Тайна путинского дворца

Предисловие от Джона

Принято считать, что голуби про мир, а ястребы — про войну. Ах, если бы всё было так просто! Именно голуби мира всегда машут крыльями и громко кричат про войну. В глубине души они надеются, что противник испугается и отступит. Но сами к настоящей войне они не готовы. Такова сегодняшняя Европа. И американская политика при демократах, честно говоря, не далеко ушла от того же.

Мне, как профессиональному разведчику, ястребы куда ближе. Они не будут грозить международным судом, у которого нет ни одного танка. Они не будут выражать озабоченность, протест или негодование. Нет — они войдут на пару дней, перебьют врага и выйдут, будто ничего и не было. Казахстан — хороший пример. Здешние императоры — заправские ястребы.

Или взять дворцовый переворот из этой книги. Ещё не читали? Поинтересуйтесь. Прямо сказка про Красную Шапочку и серого волка. Волк приволок тысячу бойцов — хотел сожрать и бабушку, и пирожки, и саму Шапочку. Только вот нарвался на молчаливого, но подготовленного ястреба. Лучше бы махнул в Китай и сделал себе харакири. Но да что о нём — куда интереснее поговорить о ней.

Короче говоря, императоры выдержали моё недельное испытание на выживаемость. Значит, с ними можно иметь дело. Какое дело? Так я вам и сказал. У вас допуска нет. Потом сами увидите.

З.Ы. Можете не вырывать эту страницу и не сжигать. Эта аналитика взята из общедоступных источников. Хотя, поверхностные суждения этому противоречат.

ГЛАВА 31 ПЕРЕД ГРОЗОЙ ТАК ПАХНУТ РОЗЫ

— Да вы с ума сошли! Провалившийся агент возвращается на свою блевотину? Звучит как глупость эпического масштаба. Объясните.

— Первое лицо государства будет моей крышей. Первое и второе, если точно. Успех зависит от их стабильности. Правитель согласен на мою лояльность к США. Мы сможем знать их агентуру по всему миру ещё до её формирования. Вдобавок будем знать, чего ожидать от каждого.

— Ясно… а мы пойдём за вами и будем перевербовывать и нейтрализовывать их согласно обстоятельствам. Теперь дайте подумать. Вы станете нашим самым опытным агентом в этой части света. Вы сможете наблюдать динамику верхов. Анализировать. Влиять! Послушайте, о чём я думаю. Это, возможно, даже важнее вашей шпионской школы. Он там совсем зелёный. У неё может замылиться глаз. Их власть может стать безграничной, а от этого срывает башню. А вы там будете в тени. В случае провала заляжете на дно. Поняли?

— Быть резидентом?

— Поможете ребятам, работающим под дипломатическим прикрытием. Если потребуется.

Он улетел без фанфар и инструктажей. Плацкартный вагон мчал его к общежитиям для рабочих-мигрантов. Поддельные документы называли его Ахмадом из Худжанда, сорока двух лет, бетонщиком со стажем. В кармане был только мобильник с русской симкой и пластиковая карточка строительного комбината.

В России он снова становился невидимкой. Это и было его главным оружием.

Он сидел, прижавшись плечом к мутному стеклу поезда, и думал о том, как странно всё устроено. НАТО… Эта организация была создана вовсе не ради любви к свободе, как любят повторять в учебниках. Её придумали, чтобы европейцы, наконец, перестали драться друг с другом и занялись чем-то полезным. Хватит резать соседей, хватит гражданской войны белых за уголь, сталь и колонии. Пусть лучше объединяются под одной крышей и строят образец светлого глобального будущего. И крыша эта — американская.

Европа отдала право на силу Вашингтону и взамен получила возможность стать экономической сверхдержавой.

Для Америки НАТО стало другим инструментом — полицейской дубинкой. Рычагом, который можно приложить к кому угодно, если он попробует пошевелиться против западного порядка. Особенно удобно — в Европе. Некоторые ещё вспоминают Югославию. Сами европейцы вечно заняты разговорами, у них демократия, парламент, дебаты. А американцам надо решение сегодня. Потому и сделали всё так, чтобы последнее слово всегда было за ними. Европа довольна: ей безопасность, ей рост, ей социальное государство. Америке — контроль. Все в плюсе. Кроме, конечно, тех, кто остался за бортом.

Россия всегда была за бортом. И не потому, что не стучалась. Горбачёв стучался — предлагал «наш общий европейский дом». Он был готов даже на сокращения, на обезоруживание, лишь бы вписаться в западную систему. Ельцин тоже стучался — только хотел не как проситель, а как равный партнёр. Но равных для США в НАТО быть не может. Только младшие союзники. Ельцина утешили фантиком «Партнёрство во имя мира», обманкой, где слова громкие, а суть — пустая.

Путин долго верил в иллюзии, но в Мюнхене 2007-го разразился своей речью. Он просёк, что НАТО не примет Россию, пока у неё столько оружия. Ведь у этой страны танков столько, что если поставить один на другой, Путину и летать до Марса не надо. Как он там поживает? И ещё — территория. Огромная, больше всей Европы. Как встроить такое чудовище в стройный альянс, где каждый член обязан слушать старшего?

И ведь не только дело в оружии и просторах. В НАТО одна дубинка, и она в руках Америки. А Россия хочет держать свою. Это как два сержанта в одном отделении — рано или поздно они схватятся друг с другом, а не с противником. НАТО для того и создано, чтобы дубинка была одна, а все остальные только кивали.

Значит, с Россией всё просто. Или её надо разоружить и раздробить, принимать по кускам, как Германию сначала приняли без ГДР, без Данцига, без Кёнигсберга. Или она всегда будет чужой, всегда будет врагом. Горбачёв это понимал и был готов на жертвы. Ельцин — не согласился, потому и остался с фантиками. Путин в Мюнхене сказал «нет» и выстроил новый железный занавес.

А теперь этот двойник. Реформы, референдум, готовящаяся коронация — тот же самый проект. Россия в НАТО? Немыслимо. Только надорвав её, расколов, обезоружив. И тогда, может быть, какая-нибудь маленькая часть с восточной окраины попросится под зонтик. Но здесь скрыта ловушка. На красивых картах западных стратегов куски России выглядят как приз — бери и вписывай в альянс. В реальности же каждый такой кусок быстрее прилипнет к Китаю.

Китай ждёт именно этого: слабой, обескровленной России. Ему нужны ресурсы, лес, нефть, газ, коридор в Арктику. Америке достанется разве что символика победы, а Пекину — сама территория. И тогда дубинка будет уже не одна. Она появится у соседа с жёлтым драконом на рукояти.

И тут он понял: именно поэтому ему и нужна школа. Не просто обучение агентов в привычном смысле, не только влияние на страны, куда эмигрировали русские. Нет. Его задача глубже. Воспитать поколение русскоязычных агентов, которые смогут работать и на внешних фронтах, и внутри самой России, если она начнёт трескаться по швам. В каждом регионе, в каждой республике, в каждом анклаве должны оказаться свои люди — готовые перехватить инициативу, направить энергию толпы, сорвать чужую игру.

Это была не просто школа разведки. Это был резервный план на случай, если Россия рухнет и осколки её пойдут не к НАТО, а к Китаю. Америке нужны были глаза и руки, чтобы перехватывать эти осколки. Чтобы они хотя бы частично падали на западную сторону.

И вот тут открывается моя роль ректора. Ведь сеть — она вне времени и вне системы. В двуполярном мире агенты — тонкая прослойка между двумя лагерями. В многополярном — инструмент гибкой торговли лояльностью и канал для альтернативной дипломатии. А в бесполярном, когда все институты рушатся, сеть становится самой системой, островками порядка среди хаоса. Тогда агенты перестают быть просто наблюдателями, они превращаются в новых хозяев территории, пусть даже незримых.

Вот и западный эксперт, которого пригласил двойник, играет в ту же игру. В блоге — открытые отчёты и прогнозы для всех, а между строк — тайные послания. Пятые слова второго предложения каждого абзаца складываются в инструкции для меня. Так и работает сеть: снаружи — аналитика, внутри — команда. И где бы ни качнуло мир — вправо, влево, вверх или вниз — сеть выживает. А значит, и ректор её нужен всегда.

Ахмад вынул телефон и открыл последний пост в блоге Брюса Буэно де Мескита. Пятые слова вторых предложений сложились в «бычий тренд». Значит, коронация действительно воспринимается как подъем. Рост популярности двойника Путина — сигнал, что система пока держится. Но задача, поставленная Джоном, звучала однозначно: этот человек должен продержаться у власти хотя бы неделю, лучше месяц. Проверить такое можно только лично. Не другой ли это двойник? Он подберётся туда, где никакой посторонний взгляд не приветствуется. Именно поэтому Джон исчез, а Ахмад появился — рабочий на ремонте знаменитого путинского дворца, в котором по слухам завелась плесень.

Чтобы отвлечься он мысленно переименовал эксперта де Мескито в мушкетёра Д’Артаньяна и вдруг вполголоса стал напевать: «Щедра к нам, грешникам, земля, а небеса полны угрозы…».

Дойдя до слова «розы», он вспомнил об «экономике Р.О.З.» Белковского и о собственном заносе, без которого эта поездка бы не состоялась.

— Вот, подавитесь своей мздой, но если мне не понравится, то я вернусь и заберу в десять раз больше!

Именно из-за этой фразы он сейчас ехал строить дворец в Геленджике, а не сарай в Усть-Зажопинске. Его послали туда, откуда не возвращаются. Узнав тайны путинского дворца, Ахмад должен был исчезнуть. Джон исчез, Ахмад исчезнет, а какой-нибудь Иван появится. Не в первый раз.

Так и произошло. Иван служил свою сверх-сверх-сверх… срочную службу прапорщиком на дворцовом зенитно-ракетном комплексе. Его задачей было по команде нажать кнопку, но за двадцать с лишним лет этой команды так и не прозвучало. В российской армии всё сделано незатейливо: каждому по одной кнопке, чтобы не думать, не выбирать, не перепутать.

Ума у Ивана было не много, и именно поэтому к своей службе он подходил идеально. Пороком же его была любовь к травке. Ахмад стал давать ему травку, и они подружились. Потом они поменялись. Ахмад, знающий все особенности «умного дома», установленного теперь во дворце, стал заботиться о кнопке. Иван в состоянии глубокого удовлетворения унёс с собой в братскую могилу неизвестные ему сведения о сенсорах и ловушках, спрятанных в залах и коридорах дворца.

С тех пор новый Иван ждал — не только приказа нажать кнопку. Он, наконец, снова получил доступ к интернету. Его умение менять облик и поведение спасло его из лагеря уничтожения. Перехваченная записка может дать представление о жизни трудовых мигрантов в тени мрамора и позолоты дворца.

«Здравствуйте люди добрые. Пишу вам потихоньку пока начальник не видит. Нас тут держат как скотину. Документы отняли, телефоны тоже. Говорят без паспорта никуда не уйдёшь, а кто уйдёт — того менты сразу заберут и депорт.

Работаем сутками. Обещали платить после конца стройки, но конца никто не знает. Обещали одну неделю, теперь уже третья. Спим в подвале, по 20 человек в комнате. Душ один на всех, вода чем-то воняет. Еда скудная — каша, хлеб, иногда картошка.

Мы не знаем что строим. Говорят дворец, но внутри всё провода, железо, коробки. Нас заставляют таскать тяжёлое и молчать. Смотрят камеры, разговаривать нельзя.

Некоторые болеют, но врача не пускают. Один парень сильно упал, его увезли ночью, никто не видел куда.

Мы боимся что нас не отпустят домой. Люди пропадают. Говорят, кто знает про подземелья, того не выпускают.

Помогите если можете. Хотим только свобода и домой к семьям».

Подобные письма не доходили до адресатов. Они оседали в сейфах охраны и служили напоминанием, что люди здесь — расходный материал.

Он проверял интернет. Он ждал новых блог-постов, где между строчек из сердца Москвы проступали команды для него и таких же, как он. Он ждал уже коронованного императора, чтобы увидеть собственными глазами, тот ли это человек, за которого он держит оборону дворца. Он ждал сигнала, случайного жеста, одного слова.

Он ждал, но не знал, что именно здесь, среди мрамора и позолоты, ему придётся стать свидетелем и даже участником развязки. Грозовые раскаты уже рождались далеко в столице, а молния была уготована для комнаты грязи.