Тайна перерождения

1 глава

Периодически приходя в себя, я слышала крики. Дрожь и озноб прекратились, хотелось спать, но мне постоянно повторяли: «Не спи! Открой глаза!» Хотелось сказать, что всё хорошо, просто я немного устала, но почему‑то тело не слушалось. Я была уверена, что всё будет хорошо.

Ребёнок появился на свет, он кричал энергично и требовательно где‑то за ширмой. Пока с моим телом проводили какие‑то манипуляции, я думала о том, как буду кормить ребёнка и как торжественно продемонстрирую свёрток в окно родственникам, жаждущим узнать поскорее пол ребёнка. В какой‑то момент стало тихо. Я хотела узнать, где мой ребёнок. Набравшись сил, я, как мне казалось, прокричала во всю глотку: «Где мой сын?» Ничего не произошло. Будто в вакууме я пыталась набрать в лёгкие воздух и кричать, но тщетно. Остаток сознания подсказывал, что это дурной сон, который вскоре закончится. Ровно на этой мысли всё оборвалось. Исчезли звуки, образы и мысли. Прошло мгновение, и, будто выныривая из толщи воды, я закричала. Звук моего крика оглушал, а яркий свет ослеплял мои глаза. Я по‑прежнему не могла даже поднять голову, но чувствовала себя значительно лучше. Женщина смочила мне губы, пригладила мои волосы, и я снова отдалась в объятия Морфея, но в этот раз, к счастью, мне не снилось ничего.

Бывает сон чуткий, бывает мгновенный сон, когда касаешься подушки головой, а уже утро; также сон бывает тягучий, липучий, как болото, из которого невозможно выбраться. Бесчисленное множество раз я была на пороге пробуждения, но что‑то не давало мне проснуться. Было так хорошо, тепло, комфортно. Казалось, я в коконе. Всё хорошее рано или поздно заканчивается, вот и мне стало некомфортно. Сон прерывать, очевидно, я не планировала, просто пыталась сменить положение. Я распахнула глаза, когда пришло осознание, что не могу пошевелиться. Обнаружив себя в тёмном помещении, замотанной в какие‑то тряпки, естественно, я стала звать на помощь, но вместо слов из моего рта донёсся крик младенца.

Беспомощность, тревога и полная растерянность захлестнули меня с головой. Зажёгся тусклый свет, надо мной наклонилась девушка. Пряди волос спадали на моё лицо. Она завела какую‑то дурацкую песню и начала трясти мою кровать. Это было так возмутительно, что у меня перехватило дыхание. Девушка встревоженно схватила меня, освободила от тряпья и прижала к себе, не прекращая напевать мелодию, которая уже не казалась такой плохой. Истерика измотала меня, во рту пересохло. Очень вовремя мать предложила грудь, молоко само лилось в рот, мне нужно было только успевать глотать. Не прошло и минуты, как я снова уснула. Уснула так легко и без капли сомнений в правильности происходящего.

Первые месяцы жизни прошли в коротких промежутках между сном, когда я училась концентрировать взгляд, двигать руками и ногами. Мать всегда была рядом и старалась, чтобы я как можно больше ела и спала. Когда я встала и пошла, я уже понимала речь людей и могла реагировать на некоторые просьбы. Речь у них была странная, распевная и с редкими согласными. Когда я говорила русские словечки, они хохотали и даже пытались повторять слова со звуком «ы». Они находили этот звук варварским и смешно жестикулировали руками, будто машут палкой, когда произносили его. Меня это тоже очень смешило. Мама берегла эти воспоминания и периодически освежала их в беседе за столом в кругу семьи. Особенно часто она рассказывала младшим братьям, какая я была послушная и серьёзная. Она шутила, будто я родилась взрослой. Знала бы она, как была права.

Я старалась притворяться беззаботным ребёнком, пыталась изображать удивление, что было в принципе нетрудно, учитывая, что в мире, в котором я родилась, магия была распространена настолько, что ею владели даже домохозяйки. Порой меня одолевали мысли о прошлой жизни. Я не смела думать, что судьба обошлась со мной несправедливо. Я лишь просила мысленно о том, чтобы жизнь моего ребёнка сложилась благополучно. Периодически нападавшую на меня тоску мама объясняла для себя чем угодно, начиная от склада характера, заканчивая усталостью и чувством голода. Она вообще относилась к жизни легко, чем мне и нравилась.

Моя мама — младшая дочь ремесленника. Она росла в скромном хозяйстве, но в заботе и любви. Отец — мужчина, которого было сложно встретить в стенах дома. Он очень редко говорил с нами, а если говорил, то какую‑нибудь мудрость собственного сочинения, например: «Чем меньше мужчина чешет языком, тем больше весит его слово», — потом кидал на нас многозначительный взгляд и замолкал до следующего вдохновения. Своё отсутствие дома он объяснял совещаниями, встречами и прочими важными делами. Всех всё устраивало: мама благодарно принимала заботу отца в виде денег, отец с лёгкой душой посвящал себя работе.

Несмотря на то что я — старшая дочь в семье, я была свободна от домашних хлопот, и мне не пришлось ухаживать за младшими братьями, как это часто бывает, даже в нашем мире. У нас жила помощница — немая женщина по имени Иша с полностью седой головой, но без единой морщины. Я частенько наблюдала за ней, пытаясь хоть что‑то о ней понять. Мне казалось, что она достаточно молода, а её изъян — не помеха для счастливого брака. Так или иначе, благодаря её помощи я могла спокойно заниматься изучением грамоты со странной системой словообразования, символьной каллиграфии и основам магии. Арифметика здесь была также в десятеричной системе исчисления, поэтому не пришлось ломать мозг.

Конечно же, больше всего меня влекли книги по магии. Не скажу, что книг было мало. Напротив, их было с избытком. Красивые собрания в переплётах с золотым тиснением украшали практически все стены гостиной, являясь доказательством достатка и свидетельством эрудированности домочадцев. Но в них говорилось о видах и уровнях магии, о правомерности применения магии в тех или иных случаях, были описания последствий применения и наказания за злоупотребления ими. Тогда я поняла, кем работает мой отец. Правозащита — это хорошо, но мне хотелось освоить что‑то сложнее, чем призыв маленького огонька, который я освоила чуть ли не с пелёнок.

Как ни странно, ни моя мать, ни отец не были замечены в употреблении сложных магических заклинаний. Казалось, им это не нужно. А наша помощница Иша, напротив, применяла магию регулярно. Причём виртуозно, судя по тому, что я узнала из справочника о магии. Учитывая, что Иша нема, она использует магию среднего уровня, для которой требуется либо произнесение заговора, либо великолепно отточенное умение создавать мыслеобразы. Сложность заключалась в том, что мысль, согласно справочнику, текуча и неуправляема. Например, я скажу вам не думать о слоне, и вы начнёте думать о нём. Или, например, язык: сколько ни пытайся его держать неподвижно, он произвольно сокращается. Таким образом, представляя заклинание, вы, скорее всего, подумаете о чём‑то ещё, и заклинание не состоится. Куда проще чётко произнести заговор.

Мама не видела ничего дурного в моём интересе к книгам, отец мрачно поглядывал на корешки книг, которые я тащила в свою комнату, но отмалчивался. Он строил планы на сыновей, а мне обещал найти достойного человека своего круга. В его сценарии предполагалось дать мне хорошее домашнее обучение, которое я практически освоила к 9 годам, и благополучно выдать меня замуж.

Я ценила заботу родителей, но не могла позволить себе роскошь обычной жизни. Обрести силу или найти могущественных людей, способных объяснить мне причину перерождения в этом мире - было главной моёй целью.

Из всех доступных источников и разговоров родителей, я поняла, что живу в прогрессивной Империи Чи-на, которая снабжает весь остальной мир благами инженерной мысли, западная граница которой прилегает к дружественной милитаристской Федерации Лусии. С восточной стороны открывалась граница, позволяющая наладить морское сообщение между континентами. У Империи Чи-на не было открытых врагов, но велась скрытая, война. Отец часто об этом говорил, проклиная соединённое королевство Инглиндов, которые вели активный захват маленьких стран, третьего мира, но не могли ничего поставить против Империи.

Именно поэтому велась скрытая война, разлагающая общество путём пропаганды и ввоза запрещённых снадобий под видом лекарств. В малых дозах они оказывали благотворное влияние, но вскоре жители Империи начали злоупотреблять ими, что привело к плачевным последствиям. Но в целом жизнь в Империи была относительно безопасна. В этом столетии отменили рабство, появилось понятие «права», а незадолго до моего рождения женщинам дали возможность получать образование и работать, но не во всех сферах, конечно. Этот путь выбирали единицы, он обещал быть тернистым, но меня это не пугало.

На мой двенадцатый день рождения отец позвал не только ближайших родственников, в числе приглашённых оказались его друг с сыном моего возраста.

— Знакомьтесь, дети, — сказал мой отец, — это моя дочурка Мэй, а это — Кай.

Отец слегка подтолкнул меня навстречу худенькому, высокому мальчишке с чёрными короткими волосами. Мы слегка поклонились друг другу, как того требовал этикет. На секунду Кай замешкался, но потом сказал:

— Прекрасные цветы растут в любви и заботе, но ночь темна. И лишь мудрая роза способна защитить себя сама.

Он протянул на открытых ладонях короткий кинжал, по форме напоминающий шип. По рукояти и ножнам шёл один цветочный мотив. Я не успела отойти от услышанного, но пора было принимать подарок. Признаться, я растерялась: не думала, что этот мальчишка сможет связать хотя бы пару слов, а тут такое. В итоге из моего рта вывалились слова благодарности, а кинжал взял отец и восторженно начал нахваливать работу какого‑то известного мастера.

Когда все гости пришли и сели за стол, начали по традиции поздравлять взрослых. Маму хвалили за моё воспитание, отца называли эталоном семьянина. Я сидела возле Кая и решила развлечь себя беседой.

— Кай, сколько тебе лет? — спросила я.

— 16, а тебе? — ответил он, потом понял, что сказал, и смутился.

— Я думала, мы одного возраста, — с широкой улыбкой сказала я. Кай странно на меня посмотрел.

— Я учусь в магической академии, — после короткой паузы продолжил Кай. Я отложила приборы и всем видом продемонстрировала интерес.

— Ты, наверное, слышала об академии призванных магией? — спросил он и с гордостью продолжил: — Я учусь там.

Он показал мне медальон с гербом академии в виде пяти пересекающихся окружностей разного цвета. Я взяла его в руки, чтобы получше рассмотреть, а сама в это время размышляла о возможности поступления в Академию. Я до сих пор не знала свой потенциал и не имела понятия, каким путём стоит двигаться в этой жизни. Если я, как и мои родители, не блещу талантом магии, то придётся сказочно богатеть и тратить деньги на шарлатанов, обещающих помочь найти мне путь домой.

— Я учусь на факультете боевой магии, — прервал затянувшуюся паузу Кай и протянул руку за медальоном.

— Как интересно, — слишком наигранно сказала я, — Кай, скажи, а девочки у вас учатся?

— У нас — нет, но на других факультетах есть, — деланно сказал Кай.

— Могу ли я надеяться на возможность поступить на обучение? — спросила я, стараясь скрыть переполняющий меня интерес.

— Шанс есть у всех, — сказал он и погладил несуществующую бороду, — для этого у тебя должен быть дар. Если у тебя он есть, ты сможешь учиться там независимо от происхождения, но есть нюанс…

Он что‑то говорил о долгах и отработке, но я уже не слушала его. В голове роилась куча вопросов. От мыслей меня оторвала мама, она слегка задела моё колено под столом. Ко мне с поздравлением обратился отец, все взгляды обратились на меня.

— Драгоценная дочь, подарок богов, украшение нашей жизни, — начал издалека отец, — мы гордимся тобой, боги наградили тебя острым умом и гармоничной красотой. Чего ещё можно пожелать? Конечно же, счастья, а в чём счастье любой женщины? — сказал отец, поглядывая на друга.

Тут до меня дошло. Отец и его друг решили при свидетелях объявить о нашей с Каем помолвке. Во мне что‑то взорвалось. Я только что нашла ориентир, а меня хотят выдать замуж, без предупреждения, без подготовки! Я забыла о своей роли кроткой девочки, забыла о приличии.

— Нет! — громко сказала я и резко встала из‑за стола, — нет! Отец, я не хочу быть просто женой, я хочу учиться в Академии!

Я глянула на Кая, ожидая увидеть разочарование, но обнаружила на его лице улыбку.

— Мэй, — с натянутой улыбкой произнёс отец, — ещё неизвестно, есть ли у тебя талант, а обучение не даёт тебе никаких гарантий на счастливое будущее. Лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Мама сверлила меня глазами, а гости затихли. Я хотела сказать, что в любом случае не хотела бы оказаться в зависимости от мужчины, что я имею право выбирать, но в разговор неожиданно вступил Кай:

— Это отличная идея! Мы будем учиться вместе, я присмотрю за Мэй.

Я не ожидала такого поворота событий. Все присутствующие переводили взгляд с Кая на отца и на меня по очереди. Спустя мгновение отец изменился в лице. Его щёки налились румянцем, губы растянулись в широкой улыбке.

— Как прекрасно! Вот и познакомитесь ближе, — сказал отец и хлопнул друга по плечу. Все гости с облегчением поддержали решение отца одобрительными кивками и загомонили. Они радовались, благословляли наш союз, хвалили отца за мудрость, а меня за смелость. Одним словом, всё удалось перевести в милую шутку. Оглушённая, я уселась обратно, желая сделаться невидимой, и смотрела в тарелку. Вскоре настало время провожать гостей. Первыми покинуть наш дом поспешили Кай с отцом. Я по‑прежнему притворялась ветошью, пока не настало время прощаться. В прощальном поклоне Кай оказался близко ко мне и тихонько прошептал:

— Увидимся в Академии.

Следующие три года я решила провести в подготовке. Мне было позволено покидать дом в сопровождении Иши. Наш маршрут практически никогда не менялся. Сначала мы заходили в городскую библиотеку, проводили там не менее часа, потом переводили дух в чайной неподалёку, а в конце прогулки заглядывали в бакалейную лавку или на рынок, где Иша умудрялась жестами торговаться с продавцами. Мы так много времени проводили вместе, что я начала понимать язык жестов.

Сколько бы книг о магии я ни прочла, ничего сложнее воспламенения я так и не освоила. Тревогу я гасила сначала в изучении теории, а когда узнала о существовании пяти разных направлений магии, в числе которых есть боевая, решила развлечь себя физической подготовкой.

Магия в этом мире имела любопытную классификацию. Она гласила: существует магия четырёх стихий — она требует острого ума и большого запаса энергии, которую маги заимствуют у природы. Обычно маг имеет склонность к чему‑то одному и может стать мастером владения одной из четырёх стихий.

Также существуют универсалы, которые владеют всем по чуть‑чуть, а силу берут из собственных резервов, для чего им крайне необходимо развивать себя физически. Они никогда не достигнут мастерства ни в одной из стихий, но могут очень сильно развить своё тело и тем самым получить преимущество в резерве энергии и выносливости.

Также есть немало упоминаний о кровавой магии. В некоторых источниках её называли чёрной. В империи практически не осталось носителей, главной причиной этому служило происхождение энергии, необходимой для колдовства. Если классический маг заимствовал энергию у природы, боевой черпал её в себе, то чёрный маг брал энергию из некоего измерения, которое в случае злоупотребления силой могло отнять часть тела или жизнь у носителя магии. Высокая цена оправдывалась открывающимися возможностями: например, чёрный маг мог запросто убить или воскресить человека, но цена всегда была высокой.

За всё приходится платить - просто валюта бывает разной. Иногда нужно пожертвовать временем, приложить усилия, иногда необходимо отказаться от чего‑то, иногда приходится жертвовать честью и добрым именем, а порой - даже людьми. Я не знала, чем предстоит жертвовать мне на пути к цели, и очень боялась, что не смогу в нужный час принять правильное решение.

Лето подходило к концу. Вокруг младших братьев Нура и Хана началась какая‑то суета. Оказалось, их решили отправить учиться в хорошую школу‑пансион, а причиной тому стало состояние мамы. Она ждала ребёнка: возраст и рождение двойни дали о себе знать. Она не могла уделять время гиперактивным близнецам и тем более не имела желания контролировать их домашнее обучение.

Ребята радовались открывающимся возможностям: они думали, что их отпускают в свободное плавание, надеялись делать всё, что душе угодно. Я улыбалась, слушая их наивные рассуждения, и не хотела настраивать их на негатив. Надеялась, что эти ребята не пропадут, и точно знала, что им не будет одиноко - ведь у них есть они. В первый месяц осени мы всей семьёй торжественно проводили близнецов в школу. Оказалось, что пансион совсем недалеко - пара часов на дилижансе, но, учитывая, что мама просила ехать медленно, возможно, можно было бы добраться и за час.

Ближе к зиме мама родила девочку, которую назвали Лия. Крохотное создание с невероятной улыбкой пленило меня. Я не могла надышаться ею и все дневные хлопоты по уходу за ней взяла на себя. Удивительные чувства ревности и привязанности породила кроха в моём сердце. Близнецы не вызывали во мне подобного. Наверное, слишком свежей была боль потери прошлой жизни, а может, тогда моё детское тело не давало нужного отклика: больше полугода я скрывала от взрослых своё половое созревание. Я боялась, что это может повлиять на решение отца позволить мне учиться. Шая видела следы на простынях, но хранила мою тайну - из чувства такта или из‑за немоты, не ясно.

Два года пролетели как одно мгновение. Я позволила себе раствориться в уходе за ребёнком и практически не бралась за книги. Мне нравилось выдумывать новые прикормки из смесей круп или делать овощное пюре, нравилось смотреть на первые попытки ползти, встать, ходить. Главной гордостью стало первое слово Лии - «Мэй»! Не «мама», а «Мэй»! Это было свидетельством того, насколько я была близка этому созданию. А ещё мы начали много времени проводить с мамой!

Впервые за тринадцать лет в этом мире с моих глаз будто спала пелена: я увидела в ней живого человека, любящую мать, которую я не подпускала к себе близко. Я осознала, что все вокруг меня — живые люди; чувство, что всё вокруг временное, ненастоящее, растаяло. Именно поэтому мной овладела тоска, когда пришло время отправляться в Академию.

Глава 2

Родители решили не устраивать проводов, поскольку никто из них не мог допустить и мысли о наличии у меня таланта к магии. Предполагалось, что, пройдя тест, я завтра же вернусь домой, — поэтому в Академию я поехала с Ишей. Мы оделись как обычно, а из вещей взяли лишь документы и зонтик — на всякий случай. Выехали очень рано: дорога предстояла не быстрая.

Столица империи Чи‑на располагалась в заливе, окружённом горами. Попасть в неё можно было либо с моря, либо через единственную дорогу меж двух хребтов. Ночь без сна и качка сделали своё дело: я благополучно уснула. Четыре часа пролетели как одно мгновение.

Лёгким поглаживанием по плечу Иша привела меня в чувство. Несмотря на скверное самочувствие, жажду и боль в теле, я смогла получить удовольствие от увиденного: мы подъезжали к ущелью Драконьих гор. Они действительно были похожи на огромных отдыхающих монстров, свернувшихся вокруг столицы. Усиливали это впечатление две огромные рукотворные каменные морды, которые трудно было охватить взглядом.

Дальше дорога петляла вниз — весь город был как на ладони. Столица отличалась компактной застройкой: каменными двухэтажными зданиями с красными крышами, построенными близко друг к другу. Выделялись лишь редкие шпили башен. Где‑то на краю горизонта угадывалось море.

- Приехали, - хрипло протянул кучер и дёрнул поводья.

Кони сбавили темп и остановились. Мы встали возле здания, похожего на форт, построенный перфекционистом: каждый кустик, каждая клумба, окно или дверь располагались в симметрии относительно друг друга. В центре форта находилась высокая капелла, башни которой было видно с улицы.

Снаружи постройка казалась меньше, чем внутри: каким‑то образом внутри форта развернулся парк значительных размеров - с фонтаном, беседками и дорожками, ведущими к капелле, куда, собственно, и шли все прибывшие. Мы с Ишей переглянулись и пошли за остальными.

Мы разместились на одной из задних скамей и наконец‑то перевели дух. Людей было много, и они прибывали. Гул людских голосов прервал звук неизвестного мне музыкального инструмента — он прокатился эхом под высоким сводчатым потолком.

Наступившую тишину прервал низкий, монотонный голос человека в белой мантии с посохом:

-Приветствую вас, верующие в силу и желающие служить ей! Сегодня вы узнаете свою роль и с гордостью примете любое решение судьбы! Объявляю церемонию жеребьёвки открытой!

Он хлопнул в ладоши и исчез. Пять человек в белых мантиях, стоявшие всё это время за его спиной, вышли на свет и начали приглашать к себе по очереди людей.

К моему удивлению, тестирование проходило разочаровывающе быстро и просто: человеку достаточно было коснуться кристалла силы в руках служителей - и по реакции камня на человека становилось ясно, есть отклик или нет.

На моих глазах рушились наивные мечты на светлое будущее подростков из числа простолюдинов или бывших крепостных, разыгрывались сцены позорного хамства со стороны потомственных магов, у которых также не был обнаружен талант.

Спустя примерно двадцать человек обнаружился универсал — босоногий рыжий мальчишка моего возраста. Толпа таяла: примерно в каждой десятке людей обнаруживался тот или иной талант.

Когда в капелле осталось несколько человек, меня взяло мелкой дрожью. Я не могла успокоить руки и ноги — почему‑то захотелось сбежать. Иша, пытаясь помочь, достала откуда‑то свёрток с выпечкой и протянула мне. От интенсивности запаха и сильного чувства голода подступила тошнота. Я вскочила, прикрывая рот, — а организаторы жеребьёвки приняли это за готовность и пригласили к себе.

Переборов себя, на негнущихся ногах я пошла к ним. Темнело в глазах, лицо покрылось холодным потом. Казалось, время застыло, и я иду целую вечность. Самым кончиком пальца я коснулась минерала — но вместо свечения он лопнул и разлетелся мелкими осколками.

- Ой, - сказала я и подняла глаза на организатора, стараясь изобразить на лице улыбку.

Из‑под капюшона на меня смотрели глаза, наполненные ужасом. Медленно в мою сторону двинулись все остальные организаторы жеребьёвки.

- Кто ты? - спросил один из них.

- Не может быть! - сказал другой.

Нервно извинившись, я развернулась на месте и побежала в сторону выхода. Несколько шагов спустя я врезалась в кого‑то. Он взял меня за плечи, тряс, звал по имени.

-Помнишь меня? -спросил он, заглядывая в мои глаза.

Но я уже ничего не могла ответить. Человек чудом удержал от падения моё ослабшее тело, когда я окунулась в омут беспамятства.

Сквозь веки проступали лучики солнца, свежий осенний ветерок гладил щёки, где‑то вдали слышались голоса, а моё тело качалось в такт тяжёлому мужскому дыханию. До момента осознания я чувствовала себя прекрасно. Распахнув глаза, я увидела незнакомца, который крепко, до боли в рёбрах и коленках, сжимал моё тело. Когда я попыталась поднять голову, он взглянул на меня и с улыбкой произнёс сбивчиво, задыхаясь:

- Подожди, немножко осталось.

На полном ходу я начала извиваться, как уж, в его руках, рискуя рухнуть на землю. Он расслабил хватку, освобождая ноги и позволяя мне встать, но продолжал крепко обнимать, теперь уже двумя руками, за плечи. Несколько секунд я простояла, прижимаясь щекой к его груди, в которой бешено билось сердце.

- Стоишь? - спросил он и слегка отодвинул меня от себя, заглядывая в мои глаза.

- Стою, - ответила я и окончательно освободилась из хватки. С его лица сошла тревожность, он выпрямился и поправил форму. Передо мной предстал высокий, смуглый молодой человек с угольно-чёрными волосами, частично собранными в косу. Густые брови делали взгляд тяжёлым и подозрительным, острой формы нос гармонировал с выдающимся подбородком. Но вся серьёзность исчезла с его лица, когда тот растянул тонкие губы в улыбке. Тут до меня дошло: это был Кай! За три года он из худенького неуклюжего мальчишки превратился в крепкого юношу и даже отрастил что-то похожее на бородку. Хотелось как-то выразить радость встречи, но получилось лишь произнести, прикрыв рот рукой: «Кай, это ты!»

Стоявшая всё это время рядом Иша схватила меня за локоть и завела за спину Кая. Со всех сторон в нашу сторону неспеша двигались люди в белых рясах.

- Дитя, не бойся, мы не причиним тебе зла, - сказал один из них и снял капюшон. За ним повторили все остальные. Обычные мужчины и женщины, разного возраста смотрели на меня. В глазах говорившего можно было разглядеть любопытство, женщина рядом смотрела с жалостью, в чьих-то глазах читалась тревога и даже ненависть.

- Что со мной не так? - спросила я и вышла из-за спины Кая. Не было смысла прятаться или бежать. Все это понимали.

- Тёмная сила выбрала тебя и не более, - сказал он поднимая руки в каком-то наивном жесте и осмотрел своих коллег. Все закивали, подтверждая его слова.

- Эта сила может взять верх над тобой и убить кого-то или тебя, - продолжил он, но его перебила та женщина с грустным взглядом: «Хорошо бы она поскорее отмучилась». После этого случилась короткая перебранка, из которой я мало чего могла понять. «Тёмная», «кровавая», «убийца магов» - повторяли одни. «Могущество», «необходимо обучать», «редкость» - отвечали другие. Глава не спешил унимать коллег. Его немигающий взгляд и ухмылка говорили сами за себя. Я подняла глаза к небу, пытаясь собраться с мыслями и отстраниться от сюрреалистичной сцены. Тревога и радость — почти как в тот день, когда я узнала о беременности в своём мире, - переполняли меня. Долгожданное событие свершилось: оно несло испытания, лишения и новые возможности - и я была готова. С восторженным лицом я повернулась к служителям силы и громко заявила: «Я готова!» Все разом умолкли и, не сговариваясь, разошлись, оставив меня с близкими. Иша обняла меня крепко, а Кай, сохраняя каменное выражение лица, провожал взглядом удалявшихся людей.

Ночь прошла в раздумьях. Кутаясь в казённое шерстяное одеяло, я оглядывала своё новое жилище — маленькую комнатушку на самом верху одной из башен форта. Каменные стены и потолок, пол из толстых досок, застеклённые окна‑бойницы, выходящие во все стороны, и толстенная, обитая железом дверь. Под утро, пытаясь отвлечься от тревожных дум, я стала мечтать о том, как украшу это место: где постелю коврик, каким покрывалом застелю постель, как расставлю свои вещи на письменном столе. Оставалось только дождаться приезда родителей.

Когда на горизонте показалось солнце и птицы завели свои песни, меня начало клонить в сон. Но скрип открывающейся двери нарушил мои планы на отдых. Женщина, утомлённая долгим подъёмом по ступеням, прошаркала мимо меня к стулу и уселась по‑хозяйски.

- Ну, как спалось? - спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила:- Через час завтрак. После него подойдёшь ко мне - если что, спросишь дорогу до управления хозяйством. Возьми с собой документы: получишь учебники и форму. Что ещё?.. Не помню…

Она встала с кряхтением и пошла прочь, причитая:

- Делать мне нечего - бегать туда‑сюда… Поселили бы в общие покои, как всех. А зимой как топить? Замёрзнет же девка…

В её словах я уловила нотки тепла и заботы, которых мне так не хватало. Но стоило женщине скрыться за дверью, как чувство одиночества с новой силой обрушилось на меня. Не желая больше ни минуты оставаться одна, я скинула с себя одеяло и поспешила начать своё приключение.

Следуя за группой молодых людей в одинаковой серой форме, хотя столовую можно было бы найти без труда по запаху - маняще пахло свежей выпечкой, молочной кашей и чем‑то ещё, я дошла до широких, настежь открытых дверей, за которыми ждало большое открытое помещение с рядами столов и скамеек из красного лакированного дерева. Никакого обслуживания: еду каждый выбирал и забирал сам, а на кухне и в зале столовой трудились ученики. Я заметила пару взрослых женщин, раздающих указания; одной из них оказалась моя утренняя визитёрша.

Я взяла железный поднос, железные приборы, железные тарелку и бокал, а потом проследовала вдоль прилавка, звеня и побрякивая. Девчонки разлили по ёмкостям еду, пока я хлопала глазами, и сунули пару круглых баранок в кунжуте и маке. То ли я была очень голодна, то ли готовили в академии вкусно, но обыкновенная овсяная каша вприкуску с выпечкой улетела за считанные минуты. Хотелось умыться, но я не знала, где.

Управление хозяйством оказалось рядом. Как и другие поступившие, я получила в пользование комплект постельного белья, учебники, но форма отличалась цветом: чёрное шерстяное платье до середины икры, чёрный сарафан той же длины, твидовая пелерина, хлопковая рубашка и пара новеньких сапог на шнуровке. Не задавая лишних вопросов, я взяла стопку вещей в одну руку, прижимая их подбородком, а в другую взяла обувь и отправилась поскорее переодеваться. Сапожки сели весьма хорошо, но сарафан поверх рубашки висел мешком, несмотря на то, что к 13 годам у меня уже появились значительные очертания в области бёдер и груди, поэтому я позволила себе вольность и опоясалась кожаным ремешком. Несвежие волосы я собрала в тугую косу, которую скрутила и закрепила на затылке карандашом. Получилось сносно, насколько я могла это себе представить, учитывая, что осмотреть себя могла только в отражении окна.

На первое занятие я опоздала: забежала в большую светлую аудиторию в числе ещё двух растерянных ребят. Верховный служитель вёл приветственную беседу и провожал нас взглядом, пока мы искали свободные места. Судя по количеству сидящих, собрались студенты всех параллелей и курсов. Я пробежалась взглядом по залу, нашла знакомое лицо и помахала - Кай кивнул в ответ.

За спиной Верховного служителя крупными буквами было выведено имя: Марс Лазар. Он рассказывал о планах на год, объяснил, что теоретические занятия чаще всего будут проходить для всей параллели вместе, сообщил о количестве часов по разным дисциплинам для адептов стихий и универсалов, а также уделил особое внимание дисциплине и системе наказаний. Затем он сделал паузу и перевёл взгляд на меня.

- Впервые за двадцать лет в наших стенах появилась тёмная магия, -произнёс он. - Советом было решено восстановить факультет, а куратором станет мастер защиты от тёмной магии - то есть я. - Он сделал глубокий вдох и добавил: - На этом закончим. Прошу адептку Мей остаться, остальные свободны. Марс Лазар уже стоял рядом, когда последний человек покинул аудиторию. Он склонился, упираясь руками в стол передо мной, и посмотрел прямо в глаза. Я не стала отводить взгляд - напротив, бесстыдно разглядывала его. Оказалось, он не такой уж и взрослый: волосы с проседью, лицо уставшее и серьёзное, но без морщин.

Спустя минуту этой молчаливой дуэли он выпрямился, будто собирался отойти, но вдруг схватил меня за горло и резко потянул к себе. Я шевелила губами, словно рыба, выброшенная на берег, пыталась отцепить его руку, но тщетно.

- Смотри на меня, - прошептал он. - Смотри, кем ты можешь стать. Хочешь стать такой, как я? - Он притянул меня так близко, что я могла разглядеть каждый капилляр в его глазах, постепенно наполняющихся чернотой. - Хочешь стать чудовищем, как я? — на выдохе повторил он и обдал горячим дыханием.

Тело сковал страх. Мне ничего не оставалось, как смотреть на лицо с дикой ухмылкой напротив в ожидании своей участи. Несмотря на мои ожидания, он ничего больше не произнёс - только рука на моей шее сжималась сильнее.

Хотелось понять, почему и за что он так со мной, чем я заслужила такое обращение. Обида и тоска овладели мной. Слёзы скатились с ресниц крупными каплями, когда я закрыла глаза в поисках покоя там, где меня никто не мог достать.

Мысли путались, метались, искали ответы в событиях этой жизни и обращались к опыту прошлой. Они роились в голове, как чей‑то шёпот. Не было привычных образов и картинок, не было ничего, кроме чёрных испуганных глаз напротив, из которых чёрными струйками текла кровь.

Я испуганно вздохнула и отстранилась. Обнаружила в правой руке тонкую девичью шею, взвизгнула не своим голосом и встряхнула руками, будто смахивая мерзкое насекомое. В то же мгновение всё перевернулось: теперь я летела вниз, вытянув руки перед собой, а Марс Лазар провожал моё падение растерянным взглядом.

Спинка деревянной скамьи выбила остатки воздуха и ушибла спину. В груди горело, тело ныло от боли, хотелось сделать вдох, но грудную клетку будто сковали.