Тайна поместья Оффорд

Пролог

Молодой мужчина стоял на коленях перед кроватью, прижав ко лбу сцепленные в замок руки, и шептал. В соседней комнате раздавались невнятные голоса, шуршала бумага, словно кто-то просматривал документы. Скрипнуло кресло.

Мужчина зажмурился, но тут же открыл глаза и затравленно оглядел комнату: слабый свет не в силах был разогнать тени, а в углах только больше сгущал их; пламя дрожало, и тьма шевелилась, как живая.

Хозяин комнаты побелевшими пальцами стиснул крест и снова принялся шептать, уже не позволяя себе склонить голову. За стеной, в кабинете, кто-то прошёл к двери и остановился возле неё, тяжело дыша.

Молящийся зашептал быстрее. Крест, зажатый между пальцев, впился в их кожу. Дыхание превратилось в пар, словно мужчина оказался морозным вечером на улице. Хлопнули створки.

Хозяин комнаты резко обернулся, пытаясь не выпускать из вида ни окна, ни двери и ни на мгновение не прекращать молиться. Чем громче и отчётливее становились звуки, раздающиеся в соседней комнате, тем выше и отчаяннее вторил им голос молящегося.

Он почти задыхался: не позволяя себе сделать глубокого вдоха, который мог прервать чтение молитвы, и с ужасом осознавая, что этот момент настанет. В его глазах начинало темнеть, грудь сдавило. Он покачнулся, прижавшись к мягкой, но холодной ткани покрывала.

Судорожный глубокий вдох.

Звуки в соседней комнате затихли. Мужчина медленно поднялся, с трудом удерживаясь на онемевших ногах, и пошёл к двери. Не дойдя полушага он замер, прислушиваясь. Тревожное ощущение не покидало; беззвучие казалось насмешкой, затишьем, кричащем о новой череде кошмара. Дыхание клубилось паром перед лицом испуганного человека. Тело била лихорадочная дрожь.

А затем за спиной раздался странный звук: казалось, кто-то осторожно двигает стеклянный стакан по деревянной столешнице. Мужчина замер, отчаянно жалея, что не взял свечу и не смея обернуться.

Пересохший язык отказался повторить слова молитвы. Отчётливо слышимый выдох - сознание и комната погрузились во мрак.

– Сэр Барлоу? – пришёл на помощь знакомый голос. Мужчина с трудом открыл глаза.

Первым, что он увидел, был потолок, затем справа замаячил силуэт, постепенно принимающий очертания человека.

– Сэр Барлоу? – высокий плотный мужчина поднял лампу, чтобы увидеть лицо молодого господина.

– Чарльз, – просипел тот. – Воды.

Мужчина поднёс стакан к губам хозяина и поддержал его голову, пока тот жадно пил.

– Я нашёл вас на полу, сэр. Снова.

Барлоу откинулся на подушки и прикрыл глаза: теперь уже он мог себе это позволить – в присутствии верного дворецкого их семьи ничего не угрожало ни одному из её представителей.

– Я не смел бы навязываться, но случаи вашего недомогания участились, и посему я прошу разрешения послать за врачом, – подчёркнуто вежливо произнёс Чарльз, снова наполняя стакан и поднося хозяину.

Молодой господин поморщился, но причиной тому было не предложение, а звон стекла. С этого всё началось: хрустальный бокал разлетелся вдребезги в кабинете, упав со стола, хотя его никто не касался.

– Я приглашу мисс Фламел сам, – согласился молодой господин. – Отправлю письмо к ней с утра. Теперь я устал, но чувствую себя не так уж плохо.

Дворецкий взглянул на бледные губы сэра Барлоу.

– Я распорядился подать вам горячий чай и успокоительное, что прописала мисс Фламел, – сообщил он.

– Спасибо, Чарльз, – молодой хозяин медленно глубоко вдохнул тёплый воздух, наполняющий комнату.

– Лиззи принесёт оставшееся после ужина холодное красное мясо и хлеб, – подняв лампу повыше, Чарльз сверился с записями. – Врач утверждает, что вам это полезно, сэр.

– Буду только рад, – Барлоу посмотрел в окно: звёздная безоблачная ночь, вдалеке видны огни Каддингтона – кому-то тоже не спится сегодня. Возможно, слышно как на улице перекликаются констебли, лают собаки или из ближайшего паба раздаются пьяные весёлые крики. Такими были ночи в Лондоне. Но уже больше четырёх лет Джонатан Барлоу засыпал в жутковатой тишине родового поместья Оффорд, спрятавшегося в горах.

– Сэр, могу я предложить больше не обсуждать дела после вечернего чая? – снова заговорил дворецкий.

Барлоу с удивлением взглянул на него.

– Мисс Фламел рекомендовала вам как можно меньше поддаваться волнениям, – пояснил слуга.

– Ах, это, – молодой господин покачал головой. – Боюсь, это роскошь, которую мы не можем себе позволить, дорогой Чарльз. Исчезновения продолжаются, и скрывать их нет никакой возможности. Даже в нашем небольшом Каддингтоне есть газеты, а у людей есть и глаза, и уши.

В соседней комнате раздался стук.

– Сэр Барлоу? – послышался девичий голос: Лиззи, милая и добрая девушка, принесла хозяину самый поздний ужин.

– Оставь на столе и можешь отправляться спать, – приказал дворецкий, по единственному движению брови Джонатана Барлоу понимая, как следует поступить.

– Доброй ночи, сэр Барлоу. Доброй ночи, сэр Чарльз.

Дворецкий дождался, когда дверь кабинета закроется за горничной, и вышел из спальни, чтобы принести серебряный поднос, уставленный тарелками. Добавив пузырёк с лекарством, он опустил свою ношу на прикроватный столик.

– Ночной чай, сэр, – объявил Чарльз без тени улыбки. Он умел поддержать хозяина и при этом сохранить лицо, не превращаясь в придворного шута.

Сэр Барлоу вздохнул и потянулся к холодному мясу, но, подумав, поднял бутылочку с успокоительным и маленькую серебряную ложку.

– Я буду в кабинете, сэр, – дворецкий поклонился и вышел из спальни хозяина, не закрыв дверь, за что Барлоу был ему безгранично благодарен.

Часть 1. Письмо

сэр Джеймс Уоррэн центральное полицейское управление г.Каддингтон сентябрь, 14 1 час 18 минут после полудня

Дверь кабинета приоткрылась, и внутрь заглянул констебль.

– Сэр Уоррэн, разрешите?

– Проходите.

Мужчина скрылся в коридоре, чтобы за ухо втащить мальчишку. Взъерошенного, грязного, с очень пронырливым взглядом – прямо сейчас он, нисколько не стесняясь, осматривал кабинет, так и приглядывая, что бы утащить.

– Вот, значит, – констебль отпустил мальчишку и прикрыл дверь.

Юный правонарушитель, воровато оглянувшись, из-под растрёпанного грязного пиджака вынул заляпанное и помятое письмо.

– Ну чё я это… чё началось всё… – промямлил парнишка и тут же затараторил. – Да там придурок какой-то, он шёл сюда, а я откуда знал, зачем он сюда идёт? Весь такой ва-а-ажный, в тёмно-синем костюмчике, ни пылинки, на башке котелок новенький, с лентой блестючей, лошадку под уздцы ведёт, по сторонам не глядит. А, вдруг, он суперинтенданта убить хочет! А вот я-то у него и это… – констебль остановил рассказ воришки, опустив тяжёлую руку тому на плечо.

– Обчистил слугу семьи Барлоу, – спокойно пояснил мужчина.

Суперинтендант, хмыкнув и опустив на стол трубку, встал и протянул ладонь мальчишке. Тот вложил в неё письмо и тут же спрятал обе руки в карманы.

Суперинтендант ощупал конверт, действительно предназначавшийся сэру Джеймсу Уоррэну, – грубый, шершавый, с совершенно тонким листком бумаги внутри – скорее всего, информации там очень мало. А если учитывать отправителя, то самое большее, на что мог надеяться господин суперинтендант – дата и время. Конверт оказался вскрыт, печать с гербом в виде маленькой сойки надломлена. Сэр Уоррэн кинул взгляд на мальчишку, тот потупил глаза – сомнений не осталось, именно он сломал печать (под ноготь забился кусочек сургуча), надеясь, скорее всего, обнаружить в качестве содержимого пару банкнот, а никак не обычный лист бумаги. Конверт отдавал сыростью и грязью, и немного жиром – такой используют для выпечки, видимо, шустрые ручки мальца что-то прихватили в пекарне в квартале от полицейского управления. От листа, скрытого в конверте, исходил удушливый запах лекарства, в котором сэр Уоррэн почти сразу распознал болеутоляющее. Неровные, со скачущими буквами, написанные в явной спешке строчки очень коротко и по-деловому передали просьбу молодого господина, младшего сэра Барлоу, разобраться с исчезновениями (о них Джеймс был более, чем наслышан). Отрицать и бездействовать дальше не было смысла – люди на самом деле исчезают, скрывать это дальше невозможно – и сэр Барлоу решился обратиться к представителю закона. В коротком послании нынешний хозяин поместья просил сэра Уоррэна прибыть в Оффорд как можно скорее, приложив все усилия, чтобы не навредить и без того спорной репутации гостевого дома.

Читая, суперинтендант подошёл к окну, и теперь поднял бумагу, чтобы рассмотреть лист в свете неяркого уже сентябрьского солнца. Между отпечатков ловких пальчиков беспризорника затерялись следы рук автора послания: бумагу прижимали ладонью, пока писали, не подложив ничего под низ. Не успевшие до конца высохнуть чернила сообщили ещё одну важную деталь – послание было составлено меньше часа назад.

Суперинтендант свернул письмо, убрал его в карман костюма. Терпеливо ожидающий констебль периодически дёргал мальчишку, когда вороватый взгляд того подмечал что-то особо ценное в кабинете.

– Ещё раз попадёшься… – заканчивать сэр Уоррэн не стал, красноречиво обозначив всё строгим взглядом.

– А чё, уже ничё не полагается? – осмелевший мальчуган потёр тыльной стороной ладони нос. – Письмо же вам.

– Думаю, этого, – Джеймс перевёл взгляд на констебля, и тот отпустил сорванца, – уже достаточно.

– Ла-а-адно, – протянул он, пряча руки в карманах и принимая вызывающую позу, в какую обычно встают взрослые. – Ну, чё, я пошёл? – кепка чуть сползла ему на глаза.

– Выверни карманы, – от взгляда суперинтенданта непросто было что-то утаить.

Он демонстративно показал куски ткани, которые кажется служили карманами, если бы ни множество дыр в них. Тем не менее ничего там не обнаружилось, за исключением крошек от булочки (а вот и причина жирных отпечатков на конверте).

Мальчишка собирался сплюнуть, но, быстро взглянув на констебля, затем на суперинтенданта, передумал. И деловито вышел, едва открылась дверь.

– Как вы только терпите этих мальчишек, – покачал головой постовой.

лорд Уильям Альберт Хаттон поместье Кодинтон-холл сентябрь, 14 1 час 18 минут после полудня

Величественный Кодинтон-холл утопал в роскоши последних осенних цветов. Длинноногие доги, ныряя в кусты и прячась за фигурными изгородями, радостно лаяли, играя в прятки с мальчишками, дедушка которых как раз сейчас любовался ими из окна своего кабинета. Эти парнишки после того, как лорд Хаттон забрал их от бестолковой матери, стали подавать надежды; пять-семь лет – и можно задумываться о военной карьере или об управлении имением, хотя одно другого не исключало. В любом случае, лорд Уильям Хаттон был намерен воспитать из них настоящих джентльменов, которые продолжат и укрепят свой род, приумножая его славу. Но это пока оставалось лишь мыслями о будущем, а сейчас, в солнечный сентябрьский день мальчики могли позволить себе радостно бегать в саду вместе с собаками, бросать им палочку и валяться на траве, не беспокоясь ни о чём.

Идиллические размышления пожилого лорда прервала выбежавшая на садовую дорожку служанка с конвертом в руках: девушка что-то сказала мальчикам, те махнули руками в сторону кабинета, и, получив ответ, она кинулась к чёрному входу – скрытый от посторонних глаз сад был расположен с северной части поместья. Через некоторое время послышались торопливые шаги по лестнице, вздох и стук.

– Лорд Хаттон, сэр, разрешите войти?

– Входите.

Приоткрыв дверь и найдя глазами хозяина, служанка сделала книксен и только потом прошла в кабинет.

– Письмо. Срочное, лорд Хаттон.

Пожилой аристократ протянул раскрытую ладонь. Девушка подбежала, снова присела и вложила в неё конверт.

– Нарочный ждёт, сэр.

Письмо от мистера Барлоу-младшего. Просьба срочно прибыть и обсудить общие дела, о которых они не единожды говорили. Юный хозяин поместья приносит извинения за столь внезапное обращение. И, кроме того, сообщает, что господина, о котором справлялся уважаемый лорд Хаттон, в гостевом доме нет. И именно это обстоятельство служит веской причиной для их безотлагательной и наискорейшей встречи.

Свернув письмо, джентльмен отложил его на стол.

– Эмили, позови, пожалуйста, Себастьяна.

– Да, сэр. Сейчас же, сэр.

Он вернулся к окну, сложив руки за спиной, и посмотрел вдаль. Облака тяжёлые, низкие, медленно подкрадывались к городу, намереваясь скрыть солнце. К вечеру мог разразиться дождь.

Через несколько мгновений аккуратно приоткрылась дверь. Себастьян как всегда вошёл бесшумно и, если бы не едва уловимый скрип петли, лорд Хаттон снова не заметил бы появление своего верного слуги.

– Себастьян.

– Да, сэр.

– Нужна карета, мой саквояж. Мы направляемся в поместье Оффорд.

– Я видел нарочного, уже всё подготовил. Выезжаете сегодня?

– Да, чуть позже.

– Молодые господа останутся с гувернанткой?

– Конечно. Им незачем сопровождать меня в деловых поездках.

– Я вызову горничную. Молодым людям пора отдыхать.

Лорд Хаттон кивнул, обращаясь к дворецкому, но продолжая смотреть куда-то вдаль.

Себастьян подошёл к окну и окинул взглядом сад:

– Солнечный день выдался, пусть и ненадолго. Приятный сентябрь. Не находите, сэр?

– Я уважаю всякое проявление природы. Себастьян, скажи мне, а документы по Оффорду ещё у нас?

– Основные, до перестройки, но последних мистер Барлоу не прислал. Как и отчётов по третьему взносу.

– Надо будет у него уточнить.

– Хорошо, сэр, – Себастьян достал планшет, сделал пометки. – Пишущие принадлежности?

Лорд Хаттон кивнул словно и не ему в ответ, а каким-то своим мыслям. Прошёл к столу, взял трость. Посмотрел на Себастьяна.

– Я думаю, можно подать обед сейчас.

– Хорошо, сэр.

мисс Джорджиана Фламел, мисс Виктория Олдрэд 56 Нонспарк стрит сентябрь, 14 1 час 18 минут после полудня

Небольшой кабинет. Высокие стрельчатые окна. Но, в отличие от образцовых домов, здесь не было огромного количества тарелочек на стенах, салфеток, вазочек, засушенных и свеже срезанных цветов – всего, что легко собирает пыль и требует постоянной уборки; всё излишне скромно, но на то это и кабинет врача. Некоторые состоятельные пациенты, раз посетив эту неуютную по их мнению комнату, впоследствии приглашали доктора в свои дома.

Мисс Фламел склонилась над записями. Молодая девушка со светлыми аккуратно уложенными волосами, её ассистентка, просматривала почту, вслух зачитывала адресантов и, если послание было важным, его содержание.

– А это… снова сэр Барлоу, – она переложила нож для бумаг в другую руку и протянула письмо мисс Фламел.

Та нахмурилась, поставила перо на подставку и пробежалась взглядом по строчкам.

– Сэра Барлоу снова мучает мигрень, – произнесла врач, продолжая читать, – и некоторым из слуг нужен повторный осмотр.

– Я соберу сумку-укладку, – ассистентка отложила последний конверт. – Здесь нет больше ничего срочного.

Мисс Фламел кивнула: за недолгий срок обучения мисс Олдрэд показала себя как способная и исполнительная медсестра и заслужила место личной ассистентки женщины- врача. Джорджиана никогда не говорила об этом вслух, но вероятность в будущем присоединиться к медицинскому сообществу для Виктории Олдрэд была очень велика. Возможно поэтому её наставница чередовала строгую требовательность к ассистентке с полной свободой в принятии решений.

– Бинты, болеутоляющее, скальпель… – начала перечислять Виктория, собирая широкую сумку-саквояж. – … ножницы, спирт, морфин… – она называла всё, что только могло понадобиться при повторном осмотре пострадавших слуг поместья, а в большей степени, гостевого дома Оффорд.

– И это, – негромко добавила девушка, пряча в корсете тонкий острый нож в кожаном чехле. Осмотрев ещё раз содержимое сумки, она закрыла её и объявила: – Всё упаковано. Даже барсучий жир.

Мисс Фламел улыбнулась одними уголками губ. Иногда и это бывает незаменимым средством.

Виктория, взглянув на разложенную на столике почту, отправила в сумку пришедший ещё утром сегодня первый августовский выпуск медицинского журнала «Ланцет».

Мисс Джорджиана подумала, что едва экипаж отъедет от дома, её ассистентка погрузится в глубокий здоровый сон, не оставив себе и шанса прочитать свежий выпуск до прибытия в поместье, а, возможно, и до возвращения домой.

– Велю подать экипаж на завтра, часам к пяти, – задумалась Виктория. – Вы согласны, мисс Фламел?

– Вполне. И можешь не подниматься. Сразу отправимся к стряпчему, мистеру Гроувзу.

– Да, мисс Фламел, – девушка покинула комнату, прикрыв за собой дверь. Мгновение – и каблуки её ботинок застучали по лестнице.

Джорджиана Фламел откинулась в своём кресле, в котором обычно работала, и снова перебрала в голове произошедшие в поместье Оффорд события. Раны садовника оказались довольно глубокими, и предполагалось были оставлены диким зверем, но он яростно это отрицал. Сэр Барлоу упорно доказывал, что оружием послужили садовые грабли. Мисс Фламел не интересовалась секретами пациентов до тех пор, пока это не начинало мешать их выздоровлению. Оставив споры, она приняла все необходимые меры, чтобы не допустить заражения. Впоследствии на вторую, третью неделю врач осматривала садовника – его состояние здоровья не вызвало опасений. Даже отёк и лихорадка прошли в ту же ночь и больше не возвращались.

Осень медленно вступала в Каддингтон. Солнце ещё баловало жителей тёплым светом, но сегодня на самой границе города появились серые облака, обманчиво редкие. Завтра к вечеру может разразиться затяжной дождь, потому выехать засветло было следующей хорошей идеей Виктории. Если такая погода затянется на несколько дней, по горной дороге будет ехать опасно, потому мисс Фламел сделала заметку «упаковать три смены одежды и платье на выход».

Осталось одно важное дело: отправить записку о времени их прибытия.

Джорджиана завершила письмо и подула на чернила, ожидая когда они высохнут.

– Мисс Фламел? – дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Виктория. – Я распорядилась насчёт экипажа и ждала вас внизу, но увидела, что нарочный сэра Барлоу ещё там.

Джорджиана подошла к окну и вздрогнула, когда заметила молодого человека в военном камзоле, любезничающего со служанкой.

– Мисс Фламел? – ассистентка коснулась её плеча.

– Всё хорошо, Виктория, – стоило несколько раз моргнуть, как видение пропало: нарочный в тёмно-синем костюме, в шляпе-котелке с блестящей серебристой лентой держит под уздцы лошадь и поглядывает на окно второго этажа.

– Полагаю, он ждёт ответ с сообщением времени нашего приезда, – предположила мисс Олдрэд и оглянулась на рабочий стол врача: конечно же, письмо уже было написано.

– Чернила высохнут, и можно отправляться, – мисс Фламел отвернулась от окна. Ей показалось, что серые тучи уже скрыли город, и в кабинете сделалось нестерпимо хмуро и холодно.

мисс Энни Вуд поместье Вуд-чёрч сентябрь, 14 1 час 18 минут после полудня

Двухэтажное классическое здание поместья Вуд-чёрч, низковатое, но коренастое и широкое, притаилось за дубовой рощей. Солнце изо всех сил старалось пробиться сквозь ещё плотную листву, но только отчётливее рисовались тени на дорожках. Конюх только вывел двух красивых лошадей тёмной масти, чтобы они не застаивались, когда к поместью приблизился всадник в тёмно-синем костюме и тёмном же котелке с серебристой лентой. Остановившись, он спросил у конюха, где можно найти мисс Энни Вуд, чтобы вручить ей послание от сэра Барлоу.

И вот уже то самое послание, вносимое на подносе дворецким семьи, опустилось перед старшей мисс Вуд. Энни делала на листах короткие записи, заглядывая в утреннюю газету и не сразу заметила, что к ней кто-то подошёл.

– Мисс Вуд, мэм, письмо, – привлёк внимание дворецкий. – Сэр Барлоу. Срочно, мэм.

Девушка подняла глаза на аккуратный конверт, а затем – на крайне удивлённого дворецкого.

– Сэр Джонатан Барлоу, – уточнил слуга, взглянув на адресанта. Юной мисс Вуд и раньше приходили письма от семейства Барлоу, но их автором был сэр Абрахам Клейтон, дедушка нынешнего хозяина Оффорда. Внук отправлял послание впервые.

– Это интересно, – в руках мисс Вуд сверкнул нож для бумаг.

– Нарочный, доставивший письмо, ожидает ответа, – сообщил дворецкий, пока она вчитывалась в послание и изучала незнакомый для неё почерк.

В поместье Оффорд некоторое время происходят странные и неприятные вещи. Слухи об исчезновениях людей, ползущие по городу – правда. Вернее сказать, полуправда, потому как причин мистер Барлоу не знает. Существует вероятность, что люди просто уезжают, не заплатив, обставляя свой побег как таинственное исчезновение. Ему бы хотелось, чтобы события, произошедшие в поместье, были освещены кем-то честным и непредвзятым. Так как Энни очень хорошо знакома с мистером Генри Вудом*, Барлоу-младший ждёт немаленькой статьи в воскресной газете о начале работы над серьёзной книгой, которая подтвердит невиновность его семьи.

«Барлоу знает, как заинтересовать молодую леди», – подумала мисс Вуд, думая сразу о двух представителях этого семейства. Достав новый лист, Энни развернулась к столу и начала писать ответ. Конечно, она не откажет сэру Барлоу в визите, и прибудет завтрашним днём, в компании мисс Агнесс Уайлд. Осталось дождаться, пока чернила полностью высохнут, запечатать письмо, капнув сургучом и оставив оттиск семейного герба. Энни, предвкушая всё это, помахивала веером над посланием и смотрела на небо. Невероятно солнечная осень. Если повезёт, в ближайшие дни дождя не предвидится, и они с Агнесс ещё не раз прокатятся верхом в роще.

Чернила высохли. Запечатанное послание легло на серебряный поднос, и дворецкий, поклонившись, отбыл, чтобы вручить его нарочному.

леди Макабр Грейстоун Лодж сентябрь, 14 1 час 18 минут после полудня

Зеркальный столик скрылся под самыми изысканными и необычными украшениями, которые можно было найти в Каддингтоне, да и, пожалуй, во всей Англии. Каждое из них могло бы украсить самую высокородную леди, и хозяйка драгоценностей прекрасно это понимала. Она скользила рукой над сияющими камнями, касалась их кончиками пальцев, с удовольствием ощущая бодрящую прохладу, и любовалась их блеском. Одно за другим она поднимала украшения и прикладывала к своим тёмным волосам, стараясь решить, что лучше подчеркнёт её сегодняшний образ. Раздался стук в дверь.

– Да, Айна, войди.

Вошедшая темнокожая женщина быстро заговорила на своём варварском языке. Смотря на неё в зеркало, леди улыбнулась: она прекрасно понимала свою экзотическую помощницу, и, к тому же, успела заметить в руках той конверт. Согласно заверению африканки, письмо привезли только что, и нарочный стоит на улице и ожидает ответа. Женщина приблизилась к туалетному столику и протянула послание хозяйке. Та взяла конверт двумя пальцами и так осторожно, словно он был хрупким, как лепесток озёрной лилии. Продолжая удерживать его в руке, леди снова вернулась к выбору украшения – она никуда не спешила. И нарочный может подождать. Чернокожая помощница нетерпеливо потопала ногой, затем взяла с кофейного столика нож для бумаг и, словно ритуальный кинжал, вручила хозяйке. Леди потянулась с грацией кошки и небрежно вскрыла конверт.

Со всем почтением мистер Джонатан Барлоу, нынешний владелец поместья Оффорд и одноимённого гостевого дома, просил оказать ему честь и навестить его, избавив от тревожащих мыслей. Сэр Барлоу желал заглянуть в своё будущее и, если леди Макабр не сочтёт это за дерзость, смеет просить её успокоить духов, которые, кажется, вознамерились уничтожить гостевой дом, пугая постояльцев. Нижайше кланяется, трижды заверяет своё восхищение и тысячу раз приносит извинения за бестактность и назойливость.

Сначала на лице леди Макабр возникло удивление. Потом губы тронула улыбка.

– Мистер Барлоу-младший, мистер Барлоу-младший… – в её томном голосе слышался звон монет.

Она открыла шкатулку, где, словно звёзды в ночном небе, на синей бархатной подушке сверкали шпильки, украшенные бриллиантами.

– Это мы возьмём с собой завтра, – сообщила она помощнице.

Та широко улыбнулась и распахнула шкаф, который чудом не открылся до этого – так много нарядов скрывалось в его недрах. И каждый кричал о великолепии и незаурядности его хозяйки. И самое главное – все платья были новыми, их буквально три дня назад доставили от портных. Айна вздохнула, бережно поглаживая дорогие ткани, и обернулась к хозяйке.

– Да, мне нужны три самых лучших, – леди Макабр, известный медиум, кивнула, рассматривая свои доспехи для выхода в свет. – Нет! Четыре самых лучших. И дорожные платья тоже пусть будут новые.

Чернокожая женщина принялась выбирать и доставать из шкафа подходящие наряды.

– Выезжаем завтра утром, – сообщила леди и прошла к двери, но, подумав, остановилась. – Может быть, не утром. Ближе к обеду. Не хочу приезжать слишком рано.

Всё так же на африканском помощница предложила приехать к чаю – то есть удостоить присутствием сэра Барлоу около половины пятого.

– Мне нравится. Прикажи подать экипаж завтра к часу. Или к двум, – леди улыбнулась и скрылась в соседней комнате, предназначенной для приёмов.

Плотные тёмные шторы на окнах, все стены также завешаны тяжёлой тканью, повсюду нанесены различные оккультные символы, большую часть которых нарисовала именно Айна; в центре – круглый стол, покрытый атласной скатертью, с потайным отделением, о котором даже не догадываются посетители; стул, от которого к ножкам других стульев тянется небольшой механизм, заставляющий их подпрыгивать и дрожать. На столе поблёскивал, отражая огни множества свечей, хрустальный шар; блики плясали на разложенных таро. Леди сняла перчатки, собрала карты и принялась их тасовать, неспешно обходя комнату.

– Четыре человека уже пропали. Раз дело такое серьёзное, то, скорее всего, этим всё не ограничится.

Она обернулась и выложила на стол четыре карты малых арканов.

– Да, и они никак между собой не связаны, – леди провела ладонью по изящным и немного пугающим изображениям. – Посмотрим, кто будет пятым.

Следующим рядом она выложила ещё четыре карты, теперь уже старших арканов: Повешенный, Дьявол, Колесо фортуны, Влюблённые. Женщина бросила недовольный взгляд на последнюю:

– Снова Влюблённые. Чувствую, поездка будет не очень удачной.

В комнате после сеанса было душно, поэтому Айна оставила окно открытым; и до медиума донеслось всхрапывание лошади. Видимо, нарочный всё ещё ожидал. Леди Макабр отодвинула штору. Скакуна держал под уздцы молодой мужчина в чёрном камзоле. Женщина несколько раз моргнула, прогоняя видение. Нет, это всего лишь игра света – камзол тёмно-синий, а чёрным казался лишь котелок с серебристой широкой лентой. И правда, нарочный от сэра Барлоу. Он был ей знаком. Немного неказистый, но открытый и добродушный парень, который всеми силами старался помогать семье Барлоу.

Леди Макабр оставила колоду на столе и, надевая перчатки, вернулась в комнату. Айна только достала фигурную резную брошь в форме черепа и придирчиво её осматривала: необычное украшение сделали по рисунку африканки, и сейчас она изучала насколько точным оказалось исполнение. Удовлетворённо кивнув, женщина протянула руку с жутковатым предметом, представив тот на суд вошедшей леди.

– О да, – хозяйка улыбнулась. – Айна, спустись к нарочному и скажи, что мы приедем завтра к чаю. Писать мне сегодня не с руки, все силы уйдут на сборы.

Африканка вернулась через несколько минут.

– Айна, у меня вечером должна быть гостья, – леди Макабр пролистала книжечку.

– Го-о-остья, – протянула чернокожая женщина, многозначительно кивая.

– Передай ей это, – изящная рука в высоких перчатках протянула помощнице подготовленное письмо, которое тут же скрылось где-то в складках платья африканки. – Послание о том, что приезжать ей не стоит. Духи не благоволят нашей встрече, – поддерживая образ, протянула леди Макабр.

*Генри Вуд – псевдоним, под которым мисс Энни Вуд издала свои первые книги.