Тайна морского дракона

Глава 1

Игорь Карде, Мария Бычкова

ТАЙНА МОРСКОГО ДРАКОНА

Часть первая

ПРИНЦЕССА ПИРАТСКОГО МОРЯ

Глава первая,

в которой Эля оказывается Никой

Ника сидела в самом темном углу трюма, за бочками, обняв руками тощие ноги и уткнув нос в острые колени. В ушах всё еще стояла отборная ругань отца, а на щеке горел отпечаток его руки. Он влепил ей пощечину, причем при всех, при команде! Нике не было больно, скорее - обидно. Ведь, по сути, она получила взбучку ни за что! Ну, не хочет она ходить в девчачьих нарядах, значит, не будет! Она пиратка или кто?

Сами подумайте: в этих глупых платьях ни за что не забраться на мачту, обязательно запутаешься и грохнешься вниз. О башмачках же и говорить нечего: они, конечно, очень красивые (чего уж там!), но для корабельной службы совершенно непригодные. Как в них по вантам лазить?

Так нет же! Любимый папашка решил сделать из неё, юной пиратки Ники, приличную девушку! Курицу городскую! Глупую и расфуфыренную! Тьфу, противно даже думать об этом! От одной только мысли, что она должна носить длинное платье, а не привычные штаны с широким поясом и легкую рубашку, у Ники внутри все передергивалось, а лицо кривилось, как от сильной зубной боли.

- Не хочу быть городской девицей, - подумала Ника, - и всё тут! Я же пиратка! И по рождению, и по призванию, и по… В общем, по всему. Не нужны мне ваши богатые женихи. Вот!

И снова хлюпнула носом. Обидно-то как!

– Эрника! – раздался над головой зычный голос отца.

Папашка наконец-то соизволил заметить отсутствие любимой дочурки и спуститься в трюм, чтобы найти и выволочь негодницу на свет божий.

– Иди сюда, паршивка! – гремел на весь корабль Толстый Барбаросса. - Раз я сказал, что ты поедешь в город, значит, так оно и будет! Ника, дьявол тебя подери, вылезай из своей щели!

Рыжебородый пират, гроза и ужас Южных морей, был слишком толст, чтобы протиснуться между бочками, наполненными всякими припасами, поэтому достать Нику он никак не мог. Ручищи у него хоть и были очень сильными, но короткими, не дотягивались до худенькой девочки, забившейся в самый угол.

Ника прижалась к бочкам, хотя прекрасно понимала, что это не то место, где можно отсидеться. Рано или поздно, но ее достанут. Надо было спрятаться на камбузе, подумала она, там больше удобных закоулков. Но на камбузе хозяйничает Баен, а она с ним не ладит. Он быстро выдаст ее отцу…

- А, опять за бочки спряталась, - догадался отец. – Ничего, жрать захочешь – вылезешь! А я еще подумаю, давать тебе еду или нет. Может, ремнем накормлю, чтобы лучше понимала.

- Я свою долю честно добываю! – зло прошипела Ника и все-таки выглянула из-за бочек. – Не меньше тебя приношу пользу команде!

Барбаросса услышал, хмыкнул:

- Да, без тебя бы мы не справились, это верно. Особенно в последний раз. Ладно, дочка, мир! Выходи, не заставляй лезть за тобой!

- Не выйду, - упрямо повторила Ника. - Лучше умереть здесь, чем ехать в город к тетке!

- Ганк, - капитан кивнул первому помощнику и показал глазами: тащи паршивку на свет божий...

Ганк привычно засучил рукава и нырнул за бочки. В отличие от капитана, руки у него были длинные и хваткие. Ника подождала, пока первый помощник наклонится, а затем точно и резко ударила его кулаком в нос. Ганк взревел обиженным слоном и резко отшатнулся, на белую рубашку закапала алая кровь.

- Ах, так!

Первый помощник присел и просунул хваткие руки между бочонками. Ему удалось поймать Нику за штаны и крепко схватить, одежда предательски затрещала. Ника отбивалась, как могла, но Ганк оказался сильнее и, в конце концов, выволок ее из укрытия. Но тут юная пиратка ловко вывернулась, вскочила на ноги и бросилась по трапу наверх. Сзади послышался топот сапог – это тяжело, грузно бежал отец. За ним, размазывая кровь по лицу, мчался Ганк.

Ника в одну секунду вылетела на палубу, затем забралась на грот-мачту, встала на рее, ухватилась одной рукой за линь и посмотрела вниз. Она не боялась высоты, с малых лет лазила по мачтам, ни в чем не уступая марсовым. Но вот прыгнуть… Все-таки страшно. Тем более что там, внизу – не привычная, спокойная гладь моря, а кипящие буруны волн. Краем глаза Ника видела, как замер внизу отец, как застыл на полпути Ганк, как остальные матросы оставили свои дела и подняли головы вверх.

- Ника, не делай глупостей, - примирительно произнес Барбаросса. – Давай спокойно поговорим…

- Я останусь на корабле?

- Нет, черт возьми! – взревел капитан. – Ты поедешь к тетке в город! Мое слово – закон!

Он не успел договорить: Ника оттолкнулась от реи и ласточкой полетела в бурлящую воду. Еще не раздался всплеск, как на палубе закричали: «Человек за бортом!» Несколько пиратов во главе с верным Ганком бросились вниз за Никой...

***

…Эля проснулась от сильной головной боли. Очень хотелось спать, но следовало принять таблетку. В полудреме, с закрытыми глазами опустила ноги с кровати и попыталась нащупать тапочки, но на привычном месте их почему-то не оказалось. Пришлось все-таки разлепить ресницы.

- Ох, нет… - ойкнула Эльвира и в недоумении завертела головой.

Мысль, что она вновь стала драконессой, пришла в голову первой. Эля быстро оглядела себя: ноги и руки - нормальные, человеческие. Уф, спасибо и на этом! Могло быть гораздо хуже. Вдруг она стала бы ужасным троллем или, скажем, медведем-оборотнем? Вот ужас-то был бы! Просто кошмарный кошмар!

- И за что мне всё это? – вздохнула Эля, но в душе уже поднималось ликование от предвкушения новых приключений.

Однако где она, и, самое главное, кто она на этот раз? Эля, как могла, оглядела себя, а также комнату, где находилась.

Та оказалась крошечной и весьма странной. Все было как-то… очень непривычно. Из круглого окна в деревянной стене внутрь попадало не так много света, царил полумрак, но Эля смогла оглядеться: рядом с узкой койкой, на которой она спала, - массивный сундук, дальше - небольшой столик с кувшином, возле него – старинный стул с какой-то одеждой. Зеркала Эля не обнаружила. Жаль, ей просто не терпелось посмотреть на себя. Какой она стала на этот раз?

Деревянный пол плавно покачивался под ногами. Она что, на корабле? Похоже… И запахи – определенно морские, острые, соленые. Резко воняет смолой - ею обычно мажут борта корабля, чтобы не гнили. Да, точно, она на шлюпе, в своей каюте!

- Так, стоп! – сказала сама себя Эля. – Откуда я это знаю?

Помолчала, прислушиваясь к новым ощущения, но ничего особенно не почувствовала: голова гудит от боли, и всё. Интересно, она что, ударилась обо что-то? Или же кто-то хорошенько треснул ее? Но тут чужая память (интересно, чья?), услужливо подсказала: в сундуке - целебная микстура. Надо открыть медный замок и поднять тяжелую крышку.

- Ладно, раз есть микстура, значит, надо ее принять, - решила Эля. – Хуже от этого точно не будет.

Крышка откинулась с большим трудом, Эля заглянула внутрь: ворох какой-то странной одежды. Но опустила руку и уверенно нащупала в самом углу небольшой стеклянный пузырек. С трудом вытащила плотную деревянную пробку и сделала пару глотков. Почувствовала на языке горький травяной вкус, сморщилась, но проглотила микстуру – знала, что так надо.

В ожидании, пока в голове прояснится, решила одеться. А то спала, как выяснилось, в какой-то долгополой рубахе. Похоже, мужской, из крепкой, грубой ткани. Плотной, пропитанной запахами моря… На стуле нашлись штаны и широкий пояс, а на полу - короткие кожаные сапожки. И еще красный платок, изрядно выцветший на солнце.

- Я что, должна одеваться, как мальчишка? – удивилась Эля.

Но выбирать не приходилось - не ходить же в одной рубашке! Эля быстро оделась и поняла, что одежда ей не просто в пору, а именно как раз. Как будто всю жизнь ходила именно в ней. Хотя, если подумать, так и должно быть: раз она опять в кого-то попала, значит, одежда этого кого-то должна подходить ей, быть привычной и удобной.

Сапожки оказались мягкими и ничуть не натирали ногу, а штаны позволяли легко и свободно двигаться. Эля порылась в сундуке и нашла, наконец, то, что искала: расчёску и маленькое зеркало. С опаской посмотрела на свое отражение и вздохнула с большим облегчением: весьма симпатичное личико! Немного худое, конечно, с острым носиком, но в целом – очень даже ничего. Большие зеленые глаза, веснушки и шрам над левой бровью... Интересно, откуда он?

Чья-то чужая память тут же подсказа: «Это ты с мачты в шесть лет грохнулась. Забралась высоко, а слезть не смогла. Но звать кого-то на помощь не захотела - гордая потому что, стала спускаться сама. Вот и сорвалась - ручки-то еще слабые были. И приложилась своим симпатичным личиком прямо о палубу. Больно было, аж жуть, а еще - очень обидно. Кровь из разбитой брови так и хлещет! Но ты молодец, не заплакала, даже не пискнула ни разу. Чтобы матросы не подумали, что дочь капитана – какая-то плакса и неженка. Нет, ты – настоящая Барбаросса, потомственная пиратка!»

Эля еще раз посмотрела на себя в зеркальце. Что ж, с внешностью ей на этот раз, можно сказать, повезло. Особенно радовали волосы: густые, темно-каштановые, целая копна! На них пиратский платок смотрелся очень даже ничего. И еще эти ярко-зеленые глаза…

Но потом вздохнула: вот незадача! Такая замечательная внешность (и лицо, и фигура, и ноги), а нужно носить нелепую матросскую одежду – удобную, но слишком широкую, свободную. Тонкую талию этой рубашкой не подчеркнешь. И волосы придется повязывать простым платком, а не укладывать в красивую прическу. Но главное – никакой косметики. Вот ведь ужас! Ни кремов тебе, ни мазей, ни теней, ни помады, ни лака для ногтей! Даже туши для ресниц нет. Кошмар!

Хотя, с другой стороны, зачем юной пиратке косметика? Она же не на балу собирается танцевать, а сражаться! Этот кусок чужих воспоминаний заставил Элю задуматься: как она будет жить в столь непривычном для себя мире? Ведь она понятия не имеет о морских обычаях, обо всех этих хитрых корабельных штучках-дрючках? Грот-мачта, полубак, рея, линь, кабельтов, стеньга… Да, она читала о них в книжках, но что они значат, уже не помнит. Оставалось надеяться, что чужая память придет ей на помощь. Главное, чтобы никто ничего не заметил.

- Господи! И почему это случается со мной? – подумала Эля.

Села на койку и стала вспоминать. Так, что она делала вчера? Не пиратка, конечно, а она, девочка Эльвира, ученица обычной городской школы. Вспоминать, впрочем, было особо нечего: у нее вдруг поднялась температура, и ее прямо с уроков отправили домой - принимать микстуру и пить горячий чай. Она пришла, выпила лекарство, прилегла почитать книгу и… заснула. Кажется. Тогда почему она здесь, в чужом мире? И, кстати, есть ли здесь драконы? И юный Кас? Точнее, Кассидий, младший сын герцога Илловайского…

Под дверью кто-то завозился, и Эля быстро шмыгнула обратно в койку. Натянула на голову пестрое лоскутное одеяло и сделала вид, что крепко спит.

***

Дверь тихонько скрипнула, в каюту осторожно заглянул Барбаросса. Помялся немного у входа, затем вздохнул:

- Ладно, дочка, прости! Ты же знаешь, я такой вспыльчивый! Вот и ударил сдуру. Хватит притворяться, что спишь. Вставай уже!

- Хорошо, - Эля решила открыть глаз, – встану. Если ты пообещаешь, что не отправишь меня завтра в город!

Она выпалила последнюю фразу, даже не осознавая, почему это для нее так важно. Но точно знала, что так надо.

- Ладно, даю тебе еще год, - было видно, что Барбаросса буквально заставляет себя произнести эти слова. – Но потом – всё, на берег, к тетушке!

И вышел, хлопнув дверью.

«Ага, - радостно подумала Эля, - победила! Я почему-то очень хочу остаться на корабле». Но вот почему? Машинально взяла расческу и стала аккуратно зачесывать волосы назад, собирая их в удобный хвост.

«Прекрати! Оставь все, как есть! – ту же зазвучал у нее в голове чей-то требовательный голос, и руки сами собой опустились. – Пиратка не должна выглядеть, как городская девчонка! Ты что, какая-то там баронесса или герцогиня?»

- Кстати, а кто ты? – мысленно спросила Эля и тут же получила ответ.

«Я Ника, дочь Толстого Барбароссы, самого известного пирата Южных морей. Своевольная, упрямая и гордая. Вся в папашку! Больше всего в жизни я ненавижу эти дурацкие девчачьи штучки-дрючки – типа платьев, подвязок, туфель, заколок и бантиков. Вот поэтому и спрятала зеркальце на самое дно сундука. Золотые украшения – это да, можно, но только в качестве добычи. И еще я настоящая пиратка: отлично владею кинжалом, саблей и неплохо стреляю из пистолета. А в случае чего, могу даже и из мушкета…»

В общем, поняла Эля, Эрника (Ника), в чье тело она попала, полноправный и весьма ценный член пиратской команды. Пользы приносит не меньше, чем другие флибустьеры, а может, даже больше. Зря, что ли, в свое время с таким упорством учила всякие морские премудрости? Стала хорошим штурманом, может свободно и курс проложить, и место корабля по звездам определить, и много еще чего. А уж всю матросскую работу знает просто великолепно. Единственное, чего не любит, так это готовить. Но ничего, на «Южной звезде» есть хороший кок. Точнее, был. До недавнего времени…

Неделю назад они узнали, что мимо них пройдет богатый купеческий караван, девять судов. Тяжелых, медлительных. Охранять их, как всегда, будут два королевских фрегата. Толстый Барбаросса сразу же решил – нападаем! Риск, кончено, был велик, ведь на каждом военном корабле - по двести с лишним человек и по сорок пушек, но, в случае удачи… В общем, встали на якоре у Диких островов и стали ждать. С погодой им повезло – поднялся ветер, небо заволокло темными тучами, ничего не видно. Дождались каравана, стали преследовать. На приличном расстоянии, чтобы не заметили. Ночью по-тихому подобрались к последнему судну, отставшему от других, и неожиданно напали. Взяли его с ходу на абордаж…

Драка была страшной, кровавой, потеряли пятерых человек, зато и добыча оказалась на редкость богатой: два полных бочонка с серебром и еще один - с золотом. Большой приз, столько им никогда раньше не перепадало! Пока королевские фрегаты разворачивались и подходили, успели быстренько смыться. Можно сказать, ускользнули из уже разинутой волчьей пасти. Спрятались за скалами и стали ждать, когда караван уйдет.

Ночной налет имел два последствия, и оба для Ники неприятных. Во-первых, во время абордажа погиб кок Николя, с которым она дружила. Смешной весельчак Николя... Случайная пуля, выпущенная из мушкета! Теперь обеды готовил Баен, и еда стала совершенно невкусной.

Во-вторых, поскольку они разбогатели, папашка Барбаросса загорелся идеей отправить ее в пансион для благородных девиц. Объявил, что в Кальве, большом прибрежном городе, живет его дальняя родственница, двоюродная сестра, и что он уже написал ей письмо. Тетушка Изабель охотно согласилась принять Нику, но нужны были деньги на проживание и воспитание. Она, мол, бедная вдова, содержать племянницу не на что…

Барбаросса с оказией переслал тетушке Изабель два кошеля серебра из своих личных запасов, и вопрос был улажен. Решили, что Эрника выдаст себя за тетушкину племянницу, прибывшую из соседнего графства: мол, подошла пора искать женихов, вот и приехала в Кальве. Тетушка Изабель обещала научить Нику приличным манерам и определить в пансион для благородных девиц. И через несколько лет бывшая пиратка спокойно выйдет замуж. Причем не за какого-то там простого городского ремесленника или же захудалого купчишку, а, как минимуму, за дворянина. Благо, красотой Нику Бог не обделили, а богатое приданое папашка Барбаросса ей обеспечит. И заживет тогда Эрника спокойно и счастливо…

А он со временем отойдет от пиратских дел, продаст «Южную звезду» и окончательно осядет где-нибудь на суше, поближе к любимой дочурке. Сбреет слишком уж приметную рыжую бороду, давшую ему прозвище, оденется прилично и станет жить-поживать. Будет изредка навещать Нику (якобы тоже дальний родственник) и, может быть, ему даже удастся понянчиться с внуками. В общем, нарисовалась в голове старого пирата вот такая идиллическая картина...

Но была одна проблема: становиться приличной городской девицей Ника категорически не захотела. Вот еще! Она - потомственная пиратка, а не какая-то там глупая, жеманная барышня! Только и умеющая, что томно вздыхать, вести пустые разговоры да вышивать крестиком. И падающая в обморок при виде самой обычной серой мышки… Вот она, Ника, например, никогда в обморок не падает, даже во время самого жестокого сражения. Кровь ручьем - а ей хоть бы хны! Железный характер и отличная выдержка. И отменное упорство вкупе с упрямством. Короче, настоящая Барбаросса!

И вот, как говорится, нашла коса на камень. Отец настаивал, дочка решительно отказывалась, вышел семейный скандал: Барбаросса вспылил и двинул ладонью любимой дочурке по щеке, залепил обидную пощечину. Не со зла, конечно же, просто так вышло! А дочка проявила характер – сначала спряталась в трюме, а потом, кода ее попытались вытащить, бросилась за борт. Прямо в бушующее море. И на редкость неудачно – стукнулась головой о подводный камень. Потеряла сознание, пошла ко дну… Хорошо, что матросы вовремя вытащили, спасли. Теперь она отлеживается в каюте, приходит в себя. Точнее, уже пришла.

«Так, что дальше? – подумала Эля. - Не валяться же на койке, когда снаружи – яркое солнце и свежий ветер! Надо выходить на палубу и приниматься за свои обычные дела. Чтобы никто не заметил перемены». - «Правильно, - одобрила ее решение Ника. – Поднимайся и выходи. А то еще скажут, что дочь капитана совсем разнюнилась. Этого нам только не хватало!»

Эля вздохнула и решительно пошла на выход – вперед, за новыми приключениями!

Глава 2

Глава вторая,

в которой Эля знакомится с кораблем и находит старинный клад

Палуба плавно покачивалась под ногами, но Элю это совсем не раздражало, наоборот, было даже приятно. Она чувствовала, что привыкла не замечать качки, что умеет держаться на ногах даже в самый сильный шторм. Спасибо, Ника, ты – самый настоящий морской волк! Вернее – волчица. Еще вернее – волчонок. Эля подставила лицо под свежий соленый морской ветер и прищурилась от яркого солнца.

- Как хорошо! – глубоко вздохнула девочка, и в носу слегка защекотало от йодистого запаха водорослей.

Огляделась вокруг: корабль («Это шлюп», - тут же подсказала Ника) стоит в маленькой бухте среди крутых черных скал, местами покрытых зелеными лианами. Ну да, это же один из Диких островов! Любимое место папаши Барбароссы - здесь он с экипажем обычно прячется после очередного налета. Бухта крошечная, в ней помещается всего один корабль. Очень удобно для обороны!

У подножия скал – желтая полоска песка, покрытая водорослями и ракушками, дальше – неприступные каменные стены. Но это только с виду кажется, что они неприступные, на самом же деле между ними есть узкий проход, через который можно пробраться в глубь острова. Если смотреть с моря – его совершенно не видно, нужно точно знать место. Чужой человек ни за что не найдет его – узкую щель закрывают длинные, густые лианы, свисающие с небольшого уступа.

Извилистая тропинка ведет через ущелье в лес, в глубине которого прячется настоящий пиратский лагерь: уютная хижина для капитана и его дочери и деревянный дом для команды (если по-морскому, кубрик). Лагерь защищает высокий частокол, а еще есть хитрые ловушки. Очень опасные: сделаешь неверный шаг - и провалишься в яму с острыми кольями. Сразу же бок или живот себе распорешь…

Чуть дальше, за лагерем, протекает маленький ручеек с прохладной и чистой водой, а за ним - небольшое озерцо, в котором Ника очень любит купаться. Правда, делать это приходится только ранним утром, пока все спят… Ну, сами понимаете: девочке (пусть даже отчаянной пиратке!) неприлично плавать голышом на глазах у мужчин. Еще дальше, за озером, возвышается Гора мертвеца, а в ней есть длинная и глубокая пещера, у дальней стены которой зарыт крепкий сундук с сокровищами. Это общая казна всей команды. Золото, серебро, драгоценные камни… Все, что экипаж «Южной звезды» честно награбил за последние десять лет. В том числе и то, что удалось добыть в последний раз. Целое состояние! Папашка Барбаросса говорит, что еще несколько лет, и можно смело отправляться на покой. Денег хватит до конца жизни: и ему, и любимой дочурке, и всем остальным.

Будет ходить в таверну, пить пиво или же ром, курить трубку и травить байки про пиратскую жизнь. Разумеется, не от первого лица – якобы что-то где-то слышал. Толстый Барбаросса даже приобрел документ на имя некого шкипера Вильямса, по нему хочет на пару лет устроиться на какое-нибудь мирное торговое судно, а потом на законных основаниях выйти в отставку и окончательно осесть на берегу. И никто не будет знать о его пиратском прошлом. И первым пунктом в этом хитроумном пиратском плане значилось - выдать ее, Нику, замуж, и непременно – за богатого и важного человека. А что она сама по этому поводу думает, папашку, как всегда, нисколько не волновало. Он часто любил повторять:

- На небе – Бог, а на корабле – я. Хочу – казню, хочу – милую!

Да, нрав у Толстого Барбароссы был крутой, никому спуску не давал, в том числе и любимой дочурке. Впрочем, это правильно: главное на любом корабле – это порядок и дисциплина, а слово капитана – закон. Всякий бунт следует подавлять в зародыше, причем жестоко и беспощадно. Вот только с ней, Никой, не так вышло. А что вы хотите – яблоко от яблони…

Эля еще раз глотнула свежего морской воздуха, пахнущего солью и йодом, и решила заняться делом. Работы на корабле уже шли вовсю, значит, скоро они выходят в море. И то правда, давно пора. На реях уже весело суетились матросы, ставили паруса, и Эле (вернее, Нике) тоже захотелось туда, к ним, на самый верх. Кстати, а что она должна конкретно делать? Каковы ее обязанности?

- Ника, что ты стоишь, как гордая пальма в пустыне? - грозно загремел с мостика голос Барбароссы. – Иди сюда, дочка, пора прокладывать курс! Да шевелись ты, соня! Нужно, пока высокий прилив, покинуть бухту.

«Господи, - испугалась Эля, - какой еще курс? Я же ничего не знаю, не умею!» Но спорить с Барбароссой – себе дороже, это она уже поняла, значит, надо действовать. На капитанском мостике за штурвалом стоял молодой парень с большими, смешно оттопыренными ушами, и Эля тут же мысленно окрестила его Чебурашкой. Ага, раз этот парень - штурвальный, значит, он что-то понимает в навигации.

Эля приветливо кивнула Чебурашке («Его зовут Стив, - подсказала Ника, - мы с ним вроде как дружим») и подошла к отцу.

- Идем к Сарадорским островам, - Барбаросса ткнул пальцем в старую, сильно потрепанную карту. – Мимо них скоро пройдут королевские галеоны, до бортов наполненные золотом. Мы притаимся, как всегда, за скалами, а в нужный момент нападем. Налетим и отберем монеты! От королевской казны не убудет, а нам они очень пригодятся.

Барбаросса весело рассмеялся, припоминая последнее дело. Да, славно они повеселились, драка получилась замечательная! Он лично убил троих или четверых солдат, охранявших корабль, а потом выкинул за борт чужого капитана. Ступай, друг, на корм акулам! Кончено, и своих потеряли пять человек, но это не беда, даже совсем не страшно…

Во-первых, увеличились доли остальных, что уже хорошо, а во-вторых, желающих податься в пираты всегда предостаточно, можно легко набрать. Лихие головы, искатели приключений, рисковые парни, мечтающие о вольной жизни и несметных сокровищах. Большинство из них, конечно же, не доживет до старости и даже до средних лет, а вместо сокровищ получит приют на дне морском или окончит жизнь на королевской виселице… Но все равно – это будет весело! «Йо-хо-хо и бутылка рома!»

- Сколько фрегатов в конвое? – деловито спросила Эля (точнее, Ника, сама Эльвира даже таких слов не знала).

- Ну, четыре или пять, - неохотно ответил Барбаросса.

- Так много? Не один-два, как всегда?

– Я слышал, что это будет какой-то особый караван, поэтому и пойдет под усиленной охраной.

- А мы - одни? – удивилась Эля. – Против пяти фрегатов? Помимо команды, там еще и королевские алебардщики… И по сорок шестифунтовых орудий. Дальнобойных! Против наших восьми старых каронад и тридцати пяти пропитых пиратских рож. Точнее, тридцати - пять мы недавно потеряли.

- И твоего одного прекрасного личика! – хмыкнул из-за штурвала Стив. – Ты одна, Ника, троих стоишь! В бою – просто дьяволица! Я хорошо помню, как ты саблей снесла голову тому здоровяку, который сдуру полез на тебя с алебардой. Вжик – и покатилась его глупая башка по палубе, словно кочан капусты. Доски – все в крови, аж красные стали!

- Да, отличный удар! – одобрительно кивнул Барбаросса. – Я тоже оценил! Другие алебардщики как увидели, что ты сделала с их командиром, так сразу оружие побросали - и за борт! Со страху! А нам вся добыча досталась!

- Но это был обычный купеческий корабль! – возразила Эля (вернее, Ника). – А тут сорокапушечные фрегаты! И алебардщики. Золото всегда хорошо охраняют, сам же знаешь. Пока будем брать галеон на абордаж, подойдет конвой и отправит нас на дно морское. Даже одного фрегата для нас будет достаточно! А тут пять! Несколько залпов, и пойдем акул кормить.

- Подумаешь – фрегаты! – пожал плечами Барбаросса. - Когда это нас останавливало? Начнем бой, а там разберемся. Главное, ввязаться в драку, а Фортуна нас не оставит! Недаром же тебя Никой зовут, в честь богини победы! Ты всегда приносишь нам удачу.

- Но… - попыталась возразить Эля.

Барбаросса удивленно поднял рыжую бровь, нахмурился.

– Ника, что-то я не узнаю тебя, детка! Неужели ты трусишь? Быть того не может! Чтобы моя дочь и… Впрочем, если тебе страшно, чеши сейчас же к своей тетке! Мне трусихи и неженки на корабле не нужны!

- Вот еще! – фыркнула Эля (опять же – Ника) и выпятила упрямый подбородок. – Никто не может назвать меня трусихой! И тем более – неженкой! Да я за такие слова…

- Вот это другой разговор! – довольно улыбнулся Барбаросса. – Это моя любимая дочурка! Ладно, хватит трепаться, прокладывай курс! Ветер хороший, попутный, доберемся до места быстро.

Эля склонилась над картой. Да уж, география никогда не была ее любимым предметом в школе. Так, что тут у нас? Пиратская карта больше походила на грубый рисунок, сделанный чьей-то не слишком умелой рукой. Совсем непохожа на те, что им показывали на уроках географии. Какие-то линии, извилистые очертания, заливы, поди разберись! Что она должна сделать? Проложить курс? Ох, ты… Знать бы еще - как!

Эля придала себе задумчивый вид и для убедительности зашептала что-то под нос, имитируя вычисления. Вскоре Барбаросса покинул мостик, оставив ее одну с лопоухим Стивом. Тот закрепил штурвал и достал из небольшого сундучка какие-то приборы. В одном Эля сразу же узнала компас, да и другой ей показался знакомым. Видела такой в кино!

- Секстант! – вспомнила девочка.

- Тебе его дать? – откликнулся Стив.

- Э-э-э… Ты помнишь, чему тебя учили? Или забыл уже? – спросила Эля и с надеждой замерла в ожидании.

- Конечно, помню! – обиделся Стив, - Ты же сама мне всё объяснила, а у меня память хорошая. Недаром капитан хочет сделать меня штурманом. После того, как ты покинешь «Южную звезду», конечно. В смысле, когда тебя отправят в город к тетушке…

- Не дождетесь! – зло прошипела Эля (Ника).

- Барбаросса сказал, что через год, все слышали. А его слово – закон, сама знаешь.

- Год – очень большой срок, - отрезала Эля, - многое может случиться. Ладно, хватит болтать! Хочу устроить тебе маленькую проверку, посмотреть, чему ты научился. Даю задание – проложить курс к Сарадорским островам! Давай, время пошло!

Стив уверенно взял в руки приборы, Эля внимательно следила за его движениями – надо запомнить! Парнишка старался, от усердия у него даже уши стали красными. Через десять минут курс был проложен: Стив прочертил грифелем на карте примерный маршрут – на запад, потом на северо-северо-запад и снова на запад. Мимо Драконьих скал к Южным землям. Эля посмотрела и кивнула: «Молодец, ставлю пять!» Стив не понял, что это такое (в школе же никогда не учился), но зарделся от удовольствия – похвала ему была приятна.

«Прекрасно, - подумала Эля, - с первой задачей я успешно справились. Буду и дальше пользоваться помощью Чебурашки. Он, кажется, неплохой парень. И, похоже, немного в меня влюблен. То есть в Нику, конечно же».

***

До Сарадорских островов дошли быстро – благодаря попутному ветру и мастерству команды. Укрылись, как всегда, в небольшой бухточке и выставили на скалах дозорных – ждать королевские галеоны с золотом.

Барбаросса отправил большую часть экипажа на берег – добывать припасы. Надо наполнить бочонки пресной водой, набрать фруктов, и хорошо бы еще подстрелить несколько диких куриц или молодого кабанчика. Это разнообразит весьма скудную корабельную еду. Сам же он решил пока подремать в каюте. Впереди - ночной бой, и нужно быть готовым. Остальные моряки, свободные от вахты, занялись под руководством боцмана Доллера починкой такелажа и латанием рваных парусов.

Эля оказалась предоставлена сама себе. Ставить заплатки на паруса не входит в обязанности штурмана, тем более - дочери капитана. Южное солнце пекло немилосердно, даже легкий бриз не спасал от изнуряющей жары. Эля с тоской посмотрела на манящую прозрачную воду бухты. Ужасно хотелось поплавать, но в чем? Купальника же у нее нет! А плавать в матросской одежде очень неудобно – слишком широкая и свободная. Нужно найти что-то более подходящее. «Хм, есть одна идея!» - сказала сама себе Эля и спустилась в каюту.

Покопалась в сундуке и нашла старые парусиновые штаны Ники. Ножом безжалостно их укоротила, вышли вполне себе приличные шортики. Скинула матросскую рубаху, перевязала голую грудь красным пиратским платком – на манер лифчика. Волосы заплела в две тонкие косички и обмотала шелковыми нитками, чтобы не расплелись в воде. После чего критически осмотрела себя и довольно улыбнулась – прямо Пеппи-Длинный-Чулок! Очень в ее духе – практично и удобно. И по-своему даже красиво.

Пиратка Ника недовольно хмыкнула по поводу столь открытого, даже, можно сказать, дерзкого наряда, но Эля отмахнулась от нее: ты ничего не понимаешь в моде! Девочка (даже пиратка!) должна всегда выглядеть элегантно и красиво. И привлекательно. Пришлось Нике смириться: в моде она действительно ничего не понимала. И Эля вышла на палубу – босиком, как и все матросы. Ей повезло, дневную вахту нес Стив, он был как бы и за старшего.

- Следи за акулами, - крикнула Эля пареньку и, не раздумывая, нырнула в прозрачную светло-зеленую воду.

Прыжок получился очень эффектным: ее стройные загорелые ноги мелькнули над бортиком, а ошарашенный Стив лишь нервно сглотнул.

- Этого нам только не хватает! – зло прошипел кок Баен, ставший невольным свидетелем этой сцены. - Мало того, что девка на корабле, так еще и ходит, в чем мать родила. Совсем стыд потеряла! Или она думает, что, раз дочь капитана, то можно все? Нет, дудки, пусть Барбаросса научит свою дочурку корабельным правилам и дисциплине! И для начала всыплет ей десяток-другой горяченьких по мягкому месту. Чтобы не смущала честных пиратов! А то ишь, чего выдумала!

Баен в это время драил медную кастрюлю у левого борта и лениво поглядывал по сторонам. Он сразу заметил девочку, появившуюся на палубе в столь странном наряде, и протер глаза – не снится ли это ему? Ника, дочь капитана Барбароссы, потомственная пиратка, и вдруг – в такой одежде! Вернее, почти без нее, можно сказать, голая! Тьфу, глаза бы мои на это не смотрели!

Но глаза как раз и смотрели, причем очень внимательно. Баен проследил за прыжком Ники, затем выплеснул грязную воду за борт и, недовольно ворча, ушел к себе на камбуз. Нет, нужно обязательно сказать Барбароссе, пусть строже смотрит за своей дочуркой. А то так и до бунта недалеко! Пираты не любят, когда нарушаются строгие порядки и морские обычаи...

***

Эля неплохо плавала, не раз отдыхала с родителями на море, но то, что умела делать Ника – это было просто фантастически! Юная пиратка ныряла, как настоящая рыба, могла провести под водой несколько минут! Носилась по волнам, словно дельфин – стремительно и красиво. Эля решила сгонять к небольшому скалистому островку, одиноко торчащему у входа в бухту. Море было спокойное, акул нет, почему бы и нет?

Прекрасная тренировка для тела, а заодно - и проверка собственных возможностей. Интересно, что она может еще? Подплыла к островку, но взбираться на скользкие, облепленные зелеными водорослями камни не стала. Решила сделать еще кружок по бухте и вернуться на корабль.

Обогнула островок с другой стороны и потеряла «Южную звезду» из виду. Скала оказалась гораздо больше, чем она думала вначале. Эля решила все-таки устроить себе небольшой отдых, неспешно достигла выступающего из воды мокрого черного камня и взобралась на него.

Над головой пронзительно кричали белоснежные чайки, носились над самыми волнами. Эля вспомнила строчки, которые недавно учила в школе: «Чайки стонут перед бурей, стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей…» Интересно, эти противные, горластые птицы действительно предчувствуют шторм или же это просто так, для красоты слова было сказано? Ох, только бури нам еще и не хватало!

Надо бы спросить у Барбароссы, не ожидается ли шторм… Впрочем, нет, к нему лезть с этим не стоит, неправильно поймет. Чтобы его дочка Ника, выросшая, по сути, на корабле, и испугалась какой-то там бури? Быть того не может! Эля проводила крикливых чаек долгим взглядом и склонилась над водой, пытаясь отыскать красивые ракушки на дне. В этом месте было довольно мелко, песок отлично просматривался. Вдруг она заметила какой-то блеск у соседнего серо-коричневого камня - словно яркий солнечный зайчик отразился от блестящей вещицы. Интересно, что там? Эле (а также Нике) стало любопытно, и они обе решили нырнуть и посмотреть.

Эля погрузилась почти на самое дно, подплыла к камню. Да, что-то есть, блестит у основания! Схватила рукой, посмотрела – а это монета! Большая, старинная, тяжелая, судя по всему, золотая. Вот так удача! Надо обязательно показать Барбароссе, ему точно понравится.

Эля зажала монету в кулаке и оттолкнулась от песка, чтобы всплыть на поверхность, но не смогла - какой-то резиновый жгут плотно охватил ее левую лодыжку. И резко потянул вниз. От испуга Эля бешено забила ногами, пытаясь освободиться, но жгут держал прочно. И тянул вниз все сильнее и сильнее… «Нет, так дело не пойдет, - решила за нее Ника, - надо посмотреть, кто там. Перестань брыкаться и снова нырни на дно». Эля так и сделала. Оказалось, что ее держит тот самый большой серо-коричневый валун, возле которого она нашла монету. Только это был совсем не камень, а гигантский осьминог! Эля никогда таких прежде не видела, даже по телевизору! Метра три в длину, а уж щупальца! Словно толстые, длинные резиновые шланги, да еще с присосками! Ужас, ужас!

Впрочем, испугалась скорее школьница Эля, но не отважная пиратка Ника - та не боялась морских чудовищ, даже самых ужасных. Подумаешь, осьминог! Да, он опасен, но только в том случае, если не знаешь, как с ним бороться... А Ника знала, и способ был очень простой.

Эля по совету Ники резко нырнула к голове осьминога, где находился гигантский рот, очень похожий на клюв попугая. Вот по нему и следовало нанести удар – это было самое болезненное место у морского чудовища, его болевая точка. И Эля, по совету Ники, со всей сила врезала осьминогу по клюву. Тот сразу же отпустил ее ногу и, резко сдувшись, шмыгнул куда-то между валунами, облепленными зелеными водорослями, забился в щель, закрылся всеми восемью щупальцами – не трогай меня! «Ладно, мир», - решила Эля и собралась уже вынырнуть обратно, как вдруг заметила в темных скалах расщелину. Очень похожую на вход в некий подводный грот. Надо проверить!

Вынырнула на поверхность, отдышалась, сунула найденную монету за щеку, чтобы не потерять, и снова погрузилась на дно, но уже рядом с расщелиной. Это действительно оказался вход в грот. Немного проплыла по нему и очутилась в крошечном заливчике. Над ее головой сияло солнце – лучи проникали через большую трещину вверху и давали достаточно света, а еще очень красиво отражались в прозрачной воде. Эля осмотрелась: у дальней стены грота, на белом песке стоял старинный деревянный сундук, обитый медью. Большой и, видимо, очень тяжелый. От времени и воды медные полоски стали зелеными, а железный замок, некогда крепкий, полностью проржавел.

Но самое интересное было другое: рядом с сундуком сидел скелет. Самый настоящий! Эля выбралась на песок, подошла поближе - посмотреть. Судя по останкам одежды, это был моряк. Парусиновые штаны, синяя матросская куртка… И платок на черепе, какой обычно носят пираты.

В правой руке у скелета было что-то крепко зажато. Эля наклонилась, посмотрела – кулон! Маленький, золотой, на длинной тонкой цепочке. Что интересно, время пощадило его – он лишь чуть потускнел. Эля, преодолевая страх, разжала пальцы мертвеца и взяла украшение.

- Какой красивый, - сказала сама себя, рассматривая находку. – Женский, точнее – девичий.

Интересно, откуда он у пирата? И почему морской разбойник так крепко сжимал его в руке, будто хотел спрятать от кого-то? Может, это память о дорогом, близком человеке? Невесте, жене, дочери? Хм, очень странная вещица…

Кулон был выполнен в виде красивого замысловатого цветка с шестью изящными лепестками, а посередине - больная черная жемчужина. Дорогая штучка! И в нем явно чувствовалась какая-то сила, похоже - волшебная. Да, как говорится, все страньше и чудоковатее…

Эля решила никому не говорить о находке, оставить ее себе. В конце концов, имеет право – сама нашла! Эта вещь – явно девичья, суровым пиратам она вообще ни к чему. Эля сунула кулон под импровизированный лифчик из пиратского платка – чтобы тоже не потерялся. Затем подошла к сундуку и с трудом приподняла тяжелую крышку. И чуть не вскрикнула от радостного удивления – тот оказался полон золотых монет. Вроде той, что она нашла у осьминога.

«Наверное, пираты решили спрятать награбленное в этом гроте, - раздался в ее голове голос Ника. - Что ж, прекрасное место – чужому человеку ни за что не найти. Надо поскорее вернуться на «Южную звезду» и сообщить Барбароссе. Поплавала и хватит, пора приниматься за дело. Покажешь монету папашке, и он решит, что делать. Скорее всего, прикажет поднять добычу на корабль. Правильно, нечего зря золоту пропадать!»

Эля кивнула, соглашаясь с Никой, потом вошла в воду и вынырнула уже у черных скал. Обогнула островок и взяла курс на «Южную звезду», мирно покачивающуюся на синих, прозрачных волнах. Интересно, капитан Барбаросса уже заметил ее отсутствие или еще нет?

Глава 3

Глава третья,

в которой звенят золотые монеты

- Ника! – несся над бухтой грозный голос Барбароссы. – Паршивка! Возвращайся немедленно!

«И чего так орать?» - думала про себя Эля, активно работая руками и ногами. Она, словно торпеда (или акула – кому как нравится), неслась к кораблю. Свободно и быстро рассекала воду, оставляя позади себя легкую рябь. Наконец достигла «Южной звезды», ухватилась за спущенный канат, легко подтянулась и залезла на палубу. С нее, как с промокшей собачки, текла на палубу вода. Матросы, выпучив глаза, уставились на юную пиратку – такого они еще не видели! Ника, дочь капитана, - стоит почти в чем мать родила! Сзади подскочил Чебурашка, накрыл Элю куском старой парусины, спрятал от нескромных взглядов.

Эля благодарно улыбнулась – спасибо, друг!

- Ника, негодница, что это такое? - продолжал греметь Барбаросса. – Ты что себе позволяешь? В каком ты виде?

Эля между тем пригладила волосы и стала выжимать косички – чтобы быстрее высохли.

- Ты чего молчишь? – еще больше взъярился капитан. – Ты что, язык проглотила или сказать нечего? Вот подожди, велю запереть тебя в каюте, посидишь одна, подумаешь о своем поведении!

Из-за спины Барбароссы выглядывала противная рожа кока Баена. Так, понятно кто на нее донес. Впрочем, чего еще можно ожидать от такой мерзкой крысы? Но молчать уже было совсем неприлично и даже опасно – того и гляди Барбаросса взорвется. Словно вулкан или бочка с порохом. Эля открыла рот и вытащила золотую монету, найденную на морском дне. Потом подошла к капитану и молча вложила ему в ладонь.

- Какого… - начал Барбаросса, но мигом заткнулся и уставился на тяжелый кругляш. - Откуда это у тебя?

- Из сундука, откуда же еще? - равнодушно пожала плечами Эля. – Там, кстати, много еще. И только я знаю, где он находится.

Барбаросса пришел в сильнейшее волнение – открывал рот, но не мог вымолвить ни слова. Совсем как рыба, выброшенная на берег. Эля приказала Стиву:

- Принеси капитану выпить, видишь – нужно срочно промочить горло!

Чебурашка метнулся в кают-компанию и вскоре вернулся с бутылкой рома. Барбаросса кивнул, вытащил зубами пробку и припал к горлышку. Сделал весьма приличный глоток, отдышался и, наконец, обрел дар речи.

- Ника, доченька моя, - почти ласково произнес Барбаросса, - скажи своему папочке, где ты нашла сундук с монетами?

- В подводном гроте, - честно призналась Эля. – Я плавала и случайно увидела вход. Нырнула и…

- Ты знаешь, что это такое? – хмыкнул Барбаросса, разглядывая находку.

- Старинная монета, - ответила Эля. – Наверное, дорогая…

- Очень дорогая, - расплылся в широкой улыбке Барбаросса, - ты даже не представляешь себе, сколько он стоит. Это же настоящий королевский пиастр, и ценится он дороже, чем целый кошель с серебром. Когда-то давно таких ходило много, но сейчас уже почти не осталось. Разве что в старых сундуках, простоявших много лет в темной пещере…

Барбаросса напрочь забыл и о неприличном костюме своей дочери, и о том, что собирался ее примерно наказать. Его мысли были заняты совсем другим.

- Иди, переоденься, - приказал он девочке, - а потом покажешь место, где ты нашла монету.

Эля не стала спорить, вернулась в свою каюту. Тем более ей и самой было уже неловко в мокрых шортах, да и лазить по канатам с голыми ногами оказалось неудобно. Она оцарапала лодыжку и ударилась большим пальцем о борт корабля. Больно! В каюте Эля обтерлась жестким полотенцем из парусины и снова облачилась в привычные матросские штаны и рубаху. Ладно, не будем злить Барбароссу. Ника с ней полностью согласилась: всегда надо знать меру, даже в своеволии и упрямстве.

Между тем на судно вернулись матросы, посланные за провизией. Три шлюпки причалили к «Южной звезде», пираты стали дружно поднимать на борт бочонки с водой, корзины с фруктами и связки подстреленных диких куриц. Охота прошла на редкость удачно. Весть о том, что Ника нашла клад, мгновенно облетела весь корабль. К девочке подходили, хлопали по плечу и одобрительно говорили:

- Да, ты самая удачливая пиратка в Южных морях. Везет невероятно! И нам вместе с тобой.

Папашка Барбаросса поторапливал матросов – день уже перевалил за половину, а ему хотелось еще до темноты поднять золото на корабль. Наконец три шлюпки отошли от «Южной звезды» по направлению к гроту. В первой сидел сам капитан, рядом с ним – Эля, показывала, как удобнее подойти к скале. Причалили, Эля уверено ткнула пальцем вниз – вход там, между вон тех больших камней. Два матроса прыгнули в море, нырнули. Их не было несколько минут, и папаша Барбаросса начал уже волноваться – не случилось ли что? Наконец оба показались на поверхности, подплыли к шлюпке.

- Все верно, - чуть отдышавшись, сказал один, - в скале грот, а там - сундук с золотом. И скелет.

Папаша Барбаросса приказал перенести все монеты в шлюпку. Золото, конечно, металл тяжелый, сразу много не унесешь, но можно по частям. Решили доставлять по двадцать-тридцать монет за раз. Пираты один за другим ныряли в воду с пустыми мешками и возвращались с золотом, Барбаросса тщательно пересчитывал монеты. Через два часа дело было закончено, клад лежал в шлюпке. Та значительно осела…

Захватили с собой и скелет, завернув в старый кусок парусины. Негоже моряку быть неупокоенным, нужно похоронить его в открытом море! Как велит пиратский закон. Вернулись на «Южную звезду», подняли на палубу добычу. Пираты столпилась у мешков с золотом, жадно рассматривали старинные монеты. Барбаросса приказал развернуть парусину со скелетом, долго глядел на него, а потом тихо сказал:

- Я, кажется, знаю, кто это такой. Громила Вилли, мы когда-то вместе служили на корабле у Френсиса Блэка...

- Как, неужели у того самого Блэка? – охнул первый помощник Ганк. – Он же был…

- Да-да, самым жестоким пиратом всех времен и народов, - печально кивнул Барбаросса, - никому не давал пощады, ни своим, ни чужим. Я, гроза Южных морей, по сравнению с ним – просто добряк из добряков! Почти что святой.

- Как ты попал к старине Блэку? – спросил Ганк.

- Я был юн, глуп и бесшабашен, мечтал о вольной жизни и золоте, - вздохнул Барбаросса. – Мой отец, Джон Барбаросса, к тому времени уже почти отошел от наших пиратских дел, искал себе какое-нибудь безопасное, законное занятие на суше. Не всю же жизнь морским разбоем заниматься, надо и о старости подумать! Деньги есть, следует пустить их в дело, стать наконец приличным человеком. И он решил отправить меня к своему кузену в Тирополис. Дядя Тукен имел собственную кожевенную мастерскую, делал дамские сумочки, туфельки, перчатки, ботиночки... Ремесло очень хорошее, прибыльное, вот отец и подумал: пусть сын выучится на кожевенника, и мы откроем свою мастерскую. Но становиться ремесленником я не захотел, меня привлекала вольная пиратская жизнь…

Ганк громко прыснул:

- Похоже, это у вас семейное.

- Что? – не понял Барбаросса.

- Непокорность, ершистость, - пояснил первый помощник. – И еще - вечная проблема отцов и детей! Сначала это было у твоего отца с тобой, а теперь то же самое – у тебя с твоей дочерью.

- Так оно и есть, - кивнул Барбаросса, - характер у Ники мой. Такая же гордая, упрямая и своевольная! Ну, ничего, я сделаю из нее приличную девушку! Не будь я Барбаросса!

- Что дальше с тобой было? – вернул капитана к рассказу Ганк.

- Удрал из дома, нанялся на торговое судно юнгой. И ждал случая, чтобы перейти к пиратам. Так, в конце концов, и вышло: на купеческий караван напали и наше судно взяли на абордаж. Налет возглавлял сам Френсис Блэк! Я уговорил его взять меня юнгой на «Элизу». Вот так я стал пиратом. И ничуть не жалею об этом! Дрался, разбойничал, как и все, получал законную часть добычи. А Громила Вилли, - Барбаросса кивнул на скелет, - служил у нас боцманом. Его боялись даже больше, чем самого Блэка. Настоящий гигант, выше всех ростом, а силища у него была такая... Ударом кулака мог запросто убить человека. Страшнее всего у нас считалось нарваться на наказание. Старина Блэк был строгим капитаном, чуть что – получи пять или десять ударов по спине. Знаете, что это такое?

Матросы отрицательно покачали головами.

- Вот-вот, - кивнул капитан, - я слишком добрый, вас никогда так не наказываю. Хотя некоторых следовало бы!

И покосился на каюту, куда ушла Ника, потом вздохнул и продолжил:

- Берется кусок толстой веревки с узлами и вымачивается в морской воде, чтобы была потяжелее. И ею со всей силы стегают по голой спине. Раны потом долго не заживают, кровоточат, а полученный урок запоминается на всю жизнь. Громила Вилли отличался тем, что мог двумя-тремя ударами спустить всю кожу со спины, а потом бил по голому мясу. Представляете, какая это была боль?

Пиратов передернуло: не хотелось бы испытать это на себе... Конечно, Толстый Барбаросса тоже строгий капитан и спуску никому не дает, но все-таки обходится по большей части затрещинами, затрещинами, пинками и зуботычинами. Тоже больно, но стерпеть можно. А тут такое!

- Громила Вилли был очень силён, - сказал Барбаросса, - поэтому, надо думать, капитан Блэк и взял его с собой - когда решил спрятать сундук. Однажды мы напали на большой королевский галеон и захватили огромный приз, несколько сотен золотых монет. Половину, как положено, Блэк сразу же отдал команде, а остальное решил спрятать. Но вес сундука с золотом был большой, одному не унести, нужны помощники, причем несколько человек. Громила же Вилли мог один всё дотащить. Вот и дотащил - себе на погибель! Блэк, наверное, пообещал ему хорошую долю, а потом коварно убил, чтобы никто не узнал о его тайне. Видите? – Барбаросса показал на скелет. - Это след от пиратского кинжала. Старина Блэк отлично им владел. Очевидно, напал сзади, ударил под ребра – и конец Вилли. Быстрая и верная смерть.

Пираты в страхе посмотрели на скелет.

- Капитан всё правильно сделал, - кивнул Барбаросса, - мертвый пират ничего не расскажет и не разболтает, даже будучи пьяным. И своей доли не потребует. Нам же Блэк сообщил, что Вилли якобы решил уйти от него: накопил денег и захотел купить собственный корабль. Чтобы самому стать капитаном. Но мы-то догадывались, в чем дело. Не дураки же, в самом деле, пиратские обычаи знаем! Но о Громиле никто не пожалел, все его ненавидели - за жестокость. Кончено, Вилли, когда наказывал, только исполнял приказ капитана, но… Делал это с таким удовольствием, с такой радостью! Стегал и улыбался от счастья. Нравилось ему людей бить! Вот такая история, парни.

Барбаросса помолчал, потом продолжил:

- После этого случая удача изменила капитану Блэку. Королевский флот зажал наш корабль у Драконьих скал, начался страшный бой, и почти все погибли. «Элиза» пошла ко дну вместе с капитаном. Мне и еще двум пиратам удалось доплыть до берега и укрыться в скалах. Отсиживались в пещере, ждали случая выбраться. Однажды увидели небольшой рыбацкий баркас, причаливший к нашему острову после бури. Ночью напали на него, захватили. Команду – за борт, а сами – на весла и вперед, в открытое море. Поставили паруса и потихоньку добрались до Тирополиса, выдали себя за простых рыбаков. Несколько месяцев я жил у дядюшки, думал даже заняться ремеслом. Но не выдержал – снова захотелось в море, на волю. Ну, а дальше вы знаете – пиратствовал, ходил на разных кораблях, потом купил свой - «Южную звезду».

Барбаросса задумчиво посмотрел куда-то вдаль, очевидно, вспоминая свою бурную молодость. Страшный капитан Блэк, жестокий Громила Вилли, другие разбойники… Да, было что вспомнить. Первый помощник Ганк его снова поторопил:

- Скажи, капитан, разве ты не искал сундук? Наверняка догадывался, где Блэк его спрятал…

- Как же, искал, и долго! – встрепенулся Барбаросса. – Вся эту бухту облазил, каждую скалу проверил. Но кто же знал, что он так хитро всё устроил – спрятал сундук в подводном гроте! Если бы не моя Ника… Кстати, где она? Ника, доченька! Иди-ка сюда, деточка!

Эля как раз вышла из каюты – уже в обычном морском наряде. Папашка Барбаросса гордо показал на мешки с монетами.

- Смотри, сколько здесь! Тебе полагается четверть, как нашедшей клад. Это много, поверь мне, вполне хватит на богатое приданое. Пожалуй, ты выйдешь замуж не просто за благородного человека, а за настоящего графа. Или даже маркиза!

- Не нужны мне ни графы, ни маркизы! – фыркнула Эля (Ника была с ней полностью согласна). – Ну что, будем королевский галеон грабить или вернемся к Драконьим скалам? Наверное, нет смысла расковать - с такими-то сокровищами!

- Будем грабить, денег много не бывает! – уверенно сказал Толстый Барбаросса. – Раз уж госпожа Удача повернулась к нам своим прекрасным личиком… Этим грех им не воспользоваться!

– Капитан, - сказал один из моряков, – шторм идет.

Старый пират внимательно посмотрел на горизонт и нахмурился. Эля тоже попыталась что-то рассмотреть, но кроме небольших облаков ничего не заметила. Однако спорить не стала, а наоборот, сделала вид, что сама думает точно так же. А Барбаросса уже спешил в свою каюту, Эля метнулась за ним – посмотреть, что будет делать. Интересно же! Капитан «Южной звезды» бросил взгляд на настенный барометр, что-то побормотал про себя, затем выскочил на палубу и снова посмотрел на горизонт.

- Сильный шторм будет, - уверенно сказал он. – Уже через час...

- Хорошо, что мы успели поднять золото, - заметила Эля, - А королевские галеоны догоним потом. Если захотим, конечно. Чего зря рисковать, да еще с такой добычей?

Эля с надеждой посмотрела на капитана - выходить в открытое море в шторм ей абсолютно не хотелось. В Барбароссе боролись два чувства - жадность и осторожность. С одной стороны, он не мог упустить галеоны с золотом, а с другой – было очень опасно. Надвигается серьезный шторм, а «Южная звезда» - уже старый и изрядно потрепанный корабль. Любая, даже самая небольшая течь может привести к катастрофе. Барбаросса хмурился, ругался и никак не мог решиться. Потом еще раз взглянул на мешки с монетами, посмотрел на быстро темнеющее небо и, наконец, выдал:

- Ты права, детка, лучше переждать шторм. А догоним мы королевские галеоны уже после бури, никуда они от нас не денутся! Еле-еле ползут, наверное...

Эля мысленно подпрыгнула от радости, а первый помощник капитана Ганк уже выкрикивал громкие и абсолютно непонятные ей команды. Пираты, словно муравьи, полезли на реи, в один миг свернули паруса.

Чтобы никому не мешать, Эля решила спуститься в свою каюту, но тут на нее налетел боцман Доллер и заорал, чтобы она подобрала линь. Какой еще такой линь, куда его подобрать? Эля опустила взгляд, но ничего, что следовало бы подобрать, не увидела. Тут ей по лицу больно хлестнула мокрая веревка... Это, наверное, и был тот самый линь.

- Чего зеваешь! – заорал боцман. – Крепи давай!

Эля, как могла, схватила непослушную веревку, которая так и норовила вырваться из рук, и завертела головой - куда бы ее закрепить? За что следует ее обвязать или во что просунуть? Железное кольцо в палубе подсказало ей ответ, Эля быстро просунула в него веревку и завязала узлом с кокетливым бантиком.

- Тысяча дохлых акул! – загремел Доллер. - Что ты делаешь, Ника? –

- Креплю! – гордо ответила Эля, любуясь бантиком: кажется, ничего вышло.

- Ты как узел вяжешь?

Эля поняла, что сделала что-то не так, накосячила. Нужно срочно как-то выкручиваться.

- Ой, у меня голова кружится, наверное, я еще не пришла в себя от удара…

И притворно застонала. Затем картинно схватилась за лоб и закатила глаза. А для пущей убедительности еще и пару раз качнулась, будто ноги не держат. И пошла к себе в каюту. Боцман Доллер с большим удивлением посмотрел ей вслед.

***

Через час, как и предсказал Толстый Барбаросса, налетел шторм: поднялся шквалистый ветер, небо всё заволокло черными тучами, раскатисто загремел гром. Волны понимались все выше и выше, корабль заскрипел, заныл, предчувствуя изрядную трепку. Хорошо, что успели убрать паруса и закрепить все ящики и бочки…

Волны поднимали шлюп вверх, безжалостно бросали вниз, кидали из стороны в сторону. В животе у Эли тоже все поднималось и опускалось, но тело быстро привыкло к качке. Все-таки оно принадлежало потомственной пиратке, чуть ли не с малых лет ходившей в море.

Только вот страх прочно засел в голове: а вдруг старый шлюп пойдет ко дну? И выбить его было трудно. Эля села на койку, вжалась спиной в самый угол, обхватила колени руками и стала напряженно прислушиваться в вою ветра и тяжелый ударам волн по корпусу. А еще к крикам на палубе. Она знала, что если заорут: «Полундра!», то нужно будет срочно спасаться с тонущего корабля. Но все-таки надеялась, что «Южная звезда» выдержит натиск стихии. Ника, как могла, успокаивала ее: «Не волнуйся, не в первый раз! «Южная звезда» - посудина крепкая, переживет шторм! И даже еще не один…» И оказалась права: корабль успешно выдержал все испытание, лишь в трюме набралась вода. Срочно поставили ручную помпу, стали откачивать.

Барбаросса ласково погладил штурвал судна. Слава богу, опасность позади! Но каково пришлось королевским кораблям, оказавшимся в самый разгар бури в открытом море? Наверняка им досталось неслабо! Не всякий галеон выдержит такой натиск стихии! Подождали еще немного, пока шторм совсем не утих, и вышли в открытое море. Тучи разошлись, на черное ночное небо высыпали яркие звезды. Ориентироваться по ним было очень просто – это же самая старая и верная карта для мореплавателей! Можно вести корабль без всяких хитроумных приборов и вычислений.

Барбаросса приказал держать курс на север – туда, где, по его мнению, должны сейчас находиться королевские галеоны. Они наверняка сильно пострадали от шторма и теперь идут еле-еле. Значит, был шанс нагнать их. Тем более что ветер дул попутный...

Удача по-прежнему улыбалась флибустьерам, и Барбаросса решил ею воспользоваться. Когда еще такой случай выпадет! Фортуна – дама весьма капризная, легко может повернуться к человеку противоположным лицу местом. Значит, надо торопиться, чтобы оказаться у галеонов первыми. А то еще налетят другие искатели удачи, тоже захотят поживиться королевским золотом. Того и гляди, начнется драка между своими! Делиться же с кем-либо папашка Барбаросса очень не любил...

Глава 4

Глава четвертая,

в которой мы узнаём кое-что о принцессах

Попутный ветер туго надувал паруса, весело гнал фрегат «Антаир», гордость и славу королевского флота, по морским волнам. А вместе с ним – и три брига сопровождения, почетный эскорт. Эскадра направлялась в далекий город Сантарис, столицу блистательного шаха Сафира, самого богатого и влиятельного человека в мире.

Кассидий, младший сын герцога Питера-Пауля Илловайского, стоял на палубе и любовался морем. Отчаянно кричали белоснежные чайки, среди прозрачных зеленоватых волн то и дело мелькали серые. гладкие спины стремительных дельфинов. Бывалые моряки говорили, что это хороший знак – значит, плавание пройдет успешно. Несколько раз вдали показывались рогатые, страшные головы морских драконов, но, к счастью, на весьма приличном расстоянии. Грозные обитатели водной стихии не любили суши и старались держаться от нее подальше.

Опытный и бывалый капитан «Антаира» Адамус Флинтус держался как можно ближе к скалам – ради безопасности высокородных пассажиров. У морских драконов, как известно, скверный характер, людей они не любят (и это еще мягко сказано!), могут внезапно напасть. А их огненное дыхание, длинные острые зубы и мощные когтистые лапы весьма и весьма опасны, не говоря уже о гибком, сильном хвосте, способном в один миг рассечь любой корабль пополам. Поэтому с драконами лучше не пересекаться. Нигде и никогда. Отсюда вывод: чем ближе к берегу – тем безопасней…

Помимо драконов, капитан опасался пиратов: где-то здесь, в этих местах, по слухам, промышляет разбоем Толстый Барбаросса. Который совсем недавно напал на большой торговый караван и, несмотря на сильную охрану, успел ограбить богатое купеческое судно.

Рисковать капитан «Антаира» не хотел и не имел права: королевский фрегат выполнял чрезвычайно важную и ответственную миссию – доставлял в Сантарис принцессу Оливию, младшую дочь Его Величества. А вместе с ней – целую кучу придворных вельмож, фрейлин, статс-дам, кавалеров, пажей... И их прислугу: лакеев, слуг, горничных, цирюльников, портных, белошвеек, поваров, пекарей, лекарей... А также немалый багаж: несметное количество сундуков, тюков, баулов, бочек, мешков, ящиков, коробок, корзин...

Перед отправкой пришлось взять на борт дополнительные запасы провианта, вина, воды и фруктов – чтобы прокормить всю эту ораву, поэтому «Антаир» оказался сильно перегружен, шел, что называется, почти зачерпывая бортами воду. Очень медленно – даже при хорошем попутном ветре. Можно сказать, полз еле-еле - вместо того, чтобы весело бежать по морским волнам. Старому капитану видеть это было крайне неприятно и даже больно – как если бы благородного королевского скакуна заставили тащить в гору тяжеленную телегу с камнями.

Капитан Флинтус ежеминутно возносил молитвы Богу и всем святым, чтобы их не застал в море сильный шторм или же, что еще хуже, не напали пираты. Как с ними бороться, если фрегат утратил прежнюю скорость и маневренность, стал медлительным и неуклюжим? Да, на корабле есть королевские алебардщики, но вот толку от них… Одежда красивая, смотрят грозно, алебарды начищены до блеска, а драться по-настоящему не умеют. Особенно с опытными, бесстрашными морскими разбойниками. Годятся лишь для парадов да торжественных церемоний во дворце…

Конечно, в свите принцессы имелись офицеры, и даже был генерал, но это тоже по большей части никакие не вояки. Что стоят их тонкие, короткие шпажки, предназначенные для церемониальных дуэлей, против страшных пиратских сабель? Да любой морской разбойник этих напыщенных павлинов голыми руками на клочки порвет и за борт выбросит! У Барбароссы, по слухам, в экипаже более тридцати отчаянных головорезов, да еще дочка… Говорят, настоящая фурия, может в одиночку захватить целый корабль! Вот и нервничал капитан «Антаира».

Барометр показывал приближающуюся бурю, и это было очень плохо. Корабль сильно перегружен и если, не дай Бог, зачерпнет бортами воду… Кто станет ее откачивать? Матросов на судне не хватает (сократили, чтобы освободить место для пассажиров), а эти важные, расфуфыренные господа к помпам даже не подойдут, сочтут ниже своего достоинства…

В обязанности же капитана входило не только безопасно доставить принцессу в Сантарис, но и сделать это по возможности так, чтобы плавание прошло комфортно. Не дай Бог вызвать неудовольствие ее высочества! Характер у принцессы Оливии тот еще! Недаром придворные за глаза называют ее Оли-капризуля: чуть что, закатывает истерики и скандалы. Ставит на уши всю свиту, заставляет носиться как угорелых. Достается всем, даже прославленным генералам и придворным вельможам...

Именно поэтому, кстати, король Эванс Второй и решил как можно скорее выдать любимую дочку замуж. Сбагрить с рук, так сказать. Благо, жених быстро нашелся, причем самый выгодный и достойный – принц Ильмир, старший сын шаха Сафира. Превосходная партия!

Для Северного королевства этот брачный союз был очень выгоден и важен. Во-первых, о пышности и великолепии дворца Сафира ходят легенды, значит, принцесса Оливия будет буквально купаться в роскоши. Во-вторых, благодаря новым связям, король Эванс Второй сможет напрямую торговать с Южными землями, минуя алчных посредников, что, понятное дело, принесет казне дополнительную прибыль (и немалую!). В-третьих, принцесса Оливия наконец покинет дворец, и вся королевская семья (а также многочисленные придворные и слуги) вздохнут с большим облегчением.

Владыка же Сафир, в свою очередь, надеялся заполучить в лице короля Эванса надежного союзника в борьбе с пиратами. Наглые разбойники стали настоящей головной болью для Великого Шаха: нападают на морские караваны, грабят купцов. Понятное дело, для страны, живущей в основном за счет морской торговли, это очень разорительно. Флибустьеры значительно сократили поступления в шахскую казну...

Бороться же с ними было крайне трудно: они внезапно налетали, захватывали суда, перегружали товар на свои шхуны и мгновенно исчезали. И прятались у Драконьих островов. Попробуй их достать! Там везде опасные рифы, подводные камни, узкий, извилистый фарватер. Только сами пираты знали безопасный проход. Более того: каждый Драконий остров был превращен в неприступную крепость, защищаемую храбрым гарнизоном. И людей у пиратов много, и пушек! Сунешься – вмиг все корабли потеряешь.

Шах Сафир трижды пытался выбить морских разбойников с Драконьих островов, но всякий раз с позором отступал – те оказывались сильнее. При штурме погибло уже немало судов и сотни отважных воинов... А это такой убыток для страны!

Король же Эванс имел прекрасный военный флот – более трех десятков фрегатов, множество других кораблей, а его солдаты отличались храбростью и отвагой, не боялись никого и ничего. Если два монарха объединят свои усилия, то наглым флибустьерам, несомненно, придется туго – выбьют с островов. Королевские фрегаты легко потопят пиратские суда и, таким образом, обезопасят морские пути на годы и даже на десятилетия вперед. Польза от этого будет всем, и очень немалая...

Шах с удовольствием согласился на брак, хотя Ильмир был наследным принцем, а Оливии – лишь младшей дочерью короля. Но молодой человек страстно мечтал жениться на Оливии - был влюблен в нее. Причем полюбил, что называется, с первого взгляда. Это никого не удивило: принцесса была на редкость хороша: большие голубые глаза, кукольное личико, изящный ротик, милый вздернутый носик, длинные белокурые волосы, осиная талия, грациозная походка, приятный, мелодичный голос… Есть от чего потерять голову!

Ильмир познакомился с Оливией год назад, когда король Эванс с семейством путешествовал по Южным землям и посетил шахский дворец. Принц мгновенно влюбился в юную красавицу: проводил с ней всё время, старался понравиться, угождал, выполнял все ее капризы – что было весьма непросто, учитывая несносный характер Оливии. Любовная страсть не ускользнула от взоров обоих правителей, и они быстро договорись о браке. К большой взаимной выгоде.

Оливия не возражала: во-первых, ей понравился высокий, стройный принц Ильмир, во-вторых, дворец Сафира оказался намного больше и богаче, чем у ее отца. И, в-третьих, самое главное, она, как младшая дочь короля (хотя и самая любимая), вряд ли могла рассчитывать на брак с наследным принцем, а быть женой обыкновенного герцога или даже князя не хотела, считая это ниже своего достоинства. А тут – наследник и будущий правитель богатейших Южных земель! Да еще безумно в нее влюблен! Она сможет вить из него веревки, Ильмир сделает все, что она захочет. Даже Луну с неба для нее достанет и к ее ногам положит... И все звезды!

Поэтому визит принцессы Ольвии в Южные земли был чрезвычайно важен – предстояла официальная помолвка. Если все пройдет гладко (на что все очень надеялись), то через три месяца, когда, наконец, дошьют все наряды невесты (великолепные, пышные и страшно дорогие!), состоится сама свадьба. Потрясающе, невероятно богатая! О ней еще долго будут ходить легенды и слагать песни…

***

Кассидий (или просто Кас) состоял в свите Оливии в качестве пажа. Он был обязан всюду сопровождать принцессу, защищать от любой опасности и еще - всячески угождать. Должность, несомненно, важная и ответственная, но очень уж хлопотная, учитывая непростой характер Оливии...

Это было первое плавание Каса, до того он моря не видел. Замок его отца, Питера-Пауля Илловайского, располагался на равнинной местности, вокруг - лишь густые леса да зеленые поля. А дальше – высокие Северные горы. Там Кас был – когда вместе с драконессой Эльдигирой, лесным тирликом и гномихой Дорой искал волшебный источник. Хотел испить из него и получить силу и храбрость, чего ему так не хватало... Чтобы стать настоящим героем - как его отец и старшие братья.

Юный герцог от рождения был хилым и слабым ребенком, с трудом мог держать меч. А о том, чтобы сражаться в рыцарских доспехах (даже облегченных!) и речи даже не шло – не смог бы сделать в них ни шага. Именно из-за этого все в замке дразнили его «недоделанным», а старшие браться жестоко над ним смеялись. Вот от этих горьких обид Кас и сбежал – чтобы найти волшебный источник и превратиться в другого человека. И наверняка бы погиб в пути, если б не чудесная встреча с драконессой Эльдигирой. Его прекрасной Элей… Кас тяжело вздохнул: интересно, где она сейчас, что делает, помнит ли его? Эльдигира несколько раз спасала ему жизнь и, в конце концов, помогла найти волшебный источник и осуществить мечту. Жаль, что им пришлось расстаться: она вернулась в свою драконью семью, а он – в отцовский замок. А куда ему еще было идти?

Но он вернулся уже совсем другим человеком - не робким, слабым мальчиком, кем был раньше, а сильным, храбрым юношей. Для начала побил (и на мечах, и на кулаках) своих старших братьев, отомстил за прошлые обиды и унижения, а затем выиграл турнир среди сверстников. После чего стал любимцем отца, гордостью и надеждой всей семьи.

Через год герцог Питер-Пауль, используя свои старые связи при дворе, пристроил его в королевское окружение, причем не простым оруженосцем, а сразу пажом. Так Кас оказался в столице Северного королевства и в свите принцессы Оливии. Вначале он страшно скучал по вольной жизни, опасным приключениям, сражениям с разбойниками и чудовищами... Но терпел ради заветной мечты - посвящения в рыцари. Ради этого он готов был сносить все капризы избалованной, привередливой девчонки. Юный паж утешал себя: вот скоро Оливия выйдет замуж, и его посвятят в рыцари – в благодарность за службу. И он отправится на подвиги - защищать страну от диких варваров и кровожадных чудовищ. Впереди его ждут опасности, кровавые схватки, жестокие сражения и, наконец, заслуженная слава. Слава храброго, благородного рыцаря Кассидия. Лучшего в королевстве!

В свите у принцессы состояло несколько пажей, ровесников Каса, но Оливия почему-то выделяла именно его. И ему она приказала сопровождать себя в Сантарис. Кас, естественно, подчинился – долг! Так он оказался на королевском фрегате. И нисколько не пожалел об этом: ему понравилось и само морское путешествие (намного интересней, чем скучать во дворце), и великолепный «Антаир».

Больше всего Каса восхищала позолоченная фигура богини моря на носу корабля. Когда он в первый раз увидел ее, еще в порту, богиня, как показалось юному герцогу, чуть улыбнулась и кинула ему маленький «зайчик» – как приветствие. Разумеется, это была игра света, отражение солнца в морской воде, на Кас решил, что это добрый знак, и судьба ему благоволит...

…И вот они уже три дня в пути. Плавание проходило на удивление легко: море спокойное, качка не слишком сильная, ветер - попутный. Днем весело сияло солнце, а ночью на черном покрывале небес зажигались яркие голубые звезды. Что еще желать? Приятная морская прогулка... А впереди – знакомство с богатым, славным городом Сантарисом и его обитателями. А еще он увидит сказочный, великолепный дворец шаха Сафира. Говорят, там собраны все чудеса света…

Но, как известно, в каждой бочке меда обязательно есть ложка дегтя. В данном случае это была принцесса Оливия. Какие, кажется, могут быть проблемы с юной девицей? Но принцесса умудрялась испортить жизнь всем, кто находился на корабле, и прежде всего – своей свите. Более капризной и избалованной девочки не существовало на свете! Даже болтливая, повсюду сующая свой любопытный нос гномиха Дора казалась теперь Касу просто милым созданием, не говоря уже о прекрасной драконессе Эльдигире!

Кстати, именно из-за капризов принцессы король Эванс Второй и отказался сопровождать дочку к шаху Сафиру. Сослался на крайне важные и неотложные государственные дела. Находиться целую неделю на одном корабле с Оливией? Нет уж, увольте! Если во дворце еще можно было где-то спрятаться от нее, то на фрегате – уж никак: не отправишься на охоту и не убежишь в сад, чтобы побыть немного в тишине и покое. Ее визги везде достанут!

Королева и другие члены семьи тоже нашли убедительные доводы, чтобы избежать этой участи. В качестве официального представителя короля назначили своего дальнего родственника - старого, заслуженного генерала Бревиса, героя всех последних войн. И поручили ему важное дело – сопроводить принцессу Оливию к жениху. Генерал был глуховат и очень любил поспать днем (что делать – годы!), поэтому на палубе появлялся крайне редко, в основном сидел в своей каюте. И визги принцессы Оливии до него практически не долетали. Отдуваться же приходилось бедному Касу, ведь его обязанность – быть всегда при принцессе.

Словно услышав его мысли, из каюты донесся требовательный девичий голос:

– Кас, где ты там? Почему мне не несут молоко? Сколько я могу ждать! Иди, поторопи этих лентяев!

- Эх, Эля, - тяжело вздохнул юный герцог, - как же мне тебя не хватает!

Он еще раз бросил взгляд на море и собрался уже идти за молоком – по опыту знал, что лучше сделать всё быстро, как вдруг из каюты донеслось:

- Не хочу молока, скажи, чтобы принеси протертое яблоко! С сахарной пудрой! Или просто два больших красных яблока!

- Обязательно, - хмыкнул Кас и отправился на камбуз.

***

Палуба чуть накренилась, и море обдало юного герцога солеными брызгами. Он давно привык к качке, хотя в первый день она изрядно измучила его. Но сейчас Кас чувствовал себя уже настоящим морским волком и не обращал никакого внимания на причуды моря.

А зря: сначала усилился ветер, переменился с западного на северный, затем волны стали выше, по ним побежали белые барашки. Все говорило о приближающейся буре. И точно – на горизонте вскоре показались темные облака. Они быстро надвигались, росли и вскоре заняли все небо.

Капитан Флинтус, обеспокоенный близким штормом, стоял на мостике и громко отдавал команды:

- Убрать паруса! Эй вы, каракатицы морские, шевелитесь!

Матросы засуетились, забегали по мачтам, облепили реи. Каждый хорошо знал свое дело, работа шла споро и слаженно. Через короткое время паруса были убраны, бочки и ящики прочно закреплены. Но капитан по-прежнему хмурился: очень ему не нравились эти грозовые тучи… Да еще с резким, порывистым ветром! Тог и гляди – вынесут фрегат на скалы. А те совсем близко…

Через некоторое время начался шторм: на корабль обрушился холодный ливень, фрегат качало, бросало из сторону в сторону, через его борта переваливались тяжелые, свинцовые волны. Деревянный корпус трещал и скрипел, казалось, еще пара ударов – и развалится на части. Капитан Флинтус стоял за штурвалом и вел «Антаир» сквозь бурю.

Касу очень хотелось в эти минуты стоять на палубе плечом к плечу с отважными моряками, ловить соленые брызги в лицо, но, увы, он должен был сидеть в каюте принцессы Оливии. Та, как выяснилось, с детства боялась грома и теперь визжала при каждом раскате. А еще хватала пажа за руку и постоянно стонала – как ей плохо, как ее тошнит, как у нее болит голова. Кас с трудом переносил эти стенания, однако героически терпел – служба!

В некий момент, когда корабль подбросило особенно высоко, Оливия свалилась с койки и прикусила кончик языка. Касу, конечно, было немного жаль принцессу, но, с другой стороны, ее отчаянные визги на какое-то время прекратились. Оливия теперь просто лежала и стонала.

Хорошо начавшийся день превратился в настоящий кошмар. И он всё длился, длился… Корабль трещал, скрипел и стонал в тон бушующему морю, сильная качка выматывала даже опытных моряков. Что уж говорить о юной принцессе? Оливия без сил лежала на койке и тихо скулила. Кас не решался оставить ее одну: принцесса хоть и противная, но он обязан доставить ее в Сантарис в целости и сохранности. Вскоре Кас почувствовал, что качка вроде бы уменьшилась, а завывания грозной стихии стали гораздо тише.

- Я посмотрю, что там, - сказал он принцессе, и, не дожидаясь ответа (опять буду стоны и просьбы!), поспешил на палубу.

Глава 5

Глава пятая,

в которой на королевский фрегат нападают пираты

«Антаир» выглядел ужасно: одна мачта сломана, снасти перепутаны и порваны, повсюду - разбитый такелаж. Ураганный ветер сорвал часть парусов и унес в море, фрегат стал почти неуправляемым. Но шторм, к счастью, уже прошел. Ветер стих, дождь ослабел, между тучами появились первые синие просветы. Значит, они выстояли, и это главное. Паруса можно поставить новые, есть в запасе, ничего страшного не случилось. И мачту можно починить… Кас огляделся в поисках бригов сопровождения, но их не было - похоже, отнесло в сторону. Это плохо - они остались без эскорта.

- Земля, справа по борту земля! – донеслось сверху, из «вороньего гнезда».

- Тысяча дохлых акул! – выругался капитан Флинтус. – Держать левее!

- Руль сломан, нас несет на скалы! – сообщил первый помощник Поль Свидерс.

- Якорь мне в глотку! – уже не стеснялся в выражениях капитан Флинтус. – Свистать всех наверх, готовить шлюпки!

- Волны слишком высокие, - возразил Свидерс, - разобьет о борта. Даже не успеем отчалить!

- Черт, верно, - согласился капитан, - но надо же как-то спасать принцессу. Любой ценой!

- Там, у скал, есть небольшая бухта с отмелью, - показал рукой первый помощник, - можно не нее выброситься. Сядем днищем на песок, а затем спокойно переправим принцессу Оливию и всех остальных на берег.

- Хочешь погубить мой «Антаир»? – взревел Флинтус. – Лучший королевский фрегат? Да нас с тобой за это…

- Другого выхода нет, капитан, иначе мы все погибнем, в том числе и принцесса, - возразил Поль. – А на берегу мы спокойно дождемся бригов, и принцесса продолжит свой путь. Мы же займемся починкой и через пару-тройку дней, если все будет нормально, снова выйдем в море. Потихоньку доберемся до Сантариса, где встанем на серьезный ремонт…

Капитан снова выругался – от бессилия и злости, но признал правоту Свидерса. Он не имел права рисковать жизнью принцессы ни при каких условиях и обстоятельствах! Значит, придется и в самом деле выбрасываться на отмель…

- Право руля! – приказал Флинтус матросу, сменившему его у штурвала. – Курс на отмель. Скажите принцессе, чтобы готовилась к посадке в шлюпку, - это он уже обратился к Полю. – И всем прочим из свиты! За час-полтора, думаю, управимся, перевезем всех. Поставим шатры и проведем в них ночь. А утром, глядишь, и бриги подойдут.

Поль кивнул и понесся в каюту к генералу Бревису – передавать приказ капитана. Сам он идти в каюту принцессы с такой новостью не решился – знал вздорный характер Оли-капризули. А старый вояка сообщит ей о высадке на берег и по возможности успокоит. Генерал Бревис хотя уже и старый, но при дворе все еще пользуется уважением, его слушаются все (даже Оливия!). А главное – он отлично умеет командовать людьми, значит, обеспечит порядок и очерёдность при посадке в шлюпки, чтобы все прошло без давки, паники и женских истерик.

Капитан Флинтус решил сначала отправить на берег алебардщиков, слуг и поваров: пусть разобьют лагерь (под надежной охраной), поставят шатры, разведут огонь и приготовят еду. Ничто так не поднимает настроение и не успокаивает нервы после опасных и бурных морских приключений, как хороший ужин! Может, и принцесса соизволит покушать и тогда не закатит, как всегда, скандал…

***

Кас охотно помогал команде ставить новые паруса. Он был счастлив – наконец настоящее мужское дело. По приказу капитана рулевой вел фрегат прямо на отмель. С большим трудом, пользуясь только частью оснастки, но сумели благополучно воткнулись килем в песок.

Удар все же получился сильным, корабль жалобно заскрипел, застонал и резко накренился. Как выяснилось, они напоролись на подводный камень, и в трюме образовалась приличная дыра. Матросы бросились окачивать воду ручной помпой – чтобы «Антаир» не затонул раньше времени. Между тем наступила ночь, выглянул яркий месяц, зажглись огромные синие звезды. При их свете работать на корабле стало гораздо легче и веселее.

Кое-как залатали пробоину, откачали воду, и капитан собрал команду. Она, кстати, изрядно поредела: кого-то смыло волной, кого-то зашибло обломками мачты. Но гораздо страшнее было другое: фрегат остался без эскорта, без охраны. Бриги разбросало далеко по морю. А собственные пушки стали практически бесполезны: порох отсырел, стрелять в случае чего не выйдет. А если вдруг нападут пираты? Чем отбиваться? Осталось только холодное оружие, а это слабая защита.

Придворные всей толпой вывалились на палубу, стали кричать, требовать, чтобы их отправили на берег в первую очередь – боялись за свои жизни. Оливии среди них не было – она все еще лежала в каюте, стонала и театрально прикрывала глаза рукой: мол, не могу даже пошевелиться! Кас сидел возле нее. В шлюпку он сядет только вместе с принцессой, никак не раньше.

Капитан Флинтус понимал, что на суше и принцессе, и придворным будет гораздо спокойнее, но боялся, что на берегу их могут поджидать неприятные сюрпризы и даже опасности. Места здесь дикие, пустынные... Мало ли кто там обитает! Могут быть и кочевники, и хищники, и страшные чудища. До столицы шаха Сафира еще далеко, людей здесь не бывает...

Да, не слишком большой выбор: на берегу - неизвестно кто или что, а здесь – течь в трюме. Оставаться на фрегате нельзя, морская вода, несмотря на помпу, все же постепенно прибывает.

Ладно, начали переправу. Первыми перевезли на берег алебардщиков, чтобы охраняли будущий лагерь, затем слуг и служанок - чтобы поставили шатры и приготовили ночлег для принцессы. После этого - свитских офицеров, фрейлин и других придворных: чтобы просто не мешали. А то кричат, суетятся, чего-то требуют. Пусть лучше встречают принцессу в лагере. Так и ей будет спокойней, и всем остальным.

***

Работами на берегу руководил опытный генерал Бревис: отдавал грозные приказы, командовал, подгонял людей. Наконец поставили шатры, разожгли огонь, повара начали готовить ужин. Капитан Флинтус решил, что Фортуна наконец обернулась к ним лицом. Но, к сожалению, перевозка фрейлин и свитских офицеров изрядно затянулась: каждая придворная дама непременно хотела взять с собой все свои платья, туфли и шляпки. А их было столько! Вы даже не представляете! У мужчин тоже оказалось изрядное количество сундуков: мундиры, как парадные, так и повседневные, оружие и еще личные (причем весьма значительные!) запасы вина. Их тоже нельзя было оставить – надо же отпраздновать чудесное спасение. Да и вообще - весело провести время в ожидании бригов…

В общем, переправа затянулась. И через час, и через два шлюпки все еще сновали между фрегатом и берегом, доставляя людей, мешки, бочки, баулы и ящики. Капитан Флинтус снова начал нервничать – принцесса вот-вот выйдет из своей каюты и, разумеется, поднимет крик. А на берегу еще не все готово… Наконец ушли последние шлюпки с придворными и грузом, на фрегате остались лишь Оливия и ее паж. Пора переправлять принцессу…

Кас вежливо обратился к Оливии:

- Ваше высочество, нам пора на берег. Для вас уже поставили шатер, где вы проведете ночь. А повара приготовили отличный ужин…

- Ах, Кас, я не смогу взять в рот ни крошки! – еле слышно произнесла принцесса. – Ты же видишь, я вся такая измученная…

С легким «ох» она закрыла бледное лицо тонкой, изящной рукой. Кас покачал головой: что за глупое притворство! Уж он-то точно знает, что Оливия на самом деле - довольно крепкая и выносливая девушка. Прекрасно ездит верхом, отлично фехтует, может переплыть широкую реку. Но обожает изображать из себя умирающего лебедя… Любит, чтобы все суетились вокруг нее, прыгали, исполняли любой ее каприз. Кас в душе за это осуждал принцессу - притворщица и ломака! Но, к сожалению, не мог ничего поделать... С принцессами не спорят! Если, конечно, ты не король. Итак, Оливия наконец собралась покинуть каюту, вещи (и служанки) ждали ее уже на берегу. Кас распахнул дверь и склонился в полупоклоне, как того требовал этикет, но тут раздался отчаянный крик:

- Пираты!

Действительно, откуда ни возьмись, в бухте появилось судно, и на его мачте нагло реял черный флаг с черепом и скрещенными костями. Матрос на баке закричал:

- Это Толстый Барбаросса! Я знаю его корабль!

Капитан Флинтус вытащил подзорную трубу, посмотрел: верно! И пиратский корабль шел прямо к «Антаиру». На его мостике уже можно было разглядеть толстого человека с густой рыжей бородой. Это был ужасный Барбаросса, гроза Южных морей! Его ни с кем не спутаешь. Вот ведь не везет! Только с одной опасностью справились, а тут - другая, еще хуже!

Капитан Флинтус приказал зажечь сигнальные фонари и подать знак - пираты! На берегу должны увидеть и отправить шлюпки с алебардщиками и офицерами – чтобы защитить принцессу. Матросы резво побежали исполнять приказ. Вскоре со скал тоже замахали фонарями – мы поняли, спешим на помощь. Но это «спешим» могло оказаться не столь спешным, как хотелось бы... Пока еще шлюпки вернутся! А пираты ждать не станут – они уже приготовились к бою. Наверняка сразу пойдут на абордаж, чтобы захватить богатую добычу. Капитан Флинтус подошел к Касу:

- Запритесь с принцессой в каюте и защищайте ее. Вы - наш последний рубеж.

Кас кивнул: понятно. Запер за собой дверь и еще забаррикадировал ее мебелью. Хоть и временная, но все-таки защита. Сказал принцессе про пиратов – та, на удивление, восприняла это известие довольно спокойно. Села на койку и стала грызть яблоко – будто бы и нет никакой опасности. Да, когда надо, Оливия могла быть весьма собранной и хладнокровной.

Юный герцог обнажил шпагу и встал у двери. Эх, отцовский меч бы сюда! Показал бы он этим наглым разбойникам! Но пажу меч не положен, он обязан иметь при себе лишь тонкую, изящную шпажку. Капитан Флинтус собрал оставшихся матросов (восемь человек, остальные - на берегу), вооружил их саблями и кинжалами – что удалось найти. Мушкеты и пушки были в этой ситуации бесполезны – порох отсырел.

***

Пиратский корабль закачался на волнах недалеко от «Антаира», от него отошли три шлюпки. Капитан Флинтус посчитал – тридцать человек, значит, вся разбойничья команда. А у него всего восемь. Кончено, он хорошо дерется на шпагах, и есть еще первый помощник, тоже неплохой фехтовальщик, но силы все равно неравны. Победить не получится, но хотя бы не дать флибустьерам захватить принцессу.

Пиратские шлюпки подошли к фрегату и разделились – одна направилась к левому борту, две - к правому. Капитану Флинтусу тоже пришлось разделить свой небольшой отряд. Пять матросов встали у правого борта, первый помощник Свидерс и трое остальных – у левого.

В первой шлюпке сидел сам Барбаросса - в толстой кожаной куртке, заменявшей латы, с острой абордажной саблей в руках. За широким поясом он держал сразу два двуствольных пистолета. В отличие от «Антаира», огнестрельное оружие на «Южной звезде» находилось в полном порядке. Вид Барбароссы был ужасен: огромный, с горящими от предвкушения боя глазами, с ярко-рыжей бородой... Настоящее исчадие ада! Понятно, почему простые матросы боялись его до ужаса!

Шлюпка с Барбароссой подошла к борту, вверх полетели железные крюки с веревками. «Кошки» зацепились за снасти, на корабль дружно полезли пираты. Капитан Флинтус крикнул: «За мной, ребята!» - и первым ринулся в бой. Сцепился сразу с двумя разбойниками, закрутился в смертельном танце. Звон стали, крики, отчаянная ругань, стоны раненых…

Но вот на борт влез сам Барбаросса, в каждой руке он держал по пистолету. Выстрелил – и двое моряков упали на палубу. Еще залп – и остался один только капитан Флинтус. Барбаросса легко выбил шпагу из его рук, отодвинул мощным плечом в сторону и приказал своим людям:

- Капитана – не трогать! Только связать.

Умный ход – за знатного пленника можно получить хороший выкуп. Это станет дополнительным призом к тем сокровищам, которые они возьмут на корабле. Так же быстро покончили и с защитниками у левого борта – матросов просто выкинули за борт, а первого помощника Свидерса убили. Он умер, как герой, до последнего вздоха защищая свой фрегат…

- Обыскать трюмы и каюты! – приказал Барбаросса. – Наверняка здесь будет, чем поживиться.

Пираты разбежались по кораблю, к Барбароссе подошла Эля. Она тоже принимала участие в абордаже (разумеется, не в первых рядах). А что было делать? Конечно, ей от всех этих жутких вещей (кровь, крики, выстрелы) хотелось просто упасть на дно шлюпки и закрыть глаза, но поступить так она не могла: что скажет Барбаросса, что подумают пираты? Они же видят не ее, Элю, а Нику, дочь капитана, прославленную разбойницу. А та не может быть трусихой – наоборот, первой кидается в бой. Сколько раз так уже было: нападали на богатый купеческий корабль, ввязывались в схватку, и Ника первой прыгала на палубу чужого судна. Дралась смело, отчаянно, как бешеная кошка, от ее кривой, острой сабли редко кто мог увернуться… И она всегда приносила удачу. Так вышло и на этот раз – легко захватили богатый королевский фрегат, даже четверти часа не прошло.

- Нам нельзя здесь долго оставаться, - Эля показала рукой на берег, где возле шлюпок отчаянно суетились люди.

- Вижу, - кивнул Барбаросса и заорал оглушительным, зычным голосом: - Эй вы, висельники, шевелите ластами! Берите все, что можно, и в шлюпки. Кто не успеет – будет болтаться на рее.

Пираты забегали, засуетились, потащили в лодки все, что нашли в каютах. А поживиться там было чем – далеко не все вещи успели перевезти на берег, немало ценного еще оставалось.

- Капитан, здесь каюта заперта! – подбежал к Барбароссе один из разбойников.

- Где? – удивился рыжебородый главарь, - показывай!

Подошли к каюте – самой большой на фрегате. Значит, и добыча здесь должна быть большая. Однако дверь действительно оказалась запертой и еще чем-то завалена изнутри. Барбаросса нахмурился, ударил со всей силы по створке рукой – и та затрещала, поддалась, образовалась небольшая щель. «Давай, Ника, - приказал рыжебородый капитан, - только ты протиснешься». Эля вздохнула и полезла в узкую щель – узнавать, что (или кто) там внутри. Протиснулась, распрямилась и…