Тайна синей горы

Начало Пути.

Долина звала. Изумрудная нить реки где плавно, а где игриво, пересекала квадраты рисовых полей, рощи, луга. Она словно стремилась к мерцающему вдали городу, над которым прямо в воздухе парил храм дивной красоты. В лучах восходящего солнца сверкали и переливались жемчужины росы, превращая долину в огромный сверкающий бриллиант. Сергей шагнул с уступа и полетел. Никогда в жизни он не испытывал от полета такой радости. Гибкое тело скользило в потоках воздуха, каждой клеточкой чувствуя мощь ветра. Внизу проплывали деревеньки, пашни… «Господи, красота-то какая! Неужели она еще существует?» Храм манил и был все ближе и ближе. Сергея неумолимо тянуло к нему. Потому, наверное, что с ним была связана какая-то тайна его жизни.

***

Дзинь-дзинь…

— Серега, ты что, еще спишь?

— Угу. А как ты догадался? и

— Ладно. Не до шуток. Охота началась. Жду на третьей. Машина у подъезда. Будь осторожен!

— Спасибо.

— Приезжай быстрее. Пока.

— Пока, — ответил Сергей гудкам в трубке. И по давней привычке обшарил сознанием пространство. «Э, да ты сегодня уже хочешь меня убить?! Ха-ха! Тебя, наверное, не предупредили, с кем имеешь дело. Чтобы заранее не пугался. Может, взять его? Нет. Лень. Времени в обрез. Да и незачем. Ну, жди, жди, молокосос. Может, чего-нибудь и дождешься».

Сергей посмотрел на улыбавшегося со стены Будду, потом перевел взгляд на изображение отрешенного Лао-цзы. Портрет Будды на шелке вместе со «Сказанием о Юэ Фэе» он купил на окраине Шанхая, в маленьком старом магазинчике. Сухонький китаец, одобрив вид Сергея и особенно его выбор, проницательно сказал: «Молодой человек, я вижу, следует по пути наших Учителей. Жизнь непроста. Только искренне идущему удается свершить должное. Жертва Юэ Фэя не для тебя. Ты должен жить и сделать то, для чего пришел в этот мир».

Только сейчас Сергей начал понимать пророческие слова старика. «Я должен выжить. А что будет потом, не моя забота. Не зря же меня всему учили. Для чего-то это нужно». Потом китаец вынес из дальней комнаты сверток. «Этот портрет нарисовал мой сын. Он даос и живет в горах. — Старик развернул рулон. На Сергея смотрели молодые и мудрые глаза Лао-цзы, который сидел на камне возле бурлящей горной реки. Из ладоней великого мудреца, сложенных лодочкой, лилась вода, словно нектар для жаждущих свободы и знания. Портрет дарил покой и умиротворение. — Сын увидел его таким в медитации. И нарисовал. Перед отъездом он попросил отдать портрет тому, кто мне понравится. Бери. Хоть ты и европеец, но душа твоя наполнена знанием Востока. У нас таких остались единицы. Удачи тебе!» Сергей не торопясь разбудил тело, потянулся, как кот, встал на руки и направился в ванную. Через двадцать минут он стоял посреди полупустой комнаты. «Чую, в ближайшие несколько лет я здесь не появлюсь. Что взять с собой?» В большую сумку, сшитую в шанхайской мастерской по эскизу Сергея, уложились два комплекта одежды, кроссовки, несколько книг, грим, парики и мелочь, вроде плеера с диктофоном и набора разного оружия. Сверху легли, упакованные, изображения Будды и Лао-цзы. «Вот и все. До свидания, мое милое гнездышко. — Сергей вобрал в себя самое хорошее, что с ним здесь произошло. Задумался. — Определенно, этот киллер с прибабахом. Ждет там, где многие ждут, напротив подъезда. Лопухнулся Родригес. Ох, лопухнулся». Сергей вышел на застекленный балкон, открыл окно. Позднее февральское утро пока не наступило. Небо было черным. Холодный ветер швырял в лицо мокрый снег.

— Никого.

Темная фигура отделилась от балкона третьего этажа и плавно опустилась на тротуар. Ленинградский проспект еще не разбудили гудки автомобилей и звон трамваев. Заспанные дворники неторопливо убирали от дверей подъездов и магазинов сугробы. На поднятую руку Сергея остановилась восьмерка: «Дружбан, подбросишь до Строгино? Очень тороплюсь!» На звонок открыл Лешка:

— Жив! А где водила? — Около моего подъезда. Новости есть? а

— Есть, Батя ждет.

— Позвони Вене, пусть в гараж едет. Заждался небось.

— Позвоню.

— Доброе утро, Глеб Михалыч, — Сергей вошел в комнату, служившую кабинетом. Квартира снималась службой по борьбе с наркотиками через подставное лицо для конфиденциальных целей. На этой квартире иногда жили свидетели, которым угрожали, иногда — коллеги из Интерпола. — Заходи, Царев. Дело, значится, такое. — Батя, как звали подчиненные шефа, поднял воспаленные от бессонницы глаза. — Бесценный ты у нас, Царев. Гордимся тобой. Сегодня заметил что-нибудь еще?

— Сегодня этот фриц хотел меня уложить. — Понятно. Мы из Женевы получили шифровку. Рошо убит вчера утром. Сожалею. Твой друг. Теперь, как говорит Родригес, дело за тобой. Отправить тебя к праотцам — для него дело чести.

— Большая честь, — Сергей усмехнулся.

— Да. Не каждый день нам удается взять три тонны героина. К тому же от имени тысяч полицейских ты выразил «фи» супернаркобарону. Такое не прощают. Родригес обещал за твою голову пять миллионов долларов. — Ух ты! — не удержался от восхищения Сергей.

— В общем, смыться тебе надо. Глубоко и надолго. На это Интерпол выделил пока тридцать тысяч долларов. У меня все. Остальное скажет Алексей.

***

«Страсти накаляются, — отрешенно думал Сергей, наблюдая, как Алексей накрывает на стол.

— Забавно. Когда грозный рокот опасности доносится отовсюду, адреналин… Ну и Родригес. Аж пять миллионов. Вот что значит потомок пиратов. Честь. Думает, за пять миллионов уж кто-нибудь да убьет. Думает испугать меня. Не понимает, что смерть не страшна. Страшно ее бояться. Да и смерти-то нет. Есть только переход из одного тела в другое. Просто всю жизнь надо готовиться к тому, чтобы встретить этот переход в нужном сознании. Чтобы обеспечить себе лучшее тело в следующей жизни. Так, кажется, говорил Чень. Что ж, не бояться, так не бояться».

— Серега, угощайся. Специально для тебя — пицца «а ля твой покорный слуга». И еще пирожки с яблоками. Мама вечером пекла. Для тебя.

— Это хорошо. — Сергей взял большой кусок пиццы и с удовольствием откусил. — Люблю, когда много и специально для меня. А еще люблю есть на этой кухне. Когда еще предстоит?

— Вот и ешь. Мало? Обжора! На мои. Лопай, лопай. А на закуску или на… В общем — мой фирменный зелёный чай с жасмином. Помнишь, я сам его собирал. Слушай, а что у тебя с Ириной?

— Ничего.

— Это у тебя с ней ничего. А у нее с тобой — чего! Как узнала про Рошо, побледнела, задрожала. По-моему, у нее к тебе серьезное чувство. Интересно, взаимное или нет?

— Никогда не думал, что она может испытывать к нашему полу какие-нибудь чувства.

— Оказывается, может. Мне тут Вадик Смирнов рассказал про их совместное задание. Месяц назад они пасли одного бизнесмена. Единственную цепочку для следствия. Этот хмырь устроил в своем ресторане пирушку. Ну, наша парочка тоже пристроилось рядом. Ирок пришла одетой довольно скромно, но ты ж понимаешь, с ее внешностью. Ирок, как бы случайно, оказалась в зале, где пировал этот новый. Он как раз тост произносил. Увидел Ирочку и онемел. Та извинилась и к Вадику. Их три раза приглашали совместно попировать. Ну, конечно, ребята согласились в конце концов. А потом пришла братва другого нового. И после обеда многим устроила очищение желудка. Ирок на руках вынесла нашу единственную ниточку, пройдя сквозь толпу братков. С ее талантами это совсем нетрудно было. Новый потом предложил ей свою жизнь, деньги и прочее. В том числе и свидетельские показания.

— Хочешь, чтобы я с ней попрощался?

— Если ты будешь прощаться со всеми, кто по тебе сохнет… Вот, например, Наденька из столовой. Она же с горя умрет без тебя!

— Обязательно! — хмыкнул Сергей. — Кто ж ей еще такие комплименты будет говорить?

— Вот именно. Кстати, а зачем ты ей такие комплименты отвешивал?

— Как зачем? — удивился Сергей. — Я ж себя, родимого, люблю. А это значит, что человек, который мне готовит и подает еду, должен испытывать ко мне очень хорошие чувства. Он же с едой подает и частичку самого себя. А если эта частичка тухлая, отравиться можно. Заметил, что многие не любят, когда им Светка накладывает?

— Это у которой ноги от ушей растут?

— А ты уже проверил? — Сергей увернулся от полетевшего в него полотенца. — Сколько раз я тебе говорил! Женщина — штучка особенная. Мистическая. И какая эта мистика: со знаком плюс или минус, можно определить по строению тела. Пропорциональное тело — знак плюс. Ноги от ушей, то есть непропорциональное тело, — на девяносто процентов знак минус.

— А большинство думает, что длинные ноги — это супер. Ладно, пока тебя не будет, займусь Надюшей. Глаза у нее!

— Ага, только палку не перегни. Чистая она. У нас отношения только дружеские. Обидишь, — Сергей шутя показал другу кулак.

— Вот еще, — промычал Алексей, запихивая в рот изрядный кусок пиццы. Я тоже себя люблю. Тухлятины есть не хочется.

— Кто еще будет без меня скучать?

— Обо всех рассказать?

— Расскажи лучше обо мне, — вздохнул Сергей.

— Ладно. Дожевывай свой пирожок.

***

Когда они устроились в гостиной, Алексей сказал:

— Мы тут покумекали. Смыться и упасть тебе где-то надо. Но вот где? На территории СНГ — могут найти. Не школьники. Предполагаем, — Родригес подумает, что ты решил удрать в Китай. Язык знаешь, единоборства тоже. Народу там много и т.д. и т.п. Поэтому мы решили спрятать тебя в Индии.

— ???

— Понимаешь, с Индией у нас отношения лучше, и крышу сделать тебе легче. Паспорт на новое имя готов, только получить визу и твое согласие.

— Кто я?

— Значит так. Сергей Князев. Имя оставили то же, а вот в должности, извини, понизили. Князь, конечно, не царь. Но и не купчишко. Сергей Князев — кришнаит-паломник из Краснодара. Краснодар ты знаешь.

— ???

— Ну, должен ты как-то попасть в Индию и не выделяться там. Едешь с группой через неделю.

— Я ж про них ничего не знаю.

— Ученье — свет. Не имей сто рублей. У твоего тезки из отдела Померанцева двоюродный брат — кришнаит. Серж с ним сердечно поговорил. До отъезда будешь жить у Игоря, так брата зовут. Он ознакомит тебя со всем. Короче, о местонахождении Сергея Князева будут знать только несколько надежных человек. Плюс твои уникальные способности. Следовательно, гарантия успеха — минимум восемьдесят процентов. Паспорт, адреса, деньги — в папке. Как незаметно уйти отсюда — учить не надо. Удачи! И, пожалуйста, выживи!

***

— Игорь, знакомься. Это Сергей. Сергей, — это Игорь, мой брат. Прошу друг друга любить и жаловать. Серега, заверяю тебя, мой брат — классный парень. Чем может — поможет. Я завтра покажусь, а сейчас отчаливаю. Лады?

Сергей и Игорь улыбнулись и согласно кивнули.

— Кроме меня, здесь живет мама. Вот твоя комната. В ней до замужества жила сестра. Располагайся. Мама придет вечером. Обед через полчаса. «Аскетичная сестра, — Сергей осмотрел комнату. — Ничего лишнего, очень уютно. Располагаемся. Одежда — в шкаф. Книги — на письменный стол. Портреты вот только некуда повесить. Стены расписаны. Интересно, что это за стиль? Кровать мала! Ладно, потом разберемся. А сейчас в душ».

***

Минут через сорок Сергей сидел на кухонной табуретке и разглядывал Игоря. Такой тип людей ему всегда нравился. Щедрые, открытые, идеалисты. Многие ошибаются, думая, что на таких можно ездить. Обычно прозрение наступает быстро. За оптимизмом и широкой улыбкой скрывается стальной характер. Таким палец в рот не клади. Откусят. Чужого не возьмут, свое не отдадут. За друга — в огонь. «Споемся», — заключил Сергей и налил себе чая.

— С легким паром! — Игорь выложил еду из маленьких чашечек, стоящих на подносе, в кастрюли, вымыл их. — Обед готов! Извини. Не знаю, предупредил ли тебя брат. Мы вегетарианцы.

— Я так и предполагал. — Сейчас оценишь нашу кухню и мои кулинарные способности.

— Игорь поставил перед Сергеем круглый поднос и положил на него несколько блюд.

— Удивительно, как при такой калорийной пище ты не растолстел? Это? — Сергей коснулся вилкой белого квадратика в овощном рагу.

— Панир, то есть сыр. Убойная калорийность.

— Заметно. А как его делать?

— Просто. Кипятишь молоко, потом добавляешь в него сок лимона или лимонной кислоты. Молоко сворачивается. Выбираешь сыр. Хочешь, оставляешь рассыпчатым. Хочешь, положи в марлю и подвесь. Положить еще?

— Конечно. Люблю вкусно поесть. Интересно у вас.

— Что конкретно?

— Например, почему в квартире нет обоев и стены расписаны. И хотя у вас мало вещей, более уютной квартиры, кроме своей, я в Москве не встречал. Отсюда даже уходить не хочется.

Игорь улыбнулся:

— Это мама. Положить тебе еще салат? Она несколько лет назад увлеклась сначала фен-шуем, а потом васту, ведической наукой о строительстве. Экспериментирует и дома, и на работе. Благодаря ее нововведениям производительность труда в мамином отделе возросла в три раза. Сначала смеялись, а потом попросили обустроить и другие отделы. Еще рагу?

— Не откажусь. Если честно, на такой пище можно стать очень, очень полным. У вас, наверное, много толстых?

— Разные есть. Все зависит от конституции тела. Как я понял брата, за неделю ты должен стать внешне похож на вайшнава и получить минимум философии, чтобы не выглядеть лопухом?

— Да.

— О философии мы поговорим отдельно. А так смотри на мои привычки и задавай сколько хочешь вопросов.

— Почему ешь руками?

— Если просто, то лучше, чтобы пищу, которую кладёшь в рот, не только видели глаза, но и ощутили руки. От прикосновения руки к пище мозг получает информацию о ее качестве и дает указания внутренним органам, чтобы выделить сок для переваривания. Этот процесс питания самый оптимальный. Особенно он показан тем, у кого болезни органов пищеварения. Кстати, в Индии тебе тоже придется так есть. Индусы до сих пор едят руками, вернее, только правой рукой.

— Почему?

— Через левую руку из тела выходит грязная, отработанная энергия. Если есть левой рукой, пища оскверняется и превращается в яд. Предлагаю через два часа попить чаю с булочками. Ты обустроился в комнате?

— Почти. Не помещаюсь на кровати. Можно спать на полу?

— Конечно. Тем более, что пол глиняный. На таком спать — одно удовольствие. Сделаем, как тебе удобно. — Игорь убрал в раковину посуду и стал ее мыть. — Не сопротивляйся. У нас правило. За гостем посуду моет хозяин. Гость — святой человек.

— И ты будешь ее мыть за мной всю неделю?

— Нет. Только первые три дня. Потом ты уже будешь считаться почти членом семьи. Идем в комнату, посмотрим, что делать с кроватью.

***

Через два часа Игорь предложил почаевничать.

— Знатный у тебя чай.

— Бабушкин рецепт. Наш дом в деревне во все времена года — что луг. Разбираешься в травах?

— Немного. Вырос в тайге. А почему ты бреешь голову?

— Этому много причин. Но одна из них — нежелание привлекать к себе противоположный пол. Волосы— очень сексуальный элемент внешности и привлекает женщин. А в нашу задачу не входит заигрывать с ними. Поэтому мы волосы сбриваем. Тебя это тоже, кстати, ожидает. Иначе будешь среди нас очень выделяться.

— Тебя женщины вообще не интересуют?

— Нет. Сергей с недоверием посмотрел на Игоря.

— Извини, я человек прямой. Парень с такой внешностью и не встречается с девушкой? Конечно, ты не красавец. Но у тебя мужественное лицо с почти правильными чертами, большие серые глаза, длинные черные ресницы, густые прямые брови, высокий лоб. Прибавить к этому темно-русые волосы, когда ты их отращиваешь. Признаки благородного принца, можно сказать, налицо. Разбил, наверное, не одно девичье сердечко. Признавайся. Ни за что не поверю, что ты...

Игорь смутился:

— Понимаешь, у нас принято… Перед тем как жениться, юноша должен какое-то время соблюдать обет целомудрия. В это время он должен учиться контролировать чувства, быть аскетичным, изучать писания. И когда он многому научится, то может жениться. Если захочет. Женитьба — большая ответственность. Мужчина должен не только обеспечивать женщину материально. Он должен быть для нее и детей духовным наставником. Я еще не готов к женитьбе. Когда буду готов, тогда. Сейчас я принесу в твою комнату видик и диски. Наслаждайся «Махабхаратой», «Рамаяной». В восемь у меня отбой, с завтрашнего дня я в твоем распоряжении. Мама придет в девять.

***

Сергей поставил «Махабхарату» и устроился на полу. Сюжет захватывал. Интрига пятитысячелетней давности поражала воображение богатством дворцов, кодексом чести воинов и размахом сражений.

— Игорь, — Сергей заглянул на кухню. — Я не знаком с индийской культурой. Но оружие в «Махабхарате» такое же, как в древнем Китае. — Не знаю, какое оружие было в древнем Китае. Но, скорее всего, такое же, как и в «Махабхарате» — мантрическое. «Дханур-веда». Раньше на Земле было одно государство, состоящее из разных по величине царств. Великие воины планеты, в том числе предки современных китайцев, — тысячелетия назад их называли кхасами, — владели этим оружием. Насколько я знаю, и в Индии, и в Китае до сих пор есть люди, обладающие подобным искусством. Скорее всего, есть они и в России. Но их днем с огнем не сыщешь. Еще не пришло время.

— Понятно.

— Да, кстати, на случай, если я куда-нибудь уйду. У меня и мамы свои ключи. Так что на звонки в дверь и по телефону можешь не реагировать.

— Что за штуковина висит над дверью?

Игорь выглянул в прихожую:

— Это кавача, защитный амулет из серебра.

— Защищает?

— Конечно. Если кавача висит над дверью, в квартиру не может войти человек, желающий причинить хозяевам зло. Она защищает дом от чужих людей. Наши знакомые никак не могли продать квартиру на «Маяковке». Пока не догадались снять кавачу. Продали на следующий же день. У меня к тебе просьба. Зови меня духовным именем Бхима. Хорошо?

— Как хочешь, Бхима. У тебя молоко на плите уходит. Что готовишь?

— Сладости для Божеств. Сейчас покормлю Их и спать.

— О'кей. Я пошел досматривать «Махабхарату».

После «Махабхараты» Сергей поставил «Рамаяну». Когда Равана похищал Ситу, раздался звук открываемой двери. Сергей вышел из комнаты.

— Вот вы какой, красивый и статный! Я почему-то вас именно таким и представляла! — перед Сергеем стояла женщина примерно тридцати лет. Волнистые черные волосы обрамляли высокий лоб. Умные серые, как у Бхимы, глаза смотрели одновременно изучающе и доверчиво.

— Будем знакомиться. Мария Николаевна. А Вы, насколько я понимаю, Сергей. Помогите сумки на кухню отнести. Бхима вас накормил?

— Да. Вы сестра Бхимы?

— Мама.

— Извините. Я подумал…

— Спасибо за комплимент. Здоровый образ жизни и айкидо. Я после работы люблю чаевничать. Составишь компанию?

— С удовольствием.

— Чай — великая вещь. Это, пожалуйста, в холодильник. Всех больше люблю травяной. А это — на стол. Сладости из храма, пальчики оближешь. Гречку — в шкаф, хлеб — на окно. Спасибо. Я — в ванную. Поставь, пожалуйста, чайник.

Через десять минут на столе пыхтел, накрытый розовощёкой тряпичной куклой, большой чайник.

— Вот это да! Никогда не пил ничего подобного!

— Мамин рецепт. Вернее, пра-, пра-, прабабушкин. Этот чай пили на ночь, наверное, поколений двадцать моих предков. А может, и больше. Семейное предание гласит, что моя прародительница, княгиня в дохристианской Руси, как-то заболела. И никто не мог ее вылечить. В это время через город проезжали волхвы с учениками. Позвал их князь к себе, оказал почетный прием и пожаловался на болезнь жены. Самый старый волхв осмотрел пра-, пра-, прабабушку и сказал князю, что может ее вылечить. Но при одном условии. Княгиня должна поехать с ними и прожить в лесу как минимум год. Князь сначала ни в какую, а потом решился. Очень любил жену. Так моя прародительница прожила у волхвов два года. Очень многому научилась. И передала это своей дочери. А та — своей. И хотя род наш уже давно не княжеский, знание передается из поколения в поколение. Завтра скажешь, как заснул и спал. Ты пробуй сладости. Это бурфи, а это пури. Сладкие самосы, расагуллы. Я специально в храм ездила, чтобы тебя угостить. Сколько тебе лет?

— Двадцать девять.

— Хороший возраст. Уже есть какой-то жизненный опыт, какие-то знания. Еще десять-одиннадцать лет — и начинается жизнь. Мне пятьдесят. Я считаю, жизнь началась не так давно, и хочется еще очень многое сделать.

— Вам это, скорее всего, удастся. Выглядите вы прекрасно. А судя по вашему лицу, впереди у вас еще, по крайней мере, лет двадцать пять активной жизни.

— Если активной — это хорошо. Не хочу быть старой и немощной. Бывал в поликлинике? От вида согнутых стариков столько отрицательных эмоций! В нашей семье все жили лет до девяноста. Древнеславянские оздоровительные методы. Та моя прабабушка дожила до ста двадцати лет. И всегда выглядела раза в два моложе. В Китае старухи учат внуков и правнуков кунг-фу, в Индии — йоге. А в России? Поэтому старики умирают дряхлыми, а не бодрыми. Ты физиогномику знаешь?

— Немного.

— Что обо мне можешь сказать?

Сергей несколько минут внимательно вглядывался в лицо Марии Николаевны:

— На здоровье вы никогда не жаловались. Только с 8 до 10 лет вас мучили болезни кишечника. Но потом все прошло. Школу закончили в 15 лет. Успешно. Вышли замуж в 19. Сначала родилась дочь, в 20, потом сын, в 23. Между делом закончили два института. Всю жизнь прожили в достатке. Отец, мать и муж занимали большие посты и пользовались, благодаря хорошему характеру и терпимости, уважением. Отец умер лет 10 назад, муж — года 3. Муж был старше вас на 15 лет. Следующая его жизнь. Он родится в семье, которую не будут интересовать материальные ценности. Только духовные. С детства вам привили понимание того, что нравственность и добродетель — превыше всего. Это очень помогло вам. Лет семнадцать назад у вас начался первый этап духовной жизни. Год назад начался этап более серьезного отношения к духовной жизни. Вы всем довольны. И семьей, и работой. Да, дочь. Четыре года назад она вышла замуж, родила сына. Через полгода она подарит вам двух внучек, близняшек. Вы натура чувствительная, духовная, не склонная к агрессии. Любите свое семейное гнёздышко и любите путешествовать. Разборчивы в знакомствах. Ко всем относитесь хорошо. Идеалистка. Большую роль в вашей жизни сыграл человек по имени Николай. Он был для вас кем-то вроде наставника по жизни. Скоро вас ждет повышение и большие деньги. Но вы, скорее всего, откажетесь от предложения руководства, потому что новая должность будет мешать духовному прогрессу. Это коротко. Чтобы подробно, надо больше времени и желательно осмотреть еще ладони и, может, стопы.

Мария Николаевна улыбнулась:

— Очень точно без рук и стоп. Человек по имени Николай — мой свекор. Он действительно был для меня наставником, советовал, помогал. Удивительный человек. Ой, уже поздно. Попадет мне завтра от Бхимы. Не любит, когда я поздно ложусь. Следит за здоровьем мамочки. Так не забудь сказать завтра, как уснул, спал и проснулся.

***

Сергей лег и стал прислушиваться к себе. Чай из трав действительно обладал удивительными свойствами. Сами собой исчезли тревоги последних дней, напряжение. Как будто волшебник мановением руки убрал все беспокоящее. Тело расслабилось и нежилось под теплым одеялом. Незаметно Сергея окутал сон, унесший его в сказочную долину, к прекрасному городу, над которым в лучах восходящего солнца парил храм.

Утро было голубым и солнечным. Бело-желтые зайчики гуляли по шторам, терялись в книгах на полках, плясали на потолке. Заглянув в большую комнату, Сергей увидел, как Бхима предлагает Божествам благовония, цветы и огонь в лампаде. Вчера на его вопрос: «А что это за красивые статуэтки в изысканных одеждах?» — Бхима ответил: «Это Божества. Подробно о поклонении Им мы поговорим завтра. Поклоняясь Божествам в материальном мире, мы учимся служить Богу так, как Ему все служат в духовном. Когда научимся, сразу же пойдем в духовный мир».

— А мне обязательно изучать поклонение Им?

— Хотя бы поверхностно. В Индии без этого — никуда.

Религию Сергей уважал. Вернее, все религиозные учения и тех, кто им искренне следует. Мать и отчим Сергея были христианами. Сергей с гордостью всегда подчёркивал: «Настоящими!» Отец поклонялся, как, впрочем, и многие его предки, Роду и Ладе. Вторые родители, супруги Чень, следовали по стопам Лао-цзы и Будды. Поэтому Сергей вообще не понимал фанатиков и политиков от религии. И говорил, что плохие люди — везде плохие, хорошие — везде хорошие. И святые везде похожи друг на друга. Везде, то есть во всех странах и во всех религиях. А значит, глупо унижать другие религии и убивать их приверженцев во имя какой-то одной. Гораздо разумнее брать отовсюду то, что полезно и нравится.

— Ребята, завтракать!

Ароматы, доносившиеся из кухни, щекотали ноздри. Бхима и Сергей одновременно выглянули из комнат. «Завтрак — святое дело. Особенно если его готовит мама! — Бхима подмигнул Сергею. — Идем!»

— Мамочка, что у нас сегодня на завтрак?

— Сначала пирожки с абрикосами, компот, геркулесовая каша. Устраивайтесь, труженики. После доброй работы не грех и покушать. Сереженька, тебе хватит или положить еще? Бхима, бери сколько хочешь. Сережа, возьми еще пирожков! Посмотрела я на вас, ребята, и по-доброму позавидовала. Если б в школе давали духовные знания и учили правильно заботиться о теле! Математика, физика, химия, литература. А какой в них толк, если не знаешь, в чем смысл жизни. Не знаешь, в чем твой долг. Не материальный, а настоящий долг.

— Мамочка, не волнуйся. У тебя еще много лет впереди.

— Да, Сергей вчера мне это подтвердил. Он физиогномику знает.

— Ага. И на одном пальце стоять может. Сереж, я подсматривал сегодня за тобой. Трудно стоять на одном пальце?

— Нет, очень легко. — Сергей отправил в рот очередной пирожок. — Главное, надо это делать с детства. Сначала встаешь на руки. Потом убираешь одну руку и по очереди четыре пальца другой руки. И стоишь. Потом меняешь пальцы. Больше всего я люблю стоять на мизинце.

— Так ты занимаешься кунг-фу еще с детства? А брат мне ничего не сказал. Поучишь меня? Мы с мамой занимались лет пять каратэ. Потом айкидо. Мама до сих пор занимается. А я уже нет. Некогда. Я хотел заняться кунг-фу. Будешь учить?

— Если захочешь. Мария Николаевна, потрясен действием вашего чая. Ночь спал, как младенец. Снилась сказка. Утром встал, тело, как новенькое.

— Господь дал Своим детям все. И знание. И тела. И лекарства, чтобы их лечить. И чудесную природу, которой можно наслаждаться. Словом, дал все, чтобы жить без проблем.

Сергей внимательно осмотрел алтарную. Ничего лишнего. Мебель, шторы, картины подобраны явно со знанием дела. Алтарь — шедевр искусства подбора цветов. «Обстановка умиротворяет и способствует возвышению духа», — в конце концов заключил Сергей и примостился возле стены.

— Сегодня Мария Николаевна, когда ты предлагал Божествам цветы и что-то еще, хлопала в ладоши. А потом держала руки ладонями вверх.

— И танцевала?

— Да. Это у вас ритуал такой?

— Каждое движение тела имеет какой-то смысл. Например, ты сидишь на концерте и, довольный, хлопаешь в ладони. Что это значит и что это дает? Вибрации от хлопания передаются всему телу и способствуют выведению токсинов. Массируются точки на руках, способствуя движению энергии. Плюс положительные эмоции. И так далее. Хорошо, правда?

— Согласен. Всегда любил ходить на концерты. Особенно где можно посмеяться.

— Хлопание в ладони при Богослужении гораздо полезнее. Кроме вышеперечисленного, при каждом хлопке от человека отлетает сто грехов.

Сергей задумался:

— Здорово. Просто стоишь и хлопаешь в ладоши. Выводятся токсины, энергия течет лучше. Положительные эмоции?

— Смотришь на очень красивые Божества. А созерцание прекрасного облагораживает. Положительные эмоции налицо.

— Ага. И еще при каждом хлопке отлетает сто грехов?

— Не сомневайся. Отлетают. И еще как. Некоторые экстрасенсы видят, что после такого хлопания в ладони, служба-то длится по двадцать минут и больше, карма уменьшается. И аура становится светлее.

— Понятно. А ладони вверх?

— Так во время Богослужения идет духовная энергия. И люди поднимают руки, чтобы она входила в чакры на ладонях. Все очень просто.

— И сколько раз в день?

— Тот, кто живет в храме, должен участвовать во всех Богослужениях. Утром два, в полдень и вечером. А если после служения и киртан…

— Что?

— Это когда все поют Святые Имена, зовут Господа. А по большим праздникам киртан может длиться часами.

— Так это ж сколько можно хватануть духовной энергии?

— И от скольких грехов избавиться?! — весело продолжил Бхима. — А если ты еще и вокруг вот этого деревца походишь, то у тебя скоро вокруг головы нимб появится.

— Нимб? Заманчиво. Вообще-то я никогда себя в роли святого не представлял. — Хмыкнул Сергей. — Да. Чего только в жизни не бывает. Хорошее деревце. Как зовут?

— Туласи, разновидность священного базилика. Самое любимое дерево Абсолюта. Веды говорят, что это самое священное дерево во всех мирах.

— Так уж и во всех?

— Во всех, во всех. — И что же мне будет, если я вокруг него ходить стану?

— М-м... — Бхима задумался, а потом рассмеялся. — Выражение почтения этому замечательному деревцу снимает даже грех убийства священнослужителя. Не говоря уже о других грехах. Я, когда об этом узнал, помню, несколько дней вокруг него только и ходил. Жизней-то сколько было! И что я в них делал, неизвестно. Того, кто просто смотрит на туласи, дотрагивается, молится, выращивает, слушает рассказы о ней, ожидают удача и благоденствие.

— А с вами не соскучишься. Может, и мне обойти эту туласи?

— Обойди, обойди. А землей из-под туласи поставь точку между бровями. Вот. Так очищается третий глаз. Замечательно! А туласи еще и все желания выполняет. Можешь загадать что-нибудь.

— Все желания? Интересно. Прямо так могу и загадывать?

— Загадывай. Если хочешь. Но она уже и без твоего загадывания что-нибудь исполнит. Просто. Если человек даже неосознанно выразил ей почтение, она будет считать это преданным служением. И отблагодарит за него.

— Замечательно, — сказал Сергей. — Только вид у тебя уж больно хитрый. Еще что-нибудь для меня приготовил?

— Сейчас примеришь дхоти, — Бхима развернул белую хлопчатобумажную ткань метра четыре в длину и метр в ширину. — Завязываешь на талии посередине. Потом один конец пропускаешь назад. Другой складываешь впереди. Понял? Попробуй сам.

— Я это должен буду носить?!

— Не волнуйся. Для теплой погоды лучшей одежды еще не придумали. Теперь курта. Замечательно. А это кантхи-мала — бусы из туласи.

— Из нее и бусы еще делают?

— Да. Со священными мантрами. Такие бусы защищают от разных напастей, нечисти. А когда душа выходит из тела, то, проходя через бусы, очищается. И может уйти в духовный мир.

— Вот так взять и уйти в духовный мир?

— По милости Туласи еще и не то происходит.

— Так. Понятно. Кому сказать из наших, со смеху умрут. Заделался Серега в святые. И может уйти в духовный мир. Чего мне еще не хватает?

— Бритья головы. Завтра пурнима, полнолуние. Поутру тебя и побреем.

Сергей представил себя бритым, в бусах из туласи, в дхоти и курте. И рассмеялся.

— До бритья еще дожить надо. Одеваем бусы из Туласи. Одели. Одеваем курту. Неплохо. Дхоти. Еще лучше. С внешним видом разобрались, — Сергей хитро посмотрел на Бхиму.

— А ты в таком виде и по Москве ходил?

— Не только.

— И как?

— Нормально. В психушку не сдавали. В Индии и подавно не сдадут. Там большинство мужчин так ходит.

— Да? — Сергей задумчиво оглядел себя в зеркале.

Из зеркала на него смотрел высокий, под два метра, молодой мужчина. Белая хлопчатобумажная рубашка особого покроя подчеркивала его атлетическое сложение. Очень красивое мужественное лицо, обрамленное пшеничными, слегка вьющимися волосами, озаряли большущие зеленые глаза. В них сияла жизнь и прыгали хитринки.

— Ну если еще не придумали и не сдадут. А до Индии мне тоже надо будет это надевать?

— Не обязательно.

— Хорошо.

Сергей сделал шаг назад и наступил на конец дхоти, который не убрал за пояс. Падая, он сделал сальто назад. И встал на другой конец, выпавший во время сальто.

— Ты… как ниндзя, — восхищенно сказал Бхима, убирая с лица Сергея плоскую вазу с цветами, ранее стоявшую на полке. — Очень гибкий. Я смотрел фильмы с Джеки Чаном, Джет Ли, Юань Бяо. Им до тебя далеко. Спецподготовка с детства?

— Ага, — Сергей потер затылок. — Занятно. И как это я так?

— Привыкай. Мои Божества, Нимай и Нитай, иногда любят баловаться.

— И часто Они так балуются? — Сергей с опаской посмотрел на божественные статуэтки. Так он Их назвал про себя.

— Когда как. — Бхима отнес обломки журнального столика в прихожую. — Лопухаются обычно на том, в чем считают себя совершенными. Чтобы не гордились.

— Я не первый?

— И, смею заверить тебя, не последний.

— А ты?

— Я? — Бхима посмотрел на Божества с любовью. — Я получаю от Них почти каждый день.

— И до сих пор жив?

— Привилегия пуджари, то есть священнослужителей. Получаешь за каждую плохую мысль.

— А мне не надо будет служить Им, чтобы сойти за стопроцентного кришнаита?

Бхима рассмеялся.

— Нет. Господу Гауранге и Господу Нитьянанде могут служить только те, кто имеет два посвящения. А у тебя и одного нет.

— Хорошо, — с облегчением вздохнул Сергей.

— Вот только материальный ущерб. Сколько стоит столик?

— Нисколько. Мы все равно хотели его выбросить. Он немного не вписывался в интерьер. Да жалко было. Вот Божества его и...

— И меня проучили, и вас освободили от ненужной мебели. Посмотри, правильно надел дхоти?

Сергей раза два повернулся перед Бхимой и, довольный его реакцией, сел на подстилку.

— Теперь ты мне вкратце объясни философию.

Бхима тоже устроился на подстилке рядом.

— Так. С чего бы начать. Если просто, мы следуем Ведам. Это самые древние писания. Им, по крайней мере, около ста пятидесяти триллионов лет.

— Сколько триллионов лет?

— Не удивляйся. Веды переводится как «Знание». Это инструкция к тому, как пользоваться Вселенной. А так как наша Вселенная просуществовала примерно половину положенного срока, значит, Ведам примерно сто пятьдесят триллионов лет. Брат сказал мне, что ты почти воспитан на китайской культуре. Поэтому тебя не должны удивлять временные отрезки в триллионы, миллиарды, миллионы лет. Все, что касается ведических писаний, рассматривается с точки зрения как минимум десятков тысяч лет.

— Понятно. Дальше.

— Веды делятся на две части. Первая часть предназначена для того, чтобы хорошо и благочестиво жить в материальном мире. В том числе и на райских планетах. Это совершенные знания по физике, химии, математике, астрономии, астрологии, политике, экономике, религиозным ритуалам, вселенским законам.

— А вторая часть?

— Вторая часть предназначена для того, чтобы осознать себя как духовную душу и уйти домой, в духовный мир. Это «Бхагавад-гита» («Песнь Бога»), «Шримад-Бхагаватам» («Песнь о Боге»), «Чайтанья-чаритамрита» («Нектарные деяния Господа Чайтаньи») и некоторые другие писания.

— Вы следуете, конечно, второй части Вед.

— Ты очень догадлив. С точки зрения второй, самой сокровенной части Вед, не имеет смысла устраиваться в этом мире надолго. Здесь невозможно обрести истинного счастья.

— Доказательства?

Бхима улыбнулся.

— По этому пути прошли миллиарды и миллиарды людей. И каждый на своем опыте убедился, что настоящее счастье возможно только в служении Абсолютной Истине.

— И что же такое Абсолютная Истина с точки зрения Вед?

— Это Абсолютная Личность, которая имеет три аспекта. Для наглядности Веды сравнивают Абсолютную Истину с Солнцем. Лучи Солнца — первый, самый низший аспект. Сияние тела Абсолютной Личности – второй аспект. Многие люди стремятся раствориться в нем. Например, последователи Шанкарачарьи. Почти к тому же стремятся последователи некоторых других восточных учений. Поверхность Солнца подобна Параматме, Сверхдуше, находящейся в сердце каждого живого существа. На Сверхдушу медитируют мистические йоги. И, наконец, внутренность Солнца – третий аспект. То есть Сама Абсолютная Личность. Кришна — мужская половина Абсолютной Личности. Он — единственный мужчина во всем мироздании. Все души имеют женскую природу и выходят из Верховной Матери, женской половины Абсолютной Личности. Ее называют Радхарани.

Сергей посмотрел на картину, где рядом стояли юноша и девушка неземной красоты.

— Это Они?

— Да. Это Радха и Кришна. Абсолютная Истина.

— И где Они живут?

— В духовном мире есть планета Кришналока. Она похожа на тысячелепестковый лотос. Там и живут Радха и Кришна. И наша задача — попасть туда.

— Там так здорово?

— Там нет старости, болезней, смерти. Там все наполнено счастьем. Счастьем служения Абсолютной Чете и общения с Ними. Деревья там — древа желаний. Дома — из философского камня. Вернее, не дома, а дворцы.

— В духовном мире только одна планета?

— Их огромное количество. И на каждой планете все служат Кришне. Который находится там в разных формах.

— У Господа много форм? — Веды говорят, что воплощений Господа столько, сколько волн в океане.

— Ага. А райские планеты?

— Это не духовный мир. Хотя жители высших, райских, планет живут гораздо дольше людей, от десяти тысяч до пятнадцати триллионов лет, они все равно смертны. Когда заканчивается их хорошая карма, они падают на такие планеты, как наша Земля.

— А как насчет постов?

— Тех, кто поклоняется Радхе или Кришне и Его воплощениям, называют вайшнавами. Вайшнавы не едят мяса, рыбы, яиц. Не занимаются незаконным сексом.

— Что значит незаконный?

— Не с женой. А точнее, любой, кроме как с целью зачатия ребенка.

— Да, — неопределенно протянул Сергей. — Круто. — Не играют в азартные игры. И не употребляют наркотических средств. В том числе кофе и чая. — Думаю, Кришна на меня не обидится, если я иногда буду пить хотя бы чай. В конце концов, я же не настоящий кришнаит.

Бхима улыбнулся и пожал плечами.

— В мою задачу входит ознакомить тебя с нашей жизнью. А не сделать из тебя настоящего кришнаита. А посты… Тела вайшнавов чисты, поэтому мы только два раза в месяц не едим зернобобовые.

— Почему?

— На одиннадцатый день после полнолуния и новолуния в них концентрируются грехи со всей Вселенной. И соблюдаем Чатурмасью. Она начинается примерно с июля и длится четыре месяца. «Чатур»— четыре. Первый месяц нельзя есть шак, зеленые листья. Второй — йогурт. Третий месяц нельзя пить молоко. Четвертый — есть один из видов гороха. Чатурмасья — очень мистическое время. Если все эти четыре месяца есть только с пола один раз в день. Повторять шестьдесят четыре круга Святых Имен, — Бхима показал на свои четки,- мыться даже после каждого раза, как испустишь газы. Плюс некоторые нюансы. Короче, через четыре месяца такой аскезы человек получает мистические совершенства, которые йоги приобретают через тысячи лет медитаций.

— А почему такая разница во времени?

— Святые Имена. Когда человек повторяет Святое Имя, Абсолютная Истина танцует у него на языке. Нет ничего более сильного, чем повторение Святого Имени.

— Святые Имена. Это Их ты повторял сегодня?

— Их.

— Мне тоже надо будет это делать?

— Я был бы этому рад. Но… Чтобы выглядеть кришнаитом, тебе достаточно имитировать повторение. Мешочек с четками я тебе дам. Повесишь его на шею. И вид кришнаита обеспечен. Бхима вспомнил что-то и рассмеялся. — Ты будешь имитировать повторение. Когда преданных Кришны преследовали, они имитировали неповторение. Мой друг рассказывал, как за ним следили. Везде. И если замечали, что он читает мантру, устраивали разнос и обещали посадить. Ему приходилось имитировать неповторение. Руки в карманы. И почти сжатыми губами повторять Святые Имена.

— Четки были в кармане?

— Карманы могли проверять. Подойти и проверить, нет ли там четок. Поэтому количество прочитанного отмечали особым образом на руках. Как Кришна и Его преданные дурили следователей! Чудеса происходили каждый день.

— А почему вы яйца не едите? По-моему, яйца, которые продают, получают без петухов. Никакого насилия.

Бхима смутился, но потом все-таки ответил.

— Понимаешь, содержимое яиц — это то же самое, что и месячные женщин. Только без крови. В месячных женщин больше крови, чем слизи. А в месячных куриц больше слизи, чем крови. Месячные женских особей нечисты. С ними выводится грязь, злоба. Тот, кто их ест, загрязняет свое сознание.

— М-да…

— Конечно, в Китае, например, едят и тараканов. Все, что ползает или летает. В одном фильме показывали водку, настоянную на мышке. Но... Ты есть то, что ты ешь. С кем общаешься. Что читаешь. Просто мы едим только очень чистую пищу. Чтобы иметь очень чистое сознание.

— Ты упомянул про Шанкарачарью. Его последователи хотят слиться с безличным Брахманом.

— Первоначально, в глубокой древности, все знали, что Господь — это Личность: Вишну, Кришна, Рамачандра. А Шанкара проповедовал, когда в Индии был распространён буддизм. Поэтому учение о личностной природе Господа многие бы не восприняли. Шанкара на основе Вед разбил буддизм в пух и прах. То есть восстановил авторитет Вед. А потом пришли Мадхва, Рамануджа и другие великие вайшнавы. И восстановили поклонение Личности Бога.

— К тому времени уже никто не поклонялся Кришне?

— Поклонялись. Простые люди и брахманы продолжали поклоняться воплощениям Кришны, как и их предки. Туда-сюда металась воинская верхушка и немного торговое сословие. Самое главное, надо понять, что в определенном месте, в определенное время и при определённых обстоятельствах дается только то из Вед, что необходимо именно для этого места, для этого времени и для этих обстоятельств.

— Объясни.

— Веды полностью изложены на высших планетах. На более низких планетах дана та их часть, которую жители могут принять. Или часть жителей. Например, на высших планетах «Шримад-Бхагаватам» имеет сто тысяч стихов. А на Земле только восемнадцать тысяч. Жители высших планет читают «Махабхарату» в миллион стихов. А на Земле — только в сто тысяч. Или... Есть такое воплощение Кришны, как Даттатрейя. Даттатрейя приходил очень и очень давно. И, как и Шанкара, дал знание о сиянии тела Кришны, безличном Брахмане. Потому что на такое знание был тогда особый спрос.

— Ты что-то хотел сказать о Шанкаре.

— Да. Шанкара — воплощение Шивы. Каждое учение дается не только для удовлетворения духовных запросов какой-то части населения планеты. Распространение учения Шанкары не только дискредитировало буддизм в Индии. Но и увеличило численность населения.

— ???

— Человек не может жить, не удовлетворяя свои чувства. Смысл жизни — очистить материальные чувства до уровня духовных. Потому что духовная душа имеет гораздо более развитые чувства, чем грубое материальное тело и тонкие материальные тела. А как в безличном Брахмане удовлетворять чувства? А удовлетворять-то хочется. Вот и увеличивается прирост населения.

— Коротко и ясно. В общем, суть я понял. Спасибо. Постараюсь не попасть впросак. И не подвести тебя.

— Можно, теперь я спрошу?

— Давай.

— Брат толком про тебя ничего не рассказал. Почему на тебя охотятся?

— Длинная история. Как-нибудь потом. Хотя. Есть такой наркоделец Родригес. Мексиканец. Живет в Бразилии. Имеет свою армию. Так получилось, что я и мой французский коллега задержали три тонны героина и арестовали нескольких его подручных. Рошо уже убит.

— В Индии мы спрячем тебя, будь уверен. Там есть такие места! Никто не найдет. Ты в Индии был?

— Нет.

— А какие языки знаешь?

— Английский, испанский, французский, китайский, итальянский, немецкий.

— Они тебе нужны были по работе?

— Особо нет. Упражнял мозги.

— Здорово! Для тебя легко тогда будет выучить хинди и, может, санскрит.

— Попробую. Ты мне обещал рассказать про Них.

— Сергей показал на Божества, стоявшие на комоде.

— Хороший вопрос. Особенно перед поездкой в Индию. Там почти в каждой семье есть такие.

— Слышал, христиане называют это идолопоклонством.

— Идолопоклонством называется поклонение неизвестно кому и неизвестно как. То есть тем, кто от мира сего. Например, политикам, богачам, актерам, привидениям, умершим родственникам. А Божествам поклонялись по всей земле еще тогда, когда не было не только христиан, но и такой народности, как иудеи. Все очень просто. Кришна — источник и духа, и материи. Но те, кто находится в этом мире, воспринимать дух не могут. И чтобы люди, и не только люди… могли Ему поклоняться, Он предстает перед ними в форме, которая создана из материальных элементов. Господь всемогущ. И может предстать перед Своими преданными в форме из камня, металла, песка, глины. Чтобы те могли ее воспринимать. В Ведах описаны правила изготовления, установления и поклонения Божествам. Сначала Их изготавливают по очень строгим правилам. Важен день, час начала изготовления. Звезды. Личность мастера. Потом установление. В этот момент в материальную форму входит Господь. И она становится духовной. Что же касается христиан. Они же сами поклоняются мурти. Только двухмерным. Икона — двухмерное мурти. А католики делают статуи Девы Марии и поклоняются им. Сергей, будто не обратив внимания на последние слова Бхимы, произнес:

— Значит, получается, что в твоем доме присутствует Сам Господь?

— Я надеюсь. Присутствие Господа в Божестве зависит не от пышности поклонения, а он искренности поклоняющихся. В Индии иногда в больших храмах стоят только статуи, а в деревенских храмиках — Сам Господь.

— А почему тогда твои Божества устроили мне…

— Может быть, ты только после этого начнешь понимать, что Господь — Личность. И у тебя с Ним свои отношения. Между личностями всегда должны быть какие-то отношения. — Слуги, друга, родителя, возлюбленного, — продолжил Бхима.

— Ты хочешь сказать, что…

— Когда станешь святым, то узнаешь, в каких ты отношениях с Господом. Он может быть твоим господином, другом, родителем. Или сыном. Или супругом. Все отношения между людьми — жалкое подобие их отношений с Господом. Это минимум, который тебе надо знать. Я доходчиво объяснил?

— Да. Думаю, на первое время этого хватит. У меня осталось еще одно дельце, которое нужно закончить. Вот завтра я ему и посвящу.

— Тебе лучше не выходить из дома. Вдруг тебя засекут?

— Во-первых, я привык все доводить до конца. Во-вторых, на улицах Москвы меня могут обнаружить члены только одной организации. Но они мне всегда помогают.

***

— Серега, ты скоро? — Бхима надел ботинки и потянулся за шапкой. – Уже двенадцать. Опаздываем.

— Опаздываем, но не опоздаем.

Бхима поднял глаза и остолбенел. Перед ним стоял толстый, напыщенный, в супермоднодорогой одежде и не менее супермоднодорогих очках джентльмен грузинской наружности. Его крючкообразный нос почти касался губ. Густые брови сходились над переносицей и придавали лицу гордо-взбалмошный вид, часто свойственный восточным красавицам. Усыпанная перстнями рука поигрывала изящной тростью с набалдашником из слоновой кости.

— Да… — Как-то неопределенно протянул Бхима.

— Да — нравится, или да — не очень?

— А ты потом и голос изменишь?

— Не сомневайся.

— И к кому направляется наш пузатый денди?

— Да так, — Сергей одел неизвестно откуда взявшееся пальто. – В гости напоследок надо сходить.

— Надеюсь, тебя там не ограбят?

— Нет. Там все так ходят.

— Тогда пошли.

На скамейке у подъезда сидели две древние старушки. Как и всегда, они почти ничего не говорили друг другу, а недреманно, по-хозяйски, оглядывали двор. При виде Сергея у них вытянулись лица.

— Смотри, Клавка, буржуй.

— Ходют тут, лешаки. Чтоб их через корыто да на нашу пенсию.

— Хорошо бы. Да кто ж это сделает? Компартия-то нынче не того.

— Совсем не того. Говорили, сдал Зюганов нас с потрохами Ельцину. Сам отказался касатик быть главным в стране. Да. И топят плохо. И есть хочется. Деду из семнадцатой пойти что ли сдаться. Может, накормит.

Степенно удалявшимся от дома друзьям (солидному грузину не пристало спасаться бегством от злословия, а Бхима не оставил друга) вслед неслось что-то типа: «Мало вас в гражданскую... Ночь как его, энтого… Варфоломея на вас. Окаянные, да чтоб вы провалились».

— Старость еще не есть мудрость, — философски заметил Сергей. — Значит, так. Берем такси. Ты до Маяковки, а мне на Садовое. Приеду поздно. Не беспокойся.

*** За входными зеркальными дверями недавно созданного, но уже известного банка начинался большой холл, отделанный мореным дубом. Справа, в дальнем конце холла, виднелись лифты и лестница, посредством которых можно попасть в святая святых здания. К ним-то и направился упитанный и холеный грузин, которого совсем не заметили охранники у входа и бойцы милиции, проверявшие пропуска перед стеклянными дверями, ведущими в служебные помещения. Грузин не спеша подошел к лифту, нажал кнопку.

— Такой фильм! Если б ты видела!

— Дашь флешку?

— Конечно.

Грузин вошел в лифт и, лучезарно улыбаясь, спросил:

— Какой этаж, красавицы?

— Третий.

— Мне тоже. Вы так странно смотрите. Я надел вместо шляпы сковороду?

— Что вы! — Вошедшая после него девушка смутилась. — Обычно грузины говорят по-русски с грузинским акцентом, а вы с английским.

— А я американский грузин. Из Флориды.

— Первый раз в России?

— Первый. Меня зовут Дато. А вас?

— Ну что вы… Мы так не знакомимся.

— Напрасно. А я хотел вас в ресторан пригласить.

— Двоих?

— А у вас, что, еще такие же красивые подруги есть?

Двери мягко раздвинулись. Девушки выпорхнули из лифта. Одна направилась к двери с табличкой «Финансовый директор», а другая — с табличкой «Приемная». Грузин прошествовал в приемную и остановился у стола:

— Приехал, понимаешь, в Москву. Снег, холодно. Зато какие девушки! Андрей Борисович один? Мне его увидеть надо.

— Андрей Борисович уехал. Будет через два часа. Оставьте ваши координаты.

— Зачем обижаешь? Я вижу, он у себя.

— Как видите?

— Через стену.

— Через стену? Как вы можете видеть через стену?

— Возмущенно фыркнув, секретарша уселась в кресло и склонилась над журналом для записей посетителей. — На какое время Ва…

Палец грузина ткнул в мраморную шею девушки. Девушка, не договорив, безвольно уронила голову на стол и замерла.

— Извини. Иногда поспать на работе полезно.

Грузин открыл дверь в кабинет.

— Андрей Борисович! Дорогой!

Худощавый мужчина лет тридцати пяти, восседавший за огромным столом из красного дерева, поднял голову от документов.

— Чем могу служить?

— Дельце у меня к вам. Вот знакомый посоветовал обратиться.

Андрей Борисович не терпел незваных гостей и по привычке уже хотел вызвать секретаря или охранника, чтобы при незнакомце устроить им разнос. Но остановился. Гость был очень колоритен, добродушен и, самое главное, очень богат. А с очень богатыми гостями по-хамски не разговаривают. Себе дороже обойдется.

— Присаживайтесь. С кем имею честь?

— Дато. Басилашвили. Э-э-э… Однофамилец Олегу, — упреждая вопрос о знаменитой фамилии, уточнил гость.

— Очень приятно. Андрей Борисович Романенко. Так чем могу?

— Меня интересует пятая квартира в новом здании вашего банка.

— Простите, а как она вас интересует?

— Женщина там живет. С ребенком. А ты их хочешь обидеть. Отобрать квартиру. Нехорошо!

— Почему же отобрать? Банк ей купит двухкомнатную в Южном Бутово. Куда ей больше на двоих-то?

— Дорогой, ты не понимаешь. Она живет в четырёхкомнатной, старой постройки. Вдова. Мать, отец и муж погибли в катастрофе. Отец и мать, между прочим, ветераны войны. А ты их дочь и внука хочешь в Бутово. Сколько их квартира стоит? Правильно, много миллионов долларов. А за сколько банк купит им на окраине? Деньги сам прикарманишь?

— Да разве ж плохо жить в таком хорошем месте? Кто она вам?

— Просто знакомая. Нельзя обижать женщин. Да к тому же еще и вдов. А уж если и ребенок на руках. Алла может сама квартиру продать. И купить что ей нужно. А на разницу сына воспитать. Тебя кто-нибудь учил человеческим законам?

— Кому нужны сейчас эти законы? Сейчас человек человеку волк. По-моему, мы можем договориться, Дато.

— Что за молодежь пошла, — вздохнул грузин. — Никаких понятий о чести и совести. Дурак ты, Андрей Борисович. Вот что ты сейчас подумал? «Охрана встретит его у лифта. И в комнату собеседований. Разберемся, что за фрукт. Сегодня же эту стерву вышвырнуть из квартиры. Цацкаемся с ней».

У Романенко от изумления узенькие глазки стали с пятирублёвую монету.

— Борисыч! Заруби на носу. Свою жажду обогащения надобно смирять, если от нее могут пострадать другие, тем более дети, женщины, старики. А иначе получается, что не человек ты, а зверь. Понял?

— Понял, понял, — пролепетал директор банка, судорожно пытаясь нащупать кнопку для вызова охраны.

И тут с Романенко что-то случилось. Тело утратило чувствительность, в голове все смешалось. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит на столе. И самое главное, не может двигаться и говорить. Гнев опалил сознание. Захотелось материться, кричать. Никто еще с ним так не поступал, не ставил в такое дурацкое положение.

— Для осознания элементарных человеческих законов, — раздался сбоку ласковый басок, — тебе придется полежать. Думаю, пару лет. Представляешь, отдыхать два года. Выспишься, многое обдумаешь. Надеешься на врачей? Напрасно. Врачи тебе не помогут. Тебе знакомые не говорили, что иногда происходит с богатыми, которые обижают бедных и беззащитных? Ты не обращал на их слова внимания. Я же мысли читаю. Поэтому и... Чтобы ты зла больше не причинял.

Грузин взял первую попавшуюся папку, положил на нее фирменный бланк:

— Подписывай, подписывай. Рука сейчас действует. И еще пяток. Отлично.

Андрею Борисовичу Романенко было страшно. Как никогда в жизни. Этот грузин мог сделать с ним все, что угодно. И никто не мог ему помешать. Ни охрана, ни закадычный друг, с которым они решили выгодно выкупить квартиры у этих замызганных бюджетников, ни кормящаяся за счет друга братва, ни высокие покровители. Грузин присутствовал здесь и сейчас. Как ангел смерти, пришедший спросить за все грехи. Из полузакрытых глаз Романенко потекли слезы.

— Жалко себя? — читая его мысли, спросил грузин. — А не жалко было инвалида войны отправлять на тот свет? Зачем старику трехкомнатная квартира? А изнасилованных тобою и твоими ребятками женщину и ее четырнадцатилетнюю дочь? Ты подумал, как эта девчонка теперь будет от мужчин шарахаться? Захочет ли она рожать после общения с такой мразью, как ты? - На папку легла новая пачка фирменных бланков. — Чистосердечное признание во всем. Удобно папочку держу? Пиши, пиши.

Исходя слезами и вопреки своему желанию Романенко, как на исповеди, описывал все подробности покупки квартир в доме.

— А здесь под мою диктовку. Удобно? Так. Глубоко раскаиваюсь во всем плохом, что совершил в жизни. Пока два года буду отдыхать, умоляю… Подчеркни «умоляю» и поставь пять восклицательных знаков. Ты же очень просишь. Читать мне каждый день что-нибудь из буддизма о ненасилии, а также конфуцианские правила поведения в семье и обществе. За два года выучишь, от зубов отскакивать будет. Ученым станешь. Помни, ученье — свет! Да, чуть не забыл. Ниже. Дорогие соратники по бизнесу! Будьте щепетильны в методах добывания денег! А то нарветесь, как и я, на… Они очень сильные и у них везде есть длинные, длинные руки! Молодец. Вроде все. Денежки из сейфа я у тебя возьму. Извини. Нужно же как-то компенсировать пострадавшим от тебя моральный ущерб. Ну и само собой, банк возместит. После того то, что ты подписал, ох как возместит.

В приемной было тихо. Секретарша спала, телефоны не звонили. Грузин прикрыл дверь кабинета директора банка и повесил на нее табличку «Не беспокоить!» Через час в банке начался переполох. Здание заполнили густые клубы дыма. Сотрудников срочно и почти наощупь вывели на улицу. Охрана в противогазах бегала по этажам в поисках источника задымления, но так ничего и не нашла. Еще через час, когда дым, наконец, рассеялся, сотрудники обнаружили спящую секретаршу директора. Как ее ни будили, проснулась она только к вечеру. Самого директора нашли в очень странном состоянии. Геннадия Астахова, начальника службы безопасности — доверенного лица директора и по совместительству его телохранителя в ответственные моменты, — без сознания, с гримасой ужаса на лице. И связанного таким хитрым способом, что не представлялось никакой возможности развязать, и такой веревкой, что пришлось воспользоваться пилкой для стали. Потом специалисты осмотрели узлы и способ, каким был связан телохранитель, и авторитетно заявили, что способ ритуальный. Предназначенный, скорее всего, для принесения в жертву. А если в жертву никого не принесли, значит, не планировали, а только пугали. Следовательно, есть возможность выжить. Друзья Астахова, обсуждая впоследствии эти события, удивлялись: «Что могло так напугать человека, прошедшего Афган и Чечню? Только НЕЧТО! Потому что Андрюха в этой жизни ничего не боялся. М-да, дела». Вся аппаратура видеонаблюдения оказалась сломанной. Видео с записями входящих и выходящих исчезли. Тут же проведенное расследование лишь усилило всеобщее замешательство. Очнувшаяся секретарша ничего не могла вспомнить. Ее подруга вспомнила только оригинального грузина из Америки, который, по ее мнению, даже котенка не способен был обидеть. Девушка из отдела финансовых операций рассказала про подозрительную старуху в архаичной одежде, пытавшуюся найти своего внука-бизнесмена: «Дошенька, рашкаши мне, хде энтот отсел. Шовшем шаблудилашь. Хошпади! Народу-то шдешь шобралося шкока. Не шдание, а портель!» Кто-то видел нескольких абреков. В огромных шапках и с кинжалами в зубах. Кто-то нескольких ниндзя. Но больше всего огорчил опера, приехавшего из местного угро, и помогавшего ему заместителя начальника отдела безопасности охранник, наблюдавший за экранами. Он уверял, что примерно в четырнадцать ноль-ноль заметил в коридоре около кабинета Астахова девушку такой красоты, что у него даже помутилось сознание. Девушка нежно и приветливо улыбалась, махала ручкой и манила к себе. Что было дальше, охранник не помнил. К десяти вечера опер окончательно решил, что в этом банке все свихнулись, и поехал домой.

Неделя пролетела быстро. Наступил день отъезда. Встав в два часа ночи и совершив омовение, друзья слегка перекусили. Мария Николаевна хлопотала то на кухне, то в комнате Бхимы.

— Не забудь привезти красного сандала. И масла жасмина, чампаки, лотоса. Самое главное, лотоса.

— Мамочка, ничего не забуду.

— А ты заказал вчера такси?

— Зачем? Кришна пошлет кого-нибудь.

— На Бога надейся, а сам не плошай. Просто я очень волнуюсь. Ты береги себя. Не болей. Сереженька, ты… Хотела сказать: «Присматривай за ним». И вспомнила, что вы уже не маленькие. Бхима, не дуйся. Когда тебе стукнет пятьдесят, ты все равно будешь для меня ребёнком. Все родители такие.

Мария Николаевна поцеловала каждого в лоб, благословила: «С Богом! Обязательно звоните и пишите. Берегите себя». Выйдя из лифта, Сергей привычно обшарил разумом пространство. Враждебных вибраций не чувствовалось. А вот дружеские! «Машина, — понял Сергей, — проводят». В двадцати метрах от подъезда Бхима остановил частника, договорился о цене и позвал Сергея. Когда друзья устроились на заднем сидении, Бхима попросил: «Ты от меня не отходи. Мало ли что?» Сергей согласно кивнул и подумал: «Если придет это «что», первым делом я от тебя сбегу. Таких, как ты, охранять надо, а не подставлять под пули». «Опель» выехал на пустой проспект.

— Все спокойно. Можешь на нас рассчитывать и в этой ситуации. Удачи тебе! — произнес водитель.

— Спасибо, — кивнув ему, как старому знакомому, — сказал Сергей. Бхима удивленно воззрился и на шофера, и на друга. Сергей поднес к губам палец.

— Вчера отлично сработал. Что-то надо доделать?

Сергей поставил на сиденье рядом с водителем объёмный дипломат.

— Деньги для пострадавших. Бланки с подписью и печатью. Компромат на всю компанию и их братков. Можете использовать.

— Спасибо. Очень пригодится, — довольно хмыкнул водитель. — Что с квартирами и машинами?

— Одной будет заниматься Леха. Про нее все знают. Другую оформил на мать друга, — Сергей кивнул на Бхиму. — Ей же отдал и машину. Когда надо, продадут. Если что, прикроете их?

— Обещаем, — кивнул незнакомец, — запоминай… Сергей прикрыл глаза и сосредоточился. Через несколько минут молчания сказал:

— Запомнил. Спасибо. Ключи от «Форда» — в дипломате.

Разноцветная группа сразу же привлекла к себе внимание. В сонном царстве зала ожидания выделялись счастливые мужчины и женщины разных возрастов. Красивые сари, оранжевые и белые курты и дхоти были, словно яркие живые пятна на унылом темно-сером фоне. «Начинается регистрация пассажиров на рейс “Москва-Дели“», — донеслось из динамика. Пассажиры выстроились в линию, ожидая своей очереди.

— Ваш паспорт и билет, — таможенник просмотрел документы Сергея, проверил багаж. — Следующий.

Пройдя паспортный контроль, группа направилась на последнюю проверку вещей. Вайшнавы расположились в креслах, сбились в кучки. Кто повторял Имена Бога, кто переговаривался в радостном ожидании Индии. Сергей взял сумку Бхимы, который в это время беседовал с пожилой женщиной в сари, и устроился в сторонке. «До свидания, Россия. Или прощай? Когда теперь я тебя увижу? И увижу ли вообще?»

— Ты первый раз летишь в Индию? — спросил его голос сзади. Сергей обернулся. На него смотрели добрые и глубокие глаза женщины, с которой только что говорил Бхима.

— Да.

— А ты вообще бывал в каких-нибудь странах?

— Бывал.

— В каких? — В Германии, Франции, Испании, Бразилии, Китае. И некоторых других.

— Да ты путешественник.

— Есть немного.

— Ну и как. Интересно там?

— Сначала интересно. Обычаи разные. А потом! Все везде делают одно и то же. Едят, спят, рожают детей, развлекаются, умирают.

— А я вот сколько живу, ни разу за границей не бывала. Только по своей Пермской губернии разъезжала. Теперь вот в Индию. Очень волнуюсь.

— Почему?

— Говорят, Кришна показывает в Индии каждому то, что приезжий хочет увидеть. Хочешь только понаслаждаться, понаслаждаешься, но увидишь много недостатков. Хочешь получить трансцендентное знание, увидишь и получишь такое, что дух захватит. Какая я внутри? Вдруг одни гадости, как некоторые наши туристы, буду там замечать? Хочется все-таки получить максимум пользы. Через пять минут к ним присоединился Бхима. Разговор тек плавно, переключаясь с одного предмета на другой. Вдруг они заметили какое-то оживление среди преданных. Все успокаивали плачущую девушку. Увидев это, Сита деви, так звали пожилую женщину, сразу же поспешила к ней.

— Лила зашла в магазинчик купить сувенир. Пока выбирала, вокруг нее крутились два западных туриста. Пошла расплачиваться, а сумочка с деньгами разрезана. И деньги, и паспорт исчезли, — сообщил друзьям подошедший мужчина лет тридцати в оранжевом дхоти.

— Не успела уехать, как возвращаться надо. Ходят по земле разные негодяи.

— Можно, я с ней поговорю? — спросил Сергей. — Конечно, пошли.

Мужчина подвел его к пострадавшей. Ею оказалась невысокая, едва доходившая Сергею до груди, симпатичная девушка лет восемнадцати.

— Пойдем со мной, покажешь магазин и тех, кто тебя обворовал, — Сергей взял Лилу за руку и вывел из толпы. — Последняя проверка начнется через десять минут. Плюс час до взлета. Время еще есть. Успокойся и представь этих туристов. Лила вытерла платочком слезы и сосредоточилась. Сергей увидел магазин сувениров и двух туристов, крутившихся рядом с девушкой.

— Я стояла и рассматривала сувениры. Рядом находились двое западных. Один из них прошел мимо, но оступился и чуть-чуть прикоснулся ко мне. Извинился и вышел.

— Теперь иди к нашим и жди меня.

— Ты позовешь полицию?

— Нет, я их найду и потолкую.

Легко подтолкнув девушку в сторону преданных, Сергей стал прохаживаться среди отлетающих. «Вот они. Одеты хорошо, даже со вкусом. Никто и не подумает, что воры». Сергею случалось иногда помогать уголовному розыску. И хотя к ворам он не испытывал никакой любви, когда они возникали на его пути, действовал бесстрастно, не показывая гнева. Сергей до конца так и не смог понять, как эти люди не сознают, что, крадя и доставляя людям страдания, они потом будут страдать сами. Мысленно прощупав их, Сергей направился к тому, кто, развалясь в кресле, лениво потягивал «Колу».

— Привет, как дела? — по-английски спросил Сергей. Туристы удивленно уставились на незнакомца.

— Френк, что ему надо? — второй воришка, читавший рекламку фирмы «Нивеа», повернул голову к другу и напрягся.

Сергей, словно сгоняя муху, слегка коснулся его шеи: «А ты не волнуйся. Поговорить хочу по душам». Но турист уже ничего не слышал. Сначала застыв в неестественной позе, он обмяк и замер.

— Дорогой Френк, если ты хоть пикнешь, я проделаю с тобой то же самое. И полицию вызову. И вместо Далласа ты приземлишься в московской тюряге.

Френк моргал, пытаясь сообразить, что происходит. Сергей уселся на соседнее кресло, обнял американца, как друга, и стал шептать ему на ухо: «Отдашь паспорт и деньги, ничего не сделаю. Не отдашь, изувечу. Нажму на несколько точек. Посмотри на дружка. К бабам незачем будет ходить. Понял?» Ошарашенный турист, испуганно поглядывая на собеседника, трясущейся рукой достал из нагрудного кармана паспорт с деньгами и посадочным талоном на самолет:

— Извините, я больше не б-б-буду.

— То-то, смотри, будь хорошим мальчиком, не воруй. А то нарвешься на кого-нибудь вроде меня, но не такого доброго. Инвалидом оставит. Ну, бывай.

Сергей встал, улыбнулся, как бы прощаясь с давними знакомыми, и направился в свою секцию. Проверка личного багажа уже началась. И Лила, наблюдая суету вокруг, беспокойно прохаживалась туда-сюда.

— Держи свои документы и впредь будь внимательней.

От восторга Лила чуть не взвизгнула.

— Спасибо, Кришна! — девичьи руки обвили шею Сергея, а губы коснулись щеки.

— Ой, извините. Спасибо вам. Я так просила Кришну помочь мне. И Он помог. Через вас. Спасибо. Вид покрасневшей и счастливой Лилы заставил преданных улыбнуться. А слова смущенного Сергея: «У тебя спортивный талант. Высоко прыгать умеешь», — вызвал дружный смех.

— Как ты прошел в закрытую секцию, более-менее понятно. Глаза отвел? – Бхима испытующе посмотрел на Сергея.

— Вроде этого, — подтвердил Сергей.

— А как их нашел? Лила здесь осталась. Она тебе мысленно их показала?

— И это тоже. На работе всегда удивлялись моему нюху на воров. А причем здесь нюх? Бог шельму метит. На них же написано: «ВОР».

— Прямо так и написано? Я никогда об этом не слышал.

— Над головой так и написано: «ВОР». Над головой русского вора – по-русски. Американского – по-английски. Для того, кто нормально видит ауру, это элементарно.

— Это ж как приятно смотреть на людей. Сейчас многие воруют.

— Кто больше, кто меньше. Сразу видно.

— Где больше крупных воров можно увидеть?

— По ТВ, конечно, — хмыкнул Сергей.

— Предупреждаю заранее, — Бхима вдруг наклонился к Сергею и зашептал ему на ухо, — сейчас к нам подойдут две женщины. На молодую не зарься. И лучше сделай вид, что не потрясен. Меньше проблем будет.

Сергей недоуменно посмотрел сначала на Бхиму, а потом на двух женщин, которые направлялись к ним. Там, где они проходили, у мужчин, независимо от возраста, сворачивались шеи, а на женщин нападал столбняк. Мать и дочь были по-разному, но дивно красивы. Высокие и статные, они шли неспешно и величаво, словно не было царящей вокруг суеты и множества людей. Словно это был не зал ожидания, а тронный зал, в котором королева мать и принцесса-дочь принимали знатных гостей.

— Доброе утро, Бхима! Мамочка, присаживайся.

Лицо Бхимы цвело от радости. Он вскочил с кресла и потянул за собой друга.

— Привет, сестренка! Тамила Юрьевна, как себя чувствуете?

— Хорошо, Игорек. Вот еду, уговорили.

— Ну и правильно. Тамила Юрьевна, знакомьтесь. Мой друг Сергей. Начинающий преданный из Краснодара.

— Очень приятно, молодой человек. И как же вас угораздило стать преданным?

— Мама, — укоризненно сказала молодая женщина. — Не могут же все быть православными и коммунистами, как ты.

— Все, не буду, не буду, — Тамила Юрьевна смутилась. — Что делать? Такое вот мы поколение. Не обижайтесь, молодой человек.

— Сергей, это Милита, лучшая подруга моей сестры, а значит, тоже моя сестра. И ее замечательная мама, моя любимая тетушка, Тамила Юрьевна.

Милита внимательно посмотрела на Сергея.

— Сергей, очнись, — Бхима ущипнул Сергея и, безнадежно махнув рукой, проворчал, — я же тебя просил.

Но Сергей не обращал на Бхиму внимания. Он, молча, с изумлением взирал на Милиту.

— Наконец мы и в этой жизни встретились, мой младший брат, — мягко сказала Милита.

Сергею показалось, что ее голос дрожит от волнения. Тамила Юрьевна и Бхима удивленно переглянулись.

— Что это значит?

— Ничего особенного, — пожала плечами Милита, — просто мы много жизней были братом и сестрой. И я всегда была старше.

— Ты, — выдохнул Сергей. С ним творилось что-то небывалое. Хотелось петь и прыгать от счастья, что он встретил ее. Это была радость от встречи с очень-очень близким другом, которого он знал миллионы лет и не видел безумно давно. Милита улыбнулась:

— Присядем? На нас обращают внимание.

Сергей упал в кресло и обалдело прошептал:

— Вот это да!

— Кстати, — Милита устроилась рядом с Сергеем. — Мой характер с прошлых жизней мало изменился. Так что от оплеух ты не гарантирован. Согласен?

— Конечно, — радостно ответил Сергей и обернулся к Бхиме, — почему не предупредил, что у тебя такая сестра? А если бы со мной инфаркт приключился?

— Не приключился же, — ответил Бхима и зашептал. — Предупреждаю по другому поводу. Милита — тоже потомок древнего княжеского рода. Поэтому даже в наше время для нее целомудрие — не просто слово. Прежде чем, например, пожать ей руку, спроси, можно ли к ней прикасаться. Это дозволено только отцу, брату, мужу и сыну.

— Она замужем?

— Да. Сыну — семнадцать. Ага! Думал, сколько ей? Двадцать три? Ей сорок один. Безумно любит мужа. Не вздумай за ней ухаживать! От ее гнева еще никто не спасся. Один крутой мистик-тантрик хотел подъехать. Даже грозил наслать чего-нибудь. Или красоты лишить. Убить мужа. Знаешь, какие в Ориссе мистики! Что с ним потом было! Через месяц родители привезли еле живого прощения просить.

— Что такое Орисса?

— Штат на востоке Индии. Милита живет там с мужем и сыном. Вот ее маму уговорили погостить там.

— Они не с нами?

— Нет. Мы во Вриндаван, они в Пури. Но мы к ним обязательно заедем.

— А в Ориссе действительно крутые мистики?

— Действительно. Один из самых мистических штатов Индии.

— А Милите потом никто не грозил?

Бхима усмехнулся.

— Во-первых, она давно занимается тай-чи. Это о физической угрозе. А по поводу мистики… Никакие мистические способности не сравнятся с могуществом целомудрия.

Сергей разговаривал с Бхимой, а сам искоса наблюдал за Милитой. Бездонные зеленые глаза, тёмно-каштановые волосы, заплетенные в толстую и сказочно длинную косу. Округлое лицо, точеный нос, соболиные брови. Плавные, мягкие движения. Вот она наклонила голову, вот улыбнулась. Впервые за несколько лет после смерти матери, отчима и сестры у Сергея в груди потеплело и словно что-то растаяло. Он блаженно улыбнулся и закрыл глаза. «Пусть по прошлым жизням, но сестрёнка. Родная душа».

— Эканга! Мы в Шереметьево. Доехали хорошо. У мамы? В порядке. Мама, Бхима, вам привет от Эканги. Они говорят спасибо и передают тебе тоже. Слушаю. Обязательно куплю и пошлю с кем-нибудь. Не забуду. До свидания. Мама, будешь звонить? Возьми телефон. Сергей открыл глаза и сначала ничего не понял. Тамила Юрьевна держала в руке бамбуковую палочку с двумя спичечными коробками на концах и хорошо поставленным голосом диктовала номер в одну из них.

— Какой эксклюзив! Где купили? — сидевший рядом с Тамилой Юрьевной русский бизнесмен лет пятидесяти заинтересованно уставился на телефон. — В Дели продаются? Потрясающе! Оригинально! Сколько стоит?

— Нисколько. Мне его подарили, — ответила Милита.

— Никогда не видел такого сотового.

— Это не сотовый.

— Да? А какой же?

— Не знаю.

— Вы мешаете, — рассердилась Тамила Юрьевна. — Помолчите, пожалуйста. Да, Лидочка. Обязательно, до свидания. Кому бы еще позвонить? Мужчина, что вы так потрясённо рассматриваете телефон? Это не первобытный сотовый. Видите, вот это бамбук. А это спичечные коробки. Они привязаны травой. Какой? Не знаю. Какой-то мистической. Как по нему звонить? Хотите попробовать? Какой номер? Вам в руки нельзя. Говорите номер.

Тамила Юрьевна продиктовала в коробку номер, который назвал мужчина. — Говорите.

— Миха, привет. Как фирма? Ага. Из зала ожидания. Нет, не с сотового. С бамбукового. Я тоже ничего не понимаю. Говорят, сотовый первобытный. А это современный. А хрен его знает. Да не сошел я с ума. Честно говорю, бамбуковый. Не продают. Да не разыгрываю. Приемное устройство? — Бизнесмен внимательно осмотрел коробок. — Спичечный коробок. Сам ты в психушку. Написано? Маде ин Бхубанешвар. А хрен его знает. Сам лечись. В трубке послышались частые гудки.

— А как он все-таки работает?

— Вы в Дели летите?

— Да, — вздохнул бизнесмен.

— А Дели — столица Индии, — назидательно сказала Тамила Юрьевна. — Понимаете, Индии. Вы знаете что-нибудь об Индии?

— Нет.

— Мой вам совет — начните ее изучать и тогда не будете задавать глупых вопросов.

Сергей фыркнул про себя и поинтересовался у Бхимы:

— Этот телефон можно засечь или прослушать?

— Как думаешь, можно засечь и прослушать телефон, которого нет?

— Сомневаюсь. Где Милита его взяла?

— У знакомого бабаджи, — и, заметив вопросительный взгляд Сергея, добавил, — так в Индии называют монахов отшельников.

Сергей взял телефон, отошел в сторону и продиктовал номер. В коробке, прилегавшей к уху, секунду стояла тишина, потом раздались гудки. Знакомый голос спросил:

— Кто это?

— Я, — ответил Сергей.

— Для тебя опасно куда-либо звонить.

— Этого номера не существует.

— Есть новости?

— На Лондон. Морг.

— Где он сейчас?

— Только что прошел паспортный контроль.

— Оружие?

— Как всегда.

— Спасибо. Доброго пути.

Пассажиров начали пускать в самолет. Сергей отдал телефон Милите, подхватил ее сумку и маленький чемодан Тамилы Юрьевны и направился к проверяющему посадочных талонов. Сергей не жалел, что пришлось бросить любимую работу, устоявшийся быт, друзей. Сейчас для него начиналась новая жизнь.

Самолет набирал высоту. Внизу остался аэропорт, квадратики полей, дороги, леса. Лес… Мысли Сергея унеслись в детство. Ангара, Байкал, тайга. Бесконечная, прекрасная тайга. Еще маленьким он узнал ее бережные, нежные руки. Тайга кормила, одевала, лечила всех его близких и знакомых. Словом, была матерью. Сетования приезжих на то, что в тайге можно заблудиться, всегда вызывали у его односельчан недоумение и смех. Сергей родился на берегу Ангары в небольшой деревушке. Сколько лет назад она появилась здесь, никто не знал. Но старики говорили, будто им рассказывали их деды, а тем — их деды, что сколько-то сотен лет назад основали в этом месте поселение последователи старой, дохристианской веры, ушедшие от преследований. А когда люди с запада начали обживать и эти места, подались еще дальше, в тайгу. Бывалые охотники утверждали, что видели их потомков у истоков Мокшанки, речушки в пятидесяти километрах от деревни. Поговаривали, будто кое-кто поддерживал с ними тайные отношения. Иногда приезжали в деревню представители разной власти, пытаясь организовать экспедиции по поиску затерянного народа. Да кто ж их поведет-то? В конце позапрошлого века наладили-таки экспедицию. Заставили братьев Дегтярёвых, предводителей охотничьей артели, вести ее. Прошли Мокшанку, холмы. И застряли у Дальних болот. Никто не знал, как пройти через километры топи. Дегтярёвы, может, и знали, а тайны не выдали. Так и уехали не солоно хлебавши столичные книгочеи и чиновники. При советской власти аж вертолеты пускали, искали спрятавшихся. Да все без толку. А потом забыли и о них, и о самой деревне. Отцом Сергея был потомственный таежный охотник Ефим Царев. Вообще-то раньше его семья носила фамилию Демидовых. Но лет сто назад дед Ефима, Иван Демидов, поразил всех видавших виды таежников. Ушел как-то на охоту и не вернулся. Через месяц трое деревенских обнаружили на берегу Мокшанки следы борьбы человека и медведя. Огромный медвежий скелет лежал на поваленных деревьях, останков же человека не было. Все дружно решили, что повалил медведя Иван. Но, оказавшись смертельно раненым (медведь уж очень был велик), не дошёл до дома. Погоревали, погоревали родственники — да делать нечего. Справили поминки. А Иван объявился через год. Принес шкуру медведя. И нехотя рассказал, что смог добраться до незнакомого зимовья, где и лечил себя столько времени. И хотя были нестыковки в его рассказе, никто не стал Ивана в том изобличать. Не хочет говорить, не надо. Деревенские умели относиться к тайнам почтительно. Только чиновник из Иркутска, заехавший в такую глухомань по какой-то надобности, услышав про случай с Иваном, изрек: «Кто поверит, что убив такого медведя... Это ж не медведь, это царь медведей. Можно и в живых остаться, и найти незнакомое зимовье. И год лечить самого себя. Тут кроется какая-то тайна. А если это действительно произошло, то ваш Иван Демидов — царь охотников». Вот тогда и прозвали Ивана «царем», а потом и в паспорт записали: «Иван Царев». Ефим Царев весь пошел в деда. И ростом, и удалью, и силой. Не знал он равных и в меткости при стрельбе. Хотя сохли по нему девки, был он к ним почти равнодушен. Мог неделями пропадать в тайге, часами сидеть в бедной деревенской библиотеке и читать все подряд. Где-то на двадцать пятом году поехал Ефим с соседом Иваном на несколько дней в Иркутск. Остановились у бывшего односельчанина и после похода по магазинам решили вечером сходить в кино. Сеанс закончился поздно, Ефим и Иван уже отходили от кинотеатра, когда услышали крики: «Мы сейчас милицию позовем!» Трех девушек окружили и не давали уйти пятеро хулиганов. Появление двух незнакомых парней их слегка озадачило. Уж больно огромными они были. Но пьяному и море по колено. Один из них, громко икнув, пошел на Ефима: «Слышь ты, орясина стоеросовая, вали отседова. По кумполу захотел?»

— «Девушки не хотят с вами идти».

«Эй, сосунок, катись колбаской по Малой Спасской!»

Хулиган со всего размаха ударил Ефима кулаком в грудь. С таким же успехом он мог бы ударить каменную стену или дуб. Взвыв от боли в руке, он хотел пнуть Ефима в пах. Но Ефим неуловимым движением оказался у хулигана сзади, схватил его одной рукой за брюки, другой — за ворот рубашки, поднял на уровень груди и слегка тряхнул. Рубашка и брюки треснули, и хулиган плашмя приземлился, оставив в руках Ефима куски материи. Видя, что их соратник не двигается, хулиганы поспешно ретировались. Так Ефим Царев познакомился со своей будущей женой, матерью Сергея. Людмила, красавица и студентка педагогического института, влюбилась в Ефима с первого взгляда. Через полгода закончила институт, все бросила и уехала в глухомань к любимому. Первые три года они жили душа в душу. Потом Людмила затосковала. Рождение сына на какое-то время заняло ее, но через несколько месяцев супруги стали ссориться. Ефим запил. А пьяный он был буйным. В это время в деревне неведомо как и на удивление всем поселились китайцы, муж и жена. Супруги Чень хорошо говорили по-русски и жили замкнуто в небольшом домике по соседству с семьей Царевых. Как-то Ефим в очередной раз напился и забуянил. Растрепанная Людмила с ребёнком на руках выскочила из дома и бросилась к Ченям, ища защиты. Матушка Юнь, поняв все сразу, спрятала ее в задней комнате. Не найдя жены, Ефим, пошатываясь, направился к Ченям. Фэй в это время возился во дворе.

— Где моя жена? — заплетающимся языком спросил Ефим.

— В моем доме.

— Я хочу забрать ее.

— Ты пьян. Когда выспишься, приходи.

Ефим оторопел. Так с ним еще никто не говорил.

— Да ты с кем? Ты с кем? Я же тебя…

— С тобой. Иди, выспись.

Ефим, набычившись, пошел на Фэя. Соседи, прибежавшие на шум, так и не поняли, что произошло. Огромный Ефим хотел ударить маленького Фэя, но вместо этого согнулся, обежал китайца вокруг и растянулся на земле, смешно дрыгая ногами. Не привыкший отступать Ефим, кряхтя, поднялся и снова двинулся на Фэя. Сначала соседи от ужаса чуть не закричали, потом удивленно раскрыли рты, а затем стали смеяться. Ну кто бы не надорвал от смеха живот, глядя, как детина в два метра ростом под руководством маленького китайца пригладил своим телом всю траву во дворе, разнес поленицу и успокоился в бочке с водой.

— Ну как, остыл? — участливо спросил Фэй.

Ефим, мокрый, жалкий и совершенно протрезвевший сидел на бревне и стучал зубами. Таким посмешищем он был впервые. И самое страшное, он, здоровый, сильный, легко валивший медведей, ничего не мог сделать с одним маленьким, пожилым человеком.

— Ты что, нелюдь, измываешься над женой? Ступай в дом, — только и сказал Фэй.

После того случая в семье Царевых установился мир. Но ненадолго. Через полгода приехали в деревню геологи. Один из них, самый ученый, без памяти влюбился в Людмилу, которой к тому времени окончательно надоело сидеть в глухой деревне. Недосягаемая Москва становилась реальностью. И в один день, опять бросив все, Людмила уехала покорять столицу. Годовалого Сергунька Ефим ей не отдал. Вот и получилось, что с того времени у Сергея появились мама Юнь и второй папа, Фэй.

— Здоров! А где Бхима?

На соседнее с Сергеем кресло уселся молодой мужчина в довольно бедной одежде. Сергей отметил про себя, что так ходить неприлично даже среди паломников.

— Бхима разговаривает с друзьями в другом салоне

— Да? Не возражаешь, я его подожду.

Сергей пожал плечами:

— Как хотите.

И уставился в окно. Разговаривать с незнакомцем не хотелось. Смотреть на пышные облака в лучах солнца казалось гораздо приятнее.

— Ты его друг? Мужчина дотронулся до локтя Сергея. Тот нехотя повернулся:

- Друг.

— Повезло тебе. И мне тоже. Я тоже его друг. А значит и мы друзья. Ты с группой?

— Да.

— А я, увы! нет. Только во Вриндаван на две недели. Дел в Москве много.

Мужчина откинулся на спинку кресла и расслабился.

— А во Вриндаване сейчас хорошо! Ты первый раз в Индию?

— Первый.

— Столько впечатлений будет! Обычно все волнуются. Все другое. Да. Вриндаван — удивительное место. Но русских там очень много. Третья народность по численности. Идешь по улице… И что ни рожа — то Сережа. Ой! А мы и не познакомились. Алекс!

— Сергей.

Алекс прыснул.

— Сережа. Не обиделся? Во Вриндаване действительно после местных и бенгальцев по численности населения идут русские. Ты кто по профессии?

— Учитель физкультуры и тренер дзюдо.

Алекс внимательно осмотрел Сергея.

— Похоже, но не очень. Больно интеллект у тебя высокий для учителя физкультуры.

— Мысли читаешь?

— Я людей чувствую. Издалека, — Алекс вздохнул. — Работа такая.

— Какая?

— Тебе могу сказать. Ты друг Бхимы. Я простой русский миллионер. Сын простых русских миллиардеров.

Алекс выжидательно посмотрел на Сергея. Какой будет реакция? Сергей мягко улыбнулся:

— Простой русский миллионер? Странно. Может, еще время не пришло. Но у тебя на лице написано, что быть тебе простым русским миллиардером.

Алекс немного оторопел. А потом схватился за голову.

— Вот проклятая карма! Придется идти по стопам родителей.

— А ты не волнуйся. И в плохом обязательно есть хорошее.

— Значит, не быть мне в ближайшее время санньяси. - Алекс горестно вздохнул.

— Хочешь отречься от мира?

Около кресла стоял Бхима.

— Бхимыч! - Бхима и Алекс тепло обнялись. — Давно тебя не было видно. Где был? - Бхима присел на ручку кресла. — Ой! Я твое место занял. Ты сам присаживайся.

Алекс вскочил, пытаясь усадить Бхиму.

— Ну тебя, — отмахнулся Бхима. — Серега, знакомься. Это тоже мой друг, Алекс. Классный парень. Вместе книги распространяли в Сибири.

— Скажешь тоже, — Алекс смутился и покраснел.

— Алекс сказал родителям, что уехал отдыхать на Гаваи. А сам ко мне в группу и в Сибирь. Родители когда узнали… Что у вас было?

— Большой скандал. Но я его выдержал. Героически.

— Мы его родителям рассказали кое-что о Ведах. Посоветовали поклоняться Ганеше.

— Уф, — что-то вспомнил Алекс. — Теперь поклоняются ему. Бизнес пошел круто в гору. Открыли еще две фирмы.

— А сам-то!

— А что скрывать, — добродушно сказал Алекс. — У меня вместо трех теперь пять компаний. Иногда даже родителям даю советы. Ганеша — личность тонкая!

— Ганеша? — поинтересовался Сергей. Алекс с видом знатока пояснил: — Один из правителей нашей Вселенной. Убирает препятствия. У кого с пути духовности, у кого — в бизнесе. Мне помогает и в том, и в том. Самое главное, надо быть благочестивым. Не заниматься греховным бизнесом. То есть не торговать нефтью, лесом, алкоголем. Жертвовать. Тогда проблем не будет ни в чем!

— Смотрите! — воскликнул Сергей.

Самолет летел над Памиром. Казалось, протяни руку и коснешься горы. Сергей, имея острое зрение, первым увидел на плоской вершине высоченной горы медитирующих йогов.

— Что? Где?

Бхима и Алекс уставились в иллюминатор. Остальные пассажиры последовали их примеру. Раздались восхищённые возгласы. У кого были под рукой видео- и фотокамеры, сразу же стали снимать необыкновенное зрелище. Самолет приблизился к горе. На подстилках из травы, не обращая внимания на холод и ослепительное солнце, в позе лотоса сидели несколько йогов. Пассажиры разглядели умиротворенные и счастливые лица, закрытые глаза. Пучки черных волос на макушках. Одежду из коры дерева.

— Ух ты! Как в «Рамаяне» и «Махабхарате»! — не удержался Алекс. — Скажу маме и папе, не поверят.

Щелкали фотоаппараты. Группа английских и немецких туристов оживленно обсуждала удивительное событие. И даже когда горы остались далеко позади, в салоне царила атмосфера встречи с необычным

Глава 2. Индия.

Индия

Дели встретил прибывших жарой. Паломники прошли паспортный контроль и расселись в ожидавшем группу автобусе. Настроение у всех было приподнятое. Автобус выехал на автостраду и понесся к Дели. Сергей с интересом разглядывал широкие проспекты, по краям усаженные цветами и кустарником, улочки с протянувшимися вдоль них шумными и многолюдными торговыми рядами. Лавки, закусочные, парикмахерские, мелкие мастерские, бесчисленные храмы. Наконец, автобус вынырнул из города и весело побежал по широкому шоссе в сторону Матхуры. Пейзаж за окном стал почти однообразным, и Сергей спросил Бхиму:

— Почему перед храмами сидят каменные тигры и львы?

— Этому есть несколько причин. Храм — обитель Господа и должен быть самым чистым местом. Священнослужители в них обычно моются несколько раз в день. И, конечно, в храм нельзя заходить оскверненным людям. А оскверненными считаются те, кто ест мясо (особенно говядину), рыбу, яйца; кто только что занимался сексом; кто не совершает омовение и не чистит зубы после опорожнения кишечника или рвоты; кто недавно похоронил родственника; женщины в определенные дни, и тому подобное. Западные люди, по мнению индусов, не соблюдают элементарных правил чистоты, а, следовательно, постоянно осквернены. Кроме того, это также было защитной мерой от англичан. Причин много, я назвал лишь некоторые.

— Но сейчас многие индусы едят мясо.

— Да. В том числе и жрецы. По их мнению, традиция есть традиция. Часть индусов хоть и ест мясо, но соблюдает остальные правила. Знаешь, священнослужители

храма Господа Джаганнатхи в Пури не пустили в храм даже Индиру Ганди. Потому что она вышла замуж за низкорожденного, за парса.

— Немного странно.

— Что делать. Кастовые жрецы делают много странных вещей, которые противоречат Ведам. Но, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— А каков наш маршрут по Индии?

— Сейчас мы едем во Вриндаван, через две недели — в Майяпур, потом в Пури, а там посмотрим.

— Когда в Пури поедете, захватите нас с собой? — обратилась к ним Сита деви, оказавшаяся бабушкой Лилы. — Очень хочется там побывать, а из моих туда никто не едет.

— Конечно, — улыбнулись друзья.

* * *

Во Вриндаване группа разместилась в разных ашрамах недалеко от величественного храма Кришны-Баларамы. Построен храм был всего около двадцати пяти лет назад.

Но, несмотря на молодость, являлся самым красивым и самым посещаемым. Кроме того, он был известен и тем, что воспевание славы Господа в нем проводилось круглые сутки. Весна в Индии уже вступила в свои права. Деревья шелестели сочно-зеленой листвой и радовали глаз яркими цветами. Ветер разносил по улицам пьянящий запах чампаки и париджаты, крики павлинов: «Шьяма, шьяма». Толпы паломников совершали омовение в священной Ямуне, на берегах которой раскинулись пастбища и прекрасные рощи. Сергей и Бхима поселились в Дханука-ашраме в двух минутах ходьбы от храма, сняв за двести рупий в сутки двухместный номер. В соседнем номере остановились Сита деви и Лила. Сергей был очень доволен ситуацией и совсем расслабился. Он и не мечтал о таком! Духовность, спокойствие, отсутствие неприятных новостей, отдых и режим. Последние несколько лет представляли из себя бесконечные командировки, угрозу для жизни и, конечно, хроническое недосыпание.

Друзья поднимались в три утра, совершали омовение и шли в храм на утреннюю службу. Потом Бхима читал мантру, состоящую из Имен Бога, а Сергей, на полчаса сделав вид, что тоже ее повторяет, уходил в ашрам и читал книги, тренировался, отдыхал. Потом с группой отправлялся на какую-нибудь парикраму и в семь вечера ложился спать.

Как-то после утренней службы к Бхиме и Сергею подошла Сита деви:

— Мальчики, не могли бы уважить меня. Попросить вас об одолжении хочу.

— Конечно, мата.

— Днем для меня ходить на парикрамы жарковато, а вечером с Лилой боязно. Не могли бы вы нам составить компанию.

— С большим удовольствием, — одновременно сказали друзья.

Сергей смотрел на эту пожилую женщину и думал о матери. Сейчас ей было бы почти столько же лет, сколько и Сита деви. И Маринка была бы ненамного старше

Лилы. Боль резанула сердце. «Все близкие, дорогие люди, кроме отца, уже оставили этот мир. В какой-то степени хорошо, что он один. Одинокий волк. Охотиться на такого трудно. Волка-одиночку ничто не связывает. Сегодня здесь, завтра — там. Поди, поймай. Отец не в счет. Лешка его, наверное, уже предупредил. И даже если не предупредил, беды никакой в этом нет. Отец ее за версту чует. В наших краях каждый человек, как на ладони. К незнакомцам относятся настороженно. Чуть кто новый появится в радиусе ста километров, об этом знают все. А кто найдет Ефима Царева в тайге? Уйдет к крышеньшам, и поминай, как звали».

* * *

Под вечер, часов в пять, компания отправилась совершать парикраму вокруг Вриндавана.

— Бхима, что будем обходить?

— Весь Вриндаван.

— Весь?

— Да это займет часа два. Вриндаван — небольшой городок. Примерно пятьдесят тысяч жителей. Здесь пять тысяч храмов, не считая храмов в каждом доме. Обойти

Вриндаван, значит обойти все храмы города. Бриджабаси, местные жители, два раза в месяц, в экадаши, совершают такую парикраму. В эти дни они соблюдают сухой пост и купают Божеств. Парикрама убирает все последствия оскорблений, совершенных во Вриндаване.

Читая мантру и иногда тихо переговариваясь, паломники прошли мимо Вараха-гхата, где Кришна показывал пастушкам Свою форму Господа Варахи. Ашрама Гаутамы Муни, в котором великий мудрец совершал аскезу тысячи лет назад. Мохана Тер-гхата, в котором Камадева, прекрасный бог любви, увидев красоту Кришны, потерял сознание. Мимо Го-гхата, где царь Нанда, отец Кришны, раздавал брахманам коров. Прошли мимо дерева кадамба, с которого пять тысяч лет назад Кришна нырял в Ямуну.

— Бхима, а почему люди уверены, что это именно то дерево, с которого Кришна прыгал в воду? Ведь прошло более пяти тысяч лет?

— Пятьсот лет назад в эти места пришло много святых. Они получили указание Господа Шри Чайтаньи Махапрабху, то есть Самого Кришны, восстановить Вриндаван. К тому времени здесь все пришло в запустение. Джунгли поглотили развалины некогда цветущего города.

— Почему развалины?

— Мусульмане. Раньше Вриндаван был достаточно большим. И мусульмане решили его разрушить. Местные жители ушли кто куда. Множество Божеств из храмов

брахманам пришлось закопать или спрятать в джунглях. Когда пятьсот лет назад сюда пришли святые, им пришлось столкнуться еще и с разбойниками.

— А Божества?

— Они стали являться святым и указывать места, где спрятаны. Святые звали местных и находили Божества, строили храмы. Святые видят, что Кришна и Его спутники живут здесь до сих пор.

— До сих пор?

— Святые места вечны. Простые люди не могут видеть, что в них происходит на самом деле. Только святые. Завтра я отведу тебя на Сева-кундж.

— Чем он знаменит?

— Днем там можно находиться запросто. Днем там множество паломников, обезьян, птиц. Но ночью! Даже обезьяны и птицы покидают его.

— Почему?

— Потому что ночью в Сева-кундже проходят божественные игры.

— Это видит кто-нибудь?

— Святые. Если там на ночь останется обыкновенный человек, он сойдет с ума.

— Были такие случаи?

— Множество. А это храм Мадана-Мохана. Первый храм, построенный во Вриндаване пятьсот лет назад. Мы только что прошли баньяновое дерево, под которым останавливался более пятисот лет назад Адвайта Ачарья, воплощение Маха-Вишну. Адвайта Ачарья обнаружил Божество, которое потом оставил брахману в Матхуре. А брахман отдал Божество Санатане Госвами, великому святому. Который по указанию Чайтаньи пришел во Вриндаван, чтобы писать книги о любви к Господу. Санатана Госвами был очень аскетичным. Он дал обет есть в день только две пресные лепешки. А все, что Санатана Госвами ел, он сначала предлагал Мадана-Мохану, Божеству. И однажды Божество попросило соли. Ну, кому не надоест каждый день есть только две сухие хлебные лепешки? Но Санатана Госвами сказал: «Дорогой Мадана-Мохан! Я живу аскетично. У меня нет времени добывать хорошую еду и готовить ее. Ведь мне еще надо написать очень много книг. А я уже старик».

И тогда Мадана-Мохан сделал так, что корабль, на котором плыл мимо купец, сел на мель. А купец вез на продажу соль. Купец пришел в отчаяние. Эти места славились разбойниками. И тогда к купцу подошел очень красивый мальчик (это на самом деле был Кришна) и посоветовал обратиться к святому, живущему здесь. То есть к Санатане Госвами. Купец поднялся на холм и увидел, как Санатана Госвами повторяет Святые Имена. Купец упал ему в ноги. А святой отправил его к Божеству. «Как я могу помочь тебе? Я просто старик. А вот мой Мадан-Мохан…» Как только купец закончил молиться, корабль сам сошел с мели. Три дня стоял. И никто его не мог стянуть с мели. А тут сам. Купец пришел в восторг и пообещал отдать всю

прибыль от продажи товара в Агре для строительства храма для Мадана-Мохана. Храм построили. Но в 1670 году, увы! фанатичный Аурангзеб приказал разрушить храмы Вриндавана. Храм был осквернен. Перед этим брахманы успели Божество увезти в Раджастан. Сейчас в храме находится копия Мадана-Мохана. А это самадхи, усыпальница, Санатаны Госвами. А это грантха-самадхи. В ней лежат святые книги главных святых Вриндавана.

— А почему лежат? Их что, нельзя читать?

— В них описана такая сокровенная любовь к Господу, которую смогут понять только наши потомки. По прошествии многих лет это самадхи разрушится. Само разрушится, когда придет время. И люди узнают о любви к Господу много такого, о чем даже не подозревают. А вот здесь растворился в Ямуне Девараха-бабаджи.

Сергей остановился и внимательно посмотрел в воду. Потом задумался.

— Святость — великое дело. То, что для обыкновенных людей чудо, для святых — повседневность. И хотя Чень многое мне рассказал и многому научил, каждый раз при встрече с деяниями святых захватывает дыхание и хочется встать на колени. Сколько ему было лет?

— Больше двух тысяч. Раньше он жил в Гималаях. Но однажды во время медитации к нему пришла Радхарани и позвала во Вриндаван. Он пришел во Вриндаван и жил здесь на дереве. У него было, по-моему, только два ученика.

— А видел кто-нибудь, как он растворился в реке?

— Конечно. Многие видели. Он вошел в Ямуну и растворился в ней.

Парикрамная дорога стала отдаляться от реки. Слышались только звонкие голоса владельцев лодок. Да всплески воды от весел.

— А когда Девараха-бабаджи ушел? — спросила Лила.

— Лет тридцать-сорок назад, — ответил Бхима.

— А сейчас во Вриндаване есть великие преданные Господа?

— Конечно, — Бхима на секунду задумался, а потом показал на еле видневшийся за домами храм с чакрой наверху. — В нескольких переулках от того храма живет удиви-

тельная женщина. Сейчас ей около шестидесяти. Много лет назад, почти сразу после свадьбы, ее муж решил отречься от мира. Она упала ему в ноги: «Ты уйдешь. А как

же я буду одна? Подари мне хотя бы сына!» Тогда муж принес ей мурти Гопала: «Вот тебе сын. Заботьсяо Нем. И Он будет заботиться о тебе». И ушел. Что ей было де-

лать? Она стала поклоняться Гопалу. Заботиться о Нем, как о единственном и любимом сыне. И... Через некоторое время стали происходить удивительные вещи.

— Какие? — разом спросили все.

— Ну… Например, еда стал исчезать с подноса. Когда мы ставим поднос перед Божеством, Он ест предложенное Ему блюдо глазами. А у Лакшми, так зовут ту женщину, Божество Гопала ест руками, как обыкновенный ребенок.

— Вот это да! Как ты к Господу, так и Господь к тебе. — Сита деви присела на скамеечку. — Устала немного. Подождете?

Все устроились вокруг нее и притихли. Шелестела листва деревьев. Темно-розовые от заходящего солнца, причудливых форм облака манили ввысь. Сладкие голоса птиц радовали слух. Иногда на дорогу выскакивали обезьяны. Но увидев, что просить бананов не у кого, сразу же исчезали.

— А я думала, что сейчас великих святых уже нет, — задумчиво произнесла Лила. — А ты как думаешь, Бхима?

— Святые бывают разного уровня. Но какого-нибудь есть всегда. Редкость — чистые преданные Господа. Которые общаются с Ним постоянно. Таких единицы.

— А ты знаешь еще о ком-нибудь?

— Походить по Вриндавану… Только кто ж скажет про себя, что он святой? Я слышал о нескольких. Но не видел. Вон там, — Бхима показал рукой в сторону еле виднеющейся деревушки, — несколько лет назад в пандале проходило чтение «Бхагаватам». Чтец дошел до момента, когда Сати, предыдущее воплощение Парвати, оскорбленная пренебрежением отца к ее мужу, Господу Шиве, сожгла

свое тело в мистическом огне. И какой-то слушатель пристал к чтецу: «Как может женщина сжечь себя в мистическом огне?» Ему объясняют: «Просто. Благодаря своей огромной духовной силе». — «Как это просто?» Пристал и не отстает. Всех достал. Тогда сидевший в первом ряду пожилой вайшнав спросил: «Ты хочешь услышать или увидеть?» Все тут же захотели увидеть. «Хорошо, смотрите». Вайшнав сел в позу лотоса лицом на восток, закрыл глаза. Сказал: «Слава Гауранге!» И тут из больших пальцев его ног вырвалось огромное пламя. Которое охватило все тело. Многие ли думали, что он великий святой? Простой вайшнав, живший у себя дома. Завтра после Сева-кунджа я отведу вас к Божествам тетушки Пишимы. Она не так

давно ушла из этого мира. Ей было больше ста лет. Девушкой Пишима приехала во Вриндаван. Рядом с домом, где она остановилась, был храм Шри Шри Гаур-Нитая.

— Это такие же Божества, которые стоят у тебя? — спросил Сергей.

— Да, — кивнул Бхима. — Как-то ночью Шри Шри Гаур-Нитай пришли к ней во сне и сказали, что хотят, чтобы она Им служила. Пишима получила посвящение у бабаджи, которому принадлежал храм. И стала служить Божествам. Через какое-то время ей настала пора уезжать. Пишима была из очень богатой калькуттской семьи. Перед отъездом к ней во сне опять пришли Божества. Они вцепились в ее сари: «Не уезжай. Ты наша мама. Уедешь, кто о Нас будет заботиться?» Пишима пыталась вырваться. И клок сари остался у Господа Чайтаньи в руке. Когда она проснулась, сари было разодрано. Пишима пошла в храм. В руке Господа Чайтаньи был клок ее сари. Никуда она, конечно, после этого не поехала. И всю жизнь посвятила служению Им. Однажды она с Божествами пришла в Матхуру. Не одна, конечно. Ей помогал слуга и прихожане. В Матхуре она оставила около паланкина слугу, а сама ушла по делам. В это время мимо проходили английские солдаты. «Кто в паланкине?» — «Божества Господа Чайтаньи и Господа Нитьянанды». — «Открой. Покажи». — «Сейчас не время для даршана, Божества спят». — «Покажи». И англичане хотели сами открыть паланкин. Но вдруг из него на них полыхнуло пламя. Огромное. Солдаты испугались и убежали. Когда слуга рассказал об этом Пишиме, она вздохнула с облегчением: «Теперь я могу быть спокойна. Они научились Себя защищать». Представляете, Они были для нее детьми. И она искренне думала, что без нее Они беспомощны. Они, Верховный Господь! А уже постарев, она попросила одного брахмана помогать ей. Пишима всегда купала Божества в теплой воде. А брахман стал купать Их в холодной. Нимай и Нитай простудились. Пишима сразу же пришла и стала ругать брахмана. «Ты что, не видишь, что Они простудились?» — «Нет». Пишима подошла к Нимаю и попросила Его высморкаться. И Он высморкался.

— Брахман то небось чуть не упал, — смеясь сказала Лила.

— Вначале он был всего лишь кастовым брахманом. И в то время еще не понимал, что Божества, которым попросила его служить Пишима, на самом деле были Самим Господом.

Наступили сумерки. Солнце немного повисело у горизонта и скрылось. Темнота быстро опустилась на дома, деревья, храмы. В небе зажглись первые звезды. Дорогу паломникам освещали яркая луна, свет, льющийся из окон, и фонари кое-где. Закончив парикраму в восьмом часу, Сергей и Бхима решили сначала зайти в храм, а затем где-нибудь перекусить. У витой ограды храма друзья в восхищении остановились. В черноте ночи, залитый серебристым светом луны, мраморный храм казался дивной красоты игрушкой, вырезанной из слоновой кости искусным мастером.

— Бхима, у тебя есть какая-нибудь мечта?

— Есть.

— Какая?

— Я очень хочу вернуться домой. Туда, «где все деревья — священные древа желаний, где земля создана из духовных драгоценных камней, а воды — нектар. Где каждое слово — песня, а движение — танец. Где флейта — любимейший друг, а все существующее духовно и блаженно. Где из вымени миллиардов коров сурабхи течет великий океан молока. И есть только одно божественное время, настоящее». Там нет рождений, старости, смерти и болезней. Обитатели того мира вечно юны, полны знания и блаженства. Я хочу присоединиться к ним.

— Ты сказал, «одно время, настоящее». Что это значит?

— Что в духовном мире нет прошлого и будущего. Там всегда только настоящее время.

Сергей немного помолчал.

— Это трудно представить. В нашем мире бездонное прошлое и бесконечное будущее. Настоящего времени секунда. А там все наоборот.

— Там только вечное настоящее. Наш мир — полная противоположность духовному.

— А как устроен наш мир? — спросил Сергей, разглядывая звездное небо.

— Вселенная — шар с несколькими оболочками. Внутри она подобна дереву корнями вверх, кроной вниз. Планеты, подобно листьям, цветам и плодам, разбросаны по всей кроне. Центр вращения Вселенной — Полярная звезда, планета, которой правит Дхрува. Величайший преданный Господа. Дхрувалока не уничтожается даже тогда, когда уничтожается Вселенная. Ось Вселенной — гора Сумеру.

— Гора?

— Золотая гора. Как и дерево, ее основа наверху, а вершина внизу, почти у вселенского океана. Но увидеть все это простым материальным зрением нельзя.

— Естественно.

— Дерево вращается. И планеты тоже. Они соединены по-разному. В том числе путями из золота, меди, других металлов. Это ветви дерева. Каждая планета имеет свою траекторию. Солнце движется только вверх-вниз, север-юг. Луна в три раза больше Солнца и находится на очень большом расстоянии от Земли.

— Что говорят по этому поводу современные астрономы?

— У них, обычно, не хватает интеллекта и чистоты, чтобы понять это знание. Со многим, для чего достаточно грубого материального зрения, они согласны. «Джьотир-веда», раздел Вед по астрономии и астрологии, дает точные размеры объектов во Вселенной, расстояний между ними. Вселенная напичкана разными существами.

Они живут в тысячах других измерений.

— Это очень похоже на то, что говорил мне Чень. Носителей знания остается все меньше и меньше.

— Купите гирлянду, — к друзьям подошел продавец цветов. — Купите для Радхарани! Недорого.

— Сколько это «недорого»? — спросил Бхима.

— Всего сто рупий.

— А почему не пятьсот? — поинтересовался Бхима.

Цветочник немного оторопел.

— У других храмов такая стоит десять рупий. Почему здесь продаешь по сто?

Бхима повернулся к Сергею.

— Надоели. Наживаются на западных паломниках. Пойдем в ресторан.

— Пойдем. Заметил, какой дракончик был на рубашке этого обманщика.

— Красивый. Друзья из Пури писали мне, что сейчас в Индии модно носить рубашки с дракончиками. Улучшились отношения с Китаем. Хочешь анекдот про дракончика?

— Давай.

— Сидит у дороги маленький дракончик и плачет. Подходят к нему и спрашивают: «Ты почему плачешь?» — «Я маму съел. Я папу съел». — «Кто же ты теперь после этого?!» — «С-си-ро-тинушка!»

Сергей рассмеялся, а Бхима продолжил:

— Но дракончик на рубашке цветочника — не такой дракончик, как в анекдоте. Китайские дракончики благочестивы. Обитают на Нагалоках, то есть планетах нагов. Поклоняются Шиве. Но в основном Господу Ананта-Шеше. Помнишь картину, где мужчина несет младенца через реку, а над ними раскинул клобуки огромный змей?

— Помню. В книге. И в храмах.

— Этот змей Ананта-Шеша — воплощение Кришны. Ананта-Шеша лежит на водах вселенского океана. Океан занимает почти половину Вселенной. Ананта-Шеше по-

клоняются и принцессы-нагини. И мечтают иметь Его своим супругом.

Друзья уже подошли к ресторану, когда к ним подлетело несколько женщин:

— Баксы! Баксы!

— Господи, и откуда слово-то это взяли? — хмыкнул Сер-

гей. — Может, дать им мелочи?

— Как хочешь. Я уже зарекся им что-нибудь давать, — Бхима сделал плаксивое лицо и вытянул вперед руку. — «Дай попить, так есть хочется, что и переночевать негде».

Дашь рупию, пристанут, чтобы купил им сари. Дашь одной, налетят другие. Разорвут на части. И их не убедишь, что ты не миллионер. И не можешь озолотить всех. Если бы они смиренно принимали то, что им могут дать. Нищие каждой страны имеют свои особенности. И потом… Я не уверен, что на твои деньги они не выпьют кофе. Или не съедят чего-нибудь похуже.

Скрывшись от нищенок в ресторане, друзья облегченно вздохнули. Заказав ужин, Бхима поинтересовался:

— Ты был когда-нибудь счастлив?

— Несколько раз.

— Люди даже представить себе не могут, что такое духовное блаженство. Кто сливается с безличным Брахманом, испытывают его. Но уровень их блаженства постоянен. А блаженство жителей духовных планет неуклонно растет. От общения с Абсолютной Личностью, источником блаженства.

— А ты уверен, что тот мир существует?

— Так ведь… Веды об этом говорят. И те, кто приходит оттуда, чтобы позвать нас с собой.

— А как узнать, что человек пришел оттуда?

— В писаниях даны признаки такой личности. Знаки на теле и тому подобное. Да и предсказан их приход. Деятельность посланцев Бога приносит людям духовное благо. Судят по плодам. Говорить можно что угодно. Красиво, складно. Но если после «духовных» проповедей люди начинают есть мясо или находят в такой проповеди оправдание этому, значит «проповедник» обманщик. А если после проповеди люди принимают духовную культуру, следуют ей, перестав грешить, значит, проповедник — действительно посланник Бога. Сейчас в Индии по крайней мере двадцать пять человек, претендующих на звание Бога. А посланников и того больше. Люди покупаются на мистические фокусы. Не знают требований, предъявляемых к махатмам. Да и махатмами объявляют невесть кого.

— Каким же надо стать, чтобы вернуться в духовный мир?

— Для этого нужно очистить свое существование. Стать бесстрашным, отреченным. Духовно развиваться. Говорить только правду, сострадать всем живым существам.

Надо освободиться от гнева, зависти, алчности. Всепрощение, доброта, сила духа должны стать естественными качествами. Внутри нужно считать себя ниже соломы

на улице. Кроме того, необходим святой, который лично знаком с Верховным Господом и может тебя представить Ему.

— Ты обладаешь перечисленными качествами?

Бхима рассмеялся:

— Я только пытаюсь обрести их.

— Слушай, я недавно общаюсь с вами. И те немногие, с кем я знаком, кажутся мне замечательными людьми.

— Спасибо. В материальном мире нет совершенных людей. У всех есть недостатки. Большие и маленькие. Благодаря хорошим качествам люди притягиваются той или иной религией. Но приносят в нее и свои комплексы, по-простому «задвиги». И вся эта шелуха проявляется в их действиях. От этого никуда не деться. Люди часто ругаются: «Ох, эти хинду, мусульмане, буддисты, христиане! Они такие, они сякие». Но какими бы они ни были, они уже встали на духовный путь. Пройдет сколько-то жизней, они очистятся и уйдут домой, к Богу. А безбожники так и будут гнить в материальном мире, страдать и считать за счастье отсутствие несчастий.

* * *

Брахма-мухурта только началась. Солнце еще не озолотило небосвод, и Вриндаван был погружен в прохладу раннего утра. Сергей шел по парикрамной дороге к Ямуне и вдыхал аромат париджаты, разносимый ветром. Уже слышны были колокольный звон и ведические гимны. Вриндаван просыпался. Вот и Ямуна. Темноватая вода от ветра была подобна гусиной коже. Сергей снял дхоти и в плавках шагнул в теплую, как парное молоко, Ямуну. Собственно, он и пришел сюда рано утром, чтобы купаться одному. Бхима в первые дни пребывания во Вриндаване сказал ему, что здесь, да и вообще в Индии, все купаются одетыми. Мужчины — в гамче, а женщины — в пенджаби, или сари, или длинной нижней юбке с чоли. Исключением являются немногочисленные жители больших городов. Считается, что мужчине купаться в плавках, а женщине в купальнике, то есть показывать свое тело другим, — верх неприличия. Раздетой женщину может видеть только муж. А если мужчине неудобно купаться в гамче, то можно это делать в шортах. Шорты Сергей еще не купил, купаться в гамче не хотелось, поэтому, решил он, лучше купаться, когда никто не видит. То есть ранним утром. Сергей бесшумно нырнул, проплыл под водой метров двадцать и также бесшумно оказался на ее поверхности. Вода ласкала и гладила тело. «Действительно, мягкая. В Байкале и Ангаре совсем другая». По движению подводного течения реки было понятно, что водовороты в ней не редкость. Не зря Бхима предостерегал от чрезмерного купания. На его слова о том, что иногда люди здесь тонут, Сергей спросил: «Ты когда-нибудь купался в Ангаре?» — «Нет». — «Оно и видно. Иначе бы не предупреждал».

Сергей несколько раз переплыл Ямуну и вышел на берег.

Рассвет уже провел розовой кисточкой по горизонту и облакам. Ямуна, самая священная река мироздания, сбрасывала с себя ночную негу и готовилась к дневной деятельности. Шутка ли, напоить миллионы живых существ, перевезти тысячи тонн груза и принять на себя грехи омывающихся в ней людей. Сергей уже одел дхоти, когда далеко слева по-английски раздался возглас: «Помогите!» — и шум борьбы. Схватив курту и полотенце, Сергей бросился на звуки. Из прозрачного тумана сознание уже выхватило две женские фигуры и лапающих их мужчин.

На беззвучно возникшего Сергея внимание обратили только тогда, когда послышались звонкие шлепки и насильники один за другим полетели с переломанными конечностями кто в кусты, а кто в Ямуну. Некоторые пробовали защищаться, доставая нунчаки и цепи. Негодяев было пятнадцать человек. «Подонки! — взвыло все существо Сергея. — В святом месте, на преданных Бога!» Хладнокровно, без тени сожаления, он ломал руки и бил в пах негодяям так, чтобы те ближайшие несколько лет с трудом могли посещать определенное заведение, а о женщинах забыли совсем. Когда уже десяток негодяев валялся без сознания, Сергей повернулся к оставшимся пяти. «Подонки и есть подонки. Защищаться слабыми женщинами». Растерзанными, с заломленными назад руками, девушками прикрывались, как щитами. Стоявший посередине индиец среднего роста, в коричневых брюках с расстегнутой ширинкой и в помятой рубахе просипел: «Джа, (Иди отсюда)». В его руке дрожал револьвер. «А, вожак стаи животных». Вожак, выставив правую ногу, шагнул вперед: «Джа!» И хотя на этот раз его голос звучал более уверенно, Сергей почувствовал, как в глубине души индийца рождается жуткий страх. Страх быть покалеченным или вовсе убитым, ведь распростертые тела сообщников отнюдь не воодушевляли. Такова природа негодяя: причинять зло — герой, а как расплата — со слезами в кусты. Я могу творить беззаконие, но по отношению ко мне его творить не имеет права никто. Правая рука Сергея мгновенно оплела руку с нацеленным на него револьвером. Еще одно неуловимое движение — и главарь истошно взвыл, схватившись за глаза. Сергей в низкой стойке проскользнул между его ног, одновременно сделав «ладошечку», излюбленный прием уличных бойцов, превращающий гордость самца в подобие блина. Вой превратился в рев. С четырьмя оставшимися расправиться не представляло никакой трудности. Несколько ударов в пах и нажатие точек на груди. Видеть начнут через месяц, когда можно успеть исчезнуть куда угодно, ну а о женщинах вряд ли вспомнят даже лет через пять. Две девушки лет семнадцати-восемнадцати в изодраных сари, с синяками на теле, неподвижно стояли, переводя взгляды то на насильников, то на своего спасителя. Наконец осознав, что все закончилось, они разом осели и разрыдались. Чтобы привести в себя девчонок, Сергей несколько раз встряхнул их: «С вами все в порядке?» Белокурая красавица, поправляя чоли и сари, сквозь слезы прошептала:

— Да-да. О-они ничего не успели.

— Где остановились?

— Недалеко отсюда. В “Ямунакундже“.

— Сами можете идти?

— Да-да.

— Соберите свои вещи и быстрее отсюда, скоро все сбегутся.

Девушки заторможенно, как в замедленной съемке, подобрали сумки и попытались идти. Но от пережитого испуга их охватила слабость и подкосились ноги. Они упали бы, не подхвати их Сергей вовремя. «Что мне с вами делать?» Усадив девушку поменьше на плечи, Сергей другую взял на руки и пошел в «Ямунакундж». На пути встретилось несколько бриджабаси, читающих мантры, но Сергею удалось пройти мимо них незамеченным. Подойдя к «Ямунакундже» он сосредоточился, внутренним взором увидел ашрам и при нем гостиницу. Повинуясь воле Сергея, все, кто ходил по двору ашрама, разошлись по комнатам. И здесь удалось пройти незамеченным.

— Вот наша комната, — девушки бессильно прислонились к стене.

В это время открылась дверь соседнего номера и из нее вышла женщина лет тридцати пяти. Увидев странную картину (Радха и Пуджа, растрепанные, стоят еле живые. Комнату открывает незнакомый гигант атлетического телосложения, одновременно поддерживая их, чтобы не упали.), она встревоженно спросила:

— Что случилось?

Сергей открыл дверь, обхватил девушек за талии, внес в комнату и осторожно положил обеих на постель:

— Дайте им воды.

— Что с ними? Что случилось?

— Сами потом расскажут. Не отпускайте больше их одних. Никуда.

У Пуджи началась истерика. Ее нежное личико исказилось, словно от невыносимой боли. Сергей по-отечески приподнял ее и стал гладить блестящие каштановые волосы, утирать слезинки, текущие из родниковых глаз.

— Я боюсь.

— Чего, глупенькая, ты боишься?

— А если они найдут нас и вас?

— Вы сегодня можете уехать. А меня им никогда не найти. Успокойся. Закрой глаза и поспи немного.

Сергей помассировал на ее теле несколько мест, потом направил правую ладонь на третий глаз: «Спи. Через два часа ты проснешься и будешь чувствовать себя очень хорошо…» Проделав то же самое с Радхой, Сергей обратился к их старшей подруге:

— Лучше, чтобы они сегодня же уехали.

— Почему?

— Возможно, их будут искать.

— Зачем и кто?

— Мерзавцы. Чтобы отомстить. От негодяев можно всего ожидать.

— Может, вы все объясните?

— У меня нет времени. Предупредите всех женщин, чтобы не ходили одни. До свидания.

* * *

Сидя в кресле на балконе, Сергей читал «И цзинь», подаренный ему Ченем. Хотя солнце стояло в зените, было не жарко, как в предыдущие дни, а просто тепло. По небу плыли большие лохматые облака, похожие на замки, корабли, человеческие лица и разные фантастические существа. «Так хорошо, как сейчас, мне было только в деревне. Рядом с Фэем и Юнь». Сердце тоскливо сжалось. Сколько лет прошло, а боль потери так и не улеглась. Где они сейчас? На какой планете?

Тихо скрипнула дверь номера. Через минуту перед Сергеем появился Бхима и торжественно вручил увесистый пакет:

— Герою от спасенных!

— ???

— Скромница ты мой! Сделать такое и молчать! Не стыдно?

— ???

— Таравали мне все рассказала.

— О чем?

— Не притворяйся. О том, как ты спас двух ее подопечных.

— А, это… Я уж подумал, что-то случилось.

— Так это и случилось. Спасибо тебе. Радха и Пуджа вчера, по твоему совету, уехали в Майяпур. И попросили Таравали найти их спасителя и передать ему подарок.

Она увидела нас на вечерней службе, а сегодня нашла меня и все рассказала. Давай посмотрим, что в пакете? Люблю подарки!

— Чужие?

— И чужие, особенно когда они предназначены для друзей, и вкусные, — Бхима скорчил Сергею рожицу. — Почему мне ничего не сказал?

— А что говорить? Может, для тебя и этих девочек мой поступок кажется геройским. Для меня это проза жизни. У меня работа была такая. Защищать. Ты лучше объясни мне, почему в святом месте люди воруют, насилуют и обманывают?

Оба вспомнили случай на базаре, когда покупали сари и гопи-дресс, одежду пастушек. Мария Николаевна, сестра и несколько ее подруг заказали Бхиме вриндаванские сари и одежду пастушек. Сари во вриндаванском стиле отличались от сари в других стилях рисунком и колоритом, а одежда пастушек — очень проста и удобна. Поэтому и то, и другое всегда пользовалось большим спросом среди индуисток всех стран мира. На пятый день пребывания во Вриндаване друзья отправились на Лой-базар.

— Походим по магазинам, присмотримся. Если я увижу сари, которые мне понравятся, купим, — предложил Бхима.

Сергей согласился с ним. Побродив по базару, они увидели магазинчик, в котором висели очень привлекательные сари. Бхима кивнул:

— Зайдем в этот.

Сняв обувь, друзья поднялись по ступенькам в магазин:

— Намасте.

На приветствие из подсобки появился солидный пятидесятилетний мужчина в желтом пенджаби. На оплывшем лице хозяина сидели маленькие глазки-буравчики и хитрый крючковатый нос.

— Что хотят купить молодые люди?

— У вас есть хорошие сари и гопи-дресс? — Бхима вопросительно обвел взглядом множество стеклянных шкафов со стопками одежды.

— Конечно, проходите и присаживайтесь, — хозяин указал на подстилки. — Раджа! Э, Раджа!

Из подсобки вылетел невысокий парнишка и принялся раскладывать перед покупателями сари. Сергей заметил, как радостно блестнули глаза Бхимы. «Значит, понравился товар. А внешне и незаметно, сидит с равнодушным видом, будто перед ним не красивые сари, а мешковина. Умеет покупать». Бхима попросил развернуть сари, потрогал их, потом стал спрашивать цену.

— Совсем дешевые. Это — двести пятьдесят рупий, это — двести восемьдесят, это, посмотри какой цвет, дизайн, шелковое, всего четыреста семьдесят пять рупий.

Сергей чуть не фыркнул. Хозяин как минимум на шестьдесят рупий превышал цену каждого сари. Бхима начал торговаться. Сари действительно были выше всяких похвал. Сочные, изысканные узоры притягивали взгляд и радовали глаз. Бхима отложил двадцать разных сари и попросил сбавить цену. Хозяин, наморщив от напряжения лоб, составил колонку цифр и, подбив итог, сказал: «Пять тысяч девятьсот рупий». Довольный Бхима раскрыл сумку, чтобы взять деньги.

— Он тебя обманул на полторы тысячи.

— Правда? — Бхима удивленно посмотрел на Сергея. — А ты откуда знаешь?

— Хочешь, я поторгуюсь? — И повернулся к хозяину. — За сколько ты продаешь это сари?

— Только для тебя. Стоит триста, для тебя — двести семьдесят.

— Оно стоит двести двадцать. За сколько его продашь мне? Это сари сколько стоит?

— Двести пятьдесят.

— Оно стоит сто семьдесят. А это стоит не пятьсот двадцать пять, а четыреста пятьдесят. Хочешь, скажу настоящую цену каждого сари?

У хозяина от удивления открылся рот.

— Что ж ты на паломниках наживаешься? Продашь по нормальной цене, возьмем сари. Продашь?

— Я не обманываю… А откуда ты узнал цену сари?

— Так у тебя на лице все написано.

— Цена написана?

— Цена написана у тебя в голове, а обман — на лице. Так продашь или нет?

Хозяин несколько минут в замешательстве смотрел на Сергея, а потом назвал правильную цену. Продавец уложил сари в пакеты, и друзья пошли выполнять другие заказы.

* * *

— Почему люди живут в таком святом месте, как Вриндаван, и грешат? Ты можешь мне это объяснить?

Бхима удрученно вздохнул, принес из комнаты другое кресло и уселся рядом с Сергеем.

— Во-первых, грешники во Вриндаване не живут. Вриндаван — проекция Голоки Вриндавана, главной планеты духовного мира, на Земле. И жить во Вриндаване грешники не могут. Просто потому, что они окутаны другой, низшей энергией. Они живут на поверхности Вриндавана. И других святых мест: Джаганнатха-пури, Майяпура. Кажется, что грешники ходят по дхаме. Но на самом деле высшая энергия не пускает их внутрь. А те, кто пытался изнасиловать Радху и Пуджу, скорее всего, приехали из других мест. Эти негодяи слетаются на крупные фестивали. Особенно с участием иностранцев. Когда фестиваль в Майяпуре, на него приезжают воры со всей Бенгалии. Во-вторых… Помнишь, в Москве ты поинтересовался: «Какая она, Индия?» А я тебя попросил подождать до первых впечатлений. Помнишь? Индия разная. В туристической литературе обычно написано: «Индия — страна контрастов». Это действительно так. Здесь можно одновременно увидеть и самое гадкое, и самое возвышенное. Почему?

Бхима задумался, пытаясь сформулировать свои мысли.

- Ведическая культура постепенно разрушалась от деградации брахманов, сословия интеллектуалов и священнослужителей. Разрушалась при правлении мусульманских правителей-фанатиков. Ее целенаправленно разрушали англичане. Но больше всего она пострадала от демократических преобразований. С 1947 года индусам внушается, что самое главное — это экономическое благополучие. Религия должна быть, в лучшем случае, на втором плане. Или ее вообще не должно быть. Одна из руководящих партий постепенно приучает индусов к мысли о том, что для Индии больше всех подходит западное политическое устройство. А значит, и западные ценности. На это работают средства массовой информации, кинематограф и даже образование. Духовные ценности меняют на западные.

Горько усмехнулся и продолжил:

- Но в Индии больше миллиарда населения. Сделать всех богатыми сейчас невозможно. Вот и стремятся индийцы всеми путями достичь западного процветания. Хотя бы для себя и своей семьи. Обманом, убийством, воровством. Это уже не важно. Они отказываются от своей древней культуры во имя так называемого прогресса. Сравни. Западные люди, безбожники, грешники с кучей комплексов, нервными расстройствами становятся индуистами. И благодаря этому получают духовное знание, избавляются от комплексов, нервных расстройств, плохого здоровья. Я знаю несколько случаев, когда благодаря чтению мантры люди избавлялись от немоты и сумасшествия. То есть благо налицо. С индийцами сейчас происходит обратный процесс. Будучи здоровыми и духовно, и физически, они, стремясь к западному прогрессу, приобретают то, от чего мы с успехом избавляемся. Год назад в «Индиан таймс» я прочитал, что количество визитов индийцев к психологам, невропатологам и психиатрам увеличилось во много раз. Научный прогресс! А стремление к богатству разными путями и благочестие — несовместимые понятия.

Глава 3

Глава 3.

— А с кем тогда здесь общаться?

— С людьми, получившими хорошее духовное и материальное образование. В общем, с теми, которым нужны не твои деньги, а ты сам. Такие люди, сам понимаешь, не встречаются на улицах так же часто, как, например, рикши, попрошайки. В каждой стране есть порядочные люди и непорядочные, то есть невоспитанные. Вот таких-то в Индии и большинство. Четверть населения страны составляют неприкасаемые: люди, не получившие никакого образования и воспитания. И, по нашим понятиям, живущие за гранью бедности. Естественно, когда такие люди видят иностранца, ни о чем другом, как получить от них деньги, они и не думают. В сознании большинства индийцев прочно сидит мысль, что все иностранцы очень богаты. А значит, облапошить их на сколько-то рупий нестрашно.

— Для иностранца, может быть, и не страшно. Хотя иностранцы разные бывают. Страшен сам факт обмана.

— Как обман, воровство и другое непотребство уживается в индийцах вместе с религиозностью, понять просто невозможно. Но что самое удивительное… Даже в таком сумасшедшем состоянии они намного религиознее, чем другие народы. Теперь только представь себе, какими они были во времена расцвета ведической культуры.

Впрочем, как и большинство населения земли. Просто все остальные деградировали намного быстрее, чем население Индии. Но то, что я тебе сейчас сказал, относится, по-моему, только к северной Индии. Если захочешь, я покажу тебе, после Майяпура и Пури, южную Индию.

— Она отличается от северной?

— Природой почти нет, но качествами людей — да. Для меня одним из показателей культуры народа является наличие способностей к обману у низших сословий. Если

в Мадрасе она еще проявляется (все-таки большой город), то в остальной южной Индии… Население этой части страны очень бережет брахманическую культуру. Особенно сами брахманы. Чтобы на юге рикша обманул кого-то! Это небывалый факт. Ни я, ни другие западные о таком ни разу не слышали. В Керале рикши дают сдачу в несколько пайсов. Мы однажды ехали в поезде с индусом из Бангалора. Южные индийцы считают северных непорядочными людьми. За их ложь, обман, воровство. Но и про всех так тоже говорит нельзя. Люди разные бывают. Просто туристы, в основном, сталкиваются не с лучшими людьми.

— А какие они, эти лучшие люди?

— Если посчастливится общаться с теми, кто получил хорошее духовное образование… Уверяю тебя, общение с ними доставляет огромное наслаждение. Если они бедны, они не возьмут у тебя денег даже по дружбе. Я часто слышал слова: «Деньги мешают хорошим отношениям». Да такие люди и не стремятся общаться с богатыми. По религиозным соображениям. Очень приятно поддерживать отношения с богатыми и религиозными людьми.

— Например? – поинтересовался Сергей.

— С царями. В народе их называют дхармиками, последователями религии. В благочестии южной Индии тоже их немалая заслуга. До 1947 года у них была еще какая-то власть. И они поддерживали религиозные принципы. С началом демократии — увы! — власти их лишили, и начался беспредел.

— Они что, особенные цари?

— Каждая царская династия в Индии берет свое начало от жителей высших планет. И считает своей обязанностью поддерживать честь потомков полубогов. Среди царей тоже есть градация. Удельные царьки и выше. Девяносто пять процентов из них — ревностные хранители религиозных принципов.

— И как же они их хранят?

— Об этом можно говорить много, потом сам увидишь. Система примерно такова. Царская семья является образцом благочестия. И глава семейства, царь, следит за тем, чтобы его подданные тоже были благочестивыми. Например, совершено какое-то непотребство, суд вершит сам царь. И преступник подлежит наказанию независимо

от того, кем он является. Известны случаи, когда цари выносили жестокие приговоры членам своей семьи. Они знают законы религии и строго соблюдают их. Милита рассказывала, как после циклона в Ориссе люди жаловались на обман в распределении правительственной помощи. Вдова приходит за керосином. Вместо положенного литра ей наливают семьсот миллилитров. Начинает возмущаться, в ответ только брань и угрозы. Вот ориссцы и говорили: «Был бы царь, сразу бы разобрался. А так, с этой демократией и не к кому пойти пожаловаться».

— А как бы они ему пожаловались?

— В каждом селении есть специальное место для суда. Было, по крайней мере. Царь или каждый день, или в определенные дни приезжал туда, чтобы решать споры,

судить. На помосте устанавливали царское кресло. Царь слушал сначала истца, потом ответчика и в соответствии с дхарма-шастрами, писаниями об обязанностях людей…

— Дхарма-шастры? Их много?

— Более двадцати. Основных. Огромная наука. Так вот. Царь на основе дхарма-шастр выносил приговор.

— А если он ошибался?

— Наверное, бывали такие случаи. Не знаю, как сейчас. Раньше цари были святыми, видели настоящее, прошлое, будущее. Обмануть таких невозможно. По западному стандарту они и сейчас святые. Но вот насколько обладают мистическими совершенствами? В южной Индии во многих местах это практикуется до сих пор. Поедешь туда?

— Обязательно.

— Чуть не забыл. Сита деви просила напомнить тебе о деревьях желаний. Вечером идем к ним. У тебя есть какие-нибудь желания? Если есть, напиши их на бумаге. Каждое желание на отдельном листочке.

— И они исполнятся?

— Деревья желаний исполняют истинные желания. Но написанные исполняют тоже. Только позже.

— Как?

— Мой тезка, Бхима дас из Мадрида, как-то жаловался. Два года назад в это время во Вриндаване было очень жарко и он от такой жары просто сходил с ума. И начал думать о мадридском мороженом, которое никогда не любил. Туда могут класть неизвестно что. Бхима ходил и думал, как хорошо в такую жару поесть мороженого. Попросил что-то у дерева желаний. Дерево же в первую очередь выполнило самое сильное его желание — поесть мадридского мороженого. Бхима вместо трех месяцев пробыл в Индии три недели. По какому-то делу пришлось срочно возвращаться. И потом целый месяц ел мадридское мороженое. Причем его им угощали, так как он монах и не имеет своих денег. Или другой случай. Рохини деви рассказывала о своих подопечных из Франции. Они повесили на дерево желаний множество записок с духовными желаниями. Всегда жить во Вриндаване, совершать аскезу. И так далее. Однако самым сильным их желанием было выйти замуж за богатого человека. Перед этим они откровенничали с Рохини. Деревья желаний исполняют желания. Девушки не остались во Вриндаване совершать аскезу, а вернулись во Францию и вышли замуж за богачей. Теперь их мужья тоже индуисты.

На следующий день решили пойти в парикраму по основным храмам Вриндавана.

— Без рикш, — с утра заявил Бхима. — На рикше можно столько нюансов и мелочей пропустить!

У ворот храма к ним подлетели сразу несколько рикш. Отрицательно мотнув головами, друзья направились к центру города. Лучи утреннего солнышка играли на листьях деревьев, отражались от зеркал брадобреев, расположивших свои нехитрые принадлежности прямо у заборов. В многочисленных храмах звонили колокола. Коровы, словно большие дети, доверчиво прижимались к паломникам, кормившим их из рук. «Радхе!» — мимо пронеслась рикша. «Радхе!» написано на заборах, домах, храмах.

— Человека, точнее, в каком святом месте он живет, можно определить по его приветствию. Жители Вриндавана всегда говорят «Радхе!». Радха — их жизнь. Ее имя они повторяют не только в мантрах, но и в быту. Вместо слова «пропусти» рикша скажет «Радхе!». Покупая мороженое или ласси, бриджабаси скажет «Радхе!». «Радхе! Как сегодня жарко!» «Радхе! Спасибо!» «Радхе! Радхе! Радхе!» Так здорово везде слышать имена Бога. Ну что ты молчишь? Ты согласен со мной?

— Не знаю. Наверное. Во всяком случае, это намного лучше, чем целый день слушать чепуху, вроде политики.

— А в Джаганнатха-пури постоянно слышишь: «Джая Джаганнатха!» То есть «Слава Джаганнатхе!» Господь Джаганнатха — жизнь обитателей Ориссы. Здесь на каждом заборе везде написано «Радха!» А в Джаганнатха-Пури везде: на машинах, моторикшах, заборах — «Джаганнатха!» Здорово, когда все напоминает Господа! О! Хочешь увидеть замечательных слуг Радхи? Посмотри вокруг.

Сергей по привычке обшарил сознанием округу.

— Кого ты видишь?

— В том доме брахман служит Божествам.

— А еще?

— Женщины готовят обед. Брадобрей стрижет мальчика. За этим забором доят корову.

— Я не ты, не вижу через стены.

— М-м… Торговцы фруктами. — Сергей показал рукой на три тележки, владельцы которых предлагали кокосы, манго, яблоки и бананы. Желающие насладиться фруктами бросали их остатки в мусорную кучу, около которой возились малорослые свиньи. К куче подошла темнокожая женщина с тележкой с высокими бортами и стала забрасывать в нее мусор.

— Думай.

— Не знаю.

— Хорошо. Представляю тебе замечательных жителей Вриндавана и слуг Радхи-Кришны, — Бхима купил банан и скормил его поросеночку. — Они в Индии бурые, почти черные. Во Вриндаване эти замечательные существа чистят сточные канавы и делают другую грязную работу. Ха-ха! У тебя совершенно остолбенелый вид! Не ожидал? Какие только меры не предпринимает администрация города, чтобы забрать у хрюшек их изумительное служение. Ничего не получается. Все нововведения по очистке города неизменно терпят крах. Радхарани не хочет, чтобы у Ее преданных забирали служение.

Сергей, улыбаясь, тронул Бхиму за плечо и показал направо. У забора жилого дома двое мужчин опорожняли мочевые пузыри. Пожилой брахман в белом дхоти аккуратно сидел на корточках у сточной канавы. Издалека трудно даже было понять, что он делает. Молодой мужчина в модных джинсах и ярко зеленой рубашке стоял. Большая желтая дуга заканчивалась не в сточной канаве, а на заборе. На котором сидела большая обезьяна и внимательно изучала источник желтой дуги. Затем она ногами оплела ветку дерева, высовывающуюся над забором на улицу, и схватила мужчину за пышную шевелюру. Тот дернулся и хотел треснуть обезьяну, но руки были заняты. Обезьяна, понимая свою безнаказанность, то вертела голову мужчины туда-сюда, то принималась дергать его волосы. Словно желая втащить непутевого на забор. Дуга ходила вправо-влево, вверх-вниз. Становилась то короче, то длиннее. Мужчина не знал, что делать. Проходящая мимо стайка девушек в одежде женского колледжа смущенно захихикала. Но когда обезьяна одной рукой начала отвешивать мужчине оплеухи, взорвалась хохотом. Наконец непутеха закончил свое важное дело, шуганул обезьяну и исчез со скоростью ветра.

Сергей и Бхима давились от смеха. Как, впрочем, и все наблюдавшие эту картину.

— Ой, не могу, — еле выговорил Сергей и присел на крыльцо дома, хватаясь руками за живот.

— Вот это обезьяна, — упал рядом с Сергеем Бхима. — Проучила.

Немного отдышавшись, Бхима сказал:

— Мужик-то, очевидно, стоящий, если его Мама Радхарани лично проучила. Еще хорошо отделался.

— За что проучила?

— Во-первых, опорожнять мочевой пузырь стоя вредно для здоровья. Во-вторых, неприлично, ведь почти все видно. Но так приучили индусов англичане. Знаешь, что

они делали? Тех, кто, извини, писал сидя, пристреливали.

— Не понял. Как это пристреливали?

— Просто. Видят, сидит мужчина на корточках и писает. Поднимают ружье и стреляют. Они же всегда были дикими.

— Ух, ты! — Сергей даже помотал головой. — Это ж додуматься надо.

— «Окультурили» до неприличия. Им было лень присаживаться. И теперь по всей Индии мужчины показывают

свои, сам понимаешь, что. А видел, как это делал брахман? Не видно, не слышно. В-третьих… Хорошо, что дерево и мужчину разделял забор. Очень часто после того, как кто-нибудь пописает под деревом, становится одержимым.

— Почему?

— В деревьях у дорог обычно живут разные тонкие существа. И когда место его жилища оскверняют вот так, — Бхима улыбнулся, — оно может войти в тело человека. И дальше будет происходить невесть что.

— Но, прости. В любом виде это делать на людях некрасиво.

— Выбирай. Или некрасиво, или здоровью вредить. Индусы на то, что связано с телом, смотрят практично. Хотя, конечно, это только остатки культуры.

В небольшом ресторане друзья выпили ласси с орехами. А через несколько метров Бхима накупил в парфюмерном магазинчике масел лотоса, чампаки, жасмина, могры: «Здесь самые чистые масла продают. Их можно даже пробовать».

Глава 4

— Это дом, где жила Мирабаи, великая святая и поэтесса. Она была царевной и царицей. Когда муж Мирабаи умер, она отказалась совершить обряд сати. Чем заслужила ненависть родственников мужа. Как только они не пытались ее убить. Но ничего у них не получалось. Змеи превращались то в цветочные гирлянды, то в шалаграмма-шилу, священный камень. Это особое воплощение Господа. Видишь камень в виде змеи. Гвозди, обмазанные ядом, превращались в нежные бутоны роз. Всю жизнь Мирабаи служила Кришне, сочиняла стихи и пела про Него. До сих пор Индия поет ее песни.

Уже под вечер, вдоволь набродившись по городу, Бхима и Сергей возвращались в гостиницу. Недалеко от храма они увидели Амриту, девушку из Петербурга. В пространном состоянии она кормила поросенка.

— Амрита, ты какая-то странная? Что случилось? — обеспокоенно спросил Бхима.

Амрита поднялась с корточек, и друзья увидели большой полиэтиленовый пакет, доверху наполненный бананами.

— Ты уверена, что она все это съест?

— Не знаю, но надеюсь.

— Может, она захочет поделиться с родственниками?

— Я не хочу. Ой, не знаю. Сначала я хочу ее накормить.

— А где Бхарата? – спросил Бхима.

— Не знаю.

— Может, тебя до гостиницы проводить?

— Нет, нет. Я должна ее накормить.

— По-моему, ты ее уже перекормила, — задумчиво сказал Бхима.

— Да?

— Объясни…

Вдруг Амрита заплакала:

— Я такая дура! Честно, честно, Бхима. Бхарате скажу, пусть он меня отругает.

— Так что же случилось?

— Я гордая очень, Бхима, — Амрита всхлипнула. — Муж у меня богатый. И родители. И красивая я, и образованная.

Сергей вспомнил, как познакомился с супругами Амритой и Бхаратой. Сергей и Бхима заказывали себе билеты на Калькутту, когда в помещение туристической фирмы вошла Амрита. Сотрудник фирмы в тот момент говорил по телефону, но застыл на полуслове, уставившись за спины друзей. Недоуменный Бхима обернулся и рассмеялся. Реакция индуса была очень понятной. Амриту нельзя было назвать красивой. Ее можно было назвать только прекрасной. Где бы она ни появлялась, у мужчин обрывалась речь и застывало тело. Про таких говорят, что и в одежде замарашки они выглядят как богини. Прибавить к этому безупречный вкус и утонченность. Амрита действительно ничуть не преувеличила, назвав себя красивой. А в изысканном и богатом сари, в котором она была сейчас, Амрита представлялась не иначе, как жительницей высшей планеты, по ошибке спустившейся на грешную Землю.

— Гордая я. Вчера мне Бхарата купил это сари. Чудная расцветка, как вышито! Ты согласен, Бхима? Дивное сари. Я на него весь вечер любовалась. Пятнадцать тысяч рупий стоит. Сегодня Бхарата пошел покупать овощи, а я поехала в храм. Сошла с рикши, чувствую, кто-то тянет меня за подол. Смотрю, а это свинья ест мое сари. Как я стала на нее ругаться и прогонять! А она сари изо рта не выпускает, жует. Тогда я ее ударила палкой. И вдруг слышу: «Ты кто такая? Почему бьешь мою служанку? Она хоть и находится в теле свиньи, но живет здесь. И Я ее люблю. А тебя Я сюда позвала пока что только в гости». Это сказала Сама Радхарани. — Амрита схватилась за голову. — Я оскорбила Ее служанку и пытаюсь это исправить. Как ты думаешь, Бхима, Радхарани меня простит?

* * *

Две недели пролетели незаметно. Следующим пунктом маршрута был Майяпур. Друзьям не хотелось расставаться с удивительно милостивыми Божествами Вриндавана, гостеприимными жителями, шумным базаром. И даже с обезьянами. С хитрыми и неугомонными вриндаванскими обезьянами, о которых ходят легенды. Сергей и Бхима столкнулись с проделками обезьян два раза. Первый случай произошел на Лой-базаре, центральном базаре Вриндавана. Сергей и Лила покупали в небольшом магазинчике индуистскую атрибутику. Вскоре к ним присоединились двое паломников из Аргентины. На ломаном английском они пытались что-то объяснить продавцу, но тот ничего не понимал. Сжалившись над ними, Сергей по-испански спросил аргентинцев, что они хотят. Удивленные, но довольные, они сказали ему, что ищут двухэтажный магазинчик, где можно купить классическую литературу по астрологии. Выяснив это у хозяина магазина, Сергей показал рукой на магазинчик метров через двадцать:

— Вон тот, с веерами из павлиньих перьев над входом.

— Ты из Андалузии? – спросил аргентинец.

— Нет. Из России.

— Долго жил в Испании?

— Полтора месяца.

— У тебя прекрасный испанский. Классический. Ты спе…

Тут на аргентинца сверху упала обезьяна, схватила блестящие позолоченные очки и была такова. Усевшись на крыше, она стала вертеть очки в руках, одевать, снимать и прихорашиваться перед другом, который сидел рядом и с умным видом наблюдал за возлюбленной. Решив, что пора и самому примерить обнову, он взял очки, попробовал их и надел. Обнова, видно, пришлась ему по вкусу, и он стал прохаживаться по крыше, спрятав руки за спину, словно профессор на кафедре. Подруга, увидев возлюбленного в новом качестве, замерла и не могла оторвать от него восхищенного взгляда. Потом очки перекочевали к ней. Вскоре у магазинчика собралась толпа, которая весело смеялась и улюлюкала обезьянам. Те, подобно королевской чете на приеме, важно передавали очки друг другу и причмокивали, нисколько не обращая внимания на смех зрителей и преданного, шептавшего:

- Кришна, забери у них очки. Это же мамин подарок.

Продавец магазинчика сбегал за бананами, и начался торг. После пятого банана обезьяны подвинулись ближе к краю крыши. После девятого уселись на дверцу магазина, демонстративно жуя фрукты и игнорируя просьбы вернуть очки. Когда был доеден двенадцатый банан, одна из обезьян вытянула перед собой руку, разжала пальцы, и очки, переворачиваясь в воздухе, упали в ладони продавца. Обезьяны повернулись спиной к толпе, выразили свое презрение, повертев перед ней красными задами, и с достоинством удалились.

Другой случай произошел, когда группа выходила из храма Говиндаджи. Сергей вышел последним и увидел монаха, показывавших руками на обезьяну с очками на носу. Та сидела на выступе первого этажа и показывала им девять пальцев. Потом обезьяна почесала живот, подумала, а, может, этого много? — и убрала один палец. Опять почесала живот, подумала и убрала еще один палец. В общем, остановилась на семи. Священнослужитель храма вынес семь чапати, тонких хлебных лепешек, и положил их на землю. Обезьяна быстро спустилась, сосчитала чапати, положила очки и исчезла.

Майяпур

В «Раджхани» Дели-Калькутта паломники заняли целый вагон, который сразу же наполнился смехом, гомоном и мантрами. Устроившись на местах, друзья познакомились с соседями. Ими оказались паломники из Питера. Пообедали, поговорили о том, о сем.

— Бхима, — поинтересовался Сергей. — Почему мы купили билет на «Раджхани». В простом поезде билеты дешевле. Насколько я заметил, паломники экономят деньги на всем.

— Сразу видно, что ты первый раз едешь в индийском поезде, — рассмеялся один из питерцев. — Мы обычно ездим вторым спальным. Дешево, наш плацкарт. Только вместо двух полок, три. Но если ехать обычным поездом, который останавливается у каждого столба… И который местные используют вместо электрички. Представь. Ты сидишь или спишь на своем месте. И вдруг тебя совершенно спокойно двигают. Словно ты занял чье-то место. Садятся тебе на ноги. Или хотят подвинуть так, чтобы на месте для трех человек сидело, например, шесть или семь. И заметь, они почти все безбилетники.

— Конечно, тебя подвинуть не очень многие захотели бы, — добавил Бхима. — Но других запросто. Поэтому если есть возможность купить билет на «Раджхани», мы покупаем. Вместо ста остановок всего две-три.

На первой остановке в вагон залетело несколько оборвышей с вениками в руках. Один из них, быстро подметя купе, протянул руку за деньгами. Кто-то из паломников положил в нее рупию и горько усмехнулся:

— Когда вижу таких голодранцев, сердце кровью обливается. Поистине, надо быть очень талантливыми негодяями, чтобы из самой богатой страны мира сделать одну из самых бедных. И всего за три столетия.

— Я никак не могу понять, — поддержал разговор Бхима, — в чем заключается западная цивилизованность. Прежде всего, английская? Ведь где бы ни появлялись англичане, там обязательно горели деревни, люди. А страна становилась бедной. Это было и в Южной Африке, и в Индии, и в Китае. Что англичане делали в Индии! Это ж ни в сказке сказать, ни пером описать! Насилие, насилие, насилие!

— Джентльмены! Знаете, как они уничтожили текстильную промышленность Индии? Индийские ткачи делали ткани качественнее, чем английские. Которые, естественно, в Индии почти никто не покупал. Тогда англичане просто отрубили большие пальцы рук у индийских ткачей. А так как англичане не могли из-за кокосовых и банановых рощ разглядывать деревни издалека, на предмет восставших, они приказали вырубить вокруг деревень все рощи. Кормившие жителей! Все ругаются на фашистов. Но фашисты по сравнению с английскими колонизаторами просто дети.

— Но что самое страшное, они привили индийцам колониальную психологию. По сравнению с западным индиец второсортен.

— Да. Как в России устроили крепостное право на несколько сот лет, так русские от холопской психологии за 140 лет никак не могут избавиться. Из свободных, мужественных людей, какими были наши предки… Презиравшие рабство превратились в хлюпиков, людей, не способных сами решать свою судьбу. Которыми повелевают неизвестно кто, без роду и племени.

— У России и Индии похожие судьбы. Обе страны имели одинаковую, высочайшую культуру. Такой на Западе и не было. А пришли чужие, якобы цивилизованные, и стали доказывать — только разными методами — что культура славян и индусов варварская. А их — цивилизованная. На Руси уничтожили, чтобы доказать «свою цивилизованность» три четверти населения. А в Индии так уже нельзя было. Англичане действовали более хитро, чем наш Владимир-красное солнышко.

— Покуражились англичане в Индии вволю. Награбили, сколько могли. А напоследок разделили на несколько стран. И в межрелигиозной резне погибли миллионы людей.

За разговорами прошел день. На закате поезд остановился второй раз. По вокзальному перрону туда-сюда сновали люди. Кто с пожитками, кто налегке. В вагон то и дело входили продавцы всякой всячины. Слышались их голоса: «Кофе, чай, кхана (еда), пани (вода). Друзья решили освежиться и вышли из вагона. У киоска с книгами их обогнал худощавый парень в потертых джинсах и футболке с надписью «Крис Кельми». Поравнявшись с молодой женщиной в дорогом сари и золотых украшениях, он выхватил у нее сумочку и бросился бежать. Женщина сразу же закричала: «Помогите, помогите! Он украл мою сумку!» Парень несся сломя голову. Но вдруг около статного черноволосого мужчины в золотистом пенджаби споткнулся и остановился. А через несколько секунд отдал ему сумку. Друзья с интересом наблюдали, как мужчина говорит то с вором, то с подбежавшей женщиной. Взволнованная женщина, успокоенная словами мужчины, с благодарностью взяла сумочку и направилась к вагону первого класса. Воришка же еще минут десять стоял перед мужчиной и внимательно его слушал. Сначала его поза выражала жесткость и непримиримость. Потом раскаяние. Из глаз парня потекли слезы. Он что-то начал говорить мужчине и бить себя кулаком в грудь. Еще минут через пять он поблагодарил того, кто его задержал. Выразил ему почтение, прикоснувшись сначала рукой к его стопам, а потом к своему лбу.

— А что он сделал? И как? — чей-то вопрос повис в воздухе.

— Ты понял, как он это сделал? — Бхима посмотрел на Сергея. — Объясни.

— Он схватил вора, окутав его энергетическое поле своим. Это мастер очень высокого класса.

— Так это можно с кем угодно проделать! Если такие способности использовать в корыстных интересах…

— Нет, — жестко ответил Сергей. — Мастер никогда ничего не делает в корыстных интересах. У него их просто нет. Он — мастер. Высшего в воинском искусстве может достичь только праведный человек.

— Если ты, в отличии от нас, заметил, что сделал этот мастер, значит, ты тоже мастер. Так как только мастер может заметить то, что сделал другой мастер. Так ты Мастер?

— Ну что ты? — Сергей неопределенно махнул рукой. — Просто я занимался когда-то. И все. Какой я Мастер?

* * *

В вагоне заговорили о боевых искусствах.

— Практикующих много, но мастеров — единицы, — начал Бхима. - Когда я занимался каратэ, много разного повидал. К сожалению, стоящего не видел.

— Что ты подразумеваешь под словом: «Мастер»? — поинтересовался кто-то.

— Владение телом, чувствами. Безупречная чистота и честность.

— Знаете, я бы хотел посмотреть хотя бы на одного маха-ратху, — воскликнул Акинчана-дхана. — Наверное, это потрясающая личность.

— Кто такой маха-ратха? — спросил Сергей.

— Маха-ратхи — это воины, которые могли сражаться с более чем с десятью тысячами человек. И, естественно, с менее… Они прекрасно владели любым оружием для индивидуального поединка. Метательным оружием вроде копий, оружием для метания стрел. Знали, как управлять крупными метательными сооружениями. Но главным их оружием были «астры», мистическое оружие, действующее на основе мантр.

— Наши предки, славяне, владели этим знанием, — продолжил Акинчана-дхана. — Например, казаки-Характерники, те, кто поклонялся Хара-Радхе. Старейшины Запорожской Сечи знали, что представляет из себя Верховный Господь, поклонялись Ему. Знали законы природы, возможности человека. Умели разгонять облака, вызывать гром, страх у противника. Мантрами заговаривали оружие, ходили по воде. И это еще не все, что они могли! Боевым кличем у них было «Ура!», что в переводе с санскрита значит «на Солнце». «У Ра». В битве на Курукшетре, пять тысяч лет назад, воины тоже шли с этим кличем в атаку. Ибо знали, что если воин погибает с этими словами, то после смерти идет на Солнце, райскую планету. Крича «У Ра» воины давали понять врагу, что не боятся смерти и готовы отправиться на Солнце. О славянских воинах, поклонявшихся Крышеню, то есть Кришне, «Велесова книга» говорит: «И се была подвержена руско-луния от годьев пермена-рекса. И тые хотели женщин от рода нашего. И тут повернулисе Батевы наши и ударили по ним… И возвратили русских жен. Будо се. И се сделал десяток крышеньшей». Крышеньши, слуги Крышеня, Кришны. Они также, как и мы, носили шикху. Не знаю, как у них она называлась.

— Оселедец. Они и сейчас так ходят, — неожиданно для себя произнес Сергей.

— А ты откуда знаешь? Ты их видел? — все повернулись в его сторону.

«Научись контролировать язык. Тебе уже семнадцать лет, а ведешь себя иногда, как болтливая женщина». Слова Ченя словно укорили Сергея, хотя были сказаны двенадцать лет назад. «Мне двадцать девять, и я также не всегда могу контролировать свою речь. До совершенства еще далеко». Сергей вздохнул:

— Да мужики говорили, что видели далеко в тайге таких. Беседовали с ними. Те называли шикху оселедец.

— Значит, не умерло еще боевое искусство славян. Вот бы пообщаться с ними!

— В прошлом году я говорил с профессором санскритского колледжа. Оказывается, преподавание «Дханур-веды» было отменено приблизительно пятьдесят лет назад. «Отпала необходимость». Конечно, это была только часть «Дханур-веды». То, что можно не скрывать от непосвященных. В Индии сейчас есть открытые и закрытые школы. Известна школа Каларипаятту. В ней ученики с детства обучаются рукопашному бою, владению оружием, медицине, поэзии, музыке, ремеслам и безупречной нравственности. В подобных школах, особенно тайных, тела учеников сначала три года готовят специальными упражнениями, массажем. И только потом начинают давать базу. Я слышал, что до сих пор есть мастера «Дханур-веды», владеющие мантрическим оружием. Все они поклоняются Кришне. Или Раме, или Нрисимхе. Тем, чьи тела осквернены поеданием трупов, особенно коров, чрезмерным сексом, алкоголем, это знание не дают. Для их же блага. Если человек, оскверненный подобным образом, воспользуется мантрами, мантры разрушат его тело.

— Точно. У меня есть знакомая. Года два назад она магазинчик на Ленинградском проспекте открыла. Пристала к ней братва: «Давай деньги». А где она их возьмет? Должны были ее убить. Дал я ей защитную мантру Господа Нрисимхадевы. Сказал, как читать. Предупредил: «На время чтения мантры перестань хотя бы есть мясо».

А она ела. Мантра-то ее защитила. Но с телом начались проблемы. Оно энергию мантры не могло пропустить и стало разрушаться. Пришлось давать ей другую мантру.

Оставшись наедине, Бхима пристал к Сергею:

— Расскажи о крышеньшах. Не может быть, чтобы ты знал о них понаслышке. Ты их видел. Где?

— Да ничего о них я не знаю.

— Это нечестно. Знаешь. Ты же мастер, почему правду не хочешь сказать. Только мне.

Сергей, видя, что Бхима от него не отстанет, сказал:

— Отец меня часто водил в тайгу. Как-то у Дальних болот встретили мы одного крышеньша. Отец его знал. Он много с ними общался, особенно после развода. И бывал у них. Только об этом никому не говорил, даже Ченю. Крышеньш разрешил и мне прийти в их поселение.

— А какие они?

— Обыкновенные.

— Как живут?

— Хорошо живут. И нельзя к ним пройти, если дороги не знаешь. Топи на километры тянутся. Верховодит у них Батя. Его все слушаются, даже члены совета. Крутой мужик.

— Он наподобие царя?

— Вроде. У них там несколько деревень. Жители каждой деревни занимаются одним делом. Например, ремеслами или ратным делом. Хотя воином там можно назвать каждого мужчину. Деревней управляет совет, советом — маленький батя. Есть совет деревень. Этим советом управляет большой Батя. Если какой-то вопрос не могут решить в деревне, идут в центральное поселение, к Бате. Последнее слово всегда за ним.

— Почему?

— Потому что он вроде царя, но святого. Как-то экспедиция приехала к нам в Прохоровку, с вертолетом. Вертолет часами летал над деревнями и ничего не заметил. Батя где тумана напустил, где на приборы воздействовал. Ничего не нашли. Хотя летали почти над их головами.

— А сколько они живут?

— В среднем сто тридцать-сто пятьдесят лет. Мясо не едят. В общем, блюдут Закон предков.

— А праздники справляют?

— Для них каждый день, что праздник. Ладно живут, дружно.

— А дома как устроены?

— Добротно. У них есть наука, как строить жилье. Типа Васту-шастры и фен-шуя. Дома красивые, да и сами поселения тоже.

— А кто будет следующим Батей?

— Его сын. У них науку правления постигают с детства. Бате сейчас примерно шестьдесят лет. Лет через десять уйдет в отшельники. Готовиться к следующей жизни. Сын его сменит.

— А священнослужители есть у них?

— Волхвы. Они, как вы говорите, обладают мистическими совершенствами. Святые.

— Как же они попали в такую глухомань?

— Постепенно уходили на восток. Неприемлемы для них «религиозные» войны. Они считают, что все люди разные. И Крышень дал каждому народу разное знание. Терять свое знание и принимать чужое они не захотели. Вот и решили идти в тайгу. Тайга большая. Спрятаться, даже целому народу, есть где. Знание-то славянско-ведическое сохранилось не только у них. Батя говорил мне и отцу, что на тонких уровнях они общаются с другими носителями этого знания. Которые живут и на Урале, и в Сибири, и на европейской территории России.

— А вам они что-нибудь рассказывали?

— Почти ничего. Это знание передается только тем, кто у них живет. Если бы отец там остался навсегда, они, я думаю, не стали бы от него чего-то скрывать.

Около восьми все улеглись. Сергей, быстро расслабившись под стук колес, погрузился в воспоминания. Он как будто заново переживал то, что произошло давно.

После отъезда Людмилы заботу о Сергуньке взяла на себя жена Ченя. Ефим не возражал. Надо кормить и себя, и ребенка. Но ведь с ребенком в тайгу не пойдешь. Вот и повелось, что когда Ефим в деревне, Сергунька живет в доме отца. А когда Ефим в тайге, Сергунька живет у Ченей. Сергей вспомнил лицо матушки Юнь, ее добрые и нежные руки, которые пеленами его, кормили, укладывали спать, ласкали. Юнь! Как я хочу вас увидеть! Вот бы встретить волшебника и попросить исполнить его три желания. Первое, что я попрошу, хотя бы ненадолго вернуться в прошлое. Я подхожу к калитке, во дворе Фэй колет дрова, а Юнь кормит Стрелку, нашу любимицу лайку. Много бы я отдал, чтобы увидеть их.

Чени принадлежали к древней аристократической семье, подвергшейся гонениям. Сначала со стороны японцев, потом — китайского правительства. Чень был гордостью семьи, и она вложила в него самое лучшее. Потеряв в К итае все, Чени, спасаясь от преследований, оказались в Советском Союзе. Превратности судьбы нисколько не сломили их оптимизм. Вдали от родины они оставались китайцами, вызывая у всех, с кем встречались, уважение к китайской культуре. Сначала Фэй досадовал, что воспитание Сергея началось с года: «Сколько времени упущено!» Но царевская порода сказалась и тут. Через несколько месяцев Фэй, глядя на воспитанника, довольно улыбался и говорил: «Надо же, какое чудо мне послано. Ты у нас, Сергунек, талант».

Благодаря массажам, травам, специальным упражнениям, разным тренингам и другим разделам древней китайской науки Сергей рано начал выделяться среди сверстников. И умственно, и физически. Порода, умноженная на искусство Ченей, сделала свое дело. «Постоянно стремись к высшему. Развивайся. И тяни к этому других. Человеческие возможности почти безграничны. Совершенствуйся, совершенствуйся, совершенствуйся». Школы в Покровке почти не было. Разве можно назвать школой избу в две комнаты, в одной из которых учительница живет, а в другой — занимается с детьми. Многие отвозили своих детей в райцентр, в интернат. Но тех, кто не хотел расставаться с ними, устраивала и такая школа. Конечно, ни Ефим, ни Чени не захотели отдавать Сережу в интернат. Да и незачем было. Благодаря специальным упражнениям и тренировкам Сергей уже в девять лет отлично знал всю программу десятилетки и несколько языков. Китайский, английский, итальянский, французский. Он мог бы выучить еще какой-нибудь язык, но в деревенской библиотеке, у учительницы и в книжных магазинах райцентра нужной литературы просто не оказалось. На шестнадцатом году упросил Сергей отца съездить в Иркутск за книгами. Обошли все книжные магазины и привезли домой два рюкзака книг, да подарки Юнь и Фэю. После этого Сергей выучил еще испанский и немецкий. Сергей не любил большие города. Считал, что люди не могут жить в них естественной жизнью. Там негде спрятаться от других, побыть одному. Там теряется связь с матерью-природой, частью которой человек является. Не царем, а частью. Уже тогда, умея разбираться в людях, он видел, как коверкает большой город людей.

Делает их нервными и уставшими от жизни.

То ли дело тайга. Днем она одна, ночью другая. Отец начал рано брать его с собой, учить тому, что знал сам. И Сергей всем сердцем полюбил этот бескрайний зеленый океан, отвечавший на боль, радость как родная мать.

Ночь, темно, кричит сова, ухает сыч. Четырехлетний Сережа сидит в большой деревянной клетке и слушает тайгу. Все чувства обострены. Слух ловит каждый шорох. Зеленые глаза волка. Сергей смотрит в них, и волк успокаивается. Кровожадный рык сменяется поскуливанием. Волк ложится у клетки и сторожит ее. Ветер поет над деревьями, используя их листья и ветви как музыкальные инструменты. Утро. Фэй открывает дверцу, не обращая внимания на лежащего волка. Волк провожает мальчика и пожилого мужчину до края леса и жалобно повизгивает, словно расстается с друзьями. Фэй назовет волка Волчком, и тот станет постоянным спутником Сергея в таежных походах. А еще будет встречать его на заветной поляне Потапыч, огромный медведь. Будет лакомиться вареньем и сладкой мордой лезть целоваться.

День. Полуобнаженный пятнадцатилетний Сергей стоит на зеленой поляне, подставив грудь ласковому солнышку. Танец, медленный, спокойный танец, от каждого движения которого деревья то сгибаются, то разгибаются. По траве ходят волны. Энергия течет по телу, как полноводная река, убирающая преграды со своего пути. Танец окончен. На поляне появляется тигрица. Ее тело распластано в прыжке. Еще более высокий прыжок делает Сергей, в воздухе усаживается ей на спину и бьет по голове. Тигрица жалобно рычит и теряет сознание. Погладив ее по макушке, Сергей говорит: «Поспи немного. И больше не нападай на людей».

Глава 5

Хорошее было время. Улыбнувшись, Сергей уснул. Долина. Она опять звала, манила дивной, чудной красотой. В лучах восходящего солнца Сергей летел к городу, залитому прозрачным золотом и похожему на огромный сундук с сокровищами. На фоне солнечно-голубого неба огромным кораблем-птицей казался паривший величественный храм.

Неужели это явь? Такое невозможно. Или я иногда попадаю в сказку? А может быть, это, как рассказывал Чень, другие, сокрытые от нашей варварской цивилизации земли?

— Сергей, подъем. Через час Калькутта.

Опять разбудили. Долечу я когда-нибудь до города или нет? Даже просыпаться не хочется!»

— Серега, вставай. В автобусе выспишься за четыре часа. А сейчас вставай, позавтракать не успеешь.

Жалея о прерванном сне, Сергей окончательно пришел в себя. Размышляя о долине, городе и удивительном храме, он почти не заметил вокзала. Автоматически сел в автобус. Интересно, этот сон я вижу раз седьмой. Что он значит? Где эта долина? И существует ли вообще? После сна я предчувствую счастливые перемены в жизни. Как будто все изменится. Или это обман, иллюзия?

* * *

Вот и Майяпур. Народу-то сколько! И красиво как! Устроившись с Бхимой в гостинице, Сергей отправился на экскурсию. Побродил по парковому комплексу, налюбовавшись зелеными лужайками, искрящимся фонтаном, разноцветными клумбами. Заглянул в небольшой ресторанчик. Покормил бананами священного слона, который в определенные дни и праздники возил на себе Божества. Везде слышалась радостная речь на английском, испанском, польском, французском и других языках.

У самадхи великого святого Сергей встретил Нараяну, Сита деви и Лилу.

— Тебе нравится здесь?

— Здорово. — Сергей удовлетворенно кивнул. — Красиво. Очень много преданных Бога.

— Это еще мало. Обычно сюда на Гаура-пурниму, весной, приезжает до семи тысяч человек. Расписание праздника видел?

— Нет.

— Посмотри. Особенно план семинаров. А где Бхима?

— Отдыхает. Я к нему тоже сейчас присоединюсь. Расслабляющая здесь атмосфера. Хорошо.

— Не очень расслабляйся, — Нараяна улыбнулся. — На праздник сюда собираемся не только мы, но и воры со всех окрестностей. Преданные Всевышнего расслабляются, а воры стригут паспорта и деньги.

— Что ж это такое? Нигде от них спасения нет, — Сита деви огорченно посмотрела на Лилу. — Сереженька, если хочешь, мы вместе походим по здешним храмам, Навадвипе.

— Согласен. Завтра.

Половину следующего дня Сергей посвятил разминке, чтению, экскурсиям. В парке он встретил Бхиму, разговаривавшего на английском с французскими паломниками.

— Познакомьтесь, это мой друг, Сергей. А это, мои друзья, Пьер и Диана.

Супруги улыбнулись новому другу:

— Завтрак уже закончился. Пойдемте в ресторан. Бхима объяснил:

— Еда в Майяпуре обычно островатая. Повара — индийцы. Западные желудки переносят такую пищу с трудом. Вот и ходим в ресторан, благо готовят в нем потрясающе вкусно.

Ресторанная еда действительно оказалась очень вкусной. Сергей с удовольствием уплел две пиццы и досу, большой блин из пшеничной и рисовой муки.

— Ты что сейчас будешь делать? — спросил Бхима.

— Не знаю.

— Я иду на семинар «Ведическая космология». Если хочешь, идем со мной. Интересно. А потом Сита деви и Лила зайдут за нами.

— Хорошо. Идем.

* * *

Семинар вел молодой монах, санньяси. Сергей внимательно слушал, хотя многое знал о строении вселенной от Ченя.

- Вселенская форма Господа включает в себя все, начиная с вторичного творца Брахмы, и кончая разрушителем Вселенной Шивой. В нее входят все великие мудрецы, полубоги, демоны, наги, люди, птицы, звери, пресмыкающиеся, планеты, звезды, астероиды, светила, молнии и гром. А также обитатели различных планетных систем: гандхарвы, апсары, якши, ракши, питы, сиддхи, видьядхары, чараны и прочие виды живых существ.

После семинара Сергей поинтересовался:

— Бхима, ты как-то сказал, что в духовном мире есть только настоящее время.

— Чтобы это реально осознать, надо одухотворить свой разум. Невозможно понять трансцендентное при помощи материального разума. В материальном мире нет настоящего времени. Одна секунда — и оно уже прошедшее. А в духовном — нет прошлого и будущего. Там только бесконечное настоящее. Сначала надо принять это теоретически и совершенствовать себя, чтобы потом реально это осознать и жить, даже в материальном мире, по законам вечного, духовного настоящего времени. Ты не материалист. Тебе легче понять духовные категории. Ведь Чень учил тебя не только боевому искусству. Ты очень подготовлен, а значит, легко воспримешь знание о духовном мире.

— Да… Чень про него мне ничего не говорил. Про ад, рай, другие измерения, земли, в которые нас не пускают, рассказывал. Про духовный мир — нет.

— Он рассказывал про Пять книг?

— Конечно.

— Сколько им лет?

— Датируют по-разному. То две тысячи лет, то пять.

— Меньший срок им дают западные специалисты?

— Да.

— То же самое и с Ведами. Когда англичане захватили Индию, они поняли, что являются в ней только физическими хозяевами. Чтобы стать реальными хозяевами, им надо было доказать, что Веды устарели, что они младше Библии, что христианская культура выше ведической. И так далее. Девяносто пять процентов санскритологов выполняли политическое задание англичан по дискредитации Вед. Частично им это удалось. Что им удалось точно, так это ускорить процесс деградации индусов. Благодаря англичанам, индусы начали есть мясо, рыбу, яйца, пить чай, кофе. Раньше это считалось грехом.

— Пример.

— Ну, например, Бхавишья-пурана. Пурана значит «древняя». Пураны — исторические хроники, рассказывающие о событиях, происходивших в других вселенных, в нашей вселенной миллионы или тысячи лет назад. Они написаны в соответствии с трансцендентной логикой. И понять их мирским умом невозможно. А именно это и делают западные санскритологи. Не понимая сверхчеловеческое божественное знание своим материальным разумом, они пытаются притянуть его за уши к своим меркам. Вместо того, чтобы подняться до их уровня, расширить свое сознание.

Бхавишья-пурана — пурана предсказаний, записанная пять тысяч лет назад Вьясадевой. В ней предсказан приход Будды, Иисуса, Муххамеда. Описывается их миссия, жизнь. Предсказан приход Шанкары, Чайтаньи. Все крупные политические события.

— Назови что-нибудь?

— Создание Советского Союза. Говорится, что государство с демонической, безбожной философией будет существовать семьдесят три года, а потом распадется. И начнется дележка. Много чего предсказано. Признать авторитет Вед для англичан означало признать, что западная, то есть христианская, культура намного ниже ведической. А если это признать, то господство над Индией невозможно. Вот они и стали убеждать индусов, что Веды устарели, что это басни, что им одна-две тысячи лет. И так далее и тому подобное. Здесь же нельзя было, как в России, вырезать три четверти населения и убедить индусов, что их предки язычники. Все как раз наоборот. Ведь их предки знали, кто такой Господь и поклонялись Ему. Славяне, как и индусы, знали Верховного Господа и Его представителей — полубогов. Они поклонялись лично Верховному Господу и знали, что Он из себя представляет. В отличие от тех, кто потом захватил власть. Ну да ладно. Дело прошлое. Судя по всему, в Китае было то же самое?

— Почти. Им не удалось захватить духовную власть. Чтобы подчинить народ, надо захватить его ум, — сказал Сергей.

— Я слышал от западных специалистов, что китайской культуре четыре-пять тысяч лет. Но в Пуранах говорится, что китайская культура намного древнее. Россия в Пуранах названа землей полубогов. В ней много святых мест, о которых мы даже не подозреваем.

— Когда-нибудь, если останусь жив, я попытаюсь найти их,- пообещал Сергей. – Поможешь? И мы едем сегодня в Навадвипу?

— Обязательно помогу, — сказал Бхима. – И в Навадвипу мы сегодня поедем.

* * *

Экскурсия по Навадвипе, небольшому городку, заняла часа два. Преданные побывали в нескольких местах, где когда-то жили великие святые. Побывали в разных храмах. Гостеприимные навадвипцы улыбались преданным, желали самого хорошего. Несколько горожан вызвались провести их по всем достопримечательностям. И постоянно расспрашивали о России, о том, как там следуют древней культуре.

— Бабушка, съездим еще на Йога-питху, — попросила Лила.

— Если ребята не устали, съездим.

Бхима и Сергей, конечно, не устали и захотели съездить на место явления Золотого аватара Всевышнего. Расположившись в лодке, Сергей наблюдал, как удаляется Навадвипа. В этом месте Ганга и Джаланга, ее приток, сливались и дальше, к океану, текли вместе. Воды рек были разного цвета и не смешивались. Лодка доплыла уже до середины, как из воды перед ней взвился речной дельфин, застыл на секунду в воздухе, просвистел что-то и ушел в глубину.

— Ой, какие они красивые. — Лила даже привстала, пытаясь рассмотреть в воде дельфина. Словно удовлетворяя любопытство девушки, из нее показалась умильная мордочка дельфиненка. Лила взвизгнула и от восторга чуть не свалилась в воду. Сильные руки Бхимы вовремя схватили девушку:

— Осторожнее, не на земле.

Лила смутилась и покраснела:

— Извини. Мне очень хочется его погладить.

Из воды опять высунулась мордочка дельфиненка. Лила протянула к ней руку. Дельфиненок не испугался, а, наоборот, подплыл к лодке и дал себя погладить.

— Теперь довольна? Смотри, ты ему понравилась! Не хочет уплывать. — Сита деви помахала шалуну.

Дельфиненок осмысленно просвистел что-то в ответ и уплыл.

— На том берегу Джаланги стоит древо желаний. Если хотите, можно к нему сходить. Хотя здесь все деревья — древа желаний. — Бхима рукой показал на раскидистое дерево, увешанное чем-то ярким.

— А откуда известно, что именно Йога-питха — место рождения Золотого аватара, — Сергей вопросительно посмотрел на Бхиму. — Так же, как во Вриндаване узнавали места игр Кришны?

Лодка причалила, и друзья сошли на берег. Рикши наперебой стали предлагать свои услуги. Бхима выбрал двух рикш с благостными лицами, договорился о цене. Сначала рикши удивлялись, почему никого из западных паломников не удается обмануть. Все, кто приезжает, знают точную цену. Потом перестали. Местные преданные сразу предупреждают паломников о рикшах-обманщиках и настоящих ценах.

Рикша проезжала мимо расписных храмов по обеим сторонам дороги. Сергей подумал, что нужно обладать немалыми способностями, чтобы с таким искусством построить храм, сделать на его стенах барельефы-сцены из священных писаний и все это раскрасить так, что невозможно оторвать взгляд.

— И Вриндаван, и Майяпур после ухода Господа оказались как бы заброшенными — начал объяснять Бхима. — Люди ушли оттуда. Все восстановили великие святые. Во Вриндаван пятьсот лет назад пришло шестеро величайших святых. Это ты уже знаешь. Такие личности обладают духовным видением. Нам некоторые святые места кажутся заброшенными. Но игры Господа проходят в них всегда. Просто мы не видим этого, а святые видят. Им легко определить, с какого дерева прыгал Кришна. В каком озерце любит купаться Радхарани. После ухода Господа Чайтаньи Ганга изменила русло и затопила Навадвипу. Господь забрал Своих преданных с Собой. Потом Ганга еще раз изменила русло. На месте рождения Господа оказался пустырь. Навадвипу отстроили на другом берегу. В девятнадцатом веке сюда приехал Бхактивинода Тхакур, великий святой.

Бхима обвел взглядом окресности и продолжил:

- Он хотел найти место рождения Господа Чайтаньи. Но об этом не у кого было спросить, так как никто не знал, где город был раньше. И тогда он взял своего духовного учителя, Джаганнатху Даса Бабаджи… Ему было сто двадцать лет. Он был сухонький и сгорбленный. Бхактивинода посадил его в корзину, привязал ее за спиной и стал обходить разные места на этом берегу. Вдруг он увидел огромный столб света, падающий с неба. На месте, где свет касался земли, росла роскошная туласи. И Джаганнатха Даса Бабаджи, который даже ходить не мог, вдруг сам выскочил из корзины и принялся танцевать вокруг туласи: «Он здесь родился! Вот это место!» Своим духовным зрением они увидели на месте туласи дерево ним, под которым явился в этот мир Золотой аватар Всевышнего. Там до сих пор проходят игры маленького Нимая. Его назвали так, потому что Он появился под деревом ним. Преданные и сейчас слышат, как Шачи деви, мать Господа Чайтаньи, зовет своего божественного ребенка: «Нимай!» Позднее на этом месте при раскопках обнаружили домашнее Божество отца Господа Чайтаньи. Описание этого Божества приводится во многих старых книгах.

— Господь рождается, наверное, не как обычные дети.

— Естественно. Обычные дети не входят в лоно матери сначала через ум отца, а потом ум матери. Был у мамы большой живот и вдруг исчез… А рядом лежит прекрасный ребенок, в одежде и с украшениями. Знаешь, что было пять тысяч лет назад с Рохини, матерью Господа Баларамы? Царь Камса заточил Деваки, свою сестру, и ее мужа Васудеву в тюрьму, так как было предсказано, что восьмой сын Деваки убьет Камсу. Камса убил шесть своих племянников. И вот седьмая беременность Деваки. Скоро ей рожать, а живот вдруг исчез. Был и нет! Рохини, другая жена Васудевы, в это время жила во Вриндаване. Под покровительством Нанды Махараджа, брата Васудевы. Рохини была беременна. На седьмом месяце. И ночью ей снится, что у нее выкидыш. Просыпается, а живота нет. И выкидыша тоже. Рохини испугалась и очень расстроилась. Но Йогамайя, олицетворение энергии Абсолюта, сказала ей: «Не волнуйся! Я тебе сейчас другого ребенка перенесу, из лона Деваки». И перенесла Балараму.

Сергей посмотрел на вдохновленное лицо друга, а тот, погрузившись в рассказ, продолжал далее:

- Все подумали, что у Деваки выкидыш. А потом восьмой ребенок... Кришна сначала вошел в ум Васудевы. А из ума Васудева — в ум Деваки. А потом в ее лоно. Деваки и так была красавицей. А тут расцвела так, что глаз невозможно было оторвать, от нее исходило такое ослепительное сияние. И полубоги приходили ей молиться. И Камса, ее брат, понял: «Пришел Господь!» А когда у Деваки начались как бы схватки, то родов в нашем понимании не было. Просто рядом появился ребенок дивной красоты в чудесных украшениях. А потом этот ребенок предстал перед Своими так называемыми родителями как Господь. И те вознесли своему так называемому сыну замечательные молитвы. Вот и приехали!

Друзья прошли в ворота матха, ашрама, поклонились Божествам. Потом Бхима подвел всех к раскидистому ниму, рядом с которым стоял маленький храм с мурти, статуями, Джаганнатха Мишры и Шачи деви. У Шачи деви на коленях лежал младенец, маленький Господь Чайтанья. Благоговейно поклонившись Господу и тем, кого Он выбрал Себе в родители, друзья вышли на улицу.

Уже стемнело. Круглая луна освещала поля и дорогу.

— Пойдемте пешком. Рикш все равно нет. Я всегда мечтала побродить по Майяпуру при луне. Согласны? – попросила Сита деви.

Бхима пожал плечами: «Пешком, так пешком».

Мимо проехали телеги с сеном, поверх которого сидели девушки с кувшинами молока. Залюбовавшись их улыбчивыми лицами, волосами в дешевых украшениях и цветочных гирляндах, Сергей подумал, что эти бедные девушки выглядят намного счастливее их богатых сверстниц из Москвы, Парижа, Рима и других городов. Для счастья вовсе не обязательно иметь миллионы долларов. Знание и многое другое ценнее гораздо больше.

Он вспомнил Владу, свою первую любовь. И отца Влады, массивного, грузного мужчину с сигарой в зубах: «Дорогая моя, если бы я мог прибавить к своим деньгам твоего уникального возлюбленного… Небогатый студент, пусть даже МГУ, не пара моей дочери. А чтобы ты скорее его забыла, будешь учиться в другом университете. Сорбонна или Кембридж тебя устроит?»

Кое-где над дорогой переплелись кроны баньянов.

Справа вдали серебрилась Ганга. Далеко, у горизонта, темнел лес. Где-то слышался звон колокольчиков. Многочисленные стада коров возвращались домой. Покой и благость. Вот как бы я это назвал. Хорошо жить в таком месте. Три раза окунулся в Ганге — и снял грехи. Живущие здесь просто обречены на духовное совершенство. Или в этой жизни, или в следующей.

* * *

— Завтра — Новый год! Новый год! День явления Господа. Новый год! Новый год! Новый год! Завтра наступит 503 год эры Гауранги. А потом — холи. — Щебетала Лила. — Бабуля, ты отпустишь меня послезавтра за ворота комплекса? В прошлом году Чандра и Амбика в холи ездили в Навадвипу. Вернулись разноцветными. Побывать в Индии и пропустить холи! Бабуля, можно?

— С кем ты поедешь?

— С нашими, с Урала. Я одену старое сари, его не жалко испортить.

— И намажь тело кокосовым маслом. Тогда краска будет легче смываться, — посоветовал Бхима.

Внезапно Сергей остановился:

— Бхима, иди сзади женщин. Впереди нас ждут очень гадкие люди.

— Может гунды? Ты чувствуешь серьезную опасность?

— Нет. Восемнадцать человек, но все лохи. Наверное, хотят ограбить нас.

— Невероятно. В Майяпуре о таком я еще не слышал. Впрочем, времена меняются.

Минут через пять перед преданными Всевышнего выросли восемь человек и сзади семь.

— Трое в поле. Не отходи от Ситы и Лилы, — сказал Бхиме Сергей и встал, загораживая женщин.

Нападающие окружили их. Вперед вышел крупный, в джинсовом костюме мужчина лет сорока. Его черные глаза цепко и нагло прошлись по преданным, задержавшись на золотых украшениях Ситы деви и Лилы. На всклокоченной бороде «джинса», так сразу про себя окрестил его Сергей, висели красные крупицы пана, который тот минуту назад сплюнул. Показывая красноватые зубы и ловко вертя в руке бамбуковую палку, он ржавым голосом сказал по-английски: «Деньги, украшения!».

Сергей и Бхима молчали. «Деньги, украшения!» — бамбуковая палка поднялась для удара. Сергей перехватил ее левой рукой, легко потянул на себя и ударил одновременно левой ногой ему в пах, а сложенными пальцами правой руки в кадык. Обмякшее тело мешком упало на землю. Гунды бросились кто на Сергея, кто на его друзей. Но никто из нападавших не смог к ним даже прикоснуться. Бамбуковая палка в руках Сергея начала вращаться с бешеной скоростью, нанося страшные удары по спинам, головам, рукам и ногам гунд. Через минуту все восемь в разных позах лежали на земле, кто без сознания, кто тихо повизгивая от боли. С места прыгнув через головы Ситы деви и Лилы, Сергей палкой припечатал к земле двух гунд. Справа к нему бросился высокий парень с бритой головой. Сергей, выпрямляя левую ногу, направил правую назад и вверх по кругу. «Обратным движением ноги надеть фиолетово-золотую шапочку» у него всегда получалось очень хорошо. Стопа Сергея врезалась в подбородок гунды. Тот не успел даже вскрикнуть, отлетел и растянулся на земле. Последний гунда, почти совсем мальчишка, открыв рот, с изумлением смотрел на западных паломников. По его лицу градом катился пот, а на брюках, ниже живота, появилось мокрое пятно. Сергей смерил его взглядом и назидательно произнес: «Зачем с ними пошел? Сделать с тобой то же самое?» Парень отрицательно помотал головой. В испуге сделал шаг назад. Потерял сознание и свалился рядом с тремя гундами, которые при помощи Бхимы уже отдыхали в пыли. Со стороны Ганги послышался топот убегающих людей. Оглядев поле боя, друзья повернулись к Сита деви и Лиле и чуть не расхохотались. Распахнутыми глазами бабушка и внучка смотрели то на гунд, то на Сергея. Они, кажется, не успели даже толком испугаться. Наконец смысл происшедшего до них дошел, и обе, разом, рухнули на дорогу.

— Ой, Кришна, что же это такое? Они нас убить хотели? — надломленным голосом спросила Сита деви?

— Может, скорую вызвать по 03? — Еле выговорила Лила. — Вдруг помрут?

Ее слова заглушил смех.

* * *

— Ты как, ожила? — Сергей положил на столик перед Лилой розовые лотосы. — Специально для тебя. Правда, красивые?

— А Кришне предложили? — В огромных глазах Лилы блеснули радостные искорки.

— Конечно, Бхима предложил. И прислал тебе еще освященной пищи. Сейчас семинар по космологии, поэтому подарки вручаю я.

— Спасибо. Я после вчерашнего никак не могу прийти в себя.

— Но ведь ничего особенного не произошло.

— Для вас. А я первый раз в жизни сталкиваюсь с подобным.

— Где же ты жила до этого? На другой планете?

— Я в школе училась. В прошлом году закончила.

— Отличница?

— Золотая медаль. Ни в школе, ни тем более дома и в храме такого не было. Я знала, что этот мир жестокий, только теоретически. Я глупая?

— Чистая ты. Дай Бог тебе никогда не сталкиваться с подобным. В школе интересно было?

— Сначала да. А когда мы с преданными познакомились, начали Веды читать, стало неинтересно. Когда плаваешь по океану, пруд кажется маленьким. В писаниях есть ответы на все вопросы, а в школе…

— Но ведь читать, считать тоже надо уметь.

— Да, — Лила махнула рукой. — Папа учил меня ведической математике. После нее математика в школе — легкотня. То, что я могу получить за одно действие, они получают за десять. Логика дикарей. А учителя! Чему может научить человек, если курит и ест трупы? Если он безнравственен. И не может выйти за рамки своего ума.

— Учителя разные бывают.

— Наверное, я, как и все в моем возрасте, максималистка. Ты тоже был таким в восемнадцать?

— Нет.

— Повезло. Папа мне говорит: «Люди разные. Нельзя никого осуждать». Но разве можно принимать за авторитет людей, которые думают только о своей семье. Они не знают законов жизни. Когда их спрашиваешь, почему это так, а это по-другому, они не знают, что сказать. Они не могут ответить на самые важные вопросы! И хотят, чтобы их уважали! Конечно, я оказывала им почтение. Все-таки старше меня. Но уважать!

— Ты не волнуйся. Съешь лучше расагуллу, вот так. Молодец! А сейчас сделаешь несколько упражнений, которые я покажу. И через двадцать минут забудешь обо всем плохом.

* * *

— Лила в порядке? — спросил Бхима.

— Сейчас да. Впечатлительная девушка.

— Она росла, как цветочек в оранжерее. Господь милостив, начал показывать ей, какова на самом деле материальная жизнь. Сначала воры в аэропорту, потом эти гунды.

— Почему Всевышний разрешает такое?

— У каждого огромный воз кармы, в том числе и очень плохой. Милость Бога проявляется в том, что эту карму Он сводит почти на нет. Например, я готовлю на кухне и порезал палец. Это значит, что по карме меня должны были убить. Но так как я служу Кришне, он этот кошмар свел до пореза. Готовим-то мы для Него. Или... Вчера нас могли ограбить и убить. Но Кришна дал нам лишь прикоснуться к этому и защитил через тебя. И нас спас, и тебе дал проявить себя, и гунд наказал. Кого Кришна хочет убить, того никто не спасет. А кого Он хочет защитить, того никто не убьет. Карма — сложная штука.

— И убрать нельзя?

— Ее может убрать, исправить только Всевышний или духовный учитель. Другим не дано, не имеют полномочий. Начни служить Кришне, увидишь.

* * *

Сергей и Бхима сидели на полу своей комнаты и уплетали ресторанные пиццы с овощной райтой.

— Вкусно! — Сергей положил в рот очередной кусок. — Я даже в Италии таких не ел.

— Ты там отдыхал?

— Работал.

— Все-таки ты молодец! Пока я с трудом накостылял троим, ты уложил двенадцать.

— А чего их укладывать? Такие справляются только с женщинами и детьми. Хотя, может, что-нибудь и умеют. Но я этого не заметил. Тот, кто действительно что-то умеет, на меня никогда бы не напал. Воин определяет возможности другого воина одним взглядом. Этот лох считает себя знатоком палочного боя. Вот Кришна и проявил к нему милость. Показал, что тот ничего не умеет.

— В твоем отделе все такие? Ты проходил спецподготовку?

— Естественно. По графику. Но и там приходилось шифроваться. Просто у них не было такого учителя, как у меня. Ведь Чень был не только мастером тай-чи и других видов борьбы. Про ниндзя слышал?

— А кто про них не слышал? – фыркнул Бхима.

— Самые крутые ниндзя ничто по сравнению с Ченем. Он был мастером шпионажа, мистиком, суперврачом, повелителем стихий и т. д. и т. п. Его учили наставники клана, которым было много сотен лет.

Помолчав немного, Сергей продолжил:

— Однажды я спросил Ченя, почему он, обладая такими качествами и способностями, живет в глухомани? Его ответа я до сих пор не смог понять. Чень сказал тогда:

«По прошествии многих событий и лет я пришел к выводу, что меня учили всему только для того, чтобы я научил этому тебя». Когда мне пригодится все то, чему я научился у Ченя и крышеньшей?

— Почему ты пошел в отдел по борьбе с наркотиками?

— Длинная история. А у вас говорится что-нибудь об идеальном государстве? Где нет бандитов, страха, убийц. Что бы я делал в идеальном государстве?

— Еще как говорится! И тебе-то там самое место. Идеальным считается государство, которое возглавляют святые брахманы, то есть священнослужители. Но настоящие святые! Они дают советы святым воинам, защищающим подданных от негодяев. Ты очень похож на святых воинов прошлого.

— И такое возможно?

— В Ведах идеальная система общественного устройства называется «варнашрама-дхарма». Дай еще кусочек. Четыре сословия, то бишь «варны», и четыре этапа жизни, то бишь «ашрама». Самое высшее сословие — духовные интеллектуалы, это святые брахманы, философы, учителя и т.д. Они хранят духовное знание и дают, в соответствии с ним, наставления другим сословиям. Следующее сословие — цари, воины, администраторы. Потом - сословие торговых людей, землевладельцев, банкиров. И сословие рабочих и служащих.

— Сословие передавалось по наследству? – поинтересовался Сергей.

— Нет. Дети ходили с пяти лет в школу, которой руководил святой брахман. Годам, эдак, к десяти-одиннадцати ребенок проявлял свои наклонности, и совет учителей, возглавляемый святым, решал, наклонности какого сословия ребенок проявил. В соответствии с наклонностями он и получал образование. Если он не хотел учиться, ему давали минимум знаний, и ребенок начинал относиться к сословию рабочих и служащих. Если ребенок хотел учиться и проявлял склонности к бизнесу, его учили торговому делу. Если ребенок был очень способным и проявлял склонность к боевым искусствам, защите людей, его обучали как воина и правителя. Как защитника святых, коров, женщин, детей и стариков.

— Сколько они учились?

— Рабочие и служащие — примерно пять лет, торговое сословие — лет десять. Воины учились с 5 до 20 лет. А брахманы, самые талантливые и способные — с 5 до 25 лет. Вся их жизнь, женились они или нет, посвящалась служению Верховному Господу. Именно они хранили Веды. Хотя письменность существовала всегда, знание передавалось устно, от учителя к ученику. Качества и способности брахманов непостижимы для современного человека. Веды были записаны только пять тысяч лет назад.

— Кем?

— Вьясадевой. Литературным воплощением Господа. Он предвидел, что с течением времени люди утратят свои способности, в том числе и память.

— А это что такое?

— Сандеш. Сладкий сыр, попробуй. Мама называет меня «панирная душа». Когда она готовит сандеш, я съедаю все за пять минут.

— Ого! Божественный вкус! Ты продолжай, продолжай.

— Так вот. Сословие родителей не определяло ничего.

— То есть, — перебил Сергей Бхиму, — если у царя сын имел качества рабочего, он переходил в сословие рабочих?

— Да. То же самое и с брахманами. Брахманы и правители культивировали в себе благочестие. Они были самыми достойными из всех людей. Поэтому подобное случалось довольно редко.

— Куда же делось это идеальное государство?

— Под влиянием Кали-юги…Отдай сандеш! Уплел, пока я тут распространяюсь… У, хитрюга! Под влиянием Кали-юги начали деградировать сначала брахманы, потом правители, потом торговые люди и рабочие.

— Пример, плиз, — с набитым ртом произнес Сергей.

— Пожалуйста. Европа. Пока христианские священнослужители были достойны своих санов, правители им безропотно подчинялись. Когда же короли увидели, что так называемые духовные личности стали политиками, они перестали их слушаться. Зачем политику слушаться другого политика? И так как короли, графы и т. п. не получали должного духовного руководства, они утратили качества правителей. Торговое сословие, видя, что правители не выполняют своих обязанностей, свергло их разными путями. А рабочие, видя, что ни одно из высших сословий не выполняет свои обязанности… Возьми ананас. В которые, кстати, входит обеспечение рабочих и служащих едой до отвала, хорошей одеждой и хорошим жильем, убрали в некоторых странах и торговые сословия от власти. А когда страной правят люди, не имеющие для этого качеств или хотя бы специального образования, получается что? Дурдом. Плоды которого сейчас пожинает Россия. Если государственная религия является действительно религией… Ты понимаешь, что я имею в виду. В стране не происходит революций. Их просто незачем делать. Священнослужители, учителя, философы, ученые — голова общества. Они должны быть высоконравственными и религиозными людьми. Иначе их советы ничего не стоят. Вот я все говорю, говорю. А ты почти всегда молчишь. Рассказал бы что-нибудь о себе. Обещал. А воин должен свое слово держать. Я тебе дам два своих кусочка пиццы, а ты за это расскажешь мне детективную историю о своих приключениях. Согласен?

— Ага. Если к пицце ты приложишь два сандешика. Нет, три. — Сергей благодушно погладил живот. — Все-таки правы женщины. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, полный. Иногда я, как тот дракончик из мультика. Мне, и это мне, и это. И это. Все мне.

— А я думаю, на кого ты похож? Точно, на дракончика.

— Вот, вот. Поэтому ты дашь мне еще два сандешика. Итого пять. Хочу шесть. Меняемся? Ты мне шесть сандешей, а я тебе — захватывающую историю. Правдивую!

— Согласен. Итак, я устраиваюсь поудобней и весь внимание.

— Устраивайся, устраивайся. Дело, значит, было так. Как-то с Батей, начальником моего отдела, я отдыхал в Италии. Условно, конечно, мы отдыхали. На рабочей встрече руководителей служб по борьбе с наркотиками. Представь. Шикарная вилла на берегу Средиземного моря. Изумрудные волны у ступенек. На пляже белоснежный песок. Батя меня взял потому, что я говорю на языках всех служб, которые там присутствовали. Первая половина дня — обмен опытом, общие планы и тому подобное. Под вечер — культурная программа. Вот на ней-то я и познакомился с Жаком, французом. Хороший он был, — голос Сергея стал грустным. — Тяжело друзей терять. У него был первый дан по каратэ, и четвертый по вин-чуню. Классный парень. А потом так получилось, что отправили меня и его в Бразилию. Помогать в операции по изъятию крупной партии наркотиков. Которые Родригес, я тебе про него говорил, должен был отправить частично во Францию и Россию. Сам понимаешь, многое я упускаю, чтобы ты спал спокойнее. Возглавил операцию один из руководителей бразильской службы Педро Санчес. Не понравился он мне сразу. То есть… Я его моментально просчитал. Чень многому меня научил. Санчес вел двойную игру.

Сергей задумался, вспоминая прошлое:

- Может еще сандешей у тебя взять? Как они их делают такими…

- Вкуснейшими? – продолжил Бхима. – Ты мне зубы не заговаривай, рассказывай дальше.

Сергей, глядя на сандеши Бхимы, расстроенно вздохнул:

- Прилетели в Рио, потом на машине. В общем, название тебе ничего не скажет. Нам нужны были документы, пленки. Чтобы посадить Родригеса и его «соратников». Сидим однажды на базе. Санчес показывал план местности. Телефонный звонок, а на другом конце — Родригес. Санчес, естественно, отвечает односложно, с почтением. Я Жаку сказал, но он не поверил. Объяснил. Записали несколько разговоров. Педро, дорогой Педро, продал нас с потрохами. Операция, по его плану, должна была закончиться нашей героической гибелью, его ранением и ускользанием Родригеса вместе с грузом. Три тонны героина. Ну и досталось Жаку и мне! Педро с Родригесом должны были встретиться для окончательного обсуждения в гостинице «Фортуна». Я сидел в соседнем номере и через Педро все видел. Лаборатория Родригеса находится на территории его имения. Помнишь Изауру? Фазенда, огромная фазенда. Дворец, очень красивый. Перед ним — пруд, лужайка, сзади — парк и холм. А с другой стороны холма, в бункере — лаборатория. И так искусно замаскирована, что об этом сначала догадались только мы. Как я врал! Даже дух захватывает. Жак прилагал большие усилия, чтобы не хохотать при этом. Сколько часов я провел на фазенде! Всю облазил, каждую тропку знал.

— И тебя не заметили?

— Куда им. А в бункер войти нельзя. То есть, я мог бы войти, но это увеличило бы проблемы. Мы усыпили бдительность Санчеса до того, что он перестал за нами следить. Подумал, что дело в шляпе. А план его и Родригеса заключался примерно в следующем. Из лаборатории выезжает рефрижератор с грузом и под охраной идет на одну из баз Родригеса. По многим причинам взять его можно было только через сутки. Пока мы следим за этим грузом, рефрижератор с наркотиками под охраной полиции идет в Форталезу, порт, и перегружается на подводную лодку. В погоне за мнимым грузом нас убивают, Педро ранят и т.д. Какой дорогой повезут наркотики, мне пришлось узнавать необычным способом. У Родригеса было два телохранителя, с которыми он не разлучался никогда. Ну, может быть, в туалете и в спальне. Один из них в свободное время любил совершенствоваться профессионально в рощице рядом с дворцом. Как-то раз в это время я навестил его. И попросил его сознание помочь заснять необходимое, потом отдать микрокамеры мне и забыть обо всем. Через его сознание я увидел внутренность дворца и бункера. Малый добросовестно выполнил то, о чем я попросил. И вскоре улики против Родригеса, многих его друзей лежали на столе директора службы. Он работал только на государство. Дальше все шло по нашему плану. Результат: Педро и еще человек десять — в тюрьме. Родригес не может почти нигде открыто появиться.

— Его разве не арестовали?

— Я лично сдал его в руки полиции. Но когда есть деньги… Под залог Родригеса выпустили. Потом он просто исчез.

— Если бы ты знал, что тебя захотят убить…Ты сделал бы то, что сделал?

— Да.

— Ты настоящий воин. Боишься смерти?

— Зачем ее бояться? Прав был Чень или неправ, но он вбил мне в голову, что долг превыше всего. Так или иначе, я оказался на такой работе и в таких обстоятельствах. А значит, должен был выполнить свой долг. До конца. Чего бы это ни стоило. Честь — не абстрактное понятие. Ты читал что-нибудь о Юэ Фэе?

— Слышал, что он был выдающимся полководцем и основал какой-то стиль кунг-фу.

— Он настолько был предан стране и государю, что когда его умышленно обвинили в измене и арестовали, он не сопротивлялся. Хотя мог бы разнести в щепки тюрьму и уничтожить тех, кто его пытал, а потом убил. Для него честь и доброе имя были не пустыми словами. Вот только с государем ему не повезло, дерьмом оказался. До сих пор его проклинают, а Юэ Фэя славят за верность стране, нерушимое слово. Его сына, Юэ Юня, славят за преданность отцу.

— Веды говорят, воин в ситуации: долг или семья — должен выбрать долг. Даже если его семья при этом погибнет. Но сейчас на такое мало кто решится.

* * *

Уже в темноте, лежа на постели, Сергей обратился к Бхиме:

— Что бы ты сделал, если бы стал президентом?

— Я? Не знаю. Скорее всего, я отказался бы от такой чести.

— Почему?

— По моему твердому убеждению быть президентом может или великий святой, или человек, не понимающий законов природы. Ведь одна шестая часть плодов деятельности жителей страны идет ее главе. Вот и представь себе, что ожидает человека, который руководит грешниками. А их на планете примерно семьдесят процентов. Где сейчас находятся Джордж Вашингтон, Рузвельт, Миттеран, Брежнев? Или в аду, или в навозной куче в теле червяков. Что такое респектабельные двадцать-тридцать лет по сравнению с миллионами лет страданий? Я не святой и в законах природы кое-что понимаю.

Сергею не спалось. Луна висела, как шар, на темном хрустале небосвода. Ни облачка. Луна и яркие, немигающие звезды. Совсем как тогда. Тогда… Сергей усмехнулся про себя. Ведь это было почти недавно. Всего месяцев восемь назад.

Яркая луна и безоблачное небо. Вся огромная усадьба Родригеса как на ладони. Сергей в черном комбинезоне, видны только глаза, сидит на дереве. До ограды три метра. Дозорный на вышке что-то весело напевает. Сергей поднимает руки и направляет их на вышку. Песенка обрывается, и дозорный застывает, словно во сне.

Глава 6

К стене. Сергей в прыжке с места перемахивает трехметровую ограду. Бесшумно приземляется и оглядывается. Тихо. В траве краснеют приборы обнаружения. «Хорошо, что Жака не взял. Он бы их точно не углядел».

Осторожно перешагивая через тончайшую проволоку с 500-вольтовым напряжением, Сергей добрался до рощицы. Взгляд назад. Опять послышалась песенка дозорного. В голове пустота и спокойствие. Только иногда отзвук мысли после фиксации сознанием какого-либо действия или Сергея, или обитателей усадьбы. Пройдя еще одну заградительную линию, которую простым зрением нельзя и заметить, Сергей подошел к дому. Скорее, дворцу. Обшарив сознанием пространство, он стал вглядываться в окна. Мозг автоматически отмечал: «Не здесь. Не здесь. Не здесь. Вот». В большой гостиной, обставленной с роскошью и изяществом, с дверью в сад несколько человек. Среди них, ба! знакомые все лица. И Педро, и его помощник Диего, и шеф местной полиции. Позади Родригеса, как всегда, верзила Марко. «Арясина стоеросовая, ты-то мне и нужен».

Забравшись на ближайшее дерево, Сергей пристегнул себя к ветке, достал специальное ружье. На окно гостиной пристеклилось подслушивающее устройство. Одна часть сознания Сергея контролировала окружающее. Другая часть сосредоточилась на Педро. Спустя минуту Сергей через него почти стал участником разговора.

— Ты, Сано, обеспечишь патруль. Вот отсюда. — Указка Родригеса подвинулась к названию «Корумба». — Педро, Марко лично будет присутствовать там. Он э… пристрелит этих, твоих подопечных. И очень аккуратно ранит тебя. В какую часть тела ты хочешь получить пулю? Марко, будь осторожен. Педро нам очень дорог.

— Как прикажете, синьор.

В саду послышался шум. К дому подошла красивая девушка. Вокруг нее кружилась, повизгивая, колли.

— Все, все, Дона, перестань. Эрнан, позови Дону. Она меня утомила.

Родригес повернулся к двери:

— Дона! Поди сюда, моя малышка. Красавица. Ну-ну, люблю тебя, люблю. Иди на кухню, тебя покормят. Стелла, я занят.

— Хорошо, дорогой.

— Итак, синьоры. Продолжим. Педро, где сейчас наши гости?

— Я отправил их на несколько дней отдохнуть.

— Что ж, пусть повеселятся напоследок. Диего, у тебя все готово?

— Да, синьор Родригес. В Форталезо груз примет на борт подлодка вашего старого друга.

— Хорошо. Я доволен. Завтра мы встретимся здесь еще раз и обсудим последние штрихи нашей операции. Спокойной ночи.

Надеюсь, антенну никто не заметит. А Жак молодчина, все записывает. Спокойной ночи, господа. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

В доме погас свет. Со звериной ловкостью Сергей спустился и бесшумно направился к роще. В ней на круглой полянке обычно упражнялся Марко. Иногда туда приходил его напарник, Хуан. Иногда, так как предпочитал спортзал и тренажеры. Сергей не любил тренироваться в закрытых помещениях. Разве могут стены и тренажеры дать телу могущественную энергию? То ли дело занятия на природе! Когда с каждым вдохом в тебя вливается огромная сила матери-Земли и бездонного космоса. Когда даже неосознанное общение с деревьями, травой, птицами несет успокоение и радость жизни. Ты — часть этого прекрасного мира! И он питает тебя, пока ты так считаешь.

Лунный свет залил поляну. «Скорее всего, Марко придет утром. Смена Хуана начинается в восемь. Что ж, Марко, жду тебя к девяти». До утра оставалось несколько часов. «Успею выспаться». Удобно расположившись в ветвях дерева, Сергей расслабился и уснул. Подчиняясь установке, мозг разбудил его в восемь. Солнце уже прочно утвердилось на небе, поливая землю золотым дождем. Облака, словно взбитые фигурные перины, медленно плыли в далекой голубизне. Ветерок играл листьями деревьев, шуршал в траве, лохматил головки птиц, щебетавших среди ветвей. Роса еще не успела испариться и переливалась в лучах восходящего солнца всеми цветами радуги. «Как ты добра, мать-Земля, даря свою красоту

людям. Даже тем, кто недостоин ее видеть. Почему богатеющие на чужих страданиях наслаждаются тобою так же, как и достойные?»

Марко уже минут пять метал сюрикены и ножи в чучела людей. Достаточно изучив его, Сергей спрыгнул в траву, распростерся на земле. Слившись с ней, он подполз к Марко метра на два.

— Ола! (Привет!)

Двухметровый бразилец оглянулся. Еще не было такого, чтобы к нему кто-то подходил незамеченным. Тренированное тело хотело изогнуться в прыжке, но почему-то не смогло. Марко неподвижно стоял и не мог пошевелить даже пальчиком. И не мог говорить. Его глаза смотрели вперед и видели высокого незнакомца в одежде защитного цвета. Его рука была вытянута в сторону Марко, и от нее исходило сияние. Затем рука поднялась и начала совершать плавные движения. Сначала глаза Марко следили за ними, а потом закрылись.

Если бы через десять минут кто-нибудь зашел в рощицу, он увидел бы двух мирно беседующих мужчин. Тот, что повыше и в зеленом комбинезоне, что-то объяснял полуобнаженному телохранителю, который брал из рук собеседника некие предметы и согласно кивал. Полученные микровидеокамеры, микрофотоаппараты и подслушивающие устройства Марко уложил в сумку с оружием, потренировался еще немного и ушел к себе. Через три часа Хуана свалил жестокий понос, продолжавшийся двое суток, и несчастного на посту, естественно, заменил Марко. Не отходивший от господина все это время ни на шаг.

Проинструктировав Марко, Сергей вернулся к машине, ждавшей в укрытии неподалеку.

— Записал?

— Конечно. С отличным качеством. Есть хочешь? Кофе? Кола?

— Опять ты предлагаешь мне эту гадость.

Сергей налил в стакан воды и бросил в нее травяной шарик. Вода стала оранжевой, Сергей выпил ее и в блаженстве растянулся на заднем сиденье:

— Сейчас бы в море!

— Чего захотел. Пойди к Педро, попроси. Он тебе скажет. — Жак точно скопировал выражение лица, тон Санчеса. — А не пошел бы ты к… Ха-ха! Я разрешил вам оторваться в соседнем городке, там такие девочки! — Жак закатил глаза, изображая сальный восторг Санчеса от смазливых девчонок. — Кобель проклятый!

— Ладно. Поехали «наслаждаться». Через два дня вернемся за подарками.

Через два дня Марко принес в рощу то, что отснял и записал.

— Спасибо, друг. Родина тебя не забудет. — Сергей похлопал Марко по плечу. — Иди, тренируйся. И забудь обо мне.

* * *

Около дома резвились охранники, свободные от дежурства. «Уж теперь-то я отыграюсь вволю». Сергей устроился среди кустов и разглядывал лужайку и пруд. Около пруда, под тентами, пышущие здоровьем ребята кто играл в карты, кто дремал, кто мутузил друг друга. Среди них были Винсенте по прозвищу «Палач» и Эммануэль по прозвищу «малышка Эм». Сергей вспомнил изуродованное тело повара Родригеса, информатора полиции, над которым они потрудились. Пятидесятилетний Кортес согласился сотрудничать с полицией, чтобы отомстить Родригесу за свою семнадцатилетнюю дочь. «Это вам за Кортеса!»

Сергей сосредоточился. Его взгляд направился вроде бы и в сторону развлекающихся, и вроде бы в никуда. Винсенте, внимательно наблюдавший за ходом карточной игры, вдруг дернул головой, словно кто-то сзади его ударил.

— Придушу, скоты! — Винсенте обернулся и врезал затрещину сидевшему сзади Франко.

- Ты что, о…! — взвился тот.

- Еще раз ударишь, придушу, — пообещал Винсенте и вновь занялся игрой.

Через минуту он привстал, обхватил руками стол, лег на него грудью и вместе со столом проехал вперед. Со стороны выглядело все так, словно кто-то приподнял Винсенте за шкирку, а потом дал пинка под зад. Винсенте перелетел через стол, клюнул носом землю и перевернулся. Стол, следуя за ним, тоже перевернулся и благополучно успокоился вверх ножками на груди Винсенте, покрыв скатертью его лицо.

— А зачем ты это сделал? — Спросил крутой малый, сидевший одновременно на земле и спинке стула, сиденье которого находилось между его широко расставленными ногами.

— Ты так больше не шути, Палач, — просипел другой охранник, выплевывая изо рта туз червей и вынимая даму пик из ворота рубашки. — Ты что, перебрал сегодня?

Отбросив стол, Винсенте резко вскочил и со словами:

- Убью, гад! — бросился к Эммануэлю.

Ничего не понимая, но чувствуя, что дело пахнет керосином, малышка

Эм спрятался за спины других.

— Тебя что, орангутанг в … трахал? Не трогал тебя никто. — Перед Винсенте вырос Хуан. — Перестань бузить.

Увидев телохранителя Родригеса, Винсенте сразу же остыл. Все успокоились и разошлись по местам. Через пять минут малышка Эм громко икнул, взял бутылку «Колы» и со словами: «А я широкая душа», вылил ее себе на ширинку. Обалдевшие охранники не успели даже рта раскрыть, как он уже стоял на столе и отплясывал русскую чечетку. Его ноги ритмично двигались по круглому столу, руки в такт им то взлетали, то опускались. Карты и стаканы разлетелись в стороны. Бутылки в такт чечетке двигались к краю стола. Все онемели от изумления. Эм, пыхтя, как паровоз, силился закричать и не мог. На его лице застыло напряжение и удивление. Глаза от страха вылезали из орбит.

— Ой, мама-мо-чка! По-по-мо-мо-ги-те-те-те!

Создавалось впечатление, что Эм танцует, отчаянно этого не хотя. Сальто со стола. Эм прилепляется к Винсенте и обнимает его, как жена мужа в медовый месяц. Ошалевший Винсенте попытался Эма оттолкнуть, но тот вцепился в него насмерть:

- Дорогой мой муженек, подари-ка мне денек…»

— Ты, ты — сумасшедший! — Винсенте оттолкнул Эма.

Но Эм, страстно вцепляется в Винсенте и громко шепчет:

- Ну, зачем, дорогой, нам скрывать свои отношения? Назови меня своей крошкой! Любимый!

Винсенте, на мгновение застыв, залепил Эму увесистую

оплеуху:

- Ты что, рехнулся?»

Эм, опять громко икнув, как сдувшийся воздушный шарик, вдруг опустился на землю. Но инициативу перехватил Винсенте. С выпученными от ужаса глазами одной рукой он подхватил Эма, другой взял бутылку «Колы» и запел как Травиата:

- Налейте бокалы… и споем нашу…

А затем, обняв Эма уже двумя руками:

- Эх, пальмушка, ухнем! Эх, кудрявая сама пойдет… По-мо-ги-те!

Тело Винсенте, словно его дергали за миллион ниточек, нисколько не слушая хозяина, застывало в самых умопомрачительных позах. Обессилевший Эм крутился в руках Винсенте, выделывая немыслимые па. Винсенте то с похабными ухмылками обнимал Эма, гладя его щеки, губы и грудь, то с яростными вскриками отбрасывал его от себя. Все замерли, с изумлением наблюдая за проявлением странных чувств Винсенте к малышке Эму. «Мы поедем в Акапулько…», «Налейте бокалы…», «Мой любимый, я так скучаю по тебе…» и еще невесть что. Такой хохот усадьба слышала впервые. Охранники, смеясь до слез, катались по траве или лежали на столах, не в силах сказать даже слово. Посмотреть на страстный танец Винсенте сбежались все свободные от дежурства. Из окон начала выглядывать прислуга. А Винсенте и Эм, словно обрадовавшись новым зрителям, старались вовсю.

Хуан, с перекошенным от ярости лицом, опять выскочил из дома и от удивления онемел. Громила Винсенте и малыш Эм с ужимками и притопами то обнимались, то, как бабы на базаре, начинали рвать друг на друге волосы. Зрители от хохота уже не могли двигаться. Недолго думая, Хуан взвился в воздух, пытаясь стопами пронзить облака, то есть Винсенте, в продольном шпагате. Но Винсенте и Эм, что никогда не случалось, поймали его ноги, резко присели. И Хуан, неудачно извернувшись, приземлился в траву на шею, с согнутыми ногами и пятой точкой вверх. Винсенте и Эм, изысканно, как гранды, поклонившись ему, пошли дальше по кругу в присядку. «О Тереза дорогая, пригласи меня домой…»

Хватит. Сергей закрыл глаза, расслабился. Винсенте и Эм разом хлопнулись на лужайку и потеряли сознание. Их дружки на карачках, не в силах остановиться от смеха, поползли к ним.

Сергей метнулся к входу и исчез за дверью. В кабинет Родригеса можно было попасть, только пройдя через две приемные комнаты. В которых всегда сидел, как минимум, один телохранитель. Дверь в первую приемную была приоткрыта. Даже не заглядывая в нее, Сергей понял, что там только один телохранитель. Спрятавшись

за шторой у двери, он задыхающимся женским голосом стал говорить: «Хуан, что ты делаешь, Хуан? Мне больно. Перестань щипаться». Телохранитель, восхитившись доблестью Хуана, добившегося благосклонности, судя по голосу, самой красивой горничной госпожи, с интересом выглянул в коридор и сразу же попал в объятия Сергея.

Родригес сидел за большим письменным столом и что-то сосредоточенно писал. Сергей мимолетным взглядом окинул кабинет: «Изысканный негодяй. Как в таких людях уживается жестокость и тяга к прекрасному?» Эрнан Родригес сочинял письмо, предлагая своему дяде план увеличения поставок наркотиков в европейские страны. Слова не клеились, внутри росло глухое беспокойство. Куда-то запропастились Педро и Марко. Телефон молчит вот уже час. Перечеркнув очередной вариант письма, он поднял голову и протянул руку за следующим листком. На полпути рука замерла. На Родригеса изучающе смотрели твердые серо-зеленые глаза Сергея. Он сидел напротив и внимательно рассматривал Родригеса, вожделенную мечту полиции многих стран мира. Большие карие глаза, высокий лоб, полные губы, длинные густые черные волосы, собранные сзади в хвост. Адмиральская челюсть, выступающие скулы. Властный нос с широкими ноздрями. Как же в тебе уживаются щедрость и открытость с властностью и жесткостью? Души не чает в жене и собаке, к родителям почтителен. Душечка, да и только. Идеальный сын и муж. А как же изуродованные трупы свидетелей? А миллионы наркоманов, несчастных жертв твоей жажды обогащения?»

Родригес откинулся на спинку кресла и рассмеялся:

— Какие у меня гости! Рад приветствовать тебя, досточтимый Сер-гей. Я правильно произнес твое имя?

Сергей ничего не ответил.

— У нас не принято не отвечать на вопросы хозяина дома. Впрочем, дело твое. Как тебе мой кабинет? Может, скажешь что-нибудь? Например, с чем пожаловал?

— За тобой, — отстраненно произнес Сергей. Он предпочитал с будущими подследственными говорить без эмоций. — Предлагаю самому сдаться полиции. Суд учтет явку с…

Издевательский смех прервал его слова.

— Нет суда, который мог бы решать мою участь.

— Суд учтет явку с повинной. Не пойдешь сам, заставлю.

— Заставишь? Ха-ха! Вот насмешил. Стоит мне нажать вот эту черную кнопку, как раздастся сигнал тревоги и ты будешь убит моей охраной.

— Валяй, нажимай. Сколько хочешь. Проводка-то везде перерезана. А охрана другим занята. А телохранители все отдыхают. И долго будут отдыхать. А стекла у тебя пуленепробиваемые. Криков не пропускают.

— А ты, видать, парень не промах.

— Какой есть.

— Ты что же, думаешь, арестовав меня добиться справедливости. До суда дело ведь так и не дойдет. Ты из Бразилии не успеешь уехать, а я уже буду на свободе. Сам подумай. Зачем тебе зря рисковать? Я таких, как ты, ценю гораздо дороже, чем ваш Интерпол. Государство не может по достоинству оценить подобных тебе. А я могу. Хочешь быть миллионером? Чего ты хочешь?

— Арестовать всех таких, как ты.

— Да ты идейный!

— Нет. Мстительный.

— За что же мстишь?

— За мать, сестру и отчима. Их убили два наркомана во Франции. За пятьдесят долларов. За сестру Жака, ставшую наркоманкой и проституткой и умершей от большой дозы. За миллионы искалеченных судеб и оборванных жизней.

— Так. Честный и идейный. Похоже, мы с тобой не договоримся по-хорошему.

— Сам пойдешь, договоримся.

— А если не пойду?

— Отведу, — равнодушно ответил Сергей.

В груди Эрнана постепенно начал зарождаться страх. Этот русский сидел напротив и никуда не исчезал. Если бы Эрнан сейчас проснулся! Открыть бы глаза и очутиться в уютном кабинете одному. В тишине и спокойствии. Неужели удача отвернулась от счастливчика Эрнана? Неужели? Раздражение и обида на судьбу уходили. Вместо них все явственней пронизывал тело холодный ветер страха. Судя по уверенности славянина, он действительно один смог сделать то, что не удавалось ни полиции, ни соперникам по бизнесу. Поборов страх, Эрнан сказал себе: «В моей профессии иногда приходится рассчитывать на худшее. Что ж, сыграем до конца. В семье Родригесов еще не было баб».

— Знаешь, каким будет твой конец? — Эрнан взял небольшую указку и стал вертеть ее в левой руке. — Лавровый венок героя и могила в цветах. Правая рука скользнула в нагрудный карман. Через секунду на Сергея смотрело дуло пистолета. Впрочем, после этого ничего не изменилось. Сергей даже бровью не повел.

— Ты и сейчас настаиваешь на моем аресте?

— Так вроде бы ничего не произошло?

— Да?

Ядовитая усмешка тронула губы Родригеса, и прозвучало несколько выстрелов в упор. Глаза Родригеса поползли на лоб. Палец нажимал на курок, пули вылетали, но не достигали цели. Вернее, они достигали кресла, оставляя в нем дыры с обожженной кожей. Сергей уходил от пуль, сидя в кресле, неуловимыми движениями плеч, рук и туловища. Родригес еще не успел осознать тщетность своих попыток, как Сергей буквально взлетел вверх и, придав телу вращательное движение, как юла, врезался стопами в грудь Эрнана. Кресло опрокинулось, Эрнан перекувыркнулся назад и быстро вскочил. Мгновенно взыграла кровь потомка корсара, одного из близких соратников знаменитого Френсиса Дрейка. Эрнану в голову ударила ярость, но усилием воли он ее подавил.

Противники стояли напротив друг друга. Здоровый, как медведь, и легкий, как кот, Эрнан. И Сергей, силой не уступающий тигру, а ловкостью обезьяне. Он стоял перед мексиканцем как неминуемая смерть. И с этим Эрнану ничего нельзя было поделать. Правой ногой он сделал небольшой шаг вперед, одновременно нанося левой рукой обманный удар Сергею в челюсть, правой рукой в солнечное сплетение, добавляя левой ногой удар в пах. Сергей легким движением, еще до того, как Родригес начал удары, ушел влево, правой рукой обхватил плечо противника, ускорил его движение вперед и пинком под зад помог красиво врезаться в стол, а потом проехаться по нему, сметая все на своем пути. Проехавшись по столу, Эрнан сделал кувырок и повернулся к Сергею. Тот, с места высоко подпрыгнув, перелетел через стол и ударил Родригеса правой ногой в грудь. Эрнан впечатался в стену, смахивая с нее руками подлинники Пикассо и приземляясь на уютный диванчик. Посторонний наблюдатель сказал бы, что движения человека в комбинезоне и шапке с прорезями для глаз во много раз превосходили по скорости движения человека в костюме, который минут десять назад можно было назвать элегантным.

Поднявшись, Эрнан в низкой стойке двинулся к Сергею и попытался правой рукой ударить в живот. Сергей мгновенно правой рукой обхватил его запястье, вывел правую ногу над правой рукой Родригеса, вправо и вниз согнул ногу в колене, зажимая его локтевой сустав. Родригес скривился от боли, а Сергей стал ему подъемом правой ступни одну за другой отвешивать пощечины: «Будь пай мальчиком, — бац, — веди себя хорошо, — бац, — не торгуй наркотиками, — бац, — это очень плохо, — бац, — тебе рассказывали в школе, что такое хорошо, а что такое плохо? — Бац. — Это тебе за маму, это — за отчима, это за сестру, это за сестру Жака, это за тысячи погубленных людей, это за… — бац, бац, бац… Голова Родригеса каждый раз дергалась вправо. Дикая боль в локте на давала сосредоточиться. Потом все кончилось, и он в очередной раз приземлился на диван. «Корсары не сдаются», — всплыл в голове клич далекого прадедушки, который часто повторял отец. Вскочив, Эрнан попытался ногой нанести Сергею высокий колющий удар в горло. Сергей увернулся влево, обхватил его голень, немного присел, поворачиваясь вправо, положил левую ногу Родригеса на свое левое плечо. И одновременно ударил его по спине левой ногой назад-вверх. Обычно от такого удара крошились дубовые двери, но Сергей бил тихо. Поэтому Родригес только охнул и осел. Сергей отступил и дал ему прийти в себя. «Корсары не сдаются!» Родригес снова попытался атаковать. Сергей повернулся вправо, согнул ноги, уперся руками в пол и ногами назад-вверх выстрелил Родригесу под ребра. Сопляк. Молокосос вонючий. Только и горазд воевать с девчонками и телохранителями. На соревнованиях, может, и занял бы призовое место, а тут… Подхватив Родригеса под подмышки, Сергей перетащил его на диван. Помассировав точки на переносице, у крыльев носа и в носогубной складке, привел его в чувство.

— Не заставляй показывать еще что-нибудь из моего арсенала. Не выдержишь. Я исполняю свой долг. А что будет с тобой потом — не мои проблемы. Вот радиотелефон. Звони на пост. Пусть открывают ворота полицейским.

* * *

— Он пришел! С Новым годом! – группа молодых вайшнавов-индусов со смехом обрызгала Сергея, Бхиму и Ситу деви. – С Новым годом!

Пожилой индус с именем Бога на лбу и четками в руках вышел из Ганги и укоризненно покачал головой:

— Молодежь! Им бы все кричать.

— Ашок, вспомни себя в их годы. Сколько раз я давал тебе подзатыльники? Не помнишь?

Из воды вышел седой старик. Поменял мокрую одежду на сухую. Поклонился реке и на несколько минут застыл в молитве.

— Я ж так не бегал, — возразил пожилой индус.

— Конечно, — хмыкнул старик. – Ты бегал еще быстрее. Потому что я и твой отец тогда были достаточно молоды. И чтобы бегать от нас, тебе приходилось поддерживать хорошую физическую форму. Пусть себе веселятся. Махапрабху пришел, чтобы затопить Вселенную любовью к Богу.

Старик положил в сумку принадлежности для богослужения и присел на перевернутую лодку:

— Вы откуда?

— Из России, — ответил за всех Бхима.

— России, — старик посмотрел на звездное небо и задумчиво произнес: — В каждом городе и деревне… Вы знаете, как Он пришел? Как-то Джаганнатха-Мишра, Его будущий отец, сказал жене: «Дорогая Шачи! Происходят чудеса! В мое сердце вошел Господь! А из моего – в твое! Сейчас от твоего тела исходит ослепительное сияние. У нас скоро родится сын. Он будет величайшей личностью». – «Я вижу лучезарных людей, которые парят в космосе. И возносят молитвы моему ребенку. А вчера Адвайта Ачарья, этот удивительный вайшнав, обошел вокруг меня семь раз и с большим почтением поклонился», — ответила мать Шачи. - «Да, если Адвайта Ачарья… Ему больше пятидесяти, а выглядит Он как восемнадцатилетний юноша. Если Адвайта Ачарья поклонился твоему лону, значит, нашим сыном может быть Сам Господь». А потом к матери Шачи пришли властители Вселенной. Шива, Брахма, Индра, мудрецы с высших планет. И к ее крайнему изумлению тоже стали возносить молитвы ее лону. Так все мироздание ожидало Его прихода!

Старик в волнении закрыл глаза. Их них потекли слезы.

— Как и сейчас, тогда было полнолуние. Яркие звезды, созвездие Льва. Повсюду благоприятные знаки. Раху закрыл Луну. Затмение. Удивленные происходящим, люди вошли в воды Ганги и повторяли Святое Имя: «Кришна! Кришна!» Он пришел! Индуисты повторяли имя Господа. Мусульмане их передразнивали и тоже повторяли: «Кришна! Кришна!» Полубоги танцевали в небе. И бросали на землю цветы. Он пришел!

Старик посмотрел на священную Гангу, в которой стояло множество индусов. Счастливые мужчины и женщины молились, повторяя святое имя Господа.

— Он пришел! С Новым годом!

Глава 7

На следующий день Сергей и Бхима все-таки решились выглянуть за ворота храмового комплекса. Отовсюду неслись смех, крики. Слышалась яростная пальба. На друзей тут же с хохотом набросились разноцветные люди:

— Смотрите! Чистенькие!

— Пожалеем их! Чтобы весь год было много счастья!

Бхима весело посмотрел на Сергея:

— Хорошо, что мы надели не самую лучшую одежду.

— Ага. Мы отошли от ворот всего на несколько метров, а уже сейчас трудно догадаться, какого цвета была моя курта до Холи.

— Пойдем к магазину сувениров. Вооружимся.

Друзья подошли к магазинчику, сооруженному специально для празднования Холи. На прилавке лежала рассыпчатая краска разных цветов, маленькие, большие и огромные шприцы и автоматы для воды.

— Так, — Бхима радостно потер руки, — берем несколько пакетиков с краской. И два автомата. Эти подойдут?

Сергей взял прозрачные пластмассовые автоматы, на которые показал Бхима.

– Подойдут. Ой!

Позади Сергея стояла корова веселого зелено-коричнево-розового цвета. Пьяные рога, смотрящие в разные стороны, украшала гирлянда из мелких голубых цветов.

— Му-му-мммууу!

Сергей с таким изумлением рассматривал это пестрое чудо, что Бхима и владелец магазинчика начали смеяться. Не обращая на них внимания, корова положила голову на прилавок, на бумагу с краской, и громко, громко, чисто по-женски, вздохнула. А потом от поднявшейся в воздух краски чихнула. Несколько раз. Когда краска осела, около магазина стояли четыре разноцветные фигуры: три человеческие и одна коровья. Корова открыла большие черные глаза с длиннющими ресницами и что-то кокетливо промычала, тыкаясь мордой в бедро Сергея. Владелец магазинчика, остолбенело оглядев всех и сосчитав нанесенный коровой ущерб, сначала хотел схватиться за голову. А потом весело рассмеялся.

— Сегодня Нрисимхадев спас Прахладу, сжег в огне сестру Хираньякашипу, Холику. Кришна убил могущественного демона! И Мама Радха вылила на нас много счастья! А вчера пришел Нимай! С Новым годом!!!!!

Джаганнатха-Пури

Солнце розово золотило края облаков. Предрассветный полумрак таял в лучах восходящего светила. Легкий ветерок, перескакивая с волны на волну, резвился, раздувая перья на крыльях чаек, играя складками сари женщин и гоняясь за мячиком, которым играла детвора. Сергей лежал на мокром песке, смотрел на небо с затухающими звездочками и наслаждался природой. Вода то ласково обнимала его стопы, что-то нежно шепча, то уходила назад, оставляя на песке искрившиеся пузырьки пены. Ни о чем не хотелось думать. Хотелось просто быть счастливым. И такими видеть других. Ведь можно же что-то сделать, чтобы люди стали людьми, перестали убивать друг друга. Чтобы использовали силу только для защиты слабых, а боевое искусство для совершенствования духа и тела. Чтобы дети не плакали от голода и унижений, а матери не боялись за их жизнь. «Что я могу сделать для этого? Что? Господи, дай ответ!»

Рядом в океан вошло несколько брахманов. Стоя по колено в воде, молитвенно сложив руки, они читали священные мантры.

— Бхима, что они делают? — Сергей повернулся к другу, но тот с закрытыми глазами сидел в позе лотоса лицом на восток.

Закончив, Бхима посмотрел на брахманов и улыбнулся:

— Эта часть Бенгальского залива священна так же, как самые священные реки мироздания — Ямуна и Ганга. Поклоняясь ей, можно обрести освобождение. Вода Бенгальского залива смывает грехи людей. Вот почему паломники поклоняются заливу. И входя в него, читают особые мантры.

Вчера утром Сергей и Бхима с другими вайшнавами приехали из Калькутты в Джаганнатха-Пури, небольшой город на берегу Бенгальского залива в штате Орисса.

— Остановимся на Чакра-тиртхе? — предложил Бхима. — Эта улица тянется вдоль океана и ведет к рыбацкому поселку. Там гораздо спокойнее, чем в других районах, где останавливаются паломники. Во всяком случае, все западные туристы останавливаются именно там. В прошлом году я жил в отеле «Лео кастель», «Львиный замок». Поедем туда.

«Львиный замок» оказался небольшой трехэтажной гостиницей на берегу океана. Они устроились в номере с окнами на залив, и Бхима повел Сергея, Ситу деви и Лилу показывать окрестности. Осмотрев ближайшие храмы, друзья пообедали в вегетарианском ресторане под названием «Тривени» и весь оставшийся день отдыхали.

— Каждый день три раза ты читаешь какую-то мантру. Какую?

— Это главный ведический гимн. Мантра Гаятри.

— А зачем ты ее читаешь? – заинтересовался Сергей.

— Она дает освобождение, интеллект, выполняет желания. Выше нее только две мантры: Харе Кришна маха-мантра и мантра Панча-таттвы.

— Их может повторять каждый?

— Маха-мантру и мантру Панча-таттвы может повторять каждый. Но Гаятри повторять могут только дваждырожденные. То есть те, кто получил два посвящения. Если ее будет повторять человек, не имеющий должной квалификации, то последствия для него будут ужасными, — ответил Бхима.

— А что значит Чакра-тиртха?

— Чакра — это символ Верховной Личности Бога. Чакра есть над всеми вайшнавскими храмами. Тиртха — святое место, место паломничества. А в данном случае местом паломничества является храм Господа Нрисимхи, над которым высится чакра. Ты со своими способностями мог ты запросто выучить и хинди, и ория, и санскрит. Завтра купим учебники по хинди и санскриту. Будешь учить?

Сергей подумал, что все равно деваться некуда. Как долго можно скрываться в незнакомой культуре без знания языка? И ответил:

— Буду. Знаешь, я влюбился в этот город. Словно жил здесь когда-то.

— Не исключено. Пури проявился два миллиарда лет назад. За это время здесь можно было воплотиться несчетное количество раз. Поэтому ты и влюбился в город с первого взгляда.

— И мы влюбились в Пури, — признались подошедшие Сита деви и Лила. — Бхима, устроишь нам экскурсию?

— Если хотите экскурсию, обращаться надо не ко мне.

— А к кому?

— Днем я познакомлю вас с моими друзьями. Они уже несколько лет здесь живут.

После полудня друзья отправились в гости. Моторикша остановилась у одноэтажного дома, утопающего в цветах.

— Мама! Бхима приехал! — из дома выбежал шестилетний мальчик, открыл ворота и повис на шее Бхимы. — Будем играть в паровозик? Ты мне гостинец привез? Как баба Маша? Она приехала?

— Вот тараторка! — смеющийся Бхима поцеловал ре- бенка. — Задушишь, Нимай. Я тебе еще пригожусь.

— Ага, — ответил Нимай, запихивая в рот расагуллу, которую дал ему Бхима. — Пригодишься. А баба Маша и баба Зина прислали мне гостинцы?

— Прислали, прислали. Знакомься. Это мои друзья Сита деви, Лила и Сергей.

Нимай внимательно посмотрел на гостей, сложил руки перед грудью в намастэ:

— Здравствуйте! Меня зовут Нимай. Проходите в дом. Хорошо, что вы не опоздали. Мама как раз снимает прасад с алтаря. Мы все думали, кого же нам Господь Джаганнатха пошлет сегодня в гости? Уж очень много прасада получилось!

Нимай взял Бхиму за руку и повел всех в дом.

— Добрый день! Бхима, этот сорванец уже клянчил у тебя сладости? — в дверях гостей встретила молодая кареглазая женщина с пшеничными волосами.

— Мама, а Бхима приехал с друзьями, — Нимай заговорщически подмигнул Бхиме.

Пока Расаприя хлопотала на кухне, Бхима рассказал о хозяевах:

— Отца Нимая зовут Гопинатха. Он переводит с санскрита на английский сокровенные писания.

— Он так хорошо знает английский и санскрит?

— Он американец русского происхождения. Санскрит начал изучать лет в семнадцать в университете. Расаприя делает редактуру и корректуру. Она английский знает с двух лет. Ее папа, полковник КГБ, отдал Расаприю в детсад при своем ведомстве. С тех пор английский для нее, как родной. В Пури живут пять лет. С Расаприей мы когда-то давно вместе занимались каратэ. Потом она увлеклась тай-чи. А потом мы вместе стали вайшнавами. Наши мамы — большие подруги. Расаприя для меня как

старшая сестра. Все остальное увидите сами.

Перед обедом почтили освященную пищу: «…Обусловленной душе очень трудно обуздать язык в этом мире. Но Ты, Господь, очень милостив, ибо даровал нам остатки Своей пищи, чтобы мы могли обуздать свой язык. Вкусите же этот нектарный прасад, воспойте славу Господу…»

Сергей с удовольствием наблюдал, как Расаприя клала ему прасад, называя каждое блюдо: «Это рис, это дал, это сабджи с паниром, это другое сабджи, без панира, это салат, это свекла с паниром». Он даже не отказался от огромной порции, потому что считал грехом отказываться от того, что предложено с искренностью и любовью. Наслаждаясь обедом, он потешался над Бхимой и Нимаем, которые украдкой строили друг другу уморительные рожицы.

- Нимай! — добрый голос Расаприи стал строгим. — Не безобразничай!

Нимай вздохнул:

- Бхима, теперь меня мама строго воспитывает. Она говорит, что до пяти лет ребенок — царь. Его нельзя наказывать, и кричать на него нельзя. — Нимай печально вздохнул. — А после пяти лет родители с ним должны быть как тигры. А с шестнадцати — как друзья. Мне шесть лет. Уже год мама меня воспитывает. Как тигренка. Баба Маша тоже была тигрицей? Когда же мне исполнится шестнадцать?

* * *

— Как вкусно! Расаприя, а как вы готовите свеклу с паниром? — поинтересовалась Лила.

— Кипячу молоко. Туда лимонный сок. Получается панир. Тру сырую свеклу. На сковородке топлю масло, кладу в него специи, потом свеклу, а потом панир. Можно добавлять по вкусу орешки, кардамон. И все.

— Раса, ты будешь нашим гидом по Пури? — спросил Бхима.

— Конечно. Сейчас приедет Гопинатха. Если у него не будет для меня работы на ближайшие дни, я в вашем распоряжении.

— Мадхва и Милита здесь?

— Нет. Они повезли мать Милиты в Майяпур. Сейчас там меньше народа.

— Когда они приедут? И как Нрисимха?

— Через неделю. Нрисимха тоже в Майяпуре, а так — учится в школе, занимается тэквон-до. Стал чемпионом Индии.

— Индии? Серега, — Бхима толкнул друга в бок, — вот уж кто от тебя не отстанет, так это Нрисимха. Помешан на Господе Нрисимхадеве и боевых искусствах.

— Это точно. Милита говорит, что ночью ему снятся только боевики. Мадхва все так же переводит Бхагаватам.

— Раса, а как здесь жить? Хорошо? Дорого? Мне уже под шестьдесят, хотелось бы остаток дней провести в Пури, — Сита деви вопросительно посмотрела на Расаприю.

— Для меня жить в Пури лучше со всех точек зрения. С материальной — намного дешевле, чем в Москве. За семьдесят долларов мы снимаем пятикомнатный дом с садом. У каждого своя комната. Алтарная, столовая. Плюс большая прихожая. По сравнению с двухкомнатной московской квартирой… Продукты дешевле и по большей части натуральные. Климат здесь уникальный. Очень благоприятен для сердечников, диабетиков и других болящих. Зимой не холодно. Минимальная температура ночью плюс десять градусов. Летом не жарко, как в других районах Индии. В сезон муссонов, когда страну заливает, в Пури идет примерно два дождя в неделю. С нашей крыши видно, как тучи обходят город. Подходят, по периметру обходят и над океаном снова соединяются. С духовной точки зрения?

Расаприя задумалась.

- Об этом можно говорить бесконечно. Во Вселенной семьдесят миллионов святых мест. Джаганнатха-Пури называют раджа-тиртха, «царь святых мест». В Ведах говорится, что посещение этого города приравнивается к посещению всех остальных святых мест. Впрочем, у нас еще будет время об этом поговорить. А вот и Гопинатха.

В дверях стоял высокий мужчина примерно сорока пяти лет. Омыв с улицы стопы и лицо, он поприветствовал всех и весело спросил: «Что у нас на обед?» За разговорами пролетело часа три. Супруги расспрашивали о Москве, о знакомых, делились местными новостями.

— Нам пора. — Бхима посмотрел на часы. — Значит, завтра в девять на Чакра-тиртхе.

* * *

Сергей смотрел на приближающихся Расаприю и Нимая и вдруг понял, кого они ему напоминают.

Сергею восемнадцать. Прошло две недели, как умер Чень. Не представляя себе жизни без мужа, в тот же день за ним последовала и Юнь. Сергей опять остался без матери. Пусто и одиноко. Из тайги вернулся Ефим. Заставил Сергея собрать кое-какие вещи и идти с ним. Тайга немного смягчила боль утраты. Сергей слушал песни ветра среди макушек деревьев, возился с медвежатами, играл с Потапычем. Если можно назвать игрой шутливую борьбу с огромным медведем. Потом Дальние болота. Выйдя к поселению крышеньшей, Сергей увидел идущую к ним высокую молодую женщину и семилетнего крепыша, гордо шагающего рядом. Женщина очень красива. Она улыбается. Мальчишка, раскинув руки, бросается к Ефиму: «Папаня!»

Парикраму, экскурсию по святым местам в Пури, Расаприя начала с берега океана:

— Два миллиарда лет назад на этом месте в течение двадцати одного дня совершал аскезу царь Индрадьюмна. Уже отчаявшись, он вдруг увидел, как волны прибили к берегу удивительное бревно. Джаганнатха-даро. Бревно вынесли на берег, и плотники попытались сделать из него мурти Господа. Но у плотников ничего не получалось, так как инструменты отскакивали от бревна, не оставляя на нем даже царапин. Потом появился неизвестный седой брахман и пообещал царю сделать из этого бревна мурти. Бревно подняли на холм, где сейчас стоит храм Господа Нрисимхадева, положили на колесницу и отвезли в храм.

Около храма Господа Джаганнатхи Расаприя продолжила свой рассказ:

— Это главный храм города, да, пожалуй, и всего штата. Брахман поставил условие. Никто не должен заглядывать в храм. Если договор будет нарушен, работа сразу же прервется и скульптор исчезнет. Прошло две недели. Царю не терпелось увидеть Божества. И он заглянул в храм. Естественно, брахман-скульптор сразу же исчез. Это был Сам Господь. На алтаре стояли незаконченные Божества. Царь Индрадьюмна очень расстроился. Однако ночью ему во сне явился Господь: «Царь! Божества совершенны! Это Моя особая, сокровенная форма, предназначенная для второй половины жизни Брахмы! Поклоняйся Ей и станешь совершенным!»

Царь Индрадьюмна очень обрадовался. И на установление Божеств пригласил множество гостей. В том числе и с высших планет. Захотелось ему пригласить и Брахму, конструктора и создателя Вселенной. Индрадьюмна был великим преданным Господа и мог в физическом теле перенестись на высшую планету Вселенной. Но Брахма был занят, и царю пришлось ждать несколько минут. Узнав причину визита Индрадьюмны, Творец рассмеялся: «Пока ты ждал меня, на Земле прошли сотни тысяч лет. Все твои родственники умерли, а храм занесен песком». Когда царь вернулся на Землю, этой местностью управлял император Гая. Индрадьюмна встретился со своими родственниками, они все получили здесь тела. И провел установление Божеств: Господа Джаганнатхи, Субхадры и Господа Баларамы.

Вокруг друзей начали толпиться индусы, с интересом рассматривающие их. Расаприя помахала им рукой и продолжила:

- Таким, каким вы видите храм сейчас, он стал после последней реконструкции в 12-13 веках. В свое время его посещали разные великие личности. Например, две тысячи лет назад — Иисус Христос. Он жил в Пури несколько лет. Потом Шанкара, шестой-восьмой век. Ямуначарья, Рамануджа (11-13 вв.) и, конечно, Господь Чайтанья. В храме со дня основания ведется летопись на ория, местном языке, в которой описаны все события, происходившие в Пури. Храмовый комплекс — на его территории находится еще пятьдесят храмов — окружает стена, имеющая четверо ворот. Эти ворота символизируют четыре принципа человеческой жизни. Дхарма, соблюдение религиозных принципов и долга перед Богом, ведет к артхе, то есть экономическому процветанию. Экономическое процветание ведет к каме, то есть цивилизованному удовлетворению чувств, наслаждениям. А цивилизованно удовлетворив свои чувства, человек естественным образом приходит к отказу от них, то есть к освобождению, мокше. Каждое сословие входит через свои ворота. Например, для кшатриев, то есть воинов, царей, администраторов, предназначены южные ворота. Когда храм закрывается для людей, увидеть Господа Джаганнатху приходят жители высших, райских планет. Им оставляется специальная еде от Божеств, маха-прасад.

— Полубоги приходят только в храм?

— Нет, они любят гулять по городу. Очень часто Пури навещает Нарада Муни.

— Их можно даже увидеть? — от волнения Лила немного покраснела.

— Да, если позволяет духовный уровень. Или если они сами позволят себя увидеть. Полубоги стопами не касаются земли, они немного парят над ней. От их стоп исходит ослепительное сияние. Увидите такого, значит, перед вами полубог. Бывает, сам Ямараджа, полубог и повелитель смерти, принимает облик большого черного быка и стоит вот здесь, около Аруна-стампы, колонны полубога зари Аруны.

— В храм, конечно, нас не пустят?

Расаприя виновато улыбнулась:

— Западных людей не пускают. Обычно в индуистских храмах очень высокий стандарт чистоты. Раньше в них не пускали даже низшие сословия. И те, и те не совершают омовение и не чистят зубы после опорожнения кишечника. Западные едят коров. В общем, не соблюдают даже элементарных правил чистоты. А здесь… Если, не дай Бог, на территории храма обмочится ребенок, храм весь вымывается. И в какой-то степени, во времена англичан, это было защитой от них. Если англичанин заходил на кухню, после его ухода кухню обязательно чистили. Ибо кухня — второе по чистоте помещение после алтарной.

— Если они такие чистые, то почему мужчины мочатся, не стыдясь, в сточные канавы?

— Ведическая культура — богоцентрическая культура. В ней на первом месте стоит духовность, т.е. восстановление отношений с Богом. Телу придается второстепенное значение. Англичане приучали индусов мочиться стоя, что вредно для здоровья. Приучали к западным унитазам, сидя на которых очень вредно опорожнять кишечник. В Индии всегда знали, что надо скрывать то, что и как ты кладешь в рот. Ибо даже взгляд может осквернить пищу. Ресторанчики в таком количестве появились в Индии только при англичанах. То есть плохо, если кто-то смотрит, как ты ешь. Опасно для здоровья. А если видят, как из твоего тела что-то выходит, это не страшно. Солнце — самый лучший антисептик. Хотя, представители высших сословий этого никогда не делают.

* * *

Вернувшись на Чакра-тиртху, друзья зашли в «Тривени». В нем было почти пусто. Сергей более внимательно осмотрел статую Кришны с флейтой, стоящую на прилавке, и подивился работе неизвестного скульптора. Несколько минут постоял у картины, изображавшей Господа Раму и Ситу. Под картиной висело обращение к посетителям: «У Господа есть время выслушивать ваши просьбы, а у вас есть время молиться Ему?» Все устроились за большим, недавно выкрашенным столом. Сергей взял «Азиан эйч», одну из центральных индийских газет, и начал читать первую попавшуюся статью:

— Раса, здесь говорится, как самый известный режиссер Индии поставил пьесу, которая ставит под сомнения заслуги Ганди.

Расаприя и Бхима переглянулись.

— Об этом почти не принято говорить за пределами Индии, — объяснила Расаприя. — Сейчас многие задают вопрос: «Насколько действенен метод ненасилия Ганди в политике?» Ведь на самом деле не он явился причиной освобождения Индии.

— А что?

— Англичане использовали Ганди как марионетку. Реальной силой, заставившей англичан уйти из Индии, стали ее национальный герой Чандра Боз и, как это ни странно слышать, Гитлер.

— Гитлер?

— Чандра Боз был президентом марионеточного правительства. Он говорил, что ненасилием нельзя изгнать англичан. Ганди, в протест его политики, перестал появляться на заседаниях партии. Чандра Боз был воином и никак не мог договориться с Ганди. Подал в отставку. Англичане после этого посадили его под домашний арест, но он сбежал. Не помню, куда. То ли в Малайзию, то ли в Индонезию. Гитлер, понимая, что основой могущества Англии была Индия, начал помогать, почти бескорыстно, Чандра Бозу создавать антиколониальную армию. Японцы тоже ему помогали, но не бесплатно.

— И что было дальше?

— Это был конец Второй мировой. Большую часть английских войск составляли индусы. Узнав, что создана индийская национальная армия, они стали сдаваться немцам. И те, в соответствии с договоренностью между Гитлером и Бозом, отправляли их в Юго-Восточную Азию, к месту дислокации армии. Которая становилась все сильнее и сильнее. Она бомбила Калькутту, устраивала сражения с англичанами на территории Индии. Только когда появилась реальная сила, противостоящая англичанам, только тогда англичане убрались из Индии. Поняв, что армия, полиция не на их стороне. И напоследок, при помощи Ганди, разделив Индию на две страны: Индию и Пакистан.

— Зачем?

— Все, что я говорю, не мое мнение. Я только пересказываю мнение известных историков, политических деятелей и простых людей. Религиозная рознь между мусульманами и индуистами была англичанам на руку. Собственно, она и появилась благодаря им. До англичан индусы и мусульмане жили мирно. Хотя войска мусульманских правителей разрушили много храмов, убивали и притесняли индуистов, простые мусульмане в этом не участвовали. Резни между индуистами и мусульманами появились с англичанами. Они, используя любовь Ганди к Джавахарлалу Неру и Абулу Каламу Азаду, которые оба хотели возглавить правительство, разделили Индию на две страны. Из современного Пакистана должны были выехать все индуисты, а из современной Индии на территорию Пакистана — все мусульмане.

— В чем смысл этого? Я видел здесь много мусульман. По сути ведь ничего не изменилось.

— То же самое говорят и в Индии. Зачем мусульман надо было переселять в одно место и давать им независимость? Ведь Ганди разрешил тем, кто хочет остаться, не переселяться в Пакистан. Теперь многие индусы говорят, что, простите, по глупости Ганди, Индия приобрела врага в лице Пакистана и его сторонников на своей территории. Я недавно смотрела хронику тех дней. Миллионы убитых. Мусульманские «патриоты» насиловали индуистских женщин всех возрастов, а потом перерезали им горло. Индуисты, естественно, не могли оставить это без внимания. События той поры до сих пор ассоциируются с ужасом. Сейчас многие подвергают сомнению ценность политики ненасилия Ганди. Они приводят аргументы из Вед. Цари и другие воины, чтобы защитить невинных людей, должны применять насилие по отношению к негодяям. Политика Ганди противоречит принципам дхарма-шастр, политических предписаний Вед. Почему миллионы лет на Земле люди жили счастливо? Потому что было сословие благочестивых сверхвоинов, слушавшее наставления святых и благодаря этому успешно защищавшее население от разного рода бандитов, мошенников, убийц. А тут не разрозненные банды. Тут целая армия и политико-экономическая структура негодяев. Конечно, деятельность Ганди доставляла англичанам большие проблемы. Но что это по сравнению с богатствами, результатами грабежа Индии?

— А что было потом с Бозом?

— Темная история. Японцы за помощь хотели Манипур, штат на северо-востоке Индии. Там, по официальной версии, и была ими в сорок пятом организована авиакатастрофа для Боза. Он умер в госпитале. Советские войска японцев выгнали из Манипура.

— А неофициальная?

— В индийской печати появились сообщения, что в соответствии с советскими и английскими архивами смерть героя произошла в октябре сорок шестого в Советском Союзе. Во всяком случае, в июле сорок шестого Сталин, Ворошилов и другие решали его судьбу. Кто знает, что было на самом деле?

— А вот и обед, — Бхима довольно потер руками. — Тали! В этом ресторане самое вкусное тали.

Официанты поставили перед друзьями большие подносы с отделениями для разных блюд.

— И расагуллы, — воскликнул Нимай.

— Сладкоежка и есть сладкоежка. Ты любишь еще что-нибудь кроме расагулл? — спросил Нимая Бхима.

Тот с готовностью кивнул головой и мечтательно произнес:

- Гулабджамуны, кхир, шри-кантх, сандеш, сладкий панир…

— Можешь не продолжать. Нимай знает почти сто восемь сладостей из молока. Будете его слушать, станете такими же сладкоежками, — Расаприя улыбнулась. — Приятного аппетита.

Все прочитали молитву и принялись за еду.

— Как здесь вкусно готовят! Что мы в следующий раз закажем? — Сергей повернулся к Бхиме.

— Я думаю, тебе стоит попробовать все. И досу. И уттапам, толстую лепешку из муки и манки. Хочешь - с помидорами, хочешь — с сыром.

— А пиццу здесь делают?

— Увы.

— Бхима, я вот никак не пойму. Нимай ведь не прошел посвящения. Почему у него тогда духовное имя?

— Имя Бога сокровенно. И если у неразвитых народов Его можно повторять только втайне, в определенный день… Потому что они едят мясо, занимаются сексом с близкими родственниками — матерью, отцом, сестрой или братом – в общем, ведут животный образ жизни. Такие люди недостойны открыто повторять имена Бога. Они недостойны звать самую чистую и безгрешную Личность. А в Индии миллионы лет люди были благочестивы. Секс — только для зачатия детей. Естественно, никакого мяса, рыбы, яиц. Безгрешный образ жизни. Таким людям не надо замаливать грехи. Их просто нет. Таким людям дается совершенное знание об Абсолютной Истине и разрешается нарекать детей именами Бога. Чтобы всегда о Нем помнить. Господь любит, когда Его любимые дети помнят о Нем. Ведь здорово, зовя своего ребенка, произносить имя Бога, вкладывая в него любовь и нежность. Очень благоприятно, обращаясь к доктору, учителю, шоферу, говорить: «Уважаемый или дорогой мистер Джаганнатха Мишра, или Кришна Каумар, или Нрисимха Рао». Все эти имена — имена Бога. Значит, помнить о Нем ты будешь везде. Даже неосознанно.

* * *

После обеда пошли к океану. Волны лениво накатывались на берег. Ослепительное солнце висело над заливом. В темно-синей дали маячили рыбацкие лодки. Нимай рисовал на песке разную всячину, ждал, пока вода смоет картинку, и рисовал снова. Сергей предложил:

— Давай построим замок!

— Я буду строить дворец Пандавов. Поможешь мне?

— Помогу. Ты знаешь, каким он был?

— Нет. Но когда мама читала «Махабхарату», я его представил. Он очень красивый.

— Кто его строил?

— Майя Данава, зодчий демонов с низших планет. Он еще Раване строил столицу на Шри Ланке. Ее потом Хануман сжег.

— А почему зодчий демонов строил дворец Пандавам? Они же преданные Кришны?

— Когда Агни, полубог огня, хотел убить Майю Данаву, тот попросил защиты у Арджуны. И Арджуна защитил его. В благодарность Майя Данава построил необыкновенный дворец для Пандавов.

— Что бы ты еще хотел построить?

— Дворцы в Двараке. Но я не могу этого сделать.

— Почему?

— Хотя они стояли в одном городе, но находились в разных измерениях. Я не могу так построить.

— Может, попробуем, — Сергей разровнял песок. — Пока мы не умеем строить в разных измерениях, будем строить в одном. Нашем. Согласен? А кто строил Двараку?

— Вишвакарма. Зодчий полубогов. Давай так. Вот здесь будет твое измерение, а здесь — мое. Я буду строить дворец Рукмини, главной жены Кришны.

— О' кей. А я… Как звали другую жену?

— Какую? Их было шестнадцать тысяч сто восемь.

— Сколько?

— Шестнадцать тысяч сто восемь.

— И что Он с ними делал?! Шестнадцать тысяч сто восемь жен. Скорее всего, Кришна действительно Господь. Только Господу под силу жить с таким количеством женщин!

— Ты ничего не понимаешь. Кришна просто выполнял желание Своих преданных, которые хотели быть с Господом в супружеских отношениях. Кришна всегда выполняет желания Своих преданных.

— А как же Он с ними один?

— Один Кришна был только во Дворце собраний или когда уезжал куда-нибудь. Когда надо было идти домой, Он распространял Себя в шестнадцать тысяч сто восемь Кришн. Это же Господь! Тут я хочу сделать сад? Красиво?

— Да. А здесь помести дворец. На площади надо сделать фонтан. Так. Здорово получается.

— Помоги мне построить Дворец собраний.

— Он тоже особенным был?

— Ага. Это дворец с Индралоки, столицы рая. В нем останавливалось время. И те, кто в нем находился, переставали стареть и болеть. Колонны подойдут?

Вскоре вокруг собрались отдыхающие. Песочный город рос. Его строители усердно прокладывали улицы, возводили дворцы и дома.

— Можно, я тоже буду? — Около Нимая стоял белобрысый парень в шортах и футболке без рукавов. На груди болтался фотоаппарат «Фуджи».

— Можно, — благосклонно ответил Нимай.

Через два часа на берегу океана стоял город, сочетавший стили разных эпох.

— Конечно, это не Дварака, но… — взглядом хозяина Нимай обвел город. — В Двараке было много тысяч дворцов, парков, садов, домов. И как Вишвакарма уместил их на одном небольшом острове? Непонятно!

— Ну, ты сказал! — белобрысый парень, оказавшийся шведом по имени Питер, рассмеялся. — Разве можно на островке поместить такой большой город?

— Ты что, невежественный материалист? — Нимай удивленно и с чувством превосходства посмотрел на Питера. — Разве ты не знаешь, что есть нечто, неподвластное человеческим чувствам и логике? Ты что, совсем маленький?

Питер смутился и покраснел. А Сергей и Бхима прыснули.

— Нимай! Нам пора. — Бхима подхватил мальчика и усадил себе на плечи. — Не строй из себя очень умного. Вот приедет Нрисимха, он тебе уши надерет.

— Ура! Скоро приедет Нрисимха! Мы устроим большой праздник!

— Устроите, устроите. А пока праздник завтра у вас.

Нимай на мгновение застыл, а потом поцеловал Бхиму в щеку:

— Вы придете завтра к нам? Завтра мой День варенья!

Глава 8

На следующий день с утра начались приготовления к пиру. Нимай чинно, с видом героя дня, ходил из комнаты в комнату и показывал то Бхиме, то Сергею, то Лиле подарки родителей и бабушек:

— Мама сказала, что это Джаганнатха пришел ночью и положил их мне под подушку. Но я уже не маленький. Шесть лет все-таки. Конечно, для Господа Джаганнатхи не составит никакого труда положить мне подарки ночью под подушку. Но этими подарками поздравили меня мама и папа. И еще бабуленьки.

— Может, это и родители, может, и Джаганнатха. А что в коробочках, которые лежат на твоей кровати?

— Каких коробочках? — Нимая словно ветром сдуло.

Прошло полчаса, но он не появлялся из своей комнаты. Когда друзья туда заглянули, то увидели Нимая, сидящего посреди горы из красочной подарочной бумаги и уплетающего за обе щеки сандеши и расагуллы. Рядом проделывал то же самое маленький мангустенок. С набитыми, толстыми щеками, Нимай был похож на пухлого хомяка, пытающегося съесть зерно со всего поля. Мангустенок, признавший в Нимае своего хозяина, сидел у него на коленях и с блаженным видом запихивал в рот сандеш. Увидев смеющихся взрослых, Нимай застыл, силясь что-то сказать. Наконец прожевав, он уверенно произнес:

— Мама, я еще маленький, поэтому могу иногда не контролировать чувства. Тем более, что это уж точно подарок Господа Джаганнатхи. Только Он знал, какой подарок я хотел получить на самом деле.

Гости начали собираться к пяти часам. Первым приехал доктор Враджа Кумар Дас с семьей: женой, десятилетним сыном Ашутошей и трехлетней дочкой Малини. Потом пришла соседская ребятня, семья итальянских вайшнавов, тоже проживающая в Пури. У дверей гостей встречал Нимай. С важным и хитрым видом он принимал подарки, складывая их на небольшой столик, стоявший рядом. Нимай говорил с гостями соответственно то на хинди, то на английском, то на ория. А седовласого могучего брахмана он встретил радостными возгласами на санскрите.

— Надо же, какое чудо! — восхитился Сергей. — Удивительно не то, что он говорит на пяти языках. Это не чудо. Удивительна его чистота. Первый раз встречаю такого интеллектуально-чистого ребенка. С ним можно было бы сравнить моего брата, Святогора. Он из таежных крышеньшей. Но Святогор — воин. А Нимай — брахман.

— Ты Нимая еще плохо знаешь. Ребенок, ребенок, а как начнет цитировать писания! Местные священнослужители от него в восторге. Видишь, как Гопал гуру возится с Нимаем. Он души в нем не чает. В прошлом году, когда Нимаю было пять лет, Гопинатху пригласили на какие-то торжества. Мы все с ним увязались. Выступали разные пандиты. Потом Гопинатха. На английском и санскрите. Ему стали в чем-то возражать. Тогда Гопинатха совсем перешел на санскрит. Да такой, что даже его знатоки обомлели. А после устроили Гопинатхе овацию. Вот там-то Нимай и отличился. Подходит к нему какой-то пандит и спрашивает, кто выше: брахман, священнослужитель, или вайшнав, тот, кто поклоняется Кришне и Его воплощениям. Нимай отвечает: «Вайшнав». — «Ты не прав», — говорит брахман и приводит кучу цитат из Вед. Нимай посопел немного, а потом как выдаст тому цитат раз в десять больше. О том, что вайшнав, какого бы происхождения он ни был, выше любого брахмана-невайшнава. Пандит от изумления даже рот раскрыл. Вот такой у нас Нимай, — с гордостью сказал Бхима.

— И откуда такие дети берутся?

— Из гарбхадака-самскары. Так называется обряд зачатия детей.

— Бхим, расскажи, — потребовал Сергей.

— Веды говорят, что человек должен получать более высокие наслаждения, чем секс. Секс предназначен только для зачатия детей. За несколько недель до зачатия будущие родители прекращают есть зернобобовые, перейдя на молочные продукты, фрукты и овощи. Совершают разную аскезу. Когда у жены проходят особые дни, совершается особая огненная ягья. Всем высшим личностям во Вселенной предлагается зерно, гхи, то есть топленое масло. Читается огромное количество разных мантр. И священнослужителем, и мужем, и женой. Потом гхи от этой ягьи три дня заливается в женщину, чтобы им у нее пропитались все соответствующие органы. В день зачатия (один из последующих семи дней) супруги постятся, читают писания, мантры. В зависимости от звезд определяются позы для зачатия. Каждой звезде соответствуют свои позы. Во время зачатия супруги постоянно молят Господа о достойном ребенке. Если во время зачатия супруги помнят, зачем они занимаются сексом, ребенок будет помнить свои прошлые жизни и знать многое другое. Вот так! У крышеньшей, наверное, тоже что-то подобное есть?

Получив от Сергея утвердительный ответ, Бхима продолжал:

— Во время беременности женщина должна соблюдать определенные требования. В том числе читать писания, служить Господу и, желательно, не показываться на глаза посторонним. Тогда ребенок родится святым или, по крайней мере, очень благочестивым. Нимай как раз из таких.

— Но ведь сексом можно заниматься, не тратя семя. Все древние медицинские трактаты дают множество советов на этот счет.

— В том числе и аюрведа. Но это для тех, кто, извини, нецивилизован и у кого нет э-э, извини, способностей для высших наслаждений. Занимающийся сексом не может вкусить их. Развивает не те органы и не те чакры. Секс, о котором рассказывают мастера цигун и даосы, хотя и дает большее наслаждение, чем секс по рабоче-крестьянски, — но не способствует духовному развитию. В ведические времена сексом наслаждались только низкорожденные. Высшие наслаждения от них были скрыты. Более пяти тысяч лет назад жил Вичитравирья, император планеты. Он имел соответствующее воспитание, но, женившись, привязался к сексу. И быстро умер, вместо положенных тысячи лет прожил только лет семьдесят.

* * *

Праздник начался с викторины, вопросы к которой составил сам виновник торжества. Потом он же победителям и участникам вручал подарки. После викторины был пир. На нем Сергей пристроился рядом с Гопинатхом.

— Как лучше изучать санкскрит?

Гопинатха проницательно посмотрел на него:

— Смотря с какой целью.

Видя недоумение Сергея, он продолжил:

— Если ты хочешь просто говорить на санскрите — это одно. Если ты хочешь читать Веды для духовного совершенствования — это другое. И так далее. Что ты хочешь?

— И говорить, и читать священные тексты.

— Тогда надо учить грамматику и получить посвящение в цепи ученической преемственности, парампаре.

— А зачем посвящение?

— Чтобы тебе открылся смысл Вед и чтобы правильно понимать содержание. Я много раз слышал самоуверенные утверждения: «Я учу санскрит пять, десять, двадцать пять лет». Эти люди находятся в иллюзии по поводу своих способностей в переводе с санскрита. Потомственные брахманы только грамматику учат двенадцать лет. Начиная с пяти. Сейчас есть другие методы обучения. Но они не дают совершенного знания санскрита. С ведическим методом обучения они не могут сравниться.

— А как западные санскритологи?

— Серьезно к ним можно относиться только в том случае, если они следуют Ведам. И получили посвящение в парампаре. Веды можно понимать на трех уровнях: материальном, мистическом и духовном. Они, в лучшем случае, понимают только материальный. Да и в этом я не уверен. То, что я сказал, относится не только к западным санскритологам.

— Даже к индийским? – удивился Сергей.

— Даже к ним. Я знаю много профессоров санскрита, пандитов, которые могут наизусть цитировать такое количество шастр! Куда там западным! Но слушать их бесполезно. Суть Вед от них скрыта. В лучшем случае они понимают Веды только на мистическом уровне. Самое главное в изучении Вед — принадлежать к парампаре, цепи ученической преемственности. Тогда, независимо от рождения, сословия и тому подобного человек познает Абсолютную Истину. Материалисты, едящие трупы убитых животных, рыбу, употребляющие спиртное и занимающиеся сексом… Их переводы годны… В общем, я не знаю, для чего они годны. То, что они не передают сути Вед, это точно. Если почитать переводы Пуран западными санскритологами, можно скиснуть. Такие переводы могут навсегда отвратить человека от божественно-го знания. Представь, какие последствия ожидают людей, препятствующих духовному прогрессу человечества! Врагу не пожелаешь!

Когда гости поели, начались веселые конкурсы. Вначале участникам надо было с закрытыми глазами и без рук съесть по банану и яблоку, висевшим на веревке. Победил в этом конкурсе Бхима. Всех лучше с закрытыми глазами нарисовал свой портрет и портрет Нимая Сергей.

— Он подсматривал! — раздались голоса. — Невозможно с закрытыми глазами рисовать так же, как и с открытыми.

Нимай хитро подмигнул Сергею:

— Почему? Глаза-то были завязаны. Я тоже так могу.

И с завязанными глазами Нимай по-детски, но очень хорошо нарисовал портрет Расаприи, своей мамы.

— Как вы так смогли? – закричали гости.

— Это наш секрет! Правда, Сергей? И мы никому об этом не расскажем.

Затем были конкурсы на лучшего певца, поэта и постановщика. В конкурсе на лучшего певца победил Гопинатха, спев на бенгали о красоте Бога. Лучшим поэтом был признан Арджунанатха, итальянский вайшнав, сочинивший стихотворение о Пури. Потом все разделились на две команды. Каждая команда выбрала себе сюжет из игр Всевышнего и поставила небольшой спектакль. Победительницей оказалась команда, возглавляемая Расаприей. Команда разыграла сценку: «Как царь-демон Камса приходил во Вриндаван, чтобы убить Кришну». Камсу играл Бхима. На него надели черный парик с царским венцом из картона, желтое дхоти Гопинатха. На бок прицепили игрушечную саблю Нимая. Сердитый Камса, узнав, что многие его друзья-демоны погибли во Вриндаване от рук Кришны, решил пойти во Вриндаван сам и убить Кришну. Но у Ямуны его встретила Пурнамасья, бабушка Радхи: «Ты хочешь побывать во Вриндаване и увидеть Кришну?» Пурнамасья превратила Камсу в девушку-прачку. И Камса должен был целый день стирать белье. Насилу он умилостивил Пурнамасью и, приобретя свой мужской облик, сбежал из Вриндавана.

* * *

Шутки и смех не смолкали весь вечер. Провожать гостей к воротам вышла вся семья. Ворота были приоткрыты, и через них во двор забежала старая рыжая собака. Обведя всех глазами, полными слез, она остановилась напротив Расаприи. Сергей, как таежник, прекрасно разбирался в собаках, понимал их. Эта собака вела себя странно, не по-собачьи. Словно поняв его мысли, она взглянула на него, помахала хвостом: «Поняла тебя. Но, извини, я здесь по другому делу». Расаприя, сказав: «Она, наверное, за прасадом пришла», вынесла из дома банановый лист с освященной пищей. Собака съела его, по-человечьи поклонилась и убежала. Нимай, держась за руку Бхимы, с грустью сказал: «У нее тело собаки, а разум человека. Обычно грешные жители святых мест в следующей жизни получают тела животных. И только искупив грехи страданиями, уходят в духовный мир».

— Давайте окончательно обсудим наши планы, — Сита деви вопросительно посмотрела на всех.

— Предлагаю следующее. — Гопинатха на минуту задумался. — Завтра экскурсия по окрестностям Пури. Бхима, ты хочешь что-нибудь спросить у Ачьютананды?

— Конечно. Все, наверное, захотят.

— Ачьютананда? Кто это? – одновременно спросили Лила и Сита деви.

— Бхима вам все расскажет. На потом останется посещение Аллаларнатха, Конарка, Бхубанешвара. Можно съездить еще в Чандикол и на Чилику. Договорились?

* * *

Утром Сергей и Бхима на велорикше подъехали к Госпитал-сквер, на которой стояли десятки такси.

— Можно, конечно, заказать такси в агентстве, но это будет дороже.

Бхима расплатился с рикшей, и они стали выбирать машину.

— Возьмем «Сумо». Обожаю джипы. — Сергей направился к белому джипу с гирляндой из цветов на капоте. Поторговавшись с улыбающимся шофером, они уселись в машину и поехали за друзьями. Первым делом решили ехать в Конарк. Дорога шла вдоль океана.

— Почему так много поваленных деревьев?

— Последствия прошлогоднего урагана. Помните, об этом очень много говорили по ТВ, — объяснила Расаприя.

— А как вы это пережили?

— Мы это даже не почувствовали. Есть много предсказаний о том, что 1999 год, год с тремя девятками, станет годом начала потрясений и катастроф на Земле. Ачьютананда и другие индийские святые, Веды предсказали это очень давно. И всех больше пострадает Индия. Потому что наказывать за грехи людей, не имеющих духовного знания, — это одно. Большему наказанию подлежат люди, имеющие духовное знание и отказывающиеся от него. Сейчас Индия — единственная страна, имеющая духовное знание. И постепенно отказывающаяся от него под влиянием западной культуры. Вернее, бескультурья.

Последний ураган — яркий пример наказания. Севернее по побережью стоит Парадип, портовый город. В Ориссе все знают, что верить людям из этого города нельзя. Обман, воровство, убийства из-за денег для Парадипа обычные явления. Ураган снес этот город с лица земли. Причем как хитро. По радио предупредили, что ураган придет утром. Жители легли спать. А ураган пришел ночью. И во много раз сильнее, чем обещал прогноз. Живыми остались только благочестивые. Каким-то образом они не легли спать, а, услышав грохот, выбежали на крыши. Их дома волны не снесли, хотя от девяносто семи процентов домов остались только фундаменты. По всей Ориссе не пострадал ни один храм. И ни один преданный Господа. Газеты писали о старом священнике — служителе храма Господа Джаганнатхи в Парадипе. Из семьи в шестнадцать человек он уцелел один. Господь Джаганнатха позаботился обо всех преданных. Вечером предыдущего дня мы были в Бхубанешваре. И заехали к нашему хорошему другу из Америки. Его не было дома. Я повесила ему на ворота, с внутренней стороны, большой полиэтиленовый пакет со сладким маха-прасадом Господа Джаганнатхи. Этот маха-прасад может храниться месяц. Когда восстановили телефонную связь, мы сразу же позвонили Бхакта-рупе. Первыми его словами были: «Вы спасли мне жизнь». Бхакта-рупа живет недалеко от храма и питается там. Все три дня урагана Бхакта-рупа не мог выйти на улицу. И ел маха-прасад (благо его было много), который через нас ему дал Господь Джаганнатха.

— А что было в Пури? – спросила Лила.

— В Пури был только проливной дождь с очень сильным ветром. Правда, на город с океана шла огромная волна, как и на все побережье. Но, по словам многих очевидцев, из чакры над храмом Господа Джаганнатхи вылетела молния и разбила волну. В Пури никто не пострадал. Вообще, это удивительно. В Пури особых повреждений не было. А буквально в пяти метрах от города — словно огромный каток прошел. Сейчас орисские бизнесмены в недвижимость, в землю Пури вкладывают большие деньги.

— Почему?

— В Ведах говорится, что такие места, как Джаганнатха-Пури, Вриндаван, Майяпур не разрушаются в периоды разрушений. Последний ураган — тому подтверждение. По Ориссе погибло сто тысяч жителей и пятьдесят тысяч коров. В Пури — ни одной жертвы.

* * *

Через десять минут показался Конарк. Друзья вышли из машины и вдоль расположенных по обе стороны дороги магазинчиков направились к храму.

— Сначала я немного расскажу вам о нем, а потом вы еще раз осмотрите храм сами, — начала Расаприя. — Это храм Сурье-Нараяне. Сурья — полубог Солнца. Но Верховным Божеством Солнца является Господь Нараяна, тело которого соткано из золотого сияния. Он восседает на лотосе в недрах Солнца и поддерживает существование всей Вселенной. Энергия Солнца — Его энергия. Пять тысяч лет назад на этом месте Сурье-Нараяне поклонялся Самба, сын Господа Кришны. Самба заболел проказой и по велению отца приехал сюда, чтобы, поклоняясь, вылечиться. Стоящий перед вами храм был построен примерно восемьсот лет назад. Перед храмом — площадка для священных танцев. Сам храм имел вид колесницы Сурьи. Видите, по обеим сторонам входа кони. Далее — как бы маленький храм. Его высота двадцать метров. За ним располагался сам храм, от которого остались руины.

— Его кто-то разрушил? – удивленно спросила Сита деви.

— Основой храму служили огромные магниты. Четыре в основании и пятый, самый мощный, — на вершине. Когда первые лучи Солнца касались верхушки храма, весь храм отрывался от земли и какое-то время парил в воздухе.

— Весь храм?! – воскликнула Лила.

— Весь. Сам храм был с двадцатипятиэтажный дом. Посмотрите, что от него осталось. Магниты были настолько сильны, что у кораблей, находящихся за много километров в океане, компас начинал скакать, как сумасшедший. Было много кораблекрушений. И португальцы вынули из храма все магниты. После чего он за несколько лет разрушился.

— Какими дикарями надо быть, чтобы разрушить такое чудо! – вырвалось у Сергея.

— Англичане тоже преуспели в этом. Божество из храма уже много лет стоит в лондонском музее. И возвращать его не собираются.

«Парил в воздухе». Сергей словно онемел. Ведь храм из прекрасной долины, так часто снившийся ему по ночам, тоже парил. «Есть ли между ними связь?» Сергей осматривал храм с затаенным предвкушением какого-то чуда, которое должно скоро произойти в его жизни. И перевернуть ее. Раньше он всегда чувствовал приближение перемен. Но это были чувства только неизбежности и новизны. Теперь к ним прибавилось чувство радости. Как будто он всю жизнь ждал этих перемен, готовился к ним. И наконец-то дождался. Когда? Сердце подсказало: «Скоро». Радость постепенно охватывала Сергея. Не зная почему, он вдруг принялся скакать по ступенькам храма, мурлыкая неизвестно откуда взявшуюся мелодию. «Ничего себе! Вот это акустика!» Сергей замер, а потом уже более осмысленно стал перепрыгивать со ступеньки на ступеньку. К нему присоединилась Лила. Их порхание по ступенькам начало создавать странную, непривычную, но потрясающе красивую мелодию. Пораженные Сергей и Лила застыли. А дивная музыка еще долго, еле уловимая, висела в воздухе. «Эге, насколько же великой должна быть культура, если даже в стадии распада может создавать подобные шедевры?» — Сергей задумался.

— Ты сейчас похож на медведя, объевшегося медом и в задумчивости созерцающего дно бочки. Идем, нам пора ехать, — Бхима озабоченно-весело посмотрел на друга.

* * *

— Расаприя, — Лила стыдливо опустила глаза. — Можно задать вопрос? Почему на стенах храма разные сексуальные сцены? Это же неприлично!

— Почему? — Расаприя улыбнулась. — Почти во всех храмах, в том числе и в храме Господа Джаганнатхи, есть сексуальные сцены. Это тоже одна из причин, по которой в индуистские храмы не пускают западных людей с их извращенным умом. Храм всегда был центром культуры. И о сексе юноши и девушки узнавали только перед свадьбой. А не из порнографических журналов или от подруги. Мать невесты и отец жениха по отдельности приводили своего ребенка к этим изображениям и говорили: «Вот так зачинаются дети. Господь дал нам половые органы, чтобы мы рождали благочестивых детей. Заниматься сексом нужно только для продления рода, создания новой жизни». Секс в соответствии с религиозными принципами — Сам Господь. А кроме того, это повод контролировать в храме ум. А для людей низших сословий — и в сексе видеть Бога. Родители своим примером показывали, что людям предназначены возвышенные наслаждения. Наслаждение сексом — удел животных. Метафора сексуального союза используется в Ведах для описания отношений души и ее Небесного Возлюбленного. Посмотри на фигуры влюбленных! Какой благодатный покой они излучают! Физическая сторона секса в них – просто экспрессия! Большинство композиций дышит невинностью и элегантностью поз. А знающая, самопоглощенная улыбка на лицах влюбленных говорит о том, что они погружены в иной мир. Их глаза закрыты, потому что они испытывают экстаз другого, внутреннего мира. Есть еще много причин. Но развращенным западным людям это очень трудно понять.

* * *

Приближался полдень. Вся компания во главе с Нимаем вернулась к машине.

— Кокосы, кокосы! — около нее остановился продавец кокосов.

— Кётэ танка эка? (Сколько стоит один?) — спросил на ория Нимай.

Продавец, не ожидавший услышать родной язык из уст европейского ребенка, растерянно ответил:

- Даша. (Десять.)

Нимай сердито на него посмотрел:

- Ту ме тхоко! (Ты обманщик!)

Продавец, растерявшийся еще больше, пристыженно сказал:

- Панча, панча. (Пять, пять.)

Довольный Нимай с важным видом вручил каждому кокос и примостился рядом с Сергеем.

— Они всегда так обманывают?

— Почти, — Нимай вздохнул. — За столько времени у них в кровь въелось: если ты белый, значит, богатый, и тебя можно обмануть. Но ты не думай плохо обо всех. Достоинства нет, в основном, только у низших сословий.

Когда друзья насладились соком, продавец одним ударом расколол каждый орех, не забыв откромсать от него щепку-ложечку. Уплетая с ее помощью мякоть ореха, нежную молочную массу, Нимай спросил Сергея:

— Так вы хотите идти к Ачьютананде?

— А кто это такой?

— Бхима, ты не рассказал им об Ачьютананде?

Бхима легко хлопнул себя по лбу и рассмеялся: «Забыл!»

* * *

Машина отъехала от Конарка и весело побежала мимо рисовых полей, деревьев, пальмовых рощ.

— Пятьсот лет назад в Ориссе жили пять друзей-святых, — начал Бхима. — Одного из них звали Ачьютананда. Он встречался с Господом Чайтаньей, и Тот попросил его распространять славу Святого Имени по Ориссе. Ачьютананда написал знаменитую книгу предсказаний. Многие его последователи до сих пор предсказывают по ней.

— Они могут предсказать все? – поинтересовался Сергей.

— Можно сказать, что предсказывают не они, а сам Ачьютананда или Господь Джаганнатха.

— Расскажи подробно.

— Система такая. У прорицателей есть сама книга, выгравированная на металлических прямоугольных пластинках. Когда приходишь, пишешь на листке бумаги свои вопросы. На любом языке. И концентрируешься на них. Потом кладешь правую руку на книгу и сидишь так одну-две минуты. Потом прорицатель протягивает тебе книгу из пальмовых листьев, на которых ничего не написано. Ты правой рукой раздвигаешь листья, и прорицатель читает то, что на них появляется.

— Ух ты! — не удержалась Лила.

— Ачьютананда отвечает не только на записанные вопросы, но и на те, что у тебя в голове. Вопросы могут быть на материальные и на духовные темы.

— Когда к нему пойдем?

— Когда пойдем? — Бхима повернулся к Гопинатхе.

— Сегодня вечером зайдем к Враджа Кумару. Как он договорится.

— Пойдем к бабаджи у поселка рыбаков?

— Нет. Он опять уехал на две недели.

— Опять?

Гопинатха и Расаприя рассмеялись.

— Бабаджи очень полюбил деньги. – стал рассказывать Гопинатха. — И заявил Враджа Кумару, чтобы он не водил к нему западных вайшнавав. Мало денег дают. С человека всего 50-100 рупий. А он привык получать от бизнесменов и политиков минимум по пятьсот. — Гопинатха грустно улыбнулся. — Вот Господь Джаганнатха его и учит. Недавно с бабаджи разбирались родственники его ученика. Ученик, молодой мужчина, жертвовал большие деньги на ашрам бабаджи. И два месяца назад неожиданно умер, не оставив завещания на огромное имущество. Сначала родственники разбирались между собой, а потом пришли разбираться к бабаджи. Почему он не предупредил своего ученика о смерти и так далее и тому подобное. Бабаджи тогда уехал на месяц. А недели две назад к нему из Бхубанешвара приехал очень богатый бизнесмен. Он закрутил роман с секретаршей, и жена про это узнала. Может, на Западе это не такая проблема. Но здесь! Для орисской женщины узнать про измену мужа… Здесь женщин воспитывают по-особому. Для них муж — свет во тьме, божество, и так далее. Жена перестала разговаривать с мужем, и тот страдал. Индусы вообще очень сентиментальны и чувствительны. Бизнесмен попросил помощи. «Ты езжай в Дели, не прерывай свой бизнес. А пока тебя не будет, мы проведем ягью, жена простит тебя и все наладится», — пообещал Баба. Бизнесмен, успокоенный, уехал. Бабаджи провел все, как обещал. А потом родственники звонят бизнесмену в Дели и говорят, что его жена повесилась. Тут была разборка еще круче. Деньги портят неустойчивых людей. Ведь раньше бабаджи был совсем не таким. Еще в молодости он ушел в джунгли медитировать на Господа Шиву. Но вместо Шивы к нему пришел Ачьютананда и сказал, что юноша должен стать вайшнавом и прорицать по его книге. А так как книга работает только до 2004 года, Ачьютананда дал ему еще одну свою книгу. На пластинках из чистого золота, которая начнет работать с 2004 года.

— А она действительно существует? Эта книга? — спросила Сита деви.

— Он показывал нам ее. Тогда он был другим человеком. Испытание деньгами и властью проходят не все. Знаешь владельца скульптурной мастерской на Колледж-роуд?

Бхима утвердительно кивнул:

— Когда-то он был замечательным астрологом.

— Да, настолько замечательным, что благодарные бизнесмены начали заваливать его деньгами. И Враджендра испугался, что деньги его испортят. И переквалифицировался. Сейчас иногда делает гороскопы и предсказывает будущее только своим старым знакомым.

* * *

Джип выехал на дорогу Пури — Бхубанешвар и помчался вперед, обгоняя женщин с хворостом на голове, велосипедистов, мотороллеры и «Амбассадоры», легковушки индийского производства, похожие на советские «Газ-21». У обочин дороги паслись коровы и козы, перебегая иногда дорогу и провоцируя яростные гудки машин; торговали кокосами и местными фруктами деревенские жители.

— Смотрите, ступа. — Нимай с радостью показал на появившийся вдали буддийский храм-ступу. Белоснежный храм стоял на вершине живописного холма и был виден за несколько километров. Машина свернула влево и через пятьсот метров начала подниматься по спиральной дороге.

— Здесь после победы над царем Калинги (так раньше называлась часть Ориссы) медитировал император Ашока. Потрясенный жестокой битвой и обилием пролитой крови — от нее вода в реке стала красной — он решил отказаться от насилия. Это святое место для буддистов. На пожертвования здесь построили храм-ступу, — объяснила Расаприя.

* * *

Друзья по ступенькам поднялись к храму и оказались лицом к сидящему Будде. С холма открывался прекрасный вид на окрестности. С высоты птичьего полета друзья смотрели на близлежащие холмы в предзакатной дымке, на речку, извивающуюся среди пальм и полей. Сочная зелень рисовых побегов, зрелая зелень рощ и лесов на холмах, серебро реки, солнечный дождь сквозь серые облака заставили многих паломников неподвижно застыть от восхищения. Спустившись по лестнице с другой стороны храма-ступы, друзья подошли к храму Господа Шивы. Выразив ему почтение и полюбовавшись открывающимся видом, Сергей увидел индусов, с которыми обходил храм Сурьи-Нараяны в Конарке. Они с таким же благоговейным почтением кланялись Шиве, как кланялись до этого Сурье-Нараяне и Будде.

— Бхима, все-таки здорово жить в государстве, где оказывается почтение основателям всех религий!

— Индусы очень веротерпимы, — заметил Гопинатха. — Они уважают каждую религию. День явления Рамы, Кришны, Кали, Шивы, Будды, Иисуса, Мухаммеда, гуру Нанаки — национальные праздники. Веды учат, что нельзя всех людей заставлять следовать только одной религии. Каждому народу, в соответствии с его уровнем развития, дается свое понимание Абсолютной Истины. И навязывать его другим нельзя. Даже в Ведах знание дается для людей разного уровня сознания.

— А кому еще, кроме Кришны, описано поклонение в Ведах? — спросила Сита деви.

— Начальным этапом является поклонение Кали или Дурге. Выше — поклонение Сурье. Потом идет поклонение Ганеше. Еще выше — поклонение Шиве. И самым высшим, считают Веды, является поклонение Кришне, Верховной Личности Бога. Кали, Сурья, Ганеша, Шива — великие преданные Господа и являются самыми могущественными личностями во Вселенной. Поклоняющихся им они постепенно приводят к поклонению Вишну или Кришне. У индусов в крови уважительное отношение к представителям других религий, — пояснил Гопинатха.

— В свою бытность в Москве я слышал о плохом отношении индусов к разным миссионерам, — отозвался Сергей.

— Это происходит только или из-за политиков, или из-за странных методов проповеди.

— С политиками все понятно. А что за странные методы проповеди?

Гопинатха улыбнулся:

— Видишь ли, трудно убедить человека в том, что его религия ниже и что он должен принять другую религию, если предлагающий новую религию не знает, кто такой Бог, ест мясо (тем более коровы) и тому подобные гадости. А тот, кому предлагают, знает, кто такой Бог, и мясо не ест, и намного более чистоплотен. Даже с точки зрения гигиены. Вот и едут горе-миссионеры в джунгли, где люди даже часов не видели. И святотатствуют там, оскорбляя и дискредитируя основателя своей религии и саму религию.

— Как это святотатствуют? – удивилась Лила. – Разве можно святотатствовать, проповедуя святое учение?

— Ну, например, приезжает христианский лже-миссионер в джунгли и заваливает жителей деревни продуктами и одеждой. Так продолжается полгода, год. А потом этот горе-миссионер говорит: «Вот видите, как Иисус о вас заботится. Значит, он выше ваших Божеств и вы должны креститься». Те задумываются, означает ли материальная помощь более высокое духовное положение тех, кто помогает. А тут им и говорят: «Если не верите, можно доказать». Берутся две емкости с водой. В одну кладется бронзовое мурти Господа Рамы. И оно, естественно, из-за тяжести опускается на дно. А в другую — статуэтку Иисуса из папье-маше. Которая, естественно, на дно не опускается.

— Кошмар! Разве можно так проповедовать? — возмутилась Сита деви.

— Я приведу вам два примера такой проповеди и ее последствия. Оба случая произошли в Ориссе. Километрах в ста отсюда есть в джунглях деревенька. Там «проповедовал» горе-миссионер. Вершиной его «проповеди» стало сравнение Иисуса и Господа Джаганнатхи. На собрании жителей миссионер разжег костер, потом бросил туда деревянное мурти Господа Джаганнатхи, которое тут же сгорело. Затем миссионер снял с себя металлический крест с изображением Иисуса и положил его в костер. Металл, конечно, не расплавился. «Вот видите, — сказал миссионер, — это доказывает, что моя религия сильнее». Тогда простодушные жители деревни, чтобы окончательно убедиться в словах миссионера, решили бросить в костер его самого. Если его религия выше, то он тоже не должен сгореть. Миссионера привязали к дереву, обложили хворостом и подожгли. Хорошо, полиция успела приехать. Или другой случай. Миссионер с женой и тремя детьми построили дом в полукилометре от деревни. В самой деревне они построили церковь. На Рождество «миссионер» решил привести последнее доказательство превосходства католицизма. У «миссионера» был пикап. Он выключил зажигание и позвал деревенских жителей помочь ему завести его. Сначала он попросил их повторять имена Рамы и Кришны. Не заводилось. Потом он попросил их повторять имя Иисуса и включил зажигание. «Вот видите! Что я вам говорил!» Его сожгли в пикапе вместе с двумя сыновьями. Как потом выяснилось, это сделали его же дружки из наркомафии. Наркотики, наряду с питанием и одеждой, тоже являются методами проповеди. А об изнасиловании десяти-тринадцатилетних девочек уже не говорят. Когда ближайший полицейский за пятьдесят километров, обращаться за помощью к властям почти бесполезно. Миссионеры обманом крестят деревни, а потом «наставляют» их требовать от властей политической независимости. Как было в Бихаре.

— Ужас. Они что же, все такие? — потрясенная Лила посмотрела на Гопинатху.

— Конечно, нет.

— А что было дальше?

— Приезжала комиссия из Дели. Когда она закончила работу, у всех волосы на голове встали дыбом от такой «проповеди». В том числе и у членов парламента. Это далеко не первый случай. В очередной раз поднялся вопрос о выдворении из Индии таких «миссионеров». За дискредитацию культуры страны и святотатство. Но как же! Мировая общественность будет возмущена попранием прав христиан в Индии! Самое страшное, что из-за таких — не могу даже назвать их христианами — люди не могут понять суть религии, ее величие. Ведь в Кашмире, Тибете до сих пор рассказывают об Иисусе, Марии-Магдалине, Фоме, брате Иисуса. И почитают их. Даже мусульмане, сметая все на своем пути, не посмели разрушить могилу Марии-Магдалины — человека из Библии. А все паломники, приезжающие в Кашмир, обязательно приходят к гробнице Иисуса в Шринагаре.

— Сейчас политики — болезнь каждой религии, — заметил Сергей.

— Слуга Бога не может говорить плохо, тем более во всеуслышание, о слуге Бога, принадлежащем к другой религии. Если это происходит, значит, это не слуги Бога, а политики от религии, — подтвердила Сита деви.

— И войн религиозных не бывает. Один слуга Бога не пойдет воевать против другого только потому, что тот поклоняется Господу иным образом. Это все равно, что воевать из-за того, что небо над чьей-то страной лучше, чем над другой.

— История показала, подоплекой всех «религиозных» войн было желание обрести новые сферы влияния, новые территории, и, как следствие, огромные богатства, — подвел итог всему сказанному Гопинатх.

* * *

— Ты решил, какие вопросы задашь завтра? — Бхима положил в рот кусок досы.

— Еще нет. А как готовят то, что я ем?

— Сахи-панир? Топят масло, в него кладут специи, затем муку. Обжаривают. Добавляют воду, хорошо перемешивают, чтобы не было комков. И кладут кусочки панира, изюм, кешью, кардамон, палочки корицы. Варят минут пять. Готово. Нравится?

— Ага. Люблю вкусно поесть!

С улицы послышался шум. В дверях показалась компания подвыпивших. У Бхимы от удивления на полпути ко рту остановилась рука, а у официантов глаза полезли на лоб.

— Ничего себе! Сколько в Индии бывал, пьяных вижу первый раз. Вернее, таких пьяных, — Бхима вопросительно посмотрел на официанта.

— Из Бомбея, — развел руками тот.

— А что, пьяные бывают разными? — удивился Сергей.

— Алкоголь всегда пили только низкорожденные, не имеющие достоинства. Рикши, например. Все остальные сословия это всегда презирали. Посмотри на пришедших, они явно из торговых.

Не обращая на них внимания, Сергей смаковал каждый кусочек:

— Грех отвлекаться от такой пищи. В России, что ли, не видел? Наслаждайся вкусным ужином. Как я, — Сергей взял кусочек алу-паратхи, подхватил им панир и отправил в рот, — завтра что-нибудь интересное узнаем. Ешь, ешь.

Семеро молодых парней, пьяно пошатываясь и икая, устроились за соседним столом. Самый старший из них что-то заказал на всех и закурил. За ним к сигаретам потянулись все.

— Эти обормоты похожи не на паломников, а на гуляк. Это же дхама, а не Бродвей.

— Меня волнует не их внешний вид, а сигаретный запах. Если бы он благоухал, как розы, жасмин, то не мешал бы наслаждаться ужином. Но так как он вонюч!..

Бхима прервал Сергея, позвал официанта и дал ему понять, что посетителям ресторана не нравится табачный дым. Официант растерянно улыбнулся и робко подошел к нарушителям спокойствия.

— Извините, у нас не курят.

— Э… Как там тебя. Пшел, пшел.

Крепыш в джинсах и футболке с засаленным воротом отмахнулся и достал карты.

— Ты не понял?

— До чего же необходимо сословие, которое защищало бы людей от таких вот свинюшек. Благочестивому человеку уже и жить-то негде. Все, как сговорились. Навязывают то алкоголь, то мясо, то разврат. Убийства, насилие. Хоть в лес уходи.

— Я согласен. Знаешь, как в лесу жить хорошо. Нигде мне не было так здорово, как в тайге.

— Но не могут же все уйти в тайгу!

— Да ладно. А сейчас этого сословия нет?

— Защитники! Пообщавшись с людьми из разных стран, я пришел к выводу, что, например, в полицию идут работать, по крайней мере пятьдесят процентов, негодяи. Защитниками их никак не назовешь. Взятки… Храм однажды решил купить две машины. Поехали в Южный Порт. Когда проповедуешь Знание, не хочется думать о людях плохо. В общем, отобрали у вайшнавов деньги. Президент храма пошел в милицейский участок, а ему там говорят: «Может, вы с грабителями сговорились?» И так далее. Поняли наши, что с грабителями сговорились милиционеры. И деньги вернуть не помогут. Я думал, только у нас в стране полиция творит беспредел. После дежурств в ДНД я на них смотреть не могу. Как они бьют! В других странах то же самое.

— Про всех так говорить нельзя. Часто среди них встречаются идеалисты вроде меня.

— Надеюсь.

— Ты вот сказал как-то, что в дхаме умирать хорошо. Почему?

— В разных местах Земли есть входы в тоннели времени и пространства. Они могут быть или временными, или постоянными. В солнечные затмения, когда планета Раху закрывает Солнце, открывается большинство тоннелей с низших планет. По нему демоны переносятся на Землю. И после этого происходит много разных гадостей. Веды рекомендуют в это время повторять имена Бога. Есть тоннели на райские планеты. Но тоннели, связывающие Землю с духовным миром, есть только в таких местах, как Джаганнатха-пури, Вриндаван, Матхура, Дварака, Майяпур, Бенарес. Оставляя тело в таком месте, душа по этому тоннелю идет в духовный мир. Поэтому знающие люди приезжают умирать в дхамы.

— А если грешили?

— Сколько-то рождений будут животными, но в дхаме. Например, человек любил много заниматься сексом. В следующей жизни он родится кошкой, собакой, свиньей, обезьяной или голубем. И будет им наслаждаться неограниченно и на виду у всех. Настрадается в теле животного — и в духовный мир.

— Так это ж легко. Приехать сюда перед смертью.

— Просто так сюда никто не попадает. И тем более не умирает.

— Значит, и я сюда не просто так попал? Ну, они меня достали! Ни поесть нормально, ни поговорить толком не дадут! Хочешь повеселиться? — Сергей задорно посмотрел на друга.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю тебе продолжать трапезу и боковым зрением наблюдать за этими недоносками.

— Согласен. Ты меня заинтриговал.

Глава 9

Над соседним столиком дым стоял коромыслом. Непутевые ребята, словно подражая отрицательным киногероям, одновременно ели, курили и играли в карты. Потрясенные официанты и владелец ресторана тихо сидели в уголке, делая подобострастные лица, когда к ним обращались буйные посетители. Каждому, кто хотел войти в ресторан, тут же говорили о молодцах, бивших все рекорды недостойного поведения в святом месте. Сергей, улыбаясь, посмотрел на них, а потом как-то отрешенно в сторону, словно через окно наблюдая за магазинчиком на другой стороне улицы.

Крепыш в джинсах как раз собирался положить в рот сабджи с чапати. Но у губ его рука вдруг остановилась и начала вращаться по часовой стрелке. Он пытался остановить ее, но не мог. Скорость вращения увеличивалась. Через минуту на него глазели все приятели и обслуга ресторана. Ну, скажите, кого не удивит вид солидного мужчины, сидящего с выпученными от ужаса глазами, рука которого против воли вращается перед лицом и не может остановиться. Его приятели застыли от удивления, а потом разом смачно выругались. Один из них, выругавшийся наиболее непечатно, еще не успел закрыть рот, как рука крепыша запихнула в него сабджи с чапати. Одновременно другой рукой он положил на голову приятеля поднос с макаронами по-итальянски. Макаронами вниз. А через секунду, воодушевившись от смеха других приятелей, одел такой же поднос на голову соседу по столу. И тоже макаронами вниз. Оставшиеся без макаронных шляп весело заливались, пока крепыш не вылил за ворот одному из них кока-колу со льдом. А лицо другого не впечатал в горку риса на большом подносе с тали.

— Ты что делаешь? — заорал парень среднего роста в темно-синем пенджаби и руками в золотых перстнях.

В ответ крепыш дал ему в челюсть. Тот отлетел и уселся на край скамьи у соседнего стола. Скамья опрокинулась, и в крепыша полетел поднос с объедками, который лежал на другом ее краю и который официант не успел убрать. Взревев от ярости, крепыш вылил двухлитровую «Кока-колу» себе на голову, бутылью ударил соседа с другой стороны, вылил ему на живот тарелку с супом и, изловчившись, послал малай-кофту, котлетки из овощей с изысканным соусом, приятелю напротив. Совершив этот геройский поступок, крепыш осел и ткнулся лицом в овощной салат из помидоров, огурцов и редиса.

Пока все это продолжалось, Бхима с изумленным лицом переводил глаза с одного действа на другое. А когда зачинщик беспокойства наконец утихомирился, весело рассмеялся. Онемевших официантов тоже прорвало, и из ресторана разнесся безудержный хохот, на который моментально сбежались все, кто только мог. И владельцы соседних магазинов и ресторанов, и рикши, и паломники, шедшие мимо в храм Господа Нрисимхадева. Посрамленные гуляки смущенно привели себя в порядок, быстро расплатились, учитывая и еду, и уборку, и моральный ущерб.

— Ну, ты даешь! — Бхима подмигнул Сергею. — Этому тебя Чень научил?

— Он.

— Спасибо за веселье. Ты будешь еще что-нибудь?

— Наверное, с Нимаем переобщался. Расагуллы.

* * *

После обеда пошли на океан.

— Хорошо-то как! Изумрудные волны, чайки, бездонная небесная синь, — раскинув руки, Бхима улегся на песке. — Чудо чудное красота природы! Каким вкусом надо обладать, чтобы создать такое. И как имперсоналисты могут говорить, что Бог — не Личность? А ты как думаешь?

— Я пока еще ничего на эту тему не думаю.

— А чему тебя учил Чень? Какую-нибудь философию он тебе давал? Слушай, а к какому клану он принадлежал? В Китае так много кланов.

— Чень принадлежал к клану, целью которого было защищать Китай от вредного постороннего влияния, оберегать суверенность страны.

— А когда его создали?

— Две или три тысячи лет назад. Так как не подразумевалось, что я буду защищать государственные интересы Китая, Чень дал мне все, что этого не касалось. Знание о теле, природе, других мирах. Познакомил с философией даосов и буддистов. С конфуцианством.

— Что он говорил о других мирах?

— Называл места, где в них можно проникнуть. Описывал их: какие там люди живут, сколько живут и так далее.

— Я слышал, в буддизме много написано на эту тему.

— Только прежде чем туда соваться, надо многое узнать и многому научиться.

— А почему Чень оказался в Союзе?

— Начались гонения: японцы, культурная революция. Из клана многие погибли. Кланы разбираются между собой специфически. Ченю и Юнь удалось исчезнуть, и никто не знал, где они. Уже после их смерти, когда я учился в МГУ, отец написал мне, что в Покровку приезжали два китайца. Зачем? Не знаю. Мне до сих пор больно осознавать, что я больше не увижу моих Фэя и Юнь. Очень больно.

* * *

Нимай подбежал к высокому худощавому брахману в желтом дхоти и накинутом на плечи чадаре.

— Здравствуй, дедушка Ананда!

Смеющийся брахман с любовью подхватил малыша и нежно обнял.

— Доброе утро, Ананда! Нимай соскучился по вам. Постоянно спрашивает, когда поедем к Ананде?

— И мы соскучились. Думали, когда же к нам приедет этот проказник Нимай. И Мадхави по тебе соскучилась. Постоянно спрашивает: «Где же Нимай? Когда он мне привезет бананов?» Ты ей бананов привез?

— Конечно! Дедушка, это наши друзья из России. Ты сегодня задашь их вопросы Ачьютананде?

— Задам, задам. Беги к своим любимцам.

Нимай взял у мамы большой пакет с бананами и обернулся к Бхиме и Сергею: «Вы посмотрите мою Мадхави?» Те согласно кивнули. «Она такая замечательная! Пойдемте!»

Взяв Сергея за руку, он повел друзей через комнаты и внутренний дворик за дом. Там находилась гошала, небольшой коровник, в котором стояли три коровы и две телочки. Нимай ласково погладил серую с коричневыми пятнышками телочку: «Мадхави. Она смешно поводит ушами и пытается бодаться, когда ей что-нибудь не нравится. Видите, у нее рожки. Но вы не бойтесь. Мадхави, ты будешь бананы?»

Мадхави, конечно, уже разглядела бананы и тянула к ним мордочку.

— Успеешь, успеешь, — Нимай встал между Мадхави и Сонали, другой телочкой, и стал одновременно кормить их. Коровы от удовольствия причмокивали, всячески выражая гостям свою любовь.

— Это тебе, Мадхавенок, а это тебе, Соналенок.

Нимай обо всем забыл и выглядел совершенно счастливым, возясь со своими любимицами.

— Ананда уже идет к алтарю, — Гопинатха выглянул в дверь. — Сергей, ты первый.

Через десять минут Сергей сидел на террасе около небольшой алтарной. Рядом сидел Враджа Кумар, как переводчик, и Ананда Пандит с книгой из пальмовых листьев. Перед ним на подставке, в желтой парче, лежала книга Ачьютананды.

— Положи на книгу правую руку и сконцентрируйся на вопросах. Теперь положи руку на книгу из пальмовых листьев и пальцами раскрой ее. Сейчас Ананда Пандит будет читать, что ответит Ачьютананда, — Враджа Кумар внимательно посмотрел на брахмана.

Ананда Пандит начал читать появившиеся на пальмовом листе строчки.

— Это старый ория, почти санскрит. Ачьютананда говорит, что ты написал три вопроса, но хотел бы узнать ответы, по крайней мере, еще на пять.

— Правильно, — подтвердил Сергей.

— Дальше Ачьютананда говорит, что скажет тебе только то, что ты должен знать на данный момент. В ближайшее время тебе нужно совершить паломничество по святым местам и к июлю, на Ратха-ятру, вернуться в Пури. И прожить в Пури хотя бы до следующей Гаура-пурнимы.

— А что потом?

— Потом и узнаешь. Сейчас для тебя настало время учебы. Учи ория, хинди и санскрит. Твой учитель с женой находятся на планете гандхарвов и получат тела на Земле через сто семь лет. Твой отчим, мать и сестра уже получили тела в Москве. В семьях интеллектуального сословия. В этой жизни они опять встретятся и встанут на духовный путь.

На сердце у Сергея стало легко. Все-таки здорово, что смерти нет. И здорово знать, что дорогие тебе люди не прекратили существование вообще. А просто поменяли тело. И ты можешь с ними потом встретиться. Не в этой жизни, так в следующих.

Пока ответы получали другие, Сергей внимательно осмотрелся. От Ченя он знал о существовании чего-то подобного в Китае. И хотя был там несколько раз, не имел времени найти этому подтверждение. На алтаре стояли мурти Господа Джаганнатхи, Субхадры, Господа Баларамы. Слева от Них — мурти матери Кали. В цветах, ухоженные. И, кажется, живые. Сергею показалось, что все Они изучающе смотрят на него: «Посмотрим, посмотрим, каков ты на самом деле». А Кали даже хитро подмигнула. Сергей потряс головой. Бхима как-то говорил: «Если Божествам поклоняются формально, то Кришна в мурти не входит. Но у тех, кто поклоняется с искренней любовью, на алтаре стоит Сам Верховный Господь. Известно много случаев, когда мурти проходили ради Своих преданных длительные расстояния, ели предложенную Им пищу, изменяли положение тела. Когда, например, преданные старели и уже не могли без подставок одевать на Божество гирлянду, мурти принимало сидячее положение». «Очевидно, здесь поклоняются Божествам с любовью и преданностью. А мне предстоит паломничество. А что потом? Надо все обговорить с Бхимой».

Сергей вышел из дома и постоял на веранде, окидывая взглядом соседние дома и вокруг них кокосовые пальмы и разные кустарники. «Зачем люди строят очень большие города? Жизнь в такой деревне намного привлекательнее… Какая над ней царит благость!» Сергей побродил по деревне, удивляя ее жителей высокой атлетической фигурой и пшеничной шикхой. Женщина, несшая на голове кувшин с водой, даже остановилась и изумленно открыла рот. Сергей рассмеялся и мимо домиков с глиняными стенами и соломенными крышами направился к рисовым полям, окружавшим деревню. Ровные участки зеленели, поблескивая серебром воды. Вдали виднелись джунгли.

Два часа назад, когда машина с преданными то подскакивала на кочках, то, урча, выбиралась из ям на проселочной дороге, Сергей и не предполагал, что все окажется так просто. «Если до этого момента будущее казалось туманным, то теперь видна какая-то определенность. И ясно, что меня ведут. Кто? Кто обо мне заботился всю жизнь и сейчас? Кто мне помогает?»

* * *

— Бхима, как ты относишься к паломничеству по святым местам? Я думаю, ты не возражал бы и против пребывания в Индии до следующей Гаура-пурнимы. У тебя, насколько я помню, годовая виза. Друзья шли по VIP-роуд. Дорога вела к океану, и бриз шелестел листьями деревьев, раздувал футболки рикш, дул в лицо водителям мотороллеров, путался в полах дхоти и курт. Солнце приветливо улыбалось с небосклона, даря всем тепло и радость.

— Как там в «Иван Васильевиче…»? Лепота! Все-таки человек, как тесно связанное с природой существо, должен получать в достатке и солнца, и красок. То есть окружающая его природа должна быть колоритной. Какой смысл жить в благополучной Швеции, если от недостатка солнца имеешь кучу психических и психологических проблем? А ты как считаешь?

— Согласен. По-моему, в тусклой обстановке и природе и чувства становятся тусклыми.

— Смотри, это один из самых моих любимых храмов Ханумана.

— Хануман? Из «Рамаяны»?

— Да. Зайдем?

Поклонившись Хануману, друзья вышли на улицу.

— Хануман, величайший преданный Господа. Хануман и Ганеша известны тем, что убирают препятствия с пути служения Богу. Несколько дней назад я попросил Ханумана помочь тебе.

— Почему Ханумана, а не Господа Джаганнатху?

— Я просил и Господа Джаганнатху. Но когда великий преданный просит Господа помочь кандидату в преданные или просто кому-нибудь, это другое дело. Своему преданному Кришна ни в чем не может отказать. Джаганнатха все так устроил. Я тоже хотел поездить по Индии. Но ездить с группой не люблю. А вдвоем! Вот Господь Джаганнатха и свел нас. Если честно, у меня никогда не было такого друга как ты. И с Враджа Кумаром я поговорил. Его отец живет в брахманской деревне в двадцати километрах от Пури. Если отец согласится, до следующей Гаура-пурнимы поживем у него. Завтра приезжает Мадхва с семейством. Может, и он что-нибудь предложит.

Сергей и Бхима почти дошли до поворота на Стейшен-роуд, когда на «Булете» их догнал огромный европеец. Сергей подумал, что, определенно, мотоцикл меньшего размера этого верзилу просто не выдержит.

— Ашраятма! — радостно воскликнул Бхима.

— Бхима! Ты давно приехал?

— Не очень. Знакомься, это Сергей, мой друг. А это Ашраятма. Тоже мой друг. Из Германии. Живет в Пури шесть лет. Как у тебя дела? Все учишь местных тэквон-до?

— Дела нормально. Тэквон-до тоже. Есть чемпионы Индии.

— Слышал, слышал. Нрисимха тоже.

— Да. Мой лучший ученик. Завтра приедет. Сейчас я тороплюсь. Вы можете ко мне в гости приехать сегодня? Часов в шесть?

— О’кей, приедем.

— Буду ждать. И друга не забудь, — Ашраятма внимательно посмотрел на Сергея.

— Вместе придем.

Проводив Ашраятму глазами, Бхима сказал:

— Классный мужик! Посрамление невегетарианцам, говорящим, что мясо необходимо для тех, кто тяжело работает. Этот «шкаф» — вегетарианец двадцать пять лет. Можно про него сказать, что он худой?

— Он шире меня.

— И это при восьмом дане по тэквон-до и пятом по винь-чуню. Жалко, я не сводил тебя в гошалу около дома Расаприи. Какие молочники упитанные! А коровы у них! Огромные, пятьдесят литров молока в день запросто. У тебя корова была в Покровке?

— Конечно. Как же без коровы? Две. Одну Машка звали, а другую Зорька. Никого к себе не подпускали, кроме отца, меня, Фэя и Юнь. Молоко какое давали! Здесь хорошее молоко?

— Хорошее, если не разбавляют.

— Разбавляют?

— Раса и Милита жаловались. А ты как думал? Везде разбавляют. И в России, и в Индии.

* * *

В шесть часов друзья позвонили в дверь большого одноэтажного дома, окруженного садом. Открыл им мальчишка-индус лет двенадцати.

— Здравствуйте! Вы к папе? Он сейчас в душе. Проходите.

— Папа?! — Бхима повернулся к Сергею. — Насколько я помню, у Ашраятмы не было детей. Тем более индийского происхождения. Как тебя зовут? Анил? О’кей. Где мы можем подождать твоего папу? Можно книги посмотреть?

В большой комнате на полках стояли книги по вайшнавизму, боевым искусствам и кулинарии. Сергей взял первую попавшуюся. Ею оказалась книга по винь-чуню с фотографиями Брюса Ли и его учителя.

— Это дедушка Ашраятмы по винь-чуню. Он учитель Брюса Ли и его учителя.

— Где он занимался?

— В Германии. Со школы он занимался у одного из пяти лучших мастеров тэквон-до, которые уехали на Запад распространять это искусство. Пять данов он получил в Германии, шестой, седьмой и восьмой — в Корее. Занимался винь-чунем у гранд-мастера из Гонконга, тоже приехавшего в Германию.

— Добрый вечер! — в дверях появился мокрый и взъерошенный Ашраятма. — Не скучали? Через полчаса закончится сандхья, и мы поужинаем. Бхима, какие новости?

— Лучше ты расскажи о своих новостях. Давно папой стал?

— Анила давно знаю, но усыновить решил год назад. Почти после твоего отъезда. Жениться все никак не получается, так хоть сыном обзавестись. Все возвращаться не в пустой дом. Да и парень хороший. В общем, спелись мы.

— А как родители отнеслись к внуку?

— Неплохо. Им и родных внуков хватает. Отец написал из Австралии, что рад. А мать из Англии, что не возражает. Так и живем.

Разговаривая с Бхимой, Ашраятма очень внимательно приглядывался к Сергею. Тот слушал разговор, бегло просматривая «Шпигель».

— Твой друг может дать несколько тренировок моим ребятам? И мне?

Сергей утвердительно кивнул:

— Могу. Только сначала надо посмотреть на твоих ребят. А можно у тебя в спортзале заниматься? В отеле очень неудобно, за город далеко ехать.

— Вот и договорились. Да, Бхима. Я нашел одного агхори, настоящего. Сидит на Сварга-дваре. Сегодня иду к нему около одиннадцати. Составите компанию?

Бхима немного подумал:

— Вообще-то меня эти вещи не интересуют. Но сердце говорит, что пойти надо. Зачем бы?

Пока Ашраятма и Анил возились на кухне, Сергей пристал к Бхиме:

— Что такое сандхья и кто такой агхори?

— Помнишь, я все время так или иначе тяну с ужином? Еще рано или еще поздно. Санкхья — это где-то полчаса до и после рассвета, полдня и заката. В это время неблагоприятно есть и спать. Открываются пространственные тоннели с низших планет. И всякие нехорошие личности могут войти в пищу, которую ешь. Или в тело, если спишь. Агхори же называют того, кто достиг совершенства в поклонении Кали. Он ведет себя как авадхута, то есть человек, не соблюдающий условностей мира. Если агхори живет с семьей, днем он может ходить в цивильной одежде и тому подобное. Но свою садхану, то есть практику, он совершает в чем мать родила. Или в том, что ему нравится. Он может манипулировать первоэлементами, создавая из воздуха все, что угодно. Или что-то превращать в ничто. Они мощные мистики.

Излюбленное место их садханы — кладбища и крематории. Хотя они могут повелевать тонкими существами, они не демоны и не колдуны. Они возвышенные и чистые души. Насколько я помню, поклоняющиеся Кали следуют двумя путями. Их называют путь правой и левой руки. Один из них, не помню какой, медленный и очень строгий. Ему следуют в течение многих жизней. Другой… Он, мягко говоря, для неслабонервных и здоровых. Попробуй, посиди на кладбище ночью, читая разные мантры. Этот путь короток и опасен. По нему могут идти только достигшие совершенства преданные Кали.

— Кали — богиня с гирляндой из черепов?

— Кали — одна из многочисленных ипостасей Парвати, супруги Господа Шивы. Парвати можно назвать вселенской матерью. Она воплощение женской ипостаси Верховного Господа. Оторванные руки и головы на ее поясе символизируют гнев, зависть и другие демонические качества, которые она забирает у своих преданных. Сказать, что она прекрасна, значит ничего не сказать.

— Ее преданные тоже идут в духовный мир? – спросил Сергей.

— Нет. Максимум, куда они попадают, это в безличный Брахман, сияние тела Кришны. Чтобы попасть в духовный мир, надо лично знать Верховного Господа. Они его не знают или не хотят знать. У них есть возвышенная философия, знание. Но нет знания о Верховном Господе и духовном мире. Или они идут к Шиве.

— А шиваизм?

— О Господе Шиве можно говорить бесконечно. Я преклоняюсь перед ним. Это удивительнейшая личность. Он повторяет на четках имена Кришны и медитирует на лотосные стопы Господа Санкаршаны. Ой, много имен. Санкаршана — это воплощение Кришны. Господь Шива, как старший вайшнав, очень помогает в служении младшим вайшнавам. Он контролирует энергию невежества. Через него Кришна принимает поклонение духов, привидений, разных демонических существ. Фактически, Шива — ипостась ипостаси ипостаси Кришны, точнее Баларамы. – ответил Бхима.

— Объясни последнюю фразу.

Бхима на секунду задумался:

— Верховный Господь только наслаждается. И больше ничего не делает. Ну, потому что Он — Господь. Ему не надо ничего создавать, уничтожать и тому подобное. Он настолько полон в Себе и могуществен, что может подобное не делать. И наслаждается Он со Своими преданными на высшей планете духовного мира. Голоке, имеющей форму тысячелепесткового лотоса. Чтобы созидать, Он выделяет из Себя Себя. Это Баларама. И уже из Баларамы выходят другие воплощения. Из Баларамы выходит Санкаршана. Из Санкаршаны — Садашива. Его сияющая планета находится между материальным и духовным миром. Из Господа Садашивы выходит столько Шив, сколько вселенных. Поскольку именно Садашива ответственен за разрушение и энергию невежества всех вселенных.

— Теперь понятно. А зачем тогда индусы поклоняются другим личностям, кроме Вишну или Кришны?

— Потому что люди очень разные. У кого-то больше материальных желаний, у кого-то меньше. У кого-то больше разума, у кого-то меньше. Господь выполняет желания всех. Кто хочет богатства, обычно поклоняется Кали. Кто хочет суперинтеллекта, здоровья — Сурье или Сарасвати. Когда человек в течение миллиардов жизней поклоняется полубогам, он приходит к выводу, что полубоги дают только преходящие плоды. Реальное освобождение может дать только Вишну, или Кришна, Верховная Личность Бога.

— Не соскучились? Сейчас поужинаем и в десять — к агхори, — Ашраятма пригласил друзей в обеденную.

* * *

В десять вечера Бхима и Сергей вышли от Ашраятмы, взяли рикшу и поехали на Сварга-двар. Ашраятма собирался встретиться с ними там, ибо на мотоцикле до смашаны, то есть крематория, было ехать семь минут. Рикша оказался знакомым Бхимы.

— Он часто меня возит в течение уже, наверное, четырех лет.

— У тебя с ним хорошие отношения?

— В первый приезд я остановился у итальянских друзей. От их дома до дома Ашока несколько метров. В принципе, это даже нельзя назвать домом. Одна стена из кирпича, две — из глины, четвертая — каменный забор гостиницы. Соломенная крыша. Как-то был жуткий ливень, крыша обвалилась, все затопило. Дети подхватили воспаление легких. Враджа Кумар их бесплатно лечил, мы помогли одеждой и деньгами. Профессия Ашока — рикшавалла, а качества — брахмана. Каждый вечер, после работы, он идет в храм Тримурти. Помнишь, я показывал тебе храм на рынке около вокзала. Это храм Господа Вишну, Брахмы и Шивы одновременно. Там Ашок слушает «Бхагаватам» на ория, ведет киртан. А во многих городах брахманы, вместо того, чтобы делать так, как Ашок, то есть выполнять свои прямые обязанности, играют в карты, курят. Я ни разу не видел и не слышал от других, чтобы Ашок курил или грешил как-то по-другому. И способности у него есть. Знает несколько языков, в том числе английский. В ведическом обществе он принадлежал бы к сословию брахманов.

На Стейшен-роуд, около ЗИЛА-скул, рикша попала в затор. В храме Господа Джаганнатхи проходил праздник. И, как всегда в такие дни, огромное футбольное поле школы, так же, как и улицы города, было забито машинами с паломниками. На пересечении улицы и дороги от школьных ворот стоял десяток машин. Вдоль Стейшен-роуд, спереди и сзади затора, стояла вереница мото- и велорикш, грузовики и легковушки.

Сергей взглянул на часы. Уже десять пятнадцать. В ближайшие полчаса выбраться из пробки было явно невозможно.

— Ашок, можно выехать отсюда на другую дорогу? Мы торопимся.

Ашок понимающе кивнул, осмотрелся и попытался выехать влево. Рикша наполовину высунулась из общего потока и снова застряла. В воздухе повисли напряжение и гудки. Водители машин и моторикш собирались группами и показывали друг другу, как рассосать затор. Пассажиры нервничали и показывали на часы. В Ориссе привыкли ложиться довольно рано. А тут надо было еще доехать до Бхубанешвара или Каттака, а может, и куда-нибудь подальше. Это как минимум часа два.

Вдруг стоявшая сзади моторикша, водитель которой захотел занять освободившееся впереди место, рванулась вперед и вправо и благополучно врезалась в моторикшу, стоявшую впереди. Из нее выскочил разъяренный пассажир и, не разобравшись, кто поцеловал его рикшу сзади, с ругательствами набросился на Ашока.

Что услышал Ашок на ория, Бхиме и Сергею оставалось только предполагать. Но его поведение изумило Сергея. Ашок спокойно внимал то, что думал о нем моложавый мужчина в дорогих фирменных джинсах и расстегнутой рубашке, из-под которой виднелся брахманский шнур. Выслушав излияния брахмана, Ашок тихо ответил: «Это сделал не я». Брахман, не поняв его слов, дал Ашоку пощечину. «Спасибо», — только и сказал тот. Тут брахману со всех сторон стали кричать, что виноват мото-, а не велорикша. Устыдившись своего поведения, но все же не извинившись, брахман сразу же спрятался в моторикшу.

— Ашок, почему ты не дал ему сдачи? — поинтересовался Сергей.

— Я благодарен ему. Ведь через него Джаганнатха снял с меня много кармы. На самом деле я должен был бы получить намного больше.

— А если бы он попытался ударить твоего сына?

— Я не дал бы ему это сделать. К сожалению, сейчас нет правителей, способных защитить людей.

— К сожалению, сейчас кастовая система, вырождение варнашрамы. В варнашраме брахманский шнур носил бы Ашок, а этот «брахман» был бы прачкой. В лучшем случае, — прошипел Бхима. — Я ничего не понимаю. Может Джаганнатха не хочет, чтобы мы ехали к агхори? Если в ближайшие десять минут мы не выберемся отсюда, то не поедем. Хорошо?

Но каким-то образом затор вдруг рассосался, и через десять минут рикша уже катила по VIP-роуд в сторону океана.

* * *

Несмотря на поздний вечер, многие магазинчики в районе Сварга-двара еще торговали. Продавцы вовсю зазывали покупателей, которых тоже было немало. Друзья то и дело слышали: «Сари, сари! Курты, дхоти! Чандан!» Завидя рикшу с преданными-европейцами, хозяины магазинчиков выскакивали на улицу и жестами приглашали к себе.

У входа в крематорий их уже ждал Ашраятма:

— Надо немного подождать. Сейчас служители уйдут.

Сергей оглядел крематорий. Большая открытая площадка, на которую можно попасть через фигурную арку. На площадке несколько прямоугольных возвышений. Очевидно, на них кладутся дрова, а потом и тела умерших. По краям площадки лежали сухие деревья и спящие собаки. Служители убрали пепел недавно отгоревшего погребального костра, и площадка опустела. Почти тут же начали закрываться близлежащие лавочки. И вскоре все уснуло.

Ашраятма, Бхима и Сергей стояли в темноте ночи недалеко от арки и ждали. В черной вышине мерцали звезды, на площадку иногда падал свет от качаемой ветром лампы на соседнем магазинчике. Шум прибоя то стихал, то нарастал.

Посмотрев в сторону магазинчиков, Бхима сказал:

— Не понимаю, как можно целыми днями сидеть в магазине и нюхать сладкий трупный запах. Когда сжигают трупы, здесь противно даже на рикше проезжать. Жутковатенько. Лет пятнадцать назад я, наверное бы, испугался.

— Да, сие занятие только для здоровых людей, — заметил Сергей. — Ашраятма, а что происходит с неподготовленными людьми?

— Крыша едет.

— И много примеров?

— Многие хотят за несколько часов достичь совершенства в поклонении Кали. Тише едешь, дальше будешь.

— А как ты нашел этого агхори?

— Здесь постоянно кто-то сидит. Но очень много мошенников. Недели две назад я был на сжигании тела своего знакомого. Стою у костра. А рядом собирались сжигать тело юноши. И отец его очень горько плакал. На это невозможно было смотреть! Самому плакать захотелось. И подходит к нему агхори: «Хочешь, оживлю твоего сына». Отец вначале ничего не понял, сказал: «Да». Агхори непонятно что сделал, потом пошептал на ухо покойнику. Юноша открыл глаза, сел, осмотрелся и протянул руки к отцу: «Папа!» Но вместо того, чтобы радоваться, родственники испугались. Отец замахал руками так, словно привидение увидел. Юноша даже оскорбился. Агхори со словами: «Бестолковые», подошел к нему, опять пошептал что-то на ухо. Юноша лег и ушел из тела. А агхори укоризненно-презрительно посмотрел на родственников и исчез. Все эти дни я его тут высматривал. Вчера, наконец, встретил. И он сразу согласился поговорить со мной. Но только здесь.

— Как хотите, а я мантру буду читать. Время-то идет, — сказал Бхима.

Вдруг все трое посмотрели в сторону, откуда донесся еле слышный звук. В тридцати шагах от них, на месте, где секунду ранее никого не было, сидел явно не маленького роста человек с длинными распущенными волосами. На нем была гирлянда из черепов, рудра-малы. И никакой одежды, даже фигового листочка. Ашраятма первым подошел к агхори: «Вимала дас, намастэ». Сергей и Бхима тут же поддержали его: «Намастэ».

Вимала дас, блаженно улыбаясь, ответил им: «Намастэ». Сергей заметил сияние, исходящее от его тела. Черепа на груди Вимала даса производили далеко не радостное впечатление. Словно в ответ на мысли Сергея агхори улыбнулся: «Черепа напоминают мне о бренности бытия». Ашраятма хотел агхори что-то сказать, но тот остановил его: «Я все знаю. Садитесь». Друзья замялись, грязнить белые дхоти не хотелось. Вимала дас махнул рукой, и через несколько секунд все уселись на подстилки из тростника.

- Не люблю современных синтетических подстилок. Прикасаешься к ним, как к мертвому. Мать вселенной попросила показать тебе, — взгляд агхори устремился на Сергея, — кое-что интересное.

Перед Вимала дасом тут же появились сучья, сложенные для костра. Через секунду они горели, образуя желтое с красными прожилками пламя в форме лотоса. Агхори что-то прошептал, провел, как бы разглаживая, рукой над центром огненного лотоса. Пламя в этом месте сразу застыло, по нему прошли волны, и вдруг все увидели дивную поляну, на которой играли красивые мальчик и девочка. Они бросались друг в друга шарами из цветов, брызгались прозрачной водой из родничка и весело смеялись. На мальчике было золотистое шелковое дхоти, золотые украшения и на поясе — кинжал с драгоценными камнями. Черные волосы украшал венец. Золотая корона украшала и голову девочки. Ее походка была плавной, и при каждом шаге сочно-розовое сари колыхалось, а висячие украшения из жемчуга подрагивали. Голос, нежный и звонкий, словно колокольчик на закатном ветру, дразнил: «Ну-ка, догони!»

Сергей всматривался в их прекрасные лица. «Почему они так дороги мне, хотя и не знакомы?» Вдруг он вспомнил слова Ачьютананды и понял, что это Фэй и Юнь. Дети остановились, обернулись и протянули к нему руки. Между Сергеем, мальчиком и девочкой разлились волны нежности и любви. «Это планета гандхарвов. Они счастливы и благословляют тебя», — прочитал в голове Сергей слова агхори.

По экрану снова прошли волны. На этот раз зрители увидели Москву, Ленинградский проспект, метро «Аэропорт» и, наконец, квартиру в высоком доме. В уютной детской играла трехлетняя белокурая девочка с голубыми глазами. Рядом, в кроватке, мирно посапывала ее сестра. Сергей понял: голубоглазая девочка — его мать, а ее грудная сестричка — его сестра. «Они вырастут, белокурая девочка выйдет замуж за твоего отчима. Ему уже четыре года. И младшая сестра его жены станет ему как дочь». «С ними все в порядке. Что же мне еще хочет показать мать Парвати?»

Экран на секунду застыл. На нем появилась шикарная гостиная. Напротив распахнутого окна, в которое тянула свои ветви акация, в огромном кресле сидел Родригес. Слева от него, положив лапы на подлокотник, стояла колли. Родригес гладил ее голову, чесал шею, называл ласковыми словами. Собака от удовольствия жмурилась, виляла хвостом. Около картины Веласкеса, которую, как помнил Сергей, Родригес купил на аукционе в Лондоне за полмиллиона долларов, на софе полулежа читала книгу Стелла. В дверь постучали. Родригес поднял голову:

— Войдите.

— Синьор! Пришло сообщение от наших русских друзей.

— Читай.

— Интересующий вас объект покинул Россию предположительно полтора месяца назад. Сейчас находится в Индии.

— Стелла, ты хочешь побывать в Индии?

— Конечно, дорогой.

— Свяжись с моими людьми в Бомбее.

— Да, синьор.

— Как только я закончу дела в Аргентине… Стелла, через три недели мы летим в сказочную Индию.

* * *

Пока Бхима разговаривал с мамой, а Ашраятма знакомился с будущим приемного сына, Сергей внутренне анализировал ситуацию. «Отпуск, судя по всему, закончится не скоро. Пока Родригес приедет в Индию, пока то да се. Попробуй, найди человека среди миллиарда населения, даже если он европеец. Загореть можно всегда, выучить хинди — месяц. Плюс много другого, чему его научил Чень. И если ему будут помогать так, как до сих пор! Даже при условии, что индийские друзья Родригеса воспользуются услугами кого-то наподобие Вимала даса».

Поблагодарив агхори и попрощавшись с ним, друзья вышли на пустынную улицу. Окна близлежащих домов и гостиниц спали. Только шум прибоя нарушал ночную тишину. В соседнем переулке послышалась ругань.

— Буянят любители выпить. Скорее всего, из Бомбея, или Дели, или Калькутты. А может, местные рикши балуются. Там магазин спиртного, — пояснил Ашраятма.

Раздался полицейский свисток, и громкие возгласы стихли.

— Почему бы им не ввести, как во Вриндаване и Майяпуре, запрет на спиртное, мясо и яйца? Все-таки святая дхама, — поинтересовался Сергей.

— Сейчас же Кали-юга! — объяснил Ашраятма. — А значит, и в таких местах люди грешат. Если здесь запретить это, взбунтуются владельцы многочисленных гостиниц, ресторанов и ресторанчиков. Абсолютное большинство приезжающих сюда — любители курочек, рыбы и яиц. Если они перестанут сюда приезжать, туристический бизнес пойдет на убыль. Убытков они, увы! боятся намного больше, чем гнева Джаганнатхи. После циклона девяносто девятого года количество туристов намного уменьшилось. Хотя ежику понятно, что если следовать законам, установленным Господом Джаганнатхой, будешь и сыт, и одет, и обут, и богат. Только они почему-то это понять не могут. Как-то я спросил своего знакомого, владельца нескольких магазинов: «Почему ты продаешь презервативы? Это же греховный бизнес». И знаете, что услышал в ответ? «Без этого греховного бизнеса у меня не будет никакого бизнеса. Если в магазине нет презервативов, индиец пойдет покупать все в тот магазин, где они есть». Англичане, да и западные вообще, очень старались, чтобы индусы вместо наслаждения духовной жизнью стали наслаждаться сексом.

В наступившем молчании вдруг раздался смех Бхимы. Поймав недоуменные взгляды спутников, он весело объяснил:

— Я представил сейчас реакцию на увиденное нами какого-нибудь ученого-материалиста. Он, скорее всего, сказал бы: «Это иллюзия, обман. Такого быть не может! Просто потому, что не может быть! Наука сейчас не может объяснить, как возможно увидеть события из других мест в пламени. Когда она объяснит, тогда я поверю в то, что видел своими глазами».

* * *

Утром друзей разбудили крики под окном: «Бананы! Папайя! Апельсины!» Захлопали двери номеров. Постояльцы один за другим выходили из гостиницы, чтобы купить на завтрак сочные фрукты.

— И чего ее так рано принесло? — пробормотал заспанный Бхима. — Хоть здесь бы выспаться.

— Вставай, соня! Уже пять. Пошли на океан!

— Какой океан, спать хочу, — последние слова Бхима произнес уже почти мысленно.

— Как хочешь, я сейчас на океан, — Сергей набросил на себя большое зеленое полотенце и пропел, — а потом — парикрама вокруг храма. А потом — в гости. А ты дрыхни, если хочешь.

Бхима лег на спину, протер глаза.

— Встаю. Но когда-нибудь я тебя разбужу так же жестоко, как ты меня сейчас.

— Разбудишь, разбудишь. Пошли и поехали, пока солнце не такое жаркое.

Через десять минут друзья вышли из гостиницы и направились к океану. Солнце только что выглянуло из-за пушистых облаков, и золотой дождь умыл небо, залив, мокрый песок и любителей рано вставать. На берегу уже стояли десятки индусов и наблюдали, как невдалеке уходят в океан лодки рыбаков. Бхима и Сергей бросили полотенца на песок и ринулись в набегающие на берег волны. Сергей нырнул под очередную волну и поплыл сначала в глубине, а потом на поверхности. Проплыв метров двадцать, он оглянулся и увидел Бхиму, выходящего на берег. Как всегда, когда они шли на океан, вокруг них скапливались любопытные. Уж больно выделялись среди невысоких индийцев два рослых белокожих гиганта. Сергей поднырнул еще раз и выплыл на спокойную гладь. Изумрудно-синяя вода шла до самого горизонта. Не особо далеко качались на волнах рыбацкие лодки со спущенными парусами. Сергей лег на спину и закрыл глаза. Он никогда не боялся воды. Напротив, чувствовал в ней себя спокойно и уверенно, как в родной стихии.

Полежав немного на спине, Сергей перевернулся и увидел приближавшуюся к нему лодку. И еще — отчаянно махавших на берегу людей. «Они думают, что акула может меня съесть! Даже если она и не одна! Ха-ха! Вы не купались у берегов Бразилии, где много-много диких акул!»

Лодка неслась в сторону Сергея. Он прекрасно видел встревоженные лица рыбаков, их потные, блестящие на солнце почти шоколадные тела. Темнокожий рыбак в треугольной красной шапке что-то кричал Сергею, показывая на виднеющийся в воде плавник. Плавник приближался к Сергею, но тот спокойно лежал на воде, не предпринимая никаких попыток спастись и не реагируя на беспокойство рыбаков. Лодка попыталась встать между акулой и Сергеем. Молодой рыбак, больше всех отчаянно махавший беспечному туристу, нелепо свалился за борт, вызвав столб брызг. На лодке все оцепенели, но потом кто-то бросил спасательный круг с веревкой, кто-то стал грести вперед, пытаясь лодкой заслонить рыбака от акулы. Рыбак схватился за круг, и веревка потащила их к лодке. В это время у веревки вынырнула акула, перекусила ее и проплыла вперед метров двадцать, а неожиданная волна отнесла лодку в сторону. В воде оказались трое: Сергей, рыбак и явно не завтракавшая акула. Так как рыбак был гораздо ближе, чем Сергей, акула развернулась и направилась к нему. Мысленно выругавшись про себя, Сергей, как рыбка, взлетел в воздух и, соединив впереди ладони, без всплеска ушел в воду.

Двенадцать метров, десять… Каждое волнообразное движение тела приближало Сергея к акуле и наполняло руки потоками энергии. Он несся в воде подобно атакующему дельфину. Девять метров, пять, три… Впереди вверху он увидел плывущего к лодке рыбака и приближавшуюся к нему акулу. Когда акулу и рыбака разделял только метр, твердые, наполненные энергией пальцы Сергея снизу пробили акуле живот. Акула вздрогнула и, словно не понимая, что произошло, несколько секунд двигалась в сторону рыбака. Сергей почувствовал липкую кровь, растекающуюся по его рукам, разорванную кожу и склизки внутренности акулы. Дикая боль, наконец, дошла до ее мозга, и она забилась в агонии. Сергей выдрал из акулы внутренности и, извернувшись в воде, ударил ее стопами.

Рыбаки, застывшие от ужаса и отчаяния, и наблюдавшие, как людоедка приближается к их товарищу, вдруг увидели, как неведомая сила вытолкнула ее из воды. На животе акулы зияла большая рана, из которой лилась кровь и тянулись кишки. Акула на несколько метров отлетела от рыбака, возле которого появилась голова Сергея. Он схватил парня за плечо, тряхнул: «Плыви!»

Не веря, что остался жив, парень поднял на Сергея большие карие глаза с отсутствующим взором. Смерть еще не ушла из них. Сергей дал ему пощечину: «Плыви!» Попировать над телом сородича могли приплыть другие акулы. Но парень словно окоченел. По его лицу текли капли слез и морской воды, руки намертво вцепились в круг. Выругавшись про себя еще раз, Сергей схватил обрывок веревки и поплыл к лодке, которая двигалась в их сторону. Перекинув парня в лодку, он, ныряя по-дельфиньи, направился к берегу, опять не обращая внимания на призывы рыбаков. Те, поняв, что турист не собирается искать убежища в лодке, быстро подплыли к мертвой акуле и затащили ее к себе. Покупателя на акулье мясо всегда можно найти.

Глава 10

— Ты подумал… — бледный Бхима укоризненно посмотрел на Сергея и протянул ему полотенце. — Тут за тебя все испугались.

— Зачем?

— Зачем?! Там опасная зона. Почему ты сегодня вдруг вздумал туда заплыть?

— Да не волнуйся. Ничего же не случилось.

— Извините, — к друзьям подошел средних лет индус в коричневых брюках и полосатой рубашке навыпуск и на плохом английском продолжил. — Вы так далеко не должны заплывать. Я здесь живу. Многие утонули. Очень сильный прибой. И иногда акулы. Там, где лодки.

Услышав об акулах, Бхима сильно ударил Сергея полотенцем по спине:

— Ты! Как ты мог? Я же… Тебя же могли съесть акулы!

— Не могли. Пойдем в гостиницу, зрителей много собралось.

Действительно, вокруг них стояла толпа людей, которые между собой обсуждали, как можно заплыть так далеко при таком сильном прибое и течении и при этом не утонуть. Сергей не производил впечатления уставшего человека.

Уже в номере Бхима устроил ему разнос:

— Этот индус носился по берегу, как полоумный. Потом к нему присоединились другие. Ты видел, как тебе махали, чтобы ты возвращался обратно?

— Видел, — Сергей натянул брюки и курту.

— Так почему? — Бхима даже задохнулся от возмущения. — Почему ты не вернулся?

— А зачем? Ты успокойся. Видишь ли, твоими партнерами по спаррингу были когда-нибудь тигры или медведи? А в воде — акулы? Молчишь? То-то. Не приставай с этим больше. Сначала мы едем к храму, а потом?

— К Мадхве и Милите. Они, — Бхима посмотрел на часы, — уже приехали. После парикрамы как раз и наведаемся к ним. Знаешь, ты мне сразу скажи, на что способен. Чтобы я больше не расстраивался. Ты и в воздухе можешь сражаться? Орлы не были твоими соперниками по спаррингу?

Сергей в ответ только загадочно улыбнулся.

* * *

Рикша ехала по Доламандап-сахи.

— На этой части улицы живет сословие обувщиков. Видишь, сколько обувных мастерских. — пояснял Бхима. — А этот магазин сладостей принадлежит Нимай Прасаду, преданному Джаганнатхи. Расаприя и Милита иногда покупают у него шикарные торты. Расаприя рассказывала, что когда Нрисимха стал чемпионом Индии, Милита заказала у него огромный торт. А это фотоателье Шуддхи, нашего друга. Он панда, то есть служитель храма. В храме Джаганнатхи такая система: все служители имеют свои источники дохода и служат Господу Джаганнатхе не за деньги. Джаганнатха очень любит Своих преданных и сделал так, чтобы они жили обеспеченно и, служа Ему, не думали о материальных вещах. А это дом Джаганнатха Патры, художника и скульптора. Он тоже служит в храме.

— Это его магазинчик на площади?

— Да. В прошлом году после Снана-ятры Джаганнатха Патра привез Милите для западных преданных целый бидон сладкого молочного напитка — маха-прасада — и сказал, что его попросил это сделать Сам Господь Джаганнатха, — Бхима как-то проникновенно замолчал, а потом произнес. — Он выполняет все желания Своих преданных. Я убедился в этом сам.

Иногда я думаю о том, какой же я дурак. Представляешь, есть Личность, которая любит тебя намного больше, чем ты сам себя. И которая тебя холит, лелеет, иногда может отшлепать. В общем, возится с тобой, как с писаной торбой. А ты такой дурак с каменным сердцем, что не можешь Ей ответить. Хорошо хоть не отвергаешь и пытаешься как-то служить. Иногда я чувствую Его как самого лучшего друга, который отвечает на все порывы моей души, хранит, помогает. Иногда я чувствую Его как самого заботливого родителя. И тогда у меня от боли сжимается сердце. От боли, что я еще не настолько чист, чтобы ответить на Его любовь ко мне. Ведь это глупо не любить такую Личность, как Господь.

Улица немного повернула влево, и друзьям открылся храм. Львиные ворота с башенкой и Аруна-стампа; за ними три ступенчатые башни, следующие одна за другой. На последней из них, самой высокой, развевались большие флаги с вайшнавскими знаками.

— А это, сам понимаешь, храм. Сейчас мы совершим вокруг него парикраму, обойдем четыре раза. Можешь пожелать что-нибудь.

Бхима дал рикша-валле двадцать рупий, и друзья сошли с рикши.

— Пятьдесят рупий! Давай еще тридцать! — рикша-валла загородил дорогу Бхиме и гневно начал кричать:

— Дорога стоит пятьдесят рупий!

— Может, сто? — иронически улыбнулся Бхима. — Может, тебе все деньги отдать?

Рикша-валла, брызгая слюной, вертелся около Бхимы и Сергея, не давая им отойти от рикши и как бы призывая в свидетели других рикша-валл.

— Пятьдесят! Пятьдесят! Пятьдесят! Тебе все скажут, что это стоит пятьдесят рупий.

— Они такие же обманщики, как и ты, — Сергей просто положил руку на плечо рикша-валлы, и тот неожиданно стих. — Обманывать — плохая карма.

Друзья улыбнулись и пошли к Львиным воротам.

— Они так дурят западных туристов! Самые богатые из рикш пасутся на Чакра-тиртхе и около самой дорогой гостиницы «Мейфер». На Чакра-тиртхе, как ты заметил, очень много западной молодежи. В поисках запредельного и, иногда, наркотиков, они приезжают сюда. В «Мейфере» и отелях подешевле останавливается более солидная публика. И рикши дурят и тех, и других. От Чакра-тиртхи до храма — двадцать рупий. Рикша-валлы берут сто. Пока западные не узнают настоящую цену.

— А что это за магазинчик был? Около него стояли и западные, и индусы.

— С решеткой на окне? Это свихнувшееся государство открыто продает ганджу. Когда-то в Индии был сухой закон. Но государственным демократам стало завидно от доходов изготовителей самогона и контрабандистов. Теперь государство открыто продает и спиртное, и ганджу. А люди как травились при сухом законе самогоном, так и сейчас травятся. Расаприя вчера сказала, что несколько дней назад самогоном отравились сорок человек. Пять умерло в местной больнице сразу, а восемнадцать в Бхубанешваре за последние два дня.

— Ничейная корова! — перед друзьями стоял парень лет восемнадцати в подвернутом дхоти, с накидкой на плече и чем-то типа чалмы на голове. В одной руке он держал глиняный поднос с разбросанной по нему мелкой монетой, а другой показывал на носилки. На носилках лежала мертвая корова, украшенная цветами и посыпанная разноцветным порошком. — Подайте на похороны!

Бхима и Сергей переглянулись, но дали по двадцать пять пайсов и подошли к Львиным воротам. Около них, как всегда, стояло много паломников и несколько служителей храма.

— Маха-прасад? — обратился к друзьям один из панд.

Бхима отрицательно покачал головой и начал молиться Патита-паване. Патита-павана означает «спаситель падших». В тридцатых годах восемнадцатого столетия над Пури нависла угроза мусульманского нашествия. И чтобы спасти храм, царь Пури Рамачандрадев женился на мусульманской принцессе. По законам индуизма он стал считаться оскверненным и не мог заходить в храм Господа Джаганнатхи. Чтобы смягчить его горе, служители храма сделали внутри задней стены ворот лицо Господа Джаганнатхи; и после соответствующего обряда Господь Джаганнатха вошел в это изображение. С того времени тем, кто не может войти в храм, достаточно посмотреть на Патита-павану. Это равняется даршану, то есть встрече, с Самим Господом Джаганнатхой.

— Идем, — Бхима посмотрел на Сергея. — Парикрама начинается. Совершать ее благоприятно потому, что, обходя храм, мы выражаем почтение и слугам Господа Джаганнатхи — властителям Вселенной. Их храмы тоже находятся здесь.

— А есть какие-нибудь интересные истории про храм?

— Конечно. В своем истинном облике властители Вселенной и великие преданные приходят к Господу Джаганнатхе ночью, когда в храме нет людей. Днем они тоже могут ходить по Пури, но уже в человеческом образе. Несколько сот лет назад один панда так устал, что уснул на алтаре за Божествами. Храм закрыли. Панда проснулся после полуночи и увидел перед алтарем огромного человека. Этот человек был в роскошных одеждах со множеством драгоценных украшений. Человек поклонился и пошел к выходу. Панда за ним. Человек обернулся и спросил:

- Что ты хочешь?

— Скажи, кто ты?

— Я — Вибхишана, брат Раваны.

Они поговорили, и на память Вибхишана подарил панде свой золотой браслет, усыпанный драгоценными камнями. Этот браслет весит пять килограммов и до сих пор хранится потомками панды как семейная реликвия.

— Кто такой Вибхишана?

— Человек из «Рамаяны». Он — брат Раваны, которого убил Рамачандра. Вибхишана много раз говорил Раване, чтобы тот вернул Ситу Раме. Но Равана его не слушал и в конце концов выгнал. Вибхишана пришел к Раме и помог Ему. После битвы Рама возвел Вибхишану на трон Ланки. У Вибхишаны есть благословение, по которому он может жить до конца творения. А Хануман имеет благословение жить до тех пор, пока на Земле будут помнить о славе Господа Рамачандры.

— Чень рассказывал мне, что древние люди были выше ростом и умели много такого, что сейчас кажется невозможным. Мне некоторые говорили, что я супермен. Но раньше все были такими суперменами.

Друзья прошли Южные ворота и на углу увидели множество коров. У стены сидело несколько женщин с огромными кучами связок травы.

— Давай покормим коров, — Бхима подошел к женщинам, купил двадцать связок травы, отдал половину их Сергею.

— Очень благоприятно в этом месте кормить коров. Женщины из деревень специально приезжают сюда и продают траву желающим снять с себя огромное количество кармы. Кормить коров — значит увеличивать свой запас благочестия. Кормить коров в святом месте — значит увеличивать запас благочестия в тысячу раз. В таких местах как Вриндаван, Майяпур, Джаганнатха-Пури любое действие увеличивается в тысячу раз. Согрешил человек, съев в них курочку, расплата — как за поедание тысячи курочек. Прочитал одну главу из «Бхагавад-гиты» — получил благо как за чтение главы тысячу раз. За кормление коров около храма идет особое благо.

Бхиму и Сергея сразу же обступили коровы и телята. Они тянулись к пучкам травы, причмокивая и смешно махая хвостами. Друзья дали всем по пучку, отошли в сторонку и стали наблюдать.

— Совсем как дети, — заметил Сергей. — И мутузят друг друга, только по-своему, и траву вырывают. Смотри, а эта коричневая явно задира.

— Пойдем, солнце уже припекает. Нам еще три круга.

Около Западных ворот стояла небольшая передвижная лавчонка, на которой продавались бананы и разные крупы. К ней подошла худая беременная корова с рогами в разные стороны. Она потянулась к бананам, но получила несколько ударов палкой.

- Пошла отсюда! Пошла! — мальчишка-продавец подскочил к корове и грубо отпихнул ее.

Сергей увидел, как из огромных глаз коровы покатились слезы. Она, совсем как человек, грустно и обреченно опустила голову и направилась в переулок. Бхима купил в лавочке двадцать бананов и нагнал корову, почти скрывшуюся из вида. Увидев человека с бананами, она подняла голову и жалобно замычала. От глаз к шее тянулись два мокрых следа.

— Это тебе, — Бхима дал ей первый банан. — И это тебе. И это. Ешь, ешь. Скоро теленочка рожать, есть надо хорошо.

Сергей взял у Бхимы половину бананов и тоже начал кормить корову. Брахманы, пьющие лимонную воду около ресторанчика с вывеской «Джая Джаганнатха! (Слава Джаганнатхе!)» одобрительно смотрели на друзей. Из соседнего дома с высоким, крашеным в зеленый цвет крылечком, вышел пожилой брахман с ведром в руках. Подождав, пока корова съест бананы, он поставил перед ней ведро со старым прасадом, овощными очистками и повернулся к друзьям:

- Благодарю, корова — наша мать.

Бхима сказал: «Намастэ!» — и друзья продолжили парикраму.

— Я видел много раз, как индусы бьют коров, отгоняя их от своих лавочек.

— Торговцы овощами, в основном, бедны. Как тут не нервничать, если коровы так и крутятся около, желая ухватить что-нибудь.

Словно в подтверждение его слов черный бык, стоявший около расположившегося с баклажанами, помидорами и разной зеленью на ступеньках гостиницы торговца, схватил с мешковины зеленый баклажан, отбежал в сторону и торопливо стал есть. Все сразу закричали, засмеялись. Торговец тоже рассмеялся, пожал плечами, мол, что делать, и положил рядом с собой длинную палку - от будущих покушений.

— Коров в Индии едят только мусульмане и христиане. Это стыд и позор Индии, по словам индусов. Много раз в парламенте ставился на голосование закон, запрещающий убийство коров. Но так называемые брахманы из Национального конгресса, чтобы не потерять голоса мусульман и христиан, препятствуют этому. Веды говорят, что на земле, где убивают коров, никогда не будет счастья. Благочестие убывает из поколения в поколение. Я видел, как коров бьют. Но только или мальчишки, или парни. В Майяпуре есть гошала. Как-то все заметили, что в храме начались склоки, вайшнавы увлеклись политикой. Президент схватился за голову. Оказывается, за коровами стали плохо ухаживать. Срочно отремонтировали гошалу, сменили людей, улучшили питание коров.

— И проблемы исчезли?

— Все — нет, но стало намного лучше. Корова — особое существо. За их многомиллионное убийство Вселенная берет страшную жертву — жизни сначала сотен тысяч людей, а потом миллионов. И в конце концов уничтожает такую цивилизацию.

— Ладно, коров нельзя. Но курицы — тоже живые. Их же тоже нельзя есть. Почему индусы их едят? Сколько мы с тобой насчитали здесь чисто вегетарианских ресторанов?

— Все началась с того, что… В общем, все началось с Бенгалии. Там мясо ели, но единицы. Вивекананда своей «проповедью» поощрил поедание трупов, и почти все бенгальцы кинулись есть и курочек, и коз. В Калькутте построили много боен. Теперь трупы курочек и коз преподносятся как прасад Кали. Хотя, на самом деле, Веды предписывают есть только мясо коз, раз в месяц, и только жестокосердным низкорожденным. Но те, кто хочет грешить, чтобы оправдать грехи, перевернут писания. Или напишут свои. А что становится модным в Бенгалии, становится модным и в других штатах.

Завершив четвертый круг, друзья купили фруктов и чиз-кейк, сладкий творожник с кешью:

— Фрукты любит Милита, Нрисимха такой же сладкоежка, как и Нимай.

— А что Мадхве?

— Мадхва аскет. Может есть раз в два-три дня. Его интересуют, в основном, писания.

Сергей взял рикшу:

— Гундича бихар.

Рикша-валла понимающе кивнул, вывел рикшу из ряда других рикш. Друзья устроились на сиденье, ставшем горячим от палящих лучей солнца, подняли навес. Рикша весело покатила по Гранд-роуд мимо многочисленных храмов, лавочек, магазинов, объезжая разлегшихся на дороге коров и выскакивающих без всяких правил из переулков велосипедистов и мотоциклов.

— Сверимся с планом. Вот храм Гундичи. Объехать его справа и дальше прямо. До небольшого пруда с левой стороны. Высокий белый дом с красным рисунком. — Бхима свернул листок. — Вот и пруд, а вон и дом.

— Милита с семьей словно спряталась в этом замке.

— На них похоже. Ну, Джаганнатха и поселил их! Красиво как!

* * *

За прудом и полем средних размеров, между зелеными деревьями стояли, в основном, двухэтажные разноцветные дома. Среди них выделялись два: одноэтажный некрашеный и трехэтажный белый с красной отделкой. Рикша подкатила к белому дому. Бхима дал рикша-валле пятнадцать рупий, но тот, недовольный ими, состроил плаксивую рожу:

— Дай еще десять, — на заурядном, грубом лице рикша-валлы отражались хитрость и лукавство. — Рикшу чинить, гамча дырявая.

Бхима отрицательно мотнул головой, и друзья направились к полуоткрытым воротам дома. Рикша-валла забежал перед ними. Его лицо исказила маска негодования:

— Еще десять! — он положил деньги на землю и сделал вид, что собирается уезжать.

Друзья пожали плечами и вошли в ворота. Рикша-валла, видя, что больше ничего не удастся получить, выругался и уехал.

Ворота вели в гараж. Милита мокрой тряпкой стирала пыль с вышитых на ткани Господа Джаганнатхи, Субхадры и Господа Баларамы. Услышав шаги, она оглянулась:

— Бхима! Сергей! — лицо женщины осветилось радостью, большие изумрудные глаза весело смеялись. — Поднимайтесь наверх. Нрисимха делает у себя уборку. Если увидит вас, или вообще перестанет ее делать, или сделает кое-как. Ты его знаешь, Бхима. Главное, чтобы до конца уборки он вас не видел. Впрочем, я сама с вами поднимусь.

За Милитой и Бхимой Сергей поднялся на второй этаж. Дом ему понравился. Все было в нем гармонично, уютно. Призывая подняться, ступеньки лестницы украшали круглые наклейки с традиционным ведическим узором. Такие же наклейки были и на стенах. Отличались они основным тоном: на ступеньках он был коричневым, а на стенах — голубым. На стенах, на самых приемлемых местах, висели также нашитые на ткани изображения Радхи-Кришны, Господа Джаганнатхи и павлинов. Особенно притягивало взгляд изображение Господа Джаганнатхи в виде солнышка. Искусно подобранные радостные цвета приводили в чудесное настроение и одновременно успокаивали. Внутри у двери и между этажами стояли изящные пластмассовые вазы с искусственными цветами.

— Это у нас одновременно обеденная и кабинет. Бхима, нравится?

— Мне всегда нравится твой дизайн. Ты отличаешься тем, что можешь изысканно совместить несовместимое. Где Тамила Юрьевна и Мадхва?

— Проходите, садитесь. Мадхва в душе. Мамочка! Ты можешь отдохнуть. Приехали Бхима и Сергей. Они тебя сменят, — Милита заглянула на кухню. — Что делать с людьми старой закалки? Устала, а все равно хочет помогать. Совсем себя не бережет. Мы только сегодня приехали, немного перекусили и — наводить порядок. А мама вызвалась чистить овощи. И сколько не отговаривай, все равно стоит на своем. Упрямая.

Из кухни вышла Тамила Юрьевна в кружевном фартуке. Несмотря на седые волосы, она казалась очень моложавой. Наверное, из-за юных голубых глаз и лучезарной улыбки.

— Здравствуйте, молодые люди! – Тамила Юрьевна сняла фартук. — Кому отдать?

— Мне, — Бхима обнял Тамилу Юрьевну и поцеловал в щеку. — Как вам здесь?

— Не Россия, конечно. Но интересно. Даже очень.

— Мама, ты Нрисимхе пока не говори, что у нас гости.

— Скажу только тогда, когда сделает уборку. Пока вы тут готовите, пусть наведет порядок в алтарной и у себя.

— Замечательно, тогда мы на кухню.

Милита дала Сергею фартук, расписанный оранжевыми цветами и зелеными листьями:

— Умеешь готовить?

— Да.

— Тогда договариваемся. Я готовлю алу-паратхи и дал. Бхима варит рис и сабджи, благо мама овощи начистила. Сергей делает салат и томатный соус. Бхима, духовки в Индии — проблема, поэтому… В этой кастрюле ты растопишь масло. В него рис, пусть пропитается. Это басмати, достаточно отмачивать в воде пятнадцать минут. Потом добавишь кипяток с шафраном. Варить пять минут с закрытой крышкой на сильном огне, потом без крышки. Сабджи готовить умеешь. Специи на полке. Мы с Сергеем будем готовить на другой плитке. Сергей, в этой кастрюле топишь масло, разрезаешь помидор на четыре части и кладешь внутренней стороной в масло. Через пять минут мешаешь, еще через десять кладешь специи и соль. Соус готов. Морковь и огурцы для салата мама тоже начистила.

— Как ты делаешь алу-паратхи? — Бхима опрокинул рис в душлат. — Я пробовал в Москве. Не очень получилось.

— Сковородка должна быть толстой. Мама привезла нашу старую, чугунную. Ей, наверное, лет тридцать. Я на ней и блины пеку. В муку добавляешь масло, соль. Я еще кладу немного соды. Перед этим варю картошку, толку, добавляю масло со специями. Из теста делаю лепешки диаметром примерно пятнадцать сантиметров. На одну лепешку кладу начинку из картошки, другой покрываю. Края соединяю и на сковородку. Правда, отойти нельзя. Надо часто переворачивать. Вы когда приехали, что успели посмотреть? Были у Расаприи?

— Конечно. Они нам уже и показали кое-что. Слушай, мы сейчас были у храма. Там собирали пожертвование на похороны коровы. Я раньше никогда такого не видел, — Бхима вопросительно посмотрел на Милиту.

— Коров и обезьян надо хоронить почти так же, как и людей. Корова — одна из семи матерей человека. Это священное животное. Обезьяны — потомки слуг Господа Рамачандры. И сейчас в местных джунглях можно увидеть полуобезьян-полулюдей, которые говорят на санскрите. И поют. Это потомки Ханумана.

— Я никогда не слышал об этом. И ученые, по-моему, об этом ничего не говорят.

— Они о многом не говорят, потому что не знают. Ну, и слава Богу. А то понаедут, переполошат всех. Факты исказят, чтобы подходили под их дарвиновскую чушь. Когда умирает корова, обезьяна и лев, перед захоронением проводят пужду. Для обезьяны проводят пуджу еще и на тринадцатый день после похорон.

— А лев?

— Эти трое животных — особенные. Если душа будет получать человеческое тело в гуне благости, перед этим она несколько жизней рождается в теле коровы. Если будет получать тело в гуне страсти, то перед этим пройдет через несколько рождений в теле льва. Человеческому телу в гуне невежества предшествуют воплощения в теле обезьяны. Поэтому Веды предписывают определенное отношение к этим животным. Те, кто находит их трупы, не всегда имеют деньги на похороны. И просят подаяние, не забывая при этом и себя. В общем-то, если хотите, можем съездить в джунгли, к пещерам. Повезет, увидим говорящих полуобезьян.

— Сереж, ты поедешь?

— Я, как и ты. Обязательно поеду.

— Где вы остановились?

— В «Львином замке».

— У Субхаша, — улыбнулась Милита. — Когда в Москву?

— Понимаешь, — Бхима немного замялся. — Не раньше чем через год. Вот отправим через неделю Сита деви и Лилу в Дели и махнем в южную Индию. Я сегодня маме еще позвоню, спрошу, что ей купить.

— Возьми у Мадхвы телефон. Кстати, сегодня придет бабаджи. Дай вон ту сковороду.

— Когда?

— Сейчас два. Часов в пять, может, полпятого. Сергей, кто тебя учил готовить? Настолько точно положить специи! Для этого талант нужен.

— Кажется, у нас гости? — на кухню вошел худощавый молодой человек высокого роста. — Ба! Бхима! А это?

— Сергей! Мой очень хороший друг.

— Твой друг — мой друг. Сергей, Милита рассказывала о вас. Вы – ее брат. А мы родственникам всегда рады. Очень приятно познакомиться, Мадхва. Скоро у нас обед?

— Минут через сорок. Ты у себя уже сделал уборку?

— Даже душ принял. Пойду проведаю тещу, в поезде ей что-то не спалось.

— Не говори про гостей Нрисимхе. Пока.

— Все понял. Придем вместе.

Через полтора часа все сидели за обеденным столом. Сергей потешался над Нрисимхой, здоровым парнем удивительно пропорционального и красивого телосложения. Сейчас на его мужественном лице с добрыми голубыми глазами царила некая растерянность. Когда Нрисимха увидел Сергея, он на минуту остолбенел и, судя по всему, до сих пор не пришел в себя. Боковым зрением Сергей видел, как тот сначала посматривал на него, а потом начал шептаться с Бхимой.

Бхима, посмеиваясь, что-то отвечал ему и в конце концов дернул за ухо: «Успеешь, успеешь. Научит».

— Вкусные паратхи! — Бхима подхватил очередным кусочком паратхи сабджи и отправил в рот. — Я заметил, что ты и Расаприя отказались от покупного хлеба. Расаприя жаловалась, что вы не можете здесь печь хлеб.

— А в чем его здесь печь? — спросила Милита. — Газовую плиту с духовкой, конечно, можно купить. Но очень дорого и хлопот не оберешься. Продают электрические из алюминия, но не хочется есть хлеб с алюминием. В микроволновке печь? Так хлеб потом, как мертвый. Перепробовали все, что только можно. Пока пробовали, жили на покупном, который обжаривали.

— Хлеб пекут в Пури?

— Привозят еще из Каттака. Но мы никогда его не покупали. То, что готовится в Пури, можно считать милостью Джаганнатхи. А в Каттаке — просто кармический хлеб. А тут скандалы с ним. Сережа, ты клади еще салат. Мама, хочешь чего-нибудь? Столько хватит?

— Какие скандалы могут быть с хлебом? — удивился Сергей.

— Большую часть хлебопекарной промышленности в Каттаке контролируют мусульмане. Ну и периодически экспериментируют с хлебом. Например, специально для индуистов стали добавлять в него ингредиенты типа коровьей крови.

— Вот это да! — одновременно вырвалось у Бхимы и Сергея.

— Был большой скандал. Кого-то из мусульман за это убили. Но эксперименты, по слухам, продолжаются. Вот и решили мы печь паратхи и делать досы. Хоть достаточно хлопотно, все спокойней. Ни крови коровьей не примешь внутрь, ни куриных месячных.

Вдруг полнеба заволокло тучами и начался дождь.

— Грибной дождик, — Тамила Юрьевна встала из-за стола и вышла на балкон. — Люблю, когда солнце и дождик. У нас на Волге после этого всегда много грибов. Ой! Лена, смотри! Идет ваш знакомый, а вода на него не падает!

— Это, наверное, Кришнадас бабаджи, — предположил Мадхва. — Сейчас вы с ним познакомитесь.

Но Бхима и Сергей уже стояли на балконе. По утоптанной дороге под проливным дождем к дому шел высокий статный мужчина с черными, кое-где посеребренными волосами до плеч и большой окладистой бородой. На груди, под накидкой, виднелся мешочек для четок. Льющаяся из туч вода примерно в полуметре от головы бабаджи словно натыкалась на невидимую преграду и скользила по ней к земле, повторяя очертания его тела. Казалось, что бабаджи идет в искрящемся и переливающемся в солнечных лучах прозрачном скафандре. Бежавшая в сторону бабаджи, очевидно, к друзьям из переулка рядом, соседская девчушка вдруг остановилась и замерла, от удивления открыв рот. Она-то вся, пока бежала от дома, промокла до нитки. Длинная зеленая юбка облепила маленькие стройные ножки. С чоли и накидки вода лилась тонкими струйками. Остолбеневшая девочка широко раскрытыми глазами проводила бабаджи. И, вспомнив, что увиденным надо обязательно поделиться с другими, побежала к друзьям.

— Это действительно Кришнадас бабаджи, — сказала Милита, выглянув на улицу. — Мадхва, я открою.

Все услышали, как открылись ворота, и Милита произнесла: «Махараджа! Намаскар! Ту ме кипари ачха? (Как дела, хорошо?)»

— Бхоло ачха! (Хорошо!) — раздалось в ответ. И на английском: — Сегодня приехали?

— Утром. За десять дней соскучились по Пури. Пойдемте наверх, у нас гости из Москвы и обед.

Сергей тайком рассматривал бабаджи. Милита положила ему прасад, и теперь он чинно и опрятно ел, захватывая кусочком паратхи сабджи или рис с далом.

Высоченный лоб, удивительный разрез больших карих глаз, точеный решительный нос и чистая, детская улыбка, прячущаяся в густой с проседью бороде. Да, такую благородную внешность может иметь только выдающаяся личность. И если он бабаджи, то, скорее всего, настоящий.

Кришнадас бабаджи ополоснул руки и рот, прошептал какие-то мантры:

— Вкусный у вас прасад. И хотя мне нельзя есть у семейных людей… Часто они снимают с алтаря совсем не прасад. У вас получается только прасад.

Бабаджи хитро посмотрел на Мадхаву:

— Кто сегодня Божества будил? Нимаю платье одели так, что булавка колет Ему бок.

Нрисимха растерянно охнул и унесся в алтарную.

— Кто хотел звонить? Не стесняйтесь! Возьмите телефон у Мадхвы, а то он сейчас с бабаджи уединится на балконе. Не любят, когда им кто-нибудь мешает обсуждать писания. У Мадхвы куча вопросов по Десятой песне Бхагаватам. Телефон в полном нашем распоряжении.

Сначала Нрисимха позвонил Ване, другу из подъезда в Москве. Потом Бхима позвонил маме.

— Сергей, ты будешь кому-нибудь звонить?

— Конечно, — и обращаясь к Бхиме, — здорово иметь телефон, которого вроде как и нет.

Бхима весело рассмеялся:

— Даже если звонок засекут и будут искать, откуда звонили, все равно не найдут. Наука не может объяснить подобное. А, значит, не существует и устройства, способного на это. Представляешь, как у них вытянутся лица, когда устройства покажут им, что номера телефона, с которого ты звонил, не существует.

Сергей набрал свой рабочий телефон:

— Алексей, это ты?

— Серега?! — раздалось радостное восклицание. — Жив, бродяга! У тебя все нормально?

— Все о'кей. У вас как?

— Серега, тебя, кажется, где-то продали, — голос в трубке стал взволнованным. — Будь осторожен. Мы теперь даже помочь тебе не в состоянии. Только деньгами.

— За меня не волнуйся. Я все знаю. Родригес через пару недель собирается в Индию нагрянуть. Меня поискать и с женой проветриться.

— Ты долго можешь говорить? Не засекут?

— С этого телефона — нет. Рассказывай подробно.

* * *

— Часто я думаю, что Бог все-таки есть, — задумчиво произнесла Тамила Юрьевна. — Я, правда, молюсь только Николаю Угоднику. Очень помогает, всегда помогал. Что-то все-таки есть. Помню, году в сороковом, поспорили комсомольцы со второй фабрики, это в Кинешме, где я родилась, ткацкая фабрика. С нашими бабками о Боге и разных там вещах. И Гошка Дербенев уж больно ерепенился, решил доказать, что Бога и разного такого нет. Сказал, что пойдет в двенадцать часов на кладбище и вобьет там в землю кол. И если с ним ничего не случится, то ничего и нет. Ушел в двенадцать и не вернулся. Утром пошли комсомольцы его искать, а он мертвый лежит между могил. Умаялся, пока кол заколачивал. Не посмотрел, что вколачивал его через подол своей шинели. Шинель-то плотная. Вколотить-то вколотил, а как стал уходить, шинель не пускает. Дергал, дергал, да и умер от страха.

Разрыв сердца. Комсомольцы тогда притихли, а бабки наши распетушились. Да! Бхима, в Индии, оказывается, тоже коммунисты есть. В соседнем переулке недавно умер коммунист. Главный в Ориссе. Поехал в Дели на конференцию и — сердечный приступ. С какими почестями его хоронили! Сколько машин было! А в Калькутте на стенах везде серпы и молоты. В Индии тоже есть коммунисты!

— И какие они здесь? — поинтересовался Сергей.

— Разные. Много коммунистических партий. Но самых крупных — две. Одна с советско-ленинским уклоном, а другая — с китайско-маоистским. Только индийские коммунисты не похожи на советских и российских. Мы встречались с индийскими коммунистами. Они смотрели на нас с большим удивлением, так как не могли понять, как коммунист не может знать того, что Господь существует. И что ему надо поклоняться, — пояснила Милита. — А соседу не повезло. Жить в Пури, а умереть в Дели. Честь умереть в святом месте оказывается не всякому. Только тому, кто ее заслужил. Кстати, Бхима, вы можете переехать к нам. У нас есть свободная комната.

* * *

— Бхима, от этого масла кожа через месяц станет как у младенца. Ты названия тоже записывай. Лучше всего намазать на ночь и смыть утром. Это масло убирает любые прыщи, красные пятна, гнойники. Пусть Мария Николаевна поэкспериментирует с ним. А это масло для глубокой очистки кожи. Вся гадость вылезет из-под нее, поэтому пользоваться им лучше, когда несколько дней сидишь дома. Это рецепт омолаживающего крема. Очень простенький, но… Мне его дал знахарь из джунглей. Мы ездили с царем по его владениям, он нам храмы показывал на своих землях и заповедники. Какие там огромные тигры, крокодилы и медведи!

— Царь Каники?

— Да. Тигры больше трех метров в длину. Жуть!

— А как ты ухитрилась со знахарем познакомиться?

— Нрисимха вытащил его внука из пруда у деревни. В него непонятно каким образом забрался крокодил. Ребенок от испуга стал заикаться и вести себя странно. Я его своими методами привела в чувство. Знахарь пришел из другой деревни вечером, очень благодарил. Мы там жили несколько дней. Много интересного узнали. Это натуральный сандал, не те маски, которые продают в магазинах, а чистый сандал. Делать из него маски надо два раза в неделю. Очень сильное омолаживающее средство.

— А с крокодилом что приключилось? Убили?

— Выгнали. Для них звери — дети. Они могут с ними делать, что хотят.

— Может, расскажешь про интересное?

— Потом. Запиши, что корешок в белой бумаге нужно заваривать и пить на ночь. Классная энергетическая подпитка.

— Странный какой-то корешок.

— Ничего странного. Просто Джаганнатха дал людям все. Каждая травка и корешок имеют многоцелевое предназначение. Этот корешок не только настаивают. Над ним проводят какие-то обряды, выкапывают под определенной звездой. Если у тебя в кармане такой корешок, огнестрельное оружие тебе нипочем. Наш знакомый полицейский жаловался на ади-васи, охотников из джунглей. Они занимаются контрабандой ценных пород дерева. Мишра, это тот полицейский, рассказывал, как однажды они хотели перехватить их. Все узнали, выследили, окружили, наставили оружие на ади-васи. Хотели стрелять, а из оружия полилась вода. И оно просто сломалось. Уж как ругался Мишра! Смех и грех.

— Они знают Дханур-веду? — встрепенулся Бхима.

— Не знаю. Может, это и из Дханур-веды. Она тебя заинтересовала?

— Трудно сказать. Но хотелось бы что-нибудь узнать.

— В Ориссе есть учителя Дханур-веды, но они особо не показываются. Около девяностого года недалеко от Пури умер один из них. Он получил это знание от своего отца, а тот — от своего. Пурушоттама Дас был настоящим брахманом. Когда умер его отец, он стал принимать учеников. И так как его интересовало только знание, учеников становилось все больше и больше. Люди, видя его чистоту, стали много жертвовать. Пурушоттама Дас построил ашрам. На запах денег слетается всякая нечисть. И политики, и лже-святые тоже захотели поиметь что-то от его денег. Но не получалось. В конце концов был послан отряд полиции, чтобы убить Пурушоттаму. Он как раз отдыхал после прасада.

Рассказывали, как приехал полицейский автобус. Знаете, они здесь темно-серого цвета и без стекол. Окружили полицейские Пурушоттаму и стали в упор расстреливать. Но пули отскакивали от него и стали возвращаться к тем, кто стрелял. Когда пять человек тут же скончались, полицейские уехали. Больше Пурушоттаму не трогали. А если вас интересует Дханур-веда, поговорите с Кришнадасом бабаджи. Он специалист по Дханур-веде. Тоже семейная брахманская парампара. Бабаджи рассказывал нам кое-что и даже показывал. Но чтобы учиться этому! Мы единодушно пришли к выводу, что не особо квалифицированы для изучения Дханур-веды. Нрисимха, конечно, загорелся. Но у него беспокойный ум. А с беспокойным умом, сам понимаешь…

— Сергей, мы интересуемся Дханур-ведой? — Бхима повернулся к другу, который сидел у балконной двери и шелушил горох.

— Интересуемся.

— Так и поговорите с бабаджи. Он сказал, что Сергей имеет качества ученика и подходит для изучения Дханур-веды.

— А я? — Бхима сделал вид, что обиженно надулся.

— Ты тоже.

Сергей прошел на кухню и поставил миску с горошинами около плитки.

— Который час? Без пятнадцати два. Милита, во сколько Нрисимха приходит на обед из школы?

— Полтретьего.

— Успеем. Горох я почистил.

— Замечательно. Бхима, ты пока все запиши для Марии Николаевны. Подробно. И упакуй. А я доварю обед и Божества покормлю.

* * *

— Хорошо, бабаджи. Обязательно помогут. Конечно!

Милита положила телефонную трубку:

— Сергей, звонил Кришнадас. Ему пожертвовали два мешка риса. Поможете довезти до его ашрама?

— Поможем.

— В пять он будет ждать вас у храма Гундичи. Нрисимха, сначала поешь ты, чтобы в школу успеть. Мы потом. Нрисимха положил на поднос прасад и сел за стол.

— Есть какие-нибудь новости в школе? — спросила Милита. — Директриса довольна?

— Конечно. Просила принести сертификат, чтобы снять копию.

— Какой сертификат? — поинтересовался Сергей.

Нрисимха, довольный вниманием Сергея, которым он втайне восхищался и пытался копировать даже походку, ответил:

— Две недели назад было первенство Пури по шахматам. Я занял первое место. Директриса от удовольствия даже поцеловала меня в лоб. Мам, знаешь, что она сказала? Она сказала, что Кришна в «Бхагавад-гите» разрешает есть курочек. Я чуть не упал.

— Вот это да! — воскликнул Бхима. — Такого я еще не слышал. Впрочем, когда люди хотят грешить, они еще и не такое могут выдавать. Переделать писания, перетолковать — запросто! Лишь бы успокоить себя, что курочек есть можно. А Субхаш был на церемонии награждения?

— Был. Позеленел даже, — и обращаясь к Сергею: — Это один из местных тренеров по шахматам. Я сначала занимался у него. А когда он узнал, что мой папа входил в четверку лучших шахматистов-юниоров Советского Союза и играл с Карповым и Каспаровым, а Тиграна Петросяна даже обыграл, напросился к нам в гости. Так выделывался перед папой, строил из себя хорошего шахматиста. И как-то раз дал мне решить задачку, сказав, что мы ее решать будем целый год. И если решим, он нам даст тысячу рупий. Я, конечно, тысячу рупий воспринял как шутку. Папа задачку решил за минуту и сказал, что такие задачки он решал, будучи третьеразрядником. Я позвонил Субхашу и радостно сообщил, что задачка решена. Так он испугался. Думал, мы потребуем у него тысячу рупий. Субхаш поехал к моим друзьям и сказал, чтобы я у него не показывался. А если начну требовать деньги, то он обратится к гундам. Странный. На соревнованиях я победил всех его учеников.

— Ты у кого-то занимаешься? — спросил Бхима.

— Нет. Иногда играю с компьютером. И папа иногда учит. Но у него, в основном, нет времени для шахмат. Много переводить надо.

— А как твоя Вринда? Учится все в той же школе? Вы также влюблены друг в друга?

Сергей заметил, как взволнованно посмотрела на сына Милита и как застыл Нрисимха.

— Мы больше не встречаемся. А недавно она уехала в Таиланд. Ее отец сказал, что не хочет, чтобы его дочь встречалась с бедным русским.

— Ты ешь, не разговаривай. В школу опоздаешь. — Милита подложила Нрисимхе еще паратх. — Ешь плотнее, сегодня тэквон-до. После школы не успеешь даже перекусить.

Через двадцать минут Нрисимха укатил снова в школу.

— Милита, что случилось? — несколько удивленно спросил Бхима. — Ведь у них все так хорошо было. Почему Бхакта дас запретил Вринде встречаться с Нрисимхой?

— Запретил, и слава Богу! Хотя это было очень глупо. Вринда — девочка хорошая, только очень уж впечатлительная. Сколько боли Бхакта дас причинил своей дочери.

— Ты подробнее расскажи.

— Когда они начали встречаться, мы с Мадхавой не очень были довольны. Правильно, что раньше браки заключались на основе гороскопов. Если юноша и девушка имеют одинаковые наклонности, качества, то есть принадлежат к одному сословию, значит, и жить будут хорошо. Даже если до свадьбы и не знали друг друга.

Нрисимха — явный кшатрий с брахманическим уклоном. Или наоборот. А Вринда — из торгового сословия и проявляла его качества. Она привыкла жить хорошо. Чувства на какое-то время взяли верх, хотя Нрисимха ей говорил, что он не собирается много времени посвящать зарабатыванию денег. Для него главное — духовная жизнь и совершенствование в воинских искусствах. И денег для такой жизни у него и у нее, если она выйдет за него замуж, будет достаточно. Но жить так, как ее папа-миллионер, он не собирается.

Милита вздохнула и продолжила:

- Мы думали, пусть пока встречаются. Они разные, и время поставит все на свои места. Вринде все равно придется когда-нибудь уехать в Таиланд или США. Бхакта хочет устроить ее в дорогой колледж. Тут и проявятся их разные интересы, и все закончится само собой. Без слез, разочарований и тому подобного. Все-таки первая любовь. Мы об этом Бхакте говорили. Но он решил применить крутые меры. Вринде было сказано, что она из аристократической семьи. Предки Бхакты — английские аристократы, поселившиеся в США. Их семья пользуется большим уважением в Штатах и т.д. Хотя… В Пури приезжали родственники Бхакты. Отец и брат. Какое чавканье стояло за столом, когда они ели в ресторане! Аристократы! Странные они в США. Манеры, как у… Ладно, не буду. Девочка поняла, наконец, что она достойна более богатого жениха и написала Нрисимхе оскорбительное письмо. Причем даже не поняла, что оно оскорбительно. У них в семье вообще трудно с манерами и достоинством. И потом сама же Нрисимхе позвонила, как будто ничего не произошло!

Глава 11

— И как он это перенес?

— Он оптимист по натуре. Про нее даже слова плохого не сказал. Сказал только: «Значит, так и должно быть». Я потом заставляла его плакать и усиленно тренироваться, чтобы снять напряжение. Ничего, выстоял. Представляешь, если бы они поженились? Для него деньги далеко не самое главное, а она привыкла к шикарной жизни. «Хочу этого, подари то, подари мне се». Просто они из разных сословий. А Бхакта своим поведением показал нам, как можно тридцать лет заниматься духовной практикой и ничего не понимать. Не один десяток лет повторять Святое Имя и остаться материалистом. Продолжительность следования духовной практике и материальное благосостояние не определяют духовный уровень человека. Все зависит от искренности. Давайте обедать.

* * *

Рикши остановились у железных ворот с облезшей коричневой краской и разрушившимся кое-где кирпичным забором.

— Здесь мой ашрам, — Кришнадас бабаджи показал на маленький домик, видневшийся между деревьев.

Сергей расплатился с рикша-валлами и с Бхимой перенес мешки в дом, который состоял из двух небольших смежных комнат и террасы. Мешки положили в первой комнате, около старой, с изображениями сцен из «Рамаяны» ширмы, закрывающей от посторонних импровизированную кухню.

— Сейчас мы приготовим прасад и поужинаем. Почистите овощи?

Через пятнадцать минут на газовой плите пыхтели два терракотовых горшка. В одном варился дал, в другом — сабджи из зеленой папайи, тыквы и разных местных овощей. Сергей осмотрелся. В домике не было никакой мебели, не считая ширмы. В дальнем от кухни углу лежал свернутый матрас со старым спальником. Вторая комната была заполнена книгами, мешочками с травами и кореньями, а также баночками с лекарствами. Книги из бумаги и пальмовых листьев лежали на многочисленных полках, вделанных в стены. Баночки и бутылочки с лекарствами стояли на полу.

— Не стесняйтесь, будьте как дома, — бабаджи улыбался в густую бороду.

— Можно книги посмотреть? — спросил Бхима.

— Можно.

Друзья прошли во вторую комнату. Здесь царила атмосфера знания и чУдные запахи, от которых становилось легко и радостно.

— Это очень старые книги, — бабаджи показал на связанные между собой книги из пальмовых листьев. — Труды Дживы Госвами. Их переписали с подлинника четыреста лет назад. Это Мадхвачарья — переписали восемьсот лет назад. Эту «Махабхарату» переписали тысячу лет назад. Это «Пуруша-сукта» и менее известные вайшнавские писания. Им более двух тысяч лет, видите, пальмовые листья уже изъедены. Хотел переписать, но времени нет. Может, кто-нибудь издаст в современном варианте.

— Этому же цены нет! — восхитился Бхима. — А это что?

— Это книги моего отца, «Дханур-веда», Пураны, Аюрведа, вайшнавская философия.

Взгляд Сергея упал на несколько пожелтевших черно-белых фотографий, словно от дряхлости облокотившихся на потрепанные томики бумажных книг. На самой большой фотографии была запечатлена многочисленная группа людей. В ее центре лежал огромный тигр, на спине и лапах которого доверчиво примостилась малышня. Следующим было фото мужчины лет сорока в набедренной повязке. Мужчина сидел под баньяном с кокосом в руках.

Кришнадас погладил тигра на фотографии: "Замечательный Гуду".

— Это моя семья, — бабаджи указал на величественного брахмана и несколько человек около него. — Это — актерская труппа и соседи. Отец иногда писал пьесы на религиозные темы. Актеры очень его любили. Не только из-за характера, но и из-за доходов, которые пьесы приносили. Особенно если в них участвовал Гуду, — бабаджи ласково погладил изображение тигра.

— Тигр? — Бхима недоверчиво посмотрел на Кришнадаса.

— Отец нашел его в джунглях совсем маленького, у него даже глазки не открывались. И воспитал его. Гуду ел только вегетарианскую пищу, в общем, был у нас вместо собаки. Я и брат часто засыпали, обняв его. Прикосновения к пушистой, нежной шерсти успокаивали. Ласковый, нежный котенок.

— А что он у вас делал?

— Днем пасся вместе с коровами, травку ел и сторожил коров, утром помогал по дому. Вечером слушал баджаны, писания, которые читал отец. Часто участвовал в спектаклях. Отец специально для Гуду писал пьесы. Он жил у нас пятнадцать лет, радость для детей и взрослых.

— Он умер? – поинтересовался Сергей.

— Как-то в деревню нелегкая занесла одного шудру, который ел мясо. И он мясом угостил Гуду. Перед спектаклем к Гуду подошла соседская девочка, дети любили его кормить. Девочка принесла ему миску с рисом, далом и сабджи. Гуду сначала выбил миску из ее рук, а потом разодрал девочку. Дядя тут же застрелил его.

— А шудра?

— Его прокляли родители девочки. Этот шудра прекрасно знал, что Гуду вегетарианец. И если бы не мерзкая привычка есть трупы самому и угощать других, и девочка была бы жива, и Гуду. Вот так.

— Это ваш брат? – Бхима прикоснулся к другой фотографии.

— Это мой гуру, он из нашей деревни. Умер лет двадцать назад, сегодня день его ухода, — бабаджи с трепетом и восхищением смотрел на фотографию. — В такие дни я всегда провожу ему пуджу.

— Сколько лет ему было, когда он умер?

— Семьсот пятьдесят, — бабаджи сложил руки в намастэ, поклонился и прошептал что-то на санскрите. — Он учил меня с детства. Учил, как поклоняться Господу Джаганнатхе, как читать мантры. Рассказывал о других мирах, знакомил с медициной и многим другим.

— Он сам умер?

— Ему просто надоело жить в этом теле. На этой фотографии ему семьсот сорок восемь лет. Через два года он уйдет.

— Бабаджи, у вас так много трав и кореньев! — Сергей присел на корточки и взял в руки засохший цветочек, который, судя по всему, был когда-то сочно-розового цвета. — Я никогда не видел такого цветка.

— Ты знаешь хорошо травы, но знание твое не полно. Это особый цветок. В месяц мадху, когда над горизонтом взойдет Рохини, надо пойти в джунгли и около лесной реки, читая мантры, нарвать этих цветов. Тогда они имеют особую силу. Если из них сделать настойку и выпить, тело станет молодым. Неделю человек будет очень плохо себя чувствовать, его кожа будет слезать, как у змеи. И только через несколько дней он почувствует себя лучше. А еще через несколько станет двадцатилетним и сможет прожить триста семьдесят пять лет.

— Этому вас научил гуру?

— Это аюрведа.

— Вы для себя их нарвали?

— Хотел стать молодым и поздоровее. Но сейчас думаю, что пора оставлять тело. Скучно здесь и нет настоящей возможности служить Господу. В духовном мире Ему служить намного лучше, больше возможностей.

— А какое лекарство самое лучшее? На ваш взгляд?

Бабаджи хитро засмеялся:

— Сабджи помешаю и скажу, — друзья услышали, как прекратилось пыхтение самого большого горшка. Бабаджи пришел в комнату и опустился на тростниковую подстилку. — Лет тридцать назад был я в гостях у друга моего отца, старого кавираджа. Он жил в соседней деревне. Утром, после лекции по Бхагаватам, зашел спор о том, какое лекарство можно назвать лучшим. Там были мой отец, старшие ученики кавираджа и я. Кто говорил, что лекарства с золотом. Не такие, как сейчас в аптеках продают. Кто называл травы, коренья, кто масла, кто глину. И решили мы тогда спросить у других кавираджей, которые живут в разных местах. А чтобы не тратить много времени на решение спора, старый кавираджа превратился в ворону и полетел по всем уважаемым кавираджам и каждого спрашивал, какое лекарство лучше.

— И какое же?

— У всех были разные мнения. Удовлетворил его ответ самого старого кавираджа. Выслушав вопрос вороны, тот ответил: «Самое главное лекарство — умеренность во всем и чистота. Человек обречен на здоровье, если он встает до восхода солнца и сразу же избавляется от отходов своей жизнедеятельности. То есть опорожняет кишечник, чистит язык, промывает носоглотку и так далее. И только выведя из тела скопившиеся за сутки нечистоты и слизь, пьет и ест. По крайней мере, один раз в день совершает полное омовение — после опорожнения кишечника. Чтобы тонкие существа не питались каловыми частичками и потом не беспокоили ум и не создавали разных проблем. Умеренно ест только вегетарианскую пищу и пьет минимум два литра воды в день. Два раза в месяц, в экадаши, на одиннадцатый день после новолуния и полнолуния, держит сухой пост. И полностью посвящает эти дни служению и памятованию о Господе. Всегда рано ложится спать и хотя бы полчаса в день посвящает физическим нагрузкам. Вот самое лучшее лекарство».

— Он потом передал вам слова старого кавираджи? – спросил Бхима.

— Зачем? Мы летали вместе.

— Значит, вы и кавираджи можете превращаться в кого угодно?

— Менять облик – одно из качеств полубогов, которым раньше обладали брахманы. Это не так трудно. А настоящему кавираджу без этого никуда. Многие лекарства делаются особым способом. А травы для них растут только в Гималаях. Сейчас таких кавираджей в Индии остались единицы. И, следовательно, лекарства уже не те. Помогают, конечно, но не так.

— Значит, нет неизлечимых болезней? – воскликнул Бхима.

— Конечно.

— И любого сумасшедшего можно вылечить?

— Сумасшествие бывает, в основном, по двум причинам. Из-за большого количества слизи в организме и из-за тонких существ. Слизь можно убрать, а тонких существ выгнать при помощи огненного жертвоприношения. Или пошептав нужный стих из Бхагавад-гиты. Для кавираджа это не составляет труда. Вот из этого корешка, — бабаджи показал на высохшие корешки, лежавшие отдельно на полке, — надо сделать настойку и пить три дня. И любой сумасшедший станет нормальным.

— Так просто!?

— Но перед этим их надо определенным образом, под определенной звездой вырыть, провести пуджу и прочитать мантры.

— У вас здесь сокровищница. Бабаджи, а ограбить вас не пытались? – поинтересовался Сергей.

— Пытались, — бабаджи лукаво усмехнулся, — только как ограбишь, если при приближении к дому человека с плохими мыслями его словно начинают кусать миллионы слепней? Можно в таком состоянии ограбить кого-нибудь?

— Здорово!

— А сейчас мы вкусим прасад и пойдем к храму Джаганнатхи. Я вам вынесу особый маха-прасад Господа.

* * *

Бабаджи, Бхима и Сергей шли по Конарк-роуд и переговаривались. Бабаджи рассказывал об ашрамах и храмах, стоящих по сторонам дороги, часто здоровался со встречными.

— Ашрам мне пожертвовал Манул Датта, ему он достался от одного бабаджи. Манулу ашрам не был нужен, он человек семейный. Три года назад, когда я приехал в Пури из Вриндавана, мне негде было жить. И Манул отдал мне участок земли с домиком. Тихо, спокойно. Никто не мешает.

— И не завидует? — хитро спросил Бхима.

— Завидуют. Пытались даже отравить.

— Ого! — вырвалось одновременно у Бхимы и Сергея. — Почему?

— Зависть имеет разные формы. Полностью от нее избавлены только чистые преданные Всевышнего. Некоторые святые — есть разные уровни святости — могут иметь тонкие формы зависти. Они могут завидовать тому, кто находится выше. Это не грубая материальная зависть. Кто больше проповедует, имеет больше учеников. От такой зависти трудно избавиться. Часто люди говорят, что не завидуют никому. Они просто не подозревают, каково их сердце на самом деле.

Мимо пронесся автобус Пури-Конарк.

— Были в Конарке?

— Да, с Гопинатхой и Расаприей.

— И с Нимаем? Великий преданный Нимай!

— Вы что-нибудь знаете о нем?

— Знаю, но не скажу, рано еще. Расаприя спрашивала, но и ей ничего не сказал.

У небольшого храма Радхи-Кришны бабаджи остановился.

— Радхе, Радхе! Бабаджи! — сидевший около храма невысокий полуседой брахман почтительно поклонился Кришнадасу. — Куна! Принеси чаринамриту и туласи.

На слова брахмана из храма выбежал шустрый подросток в дхоти и с брахманским шнуром. В руках подростка был поднос с туласи и чашечкой чаринамриты.

— Радхе, Радхе, бабаджи!

Кришнадас ласково потрепал вихры мальчика:

— Плечо не болит?

— Нет, через день зажило. Благодарю!

— Благодарим вас, — вмешался в разговор брахман, — к следующему вечеру все прошло. Если бы не вы! От слез и стонов Куны у нас сердце изболелось. После масла боль сразу же исчезла.

Брахман позвонил в колокол. Начиналось поклонение Божествам.

Бабаджи, Бхима и Сергей вошли в храм, поклонились Божествам. Брахман предложил Радхе-Кришне благовония, огонь, цветы, благоухающее масло. А в конце на алтарь легли сочные фрукты, пожертвованные для Их Светлостей местными жителями. Поблагодарив семью священнослужителей, друзья и бабаджи отправились дальше.

— Скоро будет Индрадьюмна-саровара. Около двух миллиардов лет назад сюда…

На полуслове бабаджи оборвал речь, его глаза гневно сверкнули. Бхима и Сергей сразу же повернулись туда, куда смотрел их спутник. Между домами, посередине небольшого пустыря, стоял магазинчик-избушка на курьих ножках. Перед магазинчиком, под навесом на крюке, висела туша козочки. Сбоку от него одна козочка, черная с игривыми белыми пятнами, была привязана к колышку, а другая, тоже черная, но только с одним белым пятном на мордочке, лежала связанной в большой круглой корзине. Козочки, предчувствуя смерть, жалобно блеяли и пытались убежать. Но всех больше жалости вызывала козочка, которой, судя по всему, предстояло идти под топор минут через десять. Она была привязана к ножке магазинчика, прямо перед мясником, и по-своему надрывно плакала. У прохожих, глядя на эту картину, лица принимали страдальческое выражение. Подходя к магазинчику, люди ускоряли шаги и чуть ли не бежали прочь. Козочка подняла голову и опять по-своему запричитала. Ее «ме-ме-ме» было наполнено такой болью, страхом и отчаянием, что у Бхимы и Сергея сжалось сердце. Козочка упиралась копытцами в землю, пытаясь порвать веревку и убежать.

— Негодяй, я говорил тебе, чтобы ты убирался с этой дороги. По ней люди в храм идут, — сказал гневно-спокойно бабаджи. — Если тебе не жалко этих животных, постыдился бы благочестивых людей.

— А я мусульманин, нам можно есть животных, — мясник отложил огромный нож, которым разделывал тушу предыдущей жертвы. Мясник был высок, худощав и бледен, на всем его облике лежал отпечаток сухости и жестокости, маленькие черные глаза смотрели хитро и зло. — Тебе что, больше всех надо?

— Ты — мусульманин? Ты Коран-то хоть раз читал? Уходи отсюда в другое место.

— Еще чего. И не подумаю, — мясник снова взялся за нож.

— Как хочешь, я тебя предупреждал много раз, — бабаджи порылся в своей холщовой сумке и достал оттуда закрытую стеклянную баночку с водой и засохший желтый цветок. Бабаджи помочил цветок в воде, подошел к разделанной туше козы, побрызгал на нее несколько раз водой с цветка и прошептал какую-то мантру. Непонятно и неведомо как разделанные части туши соединились, а темно-коричневая шкура козы, лежавшая на топчане, подчиняясь силе мантры, накрыла всю тушу. И через несколько секунд на разделочном столе перед мясником стояла красивая темно-коричневая козочка с небольшими палевыми пятнами на спине.

— Ме-ме-мммммме!

У обалдевшего мясника нож выпал из рук. Сам он с выпученными глазами какое-то время осоловело смотрел на ожившую козу, а потом брякнулся без сознания. Тут же появившаяся ребятня с дикими воплями освободила всех коз, которые, радостно блея, резво побежали от магазинчика.

Бхима и Сергей с изумлением взирали то на бабаджи, то на мясника, то на исчезающих вдали коз. В таком же изумлении находились и человек пять, случайно оказавшихся поблизости. Через несколько минут все довольно заговорили, одобряя поступок бабаджи и ругая мясника:

- Устроился, будто здесь кладбище. Идешь в храм, посмотришь на его магазин и осквернишься. Благодарим, бабаджи. Если он сам не уйдет отсюда, выгоним.

— Ты очень удивился? — поинтересовался Сергей у Бхимы.

— Не знаю, — ответил Бхима, — в принципе тут ничего удивительно нет. Просто я увидел такое первый раз в жизни и неожиданно.

— Бабаджи нас не предупредил! — рассмеялся Сергей.

* * *

— Баксы, баксы, — к друзьям рванулась худая женщина в выцветшем сари. — Баксы!

— Это нищие так просят милостыню у западных, — хмыкнул Бхима. — Как будто Святое Имя повторяют за деньги.

— Баксы, баксы! — К женщине присоединился жуликоватого вида невысокий мужчина в когда-то белом дхоти и гамчей на голове. Алюминиевая плошка потянулась к Сергею. — Харе Кришна! Баксы! Харе Кришна! Баксы, баксы! Кришна, Кришна!

— Ну-ка брысь отсюда! — между ними возник бабаджи. — Попрошайки!

Нищие, увидев бабаджи, сразу ретировались.

— Они так нагло просят, — проворчал Бхима.

— Потому что глупые.

— Им жить негде?

— Есть, конечно. Эти нищие не из Пури. В Пури есть бедные, но нищих нет. Эти бездельники приходят, в основном, из Уттар-прадеша. И выманивают деньги у паломников. Не давайте им никогда.

— А кому можно давать деньги?

— Только святым или тем, кто встал на путь святости. Веды говорят: тот, кто дал пожертвование брахману, получит обратно в тысячу раз больше. Кто дал пожертвование вайшнаву, получит в миллион раз больше. Если человек дает деньги людям, которые на них потом будут есть мясо, рыбу, яйца, будут курить или пить алкоголь, значит, он дает деньги на греховную деятельность. И будет за это страдать. А в дхаме грех увеличивается в тысячу раз. Хочешь жертвовать, жертвуй прасад и одежду. Раньше цари и богатые вайшьи ежедневно кормили брахманов, вайшнавов и нищих. И раздавали им одежду. Раньше семейный человек, прежде чем есть, выходил на улицу и кричал: «Есть кто-нибудь поблизости голодный? Заходите ко мне». И только после них ел сам. — Бабаджи протянул Сергею полиэтиленовый пакет с пятью маленькими глиняными горшочками. — Это особый маха-прасад Господа Джаганнатхи.

— А вам?

— Я уже попробовал. Это ваш.

* * *

Сергей стоял на балконе и любовался природой. Этот небольшой район около храма Гундичи был еще недостаточно обжит и радовал глаз маленькими прудами и обилием деревьев. Переулок, в котором находился дом Мадхвы и Милиты, состоял всего из трех домов и семи земельных участков с кокосовыми пальмами. За домом располагался большой сад, слева — две рощицы. С балкона Сергей созерцал деревья, темнеющий невдалеке пруд, редкие огоньки домов и бездонное черное небо с мириадами звезд. Налетающий бриз то и дело стучал листьями кокосовых пальм. Пели цикады. «Как будто я жил здесь всегда». Сергей вспомнил переезд в этот дом и улыбнулся.

Переехать они решили на следующее же утро. Вечером упаковали вещи, оставив только самое необходимое. Утром, выкупавшись в океане, заплатили за гостиницу и уже собирались выходить, как услышали около входа шум. Не обращая на него внимания, осмотрели комнату и душевую — не забыли ли чего, — и Сергей открыл дверь. Около нее стояла пестрая толпа из двух солидных брахманов, рыбаков, женщин, детей и любопытных. Позади всех с недоумевающим видом стоял Субхаш, менеджер гостиницы. Сергей взглядом спросил его: «Что им надо?» Субхаш только недоуменно развел руками. Наконец гомон утих. К Сергею приблизились полноватый седой брахман в дхоти и накинутом на плечи чадаре и средних лет рыбак в гамче традиционной орисской расцветки и красной треугольной шапке.

— Вы спасли от акулы рыбака?

Сергею ничего не оставалось делать, как ответить:

— Да.

Неожиданно перед Сергеем возникла худенькая невысокая женщина с огромными черными глазами. Казалось, что наполнявшая их радость и благодарность вот-вот выльются через край:

— Спасибо тебе, сынок!

Женщина показала руками, чтобы он нагнулся, и поцеловала его в лоб.

— Ты мне сына спас. А, значит, тоже стал сыном. Теперь мой дом — твой дом. В любое время приходи.

Она повернула голову, и к Сергею подошел черноволосый парень с сияющим лицом. Почтительно поклонившись с намастэ, он правой рукой сначала коснулся стоп Сергея, а потом своего лба и груди.

— Мой сын благодарен тебе. Мы тебя сутки искали по всем отелям. Сделай милость, зайди сейчас в наш дом. Мой муж, а его отец, очень болен. Дангуа — наш единственный кормилец. Муж очень хочет тебя видеть. Пойдешь?

Двадцать пар глаз вопросительно и выжидающе уставились на друзей. Бхима, стоявший за Сергеем и удивленно выслушавший все, ущипнул друга в бок и воскликнул:

— Пойдет, пойдет! — и на русском, снова щипая друга, чтобы никто не видел: — Пусть и мне перепадет немного благодарности. Все-таки тебя сюда привез я. Почему опять умолчал о своем геройском поступке?

Субхаш наконец понял, в чем дело, и сказал, что вещи они могут пока оставить в номере.

* * *

Сергей решил подняться на крышу, которая состояла как бы из двух частей. Крышу второго этажа частично занимала комната хозяина, и на ее крышу вела узкая лестница.

- Там Милита, — сообщило ему внутреннее сознание. — Не буду ей мешать. Только посмотрю на вечернее Пури и уйду.

Милита сидела на крыше комнаты хозяина дома. Сергей неслышно поднялся и встал около перил. Ветер, дувший с океана, здесь был более сильным, чем внизу. Это означало отсутствие комаров и других насекомых. Сергей вдохнул полной грудью и осмотрелся. Дом был одним из самых высоких в округе, и с него открывалась очень красивая панорама. Сергей увидел с южной стороны зеленый огонек над храмом Тхакурбари, огни гостиницы «Нью Ресорт». На северо-восток тянулось море пальм, акаций, хлебных деревьев. На юго-западе, на фоне звездного неба и над волнистой линией пальм, в ореоле прожекторов стоял храм Господа Джаганнатхи.

— Тебе нравится здесь? — услышал Сергей мысленный вопрос Милиты.

— Да, — также мысленно ответил он.

Милита, положив руки на подтянутые к подбородку колени, не отрываясь, смотрела на храм. В окружавшей их темноте он казался манящим островком света.

— Я часто прихожу на крышу, чтобы смотреть на чакру. Видишь ее? Увидеть чакру означает то же самое, что и увидеть Самого Господа Джаганнатху. Каждый преданный видит на месте чакры то воплощение, которому поклоняется. Чайтанья, например, видел вместо чакры Гопала. Я люблю сидеть здесь или вечером, или ранним утром. Когда тихо, на небе — звезды, внизу — темно-зеленое море. В такое время хорошо слушать Вселенную, чувствовать ее пульс. И видеть перед собой Господина Вселенной, ее Владыку. Так и хочется по лунной дорожке пробежать до храма.

Сергей как будто растворился в черном небе, бризе, легких облаках, мерцающих звездах. Его взгляд остановился на храме и замер. Все ушло прочь. Тревоги, сомнения. Словно не было прошлых лет, и он родился только сейчас. Сергей удивленно почувствовал себя обновленным и защищенным, как только что появившийся на свет ребенок в могучих руках отца.

— Узнал? — голос Милиты показался Сергею очень таинственным. — Узнал Того, кому ты поклонялся много жизней?

— ???

— Почувствовал облегчение?

Сергей мысленно произнес «да».

— Даршан чакры снимает прошлые грехи. Несколько столетий назад в Пури жила проститутка. Она была безумно красива и творила, что хотела. Местные брахманы просто не знали, как убрать ее из города. Ее стыдили, упрашивали не совращать мужчин. Бесполезно. Присядь на ступеньки, мне так легче говорить будет. Проститутка только смеялась: «Если бы я действительно плохо вела себя, то давно бы уже сгорела». Отчаявшиеся пандиты пошли к бабаджи, жившему на берегу океана, и спросили: «Почему эта грешница еще не сгорела?» — «Потому что каждое утро она смотрит на чакру и молится. Так снимаются ее грехи». Тогда брахманы ночью закрыли чакру. Утром проститутка не получила даршана, а днем, когда она смотрела, как служанка готовит, ее сари случайно загорелось. Спасти проститутку не удалось.

В вышине медленно пролетел орел, чуть позднее пронеслась стая птиц.

— Это попугаи. Какой гомон из-за них стоит утром! Они гнездятся вон там, — Милита показала рукой на рощицу в западном направлении. — Ты много раз рождался в Ориссе. Господь Джаганнатха — твоя жизнь.

— Ты видишь прошлое?

— Джаганнатха, когда надо, показывает. Или Радхарани.

— Скажи, почему, когда я увидел тебя, у меня даже перехватило дыхание.

— Минимум двадцать семь жизней мы были братом и сестрой.

— Здесь?

— И здесь тоже.

— А где еще?

— В Древнем Риме, на Руси, в Китае, — Милита откинула непослушную челку. — Примерно три с половиной тысячи лет назад мы жили в Индии. Сын и дочь царя Калинги, так раньше называлась Орисса. И оскорбили своего гуру, великого вайшнава. Наказание — семнадцать жизней рождаться вне территории Индии.

— Семнадцать жизней!

— Это еще ничего. Есть наказания похлеще. Например, за отказ от истинного гуру следующие шестьсот жизней иметь только гуру-обманщиков. Хорошо хоть, что мы всегда рождались в религиозных семьях. В большинстве жизней ты был моим младшим братом. Дай руку.

Сергей протянул руку. Теплые, нежные пальцы Милиты обвили его запястье. Глаза Сергея на несколько секунд застлал туман. Постепенно он рассеялся, и Сергей увидел себя высоким, хорошо сложенным юношей примерно двадцати лет. Черные густые кудри подчеркивали белизну его лица, а глаза искрились умом. На юноше была белая туника с пурпурной каймой, что свидетельствовало о принадлежности к патрициям. Юноша стоял у колонны портика рядом с высокой женщиной величественного вида. На ее красивом лице лежала печать строгости и аскетизма.

— Рим. День начала сатурналий, праздника в честь бога Сатурна, — пронеслись в уме слова Милиты.

Юноша оглянулся и увидел веселые, ликующие толпы людей, движущиеся к Форуму. Везде слышалось: «Да здравствуют веселые сатурналии!» Через секунду Сергей увидел себя сидящим за столом около небольшого трактира. За шестью столами пили вино и ели свинину в разных видах патриции, рабы, вольноотпущенники.

— Не смотри, как едят свинину, осквернишься.

Еще через секунду Сергей увидел себя перед храмом Сатурна. Почти задыхаясь в еле движущейся толпе, юноша вошел в храм. В его центре стояла бронзовая статуя Сатурна с серпом в руке, как у землепашца. Секунда, и юноша сидит на мраморной скамье в саду прекрасной виллы на берегу Средиземного моря. На скамеечке рядом — величественная красавица с пятилетним сыном.

— Спроси у Кассия. Он был в Греции.

Мальчик подбежал к юноше:

— Дядя, а правда, что Зевс бессмертен?

— Не знаю, — рассеянно ответил тот. — Я у него не спрашивал.

— Кассий, очнись, — голос женщины подобен нежному грудному звону серебряного колокольчика. — Идем в триклиний. На обед приглашены лучшие философы Рима.

Снова на какое-то время туман. Потом берег широкой реки в березовых рощах.

— Это Русь более двух с половиной тысяч лет назад, — произнесла Милита.

На обрыве стоит молодой князь и его младшая сестра. Их лица печальны. В отдалении свита.

— Я буду тебе помогать, — переливчатый голос девушки звучит умоляюще. — И Ма Раду попрошу помочь. Ты же знаешь, Она у меня лучшая подруга! Ты справишься. Если что, к отцу съездим.

— Он умер для нас. Я никогда не смогу нарушить его отшельничество своими мирскими вопросами.

— Я нарушу, — девушка упрямо тряхнула головой. — Да и мать-Ра поможет. Омоешься в ее священных водах, аскезу совершишь. Или я совершу. Помнишь, как Индра здесь купался. Сегодня схожу в священную рощу, помолюсь Крышеню, чтобы был нам защитой. Отец рассказывал… Ну не печалься, не могу смотреть, как мой брат горюет.

Князь улыбнулся:

— Добронрава, я не печалюсь. Смогу ли я выполнить свой долг и защитить подданных в час беды? Смогу ли быть для них примером?

— Конечно. До этого мог и потом сможешь. Разрешили бы волхвы отцу стать отшельником, если бы ты не мог быть правителем? Конечно, нет. Кто первый среди характерников? Ты. Кто может один сражаться против сотен врагов? Ты. Кто радовал отца своей отвагой, смирением и умом? Ты. Кем довольна сама Матерь Сва? Тобой, — Добронрава окинула взором окрестности. — Посмотри вокруг. Разве ты не чувствуешь, как мать-земля одобряет твое восшествие на престол? Сколько благоприятных признаков насчитали волхвы?

Молодой князь обнял сестру:

— Как я благодарен Крышеню, что Он дал мне такую сестру! И сейчас перед Ним, перед великой Радой, перед матерью Ра, чьи воды святы, как и воды великой Ганги, клянусь вести свой народ к счастью и святости. Чтобы не было на этой земле безбожников и нищих. Чтобы каждый честно выполнял свой долг перед Богом и народом. Клянусь! — Благородное лицо князя озарилось чистым внутренним светом. В глазах была решимость. — Не будь я сыном Святослава Великого.

* * *

Потом Сергей увидел мелькающие, как в кино, кадры и, наконец, проселочную дорогу в окружении желто-красно-зеленого осеннего леса. На дороге — одинокого всадника. Всаднику-воину семнадцать лет. На его голове в лучах заходящего солнца блестит шлем, на плечи накинут дорогой халат, из-под которого виднеются латы. За спиной — молоты. Гордое лицо молодого воина задумчиво. Из-за поворота показывается вороной конь с двумя седоками. Один из них — женщина. У нее усталый и болезненный вид. Из-под походного халата виднеется кольчуга. Голова женщины покоится на могучей груди тридцатилетнего мужчины в шапке с павлиньим пером. Когда всадники приблизились друг к другу, женщина медленно открыла глаза и пристально посмотрела на юношу. Одновременно оба радостно вскрикивают:

— Брат!

— Сестра!

Укромная лесная поляна. Сумерки. Перед костром около шатра, на засохшем дереве сидят Лей и Сю-линь, брат и сестра, урожденные Ян. Несмотря на бледность, лицо Сю-линь счастливо, черные глаза блестят и любовно смотрят на младшего брата. От задумчивости Лея не осталось и следа. Он смеется, гладит руки сестры и вспоминает, как они в детстве пускали воздушных змеев.

— А помнишь?

— Помню, — губы Сю-линь дрогнули. — Мы тогда сбежали от учителя по кулачному бою и нам здорово досталось от отца.

При слове «отец» Лей подавил грустный вздох:

— Отец!

— Расскажи о семье, — попросила Сю-линь.

— Ван Чжао не успокоился до тех пор, пока император не подписал отцу смертный приговор. Имущество конфисковали. Мама от горя умерла.

Глаза Сю-линь на мгновение расширились, а рука потянулась к кинжалу, висевшему на талии.

— Я посылала к тебе Гана.

— Его убили.

Сю-линь закрыла лицо руками и горестно вздохнула:

— Что делать? Отец оклеветан. Честь семьи подорвана. Тебе помогали?

— Да. Чжан Ин дал мне бумаги на другое имя и послал искать тебя. Друзья нас ждут в Юньнане. Дядя Цинь-цай сказал, что в его владениях нас никто не тронет.

— А Чжао?

— Охота на него начнется в конце сезона Выпадения инея. После жертвоприношения и смотра войск он будет убит. «Божественный Лотос» не простит ему гибели нашего отца. А дядя обещал доказать императору его невиновность и вернуть мне титул вана.

К костру подошел спутник Сю-линь, и от Лея не укрылось, с какой нежностью и любовью она посмотрела на него.

— Нашу лодку перевернуло при грозе. Спаслось только пятеро. Я, няня, Ган, Бинь и Сяо. Это было недалеко от поместья Вэнь-луна. — Сю-линь благодарно посмотрела на Вэнь-луна, подбрасывающего в костер сухие ветки. Вэнь-лун, услышав свое имя, поднял на Сю-линь полные любви глаза. — Нам оказали очень радушный прием, предоставили кров. Потом мы поженились.

— Почему тогда вы оказались здесь?

— По делам мы отправились в Хаолян. Там дочь местного вана и руководителя «Драконов» влюбилась в Вэнь-луна. И захотела стать его женой. По политическим соображениям нельзя было отвергнуть ее сразу: была бы задета честь семьи Вэнь-луна, его мать могли убить. Ко мне не раз подсылали убийц.

Глаза Лея потемнели от гнева, а сам он с усмешкой спросил:

— Что ты с ними делала?

— У них надолго пропадала память. Ван и его свита никак не могли понять, что происходит с теми, кого посылают меня убивать.

— Они не проходили обучения в «Божественном Лотосе».

— В конце концов мне пришлось бежать. Я не могла рисковать ребенком, он должен родиться. Вэнь-лун и его мать сидели заложниками во дворце. Мы не могли даже обменяться письмами. После очередного покушения, их было человек тридцать, мы бежали. Вэнь-лун нашел меня в пятидесяти километрах отсюда на постоялом дворе. В горячке. Няня, Бинь и С яо ждут нас в деревне, где родился Сяо. Это двадцать километров отсюда. Как хорошо, что я тебя встретила!

* * *

Картины ушли. Перед Сергеем снова было чистое лицо Милиты с изумрудными глазами.

— У тебя меняется цвет глаз? Днем они были голубыми.

— Да, от настроения.

— Значит, ты обладаешь большими сиддхами! И ты крутая женщина! И тебе ничего не стоит получить благословение любого полубога!

— Обладаю и сразу же получаю. Но все эти мистические совершенства надоедают, в конце концов, если не используются для служения Богу. Поэтому я пользуюсь ими только для служения. Иначе — духовная смерть, — Милита посмотрела на храм. — Я пришла к выводу, что без любви к Господу жизнь бессмысленна. Живешь, живешь, а все как мертвая. Нет вкуса, сладости. Представляешь, ответить на любовь самой могущественной, самой красивой, самой богатой, самой отрешенной личности. Верховной Личности Бога. И твое сердце наполнится блаженством. Все бы за это отдала. Все остальное скучно и уныло. А знаешь, Вэнь-лун — это Мадхва. Последние жизни он всегда был моим мужем.

— Наверное, поэтому вы и живете душа в душу?

— Во время свадебной церемонии перед священным огнем невеста обходит жениха семь раз. Это значит, что последующие семь жизней она будет его женой. Представляешь, как хорошо должны жить те, кто является супругами каждую жизнь.

— А как Бхима?

— Он иногда был нашим отцом, — Милита нежно погладила гладкую голову Сергея. — Вот и в этой жизни мы встретились, мой младший братик.

— А что меня ждет, можешь сказать?

— Счастье.

— Оно возможно?

— Скоро ты встретишь своего гуру. Настоящего гуру, не обманщика. Он сделает тебя счастливым.

— А у тебя есть настоящий гуру?

— Конечно.

* * *

Сергей рассматривал карту Индии, сидя по-турецки на кровати.

— Завтра едем, — влетевший в комнату Бхима показал другу билеты. — Значит так. Сначала Аховалам, потом Мадрас, Тирупати, Шри Рангам, Кейп Коморин, Керала, Гоа, Бомбей, Бенарес, Наимишаранья, Харидвар, Айодхья.

— Ты решил все это объехать за полтора месяца?

— Ну, не все...

— Конечно, хорошо объехать все святые места Индии. Я и сам не прочь. Но давай все-таки реально оценим наши возможности.

— Хорошо. Обойдемся минимумом. Аховалам, Мадрас, Тирупати, Шри Рангам, Кейп Коморин, Керала. Это южная Индия. Там все почти рядом. Потом Гоа и Бенарес. Согласен?

— Реально.

— Давай прогуляемся по Пури. С Милитой и Нрисимхой встретимся у отеля «Пури» и по берегу к «Львиному замку». Проводим Ситу деви и Лилу.

Пообедав, друзья пешком по Гранд-роуд направились к храму Господа Джаганнатхи. На бездонно-голубом небе висело заспанное солнце.

— Посмотри на солнышко. Оно явно одобряет наши планы.

— Ты совсем как ребенок.

— Кто бы говорил! Хотя ты и супермен, и неразговорчив, как супергерой из романа. А внутри — ребенок. Посмотреть на тебя ночью! Младенец и есть младенец.

Несколько чаек пролетели над дорогой в сторону океана. Бхима задумчиво посмотрел им вслед:

— Я хочу жить в этом городе. Всегда.

— Всегда, всегда? – улыбнулся Сергей.

— Сначала объездить все дхамы, а потом на всю жизнь здесь. Есть даже специальный вид отречения. Кшетра-санньяса. Человек дает обет никогда не выезжать за пределы Пури.

— И не скучно ему здесь будет?

— Скучно?! В Пури? Насмешил.

Дурачась и подтрунивая друг над другом, друзья шли мимо магазинов, ресторанчиков, жилых домов. Мимо проезжали вело- и моторикши, автомобили. С гудками проносились автобусы.

— Как ты думаешь, сможет западный человек работать здесь шофером?

Сергей хмыкнул:

— Если у него крепкие нервы и великолепная реакция. Только такие люди могут спать подобным образом, — Сергей показал на магазин промтоваров, около которого на своей велорикше в немыслимой позе спал сном ребенка рикша-валла. — Для издерганного городского жителя ездить по дороге, где все ездят без правил, самоубийство.

Дойдя до Госпитал-сквер, друзья свернули на Кундейбентха-сахи. Ее конец упирался в небольшую улицу.

— Это Доламандап-сахи. А это магазинчик, в котором продается мороженое. Очень вкусное. Хочешь? Хочешь! У тебя на лице написано: «Лакомка». Вы с Нимаем очень похожи, даже внешне. Два ребенка. У маленького пшеничные волосы и карие глаза. У большого, то есть у тебя, пшеничные волосы и серо-зеленые глаза. А почему ты до сих пор не женился? По тебе, наверное, не одно девичье сердце сохнет? Не смущайся. Мы когда в океане купались! Сколько там потрясенных женщин осталось? Все. Рядом с нами сидела семья. Крупная мама, папа — в полмамы, дочка лет семнадцати, и еще дочка лет девятнадцати. Посмотрел бы на них, когда ты в шортах шел к воде. Я чуть со смеху не умер. Мама с дочками замерли, от восхищения открыв рот, — Бхима так натурально изобразил женщин, что Сергей от души рассмеялся. — Их взгляды ласкали твою двухметровую фигуру с мощной грудью и каждой проработанной мышцей. Потом они посмотрели на главу своего семейства, и их лица стали такими, — Бхима изобразил уныло-грустные разочарованные лица женщин.

Сергей снова расхохотался.

— Я опять голодный. Разве можно потерять аппетит, когда постоянно видишь разную вкуснятину?

Действительно, по обеим сторонам улицы в овощных лавочках лежали груды зеленого перца, помидоров, огурцов. Лежали сочные желтые папайи. В лавочках со съестным продавали овощные котлеты, вафли аппалам, шипящие в раскаленном масле и разрастающиеся на глазах, как полная луна; треугольные витые сомосы, качори с овощами; золотистые джилеби и джаганнатхи прямо со сковороды; кхир, сладкий рис, шри-кантх. Сергей насчитал двадцать пять видов сладостей из молока:

— От запаха этих лакомств у каждого слюнки потекут.

— Это баклажаны в жидком тесте, байгуни. Готовится просто: тонко режешь баклажан, обмакиваешь кружок в жидком тесте и в кипящее масло. Просто. И вкусно! Попробуем?

Бхима и Сергей присели на лавку для посетителей. Мальчишка лет десяти подал им тарелки с самосами, качори и бхайгуни.

— Сначала попробуй все понемногу. Что понравится больше, закажем еще.

Бхима помолился и отправил в рот первую самосу. Вскоре на тарелках ничего не осталось.

— Что еще закажем?

Около магазинчика остановился брахман.

— Вот это да! — пронеслось в мыслях у того и другого.

Сергей по сравнению с ним казался щуплым подростком. Друзья с восторгом оглядывали огромного брахмана. Глубокими и бесконечно мудрыми глазами он обвел содержимое прилавка и приветливо посмотрел на застывших Бхиму и Сергея: «Харе Кришна!»

Седые волосы, часть которых пучком лежала на затылке, по блеску и густоте не уступала волосам юных красавиц. Лицо с абсолютно гладкой и без морщин кожей делали немного взрослым небольшие усы и мягкая борода. На высоченном лбу стояла вайшнавская тилака. Могучую грудь пересекал белоснежный брахманский шнур. Желтое шелковое дхоти спереди было заправлено волнами. В руках брахман держал коробку со сладким маха-прасадом из храма. Наконец взгляды друзей опустились к стопам брахмана. Зрачки обоих слегка расширились.

Стопы брахмана не касались земли. Потешаясь над друзьями, брахман ослепительно-задорно улыбнулся, благословил их правой рукой и величественно удалился. Бхима и Сергей завороженно провожали его глазами, пока он не скрылся за поворотом.

После минутного молчания Сергей произнес:

— Удивительно даже не то, что он, идя, не касается стопами земли. Он — не земное существо. Я думал, меня снесет от его сияния. Кто это?

— Может быть, Нарада Муни. Он очень любит гулять по Пури. Или Брихаспати, жрец и духовный учитель правителя высших планет. Может, Гаутама Муни, Бхарадваджа Муни или другие божественные мудрецы, — Бхима развел руками. — Пури…

Глава 12

Прибой гулко шумел, волны друг за другом накатывались на берег. Солнце клонилось к горизонту. Полюбоваться океаном на закате из гостиниц вышло многопаломников. Среди них тут и там сновали торговцы морскими раковинами, коралловыми бусами и ожерельями из жемчуга.

— Хочешь жемчуг? Хороший, — на ломаном русском к Сергею и Милите обратился маленький индус с хитрющим лицом. И извлек из сумки бусы разной длины. А из кармана — довольно большие жемчужины, завернутые в бумагу. — Жемчуг. Настоящий. Всего пятьдесят долларов.

Сергей с улыбкой посмотрел на Милиту:

— Врет ведь.

— Они иногда продают такой жемчуг и за сто долларов.

— Хороший, хороший жемчуг. Не нравится, возьми бусы, — продавец потряс перед Сергеем коралловыми бусами. — Всего сто пятьдесят рупий.

Сергей, видя, что их хотят обмануть, сказал:

— Нам не надо.

— За сто купи, — начал сбивчиво говорить продавец. — Так дешево нигде не купишь. Покупай, покупай.

— Ты где русскому научился?

— Много русских приезжает. Загорать, купаться.

— Нам ничего не надо.

Продавец не унимался и так активно говорил, что начал брызгать слюной.

— Ты — обманщик, — перешел на английский Сергей. — Это стоит два доллара, а не пятьдесят. Это — десять рупий, а не сто. Иди.

Продавец разочарованно вздохнул и показал трехрядные бусы из красного коралла:

— Хорошо, отдаю за пятьдесят рупий.

— Зачем мне покупать за пятьдесят, если они стоят десять?

Продавец умоляюще посмотрел на Сергея:

— Я хороший. Купи у меня за пятьдесят.

— Идем, Бхима и Нрисимха уже далеко, — Милита показала на спины удаляющихся Бхимы и Нрисимхи. — Сегодня проводим Ситу деви и Лилу, а завтра вас. Бхима купил билеты?

— Утром. Ты Нрисимху не отпустила?

— Мадхва сказал, что сейчас для Нрисимхи важнее всего школа. Выпускной класс. В южной Индии он был, у тебя потренироваться тоже успеет.

Сергей оглянулся. На пляже яблоку негде упасть. Люди сидели на песке, на специально поставленных скамеечках. Стояли группами и поодиночке. Взгляд радовали сари и пенджаби каких только можно расцветок. И как инородные тела смотрелись с ними брюки с рубашками навыпуск. Словно прочитав его мысли, Милита сказала:

— Они так и не научились носить европейскую одежду. Если в подобном виде кто-нибудь вышел бы на улицу, например, Лондона, Парижа или Москвы, его бы тут же обсмеяли. Год назад я смотрела фильм «Только ты». Героя играл знаменитый актер. Впечатление от игры смазалось, по крайней мере, для меня, его совершенно идиотским нарядом в одном из эпизодов. Он пел и танцевал в дхоти и европейской рубашке навыпуск. Сарвабхаума однажды брал в таком виде интервью на Новом Арбате. Так от него шарахались. Убогое сочетание.

— По-моему, в пенджаби мужчина себя должен чувствовать намного удобнее. Если честно, я никогда не любил современную западную одежду.

— Я тоже. Одежда прошлых веков делает людей загадочными, таинственными. Под сари женщине можно спрятать какие угодно недостатки. А украшения на лбу, в волосах и на висках сделают очень привлекательной даже бабу-ягу. Что касается тебя, — Милита на секунду задумалась, — в пенджаби твоя красота глубже и возвышеннее, чем в джинсах и футболке, фраке или смокинге. Ух, ты! Я сейчас представила тебя в царских одеждах. Залюбуешься!

Перед Сергеем и Милитой опять возник продавец бус:

— Купите, дешево отдам.

Милита резко сказала ему что-то на ория. Продавец изумленно посмотрел на нее и исчез.

— Трудно поверить, что ты можешь говорить подобным образом.

— Приходится иногда, когда очень надоедят. Такие люди не понимают по-другому. Чтобы они убрались, надо или выматериться, или сказать резко. Материться по-местному не умею, поэтому говорю резкие вещи.

— Как ты с ними уживаешься? И вообще, какие они, индусы?

— Разные, — Милита внутренне улыбнулась. В ее глазах запрыгали веселые искорки.

— Разные, как и жители других стран. Вспомни Россию. Сколько среди россиян дерьма и хороших людей. Просто жители каждой страны имеют свои особенности. Если взять среднего индуса и, например, среднего россиянина, то индус намного выше во всех отношениях. Знает как минимум три языка: родной, английский и хинди. Да, и еще санскрит. Его тоже учат в школах. С детства знает, что он — душа, а не тело. И по сравнению с любым жителем Запада безумно благочестив. Знает, что представляет из себя Абсолютная Истина. И намного аскетичнее. Если сравнить представителей аристократии… В общем, их даже сравнивать нельзя. Как небо и землю. И интеллектуальные сословия сравнить нельзя. С бабаджи ты уже познакомился. Он типичный представитель этого сословия. Семей, подобных той, в которой он родился, в Индии десятки и десятки тысяч.

— Тогда почему, имея такое могущественное сословие, Индия страдала от мусульманских завоевателей, от англичан?

— Брахманы не имеют права совершать насилие. Это нарушение их дхармы. Когда Господь Рамачандра, Сита и Лакшман пришли в лес Дандакаранья, к ним за помощью обратились риши, совершавшие там аскезу. Они пожаловались Раме на ракшасов. Те мешали им и даже съедали. Рама сказал: «Даже один из вас может убить их всех. Почему вы обращаете ко Мне?» — «Потому что мы не хотим тратить плоды нашей аскезы на насилие. Совершать насилие по отношению к демонам — обязанность царя и воинов. Они должны обеспечивать безопасность остальных членов общества. Поэтому мы ждали Тебя». Сейчас настоящие кшатрии — большая редкость, брахманам некого учить.

— Неужели за последнюю историю не было настоящих воинов?

— Были. Например, Чандрагупта, который выгнал из Индии войска Александра Македонского.

— Бхима говорил про Чанакью.

— Чанакья был темнокожим брахманом. Обычно брахманы светлокожие. Если брахман темнокожий, это говорит о том, что он более гневлив и более усерден в аскезе. Обычно такие брахманы живут отдельно. Упаси Боже его разгневать! Чанакья учил детей из соседних деревень. И однажды дети перестали к нему ходить, так как воины Александра бесчинствовали и покидать деревни было опасно. Это очень расстроило Чанакью. И когда судьба свела его с Чандрагуптой, он научил Чандрагупту, как стать царем и победить греков.

— Чандрагупта сначала не был царем?

— Он был сыном царя, но не мог претендовать на престол потому, что его мать была из торгового сословия. А реальные претенденты любили только есть и веселиться, как и их отец. Единственным, кто имел качества царя, был Чандрагупта. Он знал Веды, был воином. Был великодушен и умен. Чанакья сделал его царем. И Чандрагупта освободил Индию. Или Шиваджи. Его гуру был Рамадас, великий преданный Господа Рамачандры. Потом царица Лакшмибаи, героиня войны против англичан. Был еще царь, забыла имя, то ли в Пенджабе, то ли… Не помню. За множество сражений англичане не победили его ни разу. А совсем недавно — Чандра Боз.

— Который не ладил с Ганди?

— Ганди! Сколько проклятий мы слышали в его адрес от индусов.

— Но весь мир говорит о нем как о том, кто изгнал англичан. Его прославляют, называют святым.

— У жителей других стран часто неверное представление об истории Индии. Как, впрочем, и у индусов об истории других стран. Нрисимхе, например, заявили, что главным условием поражения Наполеона и Гитлера были зимние холода. А мой преподаватель по дизайну, с двумя высшими образованиями, уверял меня, что в Индии траурный цвет — серый, а кони в ней появились только с приходом Александра Македонского.

— Я хочу все-таки разобраться с Ганди.

— В двадцатых-тридцатых годах его политика ненасилия имела успех. Люди ложились на рельсы, чтобы индийские товары не вывозились. Но англичане стали просто арестовывать этих людей, бросать в тюрьмы. В тюрьмах избивать, морить голодом, подсыпать в еду яд. И когда сторонники Ганди выходили из тюрьмы, все видели их подорванное здоровье. Какой смысл гробить свое здоровье, если англичане арестовывают людей и все равно отправляют товары из Индии? Политика ненасилия Ганди показала свою несостоятельность уже в тридцатые. Он выдумал ее сам, а человеческие выдумки в таких вопросах к хорошему не приводят. В Ведах сказано, что против агрессора народ должно защищать сословие воинов. Какое ненасилие против агрессора? Англичане убрались из Индии только тогда, когда армия Чандра Боза стала реальной силой. Сикхи, непальцы и другие народности издавна славились своей воинственностью.

Милита вздохнула:

- Как-то во Второй мировой англичанам нужно было захватить секретный бункер. Но так, чтобы все его обитатели остались живыми, а документы целыми. В английской армии было формирование гуркхов. Вышел перед их строем офицер и объяснил задачу. «Чтобы все прошло в кратчайшие сроки, вам нужно будет прыгать с самолета. Кто согласен, выйти вперед». Вперед вышло три четверти отряда. Офицер, удивленный тем, что кто-то из гуркхов отказывается идти на задание, спросил: «Почему вы отказываетесь?» И тогда один из них с сомнением посмотрел на небо: «С самолета слишком высоко прыгать».

Невозможно управлять страной, если армия, полиция, флот против тебя. А сделал это Чандра Боз. Он действовал в соответствии с предписаниями Вед о политике, а Ганди — в соответствии со своими выдумками. Святой! Я читала воспоминания современников Ганди. Его лекции по «Бхагавад-гите» состояли из пяти минут чтения «Бхагавад-гиты» и часа обсуждения политических проблем. Один действительно святой человек сказал про Ганди: «Среди политиков он, может быть, и святой, но среди святых он — политик». Большинство индийцев не могут простить ему раздела Индии. Это преступление против страны. Результат — миллионы убитых в религиозных бойнях. Представь вокзал. Люди ждут поезд со своими родственниками с территории, которая по договору стала Пакистаном. Поезд приходит, но люди на нем все мертвые. Их вырезали мусульмане. А женщин, прежде чем убить, сначала изнасиловали. Страшно. Индуисты стали отвечать тем же. К чему была эта жертва, если воз и поныне там? Поэтому нужны настоящие цари, воины. Таким царям брахманы дают знание и учат побеждать. Один бабаджи вроде Кришнадаса может доставить любой стране большие неприятности. США, Англии, Австралии. Для него это очень просто. Но! Воевать должны воины, а не брахманы. Индия такая разная. Здесь можно найти изощренных тантриков, которые при помощи секса обретают различные сиддхи. И можно посмотреть на известных актеров, которые ни за что не будут целоваться в фильме. Самая красивая и известная из актрис, мисс Мира, бывшая фотомодель отказалась целоваться по сценарию, сказав: «Я в жизни это никогда не делала и не подарю свой первый поцелуй кому-то». Обладающий такой же известностью актер тоже отказался целоваться на съемках. А потом ходил по площадке и каждому говорил: «Поцелуи надо дарить только любимому человеку».

Посмотрев грозно на приблизившегося продавца бус, Милита продолжила:

- Ведическая культура — культура божественной музыки и божественных танцев. Разве могут индусы смотреть фильмы без музыки, пения и танцев? Ведь именно пение и танцы максимально передают боль и страдание, веселье и радость. А краски природы и нарядов! Конечно, много глупых и пустых фильмов. Когда приедете с юга, я покажу тебе мое Пури. И сходим на орисские фильмы.

— У тебя были какие-нибудь проблемы с начала пребывания здесь?

— Сначала у меня были истерики. Я знала фен-шуй и увлекалась васту-шастрой. И не могла найти дом, в котором можно было бы жить. За пять лет в Индии я видела нормальные дома только в деревнях. Это шок! Иметь васту-шастру и строить дома, в которых нельзя жить! Хозяин нашего старого дома умудрился залепить кухню между двумя туалетами. Меня обманывали все. Продавцы, молочник, сторож, рикши. В одном магазине мне продали ткань на занавески в три раза дороже. Это был ужас и отчаяние. Я устала ото лжи в России. А здесь Индия, Пури — и везде обманывают. Истерики, истерики! Но постепенно я нашла магазины, где не обманывают. Познакомилась с людьми высочайшей духовности. Научилась защищать себя. Господь Джаганнатха помогает понять, когда хотят обмануть. И наказывает обманщиков. Я видела это много раз. И все стало нормально. Когда энергия тратится только на поклонение Господу и самоосознание, жизнь в Индии прекрасна. Уверяю тебя, через год, даже полгода, ты не захочешь уезжать отсюда. Никогда. И тебя не будет волновать грязь на улицах, попрошайничество нищих. Ибо поймешь, что Индия имеет то, что сейчас не имеет ни одна другая страна мира — знание Абсолютной Истины. Воздух Индии пропитан этим знанием и святостью миллионов святых, живших здесь. Эта святая атмосфера очистит, наполнит тебя и умиротворит. На Западе люди ездят по местам, где жили святые. Но в Индии практически в каждой деревни тебе расскажут о каком-нибудь святом, жившем здесь. Пусть в Индии много недостатков, но, честное слово, их можно не замечать. Ибо достоинств во много раз больше. И Господь с каждым днем будет открывать их для тебя. Пойдем быстрее, а то Нрисимха меня потом съест.

— За что?

— Он очень стесняется девушек. И может сбежать от Лилы, несмотря на присутствие Ситы и Бхимы.

Постепенно смеркалось. Легкие облака закрыли солнце и озарились густым розовым светом. На берегу резвились дети, пытаясь поймать крабов, прятавшихся в песок при появлении малейшей опасности. Уже недалеко от отеля Сергей и Милита увидели странную сцену. На песке нежились молодая и пожилая супружеские пары. Около них стояло примерно пятнадцать индийских юношей, которые с изумлением взирали на молодую женщину в бикини. Той, очевидно, это было неприятно, и она сделала нетерпеливый жест рукой. Мол, пошли, пошли отсюда. Послышалось даже «животные». Но юношей словно заворожили. Расширенными глазами они смотрели на точеную фигуру красавицы. Ее муж не знал, что делать. Загородить жену от любопытных взглядов он не мог. Прогнать толпу для него казалось невозможным. Вот и сидел пунцовый американец, не зная, куда деваться. Сергей уже хотел разогнать парней, но к тем подошел мужчина в годах, и негодующе стал их стыдить. Юноши, наконец, оторвали взгляды от почти обнаженного тела американки и под гневные слова побрели дальше.

Милита рассмеялась:

— Не думай о них плохо. Эти невинные создания, скорее всего, студенты колледжа какого-нибудь провинциального городка. В Индии есть практика: преподаватели в каникулы ездят со студентами по святым местам. Эти юноши просто не понимают, как можно быть такой неразумной, чтобы показывать свое тело кому-нибудь, кроме мужа. Сколько любителей потом мысленно ласкает ее. Вот индийские актрисы, снимаются в полуголом виде. А это очень опасно.

— Почему?

— В стране, где огромное количество тантриков и им подобных. Прийти ночью в тонком теле к красивой женщине и насиловать ее для них пара пустяков. Хотя женщина об этом может и не подозревать, последствия не из приятных. В Китае такое практикуется?

— Чень рассказывал о мистиках, использующих энергию женщин, показывающих свое тело и заигрывающих с посторонними мужчинами.

— Тебе трудно понять, что Господь, то есть Абсолютная Истина, это Абсолютная Личность? Ведь в буддизме, даосизме и конфуцианстве, насколько я знаю, нет таких понятий.

— Чень сделал мой ум гибким. Чтобы понять высшее, иногда приходится полностью отказываться от старого и привычного. Особенно если новое обладает явными преимуществами. Иначе самоосознание невозможно.

— Вы хотите переехать к отцу Враджа Кумара сразу после Ратха-ятры?

— Да. Это будет уже сезон муссонов?

— Мне кажется, к сожалению, это будет настоящий сезон муссонов.

— ???

— Раньше в Пури был особый микроклимат. Летом, когда Индия изнывает от жары, в Пури не жарко. Зимой — не холодно. В сезон муссонов — максимум два дождя в неделю. А так как климат напрямую зависит от благочестия людей… А благочестие здесь тоже уменьшается. Этой зимой не выпало ни одного дождя. Орисса была объявлена зоной стихийного бедствия из-за засухи. Я предполагаю, что и лето в Пури станет жарким, и в сезон муссонов станет выпадать много дождей. Пять лет ясно показали зависимость благочестие-климат. На глазах люди постепенно становятся греховнее. И природа тут же реагирует, климат ухудшается.

— Бхима объяснял мне про Святое Имя. Но не убедил. Почему вы считаете, что сейчас практиковать надо только Святое Имя. Есть много замечательных методов самоосознания. Медитации, аскезы.

— Так считаем не мы, а писания. Может обыкновенная корова летать? – спросила Милита.

— Нет.

— Не может. – Подтвердила Милита. Но есть, которые могут. Например, Камадхену или ее дочь. Но обыкновенные не могут. Нет необходимых качеств. Более двух миллионов лет назад, в Сатья-югу, люди жили по сто тысяч лет. Они все были парамахамсами разных уровней и могли достичь духовного мира, практикуя самый легкий метод самоосознания — аскезу и медитацию. Они имели для этого соответствующие качества: аскетичность, чистоту, милосердие и правдивость в полной мере. Чтобы достичь совершенства, надо медитировать как минимум пятьдесят тысяч лет. Или в одной жизни, или в течение миллионов жизней. Валмики медитировал шестьдесят тысяч лет. Прачеты, царевичи, десять тысяч лет совершали аскезу под водой и только потом увидели Господа. Кто сейчас может такое?

Милита вопросительно посмотрела на Сергея:

- В Трета-югу аскетичность намного уменьшилась. Люди могли жить только десять тысяч лет. Им был дан другой метод самоосознания — жертвоприношения, во время которых брахманы предлагали огню топленое масло, зерновые и фрукты. И читали мантры. Так можно было добиться чего угодно. Бессмертия, здоровья, детей, увидеть Господа. Это достигалось благодаря чистому чтению мантр на санскрите. Но наступила Двапара-юга. И чистота чтения мантр намного уменьшилась. Только уникальные брахманы могли в совершенстве читать специальные мантры. И методом самоосознания стало поклонение Божествам в храме. Но постепенно люди утрачивали милосердие. Появились случаи необоснованного убийства животных. Наступила Кали-юга. У людей этого времени нет аскетичности, чистоты и милосердия в полной мере. Да и правдивости практически не осталось. Люди Кали-юги ленивы в самооосознании. Так как они едят трупы убитых животных, яйца, их тела становятся ходячими кладбищами и обителью духов. А, значит, нечисты и непригодны для предыдущих методов самоосознания. Таким людям дается самый могущественный и быстрый метод — повторение Святого Имени Господа. Повторяя эти божественные вибрации, человек очищается в миллионы раз быстрее, чем в медитации, при жертвоприношениях и поклонении в храме.

Милита взяла горсть песка:

— Песок — вибрации, наши тела, наше сознание — вибрации. Воздух, океан, чайки — вибрации, но разной частоты. Вселенные вышли из вибрации имени Господа «ОМ». Чень дал тебе немного знания о вибрационном оружии. Звук влияет на материю. Им можно воздействовать на материю так, что она начнет менять форму. Кришнадас бабаджи может тебе это показать. Звук воздействует на все тело человека, на функции клеток и молекул. Если звук мертвый, как в современной рок-, поп- и тому подобной музыке, он убивает. Если звук божественен, он не только оздоравливает. Он наполняет тело человека духовными вибрациями. И клетки тела и сознания меняют свои низкие вибрации на духовные. Святое Имя делает это за очень короткий срок. Если человек повторяет имя Бога, призывает Его искренне, он может уйти в духовный мир за одну жизнь. Что в наше время невозможно при других методах. Святое Имя дано во всех религиях. Господь хочет, чтобы люди просто звали Его. Когда Его кого-то сильно зовет, Он обязательно приходит.

Хайдарабад

Дорога из Хайдарабада, столицы штата Андхра-Прадеш, в Аховалам была относительно немноголюдной. Друзья сидели у окон «Амбассадора» и разглядывали живописные окрестности. Горы, пальмы, деревни. Обезьян, которые, словно попрошайки, стояли на обочине и протягивали руки за подаянием. Мужчин и женщин на полевых работах. Ослов, коз, стада коров и овец, мешающих движению транспорта. В Хайдарабад Бхима и Сергей приехали утром. Забросили вещи в гостиницу и отправились на экскурсию. Бхима увлеченно и со знанием дела, как будто был жителем этого города, показал Сергею все достопримечательности. Моторикша, мусульманин с острой бородкой и детскими наивными глазами, был удивлен, что иностранец так хорошо знает его город.

— Вы жили здесь?

— Нет. Мы приехали сюда первый раз, — ответил Бхима.

— Но откуда вы так хорошо его знаете?

— Просто я люблю красивые и хорошие города.

Польщенный хайдарабадец улыбнулся и с удовольствием выслушал очередное указание ехать к следующей достопримечательности.

— Хайдарабад основан в 1589 году. Это шестой по величине город Индии. Сейчас мы стоим у Чар-Минара (четыре минарета), Триумфальной арки Востока, воздвигнутого в 1591 году в память об избавлении города от чумы. Минареты стоят по краям открытых арок, обращенных к четырем сторонам света…

А это Мекка-Ласджид — одна из наиболее знаменитых мечетей на юге страны. Она построена по образцу знаменитой мечети в Мекке…

Вот бывший гарем низамов Хайдарабада… А это музей Салар Джанга. Здесь богатое собрание персидских ковров, интересная коллекция Коранов и классических произведений выдающихся поэтов и писателей Востока, выполненных искусными каллиграфами и иллюстрированных замечательными художниками. Чудесная керамика, инкрустированные шкатулки, кальяны. Библиотека из пятидесяти тысяч рукописных и печатных книг на урду, арабском, персидском, английском языках. Зайдем?

Друзья отпустили рикшу, почти ничего не взявшего с них за проезд:

— Таких гостей бесплатно надо возить. Только я не могу, семья.

Осмотр Салар Джанга занял час. Насмотревшись на бесценные экспонаты, Бхима и Сергей поехали в центр Хайдарабада. Проходя мимо множества ювелирных магазинов, Бхима сказал:

— В городе часто проводятся аукционы жемчуга. Рядом находится Голконда. Она и Хайдарабад славятся торговлей драгоценными камнями. В основном бриллиантами. Знаешь, в мире не было камней, по чистоте и величине равных бриллиантам Голконды. Великий Могол в 787 каратов отсюда. «Орлов» тоже из копей Голконды.

— Голконда?

— Крепость в одиннадцати километрах от Хайдарабада.

— Ты так рассказываешь, словно всю жизнь прожил в нем! — воскликнул Сергей.

— С университета осталось.

— Вы проходили историю Индии?

— Особо нет. Я специализировался на истории нашей страны.

— Из тебя получился бы классный учитель. И знание есть, и поведение, — Сергей рассмеялся, — выше всяких похвал. Другим можешь показывать пример.

— Приятно слышать о себе хорошее мнение, — Бхима хитро улыбнулся. — А вот насчет знания! Как я могу преподавать историю страны, если не уверен в ее истинности?

— Страны?

— Истории. Понимаешь, для меня история с детства была, ну, как возлюбленная. Еще в школе я проштудировал учебники по истории для ВУЗов. Об исторических романах можно и не говорить. Потрясающе интересно за общими фактами и событиями видеть судьбы людей. Страна предстает перед тобой как личность. Детство, юность, зрелость, старость и смерть. Как у людей. Такие же мечты, возвеличивание себя. Часто без оснований.

— Например?

— Римская империя. Называть государство великим, если оно основано на рабстве, публичных зрелищах, которые вызывают отвращение, ограблении колоний, разврате, насилии могут только самодовольные глупцы. Точнее, двуногие животные без духовного интеллекта. Мы великие потому, что хотим так думать и думаем! То же можно сказать об испанской и британской империях. Из-за скудости знаний они считали свои безнравственные, основанные на насилии империи великими. Или Япония, — Бхима фыркнул. – Разве может быть великой страна, которая утверждает свою власть, уничтожая миллионы людей. Как было в Китае, Корее! Фашисты по сравнению с англичанами и японцами – ангелы.

Бхима задумался. Посмотрел на голубое небо, погладил солнечный луч:

— Везде и всегда люди хотели быть счастливыми. Но не были ими. Как заколдованный круг. Рождение, болезни, старость, смерть. И страдания. Везде и всегда. Я часто задавал себе вопросы. Люди изучают промежуток времени примерно в пять тысяч лет. А что было до этого? Какой моя страна была три, четыре, пять, шесть, семь тысяч лет назад? Было ли когда-нибудь идеальное государство, в котором царило счастье?

— Ты нашел ответы на свои вопросы?

— Да. Но не в учебниках. Кое-что в архивах, не для общего пользования. В Пуранах, «Махабхарате». Россия не была страной диких племен, язычников. Россия — земля полубогов. Так ее называют Пураны. Ты рассказывал, что Фэй завещал развеять его прах над Байкалом. Он знал, что говорил. Байкал — священное озеро. И было священным десятки тысяч лет. И таких мест в России очень много. Как-то я увидел плакат «Культуре России — тысяча лет!» Значит, до этого у России не было культуры? Была, и еще какая! Просто для славян культура состояла не в постройке дворцов, где царило непотребство. Хотя на Руси были и прекрасные города с храмами, школами, дворцами. А в божественном знании, высочайшей нравственности и, может быть, простой жизни. Жизни в соответствии с законами природы. Они прекрасно знали, что человек — не царь природы. Он ее часть. Какой смысл в больших зданиях, если они по идиотски выстроены и непригодны для жилья. Если в них творится беззаконие. Какой смысл во множестве вилочек и ножичков, если ими едят гниющие трупы? Разве можно назвать цивилизованным государство, в котором забыли свою историю? Или государство, в котором есть узаконенное или не узаконенное рабство?

— А что с Россией?

— Я хотел знать и преподавать ее настоящую историю. А это невозможно.

— Почему?

— Ну, кто разрешит говорить детям, что их предками-славянами и не только славянами можно гордиться! Ведь из учебников явствует совсем обратное. И что надо стремиться быть похожими на них. То есть иметь божественное знание, быть смелыми, свободолюбивыми, думающими людьми. И что нашей культуре не тысяча, а, по крайней мере, десятки тысяч лет. И та культура, о которой они не знают, на много порядков выше современной. Раскопали Аркаим, город. Ему примерно четыре тысячи лет. Устройство города ясно доказывает: наши предки не были, мягко говоря, дикими. Но люди не хотят изучать собственную культуру. Раскопки закрыли. Что такое тысяча, две тысячи лет во вселенском времени? Люди сознательно сузили свое миропонимание до малого отрезка времени. Как будто не было прошлого и не будет будущего. Мне хотелось бы рассказывать детям о наших предках с далеких планет, о великих земных цивилизациях, о великой дохристианской истории нашей страны. Так и хочется сказать людям: «Поднимитесь от наслаждений страданиями. Мир огромен и прекрасен. Стройте жизнь своими руками. Но прежде чем начать ее строить, узнайте, как это надо делать, из наших священных писаний, Вед». В них дано все. Хотите идеальное государство? Пожалуйста! Хотите быть здоровыми? Пожалуйста! Хотите Знание? Пожалуйста! Какой смысл наслаждаться страданиями, когда можно наслаждаться счастьем? Надо просто жить в соответствии с законами Верховного Господа и созданного Им материального мира. Но это лирическое отступление. Познакомившись с ведической культурой, увлекся историей Индии. Читал о больших городах. В том числе и о Хайдерабаде.

Аховалам

Аховалам оказался небольшим поселением в горах. Бхима предложил остановиться в дхармашале:

— Нараяна говорил, около нее можно всегда найти гида.

— Что мы здесь будем смотреть?

— Желательно за один день выразить почтение девяти мурти Господа Нрисимхадева. Храмы располагаются в разных местах. Поэтому сделать это достаточно сложно. Может, придется заночевать даже в джунглях. А там есть тигры, медведи и разбойники. Всю ночь я молился Господу Нрисимхадеве, чтобы Он послал нам хорошего гида.

Сергей вспомнил слова местного жителя, к которому они обратились за помощью:

— Хотите увидеть все мурти за один день? Это очень опасно.

— Но Нрисимхадев защитит! Он всегда защищает, тем более в паломничестве по Его местам.

— Вот пусть Он вас и защищает. Кто я в сравнении с Ним?

Положив сумки в нечто, похожее на номер, друзья решили сначала перекусить.

— Что-то гида не видно, — Бхима, дожевывая сомосу, удрученно вздохнул. — Джаганнат, помоги нам!

— Мы же на территории Господа Нрисимхадевы.

— Ну и что? Кришна везде. Или как Господь Джаганнатха, или как Господь Нрисимхадева. Джаганнат, помоги!

— Нечего хныкать, пошли.

Друзья уже подходили к своему «номеру», когда из соседнего вышел высокий, более двух метров, мужчина. Бхима и Сергей замерли, с удивлением и восхищением созерцая незнакомца. У Сергея остановилось дыхание. Таких людей он еще не видел. Слышал об их существовании, читал в «Махабхарате». Но живьем! Густые, цвета воронова крыла волосы обрамляли голову благороднейшей формы. Красивые черные брови разделяли высокий открытый лоб и удлиненные, как лепестки лотоса, огромные глаза. Между широкими скулами и мощными челюстями — румянец несокрушимого здоровья. Властная складка у рта, отмеченная изящными линиями шея. Могучую грудь пересекает шнур дваждырожденного. Расшитый жемчугом фиолетовый пояс стягивает на талии золотистое, с фиолетовой каймой, дхоти. Длинные руки, привыкшие легко обращаться с мечом, луком и еще неизвестно каким оружием, около плеч и на запястьях охвачены золотыми браслетами. Сергей почувствовал, как его неодолимо тянет к этому человеку. Человеку, которого окутывает незримая огненная сила и чья стать говорит о пылающей воинской доблести.

Если Сергей что-либо понимал в науке о строении тела, а он многое в ней понимал, незнакомец был сверхвоином, скорее сверхцарем, и имел удивительно хорошую карму. В голове пронеслось: «Может, это какой-нибудь царь из Южной Индии? Бхима недавно рассказывал о них и их воинских традициях. Неужели?» Сергей нутром ощутил, что его воинское искусство ничто по сравнению с искусством незнакомца. «Господи, где же такому учат?»

Незнакомец глубоким голосом произнес:

— Да сопутствует вам удача, молодые люди!

Ошеломленные друзья как стояли с открытыми ртами, так и продолжали стоять, никак не прореагировав на его слова. Доброжелательный и какой-то древний взгляд незнакомца стал насмешливым:

— Очень приятно знакомиться с воспитанными юношами.

Пришедший в себя первым Сергей ущипнул Бхиму.

Друзья автоматически сказали: «Намастэ!» — и на всякий случай посмотрели на стопы незнакомца.

Тот весело рассмеялся:

— Я не полубог. Давайте знакомиться. Меня зовут Махавира.

— Сергей, Бхима, — Сергей снова ущипнул Бхиму.

— Вы первый раз здесь?

— Да.

— Хотите, буду вашим гидом?

— Хотим! — одновременно выпалили друзья.

— Замечательно. Утром, в шесть, я зайду за вами.

Бхима и Сергей согласно кивнули. И, можно сказать, потрясенные, глазами провожали Махавиру до тех пор, пока он не скрылся за углом.

— Как ты думаешь, кто он? — Сергей смотрел на баньян, росший около дармашалы.

— Не знаю. Твой озадаченный вид говорит о том, что Махавира потряс тебя до глубины души. Ты рассмотрел уже каждый листочек баньяна? Сколько их?

— Кого?

— Чего! Листочков на баньяне сколько?

Сергей непонимающе посмотрел на Бхиму. А тот весело сказал: «Ты уже час сосредоточенно и недоуменно рассматриваешь баньян. Наверное, считал листья?»

Сергей присел на скамейку рядом с Бхимой и взволнованно произнес:

— Понимаешь… Как тебе объяснить? Представь, что ты по-прежнему увлечен историей и вдруг встречаешь человека, который знает и видит прошлое. И может тебе о нем рассказать правду. Не то, что в учебниках написано, а правду. Он может увидеть события прошлого, независимо от давности, и даже показать их тебе.

Бхима потер ладонью лоб.

— Бхима, это такой!..

— Кшатрий?

— Нет. Махавира гораздо сильнее. Чень называл меня своим лучшим учеником. Он рассказывал мне о разных кланах. Он многое умел и научил этому меня. Но и Чень, и я, и другие! Мы просто ничто по сравнению с Махавирой. Что значит его имя?

— Это одно из имен Ханумана и значит «великий герой».

— Может, Махавира, как и бабаджи, хранитель Дханур-веды?

— Он и на меня произвел впечатление. Тебе, с твоими огромными сенсорными способностями, намного виднее, что Махавира представляет из себя как воин. Если ты говоришь, что в подметки ему не годишься, наверное, это так. Но не это произвело на меня впечатление. Махавира — преданный Господа. В Ведах говорится, что секунда общения с такой личностью может спасти жизнь.

Ночью Сергею опять снилась долина. Он купался в розовых лучах восходящего солнца, паря над рощами и лугами на уровне птичьего полета. Город приближался. Сергей уже различал окраину с удивительно красивыми домами с башенками. Суденышки, отплывающие от большой пристани. Но теперь над всем этим незримо высилась фигура Махавиры.

* * *

Без пяти шесть Бхима и Сергей сидели на кроватях и ждали Махавиру. Ровно в шесть раздался стук в дверь. Как по команде друзья подскочили и бросились открывать.

— Намастэ!

— Намастэ! Готовы? Все вещи с собой взяли?

— Все.

— Парикраму начнем с храма Лакшми-Нрисимхи.

Не успели друзья даже подумать, как стояли перед небольшим, украшенным скульптурами, храмом. Бхима протер глаза. Нет, не показалось. Они стояли перед храмом Лакшми-Нрисимхи в нижнем Аховаламе. Махавира загадочно улыбался:

— Зайдемте внутрь.

Внутри друзья увидели серебряный алтарь, на котором восседали Господь Нрисимхадева и Его божественная супруга Лакшми. Бхима несколько минут молча созерцал божественную чету, сделал дандават, а потом сел в сторонке и начал молиться. Сергей тоже сделал дандават и встал перед Божествами, прося благословение на удачную парикраму. Махавира чуть тронул его за плечо:

— Пора.

Ослепительно-оранжевое, еще по-утреннему ласковое солнце освещало просыпающуюся среди скал долину. Слышалось щебетанье птиц, шум ветра. Махавира, Бхима и Сергей шли по тропинке среди частых валунов и деревьев. Махавира шел впереди, босиком, ступая легко и совершенно бесшумно. Ни один, даже самый малюсенький камешек, под его стопами не сдвигался с места. Иногда, чтобы сократить путь, мощное, огромное тело Махавиры словно перепархивало с камня на камень. Любое движение Махавиры вызывало восхищенный с отчаянием взгляд шедшего позади Сергея. Его движения были почти так же легки и невесомы. Оба были воинами и по сути, и по стати. Бхима шел медленнее и тяжелее, но улыбался от каких-то своих мыслей и от удовольствия туманной прохлады утра.

— Махавира, Сергей, остановитесь. Посмотрите, какая красота! — Бхима развел руками и вдохнул полной грудью.

— Успеете насладиться здешними красотами, — Махавира добродушно улыбнулся. — Сейчас придем в школу.

Сергей и Бхима были счастливы. Они даже не надеялись на такого гида. После храма Лакшми-Нрисимхи Махавира повел их в храм Бхаргава-Нрисимхи. Показал стоявший недалеко от него храм Парашурамы. В этом месте Парашурама когда-то совершал аскезу. Потом храмы Гатравады-Нрисимхи, Йогананды-Нрисимхи, Каранджи-Нрисимхи, Угра-Нрисимхи. Храм Джвала-Нрисимхи и большой ручей около него. В этом ручье Господь Нрисимхадев вымыл руки после того, как убил Хираньякашипу.

— Вода в ручье до сих пор кровавого цвета. Не верите, посмотрите.

Бхима и Сергей опустили руки в ручей. Правда, в воде чувствовалась примесь крови.

— А теперь посмотрите на угра-стампу. Это колонна, из которой вышел разъяренный Господь.

Через пять минут паломники стояли около пещеры.

— Здесь была школа, в которой учился Прахлада, великий преданный Господа и сын самого великого демона за всю историю человечества. В этой пещере Прахлада молился и учил уроки.

Бхима и Сергей зашли в полумрак пещеры. На ее стенах до сих пор видны надписи, сделанные рукой Прахлады. Около пещеры Сергей обошел несколько глыб:

— Уж больно все большое!

— Так это было много миллионов лет назад. Тогда и люди, и здания были намного больше. Вспомните угра-стампу. А ведь это всего лишь колонна дворца. Пятилетний Прахлада был намного, намного выше тебя, — пояснил Махавира.

— Но ведь с тех времен, как рассказывал Бхима, Земля много раз полностью затоплялась. Как же здесь могло все сохраниться?

— Такие места, как Аховалам и Джаганнатха-Пури, вечны и не разрушаются даже тогда, когда все на Земле разрушается и покрывается водой. Конечно, за миллионы лет не сохранилось домашней утвари и прочего, но то, что вы видите, — это остатки школы.

— А почему этот демон хотел убить своего сына?

— Потому, что он демон. Между жителями низших и высших планет всегда происходят звездные войны. Это закономерно. Потому что жители низших планет — демоны, отрицающие власть Личности, сотворившей это мироздание. Отрицающие власть Верховной Личности Бога. И желающие подчинить себе жителей высших планет, которых на Земле называют полубогами. Через них Верховная Личность Бога управляет Вселенной. Полубоги — Его великие преданные и стоят на страже праведности. Между демонами и полубогами часто происходят битвы.

— Где? – спросил Сергей.

— И в космическом пространстве, и на планетах. Например, на Земле. Земля — особенная планета. На ней можно быстро и получить карму, и изжить ее. Для Вселенной далеко не безразлично, каким путем идут жители Земли. Демоническим путем технологий и переделывания природы под свои ненужные потребности или путем праведности и самосознания, — пояснил Махавира.

— Кем был отец Прахлады?

— Царем демонов. Как-то его войска разбили. И в космосе, и на планетах. Чтобы стать могущественным, Хираньякашипу стал совершать жуткую аскезу. Могущественнее силы аскезы может быть только сила женского целомудрия и сила любви к Богу. После многих лет разной аскезы он встал на цыпочки, поднял руки вверх и стоял так сто лет по летоисчислению полубогов. Муравьи съели его тело. Но скелет, поддерживаемый циркуляцией энергии, продолжал стоять. Из головы Хираньякашипу начало вырываться пламя, способное сжечь Вселенную. Аскеза дала Хираньякашипу силу, перед которой не могли устоять даже полубоги. И Брахма, чьими руками Господь творил, был вынужден по просьбе полубогов предстать перед Хираньякашипу.

— Почему они попросили? – удивился Сергей.

— Солнце в достатке обогревает Вселенную. Когда к жару Солнца присоединился жар, исходящий от Хираньякашипу, все планеты стали перегреваться. На них начали меняться природные условия. А это ведет к вымиранию обитателей планет. Души лишались тел, в которых могли приобрести необходимые качества для того, чтобы уйти в духовный мир. Брахма появился перед Хираньякашипу: «Я доволен твоей аскезой. Проси чего хочешь». Хираньякашипу хотел стать Богом. Но Вишну, Брахму и Шиву не объедешь. Это три самые могущественные личности. И Хираньякашипу попытался Брахму обхитрить:

- Сделай меня бессмертным».

— Это невозможно. Я сам смертен.

— Тогда дай мне благословение, чтобы меня нельзя было убить ни утром, ни днем, ни вечером. Чтобы меня нельзя было убить никаким оружием. Ни на небе, ни на земле. Чтобы меня не мог убить ни человек, ни зверь, ни демон, ни полубог». И так далее. Хираньякашипу получил все благословения и прервал аскезу. Он стал управлять Вселенной, но на свое усмотрение. Полубогам нечего было делать, ибо все их функции Хираньякашипу взял на себя. Он один следил за движением воздуха во Вселенной, управлял дождями, облаками и океанами на всех планетах. Солнце и Луна двигались по его воле. Воинство Хираньякашипу, словно саранча, на космических кораблях сновало с планеты на планету, творя бесчинства. Демоны присваивали себе чужих жен, богатства и результаты разных жертвоприношений.

— Это было на самом деле?

— Конечно. На некоторых планетах, где правят демоны, это есть и сейчас, — сказал Махавира.

— И что дальше?

— У Хираньякашипу была жена, красавица Каядху. Умная, смиренная и благочестивая. Когда она забеременела, полубоги, боясь, что ее сын превзойдет отца в демонизме, похитили ее. Они решили убить ребенка, как только он родится. Но Нарада Муни забрал Каядху у них, объяснив, что в лоне этой женщины находится величайший преданный Господа. Нарада Муни объяснил Каядху природу души и положение Верховной Личности Бога.

Она почти все потом забыла. Но Прахлада, хотя и находился в лоне матери, запомнил все. Когда он родился, Нарада Муни доставил их к Хираньякашипу. Каядху была любимой женой, Прахлада стал любимым сыном. Когда пришло время, Хираньякашипу отдал Прахладу в школу. На ее месте мы сейчас и стоим. Преподаватели учили Прахладу политике, экономике, психологии. Учили, как можно наслаждаться в материальном мире и повелевать им. Но когда дети оставались одни, Прахлада говорил им:

- Не слушайте этих глупых людей. Единственное, что достойно внимания здесь — это любовь к Верховному Господу.

Он рассказывал им науку преданного служения. Однажды Хираньякашипу усадил Прахладу себе на колени и спросил:

- Дорогой сынок, чему тебя научили в школе?

— Дорогой отец, самым образованным человеком считается тот, кто посвятил себя служению Верховной Личности Бога, ибо он обрел полное знание. Верховному Господу надо служить телом, умом и речью. Тот, кто это делает, становится счастливым.

Хираньякашипу рассвирепел. Он считал Господа Вишну своим личным врагом и хотел его убить. Хираньякашипу приказал убить Прахладу. По его указанию Прахладу бросали под ноги огромным слонам, в гущу гигантских змей, в пропасть с высокой горы. Хираньякашипу пытался убить сына при помощи колдовства, сажал его в темницу, давал яд, морил голодом, варил в кипящем масле, подвергал воздействию холода, ветра, огня, воды. Но так и не смог убить. Господь защищал Прахладу.

Как только Хираньякашипу решил убить своего сына, плоды его аскезы начали стремительно таять. Постепенно он лишался своего могущества. Ибо любой, кем бы он ни был, совершая зло и насилие по отношению к преданному Господа, подписывает себе смертный приговор. Верховный Господь может простить оскорбление по отношению к Себе. Но оскорбление по отношению к Своему преданному — никогда.

— Никогда? Никогда? – спросил Сергей.

— Душа, пытающаяся насладиться материальным миром, путешествует по нему, получая разные тела на разных планетах. Она может быть полубогом, потом муравьем, потом камнем.

— От чего это зависит?

— От благочестия, — объяснил Махавира. — И наступает момент, когда она встает на путь возвращения домой, в духовный мир. Она вспоминает о Личности, которая дала ей для услаждения чувств и тело, и среду обитания. Все. До этого времени она жила, не выходя из-под действия законов материального мира. Но как только она решает вернуться к Богу, Он берет ее под Свое покровительство. И наказывает всякого, кто причиняет ей зло и мешает это делать. Жестоко наказывает. И тому есть множество примеров.

— Могу привести один, — вмешался Бхима. — Несколько лет назад вайшнавы арендовали долго пустовавшее здание. Устроили в нем храм. Однажды напали на него науськанные каким-то православным священником головорезы. Человек сорок. Избили вайшнавов. Один полгода в коме лежал. Через год десять из этих головорезов пришли просить прощение. Потому что остальные, тридцать человек, за это время погибли кто в поножовщине, кто в автокатастрофе, кто еще как. Дело было то ли в Ростове-на-Дону, то ли в Краснодаре.

— И что вайшнавы? — поинтересовался Сергей.

— Накормили их прасадом и, конечно, простили.

— Да, нанести оскорбление вайшнаву, особенно возвышенному — предел глупости.

Махавира погладил теплый камень.

— Все сыновья Дхритараштры за оскорбление Драупади поплатились жизнью.

— Махавира, вы сказали, что Господь вышел из той колонны? Мы взойдем на нее? — спросил Бхима.

— Обязательно.

Глава 13

Паломники подошли к скале в виде полуразрушенной колонны и начали подниматься. Солнце уже успело нагреть камни, и они стали нестерпимо горячими. Махавира, видя страдальческое лицо Бхимы, предложил: «Разорви гамчу и обвяжи стопы». Бхима тут же последовал его совету и с облегчением двинулся дальше. Махавира и Сергей не ощущали жара камней и шли вперед, иногда останавливаясь и поджидая спутника. С площадки на вершине скалы открывался прекрасный вид. Лес, холмы и небольшие горы. Резвый ветер гнал облака в вышине, играл одеждой спутников.

— Вот из этой самой колонны и вышел Господь Нрисимхадева, — Махавира молитвенно сложил руки и погрузился в медитацию.

Бхима сел в позу лотоса и стал читать мантру. Сергей сначала последовал примеру Махавиры, а потом посмотрел на его лицо, спокойная и мужественная отрешенность которого сменилась радостью и блаженством. Сергей ясно увидел чистую белую ауру Махавиры, заполнявшую все окружающее пространство. Молитва Господу насыщала его все больше и больше. Частота вибраций энергетического поля этой удивительной личности возрастала. Сергей почувствовал, что эта вибрация передается ему, и погрузился в неизъяснимое блаженство. Из глаз покатились слезы:

- Господи, помоги! Как ты милостив ко мне! Несмотря на мои грехи, разрешил встретиться с таким человеком!

Блаженство разрасталось внутри, охватывало все клеточки тела. Слезы радости и очищения текли по лицу:

- Господи, помоги! Дай мне знание, которого не имею! Пусть Махавира станет моим гуру!

Мир словно перестал существовать и возник вновь только после удара грома. Сергей открыл глаза и осмотрелся. На небе — ни облачка. Откуда тогда гром? Бхима с блаженным лицом повторяет имена Бога. Махавира с сияющей улыбкой смотрит вдаль. Бхима открыл глаза: «Что это было?» Сергей также, глазами, ответил: «Не знаю».

— Хираньякашипу спросил Прахладу:

- Значит, Бог везде?

— Да.

— И в этой колонне?

— Да.

Царь демонов встал с трона и яростно ударил кулаком по этой колонне. Из колонны раздался ужасающий звук, достигший даже обители Брахмы. Полубоги подумали, что начинается разрушение Вселенной. Чтобы подтвердить слова Своего преданного и доказать, что Он присутствует везде, даже в колонне зала собраний, Верховный Господь предстал перед Хираньякашипу в удивительном облике. Облике человекольва. Его тело касалось небосвода, руки простирались во всех направлениях. Сначала, используя Свои раковину, диск, булаву, лотос и другие виды личного оружия, Он уничтожил все войско Хираньякашипу. Тогда Хираньякашипу сам напал на Господа Нрисимхадеву. Он применил все свое могущество, нападая то с земли, то с воздуха. Господь Нрисимхадева играл с ним, как кошка с мышкой. А когда Хираньякашипу захотел отрубить голову Прахладе, Господь Нрисимхадева схватил его и положил Себе на колени. Царь демонов понял, что не сможет вырваться, что приближается его конец, и истошно закричал:

- Мамочка!

Прахлада подошел к нему:

- Отец, зачем ты зовешь бабулю? Зови Верховного Господа! Ты лежишь у Него на коленях. Повторяй Его имена, моли Его и останешься жив.

Но Хираньякашипу не захотел предаться Господу, и Господь, не нарушая благословений Брахмы, убил демона в сумерках, на Своих коленях и Своими когтями. — Махавира широко улыбнулся. — Никто не в состоянии обхитрить Самого хитрого.

Воцарилось молчание.

— Я никогда раньше не чувствовал такой сладости от произнесения имен Бога. — Бхима вопросительно посмотрел на Махавиру. — Почему именно сейчас?

— Наверное, ты уже заслужил это. А святое место поспособствовало, — Махавира подмигнул Бхиме. — Пора в путь. До вечера надо успеть дойти до храма Бхавана- Нрисимхи.

Паломники выразили почтение Джвале-Нрисимхе и Махалоха-Нрисимхе.

— До Бхавана-Нрисимхи четыре мили. И хотя солнце уже садится, успеем.

Бхима и Сергей согласно кивнули Махавире, который уже шел по тропинке, углубляясь в джунгли. Минут через двадцать Сергей услышал позади восклицание Бхимы и обернулся. В метре от Бхимы, раздув капюшон, угрожающе застыла молодая кобра. Бхима, вместо того чтобы испугаться или убежать, с интересом разглядывал ее и улыбался. Вдруг змею подбросило и унесло в джунгли. Сергей обернулся. Махавира все еще держал раскрытую ладонь, направленную в сторону змеи:

- Молодая, глупая. Пусть получит взбучку от старших. Бхима, иди между нами.

Бхима, будто минуту назад ничего не угрожало его жизни, встал между Махавирой и Сергеем:

- Я готов идти дальше.

Махавира оценивающе окинул его взглядом и направился дальше. Через час тропинка вывела спутников к деревушке под раскидистыми деревьями. Около огромного баньяна расположились мужчины и женщины, перед которыми на возвышении сидел, очевидно, староста деревни с книгой в руках. Увидев паломников, решительно направляющихся в сторону джунглей, жители деревни разом что-то завопили, размахивая руками и делая предупреждающие жесты. Кто-то даже побежал наперерез.

— Что они говорят нам? — Обратился к Махавире Бхима.

— Они кричат, что идти сейчас к Бхавана-Нрисимхе очень опасно. Темнеет. И те, кто уходил в такое время, никогда не возвращались.

Один из жителей деревни, запыхавшись, остановился перед Махавирой.

- Прошу, не ходите, на ночь остановитесь в моем доме.

Из глаз мужчины текли слезы.

- Неделю назад мой отец повел в это время трех паломников. Всех убил тигр-людоед. Не ходите…

Бхима недоуменно посмотрел сначала на деревенских жителей, а потом на Махавиру, который невозмутимо подошел к мужчине и сказал:

- Обещаю, с нами ничего не случится, тигра-людоеда убью. Его шкура тебя устроит?

Мужчина, потрясенный видом Махавиры и силой его слов, почти заикаясь, произнес:

- Шкура? Да-а-а…

- И за отцом твоим прослежу, помогу отправиться на райскую планету. Это тебя устроит?

- На райскую… Да-а-а…

- Тогда не мешай нам, - сказал Махавира и продолжил путь, не обращая внимания на несущиеся им вслед крики. Последние лучи солнца еще немного позолотили верхушки деревьев и погасли. В наступившей полутьме с трудом можно было различить еле виднеющуюся тропинку. Вдруг где-то впереди слева, примерно в пятистах метрах от тропы, вспыхнул огонь. Махавира обернулся:

— Господь Нрисимхадев, чтобы осветить нам путь, устроил в джунглях небольшой пожар.

Пожар, очевидно, набирал силу, так как уже через несколько минут над тропой стало светло как днем. Паломники ускорили шаги. И через час джунгли расступились, открыв поляну, на которой стоял небольшой храм Господа Бхаваны-Нрисимхи. Паломники подошли к нему. Бхима и Сергей упали перед Господом в дандавате.

— Где Махавира? — Спросил Бхима. — Его нигде нет.

— Ты за него не волнуйся, — откликнулся Сергей. — Лучше помолимся.

Друзья сели по-турецки перед храмом и стали повторять Святые Имена. Из джунглей доносились крики птиц и рычание тигров. Когда рычание раздалось совсем близко, Бхима с изумлением оглянулся:

— Что это?

Метрах в двух от туласи, которая росла перед храмом, стояло пять больших глиняных очагов. Огонь лизал днища горшков из обожженной глины, а воздух наполнялся вкуснейшими ароматами. По всему периметру поляны стояли масляные светильники на высоких ножках. Чаши светильника были в форме лотоса, и в них горел огонь. От очага к очагу, поочередно помешивая содержимое горшков, ходил довольный Махавира. Увидев остолбеневших Бхиму и Сергея, он весело рассмеялся:

— Вы сейчас похожи на рыбаков, только что поймавших золотую рыбку. Есть, кажется, такая сказка у русских? Мне захотелось устроить для Господа пир. Я несколько лет не был здесь. Поможете?

Друзья одновременно кивнули и направились к очагам.

—Бхима, тебе мешать сладкий рис. А ты, Сергей, сделаешь сыр.

Сергей хотел спросить, где можно взять молока, но Махавира его остановил:

— Сейчас с Индралоки прилетит Сурабхи, замечательная корова. Арджуна когда-то пил ее молоко и остался очень доволен. А вот и она.

Друзья подняли глаза и увидели, как на землю опускается большая светло-коричневая корова с круглым белым пятном на голове. Корова приземлилась и, приветливо мыча, подошла к Махавире. Тот, опустившись на корточки, принялся нежно гладить ее блестящую мягкую шерсть:

— Соскучилась? Я тоже. Как твоя дочка?

Корова подняла огромные влажные глаза на Махавиру и доверчиво потерлась о его плечо.

— Дашь молочка? Нам нужно литров пятьсот, не меньше. Гостей много будет. — Махавира потрепал ушко Сурабхи. — Это мои друзья и помощники, Бхима и Сергей.

Сурабхи перевела взгляд на Бхиму и Сергея, подошла к Сергею и так же доверчиво потерлась о его бедро.

— Значит так, — Махавира выпрямился. — Вы помогаете мне готовить пир для Господа, и благодаря моей силе все необходимое для этого будет появляться перед вами, как только вы о нем подумаете. Поняли?

— Чего ж тут не понять? — Бхима пожал плечами. — Готовим пир для Бхаваны-Нрисимхи!

Бхима подошел к горшку, в котором в молоке варился рис.

— Чего мне не хватает для служения Господу? Правильно! Не хватает плоской поварешки.

В тот же момент в горшке появилась деревянная, с резной ручкой, плоская поварешка. Бхима удовлетворенно кивнул и принялся ею помешивать сладкий рис.

Сергей посмотрел на удивительно красивую Сурабхи:

— Что нам нужно для молока? По крайней мере пять огромных котлов.

Тут же на краю поляны появились очаги с котлами. Сурабхи подошла к ним — и котлы наполнились парным молоком. Сергей подумал об огне, и под котлами заплясал веселый огонь.

— Ты останешься на пир? Что ты любишь больше всего? — Сергей погладил белое пятнышко на голове коровы. — Чего ты хочешь?

Сурабхи молчаливо посмотрела на Сергея, и перед его мысленным взором предстал зеленый луг.

— Травку зеленую ты любишь. Пусть сейчас перед тобой будет много зеленой травы.

Перед Сурабхи появилась гора только что скошенной травы. Корова мысленно поблагодарила Сергея и принялась уплетать любимое лакомство. Молоко закипело. Сергей пожелал потушить огонь, и он потух. Представил кухонный стол с бидонами лимонного сока. Все это тут же появилось. Сергей вылил сок в котлы, и молоко свернулось.

— Теперь, панир, пожалуй, сюда.

На столе появилось несколько здоровенных блюд с отжатым паниром.

— А что теперь с ним делать? — Сергей почесал голову. — Бхима, ты не помнишь, что Махавира сказал сделать с паниром?

Бхима не ответил. Сергей обернулся и чуть не прыснул со смеху. Бхима с самым серьезным видом давал указания, как разломать хворост и положить его в огонь, огромному черному медведю. Медведь, словно солдат на плацу, вытянулся перед Бхимой и почтительно слушал. Потом стал ломать сучья там, где указал Бхима.

— Этого хватит только на один очаг, — Бхима вопросительно посмотрел на медведя. — У тебя нет друзей, которые могли бы принести еще хвороста?

Медведь показал лапой в сторону джунглей, и друзья увидели еще двух медведей, тянущих за собой сухие деревья.

— Вот и отлично. Люблю, когда Всевышнему служит много народа. Ты, Мишка, покажи им, какой величины должны быть сучья, хорошо?

Медведь понимающе кивнул и с умным видом стал показывать своим друзьям, какого размера нужны дрова. Через десять минут хворост был разделан и положен во все очаги.

— А у вас нет еще желающих помогать? — весело обратился к медведям Бхима. — Бананчиков не мешало бы принести.

Из джунглей послышался рев слона. Вскоре на поляну вышел слон, который держал в хоботе огромную связку бананов.

— Мало, — Бхима удрученно развел руками.

Слон исчез в джунглях. Бхима снова принялся помешивать сладкий рис, наблюдая за медведями.

— Молодцы. А теперь немного отдохните. Вы когда-нибудь ели малину? Садитесь в том конце и ешьте сладкую малину.

Перед усевшимися на земле мишками появились три корзины с красной и сочной малиной. Вожак, пробуя, что же это за диковина такая, малина, взял несколько ягод и положил в пасть. Малина ему, очевидно, понравилась, так как он издал невообразимое урчание и принялся ее быстро есть. Другие медведи, конечно, не отставали от вожака, и вскоре в корзинах ничего не осталось. Медведи обиженно заревели и с пустыми корзинами подошли к Бхиме.

— Съели, мои хорошие. Молодцы. Пусть малина в корзинах закончится тогда, когда вы наедитесь.

Медведи радостным урчанием приветствовали красные горки малины в корзинах и довольные пошли на край поляны.

Тут на поляне один за другим появились три слона с огромными связками бананов. Бхима сказал:

— Молодцы! Быстро и хорошего качества. Вот сюда сложите. Бхавана-Нрисимха наверняка будет вами очень доволен. Идите к медведям.

Рядом с сидящими медведями выросла гора только что срубленного сахарного тростника.

— Приятного аппетита!

Сергей кубиками нарезал панир:

— А в какие горшки его насыпать?

— В горшок рядом с горшком, где варится сладкий рис, и в крайний справа, — ответил появившийся Махавира.

В его руках был поднос с фруктами желто-оранжевого цвета.

— Это из садов Нанда-нандана. — И, видя недоумение Сергея, рассмеялся: — Из райских садов.

Поставив поднос на стол, Махавира поочередно подошел к Сурабхи, медведям и слонам. Они были очень довольны угощением и что-то сказали Махавире. Махавира на секунду задумался: «Опять безобразничает. Если он сейчас не придет, получит нагоняй». Махавира повернулся к джунглям и закрыл глаза. Откуда-то издалека донесся сдавленный рык. Махавира открыл глаза и кому-то в джунглях погрозил пальцем: «Негодник!»

Затем Махавира внимательно осмотрел содержимое всех горшков:

— Я думаю, что Бхавана-Нрисимха будет доволен пиром. А где нектар?

На столе появился изящный золотой кувшин с крышкой, отделанной изумрудами и бриллиантами. Предваряя вопрос Бхимы, Махавира сказал:

— Это из Хари-вамши от Прахлады.

И видя опять недоумение на лице Сергея, направил в его сторону раскрытую правую ладонь. Мощный энергетический поток вылился на Сергея, перед мысленным взором которого предстал истинный облик Земли. Не тот облик, который видят люди с их несовершенными чувствами, а настоящий облик. Как же прекрасна Земля!

У Сергея захватило дух. Перед собой он увидел огромнейшую планету, по форме напоминающую лотос. Чашечка этого лотоса состояла из семи островов. В центре чашечки — гору из чистого золота, возвышающуюся над землей на миллион километров и на двести тысяч километров уходящую под землю. «Джамбудвипа! — Пронеслось в сознании Сергея. — Так Бхима называл настоящую Землю».

Джамбудвипа была разделена на острова. Один из них, который люди сделали самым убогим и называют Землей, на самом деле называется Бхарата-варша. Затем ему кто-то назвал и показал еще пять островов: Кимпуруша-варшу, Рамьяка-варшу, Хиранмайя-варшу, Куру-варшу и, наконец, Хари-варшу. Перед взором Сергея предстал дивный город с прекрасными дворцами и садами, водоемами, заросшими лотосами. В центре города стоял изумительный храм.

В нем Сергей увидел мурти Господа Нрисимхадевы, которому поклонялся совершенной красоты молодой мужчина в царских одеждах. Сергей даже услышал слова: «Я в глубоком почтении склоняюсь перед Господом Нрисимхадевой, источником всей силы. О Господь, Твои ногти и клыки подобны молниям, так истреби же демона наших желаний, связанных с кармической деятельностью. Появись в нашем сердце и изгони оттуда невежество, чтобы по Твоей милости мы, изнуренные борьбой за существование в этом мире, обрели бесстрашие. Да воцарится мир и благоденствие во всей вселенной. Да успокоятся все злонравные существа. Пусть каждый обретет умиротворение, занимаясь преданным служением Тебе. Ибо встав на этот путь, живые существа начнут заботиться о благе друг друга. Так давайте же служить трансцендентному Господу, и пусть мысли о Нем никогда не покидают нас».

— Ты видишь Прахладу. Жители Хари-варши во главе с ним поклоняются Господу Нрисимхадеве.

— А седьмой остров?

— Там мужчинам лучше не показываться. Это обитель Господа Шивы. Парвати, его жена, всех мужчин, которые там появляются, превращает в женщин. Ибо в Илаврита- варше должен быть только один мужчина — Господь Шива.

Все исчезло. Сергей помотал головой и взглянул на Бхиму. Махавира, очевидно, и ему показал настоящую Землю. Бхима автоматически помешивал рис и задумчиво смотрел на звезды:

— Как прекрасен духовный мир, если в материальном есть такая красота!

— Все готово! — Махавира хлопнул в ладоши. На столе появился золотой поднос, украшенный алмазами, рубинами и изумрудами, золотые чашечки для разных блюд и два золотых бокала. — Ганга!

На поднос полился дождь с ароматной водой. Махавира вытер поднос, чашечки, бокалы. В каждую чашечку положил содержимое горшков, райские фрукты. В один бокал налил нектара, в другой — воду Ганги. Вскоре поднос стоял перед мурти Бхавана-Нрисимхи, а Махавира сидел около храма и молился. Поляна изменилась. Теперь горшки с прасадом Господа Бхавана-Нрисимхи стояли на столе, который находился между храмом и туласи. По поляне с метлой в лапах ходили два тигра, вернее тигр и тигрица, и усердно подметали ее. Когда освященная пища была снята с алтаря и разложена по горшкам, к Махавире подполз, униженно скуля и держа в пасти тонкую бамбуковую палку, здоровенный тигр.

Махавира скептически осмотрел его, вынул из пасти тигра палку и стал, в прямом смысле слова, драть ему уши. Тигр сопел, но молчал и не двигался с места. Потом, повинуясь приказу Махавиры, встал на задние лапы и начал на них приседать, одновременно приставив передние лапы к ушам. Бхима и Сергей уже ничему не удивлялись и лишь с интересом наблюдали, как провинившийся тигр отрабатывает наказание. Друзья не раз видели, как провинившийся в чем-либо индиец приседал определенное количество раз, держась руками за мочки ушей. После наказания тигр привел из джунглей свою подругу и по указанию Махавиры занялся с ней уборкой поляны.

Через полчаса поляна была чисто убрана, и медведи разложили по ее периметру и в центре тростниковые подстилки. Слоны принесли из джунглей кучу банановых листьев, которые Бхима иСергей аккуратно разрезали, вымыли и положили на стол рядом с горшками. Сергей спросил Махавиру, будут ли гости пить, как на столе тут же появилась стопка золотых стаканов. Махавира критически осмотрел поляну:

— Теперь к приему гостей готово почти все. Который час?

— Без пятнадцати двенадцать, — сказал Бхима.

— Замечательно. У нас есть еще пятнадцать минут. Возьмите электрические гирлянды и украсьте ими храм и ближайшие деревья. Бенгальские огни в том же ящике.

Сергей поискал глазами ящик. Он появился справа от храма и раскрылся сам. Бхима позвал зверей, и к двенадцати часам храм, поляна и ближайшие деревья утонули в разноцветных огнях гирлянд. Мишки на всякий случай еще долили в светильники масла, и теперь к приему гостей было готово действительно все.

В двенадцать над джунглями появилось множество больших сияющих шаров.

— Виманы с высших планет, — прошептал Бхима, запрокинув голову и не отрывая взгляда от неба.

Сергей озадаченно хмурился, тряс головой, но кроме сияния ничего не видел. По знаку Махавиры друзья отошли от храма на конец поляны:

— Гости сначала примут даршан Господа, потом — воспевание и пир..

— Видишь, полубоги по очереди делают дандавад Бхавана-Нрисимхе и рассаживаются на подстилки, — комментировал происходящее Бхима.

Сергей же, хоть ты тресни, не видел ничего, кроме сияния, заполнившего поляну. Вдруг Бхима побледнел, заволновался, его лоб покрылся испариной:

— Это же Нарада Муни!

Бхима упал на колени, закрыл глаза и стал молиться.

Сергей сокрушенно взглянул на друга:

— Счастливый ты, Бхима. Видишь их. Я же кроме сияния ничего не вижу. Вроде кто-то направляется к нам.

Бхима, открой глаза. Кто это?

Бхима как во сне медленно открыл глаза и тут же растянулся в дандавате:

— Ванчха калпа тарубьяш ча, крипа синдхубья эва ча, пати-

танам паванебхье, вайшневе бхье намо намаха.

Сергей на всякий случай тоже сделал дандавад, хотя и не знал, кому. Он только почувствовал, что сияние, исходящее от стоп личностей, которым они сделали дандавад, обволокло и его, и Бхиму. И от этого они оба преисполнились счастья. По знаку этих таинственных личностей друзья поднялись и увидели, что позади них в дандаватах лежат медведи, тигры и слоны. Сергей преисполнился такого счастья, что готов был объясниться в любви каждому живому существу. У Бхимы на глазах стояли слезы, он постоянно повторял ванчха калпа… Сергей увидел, как к их небольшой группе подходило все больше и больше гостей. Бхима дрожащим от волнения голосом говорил:

— Великий Шри Ямараджа, ванчха калпа…, Шри Бриаспати, ванчха калпа…, Шри Агни, ванчха калпа…

Сергей перестал что-либо понимать и только делал намастэ вслед за Бхимой. Наконец гости расселись на подстилках. Бхима обессиленно упал на свою и счастливо прошептал другу:

— Ради этого стоило пройти и сотни миль! Я даже и не мог мечтать о таком. Получить благословение стольких великих преданных!

— Кто это был?

— Нас благословили Нарада Муни, Брихаспати Муни, Парашара Муни и другие мудрецы. Ямараджа, бог смерти, Агни, бог огня, Ваю, бог ветра и другие. Ямараджа благословил меня, такой великий преданный! Какое счастье! Знаешь, мы теперь обречены на духовное совершенство. Здорово! Расскажу друзьям, не поверят!

— Ничего ты никому не расскажешь, — услышали друзья строгий голос Махавиры. — Такие вещи надо держать в секрете.

Начался киртан. Сергей услышал дивную нежную музыку и глубокий, мощный и бесконечно красивый голос.

— Нарада Муни поет и играет на вине, — завороженно произнес Бхима.

— О чем он поет?

— Это «Пуруша-сукта», тысяча имен Вишну.

Киртан разрастался. Нараде Муни вторили великие риши, прославившиеся аскезами. Полубоги, от имени Господа управляющие Вселенной. Святое Имя звучало все громче и громче. С неба посыпались цветы. Не доходя до земли, они таяли, словно снежинки. Сергей поднял глаза. В вышине двигались сияющие фигуры, то соединяясь в пары, то образуя хоровод. Вине Нарады Муни подыгрывали свирели, гонги, цимбалы, мриданги небесных певцов и танцоров. В славе Святого Имени Господа закружилась Вселенная.

Через какое-то время Бхима и Сергей перестали воспринимать музыку. Очевидно, из-за того, что их органы восприятия были еще не настолько чисты, чтобы принимать звуки высших райских планет и духовного мира. Но это нисколько не мешало им чувствовать постоянно возрастающее блаженство.

Потом был пир. Бхима и Сергей накладывали на банановые листья освященную пищу из горшков, наливали в бокалы нектар из Хари-варши. Все это к гостям плыло по воздуху, наполняя его изысканными ароматами. По расчетам друзей еда в горшках уже давно должна была закончиться, но горшки, как и в начале пира, были полными.

— Ямараджа хочет шри-кантха! — Услышали Бхима и Сергей голос Махавиры.

— Шри-кантха! Мы же его не готовили, — Бхима чуть не расплакался. — Великий преданный Ямараджа! Где достать шри-кантх для него?

Махавира рассмеялся:

— Попроси горшок вместо сабджи дать шри-кантх.

Бхима на секунду сосредоточился, и сшитая из листьев тарелочка с нежной сладостью поплыла к богу смерти.

К рассвету пир закончился. Поляна опустела. Уставшие, но счастливые Бхима и Сергей сидели спинами друг к другу. Махавира сидел около них и смотрел на гаснущие звезды. До Сергея вдруг дошло, что все это время Махавира говорил с ними на русском.

— Махавира, почему вы говорили с нами сначала на английском, а потом на русском?

— Знания получать лучше на родном языке. А Бхима не знает китайского. Вы когда уезжаете? Вам можно из Хайдерабада съездить в Тирупати. Бхима, какие у вас планы?

— Мы тоже так сначала хотели. А потом решили в Тирупати ехать из Мадраса. Со знакомыми.

— Тоже хорошо. Сергей, ты какой-то печальный. Что-нибудь случилось?

— Да так, ничего.

На самом деле у него на душе скребли кошки. Мысль о том, что он может больше никогда не увидеть Махавиру, лишила его покоя. Тоскливое ощущение найти и тут же потерять учителя, который!.. С которым не мог сравниться никто из тех, о ком Сергей знал или слышал.

— Он чем-то расстроен, но чем, не говорит, — долетел до него голос Бхимы. — С таким аппетитом начал вкушать, а под конец сник.

— Бывает, — хитро улыбнулся Махавира. – Я тоже был ну очень печальным, пока не получил согласие Парашурамы взять меня в ученики.

Сергей чуть не заплакал. Парикрама закончена, и скоро он должен расстаться с Махавирой. Внутри похолодело. «Я должен с ним поговорить! Сейчас!»

— Махавира, — услышал Сергей смущенный голос Бхимы, — вы так добры к нам! Показали здесь все, позволили служить великим преданным. Кто вы?

Солнце поднималось над горизонтом, и природа начала просыпаться. На окружающих поляну деревьях щебетали, перелетая с ветки на ветку, птички разных расцветок. Джунгли наполнялись звуками. Раньше Сергей и Бхима обязательно бы полюбовались и птицами, и деревьями, и рассветным небом. Но сейчас все их внимание было сосредоточено на необыкновенном, таинственном Махавире. Друзья гадали, кем он может быть.

Бхима вспомнил, какое впечатление произвел Махавира на двух садху, монахов, сидевших вчера у входа в храм Господа Нрисимхадевы. Увидя Махавиру, садху в немом восхищении сначала молитвенно сложили руки, а затем почтительно поклонились. Хотя по писаниям именно садху, отреченным душам, должны выражать почтение все сословия.

— Не устали? Я очень люблю Аховалам. Сколько раз здесь был, а все как впервые. И ничего таинственного во мне нет. Царь, сын царя. А истории нектарны потому, что, во-первых, это истории о Верховной Личности Бога, а, во-вторых, передаю их так, как услышал. От одного мудреца, великого святого. Я в то время гостил у друга, тоже царя.

— А где вы живете? — не удержался Бхима.

— Когда у себя, на севере Индии, когда где придется.

— А кто вас учил воинскому искусству? И где? — вырвалось у Сергея.

— Один брахман. Я учился в его школе. А потом Парашурама.

— Давно? Стоп! А какой Парашурама? Неужели?.. – изумленно прошептал Бхима.

— Давно. Он давно покинул этот мир и сейчас живет на райской планете. Через рождение уйдет в духовное царство. А Парашурама… Да, Тот самый!

— О Господи! – потрясенно воскликнул Бхима. – Но ведь Вам тогда!..

Махавира улыбнулся:

— Бхима! Запомни! Самое удивительное, что есть в мироздании, — это любовь к Богу! И Сам Бог! Все остальное может изумлять и доставлять наслаждение всего лишь какое-то время! В конце концов надоедают и разные степени могущества. И разные уровни власти. И длинная жизнь. На этой планете и на других. В этой Вселенной. И в других вселенных.

— А вы принимаете учеников? — Сергей почувствовал себя очень глупо. Сердце словно оборвалось, в животе похолодело.

Махавира бросил на него пытливый взгляд:

— Тебе мало науки Ченя?

Сергей понял, что решается его судьба. И то, что Махавира знал про Ченя, его уже не удивило. Махавира знал все, вплоть до мельчайших подробностей.

— Да. Я могу стать вашим учеником?

— Тебе придется многое переосмыслить.

— Переосмыслю.

— Сейчас ты, по сути, безбожник. Ты думаешь, что если Верховный Господь и есть, то это — нечто безличное. Ты так думаешь?

— Да.

— У тебя есть неполное знание. Если хочешь стать моим учеником, ты должен его забыть.

— Я согласен.

— Тебе придется от многого отказаться. В том числе от секса. Каким бы совершенным он ни был с точки зрения материалиста. Знание подразумевает способность видеть все в истинном свете. Если человек, обладающий знанием, приходит к выводу о бесполезности некоторых вещей, то он, естественно, отказывается от них. Когда в процессе познания ты поймешь бессмысленность удовлетворения некоторых материальных потребностей, например, секса, у тебя пропадет привязанность к ним. Это вайрагья — отречение от ненужного. Сможешь ли ты отречься от ненужного, чтобы стать настоящим воином?

— Да.

— Большинство людей, говоря: «Господи, Господи», — не имеют о нем никакого представления. Для них Он просто абстракция. Но развивая свой разум, можно очень легко понять, что Бог — реальность. Причем единственная реальность. Это не абстрактное понятие, а реально существующая Личность. Личность столь могущественная, что создать мириады огромных вселенных для нее легче, чем для мистического йога создать горстку пепла. Этой всемогущей Личности для создания материального мира, во всем его великолепии и многообразии, нужно лишь пожелать этого.

У этой Личности нет материального тела. Она полностью духовна. Ее имя, тело, атрибуты — суть одно. Эта Личность — средоточие могущества, отрешенности, богатства, славы, мудрости и красоты. Красота, которую вы видите, всего лишь улыбка Верховного Господа. Женщины красивы только потому, что это Абсолютная Личность дала им крохотную частичку Своей красоты. Мужчины мужественны только потому, что Абсолютная Личность дала им толикуСвоей мужественности. Мы — души, частички Абсолютной Личности. И Ее качества присущи нам, но в малых размерах.

Наше естественное состояние — служить Абсолютной Личности, находясь с Ней в отношениях либо слуги, либо друга, либо родителя, либо супруги. Только служа Ей, человек обретает умиротворение и блаженство. Абсолютная Личность — источник любого могущества и силы.

Воины, черпающие силу в совершенствовании грубого и тонких тел, в аскезе, намного уступают воинам, считающими себя слугами Абсолютной Личности. Ибо, совершенствуя свои тела и одновременно служа Верховному Господу, они подключаются к Его безграничной энергии. Источником моей воинской силы является Верховный Господь. Если ты хочешь у меня учиться, ты должен стать, как и я, Его преданным.

— Я стану.

— Подспудно ты жаждешь физического бессмертия. Бессмертия этого тела. Несомненно, твое тело красиво и для настоящего времени очень развито. Но ты привязан к нему. Сможешь ли ты им пожертвовать для защиты слабых? Сделать бессмертным грубое физическое тело невозможно. В конце дня Брахмы, а он длится четыре миллиарда триста миллионов лет, наступает пралайя, частичное разрушение. Жизнь остается только на высших планетах. Даже если ты будешь настолько благочестив, что, подобно Арджуне, поднимешься на них в физическом теле, ты все равно не сможешь прожить больше ста пятидесяти триллионов лет. Ибо наша Вселенная просуществовала половину своего срока и через оставшиеся сто пятьдесят триллионов лет, в конце жизни Брахмы, будет уничтожена. С физическими телами всех живых существ, душ, и планетами.

Без стремления осознать себя как душу, ты подобен животному. Разные виды животных занимаются одним и тем же: едят, спят, совокупляются и обороняются. Многие доводят принятие пищи, сон, секс и самооборону до совершенства. И гордятся этим. Но без понимания себя как души, частички Абсолютной Личности, они всего лишь совершенные животные. И только. И ты — один из них.

Чтобы овладеть совершенным воинским искусством, недостаточно совершенствовать тело и ум. Надо стать или хотя бы стремиться познать себя как духовную сущность, отличную от материального тела. Все великие воины, в том числе и Хираньякашипу, знали, что они душа, а не тело. Арджуна, с могуществом которого могут сравниться единицы, — величайший преданный Абсолютной Истины. Он за считанные минуты может уничтожить вооруженные силы всех стран мира. Один. Принимаешь ли ты мои условия?

— Принимаю, — склонился перед Махавирой Сергей.

— Чтобы постичь «Дханур-веду», ты должен есть только чистую пищу, иметь чистое общение и чистые мысли. Ты много лет ел всякую гадость, вроде трупов убитых коров. А посему, чтобы твое тело выдержало мою науку, ешь только чистую пищу, предложенную Богу. И не забывай каждый день пить молоко. Этот нектар способствует развитию духовного интеллекта. Общайся только с теми, у кого нет греховных мыслей. А чтобы ум твой очистился, читай священные писания.

Самое сильное оружие основано на энергии звука. К сожалению, твое тело не настолько чисто, чтобы выдержать ее энергию. Все, что ты видишь вокруг — звук различной консистенции. Из звука создано материальное творение. Из звука имени Бога. У Абсолютной Личности много имен. Есть второстепенные, первостепенные и очень интимные. Они — Сама Абсолютная Личность. Твое тело не может сейчас выдержать энергию мантрического оружия. Повторяй имена Бога, и божественные вибрации очистят и тело, и ум.

Мужественное лицо Махавиры озарила ласковая, доверительная улыбка, от которой Сергея наполнило счастьем.

- Господи, помоги мне стать его учеником! Я согласен на все, только пусть он будет моим учителем!

Махавира взглядом окинул долину. Солнце танцевало в его золотых, в форме дельфинов, серьгах. Ветер играл смоляными волосами и складками дхоти.

— Все зависит от того, как ты отнесешься к моим наставлениям. После паломничества вернитесь в Пури. Там мы и встретимся на Ратха-ятре. Мне пора.

Махавира поднял правую руку, благословляя друзей, и исчез. Сергей преклонил колени перед тем местом, где только что сидел Махавира. Слезы раскаяния, счастья и еще неизвестно чего текли по его щекам. Немного ошалевший Бхима растерянно смотрел на Сергея. За все время знакомства он ни разу не видел у С ергея особого проявления эмоций. Ровный и спокойный, Сергей всегда был немногословен. И чувства достаточно редко отражались на его лице. Сергей плачет! Фантастика! Значит, сейчас произошло что-то для него суперважное. Да разве есть что-нибудь важнее принятия учителя? Бхима почти сразу понял, что Махавира квалифицирован быть не только учителем «Дханур-веды». Он квалифицирован преподавать науку преданного служения Абсолюту. Повстречать такую личность — успех всей жизни. А стать учеником! Это доступно не каждому. Бхима успел полюбить Сергея, и был счастлив его счастьем.

Папанашамам

«Амбассадор» весело, словно уловив настроение пассажиров, летел к Хайдерабаду. Бхима и Сергей, примостившись около окон на заднем сиденье, от души хохотали глядя на попрошаек-обезьян. Стая обезьян рассредоточилась по обеим сторонам дороги и просила милостыню. Строя уморительные рожицы, ладонью вверх вытянув одну руку (за подаянием), а другой почесывая то голову, то зад, то еще что-нибудь, обезьяны стояли на обочине и выпрашивали бананы. Сергей открыл окно и точными движениями посылал бананы в руки обезьян.

— По-моему, ты счастлив. Во всяком случае, я первый раз вижу тебя таким.

— Ты недалек от истины, — очередной банан лег на ладонь очередной обезьяне. — Понимаешь, — Сергей повернулся к другу, — ты считаешь меня «выдающимся бойцом». Я так не считаю. То есть по сравнению с абсолютным большинством я действительно такой. То, что для других кажется сверхъестественным, для меня норма. Такое уж воспитание. Но уже много лет меня не покидало ощущение, что где-то есть более высокое искусство. Интуитивно я искал его. Искал учителя, который даст мне это искусство. Я нашел такого учителя. Или он нашел меня? Это неважно. Я его видел. Очень легко вычислить, на что способен человек. Для меня, по крайней мере. Я не мог даже приблизительно определить, что из себя представляет Махавира. Даже приблизительно! Я ловил каждое его движение, пытался ощупать Махавиру всеми чувствами. Потом я сравнил себя с маленьким паучком, пытающимся определить прочность огромной горы. Вот так! Я нашел того, кого долго искал. И сердце подсказывает: в моей жизни начинается что-то необыкновенное. То, чего я ждал всю жизнь.

Примерно через час пути шофер остановил машину в деревушке, выпить кофе. Бхима, не высыпавшийся последние дни, мирно посапывал, улегшись на заднем сидении.

Сергей вслед за шофером вышел из машины. Обыкновенная деревушка. Дома вдоль дороги, за ними пальмы и манговые деревья. Несколько ресторанчиков для проезжающих. Тут и там рекламные плакаты. Красивые индийские кинозвезды с белозубой улыбкой предлагают то «Колу», то «Миринду». О! Даже виски?! Да, западная цивилизация в погоне за прибылью не оставляет своим вниманием и отдаленные местечки.

Сергей подошел к магазинчику, купил холодной воды и с удовольствием выпил сразу полбутылки. Внутри приятно похолодело. Жарковатое все-таки время получилось для паломничества. Устроившись под навесом около ресторанчика с названием «Пуджа», Сергей маленькими глотками допивал воду, одновременно наблюдая за посетителями. Еще во Вриндаване он спросил: «Почему на многих, даже совсем убогих, ресторанчиках написано «Отель такой-то»? По его представлению, жить в отелях, имеющих такие ресторанчики, просто невозможно. Потом ему объяснили, что в ресторане с вывеской «Отель» можно не только поесть, но и отдохнуть, почитать газету и, если есть ТВ, посмотреть ТВ. На дороге показался джип, набитый людьми. Взгляд Сергея стал жестким. С этими людьми он явно встречался. И встреча была не радостной. Для них. Джип затормозил у ресторанчика, и из него высыпало человек пятнадцать. «Надо же, уместились! Как в бочке селедка».

— Амир, э-э, Амир! Купи на всех «Колы». И сигарет не забудь. — Черноволосый, в фирменном джинсовом костюме, мужик подошел к хозяину ресторана:

— Здравствуй, дядюшка Сагар! Чем сегодня нас угощать будешь?

Ишь ты, как вытянулся. Ни дать, ни взять — собачка перед хозяином. А лицо — ну сама любезность. Был нормальным человеком, а как увидел шишку на ровном месте! И самое главное, перед кем спину гнет? Знает, небось, что перед дерьмом. Только дерьмо может поднять руку на преданного Бога. Или попытаться ограбить его, как этот нас в Майяпуре. Узнает меня сейчас, чего доброго, счеты захочет свести. Ну и пускай. Если тогда наука впрок не пошла, может, сегодня пойдет.

Сергей не любил ни негодяев, ни льстецов, считая их достойными друг друга. Негодяю льстят, пока он в силе. Потеряет ее, от льстеца же первого и получит удар в спину. Чень учил: «Уважать надо каждого. Это нетрудно, ибо в любом есть что-нибудь хорошее. А с кем общаться, выбирать тебе». С этими двумя у меня точно нет желания общаться. Никогда.

— Что дорогой гость и его друзья пожелают? Тали, доса, алу матар, сахи панир? Что пожелаете, мистер Датт?

— Дорогой гость и его друзья желают тали. Твое фирменное. — Датт повернулся к джипу. — Э… Дипак. Зови всех сюда. Сагар, двадцать восемь тали. Э… Дипак…

Взгляд Датта остановился на Сергее, с равнодушным видом рассматривающего его. Датт дернулся было к нему, но Сергей уже встал и направился к машине. Спящего Бхиму снаружи не было видно. «Вот и хорошо. Пусть думает, что я один». Шофер уже завел машину, и как только Сергей захлопнул дверцу, она тронулась.

Когда деревня скрылась из вида, Сергей разбудил Бхиму:

— Сейчас будут махалки.

— Что будет? – переспросил, протирая глаза, Бхима.

— Махалки. Видел, как ногами махают? Сейчас за нами двинутся два джипа. Двадцать восемь человек. Помнишь, в Майяпуре мы отделали? Ты их гундами назвал. Сейчас я увидел того, черноволосого. Вспомнил?

— Да. — Бхима окончательно проснулся и встревоженно спросил: — Что делать будем?

— Ты — ничего. Лучше, чтобы я встретился с ними один. И никто мне не мешал.

— Но их же двадцать восемь. Может, быстрее поехать?

— На «Амбассадоре» далеко от японских джипов не уедешь. Даже по такой дороге. Куда бы вас спрятать? О, как кстати. Бас, бхаи. (Стой, брат.) Ничего не случилось. Так! Песочек. Очень хорошо. Я выхожу. Вы через пятьдесят метров сворачиваете вон в ту рощу. Чтобы вас отсюда не было видно. И ждете меня. Сюда — ни ногой. Объяснишь ему все? Ты меня понял? Ни ногой.

Сергей из сумки достал прозрачные очки для парашютистов, хлопнул по машине: «Пошел».

«Амбассадор» свернул в рощицу и исчез между деревьями. Сергей осмотрелся. Пустынное место. Вдоль дороги редкие деревья. Подальше от нее — рощицы кое-где и кусты. Высохшая почва. А вот здесь как ни странно, песок. «Что с ним собирались здесь делать?» Сергей по-турецки уселся на кучу песка высотой метра два, надел очки и стал ждать.

Машины показались через полчаса. «Наверное, все-таки съели свое тали». Джипы так спешили догнать «Амбассадор», что чуть не пронеслись мимо. Они резко затормозили, и человек тридцать высыпало на дорогу. Пятеро — с автоматами, остальные — с цепями и палками.

— Плохо тебя воспитывали, Датт. Нельзя на безоружного нападать в таком количестве и с оружием. — Тихо произнес Сергей. — Вот за это и поплатишься.

Войско Датта окружило песчаный холмик, а сам он с автоматом приблизился к Сергею.

— Что ты здесь делаешь?

— Не видишь, медитирую.

— Ах ты, белая обезьяна!

— А ты темно-бежевая.

— Сейчас ты за все заплатишь!

— Ты уверен? Разве с гостями так себя ведут?

— Я таких гостей!

— Ругаться нехорошо. Богопротивно.

— Ты… Ты… Ты мне надоел!

— Уйди, я тебя не держу.

— Ах ты, дрянь западная!

— А ты восточная.

Автоматная очередь взбила фонтанчики песка недалеко от ног Сергея.

— Встать, шакал.

Сергей встал.

— На колени. Сейчас дерьмо свое будешь есть.

Сергей покачал головой, и отблески солнца на очках на несколько мгновений ослепили Датта. Их было достаточно, чтобы Сергей взвился вверх и, вращаясь вокруг своей оси, ногами врезался в песок. Фонтаны песка несколько раз окатили гунд, запорошив глаза и забившись в рот. Чертыхаясь и отплевываясь, гунды пытались открыть глаза. Но в это время руки и ноги Сергея как бы свело судорогой и вывернуло внутрь. Из горла вышел низкий шипящий звук, который перешел в пронзительный визг, а потом в тихий, тихий свист. Обычно от таких вибраций у неподготовленных людей появляется ощущение, что мозги вылетают вверх, а кишки вылезают вниз, и приключается очищение тела через все отверстия. Гунды не были подготовленными, и потому сразу же закачались, обхватив голову руками. У большинства изо рта и нижнего отверстия начало выходить содержимое.

В такие минуты время для Сергея останавливалось. Как в замедленной съемке он увидел еще чистенького Датта, чьи глаза, казалось, вылезали из орбит, а руки обхватили голову, словно не давая ей разорваться. Сергей взмыл вверх и вперед. Его правая стопа впечаталась в автомат и солнечное сплетение Датта. Тот охнул, растопырил руки и, отлетая, увлек за собой трех человек, стоящих сзади. Дурно пахнущая кучка людей покопошилась немного и затихла. Сергей этого уже не видел. С ураганной скоростью он шел по кругу. И те, кто не нападал, словно засыпали на время, а нападавшие — отлетали, от дикой боли забывая все на свете. Прыжок в шпагате — и двое с палками и сломанными руками, скрючившись, лежат. Попытавшийся выстрелить тут же свалился с проломанной грудью.

Прыжок вверх, сальто — и не успевшие опомниться гунды: один — от удара ребром по горлу, другой от удара в пах дергаются на земле. Молодой парень, от страха и ярости попытался в этом время ударить Сергея двумя бамбуковыми палками. Палки, вибрируя, расщепились и срезонировали так, что гунда отлетел метров на десять и затих. Вращаясь с ураганной скоростью, Сергей придал такое же ускорение четверым непутехам. Те, поливая землю остатками завтрака, столкнулись между собой и тихо осели. Каскад прыжков, двойных и тройных сальто, слился в бешеный непрерывный рисунок. Трое гунд, стоявших в отдалении, открыв рот, растерянно смотрели на происходящее. Когда до них дошло, что теперь и их черед, они резво бросились к машинам. Две бамбуковые палки, которым Сергей придал вращательное движение, сбили гунд с ног.

— Идите сюда!

Повинуясь грозному голосу и потирая ушибленные места, гунды приблизились к Сергею.

— Поднимите Датта!

Морщась от запаха рвоты и испражнений, они подняли, как мешок, своего предводителя. Не понимая, где он и что с ним, Датт стоял, бессмысленно озираясь вокруг.

— Надавайте ему пощечин, пусть придет в себя. Ну!

Шофер Датта, вздыхая и глотая слезы, начал отвешивать своему господину пощечины.

— Простите, господин. — Бац. — Это не я. — Бац.

Взгляд Датта стал осмысленным. Сергей подошел к нему:

— Предупреждаю. Будешь лезть еще, убью. Понял?

Датт икнул:

— Понял.

— Ну, бывай тогда.

Сергей отряхнулся, собрал автоматы, прострелил шины у джипов и направился к рощице. Четверо гунд со страхом проводили его глазами.

У края рощи, в кустах, Сергей заметил Бхиму и совершенно обалдевшего шофера.

— Ну, ты даешь! — только и сказал Бхима.

Шофер, вытаращив глаза, смотрел на Сергея, как будто тот был не человеком, а, по крайней мере, Ямараджей, богом смерти.

— Пойдемте, спать хочется.

Глава 14

Шофер первым рванулся к машине, постоянно оглядываясь и что-то бормоча.

— Странный он.

— Будешь странным. Когда мы отъехали, и я ему все объяснил, он так перепугался! Еле его успокоил. Я ему:

- Хочешь посмотреть, как мой друг с ними будет разбираться? А Куна, его Куна зовут, заплакал: «Страшные они. Убьют твоего друга». Плачет и молится. Схватил я его за рукав, потащил ближе к дороге. Он брыкался и упирался, ровно баран. «Твой друг хороший, а Датт плохой. Его здесь все знают. Убьют они его. Не хочу этого видеть». — «Не убьют. Пойдем, посмотрим». Еле уговорил. Пока ты с ними разбирался, он почти не дышал. А потом начал плакать и за что-то благодарить Кришну.

— Пруд! Подожди, я окунусь. Жарко, — Сергей снял одежду и голышом вошел в воду. Теплая вода убаюкивала, рыбешки щекотали ноги. Сергей окунулся несколько раз и вышел. Распугав лягушек, автоматы гунд полетели в воду: «Здесь вам самое место».

В небольшом городке шофер остановил машину около будки «Междугородний, международный телефон. Факс. Ксерокс». Поговорив по телефону минут десять, Куна с серьезным и важным видом сел в «Амбассадор» и, повернувшись к друзьям, проникновенно сказал:

— Мои родители приглашают вас в гости. Это несколько часов отсюда. Папанашанам. Слышали?

Бхима встрепенулся:

— Конечно. Я давно хотел туда съездить. Но, извини, у нас очень мало времени.

— Вы должны навестить моих родителей. Не возражайте, я сейчас все объясню.

Куна несколько минут молчал, его лицо стало печальным.

— Когда-то мы жили в Хайдерабаде. У нас было несколько продуктовых магазинчиков. Жили не богато, но и не бедно. Младшая сестра, Мадху, училась в колледже. На беду два магазина оказались на земле, которую захотел купить Датт и его хозяин. Можно было бы им ее продать, но цену предложили смехотворную. И владельцы всех домов и магазинов отказались продавать свою собственность. Расправа началась с нас. Датт, — голос Куны сорвался, — разбил все наши магазины и изнасиловал Мадху. Мадху, — по щекам шофера уже текли слезы, — от позора утопилась. Родители продали все, что имели, но не Датту, и уехали в Папанашанам. Я рассказал сейчас им о расправе над этим негодяем, и отец очень просил привезти вас к ним. Пожалуйста, соглашайтесь. Место у нас святое и очень красивое. Поехали.

Бхима и Сергей переглянулись.

— Что ж, раз такое дело. Как ты думаешь, стоит съездить? Я много слышал об этом местечке. И хотел побывать там. Два дня. Хорошо ездить с таким, как ты. Ты совершаешь геройские дела, но часть плодов достается и мне.

Сергей шутливо погрозил другу и весело произнес:

— Хорошо, поехали. Но за это ты мне подробно расскажешь, чем же примечательно это место.

— Согласен. Куна, мы едем. Но сначала нужно подкрепиться.

Сытно пообедав, все уселись в «Амбассадор». Куна, что-то радостно напевая, завел машину, которая, словно конь, завидевший после долгой дороги огоньки своей конюшни, весело побежала, объезжая коров и распугивая собак.

— Южную Индию называют панча-дравида-деша. Землей дравидов, состоящей из пяти частей. Штаты Тамилнад, Андхра-Прадеш, Карнатака, Керала и… Еще какой-то, не помню. Эта часть Индии населена народами, говорящими на дравидийских языках: тамильском, телигу и других. И обладающими некоторыми чертами австралоидной расы. Жители южной Индии очень гордятся тем, что их культура сохранилась почти в первозданной чистоте. Поэтому они намного благочестивее северян. Особенно блюдут себя брахманы. В южной части Малаев… Гималаи — на севере, Малаи — на юге… В южной части Малаев есть гора, которую называют Агастья-малаи. На ней до сих пор живет Агастья-муни.

— Кто это?

— Великий мудрец, которому более двух миллионов лет. Во всяком случае, он жил еще до Господа Рамачандры. Агастья считается покровителем штата Тамилнад и «отцом» тамильского языка. В Трета-югу Равана покорил Вселенную. Как-то он пролетал на мыслелете, который экспроприировал у своего брата Куверы.

— Хранителя сокровищ полубогов?

— Да. Пролетал он, значит, над Тамилнадом и подумал: «Эта земля расположена совсем недалеко от Шри-Ланки. Как могло получиться так, что, завоевав почти всю Вселенную, я не покорил Тамилнад?» Решив исправить эту «ошибку», Равана с советниками высадился на юге Индии, чтобы осмотреть местность и так далее.

— Шри-Ланка — очень маленький остров, — произнес Сергей.

— Это сейчас. Тогда он был очень большим. Огибал Индостан, доходя до Махараштры, столицей которого является Бомбей. Агастья, естественно, узнал о планах Раваны и решил не пускать его в Тамилнад, — продолжал Бхима.

— Каким образом?

— Равана славился игрой на вине. Агастья встретил Равану на границе Тамилнада. Равана, как и положено, выразл почтение великому святому и спросил, как он оказался здесь. «Я слышал, ты великолепно играешь на вине, — ответил Агастья. — И вызываю тебя на состязание. Если победишь ты, эта земля — твоя. Если я — ты уйдешь отсюда и никогда больше не придешь». Равана согласился, так как был уверен в своей виртуозной игре. И, в соответствии с правилами, предоставил Агастье играть на вине первым. Агастья начал. Он играл так, что Равана был потрясен. И не только он. От игры святого расплавилась гора, у подножия которой проходило состязание. Когда Агастья закончил, Равана долгое время молчал, а потом велел своим советникам возвращаться на Шри Ланку.

— Странный демон. Современные завоеватели навряд ли бы так поступили.

— Все-таки тогда на Земле была высокоразвитая цивилизация. И цари, даже если и были демоническими, неукоснительно соблюдали законы воинской чести. Отказаться от вызова и тем более нарушить договор, значило обесчестить себя и свою семью. Это было страшнее всего, даже смерти. И еще. Хотя Равана и был демоном, он знал, что святым надо оказывать почтение. В ведические времена мирное население не участвовало в сражениях царей. И зачастую людям было все равно, какой царь ими правит. Ведь все цари знали законы Вселенной и были разумны, чтобы не нарушать их.

— Разве от пения может разрушиться гора?

— Ты же знаешь, гора — затвердевшие вибрации. И может плавиться от божественного пения и божественной игры.

— Есть ли сейчас кто-нибудь, кто может так петь?

— Сейчас, не знаю. Но великий святой Прабхупада так пел. Однажды он давал лекцию в нью-йоркском храме. А перед началом, как всегда, пел джая радха-мадхава… и другие мантры. Кто-то из учеников посмотрел в сторону и увидел, что стена, соединяющая алтарную и кухню Божеств, расплавилась. Она исчезла. Несколько человек проверили. Стены не было. Через дверь зашли на кухню. Стены не было.

— А еще чем знаменит Папанашанам?

— Омовение в водопадах и речке уничтожает все грехи. Папа — «грех», нашам — «уничтожать».

* * *

За разговором время пролетело незаметно. Через несколько часов «Амбассадор» въехал в небольшую деревню и остановился около одноэтажного кирпичного дома. Из которого сразу же вышел полуседой брахман в желтом, с красной каймой, дхоти.

— Отец! — Куна прикоснулся к стопам брахмана, а потом ко лбу. И, отойдя в сторону, представил друзей. — Это Бима и Сергей, вайшнавы из России.

Бхима и Сергей сложили руки в намасте:

— Хари бол!

— Спасибо! — Брахман по очереди обнял друзей. — Вы мои самые дорогие гости. Проходите в дом.

Дом оказался из трех небольших комнат, кухни и кладовки. Мебели, не считая кроватей, альмир для одежды в каждой комнате, двух письменных столов и трех стульев, в доме не было никакой. С кухни доносились вкусные запахи, возбуждавшие аппетит. Друзей усадили на стулья, и сам хозяин, Чандра Шекхар, омыл им стопы. Бхима и Сергей сначала сопротивлялись, но, поймав взгляд хозяина, перестали. Красные от смущения, они сидели и укоризненно смотрели на Куну. Тот переоделся и стоял в дхоти около матери, величественной женщины с огромными черными глазами. Вишакха деви держала в руке пакет, из которого после вручила Бхиме и Сергею два белых дхоти.

— Сейчас ужин и отдых. В деревне все живут просто, ложатся и встают рано. С окрестностями я познакомлю вас завтра. — Куна показал друзьям их комнату, место для омовения. — После ужина отец хочет задать вам несколько вопросов.

Бхима, доставая из сумки чистую одежду, сказал:

— Куна, мы ответим на все вопросы твоего отца.

* * *

Розовые от рассвета облака плыли по небу. Птичий хор весело приветствовал просыпающуюся природу.

Мычание коров, блеяние коз, плеск воды в гхатах. Перезвон пуджарских колокольчиков в домах. Ведические гимны в уже прозрачном воздухе. «Утро в Папанашанам. Замечательное утро». Сергей оглянулся на дом. На крыльце стоял еще окончательно не проснувшийся Бхима и повторял имена Бога.

Их разбудили звуки «Гопала-сахасранамы», «Тысячи имен Гопала», которую ровно в три утра начали повторять Куна и его родители.

Куна провел друзей по деревне. Простые кирпичные и глиняные дома, гошалы, гхаты для омовения, храмы. Счастливо-проказливые лица детей и доброжелательные лица взрослых.

Около небольшого храма Агастьи друзей окликнул молодой красавец брахман с бритой впереди головой.

— Куна, надолго приехал?

— На несколько дней, Сундар. А через месяц окончательно переселюсь.

— Это твои друзья?

— Да.

— Заходите в храм.

Сундар подвел Бхиму и Сергея к Божествам. Ударил в колокол. Зажег благовонную камфору и предложил ее.

— Поставьте ею випуди на лбу. Вот так. — Сундар провел на лбу белую полосу и благословил всех.

— У нас живут только брахманы, торговцы и крестьяне. — Рассказывал Куна. — В деревне нет гостиниц, ресторанов, магазинов сувениров и тому подобного. Чтобы не пускать в деревню дух коммерции. Паломники приезжают сюда, стоят под водопадами, купаются в гхатах и в реке, текущей с горы. Некоторые поднимаются на гору, чтобы предложить Агастье-муни подношение.

— Это возможно?

— В некоторых местах есть «каменные столы». На них и кладется подношение. Если хотите, я вам их покажу.

— Сергей, надо обязательно сделать подношение Агастье-муни. Это такая личность!

— Сделаем.

Все остановились у очередного гхата, на берегу которого сидела дородная, в золоте, женщина. В воде стояли двое мужчин, державших, один за ноги, другой за подмышки, мальчика лет девяти. Мужчины с интервалами в несколько минут поднимали мальчика над водой, а потом опускали в нее до подбородка. Почти рядом с ними совершал омовение йог неопределенного возраста с волосами, пропитанными древесным соком и связанными на голове в узел.

— Идем к воде. Совершишь омовение, все пройдет! — раздалось из-за деревьев. К гхату приблизился рослый брахман средних лет с пятнадцатилетним сыном. Сын, здоровый юноша, упирался всеми силами и кричал какие-то непотребства. Его глаза были безумными, а изо рта шла пена. Куна застыл от изумления:

— Дхаумья, что случилось?

Брахман в отчаянии только махнул рукой и опять начал тащить сына в воду. Но все его попытки были безуспешными. В это время йог вышел из гхата и, несмотря на свою хрупкость, крепко схватил парня за ворот курты и затащил в воду.

— Шри Нрисимха! Джай Нрисимха, джая джай Нрисимхадев!

Рот парня успевал только схватить глоток воздуха, как голова опять уходила в воду.

— Джай Нрисимха! Джай Нрисимха! Джай Нрисимха! Джай Нрисимха!

Парень то окунался в воду, то показывался на поверхности. Все с раскрытыми ртами и неподвижно наблюдали эту сцену. Застыли даже мужчины с девятилетним мальчиком в руках. Прошло десять минут. Наконец йог вытащил юношу из гхата. Парень немного постоял и, обессиленный, лег на траву. Его глаза приняли осмысленное выражение, движения стали спокойными. Брахман облегченно вздохнул и упал на колени перед йогом:

— Спасибо, Дурваса-муни.

Йог ничего не ответил и скрылся за деревьями.

— Дхаумья, что случилось? — Куна положил голову юноши себе на колени и принялся нежно гладить его волосы.

— Наградил же меня Бог сыном, — огорченно сказал брахман, — вчера вечером съел сладости, которые долго лежали открытыми и в темноте. Учишь, учишь, вот и стал одержимым.

— Прости отец, — юноша заплакал и обхватил стопы отца.

Когда отец и сын ушли, Бхима, Сергей и Куна уселись на траву. Подул прохладный ветерок, неся с собой запахи леса.

— Простите, который час?

Около друзей стоял высокий черноволосый мужчина, купавший мальчика в гхате.

— Все часы остановились.

Сергей посмотрел на свои часы.

— Шесть сорок пять.

— Спасибо. Извините, мы сейчас завтракать будем, не составите компанию?

— Спасибо, но нас завтрак ждет дома, — ответил за всех Куна.

— Тогда хоть чаринамриты от наших Божеств отведайте.

— Это можно.

На траве лежала большая скатерть со множеством закусок. Дахи-боры, сомосы, качори вкусно пахли и привлекали своим аппетитным видом. Около шезлонга, на котором полулежал мальчик, сидела богато одетая женщина. Она держала перед мальчиком тарелку, из которой тот брал кусочки лакомств.

— Каушалья, где чаринамрита?

Женщина повернула голову, и друзья увидели большие голубые глаза и нежную улыбку. Нечасто в Индии встречается сочетание смоляных волос и глаз сочно-голубого цвета.

— В сумке около кресла Ашока.

Мужчина достал из пикапа серебряный сосуд и налил всем в маленькие стаканчики чаринамриты.

— Почти варуни, — удивленно сказал Бхима, выливая в рот последние капли сладкого напитка.

— Так у нас Божества Кришны-Баларамы, Баларама очень любит варуни. Извините, забыл представиться. Нимай Гхош, моя жена Каушалья. Вообще-то мы из Калькутты, но уже несколько лет живем в Бангалоре. Оттуда ближе ездить сюда. Да вы присаживайтесь. Ашок, где подстилки?

Ашок, одновременно водитель и слуга лет двадцати пяти, моментально разложил около скатерти несколько шерстяных подстилок.

— Еще чаринамриты? Вы, я вижу, все вайшнавы. Благословите моего сына.

— Он болен? — спросил Бхима.

Нимай печально кивнул головой.

— Три года назад его парализовало. В Лондоне врачи сказали, что проживет он только полгода. Его дед, мой отец, сказал тогда: «Хватит ходить по врачам. Когда они бессильны, судьбу вверяют Кришне». И мы начали ездить по святым местам и купать Ману в священных водоемах. Прошло три года, он уже и ест сам.

Ману, худенький мальчик с нервным лицом и удивительно мудрыми глазами, благодарно взглянул на отца.

— Они благословят меня?

Куна подошел к шезлонгу и положил на голову Ману правую ладонь:

— Да сопутствует тебе удача, сынок! Господь послал тебе испытание, которое ты выдержал. Скоро ты выздоровеешь и будешь служить Господу мыслями и делами.

— Спасибо, чача (дядя).

— Скоро я окончательно обоснуюсь здесь, и ты будешь приезжать ко мне в гости. Договорились?

Ману довольно улыбнулся:

— У тебя есть корова? Я очень люблю коров. Они добрые и мягкие, я уже могу их гладить.

— Конечно, у нас три коровы. И все они будут рады поиграть с тобой.

Мальчик вопросительно посмотрел на Бхиму.

— Ману, ты вырастешь и станешь великим преданным Бога. Еще ты полюбишь заниматься кушти. — Тут не удержались и засмеялись все. Это действительно было благословение стать здоровым. Кушти — индийская национальная борьба, требующая немалых сил и здоровья.

– И, если захочешь, станешь чемпионом Индии. И у тебя все всегда будет очень хорошо.

Сергей подошел к Ману и нежно провел рукой по его волосам.

— Я стал вайшнавом совсем недавно, но… Ты уже понял, что все во власти Верховного Господа. Это очень много. Тебя ждет замечательное служение на благо всего человечества. Любовь к миру и к его Творцу ты передашь своим детям.

* * *

Попрощавшись с семьей Гхошей, Куна, Бхима и Сергей вернулись в деревню. Прасад уже был готов, и все с удовольствием позавтракали. Сидя на теплом от солнышка крылечке, Сергей поинтересовался у Куны:

— Вот ты брахман, а работаешь таксистом.

Куна усмехнулся:

— Я зарабатываю деньги, чтобы обеспечить семье существование здесь. Сейчас в Индии брахману практически невозможно существовать так, как предписывают шастры, писания. Через месяц, я надеюсь, у меня уже будет нужная сумма. И я приеду в Папанашанам, но уже навсегда.

— Ты женишься?

— Отец договорился о свадьбе. Невеста — родная сестра Сундара.

— И когда свадьба?

— В ноябре-декабре. На Карттику, самый благоприятный месяц в году.

— Прости, если я спрошу не то. Вы жаловались в полицию на Датта после того, как он?..

— Какой смысл? Там все им куплены.

— За такие вещи круто мстят.

Куна удивленно посмотрел на Сергея.

— Извини, я знаю три самые глупые вещи: месть, национализм и воровство. Мстить глупо потому, что человек несовершенен. И не может отомстить как совершенный закон кармы или, если дело касается преданных, Сам Господь. Разве могли бы мы устроить Датту то, что устроил ты? Нет. Слухи о происшедшем распространятся очень быстро. Он скоро потеряет все. Отец тогда сказал, что предоставляет отомстить за оскорбление преданных Кришне. И это только начало расплаты. Если человек убивает из мести, он берет на себя грех убийства. И будет расплачиваться за это. Самое разумное — предоставить дело законам Вселенной и лично Кришне.

— Куна прав! — Вставил Бхима. — Это работает даже среди вайшнавов. К религии приходят разные люди, и некоторые из них по своим качествам ужасны. У нас было несколько человек, которые из-за своей гордыни причинили вайшнавам очень много зла. Имена Бога повторяли, поклонялись Божествам, но такое вытворяли! Особенно на руководящих должностях. Из-за них некоторые даже перестали поклоняться Богу. И в самом деле! Разве нормально, когда люди поклоняются Господу и становятся гадкими? Так вот! Если бы все пострадавшие вайшнавы собрались вместе и намылили этим гордецам шею или высказали бы все, что о них думают, это не произвело бы на них большого впечатления. Но что с ними сделал Кришна! Сейчас положение этих людей просто ужасно. И никто из тех пострадавших не захотел бы поменяться с ними местами.

— Согласен. Теперь о национализме.

Тут Куна весело рассмеялся:

— Наверное, национализм все-таки самое глупое, что существует. А в Индии особенно. Националисты — глупцы с разными оттенками. Например, бенгальцы чванливы и считают себя высшими из-за того, что Господь Чайтанья явился именно в Бенгалии. Но жители Ориссы считают бенгальцев второсортными. Во Вриндаване бенгальцы работают, в основном, слугами и рикшами. На юге Индии северяне, независимо от штата, считаются почти безбожниками, забывающими свою культуру. Все индусы знают, что людям из Ориссы, Бенгалии и Бихара доверять нельзя. Большинство среди них — обманщики и воры. Но если вы приедете в Ориссу, или Бенгалию, или Бихар, то будете там человеком второго сорта. В США и Канаде индийцы — люди второго сорта. Практичные американцы не понимают детскости и сентиментальности индийцев. В Индии американцев вообще не считают за людей. И общаются с ними или по службе, или ради денег. Никто не заставит, например, кастового брахмана общаться с людьми, помешанными на сексе, поедающими мясо коров и не соблюдающими элементарных правил чистоты, изложенных в Ведах. В мире очень много народов, которые считают свою культуру более высокой, чем культура других народов. Это очень смешно и глупо.

— Так кого же можно назвать по-настоящему культурным человеком?

— Того, кто знает свою истинную природу, Абсолютную Истину. И знает, в чем цель жизни человека. Такие люди есть везде. Раньше их было намного больше. Их называли ариями. Теми, кто имеет Знание. А это не зависит от национальности, сословия, цвета кожи, страны и тому подобных временных вещей. На западе много представителей высших сословий, которые считают себя телом. «Я герцог такой-то. Я граф такой-то. Я миллионер, миллиардер, важный чиновник». Но эти так называемые аристократы ничто по сравнению с индийским крестьянином, знающим, что он душа, а не тело. Знающим, что представляет из себя Абсолютная Истина. Он — действительно аристократ, а они — животные, не имеющие представления о предназначении жизни.

— А воровство?

— Ну, это уж совсем просто. Вселенной управляют не материальные законы, а духовные. То, что изучают ученые-материалисты — всего лишь оборотная сторона нравственных законов. А по этим законам каждый должен довольствоваться тем, что к нему приходит честным путем. Если человек желает иметь больше, он вынужден воровать, грабить. Легально или нелегально. А это наказуемо. Например, вор украл у кого-то много денег. Или подтасовкой документов лишил состояния. Само собой разумеется, что после смерти он пойдет в ад. На Тамисру, где его будут избивать, морить голодом, не давая ни капли воды. На Андхатамисру, где его будут жестоко мучить. Или другие адские планеты. Но что такой человек получит в следующей жизни? Не обязательно, что потерпевшие проделают с ним то же самое. Они могут быть очень благочестивыми. Они будут просто использовать бывшего вора. Или как безропотную жену, или как корову, или как растение на огороде, или как слугу. Но будут использовать, использовать, использовать. Разве разумный человек хочет для себя такой участи?

— Конечно, нет.

— Сергей, давай о насущном. Куна показал нам деревню. Хорошо и на горе побывать бы. Если Куна занят, можем пойти одни.

В конце концов Бхима и Сергей решили идти только вдвоем. Вишакха деви положила в рюкзак Сергея два глиняных горшочка, банку с топленым маслом, рис, бананы, пакетик со специями, немного овощей. Куна проводил друзей до края деревни:

— Дорожка идет вдоль берега этого ручья. Вода в нем чистая, можно пить. Увидите храмы, около них живут садху. Там и спросите, куда дальше.

Бхима и Сергей попрощались с Куной и пошли по берегу журчащего ручья. В лесу все цвело, пели птицы, ветерок разносил сладкий аромат цветущих деревьев. Вскоре показался очень древний храм. От живших около него садху друзья узнали, что в нем не было постоянного священника. Побродив вокруг, совершив омовение в ручье вместе с садху, Бхима и Сергей пошли дальше. Тропинка уже шла между скал и становилась все незаметней и незаметней. После очередного поворота друзья остановились. Прямо на середине тропинки в стойке кобры изогнулась огромная зеленая змея. Ее розовые глаза смотрели в джунгли. На путников змея не обратила никакого внимания.

— Дай нам, пожалуйста, пройти, — сказал ей Бхима.

Сергей взял камень и запустил его в змею. Змея грациозно отклонилась и снова неподвижно застыла.

— Асита, Артиман, Астика, Сунитха, — начал повторять мантру от змей, состоящую из имен великих святых, Бхима. — Асита, Артиман, Астика, Сунитха. Надо же, не действует. Всегда работала, а сейчас нет. Странно. Пойдем другой дорогой. Сдается мне, что эта тропинка ведет к жилищу йога, который сына Дхаумьи полоскал в гхате. Помнишь, Куна про него говорил, что Дурваса не любит, когда его беспокоят. Поэтому и мантра не действует.

— Хорошо, пойдем.

Друзья немного вернулись и пошли в обход по другой тропинке. Между двумя цветущими деревьями Сергей заметил ступеньки, ведущие к ручью.

— Здесь явно кто-то живет. Спустимся.

Около ступенек начинался маленький садик, упирающийся в скалу. В ней была железная дверь, закрытая на замок, и зарешеченное окошко. Друзья подошли к окну и заглянули внутрь. В конце пещеры — алтарь с Радха-Кришной, около двери — подстилки из соломы и священной травы куша.

— Ты прав, — произнес Бхима. — Здесь, скорее всего, живет садху.

— Можно у него отдохнуть и приготовить прасад?

— Конечно. Мы брахмачари, а у индусов в крови уважительное отношение к тем, кто серьезно идет по пути святости. Я года три назад шесть месяцев жил в Бангалоре. Мы распространяли священные книги по домам. А двери большинства домов почти всегда открыты. Мы спокойно заходили без разрешения. И это все воспринимали как должное. Еще и почтение нам оказывали. Поэтому, я думаю, мы можем ненадолго оккупировать этот замечательный уголок.

Широкий внутренний дворик был выложен глиной. По краям дворика, на границе с джунглями, росли цветы, бобовые, разные овощи и бананы. Слева был огорожен участочек для священной туласи. Около двери находился импровизированный стол из ствола дерева и сколоченных досок. Рядом, в небольшом углублении, стояла ступка и лежал нож. Недалеко от стола располагался очаг с котелком.

— Замечательно, — весело произнес Сергей. — Кухня есть, столовая есть, огород есть. Что может быть прекрасней для молодых, здоровых, холостых и голодных мужчин? Приступим.

Пока Сергей разжигал огонь, Бхима помыл в ручье рис и набрал воды. Наконец котелок поставили на огонь.

— Так. Теперь надо посмотреть, что у нас имеется для сабджи. — Бхима хозяйским взглядом окинул огородик. — Шпинат, петрушка, кинза, горох, бобы. Солидно. Плюс наши припасы. Серег, у нас будет замечательный обед: рис, шак, сабджи и чистейшая живая вода.

Через час друзья сидели за столом и ели. Бхима поднес ко рту очередную порцию риса и замер. Напротив него, на другой стороне дворика, уцепившись рукой за ветку чампаки, висела большая обезьяна и скалила рожу. В агрессивности намерений обезьяны сомневаться не приходилось.

— О нет, только не это, — Бхима страдальчески сморщился. — Нашему обеду и имуществу угрожает опасность.

Сергей тоже заметил обезьяну:

— Обычно они перемещаются стаями. Быстро доедаем.

В этот момент сверху посыпались обезьяны. Две из них подбежали к столу и хотели стащить банановые листья, на которых лежал прасад. Сергей левой рукой влепил затрещины обеим, и обезьяны, поскуливая, ретировались.

— Сначала доедаешь ты, а я сторожу, потом сторожить будешь ты, — сказал Сергей, прикрывая банановым листом, чтобы обезьяны взглядом не осквернили, свой прасад.

Бхима быстро доел обед, ополоснул рот и руки, взял толстую палку и встал около стола на страже. Любые попытки обезьян похитить съестное он пресекал, рассекая перед обезьяной со свистом воздух.

— Похоже, они не дадут нам спокойно отдохнуть, — удрученно заметил Сергей, вытирая руки и лицо после умывания.

— Точно, — подтвердил Бхима. — Это тебе не обезьяны из Айодхьи. Надо вещи положить так, чтобы они не стащили.

Друзья завалили сумку и рюкзак камнями и уселись около туласи.

— В Айодхье воспитанные обезьяны?

— Когда Господь Рамачандра вернулся в Айодхью, с ним туда пришли и его слуги, полулюди-полуобезьяны. Хануман и другие. Современные обезьяны Айодхьи — их потомки и ведут себя почти как люди. Очень степенно и чинно. Не воруют, не шкодничают. Если молодая обезьяна начинает безобразничать, то тут же получает подзатыльник от старшей обезьяны. Так они мирно и сосуществуют. Люди и обезьяны. В Айодхье дома, в отличие от большинства индийских городов, не имеют сеток от обезьян. Жители говорят, что это было бы оскорблением потомков Ханумана.

Обезьяны после некоторого перемирия начали окружать Бхиму и Сергея, показывая зубы и явно угрожая.

— Может, они своеобразная охрана этого садху? — Сергей запустил в обезьян несколько камней, которые легли точно около их ног. Чтобы только испугать. Потом взял палку и пригрозил ею. — У, несносные создания. По-моему, вриндаванские все-таки лучше?

— Спрашиваешь. То вриндаванские, а эти — дикие.

Впереди стаи появился самец, очевидно вожак, показывающий женам свою храбрость. Он скалил зубы, подпрыгивал, делал угрожающие движения, прохаживался взад-вперед, демонстрируя всем свой красный зад и половые органы. Неожиданно обезьяна рванулась к вещам Бхимы и Сергея, отшвырнула большой камень, схватила сумку и взобралась на чампаку.

— Там же мои книги и четки, — завопил Бхима.

Обезьяна вертела сумку, пытаясь понять предназначение блестящих молний, кнопочек и замка. Она их пробовала на зуб, подносила к глазам, гладила руками. Одна часть обезьян тут же перекочевала к вожаку. Другая — плотнее окружила Бхиму и Сергея, словно предупреждая их попытки вернуть сумку.

— Они меня достали! Эти глупые обезьяны не знают, что я специалист восточных единоборств и бывший мясоед, — зарычал Сергей. — Ну, я им сейчас устрою!

Взяв палку, он одним прыжком пересек поляну, одновременно пройдясь палкой по спинам трех обезьян. Потом взлетел на ветку рядом с вожаком. Тот успел перепрыгнуть сначала на другую ветку, а потом на стоящее рядом ашоковое дерево. Сергей рванулся за ним, охаживая вожака палкой по чему придется. Не ожидая такой прыти от человека, обезьяна сначала как будто растерялась немного, но потом под ободряющие крики сородичей начала очень быстро перепрыгивать с ветки на ветку, с дерева на дерево. Сергей не отставал от нее, метко нанося удары по руке, которой та держала сумку. Бхима и сидящие около него обезьяны неотрывно следили за погоней, крутя головами в разные стороны. Поняв, что человек от него не отстанет, вожак начал пищать. Тут Сергей в очередной раз ударил по руке обезьяны. Рука разжалась, и сумка стала падать. Сергей ударил по ней ногой, и сумка, пролетев наискосок и перевернувшись несколько раз, упала прямо перед остолбеневшим Бхимой. Сергей схватил обезьяну за шею и прыгнул на землю. Куда делась спесь вожака. Его глаза расширились от ужаса, из нижних отверстий текла разная жидкость, распространяя в воздухе дурной аромат. Обезьяна пищала и пыталась вырваться. Сергей прижал ее шею палкой к земле:

— Будешь безобразничать?

Поняв, что не вырваться, она, наконец, притихла и только оскверняла воздух. Сергей уселся на землю и принялся спокойно и назидательно выговаривать обезьяне:

— Думаешь, только ты можешь по веткам скакать? Зачем сумку своровала? Воровать плохо. Знаешь, что я могу с вором сделать? И ничего мне за это не будет.

Остальные обезьяны, сидя на безопасном расстоянии и наблюдая за вожаком, тихо поскуливали, как побитые собаки.

— Ладно, беги к своим, герой.

— Портки с дырой, — закончил Бхима и рассмеялся. — Здорово ты носишься по деревьям. Куда там меньшим братьям.

Почувствовав свободу, вожак мгновенно исчез в листве ашока.

— Надеюсь, они не вернутся, — задумчиво произнес Сергей.

— Надейся, — сказал Бхима. — А сумка-то вроде цела. Ничего не сломали.

— Ну и хорошо. Я за водой схожу. Когда пойдем дальше?

Сделав уборку во дворике и совершив омовение в ручье, Бхима и Сергей уже собрались уходить, как на тропинке появился садху. С длинной черной бородой, аккуратным пучком волос на голове, в шафрановой одежде, он излучал сияние. Казалось, ничто в мире не может нарушить его умиротворенного спокойствия. Бхима и Сергей замерли, восхищенно созерцая эту необыкновенную личность.

— Да сопутствует вам удача и процветание, молодые люди! Я рад приветствовать вас в моей обители. Все ли у вас благополучно? С какой целью вы пришли сюда, проделав долгий путь?

Бхима, а затем и Сергей, склонились к стопам садху. Бхима, поднявшись, молитвенно сложил руки:

— Мы тоже приветствуем тебя, о, достойный садху! Я и мой друг совершаем паломничество по святым местам. Благодаря милости Господа, нам выпала великая удача посетить твою чистую обитель и поклониться твоим лотосным стопам!

Садху довольно улыбнулся и рукой предложил друзьям вернуться.

— Я буду рад служить гостям из далекой Русья-деши, земли великих риши. Мудрецов, познавших суть Вед. Ваш вид говорит о том, что жители сей великой страны начинают интересоваться своей древней и великой культурой?

Садху открыл дверь и пропустил друзей в пещеру. Бхима и Сергей поклонились алтарю, присели на соломенные подстилки.

— Меня зовут Муктасанга Свами, — садху тоже устроился на подстилке. — Бхима, Сергей, надеюсь, вы поможете приготовить мне прасад. И съесть его?

Бхима и Сергей переглянулись. Они не говорили садху ни о России, ни называли свои имена. Садху, окончательно приведя друзей в замешательство, совсем по-русски сказал:

— Будьте как дома.

Пока Муктасанга Свами проводил Божествам пуджу, Бхима и С ергей промыли рис, вскипятили воду, набрали овощей, зелени.

— Удивительный садху, — начал Сергей.

— Он относится к самой малочисленной категории садху, какие только есть в Индии, — продолжил Бхима.

— А какие бывают садху?

— Первая категория — образованные майявади, то есть имперсоналисты. Они знают много писаний, совершают аскезу. Но имеют единственный недостаток — считают Абсолютную Истину безличной. Высшим для них является безличный Брахман. Они находятся на низшей из трех ступеней познания Абсолюта.

— Пример.

— Последователи Шанкарачарьи. Вторая — тупые, ленивые шудры, то есть бывшие рикша-валлы, рабочие, которые не желают работать. Они немного знают Веды и строят из себя отреченных личностей, чтобы бесплатно набивать себе желудок. И еще принимать поклонение от духовных дилетантов.

— Третьи.

— Искренне принявшие отречение и ведущие чистый образ жизни. Их недостатком является приверженность ритуалам и кастовым предрассудкам.

— Пример.

— Кастовые брахманы, которым за пятьдесят. После пятидесяти они уходят из семьи, но живут где-нибудь рядом и принимают помощь детей. Потом вообще уходят из родных мест, поселяясь в дхаме. И полностью посвящают себя служению Господу, полагаясь только на Его помощь. Потом идут тоже брахманы, которые становятся садху только из-за почета, которым в Индии всегда были окружены эти люди. Они создают ашрамы, матхи, и используют их для наслажений разного рода.

— А есть ли сейчас в Индии настоящие, ведические садху?

— Агастья Муни, Бхарадваджа, Кашьяпа, Вьясадева.

— Ну, ты сказал. Им же по много тысяч лет.

— Но они живут на территории Индии. В Гималаях, в Малаях, в Гуджарате. До сих пор в горах Индии совершают аскезу и медитируют тысячи неизвестных нам йогов и преданных, которым сотни тысяч и миллионы лет. А совершенством современных садху является последняя категория. Там, конечно, имеются свои подразделения. По-моему, наш гостеприимный Свами как раз из этой категории. Это вайшнавы, которые имеют Знание и в каждом человеке видят только слугу Абсолюта. Видел, какой у Свами тилак на лбу?

Глава 15

— Не такой, как у нас.

— Так тилак ставят вайшнавы Рудра-сампрадаи.

— Ты мне об этом ничего не говорил.

— Невозможно за два месяца узнать о вайшнавизме все. Духовный учитель Прабхупады составил вайшнавскую энциклопедию на санскрите. Она не была закончена полностью. На русском этот незаконченный вариант составил бы минимум десять толстенных томов убористого шрифта. Веды говорят, что в Кали-югу на Земле будет только четыре авторитетные цепи вайшнавской ученической преемственности: Брахма-Гаудия-сампрадая, Рудра-сампрадая, Шри-сампрадая и Кумара-сампрадая.

— А мы к какой относимся?

— К Брахма-Гаудия-сампрадае. Дай, пожалуйста, нож. Смотри, какой большой лист.

— Чем они отличаются друг от друга?

— Поклонением разным формам Кришны. Есть маленькие отличия в ритуалах. Существенно они ничем друг от друга не отличаются.

— Можно начинать готовить? — На пороге пещеры появился Свами с предложенными Божествам огнем, цветами, сандаловым маслом. — Не знаю чем, но Радха-Кришна очень довольны. Может, гостями?

Свами опять улыбнулся. Бхима и Сергей подержали правую руку над священным огнем и коснулись ею лба, понюхали цветы.

— Чем больше человек прикасается к третьему глазу священными предметами — цветами, сажей от жертвоприношения, огнем, камфорой, — тем больше очищается. Бхима, сделаешь чапати?

Через два часа ужин был готов. Однако друзья недоумевали, почему прасада получилось так много. Зачем?

Как только Свами снял с алтаря маха-прасад, во дворе, как по команде, снова появились обезьяны. На этот раз они вели себя тихо. Чинно расселись в два ряда и положили перед собой вымытые банановые листья. Свами неспеша положил на каждый лист рис, дал и немного сабджи. Обезьяны с достоинством поели. Только один малыш получил от мамы подзатыльник, когда попытался стащить у соседа кусок картофелины. А потом, прихватив тарелки, исчезли в джунглях. Минут через пять на дворе приземлились четыре большие вороны. Они внимательно наблюдали, как Свами клал для них прасад в тарелки, сшитые травой из листьев какого-то дерева. И одновременно декламировали: «Слава Господу Кришне! Слава Господу Кришне!» Съев все, они, как и обезьяны, прихватили тарелки с собой и исчезли.

— Теперь и наш черед. Присаживайтесь.

* * *

После прасада, когда Свами, Бхима и Сергей сидели на теплых камнях у ручья, Бхима спросил:

— Свами, как вы приручили обезьян?

— Для доброты и любви ко всему живому нет ничего невозможного.

Сергей виновато вздохнул:

— Я тут с ними повоевал немного.

— Обезьян редко кто может выдержать, так что не расстраивайся.

— Когда я носился за вожаком, наступил момент, когда я понял, что могу убить его. С трудом удалось подавить гнев.

Свами рассмеялся:

— Ты же подавил его. Обезьяны — шустрый народ. Они и мне сначала доставляли много беспокойств. Конечно, гневаться очень плохо. У людей только три врага: вожделение, гнев и жадность. Они ведут человека в ад. Чтобы победить их, нужно пройти через миллионы жизней. Не кори себя. Ты проявил гнев, но потом смирил его. Вы оба получили урок. Теперь надо его усвоить.

Над обителью садху царил покой. Деревья застыли в оцепенении, стихло пение птиц. Небо засияло бесчисленными звездами. В ручье иногда плескала рыба, да ветерок дарил прохладу и отдохновение.

— И потом. У тебя природа настоящего кшатрия. Такие в наше время встречаются очень редко, — продолжил Свами. — Кшатрии иногда должны гневаться, ибо находятся под влиянием двух энергий: благости и страсти. Или делать вид, что гневаются.

Свами замолчал, разглядывая небо.

— Там, очень далеко, находится Голока. Бхима, ты хочешь попасть туда?

— Хочу, только…

— Что только?

— Не достоин еще. Свами, а кем вы были до отречения?

— Профессором санскрита в Бихаре. До отречения я принадлежал к брахманскому сословию.

— Расскажите о своей жизни.

— Если хотите. Мой отец родился в обедневшей аристократической брахманской семье. Он был настоящим брахманом: аскетичным, знающим Веды и очень благочестивым. Он знал в совершенстве пятнадцать языков: санскрит, хинди, урду, пали, китайский, ория, бенгали и другие. Когда отцу исполнилось девятнадцать, на него обратила внимание английская спецслужба. Англичанам всегда были нужны брахманы, собиравшие для них сокрытое ведическое знание. Отец отказался сотрудничать. И тогда англичане поставили ему ультиматум и создали невыносимые условия для семьи. Пришлось согласиться. И деньги потекли рекой. Отец мог покупать дорогие лекарства для своей матери, бабушка тогда очень болела. И смог жениться на любимой девушке из богатой брахманской семьи. Но большую часть денег отец отдавал на проповедь. Так ничего не подозревавшие англичане субсидировали распространение ненавистного им вайшнавизма.

Мудрая и добрая улыбка Свами утонула в густой бороде.

— И знание, которое отец выискивал по библиотекам древних храмов, буддистских монастырей, ашрамам, у йогов, аскетов большей частью к англичанам не попадало. То есть, то, что давал отец англичанам, казалось им чем-то выдающимся. Но на самом деле это было ничто по сравнению с тем, что он им не давал. Спецслужба была очень довольна, и были довольны вайшнавы, которым шли ее деньги.

— А кому он передавал это знание?

— Мне и некоторым другим. Прекрасно понимая, что их культура по сравнению с нашей ничего из себя не представляет, англичане разными методами доказывали индусам, что Веды ниже христианства. Пураны называли баснями. А сами шли на все ухищрения, чтобы добыть сокровенное ведическое знание, особенно касающееся летательных аппаратов, военной науки, биологии, физики.

— Насколько я знаю, за этими знаниями охотились и охотятся до сих пор разведки многих стран, — сказал Бхима.

— Не раз пути отца пересекались с санскритологами-разведчиками из Японии, Китая, США, Франции, Германии.

— А России?

— Про русских он ничего не рассказывал. Странно, если русские разведчики ищут в Индии то, что есть в их стране.

Сергей поднял руку, словно школьник за партой:

— Кто-то говорил, что Эйнштейн создал свои теории только после того, как пообщался с приехавшим в Европу санньяси.

— Да. И немцы пытались вытянуть из Вед все, что только можно. За бешеные деньги покупали в Индии ведические трактаты по воздухоплаванию, физике. Приглашали индусов для работы в Германию. Если индус имел какое-либо знание и следовал ему, его оставляли. Если нет — отправляли обратно. Ошибка немцев заключалась в том, что они хотели использовать ведические знания для господства над миром. А таким людям ведическое знание не открывается.

— Что было дальше?

— Я, как и отец, изучил много языков, писаний. Стал профессором санскрита в университете. Женился, похоронил отца и мать. Вырастил детей, двух сыновей и дочь. Семнадцать лет назад в университете, где я работал, одна молодая преподавательница стала вдовой. В Индии до сих пор во многих местах вдовы не имеют права работать. Эту преподавательницу уволили, несмотря на то, что она имела двух детей и ей некому было помогать. Я пошел к ректору университета. Тот на мои требования ответил отказом и в заключение сказал: «Ты так добр. Правильно понимаешь шастры. Почему бы тебе не принять санньясу. Твое пятидесятилетие мы отметили несколько лет назад». Я подумал, подумал. Почему бы мне действительно не принять санньясу? Долг перед семьей я выполнил. Сыновьям нашел замечательных жен, дочери — замечательного мужа. Дети устроены, жена довольна их заботой. Пора подумать и о себе. Тем более что работать с жестокими людьми, строго следующим традициям, но не понимающими их суть, очень вредно для здоровья. Такие люди не понимают, что в современной Индии жестокое отношение к вдовам, обряд сати, приданое, кастовая система — нонсенс. Люди не следуют сути писаний, соблюдая лишь внешнюю форму.

— Из этого никогда ничего хорошего не получалось. Кто виновник этого в Индии? – спросил Сергей.

— Брахманы. Пять тысяч лет назад маленький сын брахмана проклял святого царя Парикшита. С этого началась деградация сословия брахманов. Сейчас они не хотят следовать высоким требованиям к своему сословию, но хотят иметь привилегии высшего сословия.

— Но средний индийский брахман все равно благочестивее любого западного священнослужителя, — сказал Бхима.

— Только для процветания страны этого недостаточно. Неважно, под влиянием или без… Если люди отказываются от Знания, Господь забирает их разум. Вот скажите, была ли счастливой ваша страна после того, как славян заставили отказаться от Знания?

— Нет, конечно, — Бхима даже фыркнул. — Россия получила за это рабство на много столетий и глупых царей, которым не было дела до своего народа. И религию, которая поддерживала и то, и другое. Плюс годы безбожия. Крепостное право отменили почти сто пятьдесят лет назад, а психология людей почти не изменилась. До сих пор остается рабской.

— И Индия начала получать плоды отказа от Знания. Исчез институт брахмачари. Это когда мальчики учатся отдельно от девочек, с детства постигая духовную науку и другие предметы. Абсолютное большинство индийских девушек до сих целомудренно. Поэтому мальчики и юноши не могут, как на Западе, удовлетворять сексуальное желание с девушками. И занимаются онанизмом и гомосексуализмом. И не могут вести нормальную половую жизнь после свадьбы. Онанизм и гомосексуализм приводят к психологическим и психическим проблемам. Разве могут такие мужчины быть нормальными детьми, родителями, членами общества?

— Ужас! – воскликнул Бхима.

— Опять неважно, помогли этому или нет, но… Вы видели, в каких домах живет большинство индийских семей?

— Видели, — одновременно сказали Бхима и Сергей.

— Как будто не имеют божественного знания о том, как правильно строить жилище. Так?

— Да, — подтвердил Сергей.

— А к чему это приводит? Согласно ведической культуре, женщина не может даже на одну ночь покидать дом. Только с мужем. До недавнего времени знатные женщины если и покидали дом, то не иначе как в закрытом паланкине. Соблюдать это правило можно, если, во-первых, женщина целомудренна. И если дом, в котором она живет, построен в соответствии с васту. Но современные женщины уже не настолько целомудренны как раньше. А дома скорее напоминают клетушки. Разве сохранится у женщины нормальная психика, если она будет сидеть в четырех стенах, не показываясь на улицу? А такова участь большинства индийских женщин. Это же не нормальный, огромный дом с большим садом, в котором можно спокойно прожить жизнь. В современных домах, квартирах зачастую дочери спят в одной комнате с отцами и братьями, постоянно маячат перед ними днем. Нарушается одно из основных требований писаний: мужчины и женщины должны жить в разных половинах. Результат — почти половина девочек Индии подвергается сексуальному насилию в стенах дома. Со стороны отца или брата. Не верите?

— Мы дня три назад прочитали в бенгальской «Стейтсмен» статью на эту тему. Там даже поместили фото: девочки с плакатами против сексуального насилия дома.

— Когда такое было видано в Индии, строго соблюдающей женское целомудрие? Секс между самыми близкими родственниками — признак животных. Вы читали Библию и Коран?

Бхима ответил утвердительно, а Сергей отрицательно покачал головой.

— Бхима, вспомни заповеди Моисея и Магомета относительно секса.

— Кажется, нельзя заниматься сексом с матерью и отцом, с рогатым скотом.

— Нормально, если двуногим животным дается какое-то знание, чтобы поднять их на человеческий уровень. Но ненормально, если люди, имеющие Знание, скатываются до животного уровня. За это расплачиваются безумием.

— Жуть. О подобном я впервые узнал, — сказал Бхима, — из «Тихого Дона», известном в России романе. Там героиню изнасиловал отец. Потом я слышал о таком от моего друга, у которого мать еврейка. Сашка рассказывал о деде, как о враге. Его дед изнасиловал всех своих дочерей, фактически сломав им жизнь.

— Год назад в Папанашанам приезжала семья адвокатов. Я встретил их у гхата. Они занимаются проблемами, связанными с убийствами жен после свадьбы и изнасилованием несовершеннолетних. Амата сказала, что сейчас ежегодно в полицию подается шестьдесят четыре миллиона заявлений об изнасиловании отцом или братом. А сколько не подается? Разве могут потом эти девочки с деформированной психикой нормально воспитывать детей?

— А убийства жен после свадьбы? – спросил Бхима.

— Это чисто восточный вариант. Жену убивают вскоре после свадьбы. Или сажают в сумасшедший дом, чтобы жениться еще раз и еще раз получить приданое.

— Никогда не думал, что индийские женщины так несчастны, — произнес удивленно Сергей.

— Далеко не все. А знаете, что говорят шастры о семейной жизни? Женщина всегда считалась лучшей половиной мужа. И Веды предписывают мужу заботиться о жене, как о малом ребенке. Защищать ее, задаривать украшениями. Оберегать от всяких напастей. Только тогда женщина сможет нормально выполнять то, для чего предназначена. Если несчастны женщины и коровы, несчастно и государство. Сейчас многие индусы пытаются строго следовать внешней стороне правил, забывая о том, что потеряли мужские качества и не вправе требовать от женщин обряда сати, не вправе держать их взаперти.

На небе появилась луна. Очарованные красотой наступающей ночи, все замолчали. Порыв ветра полил ручей листьями и благоуханными цветами. В джунглях где-то закричали птицы.

— Это попугаи, неугомонные. Подумал тогда я над словами ректора. Чем я могу помочь своей стране, людям? Только тем, что стану серьезнее служить Кришне. А так как мне уже давно перевалило за пятьдесят, то лучше всего, действительно, принять санньясу. И принял.

— А дети?

— Детям еще далеко до пятидесяти. Они серьезно служат Господу, ибо только это позволяет наилучшим образом выполнять свои обязанности перед обществом. Дочь — учительница. Сыновья — преподаватели делийского университета.

На соседнем камне появился вожак обезьян. В его лапах была охапка голубых лотосов. Свами одобрительно сказал обезьяне:

— Молодец, иди, поставь в воду. Завтра сам предложишь Радхе-Кришне.

Потом были бесконечные разговоры о «Рамаяне», «Махабхарате», «Шримад-Бхагаватам», «Бхагавад-гите», обязанностях сословий. Спать легли поздно, но, несмотря на это, уже в три часа утра каждый начал выполнять свои утренние обязанности. В девять позавтракали. Как и в предыдущий день, завтракать пришли обезьяны и прилетели вороны. Обезьяны опять чинно съели рис, дал и тарелки. Вороны опять прославили Господа Кришну и с тарелками в клювах улетели.

Мукданга Свами пошел провожать Бхиму и Сергея. Ниже по ручью, у небольшого водоема, они встретили очень красивую молодую женщину в подоткнутом выше колен сари. Увидев женщину, Свами недовольно нахмурился и принялся ее отчитывать. Женщина сложила руки в намастэ и молча выслушала все. Потом набросила на плечи легкий чадар и пошла в деревню. Бхима и Сергей услышали ее горестный плач.

— Она пришла просить семени садху, — пояснил Свами. — Глупая. Ее муж-полицейский погиб. Замуж выйти она больше не может. Вот и приходят такие, как она, в святые места за семенем садху, чтобы родить благочестивого ребенка. И не понимают, что настоящий садху не даст семя ни одной женщине. А те, которые дают, не садху. Семя обманщика не имеет силы.

— Она и к вам приходила?

— Несколько дней назад. Я рассердился и прогнал ее палкой. Но она вернулась и стала плакать. Пришлось закрыться в пещере и всю ночь повторять имена Господа перед алтарем. Утром опять прогнал ее, теперь она соблазняет других садху.

— Прабхупада рассказывал, что Индира Ганди как-то распорядилась сделать бездетными всех вриндаванских садху. Они постоянно зачинали детей в таких женщинах, — сказал Бхима.

— Было такое. Многие становятся садху в святых местах, чтобы принимать поклонение и заниматься сексом для зачатия благочестивых детей. Часто родители посылают дочерей к садху, чтобы те зачали суперблагочестивого ребенка. Только обманщик не может зачать такого ребенка, нет силы. Вот Индира Ганди и отдала такое распоряжение.

Мадрас

Мадрас встретил друзей дождем. Нити воды хлестали по окнам замедляющего ход поезда. Вагон сразу же наполнился кули, носильщиками.

— Нахи (нет), — Бхима покачал головой, давая понять, что в их услугах не нуждаются. — Сейчас я позвоню Джаянту. И все будет о'кей.

Друзья нашли телефонную будку:

— Джаянт? Намастэ! Мы приехали. Что? С вокзала. Да, запомнил. Едем. Сергей, надо взять такси. Джаянт не может сейчас за нами приехать.

— Это твой друг?

— Да, я знаю его лет семь. Такси!

Машина остановилась у роскошной виллы в окружении кокосовых пальм и экзотических кустарников.

— Намастэ! — Охранник, красивый непалец с огромным кривым ножом, отдал друзьям честь и открыл ворота. — Мистер Джаянт вас ждет.

Бхима и Сергей подошли к дому. Лакей в традиционной индийской одежде и с пышными усами открыл двери. В огромной прихожей с мраморными статуями и мебелью, инкрустированной слоновой костью, зажглись хрустальные люстры.

— Бхима! Наконец-то ты у меня в гостях! — По мраморной лестнице сбежал молодой индус среднего роста в пенджаби. — Наконец-то, друг мой, я вижу тебя в своем доме.

Бхима и Джаянт тепло обнялись.

— Знакомьтесь. Джаянт, это Сергей, Сергей — это Джаянт.

— Очень приятно познакомиться, Сергей.

— Мне тоже, Джаянт. Сейчас я провожу вас в комнаты для гостей. Потом — к моим Радха-Мадхаве. И небольшой пир.

* * *

Сергей вышел из ванной комнаты. На большой кровати лежали шелковое пенджаби темно-синего цвета с ручной вышивкой и шелковые курта и дхоти. На журнальном столике стояла фотография Божеств Радхи-Кришны, рядом лежал тилак и несколько кассет с киртанами Шрилы Прабхупады. Сергей удивленно остановился.

— Ты уже помылся? — спросил показавшийся в дверях Бхима. Заметив недоуменный взгляд друга, он пояснил: — Не удивляйся подаркам, семья Джаянта одна из самых богатых в Индии.

— Заметно. Такую комнату не стыдно предложить и королю. Столько денег ухлопать! Все комнаты для гостей такие?

— Да. — Бхима уселся в просторное кресло. — Не удивляйся, в их кругу такой стандарт. И в этих комнатах действительно часто останавливаются цари. Все родственники Джаянта — преданные Радхи-Кришны. И свято чтут традиции Вед, в соответствии с которыми каждый гость должен получить подарок. Джаянт рассказывал, что помнит, как в детстве гостям омывали стопы. Постепенно, к сожалению, от некоторых традиций приходится отказываться.

— От каких, например? — поинтересовался Сергей, внимательно рассматривая фотографию Божеств. — Удивительные Божества! И, кажется, живые.

— Ты не ошибся, это семейные Божества. Джаянт рассказывал про Них много удивительных историй. Однажды, наслушавшись о богатых украшениях Божеств, в дом забрались воры. Все были тогда на свадьбе, а прислуга спала. Джаянт разговаривал с друзьями, как вдруг почувствовал, как будто его кто-то тянет домой. Чтобы не прерывать разговор, он и друзья поехали к нему. И в дверях столкнулись с ворами. Схватили их, вызвали полицию. Потом выяснилось, что воры, как ни старались, не смогли открыть двери алтарной. А Джаянт, как только с друзьями скрутил воров, открыл их легко. Ведь двери даже не были закрыты на замок!

— Ты начал говорить о традициях, — напомнил Бхиме Сергей.

— Раньше домохозяин, прежде чем поесть самому, выходил на улицу и звал голодных к себе. Сначала ели они, и только потом он. Сейчас люди не настолько богаты, чтобы следовать этому обычаю.

— Но семья Джаянта очень богата.

— Однако если она будет следовать этому правилу, около их дома поселится половина Мадраса. Каждый день на деньги семьи в беднейших районах города кормят несколько сот человек. Прасадом! Оделся? Идем, внизу ждет Джаянт.

Джаянт подвел Бхиму и Сергея к дверям из красного дерева, отделанным слоновой костью и золотом:

— А здесь мои Радха-Мадхава!

Двери распахнулись. Взору друзей открылась большая храмовая комната. Напротив, на возвышении в виде распустившегося лотоса, стояли Радха-Мадхава. Изысканно и прекрасно одетые, Радха и Кришна улыбались вошедшим. Джаянт с гордостью подвел друзей к алтарю:

— Радха, Мадхава! Это мои друзья из России. Пролейте на них Свою милость, подарите им любовь к Вам!

Джаянт молитвенно сложил руки и запел: «джая радха-мадхава кунджа бихари…» Сергей с изумлением посмотрел на него: «Он же не рисуется. Он искренен. Гораздо более искренен, чем многие так называемые отреченные монахи. Невероятно, но его поведение никак не назовешь сентиментальным. Вот тебе и богач!»

— Радха-Мадхава — Господа всего, что имеет моя семья. Они — наша жизнь. Благодаря Им мы здоровы и процветаем.

Сергей обвел взглядом алтарную. Несомненно, это самое богатое и красивое помещение в доме. Стены расписаны в стиле раджастан сценами из жизни Вриндавана. Хрустальные люстры, серебряный с позолотой алтарь. Балдахин над Божествами, украшенный драгоценностями.

— Сейчас пуджари предложит Божествам пир. А я пока покажу вам дом.

— Джаянт, когда мы поедем в Тирупати?

— Сегодня и завтра я показываю вам Мадрас, а послезавтра — к Господу Венкатешваре.

* * *

Бхима и Сергей осмотрели несколько гостиных, рабочие кабинеты, служебные помещения. Осматривая дом, Сергей пришел к выводу, что впервые видит такой дом. И не из-за богатства, а из-за гармоничного сочетания архитектуры и дизайна. Каждая комната, в соответствии с предназначением и расположением, была выполнена в определенном цвете. Ничего лишнего, что бы мешало легко и спокойно течь энергии и наполнять дом радостью и здоровьем. Удивила Сергея кухня. Большая, в оранжево-пастельном тоне и зеленых растениях. На стенах висели картины, изображавшие, как во Вриндаване для Кришны готовят мать Яшода и самый искусный кулинар в мире —Радхарани. Сергей вспомнил слова Бхимы: «Никто не может готовить лучше Радхарани. В духовном мире Она готовит для Кришны каждый день и еще ни разу не повторилась».

Вместо современных плит на полу стояли маленькие и большие очаги, топившиеся дровами и коровьим навозом. Заметив одобряющий взгляд Сергея, Джаянт сказал:

— На коровьем навозе готовят Божествам. Самую чистую и вкусную пищу. На дровах — нам.

— Кто строил этот дом и делал дизайн?

Джаянт загадочно улыбнулся:

— Лет пятнадцать назад отец нашел в Ориссе старого брахмана, сведущего в «Джьотир-веде». Джаганнатха Мишра строил дом по васту-шастре. В соответствии с ней же отец и я делали дизайн. Строили только из натуральных материалов. Стены — кирпичные и с обеих сторон отштукатурены глиной. Пол тоже глиняный. Но этого не заметно, правда? Летом в доме прохладно, а зимой тепло.

— В таком доме люди живут, не зная бед. И страдают только от разлуки с близким, оставившим этот мир в положенный срок, — продолжил Сергей.

— Ты прав. Жить в доме, построенном в соответствии с наукой, данной Всевышним, большая радость. Если хотите, я отвезу вас к моим друзьям, у которых подобные дома. А это библиотека. Отец собирает древние манускрипты. Посмотрите, — Джаянт открыл стеклянную витрину и откинул крышку одного из небольших сундучков. — Манускрипты на пальмовых листьях. Этой копии «Веданта-сутры» три тысячи лет, копии «Махабхараты» — две с половиной тысячи лет, «Джьотир-веды» — две тысячи лет, «Рамаяны» — полторы тысячи лет. Это мусульманские манускрипты: Коран 9 века, история тимуридов с цветными иллюстрациями, написанная в 17 веке. Вот копия «Мират-уль-Кудо», «Жизни Христа». Книги, написанной в 1602 году падре Джеронимо Ксавьером по просьбе императора Акбара. Копия сделана в 1639 году.

— Но книги на пальмовых листьях выглядят почти новыми, – удивленно прошептал Сергей. – Неужели они такие древние?

— Приглядись к ним внимательнее, – попросил Джаянт.

Сергей вгляделся и громко выдохнул: «Вот это да!»

Джаянт довольно улыбнулся:

— Ты правильно догадался. В древних храмах подобные книги долго хранятся не только из-за особого микроклимата библиотек. Абсолютное большинство древнейших храмов разрушено, стало частью джунглей. О каких условиях хранения можно говорить в таких случаях?! Часто переписчики священных книг особыми методами делали так, чтобы книги не портились в течение тысяч лет. Скоро люди будут находить в разных храмах тексты пяти тысячелетней давности. Потому что это Знание вновь понадобится человечеству. И брахманы, предвидя это, в разное время при помощи мантр как бы консервировали материал, на котором написана книга. Видите, какое сияние исходит от «Веданта-сутры»?

Сергей кивнул утвердительно, а Бхима неуверенно. Он не мог понять, показалось ему или нет, но будто книга осознала, что говорят о ней. И специально для него начала светиться. Мол, посмотри, какая я!

— Какого цвета сияние от нее исходит? – спросил Джаянт.

Ослепительно белое, — сказал, запинаясь, Бхима, — размерами больше, чем этот дом. И, кажется, золотисто-зеленое, но очень маленького размера.

— Правильно, — кивнул Джаянт, — ослепительно белое огромных размеров – это же «Веданта-сутра»! А золотисто-зеленое – энергия мантр, которая не дает пальмовым листам портиться. Вот и весь секрет! Отец сейчас пытается купить древнюю книгу из наследия Вашампаяны, ученика самого Вьясадевы! Записана почти пять тысяч лет назад, во времена Джанамеджаи.

— Который устроил жертвоприношение змей? – воскликнул Бхима.

— Да.

— Невероятно, это практически невозможно! Откуда она взялась?

— Есть люди, которые посвятили жизнь поиску таких книг.

— И что же это за люди? – поинтересовался Сергей.

Джаянт рассмеялся.

— Какой любопытный! Особые люди. Талантливые и, я бы даже сказал, святые. Не каждому свыше позволено прикасаться к подобным книгам. Больше ничего не могу сказать вам. Как сейчас говорят, коммерческая тайна.

— У этого хранилища есть защита? – спросил Сергей. – Наверняка, многие хотели бы иметь такие книги!

— Естественно! – ответил Джаянт. – Любой человек, попытавшийся похитить эти книги, будет парализован. И обязательно потеряет память.

— Ух, ты! – воскликнул Бхима. – Были случаи?

— Были, — утвердительно кивнул головой Джаянт. – Попытки предпринимали и антиквары, торгующие книгами. И агенты тайных западных обществ. И католические священники. И разные маги.

— И что?

— Ничего, — пожал плечами Джаянт. – На них до сих зарабатывает медицина. Многие книги я не могу даже вам показать. Хотя знаю, что вы никому о них не расскажете. Просто древнее знание сохраняется такими способами, о которых помнят только те, кому десятки тысяч лет. И их духовной силе не может противостоять никто.

* * *

— Вечерний Мадрас очень красив. — Джаянт повернул на главную магистраль города. — Мы едем по Анна-роуд, названной так в честь общественного деятеля Индии Анна-дураи. Мадрас — город контрастов. Я покажу вам деловой Мадрас, Мадрас богачей и Мадрас нищеты. «Мерседес» покатил мимо утопающих в зелени дворцов знати, бизнесменов. Мимо высотных зданий с рекламными щитами делового центра. Мимо глинобитных и камышовых хижин городской бедноты.

— Посмотрите налево. Памятник Ганди.

— Мы заметили, что его не очень-то любят, — за двоих сказал Сергей.

— Чандра Боз фактически на блюдечке преподнес Ганди освобожденную Индию. «Правьте!» Первое, что сделал Ганди, это разделил страну. Он думал, что знает шастры и делает добро людям. Но как человек, в действительности не знающий шастры, принес только горе. Вся его политика потерпела полный крах.

Мимо пронесся монумент индийцам, погибшим в годы первой и второй мировой войны. Затем порт с напряженной и суетливой жизнью.

— Мой друг, Лешка Кузнецов, года два назад привез из Мадраса двух мангустенков, — весело сообщил друзьям Бхима. — Судно стояло на рейде, к нему подплыла лодка, и продавец предложил русским морякам мангустенков. Лешка купил двух. Такие прикольные. И очень любят бананы. Я когда прихожу к нему, покупаю два килограмма. В порту можно купить все?

— Как и в любом порту или около него.

После зноя, суеты и напряженного труда многомиллионный город начал затихать. Замирало движение, бездомные устраивались на ночлег прямо на тротуарах, расстелив соломенные циновки. Не прекращалась только торговля. В больших магазинах, освещенных неоновыми огнями, и в маленьких магазинчиках, освещенных газовыми фонарями. Огни машины высвечивали торговцев фруктами, цветами, чистильщиков обуви, устроившихся на рикшах рикша-валл. «Мерседес» выехал на прямую, в зелени и ярких южных цветах, со стройными пальмами по обеим сторонам проезжей части, «Марина-бич». Все вышли из машины и направились к заливу. Сумерки быстро сгущались, и вскоре на черном небе зажглись яркие крупные звезды.

— Любой мадрасец скажет, что Марина-бич — самая красивая набережная в мире. — Джаянт остановился в нескольких метрах от воды. — Когда мне тяжело, я сначала иду к Радхе-Мадхаве, а потом сюда. Мысль о том, что волны залива, пусть на много километров севернее, пятьсот лет назад омывали стопы Верховного Господа, согревает и успокаивает. Я показал вам мой Мадрас. Очень разный. Я люблю его таким, какой он есть. Вон там, в конце набережной, валы крепости Святого Джорджа. Завтра мы пойдем туда. Но только после того, как вы днем оцените красоту Марина-бич.

— Джаянт, наверное, Мадрас самый контрастный город контрастов. Почему так? — Сергей посмотрел в мягкие и чистые глаза Джаянта.

— Главная беда — в отсутствии должного духовного руководства. Все остальное — последствия. Если правителям никто не дает мудрых советов, они деградируют и становятся бесполезными. Они слепы и, естественно, могут привести подданных только к пропасти. Сейчас правительство проводит дискриминационную политику по отношению к сословию интеллектуалов, брахманов. Убивают последнее, что осталось.

— Но это же глупо!

— Глупо, но это карма сословия брахманов. Когда варнашрама выродилась в кастовую систему, брахманы, потерявшие свои качества, все равно желали сохранить господствующее положение в обществе. И стали утверждать, что право быть брахманом имеет только тот, кто родился в брахманской семье. Отсутствие брахманских качеств в расчет не бралось. Отсюда и дискриминация других сословий. Нарушилась богоцентрическая структура общества. Пришло время, и по закону кармы дискриминацию на себе ощутили и брахманы. Теперь им трудно жить. Десятки тысяч ученых – безработные. Если на место претендуют брахман и выходец из другого сословия, предпочтение отдадут не брахману.

— Давно это началось?

— При мусульманских правителях. Продолжили англичане. Моим предкам принадлежала большая деревня в Бенгалии. Я из брахманской семьи. — Джаянт расстегнул курту и показал брахманский шнур. — Дед рассказывал о своем детстве. Земля вокруг деревни принадлежала его отцу, моему прадеду. Он сдавал ее в аренду, и благодаря этому семья могла безбедно существовать, посвящая все время служению в храме и изучению священных писаний. Прадед знал наизусть множество писаний. Был знатоком «Джьотир-веды» и Аюрведы, «Ману-самхиты». Он давал жителям всей округи и материальные, и духовные советы. К нему приносили больных, и он лечил их тем, что клал на них руку и произносил «Кришна». Его считали святым. Англичане издали закон, по которому у брахманов отобрали землю. И те, чтобы прокормить семьи, вынуждены были поступать на работу. А, следовательно, тратить меньше времени на духовную практику. Моим предкам пришлось переехать в Мадрас и заняться бизнесом. Но отец хочет пойти по стопам своего деда, а я — по его стопам. Когда-нибудь мы оставим все и, как мой прадед, будем служить в храме.

* * *

Солнечный ветер трепал волосы мужчин, стоявших на валу крепости Святого Джорджа. Чайки с криками носились в вышине, иногда резко устремляясь к изумрудным волнам. Безмолвие царило над губернаторским дворцом, солдатскими казармами, церковью Святой Марии.

— Более трехсот лет назад здесь высадились английские солдаты. Они построили крепость, которая стала плацдармом завоевания Индии. Френсис Дрей, резидент Ост-Индийской компании, у местного царя приобрел земли, на которые перенес факторию компании. Это было в 1640 году. В 1680 году построили церковь Святой Марии. — Джаянт показал рукой на заброшенное здание. — Идемте.

Старая служительница взяла из рук Джаянта несколько рупий и тут же ушла. Внутри церковь оказалась еще более заброшенной, чем снаружи. Черно-белые, отделанные мрамором стены и колонны, пыльный и тусклый свет, проникающий сквозь цветные витражи окон. На стенах и колоннах — мраморные таблички с титулами бывших губернаторов и командующих карательными отрядами, именами сэров, эсквайров, их жен и детей.

— Посмотрите на картину «Тайная вечеря» Рафаэля над алтарем. Вообще-то подтверждений того, что картина написана Рафаэлем, почти нет. Англичане захватили картину в 1761 году в Понтичерри, ранее принадлежавшем французам.

Друзья застыли перед шедевром. Независимо от того, кто написал картину, она была великолепна. Иисус только что сказал апостолам, что один из них его предаст. Застывшие апостолы с удивлением и болью взирают на своего учителя, а Иисус печальным и мудрым взглядом смотрит как бы одновременно вдаль и на входящих в церковь.

— Каким мастерством надо обладать, чтобы так передать трагичность ситуации. Удивительная картина. — Бхима повернулся к Джаянту.

— Да. Я всегда привожу сюда своих гостей. Кстати, кашмирские христиане утверждают, что Иисуса предал не Иуда Искариот, а какой-то другой Иуда. Иуда Искариот вместе с Иисусом проповедовал в Индии. Он был его ближайшим учеником.

— Откуда ты знаешь?

— Ездил по делам в Кашмир. Там много интересного об Иисусе можно узнать. В этой церкви похоронен сын Йеля, Эдвард. Йельский университет. Илайху Йель — авантюрист-губернатор, занимался контрабандой алмазов, торговлей индусами и прочим. Чудовищно разбогатев, он потряс Лондон аукционами украденного в Индии. С условием, что колледж в Нью-Хейвене будет носить его имя, он пожертвовал его организаторам товары, вывезенные из моей страны. В Индию англичане приезжали грабить и убивать. В Англию уходили капиталы, там строились предприятия, жирели компании. А в Индии возводили казармы и церкви, разрушалась разными методами духовность, нищал народ, множились болезни. На совести англичан десятки миллионов убитых во время разделения Индии на две страны. Я был во многих странах. Но при мысли о посещении этой страны…

Джаянт замолчал. Все посмотрели на развевающийся над крепостью флаг Индии.

— Теперь здесь размещается правительство штата Тамилнад. Надеюсь, Индия возродится. Хотя это очень трудно.

Глава 16

Бхима, Сергей и Джаянт проводили в алтарной киртан. Джаянт глубоким красивым голосом пел, Бхима подпевал и играл на мриданге, Сергей подыгрывал ему на караталах. Друзья так увлеклись, что не заметили, как дверь открылась, и в алтарную вошел моложавый высокий мужчина в дхоти и курте и очень красивая женщина в золотистом сари. Они подошли к алтарю и низко поклонились Божествам. Сергей посмотрел на женщину. «Наверное, сестра. Только слепой бы не увидел, насколько они похожи. Тот же точеный профиль, высокий аристократичный лоб, гордая посадка головы». Изящество ее движений, звон колокольчиков на ножных браслетах, грациозно сложенные в приветствии-намастэ руки восхитили Сергея до глубины души. Когда брахман закрыл алтарь, Джаянт бросился к мужчине и женщине, почтительно склонился, прикоснувшись к их стопам:

— Мама! Вы уже приехали!

Отец, мама!? Брови Бхимы и Сергея удивленно поползли вверх. В лучшем случае они похожи на брата и сестру. Мужчина с любовью обнял Джаянта, а женщина нежно поцеловала в лоб:

— Как дела, сынок?

— Хорошо. Знакомьтесь. Это мои друзья из России. Помните, я говорил вам о них. Бхима, Сергей. Они путешествуют по святым местам. Отец, не возражаешь, если мы завтра поедем в Тирупати, а потом в Шри Рангам.

— Конечно, нет. Мы устали с дороги. Через час жду тебя в кабинете.

* * *

— Джаянт, расскажи о своей матери. — Сергей отвел взгляд от проносящихся мимо рисовых полей. — Если честно, я никогда не видел такой красивой женщины. Сколько ей лет? Бхима как-то рассказывал мне о женах полубогов. В моем представлении они стали ассоциироваться с твоей матерью.

При упоминании о матери лицо Джаянта расцвело.

— Маме пятьдесят лет. Может, кто-нибудь со мной и не согласится, но моя мама — лучшая мама в мире. Самое лучшее во мне — от нее.

— Джаянт, то же самое я могу сказать и о своей маме. Моя мама — лучшая мама в мире. — Бхима ущипнул Джаянта.

— Вы еще подеритесь. Додумались, чья мама лучше! — Сергей шутливо погрозил обоим. — Джаянт, ты все-таки расскажи, из какой она семьи, где училась?

— Мои предки по линии матери много столетий были брахманами-советниками царя Трипуры. Сейчас Трипура — штат на северо-востоке Индии. Потом по какой-то причине они перебрались на юг. Прапрапрадеда приглашал к себе на службу правитель Голконды, другие цари.

— Это где знаменитые алмазные копи?

— Да. Но предок отказался.

— Почему?

— Земля, на которой стоял английский форт, формально считалась вассальным владением правителя Голконды. Одним из главных достояний государства, его опорой, является целомудрие женщин. Благодаря англичанам индийские женщины лишались своего целомудрия. Это очень тяжкой кармой ложится на правителя и его советников.

— Почему? — удивился Сергей.

У Джаянта даже глаза округлились:

— Как это почему? Нецеломудренные, неверные женщины рождают нежелательное потомство. Потомство, неспособное вести благочестивую жизнь. А значит — разрушают семейные традиции. Женщины получают свободу общения с мужчинами, а безответственные мужчины начинают этим пользоваться. И женщина теряет свое достойное положение в обществе, становится утехой для мужчин. Она перестает выполнять свои функции в обществе, даже с точки зрения энергетики. Я в России не был. Но на Западе женщины беззащитны. Беззащитны перед произволом и чиновников, и мужчин. Девочек насилуют даже отцы и братья! Как у животных. Женщины на Западе не уверены в будущем, беспокойны, с кучей психологических проблем. Разве такие женщины могут воспитать нормальное потомство?!

— Ты прав, Джаянт, — вздохнул Бхима. — Женщина всегда должна находиться под защитой сначала отца, потом мужа.

— А если муж умер? — спросил Сергей.

— Сына. Джаянт тысячу раз прав. Главное достоинство женщины — целомудрие и верность. Но ты не рассказал о своей маме.

— Как у нас принято, мама получила домашнее воспитание, — продолжил Джаянт. — Дедушка и бабушка не пожелали рисковать благополучием дочери и не отправили ее учиться, как советовали некоторые, в Бомбей или на Запад. Уже тогда в общежитиях Бомбея такое творилось! Маму, как и ее многочисленных подруг, учили танцам, пению, игре на музыкальных инструментах. Всех больше она любит тамбуру и ситар. Психологии, экономике, священным писаниям, йоге. Попробуй-ка, управься, не зная этого, с огромным домом и большим количеством слуг. Когда бабушка, мать моего отца, услышала звон колокольчиков ножных браслетов своей будущей невестки, то сказала: «Это девушка достойна моего сына. Так может ходить только богиня!» Потом была свадьба, рождение трех детей. Я младший. Брат сейчас в Китае, а сестра вышла замуж и живет в Гуджарате.

Вдоль дороги Мадрас-Бангалор стоит множество маленьких и больших храмов. Сначала Сергей считал их, но после двухсотого бросил.

— Здесь говорят, что «в Тирупати не побывать — многое потерять». — Джаянт показал на виднеющиеся горы. — Тирупати расположен у отрогов Восточных Гат. Он находится как бы в центре амфитеатра из гор. Если посмотреть с самолета, отроги Гат здесь напоминают изогнутое тело змеи. Это Ананта-шеша, поддерживающий и защищающий место, где живет Верховный Господь. Семь холмов Тирупати — Его застывшие капюшоны.

Джип остановился у развилки.

— В главный храм ведут две дороги. Четырнадцатимильное шоссе и прямой семимильный подъем со ступеньками. Я предлагаю подняться пешком. Хотя это и непросто. Устад за это время подгонит машину к храму и снимет комнату. Согласны?

Бхима и Сергей кивнули, надели на голову широкополые шляпы, предусмотрительно захваченные Джаянтом, и вышли на раскаленную солнцем дорогу. Джаянт дал распоряжения водителю и присоединился к друзьям. Солнце нещадно палило. Уже через пятнадцать минут все взмокли и постоянно вытирали катящийся с лица пот. Первый крутой подъем. Второй. Сергей, обведя взглядом нескончаемые вереницы людей, шедших навстречу друг другу, — к храму и обратно, — сказал: «Никогда не поверю, что все они хотят освобождения».

— Конечно, нет. — Джаянт блеснул белозубой улыбкой. — Явное большинство идет вымолить у Господа Венкатешвары исцеление или благополучие себе и близким.

Друзей обогнал носильщик, у которого в клетушечке за спиной сидел калека. Сергей успел заметить молитвенно сложенные руки, слезы, бегущие из глаз, и губы, непрестанно повторяющие: «Кришна, Кришна».

— Встреча с Господом Венкатешварой поможет стать ему здоровым?

Джаянт пожал плечами:

— Независимо от того, станет он здоровым или нет… Вдруг он был великим грешником и обязан это отработать. Благо от даршана он, несомненно, получит. Если карма позволит, Господь Венкатешвара устроит ему встречу с доктором, который его вылечит. Если карма не позволяет, Господь даст ему понимание, с чем лучше всего стоит обращаться к Нему. И постепенно решит его материальные проблемы.

— У нас был случай. Пришла в храм девушка. Не помню, как зовут. Кажется, Юля. Она училась в каком-то училище и была немой с детства. Мы ей: «Надо Святые Имена Бога повторять, читать писания». Она и стала пробовать это делать. Так, пытаясь произнести имя Бога, и заговорила.

— Пить хотите? — Джаян вынул из сумки бутыль с водой. — Лет пятьсот назад где-то в этих местах жил брахман по имени Рама. Он был очень беден и постоянно недоедал. Зная, что только Верховный Господь может изменить его карму и дать освобождение, он решил пойти в Джаганнатха-Пури к Господу Джаганнатхе. Придя к Нему в храм, брахман стал просить: «О мой Господь, я нищий и умираю от голода. У меня нет никого, кроме Тебя! Спаси меня от мук бедности, дай мне богатство». На следующий день он пришел к Господу опять: «Избавь меня от бедности, иначе я покончу с собой прямо у Тебя на глазах!»

А в это время Господь Шри Чайтанья Махапрабху — Он тогда жил в Пури — вместе со Своими близкими спутниками пел об играх Кришны. И когда в храме брахман сказал это, Господь замолчал и стал печальным. Семь дней брахман соблюдал пост и молился, но Господь Джаганнатха молчал. И тогда брахман решил утопиться в Бенгальском заливе. Готовясь войти в воду, он вдруг увидел, как из океана вышел мужчина огромных размеров, принял нормальные для нас размеры и направился к городу. Изумленный брахман пошел за ним. Незнакомец спросил его:

— Кто ты и зачем идешь за мной?

— Я нищий брахман. Из-за плохой кармы все от меня отвернулись. Много дней я голодаю и от отчаяния решил утопиться.

Незнакомец пожалел брахмана:

— Я Вибхишана. Вибхишана — брат Раваны, которого убил Господь Рамачандра. И иду к Господу Джаганнатхе. Ты страдаешь за прошлые грехи. И, как все люди, должен получить плоды своей хорошей и плохой деятельности. Идем со мной. Взглянув на улыбающийся лик Господа Джаганнатхи, ты навечно избавишься от страданий. В это время Шри Чайтанья Махапрабху со спутниками находился в храме Тота-Гопинатхи. Нищий брахман и Вибхишана, который тоже принял облик брахмана, пришли к Нему. Шри Чайтанья Махапрабху попросил их подойти. Вибхишана сел рядом с Господом, а нищий брахман остался у дверей. Господь Чайтанья Махапрабху обнял Вибхишану: «Сколько времени прошло, и вот Я снова вижу тебя! Как ты живешь?» Никто из слуг Господа не знал этого брахмана, никто не понимал их беседы.

— Брахман, стоящий у дверей, жестоко страдает, — сказал Господь Чайтанья, — из-за нищеты он утратил свое знание и пришел сюда, обвиняя в своих трудностях Господа Джаганнатху. Он не дает Ему покоя. Увы, такова природа людей. Они ищут недостатки не в себе, предпочитая обвинять во всех неприятностях Господа. Страдания приходят за грехи, но они говорят, что во всех страданиях виноват Господь. Если на их долю выпадает удача, они считают это своей заслугой. Этот брахман хотел покончить с собой. Что мог сделать для него Господь Джаганнатха? Но встреча с тобой спасла брахмана от бедности. Дай ему богатств, и пусть он будет счастлив.

— О, мой Господь, я сделаю так, как ты желаешь.

Потом нищий брахман спросил Вибхишану:

— Ты говорил с этим санньяси и уходишь, даже не заходя в храм Господа Джаганнатхи?

— Ну, ты и туп! Ты только что видел Господа Джаганнатху. Твое желание разбогатеть исполнится. Я дам тебе несметные богатства!

Потрясенный брахман обхватил стопы Вибхишаны:

— Умоляю, отведи меня к Господу Чайтанье. Я хочу еще раз увидеть Его.

— Почему вы вернулись? – спросил Господь Чайтанья у Вибхишаны.

— О мой Господь, спроси у этого брахмана.

— О Господь! – упал перед Шри Чайтаньей нищий брахман. — Ты душа всех живых существ. Ты — Сам Господь Джаганнатха. Прости меня, низкого и отвратительного оскорбителя. Из-за плохой кармы я нищий и пришел к Тебе просить от этого лекарство, но не то. Ты — самый лучший доктор, дай мне истинное средство, ибо из-за совершенных в прошлой жизни злодеяний я на краю гибели.

Господь Чайтанья ответил ему:

— Иди, страдай и наслаждайся, как заслужил. Но так как Господь Джаганнатха явил тебе Свою милость, в конце ты достигнешь Его стоп.

Вибхишана и счастливый брахман ушли.

— Кто это были? — Спросили Господа спутники.

— Брахман Рама из южной Индии заслужил своими грехами в прошлой жизни нищету и пришел просить Господа Джаганнатху о милости. Господь Джаганнатха устроил ему встречу с Вибхишаной. Царь Вибхишана по моей просьбе исполнит все желания нищего брахмана и даст ему несметные сокровища.

В любом случае, по всем вопросам лучше обращаться к Самому Господу. А не к полубогам или кому-то еще. Никто не может дать то, что может дать Господь.

Сергей стал вглядываться в лица паломников. Какие они разные: веселые, грустные, одухотворенные и нет. Навстречу друзьям шла группа вайшнавов. «Какие светящиеся лица! А тилак не такой, как ставит Бхима».

Джаянт приветливо помахал рукой пожилому мужчине, возглавлявшему эту группу. Вайшнав улыбнулся и тоже помахал рукой.

— Это мой дядя, — объяснил Джаянт. — Он принадлежит к Рамануджа-сампрадае. Водил к Господу Венкатешваре сотрудников своей фирмы. Когда дядя приезжает сюда один или с семьей, он поднимается к храму на коленях.

- Интересные здесь бизнесмены, — Сергей проводил взглядом группу, над которой витали имена Бога.

Вот и последний, седьмой, переход закончен. Вокруг храма солидное поселение, а на склоне — добротные домики.

— Передохнем? — Бхима уселся на подстилку и вылил на себя бутылку воды. — Жара!

— Посмотрите вокруг! Господь Венкатешвара улыбается нам этой красотой. Каждый раз я застываю в восхищении от этого великолепия и готов смотреть, смотреть. Вобрать в себя глазами этот сказочный пейзаж. Храм Господа Венкатешвары с окрестными храмами — крупнейший религиозный центр страны. Раньше храмы существовали за счет пожертвований разных царей, а теперь — пожертвований паломников, бизнесменов, партий.

— Нам надо давать милостыню? – спросил Бхима.

— Как хотите. В таких местах всегда много обманщиков, нищих-профессионалов. Я даю только тем, кому считаю нужным. Но если вы хотите избавиться от плохой кармы, можете давать. С деньгами переходит карма. Многие индусы, зарабатывающие на черном рынке, специально приезжают в святые места, чтобы с пожертвованиями отдавать нищим свою плохую карму. Эти глупцы берут и деньги, и карму. И страдают потом. Очень страдают. Если человек не ведет святой образ жизни и берет пожертвования, он — самоубийца. Самоубийца также и тот, кто дает милостыню, зная, что на его деньги будут покупать мясо, алкоголь, сигареты и тому подобное.

— Джаянт, трудно быть богатым? – поинтересовался Сергей.

Джаянт, совсем не ожидая такого вопроса, задумался.

— Знаешь, Сергей, и да, и нет. Легко, потому что у тебя всегда есть деньги для паломничества. Трудно, потому что на тебе лежит ответственность за сотрудников фирмы. Если они грешат, то часть этих грехов переходит ко мне. Если они благочестивы, ко мне переходит часть их хорошей кармы. И то, и другое задерживает в материальном мире. Вот и приходится себя блюсти, что для нас не так трудно. И религиозность сотрудников поддерживать. А это становится делать все труднее и труднее.

— Но ведь начинается Золотой Век, — продолжил Сергей. – А значит, люди будут становиться все лучше и лучше.

Джаянт рассмеялся:

— Вообще-то идея того, что к Богу может попасть только бедный – очень молода. Ей меньше пяти тысяч лет. И авторами этой идеи стали молодые религии, не имеющие полного Знания. Религии, которые не могут дать идеального общества. На самом деле бедные не могут прийти к Богу, так как полностью сосредоточены на выживании.

В цивилизованном обществе нет бедных. Там все как минимум состоятельны. Бедность обычно выбирают добровольно те, кто к ней готов. Чтобы полностью сосредоточиться на духовном. Это святые и мудрецы. Остальные же живут материально очень и очень хорошо. Так было миллионы лет.

— Значит, сейчас…

— Сейчас бедных много потому, что, во-первых, правители не умеют править. Во-вторых, люди живут по придуманным ими законам, а не по законам Вселенной. В-третьих, живут в выдуманном, а не в реальном мире. От реального мира они отгораживаются миллионными городами, искусственными условиями жизни. Обрубают связи с природой. А главное, современные люди забывают культуру своих древних предков. Знание, которое делает людей счастливыми. По крайней мере это относится к Индии и России

Гоа. Встреча.

Панаджи, столица Гоа, встретила Бхиму и Сергея очень приветливо. Немного отдохнув в гостинице, друзья решили обследовать город. Хозяин гостиницы посоветовал им сначала взобраться на вершину холма, на котором расположен город.

Обозревая великолепную панораму, открывающуюся с вершин, Сергей произнес:

— Это не страна, а рай на земле. Только в раю может быть так красиво!

Действительно, невозможно было не залюбоваться Мандови, петляющей среди зеленых островов, черепичными крышами домов, окруженных пальмами, стенами Агуада — крепости, контролирующей вход в реку, простирающейся вдаль синевой Аравийского моря.

— Расскажи про Гоа, — попросил Сергей, пока они спускались по чистым улочкам к подножию холма.

— С удовольствием, — Бхима поймал красный мячик, пущенный из двора десятилетним мальчишкой, и кинул его обратно. — Так… В каком же году это было? Где-то в 1510 году Гоа стало владением Португалии. Как «истинные» христиане, португальцы, конечно, не могли не видеть, что индусы намного более благочестивы и гораздо больше просвещены в плане духовности. Как же управлять такими людьми? Ответ напрашивался один: сделать их такими же дремучими, как они сами. Были приглашены наиболее ревностные миссионеры. Гоа со временем хотели превратить в центр миссионерской деятельности и центр распространения власти и торговли Запада. Индуистов и мусульман пытались обратить в христиан сначала доминиканцы, потом францисканцы (так опорочить имя великого святого!), потом иезуиты.

— Как они их обращали?

— Очень просто. Например, Франсиско Ксавьер. Он проповедовал не только в Гоа, но и на территории других современных штатов. Он считал, что для обращения ему достаточно благословить индуиста или мусульманина, произнести несколько молитв и… Человек уже христианин! Таким образом, он сделал «христианами» десятки тысяч человек. Представляешь, подходит к крестьянину такой миссионер, говорит что-то на непонятном языке и уходит. А ничего не понимающий крестьянин разводит руками и, придя с поля домой, как и раньше, поклоняется Раме, Шиве, Аллаху. Франсиско Ксавьер был очень честолюбив. Не в меру. Увы! Его мечтам христианизировать всю Азию не суждено было сбыться. Он умер по пути в Китай. По-моему, между 1552-1560 годами. Точно не помню. Инквизиция здесь воевала около трехсот лет. Уничтожались индуистские храмы, мечети. Насколько я помню, как-то за один день было уничтожено двести восемьдесят пять храмов. А на их месте построены костелы.

— Зачем? Это же богохульство.

— Я до сих пор не могу понять этого. Зачем уничтожать храмы другой веры? Когда ты вчера дрых, я газету читал. В ней была статья известного в Индии публициста. Он приводил данные не менее известного историка. Оказывается, за время правления мусульман было снесено примерно сто тысяч индуистских храмов и убито более ста миллионов индуистов! В газете также обсуждается конфликт в Айодхье. Мусульмане там разрушили множество храмов Господа Рамачандры. В том числе и главный. И на их месте построили мечети. Сейчас индуисты хотят снести мечеть, где стоял главный храм Господа Рамы, и воссоздать его. Так мусульмане устроили бунт. Очень странно. Мы можем уничтожать храмы другой религии, а наши — не моги. Фантастика! Люди совсем не боятся Бога!

Сергей вспомнил, как они ездили в Матхуру, на место явления Господа Кришны. На самом месте явления Кришны стояла большая мечеть. Мусульмане, чтобы «поставить на место» индуистов, уничтожили их главный храм. И построили там свою мечеть. Индуистам, естественно, это не понравилось. Когда Индия стала свободной, они потребовали, чтобы мечеть снесли и восстановили храм Кришны. Правительство не пошло на такой шаг. Тогда радикальные индуисты решили мечеть взорвать. Вот поэтому-то кордон из полицейских, стоящих возле комплекса мусульманских и индуистских храмов на месте явления Кришны, намного больше, чем даже в закрытых правительственных учреждениях. Сергея удивило, что паломников проверяют строже, чем пассажиров в аэропорту.

— А ты можешь привести пример наказания за такое?

— Вот, первое, что пришло на ум. Помнишь, сколько попов было убито в Советском Союзе во время репрессий?

— Поиздевались над ними тогда коммунисты.

— Да. Скорее всего, эти попы в прошлой жизни были православными миссионерами или теми, кто по их приказу уничтожал славянских волхвов, ведунов. А также ведуний, весталок и других целомудренных женщин, на энергии которых держались славянские государства. И других славян, которые не хотели принимать чужую иудео-греческую веру. Которую они считали языческой, ибо в ней ничего не говорится о Верховном Господе. В отличие от веры славян. И убито было тогда много миллионов человек. Если кто-то считает, что ради утверждения веры можно убивать не принимающих ее и сжигать их храмы… В следующей жизни он на своей шкуре испытает то же самое. Закон кармы. Никуда не денешься. Еще один пример коллективной кармы. Не помню, с кем воевали тогда иудеи, но, чтобы отличить своих от противников, они заставляли людей произносить определенные слова. Потому что враждующая народность не могла их произносить так же, как они. Всех, кто не мог правильно произнести слова, ожидала смерть. Независимо от возраста. Через какое-то время иудеи опять воевали. Ой, что я говорю. Это было в Отечественную, на Украине. Фашисты, чтобы определить, еврей человек или нет, заставляли всех произносить слово «кукуруза». Смерть, опять же независимо от возраста, ожидала тех, кто не мог произнести его нормально. В общем-то, неприятная тема. Поедем завтра в старый Гоа? Там должно быть красиво.

— Поедем. А как Гоа к Индии присоединился?

— Инквизиция, потом фашисты «достали» местное население, которое хотело, чтобы Гоа присоединился к Индии. Последователи Ганди, то есть сторонники не оправдавшей себя политики ненасилия, пытались присоединить Гоа мирными методами. Например, они организовали мирную демонстрацию, которая на границе была мирно расстреляна. А когда последователи Ганди ушли на пенсию, Индия в 1961 году просто ввела в штат свои войска. В общем, история португальского владычества закончилась бесславно. Португальцы хотели заставить индийцев отказаться от своей культуры, не получилось. Индия — удивительная страна. Ее культура настолько высока, что поглотила культуры всех завоевателей.

На следующее утро Бхима и Сергей взяли такси и отправились в старое Гоа. Утренняя дорога была пустынна. За окном мелькали аккуратные домики, кресты на обочинах. Джунгли вдруг сменялись пальмовыми рощами. Неожиданно машина выехала на большую площадь.

Оглядывая заброшенные огромные церкви, Бхима вздохнул:

— Увы, это все, что осталось от некогда цветущего города. Ведь в те времена он был намного красивее и благоустроеннее, чем Париж и Лондон. Эту цветущую колонию называли «Вельха Гоа». И еще «городом из золота».

— А где остальной город?

— Посмотри на склоны холмов. Видишь, все заросло. Жутковато. Умерший город.

— Однажды в Бразилии мы наткнулись на древний индейский город, — вспомнил Сергей. — Ощущение было такое же. И хотя в нашей группе было трудно кого-то напугать, мы предпочли остановиться в другом месте.

— А куда делись жители этого города?

— Скажу, но это мой секрет. Я считал информацию с какого-то культового здания. Жители города ушли в другое измерение.

— Все?

— Да. Это было задолго до испанцев. А когда пришли испанцы, несколько индейских племен, имея какие-то старые книги, также ушло в то измерение. Потом я слышал разговоры старых индейцев, которые подтвердили мою информацию. А чей это памятник?

— Камоэнсу, автору поэмы «Лузиада». В ней воспето путешествие Васко да Гамы в Индию.

— Кафедральный собор уже открыли. Зайдем?

Друзья пересекли площадь и вошли в храм. Тишина. Шаги гулко раздаются в пустынном здании. Надгробные надписи с именами разных донов, идальго, захороненных в соборе. «Странный обычай хоронить трупы в храмах. Храм — самое чистое место. А как он может быть чистым, если в нем захоронения? И далеко не святых людей».

У алтаря два старика-священника. Сергей слышит неясные фразы о славе Господа.

— Пойдем отсюда. Как замок с призраками. Еще куда-нибудь зайдем?

— Давай зайдем. Столько времени ехали! – попросил Бхима.

В другой огромной церкви было не так пустынно. За старым священником повторяли молитву четыре монахини.

— Поехали в Панаджи, — начал канючить Сергей. — Не могу здесь. Город мертвецов. Я же почти в отпуске. И отрицательные впечатления меня расстраивают.

— Согласен. Давай завтра в Бомбей, — предложил Бхима.

— На самолете.

— Хорошо. Лететь, по-моему, час.

Остаток дня друзья читали мантру и бродили по городу, наслаждаясь дивной красотой и спокойствием. В аэропорту Сергей почувствовал опасность. Обшарил пространство. Странно, никого. Но тревога нарастала. Родригес! Тревога связана с ним.

— Бхима! Дело пахнет керосином.

— Ты что-нибудь чувствуешь?

— Да, Родригес. Не знаю, правда, каким боком. В течение часа я его встречу. А значит, и его компанию. И, скорее всего, компанию его друзей.

— Что делать? – деловито спросил Бхима.

— Вид, что мы незнакомы.

— Может, не полетим?

— Какой смысл? Вдруг они меня ждут около аэропорта или в городе.

— Я не оставлю тебя!

— Бхима, это не мистер Датт и его малыши. С телом расстаться хочешь? Так здесь не святая дхама. Мне легче, если я один, лучше молись. У тебя есть знакомые в Бомбее?

— Нет.

— А место какое-нибудь?

— Храм в Джуху.

— Не пойдет. Они, наверное, будут меня искать там, где вайшнавы. Слушай, из аэропорта едешь в офис Аэрофлота. И жди там. Если будут спрашивать про меня, не отпирайся. Встретил, мол, русского, и решили путешествовать вместе. Но в аэропорту он исчез. И так далее.

Сергей достал черный рюкзак со множеством карманчиков и переложил в него из сумки три объемистых пакета.

— Обрати внимание на этот брелок, — Сергей показал темно-синий брелок с голубой надписью «Найк». — Сумку возьми себе. Да не волнуйся за меня. Не в первый раз. Если б ты видел, в каких я бывал переделках! Это просто мера предосторожности. Я сейчас в заведеньице зайду. Когда выйду, ты меня не знаешь.

Сергей зашел в туалет, а Бхима взял четки, чтобы повторять Святые Имена. Каждого выходящего из туалета он осматривал: Сергей или нет? Наконец из туалета вышел высокий, почти как Сергей, европеец. Черные длинные волосы, пышные усы. На шее — рудра-малы, в правом ухе — большая серебряная серьга. Потрясные джинсы с заплатами. Майка с изображением Будды. Духовный хиппи, да и только. Если бы не рюкзак, Бхима ни за что не узнал бы друга.

Объявили посадку. Пассажиры потянулись к выходу. Бхима шел впереди Сергея метров на шесть и чувствовал его спокойный, уверенный взгляд. Салон эконом-класса был полупустым. Друзья сели на разные места. Перед взлетом к самолету подъехало пять машин. Сергей сразу же встрепенулся. Ага, вот и вы. Из передней дверцы БМВ выскочил — ба! знакомые все лица — Хуан и открыл заднюю. Из машины показался — опять знакомое лицо! — Родригес, и галантно подал руку жене. В самолет сначала поднялись по трапу два незнакомых Сергею телохранителя, потом Родригес с женой, Хуан, Марко и несколько индийцев.

— Приехали. Какая встреча! Блин, ну какого хрена, Родригес! Ты что, не можешь себе самолет или вертолет купить? На рейсовых катаешься? Денег нет?

Сергей полностью отключил чувства и мысли. Они сейчас могут только мешать. По телу разлилась умиротворяющая пустота, из которой тело может принять любую форму, а чувства проявляться так, как хочет хозяин.

Сергей положил ноги на соседнее сиденье, благо сидений было три, сдвинул на лоб кепку. Ну, кто не поймет и будет трогать иностранца, отдыхающего с каким только возможно удобством?

Мысленному взору Сергея предстал первый класс. Родригес с женой усаживаются в кресла. Рядом — Марко и Хуан. Индийцы прошли в эконом-класс. Самолет взлетел. Примерно через пятнадцать минут полета у одного из индийцев зазвонил телефон. Моложавый индус с пышной шевелюрой смоляных волос поднес его к уху, потом торопливо набрал какой-то номер. Сергей увидел, как в салоне первого класса Хуан поднес к уху свой телефон. Сергей со злорадством наблюдал, как поползли вверх брови Хуана, лицо исказило беспокойство. Он встал, подошел к Родригесу и что-то прошептал ему на ухо. Теперь от удивления брови поползли вверх у Родригеса.

- В списках пассажиров двое русских, и один из них Князев?

Надо отдать должное, Родригес остался спокоен и дал несколько распоряжений. Хуан подошел к эконом-классу и, слегка отодвинув краешек занавеси, внимательно осмотрел салон. Несколько индийских супружеских пар, группа французов-туристов, какой-то кретин, вытянувший ноги на пустых сидениях. Какие они бывают беспардонные, эти европейцы! И западный индуист. Явно не Царев. Хуан подозвал сопровождавшего их индийца с пышной шевелюрой и что-то сказал ему. Тот подошел к стюардессе и достаточно долго с ней говорил. Стюардесса, хорошенькая молодая женщина в красивом сари, с пониманием кивнула и направилась к Бхиме. Сергей даже удивился невозмутимости и спокойствию, с которым тот стал отвечать на вопросы.

— Извините, вы из России?

— Да.

— В списках пассажиров числится еще один русский. Вы не знаете, где он?

— Не знаю. Мы вместе приехали в аэропорт, и вдруг он исчез. Во всяком случае, я не видел его среди отлетающих.

Стюардесса передала слова Бхимы охранникам Родригеса. А Бхима как ни в чем ни бывало продолжал смотреть в иллюминатор и читать мантру.

Не удовлетворившись словами стюардессы, к Бхиме подошел Хуан.

— Разрешите представиться. Стив Диас, сотрудник Интерпола.

Бхима удивленно посмотрел на огромного бразильца и протянул ему руку.

— Очень приятно. Бхима дас.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов. О вашем знакомом, — Хуан устроился в соседнем с Бхимой кресле.

— О котором спрашивала стюардесса?

— Да. Сергей Князев.

— Я могу только повторить то, что сказал ей. Мы жили в одной гостинице. По его просьбе я купил билеты в Бомбей. Вместе приехали в аэропорт, и он вдруг исчез. Я пытался найти его, но не нашел. Среди тех, кто заходил в самолет, его не было.

— И вы даже не подозреваете, где он может быть?

— Откуда? – сделал удивленный вид Бхима.

— Извините, я вам покажу сейчас несколько фотографий. Нет ли его на них?

Бхима уверенно показал на фото Сергея: «Этот».

Хуан еще раз извинился и вышел.

- А Бхима-то молодец. Если не видишь ауру, заподозрить во лжи нельзя. Вот актер! — Сергей увидел, как Хуан наклонился к Родригесу.

— Стелла, я отлучусь, нам нужно поговорить.

— Что-нибудь случилось?

— Конечно, нет, дорогая. Побудь немного одна.

— Синьор, приставить к Стелле охрану? – спросил Хуан.

— Зачем? Царев — идейный. Женщин не трогает.

— Что прикажете?

— С русского не спускать глаз. Проследи, где остановится. Он индуист. А Царев сейчас работает под них. Может, в Бомбее они встретятся.

* * *

— Лопух ты, Родригес, — усмехнулся Сергей, — о чем я тебя и уведомлю.

Хуан еще раз внимательно осмотрел эконом-класс. Русский не отрывается от четок, французы веселятся, индийские пары чинно сидят, а тот кретин, кажется, уже выспался и что-то пишет. Беспокоиться нечего. Сам Господь защищает моего хозяина. Этого Царева на самолете нет. Ну и хорошо!

Как только «Боинг» приземлился, к нему подкатило несколько машин. Под усиленной охраной Родригес с женой сели в «Кадиллак» и отбыли. Машина уже полчаса неслась вдоль океана, как до Родригеса вдруг дошло, что в его волосах что-то находится.

— Стелла, посмотри волосы. Сзади.

Стелла протянула мужу небольшую черную капсулу. «Досточтимый лопух!» Лицо Родригеса вытянулось. «За время нашего полета над прекрасным берегом Аравийского моря я мог отправить тебя к праотцам минимум пятьдесят раз. Перестань за мной охотиться, иначе я начну охоту за тобой. Роль кошки, согласись, у меня получается гораздо лучше, чем у тебя. Твой старый друг Сергей Царев».

Из груди Родригеса вырвался яростный крик. Стелла испуганно взглянула на мужа:

— Что случилось? Тебе плохо?

— Негодяй, подлец! – вопил Родригес.

— Синьор? – Хуан превратился в знак вопроса.

— Он был в самолете! Вот его записка! Кто в аэропорту?

— Педро и Рики. Следят за русским индуистом.

— Кто мог написать записку?

Хуана словно озарило:

— Европеец-хиппи. Когда я последний раз осматривал салон, он что-то писал.

— Это был он! Олухи! За что я вам плачу? Спокойно, только спокойно. – Начал уговаривать Родригес сам себя. — Звони Педро. Пусть он следит за этим… Как его… индуистом русским. Нет. Пусть задержит его. Рикки — за хиппи. И очень осторожно. Две машины туда. И Марко.

Родригесу не надо было смотреть, как машины развернулись и полетели к аэропорту.

Сергей рассчитал все правильно. Пока Санчес обнаружит капсулу, пока машины повернут в аэропорт, пройдет минимум час. За час в многомиллионном Бомбее можно раствориться запросто. Даже при наличии хвоста за Бхимой.

— У вас сумка упала. — Сикх ростом выше среднего, в тюрбане и пенджаби, с черной бородой приблизился к Бхиме, показывая на поясную сумку, лежащую на полу.

— Спасибо, — взгляд Бхимы задержался на бордовом рюкзаке сикха и брелке с надписью «Найк». — Спасибо. Не знаете, скоро багаж начнут выдавать?

— Скоро, наверное. У меня-то багажа нет. Пойду брать такси.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил Бхима.

Наконец появился багаж. Бхима с облегчением вздохнул, взял с конвейера две объемистые сумки и пошел к выходу. У стоянки такси к нему подошли два здоровых парня. «Латиноамериканцы», — сразу определил Бхима.

— Нам нужно задать вам несколько вопросов. — Огромные ручищи бразильцев потянулись к сумкам Бхимы. Тот с каким-то отрешенным интересом окинул их взглядом с головы до ног и сказал:

— Вы мне надоели. Я уже ответил на ваши вопросы.

— У нас появились новые. Пройдемте к той машине.

— Не хочу.

Бразильцы схватили Бхиму за руки. «Среди бела дня. При честном народе. Вот нахалы!» — возмутился Сергей. Рядом затормозило такси. Возле бразильцев вырос сикх.

— Непонятно? Не хочет он с вами идти, — сикх дружески обнял верзил. Они неестественно застыли, уставясь друг на друга.

— Едем!

Когда через пятнадцать минут машины с командой Родригеса подъехали к аэропорту, естественно, Бхимы и Сергея там не было. Внимание Марко сразу же привлекла толпа у стоянки такси. Приблизившись, Марко увидел Педро и Рики, стоявших неподвижно и смотревших друг другу в глаза. Усилия полицейских и таксистов, пытавшихся сдвинуть их хотя бы с места, ни к чему не приводили. Кто-то схватил Педро за рукав и принялся тащить в сторону. Бесполезно. Ругаясь на все лады, Марко позвал своих людей, растолкал толпу и подошел к друзьям, стоявшим, словно два памятника. Марко посмотрел обоим в глаза, поднял и опустил руку Рики. Рука, как маятник, снова поднялась и ударила Марко в нос. Потом опустилась и снова поднялась, опять ударив Марко, но уже под подбородок. Слава Богу, никто не понял жутких ругательств, полившихся изо рта телохранителя Родригеса. Яростно сигналя, подкатили машины, в которые, как бревна, и положили на задние сидения Педро и Рики.

— Не расстраивайтесь, мой друг! — Гуру Сангам, контролирующий теневые операции западных штатов Индии, гостеприимный хозяин дворца «Маник Багх», протянул Родригесу бокал искрящегося шампанского.

— В нашем деле не всегда все идет гладко. К сожалению, без промахов не обойтись. Посмотрите лучше, какой подарок я вам приготовил!

Погасли хрустальные люстры. Лишь тусклый свет позолоченных бра освещал большую гостиную, обставленную с восточной роскошью и изяществом. Послышалась тихая музыка. Над небольшой сценой, напротив стола для гостей, зажглись разноцветные фонарики. Лучи двух маленьких прожекторов осветили стройную фигуру молодой женщины в красной одежде и золотых украшениях. Откуда-то полилось сладкоголосое пение. Ритм музыки постепенно убыстрялся. Дивный глубокий голос завораживал, притягивал к себе. В такт песне женщина на сцене вдруг изогнулась и легко закружилась в танце. Тело красавицы то плавно скользило, то извивалось в необузданном танце. Чудный голос на мгновение замер и снова зазвучал. Сладострастно и немного печально. Казалось, гибкое тело танцовщицы слилось с музыкой и песней, стало их продолжением. Каждое движение рук и ног, каждое движение тела было наполнено каким-то непонятным, завораживающим смыслом. Вдруг голос и танцовщица одновременно замерли. Через минуту смолкла музыка и погасли прожектора. Родригес, не в силах прийти в себя, не отрывал глаз от сцены.

— Ну как? Еще никто не мог устоять перед чарами Умы и Деви, — Гуру Сангам знаком подозвал женщин, которые с большим достоинством приблизились к столу. — Эрнан! Позволь представить тебе золотой голос Индии Рани Деви и лучшую танцовщицу всех времен Уму.

Женщины изящно поклонились.

— Они мои друзья. И я иногда приглашаю их, чтобы познакомить гостей с искусством древней Индии.

Родригес сделал знак Хуану. Тот достал из нагрудного кармана бумажник и вручил каждой женщине по толстой пачке долларов.

— А это сюрприз моей жены!

Родригес обернулся на голос друга и обомлел. К нему направлялась жена Гуру и еще какая-то женщина, в которой он с трудом узнал Стеллу. Вместо очаровательной изящной западной женщины перед ним стояла обворожительная красавица в тончайшем, шелковом, с золотым шитьем по краям, сари цвета морской волны. Тонкие руки украшали браслеты, а на черных волосах лежала золотая диадема. На лоб и щеки опускались жемчужные подвески.

— Друг мой! Могу поспорить, сейчас ты увидел свою жену словно впервые. Наша мудрость говорит, что женщина в украшениях больше похожа на женщину, чем женщина без украшений.

Гуру Сангам легонько толкнул Родригеса в бок:

— Любоваться женщиной в таком наряде доставляет не меньшее удовольствие, чем лежать с ней на брачном ложе. А сейчас о деле. Приехал мой друг Натх Бхиде. Он из руководства бомбейской полиции. Заходи, Натх! Какие у тебя новости?

— По нашим данным события развивались так. К русскому вайшнаву на стояке такси подошли ваши люди, сэр! — Полноватый мужчина лет сорока пяти поклонился Родригесу. — Судя по всему, они предлагали ему сесть в машину. Он не хотел. Тогда неизвестно откуда появился индиец, сикх. Дружески что-то им сказал. Ваши люди, сэр, — Натх опять почтительно поклонился Родригесу, — замерли. А сикх схватил русского и запихал его в такси.

— Такси нашли? — спросил Гуру Сангам.

— Нет, сэр. Такси с таким номером в Бомбее вообще нет.

— Наклейки, вмятины?

— Ничего, сэр.

— Приметы сикха?

— Рост примерно метр восемьдесят, глаза черные, борода. Больше ничего, сэр.

— Проверяли храм в Джуху?

— Русский там не появлялся.

— Спасибо, Натх. Продолжайте поиски.

Гуру Сангам отпустил полицейского и, хитро улыбаясь, сказал:

— Эрнан! Завтра я отвезу тебя к одному человеку, который точно скажет, где находится этот, как его, ну, русский.

— Оборотень! — Родригес так сжал ручку кресла, что побелели пальцы. — Оборотень!

— Кем бы он ни был, от Майядеви ему не скрыться.

— ???

— Это жрица Кали. Я довольно часто пользуюсь ее услугами.

— Хорошо, что ты сегодня побрился, — Сергей ласково поправил сари на голове Бхимы. — Сделай вид, будто спишь, дорогая.

Бхима прыснул:

— Как скажешь, дорогой.

День клонился к закату. Такси с бомбейским номером быстро ехало в сторону Дели. На заднем сидении машины сидел молодой брахман с женой. Он озабоченно поглядывал в окно и торопил шофера.

Бхима на всякий случай шепотом поинтересовался:

— А если они найдут то такси?

— Не найдут. Во-первых, машины с такими номерами есть только в Брянске. Во-вторых, рожица, которую я налепил на заднее стекло, была на машине ровно десять минут. И таксист об этом не знает. Так же, как и о некоторых изменениях, которые произошли за это время с ним и его машиной. А уж после того, что я ему наговорил о мафии и дал восемь тысяч рупий! Я думаю, после нашего исчезновения он сразу же попытается все забыть. А из тебя получилась красивая индианка.

Бхима еще раз прыснул, вспомнив, как они перепугали молодую владелицу косметического салона на Мира Роуд. Как Сергей наплел ей о розыгрыше, который они хотели устроить для друзей. Потом, повесив на дверь табличку «Закрыто», Рупа час раскрашивала лицо Бхимы, учила одевать его сари. Бхима надел на себя все украшения, которые купил для сестры. Сергей, критически осмотрев себя и друга, остался доволен. Ну, какое дело может быть полиции до молодоженов: брахмана и его очаровательной жены. Выйдя из салона и увидев себя в зеркальной витрине магазина, Бхима философски заметил:

— Бывают же такие метаморфозы!

* * *

В очередной раз поторопив шофера, Сергей задремал. Внезапно машина резко затормозила.

— Кого-то ищут! — Шофер посмотрел в зеркало на пассажиров. — Кажется, иностранцев.

Такси объехало туристический автобус и снова набрало скорость.

— Проверяют документы у всех иностранных туристов и сикхов. Странно. — Таксист задумался. — Через час будем в Ахмадабаде.

Таксист еще раз посмотрел на шепчущихся, как голубки, молодоженов.

* * *

— Серег, хорошо, что ты додумался изобразить такой маскарад. И на хинди стал здорово говорить. Научишь своей системе?

— Научу. А ты молодец! Я смотрел на тебя в самолете и потом. Ты ничего не боялся?

— А чего мне бояться? Я ж второй десяток лет служу Богу. И за это время у меня было предостаточно случаев, чтобы убедиться: тех, кто ему служит, Кришна защищает. Если я не мог защититься сам, Он посылал того, кто это делал. Когда такое происходит постоянно, чувство страха перед опасностью совсем исчезает. Наблюдаешь за всем как бы со стороны. И ведешь себя очень разумно.

* * *

После двух часов пути кортеж автомобилей остановился у небольшого храма Кали. Гуру Сангам и Родригес вышли из машины и зашли в него. У мурти богини сидела седая жрица. Гуру Сангам поклонился ей. Жрица открыла глаза, узнала посетителя. Легко поднялась и повела гостей в дом. Родригес, вслед за другом, вошел в большую комнату. Напротив двери, у стены, стояло мурти Кали, а по периметру комнаты — масляные светильники на высоких ножках. В центре — массивная чаша на трех ножках, из которой валил пар.

— Что хочет узнать твой друг?

Гуру Сангам протянул жрице фото:

— Моего друга интересует этот человек. Где его можно найти?

— Положите богине подношения.

Жрица пристально посмотрела на фото Сергея, потом подошла к чаше и бросила в нее белый порошок. В чаше словно что-то взорвалось, из нее повалил дым. Жрица стала водить над чашей правой рукой и читать заклинания. Наконец дым исчез и жрица застыла.

— Этот человек находится под покровительством богов. В ближайшие десять месяцев ты не сможешь найти его. Когда этот срок пройдет, он проявится сам. И тогда мой сын сможет помочь тебе. Все.

СНОВА ПУРИ

— Вот и вы! — Милита радостно взглянула на Бхиму и Сергея. — Очень даже вовремя. Ключ от комнаты на холодильнике. Прасад, надеюсь, через час. Готовит Нрисимха.

И видя несколько удивленные взгляды Бхимы, Сергея и рикша-валлы, пояснила:

— Мы тут «Бхагаватам» изучаем. Если захотите, мы будем рады принять вас в свою компанию.

Бхима не выдержал и прыснул. Вид остолбеневшего рикша-валлы развеселил его так же, как и Сергея. Сергей дал рикша-валле двадцать рупий и сказал на хинди:

— Езжай, езжай.

Милита весело взглянула на друзей:

— Можете перепрыгнуть через ограду? Сура иногда пугается.

Бхима и Сергей понимающе кивнули, легко перескочили через полутораметровый забор и зашли в алтарную.

Сергей услышал:

— Бала, Сура, слушаем дальше. «Джанарданам» — повелителю живых существ. Перевод: «При помощи чистой медитации, глядя на Господа Шри Кришну, он избавился от всего неблагоприятного, присущего материальному существованию, и освободился от боли, вызванной ранами от стрел. Таким образом, вся внешняя деятельность его чувств прекратилась и, покидая материальное тело, он вознес трансцендентную молитву повелителю всех живых существ».

Сергей вернулся и подошел к окну. Милита сидела на верхней ступеньке невысокого крылечка, около которого справа лежала светло-коричневая корова. Оба ее уха были направлены к Милите и подрагиваниями чутко реагировали на каждый звук. «Мы отождествляем себя с материальным телом потому, что забыли о своих вечных отношениях с Господом…»

При этих словах корова как-то судорожно вздохнула и положила голову на колено Милиты. Та ласково взглянула на корову.

— Сурешка, не плачь. Тебе немного осталось терпеть, — Милита платочком вытерла слезинки, катившиеся из глаз коровы. — Посмотри на Балу.

Балой оказалась очень красивая, серая, с белоснежными пятнами кошка, сидевшая от Милиты немного слева. Бала что-то спокойно мурлыкнула и опять положила голову на передние лапки. Ну, совсем как человек, уютно расположившийся после долгих трудов.

«Душа изначально чиста, также чисты и чувства, которые из-за материального загрязнения становятся несовершенными и нечистыми. Когда же связь с Верховным Господом восстанавливается, чувства вновь освобождаются от материального загрязнения».

В это время к компании внимавших присоединился еще один слушатель. Из-за угла дома появилась красавица-кошка. Бело-серая с рыжеватыми пятнышками на спине. Кошка приблизилась к крылечку метра на два и остановилась. Видя, что Милита ее не прогоняет, а только очень строго смотрит, кошка с виноватым видом устроилась недалеко от Балы.

«И Он один обеспечивает живые существа всем необходимым».

С балкона свесился Нрисимха:

— Мама, Нимай, Нитай и Джаганнатха уже поели.

— Очень хорошо, — Милита закрыла Первую песнь «Шримад-Бхагаватам». — С завтрашнего дня будем читать молитвы Бхишмадевы. А сейчас я вынесу вам поесть.

Когда минут через пятнадцать Сергей спустился вниз, Сура уплетала очистки от овощей, а кошки пили из блюдечек молоко. На крылечке, подперев подбородок рукой, сидела Милита.

— Хорошо съездили?

— Очень.

Сергей присел рядом:

— Ты с ними разговариваешь, как с людьми.

— Так они и есть люди. То есть, у них тела животных, а сознание людей. Вот Балуся!

Услышав свое имя, бело-серая кошка оторвалась от молока и что-то мурлыкнула.

— Пей, пей. Это я о тебе брату рассказываю. Бала и Тина — сестрички. Их мама — Тара. Я ее не взяла в новый дом. Очень хитрая. В прошлой жизни была мистическим йогом, но любила, то есть, он любил секс. Поэтому и стал кошкой. Тара пыталась меня даже гипнотизировать.

— А ты?

— После гляделок она не показывалась несколько недель. Что может быть сильнее имени Абсолютной Истины? Тине было больше года, когда родилась Балуся. Тинка более сдержанна, не так страдала из-за тела кошки. А вот Бала. Как только начала соображать, поняла, что находится в теле кошки. Истерики были! Я иногда по часу ей писания читала, чтобы она успокоилась. Сам подумай, каково ей сейчас. Ведь в прошлой жизни она была махантой, то есть руководителем, одного из местных ашрамов.

— За что тело кошки?

— Некоторые маханты увлекаются югала-бхаджаном, баджаном вдвоем. Обычно у них есть несколько женщин, с которыми они занимаются сексом. Считают, что такой бхаджан может привести в духовный мир. В игры Радхи и Кришны. Мне один доктор рассказывал, как чуть не ошалел, когда 86-летний маханта попросил у него для себя лекарство для увеличения потенции. Цирк!

Кошки закончили пить молоко, облизали блюдечки. Бала облизала свой белый галстучек на грудке и устроилась в полуметре от ног Милиты. Тина благодарно мурлыкнула и совсем по-человечьи положила голову на согнутые передние лапки. Сергей любовался грациозностью кошек и почему-то вспомнил своего Потапыча: «Помер, наверное, мой Потапыч. Сколько лет-то прошло».

— А почему Тина себя странно ведет?

— Она полгода назад у нас провинилась. И только неделю назад я ее немного простила.

— За что?

— Она съела двух своих котят.

Тина, поняв, что говорят именно о ней, вскочила с жалобным мяуканьем. Сергею стало не по себе. В мяуканье Тины были внутренние рыдания, жуткая боль.

Глава 17

— Дикие кошки, и даже не совсем дикие, часто едят котят. И своих, и чужих.

— Да. Но у Тины сознание человека. Поэтому она была наказана.

— Все-таки ты ее простила.

— Обусловленность материальным телом очень сильна. И от этого никуда не денешься. Бала знает, за что получила тело кошки. И упиралась до последнего момента, чтобы не сбежать к соседнему коту. Но инстинкт размножения очень силен.

Даже Индра, владыка высших планет, обусловился телом свиньи, когда его прокляли стать свиньей на Земле. Другие полубоги пришли на скотный двор и стали просить его вернуться на райские планеты. Но Индра отвечал, что ему нравится быть свиньей. Что он любит своих жен-свинюшек и свинят. Тогда полубоги обратились к Брахме. И тот спустился с Сатьялоки и, не слушая просьб свиньи, убил ее. Когда Индра вышел из тела свиньи и понял, в какой иллюзии находился, то был потрясен могуществом материальной энергии. Тиночка, успокойся. Не плачь. Больше мы не будем об этом вспоминать. Договорились? Все будет хорошо. Хочешь еще молочка?

При слове «молоко» Тина замерла. Ее пушистый хвост встал трубой, а из пасти вырвалось: «Ма-ма». Милита улыбнулась и, наливая в блюдечки молоко, стала ласково приговаривать:

— Сейчас моя Тиночка и моя Балуся будут пить молочко. Тиночка больше не будет плакать.

Тина очень внимательно смотрела, как Милита наливает молоко в ее блюдечко. Еще одно благодарное «Мама», и молоко из блюдечка стало быстро исчезать.

— Странно, они даже не пытаются ластиться, — сказал Сергей.

— Бала и Тина прекрасно знают, что тела кошек постоянно нечисты. И через них, так же, как и через собак, на людей воздействуют духи и привидения. Поэтому и не пытаются ластиться и не заходят в дом. Раньше кошки и собаки никогда не жили в домах людей. А вот Сурешку можно гладить сколько угодно. Даже если она в своих испражнениях.

Сура доела очистки овощей и испортившуюся манную кашу («Сутки не было света, холодильник не работал», — пояснила Милита.). Сергей заметил, как корова следила за разговором, постоянно кося в их сторону левым глазом и подергивая левым ухом. «Васька слушает, да ест».

— На сегодня, мои хорошие, все, — Милита погладила Суру, ласково улыбнулась кошкам. — До завтра.

— Красивые кошечки, — сказал Сергей, когда с Милитой поднимался на второй этаж. — Особенно Тина.

Милита остановилась на середине лестницы:

— В старом доме мы вместе читали мантру. Вернее, я читала, а она слушала и пыталась повторять. Когда я уставала сидеть или стоять и начинала ходить по крыше, Тинка вставала у меня на дороге. Ей неудобно было слушать и говорить во время ходьбы. А однажды, Тина так расчувствовалась! Она сидела, и я, что-то говоря, наклонилась к ней. Тинка встала на задние лапы, передние положила мне на щеки и чмокнула меня в нос. Сосед, стоявший на своей крыше, потом долго смеялся над нами. Тинка и Балуся пытаются иногда и мыться в больших лужах. Чтобы хоть иногда быть чистыми.

Ратха-ятра

Пури. Я снова в в Пури. Сергей шел по мокрому песку вдоль берега и любовался полной луной. В темной дали сверкали огни рыболовецких судов из Парадипа, едва белели паруса лодок.

Сергей вздохнул полной грудью. Так хочется, чтобы всегда было так спокойно и красиво. Как сейчас. Никаких тебе тревог. Живи и радуйся. Что еще человеку нужно? Жить в святом месте, видеть святых людей, любоваться природой. Только не всем выпадает такая удача. Хорошо, что пусть и ненадолго, но выпала и мне. Серебрилась лунная дорожка. Природа укладывалась спать, чтобы с рассветом, умывшись солнечными лучами, радостно встретить новый день.

* * *

Через три дня Ратха-ятра. Почему до сих пор не появился Махавира? Где он сейчас? И кто он? Без встречи с ним моя жизнь будет бессмысленной. Глупо было бы найти то, что искал всю жизнь, и потерять. Прикоснуться к самому невероятному в жизни и… Неужели только прикоснуться?

Сергей спросил себя еще раз: «Только прикоснуться?»

И внутри кто-то вдруг ответил (Бхима бы сказал: «Параматма!»): «Необычное только начинается». Лепота!

Вдруг Сергей почувствовал, как неодолимая сила сковала его. Тело стало непослушным. Что это? По чьему-то приказу голова повернулась влево. Махавира! Сердце Сергея подпрыгнуло от радости. Махавира! Это не сон!

— Приятно, что ты рад меня видеть!

Если бы не проходящие мимо люди, Сергей обязательно упал бы перед Махавирой на колени и разрыдался от счастья.

— Если ты каждый раз при встрече со мной будешь так явно выражать свои эмоции!

— Я буду вести себя хорошо.

— Ты как школьник.

Возле Махавиры и Сергея стали останавливаться люди. Уж больно выделялись среди всех эти двое. Один, помладше, лет тридцати, с пшеничного цвета шикхой, огромными зелеными глазами и удивительно красивым лицом, двухметрового роста был одет в пенджаби. Его спутник был выше ростом и старше. Среди окружающих людей он явно выделялся огромными размерами. На нем было белое шелковое, тончайшей работы, дхоти, тяжелые золотые браслеты и изящные серьги, иногда теряющиеся в черных густых волосах, которые теребил непоседливый ветер. С плеча гиганта свисал шнур, который носят дваждырожденные кшатрии.

— Здесь очень много людей, — Махавира взял Сергея за руку.

* * *

Сергей моргнул, а когда открыл глаза, на безлюдном океанском берегу они стояли одни. Не было видно ни огней гостиниц, ни фонарей. Тишину наступающей ночи нарушал только шумный прибой.

— Пройдемся. Мы находимся в удивительном месте. Недалеко от Конарка. Тебе понравился Конарк?

— Да.

— Красивый храм. Но есть еще лучше и чудесней.

— Где?

— Придет время, узнаешь. Пять тысяч лет назад здесь совершал омовение Самба, сын Кришны. А пятьсот лет назад простой рыбак поймал в сети Самого Господа Чайтанью. Представляешь, он думал, что вытаскивает большую рыбу. А вытащил Самого Господа. Невежественный рыбак даже расстроился. Прикосновение к телу Господа очистило его и сделало великим преданным. Вот смеху было. Представляешь, идет он, подпрыгивает и… — Маха-вира счастливо рассмеялся. — А язык его сам повторяет имена Бога. Рыбак хочет остановиться, а не может. Бежит перепуганный и повторяет: «Кришна! Кришна!»

Махавира опять звонко рассмеялся.

— А Самба омывался здесь, когда выздоровел. Такой же ночью. Когда полная луна сияла на небе. Это было в пурниму (полнолуние). Почти пять тысяч лет назад. Посмотри туда! — Махавира показал на дерево, едва видневшееся метрах в тридцати. — Там стоял его шатер. Хочешь это увидеть?

Сергей едва успел подумать: «Конечно!» — как очутился в другом месте. Вернее, место было одновременно и тем, и не тем. Вместо дерева стоял большой шатер. Вокруг него, примерно на расстоянии десяти метров, расположились шатры раза в два меньше. Бесчисленные факелы освещали местность.

— Подойдем ближе. Они нас не видят.

Сергей неуверенно пошел за Махавирой.

— Боишься? Тебе предстоит увидеть еще много интересного. Привыкай.

Махавира и Сергей подошли к лагерю. Часовые, как и сказал Махавира, их не заметили. «Отлично, осмотрю весь лагерь!» Сергея охватило возбуждение и любопытство. «Каким был воинский лагерь пять тысяч лет назад?»

Шатры простых воинов не отличались роскошью, но были искусно расшиты благоприятными знаками и изображениями сцен из писаний. Над шатрами воинов рангом выше трепетали на ветру флаги.

— Идем к шатру Самбы!

Шатер царевича был расшит драгоценными камнями и парчой. Махавира и Сергей уже почти подошли к нему, когда занавес у входа откинулся и из шатра вышел молодой мужчина ослепительной красоты. Его темноватое тело имело совершенную форму, пленительная улыбка и нежный взгляд, казалось, проникали в глубину сердца. Глаза в форме лепестка лотоса пылали неукротимым мужеством и силой. Широкие бедра облегала желтая ткань, которую на талии держал сверкающий драгоценностями пояс. Запястья мужчины были унизаны золотыми браслетами, а на груди лежала гирлянда из лотосов.

Потрясенный Сергей подумал: «Я его где-то видел...»

И тут же услышал насмешливый голос Махавиры: «Конечно, видел. Изображения в храмах. Только не его, а его отца, Кришны. Самба — почти Его копия». За Самбой вышел пожилой мужчина, судя по одежде и осанке — советник.

— В лагере все спокойно?

— Да, Ваше Высочество.

— Все накормлены? Нет ли больных?

— Сначала накормили идущих в дозор, потом остальных воинов. Все сыты. Больных нет.

— Анджаи! Помните, подданные — мои дети. Моя обязанность перед отцом — заботиться о них. Немедленно докладывай обо всех их нуждах. Я иду к океану, позови Аджу и Нала.

Советник почтительно поклонился и нырнул в шатер.

Сергей успел заметить единственную свечу, которая, отражаясь в драгоценных камнях на потолке, ярко освещала огромный шатер.

Самба поклонился океану, вошел в воду и три раза окропил ею голову.

— Аджа, Нала, идите сюда.

Два рослых юноши с готовностью совершили обряд поклонения океану и присоединились к царевичу.

— Сегодня очень благоприятный день. Я буду поститься до рассвета.

— Я тоже. Нала, будешь поститься?

Нала, красивый и статный, с румянцем во всю щеку,

не задумываясь, ответил.

— Конечно. Самба, я слышал, здесь особое место. Почему?

— Вьясадева рассказывал, что более двух миллиардов лет назад один великий преданный моего отца получил недалеко отсюда огромную милость. Отец явил ему Себя в виде удивительных Божеств. Им до сих пор поклоняются в городе неподалеку отсюда.

— А как звали того преданного?

— Индрадьюмна, царь Индрадьюмна. Он был и великим преданным и великим царем. А Нарада сказал… Помните, он благословлял меня перед отъездом. Через несколько тысяч лет отец явит в этой местности Свои удивительные игры. Сначала Ему будут поклоняться здесь как Владыке Вселенной. А потом Он будет играть роль Своего преданного. И будет плавать в этих волнах. Поистине, мой Отец непостижим.

— Непостижим, Самба. Наша дорогая двоюродная тетушка Рукмини рассказывала, как один раз чуть не поссорилась с Ним. — Аджа взглянул на звезды. — Ему подвластно все. И эта планета, и другие. И Он заботится обо всех. Как-то тетушке надоело, что ее муж — пусть Он и властитель всех миров — приходит во дворец очень поздно. Она спросила Его:

- Где Ты так долго был?

— «Ты же знаешь, дорогая Рукмини, как у Меня много дел. Я должен заботиться обо всех живых существах.

Несколько следующих дней Кришна опять приходил поздно. И тетушка решила Его проверить. Когда утром Кришна ушел в зал собраний, она поймала и посадила в коробочку муравья. И спрятала ее. В этот день Кришна задержался дольше обычного.

- Сегодня Ты тоже был занят делами Своего мироздания?

— Конечно, Рукмини. Я ведь должен накормить всех. В том числе и муравья, которого ты спрятала.

Тетушка достала и открыла коробочку. Муравей уплетал рисинку!

Самба улыбнулся:

— Нам очень повезло. Он — мой отец и ваш двоюродный дядя.

— Но ты с Ним иногда, как мне кажется, непочтителен. — Аджа немного укоризненно посмотрел на Самбу. — Как-то ты, не совершив омовения после игр, стал обнимать Его. Даже Прадьюмна не позволяет себе такого.

— Ну и что? — Самба хмыкнул. — Он — мой отец. А со своим отцом я веду себя как хочу. Мама никогда не ругает меня за это.

Аджа и Нала рассмеялись. Всем известно, что Самба был любимчиком матери. Имя Самба ему дали потому, что при любой возможности он спешил к своей матери Джамбавати, одной из жен Кришны. «Амба» означает «мать», а «са» — «с». Иногда Самбу даже называли Джамбаватисута. Несмотря на женитьбу, Самба и сейчас много времени проводил с матерью.

— А твоя мать не ревнует Кришну к другим Его женам?

— Мой отец — самый совершенный супруг. Самый совершенный друг, отец, сын, господин. Зачем Его ревновать, если Он ведет Себя так, словно ты Его самая любимая жена? Мама понимает, что заслужила стать Его женой. Но ведь преданных много. Не она одна. И у каждого преданного с моим отцом свои отношения. В том числе и супружеские. Вьясадева говорил как-то мне и Прадьюмне, что некоторые жены отца, в том числе и моя мать, — богини процветания. Остальные — Его великие преданные, пожелавшие иметь с Ним супружеские отношения.

Когда отец приходил на Землю как Господь Рамачандра, мудрецы выразили желание в следующей жизни стать Его супругами. Благословение стать в следующей жизни супругами Кришны получили и дочери полубогов. Отец выполняет желания Своих преданных. Поэтому сейчас у Него шестнадцать тысяч сто восемь жен. И каждая считает себя Его самой любимой женой.

Как-то Нарада рассказывал Вьясадеве и Ангира Муни о посещении им шестнадцати тысяч ста восьми дворцов Отца. Когда Нарада услышал, что Отец женился на шестнадцати тысячах царевнах, распространив Себя в шестнадцать тысяч форм, и что свадебная церемония проходила одновременно во всех этих дворцах, то решил из любопытства проверить, как Отец живет с таким количеством жен. Нарада побывал во всех дворцах и увидел, как в одном Отец принимает служение вашей тетушки, Рукмини-деви. В другом — играет в шахматы с Уддхавой, в третьем — ласкает Своих маленьких детей, моих братьев и сестер. В каждом дворце он увидел Отца, занятого разной деятельностью. Нарада сказал Вьясадеве: «Кришна, мой дорогой Господь, Душа всех живых существ, играл роль обычного человека. Он — Высший учитель, устанавливающий религиозные принципы. Но чтобы показать пример людям, Он во всем следует этим принципам. Во дворце Сатьябхамы Он даже медитировал Сам на С ебя! Он показал Своим примером, как семейный человек должен сосредоточивать ум на Верховной Личности Бога».

Уже поздно. Пойдемте в шатер.

* * *

Трое друзей вышли из воды, оделись в сухое.

— Анджана! Пригласи брахманов. Мы хотим до рассвета слушать о деяниях моего Отца.

Несколько часов пронеслось как одно мгновение.

И Сергей очутился в расписном шатре. Первым, что он увидел в сверкании драгоценных камней, была статуя Кришны на возвышении в форме лотоса. Над ней — балдахин, расшитый крупным жемчугом. Возле возвышения — круглый, на одной ножке, столик для богослужения. В отдалении стояло походное ложе, отделанное золотом и слоновой костью. Полукругом около алтаря, на подстилках сидели люди.

Они внимательно слушали молодого брахмана.

— Удивительно! — изумился Сергей. — С каким почтением эти изысканные и чудовищно богатые молодые воины во главе с Самбой внимают бедному брахману.

— Павана рассказывает Самбе и его друзьям о том, как Кришна, Верховная Личность Бога, приходил в прошлые юги под именем Господа Рамачандры, Господа Нрисимхадева, Ваманы, Варахи. — Махавира прикоснулся к Сергею. — Павана — жрец Самбы. Он очень аскетичен и достиг необычайных высот в духовной науке. Нам пора.

Сергей опять очутился в Кали-юге. Увиденное так взволновало его, что он не мог прийти в себя.

— Окунись, — посоветовал Махавира.

Сергей поклонился океану, вошел в воду и три раза окунулся.

— Хочешь научиться перемещаться во времени и пространстве?

Сергей глупо посмотрел на Махавиру, даже не осознавая, хочет или нет.

— Скорее, да. Так здорово видеть то, что было или будет. Этому трудно научиться?

— Для тебя нет. К тому же, играть со временем и пространством легко. Надо только знать, у кого учиться. Смотри.

Махавира вытянул вперед руку, что-то схватил пальцами и потянул на себя. Сначала Сергей не понял, что. Потом явственно увидел, как воздух стал тягучим. Все окружающее сместилось на расстояние, равное длине руки Махавиры. А тот стал сворачивать уплотнившееся пространство в узел. Сдвинулись звезды, дерево на берегу. Волны уже пенились у самых ног Сергея. Он хотел уже остановить Махавиру, но тот разжал руки — и все сразу встало на свои места. Послышалось даже что-то вроде хлопка. Словно кто-то приоткрыл дверь и отпустил ее.

— На сегодня хватит. Увидимся на Ратха-ятре.

Когда пелена спала с глаз, Сергей увидел себя на берегу залива. Рядом светились огни «Львиного замка». А по песку к нему летел Нимай: «Как я по тебе соскучился!»

Сергей подхватил Нимая на руки:

— И мы по тебе соскучились! Видел Бхиму?

— Конечно. Поедем завтра в Аллаларнатх? А то через три дня Ратха-ятра. Господь Джаганнатха обидится, если мы Его не навестим в Аллаларнатхе.

— С тобой я согласен ехать куда угодно. Только ты мне по дороге расскажешь, что это за город.

* * *

— Лакшми, знакомься, это Сергей, наш друг. Сергей, это Лакшми. Живет в Майяпуре с мужем и сыном.

— Очень приятно.

— И мне очень приятно, — улыбнулся Сергей.

— Сергей, Лакшми тоже любитель восточных единоборств. Мы в Москве все вместе занимались. — Бхима посадил на колени Нимая и стал поправлять ему курту. — Я бы назвал Лакшми даже мастером.

— Скажешь тоже, — Лакшми дернула Бхима за шикху. — Что делать, если мужчин, таких как ты, становится все меньше. Приходится учиться защищать себя, Кали-юга. Мужчины приобретают женские качества, а женщины — мужские. Расаприя, мама уже, наверное, замучила Гопинатху.

Из разговора друзей Сергей понял, что Лакшми привезла в Пури на Ратху-ятру свою маму.

— Она индуистка?

— Что ты! Как и мать Милиты, православная и фанатичная коммунистка. По милости Чайтаньи приехала в Майяпур. Последний раз я ее видел лет восемь назад. Она запихивала в рот внуку цветочную гирлянду с инициации дочери: «Вот тебе сознание Бога!» Плюс многое другое, чего не хочется вспоминать.

— У вас и такое бывает? – удивился Сергей.

— У нас еще и не такое бывает. Некоторые родители непонятно чем думают. Дети приходят к нам. Перестают пить, курить, мясо есть. Некоторые перестают гулять. Но родители! Поневоле вспоминаешь раннее христианство. Лакшми, Лидия Семеновна изменилась?

— Трудно сказать. По крайней мере, перестала, пожив в Индии, считать вайшнавов сектой. Не подходит слово «секта» к миллиарду человек.

— Уже не устраивает скандалы? – спросил Бхима.

— Почти. Сама увидела, что культура здесь намного выше, чем в России.

— А как Ишани?

— Пытается восстановить родительские права.

— Успешно?

— Лишали ее родительских прав всем миром. – Лакшми пожала плечами. — По телевидению много раз показывали «несчастного» Алешку, который с увлечением, бабуля и дядя постарались, врал, как Ишани его била, заставляла одевать индийскую одежду, заставляла читать мантры. Я ей всегда говорила, что она его зря не лупит. Мальчишку с таким характером надо держать в ежовых рукавицах. Она же носилась с ним как с писаной торбой. Пылинки с него сдувала.

— А что с ним сейчас?

— Сидит в колонии для несовершеннолетних. Когда ребенок жил с вайшнавами, им не нравилось. Плохое влияние. Как только дядя стал опекуном, Алешка забросил школу и за воровство загремел в колонию. Дядя не промах. Сразу же квартиру Ишани и Алешки сдал. Ишани, когда приехала из Вриндавана, полтора месяца жила у знакомых. В собственную квартиру въехать не могла. Брат сдавал квартиру за четыреста долларов, а племяннику посылочки отправлял раз в месяц рублей на двести. Зато гараж себе построил. Мать свою заставил дарственную на дачу подписать. Выгнал ее оттуда. В комнату, где она живет, прописался. Теперь бедной старушке податься некуда. Пришла к Ишани, плачет.

— А почему Ишани тогда не поехала в Россию?

— Так ее бы упекли в психушку. До этого несколько лет жить не давали, не нравится им индуизм. Скандалы, скандалы. То в кутузку упекут на несколько дней. То сердобольная бабуля выбьет дверь. Чтобы увидеть своего внучка. И хотя ребенок был обут, одет, накормлен, ходил в школу и мог путешествовать, они считали его несчастным. И изводили Ишани. И постоянно настраивали Алешку против матери. В его-то нежном возрасте. Когда Ишани приехала в Москву, пошла в газету, которая ее больше всех грязью поливала: «Вы же за правду боретесь!» Но так как не было политического заказа, помогать никто не стал. Восстанавливают в родительских правах даже пьяниц. Но женщину, ведущую святой образ жизни, восстановить в родительских правах не хотят. Уже второй год.

Лакшми горестно усмехнулась:

— У людей странная логика. Когда я одна воспитывала сына, мама мне помогала. Хотя я вела не совсем целомудренный образ жизни. Чтобы сделать карьеру в высших

кругах экономической власти, нужен или папочка в силе, или очень высокопоставленный любовник. Такого папочки у меня не было. Мама была согласна сидеть с Говиндой, когда я бегала на свидания. Во имя моей карьеры и будущего внука. Но когда я стала целомудренной, стала служить Богу, больше заниматься с ребенком, ее любовь ко мне куда-то делась. А сейчас приехала, сравнила Говинду с его московскими сверстниками. Чистый образ жизни, высокий интеллект, отсутствие комплексов. Естественно, ни о каких наркотиках, сигаретах, алкоголе не может быть и речи. И это в двадцать лет.

— Извините, вы русские? — перед друзьями стояла невысокая молодая женщина в шортах и футболке.

— Да, — ответил Бхима. — Вам нужна какая-нибудь помощь?

— Вы работаете в Роуркеле? — спросила Расаприя.

— Не я. Мой муж. Я первый раз приехала в Пури.

— Значит, вы недавно в Индии. Русские специалисты в Пури свои люди. Часто здесь отдыхают.

— Муж работает на комбинате только девять месяцев. Я приехала из Минска в отпуск. Вот, не знаем, чем можно здесь заняться, кроме пляжа.

— Мы расскажем вам обо всех интересных местах. Но большинство из них имеют отношение к религии. Что хотите, то и посещайте. Вы уже определились, в каких магазинчиках делать покупки?

— Нет. Везде обманывают, — махнула рукой туристка.

— Пойдемте к тому магазину. — Расаприя показала на большой магазин, около которого стояли Гопинатха и высокая седовласая женщина. — Мы в нем делаем покупки уже несколько лет. Хозяин блюдет честь, потому что к нему приходит половина западных туристов. Скорее, он позволит себя обмануть, чем обманет сам.

— И ведет себя прилично?

— Как это «прилично»?

— Я два дня ходила в магазинчик около гостиницы. Хозяин говорил, что он — наш друг, что у него много русских друзей. А потом начал странно себя вести. Странные улыбки, ужимки.

Тут рассмеялись все. Расаприя объяснила:

— Индусы очень сентиментальны. Поэтому не стоит им часто улыбаться. И много разговаривать с ними не стоит. Даже если они называют себя вашими друзьями.

— Почему? — Лицо женщины стало удивленным.

— Потому что они ребята простые. Свою культуру забыли, западную еще не изучили. И никакого воспитания. Насмотрелись западных фильмов и думают, что женщины там очень доступны. А себя представляют очень красивыми. И думают, если западная женщина им улыбается, значит, хочет заняться с ними сексом. Мы, когда сюда приехали, жили здесь у друзей и питались вон в том ресторане, — Расаприя показала на ресторан отеля «Лотос». — Его владелец, молодой индус, тоже называл себя нашим другом. А кому улыбаться, как не друзьям? Я тогда очень болела, и у меня не было сил обращать внимание на поведение не членов моей семьи. Но в конце концов я стала находить его поведение очень странным. И до меня дошло: он думает, что нравится мне, и я хочу с ним секса. У них в голове такая каша, что любую улыбку и дружеское отношение — даже очень сдержанное — принимают за невесть что.

— В Роуркеле один немецкий инженер сказал мне, — поделилась туристка, — что индийцы — самые гадкие и низкие из людей, которых он встречал. Он говорил, что ради денег они готовы на все. Мнят себя представителями высочайшей культуры, а сами! Брахманы, как попрошайки. Гонору много, а духовность показная. Просто выкачивают деньги. Он назвал их людьми, у которых нет собственного достоинства.

— Навряд ли этот инженер много общался с представителями среднего и высшего сословий. В первые месяцы жизни здесь я часто плакала. – сказала Расаприя. — Ехала в Индию, как в страну высочайшей культуры, а приехала в страну, где полно грязи и все хотят под любыми предлогами вытянуть из тебя деньги. Это, конечно, очень неприятно. Но постепенно мы приобрели друзей, которыми можно гордиться. Туристы не имеют возможности сталкиваться с такими людьми.

— Вы не расстраивайтесь, — поддержал Расаприю Бхима. — Если хотите, мы познакомим вас с очень хорошими людьми! Например, царем Каники. Или сыном местного святого. Они наши друзья и, поверьте, люди удивительных качеств и высочайшей культуры. Не думайте, что в Индии все хотят вас обмануть.

* * *

Джип остановился у храмовой стены. Расаприя подвела Нимая к Бхиме и сказала:

— Ты все равно Сергею будешь рассказывать о храме.

Поводи с собой и Нимая.

— Ты не пойдешь на территорию храма?

— Я и Милита выразим почтение Господу, стоя у ворот.

— Почему?

— Достали нас эти «брахманы». Деньги, деньги. Облепляют со всех сторон и клянчат пожертвование, как попрошайки. Последний раз, когда я привозила сюда группу вайшнавов из Москвы, они потребовали пятьдесят рупий за вход. Вайшнавы возмутились и собрались уезжать. Только тогда они пустили нас на территорию храма. Западные вайшнавы построили для храма кухню Божеств, зал для киртанов. И все равно в храм не пускают. Милите тогда даже загородили вход в храм, чтобы Господа Нараяну не увидела. От дверей очень хорошо видно Божество. У нас слабые нервы. Мы больше не можем видеть, как «брахманы» Кали-юги торгуют Господом. Идите, может, вам повезет.

Бхима вздохнул:

— Раз так… Пойдем, Серега, попробуем. Это замечательное место.

Сергей, Бхима с Нимаем на руках и Нрисимха через ворота прошли на территорию храма и встали перед входом в сам храм.

— Как я тебе уже говорил, с наступлением ночи Брахмы большинство планет Вселенной затопляется. И когда Брахма просыпается, то начинает снова творить Вселенную. Утром этого дня Брахмы, то есть миллионы лет назад, Господь Брахма закончил наводить порядок во Вселенной и решил немного помедитировать, то есть отдохнуть. Нарада Муни нашел ему вот это тихое местечко. Его назвали Брахмагири, гора Брахмы. Тогда здесь была огромная гора. На этой горе Брахма и поклонялся Божеству Господа Нараяны, которое сейчас стоит в храме. Долгое время мурти никто не поклонялся, но с юга Индии пришли брахманы. И стали служить Божеству. Много столетий назад у главного жреца храма был сын лет пяти-семи.

Как-то жрец отлучился на несколько дней, поручив предлагать прасад Господу Нараяне своему сыну. Мальчик был очень искренним преданным. Когда мать приготовила пищу для Божества, мальчик поставил перед Ним поднос и стал ждать, когда Господь начнет есть. Тело Господа совершенно, функции одной части тела могут выполнять и другие. Например, Господь оплодотворяет материальную природу глазами. Глазами Он может и есть. Обычно, когда Ему предлагают пищу, Он ест глазами. Но мальчик думал, что Господь Нараяна ест руками. Мальчик сидит, а Господь все не ест. И ребенок расплакался: «Почему Ты не ешь? Я предложил Тебе пищу в соответствии с писаниями, которые Ты дал людям. Если Ты не ешь, я тоже не буду есть». Господь Нараяна, видя решимость и искренность маленького брахмана, стал есть руками. В течение нескольких дней Господь ел руками, а мальчик в экстазе сидел рядом. Вернулся отец, но прасада, который они обычно продавали, не обнаружил.

— Жена, где прасад Господа?

— Не знаю. Сын выносил поднос всегда пустым.

— Куда ты дел прасад? – обратился жрец к сыну.

— Никуда. Господь всегда съедал его при мне.

Сначала жрец не поверил сыну. Но потом сказал:

— Сегодня предложишь пищу в последний раз.

Мальчик согласился, а жрец стал за ним подглядывать. И увидел, что Господь Нараяна ест руками. Брахман вбежал в алтарную, упал перед Господом и сказал:

— Не съедай все. Если Ты будешь все съедать, нам нечего будет продавать и, значит, не на что будет жить.

Господь, милостиво взирая на склонившегося перед ним отца мальчика, произнес:

— Твой сын — великий преданный. Проси у Меня чего хочешь. Я исполню любое твое желание.

— Пожалуйста, не съедай прасад весь.

— Проси у Меня большего.

Но брахман только повторял: «Не ешь прасад весь. Оставляй нам для продажи».

И тогда Господь разгневался. Конечно, это был на самом деле не гнев, а игра.

— Я проклинаю тебя. В конце жизни только твой сын пойдет в духовный мир. Остальные и дальше будут пребывать в материальном мире.

Через несколько дней, ночью, город затопило. Все его жители получили материальные тела в соответствии с законом кармы. И только маленький брахман ушел домой, в духовный мир. После потопа царь Ориссы пригласил сюда новые брахманские семьи для служения Господу Нараяне. И поклонение началось снова.

* * *

— А это кто? – спросил Сергей.

— Это шатудбхуджа — шестирукая форма Господа Чайтаньи. – ответил Бхима. — Он показал ее Своему великому преданному Рамананде Раю. Видишь, две руки Господа Рамачандры зеленоватого цвета с луком и стрелой. Потом руки темно-синего цвета с флейтой Господа Кришны. А руки золотистого цвета с посохом и кувшином для воды — Господь Чайтанья. То есть Господь Рамачандра, Господь Кришна и Господь Чайтанья — это одна личность.

— А камень с лужицами воды?

— Этот камень пятьсот лет назад лежал у входа в храм. Когда Господь Чайтанья пришел в Аллаларнатх и увидел Господа Нараяну, в экстазе любви к Господу, то есть к Самому Себе… Он играл роль Своего преданного, показывая, как нужно служить Богу, то есть Ему. Господь Чайтанья упал на этот камень. От силы Его любви камень расплавился. Видишь, здесь лежала Его голова, здесь — руки. Вода налита для того, чтобы яснее было видно, где камень расплавился. А теперь посмотри туда…

Бхима отмахнулся от надоедливых мальчишек, клянчивших пожертвование, и показал рукой на большой камень у храма.

— На этом камне Господь Чайтанья отдыхал. Купим маха-прасада? Он здесь очень вкусный. Нимай, что ты будешь?

Друзья подошли к столам, на которых продавался маха-прасад. Нимай состроил такую рожицу, что все прыснули. Бхима купил ему пакет разных сладостей:

— Угощайся, мой ненаглядный сладкоежка. Может, еще что-нибудь купить?

Но Нимай с заблестевшими глазенками схватил пакет и унесся к родителям.

— Больше здесь нечего смотреть?

— Вроде все. Еще заедем в дом Рамананды Рая и в храм Господа Нрисимхадева, где живет бабаджи, которому сто восемьдесят лет.

— Далеко?

— Дом Рамананды Рая — километра полтора отсюда. А храм Господа Нрисимхадева — километров десять.

* * *

Машина не могла подъехать к самому дому Рамананды Рая, и по дороге Бхима рассказал Сергею:

— Пять тысяч лет назад Кришна пришел на Землю со Своими близкими спутниками. Среди них были Пандавы, пять братьев-царевичей. Когда Господь пришел на Землю пятьсот лет назад, Пандавы тоже пришли с Ним. Рамананда Рай — это Арджуна. Беседа Кришны и Арджуны на поле битвы Курукшетра очень сокровенна. Но еще сокровеннее беседа Господа Чайтаньи и Рамананды Рая на берегу Годавари.

— Кем был Рамананда Рай?

— Губернатором Мадраса. Они встретились на берегу реки. Раманада Рай должен был после омовения совершить жертвоприношение предкам. Сопровождавшие губернатора не могли понять, почему Шри Чайтанья и их хозяин плачут. Они не знали признаков любви к Богу. Вечером Рамананда и Шри Чайтанья встретились снова. Чтобы без многочисленных свидетелей вдоволь наговориться о Кришне. Господь Чайтанья спросил Рамананду:

— В чем смысл человеческой жизни?

— В том, чтобы выполнять свои обязанности в рамках идеального общественного устройства. Человек, искренне выполняющий свои обязанности, постепенно разовьет в себе сознание Бога.

— Это поверхностное понимание, – сказал Господь. — Высшее совершенство превосходит систему идеального общественного устройства. Раскрой смысл человеческой жизни глубже.

— Нужно полностью предаться Господу. В «Бхагавад-гите» Ты говоришь: «Что бы ты ни делал, что бы ты ни ел, предлагал или отдавал, через какие бы аскезы ни проходил — делай это, о сын Кунти, как подношение Мне».

— Есть более возвышенные принципы, — ответил Шри Чайтанья. – Расскажи о них.

— Выше, если вся деятельность человека посвящена любовному служению Господу.

— И это не так глубоко. Ты знаешь более сокровенное, — настаивал Господь.

— Нужно оставить жизнь в миру и целиком предаться Тебе.

— Но отречения тоже мало.

— Нужно преданно служить Тебе без привязанности к плодам. Служение, подкрепленное знанием и духовной реализацией, гораздо более возвышенно.

— Развей свою мысль дальше, — попросил Господь.

— Вершина духовного осознания — чистое, преданное служение, лишенное стремления к знанию и освобождению.

— Да! Это так! — согласился Господь Чайтанья.

И тогда Рамананда Рай заговорил о сладости личных взаимоотношений с Господом. Ни освобождение из материального мира, ни слияние с безличным Брахманом, ни знание, ни мистические совершенства не могут сравниться с блаженством личного общения с Абсолютом.

* * *

Через полчаса Сергей осматривал старый уютный дом.

— Эта сабля и книги принадлежали Рамананде Раю, — очень приятная пожилая женщина достала и положила на стол большую саблю и связанные книги из пальмовых листьев. — В этом доме жил Бхавананда Рай. Во времена Кришны он был Панду, императором мира. Женой Бхавананды была Кунти деви. А сыновья: Ванинатха, Гопинатха, Рамананда, Каланидхи и Судханидхи — Юдхиштхирой, Бхимой, Арджуной, Накулой и Сахадевой. Рамананда Рай после встречи со Шри Чайтаньей подал в отставку, чтобы все время находиться с Ним в Пури.

Видя, как радостно и смиренно потомки великих вайшнавов встретили западных вайшнавов и как рассказывали о своих предках, Сергей пришел к выводу, что система пожертвований очень рациональна. Но только в случае с настоящими вайшнавами, а не с их имитаторами-попрошайками. Сергей вспомнил поход в Сиддха-бакулу. Ашрам, где когда-то жил Харидас Тхакур, великий святой. Бхима тогда сказал, что один его знакомый из Италии, насмотревшись за много лет на выманивавших деньги брахманов и ни при каких обстоятельствах не дававший им ни рупии, был потрясен смирением обитателей Сиддха-бакулы и сам дал им пожертвование.

* * *

Машина свернула направо и по извилистой дороге доехала до храма Господа Нрисимхадева. Все прошли через расписные ворота. Внешний вид храма говорил о недавнем ремонте. У входа вайшнавов приветствовал молодой брахман в белом дхоти. После короткого разговора он показал древнее Божество Господа Нрисимхадева, которому поклонялись уже несколько тысяч лет.

— Бабаджи здесь? — спросила Расаприя.

— У себя. Постучите, он откроет, — ответил брахман.

Друзья подошли к прямоугольному дому с тремя дверьми, выходящими на тянущуюся вдоль дома небольшую террасу. Гопинатха постучал в крайнюю слева дверь.

— Заходите, — раздалось на ория.

Гопинатха открыл дверь. На полу около входа сидел сухонький йог. Он широко улыбался и глядел на столпившихся у дверей проницательно и по-доброму. Все по одному вошли в комнату. Каждый дал по небольшому пожертвованию и получил благословение и щепотку вибхути, пепла с жертвенного алтаря.

— Как ваше служение? — спросил бабаджи строго.

— Служим, — почти хором ответили все.

— А знаете, Кому служите?

— Знаем.

Бабаджи улыбнулся и произнес:

— Мы должны любить Господа ради Него Самого. Наша любовь не должна преследовать никаких личных интересов. Она должна быть естественным чувством к Господу, как к Возлюбленному. Освобождение от материальных страданий не должно становиться целью этой любви. Любовь к Господу — награда сама по себе. Освобождение — только прислуга Любви. По большей части люди слушают свой рассудок. Но Любовь! Рассудок говорит, что Господу не о чем скорбеть, но Любовь видит Господа в слезах по тем Его сыновьям, которые ушли дорогами зла. Рассудок убеждает, что созданные Господом неумолимые законы карают и вознаграждают хладнокровно, но Любовь открывает, что Господь сводит на нет их действие для кающейся души. Рассудок говорит, что какого бы совершенства ни достиг человек, ему никогда не встретиться с Абсолютом. Но Любовь провозглашает, что когда душа очищается и становится духовным женским существом, Абсолютная Личность вступает с ней в вечный брак. Рассудок внушает, что Бог есть бесконечное пространство и время, но Любовь описывает Прекрасного Господа, находящего огромное удовольствие в общении с нами. Обретите эту всепоглощающую Любовь к единственному мужчине, к Абсолютной Личности.

Глава 18

Ратха-ятра

С утра накрапывал дождь. Солнце было закрыто серыми облаками, дул резкий ветер.

— Замечательная погода для Ратха-ятры, — Бхима сидел на балконе и уплетал яблоки. — Через пятнадцать минут выходим.

— Но праздник начинается после девяти утра.

— Ты ничего не понимаешь. Лучше всего на храмовую площадь приходить в семь. Когда заканчиваются последние приготовления, когда мало народу и можно бродить около колесниц в ожидании чуда. Предвкушение праздника — чудо! В это время происходят очень интересные вещи!

— Например?

— Расаприя рассказывала. Кажется, в прошлом году дело было. Они, как всегда, пришли на площадь рано. Естественно, стали ходить по ней, осматривать колесницы. Фотографировать. Когда они подошли к фигуре возничего, которого уже собирались ставить на колесницу, перед ними неожиданно появился какой-то мужчина. Он стоял к ним спиной. Мужчина обернулся, увидел западных вайшнавов и попытался прикоснуться к стопам Расаприи. Расаприя отскочила и в недоумении посмотрела на Гопинатху. Пока она смотрела на мужа, индус все-таки прикоснулся к ее стопам, а потом к своему лбу. И это на глазах у всех! Там стояли священнослужители, полицейские, паломники. Неизвестный мужчина таким образом выразил почтение только западной вайшнави.

Расаприя подумала: «Он что, сумасшедший?» И тут же этот мужчина, уходя, мысленно ответил ей: «Я не сумасшедший». Расаприя поняла, что мужчина (кто знает, кто он на самом деле?) выразил почтение не ей, а всем западным преданным, распространяющим сознание Бога в демонических странах. Ты готов? Идем.

Полицейские остановили рикши на пересечении Доламандап-сахи и Моче-сахи. По Доламандап-сахи по направлению к храму двигалась река людей.

— Через час здесь будет уже не протолкнуться, — Нрисимха расплатился с двумя рикша-валлами, и все направились к храмовой площади.

— Народу-то сколько! — воскликнул Сергей.

— Это еще мало, — пояснил Нрисимха. На десять дней Ратха-ятры город, словно резиновый, раздувается со ста тысяч до двух миллионов человек. Видели, сколько настроено пандалов для паломников?

* * *

Везде были счастливые, радостные лица. Представители всех сословий, богатые и бедные, старые и молодые, шли на один из самых святых и древних праздников Вселенной.

Из всех домов неслись на улицу звуки святого имени Господа. То и дело слышалось: «Слава Господу Джаганнатхе!», «Хари бол!», «Харе Кришна!», «Слава Радхе!» Сергей вглядывался в наполненные ожиданием счастья лица разных людей и не мог поверить, что подобное существует. Он сравнил лица людей Запада перед праздниками и лица индусов перед Ратха-ятрой и был потрясен. Бедный индус даже в повседневной жизни счастливее, чем сытые американцы и европейцы в дни праздника.

Вот и площадь.

— Закинем сумки к Джаганнатха Патре и побродим. Хорошо?

Все подошли к небольшому магазинчику с вывеской «Искусство Калинги». Владельцы всех магазинчиков на площади к празднику делали над магазинчиками навесы, в самом магазине — настил с оградой, чтобы паломники, немного заплатив, могли спокойно наблюдать за ходом праздника.

— Мы каждый год во время Ратха-ятры сидим в этом магазинчике, — объяснил Мадхва. — Его хозяин — служитель храма, и всегда помогает преданным. Однажды он привез нам от Господа Джаганнатхи сладкое молоко. Сам привез и сказал, что это Господь Джаганнатха лично приказал ему отдать молочный маха-прасад нам. Тогда в Пури на Ратха-ятру приехало много вайшнавов из Москвы. Они были в восторге!

Около магазинчика уже сидели Гопинатха, Расаприя, Нимай и Лакшми с мамой. Бхима положил сумки на стулья и взял Нимая на руки:

— Пойдешь с нами бродить по площади?

Вместо ответа Нимай помахал родителям и крепко прижался к Бхиме. Все пошли к колесницам. Было только начало восьмого. Сергей посадил Нимая себе на плечи и медленно, осматривая каждое звено, обходил колесницу Господа Баларамы. Нимай прикоснулся рукой к колеснице, а потом ко лбу.

— Хочешь, я расскажу тебе о них?

— Расскажи.

— Колесницы делают из особо прочных деревьев, которые растут в двухстах километрах от Пури. В писаниях говорится, что полубоги специально рождаются этими деревьями, чтобы таким образом служить Господу Джаганнатхе, Субхадре и Господу Балараме.

— А сколько этому празднику лет?

— Лет? Много. Еще Прахлада Махараджа возил на колеснице Господа Вишну. А это было много триллионов лет назад.

— А сколько же лет на колеснице возят Господа Джаганнатху?

— Очень много, почти два миллиарда.

— И куда Его везут?

— В храм Гундичи. Этот храм олицетворяет Вриндаван. А храм Господа Джаганнатхи олицетворяет священное поле Курукшетру.

— Оно священно из-за битвы?

— Оно священно миллионы лет. На этом поле святые мудрецы всегда проводили жертвоприношения. Для битвы Курукшетру выбрали из-за удаленности от поселений. Чтобы не пострадали мирные жители.

Все заняли свои места и с интересом наблюдали за царящей вокруг суетой. Сергей внимательно смотрел по сторонам, ища глазами Махавиру. Его нигде не было. «Где же он?» Что-то заставило его обернуться. На соседнем стуле сидел улыбающийся Махавира. Сергей чуть не взвизгнул от счастья:

— Махавира!

На его голос все обернулись.

— Познакомь меня с твоими друзьями.

Сергей, радостный, словно ребенок, получивший желанную игрушку, представил всех Махавире и Махавиру всем. Нимай, долго и с изумлением смотревший на Махавиру, протиснулся к нему между стульев:

— Ты покажешь мне свое царство? Ты расскажешь мне о Кришне?

— Если захочешь, покажу и расскажу.

— Можно, я у тебя на коленях?..

Нимай не успел договорить, как Махавира усадил его к себе на колени. Нимай, довольный и счастливый, прижался к новому другу и стал разглядывать очень красивый браслет на его предплечье.

— Тебе его Арджуна подарил? — спросил он тихо.

— Арджуна.

— И этот? — Нимай указал на другое предплечье.

— И этот.

Нимай прикоснулся лбом к браслетам и помолился.

— А Бхима?

— В следующий раз я тебе покажу меч Бхимы.

— А его палицу?

— Бхима восемьсот лет назад приходил на Землю как Мадхвачарья. С учениками побывал на Курукшетре. И показал ученикам, где они могут найти его знаменитую палицу.

— Они нашли?

— Конечно.

Нимай хотел еще что-то спросить, но Махавира опередил его:

— Я покажу тебе кольцо Драупади, кинжал Юдхиштхиры и многое другое.

У Сергея от услышанного полезли на лоб глаза. Он смотрел то на Махавиру, то на Нимая. Потрясенный вид Сергея очень развеселил их. Они заговорщически улыбнулись друг другу (совсем как два ребенка), а Нимай приставил к губам палец и сказал Сергею:

— Это наш секрет.

Послышался звук барабанов. Все люди разом закричали: «Выходит Господь Баларама!» Впереди процессии шли жонглеры, показывающие свое искусство, затем панды с гонгами. Наконец показался и Сам Господь Баларама. Тысячи и тысячи людей радостно приветствовали Верховного Гуру всего мира. Потом на колесницу взошла Субхадра. Через час из храма появился Владыка Вселенной, Господь Джаганнатха. Что тут началось! Люди, и сидевшие под навесами, и стоящие в разных частях площади, словно посходили с ума. Они плакали от счастья, возносили Господу молитвы. Воздух наполнился криками ликования: «Джаганнатха! Слава Господу Джаганнатхе!» Весь путь Господа Джаганнатхи был устлан мягкими подушками. Хотя внешне было видно, что Божество несут рослые, крепкие слуги Господа, на самом деле Господь Джаганнатха, чтобы явить Свою милость, шел к колеснице Сам. Он останавливался, где хотел, и как ни пытались служители храма сдвинуть Его с места, у них ничего не получалось. Во время этого прекрасного шествия звучали флейты, гонги, барабаны.

Сергей в онемелом удивлении смотрел на огромную толпу и думал: «Никогда не видел столько радостных лиц сразу. Это тебе не парад 7 ноября. Сюда этих людей никто не тянул. Сами пришли. Попробуй выстоять много часов в пекле в многотысячной толпе!»

Под мелодичный звон гонгов и колокольчиков Господь Джаганнатха величественно взошел на свою колесницу, покрытую изящным красно-желтым пологом. Над колесницей развевался флаг, а внутри она была убрана узорчатыми шелковыми тканями.

Послышались крики: «Царь, царь!» Бхима показал на небольшую процессию, медленно продвигающуюся по Гранд-роуд в направлении колесниц. Впереди шел слон. За ним в паланкине следовал царь Пури. По традиции царь Пури, как и его грозные предки, подметал колесницу Господа, словно простой слуга. Царь вместе со свитой поднимался на каждую колесницу и золоченой метлой подметал ее. Потом выразил всем почтение и отправился во дворец. На площади пели и танцевали группы киртана от разных духовных организаций. Везде слышалось: «Джаганнатха, Кришна, Баларама, Харе Кришна, Хари бол!» Иногда студенты-медики под свистки проносили на носилках кого-нибудь из тех, кто получил тепловой удар. Напротив магазинчика остановился темнокожий парнишка с баллоном за спиной. Из шланга на окружающих полилась, искрясь на солнце, вода.

Хотя каждую из колесниц за канаты тянули люди, впереди у каждой колесницы были помещены деревянные кони. У Господа Джаганнатхи — белые, у Субхадры — коричневые, у Господа Баларамы — черные.

— Ты ничего не видишь в небе? — спросил Сергея Махавира.

Сергей отрицательно покачал головой и вдруг увидел, как из аджа-чакры Махавиры вышел белый луч и окутал всех сидевших под навесом магазинчика. По телу Сергея пробежала дрожь, сознание затуманилось, глаза сами по себе закрылись. Через минуту Сергей открыл глаза.

Как все изменилось! Та же праздничная площадь, но в более сочных красках. Более яркая. Краем глаза Сергей заметил, как его друзья удивленно, словно прозрели, оглядываются. На великом празднике присутствовали не только люди. В небе, куда ни глянь, парили корабли полубогов. На облаках сидели и танцевали небесные танцовщицы, апсары. И с кораблей, и с облаков падали небесные цветы, таявшие в воздухе немного не доходя до земли. Небеса были наполнены звуком божественных барабанов и раковин, гимнами и музыкой. Дивные красавицы кружились среди облаков в восхитительном танце. Сладостно пели гандхарвы, чьи белоснежные крылья сияли в лучах солнца. Разной формы, великолепно украшенные, блестящие золотом корабли жителей высших планет парили над площадью, осыпая колесницы непрерывным цветочным дождем.

— Это нимфы из садов самого Брахмы, а это нимфы из садов Куверы. Над ними, посмотрите выше, — апсары из садов Нанданандана. Видите, появился лучезарный Нарада, глава божественных мудрецов. Брихаспати, жрец правителя высших планет. Из-за ослепительного сияния вы не можете увидеть Брахму, Шиву и Парвати, — перечислял небесных гостей Махавира.

Нимай, широко раскрыв глаза и радостно улыбаясь, смотрел на небожителей и смеялся. Потом кому-то помахал рукой. Друзья удивленно взирали на космических пришельцев, которые сладкими голосами пели: «Слава Джаганнатхе!» и «Харе Кришна!» Лидия Семеновна, мама Лакшми, замерла, как статуя, и потрясенно смотрела на небо. Махавира показал на нее Сергею: «С сегодняшнего дня она станет великой преданной Господа. Потому что получила милость Джаганнатхи».

Наконец, под ликующие крики, тронулась колесница Господа Баларамы. Потом Субхадры и Господа Джаганнатхи. Людей на площади стало меньше. Корабли полубогов направились вслед за колесницами.

— Бхима, а почему полицейские не подпускают никого к колесницам? — поинтересовался Сергей.

— Это правило ввели англичане, — ответил Бхима. — В писаниях говорится, что человек, погибший под колесами колесницы, сразу же получает освобождение. Поэтому иногда люди бросались под колесницы. Например, бездетные вдовы. Англичанам это не понравилось.

— Может, они были правы?

— Не знаю. Но препятствовать кому-либо в получении освобождения — большая глупость.

— А ты уверен, что эти люди получали освобождение?

— Ха-ха. Это же в писаниях сказано! Несколько лет назад я был на Ратха-ятре в Каунасе. На нее приехала одна армянская вайшнави, Дамаянти. В то время она болела. Очень тяжело. Когда Ратха-ятра началась и все потянули за канаты, Дамаянти оказалась, совершенно неожиданно, у колеса. Началась странная сутолока. Дамаянти упала, и колесо переехало ей ногу. Перелом. Потом она мне рассказывала. Мы были хорошо знакомы. «Я упала и увидела над собой Господа Джаганнатху. Потом жуткая боль. Я потеряла сознание. И очнулась. Но очнулось не тело. Господь Джаганнатха звал меня. Я почувствовала, как ухожу к Господу. Как нежно Он звал меня! Мне стало радостно и спокойно. Я доверилась Господу. Счастье наполнило меня. Счастье, которого я никогда раньше не испытывала. И вдруг я услышала, словно из ямы, крик сына: «Мама, не уходи!» И я осталась ради детей.

— Ты никогда не рассказывал мне об этой вайшнави.

— Дамаянти оставила тело в 1995 году. Она была удивительной преданной Господа. Смирение, доброта, аскетизм, простота, сострадание и самоотречение. Все эти качества присутствовали в ней. Таких людей называют святыми. И ее уход подтвердил это. Она ушла в храме, в очень благоприятное время, около туласи и под звуки святого имени.

Площадь опустела настолько, что появившиеся торговцы уже могли разложить свои товары. Друзья не спеша двигались среди радостной и живописной толпы. Их обгоняли мужчины в помятой одежде и без обуви — счастливчики, которым выпала удача тянуть колесницы за канат. Женщины всех сословий в ярких и красивых сари, шествовавшие с достоинством и взиравшие на людей с некоторым любопытством.

— Скажите мне, ради Бога, кто-нибудь, — чуть ли не со слезами на глазах попросила Лидия Семеновна, — зачем на земной праздник прилетают эти высшие инопланетяне. Им что, там, в раю, делать нечего? Ладно, индусы. Но этим-то что здесь надо?

Друзья остановились.

— Им, так же как и нам, нужно освободиться из материального мира. Но главное, им, так же как и нам, нужна любовь к Богу! – Махавира посадил Нимая себе на плечи и продолжил. – Все, кто приехал в Пури на Ратха-ятру, получат, как минимум, освобождение. Когда Господь Джаганнатха едет в храм Гундичи, то есть в скрытый Вриндаван… А еще точнее, на высшую духовную планету, Голоку, Он берет с Собой всех, кто пришел к Нему на этот праздник. Неважно, с какими желаниями. Неважно, в каком теле. Их дальнейшая жизнь или жизни сложатся так, чтобы они максимально быстро избавились от кармы. Которая держит души в материальном мире. В Ведах говорится: «Тот, кто увидит Господа Джаганнатху на колеснице, никогда больше не родится в материальном мире».

— А моя Лакшми говорила, что тот, кто увидел Господа Джаганнатху, уже в этой жизни уйдет в духовный мир, — сказала Лидия Семеновна.

— Все зависит от чистоты и искренности, – ответил Махавира. — Если на Ратха-ятру придет вор с желанием быстро разбогатеть, ограбив банк, очищение вора займет больше времени, чем очищение, допустим, честного бедняка, брахмана или торговца, тоже пришедших на Ратха-ятру. За длинную, в миллионы, миллиарды и триллионы земных лет, жизнь полубоги прилетают на Ратха-ятру квадриллионы раз.

— Когда же они выполняют свои обязанности, если в свой день им много раз приходится прилетать на Землю? – спросил Бхима.

— По большей части это делают их разные ипостаси. Тем, кто управляет материальным миром, контролирует его деятельность, просто необходимо служение Господу Джаганнатхе. Ибо Он – главное Божество Вселенной второй половины ее существования.

— Значит, там, в раю, — не духовный мир? – воскликнула Лидия Семеновна.

— Конечно, нет. А в Пури – да, – ответил Махавира. — Поэтому с райских планет и прилетают сюда в будни и, особенно, в праздники. Ведь жители рая – преданные Бога. У них личные отношения с Господом Джаганнатхой. Они с огромным удовольствием и радостью совершают служение в храме. В отведенное для них время. Вкушают оставленный для них маха-прасад.

На следующий день Сергей и Бхима зашли за Нимаем, который ждал их с нетерпением.

— Мама получила письмо из Нью-Йорка. От подруги. Возможно, во вторник мы поедем к Сантоше.

— Зачем? — спросил Бхима.

— Просить, чтобы Сантоши вылечила Таню.

— Кто такая Сантоши? — Сергей вопросительно посмотрел на Бхиму.

— Энергия Парвати, дочь Ганеши. Около Пури есть храм Сантоши.

В комнату Нимая зашла Расаприя. У нее в руках был голубой конверт.

— Бхима, помнишь Танюшу Смирнову?

— Конечно. Она с мужем сначала жила в Германии, а потом, вроде, в Нью-Йорк переехала.

— В прошлом письме она написала, что уже несколько месяцев болеет. И просила найти мистиков, которые бы объяснили, в чем причина ее болезни. Я ей ответила, что, судя по всему, причина болезни в ней самой. Она никогда не хвасталась здоровьем. И ела постоянно сало, ветчину. Довела себя. Сейчас почти не встает. Кроме всего прочего я предложила ей провести от ее имени пуджи в нескольких храмах. И сходить к Сантоши. Татьяна написала, что согласна на все. И на служение, и на аскезу для Сантоши. Сегодня воскресенье. Сантоши входит в жрицу по вторникам и пятницам. Мы едем послезавтра. Вы поедете?

Сергей и Бхима согласно кивнули:

— Нимай, а ты поедешь?

— Конечно. Люблю получать благословения от старших вайшнавов. Пойдемте быстрее к Махавире.

* * *

Бхима остановил рикшу у отеля «Коко Ралм»:

— Дальше пойдем по берегу. Здесь пустынно и можно спокойно любоваться заливом. Храмовая ферма, — Бхима показал рукой на юго-запад, — там.

Нимай широко раскинул руки и весело закричал:

— Джаганнатха! Я хочу Тебя любить!

— Кто так задорно зовет Господа? — раздалось сзади.

Все невольно оглянулись. На влажном песке, в белом ковре пены, стоял, улыбаясь, Махавира. От него исходило такое ослепительно-белое сияние, что Сергей зажмурил глаза и потряс головой.

— Махавира! — Нимай тут же скатился с плеч Сергея и прижался к ногам Махавиры.

— Как я по тебе соскучился!

— День не видел и соскучился? — Махавира хитро улыбнулся и потрепал Нимая за шикху.

Тот немедленно взобрался на руки друга и взволнованно что-то зашептал ему на ухо. Махавира снова засмеялся:

— Раз обещал, значит, покажу. Слово царя — закон. Хочешь быть царем?

— Нет, мне учиться нравиться.

— А цари разве не учатся? Еще как учатся! И всю жизнь. И других учат. И защищают всех.

Нимай радостно зажмурился и нежно поцеловал Махавиру в щеку. Махавира подбросил мальчика, поймал и крепко прижал к себе.

— Я приглашаю вас в гости. Принимаете приглашение?

— Да, — хором воскликнули все.

И в то же мгновение очутились на прекрасной поляне в незнакомом лесу перед храмом дивной красоты. Бхима с удивлением осмотрел храм и подумал:

— Странно, я никогда храмов такой архитектуры не видел. К какому времени, интересно, он относится?

— Это храм моих возлюбленных Радхи-Кришны, — сказал Махавира.

Сергей, Бхима и Нимай восхищенно замерли, рассматривая древний храм необычайной красоты. В том, что он очень древний, никто из них не сомневался. Это было ясно, как дважды два, ибо, несмотря на сочно (как будто бы вчера) расписанные барельефы, рассказывающие о деяниях Кришны и Пандавов, храм пленял воображение неземной архитектурой.

— Просто ему пять тысяч лет. В других местах от подобных храмов остались только, в лучшем случае, руины. Идемте.

Махавира направился к каменной апсаре, склонившейся к стопам входящих и держащей в руках кувшин. Махавира поставил Нимая на землю, что-то нажал на кувшине. Из него тут же потекла вода:

— Перед тем как войти в храм, надо обязательно вымыть стопы и руки.

Узорчатые двери распахнулись, и все оказались в огромной зале с круглыми колоннами. Великолепно-величественный зал оканчивался алтарем немыслимой красоты. Огонь, плясавший в золотых светильниках, отражался в сотнях крупных алмазов, изумрудов, рубинов, бриллиантов и других драгоценных камней. И посреди этого ослепляющего, переливающегося всеми цветами радуги сияния стояли Радха и Кришна. Божества были настолько живыми, что Сергей захотел с Ними поздороваться, подбежать и упасть к Их стопам, плача и раскаиваясь неведомо в чем.

Махавира, улыбаясь, наблюдал за гостями:

— Они вас ждут.

Бхима и Сергей с Нимаем на руках почтительно приблизились к алтарю и простерлись перед Божествами в дандавате. Все трое не могли оторвать взор от Божеств.

У Сергея, чисто профессионально, пронеслась в голове мысль:

— Интересно, где находится храм, если до него еще не добрались грабители? Здесь же богатств на сотни миллиардов долларов.

И тут же поймал ответ Махавиры:

— Придет время, узнаешь.

Друзья во все глаза смотрели на Радха-Кришну, стоящих под сенью раскидистого калпа-врикши, ствол и ветви которого были сделаны из коричневых топазов, а листья — из изумрудов. Божества милостиво смотрели на гостей. Им даже показалось, что Кришна приветливо помахал им рукой, а из правой руки Радхи на них вылился ослепительный поток благословений. Бхима на всякий случай протер глаза и шепнул Сергею:

— Они настоящие. Ты что-нибудь сейчас видел?

Сергей кивнул в ответ, боясь нарушить тишину.

— Поднимите меня, здесь все такое большое.

Махавира подхватил Нимая на руки:

— Конечно, большое. Пять тысяч лет назад люди были намного выше вас. Поэтому и храм кажется очень большим, и алтарь, и Радха-Кришна.

— А можно осмотреть весь храм?

— Можно. — Махавира согласно кивнул. — Я ведь обещал тебе кое-что показать.

Махавира поманил Бхиму и Сергея и скрылся в боковой двери. Обход служебных помещений занял час. После осмотра пуджарской, в которой аккуратно висела одежда Радхи и Кришны, хранились Их драгоценности, кухни и разных подсобных комнат, все остановились возле расписных дверей из красного дерева.

— Здесь хранится то, что очень дорого моему сердцу. Махавира распахнул двери, и друзья очутились в залитой солнцем комнате среди шкафов и чего-то наподобие витрин. В центре комнаты стоял большой круглый стол, покрытый бархатной скатертью сочно-густого фиолетового цвета. Очередной вздох изумления. Махавира передал Нимая Сергею и подошел к столу, молитвенно сложив руки.

— Это золотой шлем-корона Самого Кришны.

Бхима, Сергей и Нимай в восхищении рассматривали шлем, отделанный рубинами и изумрудами, и с прикрепленным сзади полукружьем.

— Это кинжал Юдхиштхиры, это меч Бхимы, кольцо Драупади, пояс Накулы, ножные браслеты Сахадевы и наручи Арджуны.

Махавира открыл инкрустированный сундучок, достал из него белый материал и прикоснулся к нему лбом.

Из ткани выпали большие золотые серьги с голубыми сапфирами.

— Это сари матери Кунти и серьги, которые подарил ей ее великий муж, император Земли Панду.

— Э-т-т-то в-се наст-т-тоящее? — прошептал Бхима. — Это их вещи? — И ущипнул себя. — Я не могу поверить в такое счастье. — Я не сплю?

— Нет, не спишь. — Махавира рассмеялся. — Все это принадлежало Кришне, Пандавам, их матери Кунти и жене Драупади пять тысяч лет назад. Можете потрогать.

Друзья подошли к столу и стали с любопытством рассматривать священные реликвии. Бхима взял кинжал Юдхиштхиры и потрогал священный узор на рукояти.

Изумруды и сапфиры искрились на солнце, заставляя зажмуривать глаза.

— Какое все большое! — воскликнул Нимай. Его ладошка могла раз десять поместиться на рукояти меча Бхимы. — А палица Бхимы тоже большая?

— Намного больше тебя.

Сергей взял наручи Арджуны. Золотые, с каким-то неизвестным металлом, делающим золото особо прочным, наручи поражали воображение священными рисунками.

— Это защитные знаки. Благодаря им лучник становился неуязвимым. — Видя, с каким благоговением Сергей рассматривает наручи, Махавира довольно улыбнулся.

— Эти реликвии хранятся не в специальных условиях? — Встревоженно спросил Сергей.

— А зачем им специальные условия? — Махавира взял белое сари и развернул. Материал волнами лег на стол. — Даже с этим сари ничего не может случиться. Потому что ткань пропитана божественной энергией. Кунти — великая святая. Что уж говорить об остальных предметах?

— Это действительно шлем Кришны? — Бхима не отрываясь смотрел на изысканно-потрясающе-красивый шлем, отделанный драгоценными камнями. — Это действительно ЕГО шлем?

— Кришна был в нем на Курукшетре, — пояснил Махавира.

У Бхимы и Нимая округлились глаза, оба тут же упали в данвадате. Потом Бхима спросил:

— Можно к нему прикоснуться?

— Прикоснись.

Бхима слегка прикоснулся к шлему.

— Я даже мечтать о таком не мог. Прикоснуться к шлему, который носила Абсолютная Истина!

Бхима хотел сказать что-то еще, но вдруг, потеряв сознание, упал. Сергей тут же подхватил его.

— Ничего, такое со многими бывает. Даже с полубогами, — спокойно заметил Махавира.

Он взял шлем и поднес его к голове Бхимы так, чтобы поблескивающий темно-изумрудного цвета камень оказался напротив межбровья Бхимы. Из камня полился ослепительный свет, и через секунду Бхима пришел в себя.

— Что это за камень? Он сказал мне…

— Не надо никому говорить, что сказал тебе этот камень. Его подарил Кришне, в числе прочих подношений, Индра, владыка высших планет. — Махавира поставил золотой шлем на стол. — Теперь посмотрите вокруг. В шкафах — книги на золотых пластинах. На стеллажах — домашняя утварь. Из таких кувшинов во дворце Хастинапура разливали сому. А из этих кувшинов омывали стопы гостям во дворцах Двараки.

Сергей посмотрел на Бхиму. Тот с радостной улыбкой и довольным видом исследователя принялся рассматривать древние экспонаты.

— Но здесь даже сосуды для питья и посуда из золота и серебра. А чем пользовались простые люди? – спросил Бхима Махавиру.

— Этим и пользовались. Из глиняной посуды и с банановых листьев ели только отшельники, брахманы и шудры. Да и то… Шудры подбирали золотую посуду после жертвоприношений и использовали ее в быту.

— Все были так богаты?

— Бхима, ты совсем забыл, что сказано в шастрах. Золото, серебро и разные драгоценные камни водились в изобилии. Их не добывали в глубоких рудниках, а просто подбирали в горах. Бхима хлопнул себя по лбу:

— Забыл.

— Все посмотрели? – спросил Махавира. — Теперь нас ожидает прасад.

* * *

Легкий ветерок шелестел листьями баньяна, под которым расположились Махавира, Сергей, Бхима и Нимай. В храме залился колокольчик, а потом глубокий мужской голос запел гимны из Вед.

— Кто так красиво поет? Мы никого не видели в храме, — удивился Нимай.

— Сегодня Радхе-Кришне прислуживают жители Сиддхалоки, одной из высших планет. А вот и прасад.

По воздуху плыли четыре золотых подноса с яствами и кубки разной величины.

— Я попросил их быть для вас невидимыми. Слишком много впечатлений для одного дня.

Подносы опустились на землю.

— Такие же блюда сегодня подают к столу правителя Сиддхалоки. Не стесняйтесь.

* * *

Когда теперь я тебя увижу? — волнуясь, спросил Сергей.

— Нескоро.

Махавира и Сергей сидели на берегу веселой речушки и смотрели на резвящихся в ней рыб. Вода была настолько прозрачной, что, казалось, будто ее не было вовсе. Ветер разносил аромат жасмина и париджаты.

— Ты многое увидел и понял. Я обозначил тебе путь. Чтобы достичь его цели, надо много трудиться. Теперь все зависит от тебя.

— Я хочу быть твоим учеником.

— Сначала тебе надо очиститься. Живи в Пури, повторяй Святое Имя. Чистое общение, чистая еда. Я тебе уже говорил.

— Я все буду делать. Но когда мы встретимся снова?

— Примерно через год. Ты найдешь меня у истока Ганги. Ни о чем не думай, просто повторяй имена Бога, служи Божествам и Их преданным.

— Меня ищут.

— Доверься Господу Джаганнатхе, Он защитит.

— Нам нужно регистрироваться в полиции.

— Ни одному полицейскому, видя тебя и Бхиму, не придет в голову мысль интересоваться вашими документами. Живите, будто вы граждане Индии.

— Мне продолжать изучать боевые искусства?

— В здоровом теле гораздо удобнее служить Господу и повторять Его имена.

— Может, мне совершить какую-нибудь аскезу, — Сергей запнулся. — Пожертвовать что-нибудь для очищения.

— Аскеза, конечно, очищает и святого, — Махавира подставил руку солнечному лучу. Затем притянул его к себе, скатал в шарик и бросил в Сергея. — Ты еще совсем ребенок. Аскеза, благотворительность и выполнение обрядов очищают и уничтожают последствия грехов. Но не убирают из сердца семена греховных желаний. Это может сделать только преданное служение Абсолютной Истине, Кришне. «Хати снанам». купание слона. Без преданного служения аскеза, благотворительность и ритуалы подобны купанию слона. Слон забирается в озеро, моется, выходит на берег, берет хоботом пыль — и на себя. И снова в озеро. Неразумно. Грешишь, избавляешься от грехов и снова грешишь. Вредоносных змей желаний убивает только преданное служение Верховной Личности Бога.

— Мне учить санскрит?

— Обязательно. Пойдем к храму, Бхима и Нимай почти налюбовались им.

* * *

По тропинке, тянущейся среди манговых деревьев, Махавира и Сергей вернулись к храму.

— Махавира, я еще хотел спросить о походе Арджуны на север. Там лежит гравюра, на которой Арджуна принимает дары от какого-то древнеславянского князя. И я правильно понял, что военачальник, стоящий за Арджуной, это ты?

Бхима подошел к ним с таким видом, будто только что с Махавирой закончил разговор.

- Но Махавира все это время был со мной, — подумал Сергей.

В алтарной снова зазвенел колокольчик и послышался голос Махавиры: «Джая Радха-Мадхава кунджа-бихари…» Махавира пояснил:

— Время службы.

Сергей и Бхима переглянулись, мол, теперь мы уже ничему не удивляемся.

— Я вас провожу.

* * *

Моторикша остановилась у небольшого храмика. Враджа Кумар Дас заглянул в крытый соломой дом и позвал туда преданных. Сергей зашел последним. В небольшом помещении, где отсутствовала одна стена, находился усыпанный цветами алтарь. На нем стояли изображения Господа Шивы и Дурги. Чуть пониже стояло изображение Сантоши, одной из энергий Дурги. Сергей услышал, как Бхима зашептал: «Ванчха-калпатарубхйаш ча…» Около алтаря сидели две женщины. Одна из них, очевидно, жрица, была в оранжевом сари и с гирляндой на груди. Другая, очевидно помощница, в красном сари. На полу сидели люди, в основном, женщины. Друзья встали у стены, с интересом наблюдая за происходящим. Врадж Кумар взял у Расаприи фото Татьяны и пакет с кокосом, цветами, благовониями, бананами и пробрался к помощнице жрицы, чтобы передать подношение Сантоше.

Расаприя обернулась к Бхиме и Сергею: «Богиня уже вошла в жрицу». Жрица, очень красивая женщина с бесконечно добрым лицом, договорив с очередной посетительницей, произнесла: «Пришли преданные Господа. Пусть они подойдут сюда». Место перед жрицей мгновенно очистилось, и друзья расселись. Врадж Кумар дал жрице фото и рассказал историю болезни.

— Если она приедет сюда, я ее быстро вылечу.

— Мата, она очень слаба и не может приехать.

Жрица вязла фото и стала его гладить. Сергей увидел, как из ее руки выходила ослепительная энергия огромной силы.

— Предложите мне от ее имени орех бетеля. И пусть она ближайшие три пятницы не ест кислого.

Жрица постучала по фото прутьями священного дерева. Затем повернулась к Гопинатху и велела ему поднять курту.

— У тебя болит желудок.

Жрица взяла освященной воды и натерла ею живот Гопинатхи. Потом дала ему листьев белла и велела тут же съесть:

— В течение двадцати одного дня ты будешь есть листья белла. На голодный желудок три листочка и горошину черного перца. И ближайшие три пятницы будешь приезжать ко мне за освященной водой, чтобы каждый день натирать ею живот. Нимай!

Нимай быстро перебрался с рук Расаприи на руки жрицы.

— Скажи мне на ухо, чего ты хочешь?

Нимай быстро зашептал ей что-то на ухо. Жрица весело рассмеялась и благословила Нимая:

— Все будет так, как ты хочешь.

* * *

— Как неразумны те, кто поклоняется полубогам, — философски заметил Нимай, усаживаясь на колени Сергея и играя гирляндой от Сантоши. — Полубоги с намного большим удовольствием помогают тем, кто обращается к ним, как к преданным Всевышнего. Сантоши — величайшая вайшнави. И ей доставило, я так думаю, огромное удовольствие помочь младшим вайшнавам. И особенно мне!

— Ах ты, негодник! – Расаприя забрала у Сергея Нимая и шлепнула его по ягодицам. – Тоже мне, великий вайшнав! Кто не убрал вчера за собой и мангустенком? Думаешь, если у нас есть домработница, значит можно в комнате устраивать бардак? Куна, между прочим, родилась в Пури. Она – пурибаси! Не боишься, великая личность, принимать ее служение?

Нимай насупился и ушел в свою комнату.

— Ну, зачем ты так с ним? — обиделся за Нимая Бхима. – Он же еще маленький!

— Вот когда у тебя, Бхима, будет свой чудо-ребенок, вот тогда ты поймешь, каким строгим надо с ним быть, — рассмеялась Расаприя. – Для родителей чудесных детей всегда примером будет Джаганнатха Мишра, отец Шри Чайтаньи. Ночью, во сне, к Джаганнатхе Мишре, после того, как он в очередной раз наказал Шри Чайтанью, пришел излучающий огромное сияние брахман.

- Как ты смеешь наказывать маленького Нимая? Ведь Он – Сам Господь!

— Может, Нимай и Господь! Но для меня Он просто любимый сын. И я должен Его воспитывать! — ответил Джаганнатха Мишра.

Если чудо-ребенка не воспитывать, из него может получиться чудовище!

* * *

Ратха-ятра закончилась. Господь Джаганнатха, Субхадра и Господь Баларама вернулись в храм. Паломники разъехались, и город зажил своей повседневной жизнью.

Сергей остановил велосипед у ворот и нажал кнопку звонка. На балконе тут же появился Бхима, радостно кивнул Сергею. Послышались быстрые шаги по лестнице.

— Привез фотографии?

— В сумке, — Сергей снял с руля пакеты с овощами, маслом и другими продуктами.

— Держи.

Бхима взял пакеты и унесся наверх:

— Нрисимха! Начинаем готовить.

Вскоре на кухне дым стоял коромыслом. Сергей чистил овощи, Нрисимха мешал тесто, а Бхима кипятил молоко для соуса. Потом Нрисимха принес магнитофон, и на кухне заиграла ритмичная музыка.

— Нрисимха, по-твоему, эта музыка достойна того, чтобы люди могли ее есть? — В дверях стоял Мадхава и строго смотрел на сына. — Бхима, пожалуйста, не иди на поводу у этого мальчишки.

— Папа, в этой песне говорится о дхарме. Герой рассказывает, как пасет коров, косит сено, — Нрисимха с виноватым видом стоял, опустив глаза вниз.

— Но это не значит, что мы должны ее есть. Слушай такую музыку у себя в комнате. А нас избавь от этого.

Нрисимха выключил магнитофон.

— Если мама услышала…

— Услышала, услышала, — сказала появившаяся на кухне Милита. — Иногда Нрисимха забывается. Очень любит индийскую музыку.

— Мы танец под нее готовим. У меня нет времени.

— А у нас нет желания есть эти вибрации. Почему мы должны есть сексуальные проблемы индийских певцов? Будем уважать друг друга, хорошо? — Милита строго посмотрела на Нрисимху. — Слушай это у себя в комнате. Что готовите на обед? Замечательно. Помощь не нужна?

— Нет. — Бхима поставил на огонь сковородку для паратх. — Обед будет готов через полтора часа.

Сделав все необходимое и оставив кашеварить на кухне Бхиму, Сергей и Нрисимха уселись на балконе.

— Что это за фото?

— Это наша поездка по Ориссе. Почти всей школой.

— Такая маленькая школа?

— Так она частная, небольшая. И самые маленькие не ездили.

— Сколько лет самым маленьким?

— Наверное, четыре-пять.

— И чему же их учат?

— Английскому. Началам. Счету. Они ходят в школу к семи утра, поэтому я не очень много о них знаю. Смотри, здесь мы танцуем.

— В автобусе.

— Индийский стиль. Танцевать, где только можно. Когда мы ездим на соревнования по тэквон-до в Бхубанешвар или Каттак, то почти всю дорогу танцуем.

— А ты хорошо танцуешь?

Нрисимха немного подумал, а потом смутился:

— Наверное. Мы танцевали на День независимости около храма Гундичи. На площади. Всем понравилось. Потом нас хвалили даже незнакомые люди. Это Лалита-гири.

Нрисимха протянул Сергею несколько фотографий. С прекрасными видами на долину с прямоугольниками полей. И виднеющимися за ней холмами, и остатками древних храмов.

— Когда-то в этом месте стояли буддистские храмы. Там очень хорошо медитировать. Мы приехали туда возбужденные, после танцев. Когда я вышел из автобуса, то почувствовал умиротворение. Сразу же расхотелось танцевать. Захотелось думать о Боге. Словно душа стала умиротворенной. Удивительное место.

— Это?

— А это храм Кали в Чандиколе. Видишь, сколько обезьян? Они там себя ведут, как люди. А в соседнем храме, мы туда не ездили, говорят, на прасад приходят два тигра. Два раза в день. Поедят вместе со святыми и уходят.

— А это кто? — Сергей показал на связанного по рукам и ногам мужчину очень жалкого вида.

— Это… — Нрисимха рассмеялся. — Это хистрия. На ория так называют бабников. Недалеко от нас живет Парама-куруни, итальянская преданная. Ей под пятьдесят. Она и ее муж приняли ванапрастху. То есть стали жить отдельно, чтобы больше времени уделять служению. Это норма для варнашрамы. Ее муж — президент храма в Агартале, столице Трипуры, штата на северо-востоке Индии. Парама-куруни живет одна. А для индусов… Если женщина живет одна, да еще западная! Значит, она проститутка. И стал по ночам к ней приходить этот хистрия. Встанет под окном: «Пусти меня». Достал ее. Ну, она… Знаешь, какая она? Боевая, ничего не боится. Выросла в Милане в квартале мафиози. Она ему назначила свидание. И позвала на подмогу меня. Я рассказал об этом друзьям. Они как узнали про этого гада! За подобное местные жители могут и убить. В общем, связали мы его. Потом Врадж Кумар привел полицейских. Они его избили прямо при нас. Потом отвели на пост у храма Гундичи. Когда его вели, мы чуть со смеху не померли. Представляешь, сидят мужики на скамейках. Видят нашу процессию, спрашивают: «За что попался?» — «Хистрия!» Что тут началось! «Бей его!» Камни полетели. А потом этого негодяя избил при всех какой-то старший полицейский. Так избил! И хотя многие недовольны самоуправством полиции, тут недовольных не было.

* * *

— Можно к тебе? — Сергей заглянул в комнату.

Милита оторвала взгляд от тетради, в которой что-то писала, и положила ручку.

— Конечно, заходи.

— Я хотел посмотреть книги. Надо учить санскрит, хинди, ория.

— Половина книг у Мадхвы.

Сергей просмотрел корешки книг:

— Имидж, психология, дизайн…

Рука сама потянулась к толстой книге в синем переплете. На первой странице было написано: «Сушрута-самхита. Английский перевод, основанный на изначальных санскритских текстах». Сергей стал перелистывать страницы, быстро пробегая их глазами.

— Что это?

— Один из самых древних медицинских трактатов, основа всей современной медицины.

— Один из самых древних?

— Вообще-то нет. Первые медицинские наставления даны в Ведах. Риг и Атхарве. Это было триллионы лет назад. «Сушрута-самхита» — наставления Господа Дханвантари Своему ученику Сушруте, сыну Вишвамитры. От Сушруты эта наука сначала передавалось устно. Как и все ведическое знание. В начале Кали-юги была записана на санскрите. Многие славянские знахарки до сих пор пользуются, хотя и не подозревают этого, мантрами из Вед и знанием из «Сушруты».

— Ты думаешь, что и аллопатическая медицина произошла из этого трактата?

— Гиппократ взял из аюрведы, но до конца так и не понял теорию трех составляющих человеческого тела. Древнеегипетская, древнекитайская, древнеславянская медицины — из «Сушруты», но со своими местными особенностями. Если хочешь узнать больше, поговори с Бабаджи. Он знаток не только Дханур, но и аюрведы.

— ???

— Воинские искусства вышли из йоги и аюрведы, — сказала Милита.

— Я возьму ее.

— В синем переплете первый том, в красном — второй. Третий — в зеленом.

— У тебя много книг по имиджу. Нравится работать имиджмейкером?

Милита задорно улыбнулась:

— Люблю смотреть, как человек становится самим собой. Как в его сердце раскрывается лотос познания себя и мира.

— Ты работала с политиками?

— Нет. «Сделать» человека для того, чтобы он обманывал людей — плохая карма. Никто из них не знает, как сделать жизнь людей хорошей. Все экспериментируют.

— С кем больше работалось?

— С бизнесменами, администраторами. Им-то он нужен больше всех.

— Интересно было?

— У меня натура такая - отдавать знания. Когда приходили очень странные люди, когда смешные.

— Расскажи.

— Однажды пришли ко мне супруги. Он — крупный бизнесмен. Это жуть! Всем хочет доказать, какой он великий. Она — очаровательная домохозяйка.

- Нам сказали, что вы делаете с людьми чудеса.

— Я не волшебник. Чудеса делают люди сами с собой.

— Наши друзья от вас в восторге. Вы им очень помогли. Помогите нам.

— Что вы хотите?

— Сделать себе имидж.

— Хорошо.

А потом бизнесмен смутился и говорит: «Может, Вы и моей жене поможете? Она к разным косметологам обращалась. Не помогли». Смотрю внимательно на его жену. Чудо, да и только. Нежная, ласковая, домашняя и очень интеллигентная. «Ей надо бы немного похудеть и убрать морщины на шее. Видите». И показывает на шею жены. У нее на середине шеи две большие морщины. И одна у основания шеи. Потом смотрит на меня:

- Ой, и у вас такие же.

— Спрашиваю: «Вспомните, какие крупные события произошли в вашей жизни после свадьбы?»

— Ну, мама выздоровела, бизнес пошел намного лучше.

— Эти линии на шее плюс некоторые нюансы говорят о том, что ваша жена имеет замечательную особенность — приносить благополучие туда, куда она приходит. Это знак особого благочестия женщины. Вы хотите лишить ее этой способности?

Смотрю, жена облегченно вздохнула, а бизнесмен растерялся.

- У вас есть идеал женщины, на который вы хотели бы сделать похожей свою жену?

Бизнесмен протянул мне фото. За праздничным столом он с женой и еще супружеская пара. Жена его друга — ослепительная красавица. Куда там моделям и кинозвездам!

- Вы думаете, что такая женщина подойдет под ваш имидж крупного бизнесмена больше? Вспомните, что случилось с вашим другом после свадьбы?

Бизнесмен подумал минуту и растерялся.

- Эта женщина гораздо темпераментнее мужа. И так как у них нет знания… Словом, если у них будет ребенок, то — мужеподобная девочка.

Тут бизнесмен растерялся окончательно и промямлил:

- У них дочка! И действительно мужеподобная.

— Вы хотите такое же счастье?

— Нет.

— Ваша жена скоро родит мальчика.

— Это и есть ваши восточные штучки? Жена действительно недавно забеременела. А как вы узнали, что будет мальчик?

— Это написано у нее на лице. Приятно видеть, как люди расцветают. Становятся ответственнее. Обычно я рассказываю об имидже с двух точек зрения. Западной и ведической.

— Например?

— Нужно ли брить волосы на всем теле? С точки зрения западной культуры, надо. Неприятно смотреть на волосатые ноги и т.д. Но, например, астролог скажет, что брить волосы глупо. Потому что теряется связь с полубогами. Волосы – это антенны, которые ловят энергию и информацию. Древние писания говорят, что на человеке нет милости богов, если у него на теле совсем отсутствуют волосы. Или их очень и очень много. И если носить длинную одежду, то волос не будет видно. Или… Прежде чем коротко подстричься, жена должна спросить разрешения мужа. В волосах сосредоточена особая мистическая сила женщины, которая связана с ее мужем. И если женщина обрезает волосы, то укорачивает жизнь мужа. Поэтому раньше у женщин всегда были косы. Волосы укладываются разными способами. Тоже, кстати, не просто так.

— А если не идет длинная коса?

— Любую уродку можно сделать красавицей при помощи головных украшений и натуральной косметики. Тем более, что наличие чего-то вроде венца на голове, а также браслетов на руках и ногах, исключают порчу и сглаз. Использование натуральной краски для глаз, сурьмы, также защищает от сглаза. И от инфекции. К сожалению, западные люди очень далеки от природы. Потеряли Знание. И следуют очень неразумной моде. Сейчас, опять же к сожалению, не принято носить украшения из драгоценных металлов. Занятая женщина, занятый мужчина. Удобная одежда? Для чего удобная? Для суеты? Для комплексов? Не просто так люди раньше носили украшения из золота и серебра с драгоценными камнями. Люди знали их свойства. Сейчас, например, банкир или бизнесмен в золоте — нонсенс. Но насколько бы спокойнее чувствовал себя бизнесмен, нося золотые украшения. Золото успокаивает ум, возвышает мысли, способствует концентрации. А если к нему добавить соответствующий драгоценный камень, работоспособность увеличилась бы в несколько раз. Минимум. Западная одежда выхолащивает людей, обезличивает. Не дает им возможности раскрыться.

— И что выбирали твои клиенты?

— Кому что нравится. Я никогда ничего никому не навязываю. Большинство из них вынуждено следовать принятым в их среде нормам. По крайней мере, на работе. Но теперь они хотя бы знают, что мир намного шире, прекраснее и увлекательнее. Бизнесмен, о котором я тебе рассказывала, года через два пригласил меня на день рождения сына. Сначала он попросил меня зайти в его офис. А потом отвез к себе домой. Какой контраст с тем, что я видела два года назад! После того, как я познакомила его с воздействием цвета на человека, он сам сделал дизайн офиса. Превосходно сделал! Офис был великолепен. Соответствующий уровень плюс дизайн со знанием законов цвета. И супердовольные сотрудники. Их материальный уровень повысился, отношение шефа к подчиненным стало намного лучше. Как в старые добрые времена от имени сына он устроил раздачу подарков. А его дом! Это была не современная квартира преуспевающего бизнесмена, а очень индивидуальный, прекрасный домашний мир. Чистый.

— Его от зависти…

— Я научила его защищаться.

— Он был доволен?

— Он понял, что главное — не доказывать всем свое величие. Главное — быть счастливым. Он стал человечнее. Стал лучше относиться к окружающим его людям. Понял ответственность за них. А как можно помочь другим, не совершенствуясь самому? Перестал делать из жены суперзвезду. И к его изумлению она ею стала. Его доходы увеличились в несколько раз. Неожиданно он открыл в своем сердце такие глубины, такие качества! У него оказалась очень хорошая душа. Результат: и государству прибыль, и ему. Во всех отношениях.

Неожиданно на улице раздалась громкая музыка, последний индийский шлягер. Сергей вопросительно посмотрел на Милиту. Та слегка пожала плечами:

— Писания правильно говорят, что соседи должны принадлежать к одному сословию. Пока вы были в паломничестве, в крайнем к роще доме надстроили второй этаж. И туда вселился Раму, немного странный мужчина.

Сергей внутренним взором осмотрел то, что называлось вторым этажом: комната в четверть крыши, открытая дверь. На стене большой портрет Ханумана, грубая кровать у окна. И музыкальный центр, из которого неслась оглушительная музыка.

— Его много унижали. Поэтому он сейчас всем доказывает, что никого не боится. Несколько недель его не было, вчера приехал. И снова началось. Соседи его боятся. На мою просьбу сделать музыку тише он ответил: «Почему я ее должен делать тише? Я так хочу».

— А почему соседи его боятся?

— Он лет семь отсидел в тюрьме, гунда. Сидел за убийство.

— ???

— С ним пришли разбираться человек десять. Нескольких он покалечил, одного убил.

— Крутой парень.

— Видишь Ханумана на стене? Раму много лет занимался кушти. Это местная борьба. Те, кто ею занимается, обычно поклоняются Хануману. Раму ходит в клуб, тренируется, а потом пьет бханго. — Милита показала в окно на молодого крепкого мужчину с выпирающимися мышцами. Мужчина, выпятив грудь и свысока глядя на всех, вышел из дома и направился вдоль переулка к пруду. — Посмотри, как он идет. Опять напился бханго. Вообще-то бханго очень хороший тоник. Если его выпить немного. Раму, чувствуется, пьет его сверх всякой меры. Ладно, не драться же с ним. Приходится терпеть. Я обещала показать тебе Пури. Завтра утром. Согласен?

Сокровенные уголки

Счастливое утро блестело над изумрудной далью залива. Гулко шумел прибой. Восходящее солнце розово окрасило бегущие в сторону берега облака. На крыше гостиницы, стоящей на поднимающейся в гору части Чакратиртхи-роуд, стояли Сергей и Милита. И обозревали открывающийся, как на ладони, город. Почти в центре над городом возвышался храм Господа Джаганнатхи. От него расходились улицы и переулки. Между домами зеленели многочисленные островки деревьев и кустарников. Над городом несся звон храмовых колоколов.

— Перед тобой Пурушоттама-кшетра. Одно из самых священных мест Вселенной. Это земля Радхарани. Еще эту землю зовут Уткала-деша. Красиво, правда?

Сергей вздохнул полной грудью и замер, оглядывая Пури. И дальние, в рассветной дымке, леса и холмы.

— Безумно красиво.

— Когда наступает утро Творца Брахмы и начинается процесс творения, здесь проводятся жертвоприношения.

— Кем?

— Божественными риши с высших планет. Поэтому часто Пурушоттама-кшетру называют и землей жертвоприношений.

— А что приносится в жертву?

— Как обычно топленое масло, зерна пшеницы и риса, фрукты. Писания говорят, что любой, кто увидит Господа Джаганнатху или чакру над храмом, достигнет освобождения.

— Любой, любой?

— Кошка, собака, микроб. Эта дхама вечна. Иногда она проявляется. Иногда скрывается от глаз мирских людей. Много миллионов лет назад планетой правил царь Индрадьюмна, представитель солнечной династии. Раньше все правители цивилизованных стран, в том числе и Руси, принадлежали к династиям, идущим от жителей высших планет. Например, основатель династии царей Митхилы — полубог огня Агни. Династия царей Каники, мы потом познакомим тебя с царем Каники, берет начало от бога ветра. Царь Индрадьюмна жил в городе Аванти и был великим преданным Бога. Распорядок дня ведических царей был, в принципе, одинаков. Утро всегда посвящалось служению Всевышнему.

— В чем заключалось это служение?

— Обычно царь вставал в брахма-мухурту, особо благоприятное утреннее время для духовной практики. Потом медитация, подношение огню топленого масла, фруктов и зерна, чтение гайятри и других мантр, выражение почтения управляющим этой Вселенной и предкам. Чтение писаний. И только потом мирские дела. С деяний царя брали пример жители государства. И ради самосохранения царь должен был показывать подданным только положительный пример.

— Итак, Индрадьюмна…

— Как-то он вышел к своему собранию, которое состояло из святых брахманов, министров и странствующих монахов, садху. И спросил всех:

- Есть ли где-нибудь место, в котором я могу лично увидеть Верховного Господа?

И один садху ответил ему:

- Я странствую по всей земле. И недавно был в святом месте, называемом Пурушоттама-кшетрой. Там есть священная гора Нилагири (Нилагири значит «голубая гора». Нила — «голубая», а гири — «гора»). И есть озеро Рохини-кунда. Увидевший воды этого озера и прикоснувшийся к ним, получает освобождение. На восточном берегу Рохини-кунды стоит мурти Верховного Господа, которое называют Нила-Мадхава. Тот, кто увидит это Божество, тут же осознает свою духовную сущность. Живет в том месте племя шабаров. О царь, я жил там год и поклонялся Нила-Мадхаве. Благодаря этому я теперь могу везде видеть Господа и легко стал знатоком всех писаний.

Услышав это, царь Индрадьюмна загорелся увидеть Нила-Мадхаву и отправил в Пурушоттама-кшетру, определить точное местонахождение Божества, своего министра-брахмана Видьяпати.

— Он нашел Божество?

— До Нилагири он доехал на колеснице. Что делать дальше, Видьяпати не знал и решил отдохнуть в тени деревьев. Потом он увидел каких-то людей, рассказывающих друг другу истории о Верховном Господе. Это были шабары. Там был и их царь Вишвасу. Он очень гостеприимно встретил Видьяпати и через какое-то время отвел его к Нила-Мадхаве. А по дороге рассказал гостю, что в детстве слышал предсказания, как через много лет царь Индрадьюмна совершит здесь великое жертвоприношение и построит великолепный храм. Установив в нем с помощью Нарады и Брахмы удивительное Божество Господа Джаганнатхи.

— Значит, это было предсказано еще раньше?

— Время, место и обстоятельства. Есть писания, где предсказывались события того времени. Сейчас эти писания проявлены только на райских планетах. На Земле они скрыты. Это как, например, «Махабхарата». Для землян дано сто тысяч стихов. Для жителей высших планет — более миллиона. Не помню точно.

— Так что было дальше? – с нетерпением спросил Сергей.

— Когда Вишвасу и Видьяпати пришли к Божеству, Видьяпати чуть не потерял сознание от невероятной красоты Господа Нила-Мадхавы. Видьяпати был очень возвышенной личностью и поэтому увидел сонмы полубогов, которые прислуживали Господу. Они разбрызгивали священную и ароматизированную сандалом и розами воду, предлагали Нила-Мадхаве разные подношения. Апсары и гандхарвы пели и танцевали перед Ним. С неба падали райские цветы. Помнишь, как на Ратха-ятре? Нила-Мадхава был в высоту около двух метров и стоял на распустившемся золотом лотосе. Тут еще полубоги дали Вишвасу и Видьяпати маха-прасад Господа. И Видьяпати пришел в неописуемый восторг и захотел сразу же ехать в Аванти, чтобы рассказать царю об увиденном. Но Вишвасу сказал:

- Ты, конечно, можешь ехать к царю… Но ему никогда не суждено увидеть Нила-Мадхаву.

— Почему?

— Писания говорят, что как только царь Индрадьюмна прибудет сюда, Господь в форме Нила-Мадхавы сразу же исчезнет, чтобы появиться в форме Господа Джаганнатхи, Субхадры и Господа Баларамы.

— Почему Он должен был исчезнуть? – спросил Сергей.

— Потому что в тот момент Брахме перевалило за пятьдесят. И так предопределено, что первые пятьдесят лет Брахмы, то есть сто пятьдесят триллионов двадцать биллионов земных лет, проходят, когда Господь в видимом облике присутствует в Пурушоттама-кшетре как Нила-Мадхава. А вторые пятьдесят лет — как Господь Джаганнатха.

— Дальше?

— А дальше… Видьяпати получил от Нила-Мадхавы (через полубогов) подарки для Индрадьюмны и отправился в Аванти. Царь пришел в восторг и от рассказа своего министра, и от подарков. Среди них была гирлянда из цветов от Божества. Хотя прошло несколько недель, она была все такой же нежной и благоухающей. Потом во дворце царя появился Нарада. Чтобы вместе с Индрадьюмной и его приближенными отправиться в Пурушоттама-кшетру, сюда. Ты только представь, что здесь находились двор императора планеты, сонмы полубогов и святых мудрецов. Было столпотворение.

— Ха! – воскликнул Сергей. – Хотя и трудно представить, я пробую. Получается грандиозно!

— Пурушоттама-кшетра имеет форму раковины. Воротами в дхаму является Бхубанешвар. Дхаму охраняет Господь Шива. Бхубанешвар тождественен обители Господа Шивы. Он лично собрал воду из всех святых мест в озере, которое называется Бинду-саровара.

— Шива охраняет Пурушоттама-кшетру?

— Не только он. На всех основных дорогах, ведущих в Пури, стоят храмы Кали и Ханумана.

— Почему?

— Для защиты.

— От кого?

— Например, от черных тантриков. Обычно, если кто-то из них хочет зайти в город и нагадить. Идет черный маг в Пури, а около храма Кали или Ханумана у него вдруг ни с того ни с сего сердечный приступ. И если он все-таки идет дальше, приступ усиливается. Возвращается, приступ проходит. Таких случаев было сколько угодно. В Пури есть агхори-тантрики, шиваиты-тантрики. Но черных, самых страшных, тантриков нет.

— Я слышал, шиваиты говорят, будто Верховный Господь — Господь Шива.

— Они правы и неправы.

— Как это понять?

— Попроси рассказать о Господе Шиве Бабаджи. Господь Шива — величайший вайшнав. Как-то Индра пришел к нему и попросил сразиться с Вишну. Шива рассмеялся и сказал: «Индра, ты глуп. Как я могу сражаться с Вишну, Верховным Господом. Видишь мои четки?» — «Вижу». — «На них я повторяю имена Вишну. Из этого я беру свою силу».

— Они сразились?

— Да. — Милита весело рассмеялась. — Кришна очень любит Своих преданных. Ради них Он может все.

— И кто победил?

— Шива перед сражением подошел к Вишну: «О Господь! Благослови меня на сражение с Тобой!» И, конечно, Вишну победил. Это все было устроено для преданных Господа.

— Дальше?

— На севере от храма — храм Гундичи. Видишь? Около него начинается дорога на Бхубанешвар. Посмотри на северо-запад. Там Бхубанешвар. В том месте много лет назад Творец установил Лингарадж. Когда Нарада и Индрадьюмна доехали до этого места, Лингарадж сказал: «О царь, Божество Нила-Мадхавы исчезло. Установи сначала Божество Нрисимхадева, а потом проведи сто жертвоприношений Ашвамедха. Когда ты их проведешь, Господь проявится как Господь Джаганнатха, Божество из дерева. Из него Он Сам же и вырежет Свое мурти». Индрадьюмна приехал к Нилагири и начал подготовку к жертвоприношениям. По его указанию сделали мурти Господа Нрисимхадевы. Из черного камня, в соответствии с писаниями. И установили под черным сандалом.

— Бхима говорил, что каждое мурти делают по особым правилам?

— Да. Его нужно начать делать в особо благоприятные дни, по особым правилам и так далее. Изготовление мурти Господа Нрисимхадева — один из самых сложных процессов изготовления мурти. За любое нарушение и осквернение процесса мастер, а затем и поклоняющиеся несут наказание. Ты видел в майяпурском храме мурти Нрисимхадева?

— Конечно.

— Храм заказал мурти у известного южноиндийского мастера. Тот сразу же отказался.

— Почему?

— Храм просил сделать мурти к определенному сроку. А процесс изготовления был намного длиннее. И день, в который мурти Нрисимхадева обычно начинают делать, должен был наступить через несколько месяцев. Мастер сказал, что он не самоубийца. Все преданные расстроились. А потом этот мастер позвонил в храм и сказал, что во сне к нему пришел Сам Господь Нрисимхадев и приказал начать делать Его мурти. И оговорил, какие пункты процесса изготовления можно упустить.

— Божества всегда приходят необыкновенно?

— По большей части да. Когда Прабхупада открыл в Америке храмы, там не было Божеств. А за Ними одна из учениц Прабхупады поехала в Индию. Она просто проходила по улице, не зная, где Их купить. И владелец какого-то магазина крикнул ей: «Ты вайшнави из Америки? Сегодня ночью ко мне пришли Шри Шри Гаур-Нитай, показали тебя и сказали, чтобы ты купила именно Их. Вот Они».

— Расскажи дальше про царя.

— Для проведения жертвоприношений главный зодчий высших планет Вишвакарма построил пандал длиной четыре километра. Он шел от храма Джаганнатхи в сторону храма Гундичи. — Милита показала рукой сначала на возвышающийся над городом храм, а потом на храм Гундичи. — На жертвоприношение прибыли полубоги, тысячи вайшнавов, брахманов, вассальные цари.

— А брахман и вайшнав — не одно и то же? Бхима и Расаприя что-то говорили на эту тему, но я не особо обратил на это внимания, — спросил Сергей.

— Есть брахманы, которые поклоняются полубогам. Писания говорят, что вайшнав, будь он даже из низшего сословия, намного выше, чем брахман, поклоняющийся Шиве, Кали. Или другим полубогам. Так вот… Перед началом жертвоприношений Вишвасу сказал Индрадьюмне: «Царь, только потому, что ты великий преданный Господа, Он придет сюда. Много лет назад Нила-Мадхава сказал нам, что уйдет из Пурушоттама-кшетры. И появится здесь в форме мурти из дерева только ради тебя». Когда Индрадьюмна выполнял последнее жертвоприношение, во сне ему явился Господь. Царь увидел Шветадвипу, планету Господа Вишну в нашей Вселенной. Есть планеты с разными океанами. Океанами из молока, йогурта, воды, вина. На Шветадвипе океан из молока. И посреди него царь увидел дерево желаний со знаками чакры и раковины. Под деревом, на троне из самоцветов, стояли Господь Джаганнатха и Господь Баларама. А между ними — Субхадра. По левую руку от Господа Джаганнатхи находилась Сударшана-чакра. Но чтобы призвать Господа, царь Индрадьюмна должен был совершить аскезу. Без аскезы — никуда. Видишь храм на Чакратиртха-роуд в полукилометре отсюда?

— Вижу.

— Около него, на берегу, царь двадцать один день совершал аскезу. И когда он уже отчаялся увидеть Господа, в водах залива появилось огромное коричневое бревно со знаками чакры и раковины. Никто не мог из него сделать мурти. Инструменты отскакивали от бревна, не оставив даже царапины. И тогда в виде старого брахмана пришел Сам Господь. Он сказал, что вырежет Божество, мурти, но с условием. Никто не должен будет заходить в храм двадцать один день. Если кто-то нарушит условие, брахман исчезнет. Прошло две недели, и вдруг в храме воцарилась тишина, как будто работу прекратили. Жена царя по имени Гундичи стала просить мужа, чтобы он заглянул в храм. Что же там происходит? Или уже ничего не происходит? Звуков-то никаких оттуда не доносится. Царь не хотел. Но ты, Сереж, знаешь женскую натуру. Уговорила Гундичи мужа заглянуть в храм. Когда царь Индрадьюмна вошел в алтарную, брахмана не было, а на алтаре стояли Господь Джаганнатха, Господь Баларама, Субхадра и Сударшана-чакра. Царь сначала подумал, что мурти не закончены. Но голос с неба объявил всему миру, что это очень сокровенная форма Господа, что мурти закончены и Их надо покрыть белым шелком. Тело Господа Джаганнатхи надо покрасить в черный цвет, Субхадры — в шафрановый, Господа Баларамы — в белый. А Сударшану — в розовый.

— А почему тело Джаганнатхи должно быть черным?

— Потому что аналога цвета тела Абсолютной Личности в материальном мире нет. Цвет тела Кришны называется «шьяма». Это изначальный цвет. Если собрать все цвета мира вместе, то получится цвет шьяма. Поэтому Кришну еще называют «Шьямасундара». Близок к этому цвету цвет темных грозовых туч и черный цвет.

— А что-нибудь еще голос с неба сказал?

— Божественный голос сказал, что Индрадьюмна должен построить к северу от этого места специальный храм для мурти. И что с этого дня все члены семей Вишвасу и Видьяпати получают право служить Божествам.

— И они до сих пор служат?

— Конечно. Царь выполнил все указания. Потом слуги убрали занавес вокруг алтаря и все увидели мурти. Увидеть Господа Джаганнатху, Господа Балараму и Субхадру — значит, стать совершенным и получить освобождение.

— Немедленно?

— Все зависит от уровня сознания человека. Подготовленный человек может получить немедленно. Если мурти увидит материалист, Господь Джаганнатха поставит его в такие обстоятельства, что человек поймет глупость материализма и встанет на духовный путь. Суть этого в том, что человеку, увидевшему Господа Джаганнатху, гарантировано духовное совершенство. Потом царь раздал много пожертвований. Посмотри в сторону храма Гундичи. Немного к северо-западу от него — Индрадьюмна-саровара. Это священная вода, которую Индрадьюмна предлагал брахманам. Если после омовения в этой сароваре провести пуджу Божествам, то можно обрести плоды тысячи жертвоприношений Ашвамедха. А если на берегу Индрадьюмна-саровары предлагать подношения предкам, то все предки до двадцать первого колена полностью очищаются от грехов. Через какое-то время был построен храм. И царь решил пригласить на установление Божеств Господа Брахму. Но за те пять минут, которые он был на Сатьялоке…

— Он там был в физическом теле?

— Да. Только великие преданные могут в материальных телах достигать таких планет. Арджуна по милости Кришны в материальном теле не только побывал на всех райских планетах, но и вышел за пределы нашей Вселенной. За пять минут на Сатьялоке на Земле пролетели миллионы лет. Господь Брахма сказал царю: «Возвращайся в Шри-кшетру, найди храм и все подготовь для установления мурти. Я прибуду на торжества». К тому времени все близкие царя снова воплотились на Земле. И он встретил их, и они тоже приняли участие в празднике. По просьбе Нарады были изготовлены три колесницы, украшенные золотом. Нарада освятил их. На колесницы поместили Господа Джаганнатху, Господа Балараму и Субхадру, чтобы отвезти их в храм. Тысячи святых взяли в руки веревки от колесниц, чтобы тянуть колесницы. Тут появился Господь Брахма с правителями Луны и Солнца. Когда колесницы приехали к храму, Господь Брахма, Нарада и многие риши омыли Божества и установили на троне из драгоценных камней.

— Индрадьюмна тоже участвовал в этом?

— Говорится, что Брахма после всего позвал Индрадьюмну в храм. Индрадьюмна вошел и увидел на троне Господа Нрисимхадеву.

— А где был Джаганнатха?

— Господь Джаганнатха предстал перед царем Индрадьюмной в облике Господа Нрисимхадевы, чтобы все поняли: Божества — не статуи из дерева, металла или глины. Божества Господа — это Сам Господь. Он может принимать любую форму. В Наимишаранье, священном лесу, Он, например, находится в форме деревьев. Потом Брахма посвятил царя Индрадьюмну в Нрисимха-мантру из Атхарва-веды. В этой мантре заключены все Веды. Благодаря ей первый правитель человечества во Вселенной, Свайямбхува Ману, смог помочь Брахме развернуть творение.

— Такая необыкновенная мантра?

— Она дает все мистические совершенства. Минимум. И ведет в духовный мир.

— Просто так читать и обрести?

— Сначала ее нужно получить от истинного духовного учителя. После того, как Индрадьюмна получил Нрисимха-мантру, Господь предстал перед ним как Господь Джаганнатха.

— Эта форма не похожа на другие.

— Это очень сокровенная форма. Я сейчас не могу тебе многое рассказать. Твой разум еще не чист. Многие люди охотятся за сокровенным знанием, но так как еще не готовы его принять, совершают оскорбления и в следующей жизни из-за этого живут в адских условиях.

— Что значит «адские»?

— Рождение в неблагоприятных для духовной практики условиях. Ужас родиться пигмеем в Африке! Или в семье безбожников. Или на подземных адско-райских планетах. А дальше… Господь Джаганнатха сказал Индрадьюмне:

- О, царь, Я очень доволен твоей преданностью Мне. И благословляю тебя. Пусть эта преданность будет непоколебима. Ты построил для Меня великолепный храм. В будущем он будет требовать ремонта и перестроек, но Я никогда не покину его. И буду оставаться здесь до конца жизни Брахмы. Так как Я появился в Шри-кшетре в полнолуние месяца Джьешта, пусть каждый год в этот день Мне проводят маха-снану. Омывая меня водой из золотых кувшинов.

Смотри внимательнее. Видишь, на территории храма, на северо-востоке, пандал. Это место для Снана-ятры, омовения Божеств. Снана-ятра проходит за две недели до Ратха-ятры. Далее Господь Джаганнатха сказал:

- Через пятнадцать дней после Снана-ятры ты будешь отмечать великий праздник колесниц (Ратха-ятру). На колесницах тебе нужно будет привозить Нас к возвышению Гундича, где ты проводил Ашвамадха-ягьи. Это мое излюбленное место, ведь ты там поклонялся Мне на протяжении тысячи лет. Это место Моего явления. Я находился там миллионы лет. Каждый год несколько дней я буду жить на месте Гундичи, около Индрадьюмна-саровары.

— А Брахму Господь тоже благословил?

— Благословил. И обещал ему оставаться в Пурушоттама-кшетре ровно столько, сколько Брахма будет жить на Сатьялоке, — ответила Милита.

— А что было потом с Индрадьюмной?

— Он захотел лететь с Брахмой на Сатьялоку, но по совету Брахмы остался здесь служить Господу Джаганнатхе. С тех пор и поклоняются в Пурушоттама-кшетре Господу Джаганнатхе. Ему поклонялись и поклоняются и буддисты, и шиваиты, и джайнисты. Господь Джаганнатха очень милостив ко всем. И те, кто рождаются в этом месте, — очень возвышенные души.

Сергей изумленно взглянул на Милиту:

— Все?

— Все.

— И даже те, кто ест мясо, курят, пьют вино?

— Да. Родиться здесь — особая привилегия. Если душа получила физическое тело в Джаганнатха-Пури, она это заслужила. Вопрос в другом. Как она использует полученную возможность родиться в Пури. У души всегда есть выбор. Идти по духовному пути или нет. В том числе и у местных жителей. В отличие от жителей других мест с ними будет разбираться Сам Господь Джаганнатха.

— А с простыми людьми кто разбирается?

— Закон кармы. А с жителями святых дхам разбирается лично Господь. В этом их преимущество. Это необыкновенные души.

— Так что, теперь я должен всем им выражать почтение.

— Конечно, — Милита хитро улыбнулась.

— И даже тем рикшам, которые принимают наркотики?

— Рикш в Индии, в общем-то, презирают не за их профессию. А за их образ жизни. Именно они больше всех избивают своих жен. Принимают наркотики, пьют алкоголь. И так далее. Около Пури, по Конарк-роуд, есть кинотеатр, в котором показывают только порнографические фильмы. Основными посетителями этого кинотеатра являются именно рикши. Во время сеанса они онанируют, открыто. И после сеанса в зале стоит густой запах спермы. — Милита брезгливо поморщилась. — Такие люди, по нашим понятиям, достойны только презрения. И это правильно. Но так как эти рикши — жители дхамы… С ними лучше не вступать в контакт. Ни в какой. У них своя жизнь. И разбираться с ними будет Сам Господь Джаганнатха.

— Им я должен оказывать почтение?! — почти возмущенно воскликнул Сергей.

— Если хочешь. Но на очень большом расстоянии. В Пури живут и чистые преданные, и брахманы-обманщики. И очень благочестивые люди. Как-то наша знакомая, из Вриндавана, читала мантру в храме Тото-Гопинатха. В это время там пустынно. Она сидела в таком месте, где ее никто не видел, а она видела всех. И в храм пришел пожилой мужчина, домохозяин. Он стал молиться Божествам. И вдруг на его теле проявились все признаки чистого преданного. Дрожь, испарина, слезы. Волосы на его теле встали дыбом. Оказывать почтение таким личностям — инстинкт самосохранения.

— А кому еще можно оказывать почтение?

— Искренним преданным Господа. Мне нравится общаться с представителями брахманского сословия, кшатриями среднего достатка. Они достаточно состоятельны, им не нужны наши деньги. Но они очень благочестивы. И у них многому можно научиться.

— Например?

— Тонкостям некоторых ритуалов, этикету и благочестию, — пояснила Милита.

— Ты не сказала о бизнесменах, торговцах.

— Мы предпочитаем не общаться с ними. Они привязаны к деньгам. Очень много денег портит людей. Хотя есть несколько человек, которые, с моей точки зрения, достойны уважения. По крайней мере, на западных вайшнавах они не делают деньги.

— А кому надо выражать почтение издалека?

— Можно спокойно не обращать внимания на обманщиков-служителей храма и обманщиков-брахманов.

— Среди служителей храма есть обманщики?

— В Кали-югу естественно торговать Господом. Поэтому да. Однако служители храма Господа Джаганнатхи обманывают не только западных туристов. Но и паломников-индусов, и местных жителей.

— Как обманывают?

— Когда совершал парикраму, видел панд, которые подходят с вопросами: «Маха-прасад?» Если человек соглашается, они могут принести не маха-прасад Господа Джаганнатхи, а прасад своих домашних Божеств. Который они приносят на территорию храма и продают как маха-прасад Джаганнатхи. В книгах о храме, изданных государством, паломников предупреждают, что их могут обмануть.

— И после этого их нужно уважать?

— На очень большом расстоянии. Как и местных пандитов. У них в головах смесь философий, к которой может серьезно относиться только духовный дилетант. Мы тут такого понаслушались! Один нас убеждал, что высшим смыслом жизни является поклонение родителям. Не смейся! Он говорил это совершенно серьезно. Другой с очень высокомерным видом говорил, что высшим проявлением Абсолюта является безличный Брахман. И не смог ответить на наши доводы из писаний, что Абсолют имеет три аспекта. Из которых безличный Брахман — самый низший.

— И что сделал этот пандит?

— С оскорбленным видом ушел. — Милита рассмеялась. — Западным, мол, не понять того, что говорит кастовый брахман. Они столько легенд и мифов создали о своей исключительности! Лишь бы чувствовать себя выше других людей.

— А кого слушать тогда?

— Тех, кто принадлежит цепи ученической преемственности, парампаре. Вне парампары можно получить только знание. А Знание можно получить только в цепи ученической преемственности, идущей от Самого Господа. Независимо от места рождения и сословия. Тот, кто имеет это Знание и строго следует Ему, отдавая жизнь служению Господу, стоит намного выше так называемых «представителей высшего сословия». Он понимает, в отличие от них, что он — не тело, а духовная душа. И, как душа, не имеет национальности, сословия. И других материальных регалий. Как-то к нам в гости напросился один брахман. Угостила я его прасадом, обычное русское гостеприимство. Он стал напрашиваться на пожертвование. Мол, он брахман из Пури. И мы должны считать своей почетной обязанностью давать ему ежемесячное пожертвование.

— ???

— Этот брахман поспешно ретировался после того, как Мадхва намекнул ему, что тому хорошо бы сначала научиться после еды, прежде чем браться за священное писание, мыть руки.

— ???

— Конечно, не все такие. Просто кастовый брахманизм имеет очень много недостатков. Хотя человек рождается в определенной семье тоже не просто так. Все-таки брахманизм — это не рождение, а суть человека. В святом месте нужно быть очень осторожным в общении. Вот, например, Ашраятма.

— Кстати, как у него дела?

— Не знаю. Он думает, что хорошо.

— А вы?

— Ашраятма никогда серьезно не изучал философию. И сейчас в восторге от того, что говорят ему некоторые местные брахманы. Он инициировался в парампаре Кали. И носится с идеями, что высшим аспектом Бога является то безличный Брахман, то Параматма. Смех, да и только. Пришел к нам как-то и начал говорить такие глупости. Для него-то это откровение, а для тех, кто изучает философию — детский сад.

— Ашраятма больше не поклоняется Кришне?

— Он теперь поклоняется и Радхе-Кришне, и Парвати-Шиве. Что с духовной точки зрения нонсес. Но для поклонников Кали это норма. Ашраятма сейчас совершает разные садханы. И думает, что духовно прогрессирует.

— Какие садханы?

— Для обретения разных мистических совершенств. В Ведах описаны разные садханы. Хочешь увидеть Шиву - пожалуйста. Кали — пожалуйста. Полубогов, чтобы попросить благословений, - пожалуйста.

— Любых благословений?

— Здоровья, детей, богатства, мистических совершенств. Ашраятма, кажется, сейчас совершает садхану Ганеше. В чем она заключается? Нужно более ста тысяч раз повторить особую мантру. Это количество разбивается на, допустим, месяц. Человек должен встать до рассвета, провести пуджу Ганеше. И прочитать определенное количество мантры. Когда такая садхана завершается, человек начинает видеть сквозь стены, читать мысли и тому подобное. Представляешь, месяц — и ты крутой мистик. Подобные садханы прельщают многих дилетантов. И на самом деле мешают духовному совершенствованию. В случае с Ашраятмой — результат налицо.

— Что-нибудь случилось?

— Анил, его приемный сын, как-то пришел к Парама-Куруни. Попросить распечатать несколько файлов. Мальчик он хороший, только держать его нужно в ежовых рукавицах. А Парама была очень занята. Чтобы содержать себя, она переводит книги и дает уроки итальянского. Анил возмутился, что Парама ему отказала. Он же пурибаси! И стал нагло себя вести. Дело кончилось тем, что Парама дала Анилу оплеуху и вышвырнула из дома. Так Ашраятма сказал, что она должна извиниться перед Анилом. Он — пурибаси! Для него было новостью узнать, как Джаганнатха Мишра воспитывал Господа Чайтанью.

* * *

Сергей и Милита спустились с крыши гостиницы и направились к храму Господа Нрисимхадевы. Храм был небольшим, но очень уютным.

— Обязанности пуджари в нем выполняет замечательный вайшнав. Кстати, не брахман. Это как раз пример того, что проводить богослужение может любой искренний вайшнав. Увидев пуджари, ты поймешь все.

Через ворота Милита проникла внутрь, Сергей за ней. Чистый прямоугольный двор, в начале которого расположен храм, а далее — длинный жилой дом. Вдоль кирпичной стены множество больших горшков с цветами. На крылечке дома сидят два мальчишки в розовых брахмачарских дхоти и белоснежно улыбаются.

— Это ученики пуджари. Зайдем в храм. Сундарачандра появится через пять минут, служба.

Сергей и Милита поклонились Господу Нрисимхадеву.

— Хари бол, мата! — послышалось сзади.

Сергей оглянулся и увидел сияющего седого вайшнава в белом дхоти и яркой тилакой на лбу. От вайшнава исходило сияние, и Сергею пришлось на мгновение зажмурить глаза.

— Это мой брат Сергей.

— Очень приятно познакомится. Сейчас я угощу вас маха-прасадом. — Сундарачандра взял лежащие у алтаря кокосовые орехи и сладости и дал Сергею и Милите. — Останетесь на службу?

— Нет. Нам сегодня целый день по храмам ходить, — ответила Милита.

Сундарачандра благословил обоих и сказал:

— Приходите послезавтра на день установления Божества.

— Обязательно придем.

* * *

Солнышко уже вовсю сияло.

— Намастар, мама!

Сергей и Милита оглянулись. Перед ними стояли два парнишки и счастливо улыбались.

— Намаскар, Муна и Раму. — Милита ответила им открытой улыбкой. — Как у вас дела? Почему редко приходить стали в гости? Нрисимха очень недоволен.

— Зарабатываем деньги, — ответил Муна, невысокий парнишка в темно-синих брюках и белой футболке. — Трудные сейчас времена.

— Ты до сих пор рыбой торгуешь?

— Да, мама. А это бизнес такой, рискованный. То пятьдесят тысяч заработаешь, то на следующий же день их потеряешь.

— А ты, Раму? Как твой отец? Сестра уехала в Парадип?

— Спасибо, мама. Я все с велосипедами.

— А тэквон-до?

— И с тэквон-до тоже. Сестра уехала опять в Парадип. С родителями все нормально. Мама, мы собираемся съездить в Бхубанешвар, в парк Нанда-канана. Можно, Нрисимха поедет с нами?

— Конечно.

Муна и Раму, друзья Нрисимхи, говорили с Милитой, а сами искоса поглядывали на Сергея. Уж больно выделялся он своим видом и гигантским ростом среди местных жителей. Заметив интерес Муны и Раму к Сергею, Милита произнесла:

— Это Сергей, мой брат. Он будет жить в Пури несколько месяцев.

Муна и Раму сделали руками намасте и улыбнулись:

— Очень приятно. Мы можем показать вам джунгли, где более-менее безо…

Их слова прервали улюлюканье и свист.

— Катитесь, катитесь! Может, в другом месте кого-то купите!

Все посмотрели влево. В этом месте к Чакра-тиртхе подходил длинный переулок с домом отдыха промышленной компании «ТАТА» с одной стороны и гостиницами с другой. Около одной из гостиниц стоял джип. К нему носильщики выносили дорожные сумки. Рядом стояли несколько европейцев и укладывали сумки в машину. Потом из гостиницы вынесли перебинтованного человека и осторожно уложили на заднее сиденье джипа. Вокруг стояли местные жители и с радостью наблюдали отъезд иностранцев.

— Не свалитесь в канаву! А то многие останутся без вашей милости!

— Убирайтесь!

— Что происходит? — Милита вопросительно посмотрела на друзей сына.

Те довольно улыбнулись. А Раму издевательски ответил:

— Мама, это уезжают христианские миссионеры из Австрии.

— Муна, Раму, недостойно подобным тоном говорит о проповедниках. Это особые люди. На них всегда лежит милость Кришны.

— Мама, мы знаем, что миссионер, к какой бы религии он ни принадлежал, свят. Но это не миссионеры, это торговцы. Они приехали месяц назад и стали покупать нас. «Если вы станете христианами, Иисус вам поможет. Мы дадим вам деньги на еду, одежду. Поможем купить дом». Разве религия — это торговля? «Ваша религия о вас не заботится. А мы заботимся». Я что, откажусь от Джаганнатхи, чтобы купить себе дом, став христианином? Достали они нас. Вот их и побили. Они бы раньше уехали, да из-за одного не могли. Он две недели в больнице лежал. Сейчас сматываются.

Раму презрительно улыбнулся:

— Что это за религия, где последователей покупают?

Милита огорченно вздохнула:

— Да, всякое бывает. Мы торопимся. Заглядывайте к нам. На Джанмаштами придете?

— Придем, мама.

Муна и Раму с уважением поклонились Милите, презрительно посмотрели на отъезжающих лжемиссионеров и ушли. Сергей и Милита еще несколько минут смотрели в сторону гостиницы и пошли дальше.

— Сколько людей из-за таких негодяев отворачиваются от Бога. К сожалению, пурибаси видят в них представителей Иисуса, — печально произнесла Милита.

— В наши времена у всех религий одни и те же проблемы: политика, деньги, женщины. Как сказал бы Бхима: «Кали-юга!»

— Светланка, моя московская подруга, родом из Нальчика. Она рассказывала мне, что в Нальчике есть удивительная ясновидящая. Она очень искренняя преданная Иисуса, совершала длительную аскезу. И увидела его. Это было несколько лет назад. С тех пор она постоянно общается с Иисусом. И недавно, по ее словам, он пришел к ней и сказал, что оставляет свои тонкие тела. Кроме ментального и ложного эго. Потому что его именем совершилось огромное количество преступлений. И совершается до сих пор. И он очень страдает. Светланка ей: «Скажи другим людям!» А ясновидящая: «Да кому это надо! Его имя теперь используют для своих целей. А до него самого и его страданий никому дела нет!»

Сергей с интересом разглядывал окрестности. Милита рассказывала ему о местных ашрамах, храмах, жителях. Кто чем занимается.

— Меня удивляет не то, что здесь много ресторанов. Понятно, город еще и международный центр туризма. Удивляет то, что абсолютное большинство из них — невегетарианские. Я видел, как курочек едят не только западные туристы.

— Результат проповеди Вивекананды.

— Но Вивекананду считают…

— «Как много нам открытий чудных…» Ты еще не раз столкнешься с тем, что устоявшиеся суждения об Индии на самом деле неверны.

— И все-таки.

— В «Бхагавад-гите» Кришна говорит: «Что бы ни делал великий человек, простые люди следуют за ним». В миссии Рамакришны нам объяснили, что Вивекананда превращал мясо в благостную пищу. И ел на самом деле ее. Подобные штучки — рядовые «чудеса» тантриков. И ничего в этом удивительного нет. Но по стопам знаменитостей следуют простые люди, которые не могут превратить мясо, допустим, в яблоко. До Вивекананды в Бенгалии куриц, да и вообще мясо, ели единицы. После его «проповеди» — миллионы бенгальцев. А в Индии любая мода начинается с Бенгалии. Что становится популярным в Бенгалии, становится популярным во всей Индии. Что не удалось мусульманам и англичанам – я имею в виду заставить индусов есть мясо – с успехом удалось Вивекананде. Говорить красиво могут многие. Но о действиях судят по плодам. — Милита показала на ряд невегетарианских ресторанов. — Они обманывают себя, говоря, что курочки и козы — прасад Кали.

— А кто может есть мясо?

— Веды категорически запрещают есть мясо коров. Один из самых страшных грехов. Раз в месяц есть мясо козы разрешается только шудрам. Иногда разрешается есть мясо и кшатриям.

— Кшатриям? — Сергей от удивления даже остановился. — Это же высшее сословие?

— Но часть их обязанностей перед Господом — совершать насилие над преступниками. Поэтому воины могут есть мясо жертвенных животных. Например, царю становится известно, что увеличилась популяция тигров. Или оленей-людоедов. Раньше были такие. Или кабанов. И эти животные наносят вред людям. Тогда царь или наследник царя в одиночку или с воинами идут в лес и почти голыми руками убивают саблезубых тигров, оленей и других животных-людоедов. На юге Индии некоторые цари до сих пор следуют этому обычаю. Юноша не может стать наследником, если не докажет свою доблесть. В воинах таким образом поддерживается частичная страсть к насилию.

— И цари ели мясо? – поинтересовался Сергей.

— В основном мясо ели простые воины. Цари иногда, и только жертвенное. Но если царь был преданным Верховного Господа… А таких было абсолютное большинство, он мясо не ел вообще.

— Как же они тогда поддерживали в себе способность совершать насилие над ворами, убийцами, грабителями?

— Их вдохновлял на это из сердца Господь.

Сергей и Милита остановились на перекрестке. Дорога справа заканчивалась аркой, у основания которой стояли статуи двух воинов.

— Это храм Сонар Гауранги. Золотого Господа Чайтаньи.

— Он назван так потому, что Его тело золотого цвета?

— Не только. В этом храме стояли мурти Господа Чайтаньи и Господа Нитьянанды из золота. Но потом их украли, а название осталось, — пояснила Милита. — Западных туда не пускают.

— Не пускают, не пускают. А были западные преданные в храме Джаганнатхи?

— Конечно.

— Но туда не пускают?

Милита поправила на плече сумку и показала рукой, что пора идти дальше.

— Пускать-то не пускают. Только причины не пускать в храм западных преданных очень глупые. Тем более, что западные преданные, в отличие от части индийцев, не едят мясо и тому подобные гадости. Западным вайшнавам, которые ведут святой образ жизни, нельзя войти. Кто же из преданных откажется войти в храм, если это можно сделать?

— И как они проходят?

— Легко. Многие похожи на индийцев. Знают хинди, английский. Вот и проходят. Смотри, это храм Ханумана.

— Расаприя водила нас туда.

— И в храм Нрисимхадева тоже?

— И в него, — Сергей посмотрел в сторону храма Господа Нрисимхадева. — Рядом с ним замечательный храм Господа Шивы. А у подножия холмика — ресторан «Тривени», где мы часто с Бхимой обедали. А напротив — ресторан «Харрис кафе». Почему вы туда не ходите?

— Тебе Расаприя не рассказывала? Владельцы ресторана – семья, переехавшая из Каттака. Старшего сына зовут Брахмананда. Посмотри на вход гостиницы. Сергей внутренним взором окинул гостиницу под названием «Лотос» и расположенный в ней ресторан. Около входа в гостиницу сидел молодой мужчина с масляными глазами. Поняв ощущения Сергея, Милита произнесла:

— Он глуп и, по-моему, совсем не смотрит в зеркало. Иначе он знал бы, что не может привлечь внимания Расаприи.

— Она как-то рассказывала об идиоте, посчитавшем ее дружеское отношение за желание…

— Этот идиот и есть Брахмананда. Он всем рассказывал, что Расаприя в него влюблена. Расаприя говорила мне, что Брахмананда, его родственники и работники ресторана очень странно себя ведут. Но никто из нас не мог предположить, что он настолько чокнутый. Зайдем в магазинчик рядом.

* * *

Сергей и Милита зашли в магазинчик по соседству.

— Мы с Бхимой тоже здесь иногда покупали воду, мыло. Хозяин — ваш знакомый?

— Да. Он дядя Брахмананды. Раньше мы заходили сюда намного чаще. У него кое-что можно купить дешевле, чем в других магазинах.

— Что-то случилось?

— За всей его любезностью… Когда Нрисимха встречался с Вриндой, ее семья тогда жила неподалеку, и покупала здесь многое. Поэтому Нрисимха и Вринда, приезжая за покупками, естественно, встречались и здесь. Радхакант, из зависти, наговорил мачехе Вринды про Нрисимху такое! И после этого начались проблемы. А когда лучший друг Нрисимхи, местный, тоже влюбленный во Вринду, пришел к ее отцу и наговорил о Нрисимхе всяких выдуманных гадостей…

— Как это перенес Нрисимха?

— На последнем свидании было пролито много слез. И на этом, слава Богу, все закончилось. Чувства чувствами, а качества у Нрисимхи и Вринды разные. Жалко только, что первая любовь у обоих закончилась слезами.

— И вы продолжаете ходить к Радхаканту за покупками?

— Во-первых, через него действовал Господь. Просто использовал его определенные качества. Во-вторых, вайшнавы должны принимать все смиренно. И не ополчаться против тех, кто сделал им гадости. В-третьих, если они сделали гадости, то за это и получат. Так пусть они получат от Господа. Как получил Брахмананда! Женился, взял в банке кредит построить гостиницу. Так вместо нескольких месяцев строил гостиницу года два. Посмотри на нее. Что может сказать об этом здании мастер фен-шуя?

Сергей мысленно обследовал гостиницу.

— Хозяину этого строения постоянно будут сопутствовать неудачи и безденежье. Удивительно неразумный проект. Энергии здесь даже негде задержаться.

— Их семье долго было очень трудно жить. Даже на еду денег не хватало. Гостиница пустовала. В ресторан никто не заходил. Сейчас, говорят, после того, как они сделали ресторан вегетарианским, положение улучшилось. Оскорбления вайшнавов Господь не прощает никому. Это поворот к «Орисса-беккери», местной хлебной фабрики.

— Вкусный у них хлеб. И упаковка красивая.

— Все, что готовится в Пури, считается прасадом Господа Джаганнатхи.

— И рыба? Однажды рыбаки мне предложили половить рыбки для Господа Джаганнатхи.

— Много разных слухов ходит. Люди склонны оправдывать свои греховные желания. Директриса как-то сказала Нрисимхе, что в «Бхагавад-гите» Кришна разрешает есть мясо.

— А что Нрисимха?

— Попросил показать место в «Гите», где Кришна это говорит.

— Показала?

— Очень смутилась и что-то промямлила. Нрисимха прочитал ей лекцию о том, что на самом деле сказано в «Бхагавад-гите». Это гостиницы и магазинчики.

— Намастэ, мата! Как дела?

В двери магазина сувениров стоял худенький молодой парнишка.

— Хари бол, Шабир! Все хорошо.

— Приехал друг из России? На Ратха-ятру?

— Брат. Приехал на несколько месяцев.

Очевидно, внешний вид Сергея произвел на Шабира неизгладимое впечатление. Он пригласил его и Милиту в магазинчик, где с большим удовольствием вручил Сергею расписную шкатулку, покрытую лаком.

— Из Кашмира, мой дядя делал.

Сергей окинул взглядом магазинчик. Расшитая, очень красивая одежда в народном стиле. Расписные деревянные браслеты, шкатулки, картины на шелке, статуэтки из камня и металла. Заметив, как Сергей рассматривает мурти Будды из металла, Шабир произнес:

— Шестьсот лет. Из Тибета. Дверные колокольчики, тоже из Тибета. Это мурти Шивы из Непала. Восемьсот лет.

— А эти украшения откуда?

Сергей показал на серебряные ножные и ручные браслеты, кольца, серьги.

— Из Кашмира, им много лет. Некоторым по пятьсот. — Шабир достал из-под прилавка ожерелье из бирюзы в серебре.

— Иранская. Больше тысячи лет.

— Сколько стоит?

— Дорогая.

— Сколько?

— Пять тысяч долларов.

Сергей подумал, что в России такое стоит намного дороже.

— А это Кришна. — Шабир показал на мурти Кришны. — Полторы тысячи лет.

Сергей внимательно посмотрел на мурти, потом на Шабира. Надо же, не врет.

— Это интересует продавцов антиквариата.

Сергей кивнул головой:

— Покупают?

— Покупают. Вчера турист из Америки купил мурти Будды. Тоже очень древнее.

— Шабир, нам сейчас некогда. Мы потом к тебе зайдем поговорить. Мой брат разбирается в антиквариате.

Шабир улыбнулся Сергею, словно он его очень близкий друг.

— Всегда буду рад видеть.

Сергей и Милита вышли на улицу.

— Хороший парень. Местный?

— Мусульманин из Кашмира. На время сезона они привозят сюда продавать кашмирскую одежду, антиквариат и так далее. Сезон заканчивается, они уезжают.

— У тебя с ними хорошие отношения?

— Почему бы с хорошими людьми не поддерживать хорошие отношения? В общем, мусульман в Ориссе не любят. Но мусульмане, как и представители других религий, бывают разные. Около храма Сакши Гопала, примерно двадцать километров от Пури, есть мусульманская деревня. Ее жители практически хинду. Очень любят маха- прасад Господа Джаганнатхи. И не едят коров. Сейчас в Индии очень многие мусульмане становятся хинду. Семьями принимают веру своих предков.

— Ма! Ма! Харе Кришна! Харе Кришна! — К Сергею и Милите подбежал нищий, протягивая руку за подаянием. — Харе Кришна! Ма! Ма! Баксы, баксы!

— Не давай ему ничего. — Милита спокойно отвернулась от нищего. — Это профессионал, с первого приезда знаю его. Днем попрошайничает, а вечером курит ганджу. Давать таким подаяние — грех.

— Бхима говорил, что шастры предписывают царю убивать таких попрошаек.

— Дхарма-шастры действительно предписывают царю наказывать и убивать профессиональных попрошаек. По многим причинам. В частности, за дискредитацию настоящих святых, которые живут подаянием.

Нищий, поняв, что ему ничего не перепадет, отстал. Потом подошел к магазинчику и купил сигарет.

Сергей и Милита прошли пятиэтажную гостиницу «Холидей ресорт». Двухэтажную «Кришна ресорт» с уютным вегетарианским ресторанчиком в деревенском стиле.

— Перед тобой храм Тхакурбари.

— Красивый. — Сергей в очередной раз залюбовался белоснежным храмом с высоким куполом и изящным шпилем над ним. Вечером, когда на город опускается темнота, местонахождение храма можно определить по зеленому огоньку на шпиле. — Я им всегда любуюсь. Кто такой Тхакурбари?

— Великий святой. Жил, кажется, в прошлом веке. Ориссцы считают его воплощением Кришны.

— Господи, сколько же в Индии воплощений Кришны?

— Ничуть не меньше, чем Иисусов в России. По последним данным в России сейчас более двухсот Иисусов. Везде одно и то же. В Индии в наше время тоже очень много воплощений Кришны, Шивы.

— Как они доказывают свое божественное происхождение?

— Люди ловятся на мистические фокусы. Думают, что только Бог может из ничего делать золотые изделия, пепел. Обыкновенная тантра. Причем далеко не самого высокого уровня. Хороший йог может создавать планеты, и ничего удивительного в этом нет.

— Что же делают последователи Тхакурбари?

— У них несколько замечательных храмов в Ориссе. Насчет других штатов ничего не знаю. Занимаются благотворительностью. Следуют какой-то духовной практике.

— А как узнать, воплощение это Бога или нет?

— Все воплощения Бога предсказаны в писаниях. Когда мне кто-то говорит об очередном воплощении, я прошу показать место в шастрах, где говорится о приходе этого воплощения. И… Судят по плодам.

— Хари бол! Харе Кришна! — послышалось справа.

У магазинчика с прохладительными напитками сидел молодой бабаджи и подобострастно пытался обратить внимание Милиты на себя. Милита же прошла мимо, даже не обернувшись.

— Прохиндей?

— Еще какой!

— Не можешь дать десять рупий! — Раздалось злобное сзади. — Все вы западные негодяи! Трахаетесь, как животные, водку пьете. Что ты строишь из себя? Негодяи! Животные! Десять рупий жалко.

Сергей настолько не ожидал ничего подобного, что даже опешил.

— Ничего себе! Если честно, очень хочется ему врезать!

— Не оскверняйся. Джаганнатха разберется намного лучше тебя.

— Ты его давно знаешь?

— С первых дней приезда в Пури. Сначала-то я принимала всех бабаджи за настоящих святых. Он хотел из нас постоянно выманивать деньги. Когда я с Мадхвой, он просто проходит мимо. А к Нрисимхе и ко мне пристает с деньгами. Я ему как-то сказала, что никогда не буду давать денег, потому что он грешник. Курит и так далее. Так теперь он оскорбляет меня и Нрисимху при каждом удобном случае. Он выманивает деньги разными штучками из западных туристов. Которые приезжают в Пури оторваться. Ганджу покурить, помедитировать. Те, конечно, ведут себя фантастически безобразно. Многие. И покупаются на таких лжебабаджи.

— Ты не пробовала…

— Я пожаловалась Кришнадасу. И он рассказал мне историю про садху.

— Расскажи и мне.

— Через какую-то деревню проходил садху. А там ребятня играла. Увидели святого. И вместо того, чтобы оказать ему почтение, принялась дразнить. И всех больше старался самый крепкий из мальчишек. Садху спокойно прошел деревню. А потом подумал: «Если я не научу его, то кто научит?» Садху вернулся, подошел к этому мальчику и протянул ему рупию: «Возьми!» Но мальчик прекрасно знал, что садху надо давать подаяние, а не принимать от него. И он, конечно, не взял рупию. Тогда садху сказал мальчику: «Если ты не берешь рупию, у кого она останется?» Если человек не принимает оскорбления, они возвращаются к оскорбителям.

Сергей и Милита подошли к перекрестку.

— Справа и впереди — одна из самых старых гостиниц Пури. Повернем направо, к вокзальному рынку. Здесь мы сделаем небольшой крюк. Чтобы посмотреть храм Господа Рамачандры, без него не обойтись.

Глава 19

Сергей и Милита свернули направо и прошли мимо богатых вилл, строящегося женского колледжа, местного отделения почты.

— Видишь площадь и в ее центре священный баньян?

Сергей хотел ответить, но в это время недалеко слева раздался пронзительный женский крик. На улицу из глинобитного домика вылетела растрепанная, в грязном изорванном сари молодая женщина. В ее распущенных волосах виднелась солома и остатки еды. За женщиной показался пьяный в стельку мужчина с бамбуковой палкой в руке. Предугадывая действия Сергея, Милита спокойно сказала:

— Не стоит. Если ты заступишься за нее, тебя не поймут. И обвинят в чем угодно. Здесь живут рикши.

— Он же ее убьет.

— Навряд ли. Это происходит почти каждый день, и женщины к этому привыкли.

— Привыкли?

— Наследие мусульманского владычества. Сейчас в Индии положение женщины почти ужасно. Особенно мусульманской женщины. В конституции страны написано, что мусульмане имеют право жить по законам Корана. Мусульманские женщины — самые беззащитные женщины Индии. Слышала, будто Коран говорит о том, что женщину надо уважать. Если это так, то большинство мусульман Индии нарушают законы Корана. Муж может три раза сказать ей «талак», и жена должна катиться куда угодно. И жить на что угодно. А о физическом насилии и говорить не приходится. Восемьдесят процентов женщин Индии подвергаются физическому насилию. И шестьдесят процентов из них считают это нормальным. Почти половина женщин в юном возрасте подвергается сексуальному насилию со стороны отца или брата. Это стало в Индии почти нормой.

— Страшно.

— Что можно ожидать от страны, отказывающейся от Знания. В стране, где женщины, коровы, дети и старики беззащитны, не может быть никакого счастья. Как ты думаешь, что говорят Веды о женщине.

— Я читал Бхагаватам, Гиту. Бхима дал. Очень уважительно говорят Веды о женщине, — произнес Сергей.

— Веды называют женщину лучшей половиной мужа. В тех местах, где влияние мусульман было не настолько сильным, женщины имеют большее чувство собственного достоинства. Сейчас предписания Вед о женщине нарушаются. Фактически, из Вед следует, что мужчина и женщина равноправны. Только у каждого из них свои функции. Главная функция женщины — энергетическая защита семьи и потомства, услаждение мужа. Главная функция мужчины — кормить семью и защищать женщину. Дочь, жену, сестру. Представь нормальную ведическую семью. Мужчина в прямом смысле этого слова. Он, независимо от сословия, обеспечивает семью. Материально и духовно. Материально — зарабатывает деньги на жизнь и защищает жену. И дочерей. Духовно: ведет очень благочестивую жизнь и является гуру для своей жены. Жена — тыл мужа. Поэтому Веды утверждают, чтобы женщина нормально выполняла свои функции как жена и мать, она должна быть уважаема, почитаема и находиться под надежной защитой. И никакого насилия! Чтобы в ведической семье муж ударил жену?! Только такая женщина может родить и воспитать нормальное потомство. Нормальное со всех точек зрения.

— А сейчас?

— Идиотская кастовая система, многолетний пример отношения к женщине мусульман, изощренная английская программа уничтожения ведической культуры. И затюканные индийские женщины рожают и воспитывают закомплексованных слабых мужчин. Которые самоутверждаются за счет унижения женщин. Плюс свекрови. Свекровь всех больше издевается над невесткой. Та, когда сама становится свекровью, начинает издеваться над своей невесткой. Как дедовщина в русской армии. Веды извращены. Например, обряд сати. До сих пор в Индии, особенно в Ориссе и Раджастане, этот обряд проводится.

— Он же запрещен законом! – возмутился Сергей.

— Проведение обряда замалчивается. О большинстве из них полиция ничего не знает. Вдов насильно сжигают. Даже пятилетних.

— Что?!

— «Как много нам открытий чудных…» Не падай в обморок. Это тоже норма. Особенно в отдаленных районах. Веды предписывают рано отдавать девушку замуж. Чтобы она не думала о множестве мужчин и была целомудренна. Это прекрасно подходит для психологии женщины. Вот только должна женщина рожать не раньше шестнадцати лет. И если даже уже проведен свадебный обряд, она до соответствующего возраста должна жить дома под опекой отца. Здесь принято женить малолетних и сразу же отдавать девочку в дом мужа. А так как в Индии очень часты эпидемии, то часто бывает, что малолетний муж умирает.

— А девочка?

— Родственники мальчика сообщают об этом родственникам девочки. Те приходят, связывают девочку и бросают в погребальный костер ее мужа.

— Звери. И как они это объясняют?

— Якобы законами индуизма.

— А что на самом деле должно быть?

— Обряд сати предназначен для женщин высших сословий. Женщин, обладающих Знанием. Это должно происходить только добровольно. На Руси было то же самое. Смысл обряда в том, что если женщина покидает тело вместе с любимым мужем, то в следующей жизни она обязательно будет его женой. Закон природы. Так как раньше мужчины действительно были мужчинами, то и женщины тоже были настоящими женщинами. И такая женщина не могла даже представить себе жизнь без любимого мужа. И хотела идти за ним. Ее тело умащали определенными маслами, давали ей мантры. чтобы она не чувствовала боли. И, фактически, она безболезненно выходила из тела еще до того, как падала в огонь. Теперь же сати проводят насильно. И без масел и мантр. То есть женщину сжигают живьем. Это величайшее оскорбление Вселенской Матери, Субхадры.

— Зачем же они девочек-то сжигают?

— По той же причине, по которой убивают нецеломудренных девушек. С точки зрения законов природы, если девушка до свадьбы стала женщиной, она становится бесполезной со всех точек зрения. Из-за нецеломудрия она не может воспитать достойное потомство. Присутствие в семье такой девушки сводит на нет обряды поклонения предкам. Ты вырос на китайской культуре и знаешь о связи предков с потомками. Качества предков влияют на качества потомков и наоборот. Энергетическая связь с родом сохраняется, даже если душа уже несколько жизней получает тела в другом роду. И если человек не поклоняется Верховному Господу, он просто обязан платить по счетам предкам и полубогам. За использование воздуха, воды, энергий, тела. Нецеломудренная девушка и бездетная вдова мешают этому. От них может пострадать весь род. Вот и избавляются от них.

— Так было всегда?

— Раньше нецеломудренными девушками были только проститутки. Вдовы же находились под защитой. Сейчас времена изменились, изменились люди. Фанатики индуисты хотят строго следовать ритуалам, забыв их суть. И вместо блага получается грех.

— Этот недостаток присущ не только индуизму.

— Я уже сказала тебе, что Пурушоттама-кшетра — земля Радхарани. Женской ипостаси Верховного Господа. Есть много разных нюансов, но суть такова. Парвати, жена Господа Шивы, и Субхадра, сестра Господа Джаганнатхи и Господа Баларамы, — фактически одна личность. Они воплощения Радхарани, Матери всех живых существ. Мир существует благодаря тому, что отношения между вселенским мужским и вселенским женским началом находится в гармонии. Одно без другого не может существовать. Просто у каждого аспекта свои функции. И принижать какой-то один аспект, мужской или женский, — значит противоречить писаниям. Сейчас женский аспект в мире принижается. Это противоестественно. Во многих странах женщину считают животным. Она, мол, исчадие ада, совратитель и так далее. В христианстве это тоже дошло до маразма. Женщина не имеет души! Все это происходит потому, что у людей нет Знания.

— Раньше было по-другому?

— Раньше женщина полностью выполняла свое предназначение. Жена брахмана в отсутствие мужа проводила жертвоприношения. Как и муж. Жена царя или простого воина знала воинское искусство и могла сражаться. Жена крестьянина или торговца тоже могла выполнять обязанности мужа. Равноправие мужчины и женщины предусмотрено природой. Только у каждого из них свои обязанности. Так говорят Веды. Как ты думаешь, почему индийцы любят свои фильмы?

— Не знаю.

— У девяносто восьми процентов индийских фильмов сценарий один. В первой части зритель знакомится с героями. Они всегда очень хорошие. Потом какая-нибудь несправедливость. Плохие герои начинают мешать жить хорошим. Например, насилуют сестру, убивают родителей, мешают влюбленным пожениться. В общем, доводят своим поведением хорошего героя до белого каления. После чего тот расправляется с ними. И хороший конец. Индийский герой не тонет в воде, не горит в огне. Его невозможно убить. И так далее. Индийские героини — это воплощение мечты индийской девушки. Ведь героиню всегда защищают. А индийскую девушку — увы! Если ее изнасиловали, она только в крайнем случае пойдет в полицию.

— Почему?

— Освидетельствование насилия проводят не только врачи. Но и ржущие полицейские, и другие представители закона. Многие хинду поклоняются Кали, Дурге и другим воплощениям Парвати. Проводят им пуджи. А дома издеваются над ее представительницами. Разве Вселенская Мать будет довольна этим? Субхадра очень недовольна тем, как мужчины относятся к женщинам. Поэтому Индия в предстоящих катаклизмах пострадает больше всего.

— Кто же во всем этом виноват? – спросил Сергей.

— Кастовые брахманы.

— Они все лжебрахманы?

— Кастовость уже подразумевает лжебрахманизм. Много ли среди православных священников тех, кого можно по-настоящему назвать христианами?

— Единицы.

— Так же и здесь. Но так как индусов раз в десять больше, чем населения России, то и процент настоящих брахманов здесь намного выше. Все-таки имеют Знание. Уверяю тебя, с теми, кто воспитан в соответствии с ведическим стандартом, общаться большое удовольствие.

— Хари бол, мама! — Перед Сергеем и Милитой остановился мотоцикл. Темноволосый юноша снял солнцезащитные очки и радостно улыбнулся. Из-за его спины выглядывали еще двое парней. — Какая-нибудь помощь нужна?

— Нет, спасибо, Раму. На Джанмаштами придешь?

— Обязательно. У Нрисимхи все хорошо?

— Да.

— Я к нему сегодня заеду. До вечера, мама.

Мотоцикл фыркнул и унесся. Милита помахала рукой вслед.

— У Нрисимхи всех приятелей зовут Раму?

— Только двоих. Есть первый Раму и второй. Первый живет на Чакра-тиртхе, а второй на набережной. Хорошие ребята.

— Они тебя называют мамой.

— Уважение к матери здесь свято. И к матери друга тоже.

Милита показала Сергею храм Вишну и храм Брахмы, Вишну и Шивы.

— В них собираются по вечерам мелкие торговцы, некоторые рикша-валлы. Поют киртаны, слушают Бхагаватам на ория.

— Я видел, как в них играют в карты.

— Картами в храмах развлекаются и брахманы. Сейчас я отведу тебя в храм, где в карты никто не играет. Один из моих любимых храмов. Храм Господа Рамачандры.

Рикша остановилась у расписной арки.

— Этому храму только несколько десятилетий. Но в нем присутствует Господь.

Весь храм состоял из трех небольших храмов, примыкающих друг к другу: храма Господа Рамы, храма Господа Шивы и храма Ханумана. Сергей вслед за Милитой помыл ноги у колонки, прошел в храм Господа Рамачандры. Оповестил Божества о своем приходе ударом в колокол и поклонился. В храме стоял приятный запах благовоний. Сергей обошел три раза вокруг алтаря, рассматривая на стенах картины, изображающие сцены из «Рамаяны». Через боковую дверь Милита прошла в храм Господа Шивы. Сергей опять последовал за ней и поклонился Господу Шиве.

— Посидим здесь немножко. Я люблю советоваться с Господом Шивой. Он, как старший вайшнав, всегда помогает. И в материальных делах, и в служении Всевышнему.

Милита устроилась на полу по-турецки, молитвенно сложила руки и закрыла глаза. Сергей еще раз оглядел храм. Уютно как! За Шива-лингой, на стене, было изображение Господа Шивы. Сергей пристроился рядом с Милитой и погрузился в медитацию. Тело было приятно расслаблено, внутри царили тишина и умиротворение.

Вдруг посреди этой пустоты раздался глубокий и могучий голос: «Что ты хочешь?» От неожиданности Сергей чуть не подпрыгнул и открыл глаза. Вокруг никого не было. Сергей закрыл глаза и опять услышал:

- Что ты хочешь?

За мгновение перед Сергеем пронеслась его жизнь. Что я хочу? Прошлое показалось бессмысленным. Только Махавира! Только служение ему! Больше сейчас меня ничто не интересует. И, кажется, больше ничего желать-то и не нужно! Изнутри его существа вырвался почти крик: «Хочу стать учеником Махавиры и служить ему!» Сергею показалось, что на алтаре кто-то понимающе, добродушно улыбнулся и кивнул головой.

Милита через боковую дверь прошла в храм Ханумана. Сергей сделал дандават Господу Шиве и мысленно поблагодарил его за благословение. В храме Ханумана было также уютно и спокойно. Сергей поклонился Хануману и с интересом начал рассматривать на стенах сцены из «Рамаяны».

— Это Хануман несет на плечах Раму и Лакшмана. Что-то произошло? — Милита хитро-испытующе посмотрела на Сергея. — В какой-то момент, у Шивы, ты очень…

— Он спросил меня, чего я хочу.

— Надеюсь, ты не попросил денег или другой глупости?

— Нет. Я не ожидал, чтобы сам Шива обратил на меня внимание!

Милита весело рассмеялась:

— Я предупреждала тебя о том, что в этом храме стоят не статуи, а Господь Рамачандра с Ситой и братом, Господь Шива и Хануман.

— Но почему Шива заговорил со мной?

Милита пожала плечами:

— Потому что, прежде чем стать вайшнавами, люди сначала достигают совершенства в поклонении Шиве. Именно Господь Шива, когда мы достигли успеха в поклонении ему, привел нас, как старший вайшнав, к Кришне. Таков путь всех душ, вставших на путь домой. Просто мы забыли, как много жизней и лет поклонялись Шиве. Но он-то помнит нас. И помогает, и наставляет.

— С тобой он тоже говорил?

Милита опять весело рассмеялась:

— Когда я думаю о Господе Шиве, меня охватывает чувство благодарности. За все, что он для меня сделал и делает, я очень его люблю. Как старшего и очень дорогого брата. Потом я тебе многое расскажу, когда ты будешь готов.

* * *

Сергей и Милита остановились у высоких ворот. Милита нажала кнопку звонка. Сразу же хлопнула дверь дома. Было слышно, как кто-то легко бежит по дорожке.

— Ма! Это Милита!

Ворота распахнулись, и Сергей увидел восторженные глаза пятнадцатилетней девчушки. Один конец шарфа ее пенджаби касался земли, волосы растрепались. Радостная улыбка озаряла лицо. Девочка повернулась к дому:

— Ма! Это Милита!

Где-то хлопнуло несколько дверей. Сергей отметил про себя, что дом наполнен счастьем и благополучием.

Они так и лучились от туласи, растущих у входа в дом, от деревьев, от крыши и от стеклянных окон. Надо же! Чудный, можно сказать, чудесный дом! Сергей осторожно, вслед за Милитой, пошел по дорожке, внутри ожидая, что сейчас произойдет какое-нибудь чудо. Милита обернулась, ее глаза сияли. Сергей только сейчас понял, что от некоторой ее отчужденности от всего окружающего не осталось и следа. Она вела себя так, как будто была дома. С крыльца сбежала очень красивая девушка лет восемнадцати. Бирюзовое сари туго обтягивало высокий стан и упругую грудь. Точеные руки обняли Милиту.

— Милита! У нас много новостей!

Девушка склонилась к уху Милиты и стала что-то взволнованно шептать.

— Когда? — удивленно спросила Милита.

Девушка снова взволнованно зашептала. Потом вдруг заметила Сергея и замолчала. Ее огромные карие глаза расширились, став почти блюдечками. Девушка выпрямилась и застыла.

— Деви, знакомься. Это мой брат Сергей, — Милита несколько удивленно переводила глаза то с Деви на Сергея, то с Сергея на Деви. Но те молча стояли, заворожено смотря друг на друга. — Так, встретились!

Еще немного и Сергей бы окончательно утонул в бездонных глазах Деви, но Милита очень больно его ущипнула.

— Очнись! И, пожалуйста, контролируй себя. Деви! Деви! — Милита взяла девушку за руку и повела в дом.

Та, словно пьяная, шла за подругой и постоянно оглядывалась на Сергея. Милита пропустила Деви вперед, закрыла дверь, повернулась к Сергею и жестко сказала:

— Подыши низом живота. И держи себя в руках. Не позорь. Она целомудренная девушка. И скоро ее свадьба. Понял?

Сергей помотал головой, словно прогоняя какой-то дурман, глубоко вздохнул. В голове прояснилось. Осмысленными глазами он посмотрел на Милиту:

— Что это было?

— Связь из прошлых жизней. Много раз вы были мужем и женой. Пришел в себя? Идем.

В гостиной их встретил высокий молодой мужчина лет тридцати. Его высокий лоб пересекала тилака, на могучей груди лежал белоснежный брахманский шнур. Проницательные живые глаза весело блестели:

— Намаскар, Милита! Мы по тебе уже соскучились. И Мадхава с Нрисимхой давно не появлялись. Что-нибудь случилось?

— Намаскар, Рамеш! — Милита счастливо улыбнулась, будто встретила очень старого и доброго друга. — Заканчивали главу. Времени совсем не было. Знакомься. Мой брат Сергей.

Рамеш сложил руки в намасте и приветливо произнес:

— Очень приятно познакомиться. Милита — моя названная сестра. Если ты ее брат, значит, еще одним братом у меня стало больше. Мой дом — твой дом.

Рамеш окинул Сергея взглядом и предложил присесть:

— Смотрите Пури?

— Показываю Сергею свои любимые места, — ответила Милита. — Как Себя чувствуют Божества? Я сначала к Ним, хорошо?

Милита подмигнула Рамешу и направилась в душевую для гостей, чтобы омыть после улицы лицо, руки и стопы. Сергей последовал за ней.

В большой алтарной стояли такие же Божества, как и у Милиты с Мадхавой. Господь Чайтанья, Господь Нитьянанда, Господь Джаганнатха, Господь Баларама и Субхадра, только размером намного больше.

— Какие Они стали упитанные. Вы Их не перекармливаете? — озабоченно спросила Милита.

Рамеш весело рассмеялся:

— Разве Их можно перекормить? Просто Им очень нравится рис с наших полей в Чандиколе. Пару недель назад там сняли урожай и часть его привезли сюда. Сергей, подойди.

Рамеш поставил Сергея рядом с собой и представил Божествам.

— Дорогие Нимай, Нитай, Джаганнатха, Баларама и Субхадра! Сегодня у меня появился еще один брат. Он будет часто приходить в Ваш дом. Подарите моему брату любовь к Вам.

Вслед за Рамешем Сергей поклонился Божествам.

— Они очень красивые.

— Им около пятисот лет. Мой пра-, пра-, прадедушка встретил Нитая, то есть Господа Нитьянанаду, когда тот проповедовал в Бенгалии, и стал Его учеником. А в конце жизни заказал мурти Нимая и Нитая у мастера. Это особая история. И завещал своим потомкам поклоняться Им.

— Твои предки жили в Бенгалии?

— Да. У нас бенгальская фамилия — Бхаттачарьи. Тогда в Бенгалии вайшнавам-брахманам было очень трудно жить. Мусульмане. И семья перебралась в Пури, под защиту царя Ориссы. С того времени мы поклоняемся еще и Господу Джаганнатхе.

В дверях показалась пятнадцатилетняя девочка и помахала рукой Милите. Милита тут же исчезла. Рамеш улыбнулся:

— Это моя младшая сестра Гита. Такая непоседа.

Из гостиной послышались радостные восклицания.

— Родители приехали, — довольно произнес Рамеш, поклонился Божествам и пригласил Сергея к выходу.

Милита прикоснулась к стопам седого брахмана, потом ко лбу. Брахман обнял молодую женщину и ласково пожурил:

— Почему давно не приходили? Работы много? Мадхва тоже здесь?

— Нет, на Джанмаштами придет.

— Умница моя, — брахман поцеловал Милиту в лоб и увидел Сергея. — Твой брат?

— Брат. Сергей.

— Еще не посвящен?

— Нет.

Сергей тоже выразил почтение брахману, прикоснувшись к его стопам, а потом к своему лбу. Брахман оценивающе посмотрел на Сергея.

— Ты можешь многого достичь. Удачи тебе!

В дверях появилась стройная женщина лет пятидесяти. Увидев гостей, она быстро подошла к Милите и, не дав ей поклониться, обняла ее и поцеловала в лоб.

— Оцени-ка наши усилия. Мы тут такого накупили.

Женщины устроились около стола и высыпали на него содержимое всех пакетов.

— Это материал на новые одежды. Это украшения. Нимай будет очень доволен. А это для Джаганнатхи.

Сергей слышал удивленные и восхищенные возгласы. Женщины наперебой предлагали фасон одежды для Божеств на Джанмаштами, прикладывали к разной материи купленные украшения.

— Эти лучше, — сказала Деви.

— Нет, посмотри, жемчужные ожерелья больше подходят, — с пылом возразила Гита.

Милита достала из сумки переливающуюся парчу.

— Я предлагаю эту ткань.

— О-о-! — Вырвалось у Гиты. — Где ты ее купила?

— Месяц назад в Бхубанешваре. По-моему, эта ткань подходит больше всего.

Через полчаса обсуждений мужчинам показали ткани на праздничные одежды и украшения для Божеств. И ткани, и украшения, и план праздника мужским советом были полностью одобрены.

— А что сейчас будешь мне показывать?

Сергей и Милита вышли на Ви-Ай-Пи роуд.

— А сейчас мы идем в ашрам Ачьютананды.

— Хари бол, мама! — мимо пронеслись несколько мотоциклистов.

Милита оглянулась, помахала им вслед.

— Друзья Нрисимхи. Деви произвела на тебя большое впечатление. — Милита остановилась, внимательно посмотрела в глаза Сергею. — Не отпирайся. Для меня ты — открытая книга. Все-таки я твоя старшая сестра.

Сергей усмехнулся и понурил голову:

— Более чем большое. Я когда ее увидел! Ее глаза! Она само совершенство! Я никогда не видел такой красавицы. И я ее знаю очень давно. Она моя вторая половина. Что теперь делать?

— Ничего. Жениться на ней ты все равно не сможешь.

— Я могу ее украсть!

— А дальше что? Где вы будете жить? И на что? Ты все-таки эгоист. О ней подумай! Не дай Бог хоть чем-то запятнать ее репутацию. Через два месяца у нее свадьба. Они жениха еле нашли.

Сергей удивленно вскинул брови:

— Еле нашли?

— Желающих-то много. И красавица, и целомудренна, множество других достоинств. И приданое богатое. На такой кто угодно захочет жениться. Матери для своих детей лучше не придумаешь. Но Васудева, ее отец, не для того воспитал такое чудо, чтобы просто так кому-то отдать. Полтора года искал ей достойного мужа.

— Нашел?

— Нашел. Деви показывала фото.

У Сергея заныло сердце. Почувствовав его боль, Милита ласково сказала:

— Чудеса для тебя только начинаются! Не волнуйся! Впереди тебя ждет другая. Намного прекраснее и лучше.

— Разве бывают лучше? — Недоверчиво покачал головой Сергей. — Это самая лучшая девушка, которую я когда-либо видел.

— Ты еще совсем ребенок. Совершенству нет предела. Та, которая тебя ждет, намного лучше.

Милита остановилась и закрыла глаза.

— У нее зеленые глаза и иссиня-черные волосы. Боже! Как она прекрасна! Довольно скоро ты ее увидишь.

— Но как мне забыть Деви. С первого мгновения.

— Ты самец или мужчина? — гневно произнесла Милита. — Долг выше чувств. — И уже более спокойно. — В этой жизни у вас разные качества. Она — брахманка, а ты — воин. Когда чувства успокоятся, ты обнаружишь, что вы — не друг для друга. Тебя всколыхнула привязанность из прошлых жизней. Это пройдет.

— А кто ее будущий муж?

— Тоже брахман. Из уважаемой семьи. Очень достойный человек. Знаешь, Деви поставила условие, что после замужества будет жить только в Пури. А семья мужа из другого города. Так чтобы не упускать такую девушку, было решено построить дом в Пури и всем переехать в него. Джаганнатха хитростью призывает к Себе Своих преданных.

— Свадьба. Уже все решено. И все-таки я не могу принять этого.

— Подыши глубже. Будет легче. Ты многих потерял в этой жизни. И в прошлых тоже. Мы как соломинки. Встречаемся, расстаемся. Я очень прошу, не показывай своих чувств Деви. Для нее эта встреча тоже необычна. Столько волнений, да еще перед свадьбой.

— И гороскопы их смотрели? — с обидой поинтересовался Сергей.

— Смотрели, смотрели, — откликнулась Милита.

— А как свадьба будет проходить?

— Строго по Ведам. Обряды, ритуалы. И по своим домам.

— А как же?

— Брачная ночь? Для высших сословий Веды предписывают секс только для зачатия детей. Васудева уже определил день зачатия. Через полтора месяца после свадьбы.

Поэтому сразу после свадьбы Деви начнет готовиться к зачатию ребенка.

— Диета, упражнения?

— И то, и другое. Санджей, ее будущий муж, приедет на днях. Рамеш покажет ему позы, в которых они будут зачинать ребенка. Скажет, как готовиться. Тогда будут особые звезды. А к каждой звезде — свои позы для зачатия.

У Сергея опять упало сердце. «Еще одна потеря!» Милита посмотрела на солнце:

— Знаешь, почему у преданных Бога бывают несчастные браки?

— Нет.

— Из-за глупости. Джаганнатха знает все. В том числе и кого на ком и когда женить. Конечно, вожделение трудно контролировать. Но если и в поиске супруга тоже положиться на Господа, результат — потрясающий. Однако человек не всегда хочет ждать. «Я хочу сейчас. Или как можно быстрее. Хочу! Хочу!» Через обстоятельства и людей Господь говорит: «Подожди. Ты еще не готов, и твоя половинка еще не готова. Как только будете готовы, я организую вам встречу. И у вас будет прекрасная семья». — «Но я хочу сейчас. Сейчас!» — «Ты еще не готов! Потерпи немного!» — «Хочу сейчас! Хочу! Хочу! Хочу!» — «Ну, если хочешь сейчас. Получай». И потом или развод, или страдания. Ты еще не готов к семейной жизни. И она еще не готова. Но скоро ты ее увидишь.

— Когда?

— По крайней мере через несколько месяцев. Пожалуйста, не страдай, возьми себя в руки, — Милита просяще посмотрела на Сергея.

— Хорошо, — вздохнул тот.

— Обещаешь, что не покажешь своих чувств Деви?

— Обещаю.

Милита подпрыгнула, обхватила Сергея за шею и расцеловала в щеки. Сергей смущенно покраснел:

— Вот еще. Здесь же не Москва!

— Здесь Пури, Пури, Пури, — нараспев произнесла Милита и состроила рожицу продавцу магазина, мимо которого они проходили.

— Это мой любимый брат, — с гордостью сказала Милита сорокалетнему мужчине и показала на полки выше его. — На вас сейчас пакет упадет.

Килограммовый пакет с мукой мягко приземлился на голову продавца и разорвался.

— Нечего с вожделением смотреть на замужних женщин, — философски заметила Милита продавцу и потащила Сергея дальше.

Тот хотел спросить, как продавец мог узнать, замужем она или нет, но тут же вспомнил о браслетах и бинди. Еще во Вриндаване он спросил Бхиму: «Зачем на женщинах такое количество украшений? Это же неудобно?» Бхима рассмеялся: «Во-первых, абсолютное большинство индийских женщин не работают на производстве, то есть сидят дома. Браслеты им не мешают. Во-вторых, видишь, у женщин на каждой руке по белому и красному браслету? Это опознавательные знаки, которые говорят: “На эту женщину не смотри. Она замужем“. Об этом же говорит и красное бинди на лбу. Яркие опознавательные знаки замужества защищают женщину от энергетической агрессии мужчин».

Милита остановилась у невысоких ворот, за которыми стоял могучий баньян.

— Вот мы и пришли. Это ашрам Ачьютананды.

Сергей и Милита вошли во двор ашрама. Во дворе, по обе стороны небольшого домика, стояли еще два баньяна. Милита подбежала к тому, что стоял слева:

— Здравствуй, мой хороший! Как давно я тебя не видела. Сереженька, это мое любимое древо желаний. Прикоснись к нему, поздоровайся. Жалко, алтарь закрыт. Но ты и с Ачьютанандой поздоровайся. Он вот за этими дверьми.

Сергей подошел к дверям, молитвенно сложил руки, склонил голову и мысленно начал произносить, как учил Бхима: «Ванчха калпа тарубьяш ча…» Через секунду Сергей почувствовал, как кто-то невидимый обратил к нему правую ладонь: «Да уйдут все преграды с твоего пути служения Богу!»

Сергей и Милита расположились на скамейке около древа желаний:

— Ты мне расскажи обо всем этом подробно. Про Ачьютананду я слышал. А про этот ашрам нет.

— Ачьютананда жил почти пятьсот лет назад. Он был современником Господа Чайтаньи. Ачьютананда родился недалеко от Пури и с детства поражал благочестием своих благочестивых родственников. Когда он был еще мальчиком, отец взял его с собой в Пури. И на Гранд-роуд они встретили Господа Чайтанью. Чайтанья обнял мальчика и потом благословил его на распространение Святого Имени по Ориссе.

— А дальше?

— Ачьютананда жил в этом ашраме. И действительно всю жизнь посвятил распространению Святого Имени в Ориссе. Он написал «Маллику», книгу пророчеств. И сейчас по этой книге его последователи предсказывают будущее, говорят о прошлом и настоящем.

— А от кого он получил посвящение?

— Вопрос очень интересный, — Милита задумчиво посмотрела на двери, за которыми стояло мурти Ачьютананды. — Одни последователи говорят, что его инициировал Сам Господь Чайтанья. Другие — что по совету Господа Чайтаньи его инициировал Санатана Госвами, великий орисский вайшнав. Третьи говорят, что его инициировал Господь Нараяна. Однажды Ачьютананда повторял Святые Имена под каким-то деревом. Вдруг из дерева вышел Господь Нараяна, инициировал Ачьютананду и исчез.

— Так кто же на самом деле его инициировал?

Милита хитро улыбнулась:

— Понимаешь, преданное служение, это такая фантастическая вещь. В общем, один вариант был точно. Но, на самом деле, возможны и все три. Ачьютананда видел, как Господь Чайтанья вошел в тело Господа Джаганнатхи в храме.

— А преданные говорили, что Он вошел в тело Тота-Гопинатхи.

— Господь Чайтанья — это Сама Верховная Личность Бога. И Он может делать все, что хочет. Он вошел сразу в Божества нескольких храмов. Господа Джаганнатхи в храме Господа Джаганнатхи. Господа Джаганнатхи в храме Гундичи. Гопинатхи в храме Тота-Гопинатхи. Вообще, некоторые летописи говорят о двенадцати храмах.

— А что Ачьютананда предсказал в «Маллике?»

— Много чего. Он предсказал, что после того, как на алтарь храма Джаганнатхи войдет кошка; как на этом алтаре прольется кровь; как на алтарь упадет камень. Забеременеет шестилетняя девочка.

— ???

— Да, да, шестилетняя. Русские вайшнавы украдут Господа Джаганнатху, Господа Балараму и Субхадру. Посадят на поезд, чтобы увезти в другое место. Они там подготовят храм для Них. Но поезд через сколько-то километров остановится и не пойдет дальше. Божества придется отнести в местный храм. А в это время местные преданные Господа Джаганнатхи устроят погоню. И у маленького храма будет кровавая бойня. Но все закончится миром. И с того времени западных вайшнавов начнут пускать в храм Господа Джаганнатхи. И еще Ачьютананда предсказал, что будет циклон и город затопит.

— Все предсказания сбылись?

— Почти. Кошка на алтарь зашла, хотя этого в принципе не может быть. Камень на алтарь упал. Кровь на алтаре пролилась. Один служитель ударил другого по голове за растрату денег. Шестилетняя девочка забеременела.

— Такое может быть?

— Писали даже в газетах. — Милита рассмеялась. — В Ориссе таким трудно кого-нибудь удивить. Как ты думаешь, может тигрица родить человеческого детеныша?

— Тигрица?

— Может. Несколько лет назад газеты описывали такой случай. Все оказалось очень просто. В Ориссе способность менять облик передается по наследству. Одна молодая женщина, беременная, похвасталась мужу, что может превратиться в тигра. Тот не поверил. Тогда женщина дала ему чашу с водой и каким-то порошком и сказала, чтобы он просто побрызгал на нее, когда она превратится в тигрицу. В тигрицу-то она превратилась, но муж с испугу пролил жидкость и потерял сознание. Бедную тигрицу отвезли в Нанда-канан, зоопарк недалеко от Бхубанешвара. Где она в положенный срок и родила, кажется, мальчика. На него покушались тигры, сидевшие в той же клетке. Смотрители хотели забрать ребенка. Но тигрица к нему никого не подпускала. Когда об этом написали в газетах, в Бхубанешвар пришел какой-то знахарь из джунглей. Побрызгал на тигрицу водой. Она превратилась в женщину, взяла ребенка и ушла домой.

— Русские еще не украли Господа Джаганнатху? И когда будет потоп?

— Русские должны были украсть Господа Джаганнатху в девяносто шестом году, но не украли.

— Почему это предсказание не сбылось?

— Наверное, какие-то обстоятельства изменились. Как с циклоном. В девяносто девятом был циклон. Такого в Ориссе никто не помнит. Скорее всего, Ачьютананда предсказывал именно его. Но в это время в Пури находилось очень много западных вайшнавов. Чтобы сохранить им жизнь, Сударшана-чакра разбила гигантскую волну, идущую на Пури. И в Пури никто не пострадал. Но, кто его знает, может, эти предсказания и сбудутся через сколько-то лет.

Милита остановилась около калитки, которую можно было назвать только символической. Достала из сумки пакет с только что купленными фруктами.

— Сейчас ты увидишь моего удивительного друга. Если он, конечно, здесь.

Сергей прошел вслед за Милитой во двор и остановился в недоумении. Более бедного жилища было трудно себе представить. Какая-то пьяная глиняная хижина с узеньким оконцем. Несколько маленьких деревьев с розовыми цветами. И большой куст туласи, около которого находился столик с предметами для пуджи. Милита заглянула в хижину:

— Где этот проказник? Аджей! Аджей!

Тишина. Милита присела около порога и воскликнула:

— Аджей, я знаю, ты здесь. Если сейчас же не появишься, уйду.

Сергей сначала почувствовал чье-то присутствие возле туласи, потом увидел ослепительное сияние и, наконец, мальчика, бедра которого закрывала ободранная гамча застиранного розового цвета. Тело мальчика имело совершенную форму. Огромные глаза лучились радостью и удивительным внутренним светом. Сергей, искушенный в физиогномике, упал перед мальчиком в дандават.

Мальчик, испуганно вскрикнув, мгновенно спрятался за спиной Милиты.

— Зачем он мне выражает почтение?

Милита рассмеялась, глядя на оторопевшего Сергея. Нежно обняла мальчика, усадила его к себе на колени:

— Так. С кем на этот раз поменялся гамчей?

Аджей виновато засопел:

— Понимаешь, прихожу сегодня на Йога-питху, а там бабаджи. Старый. Мы омылись в Ганге, и я отдал ему мою гамчу. Не сердись.

— И в этой ободранной гамче ты был, конечно, у Махараджи?

Аджей еще более виновато засопел:

— Ну и что. Там все меня знают.

— Знают, — Милита ласково провела рукой по волосам мальчика. — Непоседа. Ты голоден? Где Вишнуприя?

— На рынок пошла. Это твой брат? Да?

Милита сделала знак Сергею, и тот примостился рядом с ними.

— Это мой брат Сережа.

Аджей внимательно посмотрел на Сергея, а потом решительно устроился у него на коленях.

— Ты почти настоящий воин. Только тебе еще подучиться надо. Ты хочешь учиться?

— Хочу.

— Я могу познакомить тебя с настоящим царем.

— А где он живет?

— Далеко отсюда. На планете Сутала.

— Где?

— На Сутала-локе. Планета есть такая, в низших мирах. Но ты не думай, что она плохая. Она лучше большинства райских планет. Там и живет мой Бали.

Сергей недоуменно посмотрел на Милиту. Та обыденно пожала плечами и сказала:

— Лучший друг Аджея — царь Бали с Сутала-локи. Аджей каждый день бегает к нему.

Конечно, Сергей уже привык к расстояниям в миллионы километров, времени, из которого можно делать, что хочешь. Святым, живущим по нематериальным меркам. Но видеть мальчика, который может просто так сбегать на какую-то планету.

— Аджей, я принесла тебе твои любимые манго.

— Ой, а я тебе с Суталы.

Аджей исчез в хижине и через минуту появился с банановым листом в руках. На листе лежали кусочки удивительного плода, похожего на манго.

— Я познакомился там с сыном брахмана из храма. Он мне дал маха-прасад.

Сергей и Милита взяли по кусочку и съели.

— Удивительно вкусно! – воскликнули оба.

* * *

— Пойдем к океану, — Милита одела солнцезащитные очки. — Понравился тебе Аджей?

— Как сказать... Мне хочется ему поклоняться.

Милита сморщилась:

— Он тебя не поймет. Аджей от людей прячется, потому что искренне не понимает, зачем они поклоняются ему. Он считает себя очень низким существом. Для великих душ это естественно.

— А где его отец?

— У него никогда не было отца.

— ???

— В прямом смысле этого слова. Беспорочное зачатие.

— Его мать, наверное, много страдала из-за этого?

— Да. Представляешь, ты целомудренная девушка из очень благочестивой семьи. И вдруг у тебя начинает расти живот. Когда врач сказал отцу Вишнуприи, что она беременна, но девственность ее не нарушена, тот чуть не сошел с ума. Разве будешь каждому объяснять, что беременная дочь — девственница.

— А дальше?

— Вишнуприя хотела утопиться в заливе. Но ночью к ней пришел какой-то полубог с высших планет и сказал, что ребенка в ней зачал он. Что этот ребенок должен отработать на Земле последнюю карму и уйти в духовный мир.

— И когда же он уйдет?

— Сейчас Аджею одиннадцать. В семнадцать он уйдет.

— А почему они так бедно живут? Семья ей не помогает?

— Пытались. Вишнуприя из семьи богатых торговцев. Брахманы объяснили ее отцу, что Вишнуприи выпала большая удача. Она даст рождение великой душе. Отец успокоился. В конце концов в Индии не такая большая редкость, когда существа с высших планет зачинают в женщинах святых детей. В общем, отец Вишнуприи с радостью встретил рождение внука. Но где-то в год ребенок заявил, что не собирается жить в богатом доме, где столько соблазнов. Аджей потребовал, чтобы мать переселилась в бедный дом. Дедушка, видя отреченность внука, купил участок земли, сам построил на нем хижину. Сам посадил туласи. И с тех пор Аджей и Вишнуприя там и живут.

— А дед-то может видеть внука?

— Иногда. Как-то мы пришли с ним вместе. До калитки он шел очень гордый. Как же! Такой внук! Во дворе он был тише воды, ниже травы. Попросил благословения.

— Наверное, к Аджею много людей приходит?

— Приходили. Совсем измучили его. Теперь он от них прячется.

— Там же спрятаться негде.

— Он уходит в другие измерения или сбегает на Суталу. Вообще-то, у него есть друзья не только на Сутале.

— А что это за царь Бали?

Милита удивленно посмотрела на Сергея:

— Тебе Бхима разве не рассказывал?

Сергей отрицательно мотнул головой.

— Сколько-то миллионов лет назад, — начала Милита. — Вы были в Аховаломе. Где Хираньякашипу, в то время властитель нашей Вселенной, пытался убить своего сына Прахладу. Когда Нрисимхадев убил Хираньякашипу, высшими планетами опять стали править полубоги. А Прахлада стал властителем низших планет. Несмотря на то, что он был царем демонов, он был и остается величайшим слугой Господа. Царь Бали — внук Прахлады. Между жителями высших и низших планет почти всегда происходят войны. И в одной такой войне победил царь Бали. Он занял высшие планеты, прогнал оттуда полубогов. Тогда их мать, Адити, попросила своего мужа, может, слышал, мудрец Кашьяпа… Помочь ей увидеть Господа. Он дал ей садхану. В течение двенадцати дней Адити совершала ее. А когда увидела Господа, то попросила Его стать ее сыном. Он согласился. Так у Адити и Кашьяпы появился сын Ваманадева, а у властителя полубогов — божественный брат.

Ваманадева пришел к Бали и попросил у него три шага земли. Бали согласился. Тогда Ваманадева увеличился в размерах и двумя шагами пересек Вселенную. Бали очень обрадовался, поняв, что перед ним — Сам Господь. И когда Вамана спросил: «А куда мне сделать третий шаг?» — Бали подставил ему свою голову. В общем, он отдал Господу все. Видя такую преданность, Господь послал Бали на Сутала-локу, превратив ее в самую цветущую планету Вселенной. Даже на высших планетах нет такого великолепия, как на Сутале. А чтобы прославить Своего преданного, Ваманадев стал привратником у Бали во дворце.

— Привратником?

Милита пожала плечами:

— А что здесь такого? Получить освобождение достаточно легко. Кришна дает его просто. А вот преданное служение получить очень трудно потому, что взамен Верховный Господь отдает Самого Себя. Поэтому Он может быть привратником во дворце Своего преданного слуги. Или возничим на колеснице, как на Курукшетре Кришна был возничим Арджуны. Или посыльным. Кришна был послом Пандавов в Хастинапуре. А царь Бали до сих пор живет на планете Сутала. И Аджей почти каждый день, земной день, навещает его. Царь Бали удивительная личность. И своими качествами привлекает любого. Еще Аджей любит бывать на Сварга-локе. Это высшие планеты.

— Можно я тебя спрошу? Сварга! Почему крематорий Пури находится в густонаселенном районе. Как можно там жить, дыша трупным запахом?

— Несколько сот лет назад крематорий был в другом месте. А почему его сделали там? В храме Джаганнатхи около киосков, где продают маха-прасад, есть специальное место, где его можно съесть. Однажды в храм пришел человек, взял много маха-прасада, съел его и, не заплатив, направился к выходу. Продавец, возмущенный этим, побежал следом. Но никак не мог догнать. И на том месте, где сейчас крематорий, этот человек остановился и спросил служителя:

- Почему ты идешь за мной?

— «Ты съел много маха-прасада. И не заплатил.

— Я Индра. У меня нет земных денег.

— Тогда благослови меня.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы я мог вызывать дождь.

— Хорошо. С этого мгновения, как только ты подумаешь обо мне, начнется дождь. Служитель попробовал, и у него получилось. А Индра сказал, что это место является входом на Сварга-локу, высшие планеты. Поэтому там и сделали крематорий. Чтобы души по пространственно-временному тоннелю отправлялись, как минимум, в рай. Полубоги с высших планет в Пури приходят обычно через этот тоннель.

— А что было потом?

— Служитель пришел в храм и все рассказал. Сначала ему не поверили и попросили его вызвать дождь. Он вызвал. Потом служителя пригласили во дворец царя и оставили там. Потомки его до сих пор живут в Каттаке.

Будничные чудеса

Лучи рассветного солнца золотили край неба. Утреннюю тишину нарушал только щебет птиц, сновавших между деревьями в поисках завтрака. На крыше второго этажа, на креслах у стены, сидели Милита и Бхима и наблюдали за Сергеем и Нрисимхой. Временами Бхима смотрел на причудливые облака и счастливо улыбался. Все складывалось как нельзя лучше. Сначала он и Сергей хотели жить у отца Раджи Кумара, но потом передумали. В доме Милиты и Мадхвы им хватало места. Распорядок дня устоялся. Утро — повторение Святых Имен и тренировка. Потом приготовление прасада, занятия. Весь день ни одной свободной минуты. «Хорошо, — Бхима потянулся. — Рассвет еще только-только начинается. Все уже повторили свою норму Святых Имен. Можно немного расслабиться».

Сергей взял бамбуковую палку и что-то начал объяснять Нрисимхе. Тот внимательно слушал, от волнения закусив губу.

— Понял?

— Нрисимха, ты уже прочитал мантры? — спросил появившийся на крыше Мадхва.

— Да, папочка. Мы с Сережей повторили по двенадцать тысяч Имен, и он теперь учит меня владению палкой.

Мадхва довольно кивнул и пристроился рядом с Милитой.

Нрисимха начал крутить палку вокруг себя, но уронил:

— Сереж, а ты можешь показать настояший класс?

Сергей взял палку, прикоснулся ею ко лбу и на минуту застыл. Его движения сначала было достаточно медленными, но постепенно убыстрялись. За мельканием палки уже было невозможно уследить. Вскоре вокруг Сергея образовался нескончаемый рисунок движений палки.

— Я тоже так хочу, — попросил Нрисимха.

Сергей остановился, протянул ему палку:

— А для этого ты должен сначала успокоить ум. Читай больше мантры.

Бхима взглянул на Нрисимху и чуть не рассмеялся. Тот с таким восхищением и изумлением смотрел на Сергея, как будто это был Сам Кришна.

На соседской крыше раздался грохот. Пинту, друг Нрисимхи, поправлял антенну телевизора, но, увидев Сергея, замер от удивления и, конечно, не удержавшись на шаткой лестнице, свалился на крышу, подвернул ногу и дико закричал от боли. Сергей буквально пролетел метров пятнадцать, с одной крыши на другую, усадил Пинту на стул. Через несколько минут появился Нрисимха. Снисходительно глядя на бледного Пинту, он сказал:

— Не волнуйся, сейчас дядя приведет тебя в порядок.

— Держи ему голову, — Сергей показал Нрисимхе, как надо держать голову друга, и стал нажимать какие-то точки на груди и ногах мальчика.

Еще более потрясенный Пинту наблюдал за действиями Сергея. Боль постепенно проходила, нога стала оживать. И через десять минут Пинту уже довольно уверенно стоял на обеих ногах.

— Можешь идти?

Пинту слегка кивнул и сделал неуверенный шаг.

— Иди, иди, — опять снисходительно сказал Нрисимха. — Кричишь, как девчонка.

— Знаешь, как было больно!

— На тэквон-до надо ходить, терпеть научишься. Сколько раз звал тебя. У тебя отец кто? Кшатрий! А ты даже упасть толком не можешь, — Нрисимха досадливо махнул рукой.

Пинту, не спуская восхищенных глаз с Сергея, пролепетал:

— Может, правда, на тэквон-до ходить? А то бьют меня все. Стыдно. — И, сглотнув слезу, продолжил, — Только времени у меня нет. Колледж.

— Будешь у меня учиться?

— У тебя? Буду. А ты, правда, будешь меня учить?

— Нрисимху и тебя. Нрисимха, берешь его себе в напарники?

— Так он же ничего не умеет.

— Научится. Пинту, спустишься сам?

Пинту кивнул и, стараясь не морщиться, пошел к лестнице, ведущей с крыши. Сергей взял Нрисимху за пояс, подпрыгнул и приземлился около друзей, с интересом наблюдавших за происходящим.

— Нрисимха не тяжелый для тебя? — спросила Милита. — Ты, наверное, еще и летать можешь? Можешь?

Пока друзья переговаривались, стоя у перил, между креслами появились две вороны. Одна из них подхватила золотистые часы, оставленные Милитой, уселась на крыше комнаты хозяина дома и заигрывающе стала смотреть вниз. Мол, кто из вас сможет у меня их отнять?

— Мои часы! — вскрикнула Милита.

Ворона перелетела на дерево в саду за домом, положила часы на толстую ветку и принялась с интересом их рассматривать, иногда постукивая циферблат клювом.

— Это же мамин подарок! — жалобно прошептала Милита.

— Сегодня утро моих показательных выступлений, — рассмеялся Сергей, подлетел к вороне и взял часы. Та, очевидно никогда не видевшая летающего человека, застыла с раскрытым клювом. Сергей легонько шлепнул ее по голове:

— Воровка!

Ворона обиженно каркнула и свалилась вниз. Сергея встретил веселый смех. Милита взяла часы и поцеловала Сергея в щеку:

— Спасибо! Хорошо иметь такого брата! А за это я сделаю тебе подарок.

— Какой?

— Ты в свое внутреннее безмолвие, когда, например, тренируешься, добавь мантру «клим кришная намаха».

— Я могу сейчас попробовать?

— Когда хочешь.

Сергей взял бамбуковую палку и на мгновение застыл, погрузившись в себя. Потом палка медленно начала описывать круги вокруг Сергея. Скорость ее вращения постепенно увеличивалась. Было видно, что Сергей не показывает свое владение палкой, а что-то проверяет в себе. Все с интересом наблюдали за ним. Наконец Сергей остановился. Прислушался к себе.

— Потрясающе. С ней можно добиться гораздо большего. Кто тебе дал эту мантру?

— Вообще-то «клим кришная намаха» — достаточно известная мантра. Но так как ты ее получил по парампаре, — Милита, налюбовавшись часами, одела их на руку, — она работает по-настоящему. Мне ее дал Ачьютананда, в ашраме которого мы были.

— Сам? — недоверчиво спросил Сергей.

— Конечно. Я была тогда в жутком беспокойстве. И Ачьютананда через прорицателя дал мне ее. Действие мантры универсально. Она успокаивает ум и дает огромную энергию.

— Нрисимха! Нрисимха!

На соседской крыше опять стоял Пинту.

— Только что объявили. Идет циклон.

— Как в девяносто девятом? — испуганно спросила Милита.

— Нет. Придет дня на три завтра утром.

— Спасибо, Пинту. — Мадхва вопросительно посмотрел на жену. — Как всегда: продукты, свечи.

* * *

— Арэ, Нрисимха! Что ты тут делаешь?

К Нрисимхе подкатил мотоцикл с двумя здоровенными парнями, которые тут же по-свойски принялись обнимать Нрисимху.

— Ты почему в школу сегодня не пришел? — спросил кучерявый парень с длинным носом. — Директриса была недовольна.

— А ну ее. Она всегда чем-нибудь недовольна, — ворчливо сказал Нрисимха. — Циклон завтра приходит. Запасы делаем. Я тут с дядей.

Парни взглянули на Сергея и уважительно замолчали.

— Ну, у тебя и дядя, — потом сказал кучерявый. — Чем занимается, кушти?

И тут же получил тычок от Нрисимхи. Парень, сидящий за рулем, чисто и звонко засмеялся и шутливо потрепал кучерявого по плечу:

— У тебя все должны заниматься кушти.

Нрисимха, предоставив Сергею закупать в магазинчике все самому, сел на заднее сиденье мотоцикла и принялся болтать с друзьями. Сергей вполуха слышал их реплики:

— Нрисимха, поедем в воскресенье в джунгли?

— Какие джунгли, Азат? Надо сначала циклон пережить.

— Первый раз, что ли? — Арати, брат кучерявого Азата, махнул рукой. — Возьмем ножи и на несколько дней в джунгли. Там ночи после циклона очень красивые.

К магазинчику подкатил «Булет» с грузным, высоким полицейским. На погонах его формы красовались две большие звезды. Полицейский, отдуваясь от жары, выпил пачку холодного сока и уехал. Сергей заметил, что все поздоровались с ним почтительно, кроме Арати.

— Нрисимха, бери сумки. Едем.

— Дядя Сережа, знакомься. Это мои друзья Азат и Арати.

— Сергей, — Сергей каждому легко пожал руку.

— Придете к нам в клуб кушти. Потренироваться, — Азат хитро улыбнулся.

— Приду. Посмотрю на ваше кушти.

— Тогда счастливо. Скоро увидимся.

Мотоцикл Азата и Арати скрылся среди велосипедистов.

— Хорошие ребята. Друзья? — Сергей протянул Нрисимхе сумки и сел рядом с ним.

— Азат учится со мной в школе.

— Он же старше тебя.

— На два года. Но здесь нормально, если в восьмом классе учатся двадцатилетние. Арати — его брат.

— Азат, кажется, помешан на кушти?

— Не то слово! Мы с ним, вернее, он со мной, часто ругается из-за тэквон-до. Говорит, что кушти лучше тэквон-до.

— А вы поединок устройте.

— Не хочу я с ним, он мой друг. Какой смысл выяснять, какой вид борьбы лучше? Как говорит мама, любое воинское искусство — путь к Богу. Зачем бороться? Ведь можно обидеть.

— Арати не больно уважает полицейских.

— Их в Пури, да и в Индии, многие не уважают. Кто-то боится — да. Но уважать? В народе говорят, что полицейские — это гунды с правами. А полицейского, который сок пил, Арати года два назад избил в его же полицейском участке.

— Смелый.

— Раньше он был драчливым. Однажды его взяли за драку. Стали бить в участке. Как и в России — здесь это норма. Издевались они над ним. А он из высшей брахманской касты. Короче, потом он их всех избил и сбежал домой. Родители нажали на кого надо, дело прикрыли.

— Его кто-нибудь остановил?

— Учитель по кушти. На первой же тренировке сбил с него спесь палкой. С тех пор Арати стал смирным. Учится в колледже и занимается кушти.

— А какие в Пури гунды без прав?

— Разные. Есть хорошие, есть и плохие. Видишь детскую площадку? — Нрисимха показал в сторону множества детских качелей, горок и каруселей. — Эта площадка сделана на деньги хорошего гунды.

— Чем же они отличаются друг от друга?

— Плохие — они везде делают другим плохо. А хорошие — что-то наподобие Робин Гудов. К ним обращаются за помощью бедняки. Или, например, становится известно, что плохие ограбили кого-то. Тогда к ним приходят хорошие, забирают награбленное и раздают беднякам.

— Ты симпатизируешь хорошим гундам? — Сергей насмешливо посмотрел на Нрисимху.

— Не особо. И те, и те часто бывают не правы. Я по-настоящему симпатизирую только настоящим воинам. Вроде тебя. Мне всегда хотелось кого-то защищать. А не отбирать у людей.

— Приехали. — Сергей расплатился с рикшей, помог Нрисимхе сгрузить пакеты.

Около дома бабаджи они увидели Бхиму, с интересом наблюдавшего за разговором Кришнадаса с красивым мужчиной лет двадцати пяти. Понурив голову, мужчина в чем-то оправдывался и потихоньку пятился назад. Бабаджи, казалось, распалялся все больше и больше. Он уже кричал:

— Негодяй! Дханур-веду хочет изучать! От лука и чеснока не может отказаться, а веду, знание, ему подавай. Ты же еще и кофе пьешь! Какой ты кшатрий! Ты — недоумок! Как тебя учить, если ты даже от такой ерунды не можешь отказаться! Брысь отсюда!

Когда красавец резво скрылся на улице, Кришнадас лукаво усмехнулся, от его гнева не осталось и следа.

— Прохиндей! Мата вас послала? Заботится обо мне, старом. Что вы тут мне принесли?

Друзья выложили на кухне продукты, закупленные для Кришнадаса на четыре дня.

— И кунжутное масло прислала. Вот умница, не люблю я свечек.

Довольный бабаджи положил все на полки.

— А сейчас у нас обед. Идите мыть руки, — и строго посмотрев на Нрисимху, — особенно Нрисимха.

Кришнадас положил всем риса, дала и сабджи трех видов.

— Вообще-то я ем только рис и дал. И фрукты. Это я для вас готовил.

— Бабаджи, кто это был?

— Прожуй, сначала, Нрисимха, а потом спрашивай. Сколько раз тебе мать будет об этом говорить? — Бабаджи дал Нрисимхе подзатыльник.

Нрисимха не обиделся, а, напротив, стал усерднее и почтительнее жевать.

— Прасад ведь, — Кришнадас положил Сергею еще сабджи. — Что тебе еще положить?

— Спасибо, ничего.

— Ешьте, ешьте. Чем более совершенную пищу вы едите, тем сами становитесь совершенней. Да. Это был сын моего старого друга. — Кришнадас печально вздохнул. — Мельчают люди. Его отец был кшатрием, но сыну не передал свое искусство. Говорил, нет у него качеств, чтобы принять. Так и вырождаются династии. В Уттар-Прадеше у меня был друг. Он знал искусство, как из мантр выводить математические формулы. В вайшнавских мантрах заложено все знание. И материальное, и духовное. Ушел Атри, так и не передав знание сыновьям. Не было у них качеств. Пришел Рамдас ко мне. Хочу, говорит, Дханур-веду изучать, пойти по стопам отца. Как я ему дам знание, если у него нет качеств? Говорю ему: «Хорошо, что хоть мясо не ешь. Но как тебе давать мистическое оружие, если ты ешь наполненные грехом лук и чеснок? Во-первых, они не дадут тебе принять знание. Во-вторых, они разрушают тонкие тела человека. А какое мистическое оружие, если тонкие тела разрушаются?

— Что ж в них греховного? – Спрашивает. - Все едят.

Я ему рассказываю историю:

- На Тапалоке проводилось жертвоприношение коровы. Корову-то в жертву принесли, съели, а оживить не смогли. И проклял божественный риши двух своих сыновей-жрецов. Из мяса той коровы и появились лук и чеснок. И кто их ест как пищу, пожинает грех убийства коровы. И не может принять Знание. Кроме того, говорится, что лук и чеснок также и кровь демона Раху. Страшные растения. А он ни в какую. Почему я должен перестать их есть? Тогда я велел ему взять у мусульман мясо коровы, смешать его с золой и сухой травой, закопать в землю и поливать каждый день в течение трех месяцев. Три месяца он поливал землю, и на ней выросли лук и чеснок. Сегодня он мне об этом сказал. И все равно не хотел отказаться от них. Какой смысл учить его Дханур-веде, если он ради большого не может отказаться от малого?

Кришнадас опять тяжело вздохнул:

— Мельчает народ.

Нрисимха, вымыв руки и ополоснув рот, совсем по-детски мечтательно произнес:

— Вот бы посмотреть на мистическое оружие! На разные астры-брахмастры!

— Зачем тебе? — поинтересовался Кришнадас. — Учиться Дханур-веде хочешь?

— Мама говорит, что у меня для этого очень беспокойный ум.

— Правильно говорит, — Кришнадас взглянул на Сергея, словно прочитав его желание увидеть оружие. — Идемте в другую комнату.

Со времени прошлого визита в доме бабаджи ничего не изменилось. Сергей еще раз просмотрел некоторые древние книги на санскрите. Теперь они ему не казались такими недоступными, как раньше. Занятия по изучению хинди и санскрита шли успешно. И к этому времени Сергей уже мог свободно говорить на ория, хинди и санскрите. Тем более, что языки были очень похожи. Кришнадас что-то объяснял Бхиме и Нрисимхе. Сергей посмотрел на пустую стену и ахнул. То есть раньше, всего несколько минут назад, она была пустой. А теперь на ней висели полки, а рядом находился стол. На полках и столе висели, лежали и стояли колчаны со стрелами, булавы, копья, лежали мечи, арканы и странные веревки. Бхима и Нрисимха от удивления даже открыли рты:

— Вот это да!

Кришнадас спокойно и со знанием дела начал объяснять им значение каждого оружия.

— Прикасаться нельзя. Это стрела — брахмастра. Она может опустошить весь мир.

Сергей внимательно осмотрел стрелу. Красивая, золотая, кажется. И ни одной царапинки. Хотя он прекрасно знал о мистическом оружии еще с детства, в голове все-таки не укладывалось, что одна такая стрела может уничтожить всю Вселенную.

— Она может уничтожить всех?

— Кого пожелает ее владелец. Когда читается мантра, указывается адресат ее действия. Один человек, сто, тысяча, сто тысяч, миллионы. Брахмастра действует целенаправленно. И может уничтожить то, что находится на огромном расстоянии. А это моха, которая доводит врага до бесчувствия. А это прашвапана, погружающая противника в глубокий сон. Рудхирамиша, пожирающая плоть и кровь.

— Эти копья, стрелы могут делать такие вещи?

— Для непосвященного это просто копья, арканы, мечи. Но посвященный знает, что все виды оружия имеют свои олицетворения. Эти олицетворения — сыновья Праджапати Кришашвы, первопредка. Они могут по своей воле принимать любое обличье. Тот, кто знает, как обращаться с этим оружием, очень могуществен. А для того, кто не знает… Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да. Только мне непонятно, как этот Праджапати рождает оружие?

— Кришна наделил Праджапати особой способностью производить любое потомство. Праджапати и их жены имеют тела, подобные нашим. Но в отличие от наших женщин жены Праджапати могут рождать не только себе подобных.

— Например? – спросил Сергей.

— Змей, рыб, коней, тигров, птиц. Вината, жена Праджапати Кашьяпы, родила Аруну — божество зари, и Гаруду — царя птиц.

— Они родились, имея вид птиц?

— Нет. Она родила яйца. Из них потом вышли ее сыновья.

— Понятно. Теперь, кажется, решен вопрос о курице и яйце

— ???

— У нас, когда встает неразрешимый вопрос, спрашивают: «Что появилось раньше: яйцо или курица?» Своим рассказом ты ответил на этот вопрос. Яйцо.

Сергей, Бхима и Нрисимха не могли оторваться от оружия. С благоговением они молча и восхищенно созерцали золотые стрелы, блестевшие в лучах заходящего солнца, серебряные копья, украшенные разноцветными лентами. Булавы с витиеватой резьбой, арканы, что-то наподобие кнутов.

— Кришнадас, а показать, как этим пользоваться, — Нрисимха смутился до слез. — вы можете?

Бабаджи закончил читать мантры и встал с подстилки.

— Ты хочешь разрушить какое-нибудь государство?

— Я? Нет, — Нрисимха даже попятился.

— Бабаджи, а как им пользоваться? — тихо спросил Бхима.

— А где лук к стрелам? — тоже тихо спросил Сергей.

Бабаджи молитвенно поднес руки ко лбу, пошевелил губами и протянул перед собой руки. Среди ясного неба раздался гром и домик немного затрясло. На руках бабаджи лежал большой и грозный лук. Сергей, Бхима и Нрисимха застыли от изумления. Лук был невообразимо прекрасен и сиял, как Солнце. Мастер, живущий неизвестно на какой планете, украсил свое произведение дивной резьбой и чудесными драгоценными камнями. Кришнадас, довольный произведенным эффектом, любовно приложил лук ко лбу. Натянутая тетива приветливо зазвенела. И друзья почувствовали, как лук с такой же любовью приветствует своего хозяина. Бабаджи опять что-то прошептал, и лук исчез.

— Я тоже хочу такой! — не удержался Нрисимха.

Кришнадас, Сергей и Бхима рассмеялись.

— Остепенись сначала, — в глазах бабаджи прыгали веселые искорки. — Как ты в школе учишься? Левой ногой. В «Дханур-веде» так учиться нельзя.

— Так это же школа.

— Какой бы школа ни была, важно твое отношение к учебе. А оно у тебя, увы! — Кришнадас развел руками. — Любишь только руками и ногами махать. В любой школе нужно еще и думать.

Нрисимха насупился, по щекам потекли слезы. Сергей почувствовал, как сжалось от боли сердце бабаджи. И вспомнил сказанные кем-то слова: «Святые не страдают из-за себя. Но любую чужую боль они чувствуют, как свою».

— Налюбовались? Не каждому я даю возможность увидеть свое оружие. — Кришнадас вопросительно посмотрел на Сергея и Бхиму, а потом обернулся к Нрисимхе. — Не плачь, Нрисимха. Так и быть, свожу я вас к моему старому другу. Может, он и разрешит научить тебя чему-нибудь.

— А меня! — мысленно закричал Сергей.

— А у тебя уже есть гуру, — так же мысленно ответил ему бабаджи. — Он просил меня помогать тебе. Но учить! Я перед твоим гуру ничто. Поэтому потерпи.

— А как человек получает такое оружие? — спросил Бхима. — И у вас есть только это оружие?

Кришнадас поманил всех на улицу.

— На сегодня почти достаточно. А оружие… Большая часть оружия — во мне. Видите тучу?

Бабаджи указал на густо-синие облака со сверкавшими изредка молниями, которые появились на севере и шли в сторону города.

— Когда садхана завершена и прочитана последняя мантра, оружие сначала появляется в жертвенном огне, а потом входит в правую руку. И по желанию владельца выходит из руки, чтобы сразить врага. И опять возвращается в руку.

Кришнадас повернул в направлении туч открытую правую ладонь. Из нее, разбрасывая на огромное расстояние искры, вылетело огненное кольцо, вонзилось в тучи и вернулось обратно. От туч не осталось и следа.

— Предвестники циклона исчезли. И доблестный Индра не будет сердиться на меня за это, — улыбнулся бабаджи. — Вам пора. Часа через два повелитель райских планет и гроз снова пошлет своих вестников. Циклон будет достаточно сильным.

— Кришнадас! Так кто же такой кшатрий, настоящий воин? — невольно вырвалось у Сергея.

— Вопрос по существу, — бабаджи устроился на крылечке. — Это тот, кто не задумываясь отдаст жизнь за тех, кого защищает. Именно поэтому им в этом мире можно наслаждаться больше других. Ведь царь или его вассал отвечает не только за жизнь людей, но и за жизнь животных. В его владениях ему подчинены все живые существа. Например, царь Шиби. Был такой удивительный царь. Как-то полубоги решили проверить его благочестие. Индра и Ямараджа приняли облик голубя и орла. А Шиби в это время совершал аскезу в лесу. Прилетел к нему голубь:

- Спаси от орла.

Цари тех времен обязаны были знать язык птиц, рыб и животных. Тот, кто просит защиту у кшатрия, непременно ее получает. Подлетел орел:

- Отдай мне голубя.

— Не могу. Он попросил у меня защиты.

— Ты нарушаешь дхарму. Голуби иногда бывают пищей орлов. Отдай мне голубя. Я очень голоден.

— Не могу. Но чтобы утолить твой голод я дам тебе своего мяса столько, сколько весит голубь.

Слуги принесли весы. На одну их чашу Шиби посадил голубя, а на другую стал класть куски своего мяса. Но сколько бы он ни срезал мясо с ягодиц и бедер, голубь все равно перевешивал. И тогда Шиби встал на чашу сам. «Возьми вместо него меня». Конечно, орел не взял Шиби, а превратился в Ямараджу. Но таков воин. Он будет защищать даже врага, если тот полностью предался ему. Как Арджуна защитил демона Майю от полубога огня. Знаете эту историю?

— Сергей не знает. Расскажите для него, — сказал Бхима.

— Однажды Кришна и Арджуна отдыхали в лесу. И к ним подошел брахман с рыжими волосами, от которых исходил огонь. Это было божество огня, Агни. Агни сказал, что очень голоден. Арджуна пригласил его к своему столу. Но Агни сказал, что его голод может утолить только лес.

- Так сожги его.

— Не могу. В лесу находится жилище Токшаки, царя змей. А он — друг Индры. Как только я поджигаю лес, Индра присылает тучи, и огонь гаснет.

— Хорошо. Я обещаю тебе, что не дам ни капле дождя упасть на землю. Ешь свой лес.

Когда Агни поджег лес, над лесом сразу же собрались тучи. Но Арджуна, используя свое удивительное оружие, сделал так, что над лесом повисло вращающееся колесо из стрел. И ни одна капля дождя не смогла упасть на землю. Токшака пытался угрожать Арджуне, но Арджуна разрушил жилище Токшаки, а самого его прогнал. Так же как прогнал и Индру, который спустился на Землю, чтобы защитить своего друга. Но в лесу кроме Токшаки в это время находился и демон Майя, повелитель нескольких низших планет. Агни и Майя были давними врагами. И когда Агни увидел Майю, он, конечно же, решил его сжечь. Демон, не видя иного выхода, упал к ногам Арджуны и стал молить его о защите. И Арджуна, несмотря ни на что, защитил его.

Сергей открыл дверь в гараж. Через ворота было видно, как стоящая на улице корова пытается рогом через щель поднять внутренний засов.

— Сурочка!

Сергей открыл ворота и пустил корову внутрь. По лестнице уже спускалась Милита:

— Наконец-то! Где ты гуляла, мой дорогой Суренок? Мокрая какая!

Нрисимха принес со склада тряпку и дал Милите.

— Занимайтесь, я с ней сама разберусь.

Сергей и Нрисимха продолжили тренировку. Но, наблюдая за Нрисимхой, Сергей с удовольствием смотрел и на Милиту, которая возилась с коровой.

— Суреночек мой, ты не заболела? — Милита заглядывала в глаза корове, гладила ее. — Сейчас я тебя покормлю.

— Мяу, ма-ма.

— И вас тоже, — Милита повернулась к двум кошкам, мирно дремавшим под лестницей. — Не плачь, Тиночка. Сура! Это же Шекспир! Его читать надо, а не есть.

Сергей внутренне рассмеялся, видя, как Милита за рога оттаскивает корову от стеллажа с книгами. Милита, чувствуя присутствие Сергея, стала жаловаться:

— От голода коровы едят всякую дрянь. Газеты, журналы, даже мешки из-под цемента. Сурочка, иди сюда. Я тебе сена дам.

Милита наконец оттащила упирающуюся Суру от стеллажа и заставила ее лечь у стены.

— Зачем безобразничаешь?

Милита наклонилась к корове, и та лизнула ее языком в нос.

— Фу, какие нежности, — Милита смешливо поморщилась, погладила Суру и заглянула ей в глаза. — Я не теленок.

Корова, словно только этого и ждала, снова быстро несколько раз лизнула Милиту. Та засмеялась:

— Пойду принесу сена.

Когда Милита через несколько минут спустилась с пучком сена и молоком для кошек, Сура уже стояла. Из-под аккуратно поднятого хвоста на пол лилась моча и шлепался навоз.

— Красавица моя! — Милита обняла корову. — Освятила дом. Умница. — И, обернувшись к кошкам, — А вы на улицу убегайте, когда не так будет лить.

Сергей открыл дверь. За сплошной стеной воды не было видно даже соседнего дома. Второй день циклона. Дождь шел непрестанно. Пустырь, находившийся к северо-западу от дома, постепенно превращался в озерцо. Небо рассекали зигзагообразные молнии. То серебряные, то золотые. Иногда они появлялись на небе, словно лучи огромного, с половины горизонта, шара.

— Не сачкуй и выполняй правильно, — не оборачиваясь, Сергей кинул в Нрисимху явару, которая, ударив Нрисимху по руке, вернулась к Сергею. — И не гримасничай от боли. Боль надо терпеть. И даже любить.

Нрисимха, борющийся с желанием потереть руку, сцепил зубы и продолжал руками разучивать блокирующие движения, похожие на снятие паутины.

— Не дергай ногами. Расслабь их. Забудь про них вообще. Работай только руками. На начальных этапах нельзя делать вместе упражнения руками и ногами. Ты ведь правша?

— Да.

— Начинай разучивать все упражнения с левой руки. Вот так. Твоя правая рука упражнения усвоит гораздо быстрее, чем левая. Молодец! А теперь на внешней стороне ступней в душ. Начинаем естественное закаливание ударных частей ног.

Сергей проводил Нрисимху глазами, снял курту и начал делать свой ежедневный комплекс упражнений. В это время открылась дверь и вошла Милита. За ней в комнату заглянула Тина, одобрительно мяукнула и, чувствуя недовольство хозяйки, скрылась за объевшейся Сурой, которая дремала в углу гаража. На боку Суры примостилась опившаяся молока Бала. Проделка Тины вызвала у нее недовольное урчание. И когда из-за спины коровы показалась ее голова, Бала дала ей оплеуху. Тинка совсем не обиделась, хотя и могла по праву старшей сестры, а устроилась рядом с Балой. И скоро все трое тихо засопели.

— Попробуй с мантрами, — Милита поставила на пол магнитофон. — Батарейки новые. Из магнитофона раздались звуки ведических мантр.

— «Пуруша-сукта» — молитвы полубогов, которые они возносят Вишну. Когда стоят на берегу молочного океана высшей планеты нашей Вселенной, Шветадвипе. На обратной стороне кассеты — «Сахасранама», тысяча имен Вишну.

— Ты сама?

— Во время тренировок супервоины древности брали из них энергию. Этим методом до сих пор пользуются закрытые воинские кланы Индии. Я не пользуюсь, ибо не хочу быть воительницей. Но тебе этот метод может пригодиться. Попробуй. Сначала растворись в звуках.

* * *

Сергей заглянул в комнату. Милита сидела за письменным столом и разглядывала изображение какого-то фантастического животного, нарисованного на листе бумаги.

Сергей вошел, поставил магнитофон.

— Тебя можно отвлечь?

— Конечно, — Милита положила рисунок. — Ну как? Понравилось?

— Возможности огромны. Но я, как мне показалось, не настолько высок.

— Ты с Кришнадасом посоветуйся. Метод годится даже для начинающих.

— Бабаджи говорил о своем старом друге. Кто это?

— Скорее всего, Лала-брахмачари, — в глазах Милиты заплясали веселые огоньки. — Потрясающая личность. Тебе надо к нему обязательно сходить.

— Расскажи.

Милита по-турецки устроилась на стуле.

— Сколько же ему лет? Кажется, сто двадцать семь. Он найштика-брахмачари, то есть тот, кто никогда не терял семени. Родился в Пури, в высшей брахманской касте. Где-то до пятидесяти пяти был профессором санскрита. Последние шестьдесят лет живет на пожертвованном ему участке земли. Ведет образ жизни человека-питона. То есть за шестьдесят лет ни разу не вышел с этого участка. Все, что ему положено по карме, приходит само. Еда, одежда, деньги. Категорически не принимает учеников. Говорит, что не хочет из-за них снова падать в самскару. Что про него еще сказать? Величайший святой? Этого мало. Все руководители местных духовных организаций ходят к нему за благословениями.

— А кто был его гуру?

— Формально он принадлежит к двум парампарам. По семейной линии отец-сын он принадлежит к ученической преемственности, которой как минимум два миллиона лет. Он знает и совершал садханы, которые совершали его предки еще в Сатья-юге.

— Неужели их семейная преемственность не прерывалась два миллиона лет? За это время столько цивилизаций погибло.

— Много и много лет назад Парашурама… Знаешь кто такой Парашурама?

— Бхима рассказывал. Воплощение Господа. Двадцать один раз уничтожал всех царей Земли, потому что те не хотели следовать писаниям.

— Да. Школа Парашурамы — одна из основных школ «Дханур-веды». Как каждый аюрведический врач принадлежит к ученической преемственности, идущей от Индры, или Ашвини-кумаров, или Дханвантари, так и кланы, практикующие «Дханур-веду» идут от Парашурамы или Ханумана. И Бог знает, сколько лет назад Парашурама — ему по крайней мере два миллиона лет — указал брахманам, преподающим «Дханур-веду», жить в местечке, которое называется Удупи. И потомки тех брахманов живут там до сих пор. А лала-брахмачари принадлежит также к Шри сампрадае. Одной из четырех главных вайшнавских течений.

— Чем отличается их практика от вашей?

— Представители той ветви Шри сампрадаи, к которой он принадлежит, поклоняются Сита-Раме.

— Он тоже поклоняется Сита-Раме?

Милита задумалась:

— Понимаешь, он находится на таком уровне, что Верховный Господь предстает перед ним в той форме, в какой лала-брахмачари хочет Его видеть. Я не видела его комнату полностью. Я видела только шалаграмма-шилу, Кришну в виде куска камня. Но, как рассказывали очевидцы, шалаграмма-шила предстает перед лала-брахмачари то Кришной, то Джаганнатхой. Или Гопалом. Каким он хочет видеть Господа, таким Тот и предстает перед ним.

— Вот это да, — только и сказал Сергей, — наверное, он крутой мистик.

Милита пожала плечами:

— Мистиков в этом мире очень много. Есть могущественнные демоны-мистики. Есть хорошие мистики. Но все они по большому счету с мистической точки зрения ничего из себя не представляют. Потому что не могут знать всего. Совершенным мистиком может быть только преданный слуга Верховного Господа. Потому что только ему Верховный Господь раскрывает тайны Своего Творения. И больше никому. Даже правители высших планет не знают всего того, что знает Слуга Господа. Лала- брахмачари принадлежит к Слугам Верховного Господа.

Таких на Земле очень и очень немного.

— К нему, наверное, приходит много народу?

— Съезжаются со всей Индии. На тех, кто приходит с материальными просьбами, он не обращает внимания. Но если ему задать духовный вопрос!

— Вы часто бываете у него?

— Не так, как хотелось бы. Хочется с ним общаться много, но… Он же СЛУЖИТ, а от СЛУЖЕНИЯ отвлекать не совсем удобно.

Сергей вздохнул и подумал, через сколько времени сможет достичь такого уровня служения. Сергей приоткрыл окно. В пятнадцати метрах за окном шумела на ветру огромная раскидисто-цветущая акация. Кокосовые пальмы и пальмы тало раскачивались так, что, казалось, вот-вот сломаются. Потоки воды сразу же проникли в комнату. На полу образовалась большая лужа.

— Наверное, циклон закончится только послезавтра, — вздохнула Милита. — Вокруг все зальет.

Сергей обернулся к столу.

— Кто нарисовал такое летяще-прозрачное животное?

Милита погладила рисунок и неожиданно спросила:

— Как ты думаешь, почему люди становятся мафиози? Я имею в виду, начинают работать на солидную мафию?

Сергей удивленно посмотрел на Милиту. Она, словно и не ожидая его ответа, продолжила:

— Когда я работала в союзном Министерстве, всякого насмотрелась. Было у меня несколько знакомых, примерно ровесников. Знакомых по комсомолу. Да и в командировках иногда сталкивались. Однажды сидели мы в Брянске. Проектный институт заканчивал наладку станков. Надо было проконтролировать. К тому же завод из передовых стал отстающим. Разговорилась с Колькой. Я и раньше подозревала, что его кто-то тянет вверх. Всего четыре года в Министерстве, а уже заместитель начальника отдела. И собирался на учебу в Совмин. И это в тридцать три года. Он оказался мафиози, но из какой-то солидной организации.

- Зачем? — спросила я.

- Должен же меня кто-то защищать, — ответил он, — о старости надо думать. Я из династии врачей. Все мои предки, поколений десять, добросовестно служили государству. До революции еще можно было как-то жить. А после? Что они имели после революции? Большинство сгнили в тюрьме как враги народа. Потом их оправдали. Но им-то от этого не легче, они уже в могиле. Отец и мать всю жизнь врачами в больнице. И нищенская пенсия. Государство ни прокормит, ни защитит. Последнее отнимет. Друг отца помог. Теперь я уверен в себе, в обиду не дадут. По службе двигают. Конечно, в жизни всякое может быть. Но если я их не предам, даже ценой свободы и жизни, я знаю, моя семья будет обеспечена. У нас есть специальный фонд помощи семьям убитых или осужденных. Разве я нужен государству? Разве государство так позаботится обо мне и моей семье?

В человеке заложена потребность жить в наиболее благоприятных условиях и служить. То есть иметь кого-нибудь, кому можно было бы служить и одновременно быть полностью обеспеченным и защищенным. Ты согласен со мной?

— Да.

— Для одних господин — государство, для других — владелец предприятия, магазина, для третьих — глава мафиозной организации. Но почему-то абсолютное большинство людей не может понять, что самым лучшим господином является Тот, кто создал эту Вселенную, нашу Землю. Кто кормит сотни миллиардов животных, насекомых, птиц.

Государство может распасться, исчезнуть. Человек, будь то великий мафиози или руководитель, может умереть. Организация может потерять все деньги. Кому они предаются? Но Абсолютная Личность, которая создала и поддерживает весь этот мир, никогда не исчезнет, не умрет, не обеднеет, не потеряет Свое могущество. Вот кому нужно предаваться. Вот единственный, кто тебя всегда обеспечит и защитит. Ведь о Нем так или иначе сказано во всех священных писаниях. И если человек не может Его увидеть, писания дают пути, благодаря которым это может произойти.

В небе раздался гром и сверкнула такая молния, что даже днем стало еще светлее.

— Видишь, Индра подтверждает мои слова, — воскликнула Милита. — Вернее, слова писаний. Еще в детстве, изучая историю, я спрашивала себя: «Почему люди и в Греции, и в Риме, и в Средние Века, и в наше время страдают?» И получив ответы на все вопросы в Ведах, пришла к выводу: «По глупости». Невозможно быть счастливым, если нет Знания. Без Знания человек невежествен и глуп. Хотя и не подозревает об этом. Больше пятнадцати лет я общаюсь с вайшнавами. Но и среди них есть несчастные. «Почему?» — опять стала я задавать себе вопрос. «Почему люди по нескольку лет повторяют имена Бога, ведут святой образ жизни и несчастны?» Как ты думаешь, почему?

Сергей пожал плечами и ответил: «Не знаю».

— Первое, это недостаточная искренность. Но второе, это — воспитание. Вернее, его отсутствие. Что изучали в школах в ведические времена? Главная наука — о душе и о Боге. Это само собой. Но что они изучали в школах еще? В школах им давали знание о теле и о том, как им владеть. Их учили использовать энергию цвета. Учили прикладной психологии, этике и эстетике, музыке, танцам, рисованию, а воинов — военному искусству. Их учили правильно читать и отдыхать. Следить за собой. Исследовать почву, находить минералы, строить жилища. Распознавать травы и растения. Как легко учить иностранные языки, языки животных и птиц. Как предсказывать будущее. Определять по внешнему виду качества человека. Как правильно задавать вопросы и отвечать на них. Из школ выходили гармонично развитые люди.

А кто сейчас выходит из школ? Люди с кучей комплексов. Которые не знают, как надо жить, как общаться с другими. Что важнее, изучение комбинаторики, органической химии или изучение себя? Разве комбинаторика, знание формул бензола и тому подобного может сделать человека счастливым? А если к этому прибавить русскую холопскую психологию. Вот и получается, что первое время уходит еще и на приведение в порядок психологии, а иногда и психики человека.

— Лечится и психика? – спросил Сергей.

— Я знаю нескольких человек, которые повторением Святых Имен за год вылечились от шизофрении. Для излечения сумасшествия требуется более длительное время.

— В Индии та же проблема?

— Нормально служить Богу можно только тогда, когда человек не беспокоится из-за материальных проблем. Если человек встает на путь служения, они решаются, в зависимости от сложности, в первые несколько лет. Я имею в виду крупные материальные проблемы. В Индии подобное есть только у неискренних. И у тех, кто также не получил должного воспитания. Когда ты познакомишься ближе с семьей Деви, ты увидишь, насколько они счастливы. И как они умеют делать счастливыми других. Это счастье в благости, свойственное для брахманских семей, следующих Ведам. Они счастливы так, насколько возможно быть счастливыми в материальном мире.

— Они действительно счастливы?

— Они искренне служат Верховному Господу. Ведут святой образ жизни. И Господь обеспечивает их всем. К тому же, благодаря соответствующему воспитанию, они очень гармоничные личности. Понимаешь, служение Господу и страдания — несовместимы. Служение Верховному Господу — это единственная деятельность, приносящая настоящую, неиссякаемую радость. И если человек, который служит Богу, несчастлив, то он или очень болен, или имеет большие психологические проблемы.

— И каков же выход?

— Служить. Ибо нет более сильного средства избавиться от проблем, чем служение Абсолютной Личности. — Милита показала рисунок Сергею. — Скажи, что ты думаешь о том, кто это нарисовал.

Сергей внимательно посмотрел на удивительное животное:

— Очень странное и привлекательное. Обитает, наверное, на какой-нибудь планете. Нельзя придумать того, что на самом деле не существует. А человек… Это женщина с очень чистой, я бы сказал, летящей ввысь душой. Немного оторвана от жизни. Не умеет общаться с людьми, проблемы с отцом. Нерешительна до тех пор, пока не начнут наступать на пятки. Но если что-то захочет!

— Все правильно. Она всю жизнь искала Бога, но отец — жуткий атеист. Отсюда основная проблема. Не умеет общаться с людьми. Я специально получила дополнительное образование психолога. И дизайнера. И стала изучать сначала фен-шуй, а потом и астрологию с васту. Чтобы помочь сначала себе, а потом и другим. Когда имеешь второстепенное знание, легче и жить, и помогать другим, и постигать науку о Боге.

* * *

Циклон закончился через двое суток. После полудня небо вдруг прояснилось, заголубело. Тяжелые тучи ушли, и природа ожила, заискрилась под золотыми лучами солнца. Все высыпали на крышу второго этажа, чтобы посмотреть окрестности. Низкие места, в том числе и дорога кое-где, были затоплены. Вместо пустыря, где ребятня каждый день играла в крикет, плескалось озеро.

— Красиво! Но если пойдут дожди, дорогу затопит и нам придется не идти к основным улицам, а плыть, — заметил Мадхва.

Внизу раздался шум и ругань. Нрисимха подбежал к краю крыши и сморщился:

— Опять Раму бушует. Пристал к родителям Пинту. Почему их сын дружит со мной?

Бхима удивленно спросил:

— А почему он запрещает вам дружить?

— Потому что я живу «на его территории», а его не уважаю.

— Из тюрьмы он вышел немного чокнутым, — с сожалением произнесла Милита. — Теперь самоутверждается. Как у собак: «Моя территория!»

Спор внизу все разгорался. Сестры Пинту, до этого тоже любовавшиеся природой, спустились с крыши.

— Он западный, уедет, а я останусь. Чтоб не дружил с ним.

Что отвечали родители Пинту, было не слышно. Но судя по тому, как Раму повышал голос, ему просто указали на дверь.

Когда солнышко стало садиться, Бхима и Нрисимха собрались за продуктами.

— Купите картошки, огурцов, орехов, фруктов. Бхима, отдай, пожалуйста, эти мешки Сурешу из овощной лавки. Нрисимха все время забывает. Деньги взяли?

— Взяли, — Бхима привязал мешки к заднему сиденью велосипеда. — А почему так мало покупать?

— Экадаши завтра! Забыл? — Нрисимха выкатил свой велосипед. — Ура! На велосипедах по водной стихии!

Нрисимха лихо проехал мимо дома соседей и, поднимая брызги, умчался. Бхима покачал головой:

— Вот девать энергию некуда! Милита, скажи Сергею, чтобы он устраивал Нрисимхе умопомрачительные тренировки.

— Устрою, устрою, — откликнулся с балкона Сергей.

Бхима скрылся за поворотом. Сергей закрыл учебник санскрита и обернулся к заходящему солнцу. Его лучи, как столбы света, пронизывали сине-оранжевые облака. В вышине парили орлы. К океану пролетело несколько чаек. Сергей откинулся на кресле и задумался. Завтра экадаши… Как тогда сказал Бхима? Сергей отчетливо вспомнил номер во вриндаванской гостинице, улыбающегося Кришну на футболке Бхимы. Если человек в экадаши соблюдает сухой пост, не спит ночью и все время посвящает служению: повторению Святого Имени, чтению писаний, воспеванию, он получает огромное благо. Экадаши называют «матерью преданности Господу». Если соблюсти экадаши и загадать желание, оно обязательно исполнится».

— Милита, а что происходит, если человек не соблюдает экадаши? – спросил Сергей.

— В экадаши нельзя есть зернобобовые. А почему? А потому, что в эти дни, то есть на одиннадцатый день прибывающей и убывающей луны, в них входит олицетворенный грех. В эти дни зернобобовые наполнены вселенскими грехами.

На крышу соседнего дома уселась черно-коричневая шанкхатила. Наверное, это знак Джаганнатхи. Если осторожная шанкхатила, птица, приносящая благо, спокойно сидит и никуда не собирается улетать! Все, решено, завтра полный пост и всю ночь читать писания.

На балкон вышел Мадхва.

— Учишь?

— Учу. Мне тут кое-что непонятно.

— Давай посмотрим.

Сергей и Мадхва так углубились в санскрит, что не заметили, как наступила темнота. В домах и на улицах зажглись огни.

— Быстро свет дали, — сказал Мадхва. — В тот страшный циклон в Пури свет дали только через два дня. В остальных местах — через неделю.

— Почему такая разница?

— В Пури для Джаганнатхи старались. Даже телефонную связь быстро восстановили.

— Пропусти меня! — послышался у соседнего дома голос Нрисимхи.

— Не пущу! Ты почему меня не уважаешь?

На повороте в переулок стоял пьяный Раму и не давал Нрисимхе проехать. Вышел отец Пинту. И началась перебранка.

— Почему он меня не уважает и не слушает? А? Почему? Это моя территория! Если его кто-то обидит, я не буду его защищать. Он меня не уважает!

Раму наступал на Нрисимху. Сергей прекрасно понимал, что Нрисимха по силе не уступает Раму и не боится его. Но драться с ним никогда не будет, потому что Раму намного старше. Уважение к старшим сидело в Нрисимхе прочно.

— Будешь меня уважать? Обезьяна западная! Че ты тут из себя строишь? Кушти хочешь попробовать?

Нрисимха не мог отступить, даже если б и захотел. Велосипед, нагруженный овощами и прочими покупками, был очень тяжел. Нрисимха спокойно стоял и смотрел на шатающегося Раму. Тот подошел уже очень близко и дышал ему почти в лицо.

— Я тебя одной левой. Мать твою…

Сергей спрыгнул с балкона. Единственное, чего не мог снести Нрисимха, так это оскорбление матери. Раму неестественно дернулся и застыл. От испуга его глаза стали огромными. Раму силился что-то сказать, но изо рта раздавались только сиплые звуки.

— Пойдем, — Сергей обнял Нрисимху. — Все купили?

— Что ты с ним сделал? — рассматривая Раму, спросил Нрисимха. — Он долго так будет стоять?

— Я думаю, что несколько часов ему постоять надо. Пусть остынет.

Сергей снял с велосипеда сумку с овощами: «Идем!»

Минут через двадцать, несмотря на темноту, вокруг Раму уже стояла толпа. И доброжелателей, и недоброжелателей у него было предостаточно. Но и тем, и другим было интересно понять, что же с Раму произошло. Большое и мускулистое тело Раму стояло неподвижно, только обезумевшие глаза лезли из орбит, а губы бестолково двигались.

— Может, его в больницу? — подала голос сердобольная женщина из переулка рядом.

— Он так и будет здесь стоять? — спросил пожилой брахман из дома напротив. — Здесь все-таки ездят. Не заметят, собьют.

— А мы на него фонарики повесим, — ликующе выпалил соседский мальчишка.

К нему тут же присоединился веселый хор детских голосов.

— Елка, как у западных на Новый год!

Отец Пинту сам проверил, стоит ли Раму на сухой земле, потом вынес из дома удлинитель. Откуда-то появились праздничные гирлянды. И вскоре вокруг Раму, увешанного проводами с разноцветными лампочками, прыгали дети и кричали: «С Новым годом! С Новым годом!»

Некоторые пытались все-таки сдвинуть Раму с места и отнести домой, но его тело всячески сопротивлялось. И не хотело ни ложиться, ни отрываться от земли. Еще через полчаса все разошлись, разумно решив подождать того момента, когда Раму сам сможет идти домой. О стороже беспокоиться не стали. В темноте большое человеческое тело в разноцветных огнях очень выделялось. Весть о том, что Раму в виде желто-сине-красно-зеленого столба сторожит свой переулок, облетела округу. Посмотреть на чудо приходили, делая вид, что идут куда-то по делу, и дети, и женщины, и мужчины. Раму был известной личностью и, вероятно, многим насолил. Упустить случай посмотреть на обидчика в таком виде было просто нельзя. По обычно малолюдной в это время дороге теперь через каждые пять минут спешили по «делам» кучки зрителей. Проходя мимо Раму, они делали удивленный вид, стояли несколько минут и «торопились» дальше. Метров через пятьдесят от «поста» раздавался взрыв хохота.

Около одиннадцати вечера, когда мимо Раму прошли почти все жители Сарбодая- нагар, Сергей решил его пожалеть. В доме уже спали. Чтобы никого не будить, Сергей спрыгнул с балкона, подошел к Раму. Тот, увидев Сергея, испуганно вскинул глаза. Что, мол, этот человек еще сотворит с ним?

— Понравилось быть елкой? — участливо поинтересовался Сергей на ория. — Ты мальчик хороший, вот только пьешь иногда бханго. Пьешь?

Раму в ответ икнул.

— А зачем пьешь? Знаешь, пить для здоровья вредно. И к Нрисимхе приставать, и к Пинту тоже вредно для здоровья. Понял? Еще раз устроишь скандал, сделаю с тобой что-нибудь похуже. Хочешь показать свое прекрасное мускулистое и… голое тело всем девушкам Пури? Вот поставлю тебя на площади около храма Гундичи. Или храма Джаганнатхи.

Глаза Раму от ужаса чуть не вылезли на лоб.

— Будешь хорошим мальчиком?

Раму согласно заморгал. Сергей снял с него гирлянды ламп и несколько раз провел руками по телу. Тело обмякло и шлепнулось на землю.

— Так ты и ходить разучился?

Сергей поднял Раму и отвел в его дом.

* * *

— Как ты сделала эту вкуснятину? — Сергей доедал седьмой блин с маком.

— Очень просто, — Милита принесла из кухни еще стопку блинов и огромную пиалу со сладким маком. — Кришнадас, положить вам еще?

Бабаджи подставил свою вареницу: «Вкусно!» Довольная Милита положила всем блинов и мака:

— Блины знаете как готовить. А мак мелете на кофемолке. В кастрюлю наливаете немного воды, кладете сахара. Когда сахар растопится, кладете мак. Покипит несколько минут, и готово.

Бхима положил себе очередной блин и с гордостью сказал:

— Я тоже сегодня обед готовил, с Милитой пек блины.

Раздался пронзительный и долгий звонок.

— Ой! — воскликнула Милита, — с ребенком что-то случилось!

Все удивленно на нее посмотрели.

— Нрисимха звонит очень странно. И из школы пришел раньше.

В обеденную Нрисимха поднялся только тогда, когда уже все поели. Сел на стул и задумался. Милита озабоченно потрогала его лоб.

— Львеночек мой, что-нибудь случилось? Температуры нет. Нрисимха сидел задумавшись, словно вокруг него никого не было. Мадхва сел напротив него и потрепал по голове.

— Нрисимха, может, ты скажешь что-нибудь? Или поешь?

Нрисимха вдруг надул губы и заплакал. Все просто онемели. Милита изумленно произнесла:

— Господи, что случилось? Ты же никогда не плачешь.

— Они убили двадцать пять козочек, — Нрисимха всхлипнул.

— Кто убил?

Все обступили Нрисимху: «Говори!» Тот, наконец, собрался с силами:

— Около школы сегодня свадьба. Богатая. Они не заказывали маха-прасад, а готовят сами. И перед школой мусульманин-мясник зарезал двадцать пять коз. Это было ужасно. Мы все вышли и просто смотрели. Одна козочка была совсем маленькая. И жалобно кричала. А когда ей отрубили голову, хвостик и ножки долго дергались. Они предчувствовали смерть. Как жалобно блеяли! Девочка из первого класса, она меня всегда братиком называет, забралась ко мне на руки и ревела.

Все подавленно молчали.

— Кто проходил мимо, плевались. Говорили, разве можно устраивать мясобойню перед свадьбой? Какое счастье ожидает молодоженов, если начало их совместной жизни обагрено кровью? Я не могу, — Нрисимха закрыл лицо руками. — Как они плакали. Все прохожие проклинали и мясника, и свадьбу.

Наконец Кришнадас сказал:

— Именно поэтому Индия будет страдать больше других стран. На святой земле Кришны убивать животных, чтобы наслаждаться их плотью, позор!

— На Руси, другой святой земле Кришны, уже больше тысячи лет едят животных, в том числе и коров, — грустно заметил Мадхва, — с тех пор святая Русь превратилась в землю страданий.

Опять воцарилось горестное молчание.

— Что можно сделать? — произнес Бхима. — Для начала самим надо стать совершенными. Через три дня Джанмаштами. Милита, будем праздновать у Бхаттачарьев?

— Да. Кришнадас, вы придете?

— Конечно.

— Помогите! Помогите! — раздались крики на улице. Нрисимха первым выскочил на балкон. На дороге, рядом с образовавшимся озером, лежал мужчина лет сорока. Молодая женщина, очевидно жена, истошно рыдала, припав к его груди.

— Не уходи! Не уходи!

Первыми выбежали родители Пинту, потом его сестренки.

— Что там такое? — крикнул им Нрисимха.

— Змея! Его змея укусила.

Через несколько минут весь переулок собрался у тела укушенного змеей.

— Кришнадас, вы можете его оживить? Или позвонить Раджа Кумару? Он, как врач, знает мантры от укусов змей, — спросил Мадхва бабаджи.

Кришнадас подошел к мужчине и внимательно его осмотрел.

— Зачем, мать, плачешь? — бабаджи погладил голову женщины. — Успокойся. Смерть от укуса змеи и молнии — не смерть. Сейчас оживим твоего мужа.

Женщина как-то странно посмотрела на бабаджи и перестала плакать.

— Отойди в сторонку. Не умер твой возлюбленный.

Женщина встала, вытерла мокрое лицо концом сари, повернулась в сторону храма Джаганнатхи и застыла в молитве.

— Неужели оживит? — услышал Сергей тихое перешептывание соседей. — От укуса этой змеи может спасти только святой.

Бабаджи сначала помолился Господу Джаганнатхе. Потом, что-то шепча, посмотрел на солнце. Приоткрыл глаза мужчины и дунул в них, склонился к левому уху. А через минуту хлопнул мужчину по щеке:

— Вставай, по милости Джаганнатхи ты жив.

Прошло несколько секунд, и мужчина открыл глаза. Осмотрелся.

— Я упал? — и к жене. — Почему ты плачешь? Что случилось?

Женщина, еще не веря своему счастью, кинулась в ноги бабаджи.

— Благодарю вас! Да благословит вас Господь Джаганнатха.

Кришнадас довольно улыбнулся:

— И тебе спасибо, мать, за благословение. Только благодарить надо Джаганнатху, а не меня.

Уже в доме Нрисимха спросил Кришнадаса:

— Бабаджи, а почему вы поблагодарили эту женщину за благословение? Вы же бабаджи, а она замужняя женщина?

— Женщина женщине рознь. Это была целомудренная женщина. Если бы я не оживил ее мужа, она бы совершила обряд сати. Добровольно. По нашим временам это великое дело. А так как она очень целомудренна, ее благословение имеет огромную силу. Целомудренная женщина могущественна настолько, что может остановить движение солнца.

* * *

Вечером, когда все улеглись спать, Милита, обходя дом, застала на балконе Сергея.

— Не спится?

— Нет. Посидишь со мной?

Сергей принес из обеденной кресло.

— Какое небо сегодня красивое. На юге звезды ярче, чем на севере. Иногда хочется смотреть на них часами.

Милита откинулась на спинку кресла:

— В Индии месяц повернут рожками вверх. Не как в России.

— Я вот думаю о том, как бабаджи сегодня оживил человека. И что он сказал о силе целомудрия женщины.

— Она бесконечна.

— Как ты жила в этой жизни?

— По-разному.

— Помнишь, ты рассказывала о наших прошлых жизнях. Когда-то тебя звали Добронравой. Как она оставила тело?

Милита закрыла глаза и после некоторого молчания произнесла:

— Она вышла замуж за друга своего брата, то есть за твоего друга. Тоже князя. И когда тот погиб в сражении, совершила обряд сати.

— Пошла на костер добровольно?

Сергей почувствовал, как Милита в темноте улыбнулась.

— Добронрава была дочерью воина, сестрой воина и женой воина. И если бы она не захотела, ее никто не смог бы заставить это сделать.

— А ее муж был случайно…

— Мадхва. Сейчас он Мадхва.

Вдруг везде погас свет. Наступившую темноту иногда прорезали огни фар мотоциклов и автомобилей. Ветер доносил шум прибоя.

— Когда умерли Чень и Юнь, отец отвел меня к крышеньшам. Мы жили в их поселении несколько месяцев. В это время овдовела сестра жены отца. Ей было только двадцать пять. Ее мать, моя мачеха и другие женщины уговаривали ее не идти на костер вместе с мужем. Она их выгнала. Сказала: «Где я найду еще такого мужа, как мой?» Какими должны быть мужчины, чтобы их жены хотели и в следующей жизни быть их женами?

— Раньше мужчины были мужчинами, а женщины — женщинами. Сейчас другое время. Ты думаешь, мне очень хотелось заниматься единоборствами? А что остается делать, если тебя некому защитить? И мужчины смотрят на тебя, как хищники. Большинство из тех, с кем я сталкивалась, на работе, в институте, были просто самцами. Редко у кого из них имелись моральные принципы. А если человек безнравственен, он и о других думает как о безнравственных. Как-то один из сотрудников, ради хохмы, принес анкету, определяющую уровень сексуальности. Высшим баллом оценивался, на мой взгляд, самый примитивный ответ. Например, вступите ли вы в связь с незнакомым человеком, если у вас возникло желание? Когда я ответила на вопросы, по анкете вышло, что я фригидна. Но мои ответы просто говорили о том, что я не животное!

— Когда ты начала задумываться о жизни?

— Впервые серьезно лет в семь. Помню, иду из школы. С кучей грамот. Отличница, солистка классического хореографического ансамбля, спортсменка. И вдруг остановилась и думаю: «Где я нахожусь? Что я здесь делаю? Зачем живу? Что будет потом?» И стало мне грустно. Потому что ответов на эти вопросы я тогда не знала. Хотя у меня техническое образование, со школы я любила историю и философию. К десятому классу проштудировала все вузовские учебники. В обозримом тогда прошлом люди были несчастны. Сколько я хотела узнать! А не у кого. Увы! И с учителями по жизни, и с подругами мне не везло. Большинство их говорили, что главное счастье жизни — секс. И я стала думать, что, может, это и правда. Глупая была. Первая любовь доказала обратное. Наверное, мне по карме везло с избранниками.

— Расскажи о прежнем муже.

— Мы познакомились случайно на улице. Он искал убежавшего щенка. А я этого щенка видела в соседнем переулке. Показала. Разговорились. Вадик тоже любил историю и философию. Хотя оказался молодым и перспективным начальником цеха на крупном заводе. Поженились, родился Нрисимха.

— И?

Милита засмеялась:

— Закончилось все анекдотом. Уехал Вадик однажды в командировку. А мне звонит школьная подруга. Лорка жила с мужем в Швеции и приехала в отпуск. «Мы приехали неделю назад. Закончили дела и на дачу. Соскучилась, хочу увидеть. Приезжай, все-таки несколько лет не встречались. Нас тут целая компания. Но, сама знаешь, дом большой, места всем хватит». Подумали мы с мамой и решили поехать. Написали Вадику записку, на «Жигуленок» и к Клязьменскому. Приезжаем, на даче только Лорка и ее муж. Остальные на водохранилище отдыхают. Устроились. Я покормила Нрисимху, ему тогда год был. Он уснул, а с ним и мама. Лорка и я приготовили обед. Пошла я к себе. Проведать Нрисимху и позвать маму к столу. Те все еще спят. Спускаюсь я в гостиную, а там уже вся компания собралась. Лорка знакомит меня со всеми. «Это, — говорит, — Наташа, троюродная сестра мужа. А это Вадик, ее друг». Смотрю на мужа. Тот побелел, глаза испуганные, губы задергались. Говорю ему: «Очень приятно познакомиться». Пообедали. Я была совершенно спокойна. А Вадик нервничал. То чашку уронит, то запнется. Потом я с Николаем Иванычем, отцом Лоры, села играть в шахматы. Мы всегда с ним в шахматы играли. Тут Лора стала разносить кофе. «Какое счастье, — думаю, — что мама спит». И вдруг слышу ее голос. «Ах, Лорочка, как у вас хорошо!» Та стала представлять ей гостей. «Вадик! Замечательно, что ты так быстро приехал и нас нашел. А дома тебя ждет сюрприз!» Мама была очень привязана к Вадику. Всегда хотела сына, а родилась дочь. Лора удивленно: «Так вы знакомы?» — «Конечно. Это мой любимый зять». У Лорки даже поднос с чашками из рук выпал. Я когда им потом описывала эту сцену со стороны, они хохотали до слез.

— Быстро развели?

— Год не давал развода.

— Алименты платил?

— Отказалась. Чтобы потом не было повода приставать.

— А когда ты начала видеть прошлые жизни?

— Закончила вечерний институт. Тяжело одной воспитывать сына, работать и учиться. Спасибо, мама помогала. Живу, живу. И никакого просвета. То есть с материальной точки зрения все хорошо. Высокая зарплата. Сын ходит в элитный детсад. Разные льготы по работе. Впереди — карьера. А счастья-то нет. Нет смысла жизни. Для меня всегда было мало только выполнять женские обязанности, хотелось большего. Подспудно я всегда ждала какого-то чуда. Вот оно произойдет, и все будет ясно. И в чем смысл жизни. И как стать счастливой. Но чуда не было. И я стала думать, что нужно жить как все. Находя удовлетворение только в сыне, работе. Тут знакомая дала мне книгу «Основы миропонимания». Кажется, ученика Елены Рерих. Читаю я книгу, и вдруг слова. Не помню точно. «Господь существует. Он прекрасен и Он самый лучший друг». И так далее. Помню, как я лежала на софе и плакала. Понимаешь, Он есть! Надо продолжать искать Знание! И я стала продолжать искать. И нашла. В Ведах есть ответы на все вопросы. И сразу стало легко жить. Какие-то задачи, конечно, приходилось решать. Но когда знаешь цель жизни, все легко. А разные способности — побочный эффект повторения Святых Имен. Проявляются сами собой. Главное, не обращать на них внимания. Помогают служению, и хорошо. А потом встреча с Мадхвой. Я рада, что прошла через разные испытания. Иначе не смогла бы его оценить.

— Ты счастлива?

— Грех жаловаться. Любимый муж, замечательный сын, — Милита постучала по деревянной оконной раме. — Чтобы не сглазить. Замечательное служение. Живем в святом месте. Единственное, кем я недовольна, так это собой.

***

— Почему?

— Сегодня я искренне позавидовала женщине, которую бабаджи назвал целомудренной. В его устах это суперпохвала.

— Ты считаешь себя нецеломудренной?

— Не удивляйся, да. Увы! Западное воспитание исключает целомудренность. Да и на Востоке сейчас трудно найти целомудренную женщину. Ведь целомудрие — это не только верность мужу. В мире много верных жен. Настоящее целомудрие, это когда женщина в девичестве не думает о юношах вообще. И ее муж — единственный мужчина, который к ней прикасается за всю жизнь. То есть она думает о муже, как о единственном мужчине. Все остальные для нее сыновья. Сила такой женщины безгранична. Я расскажу тебе историю. Пять тысяч лет назад жила Субхадра, сестра Кришны и жена Арджуны.

— У Арджуны была не только Драупади?

— У Арджуны было несколько жен. Драупади была общей женой пятерых Пандавов. Несмотря на пятерых мужей, ее считают образцом целомудрия. Представляешь, какой надо быть целомудренной! А еще ранее жила одна святая, у которой было пятьдесят мужей. И она тоже считается образцом целомудрия. Все дело в сознании!

— А Субхадра?

— Однажды Калава Муни (он, кажется, до сих пор живет в Гималаях) совершал очистительные обряды и предлагал божеству Солнца воду. А над ним как раз пролетал житель гандхарва-локи Читрасена, который выплюнул изо рта бетель. И этот бетель упал прямо в сложенные ладони Калавы. Калава предлагал Солнцу воду в ладонях. Калава возмутился. Шастры предписывают в таких случаях обращаться к царю. Чтобы тот наказал обидчика брахмана. И Калава пошел к Кришне. Кришна, выполняя обязанности царя, обещал Калаве в наказание убить Читрасену к следующему утру. В то время во дворце находился Нарада. Узнав обо всем, он нашел Читрасену и предупредил его. Читрасена испугался. Что он может сделать с Кришной?

- Нарада, я в ужасе. Посоветуй, что мне делать?

— Обратись за помощью к Индре, Ямараджу, Шиве и Брахме. Они же твои друзья», — посоветовал Нарада.

Но те ответили Читрасене:

- Как мы можем тебе помочь? Кришна — Сам Верховный Господь. Того, кого он хочет убить, никто и ничто не спасет.

Читрасена опять к Нараде. А Нарада очень хитрый. Он всегда что-нибудь устраивает.

- Читрасена, не беспокойся. Сегодня ночью иди на берег Ямуны и громко плачь. Там будет Субхадра. Она захочет тебе помочь. Но ты ей не говори, что случилось, пока она не пообещает тебя защитить.

А Субхадре Нарада сказал:

- Сегодня очень благоприятный день. Если ты ночью искупаешься в Ямуне и кого-либо защитишь, получишь большое благо.

Субхадра вместе с подругами пошла ночью на Ямуну купаться. После купания она вдруг услышала чьи-то горестные стенания. Субхадра подошла к Читрасене и спросила, почему он плачет.

- Я не скажу тебе об этом, пока ты не пообещаешь меня защитить.

— Кришна — мой брат, Арджуна — мой муж. Я обещаю, что защищу тебя.

Читрасена ей все рассказал, она это передала Арджуне. Арджуна, как настоящий кшатрий, сказал: «Если для того, чтобы исполнилось обещание моей жены, мне надо будет сразиться с Кришной, я сражусь».

Утром Кришна и Арджуна уехали за город, и началась битва. Астры, брахмастры! Никто не мог победить. Тогда Кришна вызвал Свое личное оружие Сударшана-чакру.

Эта самое страшное и грозное оружие, которому ничто не может противостоять. Арджуна вызвал пашупата-астру, личное оружие Шивы. И тут между Арджуной и Кришной появился Шива: «О дорогой Господь, Арджуна — Твой преданный, поэтому Ты не можешь его убить. А если он не выполнит обещание своей жены, то по закону кшатриев должен будет войти в костер. Остановите поединок».

Кришна хитро улыбнулся и прекратил сражение. Калава, поняв, что Кришна не убьет Читрасену, очень разгневался.

- Ах так. Если вы не можете наказать оскорбившего меня Читрасену, я прокляну его, и он умрет.

Сам ритуал проклятий может быть разным, но в нем обязательно участвует вода. Проклятие начинает работать, когда вода касается земли. Калава Муни произнес проклятие, вылил на ладонь воду и хотел ее, воду, уже сбросить на землю. Но тут Субхадра воскликнула:

- Вода проклятия может упасть на землю только в том случае, если я когда-нибудь мысленно касалась другого мужчины, кроме моего мужа.

И как ни пытался Калава Муни пролить воду на землю, вода земли не коснулась. В конце концов он просто махнул рукой. Что может противостоять могуществу целомудренной женщины? Ты понимаешь меня? Понимаешь, какой я хочу стать? Подобное целомудрие невозможно иметь, с детства общаясь с мужчинами. Сначала в детсаду, потом в школе, институте, на работе. Невозможно. Цивилизация, основанная на сексе, ужасна. И калечит людей.

— Но ведь без секса нельзя.

— Почему? Мы знакомы с Мадхвой одиннадцать лет. Из них девять женаты. Не удивляйся. За все это время ни разу не занимались сексом.

— ???

— Не потому, что кто-то из нас на это не способен. Просто не хочется опускаться в своих отношениях на более низкий уровень. И я, и он думаем, что это только испортило бы наши отношения. Духовная привязанность намного сильнее плотской. У нас много знакомых семейных пар, которые думают точно так. Они тоже не занимаются сексом, а если и занимаются, то только для зачатия ребенка. Это не просто секс. Это мистический обряд, благодаря которому получаются такие дети, как Нимай. Я иногда вспоминаю Абеляра и Элоизу. Перед их свадьбой отец Элоизы приказал своим людям оскопить Абеляра. И тот, считая, что теперь жениться бессмысленно, стал отшельником. А Элоиза ушла в монастырь. Их переписку считают совершенством. Может быть, она и совершенна в каком-нибудь смысле. Но сколько они потеряли, расставшись. Как бы они были счастливы без секса! Сколько бы удивительных качеств обнаружили друг в друге.

— Но ведь не все так могут.

— Конечно. Секс нужен только тогда, когда супруги не занимаются духовной практикой серьезно. Чувства нужно услаждать. Если не умеешь получать высокое наслаждение, получай низкое. Иначе можно сойти с ума. Поэтому все религии говорят о постепенном переходе от низших, сексуальных, наслаждений к высшим, духовным.

На край балкона села шанкхатила. Наклонив голову набок, пропрыгала к Милите. Та погладила черную головку птицы и ушла на кухню. Шанкхатила блестящими пуговками посмотрела на Сергея.

— Надоело летать самой по себе? — Милита насыпала на балкон крошек хлеба и повернулась к Сергею. — Не обращай на нее внимания. Прилетает, когда хочет. Улетает, когда хочет. Этот район не так обжит людьми. Поэтому птицы не очень их боятся. К середине сезона дождей прилетят белые цапли. И будут тут ходить, как курицы во дворе какой-нибудь русской колхозницы. А маленькие водоемчики зарастут лотосами. Здорово, правда?

— Я часто скучаю по тайге, Ангаре и Байкалу. Хотя прошло уже много лет.

— Может, мы и там с тобой виделись? В детстве я ведь тоже жила на Ангаре и очень любила тайгу. — Милита повернулась к Сергею и совсем по-детски спросила: — Тебе нравилось собирать малину?

— Спрашиваешь. Мы с Потапычем, медведь у меня такой был, часто вместе собирали малину. Правда, потом я ему почти все отдавал. Все-таки он больше меня.

— А кедровые орехи любишь?

— Спрашиваешь!

— Давно я их не ела. А ты мне так и не рассказал о себе.

— А что рассказывать. Все очень просто. Таежная деревня. Мама — Юнь и два папы. До восьми лет я почти не общался с деревенскими. Времени не было. То Чень учит, то отец в тайге. Потом — деревенская школа. Вначале я никак не мог понять, почему их интересует то, что с моей точки зрения ничего из себя не представляет. И не интересует то, что с моей точки зрения является очень важным.

— Например?

— Те, кто ходили к крышеньшам, никогда в рот спиртного не брали. Но другие, когда было нечего делать, пили водку или самогон. Что с моей точки зрения полный идиотизм. Их не интересовали они сами. Их интересовал телевизор и другая дребедень. Потом Чень мне объяснил, что у людей разные качества. Кого-то может удовлетворить буханка хлеба, батон колбасы и секс по рабоче-крестьянски. И если государством управляют недалекие люди, то им выгодно, чтобы таких было большинство. Я понял, что с детства людей учат не тому, что несет им благо, а тому, что выгодно для общества. Это общество создает у людей иллюзию и делает их беспомощными перед реальностью. Беспомощными легче управлять. Легче внушать, что то, что выгодно обществу, выгодно и человеку. Я же получил знание о себе, окружающем мире. Знание, необходимое для выживания и максимальной реализации своих возможностей и способностей. Получил знание об обществе, способах существования в нем.

— Тебе повезло. Я же искренне верила в коммунизм. И даже плакала, видя, как талантливые люди не имеют возможности (а при коммунизме ее имели бы!) себя проявить. А потом поняла. Построить коммунизм смогли только для руководителей. Построить его для всей страны нет ни возможностей, ни способностей. И вообще, все это от невежества. Очень многое зависит от того, кто управляет. Представляешь, если бы вдруг Россией стали управлять, вернее, советовать, как управлять, древние риши. Как они это делали раньше. Только они навряд ли захотят возвращаться на землю, где убивают коров. А когда-то по берегам Ра, то есть Волги, Камы, Оби, Днепра стояли ашрамы мудрецов. Стояли величественные храмы Вишну. Брахманы управляли погодой, совершали обряды. Воины защищали население. Даже древние летописцы других стран восхищались их доблестью. Земля давала богатые урожаи. Достаток и счастье. А что сейчас? Ты несколько месяцев жил у крышеньшей?

— Да, — ответил Сергей.

— Какие они?

— Славные они. Их жизнь похожа на вашу, даже внешне. У воинов вот такая, — Сергей развел руки сантиметров на двадцать-тридцать, — как называют вайшнавы, шикха. Вся голова обрита и шикха. Зимой голову бреют не часто. Холодно. Бреют, как и в Индии, утром в полнолуние. Только вместо дхоти — шаровары. Зимой теплые, летом — из хлопка. Разводят коров, коз, овец.

— Куриц?

— Мало. Они мясо не едят. Знаешь, какой у них Батя? Выше меня головы на две.

— Он, наверное, всех баскетболистов мира осрамил бы?

— Я его когда первый раз увидел! Представь лицо ведического царя. Мудрое и просветленное.

— А тюрьма у них есть?

— Не знаю. Пока мы там жили, спокойствия никто не нарушал. Было много праздников. Самый главный — праздник Хары. А Батя — главный характерник. Батя называл Хару матерью всех миров.

— Так это же Радхарани!

— Радхарани. Потому что муж Ее — Крышень.

— Слава Богу, живы еще славянские традиции. Джаганнатха-Пури — земля Радхарани. Это Она, наверное, тебя к Себе забрала на время. А Чень к этому времени умер?

— Он знал, что скоро уйдет из тела. И хотел пристроить меня. – Вздохнул Сергей. — Но умер раньше, чем думал. Юнь мне сказала: «Ты уже не маленький. Можешь обойтись и без нас. А я без мужа не могу». Села в позу лотоса и ушла. И я остался один. Потом пришел отец, увел к крышеньшам. Я не знал, что делать дальше. Батя приказал отвести меня к волхву. Сын Бати отвел нас в тайгу. Представь… Поляна. Маленький деревянный домик. А вокруг него лежат, ходят вперемежку лисы, зайцы, волки. Даже тигр там был. И никто не хотел съесть другого. Потом из домика вышел волхв. Сколько ему нет, никто не помнил. Говорили, около двухсот. Высокий, крепкий и с длинными седыми волосами. Отец к нему подошел, позвал меня. Волхв долго меня рассматривал, долго говорил с отцом. Когда вернулись, отец сказал, что я должен ехать к родной матери в Москву и учиться. Вернулся в деревню. Мама подала весточку, уехал в Москву. И мать, и отчим преподавали в МГУ. Поэтому вопроса, куда поступать, не возникало. Отчим и его друзья, правда, сомневались, сдам ли экзамены.

— Сдал? – Уже зная ответ спросила Милита.

— В приемной комиссии долго смеялись над моим аттестатом. Поступать с таким на юрфак? Сдал все на «отлично». Даже отчим был потрясен. Говорили, декан с гордостью воскликнул: «Как поднялся наш уровень образования! Выпускник деревенской школы знает предметы лучше, чем выпускник московской!» Потом, конечно, до отчима дошло, почему я так все хорошо знаю. Пять лет университета. Отчима пригласили во Францию. И однажды, — Сергей немного помолчал, — из-за каких-то пятидесяти долларов и его, и маму, и сестренку застрелил наркоман. Чень говорил: «Если придется служить государству, делай это честно и добросовестно». После смерти мамы я и пытался честно и добросовестно работать в службе по борьбе с наркотиками. Надеюсь, моя работа спасла многих.

— Но ты и себя, надеюсь, не забывал?

— Чтобы заботиться об обществе, надо научиться в первую очередь заботиться о себе, — рассмеялся Сергей.

— У тебя были девушки?

— Была первая любовь и несколько увлечений.

— А кем была первая любовь?

— Симпатичной шатенкой, дочерью супербогатого нового русского. Мы учились в одной группе.

— Отбивался от девушек?

— Приходилось. У меня всегда был пример Ченя и Юнь. Любовь на всю жизнь. Размениваться на мелочи не входило в мои планы. Сначала ее отец ничего не знал. Когда узнал, я ему, естественно, не понравился. Не принц. Он приставил к ней телохранителей, которые привозили ее в МГУ и отвозили обратно. Они даже провожали ее от входных дверей до дверей аудиторий, чтобы на переменах она не могла говорить со мной.

— А ты?

— Я научил ее искусству грима, немного средневековому искусству слежки и тому подобному, — Сергей расхохотался. — Она водила телохранителей отца за нос, словно котят. Это придавало нашим встречам особую пикантность и романтичность. Мы сбегали с занятий и бродили по Воробьевым горам. Ходили на концерты классической музыки. Видя, что ничего не может поделать с дочерью, ее отец занялся мною. Один раз пять его телохранителей встретили меня у дома. Я их аккуратно уложил в кузов и на заднее сиденье джипа, а джип поставил под окнами ее дома. Второй раз меня пришли бить пятнадцать человек. Интересно было отрабатывать на практике науку Ченя. Я их опять аккуратно уложил в джип, и поставил его около милицейского поста на Калужском. Это было ночью. Утром милиционеры открыли машину. В ней все живые, но никто ничего не помнит. Тогда он стал угрожать отчиму и маме. Терять мне было нечего. Свадьбы все равно не получится. И я ему позвонил и сказал, что если он еще раз позвонит родителям, я сделаю то, что не смогли сделать несколько заказных убийц. На него неоднократно покушались. Он подумал, подумал. Телохранителями у него работали ребята из спецподразделений. И если пятнадцать не смогли со мной ничего сделать… Он отправил дочь во Францию, в Сорбонну. Там она вышла замуж.

— Печально и смешно, но хорошо. Иначе ты не смог бы встретить ту, которая тебя ждет, — Милита заглянула в глаза Сергея. — Я не могу описать ее тебе, но, поверь, она удивительна. А как твоя работа?

— Из науки Ченя пригодилось многое. Считался перспективным сотрудником. — Сергей усмехнулся. — Пока, к счастью, Родригес не начал на меня охотиться. Благодаря ему я встретил Махавиру и вас.

— Ты с рождения стоял на Пути. А для тех, кто стоит на Пути, нет плохого. Любое испытание — прыжок ввысь. Я гордилась тобой в прошлых жизнях, горжусь и в этой. Спасибо тебе за то, что ты такой, какой есть. — Милита по-матерински поцеловала Сергея в лоб. — Уже поздно, пора спать. Завтра день подготовки к Джанмаштами.

***

После завтрака Сергей и Мадхва отправились в турне по городу. Мадхве нужно было зайти в полицию и банк, поэтому с ним, чтобы потом купить продукты на праздничный пир, поехал Сергей. Друзья вышли на Конарк-роуд и пошли к храму Гундичи.

— Хорошо, — произнес Мадхва, — небо скрыто облаками, не жарко.

— Много времени займет путешествие? — поинтересовался Сергей.

— Все зависит от того, будут ли на месте сотрудники отдела по работе с иностранцами. И будет ли очередь в банке.

Рядом остановился рикша-валла, жестами спрашивая, хотят ли ехать иностранцы. Мадхва на ория спросил:

— Едешь? Госбанк.

— Пятьдесят рупий, — улыбаясь, словно собирается везти иностранцев задарма, произнес рикша-валла.

— Пятнадцать, — сказал Мадхва.

Рикша-валла немного оторопел и сделал недоуменный вид.

— Это очень далеко. Пятьдесят.

Мадхва махнул рукой:

— Идем, Сережа. С такими бесполезно говорить.

— Туласи от Господа Нрисимхадева.

Сергей и Мадхва оглянулись. Перед ними стоял брахман лет пятидесяти с проседью в длинных волосах. В протянутой руке он держал листья туласи и кусочки камфоры.

— От Господа Нрисимхадева. Сто рупий, — надменный голос звучал глуховато. В высокомерном взгляде читалось почти презрение. — Сто рупий.

— Идем, — сказал Мадхва Сергею.

Друзья отвернулись от брахмана и пошли дальше.

В след им послышалось: «Млеччхи!» Сергей внимательно посмотрел на Мадхву. Тот шел так, словно и не встречал никакого брахмана.

— Мы уже на них не реагируем. Сначала было, конечно, странно. А потом привыкли. В России и других странах таких неофитов среди священнослужителей тоже пруд пруди.

— Действительно, странно, — добавил Сергей. — Да, неофиты — дело серьезное.

— Через это все проходят. Хорошо, если проблемы неофита затрагивают только лично его.

— А бывает?..

— Гораздо хуже, если неофиты возглавляют религиозные организации. Никто не совершил столько преступлений перед человечеством, сколько мусульмане и христиане, руководимые неофитами. Едешь? — спросил Мадхва проезжавшего мимо рикша-валлу.

Тот кивнул головой. Сергей и Мадхва сели на рикшу.

— Госбанк.

— Нам же в полицию, — сказал Сергей.

— Полиция рядом с Госбанком.

— А почему вы открыли счет не в Госбанке, а в Индиан-банке?

— В Госбанке Индии могут держать деньги только граждане Индии. Индиан-банк — тоже государственный банк. Поэтому разницы в них почти никакой.

Мадхва поклонился храму Господа Нрисимхадева, Сергей сделал то же самое.

— Знаешь, иногда я думаю, зачем столько храмов, если люди поклоняются в них неискренне. Приходят по традиции.

— Храмы нужны всегда и всем. Почему? Люди, даже неискренние, строят его, посещают. То есть тратят время, энергию и деньги не на услаждение своих чувств, а на служение Господу. И получают от этого благо. Очищаются. А святые приходят в храм, потому что в храме видят Господа. Господь будет присутствовать в мурти даже ради одного искреннего Своего преданного. Будет ждать его прихода.

— Хорошо, если так, — задумчиво произнес Сергей. — Только очень неприятно видеть таких священнослужителей. Я видел подобное и в России, и в Бразилии, и в Италии.

— У всех религий одни и те же проблемы, — продолжил Мадхва. — Женщины, деньги, политика, гомосексуализм, педофильство. А в женских монастырях — лесбиянство. Последнее время столько сексуальных скандалов во всех религиях.

— Я слышал несколько лет назад о каком-то процессе в США. Судили, кажется, баптистов.

— И протестантов, и мормонов, и католиков. Несколько дней назад в «Индиан таймс» писали о сексуальном скандале в католической церкви. Полторы тысячи священников насиловали детей. Это скрывали много лет. Журналисты смеются, не разорится ли католическая церковь на авиабилетах. Множество епископов постоянно летают к Папе римскому. Терли, знаменитый американский адвокат, заставивший разные христианские организации выплатить миллионы долларов пострадавшим, сказал, что самыми хитрыми и сведущими в юриспруденции являются католики. К тому же они лучше всех умеют скрывать скандалы. Поэтому в Кали-югу Веды рекомендуют семейную жизнь. Жизнь в отречении — удел единиц.

— А в чем еще проявляется неофитство?

— О! Женщина — исчадие ада. У нее нет души. Ее надо загнать за можай. И так далее. По большей части мужчины пытаются собственные проблемы переложить на природу женщин. И посвящают этому иногда всю жизнь. А потом страдают.

— Как?

— Завтра познакомишься с Парама-куруни, вайшнави из Италии. В прошлой жизни она была санньяси — последователем Шанкарачарьи. И всю жизнь проповедовала, вернее, он проповедовал, какие женщины плохие. В этой жизни он получил женское тело. И с лихвой расплачивается за свою глупость.

— А как расплачивается?

— Грубое тело поменялось, а качества остались прежние. В том числе высочайший интеллект. А какому современному мужчине понравится, когда женщина превосходит его во всем. С мужем странные отношения. Он, кстати, был ее учеником в прошлой жизни. И идеи, которые она вдолбила ему в прошлой жизни, он с успехом применял на ней в этой. Да, если у тебя возникнут вопросы по санскриту, можешь обращаться к Параме. С прошлой жизни у нее отменное знание санскрита.

— А еще как проявляется неофитство?

— Неофитство очень разнообразно. Еще пример. Милита всегда следила за своим внешним видом. Такое уж воспитание было и работа. А когда стала вайшнави, ей сказали, что надо одеваться так, чтобы не привлекать своим внешним видом мужчин. То есть ходить как серая мышка. И только через несколько лет, когда она многое поняла, Милита стала снова следить за собой. Ибо нонсенс получается. В служении Господу все должно становиться гармоничным. В том числе и внешний вид. А получалось наоборот. Слуга Бога должен выглядеть просто, но красиво. Потому что с духовным знанием приходит понимание и второстепенных вещей.

— Еще что-нибудь.

— Еще? Пожалуйста. Страх перед «позором». Если человек встает на Путь, он начинает себя вести не так, как его окружение. «Ты что, дурак, перестал выпивать, есть мясо, курить. Ты к психиатру ходил?» И так далее. Неофит думает: «Как люди будут относиться ко мне, если у меня не будет того, того и того». И в страхе перед таким «позором» постоянно оглядывается на других и страдает. Но это только ум. Человеку на самом деле для счастья вовсе не обязательно иметь миллион долларов в банке, замок, машины. Можно сравнить свое положение с настоящими нищими и успокоиться. И не обращать внимания на издевательства и унижения. Ведь глупо в страхе перед заурядным «позором» отказаться от Истины. Помнишь, Бхима водил тебя в самадхи, место упокоения, великого святого Харидаса Тхакура?

— Да, — подтвердил Сергей.

— Про Харидаса Тхакура писания говорят: «Чтобы показать, как бессмысленны происхождение, род, Господь послал Харидаса родиться в презренной семье». Представь шестнадцатый век в Индии. Озверелые мусульмане пытаются уничтожить индуизм. Индуисты ненавидят мусульман. Над индуистами царит кастовость. Мусульмане не считаются даже людьми. Только животными, которые едят мясо-трупы, в том числе и коров, имеют грязные привычки и не имеют Знания. То есть они достойны только презрения. И вот в такой семье рождается великий преданный Господа Харидас Тхакур. В нем на самом деле воплотились три личности: Господь Брахма, Прахлада Махараджа и мальчик-брахман, проклятый своим отцом.

— За что?

— Собираясь предложить Господу Вишну прасад, он положил на пищу немытый листочек туласи. И отец проклял сына за оскорбление Господа: «В следующей жизни ты родишься в семье млеччхов, у которых нет чистых привычек». И Харидас Тхакур родился в мусульманской семье. Когда он стал преданным Господа Кришны, мусульмане начали его травить. Но Харидас не обращал на это внимания. Его вызвали к мусульманскому правителю. И тот приказал запороть Харидаса на площади. А слугам сказал: «Если не запорите его насмерть, прикажу вас убить». Харидаса били на двадцати двух площадях. Простому человеку достаточно порки на одной площади. Харидаса били, но на его спине не оставалось даже следов от плетей. На двадцать второй площади изможденные стражники взмолились: «О Харидас! Если ты не умрешь, нас повесят». Харидас впал в мистический транс, его тело сбросили в реку. В реке он очнулся. Когда правитель узнал, что Харидас жив, то пришел в ужас. И стал молить Аллаха простить его за оскорбление Харидаса, великого преданного Господа. Потом Господь Чайтанья скажет Харидасу, что на площадях подставлял под кнуты Свое тело.

— Да, — задумался Сергей, — а еще что-нибудь из неофитства?

— Милита рассказывала (она распространяла книги на «Третьяковской»), как к ней однажды подошли мужчина и женщина. Заговорили о религии. Мужчина стал жаловаться, что у него не получилось жить в православном монастыре. Какие там плохие порядки. Как КГБ хотело превратить женский монастырь, в котором настоятельницей его сестра, в публичный дом для высшего православного состава. Как сестра сбежала, кажется, к блаженной Любушке в Петербург. И та сказала, что православие скоро исчезнет с лица земли. И что самая классная замена ему — общество то ли Богоматери, то ли какое-то другое. Не помню. Потрясная проповедь. Очернить другую религию и поставить на ней свою. Когда мы жили в Москве, Нрисимха принес из школы несколько книжек. В школе была программа какой-то христианской секты из Америки. Так ты представляешь, они не поленились, написали книжку, в которой облили грязью все религиозные организации мира. И, конечно, поставили над ними всеми себя. Делят Небо. Мое Небо лучше! Чистое неофитство.

* * *

Не доезжая до Госбанка, Мадхва остановил рикшу около двухэтажного желтого здания. Друзья поднялись по лестнице на второй этаж. Приходящих в отдел встречали Господь Джаганнатха, Субхадра и Господь Баларама.

Мадхва молитвенно сложил руки и поклонился Божествам. Затем поприветствовал полицейских:

— Намаскар!

Несколько черноволосых голов оторвались от бумаг:

— Намаскар, Мадхва.

— Кашинатха здесь?

— В другой комнате.

Сергей проследовал за Мадхвой в другую комнату, думая: «Поинтересуется ли здесь кто-нибудь мной? Как сработает благословение Махавиры?» Мадхва подошел к столу, за которым сидел высокий, с немного темноватой кожей, полицейский.

— Намаскар. Как дела? Документы принес?

Мадхва кивнул и вынул из сумки какие-то бумаги.

— Все правильно?

Полицейский внимательно просмотрел каждый листок:

— О' кей. Все в порядке. Через несколько дней отправим документы в Бхубанешвар. Вот здесь распишись. О'кей.

— Что это за книжища?

Мадхва показал на толстенную, сантиметров пятнадцать в толщину, переплетенную книгу.

— Почитай, — с гордостью произнес Кашинатх и положил книгу перед Сергеем и Мадхвой. «Слава Господу Джаганнатхе! Субхадре и Господу Балараме! Инструкция по проведению Ратха-ятры».

— Составляли на прошедшую Ратха-ятру, — пояснил Кашинатх.

Мадхва открыл первую страницу. «Для удовлетворения Господа Джаганнатхи, Субхадры и Господа Баларамы полицейские должны отдать все силы…»

На Сергея, к его удовольствию, никто из полицейских не обратил никакого внимания.

***

Мадхва остановил рикшу около магазина электронной техники, чтобы купить порошок для принтера. Около входа в магазин стояла очень красивая шестнадцатилетняя девушка. И когда Мадхва выходил, окликнула его.

— Намаскар, матаджи! — Мадхва с почтением сделал намастэ. — Давно вас не было видно.

— Ездила к матери. Как вы живете? Как Милита?

— У нас все хорошо. Переводим.

— Как Кришнадас бабаджи?

— На днях заходил к нам. Хорошо.

К девушке подошла молодая женщина:

— Мама, идем.

Мадхва сел в рикшу к помахал девушке рукой:

— До свидания!

Девушка улыбнулась и тоже помахала рукой.

— Кто это? — удивленно спросил Сергей. — И почему женщина назвала эту красотку мамой?

— Так она и есть ее мама.

— Как может шестнадцатилетняя девушка быть мамой тридцатилетней женщины?

— Этой шестнадцатилетней девушке пятьдесят пять лет.

— Сколько?

— Пятьдесят пять, — повторил Мадхва. — Просто она брахманка из южной Ориссы.

— А там что, все женщины так выглядят?

— Нет, не все. Просто брахманские семьи южной Ориссы известны знанием вайшнавской тантры. И не вайшнавской тоже. Мерудеви не только прекрасно выглядит для своих лет.

При этих словах Сергей фыркнул.

— Мерудеви может лечить практически все болезни. К ней идут, когда врачи бессильны.

— Откуда у нее такое могущество?

— Это местная традиция. Человек совершает садхану или Ашвини-кумарам, лучшим врачам во Вселенной. Или Господу Дханвантари, который дал аюрведу. Или Индре, который тоже лечит полубогов. И после садханы получает способность лечить. Вернее, через него лечат они.

— Она еще многое, наверно, может? – спросил Сергей.

— Принимать различные облики, летать. Как-то она при нас превратилась в тигрицу.

— А у нее муж есть?

— Высокопоставленный полицейский.

Сергей задумался.

— А он ее не боится? Шутка ли, такая жена!

— Боится. Поэтому и живет отдельно.

***

Сергей и Мадхва вошли в банк.

— Вот это ружбайка! — искренне восхитился Сергей, рассматривая двустволку полицейского, который с важным видом сидел около входа. — В Пури все банки так охраняются?

— Не знаю, — рассеянно ответил Мадхва, проходя мимо столов. — Наверное.

Сняв со счета десять тысяч рупий, Мадхва воскликнул:

— Теперь за продуктами. Устроим завтра пир!

Глава 20

Джанмаштами

Сергей, улыбаясь, наблюдал, как Милита что-то нежно шепча и поглаживая листья и ветви, ходила между деревьев и собирала цветы в небольшую плетеную корзинку. Почувствовав присутствие Сергея, Милита обернулась и приветливо помахала рукой:

— Помоги мне!

Сергей взял почти полную корзинку:

— Деревья сегодня побили все рекорды. Никогда на них не было столько цветов!

— Джанмаштами.

Милита положила в корзинку несколько цветков париджаты и ласково погладила ветки дерева.

— Благодарю!.. Джаганнатха, Нимай и Нитай очень любят, когда Их алтарь украшен цветами. — И обращаясь к Сергею, — здесь плохая почва. Когда мы сюда приехали, на деревьях цветов почти не было, а у нас же Божества. И Они любят цветы. Пришла я к деревьям и попросила их послужить Джаганнатхе, Нимаю и Нитаю. С тех пор цветов каждый день! И даже тогда, когда для них не сезон. Иногда я жалею, что не умею летать. Достань, пожалуйста, вон те цветы.

Милита показала на верхушку чампаки. Сергей подпрыгнул и висел в воздухе до тех пор, пока не собрал все цветы.

— Кришне очень нравится чампака, у нее замечательный запах. Дерево так старалось к празднику, а я достать не могу.

— В котором часу мы поедем? — Сергей отдал корзинку Милите.

— Часов в одиннадцать.

— Амит и Бубу поедут с нами?

— Нет.

— Почему? Они очень хотели.

— Бхаттачарьи строго следуют предписаниям Вед. И на порог дома не пускают тех, кто ест мясо. Васудева даже министра штата принимал в садовой беседке.

— А откуда Васудева узнает, что они едят мясо?

— Ну, ты сказал, — Милита удивленно воззрилась на Сергея. — Он же настоящий брахман. Васудева видит и по лицу, и видит карму. Говорит, она у них страшная.

Сергей задумался:

— А как же я. Я ведь совсем недавно перестал есть мясо.

— Так ты Святые Имена повторяешь.

— Но я делаю это совсем недолго.

— Ну, ты опять сказал, — Милита снова удивленно воззрилась на Сергея. Потом немного помолчала и заговорила. — Царь Джанака был приемным отцом Ситы, жены Господа Рамачандры. Есть двенадцать суперавторитетных слуг Господа. Их называют махаджанами. Джанака — один из них. После смерти Джанака хотел уйти в духовный мир. Но его не пускала хорошая карма. Чтобы ее быстрее отработать, он решил попутешествовать по Вселенной. Построили космический корабль. И на этом корабле Джанака побывал на райских планетах, ланетах типа нашей, подземных райских планетах. И, наконец, Питрилока, планета предков. Владыка этой прекрасной планеты — Ямараджа. А от Питрилоки до ада — рукой подать. Джанака сначала погостил у Ямараджи, а потом отправился вместе с ним на адские планеты. Увидев страдания грешников, Джанака был потрясен:

- Дорогой Ямараджа, пожалуйста, освободи этих несчастных и предоставь мне право страдать за их грехи.

— Царь! В этом нет необходимости, — ответил бог смерти, — если ты хочешь им помочь… Как-то, вставая с трона, ты искренне произнес имя Господа «Рама». Результата этого произнесения достаточно, чтобы освободить их всех.

Джанака отдал результат произнесения имени Рамы, и Ямараджа отпустил всех находившихся в аду грешников. Понимаешь, освободить весь ад! Конечно, качество произнесения Джанаки не сравнить с нашим. Но у тебя спокойный ум. И вполне вероятно, что Святыми Именами ты уже нейтрализовал грех мясоедения.

Около одиннадцати к дому подкатила моторикша. Сначала на нее погрузили газовую плиту, баллон с газом, а потом уселись сами. Сергей держал в руках корзину с цветами, Милита — сумку с одеждой для Божеств и подарки, а Мадхва — коробку с Божествами. Моторикша весело фыркнула, вырулила на основную дорогу и осторожно покатила, объезжая лужи с разноцветными пятнами бензина.

Гопинатха, Расаприя и Нимай уже были у Бхаттачарьев. Их дом напоминал гудящий улей. Все куда-то бежали, что-то делали. Наконец Васудева собрал всех в гостиной, чтобы уточнить последние детали праздника. Сначала все должны были принять участие в уборке дома. Потом Васудева проведет арати и освятит кухню и посуду. В три часа дня начинается приготовление для Кришны пира из ста восьми блюд. Потом концерт и спектакль, в полночь арати, а затем прасад. Каждый знал, что делать, поэтому работа закипела. Дом подмели и вымыли ароматной сандаловой водой. Развесили цветочные гирлянды и гирлянды с разноцветными лампочками. Через час дом превратился в благоухающий цветник. Васудева с женой обошел все помещения и остался очень доволен. Одев праздничное шелковое дхоти, Васудева провел арати Божествам.

К Божествам Бхаттачарьев присоединились Божества Мадхвы и Гопинатхи. На усыпанном цветами алтаре стало тесно. Затем Васудева прошел на кухню, освятил ее и расставленную на столах в ряд посуду. На каждой кастрюле, сковородке он провел благоприятную линию из жидкого турмерика и поставил красную точку от арати.

На кухне закипела работа. Так как места всем не хватило, непросто ведь приготовить сто восемь блюд, несколько керосиновых плиток вынесли в сад. В доме стало почти тихо. Только в местах, где готовился пир, слышалась негромкая духовная музыка.

Сергей устроился на диване в гостиной. Непосвященным, как сказал Васудева, нельзя готовить прасад, поэтому Сергей и Нрисимха оказались свободными. Нрисимха ушел в сад украшать беседки, а Сергей решил немного отдохнуть и собраться с мыслями. Делая уборку дома, он иногда сталкивался с Деви. Каждый раз в ее огромных глазах вспыхивал огонь, а лицо заливалось краской. Усилием воли Сергей отводил от Деви почти равнодушный взгляд и делал вид, что очень занят. И безмолвный вопрос Деви: «Откуда я тебя так давно знаю?» — оставался без ответа.

Сергей сосредоточился на дыхании и постепенно успокоился. «Какой смысл брать то, что не должно тебе принадлежать? Если у нас в этой жизни разные пути, значит, так надо. Я похож на волка-одиночку. А она домашняя. Ей ли скитаться со мной? К тому же Милита говорила о той, которая меня ждет. Которая и есть моя вторая половинка».

— Отдыхаешь? — на диван присел Васудева.

Сергею показалось, что его проницательные глаза видят Сергея насквозь.

— Отдыхаю.

Васудева положил на журнальный столик раскрытую газету и печально вздохнул.

— Мир сошел с ума.

Сергей посмотрел на левую страницу газеты. На ней выделялись две статьи. «В Калькутте женщин продают в рабство» и «Последствия дискриминации женщин в Китае». В первой статье говорилось, что в некоторых местах Индии, в том числе и в Калькутте, существует работорговля женщинами. Во второй описывались результаты сокращения женского населения в Китае. Из нее следовало, что в Китае разными способами так усердно избавлялись от женского населения, что сейчас на одну женщину приходится как минимум два мужчины. Газета шутила, что теперь женоненавистники сами страдают из-за своей политики. Им не на ком женится. И, следовательно, никогда не пережить отцовские чувства. Резко возросло количество ненормальных детей, рожденных родными и двоюродными сестрами.

— Глупость — одна из основных черт современного человечества.

— Это ты верно заметил, — Васудева закрыл газету. — Сейчас никто не учит мужчин обеспечивать, уважать и защищать женщин. А женщин никто не учит ублажать, любить мужа и служить ему. Когда такое было видано, чтобы женщин продавали в рабство? Или чтобы муж ударил жену? Нарушается один из основных законов Вед и Вселенной. И эти люди хотят счастья?

Васудева задумался. Его темные глаза стали гневными:

— В Ведах написано: Парвати-Шива, Сита-Рама, Лакшми-Нараяна, Радха-Кришна. На первом месте всегда женское начало. Мать. Радха — мать всех живых существ. Мать всего. Женское энергетическое начало — основа мироздания. И вселенных, и государства, и семьи. Когда Господь взглядом оплодотворяет материальную энергию, женское начало, она должна выносить свой плод — материальный мир. Женщина — энергетическая основа семьи. Господь дал мужчине больше физических сил, потому что он должен больше вращаться во внешнем мире. А женщина слабее, потому что это не входит в ее функции. Но она должна быть сильнее энергетически, потому что главная ее функция — защита дома и семьи. И чем защищеннее и целомудреннее женщины, тем сильнее государство. Тем сильнее каждая семья. Разве могла бы Юкта воспитать мне таких детей, если бы я хоть раз ее оскорбил или ударил? Если женщину не уважают, она не может воспитать достойных детей. А что сейчас делают с женщинами? Просто используют. Делают сексуальными рабынями. И нарушают гармонию Вселенной. Парвати, Лакшми и изначальная Мать-Радхарани очень недовольны.

К Васудеве подлетела раскрасневшаяся Гита:

— Папочка, маме нужен твой совет. Ты придешь на кухню?

Васудева, глядя на дочь, растаял от счастья:

— Иду, иду, моя стрекоза!

Сергей опять остался один. Да, нужно быть удивительной женщиной, чтобы воспитать таких детей.

Перед взглядом Сергея проплыли лица детей Васудевы и Юкты. Рамеш, старший сын. Еще в первый раз он произвел сильное впечатление на Сергея. Незримая огненная мощь окутывала молодого брахмана, и Сергей подумал, что немногие могут ей противостоять. Шривас, средний сын, и Сурадж, младший. Во всем пытающиеся походить на старшего брата. Красавицы Деви и Гита. Да, чтобы иметь таких детей, надо самим быть полубогами!

— Сереженька! — из алтарной выглянула Милита. — Сереженька! Звонил Кришнадас. Попросил кого-нибудь съездить к храму, взять в «Искусстве Калинги» маха-прасад и отвезти ему. Съездите с Нрисимхой?

— Конечно.

— Нрисимха в саду. И купите, пожалуйста, фруктов. На салат не хватает.

Сергей позвал Нрисимху, и через полчаса они уже покупали фрукты у храма Джаганнатхи.

— Дай еще десять рупий!

Сергей и Нрисимха обернулись. Метрах в пяти от них дородная туристка в темно-синем пенджаби словесно отбивалась от молодого и наглого рикши.

— Ты что, бедная. Тебе десять рупий жалко? Дай еще десять рупий!

Женщина, возмущенная поведением рикши, обратилась к стоявшему рядом полицейскому. Тот, невозмутимо выслушав обе стороны, сказал ей:

— Дайте ему еще десять рупий. Жалко, что ли?

Остолбеневшая туристка язвительно спросила:

— В Индии все полицейские такие же обманщики, как и рикши?

Полицейский смутился:

— Откуда он вас вез?

— От Сварга-двара до храма Джаганнатхи. Это стоит десять рупий. Я ему дала пятнадцать. А он просит еще десять. Почему я должна давать ему больше, чем это стоит?

— Э, рикша. Пошел отсюда.

Но рикша так распалился, что не обратил на слова полицейского никакого внимания.

— Хочешь, я сам тебе десять рупий дам. Ты же бедная.

Женщина с изумлением посмотрела на рикша-валлу:

— Да он сумасшедший.

И пошла к Гранд-центру. Рикша-валла не отставал от нее. И всем рассказывал, что туристка такая бедная, что ей жалко дать ему лишние десять рупий. Сергей дал Нрисимхе фрукты, подошел к рикша-валле, схватил его за пояс и подпрыгнул. Рикша-валла не успел вскрикнуть, как сидел на крыше одноэтажного магазина.

— Ой, снимите меня! — заверещал парень. — Снимите!

Прыгать вниз он не решался, высоко.

— Снимите меня!

Вокруг собралась толпа. Но Сергея и Нрисимхи в ней не было. Они уже прошли Гранд-центр, как их остановила эта женщина.

— Спасибо большое. Я уже не знала, куда деваться. Из-за таких людей портится впечатление о святых местах.

Нрисимха с уверенным видом местного жителя сказал:

— Не думайте, здесь не все такие.

Женщина вздохнула:

— Надеюсь. А вы здесь живете?

Нрисимха опять с гордостью произнес:

— Да, уже несколько лет.

— Здорово! — женщина расплылась в улыбке. — Вы поможете купить мне морские раковины!

— Конечно! — разом ответили Сергей и Нрисимха.

Все подошли к магазинчику, расположенному около дворца царя Пури.

— Сколько стоит? — женщина показала на округлую раковину средних размеров.

— Сто восемьдесят рупий, — ответил продавец, высокий полный мужчина с пышными усами.

— Двадцать, — сказал Нрисимха.

— Нет, нет. Сто восемьдесят, — испуганно вскинул на него глаза продавец.

— А эта сколько стоит? — женщина взяла большую раковину.

— Пятьсот шестьдесят рупий.

— Сто шестьдесят, — сказал Нрисимха.

Продавец опять испуганно на него посмотрел.

— Не покупайте вы здесь ничего. Обманут. Лучше всего покупать на берегу океана. Видели магазинчики на песке? Там намного все дешевле.

— Это у «Пури-отеля»?

— Не напротив, а справа и слева. Вот за этот абажур из ракушек он попросит рупий восемьсот, а на берегу такой абажур стоит около двухсот рупий.

Поблагодарив Сергея и Нрисимху, женщина скрылась в Гранд-центре, а они пошли дальше, высматривая у продавцов местные фрукты. Через каждые несколько метров слышалось: «Намаскар, Нрисимха, как дела?»

— У тебя в Пури много знакомых...

— Много. Русских в Пури любят.

— Только русских?

— Не только. Но к русским относятся всех лучше.

— Почему?

— Мама говорит, сходство характеров. И давние хорошие отношения между странами.

— И девочки на тебя смотрят? — сказал Сергей, заметя, как посмотрела на Нрисимху проходящая мимо стайка девушек.

Нрисимха тоже это заметил и густо покраснел.

— Они из Ди-Эй-Ви скул.

— И что?

— Там училась Вринда. У нее было много подруг.

— И все знали, что ты ее парень?

Нрисимха еще гуще покраснел:

— У нее все тетради были исписаны моим именем.

— А твои?

— Ее.

— Переживаешь до сих пор?

— Нет. Я обдумал папины слова о том, что у нас разные качества. И понял, это действительно так. В таких случаях, когда чувства остывают, говорить больше не о чем.

— Люди часто ошибаются, принимая форму за суть. Например, на тебя сейчас посмотрела красивая девушка. Согласен?

Нрисимха утвердительно кивнул головой:

— Очень красивая. Одноклассница Вринды.

— Одноклассница Вринды имеет красивую форму. А ты знаешь ее суть.

— Нет.

— Тебе нужно научиться за любой внешней формой видеть суть. И не только человека. Нужно видеть суть всего. И понимать, насколько она опасна для тебя. В Бразилии есть очень красивые змеи. Разум говорит, что, несмотря на красоту, они опасны. Их надо обходить стороной. Любого человека, любой предмет воин должен оценивать не по форме, а по степени опасности. Понял?

Вдруг впереди раздался хохот. Сергей и Нрисимха ускорили шаги и остолбенели от изумления. Между фруктовыми магазинчиками стояла телега с кокосовыми орехами. На ней сидел пожилой мужчина в высокомерной, императорской позе.

— Вот это чучело! — невольно вырвалось у Сергея. — Откуда он взялся?

— Из джунглей, наверное, — давясь от смеха, еле выговорил Нрисимха.

Хохот раздался и сзади. Это подошла группа немецких туристов. Индусы, местные и паломники, вначале только осуждающе смотревшие на жителя джунглей, тоже начали смеяться. Мужчина, недоуменно оглядывая смеющихся, сделал презрительный вид и закричал:

— Кокосы, кокосы, пять рупий, пять рупий!

Хохот усиливался. Мужчина, делая вид, что его не трогает смех, сначала нервно натянул на уши розовую дамскую шляпку с большими полями, поправил на ней бант. Потом подергал черную бабочку на белой манишке с пятнами сока на груди. Почесал голову, показывая подмышку с густыми черными волосами. Окончательно его сконфузила пролетавшая мимо ворона. Ее переваренный обед упал на потертые голубые джинсы гораздо большего размера, чем житель джунглей, и стек по ним на яркие розовые носки. Мужчина ахнул, и не найдя, чем вытереть его, снял с руки детские часы с Микки-Маусом.

Часы из ядовито-зеленых превратились в темно-зеленые и полетели на землю. В довершение всего с головы мужчины съехала шляпа, открыв большую лысину на затылке. Мужчина застыл на мгновение, бросил шляпу на кокосы и заплакал, утирая слезы маленьким сжатым кулачком.

«Да он совсем еще ребенок!» — дошло до Сергея.

«Кто это?» — спросил он стоявшего рядом интеллигентного мужчину в золоченых очках.

— Новокупленный христианин. Когда ехал в Пури, забыл посоветоваться с миссионером, как надо одеться, чтобы произвести на нас неизгладимое впечатление и сделать христианами.

Сергей недоуменно посмотрел на индуса. Тот пояснил:

— Они говорят таким дурачкам, что курту и дхоти, гамчи носить нехорошо. Самая лучшая одежда — западная. Ну, эти идиоты и ходят у себя по деревне в пятидесятиградусную жару в брюках и рубашках. И ботинки с носками не забывают одевать.

Мужчина завязал пакет с только что купленными фруктами, презрительно посмотрел на плачущего жителя джунглей и ушел.

* * *

Сергей и Нрисимха взяли в магазинчике несколько коробок с маха-прасадом Господа Джаганнатхи, сели на рикшу и поехали к Кришнадасу Бабаджи. Бабаджи встретил их у калитки.

— Вот спасибо! Мой Али будет очень доволен. Давно я не посылал ему маха-прасада. Кладите коробки сюда. Сейчас посмотрим. Рис, дал, сабджи, сладости. Замечательно. Вы поститесь?

Сергей и Нрисимха кивнули головами.

— Молодцы. Присаживайтесь на крылечко. Сейчас отправлю маха-прасад во Вриндаван и — к Васудеве.

Сергей и Нрисимха переглянулись. Интересно, как Бабаджи будет отправлять маха-прасад во Вриндаван?

Они поставили все коробки на подстилку около алтаря для огненных жертвоприношений и стали ждать, что будет дальше.

Бабаджи зажег деревянные щепки. Огонь весело заплясал, еще больше разгораясь от подливаемого топленого масла. Бабаджи сделал над огнем какие-то мудры и бросил в него желтый порошок. Из огня появился улыбающийся джин. На его голове была синяя чалма, на теле сверкали золотые украшения. Темно-синие шаровары на талии перехватывал усыпанный драгоценностями пояс. Почтительно сложив руки, джин произнес:

— Приветствую тебя, досточтимый Кришнадас Бабаджи. Мой хозяин выражает тебе глубокое почтение и желает духовных успехов.

— И ты здравствуй, дорогой Махмуд. Все ли у вас хорошо?

— Милостью Аллаха живем очень хорошо. Господин мой совершает аскезу, а я служу ему.

Бабаджи протянул джину банановый лист с маха-прасадом:

— Угощайся, Махмуд.

Джин полностью вышел из костра, уселся на землю, сказал мантру, которую обычно пурибаси говорят перед тем, как есть маха-прасад, стал есть. Закончив трапезу, он вымыл руки и ополоснул рот из неизвестно откуда взявшегося золотого кувшина.

— Спасибо. Это отнести господину?

— Да, это все для него. Передавай моему Али поклоны и наилучшие пожелания.

Джин благодарно склонился перед Кришнадасом Бабаджи, взял коробки с маха-прасадом и исчез в огне.

Последние лучи солнца озаряли западную часть неба. Темно-синие облака плыли в сторону залива. Было тихо и уютно. На чампаку села шанкхатила и запела. Бабаджи протянул к ней руку:

— Иди ко мне!

Шанкхатила перелетела на руку бабаджи и что-то пропела ему на ухо. Кришнадас погладил ее по голове:

— Безобразница! И когда ты будешь хорошо себя вести? — И к Нрисимхе. — Нрисимха, тебя так и распирает от любопытства. Ладно, задавай свои вопросы.

Сергей рассмеялся. Действительно, на Нрисимху нельзя было смотреть без смеха. Он весь представлял собой знак вопроса.

— Можно? — с готовностью выпалил Нрисимха.

— Можно, — усмехаясь в бороду, сказал бабаджи.

— Это джин?

— Джин.

— А почему он такой, как описан в сказках?

— Потому что сказки не вымысел. Сначала был джин, а потом сказка.

— А кто такой Али?

— Мой друг, мусульманский бабаджи.

— Он тоже ест маха-прасад?

— Еще как! Лет пятнадцать назад вриндаванские бабаджи отмечали Джанмаштами. И не хватило прасада. Тогда Али и Махмуд обеспечили продукты. Мы быстро приготовили прасад. Все были очень довольны. Когда я переехал в Пури, Али попросил меня каждый Джанмаштами присылать ему маха-прасад Господа Джаганнатхи и показал, как вызывать Махмуда.

— Но ведь вы много послали маха-прасада. Али съест все это один?

— Около Вриндавана много мусульманских бабаджи.

— И они все едят маха?

Бабаджи задумчиво посмотрел на звезды.

— В определенный момент человек, идущий по Пути, понимает, что хотя религий много, Господь один на всех. Строение людей разных наций и вер одинаково. Сердце, печень, легкие, почки. Чувства работают одинаково. Строение тонких тел тоже одинаково. А значит, и методы постижения Абсолюта похожи. Нюансы отличаются, но суть одинакова. Дыхательные техники, медитативные.

Шанкхатила, все еще сидевшая на руке Кришнадаса, опять что-то пропела ему на ухо. Бабаджи снова погладил ее по головке:

— Завтра прилетишь, договорились?

Шанкхатила в знак согласия кивнула головой и улетела.

— Более сорока лет назад, — продолжал Кришнадас, — приемные родители отправили меня учиться сначала в Сидней, а потом в Лос-Анджелес. Я встречался там с буддистами, православными, католиками, протестантами, индейцами. Интересовался их религиями. Все религии похожи, но имеют разный «потолок» и ритуалы. Люди-то разные. Эпохи разные. И тот, кто поднялся над внешним, повсюду видит одного Господа. Вражда религий — чушь. Если бы встретились Будда, Иисус, Мухаммед, Господь Чайтанья, Прабхупада, разве стали бы они враждовать? Нонсенс, правда? С какой бы любовью они общались между собой! И очень странно выглядят те, кто идет убивать представителей другой религии только потому, что они думают по-другому.

Шанкхатила прилетела обратно и стала жаловаться Кришнадасу. Тот молча ее слушал, а потом произнес:

— Сегодня Джанмаштами, поэтому прощаю тебя. Можешь лететь с нами на праздник. Нрисимха, посмотри, нет ли на улице рикш?

Нрисимха выскочил на дорогу:

— Нет никого, бабаджи. Уже совсем темно. Пойдем пешком?

— Зачем?

Бабаджи вынес из дома большое синее одеяло и расстелил его на земле.

— Усаживаемся поудобнее и летим.

Сергей и Нрисимха по-турецки сели на одеяло. Нрисимха не утерпел и спросил:

— Нас какой-то дух понесет?

Сергей ущипнул Нрисимху, а бабаджи удивленно на него посмотрел:

— Разве я колдун или низкосортный тантрик, чтобы эксплуатировать духов и привидений? Кто их эксплуатирует, после смерти сами становятся такими. И их используют другие. Как Хануман нес гору? Благодаря энергии Имени Господа Рамачандры. Вот и мы полетим благодаря Господу Джаганнатхе. Джаганнатха!

Бабаджи взмахнул рукой, и одеяло, ставшее вдруг твердым, поднялось и плавно полетело к дому Бхаттачарьев.

Внизу проплывала ночная иллюминация улиц, спешащие велосипедисты и машины. Деревья, пруды. Сергей любовался звездным небом, облаками. Вот и дом Бхаттачарьев, украшенный разноцветными мигающими лампочками. Из дома несется красивая музыка и приятный запах благовоний. Одеяло приземлилось на траву, около него тут же возник Нимай:

— Кришнадас, а меня на нем покатаете?

Бабаджи подхватил мальчика на руки:

— Конечно. Выучил шлоки, которые я тебе задал?

— Выучил. Рассказал папе. И он меня похвалил. Ты меня тоже похвалишь?

Нимай хитро посмотрел на Кришнадаса. Тот, засмеявшись, поцеловал Нимая по-отечески в лоб:

— Сейчас я познакомлю тебя с такой же безобразницей, как и ты. Вот ей и расскажешь шлоки.

Нимай удивленно посмотрел на бабаджи. А тот громко позвал:

— Сундари! Сундари!

На руку бабаджи тут же опустилась шанкхатила.

— Это Нимай. Можешь проверить его знание шлок?

Шанкхатила кивнула и села на плечо Нимая. Нимай скосил на нее глаза и погладил ей грудку:

— Я же не понимаю языка птиц!

— Ничего. Зато она понимает твой.

Из дома вышла Расаприя.

— Мы вас ждем. Сейчас начнется концерт.

Все прошли в другую часть сада, где стояла небольшая сцена. Зрители сидели на стульях. Для тех, кто не мог поститься, на столиках стоял напиток и лежали фрукты. Сбоку, под благоухающим жасмином, стояла колыбель с маленьким Кришной. Рядом, на возвышении стояли Божества. Их вынесли на улицу, ибо и концерт, и спектакль предназначались Им. Желающие подходили к колыбели, качали ее и желали Кришне всего хорошего. Наконец все стихло, и на сцену вышла Деви.

— Начинаем концерт, посвященный Дню явления Кришны! Первый номер нашей программы — девятая глава «Бхагавад-гиты» в исполнении Нимая.

На сцену вышел немного смущенный Нимай, поклонился всем и запел на санскрите: «шри бхагаван увача…» Нимаю долго хлопали, особенно довольные Кришнадас Бабаджи и Васудева. Потом танцевали Деви и Гита. Под аккомпанимент Васудевы пели Юкта и Расаприя. Шривас играл на ситаре, а Рамеш на вине. После небольшого перерыва Рамеш, Шривас и Сурадж показали танец древних воинов. Всем очень понравилось, как под ситар Рамеша пела Деви и как Нрисимха пел «Дамодараштаку», молитву Господу Кришне.

Сергей внимательно наблюдал за всеми, и в его сердце росла радость.

В полночь Васудева под звон колокольчика открыл занавес импровизированного алтаря. Все ахнули. Божества стояли довольные и сиящие, в новых ослепительных одеждах и украшениях. Васудева начал проводить арати, предлагая Божествам лампады с огнем, цветы, благовония, ароматные масла и 108 праздничных блюд. Рамеш начал играть на фисгармонии и петь мантры. Он пел по-особенному. Так, что подпевающие сосредотачивали внимание не на его красивом и глубоком голосе, а на самой мантрах. Киртан длился около часа. За это время закончилось арати, прасад унесли на кухню. Для пира все расселись на земле. Перед его началом, пока несколько человек разносили тарелки, Кришнадас сказал:

— Сегодня великий праздник! Более пяти тысяч лет назад на нашу планету пришла Абсолютная Личность. В то время на Земле воплотилось очень много демонов. И так как они рождались в царских семьях, то использовали свою власть не для защиты подданных, а для своего возвеличивания. И тогда Бхуми, божество Земли, обернулась коровой и стала жаловаться Брахме. Ведь эти демоны доставляли ей очень много беспокойств. Они без нужды вырубали леса, поворачивали вспять реки, строили ненужные плотины, наращивали вооружения. Наша планета могла в любой момент сойти со своей оси и упасть во вселенский океан. Чтобы спасти Землю, Брахма и полубоги полетели на Шветадвипу, планету Господа Вишну. И обратились к нему с молитвами. Господь Вишну ответил Брахме, что в скором времени явится на Земле, чтобы уничтожить злодеев и защитить Своих преданных слуг. Так и случилось. Господь явился в лунной царской династии Яду, Полубоги воплотились в других царских семьях. Явление Кришны необычайно и удивительно. В «Бхагавад-гите» Кришна говорит: «Тот, кто познает Мое явление и Мои деяния, достигает Моей обители». Давайте помнить о явлении Кришны всю жизнь, чтобы в ее конце уйти в духовный мир, наш родной дом!

Кришнадас немного помолчал:

— Сейчас мы будем есть прасад, милость Кришны. Пройдя через миллиарды жизней в разных телах, душа, наконец, получает человеческое тело. И наступает момент, когда у нее появляется желание быть самой собой. А значит, у нее появляется желание подчинить себе тело и ум. Она говорит им: «Я долго верила, что наши интересы совпадают. Но теперь я вижу, что вы материальны, а я — из чистого самосознания. Вас творит и уничтожает материальная природа, которая не властна надо мной. Думая, что я — это вы, я страдаю от горя, боли и так называемого счастья. Но теперь я ничего не буду делать вам в угоду. Больше я вам не раба. Со стороны может показаться, что мирской человек, и человек, идущий по Пути, делают одно и то же. Едят, спят, умирают. Но человек, идущий по Пути, обладает привилегией обращаться к Абсолютной Истине, предлагать Ей свое дыхание, деятельность, ум, тело, еду. Это настоящее отречение. Мы отреклись от материальной пищи и едим только одухотворенную, которая очищает сознание и вдохновляет на служение Господу. Простое потребление пищи ведет к усилению чувственных наклонностей. А служение прасаду исцеляет от чревоугодия и сопутствующих ему пороков. Победа над языком означает победу над остальными органами чувств. Абсолютная Истина — Личность. Ее невозможно понять, не подчинившись Ей. Она безгранична. И не зависит ни от кого, кроме Себя. Абсолютная Личность одна, вечная, полная знания и блаженства. И Она говорит: «Поставленное передо Мной подношение Я принимаю Своим взглядом. Но вкус его Я пробую языком Своих преданных. Дети мои! Из естественной любви вы принесли Мне пищу. И хотя Я не нуждаюсь ни в чем, Я принимаю вашу беспримесную любовь и бескорыстную заботу. То, чего Я жажду на самом деле. Возьмите же эти сладкие яства и наслаждайтесь ими». Эта еда освобождает от действия кармы. Питаясь только ею, мы постепенно одухотворяемся. И нас начинают привлекать духовные наслаждения, далеко превосходящие те, что доступны материалистам. Питаясь прасадом, мы получаем возможность осознать Абсолютную Истину. Насладимся же милостью Господа в этот удивительный день Джанмаштами!

***

— Думала, хоть в Индии поедим натуральных продуктов, — Милита с сожалением выбросила в мусорное ведро бумагу с солидным слоем масла. – Ну как тут будешь экономной, если оберточная бумага красится? Не есть же масло с краской.

Сергей вымыл очищенные овощи и стал их резать.

— По ТВ это масло как рекламируют? Из лучшего молока, без примесей. Интересно, как они умудряются готовить такое «натуральное» масло, если оно как наш маргарин. И жутко соленое. «Самая лучшая компания Индии гарантирует качество самого лучшего масла!» А картошка здесь какая? — спросила сама себя Милита — ужасная. Купишь килограмм, половину выбросишь. Чем они ее удобряют?

— Я заметил, что вы очень редко готовите что-нибудь картофельное. И из гречки, — спросил Сергей.

Милита взяла порезанные им овощи и опустила в кипящую воду.

— Картошка. Во-первых, она плохая. Поневоле вспомнишь русскую, рассыпчатую. Во-вторых, есть много картошки – отупеешь. Она способствует образованию слизи. Как я заметила, люди, которые едят много картошки, особым умом не отличаются. Ум становится тягучим, сонным, не гибким.

— А гречка?

— Ее здесь просто нет. Поэтому для нас гречневая каша — суперделикатес. Все, кто к нам едет, везут гречку.

— Это я заметил. У Бхимы полсумки было забито ею.

— Милита, ты сегодня не в духе? – на кухню заглянул Мадхва. – Сделаешь варенье из манго?

Милита нежно улыбнулась мужу:

— Сделаю. Нрисимха купил вчера три килограмма. Милита вынула из ведра с водой манго и стала очищать кожуру:

— Ну как тут не ругаться? Все химизировано. И прежде чем готовить, надо манго отмачивать в воде. Разве это натуральные манго? Натуральные манго имеют небольшие размеры.

Милита поставила на огонь кастрюлю с водой. Когда та закипела, бросила в нее сахар:

— Представляешь, Сереженька, индусы думают, что продукты и химические средства по западному образцу очень хороши. Хозяин дома, в котором мы жили раньше, рекомендовал нам ежедневно пользоваться моющим средством для полов. Вкусный лимонный запах! И очень гордился тем, что его внук ест эти кошмарные детские готовые завтраки. Он даже перестал нас уважать после того, как узнал, что мы это не используем. Отсталые! Зато теперь у его жены астма. От «вкусного лимонного химизированного запаха»! А у внука нарушено пищеварение.

Внизу раздались возбужденные голоса Нрисимхи и его друзей.

— Уже с соревнований? – удивился Мадхва и пошел открывать.

— У нас сейчас была разборка, — сообщил Нрисимха, входя в обеденную.

— На соревнованиях? – удивился Сергей.

— Вы представляете, какое нахальство! Сижу, смотрю. Наши как раз прыгать в длину начали. Вдруг подходит ко мне чумазый идиот и говорит, чтобы я мотал отсюда. Я от такой наглости даже опешил! На общешкольных соревнованиях!

— И что же ему не понравилось? – спросил Мадхва.

— Этот идиот — с Матия-пады. Они приходят на такие мероприятия, чтобы на девочек смотреть. А многие девочки смотрели на меня. Единственный белый! Мне-то все равно, а этим не понравилось, что девчонки смотрели не на них, а на меня.

— Так, — сказал Мадхва, — и что же было дальше?

— С этим чмом было еще человек семь. Наши тоже подошли. Амит им говорит: «Это не ваш район, а наш. Поэтому сами катитесь». Те упираться стали. Амит позвонил друзьям, и через минут двадцать на стадионе собрались тридцать ребят из этого района. Я еле уговорил их, чтобы они не били этих. Еле успокоил и тех, и других.

- А меня кто будет успокаивать? – вмешалась Милита. – Теперь тебе без нунчак или цепи ездить нельзя. Матия-пада, Глиняная улица! Это же совсем рядом. На ней воры и рикши живут. Небось сегодня же придет тебя бить человек тридцать, — и пояснила Сергею, — у них практика такая. Один на одного никогда не ходят. Норма – от пятнадцати до тридцати на одного. Знаешь, они такие подлые, ни культуры, ни чести.

Милита принесла из своей комнаты толстую багажную цепь, которую купила на вокзале и которую можно было использовать как оружие.

— После семи вечера – никуда.

— Хорошо. Сейчас только в магазин съезжу. И в школу, директриса просила заехать.

Нрисимха поел и поехал в школу. Не успел Мадхва закрыть за ним ворота, как раздались злые голоса. Все выскочили на балкон. На повороте из переулка стоял Нрисимха в окружении примерно двадцати пяти парней. Краем глаза Сергей увидел, как Милита скрылась в своей комнате и как потом скрипнули ворота. Милита уже в пенджаби и с бамбуковой палкой в руке приближалась к толпе. Сергей, к немалому удивлению соседей, с изумлением смотревших на разворачивающиеся события, спрыгнул со второго этажа, опередил Милиту и встал рядом со спокойным Нрисимхой. Уже готовым влепить затрещину двадцатилетнему олуху с тупой и наглой рожей.

Внушительный вид Сергея и Милита с палкой в руке потрясли парней до глубины души. Они, кто нервно смеясь, кто пятясь, быстро ретировались.

— Что ж они так быстро ушли? – удивился Сергей, — их же было гораздо больше нас.

— Трусы, — презрительно сказал Нрисимха. – После того, как я врезал бы нескольким, они сразу бы разбежались. Они знают, что я занимаюсь тэквон-до. Наш зал около их клуба. Дядя, их потряс твой вид. Они, наверное, никогда не видели таких больших людей, как ты. И мамин тоже. Не привыкли к женщинам, которые умеют защищать себя и других.

— Разве в Индии не было героинь?

— Были, конечно. Но в их сознании защищающая себя женщина… Они кайфуют от западных боевиков, где женщины крутые, как и мужчины. Но думают, что такое может быть только в кино.

* * *

Как и предполагала Милита, сезон муссонов обещал в Пури быть настоящим сезоном муссонов. Зарядили дожди. Иногда нудные, но чаще всего длинные грозы с молниями. Вода скрыла все низины. А основную дорогу сделало неудобной множество маленьких и больших луж.

После обеда все собрались на балконе, с которого открывался чудесный вид на образовавшееся на месте игры в крикет озерцо.

Любуясь распустившимися в нем лотосами, Милита сказала:

— Мадхва, помнишь, мы ездили в джунгли? Пруд с розовыми лотосами. Я тогда еще сказала, что хочу пожить рядом с таким. Джаганнатха исполняет все желания. Теперь я каждый день могу смотреть на эту розово-бело-голубую красоту.

В переулке появились собаки во главе с Раджой, черно-белым злющим псом. Все жители переулка тут же стали выносить им разную еду. Была пятница. А по пятницам и воскресеньям все местные жители кормили собак. Отдавая им таким образом карму.

— Скоро по полнолуниям и рыбкам будем отдавать карму, — весело сказал Пинту, скармливая Радже чапати.

Милита тоже вышла с тарелкой и стала кормить собак. Съев все, собаки как по команде отправились в другой переулок. Милита все еще стояла около дома, когда появились Бала и Тина. Убедившись, что собак нет, они подошли к Милите и стали что-то мурлыкать. Тина в свое мурлыкание периодически вставляла «Ма-ма».

— Вот хитрюшки! – Милита подняла голову к балкону. – Выпрашивают прасад. – И, обращаясь к кошкам, — я вам и молочка дам.

Кошки довольно мурлыкнули и направились к большой и самой чистой луже. Усевшись около нее, Бала лапкой потрогала воду, а затем брезгливо ее стряхнула. И задумалась. В это время Тина дала ей подзатыльник и увлекла за собой в воду. Сергей с интересом наблюдал, как кошки сначала надавали друг другу оплеух, а потом стали чинно и деловито купаться.

— Никогда не видел, как купаются кошки.

— Они подражают царю Бхарате, — пояснила Милита.

— Он тоже был кошкой?

— Оленем. Царь Бхарата – сын Господа Ришабхадевы. Перед тем, как отречься от мира, Господь Ришабхадева возвел на престол Своего старшего и лучшего сына Бхарату. После его царствования нашу планету и стали называть Бхарата-варша, земля Бхараты. Это было очень и очень давно.

«Диване, диване…» — раздалось на всю округу.

На балконе соседнего дома появился Раму. И раскрыл дверь своей комнаты еще шире. Милита знаками попросила Раму сделать музыку тише. Но Раму, опять хлебнув бханго, чувствовал себя героем. Презрительно дернув плечом, он отвернулся. И, чтобы видели все, стал маленькими глотками пить из большой бутылки «Кока-колу».

— Вот болван, — воскликнула Милита, — сначала напился одной гадости, теперь пьет другое. Что делать с этим Раму? Никому житья от него нет!

Раму наконец допил «Кока-колу» и, развалившись на солнышке, победно взглянул на Милиту. Сергею уже изрядно надоело почти каждый день слушать последние хиты индийской эстрады и кино. Ну, кому не надоест, если музыку было слышно аж в другом районе? Сергей легко спрыгнул с балкона. Тина, в это время облизывавшая лапу, изумленно застыла и даже подалась назад, на выходящую из воды Балу. Та недовольно мяукнула и треснула Тину.

— Не надо драться, — улыбаясь, сказал им Сергей. – Махараджа Бхарата тоже дрался в теле оленя?

— Мя-у-у, — ответила ему Тина, словно говоря «нет».

И отрицательно помотала головой.

— То-то же, — Сергей присел на корточки перед кошками.

Кошки сидели рядом, обе умытые и очень красивые.

— Друзья по несчастью должны помогать друг другу, а вы постоянно деретесь.

Бала и Тина виновато опустили мордочки и что-то мурлыкнули. Сергей еще раз улыбнулся им и направился к дому Раму. Тот, почти протрезвев, внимательно наблюдал за действиями Сергея. Когда Сергей легко запрыгнул к нему на балкон, Раму немного ошалел. Потом посмотрел вниз, потом на Сергея. И так несколько раз.

— А-а-а, э-ээ-э, ты как это сделал?

— Просто, — ответил Сергей, сидя на перилах балкона и болтая ногами. – Хочешь, тебя научу? Прямо сейчас. Как спрыгивать?

— Не, не хочу, — промямлил Раму, отползая к стене.

— Почему? Знаешь, как хорошо прыгать вверх и вниз. И, главное, для здоровья полезно.

— Для чьего здоровья?

— Твоего, конечно.

Сергей немного подвинулся к Раму. Тот на такое же расстояние отодвинулся к стене.

— Мне сестра про Бхарату Махараджа рассказывала, — задумчиво произнес Сергей, — был такой святой царь. Очень давно. Знаешь про него?

— Слышал, — ответил Раму и на всякий случай еще отодвинулся к стене.

— А я первый раз о нем слышу. И твоя музыка мне мешает. Понял?

— Понял, — икнул Раму.

— Еще раз услышу музыку на всю улицу!

— Не услышишь.

— Мы вместе попрыгаем с балкона и на балкон. Сам понимаешь! Только у меня есть практика, а у тебя нет. Вдруг что-нибудь сломаешь?

***

— Что ты ему сказал? – все давились от смеха.

— Что он мешает слушать про царя Бхарату. Что там было дальше? Как царь стал оленем?

Сергей пристроился рядом с Бхимой и вопросительно посмотрел на Милиту. Довольная Милита улыбалась. Теперь не надо будет часами слушать орущий на всю округу магнитофон.

— Хотя Бхарата был императором планеты и имел все, больше всего он хотел сосредоточиться на служении Кришне. Когда закончились десять миллионов лет, которые император должен был править Землей, он ушел в Хардвар и поселился на берегу священной Гандаки в ашраме Пулахи.

— Если хочешь, мы и туда съездим. Как там здорово! — вставил Бхима, — извини, Милита, перебил тебя.

— Живя в ашраме, — продолжила Милита — Бхарата весь день служил Кришне. И скоро достиг полного душевного покоя. Он даже мог видеть лотосные стопы Кришны! Но однажды к реке подошла беременная олениха, а за ней лев. Испугавшись его, олениха прыгнула через реку. Олененок выпал из ее чрева прямо в воду.

— И Бхарата его подобрал? – Спросил Сергей.

— Олененок был черным. Это особые олени. Сейчас они уже, кажется, вымерли. Черные олени настолько благи, что на том месте, где они ступали, можно совершать жертвоприношения. Бхарата его подобрал и очень полюбил. Несмышленый олененок часто уходил из ашрама. И как-то Бхарата отправился его искать. И, думая об олененке, оставил тело. А мысли в момент смерти творят следующее тело. И Бхарата получил тело оленя. Но милостью Кришны разум у него остался человеческий. Бхарата олененком ушел из стада, поселился в том же ашраме. И что мог делать в духовной практике, то и делал. В том числе и купался в реке три раза в день, как подобает человеку. Хотя олени, как и кошки, очень не любят воду. Вот Бала и Тина, прекрасно зная эту историю, тоже купаются как только выпадает возможность.

— Понятно, — Сергей пристально посмотрел вниз на кошек, все еще плескавшихся в воде.

Кошки, почувствовав, что речь идет о них, подняли головы и посмотрели на балкон.

— Молоко будете? – ласково спросила их Милита. Тина, хоть и будучи старшей, тут же вылетела из воды и скрылась в гараже. Бала свирепо посмотрела ей вслед, но через несколько секунд уже сидела рядом с Тиной, что-то обиженно мурлыкая и ожидая молока.

* * *

Сергей, блаженно вытянувшись, лежал на раскладушке между горшков с цветами. И наблюдал, как Милита делала толченым мелом, смешанным с рисовой мукой, на двери гаража благоприятные рисунки. На земле, около двух входов, рисунки уже белели и привораживали взгляд. Милита весело переговаривалась с матерью Пинту, которая делала то же самое около священной туласи, растущей около входа в их дом. Был день явления Лалиты деви, самой близкой подруги Радхарани. Сергею очень нравились такие дни, то есть праздники. Которых в вайшнавском календаре было намного больше, чем дней в году. Утро в праздник начиналось всегда мягко и радостно. Впрочем, как и во все остальные дни. Куни, домработница, приходила до рассвета и вымывала весь дом розовой или сандаловой водой. Запах благовоний парил в воздухе, навевая разные благоприятные настроения. Как делать это, Милита прекрасно знала.

Божества на алтаре стояли счастливые. Выкупанные, в новых одеждах и уже объевшиеся сладостей и фруктов. Мадхва вышел на террасу и предложил всем почтить священный огонь. Все по очереди сначала слегка прикоснулись правой ладонью к огню, а потом ко лбу и волосам. Милита посмотрела на рисунки около витой калитки:

— Амрита, посмотри, я, кажется, здесь что-то пропустила.

Амрита взяла порошок и стала рисовать:

— Просто ты лотос немного сдвинула в сторону. Ничего страшного. Богиня процветания уже вошла в ваш дом. Для Лакшми неважно, насколько пряма линия. Вот так!

Амрита немного отошла и оценивающе посмотрела на рисунок.

— Теперь все правильно. Красиво! Если дом до рассвета вымыть и рисунками пригласить ее в него, она, конечно, войдет. Особенно если это дом слуг ее мужа.

— Здорово у тебя получается! – восторженно сказала Милита. И мечтательно вздохнула: — Может, и я когда-нибудь так научусь.

— Обязательно научишься. Я-то с детства рисую, бабушка научила. И что надо рисовать, и как. Это сейчас у нас женщины собираются поболтать ни о чем. А раньше! Соседки собирались у нас, чтобы обсудить, как Божеств лучше одеть. Как провести обряд. Что сделать для Сарасвати и Дханвантари, чтобы дети учились лучше и были здоровы. А давай-ка вот здесь еще и янтру нарисуем.

Милита подумала и согласилась. Женщины склонились над землей, в буквальном смысле слова рисуя счастье и достаток для своих семей. Сергей смотрел на них и думал о том, какие они разные и одинаковые. Русская и индуска. Милита. Темно-каштановые волосы и большие, завораживающие глаза. Сергей всмотрелся. Какого же они сейчас цвета? Ага, кажется, зеленые. Белоснежная кожа. И как ухитряется не загорать при таком солнце? Разные там женские секреты. Может быть нежной, мягкой, покорной, как с Мадхвой. А может и… Не вмешайся я тогда, она с палкой, скорее всего, и одна разогнала бы тех двадцать «героев». Даже Нрисимха остолбенел.

Амрита. Иссиня-черные волосы, огромные карие глаза. Кожа цвета нежного загара. Женщина спокойная и домашняя. И когда надо — властная. Все-таки троих детей родила и воспитала. Сергей вспомнил, как Амрита охаживала Пинту веником из очень жесткой, длинной травы. Пинту, всхлипывая от боли и страданий, стоял не сопротивляясь. Все-таки мать. И только стонал: «Я больше не буду. Я больше не буду». Кришнадас Бабаджи, разговаривавший в это время на балконе с Мадхвой и наблюдавший всю сцену, потом сказал: «Хорошая семья. Мать имеет право наказывать сына до двадцати пяти лет. Пока его ум не станет взрослым. А Пинту молодец. Терпит. Понимает, что неправ. И полубоги довольны, и предки. И мать, и сын получат их благословения».

* * *

После завтрака пришел Бабаджи. И все отправились к храму Локанатхи, недалеко от которого жил лала-брахмачари. Моторикша затормозила около островка зелени, который находился посреди большого участка, почти в километр, голой земли. С разных сторон участок окружали джунгли, гостиницы и несколько деревушек. Довольно ветхий домик лала-брахмачари окружал забор из сложенных друг на друга камней. По периметру забора, внутри и снаружи, росли деревья, усыпанные разными птицами. Кокилы, орлы, шанкхатилы сидели рядом на деревьях и как будто разговаривали между собой. Все зашли во внутренний, чистый и опрятный дворик. В доме, почти у порога, сидел в позе лотоса худой мужчина лет семидесяти. Его седые волосы были аккуратно уложены в пучок на затылке. «Совсем как древние риши», — пронеслось в голове Сергея. Длинные руки покоились на коленях. Огромные глаза в форме лепестков лотоса смотрели проницательно и насмешливо. Мужчина, на которого смотрел лала-брахмачари, сконфуженно опустил голову и что-то промямлил про себя. Лала-брахмачари улыбнулся, поднял глаза на пришедших. Кивнул им, как старым знакомым, и благословил правой рукой. Потом опять посмотрел на мужчину.

— В чем смысл жизни?

С лица мужчины на уже влажную рубашку начал стекать пот.

— Чтобы заботиться о родителях, воспитывать детей, жертвовать храму.

— А если в храме служат мошенники? И твои деньги пойдут на греховное?

Мужчина замялся.

— Э-э-э. Я думаю, тогда надо самому что-то делать для Господа. Надо предаться Ему!

— Как?

— Не знаю. Может, все пожертвовать.

— А ты уверен, что твое пожертвование будет правильно использовано?

— Нет, — пробурчал мужчина.

— Смысл жизни не в том, чтобы все пожертвовать храмам. Смысл жизни в том, чтобы обрести высшую, абсолютную нравственность.

Мужчина удивленно посмотрел на лала-брахмачари.

— Но какая она, высшая нравственность? В каждом обществе своя нравственность.

— Ты прав. В зависимости от уровня развития общества нравственность бывает разная. Сначала идет нравственность и моральные принципы общества дикарей. Потом – нравственность атеистического общества. Потом – общества религиозного, но не имеющего представления об Абсолютной Истине, как Личности. Более высокую нравственность имеет религиозное общество, имеющее неполное знание о Верховной Личности Бога. Высокую нравственность имеет общество, основанное на принципах варнашрама-дхармы и имеющее Знание об Абсолютной Истине.

— В чем разница между нравственностью в этих обществах?

— В каждом обществе люди удовлетворяют свои чувства. А насколько и как — зависит от того количества знания, которое им дано. Но только в обществе, имеющем полное Знание об Абсолютной Истине, люди знают, что высшая нравственность – это удовлетворять не свои чувства, а чувства Абсолютной Личности.

— Значит, целью жизни является, — мужчина опять замялся, собираясь с мыслями, — научиться удовлетворять чувства Господа?

— Да, — лала-брахмачари мягко улыбнулся. – Когда ты научишься это делать, ты станешь совершенным.

— А как я должен этому учиться?

— Для начала перестань есть мясо. Ты ведь очень любишь курочек? Любишь? – спросил святой.

— Люблю, — виновато ответил мужчина и опустил голову.

— Под соусом, с зеленым перцем и рисом?

Мужчина удивленно воззрился на лала-брахмачари.

— Да.

— А на планете ракшасов, знаешь, что является любимым блюдом? Человечина. Тоже под соусом. И с разными салатами.

— Человечина?

— Ты о ракшасах никогда не слышал?

— В «Махабхарате»!

— Несправедливо, что они едят людей. А? Как ты думаешь? Несправедливо?

— Люди одно, а курицы – другое.

— Но прежде чем съесть, надо убить. Убить того, кто дышит, как ты. Пьет, ест, имеет потомство. Ты видел, как убивают куриц?

— Нет.

— Ты несешь такую же ответственность за убийство, как и тот, кто убил. Значит, ты жесток. Как думаешь, можно с каменным сердцем обрести высшую нравственность?

— Нет, — задумчиво произнес мужчина. – Что мне делать?

— Так я уже тебе сказал, что делать. Вернись к жене и детям, перестань есть мясо. Заботься о своих сотрудниках. И, главное, повторяй Святые Имена. В этом твое спасение.

Мужчина поклонился святому и ушел. Лала-брахмачари радостно улыбнулся преданным.

— Кришнадас, я по тебе уже соскучился. Почему долго не приходили?

Кришнадас почтительно, как старшему брату, поклонился лала-брахмачари и присел около него на подстилку. Мадхва, Милита, Бхима, Сергей и Нрисимха тоже почтительно поклонились и пристроились неподалеку. Сергей почувствовал, как лала-брахмачари изучает его. Как сканирует. Оставшись довольным Сергеем, лала-брахмачари повернулся к Мадхве.

— Как твой перевод?

— Есть несколько вопросов по второй главе.

Лала-брахмачари расплылся в улыбке:

— Задавай свои вопросы!

Пока Милита пошла разбираться с продуктами на кухню, а Бхима с Нрисимхой что-то обсуждали, Сергей присел под дерево. На забор рядом тут же опустилась шанкхатила и нежно, словно приветствуя, что-то пропела.

Сундари, дошло до Сергея. Он повернулся к птице:

— Сундари! Ты тоже летаешь на даршан к лала-брахмачари?

Птица кивнула головой и опять запела. Позади Сергея возник высокий мужчина в розовом одеянии. Сергей спокойно обернулся:

— Вот кого не ожидал здесь встретить, так это тебя.

Еще подходя к домику святого, Сергей почувствовал взгляд и внутренним зрением увидел по другую сторону кирпичной стены, окружавшей двухэтажный соседний дом, Афтаба по кличке «Спокойный». Сергея поразила не встреча с бывшей правой рукой главы индийской мафии, а то, что Афтаб жив и очень изменился. Сергей вспомнил, как три года назад столкнулся с ним в Москве. А еще через полгода стало известно, что Афтаб погиб и очень странно.

— Значит, тоже ушел.

Афтаб устроился рядом.

— Ушел.

— Кришна?

— Кришна! Какие там новости?

— Какие всегда. Такие, как я, продолжают противодействовать таким, как ты. Извини, ты уже не такой.

Сергей посмотрел на Афтаба. Бритая голова, длинная шикха, розовая брахмачарская гамча, через которую видна желтая каупина. Умиротворенное лицо. Это не Афтаб в роскошном пенджаби, вышитом золотом. Нет перстней умопомрачительной стоимости. Нет надменности и гордости.

— И ты тоже, — сказал Афтаб.

Афтаб поманил орла. Тот слетел с дерева и опустился рядом с ним. Потерся головой о его бедро. Афтаб погладил птицу.

— Теперь я ученик лала-брахмачари. У тебя есть гуру?

— Есть.

— Индус?

Сергей задумался. Махавира индус или нет? Ведь когда он родился, такой нации, как «индусы», и не существовало.

— Не знаю. Скорее всего, он просто АРИЙ.

— Ты в Индию приехал как паломник?

— Почти.

— ???

— Родригес устроил на меня охоту после того, как я его сдал полиции.

— Ты?! Ты сдал полиции Родригеса?

У Афтаба от удивления даже рот открылся.

— Ну, ты, брат, силен. Родригес попал в полицию! Такого просто не может быть.

Афтаб засмеялся.

— Не зря меня предупреждали о тебе. Кстати, я так и не обнаружил слежки.

Сергей хитро улыбнулся.

— А мне сказали, что ты погиб.

Афтаб снова рассмеялся.

— Пришлось в этом всех убедить.

— Зачем?

— Устал. А у нас, сам знаешь, куда можно уйти. И потом…

Лицо Афтаба на секунду омрачилось.

— Тебе скажу, ты поймешь. Почти после отъезда из Москвы понадобилось провести через границу крупную партию наркотиков. Босс уже давно присматривался к одному военному, молодому и талантливому. Полковник в тридцать пять, из хорошей семьи, безупречная репутация. Таким у нас цены нет. К боссу он приехал со своим командиром, нашим человеком. Когда тот ушел, босс стал ласково его покупать. А Сунил, его звали Сунил, стал спокойно не покупаться. Использовав все доводы, босс прибег к последнему. Через дверь ввели жену Сунила, редкостную красавицу. Вернее, не ввели. Таким людям до последнего оказываются почести. Она царственно вошла в комнату. Даже босс онемел. А потом сказал: «Прошу прощения, дорогая Пуджа, за беспокойство. Но во всем вините своего мужа. Я ему сделал очень выгодное предложение, а он отказывается. Вы – моя последняя надежда. У вас есть только час». И вышел, оставив их наедине.

У него даже духа не хватило сказать, что их ожидает в случае, если Сунил откажется работать на нас.

Афтаб немного помолчал, нервно рисуя на песке причудливые узоры.

— Я наблюдал за всем из соседней комнаты. С одной стороны зеркало, а с другой стекло. Пуджа удивленно спрашивает: «Что случилось?» Сунил ей все рассказал. В том числе и о том, что Пуджу на глазах мужа изнасилуют и всякое такое. Если тот откажется. Я любовался этой женщиной. Ее чудными волосами, нежной кожей, огромными глазами. Бровями. Как она была прекрасна! У меня даже до сих пор дух захватывает. Я такой красавицы никогда не видел. Я захотел ею обладать. Обладать, как животное. И сначала даже внутренне пожелал, чтобы Сунил отказался. Чтобы взять ее. Потом пронеслась мысль: «Я же могу сделать ее своей любовницей! Это у меня всегда хорошо получалось. Я уже представил, как ласкаю ее упругую грудь, обнимаю.

Афтаб закрыл лицо руками и вздохнул.

— Страшно вспомнить. Я был подобен животному. После того, как Сунил сказал ей об ее участи в случае его отказа работать на мафию, наступило молчание. О чем они думали тогда? Минут через десять Пуджа заговорила:

- Что нас ожидает, если ты откажешься, я знаю. Но что нас ожидает, если ты согласишься?

Ее лицо было сосредоточенно-спокойно. Я безотчетно любовался ею. Она притягивала неземной красотой, достоинством и еще неизвестно чем.

- Что нас ожидает, если ты согласишься? Предки и родственники отвернутся от нас. Ни одно богослужение не будет иметь смысла. А после смерти нас ждет ад.

Она не отрываясь смотрела на мужа. Какая любовь была в ее глазах! Я бы все тогда отдал, чтобы она так же смотрела на меня!

- Если представители высших сословий идут на службу к недостойным людям, они теряют всю свою хорошую карму. И становятся подобны собакам, служащим за хорошую похлебку кому угодно.

— Нас оболгут, — сказал Сунил.

- Какая разница, что о нас подумают. Кому надо, будет знать правду, — ответила Пуджа.

Сунил на минуту закрыл глаза. Потом взял руки жены в свои ладони.

- Я люблю тебя!

– Я знаю! — Ее голос дрогнул.

Она вынула свои ладони из его ладоней и отодвинулась назад.

– Я тоже люблю тебя. И не смогу жить при мысли, что из-за меня…

Ее голос опять дрогнул.

- Я освобождаю тебя!

Тут Пуджа выхватила кинжал и точным ударом вонзила его себе в сердце. И где она его только прятала? Лицо Сунила застыло. Мне показалось тогда, будто он с облегчением вздохнул и сказал: «Подожди меня». Потом, молясь, на секунду застыл, сложив руки в намастэ. И остановил свое сердце. Мы сидели, словно пораженные громом. Никто не решался зайти в комнату первым. Туда, где были они. До сих пор эта картина у меня перед глазами.

Афтаб сжал руками голову.

— Босс сдержал слово, он оболгал Сунила и Пуджу. Для их семей это был удар. И для меня тоже. Не только то, что он их оболгал. Меня потрясло их поведение. Шок. Это был шок! Я уже не мог заниматься прежним. Ведь я из брахманской семьи. Захотелось все начать по-новому. А как? Кто меня отпустит? Что сделают с моей семьей? Организовал себе катастрофу. И по святым местам. Год назад приехал в Пури, узнал о гуру. И хотя учеников он не принимает, пытаюсь им стать.

Сундари, все это время внимательно слушавшая рассказ Афтаба, перелетела к нему на плечо и что-то нежно запела на ухо. Мол, не расстраивайся, лучшее у тебя впереди. Афтаб погладил птицу:

— Спасибо тебе. Хоть я ничего и не понял, но спасибо за сочувствие.

И обернувшись к Сергею, закончил:

— После своей официальной гибели я встретился с родителями Сунила и Пуджи. И сказал им, что они могут гордиться своими детьми. Рассказал все, как было. Отдал кинжал, которым она… Красивый, в драгоценных каменьях. Ее мать сказала, что это традиция. Каждая женщина их семьи всегда носит с собой кинжал. Чтобы, если что, спасти честь свою и семьи. Она была из древнего царского рода. А кинжал этот сделали для ее далекой прабабушки полторы тысячи лет назад. И тот, кому он принадлежал, вернее, та, еще ни разу не опорочила честь рода.

Афтаб замолчал. В его молчании была такая боль, что Сергею стало не по себе.

— Чем я могу тебе помочь?

— Ничем. Помочь мне может только гуру и Джаганнатха. Ведь я же до сих пор ее люблю. Видел всего-то… Разве может быть такое?

— Может, — ответил Сергей, — еще как может быть. Ты не расстраивайся так. А то, глядишь, и Сундари сейчас заплачет.

Шанкхатила уже перелетела с плеча Афтаба на его колено и участливо заглядывала в его глаза. Афтаб улыбнулся сквозь слезы и погладил птицу: «Спасибо!»

Подул свежий ветер, принеся с собой соленый запах океана и, как ни странно, аромат роз. Словно рядом находился огромный сад.

— Откуда этот аромат? – поинтересовался Сергей. – Я сразу его почувствовал, но не могу понять, откуда он.

Афтаб немного смущенно посмотрел сначала на лала-брахмачари, беседовавшего с Кришнадасом и Мадхвой, а потом на Сергея.

— Видишь ли, в доме гуру нет туалета. Он ходит туда, — и показал в сторону океана, откуда и дул бриз. – Ветер приносит аромат, извини, того, что ел гуру.

— Аромат роз?

— У того, кто имеет духовное тело, даже испражнения пахнут розами. Разве ты этого не знал?

Сергей остолбенело уставился на Афтаба.

— Нет.

— Святые бывают разных уровней. Но совсем немногие из них видят Саму Абсолютную Личность. Это могут делать только те, кто имеет духовное тело. А духовное тело – не материально. Его испражнения имеют цветочный аромат, поэтому мы живем как в саду.

***

Потом, через день, было явление Радхарани. Как и во все праздники, в доме царило радостное настроение, ожидание чего-то необычного. Под руководством Милиты был приготовлен замечательный пир. От которого облизывали пальчики и соседи. Довольная Милита, наблюдая, как Пинту и его сестры уплетают блины с джемом, сладкие сомосы и другую вкуснятину, приговаривала: «Дорогая Мама Радхарани, мы приготовили для тебя много угощений. Вкуси их через Своих преданных. Ты нас, как мамочка, кормишь, поишь, бережешь. Прими же наше скромное подношение». Нрисимха, бегавший из кухни в столовую и обратно и раскладывавший прасад, постоянно повторял: «Пусть наша Мама будет довольна Своими слугами». Объевшиеся Сергей и Бхима сидели на балконе и любовались лотосами.

— Никогда не думал, что вайшнавы – спецы по приготовлению самой вкусной пищи, — икнув, сказал Сергей. — И почему у вас принято кормить гостей до умопомрачения?

— Мы так едим только в праздники и по воскресеньям, — Бхима погладил рукой живот. – Сам посуди! Если всю жизнь питаться очень скромно… Мы же не отшельники. Чувства надо как-то удовлетворять. Вот и удовлетворяем раз в неделю.

— И по праздникам, — добавил Сергей.

— И по праздникам! Вот Сура тоже идет удовлетворять чувства цивилизованным образом. Прасадом!

Сура прошла очередную лужу и, подняв голову кверху, замычала. На балконе тут же появилась Милита.

— Сейчас, сейчас! А где наши кошки?

Кошки Суру, наверное, в тот момент мало интересовали. Она снова замычала и стала танцевать, перебирая поочередно ногами. Милита послала ей воздушный поцелуй и побежала вниз. Сергей и Бхима увидели, как Сура нетерпеливо опустила голову в большое ведро и зачмокала. Тут же, как по команде, появились Тина и Бала. Тина подошла к ведру, из которого ела Сура, поднялась на задние лапы и попыталась заглянуть внутрь.

— Бхима, скажи, пожалуйста, Нрисимхе, чтобы он вынес прасад для этих чудесных кошечек.

Тина тут же подтвердила слова Милиты просящим: «Мяу, ма-ма». Нрисимха вынес два банановых листа с прасадом. Кошки чинно уселись, замерли, словно читали мантру перед едой, и принялись за прасад.

— Мама, можно я сегодня пойду встречать Амита, - спросил Нрисимха.

— Во сколько?

— Поезд приходит в восемь.

— Я тебя просила после семи не выходить.

— Амит же приезжает. И не случится со мной ничего.

— Один не пойдешь.

— Я с ним пойду, — с балкона сказал Сергей. – Нрисимха, берешь меня в телохранители?

— Беру, — радостно воскликнул Нрисимха. Он всегда был рад общению с Сергеем. Особенно когда рядом никого не было. Можно задать кучу всяких вопросов и получить на них интересные ответы.

* * *

Нежный голос сначала на английском, а потом на ория объявил, что поезд из Дели задерживается на сорок минут.

— Посмотрим, что есть нового в киоске? – предложил Нрисимха.

— Посмотрим.

Сергей и Нрисимха подошли к вокзальному киоску.

— Я всегда сюда захожу. Иногда можно купить что-нибудь интересное. Книги по васту или аюрведе, истории из Пуран в рисунках. Это самый классный киоск в Пури.

В киоске были книги на любой вкус. Детективные романы, журналы, комиксы, толстые книги по упа-ведам и тонкие с историями из Вед.

— Нрисимха, как дела? – произнес кто-то высокомерно на ломаном русском.

— Нормально, — ответил Нрисимха.

Около киоска стоял худенький мужчина лет двадцати пяти и полная молодая женщина, увешанная золотыми украшениями.

— Это твой друг?

— Дядя, брат мамы.

— Приятно познакомиться, — мужчина протянул руку Сергею для пожатия. – Шриман. Вы давно из России?

— Несколько месяцев.

— Ну и как там, в России? Все так же холодно? – спросил слащаво-фальшивым голосом мужчина, видимо довольный своей шуткой.

Женщина восхищенно посмотрела на своего спутника и потянула его в сторону выхода из вокзала. Как минимум дюжина золотых браслетов на руках так же восхищенно звякнули и умолкли.

— Извините, мы спешим. Счастливо, привет родителям.

— Кто это? – поинтересовался Сергей, глядя на удаляющуюся пару.

— Далай-врун и, наверное, его жена, — пояснил Нрисимха.

— Большой оригинал. И где он так научился одеваться?

Действительно, хорошие серые брюки, голубая рубашка с бардовым галстуком в сочетании с закатанными рукавами, кроссовками, кепкой и солнцезащитными очками (в девятом часу вечера), наводили на мысль об оригинальности мышления.

— Я с ним познакомился на тренировке. Его завут не Шриман, а Далай. Представился нам как сын главного панды храма Джаганнатхи. Учился, мол, в России, в МГУ.

Сергей фыркнул.

— В МГУ так точно не одеваются.

— Что он нам плел! – продолжил Нрисимха. – И в Дели то он учился, и в Каттаке. И в Москву его направили, как лучшего студента. И богатый он, и умный. Познакомил со своим братом. И почему-то попросил не говорить с ним без него. А когда Далай уехал на пару недель в Калькутту, тут все и выяснилось. Никакой он не панда. И в МГУ не учился. Он просто врун. В Москве всем врал. И индийским студентам, и вайшнавам. Я сын главного панды храма Джаганнатхи!

Нрисимха стукнул себя в грудь.

— Я такой великий! Про него даже в «Индиан таймс» была статья. Как это сын главного панды Пури сидит без денег в Москве. И с просроченной визой. Мы обо всем узнали только потом. Но делаем вид, что не знаем, кто он. Хотя Далай знает, что мы про него все знаем, он тоже делает вид, будто не знает, что мы про него все знаем.

— Женат?

— Как нам потом сказал настоящий сын одного из главных панд храма Джаганнатхи… Привожу дословно, — Нрисимха закрыл глаза, вспоминая. – «Далай познакомился с толстой и некрасивой преподавательницей танцев. Наплел ей, что он большой ученый и получил образование в России. И женился, живет на ее деньги. Она несколько раз ездила в Австралию, а значит, имеет какое-то состояние». Вот. Так нам сказали.

Нрисимха купил книгу с историями из Вед.

— Пойдем на перрон. Вообще-то Далай неплохой парень. Только, как ребенок. На хорошее образование нет денег. Он из обнищавшей кшатрийской семьи из-под Парадипа. Слышал?

— Город врунов и грешников?

— Да.

Сергей и Нрисимха устроились на скамейке перрона, к которому должен был прибыть поезд с Амитом.

— Многого хочется, а возможностей нет. Вот и врет. И, знаешь, так искренно. Словно сам верит, будто он действительно великий ученый. Многие, как он, правдами и неправдами уезжают из Индии. Чтобы учиться. Или заработать. Их можно понять. И трудно на них обижаться!

Стал накрапывать мелкий дождик. На соседней платформе толпились люди, ожидая состава на Калькутту.

К Сергею и Нрисимхе подошел невысокий парень в синем комбинезоне. Нрисимха радостно поприветствовал его и представил Сергею.

— Это брат Амита, Ранджан. Учится в нашей школе в восьмом классе.

Ранджан почтительно поздоровался с Сергеем.

— Нрисимха говорил мне, что вы мастер кунг-фу.

— Кто здесь мастер кунг-фу? Это я мастер кунг-фу!

Все обернулись. Рядом, около мусорницы, стоял высокий парень. Черные густые волосы небрежно свисали на лоб. Дорогая фирменная футболка выбилась из-под брюк. В руке – бутылка с вином.

— Я мастер кунг-фу! – парень сильно ударил себя в грудь. – Вы что, не верите?

Нрисимха и Ранджан прыснули.

— Знаем, знаем, какой ты мастер кунг-фу. Санджей, а сегодня по какому случаю ты выпил?

Ранджан подошел к парню и толкнул его пальцем. Санджей сильно покачнулся, но на ногах удержался.

— Вы думаете, я пьян? Я не пьян, мы проводили друга и немного-немного выпили.

Санджей поднял бутылку и посмотрел на ее содержимое.

— Мне домой надо, маме помочь.

— Твой отец рикшей стал? – язвительно спросил Ранджан.

— Рикшей?

Худшего оскорбления для него, наверное, не существовало. Санджей почти протрезвел.

— Ты что говоришь? Какой рикша? Да я тебя!

— Что ты? Твой отец не рикша? А почему ты пьян, как сын низкорожденного? – Ранджан презрительно скривил губы. – Надоело быть человеком?

Санджей онемел, его глаза налились гневом. Рука с бутылкой поднялась для удара.

— Как я тебя испугался! — Ранджан снова ткнул пальцем в Санджая.

Санджей покачнулся, но опять устоял.

— Ты… ты… меня… оскорбил! Я тебя… Да я!

— Ха! Только сначала проспись. Рикша!

— Я тебе сейчас покажу рикшу! Сейчас ты увидишь «кобру, не раздувшую капюшон, но готовую к броску».

Санджей поднял руку, собираясь что-то показать, но не удержал равновесия. В воздухе мелькнули темно-коричневые мокасины. Снизу, со шпал, раздался звук падающего тела и бьющегося стекла. Нрисимха и Ранджан тут же спрыгнули с перрона. И через несколько минут вытащили протрезвевшего Санджея. Тот уже осмысленным взглядом осмотрел вокзал и прошептал:

— Спасибо! Мне к маме надо. Помочь надо!

Ранджан весело толкнул его в плечо:

— Иди, иди. Маменькин рикша.

Санджей ничего не ответил и заплетающейся походкой скрылся в здании вокзала.

Нрисимха повернулся к Сергею.

— Наш знакомый. Брахман. – И подумав немного, добавил: — Вернее, сын брахмана. Веды называют таких «друзьями брахмана». Но не брахманами.

— Брахман! – негодующе сказал Ранджан. – Позавчера пришел к нам домой. А отцу подарили неделю назад бутылку джина. У нас никто не пьет. Все думали, что же с ней делать? Так этот негодяй уговорил моего одиннадцатилетнего брата выпить с ним бутылку.

— И что было потом с братом? – поинтересовался Сергей.

— Откачивали. Ой, смотрите, поезд прибывает, — радостно воскликнул Ранджан. – Сейчас Амит упадет. Родители договорились с родителями его невесты. Через несколько дней едем, чтобы окончательно договориться о свадьбе.

***

Сергей закрыл последнюю страницу учебника по санскриту для начинающих. Изучение хинди, ория и санскрита шло отменно. Сергей уже свободно мог общаться с местными, что вызывало немалую гордость всех его друзей.

— Можно к тебе? – заглянул Сергей к Мадхве.

— Конечно, — приветливо улыбнулся Мадхва.

— Хочу взять другой учебник по санскриту.

Сергей подошел к книжным полкам, поставил учебник на место и взял другой.

— Расскажешь подробнее про звательный падеж?

— Расскажу.

Мадхва немного устало улыбнулся и положил ручку около толстого тома «Шримад-Бхагаватам».

— А я не мешаю тебе?

— Я уже закончил на сегодня. Присаживайся.

Сергей устроился на стуле поближе к столу.

— Трудно, наверное, переводить? И какой перевод считается совершенным?

Мадхва немного задумался.

— Если нравится, то трудности не в счет. А совершенство перевода… Перевод считается совершенным тогда, когда в нем не видно переводчика.

— Это, скорее всего, и есть самое трудное?

— Да. Желание показать себя умнее автора или что-нибудь в этом роде – бич переводчиков.

— А как насчет перевода священных текстов?

Мадхва рассмеялся.

— Замечательный вопрос! Писания – особые книги. Если переводчик переведет неточно какой-нибудь детектив, это можно пережить без трагедий. А вот Писания! Несколько лет назад американские миссионеры вручили мне около метро «ВДНХ» Библию. В которой вместо глагола «не убий» стояло «не убивай». Один глагол заменен на другой. Почти синоним. Очень просто. А какая разница в смысле! Творить такое – самоубийство! И материальное, и духовное. Думать, что Писания можно исправлять подобным образом — непростительная самонадеянность. Ведь от этого зависит духовная жизнь миллионов людей. Расплата за подобные вещи очень жестока.

— Я когда был в командировке в США, сравнил Библию на русском, у напарника моего была. И Библию на английском. До сих пор для меня загадка. Как можно переводить с одной книги на два языка, а смысл переводов во многих местах совершенно противоположный? Возникает вопрос, какой же перевод более верен? А ты как думаешь?

— Чтобы сказать это, нужно знать оригинал. А найти его! Мне показывали перевод какого-то профессора из Англии, который при раскопках нашел Библию. Не ту, с которой сделаны современные переводы, а настоящую. Которая чудом уцелела. Если их сравнить – разные книги.

— А что говорят специалисты?

— Разное. Многие говорят, что от Библии, благодаря Второму Вселенскому Собору и другим внесенным искажениям, остались «рожки и ножки». А материалисты вообще смеются над христианами. Поклоняются, мол, несовершенному труду рук человеческих. Не знаю, на мой взгляд, какой бы ни была сейчас Библия, она достойна почитания. Хотя бы потому, что в ней описаны деяния великого преданного Господа. Все зависит от искренности идущего по Пути. К нам приходил монах из Киевской Лавры. После двадцати лет аскезы и молитв он увидел Иисуса. Это не просто так! А переводчики… Если люди хотят быть глупыми, это их святое право. Значит, они еще не выучили определенные жизненные уроки.

— Да, — протянул Сергей, — не все так просто, как кажется. Наверное, поэтому, у моего отчима было несколько переводов Библии. Он знал семь языков. А как переводы Вед? Искажены ли они так же, как и Библия?

Мадхва опять улыбнулся.

— Большая часть первых переводов просто ужасна! Хотя бы потому, что многие западные санскритологи имели задание Ватикана и разных масонских лож очернить Веды. Показать их ниже Библии.

— Зачем?

— Политика. Как можно управлять людьми, имеющими более великую культуру? Имеющими Знание? Только опустив культуру ниже плинтуса. И дискредитировав Знание.

Например, знаменитая Бхавишья-пурана. Санскритологи от Ватикана специально вставляли в нее ложные стихи. Ведь это пурана предсказаний будущего. А если не сбываются предсказания Вед, значит, Веды неавторитетны. Вот и была разработана целая программа по дискредитации ведических предсказаний будущего. Оригинальные тексты Бхавишья-пураны изымались и уничтожались. Эти младенцы думали и думают, что могли и могут уничтожить все оригиналы Вед.

— Значит, не получилось у них? — Спросил Сергей.

— Хоть брахманы и деградировали в Кали-югу, но не все, — усмехнулся Мадхва. – Как только проявились политические действия религий диких народов, направленные на уничтожение Знания, священнослужители сразу же приняли соответствующие меры по сохранению Вед. И славянских, и индийских. И это не просто священнослужители, это древние риши. Которым миллионы и миллиарды лет. Кто из демонов, политиков от молодых религий в несколько тысяч лет может им противостоять? Никто! А ведь к этой защите подключены еще и разного уровня правители Вселенной.

— И каковы же предсказания оригинала Бхавишья-пураны?

— На ближайшие десять тысяч лет они очень оптимистичны. Конечно, последние несколько тысяч лет демоны разными способами усердно уничтожали культуру и духовное сознание землян. Внедряли несовершенные культы и религии. Разжигали религиозные войны. Уничтожали чистые привычки и чистое сознание. Но божественному предначертанию не может противостоять ничто и никто.

— Ага! – обрадовался Сергей. – Значит, будем жить! И хорошо жить!

— Точно! – Подтвердил Мадхва. – На ближайшие десять тысяч лет – полная материальная и духовная идиллия! А возвращаясь к Ведам… Часть Вед тоже была искажена кастовыми брахманами.

— Зачем?

— Чтобы еще больше упрочить свое положение. Ведь в цивилизованном обществе высшим сословием является сословие священнослужителей. Философов, учителей, интеллектуалов, имеющих Знание и живущих в соответствии с ним. А так как сословие брахманов стало вырождаться, естественно, появились сомневающиеся в том, что они должны быть высшим сословием. И чтобы люди не сомневались!.. Мол, брахманы – это брахманы не по качествам, а по рождению… Были внесены изменения и в Веды.

— А как же тогда? — Сергей выразительно посмотрел на «Шримад-Бхагаватам».

— Главные священные писания, как «Бхагавад-гита», «Шримад-Бхагаватам», Вишну-пурана и другие не искажены. Потому что на них написаны комментарии многих святых. Особенно это касается «Бхагавад-гиты» и «Шримад-Бхагаватам».

— Почему?

— Мадхвачарья, следующее воплощение Бхимы. Мадхвачарья свои комментарии на Них показал самому Вьясадеве. И тот Их одобрил. Я слышал, есть разногласия между пандитами по поводу окончаний нескольких слов в четырех стихах «Бхагавад-гиты». Но что такое окончания нескольких слов в четырех стихах по сравнению с семьюстами стихами? И вообще! Несколько лет назад у нас была смешная ситуация. Наши друзья перевели на русский «Рамаяну», получилась замечательная книга!

Пришли в издательство. А там им сказали, что они будут печатать только авторитетные переводы авторитетных ученых. А то, что в авторитетных переводах авторитетных ученых теряется вкус Писания, им не приходит в голову. Потому что авторитетные ученые не следуют этому Писанию! И естественно, не могут передать ни его сути, ни его нектара. Ведь в санскрите каждое слово иметь много значений. И какое значение надо взять, знает только тот, кто принадлежит к парампаре.

— Это я понял. А как сам русский язык? То есть, есть ли в нем эквиваленты санскритским терминам?

— Если бы я переводил «Шримад-Бхагаватам» лет, эдак, полторы тысячи назад! Мне было бы намного легче. За годы христианства на Руси утеряны многие слова. В том числе и касающиеся философских и духовных категорий. Почему? В христианстве практически нет философии. Библия – это поучительные истории. Мыслительные спекуляции некоторых философов не в счет. Философии, увы!.. Поэтому многие слова оказались невостребованными и исчезли. Плюс годы советской власти. Когда духовностью считалась обыкновенная культура. Если в эти годы в англоязычных странах шел активный перевод восточной философии, то в Советском Союзе этот процесс начался только, кажется, после Хрущева, — ответил Мадхва.

— Печально, но факт. Великий русский язык за это время жутко деградировал. Отчим часто сетовал на это. Помню…

Вдруг с балкона донесся веселый смех и грохот. Удивленные Сергей и Мадхва почти выбежали из комнаты. На балконе лежал Бхима и на нем ножками вверх стул. Оба тряслись от хохота. Нрисимха, только что пришедший из школы, лежал на перилах балкона и тихонько повизгивал. Удивленные Сергей и Мадхва взглянули вниз. Там стояли Амрита, мать Пинту, Милита и Сура.

Милита заглядывала в глаза корове и нежно ее упрашивала:

— Суреночек, тебе что, навоза жалко? Ну, подними хвостик! Дай нам две свои плюшечки!

Сура, горделиво помотав головой, издавала короткое «му» и отворачивалась. Милита снова начала упрашивать ее. Но Сура, независимо вильнув хвостом, направилась из переулка. Тут к ней подошла Амрита:

— Сура! Давай вместе послужим Лакшми. Вот завтра утром она подойдет к нашим домам, а порог чисто вымыт твоим навозом. Лакшми обрадуется и войдет к нам. Чем у нас полнее дом, тем тебе больше будет доставаться еды. Сурочка! Ты ведь только что хотела это сделать! Дай навоза, нам еще янтры рисовать. А солнышко уже садится.

Была среда. А каждую среду, вечером, женщины всей Ориссы чисто вымывали коровьим навозом пороги своих домов. Рисовали около входов янтры и другие благоприятные рисунки. Потому что четверг – день Лакшми. А богиня процветания заходит только в те дома, где чисто.

Сура никак не отреагировала на слова Амриты и стояла, не шелохнувшись.

— Сура! Ты что, забыла шастры? – Амрита процитировала шлоку на санскрите и тут же ее перевела. – «Если человек носит грязную одежду, не чистит зубы, грубо разговаривает, спит после рассвета…» Сура, это я для тебя говорю. «И на закате. Если у него грязно в доме, то богиня процветания от него уйдет». Ты хочешь, чтобы Лакшми ушла от нас? Чем мы сейчас вымоем пороги домов?

Сура еще постояла немного, а потом повернулась к Милите и смущенно-лукаво заигрывающе посмотрела на нее. Уставшая Милита махнула рукой:

— Не хочешь, не надо. – И, обращаясь к Мадхве — двадцать минут уговариваем. Она хотела это сделать в грязном месте. Мы попросили ее выйти на чистое. Начала упрямиться.

Бала и Тина, сидевшие на ограде, подтверждающе мяукнули и недовольно покосились на Суру. Та кокетливо хмыкнула и стала танцевать. Амрита и Милита присели на низкой ограде пустующего напротив участка.

— Может, других поискать? — предложила Амрита.

— Как назло рядом ни одной коровы. Только быки. Идти к шоссе на Конарк? – откликнулась Милита.

Сура, видя, что Милита больше не обращает на нее внимания, подошла к женщинам и опустила голову, снизу заглядывая в глаза Милите. Милита отвернулась. Сура зашла с другой стороны и снова стала заглядывать ей в глаза:

— Му- ммууу!

Милита опять отвернулась, сделав вид, что обиделась. Тогда Сура сначала покрутила перед женщинами задом, а потом подошла к дому Амриты, величественно подняла хвост. И прямо на крыльцо упала круглая темно-зеленая плюшка. Оглядев всех, какое впечатление произвели ее действия, Сура подошла к дому Милиты. Горделиво подняла голову, потом величественно хвост. И на крыльцо дома упали две большие плюшки. Женщины облегченно вздохнули. А Сура с чувством исполненного долга издала победное: «М-м-мм-мууу!»

Амрита и Милита бросились обнимать и гладить корову. Бала спрыгнула с ограды к ней на спину и одобрительно похлопала лапкой по спине. Нрисимха и Пинту вынесли Суре разную еду. И довольная Сура начала, причмокивая, есть. Женщины же продолжили делать уборку около домов, нарисовали янтры.

Закончив рисовать, Милита встала и посмотрела на запад. Солнце только-только начинало садиться. Его золотистые прощальные лучи еще не стали розовыми, а небо не потеряло своей ярко-голубой окраски.

— Мата!

Около Милиты стоял пятнадцатилетний мальчик с посохом в руке. Сзади с плеча свисала холщовая сумка, на которой болтался небольшой медный чайник. Огромные карие глаза мальчика смотрели спокойно, а правая рука протянулась за подаянием. Милита улыбнулась мальчику и дала ему рупию.

— Спасибо, мата!

Мальчик развернул правую ладонь по направлению к женщине и благословил ее. Милита сложила руки в намастэ и сказала:

— Благодарю!

Мальчик взял с земли камешек и протянул его Милите. Та взяла камешек и бросила его на балкон Сергею.

— Сереженька! Возьми сто рупий, заверни в них камень и отдай мальчику.

Сергей удивился просьбе, но пошел к себе за деньгами. Тем временем Милита присела на ограду и участливо спросила:

— Ты чем-то опечален?

Мальчик подсел к ней и вздохнул:

— Опять растет неприязнь между хинду и мусульманами. В Пури мне всегда подавали. А в этот раз!

Мальчик опять вздохнул.

— А ты сам откуда?

— Из Курды. У нас там ашрам.

— Когда уезжаешь?

— Завтра утром. На Дели.

— Ты не расстраивайся. Люди разные. Приедешь в следующий раз, заходи. Зайдешь?

Мальчик улыбнулся и согласно кивнул. Сергей, чтобы не спускаться по леснице, спрыгнул с балкона и протянул мальчику камешек, завернутый в сто рупий. Мальчик расплылся в улыбке:

— Вот спасибо! Ты возьми камешек обратно. Тебе еще пригодится. Бери, бери!

Недоумевающий Сергей зажал камень в руке. И провожал взглядом мальчика до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом.

— Кто это? И зачем он дал мне камень? Странно!

— Ничего странного, — произнесла Милита. – Этот мальчик – молодой мусульманский бабаджи. А камень – благословение для тебя. Посмотри, что у тебя теперь в руке?

Сергей открыл ладонь. На ней, переливаясь в последних лучах солнца, лежала защитная серебряная кавача.

***

— Нрисимха, ты собрал вещи?

— Пока нет, мамочка!

— Сейчас Амит за тобой заедет. Опоздаете.

Милита подошла к сыну, сидевшему на кровати, потрогала его лоб:

— Какой-то странный ты сегодня пришел из школы. Что-нибудь случилось? Где сумка?

— За альмирой, — Нрисимха автоматически показал рукой на альмиру.

— Что у тебя с руками? – ахнула Милита.

— Ничего, — Нрисимха спрятал руки за спину.

— Показывай.

— Да ничего, — буркнул Нрисимха, — ничего особенного.

В комнату вошел Сергей.

— Он сегодня пришел из школы не в себе. Не пообедал. Сидит и дуется на кого-то. Показывай руки.

Нрисимха протянул Милите и Сергею ладони. Распухшие и красные.

— Понятно, — устало сказало Милита, — опять директриса наказала. Сколько палок получил?

— Пятьдесят.

— Это у них так наказывают детей, — пояснила Милита Сергею. – Бамбуковой палкой по ладоням. А сколько раз приседал?

— Тоже пятьдесят.

— Здоровый мальчик, — заметил Сергей. – Не всякий выдержит. А было за что?

— Не знаю. Мы пошли на переменке перекусить. А директриса несколько дней назад запретила в это время выходить из школы. Малышня нас заложила.

— Ты ходил не один?

— С Раму и Ранджаном.

— Им тоже досталось?

— По двадцать.

— А тебе пятьдесят, — вздохнула Милита, — потому что ты, как партизан, не показал, что тебе больно?

—Угу.

— А где слезки сейчас? Ты же не в школе. Тренироваться сегодня уже не будешь. Выгони обиду и злобу хотя бы слезами. И прости директрису, у нее работа такая, без наказаний нельзя.

Милита нежно обняла сына и поцеловала в лоб.

— Сейчас я быстро соберу тебе сумку. А ты пока намажь руки мазью из желтой банки. Что в холодильнике. Помнишь?

— Намажу, — Нрисимха смахнул слезу со щеки.

— Пойдем, — Сергей обнял Нрисимху за плечи. – Я сам тебе намажу. И покажу обезболивающие точки на теле. Через несколько минут все пройдет.

В дверях комнаты появился Амит.

— Готов? Я на мотоцикле. Поезд через час.

— Подожди немного, присаживайся, — Милита показала Амиту на стул. – Ранджан плакал?

— Так, — неопределенно протянул Амит, — обычное дело. А директрису злит, что Нрисимха за все время наказания не издает ни звука. Такое не первый раз. Поэтому сегодня она била его по рукам больше, чем других.

— Готово! – Милита поставила на кровать сумку. – Собрала. Когда у тебя свадьба?

— Родители хотят сделать через три месяца. А я хочу сначала школу закончить. Чтобы потом самому себя и жену обеспечивать.

— Как?

— Отец дал денег. Все-таки старший сын. Может, бизнес начну. Может, учиться пойду.

— А приданое берете?

— Конечно!

— И что?

— Сто тысяч рупий, мотоцикл. И всякое там разное.

— Невеста красивая?

Амит показал Милите фото красивой девочки с большими глазами и чарующей улыбкой.

— Как познакомились? – спросила Милита.

— Наши родители познакомились. Ее отец, как и мой, — заместитель начальника железнодорожного вокзала.

— Гороскопы подходят?

— Очень, — довольно сказал Амит. – Ну, наконец-то! Как руки?

Нрисимха показал Милите и Амиту руки. От припухлости и красноты не осталось и следа.

— Дядя что-то такое сделал! И мазь. За несколько минут все прошло. Мамочка, спасибо за сумку!

— Пожалуйста, пожалуйста, — Милита поцеловала сына в щеку. – Герой! Столько времени терпел. Зачем долго терпеть? Надо было сразу сказать.

— Там Кришнадас пришел. С папой стоит у дверей.

— Тогда идем. Бери сумку.

Внезапно погас свет. Сергей зажег свечу и дал ее Амиту:

— Держи.

Все пошли к выходу. На улице было довольно светло. Мадхва о чем-то говорил с бабаджи. Тот, довольный, улыбался и гладил Сундари, сидевшую у него на плече. Амит задул свечу, отдал ее Милите и пошел к мотоциклу.

— Амит, — окликнул юношу Кришнадас. – Ты что, не знаешь, что пламя нельзя задувать?

— Нет, — Амит попытался завести мотоцикл.

— Ты его не заведешь, пока не выслушаешь меня.

Амит растерянно взглянул на мотоцикл и повернулся к бабаджи.

— Почему нельзя задувать?

— Как ты думаешь, изо рта человека выходит чистый или грязный воздух?

— Грязный.

— А огонь чистый или грязный?

— Чистый.

— А еще он какой?

Амит несколько минут стоял молча:

— Священный. Бабушка говорила.

— А бабушка когда-нибудь задувала огонь?

— Нет. Она его рукой гасит.

— Задувать священный и чистый огонь грязным дыханием – оскорбление. В следующих жизнях зрение будет плохое. Огонь – священная стихия. Понял?

— Понял, — с благодарностью сказал Амит. – Нрисимха, едем.

— Жалко, наша молодежь многого не знает, — вздохнул Кришнадас. – Ваш Нрисимха даст фору многим молодым индийцам. Ну что ты опять делаешь?

Кришнадас вздохнул более горестно:

— Зачем на Землю плюешь?

— Так я пан…

— Лучше не есть даже такой пан. Это первое. Второе. Ты знаешь, кто такая Земля?

— Наша планета.

— И только? Она преданная Господа! Плевать на нее – значит плевать на преданного. Что будет, если ты плюнешь на своего отца?

От такой мысли Амита передернуло.

— Я никогда…

— Земля – твоя мать. У человека семь матерей. Родная мать, жена царя, жена гуру, корова, жена брахмана, кормилица. И планета. Ты можешь плюнуть на родную мать?

От этого вопроса Амита передернуло еще больше, а глаза от ужаса расширились.

— Никогда.

— А наша планета не только мать. Она еще и великая преданная. Сколько раз по ней ступал Господь?

— Не знаю. Много, наверное.

— Назови воплощения Господа, которые знаешь.

— Дашаватара: Матсья, Курма, Нрисимхадев, Вараха, Рамачандра, Баларама, Кришна, Джаганнатха, Парашурама, — начал перечислять Амит.

— И все Они ходили по Земле. А о скольких воплощениях Господа ты не знаешь? Какой преданный получил столько милости, как Земля? Разве можно на нее плевать? За такие оскорбления люди потом болеют.

— Бабаджи, а что еще нельзя делать?

Кришнадас усмехнулся:

— Современные люди делают столько того, что нельзя делать! А потом болеют. Вон, посмотри!

Бабаджи показал на мальчика, писающего в небольшое озерцо, образовавшееся от дождей.

— Ему никто не говорил, что вода – тоже священная стихия. И осквернять ее – грех. За такое оскорбление у него потом почки будут болеть. Ладно, езжайте.

Нрисимха и Амит поклонились бабаджи и унеслись на мотоцикле.

— Далеко собрались? – спросил Кришнадас.

— В Баданпур, — ответил Мадхва. – К невесте Амита.

— Да, Баданпур в Ориссе славится хорошими девушками, — подтвердил бабаджи. – Многие юноши из Пури, да и не только из Пури, берут невест из этого города.

* * *

Нрисимха вернулся не через два дня, как обещал, а через четыре. И взахлеб стал рассказывать о городе, будущих родственниках Амита, его невесте.

— Девушка замечательная! Я ее даже сравнил с лотосом. Лотос красивый, а когда распускается, становится еще красивее. Так же и Шаши. Красивая! А когда улыбается, становится еще красивее.

— А что ты так внимательно к невесте друга присмотрелся? – Бхима щелкнул Нрисимху по носу. – Так описывают только своих невест.

Нрисимха смутился:

— Да я так. Амит попросил сказать про нее что-нибудь красивое. Он смущался еще больше меня. Не отпускал от себя ни на шаг. Они такие смешные! Собрались родственники. Амит и Шаши сидят посередине, стесняются. А глазами так и стреляют друг в друга. Я чуть со смеху не умер.

— Как вас встретили? – Милита положила Нрисимхе две овощные котлеты с макаронами. – Еще? Тебя досыта кормили?

— Мама! Нас закормили.

— Город красивый? – спросил Мадхва.

— Очень, — восхищенно сказал Нрисимха. – Горы, леса, сады. Там как раз большой переполох был. Из джунглей в город пришли два тигра. Утром. Их поймали только к вечеру. Весь день на улицах никого не было. Идешь, а везде пусто. Никого. Только на перекрестках стоят полицейские. И, кажется, люди из зоопарка.

— Так ты ходил в это время по городу? – ужаснулась Милита.

— Мама, — снисходительно произнес Нрисимха. – Во-первых, дядя и Кришнадас меня кое-чему научили. А во-вторых… Я же Господу Нрисимхадеву поклоняюсь. Он меня всегда защищает.

Милита побледнела и повернулась к Мадхве.

— Ты слышишь? Он… Его же могли…

— Не волнуйся. Во-первых, Господь Нрисимхадев его действительно защищает. Во-вторых, за выпендреж… А это называется именно так! Он свое от нас получит!

— От меня точно, — откликнулся Сергей. – Года четыре назад мы в Мексике брали плантацию. После боя нам разрешили отдохнуть двое суток. Уж больно место было красивое. А мы были уставшие. После предыдущей операции. И вдруг непонятно откуда там появились тигры. Так мы просто убрались оттуда. Заметь, вооруженные до зубов специалисты. Зачем рисковать своими жизнями? Да и жизнями животных?

— Полностью согласен, — Мадхва кивнул головой. – В-третьих, он весь в тебя. И хотя очень благоприятно, когда сын похож на мать… Веды говорят, что женщина храбрее мужчины в шесть раз!

— Так ведь эта храбрость нужна для защиты детей, — попыталась защититься Милита.

— Да. Но сколько лет ты занималась единоборствами? Ты осознавала, что делаешь, когда шла сына защищать от двадцати человек?

— Нет, — честно призналась Милита.

— Поэтому не беспокойся. Мы втолкуем Нрисимхе, чтобы подобного больше не случалось.

***

Незаметно прошел почти год. Вайшнавы уезжали в Россию после Гаура-пурнимы.

Бхима решил присоединиться к ним, а Сергей решил проводить Бхиму до Дели и заодно определиться с дальнейшими путешествиями по Индии. Провожающих в международный аэропорт не пускали. Поэтому, чтобы Бхиме было не особо скучно до отлета, Сергею пришлось применять свои способности. Друзья вместе прошли контроль у входа в здание аэропорта. Причем юноша, проверяющий паспорта и билеты на самолет, радушно улыбнувшись Сергею, лично провел его в зал. Крепко пожал руку и сказал: «До самолета еще три часа. Зачем Вашему другу скучать». Бхима периодически хихикал, когда таможенник или пограничник, улыбаясь во весь рот, лично провожал Сергея через контрольно-пропускной пункт.

«Хорошо быть рядом с таким другом, как Бхима, но одиночество иногда не мешает, — сказал мысленно Сергей, задумчиво провожая взглядом отрывающийся от земли самолет, — несколько дней побуду в Дели, а там посмотрим».

Навстречу

неизвестности

Выспавшись и позавтракав, Сергей принялся бродить по городу, бездумно рассматривая дома, витрины, людей. Чувства лениво воспринимали окружающую действительность, наслаждаясь покоем и безопасностью. Не хотелось ни о чем думать, делать что-либо.

— Как хорошо быть никем! Без страха учиться в школе, институте. Жениться, растить детей. Все свободное время посвящать Джаганнатхе. Не бояться за жизнь. Свою, близких. Все равно Джаганнатха защитит. И сделает так, как нужно. Как лучше для тебя и для родных. Стоп, — Сергей как бы запнулся. – Это хорошо для тех, кто знает о Джаганнатхе. И понимает, какие блага приносит служение Ему. А как приходится тем, кто не знает о Джаганнатхе? Не служит Господу? Хреново! Жизнь без такой крутой опоры – не жизнь, а страх. Постоянный.

Сергей даже зябко повел плечами, на секунду представив среднего обывателя, варящегося в собственных чувствах (зависти, гневе, страхе, беззащитности, неуверенности в будущем) и чувствах других людей.

— Уф-ф-ф! Как хорошо, что у меня есть Махавира и Джаганнатха!

В магазинчике под нектарным названием «Сладости от сладкого Кришны» Сергей купил земляничное мороженое с орехами и присел за столик. Мороженое таяло во рту, вызывая непередаваемые ощущения. Хотя весна еще не закончилась, температура на улице была уже больше тридцати градусов. Что вызывало страстное желание ходить в набедренной повязке, да и то периодически снимать ее и обмахиваться. И сожалеть, что больше — увы! — снять нечего. И через каждые полчаса выливать на себя ведро ледяной воды.

Съев земляничное мороженое, Сергей подумал, подумал и купил еще одно мороженое. Потом еще одно. Когда он в задумчивости доедал пятое мороженое, к нему протянулась грязная детская ладошка. Чумазый оборвыш одной рукой просил деньги, а другой гладил живот. Сергей, будто ничего не соображая, минуту глядел на ребенка, потом показал на умывальник и стул рядом с собой. Малыш, не ожидая подобного, вымыл руки и взобрался на стул, настороженно поглядывая на растерянного хозяина магазина. Тут Сергей заметил сестренку мальчика, ожидавшую брата на другой стороне улицы. Когда и она уселась напротив, Сергей попросил официанта принести два тали, две паратхи, мороженое, печенье и чаю. Порции были для взрослых, большими, но голодные дети съели все и попросили добавки.

— Не лопнете? – улыбнулся Сергей.

— Неа, — блаженно прошептал мальчик, поглаживая увеличившийся раза в три живот. – Дня два можно будет не собирать милостыню.

Сергей попросил официанта принести добавки, упакованных лепешек и сладостей, чтобы дети могли их взять домой, расплатился и, провожаемый благодарными взглядами, направился дальше.

— Куда же податься? В Пури? Хардвар? Наверное, все-таки в Пури. Махавира говорил, что если обстоятельства не изменятся, мне нужно прожить в Пури минимум год. Год еще не прошел. Так, завтра куплю билет в Пури, и через три дня я на берегу океана. Ура!

Улица неожиданно стала широкой и закончилась площадью, которую, будто высоченные стражи, окружали 7-и и 9-этажные жилые дома. И на которой было радостное столпотворение. Громко играла музыка. Подойдя ближе, Сергей увидел, что снимают кино. Около какого-то памятника танцевали главные герои. То бишь знаменитые индийские актеры, чьи лица постоянно мелькали на страницах почти всех индийских журналов. И почти на всех уличных рекламных щитах. Движениям актеров вторила большая танцевальная группа. Вокруг съемочной площадки пританцовывало более тысячи любопытных.

Музыка смолкла, танцоры замерли. И вдруг откуда-то сверху раздался отчаянный детский крик. Все посмотрели в его сторону. На балконе девятого этажа, прижавшись к витой решетке, кричали от ужаса двое детей. Из окна и балконной двери валил густой дым и вырывались языки пламени. Присутствующие на площади сразу поняли, что детей спасти невозможно. В наступившей тишине детские крики звучали еще страшнее. Сергей быстро окинул взглядом дом. Два ряда балконов с мощными витыми решетками на расстоянии трех-четырех метров друг от друга. Секунда, и он у стены. Тело привычно взмыло вверх. Балкон третьего этажа, легкий толчок – балкон шестого. Толчок вправо вверх и руки коснулись нагревающейся решетки. Языки пламени лизали цветочные горшки и подбирались к прижавшимся в углу балкона детям.

Время остановилось. Как в замедленной съемке Сергей увидел застывшие от ужаса лица семи-восьмилетнего мальчика и совсем еще крохи девочки. Сергей направил энергию в руки и раздвинул толстущую решетку. Левой рукой он вытащил девочку, которая от страха почти потеряла сознание и двигалась как лунатик. Удерживаясь на миллиметровых выступах, Сергей помог вылезти мальчику и взял его под правую подмышку. Пламя лизнуло то место, где только что стояли дети. Вспыхнул конь-качалка, обуглилась роза. Сергей оттолкнулся от балкона и плавно спустился на землю.

Вздох изумления и радости пронесся над толпой. Кто-то бросился к детям, кто-то стал кричать, что Сергей — человек-паук, Шактиман (супермен индийского разлива), Бэтман и просто герой. Толпа неистовствовала: «Хиро! Хиро! Хиро!» Детей положили на какие-то тряпки. Через минуту подъехали скорая и пожарная машины. Кто-то подал Сергею упавшую бейсболку. «Сматываться! А ведь действительно захотят героем сделать. Эмоциональных индусов хлебом не корми, дай поплакать и повосторгаться. А тут чудо такое!» – хмыкнул про себя Сергей и попытался скрыться в толпе.

— Вы, вы, вы – фантастика! Я хочу вас снимать! – толстенький киношник, потный от волнения и изумления, вцепился в Сергея. – Я сделаю из вас героя. Да вы и есть герой! Мы сейчас же заключим контракт. Вы согласны?

— Нет. Мне пора, — голос Сергея прозвучал холодно и равнодушно.

Толстяк расставил руки, пытаясь загородить дорогу.

— Вы не можете так просто уйти! Вы упускаете великолепный шанс стать знаменитым! Вам будут поклоняться как полубогу! Миллионы людей мечтают об этом!

Сергею надоело пылкое восхищение киношников и любопытных. Он сделал то, что мог делать легко. И повода к восхвалению себя не видел.

— Мне пора, — Сергей легонько отодвинул толстяка и пошел, провожаемый многочисленными взглядами.

Потом он спросит себя, почему не заметил кинокамер, снявших все: от первых детских криков до его удаляющейся фигуры. И ответит: так было надо. Когда что-то должно произойти, это происходит.

Досыта набродившись и насмотревшись на делийские достопримечательности, Сергей поужинал в вегетарианском ресторанчике, купил на завтрак фрукты и поехал в гостиницу. Часы на ресепшен показывали начало восьмого. Может телевизор посмотреть? Ноги сами принесли его в холл второго этажа. Около телевизора, как всегда, собрались те постояльцы, в номерах которых телевизора не было, и свободные от работы служащие гостиницы.

Новости шли на английском языке. Красивая дикторша рассказала о встрече лидеров арабских стран, политических митингах, небольших землетрясениях и наводнениях в разных штатах Индии, визите президента Франции, новостях спорта. В заключение, сделав взволнованное лицо, дикторша произнесла:

- Сегодня рядом со съемками фильма «Возвращение» произошел необычный случай. В квартире на девятом этаже стоящего рядом дома начался пожар. Находящиеся в квартире дети стали кричать о помощи только тогда, когда огонь загнал их на балкон. Спасти детей было уже невозможно. И когда все в отчаянии замерли, какой-то европеец буквально взлетел на балкон и спас детей. Это невероятно! Однако лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Посмотрите удивительные кадры, предоставленные нам режиссером Аманом.

Едва Сергей успел выругаться про себя, как на экране сначала появились танцоры, потом окутанный дымом балкон. Человек, перелетающий с балкона на балкон, спасение детей и, наконец, лицо Сергея крупным планом.

- Всех, кто знает о местонахождении этого человека, просим позвонить режиссеру Аману и родителям детей.

Пока дикторша называла телефоны, в холле царило некое остолбенение. А потом все разом заговорили.

— Да он же у нас живет, — громче всех воскликнул администратор гостиницы. – Это русский. Он только что прошел к себе в номер. Раджив, звони на ТВ. А я к нему.

Взволнованные постояльцы и работники гостиницы столпились у номера 314. Администратор постучал в закрытую дверь.

— Сэр! Вас хочет видеть владелец гостиницы. Вы откроете?

Из-за двери недовольно крикнули:

— Отстаньте. Я сплю.

— Но сэр!

— Пошел ты и твой хозяин!

Посовещавшись, работники гостиницы решили пока не трогать постояльца-героя. Никуда не денется ведь. Лучше подождать знаменитого режиссера и съемочную группу с ТВ, а у двери оставить караульного. Хозяин гостиницы от удовольствия потирал руки и представлял, как прославится его отель благодаря этому русскому. Через час к гостинице подкатили машины. Делегация из пятнадцати человек остановилась у номера Сергея. На стук никто не откликнулся.

— Сэр! — администратор надавил на ручку двери, которая легко открылась.

Кто-то включил свет. В номере никого не было. На журнальном столике лежали деньги за гостиницу и ключ. Ветер взлохматил занавески, и все увидели распахнутое окно и раздвинутые прутья решетки.

* * *

Сергей мягко коснулся земли и выпрямился. У стоящего слева джипа опустилось водительское стекло. В игре света и теней мигающей рекламы Сергей увидел благородное лицо сикха в темно-синем тюрбане. Большие карие глаза смотрели спокойно и доброжелательно.

В голове Сергея прозвучало: «Нас попросили тебе помочь. Времени нет». Обходя джип спереди, Сергей присвистнул. Внизу лобового стекла находилось несколько спецпропусков Правительства и Парламента Индии. Как только захлопнулась дверь, джип сорвался с места.

Предупреждая вопросы, сикх мысленно сказал:

— Тебя зовут Сергей. Меня — Кришна. Располагайся удобнее. И обязательно поспи. Ехать долго. Сначала до Ришикеша, а потом до Ганготри. Все усложняется тем, что друзья Родригеса наняли Черную Кобру.

— Кто это? – также мысленно спросил Сергей.

— Потомственный черный мистик. От него мало кто уходил. Хлопот он нам доставил! Черная Кобра видит жертву и следует за ней по пятам. У нас есть только несколько часов. В лучшем случае! Главное — доставить тебя в Ганготри.

— И?

— А там уже ты сам. Пойдешь к истоку Ганги. Тебя встретят.

— Спасибо.

— Да, пожалуйста. Всегда рады помочь друзьям. А с Коброй надо что-то делать! Наемники не страшны. Их кстати, набрали человек тридцать. А вот Кобра! Гуру-джи надо будет попросить его нейтрализовать.

Сергей огляделся в темноте и удовлетворенно хмыкнул. Салон был комфортно оборудован и напичкан оружием. Хоть спи, как в широкой постели. Хоть тренируйся, хоть проводи совещания.

К джипу, вынырнувшему из улиц Дели, присоединились две машины с мигалками. Одна пристроилась впереди, другая – позади. На вопросительный взгляд Сергея водитель ответил:

— А что? Чем ты хуже министра? Или спикера парламента? К тому же зеленый свет нам везде обеспечен. Полицейские не будут приставать.

И озабоченно добавил:

— Скорость для нас очень важна. Ой, как важна! Чуешь?

Сергей кивнул. Уже минут тридцать, как он ощущал погоню. Вернее, ее формирование. Сознание преследователей еще только объединяется. Формируется в мощную стрелу, острием и глазами которой была тьма. Только прикоснувшись чувствами к ее носителю, Сергей чуть не пал духом. Он увидел сидящего в окружении костров черного мистика могучего телосложения. Глаза мужчины были закрыты. Почувствовав рассматривающее его чужое сознание, демон открыл глаза и потряс огромным заколдованным луком. Потом обернулся к стоящим позади вооруженным мужчинам и что-то воинственно закричал. Наемники подхватили клич и начали боевой танец вокруг костров.

— А ты ведь не боишься! – довольно прозвучал голос сикха в голове Сергея. – Вишь, как прыгают! Штаны поджарят! Правильно, не бойся! Гуру-то у тебя какой! Да и Шива защитит! Обожаю Шиву!

— Ты же сикх!

— Наполовину. Отец – гуркх. Слышал про таких?

— Конечно! Ну, ты силен! Термоядерная смесь — сикхи и гуркхи.

Водитель улыбнулся, довольный фразой Сергея.

— Мы такие!

Кортеж машин несся по ночной дороге, виртуозно объезжая жующих коров и коз, перепутавших поле с трассой. Медленно ползущие телеги, редких путников. Скорость и виражи почти не чувствовались. Зато возрастало чувство опасности. Стрела полностью сформировалась. Сознание преследователей объединилось. Началась охота. Находясь между сном и явью, Сергей улыбался. Ему нравилась охота. Всегда. Независимо от того, кто он в ней – охотник или дичь. В зависимости от желания и обстоятельств можно из преследующего превратиться в преследуемого. И наоборот. Как карты лягут. Во время погони обостряются все чувства. И можно доказать и показать, прежде всего себе, на что ты способен. А как следствие, подняться на несколько ступенек выше. Посмотрим, Родригес и компания, есть ли у вас такая защита, как у меня? Есть ли такой гуру?

* * *

— Сергей, просыпайся! Ришикеш! – голос у Кришны был глубоким и сочным. – Надо тебе у Шивы благословение попросить.

Машины стояли на маленькой набережной. В шумящих водах Ганги, напротив входа в Пармат Никетан ашрам, сидел Белый Шива — большое Божество Шивы. Быстро совершив омовение в Ганге, Сергей окончательно проснулся. Холодная вода прояснила ум и оживила все чувства. Отключившись от внешнего мира, Сергей вошел в молитвенное состояние и начал поклонение Господу Шиве. По мере предложения Божеству разных предметов, вокруг Сергея уплотнялось энергетическое поле. И в конце пуджи он ощутил себя в таком плотно-огромном энергетическом коконе, что не сразу решился сделать шаг. Вдруг не удастся даже ногу оторвать от земли!

— А ты даже очень и очень ое-ей! – Кришна хлопнул Сергея по плечу. – Уважаю! Мало кто получает от Шивы такое благословение! Значит, многое на тебя возложено. И Черная Кобра сегодня облажается! На это стоит посмотреть!

Водители машин с мигалками искренне пожали Сергею руку и пожелали удачи. На его вопросительный взгляд Кришна ответил:

— Дальше мы одни. Пора. Та компашка уже близко.

Хлопнули дверцы машин.

— Ты, Сергей, устраивайся поудобнее. Лучше поспи. – Кришна нажал на красную кнопку панели управления. – Кобра очень серьезный противник! Может перемещаться в пространстве. Поэтому тебе надо хорошо отдохнуть.

Джип завибрировал и вдруг принял красивую обтекаемую форму. Сбоку у него появились небольшие крылья, а из выхлопной трубы вырвалось пламя. Земля стала отдаляться и через несколько минут исчезла совсем.

— Здорово! – мысленно воскликнул Сергей.

— Наши умельцы перелопатили вимана-шастру и усовершенствовали джип. Очень удобно! – объяснил Кришна.

Джип-самолет развернулся и какое-то время летел над Ришикешем. Была поздняя ночь и город спал. Сверху виднелись только огни фонарей, квадраты и прямоугольники домов, гостиниц и ашрамов. Да линии улиц. Мосты через Гангу, Рама Джула и Лакшман Джула показались маленькими черточками на фоне темной воды.

— Топлива мало, не успел заправиться. Поэтому на самых сложных участках будем лететь, на остальных – ехать. Ты все-таки постарайся заснуть. Для тебя сейчас сон – сорок процентов победы.

Кришна заложил крутой вираж. Джип облетел большую скалу и плавно опустился на землю. Дальний свет выхватил серпантин дороги, горы.

— Поехали! – прошептал Сергей и отключился.

* * *

Вибрации любви были настолько плотными и явственными, что Сергей проснулся. Машина легко неслась по пустынной, извилистой дороге, которую ярко освещал луч, падающий откуда-то сверху. Все спало. Спали горы, ледники на вершинах, деревья. Тишину нарушали лишь редкие крики птиц и движение автомобиля. Там, где над дорогой нависали скалы, луч, точно разумное существо, стекал по ним и освещал путь уже сбоку.

— Наши ребята! С Полярной! Мы, конечно, и сами с усами. Но все равно приятно, когда выстилают дорогу и защищают. – Кришна улыбался во весь рот. – Ты только уснул, они и появились. Нежно укутали лучиком и ведут. Гуру-джи их, что ли, попросил? Почему молчишь-то?

Сергею ничего не хотелось говорить. Еще в Ришикеше он увидел высоко в небе дальнего разведчика своих космических друзей. Разве передать словами радость от встречи с друзьями? Вспомнилось тихое солнечное утро в поселении крышеньшей. Тогда Сергею показалось, что на площадь перед теремом Бати упала с неба большая юла со множеством антенн. Фиолетовые бока юлы в лучах солнца переливались всеми цветами радуги и блестели так, что на них было больно смотреть.

— Да это ж наши, с далекой Раи! – воскликнул самый младший брат Сергея, Ярополк. И побежал к юле. – Не удивляйся и не бойся. Разве папаня тебе ничего про них не говорил?

— Нет, — ответил Сергей. В сердце не было страха, только любопытство.

Меж тем из юлы опустился трап. И по нему, к пританцовывающему от нетерпения Ярополку, сбежала девчушка лет семи. Серебристый комбинезон плотно облегал ее тело, а на руках сидел крупный волчонок.

— Ты был прав, он просто чудо! Он такой!.. Он мой друг!

— Я же говорил! – Ярополк погладил волчонка. – Пойдем, других покажу.

За девочкой из космического корабля вышел очень высокий и статный мужчина, улыбнулся Сергею и направился к Бате, уже спешащему навстречу. Мужчины сердечно обнялись и устроились на скамейке у ворот терема. Сергей невольно сравнил двух представителей разных планет. И не нашел в них почти никакой разницы. Оба с пшеничными волосами, почти одинакового роста. Только глаза у Бати были темно-синими, а у пришельца – стальными, серыми.

— Так и будешь стоять? Ты недавно здесь?

Сергей обернулся и застыл. Около трапа стояла женщина неземной красоты. «Ну да, — подумал Сергей, — она же не землянка. Значит, и красота у нее не земная, а раиская. Или райская?»

— Моя непоседа убежала с твоим братом?

Сергей утвердительно наклонил голову. Сил говорить не было. Потрясение от возвышающей красоты этой женщины было таким сильным, что Сергей понял сразу несколько духовных и мистических истин. Которые никак не мог уяснить последние месяцы. Это как молния прозрения в голове. И все становится ясно.

Потом были долгие беседы с пришельцами. Которые, как оказалось, являлись и очень-очень дальними родственниками Сергея и некоторых семей крышеньшей.

— Много десятков тысяч лет назад твои предки прилетели сюда. Но они были близкими родственниками моих предков, которые остались на Раи, общей родине. А потому в этот торжественный момент нашей встречи я обнимаю тебя и обещаю помогать в минуты опасности. – Рамас поманил пальцем кубок с травяным настоем. Кубок поднялся со стола, поплыл по воздуху и застыл перед Сергеем. – Это священная трава с нашей планеты. Ее настой пьют при ритуале воссоединения родственников. Сначала пьешь ты, потом я.

Сергей хотел спросить про отца, но Рамас его опередил.

— С твоим отцом мы уже пили из этого кубка. Я и моя семья очень рады, что через множество поколений разные ветви нашего рода воссоединились.

* * *

— О, Ганга-мата! Помоги моему другу! Дай ему силы и удачу!

Сергей выглянул из машины. Кришна стоял перед небольшим храмом и молился. Увидев приближающегося Сергея, Кришна улыбнулся:

— Вот, молюсь за тебя. Этот храм Ганги построен моим предком, великим воином! Поэтому, я думаю, великая Мать-Ганга не откажет мне в просьбе и поможет тебе!

— Благодарю!

— Да не за что. Работа у меня такая. Как и у тебя. Хотя она трудная и иногда даже печальная, она мне все-таки очень нравится. Уничтожать зло и помогать добру – завидная судьба!

Сергей кивнул, соглашаясь, и опустился на колени перед храмом. Молитва шла из сердца легко и радостно. К ней присоединилась молитва Кришны. Два мощных заряда духовной энергии унеслись в высоту. И где-то на высших планетах улыбнулись правители Вселенной. А улыбнувшись, благословили молящихся. Это благословение окутало двух воинов, умножило их силы, увеличило защиту. Ибо духовные воины всегда находятся под покровительством Верховной Личности Бога и Его представителей в материальном мире.

* * *

Дышать было трудно. Почти невозможно. Прикосновение ладоней к стенам тоннеля причиняло неимоверную боль. Кожу жгло так, что хотелось выть. Ноги подкашивались и тряслись. Сергей остановился. Прижался лбом к холодному камню. В воспаленном мозгу проносились яркие картинки из жизни.

Вот он трехмесячный лежит на руках матери. Сытый и довольный, только что отпустивший ее грудь. Чувство защищенности и любви погружают грудного Сергея в глубокий сон.

Вот Чень объясняет ему и показывает, как активизировать в теле стихии. Подключать их к внешнему миру и парить в воздухе на любой высоте. У Сергея, наконец, это получается. Каждую клеточку тела наполняет радость! Ведь теперь он может рядом с учителем парить в воздухе. Чувствовать ветер, играть с птицами, трогать руками облака!

Следующая картинка перенесла его в дом отца. Ефим без сознания лежит в горнице. У его постели сосредоточенно молится красавица-жена с двумя маленькими сыновьями-погодками и Сергей. Глаза женщины закрыты. Поза выражает сильное желание помочь любимому мужу выздороветь. И уверенность в том, что у нее это получится. Вдруг по комнате разливается сияние, заполняющее все пространство Вселенной. Над бледным, изможденным Ефимом Царевым склоняется Сама Лада. Богиня подносит руку ко лбу Ефима. Его дыхание сразу же становится ровным и глубоким. Глаза открываются. Улыбка Лады расцветает, словно миллионы роз:

— Не волнуйся, младшая подруженька! Кризис миновал. Теперь твой любимый начнет выздоравливать.

Ладомира прижала руки к груди. Взгляд женщины, обращенный на Богиню, наполнился счастьем.

— Благодарю Тебя, Лада-матушка, за помощь!

— А Я благодарю тебя, подруженька, за любовь и верность своему избраннику. Твоя любовь так ярка, что ее свет виден даже в высших мирах!

Ладомира, два ее сына и Сергей в глубоком поклоне склоняются перед женой Сварога.

— А как выздоровеет твой муж, Ладомирушка, выходи за околицу. Давно мы с тобой не гуляли по разным мирам!

Богиня правой ладонью благословляет Ефимовых. Прохладно-нежное сияние окутывает людей, в душах которых разливается умиротворение и счастье.

* * *

Сияние обволокло все тело. Наполнило жизнью каждую клеточку. Сергей оторвался от стены и попытался выпрямиться.

— Береги силы, малыш, — прозвучал в голове ласковый женский голос. – Тоннель закончится не скоро.

Лада нежно и сочувственно улыбалась. На немой вопрос Сергея: «Что же там-то никто не помог?» — ответила просто.

— Там был только твой урок. Только твой бой. И ты его выиграл. Больно?

Рука Богини скользнула над головой Сергея, убирая тупую, раздирающую боль из темени и затылка. Сергею стало немного легче дышать, видеть. Но кто перед ним, он так и не мог до конца понять. Богиня принимала то образ Лады, то становилась Лакшми, то Радхой, то Сарасвати.

— Кто ты? – умоляюще спросил он. – Это ведь Ты лечила моего отца?

— Я, — легкий смех был подобен звону множества серебряных колокольчиков. – Перед достойным Я предстаю так, как он хочет меня видеть. У разных народов Я известна под разными именами.

Не понимая, как вообще может говорить в таком состоянии, Сергей спросил:

— Значит, я достоин видеть Тебя?

— Ты много раз защищал Моих младших сестер. Ты видишь суть всех явлений. Тебе многое предстоит совершить. Ты достоин. И как услаждение и награду Я даю тебе одну из самых лучших Своих подружек и помощниц. Возьми ее энергию и любовь. И с их помощью измени этот мир. Сделай его чище и лучше. Добрее и счастливее.

— Как я один могу изменить мир? Я же никто!

Смех опять разлился серебряными колокольчиками.

— Во-первых, у тебя будет она! Возьми ее энергию! И чудеса будут происходить сами собой. Во-вторых, у тебя есть друзья: земляне и полубоги. Ты всегда можешь рассчитывать на них. В-третьих, у тебя есть Махавира. И кроме всего этого, Я и Джаганнатха. Обращайся, поможем!

На Сергея пахнуло ароматом небесных цветов. Сияние растаяло. Боль, уже не такая сильная, опять обрушилась на тело. Но чего-чего, а упрямства Сергею было не занимать. Поэтому, стиснув зубы и превозмогая все на свете, он пошел вперед.

Сцены боя возникали сами собой. Черная кобра переносился со скалы на скалу, взирая с надменной усмешкой, как наемники, один за другим, выходили из строя. Сергей сразу решил, что убивать будет только в крайнем случае. В самом крайнем. Поэтому наемники теряли боеспособность по самым разным причинам. Кто из-за вывихов и переломов рук и ног, кто из-за временной потери зрения и памяти. Пока тропу к истоку Ганги окружали не только скалы, но и деревья, Сергею было не легко, но и не особо сложно. Черная Кобра не помогал наемникам, а только наблюдал. Когда наблюдать стало уже почти не за чем, надменность мага сменилась злобной настороженностью.

А затем ненавистью и гневом из-за недооценки противника. Аура мага почернела, покрылась темно-красными и темно-коричневыми пятнами. Издав боевой клич, Черная Кобра взвился над скалами. Энергетические удары страшной силы посыпались на Сергея. Он тут же понял: противник как минимум равный. И чтобы выжить, потребуется все его боевое искусство. А Рамас на космическом разведчике где-то в вышине, незримо присутствующие Шива и Махавира, выступают лишь в роли наблюдателей.

И помогать собираются разве что молитвами. «Ну что ж, один на один. Значит, это просто экзамен, который нужно сдать. Применить все полученные знание и навыки. И надеяться только на себя», — решил Сергей.

- Стреляйте! — крикнул маг оставшимся дееспособным наемникам.

И переступил границу, отделявшую воина от двуногого самца. Трусливого самца, наслаждающегося властью над слабыми. Краем сознания Сергей опустил мага в воинской иерархии на много строчек вниз. И улыбнулся внутри. Отсутствие благородства является для воина большим-большим минусом. Особенно если противник примерно равен по силам, благороден и разумен. Милость богов обычно на его стороне.

В очередной раз увернувшись от стрелы черной энергии и разрывных пуль, Сергей завис в полукилометре над тропой. С облегчением вздохнул. Паломников, идущих к Гомукху, не было. А значит, можно «повоевать» всласть.

Собрав огромный воздушный вихрь, Сергей пустил его в мага. Тот ответил огненным вихрем. В пропасть посыпались тонны камней. Тропинку перекрыло. Наемники, поняв, что лучше смотаться, чем сгореть или переломать кости, быстро ретировались.

А над тропой начали летать молнии, обломки скал, водяные и воздушные вихри. Грохот стоял такой, что, казалось, началось разрушение Вселенной. Полицейские у входа в заповедник высыпали из домиков, пытаясь понять, что происходит на тропе. Откуда взялись эти тучи, гром и молнии. Поняв, что силы на исходе, Черная Кобра достал лук и положил на него стрелу-астру, прочитал мантру.

Стрела, пронзая огненный и водяной вихри, полетела к Сергею. Поняв, что спасения почти нет, Сергей сделал то, что сделал бы на его месте любой разумный воин. Сергей начал молиться о помощи. Молитва активизировала все кавачи на его теле. Их сила прибавилась к защите Махавиры и Шивы. Стрела приближалась к Сергею, но все медленнее и медленнее. Словно продираясь через неимоверную толщу невидимого препятствия. Замерла в полуметре от солнечного сплетения. Сергея опалило жаром. Казалось, горело все тело: снаружи, внутри. И на последнем издыхании, уже почти покидая тело, Сергей опустил сознание в центр груди. И воззвал, как его учила Милита, к Радхарани и Джаганнату.

Яркий свет заполнил Сергея. Волна блаженства захлестнула сознание и грудь. Перед мысленным взором прошли картины образования Вселенной из первозданного сияния, сияния Любви. Эта Любовь наполнила Сергея, затопила каждую клеточку. Она лилась из его сердца, глаз.

Стрела натужно звенела, силясь пробить защиту. Но волна Любви была мощнее. В конце концов она отшвырнула стрелу к хозяину. Тот истошно закричал и превратился в горстку пепла.

Когда Сергей очнулся, то увидел, что полулежит на маленьком уступе. В глазах троилось и четверилось. В небе он увидел, по крайней мере, три солнца и четыре вершины вместо одной. Попытка встать привела к потере сознания.

Вторая попытка встать оказалась более успешной. Хотя страшная боль мешала и соображать, и двигаться, а глаза не открывались, Сергей кое-как встал. Правая рука ухватилась за выступающий камень. Что-то щелкнуло, камень подался вглубь. И Сергей почти упал в открывшийся тоннель.

Потянуло свежим воздухом. Слезящиеся глаза увидели окутанный туманом выход. Еще шаг. Еще. Осталось совсем немного. Мыслей не было. Было только желание для чего-то и для кого-то выжить. Заплетающиеся ноги вывели, наконец-то, из тоннеля. Яркая зелень травы и крон деревьев, аромат невиданных цветов, мягкое, нежное солнце заставили раскрыться глаза от удивления.

Утоптанная тропинка звала в гущу леса. Сергей медленно пошел по ней. И только через какое-то время понял, что ветви, на которые он, идя, опирается, деревья подставляют ему сами. А пение множества перепархивающих птиц физически поддерживает его тело. Краски природы, журчание ручья, щебет птиц, голубое небо – все смешалось в сознании Сергея. «Еще немного», — стонало его существо.

Поляна открылась внезапно. Немного покачалась. Замерла. C нею замер и дивной красоты храм. Вместо стен в нем были резные колонны. На алтаре Сергей узнал только Радхарани и Господа Джаганнатха. Перед Ними грациозно танцевала девушка. Кто-то вскрикнул, оборвалась музыка. Девушка обернулась. Ее точеные брови взлетели от удивления. Огромные синие глаза слегка наполнились влагой. Сергею почему-то показалось — от счастья. Последнее, что он увидел, это склоненное к нему девичье, изумительной и благороднейшей красоты, лицо. Губы, шепчущие с мольбой и отчаянием: «Не умирай!»