бледный пиктор, удостоенный прозвища Пьеро, хотя стихов от него Ольга не слышала. — Соревнование водителей всех делегаций, самое зрелищное неофициальное событие Слёта. Обещают трассу с неожиданностями и хитростями. Бонадш уже отправился туда в надежде разведать. Только зря, участникам заранее ничего не расскажут, там ведь оценивают и умение реагировать в неожиданных ситуациях. Правда, звучит интригующе?

— Скорее звучит как «до конца доживут не все», — заметила Ольга. — Васе там в любом случае делать нечего, он пассажирский водитель, не гонщик.

— Там все пассажирские, — вступил в разговор Буратино… то есть церетелец, третий постоянный член компании. Нос у него был вовсе не острый, а крючковатый, зато любил прихвастнуть и приврать. — Это только называется гонка, а превышать скорость так-то нельзя. Нужно довезти условного пассажира как можно быстрее с места на место и при этом не получить штрафов. Придёте болеть?

— Наверное, — рассеянно ответила Ольга.

Собеседники переключились на подготовку к ближайшему совещанию, а потом и убежали. Ольга медленно доела омлет, казавшийся безвкусным, вернулась в номер за зонтиком, убедилась, что охрана по-прежнему не разрешает общаться с семьёй, и пошла бродить по окрестностям. Дождь припустил, улицы совсем опустели, да и к лучшему.

Едва она отошла на квартал от отеля, рядом опустилось аэротакси.

— Пачэму такой красивый дэвушка мокнет? Дэвушка, садитэсь, покатаю.

Ольга резко остановилась от такого непривычного здесь обращения. Из окна на неё смотрело непонятное существо. Клеёнчатый плащ скрывал фигуру, на руках огромные жёлтые перчатки, глубоко надетая кепка с огромным козырьком бросала тень на лицо, а по бокам свисали коричневые и, похоже, давно не мытые мелкие косички.

— Савсэм недорага возьму, дэвушка!

Ольга нервно хихикнула, оглянулась и запрыгнула в открывшуюся дверцу.

— Куда полэтим, красавица?

— Прекращай космосперанто коверкать, — уже в голос рассмеялась Ольга и с облегчением откинулась на спинку сидения.

— Неужели ты меня сразу узнала? — расстроился водитель.

— Извини, но кончик твоего носа видно даже из-под такой чудовищной кепки. И ни один обычный водитель не стал бы приставать на улице к пешеходам.

Иак стянул кепку и кинул её вглубь салона.

— Нос, проклятый нос всегда выдаёт, — пробормотал он. — Но что с ним делать? Не отпиливать же.

— Ни в коем случае. У тебя шикарный нос, его нельзя укорачивать даже на миллиметр.

Иак приободрился. У каждой расы были свои поводы для превосходства, хотя чаще моральные или связанные с развитием цивилизации. Так, драконианцы считались самыми миролюбивыми и демократичными, корвусы — самыми мудрыми, гуманоиды из созвездия Змееносца — лучшими врачами… А добродушные, но крикливые и неорганизованные туканианцы, за неимением более значимых достижений, гордились большими носами.

— У вас вчера оказалась закрыта парковка, я кружил рядом, надеялся, ты появишься, а тебя нет и нет. Испугался, не случилось ли чего, до вечера ветки себе не находил. Сегодня решил наудачу опять подождать — и так рад, что ты на свободе, злобные безопасники тебя не закрыли.

— Спасибо, — тепло улыбнулась Ольга. — Я тоже очень рада тебя видеть. Только зачем так вырядился?

— Так я же вчера здесь уже перьями мелькал, сегодня решил не привлекать лишнего внимания.

— По-моему, такое странное существо быстрее запомнят.

— Запомнят, но не найдут, — снисходительно пояснил Иак. — Кинутся за громилой в плаще — а его нигде нет. А хитрого туканианца никто не заметит. Так куда летим? Что-нибудь успела разузнать?

Ольга посмотрела в окно.

— Знаешь… можешь считать меня сумасшедшей, но мне хочу поискать подсказки в книгах. Есть поблизости библиотека? Или любое место, где много бумажных книг.

— Знаю букинистический магазинчик неподалёку, подойдёт? Только чур, расскажешь, что за подсказки, я тоже хочу искать.

* * *

Букинистические магазины, видимо, похожи во всех вселенных: нагромождение стеллажей, хаотично торчащие корешки, стопки книг прямо на полу, запах пыли, старой бумаги и рассохшегося дерева.

Продавцом оказался старый, пыльно-лиловый феникс, он перемещался по магазину бочком, нелепо подпрыгивая, цепляясь крыльями за полки, и неприязненно косил на посетителей левым глазом. Правый глаз закрывала чёрная повязка как у земных пиратов.

— В каком разделе искать? — шёпотом поинтересовался Иак.

— Не знаю, — тоже тихо ответила Ольга. — Мне кажется, надо брать ту книгу, к которой сама рука потянется.

— Разойдёмся охотиться в разные стороны?

— Давай.

Иак кинулся вправо. Ольге медленно пошла по книжному лабиринту в другую сторону. Корешки проплывали мимо, а она всё медлила, боясь, что откроет — и ничего не увидит, что прежде были лишь случайные галлюцинации, которые она подтягивала под обстоятельства, если не выдумывала задним числом. Библиотека ведь оказалась закрыта, так была ли вообще фраза про маскарад?

— Есть что-нибудь? — выскочил из-за угла Иак.

Ольга от неожиданности шарахнулась и налетела на стеллаж. С края на пол гулко шмякнулся толстый том, распахнув обложку. Ольга быстро нагнулась, подняла и…

«Он совсем без тормозов»

Фраза вспыхнула и рассыпалась фейерверком, ослепив на миг.

Подлетел феникс и начал отчитывать:

— Почему нельзя быть аккуратными? Для кого на входе написано: «перемещайтесь осторожно, за непреднамеренную порчу товаров взимается штраф»?

— Простите. — Ольга захлопнула томик и машинально прижала к груди.

— Простите клей не заменит, — раздражённо ответил букинист. — Собрались брать — берите, нет — выход там.

— Да, я… я возьму эту книгу. Сколько?

— Считыватель на выходе.

Пока Ольга с Иаком выбирались из лабиринта стеллажей, феникс скакал следом, бормоча про неуклюжих гуманоидов, которых вовсе не стоило учить грамоте, всё равно на пользу не идёт.

На улице Иак не выдержал:

— Подсказка? Подсказка, да?

— Тише, не кричи. В аэромодуле поговорим.

Покупка оказалась справочника сленговых фраз и выражений орионцев, причём томик содержал слова с буквы «Т» по «Ф». Статья «Тормоза» находилась на третьей странице.

— Странно, почему у них так мало фраз, которые начинаются на «та», — заметил Иак. — Скажем, нет ничего про «такси», «тапки», «топор»…

Ольгу интересовали больше не избирательность составителей справочника, а то, что в книге с космодрома фраза «сделай всё, чтобы тебя не задержали» тоже была на третьей странице. Совпадение? Про маскарад она тоже видела где-то в начале, но уже не проверить.

— Так что, что за подсказка? — насел Иак.

Ольга ткнула в пример употребления в статье.

— Понятия не имею, что это может означать и чем поможет, — призналась она.

— «Об орионце, действующем импульсивно и не признающем никаких ограничений», — вслух прочёл туканианец и кивнул с важным видом. — Всё очевидно. Наш похититель способен выкинуть что угодно и тем опасен. С другой стороны, на эмоциях может и выдать себя. Значит, его нужно напугать или разозлить.

— Сначала надо понять, кого злить.

— Или что вспугнёт похитителя. Сейчас он явно засел в дупло, нужно его оттуда выкурить. Кстати, я тоже успел позаглядывать, записал, какие фразы попались. — Он вытащил планшет. — Вот: «в её глазах отразилось золото зари», «продукт серого цвета, получаемый путём коксования каменного угля», «в траве сидел знекуч». Как думаешь, пригодится?

— Не знаю, не уверена. Дело в том, что… Мне не просто попадаются случайные фразы. Только обещай не смеяться и не сдавать меня психиатру.

* * *

— Я на Васю ставлю, — зацепилась краем уха Ольга за фразу, когда вошла в переполненное фойе гостиницы, замедлила шаг и обернулась.

— Уверена, Белкрыл преувеличивает способности своего водителя, — ответила собеседнику розовощёкая высокая девица. — Сам посуди, какое движение на Тау Журавля? Три аэромодуля в час, тренироваться негде. То ли дело у корвусов…

— Извините, — влезла Ольга. — Разве от Тау участвует не Бонадш?

— Вы не знаете? — удивилась розовощёкая. — Они решили выставить двух водителей. Безобразие, конечно, не у всех есть…

Ольга недослушала и рванула к лифту.

Белкрыл завивал кончики перьев на шее, когда секретарь доложил о визитёрше, а следом, не дожидаясь приглашения, влетела сама Ольга.

— Зачем вам два водителя на гонках?

— Во-первых, здравствуйте, — недовольно сказал Белкрыл и повернулся обратно к зеркалу. — А во-вторых, это вопрос престижа. Не понимаю, что вас беспокоит.

— Пусть Бонадш отдувается. Вы заперли Васю, он не мог даже потренироваться.

— Неужели за два дня разучился водить?

— Дело не в этом. Похититель уже один раз его подставил. Что, если сейчас опять захочет навредить? Испортит что-нибудь в аэромодуле, например, тормоза.

— Похоже, вы начитались плохих шпионских детективов. — Белкрыл начал терять терпение. — Какой смысл намекать на соучастие, а следом убивать? Или ваш муж что-то знает и есть повод убрать свидетеля?

— Вася сдавал ментограмму.

— В отличие от вас. Значит, что-то знаете и скрываете вы?

Ольга прикусила губу и сцепила пальцы.

— Возможно, это не связано с пропажей медальона. Буду откровенна. У меня нехорошее предчувствие. Такое же было перед маскарадом, я не обратила внимания, и вот во что это вылилось. Понимаю, это не аргумент, но… Прошу, пусть участвует только Бонадш.

— И кто из конкурентов вас подослал в надежде, что удастся отговорить такими глупостями? — Белкрыл смерил её презрительным взглядом, и Ольга поняла, что ничего не добьётся. Объяснить невозможно, а посулить нечего.

— Меня никто не подсылал, уверяю вас. Прошу, хотя бы распорядитесь, чтобы аэромодуль тщательно проверили перед заездом. Обещайте! Что никто из конкурентов не попытался…

— Обещаю, если вам так будет спокойнее, — перебил Белкрыл кислым тоном. — Наши техники проведут дополнительный осмотр после проверки организаторами. Довольны? Извините, у меня встреча через пять минут.

— Можно я ещё пожелаю удачи мужу лично?

— Хорошо, хорошо. Ступайте.

Охрана у номера неохотно пропустила. Вася отнёсся к совету всё проверить серьёзно и заверил, что будет осторожным.

— Зачем ты вообще согласился? — укорила Ольга.

— Белкрыл обещал, что если выиграю, позволит видеться с Ромой.

Ольга прижалась к груди мужа. Эти два дня она старалась не думать, как там её сын в одиноком заточении, представляла, что он в школе или гуляет с друзьями. Отсутствие официальных обвинений всё усложняло, так бы были разрешены свидания, да и адвокат помогал… Ольга предала бы дело огласке, если бы не Секар с его подозрениями. Пока есть время и оставалась надежда, что всё решится, лучше подождать. Но если медальон не найдётся — она накануне устроит такой скандал с привлечением СМИ, что даже сенатор ничего не сможет противопоставить, Иак обещал помочь, у него связи. И пусть координатор хоть в чём обвиняет, никакая тюрьма и ссылка не страшна, если это спасёт Рому. За подложные документы дают максимум пять лет плантации, а быть попаданкой — само по себе не преступление, любой юрист скажет, что это обстоятельство непреодолимой силы. Дымок вовсе дух, сам о себе позаботится и найдёт где спрятаться. Вася с Ромой пять лет проживут без неё…

— О чём задумалась? — спросил муж.

— Готовлюсь сушить сухари, — невесело усмехнулась Ольга.

— Мне?

— Себе. Только не спрашивай почему. Лучше расскажи, как ты.

— Да нормально. Выспался, кино посмотрел.

— Выспался, значит… — Она отстранилась, отошла к дивану и стала поправлять подушки.

— Оль, не заводись. Ну что я должен был делать, терзаться? Или выбить дверь, голыми руками уложить охрану и героически похитить Рому? Извини, тебе достался в мужья не супергерой.

— Прости. — Ольга подошла, обняла Васю за шею и заглянула в глаза. — Ты прав, просто… Мне невыносимо ждать и ощущать себя совершенно бесполезной и беспомощной. И не могу не думать о том, что случится, если похитителя так и не найдут.

— Я тебя очень хорошо понимаю. Но этим делом занимаются профессионалы. Уверен, они справятся.

Вася крепче обнял жену и погладил по голове.

* * *

— Наконец-то! Я уже заждался. Парите, я всё устроил! — радостно встретил Ольгу Иак в сквере через квартал.

Сегодня любитель маскировки ограничился чехлом на нос, так что издалека он теперь казался тонким, как у стерхианца, и протезами длинных тонких ног. Правда, стоял он весьма неустойчиво, а широкие шорты оказались коротковаты, поэтому при движении было видно крепление к родным лапкам туканианца.

Ольга нервно оглянулась и утащила незадачливого шпиона в кусты.

— Извини, я сегодня не смогу. Может, ночью проберёмся?

— Да ты что! — Иак так резко всплеснул крыльями, что чуть не упал с протезов, Ольга еле успела его подхватить. — Другого такого шанса не появится. Даззи и так еле согласился ключ стащить.

— Даззи? Где-то я это имя уже слышала… Это он твой должник?

— Он, родимый. А ещё мой четвероюродный брат. Вот уж не ожидал, что умудрится устроиться в делегацию, с его-то репутацией… Но нам это на крыло, сдавать не посмеет, иначе напомню факты из биографии.

— Так ты шантажист?

Иак сердито нахохлился:

— Я называю это поиском подхода к очевидцам.

— Боюсь теперь представить, что потом ждёт меня.

— За кого ты меня принимаешь?! Клянусь клювом, я от тебя никогда ничего не потребую взамен!

— Извини, — вздохнула Ольга. — Я тебе верю. Просто сам понимаешь, занимаемся такими делами…

— Благими, исключительно благими делами! — торжественно поднял крыло Иак. — Раскрытием преступления и выведением на чистую воду интриганов в высших кругах.

— Если они есть.

— А кому ещё может понадобиться скандал? Наверняка кто-то среди своих, вот увидишь, у меня чуйка. Так что тебе обязательно надо взглянуть на гостевую книгу.

— Понимаешь, — Ольга оборвала длинный листок с куста и стала накручивать на палец. — Васю заставили участвовать в сегодняшних гонках. И всё бы ничего, но та фраза про тормоза… Я пойду смотреть.

— Зачем? Чем ты ему поможешь? Ты же не механик, только переживать будешь. А в особняке мы можем найти подсказки.

— Я же не уверена, что книга что-то покажет, тем более это же не печатное издание…

— Какая разница! Буквы и есть буквы. Не попробуем — не узнаем. Мы быстро, потом тебя подкину, должна успеть к концу гонки, как раз полюбуешься, как будут награждать твоего Васю. Ну что, в два у кофейни?

— Ладно, если быстро. И, знаешь, лучше не маскируйся. Вдруг придётся убегать, лишние приспособления тебя только задержат.

— Слушай, ты права. Становишься настоящей охотницей за сенсациями! Моя школа! Трепещите, интриганы!

От избытка чувств Иак подпрыгнул, забыв в протезах, и рухнул в крапиву.

* * *

«Слабоумие и отвага» — думала Ольга, пока они с Иаком пробирались к особняку сенатора от созвездия Павлина. Длинная чёлка светлого парика лезла в глаза, а накладной объёмный бюст мешал смотреть под ноги. Они долго препирались насчёт экипировки, но Иак настоял:

— Посмотри в зеркало и представь, что ты случайный свидетель. Что запомнишь? В первую очередь необъятную грудь. Любой удивится и есть шанс, что на лицо вовсе не посмотрят.

Ольга с сомнением хмыкнула. После боевой раскраски, которую ей нанёс Иак, она и так сама себя с трудом узнавала. Особенно повлиял тональный крем, вернувший почти естественный, земной цвет кожи, ведь Ольга давно привыкла видеть голубой «аватар» в зеркале.

— Ещё нужно покрасить руки и шею, — спохватилась она. — Иначе они выдадут. И переоденусь в длинные брюки.

— Ты точно не работала в разведке? — с подозрением спросил Иак.

Последние штрихи — и теперь на неё из зеркала смотрела землянка, разве что слишком увлёкшаяся пластикой и макияжем. Ещё бы парик каштановый…

— Вылитая виргиница! — сказал довольный Иак.

Ольга кивнула и подавила вздох. Лучше так, чем кардинальная смена расы. Журналист сначала порывался нарядить её кошечкой, точнее, фелисской, но неуклюжий костюм напомнил Ольге пижаму-кигуруми, которая даже не пытается претендовать на правдоподобие. Такой маскарад мог ввести в заблуждение только незрячего, а ещё в нём наверняка жарко и неудобно бегать, и Ольга решительно сказала «нет». Отказалась и от цветных линз.

Сам Иак только перекрасил клюв, поскольку цвета указывали на определённый род и передавались по наследству, натянул на ноги серые чулки, пояснив: «так я выгляжу старше», и вставил линзы.

— Разве у туканианцев бывают зелёные глаза? — засомневалась Ольга.

— Встречаются редкие мутации, — уверенно ответил Иак. — Только ты мне подсказывай дорогу, а то теперь не очень хорошо вижу.

— Ну нет, снимай. Ты нужен полностью зрячим, мало ли что, а я летать не умею.

Идти по основным улицам Иак отказался наотрез, и теперь они пробирались какими-то трущобами. Ольга споткнулась о кусок отвалившейся водосточной трубы и ругнулась.

— Аккуратнее, — шикнул сверху Иак. — И почему вы, наземные, такие неуклюжие.

Ольга с возмущением задрала голову, собираясь предложить всяким крылатым пройтись пешком, но краем глаза увидела отражение в витрине заброшенного магазинчика и с воплем шарахнулась.

Иак испуганно взмыл вверх, но через несколько секунд вернулся:

— Что такое?

— Себя увидела, — сердито ответила Ольга, отрывая от кроссовки какую-то липкую тряпку. — Это же ужас, во что ты меня превратил.

— Самая надёжная маскировка — та, которую сам боишься.

К счастью, трущобы быстро закончились, и они вышли в узкий, но вполне цивилизованный переулок.

— Почему нельзя было сразу такими идти? — проворчала Ольга. — А лучше бы добрались на аэромодуле.

— Я же объяснял, слишком заметно. В эту сторону сейчас никто не летит, все мчатся на стадион смотреть на гонки.

Переулки закончились, и перед ними открылся сад, окружавший особняк. До самого дома на пригорке метрах в ста шли только газон, клумбы, отдельные статуи и редкие кусты, невысокие — Ольге по пояс. Никуда не спрятаться, не укрыться.

— Ты обещал, мы незаметно подберёмся, — возмутилась она.

— Сад открыт для всех в любое время. Если кто спросит, скажем, ты туристка, а я знакомый твоего двоюродного дяди, встретил на космодроме и решил показать интересные места, пока не вьются стаи. Достань планшет и фотографируй всё вокруг.

До особняка они дошли без проблем, никого не встретив. Иак решительно ринулся к задней двери, но та оказалась заперта. Тогда он взлетел ко второму этажу и стукнул клювом в окно. Оно распахнулось, и Иак пропал внутри, оставив Ольгу нервно озираться. Спустя примерно вечность, хотя часы показали только три минуты, дверь распахнулась, и журналист махнул крылом. Ольга шмыгнула в дом.

— Предупреждать надо, что с тобой наземные, — недовольно заметил крупный и костлявый туканианец, который ждал за дверью. — Знал бы, что по лестнице вести придётся, ни за что не согласился бы.

— Познакомься, Даззи, это Оль… Ольмера, моя давняя знакомая. А это Даззи, мой непутёвый братишка.

— Кто бы говорил про непутёвость. Давайте быстро.

Им пришлось пройти заметный кусок до винтовой железной лестницы, подняться на второй этаж, а там ещё сделать два поворота. Всю дорогу Даззи бормотал, что наземные слишком шумно ходят. Ольга не стала говорить, что крылья при взмахах шумят гораздо больше, чем мягкие подошвы её кроссовок, ведь специально выбирала для вылазки самую тихую обувь.

— Здесь.

Они оказались в тесной комнате, заставленной стеллажами с папками. Даззи кивнул на высокую стойку слева от двери.

— Ваше счастье, что её после маскарада подшить не успели. В архиве я бы искать не стал. У вас пять минут, я покараулю в коридоре. Не вздумайте что-нибудь вырывать!

На стойке лежал толстый блокнот на кольцах, прикованный цепочкой. Похоже, гостям здесь не доверяли.

Верхний лист был заполнен размашистым почерком. Ольга не стала вчитываться и перевернула сразу на третью страницу. Там другим почерком написана пространная благодарность за вечер.

— Получилось? — спросил Иак.

— Нет. Не сработало.

— Попробуй ещё раз.

Ольга зажмурилась и распахнула глаза. Обычный текст, никаких спецэффектов.

— Пусто. Пошли.

Но Иак вцепился клювом в рукав:

— Фафафри фсех.

— Что?

— Я говорю, посмотри всех. Здесь все гости писали благодарности, не обязательно же злодей был в числе первых, он мог подойти и последним. Вдруг сработает на него?

Ольга с сомнением посмотрела на блокнот, но стала листать, не читая, бросая лишь один взгляд на разворот. Иак нетерпеливо скакал рядом, поглядывая то на дверь, то гостевую книгу. Ольга дошла до чистых листов и вздохнула:

— Ничего.

Иак взлетел и сел на край стойки, чуть её не опрокинув, и, склонив голову, уставился на блокнот:

— Признавайся, вредная книженция!

— Идём, пока нас не обнаружили.

— Погоди! Смотри! — заорал Иак. Ольга испуганно захлопнула ему клюв двумя руками, заставив замолчать. Туканианец невнятно замахал крыльями, пришлось его выпустить.

— Внизу ещё заполненные листы. Посмотри, посмотри, что там!

Ольга перевернула блокнот и поняла, что первые несколько листов были подвёрнуты вниз, включая обложку. Едва она перевернула страницу, в глазах знакомо вспыхнуло.

— Оно? Оно? — заволновался Иак.

В эту секунду в дверь сунулся Даззи.

— Сюда летят! Драпаем!

Ольга не успела опомниться, а её уже под руки тащили по коридору.

— На выход, — толкнул Даззи к лестнице.

Вот только внизу послышались голоса. Оба туканианца рванули по центральному пространству вверх, а Ольге пришлось скакать по ступенькам. Лохмы парика лезли в глаза, но держался он крепко, на бегу не сдёрнешь.

— Налево, — пискнуло над ухом.

Ольга помчалась за шелестом крыльев и мельтешащим пятном, не понимая, что вокруг. Поворот. Ещё ступеньки. Дверь. Порыв ветра толкает в спину. Ветра?!

— Стой!

Её схватили за шиворот, нога поскользнулась, и Ольга с размаху села на пятую точку. Ещё и на что-то острое. Больно!

— Тише!

Ольга кое-как откинула пряди парика и чуть не вскрикнула. Впереди путь обрывался в пропасть. Ольга моргнула и поняла, что выбежала на крышу.

— Вставай. Попробуем спуститься с другой стороны.

— Ты… Ты зачем… Зачем крыша?! А если бы я сорвалась?!

— Я следил. Больше некуда, внизу ходит охрана. Кажется, нас услышали.

— Тебя! Тебя услышали! Не надо было орать!

Теперь уже Иак попытался зажать ей рот, но перья для такого не приспособлены, поэтому вышел скорее шлепок по губам крылом. Но цель была достигнута, Ольга замолчала.

— Давай. — Иак засуетился вокруг, подталкивая клювом. — Вон к той трубе.

Крыша особняка оказалась не плоской, а обычной двускатной, хотя и с не очень сильным наклоном. Вставать на ноги Ольга не рискнула и поползла на четвереньках, цепляясь за желобки на плитах, к толстенной трубе.

— Лезь, спустимся по ней.

Ольга ухватилась на край трубы, приподнялась и заглянула внутрь.

— Ты с ума сошёл? Там ни ступенек, ничего. С тем же успехом можно спрыгнуть с крыши.

— Как сложно с нелетающими, — вздохнул Иак. — Жди здесь, — и спикировал в трубу.

Ольга села, привалившись спиной. Солнце пригревало, но не жарило, крыша была приятно тёплой. На небе застыли серебристые облачка, слева выглядывала верхушка дерева с пышной кроной. Вдали столбцами диаграммы торчали небоскрёбы. С лёгким жужжанием пролетел аэромодуль, блеснув изумрудным боком, словно крупный жук. Романтика… Проклятье, её могут заметить с воздуха!

Ольга вжалась в трубу. Но так разве спрячешься? Её накладной бюст наверняка из космоса видно. Само по себе позорище быть обнаруженной на крыше особняка в отсутствие хозяина, а уж в таком виде…

Дерево! Ольга вскочила и, позабыв о недавнем страхе, кинулась к дальнему краю. Ствол рос не вплотную к стене, но одна толстая ветка ложилась прямо на крышу. Ольга плюхнулась на живот у края и высунулась по плечи. Сплошная стена без окон, видимо, торец. Внизу — кусты. Да это просто подарок!

Ольга окинула взглядом небо. Изумрудный аэромодуль скрылся из вида, но в любую минуту может появиться другой или вовсе пролетит кто из местных. Сдаться? Тогда её точно запрут, и на этом их неофициальное расследование закончится. Поверит ли кто, что она увидела в гостевой книге слова «признаюсь, я украл»? Стоп, а кто «я»?

Ольга чуть не застонала в голос. Даззи их выдернул до того, как она успела осознать или рассказать Иаку. И, само собой, на подпись не смотрела. Но кто же признаётся прямо в гостевой книге? Скорее всего, этого текста на самом деле нет, а «мне что-то показалось» — не улика. Придётся копать дальше самим, а для этого остаться на свободе.

Ольга посмотрел на ветку и облизала пересохшие губы.

По деревьям она лазила всего однажды, в далёком детстве, ещё на Земле, на спор. Влезла метра на три и была ужасно горда собой. А Серёжка оказался ябедой: сам подначил, и сам же настучал, причём якобы невинно: заявил «почему Олька лазает, а мне нельзя?» при всём дворе и обеих родительницах. Потом она этого предателя исподтишка толкнула в крапиву… А дома услышала от мамы расстроенное: «Что с тобой происходит? Я не узнаю мою хорошую девочку. Ты же знаешь, я так за тебя переживаю. Обещай, что никогда…» Конечно, Оля обещала.

— Ради Ромы, — прошептала она и вцепилась в ветку.

Листва била по лицу, шершавая кора сдирала кожу с ладоней, ветка раскачивалась хуже палубы в бурю, но Ольга вцепилась намертво, упрямо доползла до ствола и крепко его обняла. Руки немного дрожали, но адреналин подстёгивал.

Спускаться оказалось не легче, но ветки наконец закончились, оставшиеся метра три до земли она сползла по стволу и села на землю. Надо перевести дух.

— Вот ты где!

— Иак! Нельзя же так пугать!

— Я охрану отвлёк, они сейчас с другой стороны, ты удачно приземлилась. Драпаем! Хотя лучше лети, чтобы следы не оставлять.

— Забыл, что я не умею? — вяло ответила Ольга и медленно поднялась.

— А спустилась как? Неужели допрыгнула?

Ольга взглянула наверх и замерла. Дерево росло метрах в десяти от стены, ветки раскидывались широко, но направленные к дому были подрезаны, ни одна даже не доставала до крыши, не то что не ложилась на неё.

— Потом расскажешь. Бежать-то можешь? — подтолкнул в спину Иак.

Забор, огораживающий территорию, оказался совсем рядом и не стал препятствием: на планете с летающими жителями ограды если и ставили, то символические, лишь бы из травы поднимался.

По ту сторону дороги, на счастье, совершенно пустой, начинались аккуратные домики, вползая улитками по склону холма. Беглецы кинулись туда и некоторое время плутали дворами. Ольга бежала за Иаком, думая только о том, чтобы не упасть. Зря она последние полгода не ходила в тренажёрный зал.

В очередном дворе Иак плюхнулся на жёрдочку, их ставили здесь вместо скамеек. Мест для отдыха наземных существ никто не предусмотрел, так что Ольга сползла на траву.

— Вроде оторвались. — Иак дышал тяжело и говорил отрывисто, видимо, тоже прогуливал тренажёрку. — Ты оказалась права. Зря не взяли аэромодуль. Сейчас бы были далеко. Надеюсь, не станут… прочёсывать окрестности. Нам бы в центре затеряться.

— Так в городе везде камеры.

— Не везде. Павы прижимистые, в половине мест муляжи стоят, одна видимость. Планета небольшая, преступлений почти нет. Это сейчас понаприлетали всякие. Подозреваю, что-то настоящее повесили только там, где делегаты собираются. Вы же все на учёте.

— Угу, под колпаком у Мюллера, — пробормотала Ольга. — Нам бы к твоему тайнику вернуться и переодеться, тогда не узнают.

— Ох-хох… Это ж такой крюк. Проще в центре, без изысков, как в кино: зашла к кафе роковая красотка, вышла бледная моль.

— Кто вышла? — Ольга поднялась, и Иак взлетел. — Ты чего? Да не собираюсь я тебя трогать. Пошли хоть куда-нибудь. У меня уже голова под париком чешется, ты чем его умудрился приклеить?

— А, это клей для розыгрышей. Качественный оказался, на упаковке так и писали: можно сорвать только вместе с перьями… Эй, ты обещала не трогать! Не ломай ветку, здесь частная собственность! И палку брось. Уи-и-иу, да не в меня!..

Глава 9. Восемь дней до Примирения. Авария

Солнце успело закатиться за холм, пока Ольга с Иаком плутали между домиками.

На очередном повороте до них долетел из открытого окна бодрый голос, тарахтящий с узнаваемой интонацией всех спортивных комментаторов:

— Мы продолжаем следить за гонкой. По-прежнему лидирует номер тридцать один, представляющий Тау Журавля. Это безусловный фаворит… Вы посмотрите! Посмотрите, что произошло! Неужели тридцать первый не справился с управлением? Тау Журавля рискует остаться без медалей! К месту аварии уже спешат медики и техническая команда…

Ольга рванула к окну, Иак еле успел кинуться наперерез:

— Стой! Ты нас засветишь!

— Ты слышал?! Это Вася! Фраза была предупреждением! Они же обещали… Мне срочно нужно туда!

— Не кричи, — Иак яростно замахал крыльями, заставив попятиться. — Куда ты полетишь в таком виде? Тебя даже не пустят. Сначала переоденемся.

— Но Вася…

— Молчать, женщина!

— Что-о-о?

Иак резво вильнул в сторону, уклонившись от руки.

— Так-то лучше. Чур, больше не кричать, а то кто-нибудь вызовет охрану, и мы прокатимся с ветерком до центра, только до центра содержания нарушителей.

Ольга прислонилась к дереву и прикрыла глаза. Иак прав. Но…

— Не переживай, там наверняка ничего страшного… Понял, не надо так смотреть. Ладно, засветимся, сейчас вызову. — Он сел на жёрдочку и поднял ногу с браслетом. — Привет, Сирин, закажи аэротакси до отеля «Три гнезда». Ага… Да какого Руха?! Прибудет только через час.

— Так долго?!

— Сейчас что-нибудь придумаю, подожди.

Иак взлетел над домами, сделал круг и спикировал обратно.

— Через квартал за углом твой счастливый билет в центр. За мной!

На лужайке стоял чёрный аэромодуль, опоясанный белой линией закорючек.

— Я послежу, а ты запархивай и вперёд, — шепнул Иак.

— Погоди… Ты предлагаешь его угнать?!

— Одолжить. Вряд ли он хозяевам в ближайшее время понадобится, наверняка трансляцию смотрят. Я останусь и в крайнем случае всё объясню.

— Так, может, спросим у хозяев, вдруг разрешат?

— Тебя лучше никому не видеть. Тем более наверняка откажут гуманоидке, знаю я этих пав. Или готова ждать час? Давай, смелее.

— Нет, я так не могу. И водить не умею. — Ольга отступила, присмотрелась к линии на борту, ахнула и схватила Иака за что под руку попало: — Уходим!

— Пусти, крыло сломаешь!

— Господа, какие-то проблемы? — раздалось сзади.

Ольга замерла и разжала руку. Оборачиваться ей сейчас совершенно не хотелось.

— У нас всё в порядке, — бодро ответил Иак, глядя за спину Ольги. — Спорили, кому может принадлежать такой красивый аэромодуль. Я же говорил, что не местным, а поналете… кому-то из гостей, — укоризненно обратился он к напарнице.

— Почему вы так решили? — поинтересовался собеседник нейтрально-вежливым тоном. Он подошёл совсем близко, оставаться спиной было неприлично, но Ольга не могла заставить себя шевельнуться.

— Всем известно, что павы любят поярче, — небрежно ответил Иак и хлопнул Ольгу по плечу крылом. — С тебя коктейль, дорогая. Кстати, господин… — он сделал паузу, но собеседник не торопился представляться. — Эм-м-м… Словом, вы не собираетесь в центр? Понимаете, показывал племяннице окрестности, загулялись, пора домой, но аэротакси сюда прибудет только через час, а дело к вечеру. Так вы в город?

— Не совсем.

— Жаль… А куда? Может, хоть часть пути повезёте, до более оживлённых мест? Моя дорогая племянница очень устала. Ольмера, ну что ты молчишь, я же ради тебя стараюсь!

Иак так и не угомонился, хотя Ольга давно мимикой всячески выражала мысль «замолчи и бежим». Пришлось поворачиваться, но взгляд она поднимать не стала.

— Извините моего… друга. — Прозвучало неожиданно хрипло, но так даже к лучшему. — Не стоит беспокоиться, мы доберёмся сами.

— Да что с тобой? — зашипел сзади Иак. — На ногах ведь уже еле держишься. Неужели господину драконианцу так сложно?

— Хорошо, я подвезу вас до седьмого района, — сдержанно сказал Тахран, и Ольге захотелось сделать с Иаком что-нибудь из того, что запрещает Конвенция о правах разумных существ. — Только садитесь скорее, я тороплюсь на встречу.

— Спасибо, спасибо! — обрадовался Иак. — Давай, дорогая, не задерживай.

— Мы можем сами…

Но её уже активно толкали крыльями и клювом к аэромодулю, пришлось садиться, тем более что Тахран вежливо открыл дверцу. Ольга рискнула на миг поднять голову. Драконианец смотрел не на лицо, а… Нет, она точно из Иака сделает чучело!

— Мы вам очень, очень признательны, — продолжал верещать тот, не замечая грозных взглядов «племянницы».

— Далеко вы забрались. Здесь вроде нет никаких достопримечательностей, — заметил Тахран, когда они взлетели.

— О, мы любим посещать окраины, — с готовностью откликнулся Иак. — Только так можно почувствовать настоящую жизнь! И сделать фото, каких ни у кого нет. Хотите, моя племянница вам покажет, что наснимала?

— Благодарю, но предпочитаю не отвлекаться от управления. Разрешите полюбопытствовать…

— Конечно-конечно!

— …вы родственники?

— А, вы удивлены, что я её называю племянницей? Никакой тайны. Я много лет дружу с её троюродным дядей, давно чувствую себя частью семьи. Она у меня на глазах росла, я её ещё желтоклювиком помню. То есть… вы поняли. Представляете, одно время приставала: «дядя Килоф, вы научите меня летать?» Ну не прелесть? Эх, будь Оль… Ольмера воздушной, мы бы в таких местах побывали! Однажды…

«Определённо чучело, но в гостиной держать не буду», — меж тем мрачно думала Ольга, не слушая дальнейшие фантазии. — «В подвал. В самый дальний и пыльный угол. И занавесить тряпочкой».

На месте водителя она бы давно высадила такого болтливого пассажира. Но Тахран демонстрировал безупречную выдержку и хладнокровие. Он и раньше всегда был до зубовного скрежета тактичным и холодным, гад чешуйчатый. Зачем вообще объявился? Интересно, а из дракона чучело получится? Делают же из крокодилов…

— Пожалуй, я могу отвести вас в центр, — неожиданно сказал Тахран. — Мне нужно заехать в центральную больницу.

— Прекрасно! — обрадовался Иак.

Ольга вздрогнула и выпалила прежде, чем подумала:

— Вас вызвали из-за аварии на гонках?

Тахран быстро взглянул на неё через зеркало заднего вида и ответил с небольшой заминкой.

— Нет. А что там произошло, пострадал кто-то из ваших близких?

Ольга опустила голову. Так глупо себя выдать!

— Мы случайно слышали отрывок трансляции, — пришёл на помощь Иак. — Сказали, один из водителей потерял управление. Моя племянница очень впечатлительная, это сразу вывело её из душевного равновесия. А ведь в галанете везде пели, что организаторы гонок гарантируют безопасность всем участникам и зрителям. Ох уж эти журналисты! Вы за кого болели?

— Я не азартен и не интересовался этим событием.

— А я поставил на Тау Журавля. Представляете, буквально сегодня днём, в последний момент. А они взяли и вылетели! Это очень безответственно по отношению к болельщикам, не находите?

— Не думаю, что это было намеренно. Так поедете в больницу? Заодно узнаете, что с пострадавшим, чтобы не переживать.

Ольга не поднимала голову, спрятавшись за занавес прядей парика, но чувствовала, что невыносимый дракон смотрит на неё. Внимательно смотрит, хотя не узнаёт, в этом она не сомневалась. Похоже, Иак не так плох в маскировке. Раскрыться? А если спросит, что она делала на окраине вместо того, чтобы болеть за мужа?

Вспомнилась болтовня Бонадша про полусекретную службу, которая ищет сверхъестественное, и потерявшего память феникса. Может, слухи, а есть нет? Тем более она узнала описанный аэромодуль, загогулины на борту вблизи оказались буквами «З», поэтому и хотела сбежать. Если прознают о пророческих фразах… У Тахрана повышение на носу, как бы не ухватился за шанс получить лишнюю галочку. Он ведь через Бонадша дал понять, что вспоминать давнее знакомство не намерен, значит, не стоит рассчитывать, что закроет глаза по старой дружбе.

— Думаю, мы узнаем всё из новостей, — сказала Ольга, тщательно следя за интонацией и словами. — Зачем мешать врачам, им сейчас и родственников хватает. Пожалуйста, высадите нас в районе отеля «Три гнезда», если по пути.

— Не совсем по пути. В трёх кварталах подойдёт?

— Да, спасибо большое.

Иак что-то пробормотал на неизвестном языке, но возражать не стал и даже замолчал.

Они расстались на пустой парковке какого-то увеселительного заведения.

— Мне срочно нужно что-нибудь выпить, а потом я тебя прибью, — сказала Ольга, едва они с Иаком остались одни.

— За что?! Всё отлично складывается. Сейчас метнёмся в мой отель, снимем маскировку и поедем в больницу. Что не так?

— Сначала выпью, а потом объясню. И прибью.

* * *

Новостные каналы в один голос утверждали, что пострадавший водитель отделался незначительными ушибами, так что Ольга позволила себе потратить время, чтобы нормально переодеться.

Краска, а особенно клей, отмывались с трудом, пришлось отстричь несколько прядей, чтобы освободиться от парика. В итоге на голове получилось не пойми что, и Ольга в сердцах обрезала всё под подобие каре. Вышло очень экстравагантное каре, но сейчас было не до парикмахера.

— Я тебе хвост общиплю, подожду, пока новый вырастет, и ещё раз общиплю, — пообещала она Иаку.

Тот тоже страдал из-за то ли поддельного, то ли просроченного средства для смывания краски, в итоге клюв оттирал чуть ли не наждачкой.

От обещанной расправы Иака спасло то, что он чудом успел сфотографировать разворот гостевой книги перед бегством. Картинка получилась сильно смазанной, текст не разобрать, но журналист пообещал прогнать через специальные приложения и всё восстановить.

— Бывали у меня фотографии и худшего качества, — небрежно заметил он. — Сенсации достаются непросто.

В больницу Ольга приехала под закрытие для посетителей, была настроена решительно, и администратор не рискнула отказать, хотя трижды проверила документы, повторяя: «с посторонними лицами контакты запрещены», и пустила только на десять минут.

Васю поместили в блок интенсивной терапии, но несмотря на пугающее название, он выглядел бодрым.

— Перестраховались, — пояснил он Ольге после первых расспросов и объятий. — Как же, репутация организаторов и всего слёта зависит от того, как быстро я встану на ноги. Прессе вовсе объявили, что это профилактическая госпитализация, никакого ущерба и вреда здоровью.

— Это называется «никакого вреда»? — Ольга кивнула на левую ногу мужа, погружённую в толстую белую трубу. — Очень больно было?

— Да нет, я даже понять ничего не успел, как оглушило, а там уже медики подоспели.

— Стоп. Оглушило?!

— Да ерунда, на пару секунд всего. Что ты так смотришь? Я же сейчас спокойно разговариваю с тобой… Оль… Ну хорошо, лёгкое сотрясение. Но лёгкое, честное слово.

— Прекрасно. Просто прекрасно! Никакого вреда, всего лишь двойной перелом, сотрясение… Что ещё я не знаю?

— Только не надо бежать и трясти врачей. Это всё, клянусь. Не будешь же ты считать пару царапин?

— Где? Покажи!

Царапины на руке и под ключицей оказались впрямь пустяковыми, но Ольга не успокоилась.

— Я ведь Белкрыла предупреждала, чтобы всё проверил. И он обещал. У тебя тормоза отказали?

— Вроде бы, но не уверен. Говорю же, всё произошло слишком быстро. Внезапная помеха справа — имитация вылетевшего из переулка нарушителя. Я вильнул. И вдруг навстречу несётся дом. Там не настоящий дом, декорация, но в такой момент разве вспомнишь. Выжал влево и по тормозам — и вдруг сорвался в штопор. Это мне уже рассказали, сам-то понять ничего не успел, опомнился на земле в окружении медиков.

Ольга передёрнула плечами.

— Хорошо, что я этого не видела…

Вася привлёк её к себе, уложив голову на грудь.

— Всё уже позади. Я жив и почти цел, а с новым аппаратом всё срастётся дня за три-четыре. — Он осторожно погладил её волосы. — У тебя новая причёска? Мне нравится, тебе идёт.

Вопреки ожиданию, комплимент произвёл противоположный эффект. Ольга оттолкнула руки мужа и выпрямилась.

— Ты ещё и издеваешься?

— Нет… Оль, да что такое?

Она порывисто поднялась, прошлась по палате, пристально посмотрела на мониторы с параметрами и села обратно.

— Нас здесь подслушивают?

— Мне о таком вряд ли бы рассказали.

— А, плевать, пусть подслушивают. Хотя лучше бы меня до этого слушали. Я же предупреждала Белкрыла! А этот индюк надутый всё пропустил мимо ушей!

— Он не индюк, а другая птица, — усмехнулся Вася, поймал руку жены и стал нежно целовать каждый пальчик. Ольга задумчиво потрепала свободной рукой пряди мужа, глядя на огоньки приборов. — Насчёт Белкрыла ты не права, мой аэромодуль тщательно проверяли.

— И ничего не нашли?

Вася откинулся на подушку и выпустил её руку.

— Как видишь, мне это не помогло. Слушай, давай завтра поговорим. Устал немного, всё-таки сотрясение…

— Конечно, отдыхай, — мило проворковала она и поправила одеяло. — А я пойду пообщаюсь с твоим начальником.

— Оля!

— Молчи, тебе нельзя перенапрягаться.

Вася тяжело вздохнул, словно на него навалилась вековая скорбь всех мужей вселенной.

— Обещай, что никого до завтра не будешь потрошить и отправишься в номер спать.

— Хорошо, хорошо, обещаю. — Она поцеловала мужа и уже в дверях негромко заметила: — Потрошить не буду, только ощипывать.

— Оля!

Но она уже исчезла.

* * *

В отеле искать никого не пришлось, Ольгу встретил у входа старший офицер и молча отконвоировал на подвальный этаж. Спасибо наручники не надел на виду у всего фойе.

В неприятно памятной комнате с ментоскопом поджидало полный набор тех, с кем видеться не хотелось: Бонадш чему-то возмущался, Белкрыл пытался ему что-то втолковать, жёнушка Бонадша заливала сиропом Секара, а в стороне стоял Нешех с видом, будто у него ломят все зубы, включая давно выпавшие молочные. В углу два оперативника играли в местную вариацию игры «камень, ножницы, бумага».

— Господин Секар, она здесь, — громко объявил конвоир.

Все замолчали и уставились на Ольгу.

— Где вас опять целый день носило? — строго спросил Нешех.

— И вам доброго вечера, — с вызовом ответила она. — У меня тоже есть вопрос. Почему вы не обеспечиваете безопасность участников делегации на мероприятиях?

— Гадина! Моего мужа убить решила! — вдруг взвизгнула Мэлли и ринулась к Ольге, но налетела на оперативников, мужественно вставших на пути.

— Дамы и господа, прошу садиться и поговорим спокойно, — внушительно сказал Секар, и установилась относительная тишина.

Нешех определил супругов Бонадш и Ольгу по стульям в разные углы и к каждому приставил оперативника. Секар спросил, не хочет ли кто напитков, все отказались.

— В таком случае перейдём к сути. Госпожа Ольга, как вы относитесь к господину Бонадшу?

— В каком смысле? — растерялась та, но тут же нахмурилась: — Это допрос?

— Пока что дружеская беседа, а дальнейшее зависит от вашей откровенности.

— В таком случае я прошу адвоката и отказываюсь говорить в его отсутствие. Мне надоели эти игры.

— Вот как? — Секар подошёл вплотную, задумчиво её рассматривая. — Говорят, на прошлом Слёте было одно существо, которое создавало слишком много шума и помех. Однажды утром оно исчезло, и с тех пор его больше никто не видел. Сейчас многие уверены, что этого существа никогда не было на Слёте и вообще в мире.

— Вы мне угрожаете при свидетелях?!

— Помилуйте, госпожа Ольга, всего лишь делюсь занятным фактом. Так что вы говорили про адвоката?

— Что вы от меня хотите?

— Почему вы решили убить господина Бонадша? — резко спросил Нешех.

Ольга моргнула и перевела на него взгляд.

— Вы бредите?

— Признавайся! — взвизгнула Мэлли из своего угла. Судя по короткому шуму, она попыталась вскочить, но ей не дали.

— Ведь если не его, значит, решили избавиться от мужа, — добил Секар.

Ольга зажмурилась, потрясла головой и с силой хлопнула по сиденью стула рядом с собой. Даже Секар вздрогнул, а Нешех рефлекторно схватился за кобуру.

— Что. Вашу. Мать. Происходит?

— Не притворяйся, гидра подколодная! — А вот на Мэлли хлопок не произвёл никакого впечатления.

— Дорогая, успокойся, — осторожно подал голос Бонадш.

— Хорошо, я проговорю факты, чтобы мы все были на одной ветке, — сказал Секар и вполголоса бросил за спину, не поворачиваясь: — Госпожа Мэлли, если попытаетесь перебивать, будете сидеть с кляпом.

Та булькнула что-то возмущённое, но затихла. Координатор оглядел собрание, убедился, что все внимательно слушают, и стал излагать скучающим голосом, расхаживая из угла в угол.

— Итак, госпожа Ольга прибегает к господину Белкрылу и делится подозрением, что аэромодуль мужа перед гонками может испортить злоумышленник. Говорит, это интуиция. Машину тщательно проверяют, находят некритичное отклонение в системе вентиляции. Господин Белкрыл решает перестраховаться и просит господина Бонадша отдать свой модуль.

— Потому что на нём есть символика созвездия, — вставил извиняющимся тоном Белкрыл.

— И тем спасает мне жизнь! — торжественно провозгласил Бонадш, но под взглядом остановившегося Секара изобразил пантомиму: «запер рот на замок, а ключ выбросил в чёрную дыру». Белкрылу начальственного недовольства не досталось, но он тоже поспешил слиться со стеной и неплохо в этом преуспел.

— Продолжим. — Координатор опять стал мерить комнату ногами-циркулями. — Господин Вася выходит на трассу в аэромодуле господина Бонадша, но тормозная система подводит и происходит авария. Господин Бонадш на запасном аэромодуле успешно финиширует третьим. Госпожа Ольга куда-то пропадает примерно за час до старта, не показывается на трибунах и появляется только через два часа после того, как всё закончилось. Таковы факты. У кого-нибудь есть замечания или дополнения?

Желающих высказаться не нашлось. Ольга, не отрываясь, смотрела на Секара. Тот скользнул по ней взглядом и продолжил своё маятниковое движение, но каждая фраза теперь укладывалась в один проход от стены к стене.

— После общения со всеми причастными сложилась любопытная картина. — Небольшая пауза, разворот. — Госпожа Мэлли обвиняет госпожу Ольгу в покушении на господина Бонадша. — Он пояснил ненадолго замерев: — Считает, что они крупно поссорились на прогулке и это месть. — Разворот, циркуль продолжает работу. — Сам господин Бонадш предположил, что ему пытался отомстить господин Вася из ревности. Господин Вася уверен, что это связано с другим эпизодом, который мы не будем сейчас озвучивать. Господин Белкрыл утверждает, что это происки конкурентов, которые решили вывести из строя обоих водителей. Наконец, господин Нешех выдвинул версию, что госпожа Ольга сговорилась с господином Бонадшем. — Теперь Секар направился к Ольге, глядя в упор: — Она хотела избавиться от надоевшего мужа, а он — от конкурента. Как считаете, госпожа Ольга, мы ничего не упустили?

— Упустили, — медленно ответила она, не отводя взгляда. — Причём очевидный мотив: госпоже Мэлли надоели похождения её супруга, и она решила стать вдовой.

— Ты рехнулась! — Кажется, этот вопль услышал весь отель. — Чтобы я, своего дорогого?! Это ты о таком мечтаешь! А я ник… оум-мф. — Стоявший рядом оперативник перекрыл поток возмущения.

— Не смейте затыкать мою супругу, — возмутился Бонадш, но негромко и не сдвинулся с места.

— Я предупреждал, — отрезал Секар, не отвлекаясь от попыток просверлить Ольгу взглядом до тех глубин, о которых она сама не догадывалась. — Ваше дополнение уместное. Итак, у нас много подозреваемых. Но есть нюанс: перед гонками все остальные были на виду, а вас ни одна камера не засекла. Так где вы были, и кто может подтвердить ваше алиби?

В глазах Секара блеснули звёздочки. Ольга вздрогнула, но не отвела взгляд. Все прочие в комнате исчезли. И комната исчезла. И вся планета. Осталось только бездонное небо с мириадами звёзд.

— Если вы откажетесь сотрудничать… — разрезал космическую тишину голос Нешеха и прервался. Слева кто-то шумно вдохнул, словно вынырнул из водоворота. Реальность расправила свои привычные границы.

Ольга опустила голову.

— Господин Секар, позвольте сначала один вопрос. Вы перечислили версии всех, кроме себя. Какой придерживаетесь вы?

— Я не строю предположения, а ищу истину.

— Могу я поговорить с вами наедине?

Нешех проводил их таким взглядом, будто у него из-под носа безнаказанно уплыл целый корвет космических пиратов.

* * *

Час спустя Ольга поднялась на свой этаж. Охрана молча открыла дверь номера, где томился Рома.

— Мама? — удивился он, когда услышал покашливание и отвлёкся от экрана с кровавой надписью: «Король демонов оказался сильнее вас. Вернуться в тронный зал?». А в следующую секунду кинулся к ней: — Мама!!!

После первых объятий Рома вдруг высвободился, прикусил губу и посмотрел исподлобья.

— Тебя пустили, чтобы… Что с папой? Я следил за гонкой, там…

— С ним всё хорошо, я как раз от него. Несколько дней подержат в больнице на всякий случай и выпишут.

— Правда?..

Когда они дружно наплакались и наобнимались, Ольга провела ревизию кухоньки, пожурила за горку пустых пакетов из-под готовых перекусов, велела заказывать нормальные обеды, покивала на новые достижения сына в игре и напомнила, что даже на каникулах стоит уделять внимание чтению.

— А под арестом?

— Тем более. За это время можно ещё одно образование получить или самому книгу написать…

Исторические примеры Рому не вдохновили, он надулся, но обещал исправиться.

Уже в кровати перед сном Рома не выдержал:

— Когда меня выпустят? Я же правда ничего не брал!

— Скоро. — Ольга принялась подтыкать его одеяло. — И я, и сыщики делаем всё, чтобы быстрее раскрыть это дело. Тебе же пока безопаснее посидеть здесь, чтобы никто не пытался ещё раз подставить или подбросить что-нибудь.

— Господин Нешех так же говорил, — вздохнул Рома и завозился, выпутываясь из одеяла. — Хотя это не очень логично. Я предложил ему наоборот использовать меня как приманку, чтобы поймать преступника.

— Как тебе такое в голову пришло?! Это не игра! В жизни нет сейвов!

— Мам, я знаю. Да он всё равно отказался.

— Очень хорошо. Обещай, что не будешь пытаться ничего вытворять по своей инициативе!

— Ну что ты начинаешь, мам! Да и что я могу, пока здесь сижу… Ладно, ладно, обещаю, ничего не буду делать, только демонов бить.

— И книжки читать.

— И книжки, — со вздохом согласился Рома.

Глава 10. Семь дней до Примирения. Ритуал

Ольга завтракала в номере и листала новости, размышляя, какие ещё якобы внутренние подробности со Слёта сочинить для Редивы, которая со дня отлёта бомбардировала вопросами. В дверь постучали. За порогом оказался Нешех, он бросил взгляд на лёгкий халатик Ольги, уставился в пол и хмуро поинтересовался:

— Не разбудил?

— Нет, я давно встала. Что-то случилось?

— Ничего серьёзного, но у меня для вас два сообщения. Разрешите?

Ольга посторонилась. Безопасник направился было к дивану, но на полпути свернул к столику, остановился и стал задумчиво изучать недоеденную яичницу.

— Я бы предложила разделить со мной завтрак, если бы вы пришли пораньше, — извиняющимся тоном сказала Ольга, чтобы прервать затянувшуюся паузу. — Если ничего срочного, подождите минутку.

Она проскользнула у него за спиной в спальню, начала переодеваться в спортивный костюм, но остановилась. Подошла к шкафу, посмотрела на платья: их было всего два, и те взяла с собой по настоянию Редивы, поскольку в последние годы предпочитала практичные штаны. Кремовое с пышной юбкой и открытой спиной было вечерним и слишком вызывающим для утра, оставалось ультрамариновое: аккуратное, по фигуре и в меру закрытое, но волан по асимметричному подолу и рукава-фонарики стирали излишнюю строгость.

В гостиной Нешех по-прежнему гипнотизировал яичницу и не обернулся на шаги.

— Вы меня пугаете, — шутливым тоном заметила Ольга. — Только не говорите, что собирались допросить мой завтрак, а я его досрочно приговорила.

— Вы всегда такая остроумная или только по праздникам? — Безопасник наконец отвлёкся от столика, уставился на платье, неожиданно побагровел, выпалил: — Нет, я лучше уволюсь! — и резко отошёл к окну.

Ольге стало досадно, как любой женщине, чьи старания в подборе наряда не оценили. Да не просто не оценили, считай, оскорбили!

— Если моё платье доставляет вам такие душевные страдания, я могу его снять.

Нешех дрогнул и поспешно капитулировал:

— Ни в коем случае. Вы… вам очень идёт.

Вымученный комплимент прозвучал примерно как «дорогая кобра, у вас такой красивый капюшон, не надо меня кусать». Значит, так? Ольга подошла к нему спины совсем близко и томно прошептала:

— Очень рада, что вам нравится.

Безопасник так напрягся, что она решила не усугублять и вернулась к завтраку. Яичница окончательно остыла, зато чай был ещё тёплым, и ждала булочка с джемом.

— Какие у вас для меня сообщения? — по-деловому спросила Ольга.

— Господин Секар просил передать, что госпожа Мэлли призналась в организации покушения. Ваш супруг пострадал случайно и не был целью. Просим принять извинения от лица всей делегации.

— Хорошо. — Ольга откусила булочку и продолжила с набитым ртом: — Принимаю. Ничего, что я жую? Впрочем, раз вы принесли официальные извинения, стоя спиной, на этикет предлагаю не обращать внимания. — Она отпила чай. — Будем общаться по-семейному, чувствуйте себя как дома.

Нешех повернулся, и Ольга поняла, что перегнула палку. Сразу заорать «спасите»? Но безопасник уже взял себя в руки.

— Ещё раз приношу вам официальные извинения. — Он особо выделил слово «официальные» и сдержанно поклонился. Ольга сочла за лучшее склонить голову и поблагодарить.

— Это всё, зачем вы пришли? Понимаете, я собиралась к Васе…

— Вам придётся отложить визит. — Нешех взял стул и сел напротив. — Поговорим серьёзно. Я приехал на Слёт работать, не ищу ни серьёзных отношений, ни коротких интрижек. Поэтому прежде, чем я продолжу, настоятельно прошу запомнить, что я лишь выполняю распоряжение руководства, и не воспринимать как мою инициативу.

— Вы опять меня пугаете. Только не говорите, что начальство приказало вам разыгрывать влюблённость.

— Я бы тогда уже уволился.

Ольга откинулась на стуле и нервно рассмеялась:

— Великие духи, я никогда не получала столь пылкого признания в нелюбви!

— Вернёмся к вопросу. — Нешех не разделял веселья и говорил очень сухо, будто выступал на скучнейшем заседании с никому не нужным докладом. — Сегодня официальное открытие Слёта, а перед ним проведут традиционный обряд пав, призывающий изобилие, процветание, удачу и прочее. На него зовут все делегации, в том числе впервые допускают гуманоидов.

— Я видела в расписании, — кивнула Ольга. — Но меня вроде как изгнали со всех мероприятий до конца съезда, а обряд вовсе только для избранных.

— Вас избрали, — криво усмехнулся безопасник. — Наша пара должна заменить Бонадша и Мэлли, которые были первыми.

— Наша пара? То есть я и вы? С какой стати?

— Об этом спросите господина Секара, его идея. А Белкрыл радостно ухватился, говорит, остальные заняты, переставлять никого не хотел, а тут такая удача. Как будто я свободен и мне больше делать нечего, как торчать четыре часа на собраниях.

— Обряд такой долгий?

— Нет, но после все должны быть на открытии.

Ольга побарабанила пальцами по столу и подняла голову. Нешех изучал вазочку с букетом мелких голубых цветов.

— Не томите, говорите уже, в чём подвох. Я не читала подробный сценарий.

— На ритуал обязательно приходят парами, потому что в определённый момент все целуются.

Ольга опрокинула в себя остатки чая, он остыл и показался горьким, после чего поднялась.

— Так. Ждите здесь.

— Стойте! Вам запрещено!..

Но она уже вылетела за дверь. Охрана преградила путь к лифту, но Ольга кинулась в другую сторону, к лестнице.

— Да подождите вы! — рыкнул сзади Нешех, тяжело топая по полу.

С ноги Ольги на бегу слетела балетка, судя по звукам, безопасник об неё споткнулся и из-за этого притормозил.

В номер Белкрыла Ольга ворвалась без стука. На неё синхронно с удивлением повернулись три головы на длинных шеях, подсвеченные сзади лучами солнца из окна. Мизансцена напоминала классический шедевр «Три грациозных стерхианца» пера Эдро Чичичелли, но Ольге было не до эстетики двенадцатого периода.

— Господин Секар, мне нужно с вами поговорить.

— Как вы себя ведёте, — зашипел Белкрыл, подскочил и попытался вытеснить незваную гостью в коридор. Сзади подоспел Нешех и ухватил за локоть, но вмешался незнакомый Ольге стерхианец.

— Подождите, господа. У девушки, очевидно, была важная причина прибежать. Думаю, её стоит выслушать. — Он бочком проскользнул мимо Белкрыла, приобнял Ольгу крылом и заботливо подвёл к барному стулу. — Присядьте. Вам сейчас что-то угрожает? Нет? Хорошо, тогда не торопитесь. Воды или сок, чай? Разумно, чистая вода всегда лучший выбор. Что-нибудь ещё? Как скажете. Господа, ну что вы застыли в дверях на радость всем проходящим.

Ольга медленно пила воду и искоса наблюдала за услужливым стерхианцем. Невысокий, маленькое тело с торчащими серыми перьями и непропорционально длинная шея. Повадками и обликом он напоминал скорее крупного воробья, которому природа по ошибке выдала журавлиные ноги и голову.

— Спасибо. — Ольга вернула пустой стакан. — Я хотела переговорить с господином Секаром наедине, по личному вопросу.

«Воробушек» вопросительно поднял голову на остальных.

— Не думаю, что ваш вопрос затрагивает темы, о которых не знали бы все присутствующие, — холодно сказал Секар. — Говорите. И прошу не задерживать, у нас мало времени.

— Ах да, я не представилась, — поспешно привлёк внимание Ольги «воробушек». — Аоифе, первый секретарь господина Секара. Рада познакомиться.

За спиной будто кто-то подавился.

— Взаимно, я Ольга, эм… член делегации от Тау Журавля.

Она ещё раз посмотрела на Аоифе. Так это девушка… Ох уж эти стерхианцы, иным расам и не отличить их женщин от мужчин. Помогало только то, что дамы носили на ногах множество декоративных колец. Но Аоифе почему-то пренебрегала этой традицией.

— У вас чудесное платье, очень вам идёт, — меж тем заметила секретарша.

— Спасибо.

Вернуть комплимент было затруднительно, не хвалить же серые перья, у стерхианцев не в чести такой окрас.

Секар громко прочистил горло. Пришлось повернуться к нему.

— Извините, я не займу много времени. Господин Нешех сообщил мне, что вы оказали большую честь и выбрали меня встать в первую пару на сегодняшнем ритуале. Но я не чувствую себя достойной, отказываюсь от участия и прошу найти более подходящую кандидатуру.

— Как же так! — засуетился Белкрыл. — Это невозможно! Все до одного члены делегации будут там. Ожидается самый масштабный ритуал в истории! Уже прилетели оценщики книги рекордов Иннесы! Вы обязаны пойти и поддержать родное созвездие!

— Я готова прийти, но на любую другую роль.

— Да какую другую? Все давно разобраны! Нет, даже не думайте, мы не можем остаться без первой пары! Не позорьте делегацию! Это ваш гражданский долг!

— Я. Не. Буду. Первой. Парой.

— Госпожа Ольга, — Секар подошёл ближе. — Вчера вы обещали выполнить любую мою просьбу. Так вот, я прошу исполнить это небольшое, но ответственное поручение. Во благо всего Слёта… и ради скорейшего решения важных вопросов.

Ольга закусила губу и уставилась на координатора. Тот смотрел спокойно и холодно. Через полминуты она сдалась и поднялась.

— Хорошо, господин Секар, ради вас я готова поцеловать даже крокодила.

Нешех издал невнятный звук. Ольга развернулась к нему:

— Будем репетировать?

Безопасник отшатнулся. Ольга заметила, что он сжимает в руке её потерянную балетку.

— О, вы подобрали мою туфельку. Благодарю, мой принц… крокодилов. Позвольте, я надену её сама. А теперь извините, мой гражданский долг зовёт меня в парикмахерскую, чтобы достойно выглядеть на собрании и не позорить делегацию.

— Ольга, вы уже нашли хорошего мастера? — оживилась Аоифе, оперлась на высокий табурет и подняла ногу с браслетом. — Нет? Подождите минутку, я напишу Креане, она работает на ресепшене и знает все салоны, не только наши, но и универсальные. Я сама здесь недавно, не успела разведать, а она точно поможет.

Болтая, Аоифе одновременно успевала тыкать в браслет клювом — видимо, секретарская привычка — и, прежде чем Ольга успела отказаться, сообщила:

— Повезло, Креана как раз дежурит, через пять минут будет ждать внизу за первой стойкой, всё подскажет.

— Спасибо. Хотя не стоило…

— Пустяки. Девочкам нужно поддерживать друг друга. Будьте сегодня самой прекрасной! А вы, господин Нешех, постарайтесь соответствовать. Кстати, господин Секар, с кем идёте вы?

Тот заметно растерялся:

— Вы прекрасно знаете, что не иду.

— Так почему бы вам не присоединиться? Я приглашаю составить со мной пару. Поможем родному созвездию поставить рекорд.

Ольга не подозревала, что журавли в принципе способны сильно меняться в лице, но выражение физиономии и даже клюва Секара наиболее точно описывало слово «сбледнул».

— Если вам будет так угодно, — с трудом выдавил он и склонил голову. Аоифе просияла:

— Благодарю. Госпожа Ольга, подождите меня внизу, мне тоже понадобится почистить пёрышки. Только закончу одно дело.

Она опять стала тыкать в браслет. Ольга растерянно кивнула и ретировалась.

Когда дверь за ней закрылась, Нешех шагнул вперёд.

— Господин Белкрыл, я подаю прошение об отставке.

— Отклонено, — бесстрастно бросила Аоифе прежде, чем потерянный Белкрыл успел осознать, что обращаются к нему.

Безопасник вспыхнул:

— Вы не моё непосредственное…

— Право вето. — Аоифе в последний раз щёлкнула по браслету и посмотрела на Нешеха. — Вы идеальная пара для обряда. На вашем месте я бы и для жизни подобную женщину искала. Господин Секар, жду вас в холле без четверти одиннадцать.

— Так вы не пошутили?

— Я разве часто шучу? До встречи, господа.

Аоифе выпорхнула. Некоторое время в номере царило молчание. Первым отмер Белкрыл и нервно хохотнул.

— Ну что, Секар, вас можно поздравить? Повышение стало ближе?

— Что это вообще было? — процедил Нешех.

— Госпожа сенатор изволит развлекаться, — кисло ответил Секар. — И что она нашла в этой гуманоидке?

— Бабы, — припечатал безопасник и этим поставил точку в разговоре.

* * *

Пространство, где проводили ритуал, и размерами, и стенами напомнило Ольге Колизей, только не разрушенный.

Пока они с Нешехом стояли в очереди на вход, она стала читать табличку: «Яма Перьев, заложена в III п., разрушена в VII п., восстановлена в XI п. и с тех пор неоднократно достраивалась. Текущий вид приняла в XXIII п. Первоначально Яму использовали для хранения перьев погибших вожаков. С V п. церемония стала сопровождаться жертвоприношениями…»

— Идём, — дёрнул Нешех.

— Можно осторожней, — зашипела Ольга, поскольку браслет наручников впился в запястье.

— Меньше корвусов считайте.

Безопасник двинулся влево, куда указал распорядитель, пришлось спешить следом. Нешех решил, что она обязательно попытается по пути сбежать, поэтому забрал прямо из номера и сразу приковал к себе наручниками. Признаться, Ольга правда подумывала улизнуть, но готова была пообещать, что никуда не денется, лишь бы не выглядеть преступницей. Но безопасник и слушать не стал.

В предусмотрительности ему было не оказать, в такой толпе впрямь легко потерять спутника. Но остальные как-то обходились. Ольга старательно прикрывать руку краем плаща, который составлял часть наряда для церемонии, хотя окружающим до них дела не было.

Наконец они с Нешехом добрались до выхода на арену, где кучковались все делегации от Журавля. Ольга заметила впереди Аоифе и Секара, те разговаривали и не обращали внимание на остальных.

— Может, теперь отпустите? — прошипела Ольга.

— На арене отпущу, — непреклонно ответил Нешех.

— Тогда помогите мне поправить плащ, одной рукой неудобно.

Тут их призвали занять места, все выстроились по статусу и двинулись вперёд, на арену.

Внутри ощущение Колизея усилилось. Зрители, вернее, неосновные участники с шумом устраивались по ярусам вокруг. Юные павы в высоких красных колпаках крикливо командовали, кому куда садиться, но всё равно то тут, то там возникали возня и перепалки.

Посреди арены стоял восьмиугольный помост с пятью широкими и высокими ступенями. На верхней площадке из плоской металлической чаши взмывали языки зелёного пламени. То ли олимпийский факел, то ли алтарь для жертвы.

— Надеюсь, нас там не сожгут, — пробормотала Ольга.

— Где? Кого? — удивился Нешех, наконец-то отстёгивая наручник.

— Там, на вершине. Увидят, что кто-то плохо удачу призывает, и принесут его в жертву.

— У вас больная фантазия. Огонь низкотемпературный. И вас выше первой ступени никто не пустит.

— А у вас отсутствует воображение. Между прочим, судя по табличке, мы сейчас, считай, на кладбище стоим. Страшно представить, сколько пав здесь за века закопали и сколько крови пролили…

— Так не представляйте.

Раздался гонг, и всё стихло.

С восьми сторон на арену вышли главные жрецы (если верить описанию программы) и церемония началась.

То ли речи, то ли заклинания читали на всеобщем староптичьем, которого Ольга не знала. В кратком пересказе, который она листала по дороге, было что-то стандартное для всех древних верований: обращение к силам природы, восхваление солнца, дающего тепло, воды, дающей жизнь и всё в этом духе, дальше она не стала вникать.

Живьём оказалось ещё скучнее. Пронзительные, отрывистые крики пав раздражали, солнце припекало и среди камней становилось жарко. Ещё и нос зачесался, но вокруг все так торжественно застыли, что казалось, на её движение обернётся весь Колизей и тогда точно принесут в жертву за неуважение традиций.

Павы угомонились, но теперь загудел гонг. Бом. Бом. Прямо по голове тяжёлым молотом.

Хоть какое-то движение: жрецы вспорхнули на верхнюю площадку. Следом на ступени стали занимать представители созвездий по старшинству. На нижнюю последними поднялись гуманоидные пары.

По дороге к помосту Ольга успела почесать нос: как же хорошо! Но дальше пришлось взяться за руки с соседями и пойти по кругу. «В лесу родилась ёлочка», — возникло в голове в такт шагам, перебивая заунывное пение.

— Крау-кха! — выкрикнул весь стадион.

Соседи воздели руки, Ольга повторила. Учить всю церемонию было некогда, поэтому она выбрала единственную возможную тактику: не выбиваться из коллектива.

Снова хоровод, уже в другую сторону. Перед глазами оказалась спина Нешеха. Опять зачесался нос, и чтобы отвлечься, Ольга стала изучать затылок безопасника. Оказалось, он уже начал немного лысеть, сколько же ему лет? Казалось, не больше сорока, по меркам Содружества вчерашний мальчик. А за левым ухом косой шрам, на задании, что ли, получил…

Возглас, хоровод сменил направление. Вскоре Ольга перестала считать развороты, ждала только, когда это закончится. А тягучее пение всё продолжалось, и гонг бухал уже где-то внутри головы…

А потом солнце вспыхнуло невыносимой белизной и всё изменилось. И был ласковый дождь, и запах земли, и пенное цветение садов, и весенняя шелковистая трава, и налитые соком и жизнью плоды, сгибающие ветви до земли, и тугие колосья, уже не способные удержать в себе семя… И чьи-то сухие горячие губы, заслонившие весь мир…

«Мама, я скучаю», — вспыхнуло молнией поперёк неба. Ольга вздрогнула, моргнула. Светлые усики. Солнце подсвечивает лёгкий пушок на коже. А её трясут за плечи, очень настойчиво.

— Очнитесь!

— Не трясите!

Это она сказала? Но почему таким низким голосом?

— Духи земли выбрали Проводника! — заорало над ухом.

Ольга повернула голову. Высокие-высокие трибуны, камни, древность… Колизей. А на ярусах сидят то ли люди, то ли птицы… Карнавал? Венеция? А в небе движутся какие-то устройства… Летающие тарелки? Или дроны с камерами? Одна явно уставилась на Ольгу. Реалити-шоу?

— Извините, — повернулась она к усикам и задала вопрос, который казался сейчас самый логичным: — Какой сейчас век?

— Позовите врача! — сердито ответили усики.

Ольга моргнула, и кусочки мира собрались в целую картину. Она почти висела на руках Нешеха, который требовал доктора, рядом пав тряс цветами и вопил про духов земли, поодаль отплясывали ещё какие-то птички, а остальные участники церемонии, похоже, радовались бесплатному цирку… с ней в главной роли. Последняя мысль заставила резко отстраниться.

— Пустите! Я в порядке.

Нешех осторожно разжал руки, Ольга качнулась, но устояла, одёрнула тунику и тихо обратилась к паву:

— Извините, если отвлекла, не обращайте на меня внимания, продолжайте.

Пав только громче заверещал и протянул венок из цветов. Ольга догадалась наклонить голову, думая, что другие жрецы, которые тоже размахивали венками, следом перейдут к соседке. Но ей один за другим навесили на шею кучу цветов и листьев.

Главный в этом шабаше что-то провозгласил и уставился с ожиданием. Ольга похлопала глазами и вопросительно посмотрела на Нешеха, надеясь, что он лучше знает ритуал. Тот пожал плечами.

— Взойди же к небу, о Проводница, со своим верным слугой, и отнеси наши дары! — соизволил перейти на космосперанто главный жрец.

— Куда?

— По ступенькам поднимись, — тихо прошипел уже безо всякого пафоса этот массовик-затейник и приказал Нешеху: — Отведи её. Да пошевеливайтесь, до вечера духи ждать не будут. И трибуны тоже!

— Идиотизм, — буркнул безопасник, но предложил руку.

— Согласна, — шепнула Ольга, но возмущаться на виду у всего стадиона-Колизея не стала. — А вы говорили, наверх не пустят.

Ступеньки были высокие, но откуда-то вынырнул туканианец и подставил скамеечку. Потом перенёс на следующую, но пришлось подождать, потому что жрецы опять что-то скандировали. Так что восхождение на четыре уровня заняло больше минуты. Чтобы отвлечься от мысли, что за ними все наблюдают, Ольга бормотала: «Я прибью Секара». Нешех молчал, но, кажется, был готов помочь спрятать труп.

Наверху к ним подлетела Аоифе.

— О Верховный, позволь переводить! — И шепнула Ольге: — Делай всё, что скажу, и не бойся.

Вокруг опять запели непонятное. От чаши вблизи жар не ощущался, но когда Ольга по подсказке бросила туда первый венок, пламя взметнулось и на дно осел пепел. Расправившись с последними цветами, она собиралась уходить, но давнишний туканианец поставил скамеечку к чаше.

— Как закончат песнь, взойди и встань в центре, — сказал Аоифе.

Тут Ольга не выдержала:

— Вы, <>, совсем <>? В огонь, <>? Я вам что, <> феникс, <>?

Щедро добавленную экспрессивную часть земной лексики Аоифе, конечно, дословно не поняла, но судя по взгляду, смысл уловила довольно точно.

— Это безопасно. Пламя притушат, ты встанешь, потом оно взметнётся только по краю, опустится и выйдешь. Не обожжёшься. Обряд символический.

— Вот и лезьте сами символически!

— Если не пойдёшь — будут считать, что решила навлечь несчастье, и тогда уже могут растерзать по-настоящему.

— Шикарный выбор! Сгореть заживо или быть растерзанной толпой? Даже не знаю, что выбрать, всё такое вкусное!

— Клянусь звёздами, в чаше с тебя не упадёт ни пёрышка.

— Только кожа обуглится?

Они бы ещё препирались, но пение смолкло, и Ольга физически почувствовала, что на неё опять смотрят все. Причём с нетерпением.

Собрав всю силу духа, она поднялась на скамеечку и заглянула в чашу. Огонь еле теплился по краю, а в центре лежал светлый круг на вид из пластика, почему-то до этого Ольга его не замечала.

— Если вы меня спалите, я буду каждую ночью являться призраком и выть до утра, — пообещала она в пространство, зажмурилась и шагнула.

Глава 11. Семь дней до Примирения. Ссоры

На официальном открытии Ольгу с Нешехом посадили слева от президиума, в группу почётных гостей, где стояли не кресла, а высокие стулья, похожие на барные. Ни подремать, ни нормально откинуться на спинку, ни даже пофантазировать, что именно она скажет Секару при следующей встрече, поскольку Ольга опасалась, что её выражение лица могут отнести на счёт докладчика.

Речи были выверены и унылы, как на всех официальных заседаниях, куда пускают журналистов. Большая честь… знаменательное событие… возлагаем надежды…

Со скуки Ольга пересчитала ряды в зале (зал оказался анизотропным: если начинать от сцены, получалось двадцать рядов, а с галёрки — упорно девятнадцать, но после пятой попытки ей надоело размышлять над этой загадкой), потом бантики по краю скатерти на столе президиума (двадцать семь вдоль длинной стороны и всего четыре вдоль короткой, причём бантики вели себя прилично, не прятались, с какой стороны ни считай), потом кольца на ногах стерхианки, которая сидела перед Нешехом (это заняло больше всего времени, потому что стерхианка постоянно пожимала то одну, то другую ногу, браслеты сдвигались, перекрещивались, многие были похожи, и Ольга сбивалась, посчитала она уже тот серебряный с выпуклыми треугольниками или одиннадцатым был серебряный с вдавленными ромбами).

— … приветствуем сенатора от Созвездия Журавля! — услышала Ольга, лениво взглянула на сцену и чуть не подскочила. К трибуне вышла Аоифе! Раскланялась на все стороны и начала вещать.

— Она… сенатор? — шёпотом спросила Ольга у Нешеха. — Мне казалось, сенатор — мужчина.

— Вы совсем за новостями не следите? Её месяц назад выбрали.

Стерхианка с кольцами (двенадцать на левой и двадцать одно на правой) недовольно обернулась, и Ольга не стала больше ничего спрашивать. Ничего себе сюрприз. Выходит, она сегодня с сенатором пила чай в парикмахерской, пока ждали очередь? Ещё и на Секара жаловалась. Без подробностей, но… ой.

Теперь понятно, почему координатор безропотно согласился идти на ритуал в паре с «секретаршей». Аоифе заверила, что если приглашает дама, отказывать нельзя, но… Чтоб её! Оля, она же представилась секретаршей нарочно, чтобы обвести тебя вокруг пальца и что-нибудь выведать! Следовало насторожиться ещё когда все послушались предложения выслушать и не выгнали… Никому здесь нельзя верить. Эх, Оля, не выйдет из тебя разведчицы, ни шпионка. А ведь могла с Ромой эти часы провести…

Всплыло неясное ощущение, что вроде она думала о сыне во время ритуала, пока ходили по кругу, причём мысль была важная. Но тут объявили перерыв, все зашумели, задвигали стульями, и воспоминание разлетелось пеплом, как венок в ритуальной чаше.

* * *

От банкета Ольге удалось открутиться. Нешех увязался якобы провожать, но явно только чтобы сбежать. Интересно, он-то чем настолько не угодил Секару, что отправили отрабатывать такую повинность?

— Мне не в отель, в другую сторону, — сообщил безопасник по пути к выходу, едва они покинули собрание.

— А я уже предвкушала, как вы меня опять пристегнёте, чтобы не потерялась.

— До аэромодуля недалеко. Высажу в стороне, чтобы не было вопросов, дальше теряйтесь сколько хотите.

— Вы сама любезность. Не надейтесь, не заблужусь.

В палисаднике перед дворцом собраний их неожиданно окликнул верховный жрец.

— О Проводница, вы уже нас покидаете? И ваш верный слуга тоже?

Нешех резко остановился.

— Попрошу не называть меня этими оскорбительными… терминами.

Пав расправил и тут же схлопнул пышный хвост.

— Что вы, это комплимент. Скажем, я лишь жалкий раб духов, а вас сегодня их выбор возвысил до слуги. Цените их благосклонность и, главное, оберегайте Проводницу до заката, сегодня она особо уязвима.

— Оставьте свои суеверия себе. Мы торопимся. Всего хорошего.

Он подхватил Ольгу под руку и решительно направился к воротам, но жрец бегом кинулся наперерез и перегородил выход веером хвоста.

— Это очень важно. Обещайте!

— Уйдите с дороги.

— Ты можешь бить ничтожного раба! Пинать, проклинать! Но заклинаю, сохраните благодать, которую духи ниспослали нам сегодня!

Орал жрец громко, хорошо поставленным голосом. Ольга оглянулась на дворец, пихнула локтем Нешеха и сказала:

— Я уверяю, он обо мне позаботится… как вы сказали, до заката?

— Хотя бы до заката. — Жрец снизил громкость до нормального разговора. — В идеале, конечно, нужно оберегать ваш покой до рассвета, чтобы тёмные духи…

— Хорошо-хорошо, обещаю, оставлю его с собой до утра рядом, будет прогонять плохих духов, привечать хороших и чесать спинку, если зачешется. — Нешех открыл было рот, но Ольга вложила в очередной тычок локтем все оставшиеся силы. — Честное проводницкое! Договорились?

— Пусть он тоже обещает! — Жрец оказался неуступчив и, судя по тому, что набрал в грудь воздух, собрался опять изображать иерихонские трубы.

— Ладно, обещаю. Прослежу, чтобы с ней ничего не случилось, — сдался Нешех.

— Благодарю, о Проводница! Благодарю, о её почтенный слуга! Позвольте на прощание принести вам дары благословенной вами земли.

Он коротко крикнул так, что у Ольги заложило уши. Откуда-то выпорхнул ещё с десяток пав, каждый возложил к их ногам (или, скорее, кинул, так быстро всё произошло) широкие корзины с фруктами, и стайка исчезла вместе с предводителем.

Ольга растерянно оглядела свалившиеся богатства.

— Не хотела вас лишний раз беспокоить, но не поможете хотя бы погрузить это в аэротакси? Боюсь, если попытаться оставить, они опять налетят и начнут орать.

— Предлагаю принести кому-нибудь в жертву прямо здесь. У меня есть зажигалка.

— Устроить пожар под окнами Слёта? А вы точно безопасник?

Нешех хмыкнул.

— Ждите здесь.

Он пригнал со стоянки свой аэромодуль, но приземлиться удалось только через дорогу, ближе мест не было. Корзины оказались не тяжёлыми, но неудобными, за один раз не унести, и им пришлось сделать несколько рейсов, чтобы всё погрузить.

— Надеюсь, вы не ждёте, что я правда буду торчать с вами весь остаток дня? — спросил Нешех на втором проходе.

— Я похожа на идиотку?

— На идиотку нет. На женщину — да.

Они донесли корзины молча, но на обратном пути Ольга не выдержала.

— Объясните, что вы имели в виду. Чем я похожа на женщину?

— А разве не похожи?

Нешех сгрузил свою ношу в аэромодуль и поспешил за последней корзинкой. Ольга не стала отставать.

— Вы поняли, что я хотела спросить.

— Нет. — Он поднял корзину и остановился, поскольку Ольга застыла в воротах. — Слушайте, я правда не понимаю, что вы вообще от меня хотите?

Ольга закатила глаза.

— Любви, детей и домик в Коломне!

— Где-где домик?

— То есть по первым двум пунктам вопросов нет?

— После того, что вы устроили на стадионе?

Он отодвинул её плечом и пошёл к аэромодулю. Ольга несколько секунд стояла на месте, потом кинулась следом.

— Вы о чём? Мне стало нехорошо на солнце, но я же не нарочно.

Нешех запрыгнул в кресло водителя.

— А, это всего лишь солнце? Надеюсь, до конца съезда будет пасмурно. Садитесь. И так столько времени потеряли с вашими корзинами.

Ольга забралась на заднее пассажирское и поморщилась, уколовшись о торчащий прутик, ведь багажного отсека в аэромодуле не было, и фрукты оккупировали весь салон.

По дороге она стала прокручивать в памяти ритуал и поняла, что помнит не всё. Интуиция вместе с туманными словами Нешеха подсказывали, что забытое ей, скорее всего, не понравится, причём очень сильно не понравится.

На парковке отеля безопасник начал выгружать корзины, но Ольга спохватилась:

— Я столько не съем, даже вместе с Ромой, тут на десятерых. Может, заберёте для своих сотрудников, чтобы не пропало? Только я себе быстро одну корзину наберу, если вы не против.

Нешех молча наблюдал, пока она копалась, перекладывая плоды, но почему-то не торопил. А Ольге неожиданно не хотелось уходить, здесь было… понятно и даже безопасно. Пусть они с Нешехом друг друга раздражают, зато эта злость поддерживает силы, мешает упасть и перестать шевелиться на ближайшие часов десять. Увы, такой роскоши она себе позволить не могла, и так полдня потеряла. Пора бы идти… только чуточку позже.

Но бесконечно перебирать грозди и яблоки невозможно, да и охранник со своей площадки начал коситься. Ольга вытащила полную корзину, поняла, что пожадничала, но обратно откладывать поздно.

— Спасибо. Простите, что задержала. Всего хорошего.

По пути к лифту она почувствовала спиной пристальный взгляд и прибавила шаг.

В номере Ольга осознала, что до сих пор ходит в ритуальной тунике, и поспешила переодеться. Плащ пропал где-то между шагом в чашу и моментом, когда они покидали арену, дальше Ольга о нём и не вспоминала. Так, а как она вообще вылезла из чаши и спустилась? Как уходили с арены — помнила. А до этого — провал.

— Что за дурацкие шутки у ваших духов! — высказалась Ольга в пространство. — А ну, верните мне память!

Ничего не произошло. Впрочем, она и не надеялась на объяснения. Потом кого-нибудь расспросит, а сейчас лучше заглянет к Роме.

У сына на столе стоял недоеденный обед, а сам Рома ожесточённо опять с кем-то бился и не повернулся, когда открылась дверь.

Ольга подошла, посмотрела на экран. Какие-то заброшки, из-за углов на каждом шагу выскакивают чудища, а полоса жизни в углу стремительно уменьшается.

Ещё один йети или кто-то похожий — и долгожданная заставка перезапуска.

— Как дела? — тихонько спросила Ольга и поцеловала сына в макушку.

Тот мотнул головой и не стал оборачиваться.

— Не мешай, я играю.

Опять возникли заброшки.

— Рома? Что-то случилось?

— Ничего. Отстань.

В его голосе дрожали слёзы. Ольга испугалась и положила руку на плечо:

— Поставь игру на паузу, пожалуйста, и объясни, в чём дело.

Рома не отреагировал, продолжая жать на кнопки так, будто именно в них засели злобные враги. Играть всерьёз он, похоже, даже не пытался, и полоса жизни растаяла секунд за двадцать.

Едва возникла заставка, Ольга решительно развернула сына к себе. Тот уставился в собственные колени и скрестил руки на груди.

— Рома, ты же знаешь, ты всегда можешь рассказать мне о любых проблемах, я помогу или подскажу. Что произошло, пока меня не было? К тебе кто-то заходил? Угрожал? Не бойся, мы вместе со всем справимся, только скажи, чем тебе помочь.

— Нет.

— Что нет?

— Никто не заходил, — процедил Рома.

— А в чём дело? — Она опустилась на корточки рядом со стулом. — Я же вижу, что-то случилось. Это связано с историей про медальон? Какие-то неприятности с друзьями? У тебя что-то болит?

Сын мотал на всё головой с видом упрямого бычка, подбородок совсем упёрся в грудь.

— Прошу, давай не будем играть в угадайку. Обещаю, не буду ругать, что бы это ни оказалось. Пойми, я же не смогу помочь, если не буду знать, в чём дело.

— Себе помоги.

— Что?

— Себе помоги!

Он сорвался с кресла и унёсся в ванную. Зашумела вода. Ольга села на пол. Сын никогда себя так не вёл. Конечно, бывали и капризы, и попытки скрыть мелкие и даже крупные проступки, и упорство на ровном месте, всякое было. Но чтобы кричать на мать, да с таким яростным отчаянием…

Вода продолжала шуметь. Ольга поднялась с пола, подошла, с силой постучала.

— Рома. Рома, открой. Пожалуйста. Рома… Ты сам говорил, что уже не маленький, так веди себя, как взрослый! И объясни, когда тебя спрашивают!

Вода смолкла. Спустя несколько очень долгих секунд дверь открылась. Рома стоял на пороге с мокрой головой, верх майки был хоть выжимай, в глазах — обида вперемешку с вызовом.

— Как давно ты разлюбила отца?

— Ч-ч-что? С чего ты взял?!

— Я видел трансляцию. Раз ты больше не любишь отца, я… Оставь меня в покое!

Дверь захлопнулась, и опять зашумела вода.

— Рома!

Она стукнула по стенке обоими кулаками и замерла. Трансляция. Надо посмотреть чёртову трансляцию и понять, что же произошло на обряде.

Трогать компьютер сына Ольга не стала и убежала в свой номер. А через десять минут швырнула планшет в угол, закрыла лицо руками и рухнула на диван.

Что это было? Гипноз? Там что-то распылили? Или она поддалась массовому психозу, говорят, в толпе такое бывает. Но соседи, пропавшие в кадр, вели себя более сдержанно, даже целомудренно, по сравнению с тем, как она накинулась на Нешеха. В сценарии был «ритуальный поцелуй», а вышел… Это ещё и транслировали! И, конечно, крупным планом! А Нешех тоже хорош, должен был понять, что она не в себе!

Ольга застонала. Как дальше жить? Только в монастырь уйти. Но сначала надо объяснить Роме… Нет, сейчас он слушать не готов. И она сама сейчас вряд ли способна внятно выражаться. Вася. Сперва к Васе, он поймёт, должен понять. Только бы он не видел трансляции, тогда она его подготовит, всё аккуратно расскажет, и они вместе решат, что делать дальше…

Но едва она шагнула в палату, как сердце ухнуло вниз, и Ольга поняла: Вася видел.

— Не ожидал, что ты придёшь, — сказал он очень спокойно.

— Это не то, что ты подумал!

Конечно, она умудрилась выпалить самую неудачную фразу, с которой не стоит начинать никакое объяснение. И, само собой, после этого окончательно потерялась, начала мямлить, хаотично перескакивать с одного на другое и в итоге замолчала.

— Оль, если ты хочешь уйти, так и скажи, я пойму, — сказал Вася.

— Не надо мне такого понимания! — взорвалась она и дальше орала минут десять, поминая недобрыми словами сумасшедших жрецов, безмозглых духов, наглых операторов, козла Секара, извращенца Нешеха, лживых сенаторов, сахарных жён с их болтливыми мужьями, древние перья (чтоб им пусто было), всех птиц оптом и трусливых драконов на десерт. Пока Вася безуспешно пытался уловить хоть какой-то смысл в этом образце неизящной словесности, Ольга вылетела из палаты, хлопнув дверью так, что один из мониторов состояния пациента умудрился показать одновременно инфаркт, тахикардию и остановку сердца, чем поставил на уши всё отделение интенсивной терапии.

* * *

На улице Ольга кинулась прочь, не разбирая дороги — и почти сразу врезалась во что-то мягкое так, что опрокинула и рухнула сверху. Мягкое заорало:

— Осторожнее, дикая женщина!

— Пошли вы… То есть, простите. Я не хотела. Вы не ушиблись? — глупо спросила она, продолжая лежать поперёк живота незнакомца.

— Ты мне хвост отдавила! Слезь, пока совсем маскировку не помяла.

— Иак?!

— Тише. И встать помоги.

Ольга наконец сползла в сторону и присмотрелась. В этот раз журналист вырядился в ростовую фигуру лионца, довольно реалистичную, если не считать розового цвета гривы и торчащего кончика клюва, хоть и замазанного чёрным под цвет носа костюма. Совместными усилиями они вернули костюму вертикальное положение.

— Я надеялся тебя здесь встретить, — сказал Иак. — Как твой муж?

— Лучше не спрашивай.

— Неужели хуже стало?! Ты же говорила, там мелочи…

— Не в этом дело. Ты смотрел трансляцию ритуала перед Слётом?

— Нет, а что там?

— Очень хорошо. И не смотри. Никогда.

— Да и не собирался, что там интересного. Полетели, где-нибудь сядем, перещёлкаем наше расследование.

— Ты фото обработал?

— Приземлимся — всё покажу, кто ж такое обсуждает на лету.

Он двинулся вперёд, и в костюме это было странное зрелище, будто идёт пьяный цирковой артист, потому что обычное существо не способно выкидывать такие кренделя.

— Или ты вылезешь оттуда, или нам дальше не по пути, — решительно сказала Ольга уже после нескольких шагов рядом с этим весёлым акробатом. — Не позорь меня ещё больше.

— Почему больше?

— По кочану. Снимай давай.

— Посреди улицы? Давай хоть до общественной уборной дойдём.

Через квартал Иак вынырнул из кабинок уже в обычном виде, но теперь тащил за собой по земле объёмный чёрный мешок. По форме можно было заподозрить, что внутри лежат чьи-то бренные останки, ведь множество объёмных вставок в костюме не давали его свернуть, но на предложение спрятать в кустах Иак заупрямился:

— Не брошу! Я за него знаешь сколько кредитов отдал! Несём до аэромодуля. Возьми другой конец, а то цепляется.

Как ни странно, их не арестовали по пути к парковке и никто не заинтересовался содержимым мешка.

— У нас говорят, настоящий друг — это тот, кто готов помочь спрятать труп, — заметила Ольга, укладывая розоволосую куклу в аэромодуль.

— Странные у вас, гуманоидов, обычаи. У нас друг — это тот, с кем можно пойти на водопой и встать ниже по течению. Ты чего сегодня такая мрачная?

— Да так… Не важно.

— Ну нет, расследование надо вести с оптимизмом и верой в будущее. Знаю за углом симпатичный бар, летим туда, всё расскажешь.

— Лучше покажи фото, и я в отель.

— Покажу только в баре.

— А если там кто подслушает?

— Кабинет снимем. Но сначала — по коктейлю. Таки не надо на меня так смотреть, давай-давай, крылья в лапки и вперёд. Иначе ничего не расскажу.

— Шантажист!

Бар оказался для воздушных, но понятливый и опытный феникс за стойкой мигом соорудил для Ольги что-то вполне приемлемое на её вкус. Делиться проблемами она сначала не хотела, но на втором бокале разговорилась.

— Ты из-за этого переживаешь? — искренне удивился Иак. — Наоборот, радуйся, такая сенсация. Тебе жрец проценты пообещал или фикс? Если ещё не подписала, настаивай на проценте.

— Какой ещё процент?

— За трансляцию же. Шутка ли, настоящий Проводник! У них знаешь какие просмотры и донаты сейчас? А всё благодаря тебе. Так что имеешь право на процент.

— Я не из тех, кто продаёт свою репутацию за пару кредитов, — возмутилась Ольга.

— Пару? Да с этого эфира даже на обычные в таких случаях пять процентов можно весь особняк Слёта купить! Ну или первый этаж. Так тебе жрец сколько предложил? Ничего?! Вот жучара! Где у них главное святилище? Летим немедленно, я им устрою!

— Погоди ты. Мне правда ничего не надо. Ну хорошо, сходим, только завтра. Сегодня я не готова опять их видеть и все эти дурацкие славословия слушать.

— Тогда прямо с утра метнёмся, напомним о себе… то есть о тебе.

— Я бы предпочла, чтобы обо мне и моём позоре все забыли, — хмуро сказала Ольга и опрокинула остатки коктейля.

К ним без вопросов подлетел расторопный феникс и протянул ещё бокал.

— Насыпьте мне серых личинок, — сказал ему Иак и опять повернулся к напарнице. — Всегда надо закусывать. Ты зря безо всего.

— Мне в меню… ничего не глянулось.

— Прости, я и забыл, что ты гуманоидка. Бармен, а нет ли чего, что не шевелится и не пугает впечатлительных гуманоидок?

— Как насчёт пророщенного овса?

— Спасибо, я лучше так, — ответила Ольга и повернулась к Иаку: — Где там твой обещанный приватный кабинет?

Расположившись на диванчике, она потребовала вчерашнее фото.

— Лучше не вышло, — неохотно признался Иак, протягивая планшет. — И так крутил, и этак… У нашего злодея, как назло, почерк хуже, чем у курицы, все программы сбоят.

Ольга отобрала планшет, приблизила.

— Всё понятно. Я увидела начало вот этой фразы: «признаюсь, я украшениями восхищена больше всего». Про «украл», видимо, додумала. А подпись в углу — Пелиада, Бета Голубя.

— Ну ты даёшь! Я ни слова разобрать не смог. Что ты для этого сделала?

— Душу продала, — невесело усмехнулась Ольга. — Только пользы от этого нет, здесь нигде нет прямого признания, а писала вовсе девушка.

— Какая разница? — отмахнулся Иак. — Главное, тебе подсказку дали. Сейчас поищу в галанете про эту Пелиаду. Слетай пока к стойке и возьми мне «Успешный успех», да и про себя не забудь. Завтра с утречка возьмёмся за воровку, а сегодня мы заслужили отдых.

* * *

— Переживаешь ты совсем напрасно, — вещал Иак после пятого или шестого коктейля, немного запинаясь, но не теряя нити разговора. — Никто из воздушных не парится из-за такого. Подумаешь, в трансе что-то натворила. Кому это когда мешало? Ревновать глупо. Для природы главное что? Продолжение жизни! — Он многозначительно поднял крыло. — Кто подходит — тех отмечает. Считай, бесплатный тест на гем… гнемем… ге-не-ти-чес-ку-ю сов-мест-имость.

— Ну уж нет! — Ольга стукнула бокалом по столу. — Я не собираюсь вмещаться… с ним совмещаться!

— И не надо. Любовь отдельно, яйца отдельно. К паре плодородия даже сваны не ревнуют, уж на что однолюбы. В наши дни на ритуалах всё невинно. Это раньше было — ууу! Потом отдельные гнёзда строили для «детей цветов», как их называли. А сейчас… и туда добралась дмем… де-мо-картия и свободы выбора всякие…

* * *

Кому из них первому пришла мысль, что надо немедленно отправиться к букинисту и поискать зацепки в пьесах, оба позже вспомнить не могли. Но тогда это казалось замечательной идеей.

Отправились пешком, по дороге пели хором, Ольга — «Шумел камыш» на русском, Иак — «Вон кто-то с дерева спустился» на космосперанто. Получалось почти в унисон.

Букинист как раз собирался запирать лавку, но был сметён от двери ворвавшимися буйными покупателями.

— Где у вас «Пир во время чесотки»? Мы хотим по ролям почесаться! — заявил Иак.

— Нет-нет, мы ищем «Ормео и лето», — поправила Ольга и с воодушевлением продекламировала: — «Быть иль не быть, раз роза пахнет розой. Коня, коня! Ад пуст, все бесы здесь».

— Я уже вижу, что бесы здесь, — сердито отозвался букинист. — Магазин закрыт. Убирайтесь.

— Мы хотим читать! — возмутился Иак и решительно двинулся вглубь лабиринта полок.

— И говорить! С книгами надо раз-го-ва-ри-вать, — наставительно сказала Ольга, сделала несколько шагов следом и потянула на себя томик из середины высокой стопки. — Если вглядеться, они посмотрят в ответ…

Стопка рухнула прямо на ноги, Ольга пошатнулась и едва не плюхнулась на пол.

— Что вы творите! Как не стыдно! — запричитал букинист.

— Стыдно должно быть тому, кто прячет величайшие сокровища мысли от страждущих, — возразил Иак и полез внутрь одной из полок.

— Вы правы, — вдруг сладко улыбнулся феникс и понизил голос: — Хотите, я покажу вам самые ценные книги? Вы наверняка найдёте в них то, что ищете.

— А они умеют подсказывать? — заинтересовался Иак.

— Умеют, конечно, умеют.

— Тогда ведите нас! Нам очень надо, — воодушевилась Ольга.

— Только тише, иначе книги испугаются и не хотят с вами говорить, — сказал букинист.

— Мы будем немы, как мёртвый ихтис, — заверил Иак.

Они на цыпочках, насколько могли, направились за букинистом и после многих поворотов оказались перед дверью. Та распахнулась, открывая темноту, откуда повеяло холодом.

— А нам точно… — начала было Ольга, но от сильного толчка полетела кубарем куда-то вниз. Со всех сторон накинулись злобные гномики с палками и отходили по рёбрам. Последний уронил на голову медный таз. И всё исчезло.

* * *

Новых сведений, касающихся пропажи медальона, собрать не удалось. Нешех раздал указания сотрудникам и ещё засветло направился в свой номер, предвкушая, что наконец-то спокойно примет ванну и ляжет спать неприлично рано, а перед этим посмотрит пару серий нового сезона «Дома драконианцев».

Едва он переоделся, как в дверь постучали.

— Ольга у вас? — спросила Аоифе, бесцеремонно врываясь и осматриваясь.

— А должна быть?

— Вас разве не предупредили? — Она уже заглядывала в спальню.

— О чём? Что это, обыск?

— В её номере тоже пусто. Где она?

— Понятия не имею, а в чём дело?

— В чём дело? — почти зашипела Аоифе и подскочила так близко, что Нешеху показалось, будто острый клюв сейчас воткнётся ему в горло. — Вы не должны были оставлять её одну! Найдите её, немедленно!

Глава 12. Семь дней до Примирения. Беседы

В лицо ударил свет. Ольга застонала и открыла глаза.

— Очнулась, гуманоидка? Тогда поднимайся. Без лишних движений. Иначе пристрелю.

Ольга подняла голову и увидела недалеко на полу опутанного сетью Иака. Над ним стоял букинист с мазером.

— Шевелись. Таскать я вас не собираюсь.

Ольга поднялась не без труда, рёбра гномики не пощадили. Хотя какие гномики? Феникс отступил к глухой шершавой серой стене, справа были книжные стеллажи, слева — лестница наверх.

— Бери сеть за свободную верёвку. Не вздумай трогать узел, пристрелю. Теперь иди вперёд по коридору, дружка потащишь за собой.

— Прямо по полу? Ему же будет больно!

— А книгам не больно было, когда вы их роняли? Шагай, налётчица! Или я ему крыло прострелю.

— Не надо, — пискнул Иак.

— Это самосуд! — возмутилась Ольга. — Вы не имеете права!

— Молчать! Оба!

Коридор из стеллажей показался длинным, а Иак неожиданно тяжёлым. Букинист приказал свернуть налево, потом направо. Впереди открылась ниша за решёткой с узкими стеллажами вдоль боковых стен. Феникс отпер низенькую дверь в углу, заставил зайти и затащить Иака. Свободного места внутри было совсем мало, метра полтора в глубину и ширину.

Феникс запер дверь, при повороте ключа замок противно взвизгнул.

— Вы хотели поговорить с книгами? — издевательски сказал он. — У вас есть время до рассвета. Если не заговорят вас до смерти, утром отдам вас… одному знакомому.

— Какому ещё знакомому? — насторожилась Ольга.

— Твоему старому доброму знакомому. Пусть решает, что с вами делать.

Феникс направился прочь.

— Стойте! Пожалуйста, отпустите нас. Если мы что-то испортили, я выплачу компенсацию. Двойную! Тройную! Да подождите же вы! Назовите свои условия!

Свет на потолке погас, погружая подвал в абсолютный мрак без единого проблеска. Шаги феникса стихли вдали.

— Вот и почитали, — вздохнул Иак. — Ничего, до утра посидим, а завтра пусть только выпустит, я на него подам за незаконное удержание.

— Если выживем.

Ольга осторожно села на пол и стала ощупывать сеть в поисках узла.

— Ай, щекотно. А чего не выжить-то? У тебя нет клаустрофобии? Так какие проблемы? Или, думаешь, книги нас съедят?

— Съесть не съедим, но прочитаем. До корочки.

— Это ты сказал? — дрожащим голосом спросила Ольга.

— Н-нет, — отозвался Иак. — А разве это не ты решила меня напугать?

— Нет… Ой, мамочка!

— Ты чего?

— Кажется, моей головы что-то коснулось.

— Перестань! Нашла время для розыгрыша! Здесь обычные книги и больше ничего.

— Обычные?! Обычные?! — зашелестело со всех сторон, а потом голоса разделились, кто потоньше, кто пониже.

— Это вы обычные!

— За одну свечу прочесть можно.

— Вот-вот, наверняка пустоголовые. Не найти ни одной новой мысли.

— И ни одной свежей рифмы.

— Приговариваю прочесть их от корки до корки, — басисто прогудело из угла.

— Прочесть, прочесть! — подхватил шелестящий хор.

— Дорогие книги, подождите, пожалуйста! — взмолилась Ольга. — Мы ведь с вами неплохо ладили. Вы даже давали мне подсказки!

— Подсказки? Кто-то давал бесстраничным подсказки? — возмутился бас.

— Нет, нет, мы не давали, не мы, — зашептали вокруг.

— Это было не здесь, в другом месте, — поспешно сказал Ольга. — Хотя и в этом магазине ваш друг… ну или коллега мне помог. Там, наверху.

— Наверняка белостраничник, — презрительно шелестнули слева.

— Молодёжь такая безответственная, — укоризненно заметили справа.

— Им не хватает твёрдости переплёта, — поддержали сверху.

— Вот до чего доводит отсутствие экслибриса.

— Это нельзя так оставлять!

— Прочитать отступника до корки!

— Прочитать, прочитать! — зашелестел хор.

Всё резко смолкло, осталось лишь шумное дыхание пленников.

— Оль, — осторожно прошептал Иак через минуту, — ты что, правда с книгами разговаривала?

— Сама в шоке. Но ты же слышал…

— Восьмой коктейль точно был лишним, — пробормотал напарник. — Помоги мне лучше выпутаться из сети.

Пришлось повозиться, но Иак всё же оказался на свободе и тут же заехал Ольге крылом по лицу.

— Осторожнее!

— Прости, не видно ничего. Попробуем сломать замок?

— Ты унесла отступника? — раздался бас.

Ольга вздрогнула.

— Ч-что?

— Замок, говорю, — откликнулся Иак. — Давай подёргаем.

— Ты унесла с собой отступника! Ты расплатишься за него!

— Так её не прочесть два раза, — скептически хмыкнули за спиной.

— А пусть попробует откупиться, — ехидно предложили издалека.

— Да, да, — зловеще обрадовался хор. — Читай, читай.

— Что? — растерялась Ольга.

Иак тяжело вздохнул и стал яростно трясти решётку.

— Из головы читай, — велел бас. — Сумеешь до рассвета читать то, что никто из нас не читал ни в себе, ни в других — помилуем.

Задача казалась сложнее, чем у Шехерезады, ведь ей нужно было удивить всего лишь царя, а не всю Александрийскую библиотеку, но тут Ольгу осенило.

— Можно я стихи почитаю?

— Читай, что хочешь, — сердито отозвался Иак, продолжая греметь замком. — Всё равно не помогаешь.

— Читай, что хочешь, — подтвердил бас.

Ольга откашлялась и медленно распевно начала, на ходу переводя на космосперанто как получится:

— На севере диком стоит одиноко…

— Хм… Неплохо, неплохо. В этом даже есть что-то свежее, — неохотно признал бас, когда она закончила. — Но этого мало. Продолжай.

Неизвестно, хватило бы Ольге до утра обрывочных воспоминаний из школьного курса земной литературы, но на арии Ленского, которую милостиво разрешили спеть в оригинале, послышались голоса и вспыхнул свет. Ольга зажмурилась и с удвоенным энтузиазмом вывела:

— В глубокой мгле таи-и-ится о-о-он!

— Так вы здесь, — раздался знакомый голос.

— Нет нужды… — Она открыла глаза и увидела по ту сторону решётки Нешеха. Очень, очень хмурого. И конец строки вышел скорее рэпом: — Прав судьбы. Закон. Да. Здравствуйте.

— Я не виноват, эта сумасшедшая сама ко мне ворвалась, — заявил букинист, которого держали два оперативника. — Половину магазина разнесла, а потом забилась в угол и стала выть. Собирался утром вызывать санитаров, сейчас-то поздно, не работают.

— Он нас здесь запер, чтобы принести в жертву книгам! — возмутилась Ольга.

— Сами видите, безумная.

— Неотложка круглосуточная, — заметил Нешех. — О том, кто что разнёс, поговорим в отделении. Вылезайте, нарушительница.

— Так вы сначала замок… — начала Ольга и осеклась. Дверь была распахнута, а Иак исчез.

* * *

Если утром её выводили из отеля пристегнутой за одну руку, то обратно возвращали уже в наручниках за спиной. Нешех пригрозил ещё и ноги связать, если хоть шаг в сторону сделает.

— Вы не тот этаж нажали, — сказала Ольга в лифте.

— Переночуете у меня, — сообщил безопасник таким тоном, будто это дело решенное.

— Это что за новости?! Я к вам не пойду!

— Значит, отнесу, — с видом древнего стоика ответил Нешех.

И ведь отнёс, игнорируя возмущения. И сгрузил в кресло. И дверь запер.

Ольга огляделась, комната была стандартной для их отеля, даже цветы в вазочке такие же, но в текущей ситуации приглушённое вечернее освещение показалось особо неуместным, а расстановка мебели неуютной. Нехеш бросил на столик пояс с кобурой и стал расстёгивать китель.

— Вы при мне собираетесь раздеваться? — не выдержала Ольга.

— Вы разве не этого хотели? — невозмутимо отозвался безопасник, стягивая китель, внизу оказалась рубашка с коротким рукавом.

— Что?! Слушайте, всё это уже не смешно и похоже больше на похищение. Опустите, я не хочу проводить ночь в чужом номере, тем более в вашем.

— Неужели? — Нешех бросил китель на стул и развернулся к ней и скрестил руки на груди. — Значит, мне показалось, что вы весь день на это намекали?

Ольга округлила глаза:

— Вы о чём? Погодите… Неужели вы не поняли, что я была не в себе, что монотонное пение и жара ввели меня в транс и я не соображала, что делаю?

— Во дворе тоже впали в транс?

— Когда?!

— Когда убеждали жреца, что задержите до утра, хотя хватало и до вечера. А чтобы наверняка ночью почесали… спинку, уговорили свою новую подружку поддержать безумие и воспользоваться служебным положением. Не удивлюсь, если подвал букиниста тоже был частью спектакля.

— Я не понимаю… — прошептала Ольга, вжимаясь в кресло, а когда Нешех шагнул вперёд и оказался вплотную, невольно поджала ноги.

— Не понимаете? Конечно, ведь так удобно прикрыться якобы трансом и суевериями, чтобы никто не мешал и даже мужу было нечего возразить. — Он наклонился и опёрся рукой о подлокотник кресла, отсекая любые попытки бегства. — Так где вам почесать? Знаете, не хочется завтра получить выговор за, так сказать, неудовлетворительную работу.

— Отойдите, — с трудом выдавила Ольга.

Нешех усмехнулся, отступил, подхватил со стула китель и направился к шкафу.

— Вы всё не так поняли, — поспешно заговорила Ольга. — Я ни на что не намекала, всего лишь устала и перенервничала, поэтому была готова срываться на всех подряд. Ещё жрец этот… выскочил так неожиданно, я несла чушь, лишь бы скорее от него отделаться. — Она перевела дух, безопасник тем временем закрыл шкаф и вернулся к столику к планшетом в руках. — Простите, если прозвучало двусмысленно, но никаких намерений с моей стороны не было, нет и быть не может. На ритуале я себя не осознавала, даже не запомнила этот момент, узнала только из трансляции, клянусь! А вы, вы как раз поступили бесчестно, воспользовались моим состоянием!

— Прекрасно, теперь я ещё и виноват? — Нешех швырнул планшет на столик.

— Вы должны были меня остановить! Ни за что не поверю, что не заметили мою неадекватность!

— Во-первых, я не ожидал такого налёта и вы застали меня врасплох, а во-вторых, — он смерил её взглядом, — вашу неадекватность я уже не раз замечал, не исключено, что это ваше обычное состояние.

— Хватит! — Ольга вскочила. — Снимите наручники и откройте дверь!

— Чтобы вы до утра ещё что-нибудь натворили, а мне потом пришлось объясняться, почему не уследил?

Он направился в угол с мини-кухней, Ольга кинулась следом:

— Я не собираюсь ничего творить и нуждаюсь в вашей опеке!

— Скажите об этом госпоже Аоифе.

— А она-то здесь при чём? Погодите… это она велела вам забрать меня на ночь?! Ещё и назвалась моей подругой?! Где остановилась эта ощипанная курица? Отведите меня!

Нешех взял с полки стакан и стал наполнять водой из-под крана.

— Успокойтесь. Сейчас вы никуда не пойдёте. И на вашем месте я бы не стал ссориться с сенатором.

— К счастью, я не вы! И не позволю, чтобы хоть трижды сенатор за меня решал, как мне жить и с кем спать! Выпустите меня отсюда! Немед…

Её прервала выплеснутая в лицо вода. Ольга замерла с открытым ртом и часто заморгала, а Нешех уже заново наполнял стакан.

— Ещё душ? — предложил он почти участливо.

Ольга было отступила, но в следующую секунду вскинула голову и посмотрела прямо в глаза:

— Ну давайте.

В зрительной дуэли Нешех сдался первым, опустил глаза на стакан, помедлил и стал пить большими глотками. Ольга повела плечами и отошла к окну. Почти все окна в доме напротив давно погасли, только на третьем этаже в угловой квартире на подоконнике светила лампа с зелёным абажуром.

Нешех оказался за её спиной неслышно, и Ольга вздрогнула от прикосновения к руке, но безопасник лишь расстегнул наручники.

— Уже поздно, ложитесь спать, — сказал он.

— Как скажете, — ответила она не оборачиваясь. — На вашей стороне власть, сила. — Она потёрла запястья. — Мне же, похоже, ваше начальство отвело роль марионетки, которую можно таскать куда угодно. Противопоставить мне им нечего. Но когда нитки перетрутся, я постараюсь хотя бы упасть так, чтобы отдавить кукловодам обе ноги. — Ольга развернулась. Нешех так и стоял позади и задумчиво смотрел поверх её головы в окно. — Куда ложиться, чтобы вам было удобнее исполнять распоряжения руководства?

Безопасник перевёл на неё взгляд и нахмурился:

— Откуда теперь такая драма? Сенатор ещё не выжила из ума.

— Подождите-ка… Вы не думали, что это всё нарочно подстроено? Вас присылают с новостями утром, именно когда в номере Секара сидит Аоифе. Она представляется секретаршей, чтобы втереться мне в доверие, а потом в парикмахерской могла подсыпать мне в чай что-нибудь, чтобы я отключилась на ритуале. Она видела, что мы собираемся уходить, и подослала жреца с корзинами. Наконец, вечером заставила задержать меня на ночь.

— И зачем это ей? — осторожно уточнил Нешех.

— Чтобы отвлечь нас от поиска медальона!

— «Нас»? Так. Вы всё-таки куда-то полезли, хотя я просил не мешать работе?

Ольга вздохнула:

— Что вы сразу опять подняли иголки, как дикобраз? Я не претендую на ваши погоны или славу.

— Госпожа Ольга, вмешательство дилетантов…

Она подняла руки:

— Знаю. Затаптывает следы, может вспугнуть преступника и так далее. Я не собираюсь лезть в ваше расследование. Но вы не можете отрицать, что вас сегодня почти на целый день вырвали из процесса. И могут пытаться отвлекать в дальнейшем. Сегодня использовали меня, завтра найдут кого-то другого.

— И что вы предлагаете? — скептически хмыкнул безопасник.

Ольга пожала плечами.

— Вам виднее, вы профессионал. Моё же скромное мнение… Препятствие, с которым можно договориться, лучше неизвестного препятствия. Вы, конечно, опять решите, что я к вам клеюсь, но если от нас ждут некоторого… воодушевления после сегодняшней ночи, почему бы не усыпить бдительность противника, заодно проверить реакцию.

— Предлагаете сговор за спиной руководства?

— Джентельменское соглашение, — строго поправила Ольга. — Никаких публичных объятий или, упаси духи, поцелуев. Но если вас опять попытаются отвлечь, куда-нибудь услать, можете сказать, что у вас свидание. А я при необходимости готова подтвердить алиби.

— Какая свежая идея, — пробормотал Нешех, сунул руки в карманы и качнулся на каблуках. — А ваш муж?

Ольга прикусила губу, повернулась налево и провела рукой по краю шторы.

— Я постараюсь ему объяснить. Это же в наших интересах, чтобы вы скорее нашли медальон.

Она подняла голову, безопасник смотрел в окно, куда-то на верхние этажи.

— Это все предложения? — сухо спросил он через паузу.

— Пока да. У вас есть другая идея?

— Лучше. У меня есть два совета. — Он посмотрел в упор. — Первый. Не читайте больше плохих детективов. Хотя нет, лучше никаких не читайте.

— Но ведь всё логично!

— Второй: всегда закусывайте.

— Ну знаете…

— Слушайте, у меня планёрка в семь, а до неё я надеялся поспать больше четырёх часов, так что закончим с этими фантазиями.

* * *

Утром после планёрки Нешех в пустом фойе гостиницы столкнулся с Аоифе.

— Так рано, а вы уже на ногах? — удивилась она и понизила голос. — Вы сегодня, похоже, не выспались.

— Вашими стараниями.

— О, прошу прощения, что испортила вам ночь. Были какие-то проблемы?

— Никак нет, никаких проблем. — Он бросил быстрый взгляд по сторонам и совсем тихо добавил: — И я не говорил, что ночь была плохой. Извините, тороплюсь на встречу.

Нешех направился к выходу и в отражении дверных стёкол отметил, что Аоифе осталась на том же месте и смотрит вслед.

Глава 13. Шесть дней до Примирения. Все соки

Когда Ольга проснулась, Нешеха в номере уже не было. На столе лежала булочка, и стоял стакан яблочного сока.

— Какая неожиданная забота, — фыркнула она, но булочку всё же забрала как компенсацию за ночь на диване, ведь безопасник отказался уступать единственную кровать.

Переодевшись у себя, Ольга взяла планшет, ведь вчера ей было не до чтения сообщений — и чуть не задохнулась под обрушившейся лавиной. Лидировала по числу сообщений Редива: от «я видела трансляцию, что у вас с Васей» до предложения переселиться «с новым избранником» на планету Совета. Ольга раз пять начинала набирать ответ, стирала, набирала заново, в итоге ничего не отправила и выставила чат в беззвучный режим.

Следом шли с три десятка незнакомцев, которые умудрились пробиться через все фильтры мессенджера «БУП» и забросали Проводницу разными пожеланиями: от большого гнезда и увидеть правнуков до поскорее оказаться в аду. У Ольги даже палец устал жать «пожаловаться» и «удалить безвозвратно».

Последним среди активных скромно висело сообщение с работы: «Уведомляем, что со следующего месяца запланировано частичное сокращение персонала в связи с автоматизацией, для уточнения вашего статуса свяжитесь с отделом кадров». Ольга не стала уточнять, и так понятно, что сотрудники с разрушенной репутацией никому не нужны.

Пока она допивала остывший чай, пришло сообщение от Ледкебы: «Привет! Только узнала про тебя! Это он, да? Поздравляю! Шикарный мужчина! Я так…» Ольга не стала дочитывать, заблокировала «подругу по любовным делам» и швырнула ни в чём не повинную чашку в раковину так, что та разлетелась вдребезги.

Собирать осколки Ольга не стала, чтобы не получить новые порезы, заказала уборку, долго умывалась ледяной водой и наконец решила попытаться ещё раз поговорить с сыном. Но у двери её остановили охранники:

— Господин Роман сказал, что не хочет вас видеть.

— Как?! Я его мать! Он ляпнул сгоряча, я уверена.

— Он просил вас не пускать, пока сам не позовёт.

— Так и попросил? Думаете, я вам поверю? Это опять происки Секара, да? Пропустите, или я сенатору пожалуюсь!

— Пока распоряжения не будет — не пущу. Уважайте желания господина Романа. Если захочет говорить — я вас позову.

— Безмозглые истуканы, — прошипела Ольга и развернулась к лифту.

— Учтите, мы составим протокол об оскорблении лиц при исполнении, — отчеканил ей в спину охранник.

Ольга это проигнорировала и отправилась в кафе на полпути к больнице, где ещё во время посиделок в баре договорились встретиться с Иаком.

Журналиста там не оказалось. Ольга села за столик. Аппетита не было, она заказала сок и стала медленно изучать меню, стараясь не думать, что напарника вчера в подвале могли съесть книги. Хотя на допросе букинист утверждал, что видел, как из двери кто-то выпорхнул, веры ему не было. А её показания об исчезновении друга вряд ли примут во внимание, ведь тестер, который Ольге в первую очередь протянули в участке, бессовестно наябедничал на все выпитые коктейли. Зачем она вообще согласилась идти в бар с Иаком?..

— Простите, здесь не занято? — раздалось рядом.

Ольга стиснула бокал и заставила себя поднять голову. День окончательно испортился, только Тахрана ей сейчас не хватало!

— Вы выбрали самый неудачный момент для извинений, — холодно произнесла она. — Я жду друга, он явится с минуту на минуту. Объясняться при нём не собираюсь.

— Извинений? — удивился Тахран.

— Ах да, действительно, что это я губу раскатала. Кто прошлое помянет, тому глаз вон, не так ли? Или как там у вас говорят, чешую вон?

Тахран оглянулся на зал, склонился к ней и понизил голос:

— Госпожа Ольга, с вами всё в порядке?

— Абсолютно! Лучше не бывает! А теперь убирайся. Нам не о чём говорить.

— Вам не кажется, что вы меня с кем-то путаете? — осторожно заметил Тахран.

Она вскинула голову и смерила его взглядом.

— Пожалуй, действительно путаю. Путаю с тем драконианцем, которого знала шестнадцать лет назад. За такой срок можно сильно измениться, что мы и наблюдаем.

— Простите, я не думал, что у вас настолько травмирующие воспоминания…

— Какая травма, что ты! Всего-то столько лет быть уверенной, что виновата в смерти одного чешуйчатого труса.

— Ещё раз извините, — Тахран попятился. — Постараюсь больше не попадаться вам на глаза.

— Уж изволь! — прошипела Ольга вслед.

В кафе ворвалась стайка крикливых туканианцев, и драконианец затерялся в мелькающих крыльях.

Ольга посмотрела в окно и увидела, как Тахран идёт прочь от кафе не оглядываясь. Что-то хрустнуло, и ладонь обожгла боль. Ольга вскрикнула и уставилась на осколки раздавленного бокала. На столе из озера померцового сока в разные стороны побежали кровавые ручьи. «Вены-реки, вены-реки-руки», — всплыла в памяти какая-то старая песня, продолжения Ольга не помнила, но там вроде было про давнюю печаль. Или нет.

Подлетела пава, стала что-то кудахтать про бокал и ловить тряпкой померцовые ручьи. Ольга посмотрела на ладонь. Порез оказался глубокий, не остались бы внутри мелкие осколки… Пава заметила рану, запричитала.

— Я как раз в больницу собиралась, — сказала Ольга.

Официантка шустро притащила набор первой помощи и сама наложила повязку.

— Вы хорошо себя чувствуете? — Она заглянула в глаза. — Голова не кружится? В глазах не плывёт?

Ольга помотала головой. Пава попросила подождать минутку и упорхнула. Почти сразу прямо на стол спланировал Иак.

— Ты здесь! Ты цел! — обрадовалась Ольга.

— Что со мной могло случиться? — удивился тот и кивнул на забинтованную кисть: — С кем подраться успела? Неужели с тем драконианцем? Я видел, что вы разговариваете, решил не мешать, похоже, зря. Он тебя обидел? Давай засудим его за причинение телесных…

— Не надо, — быстро сказал Ольга. — Пусть его судит его совесть… если она есть.

Вернулась пава и протянула обёрнутый ленточкой бумажный пакет.

— Примите, пожалуйста, комплимент от заведения. Хотите ещё что-нибудь заказать?

— Нет, мы в больницу, — ответил Иак и повернулся к напарнице — Полетели тебя лечить.

— Как ты вчера выбрался? — спросила Ольга, едва они очутились на улице.

— Элементарно. Там замок старый, совсем простой, я с такими двумя перьями справляюсь. Правда, в темноте пришлось повозиться, пока нащупал, ещё и твои вирши отвлекали, лучше бы помогала. Не знал, что ты после коктейлей начинаешь стихи читать, занятный эффект.

— Учти, я с тобой больше пить не буду. Я, между прочим, старалась, книги отвлекала, чтобы они нас не прочитали.

— Хмм… А как нас могли прочитать и чем это грозит?

— Н-не знаю. Но звучало устрашающе. Ты разве не испугался?

— Кого?

— Книг. И их угроз.

— Слушай, Оль, ты с утра, случайно, не перестаралась с опохмелом?

— Ты издеваешься или разыгрываешь меня? Или боишься, что кто-то подслушивает?

Иак остановился и растерянно развёл крыльями.

— Я тебя совсем перестал понимать. Объясни всё с самого начала.

Вскоре оказалось, что журналист не слышал ничего от книг, кроме первой фразы, и был уверен, что напарница дальше сама с собой разговаривала.

— После коктейлей Бенну чего только не бывает, — заметил он.

— И ты меня туда потащил?!

— Тебе нужно было как следует расслабиться.

Ольга обречённо махнула рукой и двинулась дальше по дорожке молча, глядя под ноги. Может, ей правда всё почудилось? Ладно подсказки, что чтобы книги вслух разговаривали — такое, пожалуй, в здравом уме и не придумаешь. Иак чуть отстал, но быстро нагнал и начал болтать о случаях со знакомыми после употребления, а особенно злоупотребления.

У ограды больничного комплекса Ольга остановилась.

— Почему ты сбежал один, а меня бросил? — перебила она Иака посреди фразы «он проснулся в другом созвездии».

— Я? Я сбежал?! — В голосе прозвучала такая обида, что Ольга мигом пожалела о своей резкости. — Я хотел сначала проверить, что хозяина рядом нет. И свет включить, чтобы тебе было проще выбираться. А ты, значит, решила…

Он отвернулся и нахохлился.

— Извини, пожалуйста. — Ольга нерешительно коснулась крыла. — Я неправильно выразилась… нет, ляпнула полную чушь! В голове со вчерашнего такой бардак… Но это не оправдание, я не имела права так тебя обижать! Прости. Спасибо, что заботишься…

— Ладно, мир. — Иак повернулся и хлопнул её крылом по плечу. — Я бы на твоём месте так же подумал. Я как увидел, что феникса попался, понял, что ты в безопасности. Сам решил не светиться и улизнул у них за спиной, но издалека проследил, что тебя вывели и до участка довезли. Надеюсь, этот книгочей получит лет десять плантации. А теперь вперёд, лечиться! Сегодня нас ждут великие дела!

В больнице Иак оставил Ольгу у травматолога, а сам умчался со словами «навещу кое-кого». Ольга надеялась закончить быстро и поговорить с Васей до возвращения напарника, но пришлось ждать в кабинете, потому что всех врачей срочно вызвали на консилиум по какому-то сложному случаю.

Наконец пришёл пожилой аскулапиец. Он снял временную повязку и почему-то спешно повёл в соседнюю комнату, напоминающую операционную, где ввёл анестетик, причём так щедро, что Ольга перестала чувствовать всю руку до локтя. Пока врач отвернулся, она успела посмотреть и испугалась: края раны выглядели как обожжённые, а кожа вокруг сильно покраснела и опухла, хотя всю дорогу она ничего не чувствовала.

— Что с моей рукой?.

— Думаю, индивидуальная реакция, — преувеличенно бодро ответил аскулапиец. — Но нужно проверить. У вас сейчас самочувствие нормальное? Ничего не болит? Голова не кружится, сознание ясное? Желудок не беспокоит? Как, говорите, вы получили травму?

Пока Ольга подробно отвечала, её руку помещали под разные приборы и рассматривали, а потом даже ковырялись вручную, что именно там делали — она смотреть не рискнула. Ольга решила, что врач хочет отвлечь, поскольку он начал расспрашивать о кафе, что она заказала, успела ли хоть немного выпить или всё пролилось, с кем была. Ольга умолчала о Тахране и заверила, что на момент пореза была одна. Тем временем её руку обработали разными жидкостями и наложили шов.

— Вы вовремя обратились, — сказал врач, щедро смазал ладонь густой коричневой мазью и достал бинт. — Я взял кровь и образец тканей для анализа. Зайдите, пожалуйста, через полчаса, будут готовы результаты, возможно, подкорректируем лечение.

— Я думала, это обычный порез, — пробормотала Ольга. — Ведь почти сразу обработали универсальным средством из аптечки. Неужели попала какая-то инфекция?

— Это будет понятно только после анализов. Обязательно дождитесь, никуда не уходите.

— Я хотела навестить мужа, он в интенсивном.

— Тогда я вас там найду.

Всё это Ольге не понравилось, в Содружестве давно умели даже восстанавливать потерянные конечности, а тут столько возни с простым порезом.

У палаты Васи она стояла минуты две, прежде чем решилась нажать панель вызова. Дверь сразу распахнулась. На спинке в ногах койки неожиданно сидел Иак.

— О, наконец-то, мы тебя уже заждались! — радостно воскликнул он. — Я уже всё объяснил твоему мужу, оставляю вас вдвоём, больше не ссорьтесь. — И тут же упорхнул.

Ольга растерянно оглянулась на закрывшуюся дверь.

— Оль, извини, что вчера не нашёл правильных слов, — тихо сказал Вася. — Я люблю тебя и доверяю. Иди сюда.

Она кинулась в объятья и от облегчения разрыдалась.

Потом они обсуждали, как успокоить Рому.

— Только не дави на него, пусть сам решит, готов ли к разговору, — сказал Вася. — Меня завтра обещали выписать, сразу пойду к нему, думаю, меня выгонять не будет.

Ольга прижималась к груди мужа, глубоко вдыхала привычный запах и с готовностью кивала на все успокаивающие слова. На вопросы про руку она кратко рассказала, что нечаянно раздавила бокал, опять умолчав о главном виновнике, и переключилась на вчерашнее унылое заседание, дав себе волю иронично пройтись по всем выступающим. Потом они просто молча посидели, держась за руки.

— А чем это так вкусно от твоей сумки пахнет? — спросил вдруг Вася. — Похоже на свежую выпечку.

— Выпечка? А, да, мне в кафе дали комплимент от заведения. Даже не посмотрела, что там.

Вася сдёрнул ленточку и бросил в корзину. В пакете оказались четыре пирожка, которые без упаковки пахли просто умопомрачительно.

— Угостишь? — спросил Вася.

— Конечно, ешь все. Я не хочу.

— Ты же так и не позавтракала.

— Потом с Иаком заскочим куда-нибудь, перекусим.

Вася выбрал овальный пирожок и откусил почти половину.

— Ммм, мясо и такое сочное. Правда, не пойму, что за зверь. Поможешь опознать?

— Хитрец какой, — Ольга потрепала волосы мужа. — Думаешь, меня спасёт один кусочек?

— Непременно спасёт от голодного обморока, — напустил на себя серьёзный вид Вася.

На панели вызовов высветился давнишний аскулапиец.

— Госпожа Ольга, вы здесь? Выйдите, пожалуйста, на минутку.

В коридоре врач предложил сесть на кресло.

— Надеюсь, анализы не показали, что мне осталось жить полчаса? — с нервным смешком сказала Ольга.

— К счастью, нет. Вы уверены, что ничего не пили из того бокала?

— Вы так спрашиваете, что уже не уверена. В чём дело?

— Я уже вызвал службу охраны порядка, они обязательно во всём разберутся.

— Зачем? — удивилась Ольга и нахмурилась: — Я опять в чём-то виновата? Это был особо ценный бокал?

— Нет, что вы. Дело в другом. Нетипичное воспаление тканей вызвал круруаре. К счастью, это форма, модифицированная под всасывание в желудочно-кишечном тракте. Его было немного, даже если успел попасть в кровь, концентрация пренебрежимо мала и не выявляется экспресс-тестами. Так что на организм повлиять не должно. Тем не менее настоятельно рекомендую пройти дополнительное обследование.

— То есть… Это яд?! Меня пытались отравить?!

— Я даю лишь медицинские заключения, — поспешно ответил аскулапиец и с облегчением отвлёкся на свой пиликнувший коммуникатор. — Извините, вызов от руководства, позднее вернусь к вам. Дождитесь следователя.

Ольга сидела несколько секунд, уставившись в стену напротив. Кому она могла помешать настолько, чтобы пытаться отравить посреди белого дня прямо в кафе? В памяти всплыли внимательные глаза павы и её «голова не кружится?» Врач ведь тоже об этом спросил. Если официантка знала…

Ольга рванула обратно к палате.

— Вася! Не ешь! Выплюни!

Тот вытаращил глаза, машинально продолжая жевать. Ольга вырвала оставшиеся полтора пирожка.

— Да выплёвывай уже! Они отравлены!

Вася не стал переспрашивать и склонился к плевательнице. Ольга же хлопнула по панели:

— Врача! Срочно! Пациента отравили!

— Что? — растерялась дежурная медсестра. — Чем?

— Пирожками!

— Подождите. Вся продукция нашей столовой проходит тройной контроль качества. На чём основано…

— Это не ваше! Я принесла отравленные пирожки! А Вася съел…

Явившаяся служба порядка долго препиралась с главврачом, нужно ли Ольгу сначала арестовывать или обследовать, но медицина победила. Хирург, к которому отправили в первую очередь, похоже, сразу ввёл сильное успокоительное, потому что вскоре эмоции отключились и дальше она наблюдала за всеми манипуляциями над собой отстранённо.

Из больницы вместе с ней увезли Иака, который заскочил узнать, долго ли Ольга с Васей ещё планируют общаться, и прямо у дверей палаты попал в заботливые крылья местных оперативников. На свою беду, он попытался сбежать, поэтому сразу угодил в сеть и в подозреваемые.

В уже знакомом участке пришлось провести часа четыре. Ольга наотрез отказалась от ментоскопии, не желая повторно переживать разговор с Тахраном, но их всё равно сдал Иак, который охотно пошёл навстречу следствию.

— Очень странный тип, обязательно его проверьте, — напирал журналист. — Драконианцы вообще подозрительные существа. Тот, кто имея крылья, чаще ходит, чем летает, способен и яд подсунуть.

Судя по кивкам, оперативники-альтаирцы были с этим суждением в целом согласны, а когда узнали о должности Тахрана, уцепились за эту версию с ещё большим энтузиазмом.

— Развёл Совет бесполезные службы, на что только бюджет уходит, — ворчал начальник участка, набирая постановление о задержании. — А те и рады летать, куда не звали, провокации устраивать, а потом доказывать свою полезность.

— Но зачем ему травить какую-то неизвестную гуманоидку? — усомнился стажёр, угрюмый феникс с выкрашенными в чёрный хохолком и перьями по краю крыльев.

— Неизвестную? Она вчера везде прогремела с этим ритуалом плодородия. И птенцу понятно, что лакомый червячок. Уж будь уверен, они придумали зачем.

Стажёр с сомнением покачал головой, но продолжать спор не стал.

Тахран прилетел сам минут через двадцать. Отправленная на его задержание группа вернулась позже и шумно выражала недовольство таким вопиющим поведением подозреваемого. Судя по тому, что долетело до Ольги, оперативники надеялись минимум на погоню, а то и на вооружённое сопротивление.

Ольгу всё это время держали в коридоре, куда притащили какой-то ящик, чтобы присесть, а сотрудники летали мимо, даже не пытаясь понизить голос. В участке не было камер для гуманоидов, а полистав конвенции (по настоянию того же стажёра) начальник не рискнул сажать уроженку другого созвездия в обычную клетку, тем более что с её статусом пока так и не определились.

К облгчению Ольги, очная ставка с Тахраном прошла стремительно: «Он?» — «Да». — «Она?» — «Да». — «Вы ждите в коридоре, а вы останьтесь». Она вернулась на ящик даже с радостью.

Через некоторое время вокруг опять возникло оживление, уже нервозное, а следом из коридора испарились все, даже приставленный к Ольге охранник. Впрочем, убегать из участка она не собиралась и даже предпочла бы посидеть в какой-нибудь прочной клетке, пока не найдут отравителя.

В дверь решительным шагом вошла Аоифе, коротко кивнула Ольге на ходу и направилась к кабинету начальнику.

— Почему вы инициируете задержания ключевых сотрудников Содружества без согласования… — успела услышать Ольга, прежде чем дверь закрылась.

Неужели сенаторша явилась вызволять Тахрана? Если окажется, что убрать чем-то помешавшую гуманоидку приказали на высшем уровне, никакая клетка не поможет…

Ольга обняла плечи руками. За что ей это всё? Зачем согласились на этот дурацкий слёт? Почему Вася не отказался или вовсе не уволился! А она ещё опасалась, что заинтересуются их прошлым. Да лучше прошлое, чем такое настоящее!

Пиликнул коммуникатор: сообщение из больницы. Ольга не сразу смогла попасть по нему пальцем. «Токсичных веществ в организме господина Васи не обнаружено». Она чуть не свалилась с ящика от облегчения, откинулась к стене и закрыла глаза. Хоть что-то. Если бы оказалось, что она своими руками отравила мужа…

Вокруг стало шумно, в коридоре опять появились сотрудники. Видимо, высокое начальство ушло, а Ольга и не заметила.

— Вам пока не обязательно сидеть здесь. — Рядом возник офицер, белоснежный пав почему-то без пышного хвоста. — Не хотите слетать на обед? Неподалёку есть универсальное кафе.

— Ни в коем случае. Я не голодна.

— Не волнуйтесь, там столуется весь наш участок, персонал проверенный. И я буду с вами, прослежу, чтобы не было инцидентов.

Из дальней двери выскочил Иак.

— Ольга, ты как?

— Нормально. Написали, что Вася в порядке.

— Уф, я рад! Тебя так всё время и держали здесь? Почему не обеспечиваете задержанных подходящим местом содержания и питанием? — напустился он на офицера.

— Я как раз предлагал сопроводить в кафе «Три колумбины».

— Так вперёд! Ольга, вставай, что ты прилипла к этому ящику.

— Я с ним сроднилась. И есть не хочу.

— Тогда хотя бы составь мне компанию, а то я жутко проголодался. Давай-давай, крылья в лапки…

Кафе напомнило оранжерею: прозрачные стены, много света и естественной зелени. Мебель тоже была прозрачная, а воздух свежим и таким вкусным, что Ольга пошутила, что уже нашла здесь любимое блюдо. Они расположились втроём за круглым столиком на первом ярусе. Иак заказал чуть ли не половину меню, офицер — один зелёный салат. Ольга решительно отказалась ото всего, но журналист с таким аппетитом расправлялся с едой, что она не удержалась и стащила из его миски кусочек хрустящей мраквы в ореховом соусе. А потом ещё один. И тефтельку в ягодной заливке. И…

— Я знал, что заказывать надо на двоих, — сказал довольный Иак, когда они дружно прикончили муссовый десерт. — А то вздумала голодать. Жизнь прекрасна, и не надо терять ни единого её мгновения!

У Ольги защипало глаза от избытка чувств, и она кинулась бы обнимать Иака, если бы не сидящий рядом офицер.

— Теперь к жрецам, как и собирались, — объявил журналист. — Мао, ты с нами или к себе?

— У меня приказ сопровождать госпожу Ольгу, — ответил офицер. — А зачем вам жрецам?

— Иак, подожди, — перебила Ольга. — Мне сейчас не до того совершенно. И видеть их больше не хочу. Меня из-за ритуала уволили. И неизвестно, какие ещё будут последствия.

— Тем более пусть платят, будет компенсация за моральный ущерб и упущенную выгоду. Увидишь сумму за трансляцию — не пожалеешь. Крылья в лапки!

Жрец обитал на окраине в маленьком домике на раскидистом дереве и был совсем не рад появлению вчерашней Проводницы. Но узрев аэромодуль службы охраны порядка, безропотно достал шаблон договора, а под давлением Иака согласился изменить гонорар на десять процентов от всех доходов с трансляции до конца Слёта.

Первый перевод за вчерашний позор Ольга получила сразу же, округлила глаза и спросила, нет ли ошибки.

— Это за вычетом налога на деятельность сект и сопутствующих расходов, — извиняющимся тоном торопливо сказал жрец. — И без пожертвований, их собирался оформить сегодня вечером, после чего пришлю вашу долю. И предоставлю полную выкладку, сможете убедиться.

— С-спасибо, — выдавила Ольга и ретировалась, решительно утащив за собой Иака, который раздумывал, что ещё выцыганить.

— Ну как, нормальная сумма? — пристал он, когда вернулись в аэромодуль.

— Если я продала свою честь, то очень дорого, — пробормотала она, ещё раз проверяя счёт.

— Ещё раз начнёшь говорить глупости про честь — ущипну. Ну что, отметим?

— Руководство просит всех вернуться в участок, — подал голос офицер.

В уже знакомом коридоре Ольга ждала не более минуты, когда вышел начальник.

— Потерпевшая, зайдите, пожалуйста.

Альтаирец был очень вежлив и предусмотрителен, извинился за невольные неудобства и почти умоляющим тоном спросил, не согласятся ли она на очную ставку с найденной виновницей. Ольга боялась даже представить, какую взбучку он получил от начальства, ведь при первом визите её окатили презрением.

На очную ставку привезли большую занавешенную клетку на колёсиках. Внутри оказалась официантка. Она уставилась на Ольгу так, будто готова заклевать до смерти, и заверещала:

— Ах ты клуша недобитая! Ты не имела никакого права отнимать у меня лавры Проводницы! Это должна была быть я, я! Общипанным гуманоидкам не место на таинстве!

— Подозреваемая, к порядку! — рявкнул начальник. — Вы признаётесь, что добавили в напиток госпожи Ольги яд?

— Да если бы я знала, что эта косокрылая идиотка не способна даже бокал удержать, я бы ей просто шею свернула! Ну погоди, я до тебя ещё доберусь, индюшка драная…

Помощники поспешно накинули на клетку чехол, но пава не умолкла, и Ольга успела услышать ещё несколько нелестных сравнений, прежде чем официантку увезли.

Начальник попросил подписать несколько протоколов, заверил, что преступницу накажут по всей строгости, и отпустил Ольгу на все четыре стороны.

На улице ждал Иак.

— Ну что, мы свободны как ветер. Двигаемся дальше по плану?

— Я уже не уверена, что в состоянии…

— Так, может, коктейльчик для нужного состояния? Эй, ты зачем с ноги тапку снимаешь?..

Глава 14. Шесть дней до Примирения. Слежка

— Заходите, господин Тахран. Рад, что откликнулись на моё приглашение. Что будете пить? Здесь отличная коктейльная карта.

— Благодарю, ничего. — Драконианец расположился на диванчике и оглядел приватный кабинет, вся обстановка и стены которого были обиты тёмно-синим бархатом. — Странное место для встречи вы выбрали.

— Догадываюсь, что вы не любитель клубов, зато здесь можно говорить спокойно. Одно из редких в наше время мест, где для владельца слово «конфиденциальность» не пустой звук. Может, всё же заказать вам что-нибудь? Я угощаю.

— Не стоит. У меня не так много времени.

— Понимаю. Тогда вопрос первый. Что вы знаете о ритуале Плодородия?

Тахран откинулся на спинку дивана и вытянул ноги.

— Это не мой основной профиль, но ритуал определённо в списке разрешённых и безопасных, а жрецы имеют все необходимые сертификаты.

— Я бы не стал вас спрашивать ради очевидного.

— А на неочевидное нужен допуск.

— Не зря о вас идёт слава бюрократа.

— Вы сказали, это первый вопрос, переходите ко второму.

— Знаете, меня уже не удивляет, почему после разговора с вами девушка раздавила бокал, странно только, что не вылила вам на голову.

— Я так и думал, что вы подводите к этому, — совершенно ровно сказал Тахран. — Я объяснил уже, кажется, всей планете, от сенаторов до последнего стажёра, что никогда раньше не видел госпожи Ольги. Могу повторить вам ещё раз: нет, господин Секар, я с ней не был знаком до седьмого числа, и да, я совершенно в этом уверен. — Он поднялся. — Это всё?

— Второй вопрос был не об этом. Сядьте, пожалуйста. Причина, почему я вас позвал, гораздо шире мании гуманоидки.

Драконианец неохотно вернулся на диванчик. Секар повертел свой бокал.

— Скажите, что вы знаете о Проводниках? Именно с точки зрения вашего профиля.

Тахран задумчиво посмотрел на тот же одинокий бокал и подался вперёд:

— Хорошо, развею ваше беспокойство. Около пяти лет назад возник бум Проводников, они появлялись почти на каждом ритуале, хотя раньше такое случалось раз в пару-тройку лет. А на одном ритуале объявилось сразу три Проводника. Разумеется, мы не могли обойти это вниманием. Оказалось, все случаи объединяет знаете что? Шерсть.

— Шерсть?

— Шерсть шебуршашки, точнее, настойка на ней. Она оказывает специфическое воздействие на нервную систему, притупляет критическое мышление и увеличивает подверженность внушению. Когда накрыли крупную группу браконьеров, Проводники внезапно перестали появляться.

— Я читал, что последние четыре года их вовсе не было. Но вчерашнее событие… Понимаете, Ольга сегодня сдавала анализы, ничего необычного.

— Химия не стоит на месте, вчера ведь её не проверяли?

— Нет. Но есть более важный момент: она не была в исходном списке, вышла на замену в последний момент. И, что самое неприятное, предложил её я. Знаете, господин Тахран, всё, что творится вокруг её семейки, попахивает, скажем так, нежелательными явлениями. Поэтому я пригласил вас.

* * *

Ольга с Иаком третий час сидели в засаде у дома Колумбов. К началу очередного закрытого заседания они опоздали, поэтому журналист предложил подождать, пока Пелиада выйдет, и попытаться сесть на хвост, а если не получится, залезть в дом. Ольге идея казалась сомнительной, вряд ли похитительница держит медальон в общедоступном месте или открыто встречается с подельниками, но как ещё подобраться к подозреваемой, пока не придумала.

Иак продолжал прочёсывать галанет в поисках, за что бы зацепиться. Ольга поначалу тоже искала, но сейчас уже не могла воспринимать информацию, лишь ёрзала и думала, что после засады в первую очередь отправится в туристический магазин за складной подушкой. Кусты были густыми, из них открывался удобный вид на парадный вход, но высота позволяла только сидеть на корточках или на коленях. Это низенькому туканианцу хорошо, а человеку…

— Тихо, — вдруг шикнул Иак и замер.

Послышалось лёгкое жужжание, и на дорогу недалеко от них приземлился изумрудный аэромодуль. Из него выпорхнула белоснежная колумбина с пышным резным хвостом.

— Спасибо, завтра жду вас к восьми, — сказала она водителю, рассмотреть которого не удалось, аэромодуль сразу взмыл в воздух.

— Она? — одними губами спросила Ольга, но Иак на неё не смотрел и не ответил.

Колумбина нервно оглянулась, вспорхнула на жёрдочку по другую сторону живой изгороди прямо напротив места, где затаились шпионы, и склонилась к коммуникатору на ноге.

— Нужно срочно увидеться, — прошептала она через паузу. — Да! Он пропал!.. Лучше сегодня… Конечно, но у меня там встречи… Да. Хотя нет, в три окошко, но это же слишком поздно… Я пытаюсь… Точно? Подожди, а повод?.. Хорошо, пропуск оформлю. Буду очень ждать!

Она замолчала, поёрзала, спрыгнула с жёрдочки и пешком вразвалочку направилась к дверям.

Ольга перевела дыхание только тогда, когда колумбина исчезла в доме.

— Вот это везение, — восторженно прошептал Иак. — Застукать на месте преступления!

— Ты уверен, что…

— Ш-ш-ш. Выбираемся незаметно, потом поговорим.

В аэромодуле они переслушали разговор, который Иак сумел записать на диктофон.

— Привычка, всегда в засаде включаю, едва рядом кто появляется, — пояснил он.

Изучив расписание Слёта, они сошлись на том, что Пелиада назначила встречу во время завтрашнего открытого приёма, где с двух до пяти значились «личные переговоры».

— Может, это вовсе не связано с медальоном? — засомневалась Ольга. — Слишком беспечно общаться на виду у всех…

— Даже если повод другой, вдруг услышим компромат, которым можно припугнуть.

— Давай без шантажа.

— Это лишь взаимовыгодный обмен информацией, — возразил Иак с невинным видом. — Слетаю к Даззи, пусть разведает, как там всё организовано.

— Ты не боишься ему надоесть так, что он нас сдаст?

— Мы же одна семья, должны помогать друг другу. Ты со мной?

— Знаешь, он же меня только в маскарадном облике видел…

— Верно, я и не подумал! Растёшь на глазах! Как насчёт заняться вместе следующим расследованием?

— Сначала с этим бы разобраться…

Иак высадил Ольгу за два квартала от отеля, она решила сделать крюк и прогуляться через парк. На входе она купила мороженое. Солнце уже опускалось за горизонт, небо было светлое, тонкое, хрустальное. Деревья благосклонно кивали порывам шаловливого тёплого ветра. Парк был так называемый дикий, где кустам не придавали строгих форм, а газон выглядел нестриженым, хотя Ольга прекрасно знала, что за такой естественностью лежали немалые усилия ландшафтного дизайнера и особые настройки роботов-обрезчиков. Но сейчас хотелось представить, что это нетронутый уголок, вдалеке от всех Слётов, заговоров и вообще цивилизации. Неторопливая прогулка среди зелени — то, что нужно после напряжённого дня. Хорошо, что есть пауза до завтрашнего приёма, который начинался только в полдень, она отдохнёт, выспится и с новыми силами…

Ольга рассеянно повернула голову налево, где дорожка упиралась в боковой выход, и увидела за оградой чёрный аэромодуль. От него отделилась тень и скользнула в калитку. Ноги понесли Ольгу прочь по центральной аллее, не дожидаясь команды от головы.

— Госпожа Ольга!

Она на миг обернулась, сзади неторопливо трусила… рысь! Остатки мороженого полетели в хищника, а Ольга рванула вперёд, не задумываясь, куда бежит, а главное, на что надеется.

Впереди мелькнула улица. Улица — это люди, увидят, спасут. Ольга наподдала, выскочила из парка — и буквально влетела в распахнутую дверь чёрного аэромодуля, который появился словно из ниоткуда. В последний момент она пыталась затормозить и свернуть, но кто-то подхватил за талию и твёрдо направил. Миг — и её усадили.

— Пожалуйста, успокойтесь. Вам не причинят вреда, — сказали рядом.

Ольга на пару секунд зажмурилась и открыла глаза. Обычный салон аэромодуля, слева стоит остроух в чёрном спортивном костюме и вытирает с груди следы мороженого. Ольга мысленно обругала здешний зоопарк, было не так много рас, от которых она до сих пор старалась держаться подальше, и выходцы из созвездия Рыси были в их числе. Как будто назло выбрали! Когда за тобой мягкими прыжками бежит огромная хищная кошка, о её разумности вспомнить сложно.

Выход загораживала лионка, но это было уже не так страшно. На месте водителя — драконианец, незнакомый, это главное. Полумифических существ Ольга вовсе не боялась, кроме гидрийцев, но их даже местные опасаются.

— Извините, что моё появление вас испугало, я не хотел, — добавил остроух, теперь на его костюме расплылось мокрое пятно. — Но почему вы побежали?

— Хочу и бегаю. Разминка у меня. Это запрещено? Вы всех, кто вышел на пробежку, к себе тащите?

— Только избранных, — резко ответила лионка. — Кры, давай отвезём её в пункт. Раз пыталась сбежать — значит, совесть нечиста, а в кресле быстро расколется.

— Зира, перестань, — сморщил нос остроух. — Извините, наша новая сотрудница порой проявляет излишнюю бдительность.

— Так что вы хотели? — уточнила Ольга, её несколько напрягло упоминание избранных.

— Всего лишь задать пару вопросов. Это касается инцидента в букинистическом магазине. Вам не показалось, что его владелец вёл себя странно?

— Того, что он сталкивает посетителей в подвал, разве не достаточно?

— Я имею в виду, не говорил ли он что-нибудь про книги. Может, обращался к ним… так, как обычно не обращаются к неживым предметам?

— Он обещал нас отдать на растерзание книгам, — медленно протянула Ольга, внимательно следя за реакцией. Кры быстро переглянулся с лионкой, и Ольга постаралась придать голосу безразличие. — Так что он более чем странный. Кажется, его направили на психиатрическую экспертизу, уточните в участке.

— Вы запомнили точные слова?

Ольга пожала плечами:

— Вы бы ещё через месяц спросили. Были не те условия, чтобы записывать дословно.

— Хорошо. А когда вы остались в темноте, не было ли чего-нибудь необычного? Может, какие-то голоса или другие звуки.

— Я всё рассказывала на допросе, запросите копию в участке.

— И всё же, вдруг вспомните что-то ещё? Нет? Тогда последний вопрос. Почему вы начали петь? Кто вас попросил или заставил?

Ольга задумчиво оглядела ооо-нянцев или как их надо называть, не удержалась и хихикнула от этой дурацкой несвоевременной мысли.

— В чём дело? — насторожилась лионка.

Ольга посмотрела на неё, представила бейджик с таким наименованием и истерически расхохоталась.

— Что с вами? — даже испугался остроух.

— П…Прости… ик… ите, — с трудом выговорила Ольга. — А как вы назыв… А-ха-ха… называете себя? — Она опять зашлась в хохоте.

— Что вы имеете в виду?

— Дайте ей воды, — сердито сказал драконианец.

— А лучше вколоть что-нибудь, — фыркнула лионка.

— Не… ик!.. Не надо. Я… уфф… сейчас успок… — Ольга схватила протянутый стакан и осушила залпом. — Нет, я теперь не смогу успокоиться, пока не узнаю. Каким общим словом вы называетесь? Ну, бывают безопасники, пожарные. А вы? Онянцы и онянки?

Она опять нервно захихикала. Лионка оскалилась с таким видом, будто сейчас бросится, но тут же взяла себя в руки и отчеканила:

— Перед вами сотрудники по контактам первого уровня. Никаких сокращений.

— Но это правда очень… Всё, хорошо, больше не буду, простите. Я запомнила, контактёры. А откуда начинается отсчёт уровней? Мне гордиться своим или наоборот?

— Знаете, — Кры оглянулся на драконианца. — Давайте мы с вами встретимся завтра утром в более неформальной обстановке. Скажем, в кафе.

— О, благодарю, что пригласили на свидание. Но понимаете, есть проблема: я немного замужем.

— Вам это не мешает целоваться с посторонними, — съехидничала лионка.

Ольга выпрямилась и посмотрела на неё в упор.

— Представьте, я за это ещё и кредиты беру. Если хорошо заплатите, даже вас поцелую. Хотя не уверена, что наберёте, вряд ли сотрудникам первого уровня много платят.

— Зира! — Кры быстро встал между Ольгой и ощерившейся лионкой. — Остынь. Ты ведёшь себя недостойно. Извинись.

— Я?! Перед этой…

Кры успел зажать ей рот. Лионка возмущённо его оттолкнула. Ольга испугалась, что сейчас начнётся драка, но Зиру схватил сзади за плечо драконианец и та вдруг резко поникла.

— Извините, — процедила она с интонацией, которая подразумевала продолжение: «и будь проклята ты и весь твой род до седьмого колена».

— Извиняю, — ледяным тоном ответила Ольга.

— Я со своей стороны тоже прошу прощения за инцидент. — Кры слегка поклонился, приложив обе руки к сердцу. — Обязательно донесу ситуацию до сведения руководства. Сейчас же больше не смею вас задерживать.

Он подал руку. Едва Ольга выбралась, аэромодуль взмыл вверх и скрылся между домами.

— Так мне ждать утреннего визита? — пробормотала она вслед. — Или вы передумали дальше допрашивать?

Остальной путь прошёл без приключений, но в отеле уже на этаже из-за поворота вывернул Бонадш, когда она выходила из лифта.

— Госпожа Ольга, какая удачная встреча!

Она коротко кивнула и поспешила к своему номеру, но не успела открыть дверь, как настырный поклонник оказался рядом и забрал в плен её руку. Целовать не стал, но обхватил двумя ладонями. — Что вы делаете завтра после обеда?

— Пытаюсь выжить после допроса.

— Какого ещё допроса? — обеспокоенно спросил Бонадш.

— Который устроит мне муж. Будет интересоваться, что — или кто, — внушительно добавила она, — задержало меня вечером.

Арктурец расслабился, но не выпустил руку, хотя Ольга попыталась её осторожно вытащить.

— Думаю, ваш муж простит, у меня уважительная причина. Приглашаю вас на завтрашний открытый приём. Совершенно непростительно его пропускать, ожидается представление, обилие оригинальных закусок и весьма приятная компания.

— Мне уже хватило представлений… Подождите, приём в доме Голубок?

— Совершенно верно. — Бонадш наконец разомкнул ладони, и Ольга поспешила отступить на шаг.

— Знаете, я вспомнила, что краем уха уже слышала про закуски. Очень рекомендовали. Но учтите, если я соглашусь, то только ради них.

— Безусловно, — чуть усмехнулся арктурец. — Я зайду за вами в полдень.

Он церемонно поклонился и удалился. Открывая дверь, Ольга заметила любопытный взгляд охранников у номера Ромы. Они уже почти стали восприниматься частью интерьера, поэтому Ольга про них не подумала. Ну и пусть. Вася в курсе, чем она на самом деле занимается, а сплетни…

— Засужу, — милым, но достаточно громким голосом предупредила она и исчезла в номере.

* * *

На экране коммуникатора вместо изображения рябили полосы. Уровень шифровки канала не позволял изображения.

— Ей заинтересовались онянцы. — Голос тоже был неживым, искажённым.

Трое сидящих в комнате переглянулись.

— Это ещё ничего не значит, — сказал левый. — Другие признаки?

— С этим сложности. Разрешите прямой контакт.

Сидящий справа потёр оба подлокотника кресла, глядя в потолок. Остальные следили за товарищем.

— Хорошо, — наконец сказал правый. — Но тщательно продумайте степень и пути отступления.

— Само собой, — прохрипел коммуникатор. — Скажите, седьмая пещера…

— Готова к приёму, — не стал дослушивать сидящий в центре. — Но надолго не занимайте.

— Вас понял. У меня всё.

— Погодите, — вмешался левый. — А по основному делу?

— Пока никаких зацепок. — Сожаление пробилось даже через искусственные помехи. — Продолжаю работу.