Тайна снегурочки

Глава 1. Поэтесса

Я стихов никогда в жизни не писала. Не понимала, как другие это делают. Как ухитряются складывать слова таким удивительным способом! Помню, однажды в школе по литературе задали сочинить стихотворение. Дома я засела над сборником стихов. Читала, читала… Все пыталась как-то ухватить за хвост, что же за секрет внутри этих строчек спрятан. Бесполезно. В итоге, просто выучила наизусть несколько стихотворений. Что-то из Мандельштама, что-то из Блока... Когда учительница меня спросила на следующий день, я сказала, что расскажу наизусть хоть десяток стихов, но сочинять их не умею. Я числилась в добросовестных ученицах, так что Анна Сергеевна мне поверила и оценки портить не стала.

Все это я к чему рассказываю. У вас было когда-нибудь чувство, что слышите какую-то фразу, мысль, идею – и кажется, это вы ее придумали? Будто это ваша собственная мысль! Вот у меня то же самое случилось с её стихами. Той поэтессы, на чью страничку я наткнулась как-то в соцсетях. Точнее, сначала я наткнулась на стихи. И в ответ на каждое стихотворение у меня внутри что-то начинало дрожать, расцветать и петь. Я подумала: "Если бы я писала стихи, они были бы именно такими!" Конечно, стало любопытно, кто их автор. Зашла на страничку, взглянула на фото – и почувствовала такую моментальную вспышку узнавания. Это же Юлька, подруга детства!

Потом, вглядевшись, конечно, поняла свою ошибку. Да, очень похожа. Мы с Юлькой не виделись лет с семи, кажется. Но ее фото в соцсетях я видела. Не так она выглядит. Как-то серьезнее и взрослее, что-ли. А у этой поэтессы – чертики в глазах. И зовут ее Ника.

Я стала читать ее стихи, все подряд, запоем. Не могла дождаться новых, жадно впитывала, учила наизусть. Я ныряла в каждое стихотворение, как в сон. Как в мой собственный сон, где все знаки и символы живые, и говорят со мной. Думала, что это ненадолго, скоро магия развеется. Но нет! Наоборот, с каждым новым стихотворением все сильнее было такое чувство внутреннего узнавания, ощущение чего-то своего, родного.

Однажды я на работе открыла страницу Ники с новым стихотворением. А мимо проходила коллега. – Кто это? – говорит, – Как на тебя похожа! Я так удивилась! "Ника похожа на меня!?" Мне она по-прежнему напоминала Юльку.

Я тогда показала фото еще парочке подруг, и Лёше, своему жениху. И все единогласно заявили, что есть огромное сходство со мной.

Все это меня ужасно озадачило. Странное совпадение, да? Почему, вообще, люди смотрят на одного человека, и вспоминают при этом другого? Я стала разглядывать фотографии Ники, сравнивать со своими. Да, есть что-то общее в росте, телосложении, в форме глаз и бровей. Но мне казалось, что такое сходство черт можно найти при сравнении с кучей других девушек. Ничего уникального. Ну ладно, говорят, сложно заметить, что человек похож на тебя. Ведь каждый считает себя любимого единственным и уникальным. Но почему же она мне так напоминает Юльку? В чем тут сходство?

Я даже не стала сравнивать фото Ники с изображениями взрослой Юльки. Сразу понятно было, что они разные. Зато раскопала в своих архивах старые фото из детского садика и стала вглядываться. Вот я шестилетняя сижу на лавочке, а рядом – Юлька с бантом набекрень. Кажется, что сравнивать ее с совсем взрослой девушкой тоже нелепо. Но вот же, вот оно! Представляете, я увидела то, что роднило их! Тот самый чудной огонек в глазах!

Помню, тогда засмотрелась на детские фото. Мы же с Юлькой были неразлучны! Чуть не мысли друг друга читали. Юлька вечно придумывала новые затеи, а я подхватывала их на лету. Она в нашей паре была генератором идей, а я их решительно и целенаправленно развивала. Она придумывала идею снежного дворца, а я рисовала его план, выстраивала воображаемые стены. Потом мы вместе населяли его всяческими сказочными зверями. Интересно, что мы такими разными были, но всегда друг дружку понимали. Серьезно, ни единого случая не помню, когда бы мы поссорились, обиделись или что-то в таком роде. Интересно, так правда бывает? Или я сейчас идеализирую, потому что память избирательна? И потому, что после у меня уже не было такой близкой дружбы?

В общем, все эти странности не давали мне покоя. Я была уверена, что все не случайно. И знаете, что я сделала!? Сама себе поразилась тогда. Я взяла и поехала в Самару, где живет Ника! На работе взяла отпуск. Часть его мы собирались с Лёшей провести. Но я решила взять еще неделю пораньше и съездить взглянуть на Нику вживую. А тут как раз подвернулась возможность легко её найти. Она написала, что скоро в одном из парков города пройдет выставка рисунков. И ее работы тоже будут выставляться. Я подумала: "О, боже! Она еще и рисует! Сколько талантов в одном человеке!". Запомнила место и время выставки, забронировала через Airbnb квартиру на неделю и рванула в Самару.

Глава 2. Слежка

На выставке рисунков было людно. Я бродила туда-сюда в толпе, пыталась найти её, и одним глазом успевала коситься на рисунки. Там было творчество разных художников. Что-то мне больше понравилось, что-то меньше. Картины Ники были все такие волшебные, в стиле фэнтези. Хотелось рассмотреть их внимательнее, но было не до того. Я все оглядывалась, оглядывалась по сторонам. Она же непременно должна здесь появиться!

И вдруг, как-то разом, я её увидела, издали, со спины, между других людей. Но я тут же поняла, что это она. Подошла поближе. Ника в оранжевом сарафане стояла в компании друзей, что-то говорила, смеялась. Думаете, когда я увидела её вживую, это чувство узнавания прошло? Нет, даже наоборот. Я ведь голос её услышала тогда впервые, но мне и голос показался знакомым.

Мне почему-то в голову не пришло подойти и познакомиться. Что я скажу? "Знаете, мне очень нравятся ваши стихи. А ещё вы мне сильно напоминаете подругу детства." Это вообще не объяснил бы, что я чувствую. Так что, я просто стояла неподалёку, слушала, смотрела, как Ника с каким-то длинным парнем сидят на заборчике, едят мороженое. Кажется, уже третье, в этот раз – малиновое.

После обеда выставка начала сворачиваться. И Ника с парнем отправились к выходу. Тогда я пошла за ними. Они свернули в какой-то небольшой дворик всего через пару кварталов. Я понадеялась, что здесь она и живет. Так оно и оказалось.

На следующее утро, чуть ли не затемно, я уже была в этом дворе. И ждала. Сама не знаю, что хотела увидеть. Над этим двором будто висела невидимая никому, кроме меня, огромная неоновая надпись “ТАЙНА”. И меня туда тянуло, будто магнитом.

Ника с парнем вышли где-то после девяти. Прятаться я не пыталась, нет. Сижу себе и сижу на лавочке во дворе. Мало ли кого жду. Они все равно были заняты друг другом, и не особо что-то вокруг замечали. "Забавный парень", – подумала я. – "Но такой обаятельный! Что за чудная шляпа у него на голове? Помятая, зато с пером!"

Парень чему-то рассмеялся, вскочил на бордюр, развернулся к Нике лицом, руки развёл широко для равновесия и пошёл по бордюру спиной вперёд. Ника так посмотрела на него секунду, потом тоже запрыгнула на бордюр и пошла за ним. Ладно хоть она лицом вперёд шла. И успела его за руку схватить, когда он оступился на стыке. В общем, как ни странно, никто не упал. Они спрыгнули с бордюра на тротуар. Парень легонько поцеловал Нику в нос. Потом обернулся, что-то увидел, потянул её за руку – и они побежали. Я вышла из двора и увидела, что они запрыгивают в автобус, который от остановки отходит. Посмотрела им вслед и пошла в кофейню. Ещё раньше заметила её в соседнем доме. Всё таки, я уже несколько часов во дворе торчала. Проголодалась.

Вечером они вернулись отдельно, в разное время. На следующий день я снова пошла наблюдать. И на следующий. Они мне чем-то нравились. Смотрела на них – и возникало такое ощущение лёгкости, яркости жизни. Однажды парень забежал чуть вперёд Ники, встал картинно и в голос запел что-то шутливое. Она ему показала язык, обогнула и пошла дальше. Парень догнал её, взял за руку, и они пошли вдвоем. Вот в такие моменты я ей чуть-чуть завидовала. Думала о том, что мой Лёша такие номера никогда не откалывает. Такое, знаете, ощущение, когда хочется ненадолго попасть в чужую шкурку и почувствовать, как оно. С легкой приправой виноватости за то, что вроде как пренебрегаешь при этом собственной шкуркой.

В какой-то день я даже оказалась с ними рядом в очереди в кофейне. Помню, еще подумала тогда, что скоро они будут принимать меня за соседку. Я не пыталась что-то вызнавать, специально подслушивать. Мне не казалось, что я чем-то нелицеприятным занимаюсь. Хотя стала временами закрадываться такая мысль, что знай Ника о моих дежурствах во дворе, не обрадовалась бы. Но я все так же чувствовала в ней “что-то”, что-то очень странное и одновременно знакомое. И меня туда ужасно тянуло. И я снова и снова тихонько смотрела со стороны на её жизнь. Я не знала, чего жду от всех этих наблюдений. Скорее, ничего не ждала. Думала, что так и уеду обратно, когда отпуск закончится, со всеми своими дурацкими непонятными ощущениями. Но на пятый день кое-что произошло.

Глава 3. Странное знакомство

Устроилась, значит, я в глубине двора, на лавочке под акацией. На площадке несколько мам гуляли с детишками. Их я уже раньше видела. Но кроме них во дворе появилось новое лицо. На соседней лавочке сидела пожилая дама в светлом брючном костюме. Язык бы не повернулся назвать ее старушкой. Элегантная стрижка, трость с набалдашником, прямая осанка. Глаза очень темные. Я это заметила, когда она смерила меня взглядом. Я даже слегка поежилась. Мне показалось, что она тоже наблюдала за подъездом Ники. Около девяти Ника со своим другом вышли, как обычно. И дама с соседней скамейки явно не сводила с них глаз. Я на неё уставилась. “Ого!” – думаю, – “Какая любопытная конкурентка!” Даже забыла смотреть на Нику. “И что ж такого особенного в этой милой поэтессе, что она привлекает столько внимания?”

И представляете, стоило Нике с другом выйти со двора, эта женщина поднялась и прямо ко мне подошла. – Как ты сюда попала!? – говорит.

Я, честно говоря, растерялась. Рот раскрыла, ни слова сказать не могу, сижу, моргаю. А она на меня смотрит. Тяжелый такой взгляд. И любопытно, цвет глаз не карий, а темно-синий. Я такого раньше не видела.

Конечно, я крутила в голове всякие варианты, как объяснить, что я днями болтаюсь в этом дворе, если возникнут вопросы, скажем, у мамочек на площадке. Но она то явно имела в виду что-то другое. И я ничего умнее не придумала, кроме как пробормотать: – На поезде приехала.

И как-то стало совсем неуютно сидеть. Она стоит, смотрит сверху, как завуч на провинившуюся школьницу. Я с лавочки вскочила. А она меня дальше допрашивает: – Как ты нашла Нику? И что ты знаешь? Я возмутилась и немножко резко ответила: – Я знаю, что эту девушку зовут Ника, и что она пишет стихи. Все! Ничего я больше не знаю! А что знаете вы? И почему так со мной разговариваете?

Тогда эта женщина на меня посмотрела внимательно и неожиданно чуть-чуть улыбнулась. – Ты права, – говорит, – Нам лучше поговорить спокойно. Предлагаю поехать ко мне, выпить кофе и побеседовать.

Я слегка напряглась. Все таки, она выглядела не особо дружелюбно. Но я подумала, она точно знает что-то про Нику. И ведет себя так, будто знает меня. Так что, наверное, может многое объяснить. И я согласилась.

Мы вышли из двора. Она шла как-то так спокойно и размеренно, но на деле очень быстро. Я за ней еле поспевала. Пикнул брелок автомобильных ключей, и в ответ мигнула фарами какая-то здоровенная блестящая темная машина. Я в машинах не смыслю ничего, конечно, да и разглядеть не успела толком. Но мне показалось, что очень дорогая. И внутри все было так мягко, удобно и с кучей кнопочек. Я их по дороге все разглядывала.

Вроде, несколько минут всего прошло. Смотрю, а мы уже заруливаем в подземный гараж. Потом на лифте взлетели на какой-то головокружительный этаж. Тут я спохватилась, что за дорогой совсем не следила, и даже понятия не имею, где выход из этого дома, чтобы человеческий, а не для машин. Мы зашли в квартиру. Не могу сказать, что было очень уж страшно. Просто легкое беспокойство. Ссориться с хозяйкой мне, конечно, не хотелось бы, но чувствовалось, что зла она мне не желает.

– Проходи на кухню, – пригласила она.

Кухня была очень светлой, просторной. В середине – круглый стол с белой стеклянной столешницей. Кругом – стулья с затейливыми резными спинками. Я на один из них села. Кстати, удивительно удобно оказалось. Кухонную зону отделяла барная стойка. Хозяйка зашла туда, включила кофемашину.

– Меня зовут Эльза Александровна, – представилась она. – А меня... – Я знаю твое имя, деточка, – обожгла она меня взглядом. Я растерянно замолчала. Стала ждать, что будет дальше. Эльза Александровна принесла и поставила две белоснежные чашки с крепким черным кофе. Сама села напротив. Я кофе люблю с молоком, но попросить как-то не решилась.

– И все же, расскажи пожалуйста, почему ты приехала в Самару? И откуда ты знаешь Нику? – спросила она. – А потом я расскажу очень любопытные для тебя вещи, о которых ты, наверняка, не в курсе. Я не знала, с чего начать. Как-то замялась. – Знаете, это все странно прозвучит... – Насчет этого не переживай, – усмехнулась хозяйка. – Я встречала очень много странного. Ты меня не удивишь. – Хорошо. В общем, я просто нашла Нику в интернете. И мне показались странно знакомыми ее стихи. Даже не так, не знакомыми, а будто это я сама их когда-то сочинила, потом забыла, а кто-то их записал. И многие мне говорили, что мы с Никой похожи. А еще, Ника мне чем-то очень напоминает одну мою давнюю подругу. – Вот как? Значит, это так заметно, – задумчиво проговорила Эльза Александровна. – А что именно заметно? – Заметная связь, единый корень разных ветвей судеб... Но я, пожалуй, начну по порядку. Слушай.

Глава 4. Обкрадена

– Мы с тобой виделись когда-то, больше двадцати лет назад. Мы тогда были соседями, жили в одном доме. – Но я жила тогда с родителями в Междуреченске. – Да, именно там. – Странно, я вас совсем не помню. Не то чтобы я помнила всех соседей из своего дошкольного детства, но уж такую колоритную фигуру я должна была заметить. – А я тогда совсем иначе выглядела. Скажем так, в другом амплуа была. В общем, особого внимания не привлекала. Но кому очень нужно было, те меня находили, обращались за помощью. – За какой это помощью? – Обычно ерунда всякая, отворот, приворот. За проклятия я тогда уже бралась редко. Найти кого-то, чьи-то тайны, секреты вызнать – таких просьб много было. Хотя и цену я брала немаленькую. Все равно люди шли. И у большинства все одно, скука. Так что заказы я придирчиво выбирала, чтобы интересными были. – Так вы... кто-то вроде... – Ведьма. Надо вещи своими именами называть.

Мне почему-то неудобно было это словно произнести. Хотя в голове именно оно возникло. Если бы мне такие вещи рассказывала какая-нибудь длинноносая старушенция мистический шёпотом в окружении пыльных бутылей и сушёных лягушек, я бы только скривилась скептически. Но вот знаете, когда это говорит будничным тоном стильно одетая дама в светлой современной кухне... В общем, я ей поверила. А может быть, от неё просто силой такой веяло, что я бы ей хоть где поверила, в любом антураже. А Эльза Александровна стала дальше рассказывать.

– Так вот, однажды ко мне обратилась супружеская пара. Они много лет не могли завести ребёнка. Даже искусственное оплодотворение пробовали. Все бесполезно. Но я могла им помочь. Что-то в этом роде я уже пробовала делать раньше. – Вы помогли им излечиться от бесплодия? – Нет, целительством я никогда не занималась. Это не мое. Но я могла сделать кое-что другое, – усмехнулась Эльза Александровна. – Ты знаешь сказку "Снегурочка"? – Эээ… Ту, где у старика и старухи не было детей, и они себе девочку из снега слепили? – Её, да. Именно такого ребёнка я могла сделать. Не из снега, конечно. Это чушь. Подробности ритуала, уж извини, я при себе оставлю. А вот главное расскажу. В сказке об этом речи нет. Но поверь, просто так создать человека из ничего невозможно. Для этого нужна одна очень важная вещь.

И тут у меня внутри так холодно-холодно стало. А эта ведьма сидит и на меня смотрит недвижным взглядом. – И что же нужно? – спросила я с плохим предчувствием. – Нужен сильный и яркий заряд энергии. И я сразу поняла, где её взять. Ведь я часто видела во дворе вас с подругой. И ваша дружба, то, что сияло между вами, было как раз достаточно сильным и ярким для моей цели. Не пугайся, вам это не повредило. Разве что дружба ваша прошла. Но зато какая чудная девочка получилась, верно? – Это Ника? – Да, Ника. Небольшой морок на новоиспеченных родителей и на их близких – и никто уже не помнил о моем вмешательства. И дочку они родной стали считать. – Подождите! Это какая-то ерунда! Наша дружба закончилась, потому что Юлькина семья переехала в другой город! – На самом деле, все наоборот. Этот переезд стал возможен потому, что прошла дружба. Не будь её, отцу той девочки еще за несколько лет до того подвернулось бы выгодное предложение по работе в другом городе. Быть может, для тебя не очевидна эта связь. Но поверь, все так. Ваша дружба была сильна и подстраивала мир так, чтобы вы могли быть рядом. А вот в последние месяцы вы общались уже по инерции. Если хорошо подумаешь, ты наверняка это вспомнишь.

Это странно, но где-то глубоко внутри я почувствовала, что она говорит правду. Хотя было так жутко это признать! К кофе я едва притронулась. И теперь заметила, что все держу эту чашку и сжимаю ее аж до спазма в руках. Постаралась ее аккуратно отпустить, и руки на колени положила. – Похоже, Нике достались какие-то черты внешности от вас обеих, – рассуждала между тем Эльза Александровна. – И что-то ещё. Говоришь, тебе кажутся знакомыми её стихи? Видимо, поэтический дар у неё твой. Рисунки её знакомыми не кажутся, случайно? Нет? Наверное, этот талант от другой девочки. – Вы хотите сказать, что не случись этого, я бы писала эти стихи!? – Да, возможно. Удивительно хорошо получилась девочка. Красивая и талантливая, разносторонняя. Тут я вскочила. У меня был такой винегрет в голове! Я ужасно соображала. – А вы совсем, вот ни на одну секундочку, не задумались, чего вы нас лишили!? Меня и Юльку. У меня никогда, никогда в жизни больше не было близкой дружбы, ни с кем! И это сделали вы!?

Эльза Александровна так озадаченно на меня посмотрела: – Ну-ну, ты сейчас слишком нервничаешь. Понимаю, странно было все это услышать. Но думаю, ты преувеличиваешь. Способность к дружбе, в принципе... Знаешь, надо бы это исследовать. Ритуал очень мощный и сложный. Возможно, я не конца разобралась с тем, как он работает.

Я заметалась из угла в угол кухни, почти в истерике. И в голове пульсировало: "Кролик! Я подопытный кролик." Я повернулась к ней. Хотела кучу всего высказать этой ведьме! Но на такой мрачный взгляд наткнулась. Эти темно-синие глаза прямо замораживали. В общем, я подавилась своей возмущенной тирадой. Попыталась взять себя в руки. Показалось, что не стоит особо выдавать все это отвращение и ужас. Что она сделает, если я начну скандалить? Точно, что-то гадкое. Но понятно, надолго бы меня не хватило. Я не то что говорить, видеть ее не могла. – Я ухожу, – я постаралась, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. А внутри вся дрожала: "Уйти! Только уйти!"

Слава богу, она спорить не стала. Открыла мне дверь. Я в подъезд выскочила. В кнопку лифта только с третьего раза попала. Так руки дрожали. Лифт сразу открылся. Будто он тут наготове стоял, ждал меня. Чувство было, словно я из западни спасаюсь. Дверь на улицу тоже сразу нашлась. И даже сама раскрылась. Ну, не сама, какая-то шумная семья там была, увешанная детьми и пакетами. Они заходили, а я под их гомон наружу выскочила. Немножко выдохнула. Посмотрела на углу дома адрес и такси вызвала. И оно буквально через минуту подъехало. Казалось, что всё и вся меня оберегает, помогает скорее убраться подальше оттуда. Неужели спаслась!?

Глава 5. Да будет так

На съемной квартире я забилась в уголок дивана. И в этот только момент у меня в голове будто плотина рухнула. Осознание всего услышанного на меня хлынуло каким-то потоком обрывочных мыслей. Я попеременно жалела себя, жалела Юльку, фантазировала, как моя жизнь могла бы сложиться, если бы эта ведьма не вмешалась. А как бы Юлькина жизнь сложилась? Может, мы дружили бы до сих пор?

Я же не преувеличила, когда сказала, что у меня в жизни дружбы больше не было. Знакомые, приятели, одноклассники, коллеги... Такие легкие поверхностные отношения. А немножко иначе жизнь повернется – и все без сожалений таяло. Внимание парней было, и достаточно. Я его иногда пыталась трансформировать в дружбу, но как-то не очень успешно. И я подумала, что в этом, оказывается, вина ведьмы. Интересно, Юлька тоже разучилась дружить?

Я попробовала вспомнить, что видела на ее фото соцсетях. Кадры дома с собакой, в каком-то офисе (видимо, с работы), на турецком пляже с веселым курносым парнем, где-то на природе с шашлыками и тем же парнем. Ощущения от фото были, что это вполне благополучная жизнь, только без какой-то искры, сумасшедшинки что-ли. Вот той искры, которая чувствовалась в Нике. На самом деле, довольно похоже на мою собственную жизнь. В последнее время она мне стала казаться пресной. А могло бы… Ведь могло бы все быть иначе! У меня было чувство, что меня обманули, откусили какой-то важный кусок жизни. Может быть, самый важный! Самую сердцевинку души!

Уснуть так и не получилось за ночь. Я плакала, смотрела в окно, снова плакала, потом пила чай на кухне, пыталась успокоиться, плакала опять. Под утро только задремала, когда слезы кончились, и эмоции тоже. Проснулась с головой пустой и легкой, как сухая тыква. Пока потихоньку умывалась и приводила себя в человеческий вид, захотелось опять увидеть Нику. Посмотреть на нее в свете новых знаний.

Был уже разгар дня. Ее, наверное, не было дома. Я дошла до привычного двора, устроилась на лавочке. Решила подождать, когда она будет возвращаться.

– Добрый день. Я вздрогнула! Оборачиваюсь – а рядом она, Эльза Александровна. – Я знала, что ты будешь здесь, – и она села на лавочку рядом со мной. Властная, прямая, руки набалдашнике трости. Кстати, не заметила, чтобы она на эту трость опиралась.

Я хотела встать, но уже такого страха и отвращения не было, как вчера. Я вся была какая-то слегка замороженная. И в людном месте было не так тревожно, что со мной рядом ведьма. В общем, я просто отодвинулась подальше от нее, на край. Какое-то время мы молча сидели. Я Нику ждала. Чего ждала ведьма, не знаю. Потом я решила еще ее расспросить: – Скажите, а Ника, она совсем настоящая? Прям настоящий человек? Или может растаять, как Снегурочка из сказки? Не знаю, почему мне пришло в голову об этом спросить. Но я, похоже, в точку попала. Эльза Александровна как-то смутилась, с ответом замялась. Не хотела признать, что творение ее несовершенно?

– Сейчас она вполне настоящая. И счастлива. Но да, существование ее эфемернее и хрупче, чем у обычных людей. Ей всегда нужен кто-то, кто будет верить в нее. – О, но ведь у нее есть приятель. Ведь он верит в реальность своей девушки? А родители? И, я уверена, у нее куча друзей. Так что, это не должно быть проблемой. – Не совсем так. Вот, скажем, родители Ники уже немолоды, мнительны, тревожатся за нее. А нужно не просто принимать как должное ее существование, а верить в то, что она должна быть именно такой, счастливой и сияющей. А стоит в этом усомниться, то в ней самой недостанет внутренней стойкости справляться с жизненными трудностями, которые возникнут. Итогда растаять она может вполне. Собственно, я потому и поселилась в этом городе. Чтобы присматривать за своей Снегурочкой, подпитывать ее. Ведь только я знаю, что в случае чего нужно не тревожиться, а спокойно верить в Нику. И тогда ей не понадобится сила. Мир сам сложится вокруг нее так, что она будет счастлива. Вряд ли другие ее близкие это понимают.

Пока я пыталась это уложить в голове, показалась Ника. Она была одна, и шла как-то медленно, казалась невеселой. Я почувствовала тревогу. И в тот момент подумала не о себе, а о ней. Попыталась представить, что ее могло бы не быть. И тут же вспомнила слова Эльзы Александровны, что беспокоиться за нее не нужно.

А Ника остановилась у стены дома и что-то там разглядывала. Хотя, по-моему, там было не на что смотреть, только пятна облезшей краски. А Ника заглянула в холщовую сумку, что-то достала. Несколько легких движений руки – и у пятна появились лапки, хвостик и ушки. Она что, с собой в сумке мелок носит? В общем, через минуту на стене вместо пятна сидела какая-то собако-лисичка, а Ника вприпрыжку вбежала в подъезд.

– Хорошая девочка, правда? – с улыбкой обернулась ко мне ведьма. И я не могла не кивнуть в ответ. Эльза Александровна встала, собралась уходить. – А можно, я вас сфотографирую? – внезапно спросила я. – Любопытствуешь, не проявится ли на фото костяная нога или еще какая-то мифическая атрибутика? – усмехнулась она. – Фотографируй.

Я сделала снимок на телефон. Не знаю, чего я ожидала, и зачем мне это вообще было нужно. На экране она выглядела, вроде, так же, как в жизни. Взглянула на снимок, попрощалась со мной и ушла. Слава богу, не стала больше заговаривать про исследования меня.

А я решила пройтись. Бродила несколько часов по городу, думала о чем-то, или ни о чем. Не помню. К ночи у меня хаос в мыслях немножко успокоился. Я понимала, что еще нескоро разберусь во всем этом. Но одно я тогда поняла точно – я рада, что Ника существует. И кажется, я смогла нащупать в своем отношении к ней тот оттенок, про который Эльза Александровна говорила. Верить, или точнее, быть непреложно уверенной, что у нее все будет хорошо. Так и буду теперь о ней думать. Это же, наверное, можно делать на расстоянии?

Когда пришла в квартиру, позвонила Лёше. – Привет. Я завтра приезжаю. – Отлично! Ну что, как тебе Самара? Интересно? Я ему не рассказывала настоящей цели поездки. Потому что сама ее не понимала и не могла сформулировать. Но в этот момент решила, что расскажу ему все, как приеду. И фото ведьмы покажу. Она даже на маленьком снимке впечатляла. Чувствовалась ее сила. Лёша, конечно, далек от мистики. Но мне поверит. Очень хотелось с кем-то поделиться. – Знаешь, тут было очень странно. Приеду, расскажу. – Приезжай, я скучаю. Я тогда поняла, что тоже по нему соскучилась. И как же хорошо, что утром я сяду в длинный, фырчащий и блестящий поезд, и он повезет меня домой.

Глава 6. Взгляд со стороны

Я приехала домой, и Лёше все рассказала. Только он не совсем так отреагировал, как я ожидала. Сначала долго разглядывал фото ведьмы, хмурился, посматривал на меня с тревогой.

– Да, таких персонажей не часто встретишь. Скажи, зачем ты к ней домой-то поехала? – Не знаю… Мне тогда не показалось, что это опасно. Было, скорее, любопытно. – Ты же говоришь, что сразу насторожилась, почувствовала что-то. Да я даже по фото вижу, что женщина странная. – Так ты тоже это чувствуешь, да!? – Да, что-то чувствую. Я знаешь что подумал… Может, она цыганка? В твоем рассказе многие детали наводят на мысль о гипнозе. Может, не сильном… – Цыганка? Не знаю, совсем не похожа. – А что, ты считаешь, цыганка – это обязательно тётка с золотыми зубами в пёстрых лохмотьях? Ты на внешность меньше обращай внимания. Они могут быть вполне состоятельными и выглядеть современно. – Но черты лица не очень подходят. – Ладно. Цыганка, или нет, но на гипноз это все очень похоже. Ты к ней поехала послушно, ни дорогу, ни адрес не запомнила. Мне кажется, тебе повезло, что ты вырвалась оттуда. Может, что-то пошло не так. Например, оказалось, что ты недостаточно сильно гипнозу поддаёшься… – Подожди! Так ты не веришь в историю, которую она рассказала?

Лёша обнял меня, минутку помолчал. – Слушай, малыш, я вижу, что ты очень расстроена. И впечатлилась всей этой историей. Но ведь взгляд со стороны, непредвзятый, может сделать картину полнее. Как думаешь? Давай попробуем с фактами разобраться. Что заставило тебя поверить? – Но ведь она знала меня! Знала мое имя. – Она могла его где-то услышать. Это как вариант. Давай рассмотрим все возможности, хорошо? – Ну хорошо, давай. – Так что, она тебя называла по имени, да? – Ой… Ты знаешь, кажется, не называла. Она только сказала, что знает мое имя. А звала меня деточкой, или как-то еще… – Ну вот! – развел руками Лёша. – Так любой может. Я сейчас подойду к первому прохожему и скажу: “Привет! Я тебя знаю. Мы с тобой в детстве на море, скажем, отдыхали. Не помнишь меня? Конечно, у меня ж бороды тогда не было. А я то тебя помню, да!” – Лёш, да не может быть! Она же знала, и про Междуреченск, и про Юльку! Все знала! – Точно? Подумай хорошо, кто первый упомянул название города. – Кажется… кажется, я. – И имя Юли тоже? – Да, кажется. – Получается, она всего лишь угадала, что у тебя в детстве была подруга, с которой сейчас ты не поддерживаешь отношения. Но ведь это почти у любого человека было. – Ох, нет! И про подругу я сказала сама. Когда она спрашивала меня, что я знаю про Нику, я сама же и упомянула подругу. Я обхватила голову руками, взъерошила волосы. Не может быть!

Леша тихонько меня погладил по спине. – Не знаю, для чего она все это затеяла. Но у меня стойкое ощущение, что ты была в большой опасности и удачно выпуталась. – Но как же Ника!? Ведь я поехала туда не просто так! У меня были очень сильное ощущение узнавания. – А ты не думала, что просто у вас с ней очень похожие вкусы? Вы читали одни и те же книги, смотрели одни и те же фильмы. Вот и идеи, и образы в голове у вас похожие. Я знаешь что не понял. Почему ты с ней так и не познакомилась? – Наверное, думала, что она пожмет плечами, в лучшем случае даст мне автограф, и я так ничего и не пойму. А после знакомства она уже будет знать меня в лицо, и я не смогу за ней наблюдать. – Кстати, насчет этих твоих наблюдений. Что там можно узнать, наблюдая, как человек выходит утром из своего дома? Надо было серьезнее подойти к делу, проникнуть в коллектив, где она работает или учится. В идеале, еще и в компанию ее друзей… – принялся нарочито серьезно рассуждать Лёша. – Чтооооо! Ох, Лёшка! Ну и шуточки у тебя! – Шутки шутками, но ты подумай над тем, чтобы с ней познакомиться, когда-нибудь, – улыбнулся он. – Ладно, подумаю, – согласилась я.

Ночью, когда Лёша спал уже, я вышла тихонько на балкон. Хотела одна подумать. Крутила события в голове и так и эдак. С одной стороны, Лёша во всем прав. С другой, но как же так могло получиться, что я попала в афёру, которая так идеально объяснила мои непонятные ощущения!? И главное, если это был обман, то какая его цель?

И почему мне не хочется принимать эту версию? Мне что, так нравится верить, что меня в детстве обокрали, лишили какой-то важной части меня? И тут я поняла, что мне жаль расстаться с мыслью, что Ника, эта чудесная волшебная Ника, имеет ко мне какое-то очень прямое отношение. Но ведь какой бы ни была реальность, ничто не мешает мне любить её стихи, верить в неё, в счастье для неё. И… в счастье для себя?

Даже если у меня что-то и было взято, сейчас, в этот момент я поверила, что все это можно воссоздать, вырастить заново. А если никакой темной магии не было, то и вовсе прекрасно. Тогда я уж точно смогу добавить в свою реальность те краски, которых мне не хватает. И не какая-то ведьма управляет моей жизнью, а я сама.

Ночь была такой теплой, тихой. На балконе стояло привезенное вчера Лёшиной мамой ведерко с ягодами. Я посмотрела на отражения луны в оконных стеклах, и в моей голове будто кто-то прошептал: “Лабиринты лунных ликов в тишине июльской ночи. Пахнут звезды земляникой. Я живая. Точно? Точно!”