Тайна проклятого замка

Пролог

Северный предел. В место, где почти круглый год лежит снег, пришла весна. На склонах гор стали пробиваться первые зеленые ростки. Пансион благородных барышень просыпался с первыми лучами солнца. Как правило все называли его приютом, именно к такому названию все давно привыкли. Это было трехэтажное обветшалое здание с большой территорией. Располагалось на холме в долине. Хозяйственные постройки давно снесли, чтобы заменить на новые и сделать их них загоны для живности. Куры, утки, несколько свиней, даже своя корова имелась, тут постарались деревенские, кто получал помощь в виде зелий и трав. Ведь позади холма располагался лес, где девушки собирали травы, а те, кто половчее, еще и охотился, чтобы не умереть с голоду.

Каждая попавшая сюда без дела не сидела. Обычно всех девушек сразу распределяли по обязанностям: кто-то шел в мастерскую и вышивал постельное белье, одежду, салфетки; нескольких барышень отправляли в огород, где помимо овощей росли и лекарственные травы, которые предстояло рассортировать и упаковать; за живностью ухаживали те, кому это действительно нравилось, каждый день выделялось по две-три девушки на уборку помещений, стирку, глажку. Но на эту работу ставили только тех, кто ниже всех статусом, таких девушек тоже сюда отправляли. Совсем уж благородным барышням не позволяли марать свои руки работой прислуги. Пусть их и оставили здесь, скорее всего без права возврата обратно, но всякое могло случиться в мире аристократии. И никому не хотелось получить выговор за то, что не усмотрели.

Был в пансионе и тайный зал, где несколько девушек занимались с оружием и развивали свою магию. Почему тайный? Все просто: для любой барышни из благородной семьи главное благонравие, кротость и послушание. Оружие в руках? Это немыслимое, почти позор для семьи. Такую барышню сразу предают анафеме. Но никого из нас подобное не смущало. Родные, отправившие нас в этот приют, просто избавились от лишних дочерей, чтобы не мозолили глаза. Многие навсегда оставались в этом месте. По достижению восемнадцати лет они просто переходили в особняк за приютом и жили там, работали, приносили пользу, как самому пансиону, так и деревне у подножия склона. За многие годы деревня значительно разрослась. И теперь там добрая сотня домов. Многие брошенные девушки находили свое счастье самостоятельно, без влияния семьи и оставались жить здесь. О некоторых вообще ни разу никто не вспомнил.

Бывали случаи, когда некоторые барышни самостоятельно пытались отыскать родных. Кого-то прогоняли сразу, кого пытались забить палками до смерти, что явила себя миру, когда от нее предпочли по-тихому избавиться. А некоторых и вовсе обвиняли в присвоении чужого имени рода. За все время, что я тут, не знала ни одного случая, когда оставленную леди признали за собственную дочь и оставили дома. Потому все прекрасно знали, что это последний приют в этой жизни для любой, попавшей сюда. Обратно хода уже нет.

Во время очередной проверки от канцелярии правителя, что кидали нам жалкие подачки на существование, все проверяющие всегда тщательно осматривали помещения, следя, чтобы девушки не шиковали. Сволочи! Сами гребли деньги лопатой, а с нас потом еще и спрашивали. Хорошо, что наш приют давно на самообеспечении, иначе ноги бы протянули. Ведь основной поток денег, что должен был достаться нам, шел в карманы лживых чиновников. А мы и жаловаться никому не могли. Письма просто не доходили до канцелярии Его величества.

Сегодня в нашем тайном зале тренировалась я одна, повышая свой уровень владения силой. На стене горели магические светильники, создавая мистическую атмосферу и помогая в концентрации. Я как раз пыталась практиковать тихий шаг, бегая по стенам и потолку с помощью элементов левитации. В альтернативе планировала освоить и летящий шаг, чтобы свободно двигаться по высоким крышам домов, перелетая с одной на другую. В моей нынешней профессии это весьма актуально. Многое из запланированного я уже освоила, сейчас как раз улучшала навык.

– Тиная, заканчивай, тебя настоятельница зовет, – ко мне вбежала Ирана, на лице взволнованность.

Ирана – лучшая подруга. В пансион мы прибыли вместе, когда нам было по девять лет и сразу сдружились. Спокойная, рассудительная, она всегда была умна не по годам. Тем и заслужила доверие. За все годы я ни разу не пожалела о нашей дружбе. Она же стала самой лучшей помощницей в моих делах. Мы вместе придумывали то, что могло бы облегчить жизнь всех обитателей приюта, и нам это отлично удавалось.

Самое поразительное за все годы никто из нас так и не узнал, из какой она семьи. Сама Ирана обходила эту тему стороной, ловко уводя вопросы в другую сторону. В первые несколько лет отговаривалась потерей памяти после удара головой, а потом просто отмахивалась от подобных вопросов. И ее перестали донимать. Хотя я сама несколько раз спрашивала у наставницы, но та или отмалчивалась, или говорила, что ее привели путники, нашедшие ребенка на дороге.

По утонченным чертам лица, по ее благородной стати можно было сразу сказать, что она не простолюдинка. Видимо, тоже оказалась в семье лишней, и от нее поторопились избавиться. Вероятно, упоминание о семье причиняло ей боль даже спустя столько времени, потому она и не желала ни с кем обсуждать свою родословную. Ну и ладно. Главное, чтобы человек был хороший.

– Не знаешь, что от меня понадобилось нашей настоятельнице? – пыхтя от натуги, уточнила, плавно опускаясь на пол под завистливым взглядом подруги. У нее так ни разу не получилось ничего подобного, хотя она усиленно тренировалась вместе со мной столько лет.

Сдула упавшую на глаза темную прядку волос. До этого я практиковала простую левитацию в комплекте с ускорителем боевых навыков. Она мне пригодится для освоения летящего шага. Стоило об этом подумать, как я нахмурилась. Успею ли я освоить задуманное? Появилось ощущение, что нет. И этот зал я вижу в последний раз. Интересно, с чего возникли такие ассоциации? Впрочем, что гадать, когда можно самой все узнать. И чем быстрее я это сделаю, тем меньше меня будет мучить любопытство.

– Понятия не имею, но она была слишком взволнована. Я ее ни разу такой не видела. Так что, поторопись. Видимо, что-то и правда срочное.

Подруга говорила, а у самой глаза горели от предвкушения. Вот же наивная душа, мечтательница, верящая в справедливость. Эх, жаль, не успею принять душ, придется так и идти потной. Надеюсь, настоятельница меня простит. Пришлось идти в таком виде. Ирана бежала следом за мной, ей тоже было интересно узнать, для чего меня позвали.

Переходы сменяли один другой. Внутри здание было намного больше, чем снаружи, тут постаралась наша наставница, она пространственный маг. Благодаря ей, у нас у каждой были свои комнаты, просторные классы для занятий, несколько мастерских. При проверке все это сворачивалось, оставляя голые стены и разруху на радость проверяющим, а после отъезда комиссии возвращалось обратно. Некоторые из гостей все никак не могли понять, как нам всем удавалось выживать в таких условиях. Но вопросы задавать поостереглись.

Не успели дойти до кабинета настоятельницы, как створки сами собой распахнулись. Но войти смогла я одна, для Ирасы путь преградила невидимая защита. Подруга вздохнула недовольно и осталась ждать меня снаружи. А я вошла в кабинет и устроилась в кресле, глядя на молодую женщину передо мной.

На вид ей можно было дать лет двадцать пять, не больше. Мало кто знал, что на самом деле ее возраст перевалил за сотню, но она давно научилась пропускать свою силу по внутренним органам, заставляя их постоянно омолаживаться. Она и нас с Ирасой научила так делать. Сейчас же на лице женщины появились несколько морщинок, она усиленно размышляла, словно выпав из реальности. Я не торопила, прекрасно зная, насколько эта женщина не терпит суеты и спешки. Пришлось ждать, пока она сама не начнет говорить.

– Тиная, мне пришло письмо от твоих родителей, – сообщила женщина, заставив меня скривиться и вместе с тем удивиться.

Всем известно, что из нашего приюта никто не возвращается в семью, а тут такой нежданчик. Явно не к добру. С хорошими намерениями назад домой не зовут. Почему я так в этом уверена? Интуиция. Она меня никогда не подводила.

Родители! Я уже давно их таковыми не считала. Кто из любящих родных отправит свою дочь в пансион на долгие десять лет и забудет о ней? Я стала в семье лишней, а сейчас вдруг понадобилась? Ага, сказка для наивных девочек. Этим тварям от меня явно что-то надо.

– Требуют моего возвращения? – равнодушно высказала свою догадку. Настоятельница кивнула.

– Да. У них там брачный договор горит, судя по всему, весьма выгодный, – собеседница скривилась, ничего хорошего не ожидая от такого договора. Я была с ней солидарна.

– Почему же они любимую дочурку не выдадут замуж, раз такая выгода маячит на горизонте? – ехидство и не думала скрывать.

– Потому что Дайна уже просватана за младшего принца. По слухам, у них там великая любовь. А герцог Джарго вознамерился породниться только с семьей Варго, больше ни одну девушку не желает назвать своей женой.

И тут я застыла, услышав имя. Герцог Джарго? Жестокий и беспощадный тиран, у которого вместо сердца кусок льда? Моя челюсть медленно падала на пол. Я с недоверием смотрела на наставницу, не до конца веря в услышанное. Даже плечами повела, пытаясь сбросить тяжесть, что мгновенно опустилась на спину.

Бог войны и жестокости, так называли молодого герцога Джарго. Его безумно боялись и сторонились. Несмотря на его неземную красоту, поклонниц рядом не наблюдалось. Напротив, стоило его темным, как ночь, глазам остановиться на какой-либо девушке, как та сразу падала в обморок, стараясь избежать внимания мужчины. И за него меня хотят выдать замуж? Нет, я не трусиха, но класть свою жизнь на алтарь амбиций подлой семейки в мои планы не входит.

– Наставница, как думаете, мне сразу сбежать или все же добраться до дома сперва, чтобы никого не подставлять? – деловито уточнила, получив теплую улыбку женщины.

– Домой тебе в любом случае придется наведаться, чтобы получить у хранителя рода шанс разорвать все связи с этой семейкой. Потому что, даже если ты сбежишь, они станут искать, а когда найдут, мало тебе не покажется. Зато разорвав связь с родом Варго, ты больше не будешь беглой дочерью древнего рода, станешь сама по себе, никому и ничем не обязанной. Тогда-то и бежать можно как можно дальше. Тебя уже никто не сможет принудить к тому, чего ты сама не желаешь.

Дав наставление, она открыла ящик стола и вытащила небольшую шкатулку из морейского тиса. Вещица безумно дорогая и сразу видно, что древняя. Протянула мне и сообщила с огромным сожалением:

– Это твое наследство от бабушки. Она отреклась от нерадивой дочери, твоей матери, как раз в тот момент, когда та сослала тебя сюда. Леди Азалия была в шоке, собиралась забрать тебя к себе, но не успела, погибла. Через месяц после ее гибели управляющий и привез мне эту шкатулку. Она – все, что осталось после алчной дочурки и ее мужа, что выгребли из поместья даже половую тряпку, а само поместье сразу же продали. Здесь наследственная грамота на замок в Таргони. Не спеши радоваться, – осадила меня наставница, заметив улыбку на моем лице. И продолжила уже более жестко: – Замок проклят. Никто не знает суть проклятия, но он давно уже стоит заброшенный. К нему и приближаться опасаются, не говоря о том, чтобы мародерствовать. Смельчаки пытались забраться внутрь, но обратно никто не вернулся. Я бы никогда не отдала тебе эту дарственную, потому что беспокоюсь за тебя, но знаю, ты у меня девочка умная, в петлю с головой не полезешь. И обязательно во всем разберешься. Твоя мать о нем не знает, иначе давно бы уже нашла способ продать. Да и искать тебя там не станут. Я волнуюсь за тебя, если будет возможность, старайся обойтись без проклятого места. А если другого выхода не останется, то хочу пожелать тебе удачи. К сожалению, помочь я тебе уже ничем не смогу, ты знаешь, я привязана к этому месту и не могу его покинуть. И еще, возьми этот перстень, это пространственное хранилище, оно достаточно большое, чувствую, оно тебе точно пригодится, – с этими словами она выложила на стол передо мной красивое кольцо с ярким розовым камнем. Я таких и не видела никогда. Порадовал тот факт, что кроме меня это украшение никто больше не сможет видеть, если только я сама не пожелаю показать и рассказать о его свойствах.

Я смотрела на настоятельницу и поражалась ее хладнокровию. Понятия не имею, как сама бы повела в ситуации, как случилась с ней. В юности она была любимой супругой Владыки Поднебесной. Прожила в любви и согласии с супругом тридцать лет, родила двоих сыновей и дочь. Пока однажды во дворец не явилась святая. Владыка тут же влюбился, потерял покой и сон. А святая оказалась той еще тварью, она умело подставила Владычицу, сделала это настолько тонко и изящно, что не подкопаешься. Имея статус неприкосновенности для казни, ее низвергли из Владычицы, сослали в глушь и привязали к этому место навечно с помощью крови Владыки. Максимум, куда могла пойти наставница, это спуститься в деревню, дальше не пропускало. Когда она нам с Ирасой об этом рассказывала, улыбалась. Мы сперва не поняли, что ее так радовало, а после узнали.

Через десять лет ссылки, когда Владыка все же женился на святой, защита Поднебесной полностью пала, ведь ее все время питала наша наставница, но об этом никто не знал. Как итог: Империя Саор, узнав о падении защитного кокона, тут же устремилась войной на Поднебесную. И разгромила ее в пух и прах. Владыка погиб, а святую отдали на потеху завоевателям. Говорят, там еще постарался старший сын первой нашей наставницы. Сейчас именно он правит Империей, но освободить мать не в силах. Не потому что не желает, а из-за того, что понятия не имеет о ее месте пребывания и невозможности разорвать привязку. Так наставница и живет тут, радуясь, что ее месть свершилась, пусть и чужими руками. Да, она безумно скучает по детям, но вернуться не в силах. И как разорвать привязку она тоже не имеет представления.

У нас с Ирасой было желание наведаться в Поднебесную, чтобы рассказать детям наставницы о ее ссылке, но к сожалению, попасть туда невозможно после нового купола защиты. Все входы и выходы ограничены.

– Ты даже не представляешь, как я не хочу тебя отпускать, – вздохнула женщина. В уголках ее глаз появились слезы. – Наверное потому что прекрасно понимаю, насколько сложно и опасно тебе придется. Да и сами родственники… Я не верю в их добродетель. Будь всегда осторожна, не верь льстивым речам.

– Ничего, наставница, уверена, я справлюсь, – заверила ее и покинула кабинет, отправляясь собирать вещи.

– Ну, что? – в коридоре меня поймала подруга. – Что тебе сказали?

– Меня забирают домой, чтобы выдать замуж, – я старалась говорить ровно, но все же скривилась. – За герцога Джарго.

– А?! За кого? За этого монстра? – в ужасе воскликнула подруга и тут же зажала себе рот рукой, а глаза девушки стали огромными.

На мой кивок она только пискнула, не имея сил сказать хоть слово. Ее страх оказался искренним, все же подруга за меня безумно волновалась. Пришлось ее спешно успокаивать:

– Не переживай, я найду способ избежать этого брака и сбежать от алчных, лицемерных, подлых и гнилых родственничков.

– Ох, Тиная, я безумно за тебя беспокоюсь, – в глазах подруги появились слезы. Я впервые видела ее настолько впечатлительной, обычно она более сдержана и хладнокровна, а сейчас совсем расклеилась.

– Ираса, ты же знаешь, я не пропаду, если понадобится, даже в бездну спущусь и тварей приручу. А сейчас давай поторопимся, у меня мало времени, карета из дома вот-вот прибудет.

Собирая вещи, я размышляла, как мне быть дальше. Раз остаться тут не получится, значит, придется на новом месте все начинать заново. И для этого мне понадобятся помощники. Сперва глянула на подругу, но сразу отмела идею забрать ее с собой. В тот момент я не знала, почему решила оставить девушку здесь, хотя мы дружим все года, как появились в приюте. И она никогда меня не подводила. Но сейчас мысль забирать ее с собой вызывала отторжение.

– Римен, – позвала негромко.

Тут же передо мной из воздуха появился молодой парень в темной одежде, его белые волосы были заколоты так, чтобы не мешали при ходьбе, и с маской на лице. Приложив кулак к левому плечу, поклонился, ожидая приказа. Но сегодня я не могла приказывать, только просить.

– Римен, я покидаю приют, отправляюсь домой. Если есть те, кто могут покинуть вместе со мной это место, я заберу их с собой.

– Хозяйка, если вы уедете, то и нам нет смысла тут задерживаться, мы все отправимся с вами. Если понадобится, защитим. Проблема в заказах, но и этот вопрос решаем. Пока приостановим ненадолго прием заказов, а как определимся с местом дислокации, возобновим, – сообщил мужчина.

– Отлично, тогда собирай всех, последуете за мной, не сразу, через пару дней, но держитесь на расстоянии, чтобы вас никто не заметил. Знаю, за эти годы вы многому научились, но сейчас другая ситуация. Меня хотят выдать за герцога Джарго, а я всеми способами планирую избежать свадьбы и полностью выйти из рода Варго. А дальше мы с вами отправимся в Таргонь, где меня ожидает наследство. Пусть оно и проклятое, но нам же лучше.

– Хозяйка, вы уверены, что у вас получится сбежать со свадьбы? – впервые в голосе Римена появилось сомнение. Но я не злилась, только уверенно кивнула, подтвердив свои слова.

– А я? Меня ты оставляешь тут? Почему? – в голосе подруги неподдельная обида. Пришлось ее спешно успокаивать:

– Потому что только на тебя я могу положиться, после моего ухода тебе придется защищать наших мелких. Они еще слишком малы. Сама знаешь, наставница за всеми не уследит. Позже, когда я окончательно устроюсь на новом месте, обязательно пришлю тебе вестника, чтобы забрать. Я не хочу подвергать твою жизнь опасности, ведь с этой свадьбой многое нечисто. И ты можешь пострадать.

Мои слова немного успокоили подругу, но недовольство из ее глаз еще долго не желало уходить. Впервые за многие годы, глядя на нее, во мне рождалось глухое раздражение.

Не успели мы собрать вещи и дойти до двери, как Римену прилете вестник с заказом. Развернув, он самым некультурным образом выругался. Сегодня явно день открытий, таким эмоциональным я видела своего помощника впервые за семь лет. Именно тогда была создана организация Альзаро – агентство наемников, славящихся своей силой и умением. Тогда же семь лет назад я попала в тело одинадцатилетней девочки, что во время тренировки не рассчитала сил и свалилась замертво. Вместе с моей душой в это тело пришла и сила.

В своем мире я погибла от рук тех, кому сильнее всего доверяла. Мне подменили камень души, который я взращивала, чтобы получить духовного зверя. И сделал это любимый муж с моей родной сестрой, которую я баловала с детства, ни в чем ей не отказывая. Моя сила как раз достигла пика, мне оставалось только призвать зверя и получить уровень богини войны. Но все пошло прахом как раз на испытании. Я видела ухмылки тех, кого любила, видела радость на лице сестры, обнимающейся с моим мужем, когда она держала мой камень души и перенаправляла потоки на себя. Мое тело взорвалось, а душа улетела. Думала, на перерождение, оказалось в неизвестный мир и в тело ребенка. Мне огромного труда составило дать этому слабому телу силу, сноровку, выносливость. Но я справилась. Сейчас я могла по праву собой гордиться.

– Римен, ты долго тут буянить будешь? Лучше расскажи, что тебя так возмутило? – топнув ногой, потребовала Ираса. Мой помощник ничего говорить вслух не стал, он только протянул нам полученный свиток, где светилось только два слова: “Тиная Варго”.

При взгляде на собственное имя мои брови взлетели вверх, а глаза округлились. В данный момент я не знала смеяться мне или пугаться. А в итоге все же расхохоталась. И Римен, и Ираса глянули на меня с недоумением. Наверняка решили, что я тронулась умом. Но все оказалось намного проще.

– Откуда прилете заказ? Договор есть?

– Из поместья Варго. Но это не глава семья, тут почерк женский, – сообщил мой помощник. Удовлетворенно кивнув, сходу догадалась:

– Скорее всего это дело рук моей сестрички. Я ей наверняка как кость в горле. Она явно знает что-то, чего неведомо мне. И потому всячески пытается не допустить свадьбы, пусть и в ущерб семье. Дай ей ответ, что за заказ мы можем взяться не раньше, чем через месяц, если это будет еще актуально.

– Сделаем, хозяйка, – отрапортовал мужчина и исчез.

А мы с Ирасой собрали мои вещи и покинули комнату, в которой я прожила десять лет. С сожалением осмотрев ее в последний раз, решительно вышла за дверь. Не знаю, что меня ждет впереди, но я обязательно сама построю свою дорогу к собственному счастью и никто мне в этом не помешает. Что же касается свадьбы, то тут все просто, я не стану выходить за того, кто внушает ужас. Кого я знать не знаю, как человека и как будущего супруга. И пусть мои родственники сходят с ума в своих попытках выдать меня замуж, но я сделаю все по-своему. А еще не мешало бы понять мотивы сестрички, не зря же она пожелала от меня избавиться. Признаться, я думала, она не знает о моем существовании. Ошибалась. И я обязательно выясню, что не так в моей гребанной семейке. И почему некоторым мешает одно мое существование. Не может же быть все так просто. Для всего должна быть причина. Я до нее обязательно докопаюсь.

Глава 1

Проводить меня вышли все девушки. Кто-то плакал, желал хорошей дороги, выказывал надежду на встречу. Попрощавшись со всеми, тепло обняла наставницу и вышла за ворота, где меня уже ждала карета. Увидев темное и старое транспортное средство, непроизвольно хмыкнула. Даже поскупились на нормальный транспорт. Вот же жлобы. Сразу видно, старшая дочь не ко двору. И если бы не обстоятельства, они бы никогда меня не забрали из приюта. Уверена, они пытаются скрыть мой приезд, потому и не позволили прибыть открыто. Даже интересно стало, как они вообще станут меня представлять? Ведь даже имея брачный договор, они обязаны как минимум провести сперва помолвку.

– Тиная, это что за гроб на колесах? – возмущенно воскликнула подруга, глядя на повозку, грозящую вот-вот развалиться. Хмыкнув, махнула рукой, беспечно сообщив:

– Видимо, в семействе Варго дела идут совсем плохо, если для дочери герцога не нашлось подходящего транспорта. Кажется, мое семейство желает поправить свои дела за мой же счет. Иначе зачем им выдавать меня за того жуткого герцога. А жених младшей сестрицы жмот, если не желает помогать будущим родственникам.

Слуги, стоящие у кареты, уставились на меня возмущенно, но никто не посмел и слова сказать. Пусть я и брошенная, но все же дочь герцога. Так и глотали свое возмущение, не уставая сверлить меня злыми взглядами. Я же на них никакого внимания не обращала. Попрощалась с подругой, пообещав забрать ее, как только устрою свою жизнь, запрыгнула в повозку, успев дать условный сигнал своей команде, задернула шторы и задремала. Путь неблизкий, нам ехать порядка четырех-пяти дней. Успею выспаться, а то за эти десять лет для нас всех сон был непозволительной роскошью. Чтобы не умереть с голоду, при этом дать достойное будущее каждой из барышень, я всегда рано вставала и поздно ложилась. Сама ходила в лес и за травами, и за дичью, потом сама разделывала пойманных животных, выделывала шкуры, деревенские отвозили их в город, продавали, а нам покупали муку, крупы, утварь для дома. Я целый день крутилась, как белка в колесе.

Карета тронулась. Я чувствовала, что не обойдется без подвоха, но и предположить не могла его размах. Два дня мы ехали без остановки. Если бы я не обладала магией, мне пришел бы конец, во всяком случае опозорилась бы конкретно. Ведь в карету даже древнюю ночную вазу не поставили. Но с помощью своей силы мне удавалось выскользнуть наружу, сделать все дела и вернуться обратно. Еду тайком приносил Римен. Чувствую, слуги для себя лично все предусмотрели. Я даже решила как-то проверить, насколько они подлые.

– Почему у нас не было остановок? Я хочу есть и в туалет, – сообщила, отодвинув шторку и высунувшись в окно. На что получила полный презрения взгляд и равнодушный ответ:

– Остановок не будет. Ваши желания нас не интересуют. У нас приказ герцога, мы не имеем права останавливаться.

– Хм, как интересно. А сами себе вы ни в чем не отказываете, как я посмотрю. И питаетесь весьма неплохо, и нужду справляете. А мне сидеть в этой коробке безвылазно, даже ноги не размять?

– Таков приказ Его светлости, мы не имеем права ослушаться.

Спорить? Зачем? Это глупо. Меня хотят точно опозорить. Уверена, по приезде встречать меня явится целая толпа, чтобы показать всем младшую дочь пропахшую туалетом и слишком слабую от голода и жажды. Они наверняка рассчитывали намеренно меня обессилить, чтобы чего-то добиться. Вот и посмотрим, что именно им от меня надо.

Вместо четырех-пяти дней мы добрались за три, к вечеру уже въезжали в ворота поместья. Как я и предполагала, встречать меня вышли не только все семейство в полном составе, но и куча приглашенных аристократов. Так как Римен меня предупредил заранее, то я успела в карете не только пропустить через себя очищающую магию, но и переодеться. Платья, что носят леди, нам когда-то помогала выбирать наставница, а она знает в них толк, вкус у нее безупречный. И сейчас при полном параде, в дорогом платье, с макияжем и даже с прической я величественно вышла из повозки. Как же сейчас благодарила наставницу за ее бытовую магию, что она вдалбливала нам в головы, заявляя о ее полезности. О, дорогие родственнички, как блестят ваши глаза и явно не от радости, а от ярости и злобы. Не ожидали? То ли еще будет. Никому не позволено на мне наживаться или использовать в своих целях. Совсем скоро вы все узнаете, на что способна старшая дочь семьи Варго. Чувствую, всех ожидает большой сюрприз.

– Тиная? Девочка моя, ты так выросла, – первой ко мне бросилась моложавая женщина привлекательной наружности. Я с трудом не закатила глаза от такого лицемерия.

– Вы кто? – уточнила жестко и властно, делая шаг назад, чтобы избежать чужих лицемерных объятий. Дамочке это не понравилось.

Нет, я уже поняла, что это мать года, отправившая свою дочь в приют, но хотелось: во-первых, быть уверенной в ее личности, во-вторых, показать, что для меня это семейство больше ничего не значит, и в-третьих, заранее обозначить свой характер, чтобы у них не было глупых надежд.

– Тиная, дочка, как ты можешь? Не узнала родную мать? – решила давить на жалость. На моих губах возникла кривая ухмылка.

– Мать? Узнала? Как я могу кого-то узнать, если меня еще ребенком сослали в приют в самой жопе мира. Десять лет я провела вдали от дома, за это время не только лица родных можно забыть, но и сам дом, в котором я оказалась лишней. Даже удивительно, что я вдруг вам понадобилась.

Я намеренно грубила. Как и следовало ожидать, все присутствующие шокировано ахнули. Папаша позеленел от злости, у мамаши глаза широко распахнулись, на лице появилась досада. Я же продолжила:

– Что такое? Не нравится? А что вы хотели, отсылая меня в приют, где у нас шла борьба за выживание, голые стены, куцая подстилка на пол, чтобы не окоченеть от холода. Про постоянный голод я и вовсе молчу. Все деньги, что нам перечисляли из казны, оседали в карманах продажных чинуш, до нас доходили медяки. А на них особо не пошикуешь. Не смогли лично убить, решили сделать это чужими руками? Но я всем назло выжила. Манеры? Каков приют, такие и манеры. Зачем звали? Говорите. А я подумаю, стоит ли мне ради такой подлой семейки напрягаться.

От шока никто не мог вымолвить ни слова. За моей спиной тихо посмеивался Римен, оставаясь невидимым. Он-то прекрасно знал, насколько я могу быть истинной леди, когда мне это надо. И какой разбитной вульгарной девицей, если того требуют обстоятельства. Сейчас как раз требовали, чтобы показать родителям дикарку без манер и правил поведения.

Я с интересом ждала, что будет дальше. Пока все стояли в шоке, заметила ехидную и победоносную ухмылку девицы лет семнадцати, с длинными белыми волосами и большими синими глазами, похожую на моложавую женщину, но не на меня и на отца. От нашего папаши в ней совершенно ничего не было. Но разве так бывает? Ведь порода должна была ощущаться, но ее и близко не наблюдалось. Кстати, сам папаша стоял все еще зеленый от злости. Его кулаки то сжимались, то разжимались. Он украдкой поглядывал на собравшихся аристократов и не знал, что ему делать. Такой позор. И ведь отчитать при всех меня не может, так как сам виноват. Отправил в приют, где не знают о манерах. И винить должен теперь только себя.

– Отец, матушка, Тинае явно еще рано замуж, тем более за такого мужчину, как герцог Джарго. Боюсь, он подобного позора терпеть не станет, забьет ее своим кнутом насмерть за неподобающее поведение. Думаю, сестре сперва необходимо нанять строгую наставницу, чтобы обучила ее манерам. Ради сестры я и сама готова подождать со своей свадьбой, лишь бы помочь старшей достойно справиться со всеми трудностями, – сообщила блондинка, делая при это такое несчастное лицо, тем самым показывая, насколько она идет на жертвы ради меня.

От такой показухи я едва не расхохоталась. Будь я понаивнее, грешным делом подумала бы, что таким образом за меня заступаются. Но я давно вышла из возраста глупой наивняшки и понимала, насколько она таким образом пытается меня еще глубже закопать. О, милая, ты просто не представляешь еще, с кем связалась. В умении плести интриги я тебе дам такую фору, что тебе и не снилось.

– О, сестра, не стоит так волноваться, ты можешь смело выходить замуж, мне не нужна твоя жертва. Если только ты не ищешь предлог, чтобы намеренно отложить свою свадьбу. А меня делаешь буфером? Так я против. Пусть и сама не стремлюсь замуж, но как я могу позволить той, у кого с женихом идиллия, встать у них на пути к счастью. Ни в коем случае. Можем смело выходить замуж, а я с удовольствием хоть отъемся на твоей свадьбе, ведь никогда не пробовала изысков, которыми питаются аристократы, – изобразила глупую и недалекую, еще и ресницами похлопала для достоверности образа.

О, я попала в точку. Девочка сейчас вспыхнет от злости. А ведь я даже еще толком и не начинала никого оскорблять, а уже такая реакция. Вон, и мамаша года тоже стоит зеленая и все время косится на нашего папашу. А тот все чаще хмурится, словно пытается обдумать для себя идею. Эй, лучше ничего себе не надумывай, я здоровее буду, а то еще неизвестно, к чему тебя твои глубокие мысли могут привести.

Наблюдая за реакцией окружающих, безумно радовалась. Как же хорошо, обожаю доводить лицемеров до белого каления. Чувствую себя при этом просто изумительно, словно мир спасла и получила награду в виде кармы.

– Достаточно! Слуги, проводите леди Тинаю в ее комнату, – рявкнул папаша, уже не имея сил сдерживаться. Ко мне тут же подбежали две девушки, склонились в поклоне, забирая мои вещи из кареты.

Оставив сборище во дворе, чинно проследовала за слугами. Аристократы тоже поторопились разойтись, понимая, что зрелищ больше не предвидится. Но многие из них посмеивались и с презрением поглядывали на мою семейку. Кажется, кто-то успел догадаться, что я не так проста, как пытаюсь казаться. Двигаясь по лестнице, осматривала особняк.

Трёхэтажный особняк выглядел величественно: фасад украшали изящные колонны, лепные узоры и витражные окна, отливающие в лучах заката всеми оттенками янтаря и аметиста.

Едва переступив порог, я оказалась в просторном холле — воздух здесь был чуть прохладным и пах старым деревом, воском и едва уловимыми пряными нотками, будто где‑то неподалёку тлели благовония. Высокий потолок терялся в полумраке, а по стенам тянулись тёмные деревянные панели, перемежаясь с гобеленами, на которых были вытканы сцены древних битв и загадочных ритуалов. В центре зала мерцал свет от массивной люстры — словно скопление звёзд, застывших в хрустальных каплях.

Широкая лестница устремлялась вверх, её ступени мягко поскрипывали под ногами. Резные перила будто жили своей жизнью: в завитках орнамента чудились силуэты драконов, лесных духов и крылатых зверей — казалось, стоит присмотреться чуть пристальнее, и они шевельнутся. Вдоль лестницы тянулись высокие узкие окна, и сквозь цветные стёкла на пол ложились причудливые пятна света, раскрашивая паркет в изумрудные, рубиновые и сапфировые тона.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как воздух становится чуть тяжелее — будто в нём оседала древняя магия, невидимая глазу, но ощутимая кожей. На втором этаже лестница выходила на широкую галерею, опоясывающую холл: тёмные дубовые панели здесь сменялись высокими книжными шкафами, доходящими почти до потолка. Между шкафами висели старинные зеркала в массивных рамах — в их глубине мерцали не мои отражения, а короткие, обрывочные видения: проносящиеся силуэты, вспышки далёких битв, чьи‑то тени, что скользили и исчезали, едва успеваешь моргнуть.

Сразу справа от лестницы находилась дверь с резной табличкой, на которой поблёскивали тонкие серебряные линии — словно руны, вспыхивающие при приближении. За ней оказался зал, напоминающий лавку с ярмарки артефактов: на бархатных подставках лежали странные предметы — маленькие песочные часы, где вместо песка кружились искры; перстень с камнем, меняющим цвет от твоего настроения; шкатулка, из которой время от времени доносился тихий шёпот, будто внутри кто‑то перелистывал страницы невидимой книги.

Слева от галереи тянулся длинный коридор, уводящий вглубь особняка. По его стенам висели портреты в тяжёлых рамах: лица на них не оставались неизменными — они чуть поворачивали головы, следили за тобой, а в глазах некоторых плясали крошечные огоньки, будто внутри портретов тлел крошечный костёр. В конце коридора виднелась ещё одна дверь, чуть приоткрытая, и из щели пробивался мягкий, пульсирующий свет — такой бывает, когда рядом лежит что‑то сильное и древнее, вещь, которую не стоит трогать без подготовки.На третьем этаже царила совсем иная атмосфера: там было тише, прохладнее, и пахло озоном, как перед грозой. Коридор здесь был уже, а вместо картин на стенах висели стеклянные витрины, внутри которых застыли миниатюрные сцены — крошечный лес, где шевелились листья; бушующее море с волнами, что накатывали и отступали; город под дождём, в котором зажигались и гасли огоньки в окнах. Казалось, что каждая витрина — это отдельный мир, сжатый до размера ладони, и если прислушаться, можно уловить оттуда далёкие голоса, скрип колёс, смех и шёпот.В самом конце коридора была круглая комната с купольным потолком, расписанным звёздами. Дверь полностью стеклянная. В центре стоял стол из тёмного камня, а на нём — один‑единственный предмет: изящный ларец с тонкой гравировкой. Он не был заперт, но стоило подойти ближе, как по коже пробегали мурашки, а воздух вокруг ларца словно сгущался. Казалось, внутри хранилось нечто, ради чего и был построен весь этот особняк — и оно ждало своего часа.– Госпожа, туда нельзя заходить, это родовой зал поместья, – недовольно обронила одна из служанок. Ее глаза сверкали от негодования. Будь ее воля, она бы меня за шкирку вытащила, чтобы сопроводить к нужному месту.Глянув на ларец, едва скрыла радость. Думала, мне придется долго искать родовую реликвию, а на деле она вот, перед глазами. Думаю, чуть позже я к ней точно наведаюсь. Сейчас мне не терпелось поскорее добраться до своих покоев и принять хотя бы душ. Магия магией, но полноценное купание никто не отменял. Потому кивнула и последовала дальше за слугами.Комната, к которой меня привели, располагалась в дальнем крыле особняка — в той его части, куда солнце заглядывало лишь на час-другой ближе к полудню, да и то сквозь мутные, затянутые паутиной стёкла. Дверь, некогда украшенная тонкой резьбой, теперь потемнела от времени, а позолота на ручке почти стёрлась, будто кто‑то нарочно тёр её, пытаясь стереть саму память о хозяйке.Едва войдя, ощущаешь, как тишина здесь становится почти осязаемой — она давит, словно тяжёлый бархат, который когда‑то висел на стенах, а теперь лежит скомканным на полу, покрытый белёсым налётом пыли. Обои местами отстали и свисали неровными полосами, обнажая тёмные пятна сырости, похожие на расплывчатые силуэты. В воздухе витал запах увядших цветов, старой бумаги и чуть горьковатой магии, которая когда‑то была здесь в изобилии, а теперь лишь изредка вспыхивала слабыми искрами, будто напоминая о себе.У окна стоял изящный туалетный столик с зеркалом в резной раме: стекло помутнело, и в нём уже не разглядеть былого отражения, только смутные тени, будто кто‑то стоит за спиной, но стоит обернуться — и никого нет. На столике застыли в вечном ожидании предметы: хрустальный флакон с остатками духов, чей аромат давно выветрился; серебряная щётка для волос с несколькими тонкими прядями, которые не смели убрать даже после того, как леди покинула комнату; маленькая шкатулка с треснувшей эмалью — её крышка едва держалась на петлях, а внутри лежала пожелтевшая записка с полустёртыми словами.Напротив, у противоположной стены, возвышалась кровать под тяжёлым балдахином: ткань выцвела до бледно‑серого оттенка, а кисти, когда‑то золотые, потемнели и спутались. Покрывало было слегка откинуто, будто хозяйка лишь на миг вышла и вот‑вот вернётся — эта деталь делала заброшенность особенно пронзительной. Рядом с кроватью стояла книжная полка, но книги на ней лежали в беспорядке, некоторые — перевёрнутыми обложками вниз, словно их бросали в спешке или в гневе. На корешках ещё можно было разобрать названия на древнем языке, а на страницах кое‑где виднелись пометки, сделанные тонким, изящным почерком.В углу притаился небольшой шкаф: его дверцы были приоткрыты, и из щели выглядывали складки платьев, давно вышедших из моды. Ткань, когда‑то роскошная, теперь казалась поблёкшей и хрупкой, словно могла рассыпаться от одного прикосновения. На полу возле шкафа валялась пара туфель с высохшими лентами — будто леди сбросила их на ходу, торопясь уйти.Вот только глядя на место, куда меня поселили, создалось ощущение, словно мне предлагали покрыться пылью вместе со всем содержимым комнаты. А не убирали ее по моим ощущениям точно лет пятьдесят, если не больше.Интересно, что мне хотели показать, заселяя в такое запущенное место? Ничего, я потом спрошу у своих родственничков, даже забавно, какой ответ они мне дадут. Неужели во всем поместье не оказалось ни одной приличной комнаты для возвращенной дочери? Или так они пытаются унизить меня еще сильнее? Этот момент мне совсем непонятен. Я понимаю, что вернули из-за свадьбы, но к чему вся эта показуха с такой унылой комнатой?

Глянула на слуг, ехидно скалящихся на меня. Они наверняка ожидали скандала, но я спокойно прошлась по комнате, изучая. После чего, повернувшись к ним. Все застыли в предвкушении моих слез, истерики и попыток вернуться в центральную часть поместья. Вместо этого я ухмыльнулась, поглядывая на каждого, и спокойно обронила:

– Свободны. Я хочу остаться одна. Не беспокоить. Мне нужно два часа, чтобы привести себя в порядок. Надеюсь, меня все же покормят в этом доме, раз три дня морили голодом.

Главная служанка, а это можно было понять по тому, как на нее смотрели остальные, поджала губы, махнула остальным. Они уже развернулись к выходу, когда я кинула им вслед:

– И я очень надеюсь, что ужин мне достанется достойный, а не помои, как и вся эта комната. Иначе все принесенное вами будет вылито вам на голову.

Служанки вздрогнули и поторопились покинуть меня. Я застыла посреди этой разрухи, соображая, что мне делать дальше.

– Интересно, как в таком поместье может быть целое крыло с такой разрухой? – вопрос вырвался вслух. Мой помощник тут же материализовался рядом, поклонился и уточнил:

– Мне все разузнать, госпожа?

– Пока не стоит, я сама позже узнаю. Ты мне лучше скажи, еще не изучил поместье? Где я могу помыться? В комнате даже завалящей душевой нет. Уверена, у других дела обстоят намного лучше. Видимо, только я удостоилась такой чести по непонятной для меня причине.

– Я успел пробежаться, оценил обстановку и изучил ходы и выходы на всякий случай. Идемте, госпожа, я провожу. Тут есть боковая лестница, по ней будет удобнее добраться до помывочной.

Вытащив из сумки чистое белье, средства гигиены и мыло с шампунем, двинулась вслед за своим помощником. Естественно по пути никто не попался, так как это крыло явно заброшено, сюда давно никто не приходил, это ощущалось по слою пыли, лежащей на полу и на стенах.

Купальня пряталась в самом низу этого заброшенного крыла, за тяжёлой дубовой дверью, на которой когда‑то сверкали медные накладки — теперь они потемнели и покрылись зелёной паутиной, а резьба на дереве казалась размытой, будто её подтачивало само время.

Едва войдя, ты сразу ощущаешь разницу: здесь было теплее, чем в остальных заброшенных уголках моего крыла, и воздух был густым, влажным, напоённым запахом минералов, мокрой глины и чего‑то едва уловимо пряного — словно в воде растворили древние травы. Пол выложили крупной каменной плиткой, но часть её треснула, а швы поросли тонким мхом. По стенам ползли тёмные разводы от сырости, а местами известковая штукатурка осыпалась, обнажая грубую кладку.

В центре комнаты стояла огромная каменная чаша — настоящая купель, выточенная из цельного куска серо‑зелёного камня с прожилками, похожими на застывшие молнии. Её края были украшены полустёртыми резными символами: одни напоминали руны, другие — знаки стихий, третьи вообще казались непонятными знаками забытого языка. Вода в чаше была тёмной, почти чёрной, но от неё поднимался лёгкий пар, а на поверхности вспыхивали и гасли крошечные искорки, будто сама жидкость хранила в себе крошечные искры магии.

У стены тянулся ряд медных кранов и труб, причудливо изогнутых, словно ветви старого дерева. Они выглядели громоздкими и архаичными, будто их собрали в эпоху, когда магия и механика ещё шли рука об руку. Вентили покрылись налётом, а кое‑где металл позеленел, но стоило повернуть один из них, как из крана с тихим вздохом потекла вода — тёплая, почти горячая, янтарно‑золотистая, будто в неё подмешали свет. Она не была мутной: наоборот, в ней чувствовалась странная чистота, будто магия фильтровала всё лишнее.

Над купелью нависал массивный каменный козырёк с желобами, по которым когда‑то стекала лишняя вода. Теперь эти желоба поросли мхом, а в углах висели тонкие нити паутины, в которых поблескивали крошечные кристаллики — словно застывшие капли росы, только они не высыхали. Рядом на полу валялись остатки принадлежностей: треснувшая фарфоровая чаша, потемневшая серебряная ложка, обрывок льняной ткани, который когда‑то был полотенцем.

Вся эта система работала на древней магии особняка — не на паровых котлах и не на насосах, что удивило еще сильнее. В дальнем углу, почти скрытый тенью, стоял невысокий каменный постамент с выемкой, в которой тускло светился полупрозрачный кристалл. Он был похож на застывшее сердце: внутри медленно пульсировал тёплый свет, то разгораясь, то затухая. Именно он и питал купальню: нагревал воду, поддерживал в ней магическую чистоту и даже слегка исцелял мелкие раны и усталость — если верить старым легендам. Иногда кристалл тихо гудел, будто напевал себе под нос мелодию, которую никто не мог разобрать.

На стене рядом висела бронзовая табличка с полустёртой надписью на древнем наречии. Если вглядеться, можно было разобрать обрывки: «…вода помнит…», «…не спрашивай, откуда тепло…», «…пусть уйдёт усталость, но не тайны…».

Казалось, купальня была создана как место уединения и тихого восстановления — но потом её закрыли, будто хотели спрятать не только комнату, но и саму возможность отдыха. И всё же магия не хотела умирать: она цеплялась за каждый шов, за каждую каплю воды, за тусклый свет кристалла — и продолжала греть воду, будто ждала, что кто‑то снова придёт сюда, повернёт вентиль, сядет на край купели и позволит особняку ненадолго снять с себя тяжесть дней.

Я не торопилась. Медленно обошла помещение, даже выпустила каплю своей силы, чтобы подтвердить свои догадки. Так и есть, в этом месте ощущалась сильная концентрация энергии. Оттого стало более непонятно, почему тут все заброшено, ведь по идее это должно быть самое сердце поместья, раз тут такая энергетика. Еще даже не забравшись в купель, а просто вдыхая пусть и пыльный, но воздух, я ощущала, как в тело будто вливается благодать, как становится легко и хорошо, как проясняются мозги. Мне и представить было сложно, как я стану себя чувствовать после того, как побываю в удивительной купели. Мне уже не терпелось испытать, настолько ли будут хороши свойства воды, как я себе представляю.

В этот самый момент я была безумно рада, что попала именно сюда. Ведь это значило, что с в таком волшебном месте у меня есть все шансы немного растянуть свой резерв и повысить уровень магии, ведь вода отличный проводник и усилитель для моего резерва.

– Что ж, я пришла. И это лучше, чем ничего. Римен, проследи за слугами, я хочу знать, какой едой они планируют меня кормить. Если будет гадость, устрой им мелкие пакости, чтобы впредь неповадно было подличать.

– Слушаюсь, госпожа, – прошелестело над ухом, а после едва заметный ветерок сообщил, что мужчина ушел.

Проверив чашу, удивилась, она была чистой, без намека на пыль или неприятный запах, что всегда сопровождает такое запущенное помещение. Я не стала задерживаться, разделась, наполнила купель и с наслаждением погрузилась в чашу. Несмотря на разруху, мне тут понравилось. И почему ее забросили? Впрочем, какая мне разница, я все равно тут надолго не задержусь. С этой семейкой мне совершенно не хочется иметь ничего общего. Надо поскорее разобраться с делами, наведаться к родовому кристаллу, решить свои вопросы и исчезать как можно дальше, потому что тут меня не ждет ничего хорошего.

На приведение себя в порядок ушло полчаса. Я не стала задерживаться, чувствуя, что меня вряд ли оставят в покое. И оказалась права. Не успела я одеться и добраться до комнаты, как через пару минут вошли слуги – уже другие – и, не став даже кланяться, сообщили, что меня приглашают на ужин в столовую.

Я смотрела на этих самодовольных и зажратых служанок, едва сдерживая гнев. Сами они ни за что бы не позволили себе подобную вольность, наверняка это все с чьего-то одобрения, и даже знаю, кто позволил им подобное унижение старшей дочери древнего рода. Мысль прошила внезапно. Глупые людишки, они просто еще не знают, кому решили перейти дорогу. Раз уж я тут решила развлечься, то начать стоит с этой самой минуты. Заодно и душу отведу.

– Вы пришли приглашать законную дочь рода Варго на ужин, вошли, не поклонились, не выказали почтения. И это я вообще молчу, что до сих пор сюда никого не прислали навести порядок, – истерично завопила, не забывая топать ногами.

Размахнулась и самой наглой отвесила пощечину, ее голова мотнулась в сторону, она готова была кинуться на меня, но я еще и подножку ей подставила, отчего та упала и откатилась к стене, ударившись о нее головой. А я продолжала вопить как можно громче. Раздался топот.

В комнату ворвалось все семейство в полном составе, а с ними еще четверо незнакомых мужчин и две женщины. Глаза у всех округлились, стоило увидеть место, что выделили старшей дочери древнего рода.

– Что здесь происходит? – властно поинтересовался один из мужчин. На вид лет сорока, но все еще красивый, статный и, сразу видно, властный.

– Лорд Джаргор, не гневайтесь, я обязательно во всем разберусь, – залебезил отец. Я же вскинула бровь, едва не отойдя от образа капризной и недалекой девицы.

Меня удивил тот факт, что вторая ветвь герцогства Джарго имеет такую власть. Наставница нам рассказывала, что у всех побочных ветвей древнего рода общая основа, но к ней прибавляются дополнительные буквы. В данном случае это “Р”, что означает решительный. У третьей ветви рода совсем другое окончание. Все идет по заслугам и по мере полезности главному роду. Но насколько я знала, никогда власть не была в руках побочной ветви, а тут сразу видно, насколько привычен командовать этот дяденька.

– Разберетесь? Папенька, я не успела прибыть, как меня поселили в эту разруху, слуги ни во что не ставят, еще и выказывают презрение. Зачем меня вообще забирали из приюта? Там мы хоть и голодали, но никто не смел даже косо глянуть в нашу сторону, мы все лупили руками и ногами. Я и тут могу так же всех побить. Для меня переломать кому-то кости – пара пустяков. И уж тем более слугам, что не знаю меры в отношении своих господ.

Уперла руки в бока и воинственно глянула на всю собравшуюся компанию. Над ухом тихо хихикал Римен, хорошо что слышала его только я. На лицах собравшихся отчетливо виднелся шок. Что, мои недорогие, не ожидали? Думали, доставите сюда забитую и на все готовую старшую дочь и сможете помыкать ею? Не бывать подобному. Я еще тут устрою революцию, если успею, мало никому не покажется.

– Тиная, как ты можешь так себя вести? Тебя совсем не учили приличиям? – вперед с наставлениями вышла сестрица, вся такая чинно благородная, сама невинность. Но я прекрасно заметила, как она покосилась на гостей, оценивая их реакцию на свои слова. Ну и лицемерие.

– Приличиям? Сестрица, о каких приличиях ты мне тут рассказываешь? Ты все эти годы росла в роскоши и достатке, тебе наверняка нанимали лучших наставников, а я росла в нищете, нас каждый норовил задеть. Пришлось учиться выживать. После нескольких сломанных конечностей и отбитых голов больше никто не рисковал нас задевать. Прибыв сюда, я и подумать не могла, что с первых минут столкнусь с такой подлостью, лицемерием и наглостью. Пусть я и жила все это время в нищете, но я все же являюсь старшей дочерью древнего рода, как бы вам ни хотелось обратного. Кстати, родичи, где мое приданое, что оставила мне бабушка? Все спустили на свою любимицу?

Незнакомцы ахнули. Мамаша позеленела, папаша и слова не мог сказать. Ему оставалось только открывать и закрывать рот. Одна из женщин с надменным выражением лица презрительно окатила меня взглядом с головы до ног и зашипела не хуже змеи:

– И вот с этим мы заключили брачный договор? Серьезно? Да она опозорит весь род Джарго. Ее и в свет вывести будет стыдно.

– Леди Джаргос, вы вправе разорвать брачный договор, не забудьте о компенсации, что положена нам в случае разрыва. Готовы выложить такую крупную сумму? – деловито поинтересовался отец.

В его глазах замелькал алчный огонек. Чувствую, этот исход его бы устроил намного больше, чем мое замужество. А одна из леди после таких слов фыркнула недовольно и замолчала. Ага, третья ветвь, а последняя буква наверняка означает Стерва.

– Я есть хочу. Меня будут кормить? За три дня, что везли в это поместье мне не давали ни еды, ни воды, даже останавливаться запрещали. Поэтому, будьте любезны сейчас накормить голодную и злую дочь. Или вы все же надеетесь, что я сдохну от голода и жажды? – капризно заныла, топая ногами.

Родители уже не просто зеленели, оба стали такими белыми, что в гроб краше кладут. Я их позорила во всеуслышание, не испытывая ни грамма сожаления. А мужчина из побочной ветви жениха глянул на меня слишком проницательно, я ответила ему прямым и открытым взглядом. Мне сразу стало понятно: он прекрасно раскусил мою игру и прикидываться перед ним нет смысла. Другое дело, чем мне это грозит. Недовольство на его лице я прекрасно рассмотрела.

– Даже так? – он вперил взгляд в отца, того затрясло. – С чего же ваша старшая дочь удостоилась такой немилости?

Не в бровь, а в глаз. Этот вопрос меня волновал все десять лет, что я была в приюте. Память прежней владелицы мне досталась в полной мере, но ничего крамольного я там не обнаружила. Сперва все было более чем достойно, родители даже любили девочку. Но когда той исполнилось два года родилась сестричка. Тиная души в ней не чаяла, часто возилась с ней, хотя и сама была еще маленькой.

Был день рождения Тинаи. Ей как раз исполнялось восемь лет. Что произошло в тот день я не знаю, именно тот кусок памяти словно вырван и уничтожен. Одно ясно, уже на следующий день ее отправили в приют. Да не какой-нибудь презентабельный, а словно выбирали самый отстойный, откуда не было шансов вернуться. И вот сейчас я наблюдаю, как меня ни во что не ставят, обращаются хуже чем с прислугой. Из-за чего? Что же такого сделала маленькая Тиная в свой собственный день рождения? Почему чувства родителей так резко изменились? И кто поработал с ее памятью? Вряд ли она сама все забыла.

– Кстати, госпожа, я заметил, никто из ваших родных не обладает магией, – шепнул на ухо Римен. Я едва не подскочила. Вот оно!

Может ли так быть, что причиной удаления из дома стала как раз магия, что пробудилась в девочке. Она же не смогла впоследствии с ней справиться, потому и погибла через три года после прибытия в приют, а я пришла на ее место. И не только приняла всю силу, но и значительно увеличила резервы за все эти годы. Мне хотелось учиться, но к моему сожалению и огорчению я узнала, в этом мире нет магических академий. Для тех, кто обладает даром, нанимают наставников. Потом просто собирается имперская комиссия, где проходят государственные экзамены по умению владеть силой. Если экзамен сдают, получают особый значок, позволяющий пользоваться магией в пределах разумного. Но, как правило, всех одаренных сразу забирает тайная канцелярия Его величества. И все маги сразу лишаются свободы. Я себе такой участи точно не хотела.

Попав в этот мир, где есть магия, я тогда безумно порадовалась. И только много позже осознала, что за одаренными тут идет огромная охота. Магов очень мало, их берегут, их ценят, их боятся. Любой маг априори получает титул, некую сумму денег и даже дом. Но… За все эти блага одаренный обязан пожизненно служить Его величеству, отдавая себя в полное рабство. Меня такое положение дел совсем не устраивало, потому никому о своей силе я не говорила. Родители, если и подозревали, то рта не открывали. Не потому что беспокоились обо мне, а из-за боязни наказания. Фактически, они меня едва не сгубили вместо того, чтобы доложить об открывшемся даре у их старшей дочери. Почему они так поступили, вряд ли я сейчас узнаю правду.

Глава 2

Наш путь занял всего какой-то час. Да, нам пришлось ускориться с помощью магии. Хотелось поскорее покинуть город. Признаться, думала нарваться хоть на одного бандита, мне безумно хотелось размяться, но с нашего пути все убирались слишком поспешно. Да что происходит? Неужели мы такие страшные? В какой-то момент вообще остановилась прямо около какого-то трактира, откуда слышались пьяные выкрики и звуки драки. Глянула на Римена.

– Что происходит? Почему на нас до сих пор никто не напал?

– Ик, госпожа, вы о чем? Зачем на нас кому-то нападать? – уточнил мой спутник. По тому, как забегали его глаза я сразу поняла: тут что-то нечисто. Еще и это его икание. Нахмурившись, строго глянула на мужчину.

– Я планировала размяться. Что ты сделал? Почему с нашего пути все слишком поспешно убрались?

И тут сбоку раздался довольно приятный голос. Обернувшись, увидела красивого парня в потрепанной одежде, но держался он с таким достоинством, что позавидовал бы сам Император.

– Госпожа Тиная, чем мои люди провинились перед вами? За что вы хотите их наказать?

От этих слов мне стало стыдно. Поджав губы, вздохнула, пытаясь подобрать слова. Наконец, решилась.

– Приношу свои извинения, я считала, что в этом районе смогу размяться, но не смотрела с такой точки зрения. Признаюсь, мне все время казалось, что квартал нищих – это вместилище порока, разврата и криминала. Если я ошиблась, то не держите на меня обиду. Мы покидаем это место.

Развернулась, мотнула головой Римену и, включив скорость, помчалась к воротам. Задерживаться тут больше не имело смысла. Но последнюю усмешку на чувственных губах нищего красавчика я успела уловить. И она что-то затронула в моем сердце. Поспешила отмахнуться, чтобы не зацикливаться на нем. Мы больше не увидимся, так зачем тогда думать об этом красавчике?

Нам пришлось бежать всю ночь, преодолевая многие лие. И только отойдя далеко от города, смогли нанять экипаж в Таргонь. Наш путь занял почти неделю. И пусть такая медлительность меня безумно раздражала, но это было намного лучше, чем идти своим ходом. Зато смогла выспаться на годы вперед, ведь ничего другого в пути не оставалось.

По пути на нас дважды нападали разбойники, вот тут уже мне и представилась возможность как следует потренироваться. Выпустила дух, на душе стало легче. Заодно и несколько банд уничтожили. Теперь путь для других будет намного спокойнее, что не могло не радовать. А как были довольны наши попутчики во главе с возницей. Столько времени им приходилось откладывать прибыль на найм охраны. И не всегда она достойно оберегала в пути.

Прибыли мы рано утром. Город мне понравился. Большой, красивый, чистый. И люди в нем приветливые. Искать жилье не стали, я планировала уже сегодня оказаться в своем замке. Но для начала мне предстояло наведаться в ратушу, чтобы подтвердить наследство и заявить на него свои права. Римен в этот момент скрылся в тени. В ратушу я отправилась одна. Казалось бы, что здесь такого? Но опять-таки из-за своей интуиции я попросила своего товарища скрыться, чтобы он из тени наблюдал за происходящим. Он не стал отказываться.

Народу внутри почти никого не было. Внизу у охранника я уточнила, к кому мне обратиться с подтверждением наследия, он отправил меня сразу к градоправителю, даже не уточнив, на какую собственность я претендую. Вроде ничего особенного, но этот факт меня насторожил.

Для посещения ратуши я специально подобрала самый скромный наряд, чтобы дополнить свой образ наивной простушки, которую легко можно обвести вокруг пальца. Я хотела посмотреть, насколько честен чиновник, что займется моим наследством. Но не ожидала, что им окажется сам градоправитель.

Войдя в приемную, первой, кого я увидела, была красивая, как кукла, секретарь. При моем появлении она воинственно вскочила и пыталась преградить мне дорогу, даже не уточнив, с чем я пожаловала. Потрясающие порядки в этом месте.

– Пошла прочь, нечего беспокоить нашего градоправителя по пустякам, – заявила и указала рукой на дверь. Мои брови взлетели от подобной наглости.

– А ты вообще кто? И какое право имеешь препятствовать мне вступать в наследство? – мой спокойный тон всего на миг обескуражил девицу, но воинственный настрой она не утратила. Продолжила преграждать путь.

– Какое еще наследство? Все в этом городе принадлежит лорду Фаоргу.

– Даже так? Побочная ветвь моего рода, – пробормотала, но девушка услышала и застыла. Я резко отодвинула ее в сторону и решительно вошла в кабинет, где за столом восседал красивый мужчина. Непроизвольно скривилась.

В этом мире почему-то все подлецы имеют прекрасную внешность. Или это мне так не везет на них натыкаться раз за разом? Впрочем, неважно, главное, зарегистрировать свое имущество и отправляться в замок.

– Ты кто такая? Как смеешь врываться в мой кабинет? – мужчина вскочил и гневно уставился на меня.

Достав завещание, я сделала с него копию и отправила потоком воздуха на стол мужчины, после чего вытянула руку вперед, демонстрируя перстень главы рода Фаор. В этот момент я не думала, что так легко раскрываю свою магическую сущность. От увиденного у градоправителя скатилась капля пота по виску, глаза забегали в разные стороны. Трясущимися руками он поднял завещание и после прочтения рухнул на свой стул, на миг прикрывая глаза. К моему удивлению он слишком быстро взял себя в руки, на лице появилась соблазнительная улыбка. Как быстро он переобулся. Голос источал патоку.

– Леди Тиная, вы такая юная и неопытная, мне бы очень не хотелось вашей смерти. Приглашаю вас в свой особняк погостить и разобраться с текущими делами. В замке сейчас опасно. Если позволите, я лично возьму на себя заботу о вас и о проклятом месте. Вместе мы точно с вами справимся и очистим прекрасное место от скверны.

– Не интересно, – отрезала решительно. И тут же капризно заявила: – Я хочу замок. Вы мне без надобности. Я вас знать не знаю. Хотите воспользоваться моей молодостью и забрать мое имущество? Не позволю. К тому же, мне сказали, что замок принадлежит мне. Значит, я стану самой богатой леди. Давайте, регистрируйте скорее и поеду его осматривать. Одна. Без вас.

Мой визгливый голос заставил мужчину скривиться. Но и сопротивляться он не посмел, быстро проставил печати на бумаге. Я забрала их и собралась покинуть кабинет, но успела заметить, как он швырнул в мою сторону маленькую булавку. На ней заклинание подчинения. Ах ты ж, гаденыш! Ловко перенаправив булавку в сторону, не давая ей меня коснуться, при этом скрыв ее от глаз градоправителя, вышла слишком поспешно. Задерживаться в ратуше и не подумала, быстро выскочив на улицу. Забежав в один из переулков, позвала Римена, переоделась и прыгнула на крышу, вернувшись обратно к ратуше. Нам пришлось пробираться через небольшое чердачное окно, чтобы найти способ вернуться в кабинет градоправителя уже тенями. Нас никто не видел, зато мы и видели, и слышали все. А послушать было что.

В кабинете устраивала истерику его кукла секретарша. Она топала ногами и рыдала, что ее любимый успел завести интрижку на стороне. Пока на нее не рявкнули, она так и ныла.

– Хватит! Заткнись и слушай. Это глава рода Фаор. И она явилась сюда с завещанием на тот самый замок, до которого я столько времени пытаюсь добраться, но даже на сто метров до ворот дойти не могу. Эту дура откроет нам путь. Ценой своей жизни снимет проклятие, а нам с тобой останется только получить потом все, что причитается мне по праву. Из главной ветви она единственная в своем роде, после ее гибели главой стану я. Тогда и все сокровища рода тоже станут моими.

Судя по мечтательному взгляду он уже видел себя во главе рода. Девица перестала рыдать, пренебрежительно фыркнула и заявила:

– Мой господин, эта деревенщина слишком наивна, обвести ее вокруг пальца не составит никаких проблем. Глупая, алчная и недалекая, мы быстро решим с ней все проблемы.

– Да, недаром я столько лет подчинял тут все и всех себе. И с этой девкой проблем не будет. Она преподнесет мне замок на блюдечке, еще и умолять будет, чтобы взял. Если у нее вообще получится войти, то надолго она точно не задержится.

– Господин, когда мы пойдем к ней? – спросила кукла. Мужчина задумался.

– Дадим пару-тройку дней, пусть на себе прочувствует проклятие замка. В совокупности с моим заклинанием, она уже через пару часов пожалеет, что вообще сюда приехала. Если завтра сама не примчится, воя от ужаса, то послезавтра точно станет горячо благодарить за спасение, когда мы ее навестим. А я еще подумаю, как поступить с этой наглой девкой, посмевшей светить передо мной перстнем главы рода. Этот перстень тоже должен принадлежать мне, а не какой-то никчемной самозванке.

Услышав планы злодея, я только ухмыльнулась. Больше мне тут делать было нечего, да и эта парочка уже перешла на интимности, подглядывать за ними в наши планы не входило. Сейчас я хотела увидеть своими глазами свое наследство, чтобы на месте сделать вывод о происходящем.

– Тиная, не опрометчиво ты поступила, засветив перед этим ничтожеством своей магией? Он же может сдать тебя Императору, – в голосе моего товарища ощущалось искреннее беспокойство.

– Напротив, я поступила правильно. Только сила может усмирить такого, как этот гаденыш. Что касается Императора… – я усмехнулась. – Теперь, когда я стала главой рода, даже Император ничего не сможет мне сделать. Потому что я единственная в роду. Древних даже он не посмеет тронуть. А род Фаор очень древний. Значит, и бояться мне нечего.

– Тогда я могу быть спокоен, – едва заметно улыбнулся мой спутник.