Тайна Красного Кавалериста

Часть первая "Потери и находки" Глава 1 "Субботние манипуляции"

- Мама, дай денег. Наличных.

- Дай в субботу подавился.

- В стотысячный раз одна и та же шутка! К тому же сегодня как раз суббота.

- Да?.. Какой ужас! Очередная неделя пролетела, а я не заметила!.. Так когда-нибудь вся жизнь пройдёт, абсолютно незаметно!

- Мама, не увиливай. Эта детская манипуляция называется «переключение внимания».

- Нет, сынок. На самом деле эта манипуляция называется «жалость и сочувствие». Ничего не поделаешь, приходится прибегать к таким приёмам, раз ты сам своей единственной родной маме никогда не сочувствуешь!..

- Мама, не усугубляй, а то я начну думать, что ты у меня жадина-говядина.

- Кто обзывается, тот сам так называется!..

- Да, мама. Купи слона!

- Какого? С отломанным хоботом? Или зайчика с отбитым ухом, колокольчик без языка, старинную фарфоровую куклу в драном платье, наполовину лысую и без правой ноги, три позеленевших подстаканника, часы-ходики, которые не ходят, ручную кофемолку, которая не мелет, и барометр, который всегда показывает «ясно»?

- Мама, у тебя что, опять амнезия?!

- Что за грубые намёки?!

- Хобот слону, ухо зайчику и ногу Гликерии Селивёрстовне заново сделал дядя Миша, скульптор. Они стали как новенькие! Волосы приклеила тётя Варя, бутафор из драмтеатра. Она теперь просто невозможная красавица!

- Кто, тётя Варя?

- Нет, Гликерия Селивёрстовна. Хотя тётя Варя выглядит тоже очень неплохо.

- Неужели лучше меня?

- Мама, если ты в семьдесят пять будешь выглядеть так же, как тётя Варя, я буду тобой страшно гордиться!

- Какой-то двусмысленный комплимент…

- Почему двусмысленный? Вполне себе однозначный. А подстаканники, кстати, я почистил сам, и теперь их у нас выпрашивает Тася.

- Тётя Тася!

- Не доросла она ещё до тёти.

- Давным-давно доросла.

- Мы всё равно подстаканники ей не отдаём!

- Естественно. Настоящие мельхиоровые подстаканники Кольчугинского завода, тысяча девятьсот пятьдесят пятого года!

- Вот! А часы-ходики и кофемолку починил дядя Боря. Новый язычок для колокольчика тоже сделал он. Он и барометр хотел починить, но ты решила оставить так.

- Конечно! Пусть у нас всегда будет ясно!

- Мечтать не вредно.

- Не дерзи маме! И, кстати, ты качаешься на той лошадке? Ну, которую приволок домой в прошлую субботу?

- Нет, мама. Я для неё уже слишком большой. И вообще, эту лошадку я купил не для того, чтобы на ней качаться, а для того, чтобы ностальгировать по золотому детству.

- То есть ты таки признаёшь, что оно у тебя было золотое?

- Не было, а есть. Оно ещё продолжается, мамуля!

- Ага. Давишь на нежные мамины чувства?

- Конечно. Чем я хуже тебя?

- Ничем. Ты намного лучше!

- Хм… А это какая манипуляция?

- Это не манипуляция. Это материнская гордость и любовь! Всё, ты меня растрогал! На, держи, пока я нахожусь в возвышенном состоянии.

- О, пять тысяч! Ты что, от кого-то получила оплату?

- Не просто получила, а выдрала с кровью у этого скупердяя Вераховского! Слезами, криками и угрозами тяжких телесных повреждений.

- Кому?

- Ему, естественно!

- Так, значит, очередной аукцион пана Станислава был очень удачный! Интересно, сколько он заработал на той картине, по которой ты его консультировала?

- Не проговорюсь, не надейся. Хитрец! Держи ещё пять тысяч и больше ни о чём не спрашивай.

- Класс! А какие у тебя пожелания?

- Хм!.. Интересный вопрос! Особо никаких. Моя мечта о настоящем тульском самоваре сбылась, как только мы сюда переехали…

- Ага. Просто удивительно, как всё совпало и подошло…

- А советских керосиновых ламп у нас уже целых четыре.

- Да-да. Ленинградского завода фонарей, завода «Цветштамп», тоже из Ленинграда, Московского «Металлампа» и «Straume Riga» из Латвии.

- Что за мелочное перечисление?

- Не мелочное, а многозначительное.

- Ладно, ладно… Пока я всё ещё в возвышенном настроении… «Straume», так и быть, можешь подарить тёте Тасе.

- Есть!

- Какая неподдельная радость! Конечно, я понимаю, тётя Тася – твоя любимая няня. Она уже в год и два месяца приучила тебя к горшку, в то время как твои сверстники продолжали делать свои дела в памперсы, и вы с ней до сих пор гордитесь этим грандиозным достижением, но…

- Мама, от этой древней шутки Дай уже не дышит.

- ...но это не означает, что мы должны платить ей дань постоянно!

- Мамуля, ты же сама всегда очень радуешься тому, как радуется тётя Тася, когда мы ей что-нибудь дарим!

- Ну, э…

- Она очень искренняя. И научилась у тебя видеть прекрасное в обыденном.

- Откровенный подхалимаж – это очень грубая манипуляция.

- И притом очень эффективная. Помнишь, ты сама говорила?

- Иногда я жалею, что научила тебя всем этим штукам.

- Каким штукам?..

- Таким, которыми владеют далеко не все взрослые мужчины. А ты, в свои семнадцать лет… Тебе не скучно со сверстниками?

- Ну, мама, ты же понимаешь, что я, как человек, познавший мудрость горшка в год и два месяца, в то время как мои сверстники…

- Вот ты, значит, как? Ладно, один-один в нашу пользу!

- Согласен!

- Теперь про сверстниц.

- С ними мне откровенно скучно.

- Почему?

- Они совершенно не разбираются в подстаканниках.

- А Зося?

- Зося тут вообще не при делах.

- А всё-таки?

- Мама, ну она же страшная!

- Она просто так одевается. И красится! Тебе нужно открыть своё внутреннее зрение и посмотреть на неё внимательно. К тому же её просто обожают наши питомцы. И не только наши.

- Слава богу, мама, что я не её питомец. Брр!..

- То есть ты хочешь сказать, что стать бабушкой мне не суждено?

- Мама, тебе ещё рано об этом думать. Мне – тем более.

- Но я, видишь ли, беспокоюсь…

- Мама, обещаю тебе!..

- Лучше скажи – клянусь!

- Ладно. Клянусь! Если когда-нибудь на жизненном пути мне встретится точно такая же девушка, как ты, бабушкой ты станешь обязательно. И даже неоднократно.

- К сожалению, я – уникальная личность. Единственная и неповторимая. Поэтому…

- Ничего, мама, в новой итерации уникальная личность, подобная тебе, должна появиться обязательно.

- Где, где? В чём?

- Мама, не притворяйся. Ты прекрасно всё поняла.

- Сказал бы просто – на новом этапе.

- «Итерация» звучит гораздо круче!

- Ну-ну… А, вот! Зелёные стеклянные тарелочки!

- Не понял?

- Это насчёт моих пожеланий.

- Ага!

- Их надо минимум три штуки. Небольших, мелких, под вторые блюда. И тогда у нас соберётся полный столовый сервиз зелёного стекла на шесть персон. Заодно это немного уменьшит мою боль от потери «Straume».

- Гафф! Гафф!

- Вот. Вулкан разделяет мои чувства. Настоящий друг! Ладно, Артём, иди, а то он уже весь извёлся.

- Он эксперт-экстрасенс. Потрясающее чутьё! И дар предвидения. Значит, сегодня нас ждёт что-то очень интересное.

- Тогда поспеши!

- Уже бегу, мамуля!

- Гафф! Гафф!

Глава 2 Необыкновенный подарок

Вот такие мы с мамой любители прекрасного.

Как-никак, она по образованию искусствовед, а я – весь в неё и даже иду по её стопам.

Мама окончила факультет искусств МГУ и больше десяти лет проработала в университете нашего большого сибирского города преподавателем истории искусств, пока не занялась собственным выставочным бизнесом.

- От судьбы не уйдёшь, и мне сразу надо было учиться на галериста. – так говорит мама сейчас. – Но, с другой стороны галерист с образованием искусствоведа – это бронебойное сочетание! И вообще, как я могла нарушить вековую традицию нашего рода?

Это да, тут маму можно понять!

В 1921 году, то есть как раз век с небольшим назад, мамин прадедушка, а мой, значит, прапрадед, Михаил Мефодьевич Захаров закончил Московский университет и получил эту самую специальность – искусствовед.

В том же году у него в жизни произошли ещё два очень важных события.

Во-первых, он женился.

Во-вторых, подружился с выдающимся русским художником Василием Васильевичем Кандинским, который тогда в московском университете вёл курс «Современное искусство».

Василий Васильевич Кандинский является одним из родоначальников абстракционизма. Это когда на картинах вместо людей, домов, пейзажей, натюрмортов и так далее художник изображает какие-нибудь странные символы, значки или просто разноцветные пятна.

Поэтому, когда абстракционизм только появился, многие бездарные мазилы очень обрадовались. Ещё бы, теперь они могли с очень умным видом рисовать всякую белиберду и утверждать, что это у них такое особое «вИдение», недоступное простым смертным.

В отличие от этих мазил, Василий Васильевич Кандинский таким вИдением обладал на самом деле, потому что все загадочные и странные символы на его картинах и в самом деле изображены не просто так, а всегда несут какой-то глубокий смысл. Точнее, смыслы, потому что их там много, и они очень интересно переплетаются между собой.

Дело в том, что Василий Васильевич обладал особым физическим свойством, которое встречается у людей очень редко.

Это свойство называется «синестезия», что значит «смешение чувств». То есть Василий Васильевич мог слышать цвета и видеть звуки. Он сам вспоминал, что при смешивании красок всегда слышал какое-то жужжание, и, наоборот, слушая в концертном зале выступление оркестра, видел потрясающие картины.

Вот он и старался нарисовать эти картины, чтобы и другие люди тоже могли увидеть услышанную им музыку! Ну а пока он их рисовал, у него как-то само собой получалось зашифровывать в разных абстрактных символах эти самые глубокие смыслы, то есть сокровенные знания об окружающем мире, которые он получал непосредственно из Вселенной.

По крайней мере, так считают многие исследователи его творчества. Но как расшифровать эти знания – не знает никто.

Пардон за каламбур!

Зато в последнее время разные музеи и галереи, когда проводят выставки работ Василия Кандинского, часто устраивают фантастические шоу – то есть под специально написанную музыку «оживляют» его картины. Изображённые на них символы, фигуры и линии начинают двигаться и прыгать взаправду как живые, будто желая что-то нам рассказать.

Мультики, в общем, получаются довольно забавные. Мы с мамой пару раз были на таких представлениях в Москве, видели их и слышали. Вот только мне очень интересно, что бы сказал об этих мультиках сам Василий Васильевич, если бы их увидел?..

Сейчас Василий Кандинский входит в число всемирно известных русских художников, его картины хранятся в разных музеях мира и в частных коллекциях, и притом одна из его картин даже какое-то время находилась в нашей семье.

Ну, то есть, в семье моего прапрадеда.

Где она сейчас – неизвестно.

Дело было так:

Дружба между Василием Васильевичем Кандинским, которому было уже пятьдесят пять, и моим прапрадедушкой, которому было всего двадцать четыре, родилась в многочисленных спорах.

Моему прапрадеду абстракционизм не нравился вообще. В то же время он очень хотел понять, что это такое. Ну а Василий Васильевич очень старался объяснить ему, что!..

В конце концов, они так хорошо поняли друг друга, что Василий Васильевич Кандинский стал почётным гостем на свадьбе моего прапрадедушки, и в качестве свадебного подарка преподнёс молодожёнам картину, которую закончил незадолго перед этим.

Эту картину Василий Васильевич назвал «Красный кавалерист». Она представляла из себя сочетание разноцветных кругов, полуокружностей, треугольников, других символов, сходящихся линий и причудливо заштрихованных таблиц.

Но, по свидетельству самого Михаила Мефодьевича, который в те годы вёл дневник, на собравшихся гостей «Красный кавалерист» произвёл неизгладимое впечатление. Ощущение у зрителей было такое, будто картина живёт и дышит, а все изображённые на ней загадочные символы движутся.

Это – без всяких современных мультиков.

Тут надо сказать, что по своему первому образованию Василий Васильевич Кандинский был юристом. Поэтому свой подарок только что созданной семье Захаровых он оформил по всем правилам, которые существовали на тот момент в Советской России.

Дарственная на «Красного кавалериста» была напечатана в четырёх экземплярах и заверена личной подписью и печатью самого Василия Кандинского, а также тремя подписями и печатями членов особой комиссии по делам искусств Московского городского совета. К каждому экземпляру дарственной был также приложен фотоотпечаток картины. Конечно, чёрно-белый. Цветные фото тогда делать уже умели, но в Москве двадцатых годов прошлого века такой возможности не было.

Один экземпляр дарственной вместе с фотоснимком картины Василий Васильевич оставил у себя, второй был отправлен в эту самую комиссию, третий - в архив Моссовета, а наш экземпляр передавался от поколения к поколению и хранится теперь в семейном архиве как одна из величайших ценностей. А ведь прошло уже больше века с момента того подарка!

Через месяц после свадьбы прапрадедушку с прапрабабушкой направили в наш город. Прапрадедушка принялся поднимать тут искусство и культуру, а прапрабабушка, тоже только что закончившая университет, только медицинский, стала работать врачом-терапевтом.

Прапрадедушка открыл у нас губернии несколько десятков художественных школ, художественный музей, организовал реставрационные мастерские при музее, и очень скоро его назначили начальником областного управления культуры. В этой должности он проработал до самой пенсии.

А прапрабабушка, начав работать обычным врачом-терапевтом, тоже прекрасно себя проявила и была назначена главным врачом областной больницы. В этой должности она тоже проработала до самой пенсии.

В свободное время, которого было совсем не много, прапрадедушка писал картины, которые потом дарил друзьям, музеям и школам. Обычно это были пейзажи и портреты людей, которых он знал, или которые были ему интересны. Всего за свою жизнь прапрадедушка написал около сотни картин.

Из них двенадцать украшают стены нашей квартиры, ещё несколько – стены нашего нынешнего дома, а в художественном музее один из залов, с постоянной экспозицией прапрадедушкиных картин так и называется – «Захаровский».

Что же касается «Красного кавалериста»…

В первой служебной квартире прапрадедушки и прапрабабушки уже в нашем городе он занял самое видное место и пробыл там несколько недель.

Ну а потом «Красный кавалерист» исчез.

Абсолютно бесследно, будто его никогда не было.

На память о нём остались только дарственная и сильно пожелтевший фотоснимок, изображение на котором можно разобрать теперь с очень большим трудом.

Как ни странно, заявление в милицию о пропаже «Красного кавалериста» прапрадедушка подавать не стал, поэтому его дети и внуки решили, что он сам спрятал картину. Правда, непонятно, зачем. Он ведь не собирался её продавать, даже когда стоимость картин Василия Кандинского стала очень большой. И никто из нашего рода продавать эту картину не стал бы ни под каким видом.

Она была дорога всем нам не своей стоимостью, а своей ценностью, потому что это был искренний подарок от великого художника и необыкновенного человека.

Спустя много лет после пропажи «Красного кавалериста» один-единственный раз поговорить с прапрадедушкой об этом попытался его внук, то есть мой дед. Но, едва он задал первый вопрос, как лицо у Михаила Мефодьевича сделалось каменным, он резко поднялся и вышел на балкон, где некоторое время простоял в полном молчании, глядя в пространство.

Что он там видел, что скрывал даже от самых близких ему людей, очень долго было неизвестно никому.

Глава 3 Наши четвероногие, двуногие и не говорящие друзья

Наши четвероногие, двуногие и не говорящие друзья

По плиткам двора к воротам я шёл очень осторожно, чтобы не наступить на котят. Они весело носились туда-сюда, и казалось, что их больше десятка, хотя от котячьего урожая этого года у нас к концу лета осталось уже только семь питомцев - два рыжих, три серо-полосатых и два трёхцветных котёнка, точнее, кошечки, потому что трёхцветные бывают, как правило, только девочки. Коты с такой окраской рождаются очень редко.

Вулкан топал рядом со мной совершенно беззаботно, помахивая хвостом и ставя свои лапищи как ему вздумается. При этом он абсолютно не опасался задеть кого-нибудь из пушистой мелочи. Собственно, ничего такого до сих пор не происходило никогда.

Как это у Вулкана получалось – прямо загадка природы.

Сидя у ворот на персональном круглом стуле с мягким верхом, как на троне, за своими детьми благодушно наблюдал Базиль. То есть мы в действительности не уверены, что все эти дети его, потому что некоторые из них на Базиля не похожи совсем, ни окраской, ни статью.

Что касается самого Базиля, то его родителями явно были кот и кошка очень крупных пород, поскольку в нём есть что-то от сибиряка и мейн-куна, судя по толстым лапам и ушам с небольшими кисточками. Ну и сам по себе Базиль здоровенный кот, хотя морда у него не такая квадратная, как у классического мейн-куна, и цвет роскошной густой шерсти серо-чёрный, как это часто бывает у сибиряков. Хвост у него тоже выдающийся, длинный и пышный.

Подойдя к трону Базиля, Вулкан почтительно вытянул голову, и собакен с котом принялись обнюхиваться и тереться носами. Затем Базиль посмотрел на Вулкана строго, коротко мурлыкнул, перевёл взгляд на меня и мурлыкнул ещё раз, тоже довольно строго и многозначительно.

Мол, молодой хозяин, я вручаю тебе своего воспитанника, а тебе, Вулкан, вручаю молодого хозяина, и смотрите мне оба! Чтоб всё было в порядке!

Я кивнул Базилю в знак полного понимания и протянул правую руку.

Базиль для пущей важности выдержал паузу в пару секунд, затем поднял правую лапу и протянул мне.

Я пожал её с той же почтительностью, с какой Вулкан только что тёрся с Базилем носом.

Таков наш регулярный ритуал перед выходом на улицу.

Сам Базиль наш двор и дом покидает довольно редко – что бы там не писал Редьярд Киплинг про котов, которые любят гулять сами по себе.

Познакомились мы с Базилем и Вулканом в апреле прошлого года, через несколько месяцев после того, как мама завершила оформление всех документов на этот дом. В то время он выглядел неважно, ведь тут несколько лет никто не жил.

Проржавленная кровля в дырах, кирпичные стены в разводах плесени, двор и сад, заросший кустарником и старыми фруктовыми деревьями…

В общем, ремонт тут пришлось делать чуть ли не капитальный.

А деньги-то у нас были в основном кредитные!

Но назад дороги уже не было. После смерти своих родителей, моих дедушки и бабушки, мама просто не могла находиться в нашей городской квартире в шикарном «сталинском» доме в центре города. Мне тоже там было не по себе.

Дедулю и бабулю я очень любил…

Вот мы и решили переехать.

Тут подвернулся этот дом дореволюционной постройки. Его нынешние собственники пять лет собачились друг с другом из-за прав на владение, потом как-то договорились и выставили всю недвижимость с прилегающей территорией на продажу по очень привлекательной цене.

Тогда мама и решилась на кредит!

Кстати, догадайтесь, кто теперь живёт в нашей прежней квартире?

Правильно, там живёт Тася! Она ведь не только моя любимая няня, но и мой старший друг, а маме практически как родная сестра, что бы там мама не заявляла.

Готовясь к ремонту дома, мама ещё в феврале прошлого года наняла рабочих, чтобы они расчистили проход от ворот до старого деревянного сарая, и по случаю приобрела полную машину минеральной ваты, для утепления стен и кровли.

Кипы минваты рабочие сложили в этот самый сарай, на котором каким-то чудом сохранилась крыша из шифера. К счастью для Базиля и Вулкана, тогда живших на улице, минеральная вата была не колючая, а мягкая, объёмная и тёплая, так что они свили в ней гнездо и прекрасно прожили остаток зимы.

Но мы с мамой, навестив наше будущее жилище уже в середине апреля, сначала приняли Базиля за кошку, которая деловито тащила в сарай крупную крысу, чтобы, значит – как мы предположили! – накормить своих котят.

Картинка была классная!

Так что я быстро достал свой телефон и принялся снимать.

Однако, присмотревшись к этой «кошке» внимательнее, мы, во-первых, поняли, что это кот. Во-вторых, из дыры в стене сарая навстречу коту вылезли вовсе не котята, а крупный лохматый щенок, которому шерстяной благодетель и отдал крысу.

Щенок тут же радостно утащил её в сарай, а кот, бросив на нас снисходительный взгляд, последовал за щенком.

- Обалдеть! – воскликнула мама в полном восторге. – Ты понял, Артём? Кот кормит щенка!

- Да уж! – кивнул я маме тоже в лёгком обалдении, выключая камеру телефона.

- Интересно, как они встретились? Как нашли друг друга? – задумалась мама.

- Вряд ли мы об этом когда-нибудь узнаем!.. - вздохнул я. – Но эти шерстяные ребята мне очень нравится!

- Мне тоже! – сказала мама.

- Пост получится классный! – радостно сказал я.

В самом деле, моё видео с кормящим котом в «Тук-туке» стало настоящим хитом и получило целую кучу восторженных комментариев. Потом я разместил ещё несколько видео с Базилем и Вулканом, но скоро охладел к таким съёмкам.

У меня полно других дел!

Зато на почве этих видео я познакомился с Зосей. Она моя сверстница, мы с ней даже родились в одном месяце, в декабре. Она написала мне первая, и мы принялись общаться исключительно на почве заботы о животных. Никаких других общих тем у нас нет. Больше того, когда я разговариваю с Зосей в непосредственном контакте, я стараюсь на неё не смотреть – потому что своей бесформенной одеждой и боевой раскраской она очень задевает моё тонкое чувство прекрасного!

Зато появление Зоси очень сильно облегчило нашу участь, когда Базиль принялся удивлять нас новыми сюрпризами.

Дело в том, что он очень активно и подолгу гуляет в марте, как свойственно всем котам. И через некоторое время приводит домой своих уже сильно беременных подруг!

Мы даже уверены, что не только своих…

Они тут рожают, пару месяцев заботятся о котятах, а потом втихаря исчезают в неизвестном направлении. Скорее всего, просто возвращаются домой. А рожать к нам Базиль приводит их просто для того, чтобы хозяева кошек не избавились от котят…

Я абсолютно уверен, что среди окружающих кошек всё шире распространяется слава о нашем замечательном родильном доме и пансионате для хвостатых мам и котят. Того и гляди, скоро к нам начнут записываться на приём и пансион беременные кошки не только со всего нашего района, но и со всего города!

Мы же им тут предоставляем комфортабельные палаты с мягкими лежанками и вкусно кормим. Мама варит им калорийные каши и супы с мясными обрезками и овощами. И меня научила! Ну а пристраивать котят нам помогает Зося, которая даже создала для этого специальную группу в сети.

Это происходит второй год подряд.

Впрочем, если бы мы той весной знали немного больше о широкой душе Базиля, мы бы всё равно оставили его и Вулкана у себя. Это ведь был уже их дом, в котором они поселились даже раньше нас.

Так что мы дали им имена, на которые они стали отзываться практически сразу, и к осени прошлого года Вулкан вымахал в здоровенную лохматую псину безукоризненных дворянских кровей, ростом и весом гораздо больше немецкой овчарки. Он, скорее, похож на русского чёрного терьера, только шерсть у него не чёрная, а такая же тёмно-серая, как у Базиля, морда вытянута вперёд и спина очень ровная.

Вот поэтому соседский Мишка с восторгом называет Вулкана лошадкой и обожает на нём кататься, Мишке всего четыре года, и Вулкан катает его с лёгкостью, хотя ему это не очень нравится.

А ещё Вулкан оказался большим любителем походов на «блошиные» рынки вместе со мной. Несмотря на его громадные размеры, вид у него такой добродушный, что никто и никогда не делает мне замечаний, что, мол, собака без намордника.

Какой намордник?

Вулкан – друг!

Я в жизни не посмею обидеть его намордником!

К тому же, как только я стал брать Вулкана с собой, выяснилось, что у него просто потрясающий нюх на интересные предметы.

Ещё будучи щенком, он помог отыскать среди кучи всякого барахла у разных продавцов составные части настоящего тульского самовара, от корпуса до ручек и шишек, которые удивительным образом подошли друг к дружке. Благодаря мастерству дяди Бори они превратились в полноценный самовар. Теперь он украшает наш стол, когда мы гоняем чаи в саду или на веранде.

Чуть позже, в начале зимы прошлого года, среди плохо пахнущего тряпья Вулкан вынюхал ту самую старинную куклу-инвалида, которая трудами дяди Миши и тёти Вари превратилась в настоящую красавицу. За неё нам теперь время от времени предлагают очень приличные деньги.

Но мы на друзей намордники не надеваем и друзей не продаём, даже если они не ходят и не говорят, как наша Гликерия Селивёрстовна!

И вообще, это со временем у мамы напряг, а с деньгами у неё теперь всё в порядке. После того, как почти три года назад она уволилась из университета и открыла собственный выставочный зал и интернет-галерею, мама превратилась в настоящую бизнес-леди, вращающуюся в сферах высокого искусства.

Правда, в этих сферах ей то и дело встречаются разного рода авантюристы, проходимцы и даже мошенники. Вовлечь себя в какие-нибудь сомнительные схемы мама им не позволяет, но, однако, факт остаётся фактом – какие сферы, такие и фигуранты!

Один из них – Станислав Добромилович Вераховский, которого мы с мамой иронически называем пан Станислав, с ударением на букве «и».

Этот пан, кроме того, что большой авантюрист, ещё и лудоман – то есть страдает болезненной склонностью к азартным играм.

Пан Станислав живёт в Москве, у него там тоже есть собственная небольшая арт-галерея, но эту галерею он проигрывал уже три раза. Первый раз в карты, второй раз в казино, а третий раз - в «Сумасшедшие гонки».

Ну, ладно там казино и карты!

Но как можно проиграть дело своей жизни в гонки, да ещё не в настоящие?!

Опомнившись, и, одновременно, слегка съехав от такого «удара судьбы» (хотя какой это удар, когда пан Станислав сам себя шарахнул!), он возжелал выкупить свою арт-галерею обратно, и для того затеял грандиозную аферу с поддельными картинами Марка Шагала.

Этот художник за свою длинную жизнь нарисовал огромное количество довольно необычных картин, которые просто завораживают и очень ценятся почитателями его творчества.

Ну а поскольку Марк Шагал много путешествовал, жил в разных странах и довольно часто попадал в разные житейские передряги, десятки и даже сотни его картин, рисунков и эскизов были потеряны.

Но время от времени какие-то из его потерянных работ вдруг находятся, и это всегда вызывает ажиотаж среди людей искусства.

На этом пан Станислав и решил сыграть.

Он объявил, что один из дальних родственников Шагала обнаружил во время ремонта своего старого дома спрятанные на чердаке несколько картин знаменитого художника, и скоро они будут проданы на аукционе, который организует пан Вераховский.

Однако всё сразу пошло не так. Начались разговоры, что не только сами картины, но и эти предполагаемые родственники Марка Шагала тоже поддельные.

Пану Станиславу пришлось отменять аукцион, и потом ещё очень долго оправдываться, сваливая всю вину на этих не настоящих родственников, которые как появились неожиданно, так и пропали без следа.

После этого мама посоветовала пану Станиславу вернуться к тому, чем он занимался до этого. То есть -к современному искусству, и поискать нового Марка Шагала среди молодых художников. Мама даже подсказала пану Станиславу пару-тройку ещё не признанных гениев, на которых стоит обратить внимание.

Пан Станислав последовал маминому совету без особого желания. Но эти самые непризнанные гении при его содействии очень быстро стали признанными! Правда, они сразу же сильно загордились, и стали ценить себя очень дорого. Однако пан Станислав таки успел заработать на них достаточно денег, чтобы выкупить свою галерею обратно.

Тут же он стал опять посещать подпольное казино, и перед ним замаячила перспектива проиграть свою галерею в четвёртый раз!..

Тогда мама посоветовала пану Станиславу обратиться к одному опытному психотерапевту, который помог ему закодироваться от лудомании. Я не совсем понял, что за методику использовал этот психотерапевт, но, кажется, он помогает игроманам правильно расставлять их интересы и предпочтения по шкале жизненных ценностей.

И гонорары у этого психотерапевта – будь здоров!

Ну да, захочешь избавиться от нехорошей зависимости, ещё не так раскошелишься!..

Всю эту мамину помощь пан Станислав оценил по достоинству. И теперь постоянно ей звонит, чтобы получить консультацию по тому или другому художнику, или по какой-нибудь картине.

Они даже подписали договор насчёт этих консультаций. Тут правило простое: дружба дружбой, а гонорары – врозь!

Расстояние в три тысячи километров между нашим большим сибирским городом и Москвой этому бизнесу нисколько не мешает, потому что у мамы очень широкий круг знакомств среди художников, искусствоведов и реставраторов по всей России и даже в других странах. Но с каждым днём мне всё больше кажется, что пан Станислав очень недоволен этим расстоянием, поскольку высокому искусству оно не мешает нисколько, а вот более близким отношениям между ним и мамой мешает, и даже очень.

В общем, пан Станислав явно втрескался в маму, в то время как она над ним только иронизирует и рада каждому километру, которые их разделяют.

Я тоже этому рад.

Не хватало нам авантюриста в кругу друзей, или, не дай бог, в семье!..

Ну а в нашем выставочном зале и галерее мама занимается главным образом соцреализмом. То есть искусством социалистического реализма. Оно было ведущим в Советском Союзе в течении всей его истории. Это когда писатели, художники, скульпторы, кинорежиссёры воспевали людей труда, а также прекрасное настоящее и то самое светлое будущее, которое с таким энтузиазмом строил мой прапрадедушка.

К примеру, они могли так здорово изобразить обычную доярку у коровы или рабочего у станка, что зрителям самим хотелось немедленно обучиться на доярку (или дояра), и тоже встать к станку.

Это – на полном серьёзе.

Мне лично очень нравятся такие картины.

Их писали очень многие художники, но они всегда изображены яркими, сочными красками, и, глядя на них, сразу хочется жить, работать и создавать что-нибудь этакое, грандиозное, на века!

Или, наоборот, советские художники могли изобразить на своих картинах что-нибудь совсем обычное из тогдашней жизни – учеников в школе, людей на автобусной остановке, детей, играющих с кошкой, женщину, пекущую хлеб, рыбаков на речке и так далее – но при этом они ухитрялись наполнить эти картины таким внутренним светом, таким вдохновением и любовью ко всем этим пассажирам, детям, рыбакам, женщине, хлебу и кошке, что смотреть на них можно просто бесконечно, чувствуя прямо-таки беспредельную радость.

Вот что это такое – искусство настоящего социалистического реализма!

Глава 4 Зося во всей красе

Едва я взялся за ручку двери рядом с воротами, громко запиликал музыкальный сигнал и на экранчике появились несколько человек.

Мы с Вулканом отпрыгнули назад.

Вовремя!

Дверь распахнулась, и на нас чуть было не налетела Зося.

- Ты меня когда-нибудь прибьёшь этой дверью! – сказал я.

- Да я споткнулась просто… - буркнула Зося. – И где твой привет?

- Привет, привет!.. – вздохнул я.

Одета Зося была как обычно, в бесформенные штаны, безразмерную толстовку и тяжёлые ботинки на высокой шнуровке, с толстыми подошвами и тупыми носами. Правда, штаны почти скрывали ботинки, но я-то знал, что они именно такие, потому что ничего другого на ногах Зося никогда не носила. На её голове были глупенькие розовые косички и пара зелёных фонтанчиков из волос, зато боевая раскраска на лице отсутствовала.

Это означало, что она привела с собой людей, желающих взять котёнка. Перед такими ответственными визитами Зося всегда смывала свой вызывающий макияж, просто чтобы никого не пугать.

В самом деле, за Зосей маячили мужчина и женщина лет тридцати, в обычной летней одежде, и девочка лет восьми-девяти в джинсовых шортах и футболке. В глазах у девочки я успел заметить выражение радостного ожидания.

- Ну что, мы входим? – спросила Зося со своей фирменной настырной интонацией.

- Само собой! – ответил я и посторонился. – А почему ты не позвонила? Не предупредила?

- Телефон разрядился…

- Уже не первый раз.

- Да ладно тебе! С кем не бывает? – легкомысленно заявила Зося.

И, повернувшись к своим спутникам, позвала:

- Елена Дмитриевна, Виктор Сергеевич, Танюша, входите! И не бойтесь, Вулкан не кусается!

- Грр! – с некоторой обидой заметил на это Вулкан.

Мол, с чего бы я кусался?!..

Посетители поняли его реплику абсолютно правильно и заулыбались.

Впустив посетителей во двор, Зося закрыла за ними дверь.

Таня с опаской покосилась на нашего пёселя и принялась с восторгом наблюдать за играющими котятами

Виктор Сергеевич спросил, кивнув на Вулкана:

- А у этого великолепного пса есть щенки?

- Грр! – выдал Вулкан смущённо.

- Это – глубоко личный вопрос! – перевёл я его реплику гостям. – Вулкан ещё очень молод и не готов заводить семью и детей. Он вообще крайне серьёзно подходит к данному вопросу.

- Грр! Гафф! – подтвердил Вулкан уже без всякого смущения и даже кивнул головой.

- Мрру! Рряу! – снисходительно вставил Базиль, продолжая сидеть на своём троне.

- Ну, твоё отношение к этому вопросу нам очень хорошо известно! – сказал я ему с иронией, показывая рукой на резвящихся котят.

Виктор Сергеевич и Елена Дмитриевна опять заулыбались, а Таня, не слыша ничего, продолжала во все глаза наблюдать за котятами.

Вдруг она быстро присела, поймала рыжего котёнка, и, осторожно прижав к груди, принялась гладить.

Котёнок сразу же затарахтел и комфортно расположился на руках у Тани.

- Как он громко мурлыкает! – сказала Таня восхищённо.

- Это Рыжик. – пояснил я. – Один из четверняшек. Они все такие же рыжие. Вон его брат Пушистик. А их сестричек, Мусю и Марусю, уже забрали.

Я тоже наклонился и поймал одну из трёхцветных кошечек.

Она зафыркала в моей руке и замахала лапками.

- Почему она сердится? – удивилась Таня.

- Хочет играть. Не хочет сидеть на руках. – ответила ей Зося.

- А вообще она подружка Рыжика. С самого рождения. - добавил я. – Вот отпусти его и увидишь. Давай одновременно!

Мы с Таней отпустили котят снова на плитку двора, и они немедленно принялись бороться друг с другом.

- А как её зовут? – спросила Таня.

- Бася. – ответил я. – От имени Баст. Так звали богиню кошек в Древнем Египте.

- О! – восхищённо воскликнула Таня.

- А ещё Баст благосклонна к женщинам и детям, считается покровительницей домашнего очага, и вообще, олицетворяет гармонию в семье, любовь и взаимопонимание. – добавила Зося голосом отличницы, который звучал довольно странно на фоне её внешнего вида.

Виктор Сергеевич и Елена Дмитриевна переглянулись.

Котята продолжали бороться.

- Какие они миленькие! И дружные! – заметила Таня, наблюдая за котятами во все глаза.

- Это да. Очень дружные! – кивнул я.

- Рыжик и Бася – дети разных кошек. Не брат и сестра. – принялась объяснять Зося.

– Мы даже не уверены, что Базиль их отец. Даже скорее всего, что нет. – добавил я.

- То есть, когда они вырастут, им можно жениться? – деловито уточнила Таня.

Её родители опять переглянулись и вздохнули.

- Конечно. – кивнул я.

- Значит, у них будут собственные дети?

- Будут.

- Ага!

И, повернувшись к родителям, Таня решительно заявила:

- Мама! Папа! Мы берём обоих! Рыжика и Басю.

Виктор Сергеевич и Елена Дмитриевна опять переглянулись, вздохнули и Виктор Сергеевич спросил дочь очень серьёзно:

- Это твоё крайнее слово?

- Да! Крайнее и твёрдое-претвёрдое! – заявила Таня. – Раз вы не хотите рожать мне брата или сестру, я буду воспитывать котят!

Елена Дмитриевна слегка порозовела и смущённо пробормотала:

- Если бы всё было так просто...

- Пойду схожу за переноской. – сказал Виктор Сергеевич.

- За котят надо несколько рублей. – сказала Зося. – Чисто символически, на счастье. Примета такая.

- Понял! – кивнул ей Виктор Сергеевич.

Он быстро вышел на улицу, к машине, ещё быстрее вернулся с переноской и протянул Зосе купюру в пять тысяч рублей.

- Да вы что?! – воскликнула Зося. – Это слишком много! Я имела в виду монетки! Два-три рубля, ну, пять от силы. Не больше!

- Я всё прекрасно понял. – спокойно сказал ей Виктор Сергеевич. – Бери! За Рыжика и Басю, а также на корм и развлечения остающимся.

- А, ну ладно… - пробормотала Зося.

Бросив на меня быстрый взгляд, она взяла купюру и спрятала её в кармане своих бездонных штанов.

Таня вытаращила глаза:

- А какие у них развлечения?!

- Ну, какие… Вот! Они бегают, прыгают, играют в прятки, борются, кто кого! – показал я рукой. – И ещё за домом у нас есть кошачий аттракцион. Канаты, домики, столбики, лесенки, лазилки…

- Ой, а можно посмотреть?! – воскликнула Таня.

- Можно, конечно. – кивнул я. – Только нам с Вулканом пора идти.

- На рынок? – уточнила Зося, бросив на меня завистливый взгляд.

- Да.

- Ну… Э-э… - протянула Зося.

Таня разочарованно захлопала глазами.

- Не волнуйтесь, Зося вам всё покажет. – сказал я гостям дипломатическим тоном.

Зося шмыгнула носом и подтвердила:

- Конечно. Идёмте!

Она увлекла гостей за собой.

Я проводил их взглядом.

- Грр! – тихонько сказал мне Вулкан, когда все четверо скрылись из глаз.

- Да, я понимаю, что Зосе очень хочется пойти с нами. – сказал я ему тоже тихонько. – Но, во-первых, она может помешать нашим поискам. Возьмёт и невзначай собьёт волну информации. Вот почему мы не берём её с собой никогда.

- Грр!..

То есть – «Да знаю, я знаю!..»

- Во-вторых, я прекрасно понимаю, что Зося тебе очень нравится. Но она совершенно не в моём вкусе!..

- Грр!.. – снова сказал Вулкан.

Что на этот раз означало – «Очень жаль!».

Зосю, вообще-то, зовут София. Фамилия у неё Ниманова. Но поскольку её имя и фамилия ей очень не нравятся, она всем представляется как Зося, а фамилию скрывает.

Свою жизнь Зося воспринимает исключительно в чёрных красках, как одну непрерывную драму и даже трагедию. Именно поэтому она одевается как чучело и красится как индеец перед войной с бледнолицыми.

Впрочем, для таких ощущений от жизни у Зоси есть все основания. Её родители – конченые алкоголики, сейчас уже в последнем шаге от превращения в бомжей. Но пока ещё кое-как работают дворниками. Удобно бутылки собирать!..

Это просто удивительно, как Зосю в детстве не забрали от таких родителей в детский дом. Но вот она как-то прожила с ними до окончания девятого класса два года назад, поступила в ветеринарный колледж, и сразу же переселилась в общежитие, что для неё было просто счастьем.

Она очень хорошо учится и очень любит возиться с разным мелким и крупным зверьём. Ещё она подписана на кучу каналов о животных, и отслеживает всё новенькое в этом направлении.

Поэтому, когда она увидела мой первый ролик в «Тук-туке», о том, как Базиль подкармливал ещё маленького Вулкана, то сразу же мне написала. Мы с ней зафрендились и стали общаться, но не как друзья, а как… Ну, как товарищи по необходимости.

Видео я размещал довольно редко, сама Зося никакого интереса у меня не вызывала и не вызывает, так что скоро наше общение с ней совсем бы прекратилось. Но тут Базиль привёл домой своих первых беременных подруг, я скинул об этом в «Тук-тук» новое видео, и после этого всё изменилось.

Зося прямо-таки потребовала, чтобы я ей обязательно позвонил, когда приведённые Базилем кошки начнут рожать. Ну, я и позвонил. Причём это было в три часа ночи.

Ветеринарный колледж с общежитием находится от нашего дома в получасе быстрой ходьбы, но Зося гоняет по городу на велике, даже зимой, так что она примчалась буквально через десять минут, первым делом успокоила мою крайне взволнованную маму и просто мастерски приняла эти первые роды.

Так рассказала мама.

Я при кошачьих родах не присутствовал…

А вот Базиль присутствовал и принимал активное участие во всех процедурах в качестве опытного массажиста и медбрата. С тех пор он помогает являться на свет всем своим детям. И не своим тоже.

Широта его души абсолютно беспредельна!

После этого Зося начала бывать у нас всё чаще и чаще, стала помогать пристраивать котят, так что теперь, видимо, Зосина жизнь и наша связаны навсегда. Мама даже выдала ей ключи от наружных дверей и от дома, чтобы Зося могла беспрепятственно входить, когда ей надо оказать неотложную помощь какой-нибудь из кошек, или когда появляются желающие взять очередного котёнка.

Более того, мама даже предлагала Зосе поселиться у нас, чтобы было удобнее и ей, и котятам, но Зося отказалась категорически.

Она очень ценит свою независимость и даже обеспечивает себя сама. Она, конечно, получает стипендию, но это ведь небольшие деньги. Поэтому Зося нашла подработку в одной из ветеринарных клиник. Сейчас там правда, ремонт, клиника откроется к осени, но Зося не унывает, потому что она ещё очень умело и красиво стрижёт собак и кошек. У неё даже сложилась своя клиентура.

Периодически Зося порывается подстричь Вулкана, но он предпочитает ходить лохматым. Это его личный брутальный стиль! Единственное, что Вулкан разрешает сделать со своей внешностью – это подстригать шерсть над глазами, которая мешает обзору. Время от времени его также нужно вычёсывать, но это он позволяет делать только мне.

Должен сказать, что это ещё та работёнка! Требует терпения и больших усилий. Каждый раз я просто поражаюсь, какое количество мягкого подшёрстка я начёсываю с этой здоровенной образины!

Вычесанную шерсть я не выкидываю, а отдаю двум нашим пожилым соседкам через три дома, Элеоноре Леонидовне и Виолетте Леонидовне. Они родные сёстры, всю жизнь отработали на одном из наших заводов технологами, им уже хорошо за семьдесят, мужей у них нет и никогда не было, детей нет, внуков нет, но они любят вязать детские варежки и носочки, и затем продают через интернет или на рынке, когда им скучно сидеть дома. Всё расходится на ура! Ведь вещи из собачьей шерсти очень полезны для здоровья. Так что Вулкановская шерсть согрела уже множество детей в нашем городе.

Кстати, весной эти сёстры-старушки завели кошку, сфинкса, которую назвали Изюминка, а ласкательно зовут Зяма, Зямочка, Зямушка. Это при том, что характер у Изюминки оказался сильно подперченным. Во второй половине июня сёстры возили её к породистому жениху, и теперь Зяма на сносях.

Из-за этого её характер сделался вообще невыносимым. И то ей не так, и это не этак, а хозяйки носятся с ней как с особой королевской крови. Впрочем, уже буквально на днях Зяма должна родить, и старушки надеются, что она станет заботливой матерью и характер у неё улучшится.

Ну-ну!..

Само собой, Зося предупреждена и договорилась с сёстрами, что они сразу ей позвонят, как только ЭТО начнётся.

В общем, авторитет Зоси среди владельцев кошек и собак растёт прямо на глазах.

В последнее время всё чаще и чаще случается так, что новые обладатели наших котят по собственной воле вознаграждают Зосю вполне ощутимыми суммами, вот как сегодня. А мы уже давно все трое – мама, я и Зося - договорились, что эти деньги она оставляет себе целиком.

Тем более, она этого полностью заслуживает.

- Грр! – произнёс Вулкан нетерпеливо.

- Да идём, идём! – сказал я ему.

Я поправил свой рюкзак, открыл двери, и мы потопали на наш любимый Центральный рынок.

Глава 5 Десятиминутка воспоминаний

То есть нет. Сразу отправиться в путь нам не удалось.

Едва мы с Вулканом вышли на улицу, как сразу услышали радостный крик:

- Ву’укан! Пьивет! Покатаешь?

Это был, естественно, соседский Мишка, который как раз в это время вышел на улицу вместе со своими очень молодыми родителями, Нелли и Егором. В этом году Мишка научился выговаривать уже почти все звуки, но как называл Вулкана Ву’уканом, так и называет.

- Грр! Гафф! Гафф! – ответил Вулкан.

Это означало:

«Вообще-то я сейчас занят. Мы с Артёмом идём на рынок!»

Как ни удивительно, Мишка прекрасно его понял и сказал:

- Ну, одну минуточку? Да, Ву’уканчик? Да, А’тём?

Родители Мишки смущённо улыбнулись и развели руками.

Я тоже развёл руками им в ответ и сказал:

- Ладно, одну минуточку.

- Только ты не лозысь! Я сам заезу! – заявил Мишка, подбегая к Вулкану.

Ну да, в прошлом году он ещё не мог забраться на стоявшего Вулкана, и тому приходилось ложиться на пузо, чтобы Мишка мог на него усесться.

Впрочем, Мишка и сейчас залез на Вулкана с некоторым трудом. Но тут же, крепко вцепившись своими ручонками в шерсть собакена, скомандовал:

- И-го-го! Поехаи!

Вулкан неторопливо двинулся по тротуару.

К наезднику с «лошадкой» быстро подошёл Егор и протянул сыну руку.

- Нет, папа, не дейжи меня! Я сам буду ехать! – сердито заявил Мишка.

Егор переглянулся с улыбающейся Нелли и просто пошёл с сыном рядом.

Это, как всегда, выглядело очень трогательно.

И, как всегда, опять резануло меня по сердцу. Почему-то именно на Мишку с родителями я всегда реагирую вот так остро. Ни с кем другим ничего подобного раньше не происходило.

Я ведь сам никогда и никому не говорил «папа», потому папы рядом со мной никогда не было, ни в каком возрасте. Его вообще нигде никогда не было, даже на фото со мной младенцем. На таких фото рядом были только мама, дедуля с бабулей и Тася.

Больше того, тема моего отца была у нас под молчаливым запретом. Мама и дед с бабой даже не стали придумывать какую-нибудь историю про лётчика-испытателя, который однажды не вернулся с задания, или, наоборот, про мужественного разведчика, который находится на сверхсекретном задании до сих пор. Они просто не говорили о моём отце никогда и ничего.

Только чуть более двух лет назад, когда дедуля и бабуля были ещё живы, я прямо спросил маму, кто был мой отец и где он может быть сейчас.

Реакция мамы страшно меня поразила.

Она сначала покраснела, потом побледнела, потом взгляд её заметался, и она ответила в полной растерянности:

- Я не знаю! Я не помню!

- Как это не помнишь? – удивился я.

- Вот так. Очень просто! – едва выговорила мама. – Слышал такое слово – амнезия?

- Ни фига себе!.. – пробормотал я.

- Можешь уточнить у бабушки с дедушкой. – предложила мама. – Я разрешаю.

Я уточнил, конечно.

Бабуля с дедулей тоже отреагировали примерно так же, как мама.

Они покраснели, побледнели и растерялись.

Потом бабуля медленно ответила, тщательно подбирая слова:

- Аля тогда была на первом курсе университета. Однажды, в середине марта, она пошла в кино с подружками и пропала на неделю.

- Мы обзвонили все больницы, все морги, заявление в полицию, то есть тогда в милицию написали. – продолжал дед. – Бесполезно! Никаких следов.

- А ровно через неделю и три часа она вернулась. – грустно улыбнулась бабуля. – Такая же весёлая и нарядная, какая была, когда уходила

- И даже не проголодалась, как будто только что пришла из кино! – подтвердил дед. – Вся прошедшая неделя полностью исчезла из её жизни. И из памяти тоже.

- Заявление из милиции мы забрали, к врачам обращаться не стали. – вздохнула бабуля. – Но вскоре стало понятно, что…

Баба и дед переглянулись.

- В общем, в положенное время появился ты. – сообщил дед.

- Прекрасный, крепкий младенец! Пятьдесят пять сантиметров! Четыре с половиной килограмма! – поведала бабуля рекламным голосом.

Я грустно вздохнул:

- Ну, спасибо. Теперь я знаю, что был выдающимся младенцем. Только почему вы никогда не отдавали меня в детский сад? И в школу?

Да-да!

Всё своё золотое детство и прекрасную юность я провёл на домашнем воспитании и обучении.

- Ну, видишь ли… - нерешительно начала бабуля.

- Аля как будто всё время чего-то боялась. – прямо сказал дед.

- Боялась? – удивился я. – А почему я никогда этого не замечал?

- Потому что она очень хорошо это скрывала. – объяснил дед. – Но решила, что рядом с тобой всё время должен быть кто-то из взрослых.

- Ага!..

- Тут нам очень повезло с Таисией Павловной. – сказала бабуля.

- Она просто взяла и отдала тебе тринадцать лет своей жизни. – многозначительно добавил дед.

- Ага… - пробормотал я, вспомнив, как моя персональная, бессменная и любимая няня играла со мной, помогала делать уроки, читала книжки, разговаривала по душам и возила в секцию рукопашного боя.

Мама почему-то очень хотела, чтобы я научился драться. Причём, не как все, а профессионально.

Я научился, на свою голову!..

А фактически Тася с первого дня нашего знакомства, которого я не помню, а она помнит прекрасно, стала моим лучшим другом и остаётся им и сейчас, хотя видимся мы гораздо реже.

- Значит, когда мне исполнилось четырнадцать лет, мама перестала бояться того, чего она боялась? – спросил я.

- Значит, перестала. – спокойно кивнул дед.

- Но, всё-таки, что это такое было?.. Сейчас-то вы можете мне сказать?

Дед и бабуля только руками развели в ответ.

Я вздохнул, вспоминая, как в четырнадцать лет, после длительного тотального контроля мне вдруг предоставили полную свободу, и я почувствовал себя страшно взрослым.

Тогда мама как раз только начинала свой галерейный бизнес, и я стал ей помогать без всяких скидок, как взрослый. Я вёл переговоры с художниками и скульпторами, искал в других городских галереях и в интернете новые имена, помогал дизайнерам и декораторам, оформлявшим наши выставки, и даже ругался с рабочими, которые так и норовили сделать что-нибудь сикось-накось.

А ещё как раз в то время маму попросили вести занятия по изобразительному творчеству с особенными людьми. Ну, в общем, с теми людьми, которые больны психическими болезнями. Тогда главным врачом в областной психиатрической больнице стал уже довольно пожилой человек, который когда-то, до поступления в медицинский закончил художественную школу, и теперь пытался найти дополнительные методы лечения своих пациентов.

К сожалению, ничего путного из этого намерения не вышло.

На занятия с психическими больными мама пыталась научить их видеть прекрасное во внешнем мире, а они предпочитали изображать свой внутренний мир, далеко не прекрасный, который для них был гораздо реальнее и сильнее внешнего.

Мама как-то принесла домой папку с рисунками этих людей, и, после того, как я их посмотрел, я неделю не мог спать нормально. Описывать тут эти рисунки я не буду, а то опять потеряю сон!.. Лишь кратко скажу, что они были наполнены всевозможными искажениями, уродствами и жуткими существами демонического вида, как будто явившимися из ада. Помню, я тогда ещё подумал, что писатели и режиссёры, которые пишут и снимают всякие ужастики и триллеры на вот такие, адские темы, тоже, видимо, того!.. Им ведь комфортно в своих больных фантазиях, вот они и распространяют их на здоровых людей.

Так что мама с такими больными провела только несколько занятий, а потом была вынуждена их прекратить.

«Ещё немного, и я сама стану вашей пациенткой!» - так она объяснила свой отказ врачу. – «А мне этого, как вы понимаете, совсем не хочется!»

«Понимаю, ещё как понимаю...» - грустно вздохнул врач.

Я был очень рад маминому решению, тем более, что её галерейный бизнес требовал всё больше усилий и времени. Правда, это были приятные усилия, на которые никакого времени было не жаль, и я думал, что мы все теперь заживём радостно и счастливо.

Увы, зимой того года, когда мне исполнилось пятнадцать, дедуля и бабуля с разницей всего в две недели оставили нас с мамой на этом свете одних. Им, вообще-то, было уже под восемьдесят. Мама была у них единственным и очень поздним ребёнком.

Всё равно!

Я бы хотел, чтобы дедуля и бабуля жили и жили, чтобы они были всегда!..

Увы…

Вот тогда мы с мамой решили переехать в отдельный дом, и нашли вот этот, сильно запущенный, но очень красивый, в стиле дореволюционной русской архитектуры, а нашу роскошную четырёхкомнатную квартиру с высоченными потолками, в «сталинской» многоэтажке, отдали в полное распоряжение Тасе.

Ещё через год непрерывный ремонт нашего дома наконец-то закончился, а в мамином бизнесе всё вошло в своё русло. Мне уже не надо было постоянно уговаривать художников выставиться у нас и делать им большие скидки. Наоборот, теперь к нам в галерею даже создалась очередь, и это уже мы с мамой диктовали всяким гениям от искусства, когда и по каким расценкам их работы могут появиться у нас.

Поэтому я решил немного отдохнуть от взрослой жизни и пошёл учиться в обычную школу, в десятый класс. Это было моё собственное осознанное решение, из-за которого я вообще не переживал.

Зато очень сильно переживала мама.

Она опасалась, что я не смогу найти общий язык со сверстниками.

Но я нашёл его практически без труда.

Во-первых, потому, что у меня с моими одноклассниками получилось встречное движение. В шестнадцать лет я от своей слегка надоевшей взрослости устремился обратно к детству, а мои одноклассники, наоборот, изо всех сил старались показать себя взрослыми. Поэтому они постоянно спорили с учителями и по разным мелким поводам выражали протесты. Меня это забавляло, но я помалкивал.

Во-вторых, я с девяти лет занимаюсь таким непростым видом спорта, как рукопашный бой, и потому нахожусь в хорошей спортивной форме, а внутренне всегда спокоен и готов к действию.

Подчёркиваю – не к драке или настоящему бою, а именно к действию.

Так что даже раньше, чем я наладил отношения с одноклассниками, вокруг меня заклубились одноклассницы, хотя именно к этому я как раз готов не был и даже слегка растерялся.

На наших спортивных тренировках нас учат быть одновременно свободными и собранными, правильно падать, чётко ставить блоки, использовать все движения и ошибки соперника против него самого, но никто не учил нас, как правильно обращаться с девочками и отвечать на их сигналы, улыбочки, смех и стрельбу глазами.

В нашем с мамой выставочном и галерейном бизнесе всё ещё интереснее. Картины и скульптуры бывают разные, в том числе с обнажённой натурой, но при том с их авторами мы всегда говорим только о делах, а всяких тонких и нежелательных тем не касаемся никогда.

Это, в общем, мама так изначально настроила наших художников и скульпторов. Они всегда должны были помнить, что перед ними подросток, и так это для меня и закрепилось.

Типа, искусство – искусством, а жизнь – жизнью!

А тут вдруг особенно часто стрелять в мою сторону глазами и подавать всякие сигналы стала Милена Камышина, общепризнанная первая красавица класса.

Я это заметил, конечно, но решил не обращать внимания.

Да, вот такой я привередливый!..

Зося меня совершенно не привлекает, потому что одевается как чучело и почти всегда выглядит как раскрашенная кикимора, а Милена, хотя и вся из себя красавица, мне тогда тоже очень не понравилась, потому что она вся насквозь фальшивая и опасная.

С такой стоит зазеваться на минуточку – и всё!

Жил-был у бабушки серенький козлик, остались от козлика рожки да ножки…

Зато на сигналы Милены в мою сторону сразу обратил внимание Гера, то бишь Герард Арсеньев, сынок очень упакованной мамаши. Отец у него тоже был, но как-то не проявлялся. Он устроил себе уютную норку под каблуком своей супруги и там жил-поживал совершенно безмятежно.

Ну а Гера все предыдущие годы считался в классе самым крутым челом. Спортом он тоже занимался, только не таким грубым (по мнению его маман), как борьба или рукопашный бой, а большим теннисом.

Поэтому Гера был всегда очень холёный, элегантный, с красивой причёской и высокомерным выражением физиономии. Милену он ещё с прошлого года считал своей девочкой, хотя она сама так не считала. Просто она с ним играла в дружбу-любовь.

Ну, то есть, она сидела с ним за одним столом, болтала о разных пустяках и разрешала Гере водить себя в кафе, боулинг, аквапарк, на концерты музыкальных групп и так далее. К тому же во все эти места Геру с Миленой на очень крутой тачке возил Герин личный водитель, он же охранник. Милене страшно нравилось перемещаться по городу с таким шиком. Она чувствовала себя при этом просто королевой жизни.

Кстати, именно из-за Милены Гера два года назад отказался от предложения своей маман перевести его из этой обычной муниципальной школы в суперкрутую частную гимназию, где как раз и кучковались вот такие мажоры. Там он был бы среди своих.

Видимо, Гера был влюблён в Милену по-настоящему и абсолютно не понимал, что для Милены он этот самый серенький козлик и есть!..

Но я сейчас не о козликах.

Я о ревности!

Как я понял, это не только страшное, но даже какое-то безумное и крайне болезненное чувство, потому что тоже искажает внутренний мир человека, наполняя его разными уродствами и адскими демонами.

Короче, когда Милена принялась строить мне глазки и посылать свои сигналы, Гера просто ошалел от ревности и стал меня задирать.

Он обзывал меня маменькиным сынком, мажором из клеточки (хотя настоящим мажором из золотой клетки был он сам!), тютей-растютей, и ещё почему-то ананасиком. Видимо, Гера считал ананас очень нежным растением, хотя эта сладкая трава просто любит тепло, потому и растёт в тропиках.

В общем, однажды Гера допросился.

Я ему врезал.

Так, слегка, буквально вполсилы.

Но фингал поставил классный и разбил нос.

Нет, не сломал. Просто разбил, до крови.

Зато его драгоценная мамаша повела себя так, что всем сразу стало ясно, кто в классе настоящий маменькин сынок.

Она примчалась в школу и устроила один за другим несколько крутых скандалов - в классе, в кабинете замдиректора по воспитательной работе и в кабинете самого директора.

Ещё она написала кучу разных заявлений – в управление образования, в отделение полиции и в прокуратуру.

В общем, неприятностей нам с мамой и школе она устроила целую кучу. Мы все вместе выпутались из них с большим трудом, причём Герину мамашу возненавидели не только мои кратковременные одноклассники с одноклассницами, но и учителя с директором.

А вот Гере они сочувствовали…

Да, хорошие всё-таки ребята и девчонки были в том классе!

Но, когда мы с мамой боле-менее продышались от всего этого и всё как следует обсудили, я от греха подальше из школы ушёл, и решил доучиться так, как учился до этого, то есть дистанционно.

За полтора оставшихся учебных года я появился в школе только несколько раз, на текущих аттестациях и выпускных экзаменах. Аттестат о среднем образовании я получил этой весной. Между прочим, всего лишь с тремя четвёрками, все остальные – пятёрки.

Так что я без особого труда поступил в наш университет, на факультет искусств, естественно. Причём, на бюджет. Через пару недель уже начнутся занятия.

Семейные традиции надо продолжать!

Правда, рисовать я, в отличие от мамы, и уже тем более, от прапрадедушки, вообще не умею, но искусствоведу это и не обязательно. Он должен разбираться в искусстве, а с этим у меня всё в полном порядке.

- Миша, всё, слезай, хватит мучить Вулкана! – раздался укоризненный женский голос. – Ты уже не одну минуточку катаешься, а целых десять!

Я заморгал глазами и вернулся из воспоминаний в реальность.

- Ву’укан не мучится! – возразил Мишка. – Ему тоже н’авится!

- Грр! – сказал Вулкан уклончиво и шумно дыша.

Мишка слез с лохматой «лошадки», громко сказал: «Пасибо!», и побежал к родителям. Все трое помахали мне руками и бодро зашагали в сторону парка.

Развлекаться дальше!

Вулкан шумно дышал, высунув язык.

- Ладно, ты покатай Мишку ещё несколько раз, пока лето не кончится, и на этом всё! – сказал я псу. – Больше катать мы его не будем! Пусть заведут себе настоящую лошадку.

- Гафф! – согласился со мной Вулкан.

Глава 6 Лапы в руки и быстрей!

Центральный рынок у нас с Вулканом самый любимый, во-первых, потому, что там почти каждый раз можно встретить что-то интересное. Во-вторых, от нашего дома на Семнадцатой Южной мы можем дойти до Центрального рынка пешком. Двадцать минут быстрой ходьбы или тридцать - неторопливой. На Чкаловский, Семёновский или Трудовой рынки нам приходится ездить на такси.

Сегодня нам с Вулканом прохлаждаться было некогда. Нас ведь задержали сначала Зося с гостями, затем Мишка со своим катанием.

И ещё мне пришлось забежать в попутный магазин, чтобы разменять пятитысячную купюру. У многих продавцов на «блошиных» рынках нет смартфонов с установленными банковскими приложениями. Без наличных с ними не обойтись.

Просто так, конечно, мне бы никто деньги на разменял. Так что я купил бутылку минеральной воды и три банана. Один банан – себе, и два – Вулкану.

Да, он очень любит бананы, как настоящий обезьян. Только чистить их не умеет. Зато ест с таким аппетитом, что прямо залюбуешься! При этом он всегда громко чавкает, как это вообще свойственно крупным собакам, когда они едят. Жажду Вулкан утоляет тоже очень громко.

Плюх-плюх-плюх своим длинным языком!

Вот и сейчас, пока мы с Вулканом подкреплялись бананами, какая-то старушка-прохожая остановилась, и стала за нами наблюдать. Вулкан её заметил и специально стал чавкать особенно громко. Чувство юмора у него на высоте, к тому же он вообще любит пошалить.

Старушка скорбно поджала губы и сказала, сверля меня глазами:

- Совсем у нас современная молодёжь испортилась! Тут людям пенсии на жизнь не хватает, а они собак бананами кормят!

- Грр! – сказал ей Вулкан с непочтительной интонацией.

- Вы тоже хотите банан? – поинтересовался я вежливо. – Подождите немного, я вам куплю.

- Мне надо будет – я сама куплю! – воскликнула старушка сердито и быстро-быстро зашагала прочь.

- Грр! – сказал Вулкан ей вслед очень довольным тоном.

- Да, вот такие они, вредные старушки! – поддержал я его. – Ладно, Вулкан, давай, лапы в руки и быстрей!

- Гафф! – бодро ответил Вулкан, и мы уже просто помчались к рынку.

Прибежали мы, немного запыхавшись, но вовремя.

Торговля всякими подержанными, старыми, красивыми, некрасивыми, целыми и сломанными вещами как раз только началась. Тут все были равны - опрятно одетые дедушки и бабушки, сильно помятые жизнью мужчины и женщины, откровенные бомжи, «благоухавшие» вокруг себя на несколько метров и даже два пацана, один лет двенадцати, другой помладше, в потрёпанных джинсах и футболках, продававшие детали из детского конструктора.

Пока Вулкан вертел башкой и шумно нюхал воздух, я быстро подошёл к пацанам и купил у них всё выставленное барахлишко за двести рублей. Потом подумал, и добавил ещё сто рублей.

- Класс! – радостно сказал старший пацан младшему. – Хватит на два треугольника с курицей, эскимо и газировку!

- Эскимо в «Семафоре» купим, там дешевле. Тогда ещё на пирожки с капустой останется. – деловито добавил младший.

У меня аж сердце ёкнуло.

Ну что это за родители, у которых дети ходят голодными?! Прибил бы я таких родителей!

Младший пацан с уважением посмотрел на Вулкана и сказал:

- Классный собакен! С таким можно на любых бандитов!

- Бандиты нас обходят дальней стороной! – усмехнулся я. – Вы, что ли, братья?

- Ага! – ответили оба одновременно.

- У вас всё будет в порядке? Деньги никто не отберёт?

- Всё будет норм! – уверенно ответил старший. – Нас Миня в обиду не даёт. Он сам такой!

Пацан кивнул на группу подростков, стоявшую чуть поодаль. Один из подростков важно кивнул пацанёнку в ответ.

- Это Миня? – спросил я.

- Ага…

Тут Миня поймал мой взгляд, улыбнулся, кивнул на Вулкана и показал мне большой палец.

Я кивнул ему тоже.

Братья засобирались уходить.

- Подождите! – сказал я им. – Держите вот ещё!

Я протянул им тысячную купюру.

Они переглянулись и покраснели.

- Да ладно, мы же, это… - пробормотал старший.

- Держите! – твёрдо сказал я. – Только не тратьте сразу. Оставьте на завтра.

- Мы на послезавтра тоже оставим! – пообещал младший.

- Вот и прекрасно!

Пацаны быстрым шагом направились прочь с рынка. Их барахло я трогать не стал. Кто-нибудь его подберёт.

Тут Вулкан многозначительно сказал «Грр!».

Я посмотрел на него.

Вулкан давно согласованным со мной секретным движением показал носом на тётку с лицом кирпичного цвета. Та сидела на ящике, а перед ней на газетке были разложены щербатые фаянсовые тарелки, чашки, блюдца, и стояла картонная коробка из-под обуви с откинутой крышкой, в которой лежали какие-то яркие штучки.

Я подошёл к тётке, заглянул в коробку и просто офигел!

В коробке были настоящие сокровища! Статуэтки «ЛФЗ», то есть Ленинградского фарфорового завода разных лет. Но, к моему ужасу, они все оказались разбитыми.

Я наклонился и осторожно перебрал их руками.

Тут были части статуэтки «Красноармеец», выпуска 20-х годов прошлого века, «Коробочка» из «Мертвых душ», выпущенная, по-моему, в 50-е годы, свинарка с поросёнком, тоже 50-х годов, балерина, дикобраз-карандашница, девочка с цветами, девушка-узбечка в национальной одежде, всё это 60-х годов, и ещё белочка, зайчик и обезьяна, уже 70-80-х годов выпуска.

И хоть бы одна статуэтка была целой!

Увы…

- Что ж ты, тётка, не сохранила такую красоту?! – воскликнул я с досадой. – Ну как так можно было, а?! Ты что, с кем-то дралась статуэтками?!

- Не, ни с кем не дралась! – развела тётка руками, обдав меня перегаром. –Шкаф просто упал! Ножка надломилась, и он того!..

- Ножка надломилась! – повторил я сердито. – Голова у тебя не надломилась ещё, постоянно бухать?!

- А я не постоянно. Только по праздникам! – ответила тётка весело. – Сегодня вот, между прочим, знаешь, какой праздник?

- Ну, какой?

- День лысых ёжиков! – гордо заявила тётка, и засмеялась скрипучим голосом. Её поддержали сидевшие сзади неё на таких же ящиках два сильно побитых жизнью мужика.

- Ладно, заберу я у тебя это всё. – решил я. – Может, что-то удастся склеить!..

- Конечно, удастся! – радостно поддержала меня тётка. – Я же все детальки собрала! Все, как есть, собрала!

- Ну, надо же, какая заботливая! – воскликнул я с сарказмом, и протянул тётке пятьсот рублей.

Она моментально выхватила деньги из моей руки и сказала с сияющим видом:

- Ну, счастье привалило! Пошли, мужички!

Тётка прямо в один миг собрала свой остальной товар в замызганную сумку из кожзама, и эта компашка резво свинтила с рынка.

Да, как мало нужно некоторым людям на счастье!..

Я снял рюкзак и бережно уложил коробку с разбитыми статуэтками в самый низ.

Снова застегнув и надев рюкзак, я неторопливо оглядел весь рынок.

Наши городские власти уже давно обещают все «блошиные» рынки закрыть, но группа депутатов выступает против. Мол, раз в неделю можно позволить малообеспеченным гражданам поправлять свой бюджет продажей старых и ненужных вещей.

И хотя среди этих малообеспеченных граждан полно вот таких персонажей, как эта тётка и её приятели, в данном случае я полностью на стороне депутатов.

На «блошиные» рынки со своим незамысловатым товаром приходят люди, которые просто не понимают, как можно продавать свои вещи через интернет, или же им просто нравится непосредственное общение с покупателями.

К тому же тут иногда бывают просто поразительные находки и события.

Пару лет назад именно сюда, на Центральный рынок, принесла продавать свои картины Анна Матвеевна Задорожная. Ей тогда было уже шестьдесят семь, но она до этого возраста продолжала работать на заводе контролёром. И вдруг ей всё-таки пришлось выйти на пенсию. Врачи посоветовали…

Недели две Анна Матвеевна промучилась без работы, а потом не выдержала и отправилась в художественный магазин. Там она купила небольшую деревянную рамку с уже натянутым и загрунтованным холстом.

В художественной школе Анна Матвеевна никогда не училась, но в детстве очень любила рисовать. А потом ей стало некогда. Всё свою жизнь она работала, работала и работала.

В том магазине она ещё спросила продавца, какие лучше ей купить краски, чтобы поярче и не сильно много с ними возиться. Он посоветовал ей акриловые и объяснил, что их можно разводить водой, зато после высыхания никакая вода им уже не страшна.

Это был фактически единственный урок по обращению с красками, который Анна Матвеевна получила в жизни.

Она пришла домой и первым делом нарисовала на купленном холсте букетик ромашек. Он стоял у неё на окне в вазе. Ну, как могла, так и нарисовала. Ей понравилось!

Тогда она опять пошла в магазин и купила сразу шесть таких же небольших рамок с натянутыми и загрунтованными холстами.

Дома она очень быстро, дня за три, нарисовала любимую кошку, воробьёв на дереве, корзинку с клубками ниток, вид из окна на заре, вид из другого окна, на закате, а потом нарисовала себя в детстве со своими родителями, сидящими на завалинке их деревенского домика.

Ну а в субботу она вынесла все семь готовых картин на рынок, и мы с мамой их там и увидели.

Мама вытаращилась на них в полном восторге!

- Какая прелесть! – воскликнула мама. – Как свежо, как искренне!

- Детка, ты надо мной смеёшься, что ли? – растерянно пробормотала Анна Матвеевна. – Я ж рисовать-то не умею. Это я так просто, чтобы себя занять, да от души!.. Ну и может, купит кто, хоть за какие-нибудь деньги…

Конечно, Анна Матвеевна имела право называть мою маму «деткой». Сейчас маме тридцать шесть, а тогда было тридцать четыре, и выглядит она очень молодо.

- Я вовсе не думаю смеяться. – серьёзно ответила мама. – У вас – самое настоящее наивное искусство. Так это называется официально.

- Наивное, ну да… - смущённо улыбнулась Анна Матвеевна.

- В общем, так! Я покупаю у вас все эти картины. Вот, держите аванс! Пока – по тысяче за одну картину, а их реальную цену мы поймём, когда выставим.

Мама протянула Анне Матвеевна семь тысяч рублей, а та прямо перепугалась.

- Да ты что, детка! Такие деньжищи за мою мазню! – воскликнула она.

- Это не деньжищи. Это аванс. – повторила мама. – Мы подпишем с вами договор, выставим ваши картины у нас в выставочном зале, я также выложу их изображения у нас в интернете-галерее, и тогда мы выясним их реальную цену.

- Как выясним?.. – пролепетала Анна Матвеевна.

- Как люди начнут интересоваться, так и выясним! – бодро ответила мама. – В перспективе можно будет и аукцион провести.

К маминой радости и абсолютному изумлению Анны Матвеевны, эти её первые семь картин вызвали очень большой интерес.

Не только у нас в городе, но и во всей России, и в мире довольно много людей, которые очень любят наивное искусство, и очень неплохо платят за такие картины.

В общем, первый покупатель на «картинки» Анны Матвеевны, как она продолжает их называть, нашёлся уже через три дня. Он сразу предложил за все семь картин пятьдесят тысяч рублей, и Анна Матвеевна моментально согласилась, хотя мама предлагала ей подождать, чтобы можно было повысить интерес и поднять общую цену.

Уж такой у нас бизнес!

Весь на интересах и на чувствах!..

- Ничего, лиха беда начало! – радостно заявила Анна Матвеевна. – Раз человеку моя мазня так понравилось, пусть берёт! А я ещё нарисую!

Ну а теперь Анна Задорожная – очень известный художник в направлении наивного искусства, оно же – примитивизм, хотя это слово мне совсем не нравится. Причём сотрудничает Анна Матвеевна только с нами, и нам из-за этого завидуют очень многие конкуренты.

Ну, в первую очередь потому, что теперь картины Анны Матвеевны ценятся значительно дороже, чем в начале её карьеры художника. Но она от этого не испортилась, не заболела «звёздной болезнью», как это случается с внезапно прославившимся художниками или артистами, а осталась всё такой же простой и открытой пожилой женщиной. Поэтому общаться с Анной Матвеевной нам с мамой всегда бывает очень приятно.

К тому же она по-прежнему называет маму «деткой».

Мама от этого просто в восторге!

Глава 7 В центре внимания

Сегодня, оглядывая рынок, я больше ничего интересного не увидел.

Всё те же старые тряпки и растоптанные башмаки и туфли на газетках и ящиках, побитые эмалированные кастрюльки и чайники, помятые алюминиевые миски, старые детские игрушки, древние кнопочные телефоны, ящики с видеокассетами и компакт-дисками, которые уже мало кому нужны, и прочий хлам. Никаких тарелочек зелёного стекла, как мечталось маме, сегодня нигде не наблюдалось.

Я уже хотел сказать Вулкану, что нам можно двигать обратно, как он вдруг насторожился, напрягся, вытянулся в струнку и произнёс «Грр!» с очень странной интонацией, грозно и тревожно.

Никогда раньше он так не ворчал!

Я посмотрел в ту сторону, в которую он показывал всем своим вытянувшимся телом, как большой лохматой стрелкой.

По одному из рядов шёл пожилой сухощавый господин, одетый так, как будто он пришёл не на «блошиный» рынок, а куда-нибудь на пафосную тусовку. На нём были белые дырчатые туфли, белые брюки, застёгнутый на все пуговицы светло-коричневый пиджак, а на шее был намотан стильный шарф, что для тёплого августовского дня выглядело довольно странно.

Господин шёл, слегка наклонив голову и с брезгливым выражением лица разглядывая разложенные предметы.

Одна из женщин, продававшая походные наборы пластмассовой посуды, посмотрела на господина удивлённо и толкнула локтем в бок свою соседку, продававшую старые женские туфли. Та подняла голову и тоже уставилась на господина. Выражение лиц обеих женщин сделалось недовольным и даже сердитым.

Значит, этот господин женщинам не понравился!

А я вдруг совершенно отчётливо ощутил исходящий от него ледяной жар.

Именно так – жар, но почему-то ледяной.

В это время господин дошёл до очередного ящика и вдруг резко остановился, но не потому, что углядел среди разложенных товаров что-то очень интересное, а потому, что как будто наткнулся на невидимую преграду.

Господин с досадой дёрнул щекой, но с таким видом, как будто он этой невидимой преграде ничуть не удивился, и затем сделал неожиданную и бесцеремонную вещь.

Он взял, да и перешагнул этот ящик с товаром и оказался в другом ряду!

- Эй, дядя, ты чего себе позволяешь?! – возмущённо крикнул ему владелец ящика. – Тут культурные люди сидят!

- Грр! – сказал Вулкан одновременно одобрительно и осуждающе, поддерживая этого человека и не поддерживая бесцеремонного господина.

Господин не обратил на возглас мужчины никакого внимания, а ворчание Вулкана он не услышал и продолжил движение по новому ряду.

Точнее, попытался продолжить.

Но, едва сделав шаг, господин вновь наткнулся на невидимую преграду и резко остановился. Тогда он уже без раздумий и гримас опять перешагнул чей-то ящик с товаром, оказался на другом ряду и попытался по этому ряду пройти дальше!

Безуспешно.

Ему опять помешала невидимая преграда.

Тут что-то как будто сделалось с моим зрением. Я совершенно отчётливо увидел линию, по которой двигался господин, затем машинально продолжил её дальше, и понял, что это не линия, а широкая дуга, которая превратится в окружность, если господин продолжит своё движение тем же манером.

И в центре этой окружности…

Интересно, что же находится в центре этой окружности?

Мне страшно захотелось это выяснить, так что я во все глаза уставился на господина, ожидая, когда он сделает новую попытку продолжить своё движение вдоль невидимой преграды.

Но господин от новых попыток решил отказаться.

Он глубоко вздохнул, криво усмехнулся каким-то своим мыслям и остался стоять неподвижно, не обращая внимание на то, что закрывает вид на разложенный перед ним товар другим покупателям.

- Грр! – проворчал Вулкан с искренним негодованием.

На этот раз господин его ворчание услышал!

Он поднял голову, быстро посмотрел на Вулкана и тут же перевёл взгляд на меня.

О, вот это был взгляд!

Колючий, раздражённый, очень неприятный.

А ещё этот странный пафосный господин, которого я никогда раньше не видел, своим взглядом как будто хотел меня испепелить и одновременно заморозить насмерть, причём я с изумлением, но совершенно точно понял, что он очень хорошо знает, кто я такой!

Я даже слегка растерялся, и уставился на господина в ответ, пытаясь припомнить, где я мог его встретить раньше.

В нашем выставочном зале? В каком-нибудь другом зале? На одном из аукционов, где была толпа народу, и я, допустим, невзначай наступил этому господину на ногу или толкнул? Вот он и затаил на меня зло!

- Всё тлен и суета, юноша. Лучше купи картину! – сказал кто-то рядом со мной надтреснутым и при том весёлым и ехидным старческим голоском.

Я даже вздрогнул от неожиданности!

И посмотрел вниз и вбок.

Тут на щелястом деревянном ящике сидел весёлый дедуля в синих рабочих штанах, сандалиях на босу ногу, древней рубахе, потёртой жилетке и согревающем поясе из кроличьих шкурок под жилеткой.

Но буквально мгновение назад никакого дедули тут не было! Я же только что оглядывал весь рынок!

- Здрасьте. Вы откуда тут взялись? – ляпнул я довольно бесцеремонно.

- Я всегда тут был и всегда есть, просто ты не обращал на меня внимания! Многие не обращают. А зря! – сообщил дедуля так уверенно, что я и в самом деле засомневался в своей памяти, хотя она у меня очень даже неплохая. Можно сказать, фотографическая.

«Допустим!» - подумал я и спросил деда:

- Вам не жарко? В кроликах?

- Жарко. – признался дедуля. – Но здоровье требует! Подорвал я его за годы непосильного труда. То, понимаешь, холод ледяной, то пламень жгучий!

Тут я сразу вскинул голову, чтобы посмотреть на пафосного господина, но он уже куда-то пропал, как будто его и не было.

- Ты башкой-то не верти, не верти! – посоветовал мне снизу дедуля. – Лучше купи картину, я тебе говорю!

- Ну, покажите вашу картину… - сказал я, вновь поворачиваясь к деду.

Дед слегка подался назад, и откуда-то из-за спины достал небольшую рамку с натянутым холстом, размером буквально А4. Холст был загрунтован цинковыми белилами сероватого оттенка, как я определил намётанным глазом, но никакого изображения на нём не было.

- Вот это – картина?! – воскликнул я возмущённо. – Тут же ничего нет! Это просто загрунтованный холст!

- Ничего нет? – усмехнулся дед. – А ты присмотрись!

Я посмотрел на деда возмущённо.

- Присмотрись, присмотрись! – повторил он спокойно и одновременно так настойчиво, что я и в самом деле наклонился к загрунтованной рамке поближе и впился в неё взглядом.

Тут же на сероватой поверхности как будто что-то зашевелилось! Как будто возникло какое-то видео, хотя я странным образом ощущал, что оно возникает не на холсте, а в моей голове.

Красивое дерево со зрелыми плодами… Прекрасная девушка срывает один из плодов и протягивает его такому же прекрасному юноше… А из-за дерева выглядывает какое-то длинное извилистое существо с мудрым выражением на морде… Вот только из-под этого мудрого выражения проглядывает что-то очень нехорошее, скользкое, неприятное… Но прекрасные девушка и юноша этого почему-то не замечают…

В моей голове ударил импульс боли, а глаза заслезились.

Я моргнул, и в тот же миг видео исчезло, где бы оно там не находилось, в моей голове или на поверхности этого холста.

- Знакомый сюжет, не правда ли? - невозмутимо осведомился дед.

Я растерянно кивнул и спросил:

- Так это не картина? Это… Планшет какой-то?..

Дед усмехнулся, покачал головой и сказал:

- Эх-хе-хе! Молодёжь! Всё бы вам планшеты, компьютеры да смартфоны ваши! Нет, это не планшет. Я же тебе сказал – это такая картина!

- Грр!.. – произнёс рядом со мной Вулкан, который сделал перед картиной стойку, весь вытянувшись, поворачивая голову то так, то этак, и шумно принюхиваясь.

То есть он тоже что-то там видел!

Тут мне в голову ударила просто безумная мысль и я спросил деда почти шёпотом:

- А может это у вас портал?.. В другие измерения?

Дед вздохнул и покачал головой:

- Глупости говорить не надо! Не портал, не волнуйся. Ты фильмов, что ли, дурацких насмотрелся?

- Каких фильмов?

- Ужастиков ужасных! Чистой душе они должны быть неприятны!..

- Ну, э… - протянул я.

Дед осуждающе покачал головой и сказал вдруг очень серьёзно и даже строго:

- На все свои вопросы, которые у тебя сейчас появились, ты сам получишь ответ. Если картину возьмёшь. А если не хочешь брать, так иди своим путём! Мне тут с тобой рассусоливать некогда!

- Грр! – сказал Вулкан, отстранился от картины и сел с независимым и как бы равнодушным видом.

Но я посмотрел на пёселя и взглядом послал ему сигнал.

Вулкан вновь потянулся носом к картине и стал шумно её обнюхивать. Вид у него при этом сделался крайне заинтересованный и одновременно деловой.

Закончил осмотр и обнюхивание, Вулкан отодвинулся от картины, посмотрел на меня и выдал утвердительно:

- Гафф!

- Умница! – сказал ему дед.

- Ладно, - вздохнул я. – Сколько?

- Сколько не жалко! – заявил дед снова ехидно и весело.

Вот тут не знаю, что на меня нашло, но я вытащил из обоих карманов все остававшиеся у меня наличные, то есть три тысячерублёвых купюры и одну пятитысячную, сложил их вместе и протянул деду. Нет, ни под каким гипнозом я не был, просто я чувствовал, что так будет правильно.

- Молодец! – похвалил меня дед, принимая деньги. – Честная оплата за честный труд. Всё ж таки я столько лет её берёг. А наличные завсегда кому-нибудь пригодятся! Например, тем братьям малолетним, штаны да обувку себе купить, раз родители у них такие непутёвые!

Я захлопал на деда глазами:

- А, как это вы?..

- Как-как!.. Очень просто! – ворчливо ответил дед, засунул деньги почему-то себе за кроликовый пояс и протянул мне картину.

Я взял её в правую руку и очень удивился, потому что картина оказалась довольно тяжёлой для своего размера, так что я подхватил её обеими руками, мысленно прикидывая вес.

Дед опять усмехнулся своей фирменной усмешкой и сказал:

- Ничего, силёнок у тебя хватит. Унесёшь!

Я машинально ещё раз взвесил картину в руках, и вдруг почувствовал исходящий из неё не то шорох, не то тихое жужжание, похожее на басовитый гул шмелей, когда они летают над цветами. Но теперь это меня нисколько не удивило и не напугало, а неожиданно успокоило, как будто со мной сейчас ведался кто-то очень дружелюбный, надёжный и мудрый.

Нет-нет! Не тот длинный и скользкий, который только притворяется мудрым, а кто-то другой, мудрый по-настоящему, доброжелательный и всегда готовый помочь, хотя мы, как дед и сказал, далеко не всегда замечаем эту мудрость и эту помощь…

Дед понимающе кивнул и сказал вполголоса:

- Вот и хорошо. Я в тебе не сомневался!

В ответ я промолчал, наклоняя голову так и этак, чтобы прислушаться к картине получше.

- Но ты вот что, слушать – слушай, но не вздумай идти у неё на поводу! – заявил дед. - Это она должна будет тебя слушаться, а не ты её! Понял?

- Да… - кивнул я, воспринимая жужжание картины уже просто как заворожённый.

Дед сердито хлопнул в ладоши и строго сказал:

- А сейчас запомни вот что, юноша! Когда картина откроется вполне, держите её дома. Ей у вас понравится... Выставить тоже можете, но только когда придёт срок! Понятно?

- Да. – ответил я коротко, ничуть не удивляясь этим советам и уже прямо-таки наслаждаясь умиротворяющим жужжанием картины.

- Эк тебя проняло! – усмехнулся дед. – Ну, ладно… Вот тебе ещё один совет. Даже два! Пролазу того злокозненного не бойся! Главное, проискам его не верь! И тогда он будет тебе не опасен. Понял?

- Да… - снова ответил я, продолжая прислушиваться к картине.

– Ладно, шагай теперь. – распорядился дед. - У меня и без тебя дел полно!

Я снял рюкзак, осторожно засунул внутрь картинку, чтобы ещё сильнее не повредить разбитые статуэтки в коробке, застегнул рюкзак, и, осторожно его надевая, увидел, что деда рядом со мной уже нет. Щелястый деревянный ящик, на котором он сидел, пропал тоже.

- Уфф!.. – с удивлением выдал Вулкан.

И тут зазвонил мой телефон.

Это была Тася.

- Тёма, ты сегодня заедешь домой? – спросила она. – Лучше поскорее!

Да, хотя мы с мамой теперь живём в частном доме, Тася в нашу квартиру по-прежнему зовёт меня именно домой, а не в гости.

- Что случилось? – спросил я. – Опять они что-то сломали?

- Ну, видишь ли… - смущённо протянула Тася.

- А вот я, Тася, был очень аккуратным ребёнком! И никогда ничего не ломал! – напомнил я ей укоризненно.

- Ах, Тёма, ты был не просто аккуратным, ты был идеальным ребёнком! Был и есть! – воскликнула Тася горячо.

- Ладно, еду! – вздохнул я с досадой.

- Гафф! Гафф! – радостно сказал Вулкан.

Тасю он очень любит.

Она его холит, лелеет, играет с ним и вкусно кормит!

Если бы только мы с мамой позволили, Тася забрала бы Вулкана к себе тоже в дети, дополнительно к той ораве мелких разрушителей, с которыми она водится теперь.

Глава 8 Это "жу-жу-жу" неспроста!

Моя любимая няня младше моей мамы на один год.

Шестнадцать лет назад Тася закончила педагогический колледж по специальности «дошкольное образование» и собиралась идти работать в детский сад воспитателем. Жила она с самого детства в двухкомнатной квартире с матерью, которая буквально за пару недель до окончания Тасей колледжа нашла себе друга жизни.

И этот «друг» в тот самый счастливый день, когда Тася получила диплом, а её матери не было дома, вдруг полез к Тасе с недвусмысленными намерениями.

Ну, Тася в то время была очень симпатичной девятнадцатилетней девушкой. А теперь она очень симпатичная молодая женщина. Полненькая, весёлая и чрезвычайно обаятельная брюнетка!

К несчастью для него, мамин «друг» не учёл, что внешность обманчива, и не знал, что пышечка Тася очень неплохо владеет навыками самообороны. Преподавательница физкультуры в их педагогическом колледже, женщина трудной судьбы, была энтузиасткой этого дела.

Так что Тася не просто отбилась от «маминого» друга. Она ему поставила солидный фингал под глазом, нанесла серьёзные травмы в очень чувствительное место и ещё невзначай сломала руку. Кажется, левую.

Тасина мама вернулась с работы в тот самый момент, когда её дочь стояла посреди квартиры, пылая от гнева, а «друг» сидел на полу, привалившись спиной к дивану, баюкал свою сломанную конечность и громко стонал.

Больно было бедняге!..

Как ни странно, Тасина мама объяснениям дочери не поверила и устроила скандал не своему «другу», а ей. В результате Тася быстренько собрала вещички, прихватила свои документы и выбежала из дома как раз перед приездом милиции.

Что ей делать, она совершенно не представляла. Сначала она долго шла по городу, куда глаза глядят, потом, уже ранним вечером, в каком-то уютном дворе села на скамейку и разрыдалась.

Так уж совпало, что это был наш двор, в котором на детской площадке как раз гуляла моя двадцатилетняя мама со мной годовалым.

Ну, естественно, мама подбежала к Тасе, начала её расспрашивать, что да как, и затем пригласила к нам домой.

Тут Тасин рассказ о случившемся моих дедулю и бабулю ужаснул, маму изрядно повеселил, а саму Тасю вдруг совершенно успокоил. Попутно она развлекала и забавляла меня.

Оказалось, что она знает огромное количество детских потешек для самых маленьких – все эти «Ладушки», «Ручки, глазки, голова», «Сорока-ворона» и прочие. Ну а в тот вечер, как потом неоднократно с восторгом рассказывали мама и бабушка, для меня вне конкуренции оказалась потешка «Домик»:

Стенка, стенка,

Потолок,

Две ступеньки,

Дзинь, звонок!

Рассказывая эту потешку, Тася сначала прикасалась ладонями к моим щекам, затем ко лбу, затем к губам, а когда на словах «Дзинь, звонок!» легонько хлопала меня по носу, я заливался смехом, и требовал повторять её снова и снова. Тася в самом деле повторила «Домик» раз пятнадцать-двадцать, и при этом не потеряла терпения и как будто не устала.

Такие выдающиеся педагогические данные нашей неожиданной гостьи произвели большое впечатление на деда, бабулю и маму. Но ещё больше маму впечатлили Тасины навыки самообороны. Так что можно сказать, что именно под влиянием Таси мама несколько лет спустя отправила меня в секцию рукопашного боя.

Ну а Тася с того вечера так и осталась у нас в качестве моей персональной няньки, и пребывала ею целых тринадцать лет. То есть, когда мне было уже четырнадцать, Тася продолжала сопровождать меня повсюду, потому что этого требовала моя мама. Меня это, надо сказать, не очень напрягало, потому что Тася, даже находясь совсем рядом, умела быть ненавязчивой. К тому же она ведь не просто моя няня, она ещё мой самый лучший друг – после мамы, конечно.

Само собой, у Таси всегда была взрослая личная жизнь, о чём я в малом возрасте не подозревал, хотя замуж она так и не вышла. Ну а сейчас Тася кое-чем со мной делится, но только тем, что находит возможным рассказать сама – в воспитательных целях, чтоб я набирался жизненного опыта.

Со своей матерью, кстати, Тася с течением времени помирилась, хотя близких отношений у них нет.

Ну, хотя бы так.

За те тринадцать лет, что Тася нянчилась со мной, она стала полноправным членом нашей семьи, и, когда в мои четырнадцать мама вдруг предоставила мне свободу, об увольнении Таси даже не могло быть речи.

В конце концов, у нас и дома забот хватало.

Тем не менее, мы с Тасей были ошеломлены до глубины души.

Я – внезапно предоставленной свободой.

Тася - тем, что так же внезапно осталась без привычных забот обо мне.

Поэтому она жутко захандрила.

Впрочем, это продлилось недолго.

Узнав о том, что Тасе больше не нужно нянчиться со мной, соседи, друзья и знакомые стали просить её понянчиться с их детьми, и вскоре вместе меня одного у моей няни завелась целая куча воспитанников разного возраста, в том числе и младшего школьного.

В настоящее время Тася в нашей квартире устроила натуральный детский сад и жизнь для неё снова играет всеми красками!

От Центрального рынка до нашей квартиры довольно далеко, пешком топать туда – много времени потеряешь, так что мы с Вулканом взяли такси. У меня есть список таксистов, которые не против возить такого огромного пса, да ещё и без намордника. Более того, некоторые таксисты из этого списка Вулкана просто обожают, и с удовольствием с ним общаются, а он слушает собеседников очень внимательно и поддерживал диалог своими «Грр!..» и «Гафф!» с разными интонациями, но всегда к месту.

Сегодня нас повёз как раз один из таких таксистов, весёлый пожилой армянин. Пока он жизнерадостно общался с Вулканом, я держал свой рюкзак с разбитыми статуэтками и странной картиной на коленях и всё время прислушивался, потому что в рюкзаке явно что-то происходило.

Там кто-то не только жужжал и гудел, но ещё шуршал и возился, как маленькие котята в своём домике! Мне страсть как хотелось открыть рюкзак и посмотреть, что там такое, но при постороннем человеке я делать этого не осмеливался и надеялся только на то, что ничего фатального в рюкзаке не происходит.

В то же время меня всё сильнее мучила мысль, что эта картина, приобретённая мной у внезапно появившегося и так же внезапно исчезнувшего деда, всё-таки является порталом в другие измерения, и в рюкзаке у меня сейчас жужжат, шуршат и возятся самые настоящие монстры!.. Пока что они готовятся, ждут своего часа, а как только я открою рюкзак, монстры повыскакивают оттуда, моментально увеличатся в размерах, размножатся и начнут завоёвывать наш мир!..

Что удивительно, весёлый таксист никаких звуков из рюкзака не слышал, Вулкан тоже не обращал на них внимания, и тогда меня стала беспокоить другая мысль – что вся эта возня и шуршание не более чем плод моего воображения. То есть, проще говоря, у меня галлюцинации! Как у тех больных, рисунки которых не так уж давно произвели на меня сильное впечатление.

В таком случае, никакой картинки не существует, никакого деда тоже не было, как и того пафосного господина, удивительным образом похожего на корявую извилистую линию, а я лежу сейчас в психушке, надёжно привязанный к кровати, и заботливая медсестра только что поставила мне очередной укол успокаивающего.

Скоро он подействует, и я вернусь в реальность...

Я даже стал всматриваться через стёкла такси в залитые августовским солнцем городские улицы, с волнением ожидая, что они вот-вот сменятся совсем другим антуражем, неподвижным и лишённым ярких красок.

Но нет, мы ехали минут сорок, пару раз задержавшись в пробках, и всё это время реальность вокруг нас не менялась и явно не собиралась переходить во что-нибудь этакое, в стерильных белых тонах и красивых решётках на окнах и дверях.

Я немного успокоился, причём без каких-либо медицинских процедур…

Как только мы с Вулканом вылезли из такси, я снял рюкзак, поставил его на скамью перед палисадником у дома, и уже собирался открыть.

Но тут началась неожиданная движуха.

Сначала из подъезда выскочила внучка наших здешних соседей с подружками-среднеклассницами. Я машинально отметил, что эти пигалицы здорово подросли. Они весело меня поприветствовали и с легкомысленным смехом умчались по своим делам. В тот же момент мимо подъезда прошла молодая пара под ручку, что-то оживлённо обсуждая, а сидящие на ближайшем тополе вороны громко закаркали не то друг на дружку, не то на меня.

Я понял, что прямо здесь, во дворе, рюкзак лучше не открывать.

- Ладно, Вулкан, идём! – позвал я, и мы вошли в подъезд.

Этот четырёхэтажный шикарный дом является последним жилым «сталинским» домом, построенным в нашем городе. Этажи в нём гораздо более высокие, чем в современных многоквартирных домах, лифта нет, а наша квартира находится на самом верхнем этаже.

Ну, Вулкан сразу весело запрыгал по ступенькам, а я от него отстал и даже слегка запыхался, пока преодолевал все лестничные пролёты. Старею, что ли?.. Ведь когда-то я запросто поднимался на наш этаж по несколько раз в день!

Проходя мимо квартиры на третьем этаже, расположенной точно под нашей квартирой, я вновь обратил внимание на двери, заклеенные бумажными лентами с печатями. Значит, владельцы этой квартиры после бурного развода год назад, свои имущественные дела не разрешили, и сюда так пока никто и не въехал.

Тасе это было только на руку, потому что её нынешние воспитанники - в отличие от меня! – отличались очень шумным поведением. Они постоянно бегали, прыгали, носились туда-сюда, и ещё очень любили играть моей железной дорогой, от которой тоже было порядочно шума.

Эта железная дорога - особенная. Она была сделана специально для меня дядей Борей, по просьбе мамы. Дядя Боря трудился над ней больше трёх месяцев. Рельсы у неё были самые настоящие, стальные, шпалы деревянные, электровоз и вагончики тоже из металла и дерева, очень надёжно сделанные, так что сломать их довольно сложно, даже если бы кому-нибудь этого очень захотелось.

Мама подарила мне эту дорогу на мой десятилетний юбилей, и я с большим увлечением играл ею несколько лет. Никогда никаких поломок у меня не было.

Ну а потом, когда мы с мамой переехали в наш нынешний дом, Тася уговорила меня позволить играть с моей железной дорогой её новым воспитанникам, клятвенно пообещав, что она будет тщательно следить за тем, чтобы они её не сломали.

И, однако, они её периодически ломали!

После очередной аварии Тася всегда звонила мне, и я приезжал, чинил. Обычно поломки были незначительные. Как правило, перегорали предохранители, которыми дядя Боря предусмотрительно снабдил всю конструкцию. Я их заменял, и радостные мелкие хулиганы принимались играть моей железной дорогой дальше…

Глава 9 Привет от "ЛФЗ"

Когда я поднялся к нашей квартире, то увидел через открытые двери, как Вулкан стоит на задних лапах, и, положив передние на плечи моей няне, лобызается с ней.

- Ну всё, всё, Вулкан! – говорила Тася. – Язык у тебя как тёрка! К тому же ты как будто всё ещё растёшь! Я тебя уже еле удерживаю! Иди лучше на кухню, там в твоей миске тебя ждёт кое-что вкусненькое!

- Гафф! – поблагодарил Вулкан Тасю, снова опустился на четыре лапы и потопал на кухню.

Наступила наша с Тасей очередь целоваться и обниматься.

- Ты, Тёма, тоже как будто продолжаешь расти! – сказала Тася с восторгом.

- Беру пример с Вулкана. – сказал я. – Ну, что случилось? Опять предохранители перегорели?

Только я спросил её об этом, как из зала донёсся звук работающей железной дороги и в прихожую выбежал шестилетний Ефимка.

- Железная дорога починилась! Сама! – радостно воскликнул он. – Я нажал на кнопочку, и вагончики поехали!

Мы с Тасей переглянулись.

- О, привет, Артём! – ещё радостнее воскликнул Ефимка. – А где Вулкан?

- Угощается.

- Он будет с нами играть?

- Куда ж он денется… - усмехнулся я. – Сейчас всё слопает и придёт к вам.

Ефимка убежал.

- Ну, хорошо, хоть Ефимка не называет Вулкана Ву’уканом! – вздохнул я.

- А Миша всё ещё называет? – улыбнулась Тася.

- Ага. Видимо, ему просто нравится!

- Конечно. Звучит очень мило! – сказала Тася.

Я внимательно посмотрел на неё. Одетая в домашнее длинное платье, и с причёской, явно уложенной на скорую руку, она, тем не менее, выглядела прекрасно. Ещё от неё, как всегда, чем-то очень приятно пахло.

Я даже потянул носом.

- Булочки с ванилью! – тихонько рассмеялась Тася. – Тесто я поставила вчера, а сегодня утром встала пораньше, и испекла детям на завтрак.

- Как ты всё успеваешь! – восхитился я.

- Тебе я тоже оставила несколько штук. – сказала Тася вполголоса заговорщицким тоном. – Но пришлось спрятать! Дети такие прожорливые!

Она опять весело рассмеялась.

- Просто ты великолепно готовишь. – сказал я.

- Спасибо, Тёма!

- Ефимка по-прежнему старается не завтракать дома, когда собирается идти в твой детский сад?

- Ага! – весело кивнула Тася.

- А, это, Тася… Как твоя личная жизнь? – спросил я. – Как Григорий поживает?..

Тася легко усмехнулась, пожала плечами и сказала:

- Никак! Я его, наконец-то, спровадила. С глаз долой, из сердца вон. Очень не люблю, когда люди врут. Особенно мужчины!

- Но, тем не менее… - осторожно произнёс я.

- Да, ему было очень удобно жить так, как он жил. – согласилась Тася. – И нашим, и вашим. Меня это тоже, к сожалению, какое-то время устраивало. Я даже думала, что помогаю ему справиться с житейскими и личными трудностями…

Она встряхнула головой.

- Ладно, не будем о грустном! Всё проходит, и это пройдёт!

И, резко меняя тему, продолжала:

- Ты сегодня был на рынке?

- Был.

- Нашёл что-нибудь интересное?

- Ну, как тебе сказать…

Глаза Таси зажглись интересом:

- Можно посмотреть?

Всё ж таки она за годы жизни с нами пристрастилась к стильным и красивым вещицам!

В прихожую вышел Вулкан, облизывая мордаху своим длиннющим языком.

- Вулкан, ты очень кстати! – обрадовалась Тася. – Иди, займи детишек, пока мы с Артёмом посмотрим, что он сегодня добыл.

- Гафф! – послушно ответил Вулкан.

И пошёл в зал к детям.

Оттуда донеслись радостные вопли:

- О, Вулкан! Привет! Чур я первый катаюсь! Нет, чур я первая! Нет, пусть Маша прокатиться! Она новенькая!

- Как они любят на нём кататься! – вздохнул я.

- Ничего, ему не вредно и даже полезно. – заявила Тася. – Чтоб жирок не откладывался. Ну, пойдём скорее на кухню. Покажешь сегодняшний улов!

Тася увлекла меня за собой, но я решил картину ей не показывать. Почему - и сам не знаю. Просто внутренне я был абсолютно уверен, что это правильно.

На кухне я вынул из рюкзака коробку с разбитыми статуэтками «ЛФЗ» и открыл.

Тася посмотрела в коробку, вытаращила глаза и воскликнула:

- Ах! Какая прелесть! Тёма, это же просто чудо! Вот это добыча так добыча!

Я тоже вытаращил глаза, глядя в коробку, и несколько мгновений не мог вымолвить ни слова.

Все купленные мной разбитые статуэтки сейчас оказались совершенно целыми! Они лежали в коробке одна к одной, причём аккуратно переложенные бумажными салфетками, как будто кто-то заботливо упаковал их перед тем, как передать мне.

С гулко бьющимся сердцем и почти не осознавая, что делаю, я стал одну за другой вынимать статуэтки из коробки и ставить на кухонном столе в ряд.

«Красноармеец» выпуска 20-х годов прошлого века, «Коробочка» из «Мертвых душ», выпущенная в 50-е годы, свинарка с поросёнком, тоже 50-х годов, балерина, дикобраз-карандашница, девочка с цветами, девушка-узбечка в национальной одежде, всё это 60-х годов, и ещё белочка, зайчик и обезьяна, уже 70-80-х годов выпуска – все они стали рядышком, и все сияли как новенькие, будто их только что привезли с завода.

- Они просто в идеальном состоянии!.. – благоговейно прошептала Тася. – Но кто мог расстаться с такой прелестью?!

- Тася, когда я их покупал, они были… - начал я объяснять, и тут же замолчал.

А что я должен был сказать?

Что, когда я покупал эти статуэтки, они были разбиты?

Я прокашлялся и сказал:

- В общем, Тася, это очень долгая история. Так сразу и не расскажешь!

- Ну, ладно, ладно, я понимаю! – кивнула мне Тася и воскликнула с просительным видом: - Можно я возьму себе вот эту? «Коробочку»?

Я с сожалением вздохнул:

- Тася, мы ведь уже давно договорились! Сначала я должен показать все находки маме, а она потом сама решит, что тебе подарить. С учётом моего мнения, конечно…

Тася вздохнула с сожалением:

- Значит, «Коробочка» мне не достанется. Я же знаю, статуэтки Чичикова и Собакевича у вас уже есть! Твоя мама любит комплекты!

- Все коллекционеры любят комплекты. – сказал я дипломатически.

Тася вздохнула, улыбнулась и сказала решительно:

- Ладно, прячь их быстрее обратно в коробку, а то я сейчас не удержусь, и таки зацапаю «Коробочку»! И потом никакими силами ты не сможешь у меня её отобрать!

- Зато мама решила подарить тебе «Straume»! – вспомнил я.

- О, вот это здорово! – обрадовалась Тася. – Ведь она мне так нравится. Точно такая же, какая была у моей бабули в деревне… Ладно, быстрее прячь статуэтки, прячь!

Я улыбнулся, быстро сложил статуэтки обратно в коробку, и спрятал коробку в рюкзак. К счастью, впечатлённая статуэтками, Тася позабыла меня спросить, что я сегодня приобрёл ещё.

Застёгивая молнию рюкзака, я решил, что нам с Вулканом надо быстрее отправляться. Мне почему-то было ясно, что, чем быстрее я доставлю картину домой, тем будет лучше.

Это ведь она восстановила статуэтки! Больше некому! Вот почему во время поездки в такси, у меня в рюкзаке жужжало и шуршало. Это шёл процесс восстановления! Значит, там, у картины внутри, скрываются не запредельные монстры, а волшебные мастера. Если их закрыть вместе с чем-нибудь сломанным или разбитым, они это сразу начинают чинить.

Ну, такое у них жизненное предназначение!

По крайней мере, это предположение ничуть не хуже фантазии про портал с монстрами.

Вот интересно, если эти мастера, а, точнее, эта картина, так легко и красиво восстановила статуэтки, на что она способна ещё?..

Тут же я получил ответ на этот вопрос.

В дверь кто-то позвонил.

- Странно! – сказала Тася. – Кто бы это мог быть? Я никого не жду!

- Кто-то из родителей пришёл за своим ребёнком? – предположил я.

- Они их только привели пару часов назад! – возразила Тася. – Скорее, кто-то из взрослых решил мне подкинуть ещё одного ребёнка!

Она рассмеялась и пошла в прихожую.

Я двинулся за ней.

В тот момент мы оба даже предположить не могли, как она права!

Тася открыла двери.

За ними обнаружился мужчина-очкарик в рубашке-поло и ярких шортах до колен, молодой, слегка за тридцать. За руку он держал девочку лет шести-семи, в нарядном летнем сарафанчике.

У девочки вид был очень серьёзный, а у мужчины смущённый.

- Мы ваши соседи снизу, из квартиры прямо под вами. – заявил мужчина. – Мы въехали три дня назад. Это моя дочь, Серафима.

- Здрасьте. – вежливо сказала девочка.

- Здрасьте! – ответила Тася и захлопала глазами.

Я не сказал ничего, потому что от объяснений мужчины просто обалдел!

Я же только что видел двери этой самой квартиры снизу, с наклеенными бумажными лентами с печатями!

Никаких разрывов ни на одной из лент не было!

Тася продолжала как в замедленной съёмке хлопать глазами на непрошенных посетителей, а в моей голове что-то щёлкнуло, и я впервые испытал то, что впоследствии мне придётся испытать не раз – то есть оказался одновременно внутри нескольких реальностей.

Пока только двух.

В одной реальности никаких новых соседей снизу не было и быть не могло. Лента с печатями оставалось нетронутой.

В другой реальности разведённые владельцы квартиры пару месяцев назад пошли на мировую, продали свою недвижимость, и уже успели поделить деньги, причём даже без лишних споров, так свойственных им до того.

Ну а купил квартиру вот этот молодой мужчина, отец этой девочки. Я откуда-то совершенно точно знал, кто он такой, какая у него профессия, и что случилось с его женой, то есть матерью девочки.

Но самое главное было даже не это!

Ещё более отчётливо и как-то даже неумолимо мне стало понятно, что именно сейчас я не то, что могу, а просто обязан выбрать, какая из двух реальностей должна сделаться основной – та, в которой квартира снизу останется опечатанной, или эта, с новыми жильцами.

Одновременно я точно знал, что, если я выберу прежнюю реальность, эти люди не исчезнут, потому что они существуют на самом деле, где-то живут в прежней реальности, и там с ними действительно произошло всё то, что произошло, но, если я выберу их, это потянет за собой множество изменений уже в новой реальности.

В том числе и в личной жизни Таси.

Для неё это будут очень приятные изменения…

Ну, что ж!

Недолго думая, точнее, не думая вообще, а повинуясь зову сердца, я выбрал прекрасное будущее для Таси. Тем более, что она его полностью заслужила!

В тот же момент в моей голове что-то щёлкнуло, и здесь воцарилась новая реальность, а прежняя переместилась в некое хранилище. Его природы я пока не понял, но вполне ясно осознал, что могу помнить, видеть и даже изучать обе реальности раздельно, тогда как для Таси существует только наступившая реальность.

Новая и единственно возможная.

- Можно войти? – спросил мужчина.

- Да, конечно! – кивнула Тася и посторонилась. – Мы сильно вам докучаем своим шумом?

- Совсем не докучаете! – смущённо улыбнулся мужчина. – Но мы живём с Симой одни, и нам стало интересно пообщаться с другими детьми. И познакомиться с вами.

- Ну, так давайте знакомиться! – радостно предложила Тася. – Меня зовут Таисия Павловна Матвеева. Можно просто Тася!

- А меня – Георгий Семёнович Свешников. – представился мужчина. – Можно просто Гоша.

Тут в прихожую вышел Вулкан, который вёз на себе девочку лет трёх, в розовом платье и с пышными розовыми бантами. Девочка с испуганным и одновременно восторженным видом вцепилась собакену в загривок. Рядом с ними прыгала радостная толпа детей. Не прыгал только Ефимка, который шёл справа от Вулкана и страховал маленькую наездницу.

«Молодец!» - подумал я с искренним восхищением.

- Ой! Какая лошадка! – воскликнула Сима в восторге. – То есть, какая большая собака! А мне можно на ней покататься? Или только маленькие на ней катаются?

- Думаю, только маленькие… - мягко заметил её отец.

- А зато у нас есть железная дорога! – закричали дети. – Пошли, покажем! Мы сейчас как раз возим кирпичики! Строим завод!

- Ой, папа, пойдём, посмотрим?! – попросила Сима отца.

Тот посмотрел на Тасю.

Тася ответила ему прямо-таки сияющим взглядом.

- Конечно, пойдём! – сказала она. – Только давайте сначала отпустим нашу лошадку!

Тася сняла с Вулкана маленькую наездницу и поставила на пол, поправив на ней платье.

Вулкан вздохнул с явным облегчением.

- Ладно, Тася, мы тогда поедем. – сказал я. – Нам надо быстрее домой!

- Конечно, конечно! – кивнула мне Тася с отсутствующим видом.

- А, это… Где булочки?

- Там! – махнула рукой Тася в сторону кухни.

Сейчас она во все глаза смотрела на отца Серафимы, и, кажется, могла думать только о нём.

Глава 10 Опять кошачьи сюрпризы

Обратно мы ехали с другим таксистом, который против Вулкана не возражал, но всю дорогу хранил молчание. Я очень опасался того, что внутри рюкзака опять что-то будет жужжать и гудеть, но всё было тихо и спокойно, как будто, восстановив статуэтки, картина решила отдохнуть.

Вулкана тоже сморил ровный шум двигателя и тишина в салоне. Он с комфортом улёгся на полу салона, привалился головой к заднему сиденью и громко захрапел. Да, есть у него такой недостаток! Вот почему мы с мамой не разрешаем Вулкану спать у нас в комнатах по ночам, хотя ему это очень нравится, и даже иногда удаётся.

- Какой богатырский храп! – прервал молчание водитель. – Пёсик утомился!

- Играл с детьми. Они на нём катались, как на лошадке. – пояснил я.

- Мы с моими братьями в детстве тоже любили кататься на нашем Джульбарсе! – улыбнулся водитель. – Особенно зимой. Но не как на лошади, нет. Мы его запрягали в санки.

- А ему самому это нравилось?

- Ещё как! – кивнул водитель. – Мы с ним носились по всей деревне. Все пацаны завидовали. И девчонки тоже, конечно.

После этого короткого диалога водитель вновь замолчал, и под мощный Вулкановский храп мы доехали почти до дома.

Тут позвонила мама.

- Артём, у тебя всё в порядке? – спросила она почему-то тревожным тоном.

- В целом, да.

- У тебя странный голос!..

- Ну, э… Ты дома?

- Нет. Еду сейчас в наш выставочный зал. Возникла проблема с освещением новой экспозиции. Надо будет посмотреть на месте. Возможно, придётся менять всю расстановку.

- Понятно.

- Артём!..

- Что?

- Я почему-то волнуюсь. Ты сегодня нашёл что-нибудь интересное?

- Да, мама. Нашёл. - ответил я деревянным голосом.

- О! – воскликнула мама и замолчала.

В рюкзаке что-то тихонько прожужжало и тут же стихло.

Водитель никак не отреагировал на это, сосредоточенно глядя на дорогу.

- Я постараюсь вернуться домой как можно быстрее! – сказала мама, на самом деле очень волнуясь.

- Это будет просто прекрасно. – проскрипел я ей в ответ не своим голосом.

Как только мы с Вулканом вышли из такси уже у дома, я открыл двери, запустил собакена, и помчался домой, чтобы быстрее выложить статуэтки и картину.

Но, едва я вошёл в прихожую и снял рюкзак, ко мне подбежал Базиль и громко замяукал. Даже, можно сказать, заорал:

- Мааа! Мааа!

Вот уж не думал, что наш кот способен на такие громкие крики!

- Что случилось, Базиль?! - удивился я.

- Мааа-а-а-а! – как-то особенно длинно и даже с переливами повторил Базиль и махнул головой к выходу.

Мол, давай быстрее за мной!

Делать нечего, я пошёл за ним.

Базиль выбежал во двор и помчался к воротам.

Я подошёл к двери и посмотрел на экранчик. Он даже не светился.

Однако Базиль снова громко промяукал:

- Ма-а-а-а!

Тогда я открыл двери, но никого не увидел.

Но снизу кто-то мяукнул довольно тихо, зато на два голоса.

Я посмотрел вниз…

Вот уж действительно! Что за день сегодня такой! Сплошные сюрпризы!

Внизу у дверей сидели две беременных кошки!

Одна - незнакомая, рыжая, замурзанная, а вторая была не кто иная, как Изюминка сестёр старушек!

Вот тебе и здрасьте! Я вообще-то шутил насчёт того, что скоро кошки начнут записываться в наш родильный дом, а они на самом деле!..

Я оторопело посмотрел на четверолапых дам и сказал очень недовольным голосом:

- Эй, Зяма, что за дела?! Мало нам того, что Базиль приводит сюда всех своих… э-э… жён и подруг! Так ещё и ты решила заделаться кошачьим волонтёром?!

- Мррряу! – сказал примирительно Базиль, сидевший у моих ног.

Обе кошки приняли его «мррряу» за приглашение и решительно двинули во двор.

- Эй, эй! – спохватился я, глядя им вслед. – Эта рыжая, ладно, пусть заходит, а у тебя, Зяма, свой дом есть!

- Мряу! – заявил Базиль с другой интонацией, на этот раз явно имя в виду: «Да ладно тебе, хозяин!»

Я закрыл дверь и пошёл за кошками.

В конце двора у нас установлен небольшой уютный навес с уличным домиком для котят и двумя лежанками. Сейчас в домике и на лежанках вповалку дрыхли котята. Набегались утром!

Но к ним быстро, опередив меня и кошек, подбежал Базиль, растолкал носом, и котята, недовольно мяукая, освободили обе лежанки.

В одной тут же устроилась Изюминка, а во второй – рыжая кошка.

Я только хлопал глазами, глядя на происходящее. Котята тоже сели перед лежанками и стали с любопытством смотреть на взрослых кошек. Из кустов смородины, где он, паршивец этакий, любит делать большие дела, вылез и подошёл ко мне Вулкан, и тоже принялся смотреть на кошек с озадаченным видом.

А обе кошки, как-то интересно повозившись, легли тоже очень интересно, полубоком, и забавно растопырили задние лапы. Затем кошки переглянулись, посмотрели на меня требовательно и многозначительно замяукали.

И тут до меня дошло!

Эти непрошенные пациентки собрались рожать!

То есть уже начали!

Прямо здесь и сейчас!

Когда ни мамы, ни Зоси нет дома!!..

- Грр! – сказал Вулкан взволнованно.

- Мряу! – ответил ему и мне Базиль с интонацией опытного медбрата или даже врача-акушера, утешающего взволнованных родственников.

Затем Базиль подался вперёд и принялся лизать живот Изюминки.

- Грр! – заметил на это Вулкан уже одобрительно.

И, наклонившись над рыжей кошкой, Вулкан принялся лизать живот ей! И притом он явно старался делать это осторожно. Язык-то у него гораздо больше, чем у Базиля.

Два массажиста, ёлки-палки!

Что интересно, кошки замяукали одобрительно!

Тут я, наконец, вышел из своего ступора, выхватил телефон и принялся звонить Зосе.

Она ответила только после десятого звонка.

- Ну что такое, Артём! – воскликнула она недовольно. – Я сейчас занята! Очень! Собаку триммингую, у новых клиентов! Что случилось?

- Тут кошки рожают! – закричал я ей в ответ.

- Какие кошки? – удивилась Зося.

- Изюминка! Наших бабушек соседок! И ещё одна уличная! Рыжая! С Изюминкой пришла!

- Опаньки! – сказала Зося. – Надо же, Зяма какая умница! Хоть и вредина, конечно… Знает, куда обращаться!.. А где сами бабушки?

- Да не знаю я! У меня даже их телефонов нет!

- Ладно, потом разберёмся. Может, уехали куда-нибудь неожиданно. – сказала Зося. – Но у Зямы, вообще-то, не срок сегодня. Ей ещё пару дней, по моим подсчётам…

- А может, она из солидарности с этой рыжей!..

- Так, ладно, не паникуй! – спокойно заявила Зося. – Базиль там?

- Тут!

- Что он делает?

- Живот им массирует языком своим! И Вулкан вместе с ним!

- Отлично. Молодцы оба! Значит, всё будет ок!

- Да какой там ок! – закричал я в панике. – А вдруг что-нибудь пойдёт не так?!

- Не паникуй, Артём! – спокойно повторила Зося. – Погоди одну минутку…

Она отключилась.

Я посмотрел на кошек, и увидел, как из них одновременно полезли котята.

Я в диком ужасе отвернулся!

Тут мой телефон зазвонил опять.

- Всё в порядке! – объявила Зося. – Я всё объяснила. Какие они прекрасные люди, всё-таки! Мы сейчас приедем.

- Мы - это кто? – спросил я.

- Они меня подкинут! Чтоб быстрее. – ответила Зося и снова отключилась.

Следующие полчаса я провёл в страшном волнении. Пока Базиль и Вулкан оказывали кошкам первую акушерскую помощь, а наши большие котята беззаботно смылись на свою детскую площадку, я то и дело поглядывал на часы. Время как будто тянулось бесконечно.

Когда двери снова открылась, и во двор быстро вошла Зося с какими-то людьми, обе кошки произвели на свет уже по два котёнка. Причём дети рыжей мамаши были ещё ничего, хотя и мокрые, но с шерстью. А вот дети Зямы были похожи на маленьких голых крысят. Фу, какие на вид! Все четверо новорождённых тонко попискивали и мотали туда-сюда своими головёнками и лапками.

Базиль и Вулкан без всякого смущения и предубеждения вылизывали по очереди всех четверых. Вулкан своим язычищем за раз накрывал целого новорождённого котёнка, и я даже опасался, что он невзначай их проглотит, но всё было в порядке.

Я с громадным облегчением посмотрел на подбегавшую к нам Зосю, и только теперь обратил внимание на тех, кто вошёл вместе с ней.

Это были двое взрослых, мужчина и женщина, молодые, никаких не старше тридцати, а с ними был мальчик, лет шести-семи на вид.

Рядом с мальчиком шла ОНА.

Именно так я ЕЁ воспринял, с большой буквы.

Со всех больших букв!

Не знаю, каким образом, но мне почему-то было абсолютно понятно, что это именно она, тем более, что и Вулкан понял это моментально.

- Грр! – сказал он в полном ошеломлении, отвлёкшись от котят и делая стойку.

Хвост в струнку, уши торчком, нос вперёд!

Ещё бы!

ОНА была неимоверно прекрасна, и своей статью, и тем, что служила очень важному делу. Ведь этот самый мальчик, шагая с явным трудом и при этом судорожно дёргая всем телом и левой рукой, правой рукой держал ЕЁ за ошейник, пока ОНА помогала ему идти.

В общем, это была собака-нянька, обученная обращению с детьми-инвалидами.

И это была не просто собака, а настоящая четверолапая красавица!

Великолепный представитель русских чёрных терьеров!

С шелковистой курчавой шерстью, рослая, с мудрым, понимающим и заботливым выражением собачьего лица, она очень аккуратно двигалась, точно соразмеряя движения своих лап с движениями ребёнка.

- Грраффф! – произнёс-простонал рядом со мной Вулкан.

И я вдруг понял, что он влюбился, буквально с первого взгляда и притом совершенно безнадёжно, потому что собака-нянька вела ребёнка осторожно и с гордым видом, чувствуя себя абсолютно уверенно в незнакомой обстановке, но не обращая на Вулкана ни малейшего внимания. Так ведут себя девчонки, когда подчёркнуто не замечают мальчиков, которые, наоборот, так и крутятся вокруг них.

Слушая и глядя вполглаза на то, как Зося и взрослые склонились над роженицами, и Зося что-то утешительно говорит им обеим, а кошки отвечают ей мяуканьем, я наблюдал за Вулканом.

Он подошёл к собаке-поводырю буквально на цыпочках, и я с большим удовлетворением заметил, что, во-первых, наш дворянин немного выше этой породистой красавицы, и, во-вторых, вместе они смотрятся очень даже неплохо.

Тут красавица повернула голову, внимательно посмотрела на Вулкана, и мне стало ясно, что Вулкан ей тоже очень понравился, но она не может уделить ему ни секундочки своего драгоценного времени.

«Ты же видишь, я очень занята. У меня ребёнок!» - дала она понять Вулкану своим взглядом.

«Вижу!» - ответил ей Вулкан, и, шумно вздохнув, сделал поразительную вещь!

Он пристроился рядом с нашей шерстяной гостьей и мальчиком с другой стороны, и, приноровившись, зашагал тоже очень осторожно и плавно. Мальчик, недолго думая, ухватился за шерсть Вулкана свободной рукой.

Потом мальчик улыбнулся родителям и сказал, сильно заикаясь:

- У-у… Добб… Добненько!

Родители быстро повернулись к сыну, переглянулись и просияли.

- Я хо… чу… по… ссмо… треть… на ко… на ко… тят! – всё так же с трудом сказал мальчик.

Его родители смущённо переглянулись.

- Ой, Славочка, понимаешь!.. – начала было его мать.

- Пойдём, Слава, я покажу тебе, как играют большие котята. – предложил я. – У них тут есть кошачья игровая площадка.

- Уммф? – спросила собака-поводырь, обращаясь к родителям Славы.

Мама Славика благодарно мне кивнула, и ответила:

- Можно, Маргоша, можно!

- Грр! – ответила Маргоша приятным собачьим голосом почти с такой же интонацией, как Вулкан.

У того при звуках Маргошиного голоса вид сделался просто блаженный.

Марго и Вулкан осторожно повели Славика по плиткам нашего двора.

Тут раздался громкий звук звонка.

- Вулкан, веди! – сказал я и пошёл открывать.

Это явились сёстры старушки.

Виду у них был взбудораженный.

- Мы же только на пару часиков отлучились, только на пару часиков! – принялись они объяснять наперебой. – У нас важное мероприятие сегодня, в совете ветеранов нашего завода! Вручение памятных медалей и ценных подарков! Мы думали, ничего страшного, съездим по-быстрому. У Зямочки же ещё не срок! А возвращаемся, её дома нет. Соседи видели, как она шла к вам. Она у вас?!

- У нас! – кивнул я.

- И с чего это она к вам заявилась? С ней всё в порядке?!

- В общем, да. Она рожает.

- Рожает?! – воскликнули старушки, и, чуть не сбив меня с ног, кинулись к своей ненаглядной Изюминке.

Я вздохнул, закрыл двери и быстрым шагом догнал Марго, Вулкана и Славу.

У кошачьего аттракциона я устроил Славика на садовом стуле, а все оставшиеся у нас пять котят собрались сюда как по команде и принялись резво носиться по всем ступенькам, лесенкам и лазилкам, попутно успевая бороться друг с другом.

Славик наблюдал за ними в полном восторге, смеялся и даже аплодировал, хлопая в ладошки немного судорожно, но весело.

Зося тем временем приняла роды у обеих кошек.

Рыжую незнакомку она назвала Руфиной, заявив, что это имя латинского происхождения и означает – «рыжеволосая». Оказалось, что Вулкан не пожалел усилий не только на её котят, но и на неё саму, тщательно отмыв языком, и теперь стало видно, что Руфина и в самом деле роскошная рыжеволосая красавица. Правда, довольно тощая. Ничего, откормим!

Обе кошки разродились без осложнений, каждая четырьмя котятами, и вылизав новорождённых, сразу же вырубились. Котята терять времени даром тоже не стали. Они пристроились к материнским соскам и принялись надуваться молоком.

Когда котята Руфины обсохли, они сделались очень даже симпатичными. А понаблюдав некоторое время за детьми Изюминки, я вдруг понял, что они тоже по-своему обаятельные. Даже, я бы сказал, ужасно обаятельные!

Элеонора Леонидовна и Виолетта Леонидовна так и сюсюскали, так и ворковали над ними, как будто они были их собственными внуками.

Впрочем, по факту так оно и было.

Базиль устроился рядом с кошками и котятами, и тоже сладко уснул, уютно свернувшись прямо на тёплых плитках двора. Свой стул-трон он, конечно, любит, но, если надо, может быть подушкой сам себе.

В этот момент домой вернулась мама, и сразу предложила незваным гостям выпить с нами в саду чаю из самовара. Она пошла за посудой на кухню и даже не стала переодеваться, оставшись в своём стильном брючном костюме.

Славик пить чай отказался. Он сказал, что хочет наблюдать за цирковым представлением. Котята, ему на радость, всё так же неутомимо лазили и прыгали по своему аттракциону.

Я быстренько раскочегарил самовар в беседке в саду, а мама расставила чаши для чая, вазочки с вареньем и блюдо с нарезанной шарлоткой.

- Теперь мы тоже заведём дома самовар! – заявил папа Славика, представившийся Юрием Александровичем Рудаковым. – И как это я раньше об этом не подумал?

- У нас свой дом в Краснолучье. – пояснила мама Славика, Татьяна Кирилловна. – Тоже есть сад, и даже целый сосновый лес.

- Какая прелесть! – воскликнула моя мама. – И ведь всего пятьдесят километров от города!

Тут Юрий Александрович озадаченно заморгал глазами.

- Пятьдесят километров, ну да! – сказал он. – И ещё сколько по городу!

- А что такое? – не поняла мама.

- Я к тому, что мы из Краснолучья долетели к вам меньше, чем за полчаса! – объяснил Юрий Александрович.

- Попутный ветер! – быстро сказал я. – Ну и пробок в городе, видимо, не было. Повезло.

- Пробок не было, да… - задумчиво протянул Юрий Александрович.

Мама бросила на меня внимательный взгляд.

Я в ответ слегка покачал головой, мол, не время сейчас объяснять, надеясь, что этого никто не заметит.

Никто и не заметил!

Кроме Зоси.

Вот ведь глазастая какая!

До нас донёсся радостный смех Славика.

Татьяна Кирилловна посмотрела в ту сторону, и, вздохнув, стала рассказывать, отвечая на наши молчаливые вопросы. Вслух, конечно, мы родителей Славика ни о чём не спрашивали.

- Славику сейчас уже полных семь лет. – сказала Татьяна Кирилловна. – У него ДЦП, детский церебральный паралич, очень тяжёлый…

Она грустно улыбнулась и продолжала

- Он долго не ходил, и до четырех лет даже не разговаривал. Сколько мы с ним наездились по разным медицинским и реабилитационным центрам!.. Без особых результатов… А потом врачи посоветовали нам канистерапию, то есть занятия со специально обученными собаками. Мы сначала ездили в центр канистерапии, а два года назад взяли Маргошу. Полгода в очереди за ней стояли! Ну, то есть, по паспорту она Дейзи, но Марго, Маргоша, звучит гораздо лучше.

- Согласна! – кивнула мама.

- Марго сразу взяла заботы о Славе в свои лапы! – улыбнулся Юрий Александрович.

- Да! Она просто чудо совершила! – подхватила Татьяна Кирилловна. – Славик стал цепляться за неё, а она осторожно поднималась, и он поднимался вместе с ней, потом пошёл, а потом и заговорил. У нас за эти два года такой прогресс!..

- Вы замечательные родители, замечательные! – сказали одновременно Элеонора Леонидовна и Виолетта Леонидовна.

Тут к нашей беседке подошёл Славик, уже уверенно держась за обоих собак. При этом вид у Вулкана был такой же гордый, как у Марго, а на его спине с комфортом ехала последняя из оставшихся у нас трёхцветных кошечек.

- Ма.. а.. ма! Па.. а.. па! – начал Славик с трудом, но стараясь говорить уверенно. – Возьмём Котинду?

Последние два слова Славик выговорил, не заикаясь.

Его родители радостно переглянулись и Юрий Александрович сказал:

- Конечно, возьмём! Если нам её отдадут!

- Ну, если вы будете хорошо с ней обращаться! – сказала Зося серьёзно.

- Будем! – ответил за себя и своих родителей Славик и вновь почти без заикания.

- Так! Тогда по обычаю!.. – заявил Юрий Александрович, доставая из бумажника и протягивая Зосе сразу несколько оранжевых бумажек.

Да, привалило ей сегодня счастье!

- А с Маргошиным триммингом можно я завтра закончу? Или послезавтра? – спросила Зося, пряча бумажки в свои необъятные штаны. – Сегодня мне надо за мамочками понаблюдать. Первые сутки-двое самые ответственные!

- Конечно, можно! – сказала Татьяна Кирилловна.

Тут наши гости засобирались домой.

Рудаковы вместе с новонаречённой Котиндой погрузились в свой большой джип и умчались. Вулкан проводил их грустным взглядом.

- Ничего, мы можем съездить к ним в гости! – утешил я его.

- Гррр! – радостно ответил Вулкан.

Сёстры старушки стали обсуждать, как бы им половчее отнести Изюминку с котятами домой, но Зося сказала:

- Нет, пусть она останется сегодня здесь. Завтра заберёте! Или послезавтра. Я же сказала, мне нужно некоторое время понаблюдать за ними.

Бабушки, конечно же, согласились и тоже выдали Зосе оранжевую бумажку.

Затем они ещё немного посюсюкали шёпотом над спящей Изюминкой с новорождёнными и удалились.

- Значит, Зося, ты сегодня остаёшься у нас? - спросила мама.

Зося слегка покраснела и бросила быстрый взгляд на меня.

- Лично я – за! – сказал я. – Тем более, Зосе на самом деле надо понаблюдать за пациентами. Я-то вообще не умею обращаться с этой мелочью!

- Не скромничай! – усмехнулась Зося.

- Ты разместишься на первом этаже, в комнате для гостей. – сказала ей мама. – Там есть отдельный вход. И свой туалет и ванная.

Зося почему-то ещё сильнее покраснела.

Повисла неловкая пауза.

Мама посмотрела на меня с ожиданием.

Конечно, ей уже очень хотелось посмотреть, что же такое я принёс сегодня с рынка!

- Я уберу со стола и пойду к кошкам! – заявила Зося, быстро поднимаясь на ноги.

Тут что-то опять щёлкнуло у меня в голове, уже не в первый раз за этот день.

Неожиданно для себя самого я сказал:

- Нет, пойдём с нами. Тебе тоже будет интересно!

Зося захлопала глазами и покраснела уже совсем неудержимо, но уже не от смущения, а от радости.

Часть вторая "Преображение" Глава 11 Когда картина откроется вполне

Мой рюкзак оставался всё там же, в прихожей на диване, куда я его скинул, когда вернулся от Таси. Но я бы совсем не удивился, если бы он переместился в какое-нибудь другое место, и мне пришлось бы его искать. Конечно, дело было вовсе не в рюкзаке, а в странной картине, которая в лёгкую совершает чудеса вроде восстановления статуэток или соединения разных реальностей в одну.

«А железная дорога?» - вдруг подумал я, осторожно беря рюкзак за лямки. – «Она ведь сломалась! Поэтому Тася и попросила меня приехать. Но, как только я вошёл в прихожую, прибежал Ефимка, и сказал, что железная дорога починилась сама! Это опять из-за картины или просто совпадение?..»

Я машинально взвесил рюкзак в руках.

Кажется, он стал тяжелее!..

Я наклонился над рюкзаком и прислушался.

Вроде ничего не жужжит…

- Всё в порядке, Артём? – спросила мама.

- Надеюсь…

- Что у тебя там, шуршишки? – пошутила Зося.

- Жужжалки! – пошутил я в ответ, криво усмехнувшись.

Мама посмотрела на Зосю недоумённо.

- Это анекдот такой! – объяснила Зося смущённо. – Абстрактный!..

Да, в тот момент Зося даже не догадывалась, как она окажется права с этим определением, и какой нас впереди ждёт «анекдот»!

- Ладно, пойдёмте в гостиную. – предложил я. – Там больше света.

Для гостиной ещё на стадии капитального ремонта мы отвели большую комнату на первом этаже, обращённую окнами на восток, так что самый лучший свет тут бывает в первой половине дня, то есть как раз в это время. Но не только из-за света гостиная – наше с мамой любимое место в доме. Она выдержана в замечательном ретро-стиле, поскольку мы обставили её прапрадедушкиной мебелью, перевезённой из нашей городской квартиры.

Это огромный, высокий и длинный книжный шкаф с застеклёнными дверцами, диван и два кресла с деревянными подлокотниками, а также большой овальный деревянный стол с шестью стульями и очень симпатичный комод.

Для ещё более проникновенной исторической атмосферы мы повесили на стены несколько прапрадедушкиных картин, пейзажей и портретов. Два пейзажа из них – наши самые любимые. Они называются «Вид на улицу Моховую в 1921 году» и «Проспект имени Карла Маркса. 1961 год». Моховая улица – это в Москве. Там находится старое здание МГУ, в котором учился прапрадедушка. А проспект имени Карла Маркса – это уже в нашем городе. Он и сейчас так называется.

Прикол в том, что с 1961 по 1990 год Моховая тоже называлась проспектом имени Карла Маркса.

Войдя в гостиную, Зося захлопала глазами и завертела головой. Она девушка хотя и экстравагантная, но притом очень скромная. В дом она заходит редко, в основном на кухню, за едой для котят, или если хочет перекусить сама. В гостиной она раньше не была ни разу.

- Как тут хорошо! – воскликнула Зося. – Как будто в каком-то старом фильме!

- Ага… - вздохнул я, положив рюкзак на кресло.

Первым делом я вытащил из него коробку со статуэтками и поставил её на стол. Как только я откинул крышку коробки, мама и Зося с любопытством склонились над ней.

- Боже мой! Это же Ломоносовский фарфор! - воскликнула мама.

- Да. Всё оригинальное. – подтвердил я и начал выставлять статуэтки. – Правда, Тася их увидела раньше, чем ты, мама. Ну, так уж получилось. Особенно ей понравилась «Коробочка».

- Надеюсь, ты не вздумал ей пообещать?! – спросила мама.

- Нет, конечно! Я ей напомнил, что насчёт подарков у нас всё решаешь ты.

- Хотя, раз их две, то почему бы и нет!.. – с ходу продолжила мама, а я так и замер на месте, хлопая глазами на расставленные статуэтки.

Все они были тут – «Красноармеец» 20-х годов, свинарка с поросёнком 50-х, балерина, дикобраз-карандашница, девочка с цветами, девушка-узбечка в национальной одежде, белочка, зайчик и обезьяна, но «Коробочек» и в самом деле стало две!

Я так и впился в них глазами.

Они были абсолютно одинаковые!

Точь-в-точь, как на иллюстрации Петра Боклевского из журнала «Пчела» 1875 года – в чепцах, в платках, наскоро намотанных на шею и с наигранно глупеньким, а на самом деле очень хитрым выражением на лицах, две абсолютно одинаковые, толстенькие, очень себе на уме Настасьи Петровны Коробочки стояли рядышком на столе!

Ну вот когда они успели раздвоиться?

- Да что это такое происходит?! – завопил я на всю гостиную. – Как это вообще может быть?!

Зося на меня так и вытаращилась, а мама сказала спокойно, как она всегда делает в сложных ситуациях, чтобы не усугублять:

- Не надо кричать, Артём! Ты можешь объяснить, что происходит?

- А вот и нет! Не могу! – закричал я в ответ. – Когда я купил эти статуэтки сегодня утром, они все были разбитые! Все до одной! Я их купил только потому, что надеялся как-то склеить и восстановить! А когда я приехал к Тасе, все статуэтки стали целыми! Но «Коробочка» там была одна! И утром на рынке, и у Таси дома. А теперь их две! И я не знаю, как она эта сделала! И зачем, тоже не знаю!

Зося вдобавок к вытаращенным глазам открыла рот, и выглядела сейчас так забавно, что в другой ситуации я бы рассмеялся.

А мама наклонилась над статуэтками ещё ниже, и пристально их разглядывая, стала трогать каждую руками.

Затем она выпрямилась и сказала:

- Ну, совершенно точно могу сказать, что это настоящий фарфор Ломоносовского периода, причём в очень хорошем состоянии. А «она» – это кто?

Как будто в ответ на этот вопрос из рюкзака раздалось громкое жужжание.

Мама и Зося тут же уставились на рюкзак.

- То есть вы это тоже слышите! – сказал я с облегчением.

- Жужжалки!.. – растерянно улыбнувшись, пробормотала Зося.

А мама спросила, уже не скрывая тревоги в голосе:

- Артём! Что у тебя в рюкзаке? Оно не взорвётся?

- Это вряд ли! – усмехнулся я. – Она не любит разрушать. Она любит чинить и создавать!

- Опять «она»! – воскликнула мама. – Да кто это – «она»?

- Сейчас покажу!

Я запустил руку в рюкзак, мельком подумав, что не должна же она меня цапнуть!

И вытащил картинку.

Она как будто стала ещё тяжелее, чем была.

Я завертел головой туда-сюда, ища место, куда бы поставить картинку, и поставил на диван, прислонив рамку картинки к спинке дивана.

Мама и Зося подошли к картине как заворожённые, наклонились над ней и принялись разглядывать, едва дыша.

- Как странно… Это ведь не картина!.. Только загрунтованный холст… – тихонько пробормотала мама. – Но в то же время я как будто тут что-то вижу… Что-то очень знакомое!..

А Зося, тараща глаза, произнесла с восторгом и ужасом:

- Адам и Ева. И змей-искуситель!

- В данном случае надо говорить – змий! – машинально поправила её мама.

- Какая хитрая у него морда! – произнесла Зося недовольно. – Надо его прогнать!

Эти слова она произнесла так серьёзно, что я тоже вытаращил на неё глаза.

А Зося махнула рукой и сказала строго:

- Кыш! Кыш! А ну, кыш!

Картина как будто ждала именно этого сигнала.

Она зажужжала очень громко и так сильно затряслась, что прямо-таки запрыгала на диване. Я даже хотел крикнуть: «Ложись!», но почему-то не крикнул, а уставился на картину во все глаза.

Мама с Зосей тоже стали смотреть на картину очень внимательно, без всякого страха, и даже с интересом, как будто перед ними сейчас разворачивался какой-то необычный аттракцион.

Картина жужжала, тряслась и подпрыгивала всё сильнее, как будто стремилась что-то с себя стряхнуть, и вскоре мы увидели, как грунт с её поверхности просто испарился без следа, и нашим глазам открылась тёмная бездна, в которой что-то искрилось и поблёскивало.

«Всё-таки портал!» - сказал я себе с тревогой, и подумал, что надо как можно быстрее чем-нибудь накрыть картину, то есть оставшуюся от неё рамку, чтобы эти самые монстры из иного мира не пролезли в наш мир.

Но я ошибся.

Это было просто промежуточное состояние картины.

Потому что, на мгновение затихнув, рамка с бездной зажужжала и затряслась снова, и принялась увеличиваться в размерах. А вот бездна при этом исчезла.

Теперь вместо неё на рамке вновь появилось светло-серое полотно, на которое невидимый нам художник тут же нанёс грунт, и, по мере того, как картина всё увеличивалась и увеличивалась в размерах, на ней стали возникать загадочные символы – полуокружности и круги разного диаметра и цвета, треугольники, прямоугольники, три неправильных трапеции, длинные линии, похожие на стрелы, сходящиеся и пересекающие друг друга, и, наконец, несколько причудливо заштрихованных таблиц без внешних рамок, как будто приготовленных для игры в крестики-нолики.

Как только последняя таблица проявилась так же отчётливо, как все другие символы, жужжание и тряска прекратились.

Теперь перед нами на диване стояла картина вполне приличных размеров – шириной около метра и высотой почти метр.

- Космос… - благоговейно прошептала Зося.

- Что? – удивился я.

- Космос! – повторила Зося громче. – Звёзд не видно, но это точно космос!

- Ну да… Элементы мира и мыслеформы… И я их уже где-то видел!.. - пробормотал я, усиленно шаря по картине глазами и пытаясь вспомнить, где и при каких обстоятельствах я и в самом деле видел все эти символы, причём именно в таких сочетаниях!

Мама догадалась первая.

- Да, именно! – произнесла она странным голосом.

С этими словами мама подбежала к комоду, открыла верхний правый ящик, где у нас хранились всякие документы, вытащила оттуда старую-престарую картонную папку, положила папку на комод и достала из неё небольшой прямоугольник из тонкого картона.

Мельком взглянув на этот прямоугольник, мама очень странно усмехнулась, и снова подошла к нам с Зосей.

Протянув этот самый кусочек картона мне, мама сказала:

- Смотри, Артём. Что это, по-твоему?

Только теперь я понял, что мама дала мне старую фотокарточку – ту самую, на которой было очень известное в нашей семье изображение, хотя и плохо различимое.

Как-никак, прошло больше ста лет!

Я внимательно посмотрел на фотокарточку, перевёл взгляд на картину, снова посмотрел на фотокарточку, опять перевёл взгляд на картину…

И, опустив руку с фотокарточкой, сказал, обращаясь к картине:

- Так вот ты какой, «Красный кавалерист»!

Глава 12 Пан Станислав тут как тут

Будто в такт моим словам, картина легонько дзинькнула, и в её левом нижнем углу проявилась отчётливая надпись чёрной тушью в три строчки – «Красный кавалерист. Летом 1921 года. Подарок моим друзьям Мише и Насте Захаровым на свадьбу.»

Ниже надписи ясно читалась подпись:

«В.В. Кандинский».

Громко прожужжав ещё раз, причём с очень довольной интонацией, картина перестала трястись и затихла окончательно.

- Когда картина откроется вполне… - пробормотал я.

Мама бросила на меня быстрый взгляд, наклонилась к картине и долго читала подпись, шевеля губами.

Выпрямившись, она сказала, размышляя вслух:

- Такая длинная надпись? И подпись? Очень странно! Василий Васильевич почти никогда не подписывал свои картины.

- Почему? – спросила Зося.

- Ну, он считал, что название не должно сбивать восприятие зрителей. – объяснила мама. - Зрители сами должны составить впечатление от увиденного.

- Да?.. Странно! Мнение самого художника зрители же тоже должны узнать! – возразила Зося очень разумно.

А я, разглядывая надпись, вдруг отчётливо услышал шум молодых голосов, скрип стульев, звон посуды, а потом ошеломлённую тишину и чей-то возглас шёпотом: «Потрясающе! Просто потрясающе!»

- В этот раз Василий Васильевич решил сделать исключение. – сказал я уверенно. – В смысле, насчёт надписи. И подписи.

- Почему? – спросили мама и Зося одновременно.

- Ну… Он предвидел будущее. Очень ясно предвидел…

Мы втроём вновь уставились на картину.

- Но это не шутка? – спросила мама.

- Шутка? – удивился я.

- Ну, вот это превращение! Может, появились какие-то технологии! Кто-то решил над нами пошутить!

- Типа, устроить пранк? – уточнила Зося.

- Типа, да! – усмехнулась мама. - Сделать репродукцию, спрятать, свернуть, развернуть!..

- Никакой это не пранк. И это не репродукция. – покачал я головой. – И, вообще, эта картина – больше, чем картина! Она же восстановила статуэтки! И даже сделала вторую «Коробочку». Починила железную дорогу! И заселила квартиру! Причём, три дня назад, а на самом деле только что...

- Чего?! – поразилась мама. – Как это – три дня назад только что?!

Но я, не ответив маме на эти вопросы, продолжал, как будто меня кто-то тянул за язык:

- Поэтому прапрадедушка и отдал её на хранение…

Тут же я пожалел о сказанном.

Потому что мама так и вытаращилась на меня!

- Кому? На хранение?! Почему? Из-за чего?! – спросила он почему-то очень взволнованно.

- Ну, э-э-э… - протянул я, быстро прикидывая что маме рассказать, а что лучше утаить, чтобы не волновать слишком сильно. Во всяком случае, про пафосного господина на рынке я решил ей ни в коем случае не рассказывать.

Зося покосилась на меня почему-то иронически, и что-то хотела сказать, но тут громко зазвонил мамин телефон.

Мама выхватила его из кармана блейзера, и, посмотрев на дисплей, с досадой воскликнула:

- Вот только тебя нам сейчас не хватало!

Мама ткнула пальцем в экран телефона, чтобы сбросить вызов, но, видимо, от волнения ошиблась, потому что мы услышали громкий мужской голос:

- Алевтина, привет! Надеюсь, ты не занята. Мне надо с тобой посоветоваться, вот о чём… Блин! Это чего у там у вас? Кандинский?!

- Чёрт! Не та камера! – воскликнула мама, продолжая раздражённо тыкать пальцем в дисплей смартфона. – Да что такое с телефоном?!

Камеру ей всё-таки переключить удалось, и на экране смартфона появилось очень взволнованное лицо пана Станислава.

- Аля! Аля! – закричал он, тараща глаза. – Откуда у тебя Кандинский?! Вы что, это… А, да! Я понял! Вы нашли «Красного кавалериста»? Да, точно? Нашли? «Красного кавалериста»?! Он пропал сто лет назад, а вы его нашли! Аля! Это же сенсация! Грандиозная сенсация!

Мама, моментально взяв себя в руки, холодно и высокомерно усмехнулась:

- Ну да, это «Красный кавалерист». Только не оригинал, конечно. Я решила, сделать реконструкцию изображения. В память о прадедушке! По фото, и с учётом тех эскизов, которые выставлял Русский музей.

Пан Станислав на экране смартфона грустно усмехнулся и покачал головой:

- Ты врёшь, Алевтина. Я всегда знаю, когда ты врёшь! С моим-то опытом игры в карты! Так что покерфейс тебе тут не поможет!

- Что за слова, Стасик?! – спросила мама сердито, продолжая играть ту же роль. – Что значит – врёшь? Я честная женщина!

Пан Станислав вновь покачал головой и сказал совершенно спокойно:

- Ладно, ты имеешь право. Такой ведь шум поднимется, что...

Он поморгал глазами, и вдруг, опять разволновавшись, быстро заговорил:

- Алевтина, пожалуйста! Никому не сообщай! Пока я сам не посмотрю, ладно?!

- Что значит – пока ты не посмотришь? – уже совершенно искренне удивилась мама.

- Потому что я немедленно вылетаю к вам! – заявил пан Станислав. - Ближайшим рейсом! Тут всего три часа лёта и рейсов много. Ну, с учётом, времени до аэропорта и ожидания… Часов через семь-восемь буду у вас!

- Стасик! Не надо тебе никуда лететь! – всполошилась мама. – И вообще, ты же специалист по Марку Шагалу, а не по Василию Кандинскому!

- Нет, Аля. – покачал пан Станислав головой. – Моя первая любовь – именно Василий Кандинский!

Зося непроизвольно фыркнула.

- Чего?! – удивилась мама.

- Ну, ты меня поняла. – усмехнулся пан Станислав. – Всё, сейчас гляну расписание и мчусь в аэропорт!

Пан Станислав на своей стороне махнул рукой и отключился.

- М-да! Какая незадача! – произнесла мама с досадой. – Ну почему именно жулики и авантюристы первыми чувствуют всё самое интересное и важное?.. Причём то, о чём им даже знать не надо было!

Мама вздохнула, собираясь продолжить свои философские размышления, но тут Зося опять ткнула рукой в картину, то есть на этот раз в пространство перед ней и сказала:

- Колёсики крутятся!

Мы уставились на картину.

И в самом деле, большой круг на картине и круг поменьше рядом с ним крутились сейчас по часовой стрелке и против неё навстречу друг другу, а вокруг них по большой орбите двигались несколько совсем маленьких кругов. Причём, долетая до края картины, они легко вылетали за край, исчезали во внешнем пространстве и чуть погодя благополучно возвращались на поверхность картины.

- Я же говорю, космос! – заявила Зося.

- Так! Что-то мне это совсем не нравится! – воскликнула мама. - Артём, останови её!

- Интересно, как? – удивился я.

- Не знаю, как. Просто останови!

Тут я вспомнил слова деда утром на рынке:

«Ты слушать – слушай, но не вздумай идти у неё на поводу! Это она должна тебя слушаться, а не ты её!»

Я наклонился к картине и сказал, как можно более строго:

- Всё, пока достаточно! Не надо больше смешивать реальности! Пространство и время тоже смешивать не надо! Нежелательные гости нам тут не нужны!

Картина в ответ прожужжала что-то как будто нетерпеливо, дзинькнула, скрипнула, встряхнулась и опять замерла на месте. Все символы на её поверхности заняли свои прежние места, и при этом вид у картины сделался крайне смущённый и даже виноватый – как у ребёнка, который в увлечении игры сделал что-то неразрешённое, и теперь сожалеет об этом.

- Так, кажется, всё… - пробормотал я.

- В каком смысле – всё?! – воскликнула мама.

- Она уже сделала, что хотела. – объяснил я.

И, уловив встревоженный мамин взгляд, пояснил:

- Я имею в виду, сейчас, а не вообще.

- Лихо у неё получается! – сказала Зося восхищённо.

Мама взглянула на неё недовольно.

Зося смутилась и опустила глаза.

С улицы послышался громкий вызов звонка у ворот.

Я вытащил свой телефон, и подключился к камере над воротами.

На экране дисплея маячила знакомая физиономия.

- Да, блин… - пробормотал я. – Он уже тут как тут…

- Кто тут как тут?! – всполошилась мама.

Я молча показал ей экран смартфона.

Мама вытаращила глаза.

Уже не в первый раз за последние полчаса…

- Это не может быть! – воскликнула мама. – Он же сказал – семь-восемь часов!

- Для неё это, видимо, пустяки!.. – вздохнул я. – Тем более, пространство и время – это одно и то же. Три тыщи километров туда, восемь часов сюда, с учётом ожидания – и опаньки!

- Как это – пространство и время одно и то же? – удивилась Зося. – Кто это сказал?

- Был такой человек. Альберт Эйнштейн его звали…

- А, ну да! – смущённо улыбнулась Зося.

Человек на экране дисплея опять нажал кнопку вызова.

- Артём, не впускай его! – сказала мама. – Сейчас я позвоню в полицию! Пусть его арестуют! И увезут куда-нибудь подальше!

- За что? – поинтересовался я.

- За несанкционированное вторжение!

- Да ладно, мама, пусть уж зайдёт. – произнёс я примирительно. – Тем более, раз ты сама показала ему картину.

- Я же случайно!

- Вот именно. «И случай, бог изобретатель». Александр Сергеевич знал, что писал!

- Какой ты у меня начитанный!

- Твоими заботами, мама. И вообще, чему быть – того не миновать.

- Что за фатализм такой?! – спросила мама сердито. – Если ты против полиции, выпусти Вулкана! Пусть он его покусает!

- Вулкан умный. Он его пропустит. – сказал я, нажимая на телефоне несколько кнопок. - Входите, Станислав Добромилович!

- Не стоит он того, чтобы его называли по имени-отчеству!.. – пробормотала мама.

Я вздохнул.

Зося посмотрела на маму удивлённо.

Пан Вераховский вбежал в дом через минуту.

- Большой привет всем присутствующим! – закричал он и выдал с пулемётной скоростью, подпрыгивая на месте от нетерпения: – Здравствуй, Алевтина, привет, Артём, добрый день, милая барышня!

- Меня зовут Зося.

- Очень приятно. А меня – Станислав Добромилович Вераховский!

- Я в курсе.

- Отлично! А теперь… «Красный кавалерист»! Он здесь?

Ему никто не ответил.

Просто не успел.

Пан Вераховский всё увидел сам, и, подбежав к дивану, так и вперился взглядом в картину.

Он ел её глазами несколько минут, а потом произнёс благоговейным шёпотом:

- Да, это он, без сомнения, он! Как я мечтал его увидеть! Можно сказать, с самого детства!

- А вот теперь ты точно врёшь! – сказала мама недовольно.

Пан Станислав посмотрел на неё неожиданно весело и сказал:

- Во-первых, я не вру, а только привираю. Я мечтал увидеть «Красного кавалериста» с того самого момента, когда Русский музей впервые выставил все эскизы, сделанные к нему Василием Кандинским. Это было… Да! Семь лет назад!

- Вообще-то восемь… – поправила мама. – Эскизы как раз тогда только что нашлись. Это вообще чудо, что они остались в России. Ведь до того момента считалось, что Василий Васильевич увёз их в Германию.

- Да? А, ну да!.. Тебе видней!

И пан Станислав снова вперился глазами в картину.

- В Германию? – недоумённо спросила Зося. – Так он не в России жил?

- Он много где жил… - вздохнула мама. – Свободно говорил, читал и писал по-немецки. После революции семнадцатого года остался в России, работал в Наркомпросе, создавал Музей живописной культуры, Российскую академию художественных наук, был избран её вице-президентом, преподавал в Московском университете… Но в конце 1921 года был вынужден уехать.

- Почему?..

- Ну, э…

- Почувствовал угрозу для жизни!.. – ответил Зосе пан Станислав очень серьёзно, не отрывая глаз от картины.

- Угрозу для жизни?! – страшно удивилась Зося.

- Да, к сожалению. – мрачно кивнула ей мама. – У Василия Васильевича произошёл конфликт с людьми, которые называли себя конструктивистами. Но дело не в том, кто как себя называет. А в том, кто и какими способами делает свою карьеру.

- Особенно если этот кто-то руководствуется принципом «Нет человека – нет проблемы!» - опять вмешался пан Станислав.

- А, я, кажется, знаю, кто это сказал! – воскликнула Зося. – Сталин! Да?..

- Нет, Зося! – вдруг уверенно заявил пан Станислав, резко выпрямляясь и серьёзно оглядывая нас троих. - Это сказал Курт Тухольский, ещё после Первой мировой войны. Был такой немецкий писатель и журналист еврейского происхождения. А потом эту фразу в своём романе «Чёрный обелиск» в уста одному из героев вложил другой немецкий писатель, Эрих Мария Ремарк.

- Тоже еврейского происхождения?

- Нет, деточка, Эрих Мария Ремарк был стопроцентный немец, и при том всей душой ненавидел немецких нацистов.

- Да-а?

- Да-да! А роман этот, «Чёрный обелиск», вышел в 1956 году, то есть через три года после смерти Сталина. И уже затем эта фраза стала очень популярной. Кому её только не приписывали!

- Ну, надо же, какие у нас знания! – сказала мама пану Станиславу с неожиданным для меня уважением.

- Алевтина, я, конечно, авантюрист и тот ещё шалопай. – ответил ей с лёгкой улыбкой пан Станислав. – Но истина для меня – всегда на первом месте!

- Хм!.. – сказала мама.

- Здорово! – воскликнула Зося.

Пан Станислав отвесил ей шуточный полупоклон и продолжал:

- Ну и вот, поскольку Эрих Мария Ремарк по своим убеждениям был категорическим противником нацизма, то ещё в 1933-м году, на второй день после прихода Гитлера к власти, он уехал из Германии. В том же году, по той же причине, Германию покинул и Василий Васильевич Кандинский.

- То есть он жил там с 1921 года?

- Да. Жил и работал.

- А куда он переехал?

- В Францию. Где и умер в 1944 году, в возрасте 78 лет. Оставив после себя огромное количество картин, эскизов и рисунков.

- Огромное – это сколько?

- Больше тысячи. Может быть, даже несколько тысяч.

- Ничего себе! А сколько точно?

- Точно никому подсчитать не удалось. Он ведь жил во время революций и войн. Поэтому, как и Марк Шагал…

- Шагал? Куда он шагал?.. – перебила Зося, тараща глаза.

Мне вдруг показалось, что она таращит их довольно симпатично.

Что это со мной?

- Шагал – это фамилия художника. – терпеливо пояснил пан Станислав. – Который тоже очень много путешествовал.

- А-а! – протянула Зося с пониманием.

И вдруг сострила:

– То есть он не шагал, а ездил!

Получилось у неё тоже очень симпатично!..

Да! Что это у меня случилось с восприятием?..

- Я закончу. – смиренно продолжал пан Станислав. – В общем, Василий Васильевич Кандинский, как и Марк Шагал, во время своих переездов из страны в страну какие-то работы мог взять с собой, а какие-то не мог. Так что кое-что терялось, но многое и сохранилось. Друзья сберегли. И верные подруги!

Пан Станислав почему-то многозначительно посмотрел на маму.

Она порозовела и нахмурилась.

Пан Станислав хитро улыбнулся и вновь склонился над «Красным кавалеристом».

- Такая длинная надпись очень нехарактерна для Кандинского… - пробормотал он через несколько минут. – Но, возможно, у него были основания… А есть у вас лупа?..

- Артём, дай дяде эксперту лупу. – сказала мама насмешливо. – А лучше дай ему в глаз!

Зося рассмеялась.

- Зачем мне в глаз? Не надо мне в глаз! – произнёс пан Станислав спокойно, не отрываясь от картины. – Я тихий, мирный, законопослушный!

Я достал из левого ящика комода большую лупу и дал её нашему гостю.

Он долго рассматривал надпись и отдельные участки картины через лупу, потом развернул картину, тщательно рассмотрел раму и холст с изнанки, затем опять повернул изображением к себе, бережно прислонил к спинке дивана и сказал:

- Да, холст мелкозернистый, натяжка студийная, как предпочитал Василий Васильевич. И, судя по характерному расположению мазков… Это оригинал! Без сомнения, оригинал!

- А что, ты сомневался? – холодно спросила мама.

- Даже в мыслях не было! – сказал ей пан Станислав доброжелательно, выпрямляясь. – Но совершенно точно можно будет сказать только после полной экспертизы, со специальным оборудованием.

- Обойдёмся без экспертизы! – заявила мама. – Мы в ней не нуждаемся. И эта картина тоже. Её ценность совсем в другом!

Глаза пана Станислава блеснули.

- Ну да. – кивнул он маме. – Например, в том, что она может управлять пространством и временем, да?

Мама растерянно улыбнулась.

Я удивился.

Ведь мои слова об этом самом пан Вераховский слышать не мог!

- Почему вы так решили? – спросил я у него.

- Ну, хотя бы потому, что куда-то делись восемь часов моей жизни! – ответил пан Станислав. – Я прекрасно помню, как искал нужный рейс, покупал билет, проходил предварительный контроль, летел, приземлялся, брал такси, чтобы доехать до вашего дома! И при этом оказался здесь буквально через несколько минут после того, как вышел из своей квартиры в Москве!

Он посмотрел на нас весело.

Мы с мамой и Зосей переглянулись.

«А вот Тася перемены реальностей не заметила! – сказал я себе. – И маленькой игры в настоящее и прошлое - тоже!..»

- Но знаете, что интересно?.. – спросил пан Станислав интригующе.

- Что?.. – нехотя спросила мама.

- Мой организм эти восемь часов прожил полностью! – заявил пан Станислав почему-то с восторгом. – И очень проголодался. Давайте пообедаем, а? Я, пока бежал по вашему двору в дом, успел заметить очень симпатичную беседку в саду! А в ней стол, и на столе – большой красивый самовар!

Глава 13 Нахальный гость

Мама прекрасно готовит, но не очень любит этим заниматься. К тому же теперь у неё много времени занимают всякие рабочие дела. И у меня тоже! Я ведь активно участвую в нашем фактически семейном выставочном бизнесе, о чём тут уже рассказывал.

При этом мама категорически против того, чтобы нанимать домработницу. Она говорит, что, во-первых, давно прошли те времена, когда я нуждался в няньке, а она сама – тем более, и, во-вторых, мы вдвоём вполне в состоянии справиться с поддержанием в доме порядка и даже с мелким ремонтом.

Я с ней полностью согласен, и с разными домашними хлопотами, которые требуют мужских рук, справляюсь вполне уверенно. Забить гвоздь в стену, побелить, покрасить, отпилить ненужное, или, наоборот, приделать что-то нужное туда, куда нужно, поменять в ванной кран и даже прочистить канализацию – это ко мне. Если надо, я могу также починить выключатель или розетку. Правда, сделать электроразводку по всему дому я уже не смогу, для таких дел нужен профессиональный электрик.

Ну, все же знают пословицу про пирожника и сапожника?..

А завтраки-обеды-ужины и промежуточные чаепития мы мамой готовим по очереди.

Понемногу учить меня разным кулинарным премудростям мама начала, ещё когда мне было лет семь. Первое блюдо, которое я освоил досконально, было приготовление блинов. То есть я сам научился заводить тесто, сам пёк тонкие блины и даже фаршировал их, например, творогом с изюмом. Постепенно я освоил приготовление более сложных блюд, от разных супов до мясной запеканки и плова, так что теперь наша с мамой кулинарная повинность регулируется графиком, который мы составляем на месяц и вывешиваем на кухне.

А когда нам обоим бывает недосуг или просто лень готовить, мы принимаем совместное демократическое решение пообедать или поужинать в ресторане или, если в ресторан идти неохота, заказываем пиццу.

Сегодня с утра была моя очередь готовить, и, поскольку в ресторан мы ходили позавчера, а пиццу заказывали вчера, мне пришлось придумывать меню.

В общем, ещё до похода с Вулканом на рынок, я встал пораньше, и приготовил суп с шампиньонами, пожарил котлетки из полуфабрикатов, отварил гречку в пакетиках на гарнир, а на десерт испёк в духовке две яблочных шарлотки. Почему две? Потому что теста много завёл! Всё это я делал практически одновременно, так что уложился меньше, чем в полтора часа.

Первой шарлоткой мы угостили сестёр старушек и родителей Славика за чаем.

А вот для пана Вераховского и Зоси сервировали уже полный обед.

Конечно, мне было очень приятно, что им понравился мой суп. Котлеты с гречкой они ели тоже с большим аппетитом, а когда мы перешли к десерту, то уже вторая шарлотка стала исчезать с такой скоростью, что мы с мамой едва успели выхватить с блюда два последних кусочка.

Но теперь придётся готовить что-то дополнительно!

Впрочем, мама легко разрешила эту проблему.

- Артём и Зося, сегодня вечером мы с вами поужинаем в ресторане. – сказала она.

- О, это будет очень романтично! – просиял пан Вераховский. – Полумрак, розовые свечи, изящные столовые приборы, приглушённая музыка...

- Ага, щас! Размечтался! – сказала мама с сарказмом. – Ты пообедал?

- Да. Было очень вкусно!

- Вот и прекрасно. Скажи большое спасибо Артёму.

- Большое спасибо, Артём! – послушно повторил пан Вераховский.

- Спасибо, Артём! – воскликнула Зося. – Ты классно готовишь!

- Пожалуйста. – кивнул я им обоим и с намёком посмотрел на маму.

- Большое спасибо, сын! – сказала мне мама с улыбкой и продолжала, глядя в лицо пану Станиславу: - Экспертизу ты тоже провёл успешно, «Красным кавалеристом» полюбовался…

- Да! – воскликнул пан Станислав в искреннем восторге.

- Отлично! Все твои цели достигнуты, все желания удовлетворены. Так что сейчас ты берёшь свой чемодан и дуешь обратно в аэропорт. Ближайший рейс в Москву через два с половиной часа. Ты успеешь.

Пан Станислав вздохнул, посмотрел на маму укоризненно и сказал.

- Во-первых, у меня нет чемодана.

- Как это – нет? – удивилась мама. – Ты без вещей, что ли, приехал?

- Почему – без вещей? С небольшой сумкой. Там у меня всё необходимое в дороге. У меня, кстати, очень скромные потребности.

- Ну да, конечно…

- Во-вторых, «Красным кавалеристом» я хотя и полюбовался, но ещё не налюбовался. К тому же мне очень хочется услышать всю историю.

- Какую историю?

- О том, как вы его нашли!

Мама с досадой вздохнула и бросила на меня предостерегающий взгляд.

Естественно, он не укрылся от взоров Зоси и нашего непрошенного московского гостя.

- Понятно! – сокрушённо сказал пан Станислав. – Эта история очень особенная, и вы хотите её от меня скрыть!

В ответ мама опять попыталась сделать «покерфейс», но по ней всё равно было видно, что слова пана Станислава попали в самую точку.

- Ну, э-э… - пробормотала мама. – По правде говоря, мы ещё сами не поняли, каким образом картина к нам вернулась. Всё произошло неожиданно и довольно быстро, так что Артём ещё не успел рассказать нам всех подробностей.

Тут мама усмехнулась, посмотрела на пана Станислава пристально и сказала:

- К тому же я не уверена, что эти подробности нужно знать такому человеку, как ты!

- Такому – это какому? – невозмутимо осведомился пан Станислав.

- Ненадёжному. Склонному к разным авантюрам, аферам и способному проиграть в карты даже главное дело своей жизни! Причём три раза подряд!

Зося с большим интересом похлопала глазами на пана Вераховского и сказала ему почему-то с восхищением:

- Так вы, оказывается, авантюрист и аферист, Станислав Добромилович!

- Зося, и тебе это нравится?! – удивилась мама.

- Это называется – притягательность порока. – сказал я. – Вот почему хорошим девочкам нравятся плохие мальчики.

- За хорошую девочку – большое спасибо! – сказала мне Зося.

- Пожалуйста! Если бы ты ещё не одевалась и не красилась, как…

- Как кто?..

- Как индеец на войну!..

- Ладно, индеец сойдёт. – усмехнулась Зося. – Неделю назад ты назвал меня кикиморой.

- Артём, как ты мог? – спросила мама укоризненно.

- Я говорил про себя. – объяснил я. – Вполголоса. В философском смысле. Зося не должна была это услышать.

- У меня – абсолютный слух! – гордо заявила Зося.

Пан Станислав слушал наш диалог во все уши и откровенно им наслаждался.

Мы это заметили, замолчали и посмотрели на него все трое одновременно.

Пан Станислав прокашлялся, как перед важной речью и начал:

- Дорогая Алевтина! Милая Зося! Замечательный Артём! В первую очередь должен вам сказать, что на самом деле я хороший мальчик, и ещё ни разу в жизни никого не обманул и не кинул на деньги! Когда я играл в карты и в казино, я проигрывал исключительно свои деньги и своё имущество!

- Допустим. – кивнула мама. – А история с Марком Шагалом?

Зося захлопала на пана Станислава глазами, теперь уже явно играя.

И мне это опять очень понравилось!

Да что такое происходит?!..

Пан Станислав развёл руками:

- Ну да, было дело. Попутал меня тогда бес, признаю… Но ведь именно ты, Аля, уберегла меня от этой аферы и вернула на путь истинный! А затем именно ты своими советами помогла мне спасти и вернуть мой бизнес! А потом даже подсказала адрес того психотерапевта, который помог мне избавиться от лудомании!

- Ой ли?.. – спросила мама с сомнением.

- Абсолютно точно! – заявил пан Станислав с горячностью. – Я уже год не играю!

- И не тянет?

- Тянет!.. Но я с успехом превозмогаю эту пагубную склонность!

Пан Станислав посмотрел на маму проникновенным взором и сказал очень честным голосом:

- В общем, Алевтина, моя благодарность к тебе просто не имеет границ! В пределах этой Вселенной, конечно.

Зося опять похлопала на пана Вераховского глазами и сказала ему с ещё большим восхищением, чем только что:

- Вы мне прямо всё больше нравитесь, пан Станислав! Вы такой эрудированный, такой искренний! В самом расцвете сил! И при деньгах!

- Вот, видишь, Алевтина! – воскликнул пан Станислав. – Молодёжь мне доверяет!

- Допустим. – кивнула мама. – Но меня смутила фраза «при деньгах». Зося, неужели ты такая меркантильная?

- Я вообще-то иронизировала. – сообщила Зося.

- А! Тогда нормально.

Я невольно рассмеялся.

Кажется, мне начинает нравится Зосино чувство юмора!..

Пан Станислав опять сокрушённо вздохнул, и задумался. Видимо, над новыми аргументами в свою защиту.

И тогда я сказал:

- Думаю, пан Станислав может остаться.

- С чего вдруг? – недовольно спросила мама.

- С того, что мы все четверо оказались в одном месте и в одно время не случайно.

- Вот как!

- Именно.

Зося вытаращила на меня глаза.

И вновь мне показалось, что таращится она очень интересно, делаясь при этом даже слегка привлекательной.

«Что это со мной?» - удивился я про себя уже в который раз.

А вслух продолжал:

- Это - во-первых. Во-вторых, и это самое главное, нам всем доверяет «Красный кавалерист». Иначе бы он не открылся и не показался Станиславу Добромиловичу. Тоже как бы случайно.

Мама как-то интересно моргнула и осторожно произнесла:

- «Красный кавалерист» - это картина.

- Ну, да. И что?

- Ты говоришь о ней, как о разумном существе…

- Или сверхразумном?.. – пробормотал пан Станислав тихонько, но так, что услышали мы все.

Зося опять вытаращила глаза.

Да, мне определённо всё больше нравится, как она таращится!

- А если «Красный кавалерист» и правда на самом деле этот?.. – спросила Зося почему-то благоговейным шёпотом.

- Кто? – спросила мама.

- Искусственный интеллект. В виде картины. Сверхразумный! Помните, как колёсики крутились?

- То есть символы двигались?! – воскликнул пан Станислав и даже подскочил на стуле. – Когда?! При каких обстоятельствах?!

Он уставился на маму.

Но мама, наконец-то, состроила уже более-менее удачный «покерфейс».

Растёт прямо на глазах!

Нашему настырному московскому гостю ответил я:

- А вот когда вы потеряли ваши восемь часов. Тогда символы и вращались. И даже бегали по орбите.

Пан Станислав ошеломлённо похлопал глазами и сказал потрясённо:

- То есть те, кто видел картину, ну, ещё тогда, в двадцать первом году, не фантазировали!

- Отнюдь!

- Эх, как бы я сам хотел это увидеть! – воскликнул пан Станислав.

Зося засмеялась:

- Отнюдь! Ну и слово!

Мама вздохнула и сказала недовольно:

- Мне очень не нравится идея, что картина может обладать искусственным интеллектом. И вообще мне не нравится это определение как таковое. Искусственный интеллект! Сокращение тоже дурацкое. ИИ! Надо ж такое придумать!

- Нормальное сокращение. – сказала тихо, но упрямым голосом Зося. – Все его понимают!..

- И в то же время я вынуждена признать, что эта картина явно обладает очень необычными свойствами! – продолжала мама.

Я посмотрел на неё с восхищением.

- И ты, мама, тоже. – сказал я ей.

- В смысле?

- Обладаешь необычными свойствами!..

- То есть умение видеть реальность такой, какая она есть и признавать факты – это необычные свойства?

- Для многих да!.. – сказал маме пан Станислав, который слушал нас опять очень внимательно.

- А мне кажется, что на самом деле Василий Васильевич, когда работал над «Красным кавалеристом», просто писал очередную картину и вовсе не собирался создавать никаких искусственных интеллектов. – сказал я. – Тогда даже таких понятий не было. Всё получилось случайно, в результате стечения уникальных обстоятельств.

- Зато тогда были другие понятия и образы! – заявил пан Станислав. – Широко известные в мифологии и литературе.

- Какие другие? – удивилась Зося.

- Ну, например, големы, гомункулусы, джины, чудовище Франкенштейна и так далее...

- А, ну да!.. – воскликнула Зося с восторгом. – Тут на днях я такой ужастик с големом посмотрела!.. Пока смотрела, чуть, не это… Ну, в общем, того!..

Мама опять недовольно покачала головой:

- Ну куда вас понесло?! Какие ужастики?! Да ещё и человекоподобные! У нас тут картина. Картина! Не глиняное чудовище, не монстр, сделанный из частей мёртвых тел, и даже не арабский джин из лампы, а художественное произведение!

- К тому же это произведение вовсе не чудовище. – кивнул я маме. – Оно не разрушает. Оно восстанавливает и создаёт. И даже исполняет желания. Причём самые сокровенные.

- Что, серьёзно?! – воскликнула Зося.

- Абсолютно.

- А подробнее обо всём этом можно?! – осведомился пан Станислав, который старался казаться спокойным, но на самом деле очень разволновался.

- Артём, не говори ему! – потребовала мама. – Потом расскажешь мне по секрету!

- Почему только вам, Алевтина Платоновна? – обиженно спросила Зося. – Я тоже хочу знать!

- Да ладно, мам… - сказал я примирительно. – Мы же все тут в одной лодке!..

Пан Станислав радостно открыл рот, но не сказал ничего и рот закрыл.

- Вот и молодец! – похвалила его мама. – Молчание – золото. Особенно твоё!

Конечно, мама иронизировала, но пану Станиславу, судя по выражению его лица, эта похвала всё равно очень понравилась.

Да, как он, всё-таки, неровно дышит в сторону моей мамы!

- В общем, если подробнее… - начал я неторопливо.

За столом сразу же воцарилась полная тишина.

- Если подробнее, расскажу-ка я всё по порядку!.. – продолжил я решительно.

Глава 14 Союз четырёх

Правда, пару мгновений я ещё размышлял, стоит ли мне и в самом деле рассказывать всё или лучше кое-что скрыть? Но затем я вспомнил собственное заявление насчёт того, что сегодня мы все четверо оказались в одном месте не случайно, и приступил к подробному изложению всех утренних событий – сначала о том, как купил у двух братьев старый детский конструктор, просто чтобы им помочь, и у безалаберной тётки разбитые статуэтки «ЛФЗ» с надеждой на то, что их удастся склеить, затем о том, как заметил пафосного господина, очень старавшегося, но так и не сумевшего войти внутрь большого круга, в центре которого внезапно объявился дедуля, продавший мне картину с невидимым изображением, которое я каким-то непонятным образом всё-таки увидел.

Я также во всех красках рассказал о странном шуршании и жужжании в рюкзаке, пока мы с Вулканом ехали к Тасе, и о том, как статуэтки вдруг оказались целыми, а в пустовавшей снизу квартире обнаружились жильцы, которые обитают там уже три дня, но могли бы и не обитать, если бы я не принял изменившуюся реальность. При этом Тася никаких изменений не заметила, а я их заметил вполне определённо.

Закончил я свой рассказ на том, как уже у нас дома «Коробочек» стало две, а мама и Зося тоже сумели разглядеть невидимое изображение на картине, и Зося даже попыталась прогнать коварного змия-искусителя, как прогоняют нашкодившего кота.

Именно после этого картина начала открываться и превратилась в «Красного кавалериста».

- Ну а про то, Станислав Добромилович, как «Красный кавалерист» сэкономил вам, так сказать, восемь часов жизни, вы и так знаете! – сказал я, слегка переводя дух и вспомнив о недопитом чае и последнем куска шарлотки на своей тарелке.

Я налил себе свежего чая из самовара, и, пока я допивал чай и доедал шарлотку, трое моих слушателей молча таращили глаза в пространство, переваривая услышанное.

У Зоси вид был по-детски восторженный.

У мамы – задумчивый.

А у пана Станислава на лице сиял грандиозный восторг пополам со священным ужасом.

- То есть ты заплатил… э… тому дедушке не за картину… - задумчиво произнесла мама, всё ещё пребывая где-то внутри своих мыслей.

- А за что? – удивился я.

- За её хранение.

- Точно! – воскликнула Зося.

- Вообще, это не совсем плата. Ведь ему самому деньги не нужны. – сказал я. – Думаю, они уже у тех пацанов.

- Каким образом, интересно?

- Они могли найти их на дороге.

- А, то есть это так работает?

- И так тоже.

- Возможно, возможно… - пробормотала мама.

И, обратившись к Зосе, сказала:

- А ты, Зося, значит, своим «Кыш! Кыш!» включила преобразование картины. То есть выступила своего рода его катализатором.

- Нет, это не я катализатор! – возразила Зося. – Это Артём катализатор, потому что он запустил преобразование, как только взял картину в руки.

Я посмотрел на Зосю удивлённо.

Надо же, как у неё соображалка работает, оказывается!

- Ну, пожалуй, да!.. – кивнула Зосе мама.

- А с моим криком преобразование просто совпало. – закончила Зося.

Тут я решил пошутить:

- Вот ещё! Это у нас Базиль и Вулкан котолизаторы! А я никогда котолизатором не был!

- Шуточка дурацкая! – сказала Зося. – Даже странно слышать её от тебя.

- Конечно! – поддержал её пан Станислав, бросив на меня очень взгляд, всё так же наполненный восторгом и ужасом.

- Почему – конечно? – удивился я.

- Потому что ты ведёшь себя очень странно! – заявил пан Станислав. – Да и ты, Алевтина, и ты, Зося, тоже!

- Ну и в чём, по-твоему, выражается эта странность? – спросила мама.

- Да в том, что сегодня утром на рынке твой сын встретился с самим Господом Богом, и перед этим увидел врага рода человеческого, а ведёт себя так, как будто ничего особенного не произошло! – выпалил пан Станислав на одном дыхании, в то время как его лицо разгорелось не вполне здоровым румянцем.

- Ну вы даёте, Станислав Добромилович! – сказала Зося и как-то легкомысленно пожала плечами.

Я вздохнул и промолчал.

Мама тоже пожала плечами и сказала совершенно спокойно:

- Ну, во-первых, не факт, что это были… Ну, те, кого ты имеешь в виду.

- А кто ещё это мог быть по-твоему?! Особенно учитывая все обстоятельства! – завопил пан Станислав.

- Стасик, что ты так разволновался? – искренне удивилась мама. – И так раскраснелся! Слушай, может дать тебе успокоительного? У меня элениум есть. Дать?

- Не надо! Не употребляю!

- Тогда возьми себя в руки и успокойся! – строго сказала мама. – А я, с твоего позволения, продолжу!

- Да уж сделай милость…

- Итак, повторю, не факт, что это были они самолично. – продолжила мама. – Это могли быть их порученцы.

Пан Станислав шумно вдохнул воздух, выдохнул и насупился.

- Во-вторых, даже если это были сам Господь Бог и Лукавый, ничего удивительного во встрече с ними нет. – сообщила мама нам всем и пану Станиславу с мягкой улыбкой.

- Ничего удивительного! – воскликнул на этот раз пан Станислав риторически и всплеснул руками.

- Конечно. – кивнула ему мама. – Ведь, к примеру, с Господом Богом каждый из нас встречается за свою жизнь не один раз. Просто не всегда осознаёт это и даже не всегда замечает.

- А когда самый первый раз? – с любопытством спросила Зося.

- При зачатии, моя дорогая.

- Ой! Ну да! – опять прекрасно вытаращилась Зося и слегка порозовела.

– Ведь каждое зачатие в мире происходит только по Его воле. – продолжала мама. - Как перед этим – встреча родителей каждого ребёнка, особенно если она происходит случайно. Ну а затем мы встречаемся с Ним при появлении на свет…

Мама ухитрилась произнести местоимения «Его» и с «Ним» с большой буквы, причём абсолютно серьёзно, без всякой иронии.

- Да ведь, и это самое главное, все мы созданы по образу и подобию Божьему, - продолжала мама. – То есть в каждом из нас есть искра Божества, образ Божий, бессмертное начало, дыхание жизни, которое Господь вдыхает в человека при творении.

Зося опять вытаращилась, и я уже открыто ею залюбовался.

Она перехватила мой взгляд и густо покраснела. Тогда я почувствовал, что тоже краснею.

А пан Станислав вздохнул, смущённо улыбнулся и процитировал:

- И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою!..

- Правильно. – кивнула ему мама. – Это Бытие, глава 2, строка 7. Ты что, наизусть знаешь?

- А ты?

- Ну, я кое-что знаю наизусть.

- Я многое… - вздохнул пан Станислав. И признался самокритично: - Правда, это не сильно помогало мне в прошлом…

- Потому что только знать – недостаточно! – кивнула ему мама.

Мы с Зосей переглянулись, и немного похлопали глазами друг на друга.

- Алевтина Платоновна, а когда ещё мы встречаемся? Ну, с Ним? Я имею в виду, кроме самого последнего раза… – смущённо спросила Зося.

- Каждый раз, Зося, когда поступаем по совести, даже если не задумываемся над этим. – ответила ей мама.

- Со-весть… - сказал я. – Совместная, то есть, весть, обмен информацией, чувством и действием. Ну, это если выражаться простым языком.

- Совершенно верно. – кивнула мне мама. – Обмен с божественным духом, с помощью нашей бессмертной души, живущей в нашем теле.

Пан Станислав вздохнул на этот раз как-то прямо душераздирающе.

- Ну что опять, Стасик?! – спросила мама.

- Я благоговею перед вами троими! – заявил пан Станислав. – Я ведь только что понял, почему вы не особо удивляетесь произошедшему и почему не боитесь!

- И почему же?

- Потому что вы все трое – безгрешны! И озарены благодатью! – выпалил пан Станислав.

Зося опять было вытаращилась, но тут же бросила быстрый взгляд на меня, взяла себя в руки и стала смотреть на пана Станислава просто внимательно.

А тот продолжал, глядя на маму иронически:

- Ну, Артём и Зося – ещё почти дети, можно сказать. Не успели нагрешить! А как ты ухитрилась сохранить, э-э…?

- Что сохранить?

- Сама понимаешь, что…

- Нет, ты говори прямо.

- Свою душу неиспорченной, вот что!

- Да я как-то особо не напрягалась и не терзалась!.. – развела мама руками в некотором смущении. – И сына воспитывала так же!..

- Вот-вот… - вздохнул пан Станислав.

- Кгхм!.. – прокашлялась Зося и спросила:

- Алевтина Платоновна, а когда мы встречаемся, с… э-э… ну…

- С Искусителем, Супостатом, Врагом божьим и человеческим?

- Да!

- Каждый раз, когда поступаем не по совести или поддаёмся соблазнам. Тут ведь тоже всё понятно. Скажем, если человек сидит в казино и проигрывает уже в третий раз дело своей жизни, то Искуситель стоит за его стулом и шепчет ему прямо в ухо: «Давай рискнём ещё раз! Давай! Давай! Ещё раз – и мы отыграемся! Давай! Давай!»

- Кха-кха-кха! – громко закашлял на этот раз пан Станислав.

- Что, так и было? – спросила его Зося.

- Аля, ну зачем ты уже не в первый раз сыплешь мне соль на раны? – сказал пан Станислав маме укоризненно, и, обращаясь к Зосе, ответил смущённо: - Да, примерно так, Зося…

- И вы его прямо слышали и видели?!

- И слышал, и видел, и знал, что он мне нагло врёт, чтобы ввергнуть меня в ещё большие неприятности, ибо человеческими неприятностями и бедами он питается, но ничего не мог с собой поделать, пока не проигрывал всё в пух и прах!

Пан Станислав опять вздохнул и вспомнил с мечтательной улыбкой:

- Но этот азарт! Эти бочки адреналина! Этот океан страсти! Когда ты играешь, да ещё с такими ставками! Эх!..

- Что, ради этой страсти никаких денег не жалко? Никаких трудов? – иронически осведомилась мама.

- Жалко. – признался пан Станислав. – Но потом!..

Зося рассмеялась.

Тут пан Станислав вздрогнул, нахмурился, напрягся и посмотрел на меня с тревогой.

- Что случилось? – удивился я.

- Мы тут сидим, едим, чаи гоняем… - протянул пан Станислав.

- И что?

- А «Красный кавалерист» там один на диване стоит… С ним ничего не случится?

- Думаю, это неправильный вопрос! – вмешалась мама.

- А какой правильный?

- А такой, что… Артём, он там, «Красный кавалерист» то есть, больше ничего не натворит? По своей собственной воле? А то вдруг ему опять захочется кого-нибудь облагодетельствовать? Как Тасю?.. Восстановленными статуэтками, приятными соседями или чем-то ещё?

Я успокоительно улыбнулся и ответил им обоим:

- Нет, Станислав Добромилович, с ним ничего не случится. Нет, мама, он по собственной воле ничего не натворит!

- Откуда такая уверенность?

- Ну, э… Во-первых, я у него потребовал вести себя хорошо.

- И он тебя послушает?

- Он уже послушал.

- Однако!

- Во-вторых, я его чувствую.

- Всё время?

- Да.

- И… Можешь им управлять?

- Управлять? Не знаю. Но взаимодействовать – возможно…

Мама, пан Станислав и Зося уставились на меня во все глаза.

- Что я и говорила! – торжествующе заявила Зося.

Я слегка смутился, но только слегка. Потому что слова «Я его чувствую» слетели с моего языка раньше, чем я осознал, что и в самом деле очень крепко связан с этой необыкновенной картиной, которая сейчас ожидала нас на диване.

Это было как шестое чувство, как новое зрение и новый слух, как третий глаз во лбу! Очень необычные ощущения. Я попытался вслушаться в них и всмотреться, своим новеньким третьим глазом, наклоняя голову в разные стороны, как будто это могло мне помочь.

- Ну вот, поздравляю нас всех! – заявил пан Станислав с искренним восторгом.

- С чем? – осведомилась мама.

- Среди нас – Избранный!

Я тут же вернулся из своей изменённой реальности в обычную, и сказал:

- Вот только этого не надо, пан Станислав!

- Чего не надо?

- Обзывать меня Избранным!

Тот насупился и заявил сердито:

- Между прочим, мне тоже не нравится, когда меня обзывают паном Станиславом или паном Вераховским! Я, хоть и поляк по национальности, но российский гражданин! Мои предки приняли подданство Российской Империи ещё в конце восемнадцатого века, и с тех пор все мы служим России верой и правдой!

- Мы тоже стараемся! – гордо сказала ему Зося.

- Ладно, давайте так, - предложил я нашему гостю. – Вы не будете называть меня Избранным, а я не буду обзывать вас паном Станиславом! По крайней мере, вслух.

- А про себя?

- А про себя буду. Для удобства. И вообще, «пан Станислав» или «пан Вераховский» звучит очень симпатично и подчёркивает вашу уникальность!

- Да?..

- Точно!

- Ну, тогда ладно. - согласился пан Станислав.

Но тут же добавил каким-то детским капризным голосом:

- Но пусть твоя мама вслух меня тоже не обзывает!

- Я-то с чего ради должна тебя не обзывать? – удивилась мама. – Я же не Избранная!

Я вздохнул.

Ох уж этот мамин юмор!

Зося захихикала.

Пан Станислав посмотрел на неё укоризненно, потом перевёл обиженный взгляд на маму.

- Ладно, ладно не буду! – сказала ему мама покровительственно.

И тут зазвонил её телефон.

Глава 15 Такие разные младенцы

- Что опять стряслось, Марина? – спросила мама смотрителя зала. – Кто приехал? Кто? Все семеро?.. А зачем ты их пустила?!.. Что значит – захотели посмотреть?! Открытие в понедельник! И у нас в договоре ясно прописано, что размещение – на усмотрение организатора! Мы и так сегодня всё утро с новой расстановкой провозились! Что?.. Господи, как они меня уже достали! Ладно, я сейчас приеду! Успокой их там как-нибудь пока. Главное, не позволяй им кричать друг на друга, там посетители ходят!

Мама раздражённо выключила связь.

- Что, проблемы? – спросил пан Станислав.

- Не у меня! – сердито ответила мама. – Но этой кучке гениев я их тоже организую! Обязательно! Как только с ними расквитаюсь!

- Что за кучка?

- Целых семь человек! Объединение молодых художников «Новый соцреализм».

- Какое интересное название, однако...

- Да-да! Самому младшему двадцать два, самому старшему двадцать шесть.

- И что, они на самом деле все гении?

- Ну, насчёт гениев история покажет, но ребята они талантливые, хотя широкой известности никто из них пока не добился. Зато амбиций – выше крыши!

- Значит, это их первая совместная выставка?

- Да, по три картины от каждого.

- И каждому, конечно, хочется, чтобы именно его картины висели на самых лучших местах?

- Само собой!

- Ну что, нормальное такое желание…

- Желание-то нормальное! Для одного художника. А когда их сразу семеро, и каждый – законченный эгоист, то мне, чем дальше, тем всё сильнее хочется их выставить!

- Не понял? Ты же и так!..

- В смысле, не картины выставить, а их самих. Взашей!

- А-а-а!..

- Бэ, блин! Жаль, договор я нарушить не могу!..

Пан Станислав восхищённо уставился на маму. В искреннем гневе она ему явно нравилась даже больше, чем в спокойном состоянии.

- Ладно, поеду. – сказала мама, поднимаясь с места. - Избивать младенцев!

- Да-а?! – удивилась Зося.

- Какое кровожадное желание! – усмехнулся пан Станислав почему-то одобрительно. – А давай я поеду с тобой?

- Зачем?

- Учить младенцев уму-разуму. И мирить. К общей пользе.

- Ты?! Учить кого-то уму-разуму?! Мирить?! Да ещё и к общей пользе?!

Мама так удивилась, что даже перестала сердиться.

Первый раз в жизни я увидел такую перемену в её поведении. Вообще-то она сангвиник и редко выходит из себя, но если уж вышла, то отрывается по полной программе, и под горячую руку ей лучше не попадаться.

А тут она только хлопала глазами на пана Станислава, уже совершенно успокоившись и явно ожидая продолжения.

- У меня есть, что им предложить! – сообщил пан Станислав.

- Например?

- Я могу помочь им с продажами их бессмертных творений. Всех тех, что будут выставлены сейчас, а при удачной сумме обстоятельств – и тех, которые они ещё напишут.

- Да-а?!

- Да-да! У меня есть небольшая группа… э-э… товарищей… которые располагают кое-какими свободными средствами и увлекаются приобретением картин как раз таких пока неизвестных гениев.

- С целью неимоверного обогащения в будущем? Когда они станут известными, и будут стоить очень-очень дорого? Если будут, конечно.

- Именно.

- Такие вложения – большой риск!

- Риск, может быть, и большой, но вложения-то пока небольшие! К тому же им нравится рисковать. Заодно они выполняют свою эпохальную миссию.

- Какую?

- Поддерживают молодые таланты.

- Ути-пути, какое благородство! И что это за товарищи?

- Ну, самый безбашенный среди них некто Александр Анатольевич Алексеев. Корпорация «Три А», другим словом.

- Что?! – вдруг воскликнула мама. – Тот самый банкир Алексеев, которому ты проиграл свою галерею?!

- Не просто проиграл, а проигрывал. Дважды. Оба раза ему очень понравилось.

- А тебе?

- Мне нет. Просто у него тогда пару лет подряд пруха была в делах и в игре. Неимоверная! А у меня наоборот. Ну, потом мы познакомились с тобой, дела у меня пошли на лад, а у Шурика, наоборот, покатились по наклонной.

- То есть теперь он для тебя уже Шурик?

- Ага… Когда он проиграл свою яхту и любимую любовницу… Ой!.. Про это не надо было, наверно…

- Проиграл любовницу?! – заинтересованно воскликнула Зося.

- Да, Стасик, про это точно было не надо! – поморщилась мама.

- Нет, теперь я хочу знать, что случилось с любовницей! – потребовала Зося. – Как это – проиграл?! Её забрали в рабство?!

- Ну, э… Забрали, да. Но не в рабство. – тщательно подбирая слова, ответил пан Станислав.

- Зося, хватит задавать дурацкие вопросы! Ты уже взрослая девушка. – вмешалась мама. – Любовница чувствует себя прекрасно. Ей даже не понадобилось переезжать на другую яхту. Так ведь, Стасик?

- Именно так!

Зося разочарованно вздохнула.

Тут мама посмотрела на пана Станислава как-то остро и осведомилась странным голосом:

- Надеюсь, Шурик не тебе проиграл свою яхту? И эту самую?!

- К счастью, не мне!

- Почему к счастью?! – опять выпалила Зося.

- А потому, деточка, что содержание любовницы обходится гораздо дороже, чем яхты!

- А-а!..

Мама покачала головой и посмотрела на пана Станислава с большим неудовольствием.

- Ну, в общем, я познакомил его с тем самым психотерапевтом. – быстро продолжил пан Станислав. - Шурик стал ходить на сеансы, и через пару недель не проиграл свой банк.

- Что значит - не проиграл? Не поддался искушению? Не стал играть? – спросила мама.

- Ну, да. Вышел в пас прямо перед решающей ставкой.

- О, это прямо подвиг! Ты этого никогда не мог.

- К сожалению. Мне просто нельзя играть. А он смог остановиться! Даже сам этому страшно удивился. Так что теперь, когда я предлагаю ему что-то приобрести, он лишних вопросов не задаёт. Просто приобретает, и всё.

- Но обогатиться таким способом ему ещё не удалось?

- Ну, во-первых, он и так богатый. Особенно после того, как перестал играть и тратить деньги налево-направо.

- На новые яхты, например. И на любовниц.

- Да.

Зося захлопала глазами с новым интересом.

Но пан Станислав только покосился на неё и продолжал:

- Во-вторых, одну из картин, которую Шурик купил по моему предложению год назад, он недавно сумел продать за очень приличные деньги. Тоже по моему совету…

- Компенсировал затраты, в общем.

- Типа того.

- Ага!.. – выдала мама.

И замолчала, обдумывая какую-то мысль.

- К тому же мне очень понравилось название объединения этих, как ты изволила выразиться, законченных эгоистов. – продолжал пан Станислав. - «Новый соцреализм»! Звучит! Ты знаешь, раз они придумали такое название, сумели объединиться и действовать совместно хотя бы на старте, они не безнадёжны.

- Вот и я тоже… - машинально кивнула мама.

Но опять замолчала, посмотрела на пана Станислава внимательно, и решительно сказала:

- Ладно, поехали! Сейчас только такси закажу…

- А где твоя ласточка?

- В сервисе. В двигателе было троение. Только завтра обещали отдать.

Мама принялась тыкать пальцем в смартфон, и в этот момент зазвонил телефон у Зоси.

- Да, здрасьте. – отозвалась она. – Ну, да, подстригаю и вычёсываю! Два пуделя? Сегодня? Прямо сейчас? Но, видите ли, у нас тут две кошечки только что разродились… Я должна присматривать… Сколько? За срочность?.. Хорошо, я сейчас посмотрю, как они себя чувствуют, и вам перезвоню!

Зося положила телефон и в лёгкой растерянности посмотрела на нас.

- Ты правильно сказала! – кивнула ей мама. – Раз у людей горит, то пусть платят. Упускать такую возможность не надо. Стасик, на выход! Такси будет через пять минут. А по дороге посмотрим, как там наши мамочки.

Вот тут меня пронзили интересные предчувствия, которые сразу же и оправдались, когда мы все четверо вышли во двор и подошли к кошачьим лежанкам.

Базиль и Вулкан по-прежнему были здесь.

Они бдили!

Безмятежно спя перед лежанками.

А на лежанках...

- Какая прелесть! – воскликнула мама.

- Да, я должна была об этом подумать! – в лёгкой растерянности произнесла Зося.

- Не понял?! – удивился пан Станислав.

Итак, сегодня до обеда Изюминка и рыжая Руфина родили по четверо котят. Но прямо сейчас, перед нами, котят у обеих кошек было по шестеро!

Пристроившись к животу Изюминки вместе с её лысыми новорождёнными лежали два серо-полосатых котёнка гораздо больше размером и тоже от души надувались молоком. А к животу Руфины вместе с её собственными мелкими пушистиками приткнулся крупный рыжий котёнок, казавшийся теперь её родным старшеньким, и ещё один серо-полосатый.

Обе мамаши при этом безмятежно спали, как будто не подозревая о двух дополнительных котятах у каждой.

То есть эти остававшиеся у нас от утренней раздачи четверо проныр, пока мы обедали и обсуждали сегодняшние события, уверенно взяли свою судьбу в собственные лапки! Ну да, не такие уж они были большие, чтобы забыть навыки котомладенцев.

- И что теперь делать? – тупо спросил я.

- Ну, что! Если сами мамаши не возражают… - сказала мама.

Обе мамаши, услышав её слова, приоткрыли глаза, посмотрели на нас снисходительно и одновременно сказали:

- Мурр!..

- Не возражают! – перевела мама с кошачьего на человеческий.

- Вы что тут, ещё и котят разводите? – удивился пан Станислав.

- Ну, ты же видишь? И продаём за большие деньги.

- Да-а?!

- Ладно, я тебе по дороге расскажу! – рассмеялась мама.

В её телефоне пропиликал сигнал.

- Такси будет через минуту! – сказала мама. – Зося, звони этим заказчикам, узнавай адрес, мы тебя подбросим.

- Подождите, а я что, опять один останусь?! – завопил я.

- Что значит – один? – с юмором спросила мама, кивая головой на всю нашу живность.

- Артём, не волнуйся, как только я подстригу тех двух пуделей, сразу вернусь! – утешила меня Зося.

- Сын, ты же видишь, всё в порядке! – уверенно сказала мама. – Так что не теряй времени, пока мы туда-сюда, и повесь «Красного кавалериста».

- В каком месте?

- Между улицей Моховой и проспектом Карла Маркса!

- Не понял?! – удивился пан Станислав.

Зося хихикнула.

- А, это картины так называются! - сообразил пан Станислав.

Зося опять хихикнула, а мама победоносно усмехнулась.

С этими словами они трое сели в такси и умчались, а я остался дома один.

Но сразу заняться «Красным кавалеристом» мне не удалось.

Сначала ещё пришлось убрать со стола и помыть посуду!

Глава 16 Между улицей Моховой и проспектом Карла Маркса

Я взял в кладовке нужный инструмент и принёс его в гостиную.

«Красный кавалерист» стоял на диване в том же положении, в котором мы его оставили, и будто дремал, как Изюминка и Руфина на улице.

Но, когда я взглянул на картину внимательно, самый большой круг завертелся по часовой стрелке, а несколько небольших треугольников сдвинулись со своих мест, явно собираясь в полёт по большой орбите. Линии и стрелки сдвинулись тоже, удлиняясь и разворачиваясь для того, чтобы расширить остальным элементам пространство для манёвра, а в таблицах начали быстро-быстро меняться цифирки в клеточках, как в калькуляторе при подсчётах.

Я поднёс палец ко рту, будто нас кто-то мог услышать (хотя, вообще-то, мог!..), и сказал «Красному кавалеристу»:

- Тсс! Пока ничего нового делать не нужно!

Все символы на поверхности картины послушно вернулись на свои места и замерли, цифры в таблицах стали прежними, но вид у «Красного кавалериста» при этом сделался смущённый, как у Вулкана, когда он был ещё маленьким, и время от времени делал что-нибудь не то. Тогда он нуждался в одобрении, и, одновременно, в наставлении, чтобы понимать пределы дозволенного.

Соответственно, я его хвалил и журил одновременно, и постепенно Вулкан научился практически всегда вести себя правильно и соразмерять свои намерения с последствиями своих действий.

Значит, и с «Красным кавалеристом» я должен вести себя точно так же.

- Всё хорошо! Всё было сделано правильно! Просто пока ничего нового делать не нужно! – повторил я элементам и символам этой необыкновенной картины, которая и в самом деле представляла из себя особую личность, способную управлять реальностями и даже создавать новые реальности. Но называть её «сверхразумом», как это легкомысленно сделал пан Станислав, я не хотел.

Сверхразум у нас во всех мирах только один.

Его имя знаем мы все.

Но каким-то невероятным образом, благодаря таланту гениального художника и в результате уникального стечения обстоятельств, «Красный кавалерист» приобрел особые свойства. Василий Васильевич, скорее всего, просто не успел заметить это, потому что, как только он завершил картину, то сразу подарил её моим прапрадедушке и прапрабабушке.

А если бы он понял, что создал?

Сделал бы он такой подарок?..

Я вздохнул.

Кстати, а почему это Василий Васильевич не заметил, что у него получилась необычная картина?

Да потому, что для него все его картины были необычными!..

Я немного подумал, тщательно сформулировал свои мысли и обратился к прапрадедушкиному подарку с маленькой речью:

- В общем, дорогой «Красный кавалерист», всё сейчас хорошо, всё было сделано правильно, ни одной существенной ошибки не допущено, ты очень порадовал Тасю и всех нас, во всех смыслах, но очень тебя прошу, с этого момента не делать ничего без моего разрешения! Договорились?

Картина тихонько прожужжала, самый большой круг на её поверхности вновь немного провернулся по часовой стрелке и вернулся в исходное состояние.

Я понял, что мы с «Красным кавалеристом» достигли согласия.

- Вот и прекрасно! – сказал я ему. – Сейчас я сделаю в стене пару отверстий, забью туда дюбели, вкручу в них саморезы, и устрою тебя на стене, между двумя прапрадедушкиными картинами! Это понятно?

- Жжжж! – ответил мне «Красный кавалерист» с очевидной радостью.

- Отлично! Не сомневаюсь, что тебе там будет удобно и уютно.

Но, оглядев предстоящий фронт работ, я понял, что повозиться со всеми тремя картинами мне придётся несколько дольше, чем я предполагал изначально.

Обе прапрадедушкины картины, между которыми мама предложила разместить «Красного кавалериста», были закреплены на стене слишком близко друг от дружки. Когда мы их тут размещали, то вовсе не думали, что между ними надо будет пристроить ещё одну картину. Следовательно, оба пейзажа надо перевешивать, то есть придётся проделать минимум шесть новых отверстий, по два на каждую картину, поскольку ушек на каждой раме тоже по два.

А проделывать отверстия в этих стенах – задачка не самая лёгкая! Ведь наш дом был построен в 80-х годах девятнадцатого века, то есть около ста пятидесяти лет назад, из очень крепкого сплошного кирпича ручной работы, скреплённого не цементно-песчаным раствором, как делают сейчас, а известково-песчаным. Причём в состав этого раствора входила также и недожжённая известь.

Конечно, к началу строительства этого дома обычный цемент был уже давно изобретён, но тогдашние хозяева дома решили строить своё жилище прадедовским способом, потому что очень хорошо знали – с течением лет известково-песчаный раствор с добавлением недожжённой извести приобретает необыкновенную прочность, а выложенные с его использованием кирпичные стены превращаются фактически в монолит.

Вот почему построенные таким способом русские крепости, здания и храмы простояли уже целые века и простоят тысячелетия, если только не разрушать их специально.

В общем, попотел я изрядно, пока возился с проделыванием отверстий, забиванием дюбелей, вкручиванием саморезов и развешиванием картин.

А когда всё закончил, то поставил одно из кресел прямо перед картинами, уселся в него, и принялся с чувством глубокого удовлетворения обозревать дело своих рук.

Передо мной на стене теперь висели три картины.

Слева и справа были прапрадедушкины «Вид на улицу Моховую в 1921 году» и «Проспект имени Карла Маркса. 1961 год», а посередине гордо и с большим чувством собственного достоинства расположился «Красный кавалерист».

Что интересно – обе прапрадедушкины картины были выполнены в реалистичной манере, а «Красный кавалерист» - в стиле абстракционизма, но вместе они смотрелись очень естественно, дополняя и поддерживая друг друга.

И ещё одно обстоятельство стало теперь очевидным и даже многозначительным. Все три картины были практически одинаковых размеров, как будто прапрадедушка и в самом деле задумал, что когда-то они будут располагаться рядом, причём именно в таком порядке, как решила мама.

Чем дольше я рассматривал картины, тем сильнее укреплялся в этом убеждении.

Да, Михаил Мефодьевич Захаров, мой необыкновенный прапрадедушка, и в самом деле очень хорошо знал, что делал!

Ну, то есть первый пейзаж, «Вид на улицу Моховую в 1921 году» он написал, ещё не зная, какой подарок преподнесёт ему на свадьбу Василий Васильевич Кандинский, но вот второй пейзаж, через сорок лет после первого, прапрадедушка писал уже с совершенно конкретным намерением и чётким представлением о том, как должны быть размещены все три картины!

Может быть, это размещение вообще представляет собой некую защитную конфигурацию, для сбережения и сохранения главной картины из трёх, то есть «Красного кавалериста»?

Как будто подтверждая эту мою неожиданную мысль, большой круг на картине провернулся туда-сюда, и остановился, зато в движение пришли несколько других кругов, поменьше, завертевшись неторопливо по часовой стрелке. Им в такт двинулись также несколько разноцветных треугольников, плавно перемещаясь друг за другом по небольшой внутренней орбите.

На этот раз я решил не останавливать «Красного кавалериста», потому что понял, что он хочет мне что-то сказать, точнее, рассказать и даже показать.

В ответ на эту мою мысль круги и треугольники на картине стали двигаться быстрее, и вместе с ними пришли в движение две большие стрелки. Дальние их концы стали вытягиваться вперёд и внутрь картины, обозначая перспективу. Одновременно другие концы стрелок выдвинулись из картины по направлению ко мне, определяя границы и путь к давно прошедшему событию.

Как только этот путь обрисовался более-менее отчётливо, меня, точнее, моё сознание, мягко, но непреклонно повлекло вперёд, прямо в это событие. Сопротивляться я не стал, полностью доверившись «Красному кавалеристу», и через мгновение сделался незримым свидетелем беседы двух людей, сидящих в просторной гостиной, в этих же креслах, в одном из которых сейчас, в моей реальности, находился я сам.

Между собеседниками стоял низкий овальный столик тёмного дерева. В любой эпохе такие столики называются журнальными, либо же используются для чаепитий во время деловых и дружеских встреч. Но эта встреча была ни в коем случае не дружеская, а деловой она только казалась.

Одним из собеседников был молодой человек в костюме-тройке из отличного тёмно-серого твида и с галстуком-бабочкой. На ногах его были комнатные шлёпанцы, которые с костюмом не гармонировали, но и не противоречили ему.

Это был мой прапрадедушка, только в очень молодом возрасте.

Его собеседником оказался некто в кожаной куртке, брюках-галифе и так тщательно начищенных сапогах с высокими голенищами, что отразившийся в них блик от горящей под потолком электрической люстры ослепил мне глаза. Тут же, у этих блестящих сапог, стоял представительный кожаный портфель с двумя замками.

У владельца блестящих сапог и портфеля была кучерявая, иссиня-чёрная шевелюра, ухоженные стильные усы, а на носу - пенсе в тонкой металлической оправе. Всем своим обликом он кого-то мне напоминал, и, в то же время, выглядел как-то эфемерно, не по-настоящему.

Внезапно до меня дошло!

Этот Некто человеком вовсе не был!

А напоминал он мне очень известного деятеля Октябрьской революции и Гражданской войны, и одновременно того самого пафосного господина, которого я увидел утром на Центральном рынке.

Хотя…

Почему напоминал?

Он и был этим господином.

Я страшно разволновался, и своим сознанием метнулся к прапрадедушке, чтобы предупредить об опасности, исходящей от этого персонажа! Но, натолкнувшись на внимательный и насмешливый взгляд Михаила Мефодьевича, направленный на собеседника, я понял, что прапрадедушка и так всё видит, на счёт своего гостя нисколько не заблуждается, не боится его и знает, что делать.

- Итак, что я понял? – говорил прапрадедушка в этот момент. – Вы, Лев Давидович, находясь в таком высоком статусе и будучи одним из руководителей нашей партии и государства, специально приехали ко мне, чтобы изъять эту картину!

Прапрадедушка движением головы показал на стену, на которой я только теперь увидел «Красного кавалериста». Только на этой стене, в этой гостиной, он был один. Никаких других картин рядом с ним не было.

- Что вас удивляет, глубокоуважаемый Михаил Мефодьевич? – звучным бархатным голосом отвечал Некто. – Мой высокий статус или моё поручение к вам по поводу картины?

- И то, и другое, Лев Давидович, и то, и другое!

- Ну, что касается моего статуса… - слегка развёл руками Некто. - В мировой революции, знаете ли, все равны, все уважаемы! Тем не менее, я прибыл сюда не специально к вам, а чтобы проинспектировать войска Сибирского округа.

- Вот как?

- Что касается картины… О её необычных свойствах знает очень ограниченный круг лиц, и притом далеко не каждому из этого круга можно доверить её изъятие и доставку в спецхранилище.

- Что, это так опасно?

- Для неподготовленного человека – да!

- Меня тоже вы считаете неподготовленным?

- Вас я считаю чрезвычайно подготовленным, тем более, эта картина подарена вам автором! – любезно усмехнулся Некто. - Но, однако, вокруг вас есть масса других людей, которые под влиянием картины могут натворить немало бед.

- То есть вы заведомо считаете влияние картины пагубным?..

- Не пагубным! – покачал головой Некто. – Неоднозначным! Непредсказуемым! Особенно на людей со слабой волей и неустойчивыми моральными принципами!

Тут прапрадедушка иронически усмехнулся, и Некто, разумеется, это сразу заметил, но, не моргнув глазом, продолжал:

- Поэтому данная картина должна храниться в специально подготовленном месте, в совершенном секрете от несведущих людей.

- Вот с этим я, пожалуй, соглашусь… - серьёзно кивнул прапрадедушка.

- В таком случае, прошу вас подписать акт передачи картины, и мы приступим к её упаковке и транспортировке! – всё тем же бархатным голосом произнёс Некто и наклонился к своему портфелю.

- Ну да, вам ведь непременно нужно, чтобы я передал вам картину добровольно! – кивнул Михаил Мефодьевич серьёзно. – Надеюсь, акт передачи я должен подписать обычными чернилами?

- Что вы имеете в виду? – спросил Некто с притворно удивлённым видом.

- Я имею в виду, что акт передачи я должен подписать обычными чернилами, не своей кровью? – повторил Михаил Мефодьевич уже с явной насмешкой.

У Некто непроизвольно дёрнулась щека, но он продолжал сохранять уверенный вид и облик избранного им персонажа.

- Что вы такое говорите, Михаил Мефодьевич? – произнёс он с наигранным недоумением. – Кровью? Зачем кровью?

- Чтобы данный документ приобрёл полную силу. – спокойно ответил прапрадедушка. – По вашим адским правилам.

Недоумение сошло с лица Некто, и он, усмехнувшись, сказал с сарказмом:

- Вот как, Михаил Мефодьевич! Вот как! Зачем же вы во всех ваших анкетах написали, что вы атеист? Зачем покривили душой? И уже не один раз!

Прапрадедушка в ответ с искренней печалью кивнул головой и сказал:

- К сожалению, да. Покривил! Ведь если бы не это, вы бы даже приблизиться к дверям нашего дома не смогли!

Некто усмехнулся снисходительно и сказал:

- Вот тут вы совершенно правы, Михаил Мефодьевич! Ложь и обман мостят все мои пути. Достаточно кому-либо из вас, простых смертных, хоть чуточку солгать, хоть на человеческий волос обмануть ближнего, и всё, дело сделано! Я тут как тут! И дальше вам от меня не отвертеться!

- А вот теперь уже вы кривите душой, Светоносный. Если, конечно, она у вас есть. – возразил прапрадедушка, совершенно хладнокровно назвав своего гостя одним из его многочисленных имён.

Но у меня от этого хладнокровия мороз прошёл по коже!

- Вы опасно шутите! – заявил гость, нервно дёрнув щекой.

- Я не шучу. – заявил прапрадедушка с тем же ледяным хладнокровием.

- Душа у меня есть! И она гораздо больше и сильнее вашей, при том, что она тоже бессмертная! – неожиданно взвизгнул Некто, и я понял, что его хладнокровие, в отличие от прапрадедушкиного, только кажущееся, а на самом деле он очень взволнован и даже взвинчен.

Ну да, им ведь руководят низменные чувства и страсти, а они всегда заставляют нервничать и сильно волноваться любого человека.

То есть, в данном случае, не человека, а падшего ангела.

Впрочем, он тут же взял себя в руки (ведь крыльев у него уже давным-давно нет!..), и, вновь снисходительно усмехнувшись, спросил у прапрадедушки:

- И где же я покривил душой, позвольте полюбопытствовать?

Прапрадедушка кивнул не столько ему, сколько своим мыслям и спокойно ответил:

- В том самом месте, где утверждаете, что людям уже не укрыться и не спастись от вас даже после самого небольшого обмана, после самой крохотной лжи. Отнюдь! Уберечься и спастись от вас вполне возможно.

- И каким же образом?

- Вы сами прекрасно знаете, каким. Искреннее раскаяние творит с людьми настоящие чудеса.

- Ха! – презрительно воскликнул Некто.

- За раскаянием следует действие, - спокойно продолжал прапрадедушка, - а уже оно приводит к искуплению.

- Ну да, вы мне ещё расскажите про праведников! – всё с той же презрительной миной на лице буркнул Некто. – Вы, бывший атеист!..

- Ну, вы-то атеистом не были никогда… - вздохнул прапрадедушка. – Кстати, зачем вам эта картина?

- Не ваше дело! – ответил Некто, злобно ощерившись.

- Ещё как моё! Вы ведь явно задумали устроить людям очередную пакость, и потворствовать вам в этом я не собираюсь.

Выражение физиономии Некто превратилась в жуткую гримасу, которую он тут же поспешно убрал, потому что в гостиную вошла очень красивая молодая женщина с подносом в руках, на котором были чайник и чайные чашки.

Я сначала даже не понял, что это моя прапрабабушка Анастасия Степановна. Такая она была молоденькая, похожая на современную старшеклассницу, только в длинном изящном платье с рюшами и оборками, в котором она выглядела просто обворожительно.

Прапрадедушка посмотрел на жену с какой-то прямо необыкновенной, сияющей улыбкой, а Некто вперился в неё очень липким и неприятным взглядом. Ну да, ничего другого и нельзя было ожидать от этого беспредельно порочного существа.

Прапрабабушка уловила этот взгляд, покраснела от гнева, но вслух произнесла вполне любезным тоном:

- Лев Давидович, выпейте с нами чаю!

- Настя, поставь поднос на стол, и присядь на диван, пожалуйста. Чай мы с нашим непрошенным гостем пить не будем. – предложил ей прапрадедушка мягко, но таким тоном, противиться которому невозможно.

Анастасия Степановна послушно поставила поднос, присела на диван и только затем удивлённо спросила:

- Почему?

- Ну, во-первых, потому, что это вовсе не Лев Давидович! – заявил прапрадедушка. – Смотри!

Он показал рукой на «Красного кавалериста», и символы на поверхности картины немедленно пришли в движение. Круги завертелись, многоугольники тронулись со своих мест, стрелки стали вытягиваться, и через несколько секунд прямо в воздухе перед картиной возникло объёмное и движущееся изображение, но без звука.

- Ах, мне прямо не по себе становится, когда ты это делаешь!.. – тихонько воскликнула Анастасия Степановна.

Некто быстро и остро посмотрел на неё, перевёл взгляд на прапрадедушку и скривился.

- Смотри, Настя, смотри! – настойчиво повторил прапрадедушка, пропуская её реплику мимо ушей.

В этой трехмерной проекции стал виден зал, наполненный людьми в гражданской одежде, а также в военной и полувоенной форме. Среди собравшихся я узнал Ленина, Сталина, Дзержинского, Луначарского и некоторых других большевистских вождей, известных всем по школьному курсу истории.

Ну а на трибуне перед собравшимися выступал черноволосый кучерявый человек с усами и в пенсне, точная копия которого сидела в гостиной на диване и наблюдала за проекцией с таким кислым выражением лица, что у меня от него даже свело скулы.

- Это заседание Совнаркома. Происходит прямо сейчас. Как видишь, настоящий Лев Давидович находится там и произносит речь. – сказал прапрадедушка, обращаясь к прапрабабушке, и не обращая никакого внимания на существо в другом кресле.

Та с испугом бросила быстрый взгляд на Некто, и тихонько спросила прапрадедушку:

- Зачем ты мне это показываешь?

- Затем, чтобы ты ещё раз убедилась в том, что мы с тобой обсуждаем все последние дни.

Моя юная прапрабабушка вновь бросила испуганный взгляд на Некто, но промолчала.

- То есть, как я вижу, вы его уже восприняли… - проскрипел Некто крайне недовольным тоном. – И когда только успели!

- Его – это «Красного кавалериста»? – уточнил прапрадедушка.

Некто ещё сильнее скривился, но на вопрос не ответил.

- Да, к сожалению для вас, я и в самом деле уже немного его воспринял. И он меня, надеюсь, тоже. – сказал прапрадедушка со странной усмешкой, как бы сам не веря своим словами. – Он открылся нам с Настей прямо на следующее утро после свадьбы. Кое-что показал, кое-что предложил, мы с Настей кое-что даже выбрали, хотя и отнеслись к происходящему крайне легкомысленно…

- Что же он вам предложил? Город, дом, карьеру?.. – с какой-то наглой интонацией спросил Некто.

- Прежде всего, судьбу. – заявил прапрадедушка. – Он, правда, предлагал нам намного больше того, что мы осмелились выбрать, но мы…

- Намного больше!.. – перебил его Некто. – Да если бы вы только знали, на что он способен! На что вы можете быть способны с его помощью! Ведь вы можете даже не передавать картину мне! Просто выслушайте меня! Просто подумайте! Я вам такое могу предложить! Такое показать!..

Прапрабабушка испуганно посмотрела на прапрадедушку, но тот холодно покачал головой и сказал:

- Нет, наш глубоко неуважаемый, непрошенный и ненужный гость! Вас мы слушать не будем, и никакие ваши советы нам тем более не нужны.

- Напрасно! Очень напрасно! – злобно взвизгнул Некто, вскакивая с кресла. – От моих предложений отказываться не рекомендуется!..

- Кем не рекомендуется? – осведомился прапрадедушка с сарказмом. – Вам самим?..

Но, не слушая его, Некто продолжал вопить, размахивая руками, тряся головой и очень напоминая всем этим бесноватого фюрера:

- Отказы мне чреваты последствиями! Очень плохими последствиями! Для вас и всех ваших детей и потомков, во всех ваших поколениях и коленах! Я не получил желаемого от вас? Ну, что ж! Ничего, ничего! Я немного подожду! Совсем немного! Пока вы двое умрёте, и кто-то из ваших детей, внуков, правнуков, праправнуков, прапраправнуков, не важно, наконец-то услышит меня! И послушает! И отдаст это создание мне! И уж тогда я! Уж я тогда!.. Я тогда!..

- Пошёл вон! – сказал прапрадедушка, тоже поднимаясь на ноги, довольно тихо, но уже так твёрдо, что эти слова буквально хлестнули супостата по его злобной физиономии, а все символы на поверхности «Красного кавалериста» закрутились с бешеной скоростью.

Некто моментально заткнулся и забился в конвульсиях, как кукла-марионетка, которую дёргают за нитки сразу со всех сторон.

С каждым новым движением образ его всё бледнел и бледнел, становясь сначала слегка прозрачным, затем полупрозрачным, затем призрачным, и, наконец, супостат исчез совсем, вместе с блеском своих начищенных сапог и солидным портфелем.

Но напоследок он всё-таки успел просипеть:

- Ничего! Ничего! Я подожду! Подожду! Я дожду!..

Самое последнее слово ему договорить не удалось.

Послышался лёгкий хлопок, и в гостиной остались только мои прапрадедушка и прапрабабушка, а все символы на поверхности «Красного кавалериста» остановились и замерли на своих местах.

- Миша! Что же нам теперь делать?! – воскликнула моя прапрабабушка, бросаясь к мужу. – Он ведь и в самом деле способен на любую подлость, и никогда, никогда от нас не отстанет!

Прапрадедушка приобнял прапрабабушку, успокоительно поцеловал ещё в щёчку и сказал:

- Не волнуйся, отстанет!

- Но, Миша! Миша! Ты же слышал, что он тут кричал?! Ладно мы сами, но наши будущие дети! Наши внуки! Правнуки! Праправнуки!..

- Успокойся, Настя, пожалуйста, успокойся. – вновь целуя жену, произнёс прапрадедушка. – Он ничего не сможет сделать. Потому что мы с тобой, во-первых, защищены…

- Чем? Кем?!

- Это лишние вопросы. Ты прекрасно знаешь, кем. Во-вторых, мы отдадим картину на хранение. Это единственный и самый правильный выход. Сейчас для неё ещё не время. Может быть, когда-нибудь, в будущем, кто-то из наших потомков…

- Как – отдадим? – недоумённо воскликнула прапрабабушка. – Кому? То есть, да… Я поняла! Но как мы это сделаем?!

- Как все делают. Обратимся с просьбой.

- И ты уже знаешь, как и что нужно говорить?

- Я думаю, говорить ничего не нужно. Он нас и так видит и слышит, всегда, везде, в любых обстоятельствах. Главное тут в другом… Ты согласна с моим решением?

- Да, конечно! Ещё как согласна!..

- Вот и хорошо. Давай теперь подумаем обо всём этом в полном согласии.

Прапрадедушка ещё раз поцеловал жену в щёчку, затем крепко обнял, а она склонила голову ему на грудь.

И вот так они замерли посредине гостиной, в то время как необыкновенную картину на стене принялся окутывать искрящийся звёздами туман, в котором «Красный кавалерист» стал растворяться, и через несколько мгновений растворился полностью.

На стене в гостиной моих прапрадедушки и прапрабабушки не осталось ничего, а объёмная проекция уже в нашей гостиной, в нашей реальности, тоже стала постепенно исчезать, но «Красный кавалерист» остался на том самом месте, где я его разместил – между улицей Моховой и проспектом Карла Маркса.

А на меня вдруг навалилась мягкая обволакивающая истома, так что я даже не смог поразмыслить над увиденным, а просто, подчинившись тёплой и даже какой-то пушистой волне, закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и погрузился в глубокий крепкий сон.

Без снов.

Глава 17 Пробуждение

Проснулся я от того, что мои колени и ступни придавило что-то тяжёлое и душное, а вокруг раздавался неимоверный грохот, из-за которого спокойно спать дальше не было никакой возможности.

Я открыл глаза, и обнаружил, что полулежу в кресле, а на моих коленях и частично на груди вольготно устроился и дрыхнет Базиль, обнимая меня толстыми лапами, в то время как мои ноги внизу своей тяжёлой тушей придавил Вулкан. Он и щенком-то был увесистым, и, кстати, тоже любил устраиваться на моих коленях, хотя вырос очень быстро и ему там не стало хватать места.

Ну а то, что моё подсознание во сне воспринимало как дикий грохот, оказалось Вулканическим храпом, от которого как будто даже стены тряслись.

Я вздохнул, зевнул и потянулся.

Кот и пёс тоже поднялись на лапы и потянулись. Моим ступням стало полегче, но Базиль предпочёл потягиваться на мне.

Тогда я сказал обоим четвероногим:

- Вы почему оставили свой пост? Там всё в порядке?

- Мряу! Грр! – доложили шерстяные, что означало: «В полном!»

- Ну-ну… - сказал я, поднимаясь с кресла и одновременно беря Базиля на руки.

Вулкан посмотрел на него с завистью.

Ведь его я уже давно не беру на ручки!..

Я опустил кота на пол и сказал:

- Всё, Базиль, топай на свой трон. И как вы только с Вулканом научились двери открывать?

- Грр! – ответил Вулкан самоуверенно, что означало: «Дык не на ключ же было закрыто! А ручку нажать – плёвое дело!»

- Жжж! – выдал «Красный кавалерист», как будто поддразнивая собакена.

- Гафф! – сказал Вулкан, удивлённо взглянув на картину.

Я тоже посмотрел на неё.

Все символы как будто бы находились на своих местах, ничто не вращалось и не дребезжало. Но вид у картины был крайне таинственный, и, как мне показалось, очень довольный.

- Да, ты помог изгнать того непрошенного гостя, так что и в самом деле можешь этим гордиться! – сказал я «Красному кавалеристу».

- Грр?! – с интересом спросил Вулкан.

- И ты ведь показал мне, как это было, не просто так, верно? – продолжал я.

«Красный кавалерист» тихонько прожужжал и большой круг на картине слегка крутнулся туда-сюда.

- В общем, ты – не на его стороне, вот что ты хотел показать в первую очередь! – произнёс я уверенно.

Круг провернулся сильнее и тут же вернулся в исходное положение.

- Это классно! – сказал я. – Это просто супер!

- Жжж! – ответил «Красный кавалерист» громко и с радостью.

- Гафф! Гафф! – произнёс Вулкан в крайнем удивлении.

- Да, вот такой он у нас! – сказал я собакену.

И, вновь, обращаясь к «Красному кавалеристу», спросил не то его, не то себя самого:

- Но, всё-таки, зачем ты ему был нужен? Какую такую пакость людям он хотел устроить с твоей помощью? И, видимо, продолжает хотеть, да?.. И почему, вот что самое интересно, тебя извлекли откуда-то и передали мне именно сейчас?

В ответ ни один символ не шевельнулся на поверхности необыкновенной картины. Значит, ответов на эти вопросы у «Красного кавалериста» нет, и нам придётся искать их самостоятельно.

Я посмотрел на настенные часы.

Полседьмого вечера!

То есть я проспал в кресле несколько часов! Но ни пан Станислав с мамой, ни Зося за это время свои дела не завершили.

Интересно…

- Ладно, Вулкан, пойдём. – сказал я со вздохом. - Для вас с Базилем ещё есть полкастрюли перловки с мясом, а я себе я отварю пару сосисок, чтоб слегка подкрепиться, раз всё остальное съели. Надеюсь, ужин в ресторане состоится… Но сначала пойдём, посмотрим на Изюминку и Руфину!

Двор озарялся уже вечерним солнцем, а обе мамаши, лысая и пушистая, чувствовали себе прекрасно. Они старательно вылизывали своих детей, причём без разбору на родных и вынужденно приёмных.

Впрочем, родные этим нисколько не заморачивались.

К тому же они пока ничего не видели и могли только ползать, пищать и сосать мамкины титьки.

- Так, мамаши, вам тоже надо поужинать! – сказал я. – Блюдо на всех четвероногих у нас одно, но вам понравится!

Я наложил каши с мясом в кошачьи миски, а остатки вывалил в тазик Вулкану.

Зяма и Руфина вылезли из лежанок, стряхнув мелких котят и принялись за еду с энтузиазмом. К ним тут же присоединились большие котята, урча от жадности, как будто они не насасывали приёмных мамочек целых полдня.

- Ну вы даёте! – сказал я им. – Настоящие мелкие проглоты!

Новорождённые котята в обеих лежанках собрались в кучки и время от времени попискивали, помахивая головёнками.

- Спокойно, ребята! – сказал я им. – Сейчас ваши мамаши к вам вернутся!

Мой живот громко забурчал, типа: «Эй, хозяин! А про меня ты не забыл?»

- Да не забыл, не забыл! – сказал я ему, уже поворачиваясь, чтоб идти в дом.

И в этот момент двери открылись, и во двор вошли мама, пан Станислав и Зося.

Вид у всех троих был сияющий.

- Ну, как тут у нас дела? – жизнерадостно спросила мама.

- Вашими заботами! – ответил я иронически.

И добавил с ехидством:

- Четвероногие ужинают! Двуногие голодают!

Зося хихикнула, мама посмотрела на меня укоризненно.

А пан Станислав воскликнул, совершенно не уловив моего подкола:

- Да-да! Мы так проголодались!

- А чего ж вы тогда такие радостные? – поинтересовался я.

- Стасик всё прекрасно уладил! – вдруг ответила мама с восторгом и посмотрела на пана Станислава с гордостью и уважением, которое я сегодня уже улавливал в её голосе.

Но теперь уважения у мамы к Стасику стало больше, и вместе с уважением появилось, точнее, проявилось ещё какое-то чувство, которое сегодня утром практически не ощущалось.

Либо же мама тщательно его скрывала…

«Интересно!» - подумал я.

И спросил:

- То есть вам таки удалось научить младенцев уму-разуму?

- Ещё как! – гордо ответил пан Станислав и весь прямо напыжился.

- Он их заинтриговал! – сказала мама.

- Пообещал приобрести все их бесценные полотна за большие деньги?

- И это тоже! – скромно кивнул пан Станислав.

- Но прежде всего он их поразил своей безбашенной идеей! – продолжала мама.

- Пока ничего не понятно! – вздохнул я. – Поконкретнее, пожалуйста!

Мама с паном Станиславом переглянулись и улыбнулись друг другу, как будто они были заодно.

То есть это теперь так и было!..

- Я предложил им снять почти все бирки с именами и перемешать картины. – объяснил пан Станислав. – А для зрителей устроить викторину.

- Не понял?..

- Ну, полные имена участников с краткими биографиями мы перечислим на входной афише. А бирки с именами оставим только на одной картине из каждых трёх, принадлежащих кисти конкретного художника. – пояснил пан Станислав. – Посетители выставки сами должны будут определить, какие ещё две картины принадлежат тому или иному художнику, и те, кто угадают верно, получат специальные призы от спонсоров.

- Ни фига себе! – искренне удивился я. – И художники на это купились?

- Что значит – купились? – спросила мама укоризненно. – Им эта идея очень понравилась! Они сразу перестали ссориться.

- А спонсоры? Со спонсорами вы тоже договорились?

- Само собой! – самодовольно заявил пан Станислав. – Шурик даже сказал, когда я показал ему картины, что готов сразу приобрести их все!

- Ни фига себе! – опять удивился я.

- Но мы его, конечно, уговорили, дождаться результатов выставки! – улыбнулась мама.

Я только похлопал глазами на неё и пана Станислава, и перевёл взгляд на Зосю.

Её тоже переполняли эмоции.

- А я здорово подстригла двух пуделей! – тут же с детской радостью заявила она. – Такие классные собачки! Хозяевам очень понравилось. Заплатили от души! И теперь у меня новые клиенты!

- Здорово! – сказал я ей искренне.

Зося просияла.

Мне это очень понравилось.

Хм, тоже интересно… До этого дня успехи Зоси были мне постольку-поскольку…

Тут раздался сигнал от двери.

- Я открою! – сказал Зося.

Это явились наши дорогие старушки. С собой они принесли большую сумку, в которой что-то оттопыривалось.

- Мы приготовили нашим мамочкам ужин! – сказала Элеонора Леонидовна.

- Они же будут перловую кашу с мясом? – спросила Виолетта Леонидовна. – Она ещё тёплая! А может, и Вулкан поест? Мы много сварили!

- Гафф! – радостно ответил Вулкан, поднимая свою башку от уже пустого тазика, который он старательно вылизывал.

- Мрряяу! Мяу! Мяу! – вразнобой ответили кошки и котята, поднимая головы от своих тоже опустевших мисок. Новорождённые котята запищали громче.

- Ещё как будут! – перевёл я с собачье-кошачьего на человеческий.

Старушки засуетились с раздачей пищевого довольствия четвероногой команде, а пан Станислав спросил, многозначительно оглядев маму, меня и Зосю:

- Ну что? В какой ресторан поедем?

- Да в любой! – легкомысленно ответила мама. – Главное, нормально поесть!

- Поддерживаю! – быстро вставила Зося.

- Ну да, ещё бы! – кивнул ей с какой-то странной усмешкой пан Станислав.

- Что значит «ещё бы?» - сердито спросила Зося, быстро краснея, так, что я снова ею залюбовался.

- А то и значит, дорогая юная сударыня, что в таком виде в хороший ресторан вас не пустят. – заявил пан Станислав бесцеремонно.

- Это нормальный вид! – возмутилась Зося.

- Для юной прекрасной девушки, ну да! – отчётливо произнесла Элеонора Леонидовна, не поворачиваясь к нам.

- Элеонорочка, не лезь не в своё дело. – ещё более отчётливо посоветовала ей сестра, тоже не поворачиваясь к нам.

- Я просто высказываю своё мнение, Виолетточка!

- Лучше держи его при себе, Элеонорочка.

- Почему это?!

- Потому.

«Какой у старушек хороший слух, однако!» - подумал я. – «И острые язычки!»

- Это нормальный вид! – снова воскликнула Зося, обиженно и сердито. – Это же оверсайз!

- Ну да, конечно! – ехидным голоском вставила Элеонорочка.

А Виолетточка вдруг выпрямилась, повернулась к нам и сказала Зосе:

- А ведь у нас есть для тебя прекрасное платье, для выхода хоть в рэсторан (она так и сказала – «рэсторан»!), хоть в картинную галерэю!

Галерэю, да-да!

- У вас?! – поразилась Зося. – Стару?!… Ну, то есть, спасибо, не надо!..

Тут выпрямилась и повернулась к нам Элеонорочка.

Она сказала без всякой обиды, но твёрдо:

- И вовсе оно не старушечье! Это настоящее шёлковое платье от Диора. Пятьдесят лет назад это был просто писк моды! Все мои подруги и знакомые помирали от зависти!

- Элеонорочке его подарил Винсент де Бранкас, французский дипломат! – с гордостью за сестру вставила Виолетточка.

- Ах, да-да! Он так красиво за мной ухаживал! – мечтательно произнесла Элеонорочка. – Но не сложилось, увы…

Зося вытаращилась на старушек в крайнем удивлении, как будто не веря, что пятьдесят лет назад они были девушками, и за ними кто-то мог ухаживать не в смысле ухода за престарелыми, а в смысле стремления к любви!

- А.. А почему не сложилось? – спросила Зося.

- А потому, деточка, что браки между иностранными гражданами и советскими девушками в те годы не поощрялись! – ответила за сестру Виолетта Леонидовна.

Элеонора Леонидовна печально вздохнула, романтически глядя вдаль.

- Винсента признали персоной нон грата и быстренько выслали. – объяснила Виолетта Леонидовна.

- А нас с Виолеттой распределили сюда. – добавила Элеонора Леонидовна. – Подальше от столиц! Мы как раз только что закончили университет…

Кажется, она была готова продолжать, излагая нам всю эту давнюю историю во всех деталях.

Но мама улыбнулась и сказала:

- Как известно, Зося, мода движется по кругу. То есть по спирали. И то, что было писком пятьдесят лет назад, сейчас просто суперписк!

Новорождённые котята в обеих лежанках пискнули одновременно дружно и громко.

- Это вы о чём?.. – спросила Зося, бросив недоумённый взгляд на котят.

- О платье. – ответила мама. - Это ведь настоящий французский винтаж!

- Именно! – дуэтом с гордостью подтвердили сёстры старушки.

- Да-а?! – ещё сильнее вытаращилась Зося.

А я ещё сильнее ею залюбовался.

- Винтаж?! – вскинулся пан Станислав.

- Тебе тоже интересно? – удивилась мама.

- Конечно! Диор того времени – это вершина! – воскликнул пан Станислав. – Я тоже хочу посмотреть!

- Да никаких проблем! – бодро заявила Элеонора Леонидовна.

- Мы его сейчас принесём! – подхватила Виолетта Леонидовна, обменявшись с сестрой многозначительными взглядами.

Они засунули пустую эмалированную кастрюлю из-под каши обратно в свою сумку и упорхнули.

А мама сказала мне:

- Иди, Артём, переоденься. Дресс-код – чёрные брюки и белая рубашка с коротким рукавом. Понял?

- Есть! – отсалютовал я.

- А ты, деточка, пойдёшь со мной. – сказала мама Зосе.

- Ку… Куда? Зачем?!..

- Я сделаю тебе нормальный макияж. Пока принесут платье.

Зося захлопала своими выразительными глазами.

Какие у неё, оказывается, длинные ресницы!

- Пошли-пошли! – заявила мама, и, взяв Зосю за руку, повлекла за собой.

- А мне ты почему не дала никаких указаний?! – обиженно воскликнул пан Станислав.

- Приличные брюки и белая рубашка есть у тебя с собой? В твоей сумке? – спросила мама, полуоборачиваясь на ходу.

- Есть!

- Выглаженные?

- Ну, э…

- Артём покажет тебе, где у нас гладильная доска и утюг. Деточка, вперёд!

Зося растерянно посмотрела на нас с паном Станиславом и унеслась вместе с мамой.

Мы с нашим гостем спустились в цокольный этаж, и я показал, где у нас гладильная доска и утюг.

Пан Станислав посмотрел на них смущённо.

- Артём, видишь ли… - пробормотал он. – Я, это… Я не умею гладить!

- А кто же вам гладит? Наводит порядок, стирает одежду и всё такое? – удивился я. – Вы ж вроде не женаты?

- У меня домработница есть! Она же и кухарка! – гордо заявил пан Станислав. – Зовут Фатима. Восточные блюда у неё получаются – просто пальчики оближешь!

- Фатима, ну да… - пробормотал я. – Что ж вы её с собой не захватили?

- Ну!.. – развёл руками пан Станислав, в очередной раз не поняв моей шутки юмора. – У неё пятеро детей!

Тут прозвенел вызов от ворот.

Я пошёл открывать.

Это наши заботливые старушки, бывшие дипломатические девушки, принесли обещанное платье. Правда, как оно выглядит, я не увидел. Оно было в длинном чехле.

- Где они?! – спросила Виолетта Леонидовна почему-то с азартом.

- Кто?! – удивился я.

- Твоя мама с Зосей, кто же ещё!

- Скорее всего, на втором этаже, в комнате мамы…

Сёстры старушки унеслись в дом, а я вновь спустился в цокольный этаж, и погладил брюки и рубашку не только себе, но и пану Станиславу, который очень смущённо рассыпался в благодарностях.

Мы с ним переоделись и вышли на улицу.

Все наши четвероногие были в сборе, и все самозабвенно дрыхли.

Мы принялись ждать маму с Зосей.

Пять минут.

Десять минут.

Пятнадцать минут.

Двадцать минут.

- Да что такое! – вскричал, наконец, пан Станислав. – Сколько можно возиться?! Я же так с голоду помру!

- Аналогично… - грустно отозвался я.

И позвонил маме:

- Ну, вы там скоро?

- Ещё буквально пара минуточек! – отозвалась мама тоже каким-то азартным голосом.

Эта пара минуточек, по маминому среднегалактическому времени, превратилась ещё в двадцать минут.

Много позже я понял, что на самом деле мама и Зося собрались просто с невероятной скоростью, а тогда каждая минута ожидания мне и пану Станиславу показалась вечностью.

Наконец, они вышли во двор.

Первыми явились сёстры старушки, которых я про себя снова назвал Элеонорочкой и Виолетточкой, потому что вид у них был прямо какой-то девчачий и ликующий.

Следом появилась мама в шикарном тёмно-синем вечернем платье с переливом, в котором она выглядела просто обалденно.

Пан Вераховский непроизвольно открыл рот и захлопал глазами.

А следом появилась какая-то необыкновенная девушка несказанной красоты!

Я уставился на неё и только через целую минуту сообразил, что это Зося!

Потому что я не мог себе представить, что на самом деле она такая!!

И вообще, девушек такой красоты в реальности не бывает!!!

Ну, то есть, таких красивых девушек я раньше видел только на картинах наших соцреалистических художников. Но на тех картинах такие девушки всегда были чем-то заняты – доили коров, ухаживали за поросятами, кормили кур, гусей и уток, строили заводы и электростанции, прыгали с парашютом, летали в космос, лечили пациентов в больницах, воспитывали детей в детских садах и школах, и поэтому всегда были одеты в рабочую, специальную или деловую одежду.

А тут!..

Прямо передо мной!..

В белом, слегка приталенном, волнительно струящемся платье длинной почти до лодыжек, с короткими рукавами и разрезом от шеи до… до того места, где… ну, где у Зоси начинались эти самые… приятно, но не чрезмерно выпуклые… на которые хотелось смотреть и смотреть… и не только смотреть, но и!..

Да, в этом прекрасном, белом, длинном, волнительном платье, с аккуратно уложенными русыми волосами, которые, как я только теперь заметил, были у Зоси длиной до плеч, со всеми её округлостями и выпуклостями сверху и снизу, скрытыми под этим фантастическим платьем, не слишком плотным, не прозрачным, и даже не полупрозрачным, а таким, знаете ли… Намекающим таким, да!.. Волшебно обволакивающим и таинственно интригующим! Строящим планы! Мечтающим и дарящим мечты! Обозначающим и обещающим!.. И вообще!..

Так, что-то я сбился…

Я хотел сказать, что во всём этом, и вся сама по себе Зося была абсолютно, безукоризненно, неотразимо и просто неумолимо прекрасна!

Никогда до сих пор таких девушек я в своей жизни не видел.

Никогда ничего подобного я не испытывал!

Замерев от неожиданности и восторга, и даже на некоторое время забыв, как дышать, я всё смотрел и смотрел на Зосю, не в силах справиться со своим взглядом, который двигался по всей её фигуре сверху вниз, потом снизу вверх, потом снова сверху вниз, потом опять снизу вверх, до тех пор, пока я вдруг не уткнулся этим своим непослушным взглядом прямо ей в лицо и не увидел, какие прекрасные у неё глаза.

Зелёно-карие.

И пышные ресницы, очень нежно и выразительно подкрашенные тушью, в полном соответствии с почти незаметным, потому что мастерским, макияжем.

И замечательный ровный носик.

И чуть приоткрытые, дрожащие от волнения и крайнего смущения губы.

И персиковые щёки.

И ровный подбородок.

Всё это – как будто выточенное великолепным мастером в самых идеальных и точных пропорциях!

Я кое-как снова начал дышать и даже открыл рот, чтобы что-то сказать, хотя пока не знал, что, но тут Зося сама воскликнула:

- Нет, я не могу никуда ехать!

- Почему? – удивилась мама.

- Потому что мне страшно! Я никогда такое не носила!.. Я никогда не была в таком! Я не знаю, как!..

- Ничего, деточка, всё когда-нибудь бывает в первый раз! – утешила её Элеонорочка.

- Главное, чтоб не в последний… - глубокомысленно добавила Виолетточка.

- Я вызываю такси! – быстро сказал пан Станислав, который, оказывается, всё это время тоже глазел на Зосю под предупреждающим взглядом мамы.

Тут я понял, что хотел сказать.

И сказал:

- Не надо ничего вызывать.

- Почему?! – удивились все четверо взрослых.

- Потому что нас ждёт лимузин.

- Лимузин?! – воскликнули на этот раз уже все пятеро, то есть четверо взрослых плюс Зося.

- Когда ты успел? – поинтересовалась мама.

Я только молча развёл руками.

- Хотя, собственно, чего это я! – усмехнулась мама.

С улицы послышался звук автомобильного сигнала.

Дверь на улицу открылась.

Нет, не сама по себе, а потому что я этого захотел!

И в открывшийся проём стал виден белоснежный бок длинного автомобиля.

- Идёмте. – предложил я, пропуская всех вперёд.

В том числе и Зосю.

Чтобы полюбоваться ею с этой стороны!..

Увы, мне помешали сёстры старушки, которые поспешили за всеми, перекрывая мне вид и обмениваясь впечатлениями:

- Лимузин, Элеонорочка! Это и правда самый настоящий лимузин!

- Конечно, самый настоящий, Виолетточка! Какой же ещё?

- Я имею в виду, Элеонорочка, что наш юноша понимает толк в ухаживаниях!

- О да, Виолетточка! Ну, то есть, прямо сейчас он ещё мало что понимает, но соображает неплохо!..

Глава 18 Брызги шампанского

У лимузина нас поджидал водитель в строгом костюме и форменной фуражке. Он учтиво поклонился, открыл дверь автомобиля и молча сделал приглашающий жест.

От волнения Зося прямо-таки вцепилась в руку моей мамы, так что в лимузин они нырнули как в игре «ниточка-иголочка». Мы с паном Станиславом последовали за ними, и водитель закрыл за нами двери.

Салон лимузина, обтянутый тёмно-бордовой замшей, в приглушённом освещении выглядел так таинственно и роскошно, что вид у Зоси сделался совсем перепуганный, и она вцепилась в руку моей мамы ещё сильнее.

В салоне были два дивана, установленных напротив друг друга. Мама с Зосей заняли тот, который был расположен навстречу движению. Нам с паном Станиславом, соответственно, достался другой.

Эх, а я-то надеялся, что поеду рядом с Зосей!

Пан Станислав уселся на диван так самоуверенно, как будто всю жизнь ездил исключительно на лимузинах. Она даже закинул ногу на ногу, явно чувствуя себя главным участником сегодняшнего банкета, который ещё даже не начался.

Водитель хлопнул своей дверью, и через пару мгновений лимузин тронулся с места и куда-то покатил. Его двигатель работал почти бесшумно.

Тут я порадовался тому, что Зося оказалась не рядом, а напротив меня. Потому что так я мог любоваться ею совершенно свободно!

Сидя прямо передо мной в этом умопомрачительно прекрасном платье, которое теперь очень выразительно обтягивало её прелести, Зося выглядела ещё более необыкновенно, ещё более волшебно! К тому же она краснела от смущения, потупя взор и не выпуская руку моей мамы.

Это было уже просто невозможно, абсолютно прекрасно!

Пан Станислав завозился на своём месте, устраиваясь поудобнее.

- Осторожнее, Стасик! – сказала ему мама. – Если ты повредишь обивку, нам это влетит в немаленькую копеечку!

- Не волнуйтесь, в отделке салона использованы очень прочные материалы! – вдруг услышали мы голос водителя в акустической системе, поскольку нас разделяла стеклянная перегородка. – Справа под диваном, на котором сидят мужчины, есть кнопка. Она открывает бар. Там соки, прохладительные напитки, шампанское и фужеры. Благоволите отведать!

- Какая речь! Однако!.. – тихонько произнёс пан Станислав.

- Но, э… - протянула мама.

- Все расходы уже оплачены, не волнуйтесь! – сказал водитель.

- Кем оплачены?! – удивилась мама.

- Организатором поездки, естественно! – заявил водитель и отключился.

Мама перевела взор на меня, но тут же поморщилась и сказала Зосе укоризненно:

- Деточка, если ты будешь сжимать мне руку с такой силой и дальше, у меня остановится кровоток!

- Ой, простите! – пискнула Зося, и отпустила мамину руку, очень красиво сложив свои руки на коленях.

- Ну что, ублаговолим по шампусику?! – легкомысленно предложил пан Станислав. – Тем более, раз все расходы уже оплачены!

Мама опять бросила взгляд на меня, но вопросов задавать не стала и сказала пану Станиславу без своей прежней иронии:

- Шампанское – это хорошая мысль! Но оставим её до ресторана. А вот чего-нибудь прохладительного я бы выпила.

- Я бы тоже! – пискнула Зося уже более твёрдо, чем раньше.

Я нащупал правой рукой кнопку под сиденьем и нажал на неё.

Тут же между нами прямо из пола вырос столик-бар, на поверхности которого возникли запотевший стеклянный кувшин с искрящейся жидкостью и четыре фужера.

- Ага! – восхищённо воскликнул пан Станислав. – Это что?

- А чего бы вам хотелось?

- Ну, я благоволю!.. Э-э…

Как ему понравилось это слово!..

- Кгхм! – намекающе кашлянула мама.

- Сначала нашим прекрасным! – тут же перестроился пан Станислав.

Я взял кувшин и наклонил его над фужером мамы.

Из кувшина полилась тёмно-розовая пузырящаяся жидкость.

- Это что? – подозрительно спросила мама.

- Фруктово-ягодный смузи. – ответил я. – Сочные яблоки, дыня, брусника, ежевика, малина и вишня. Всё, как ты любишь

- Обалдеть! – восхитилась мама.

Взяв фужер, она осторожно пригубила напиток.

Мы все выжидающе посмотрели на неё.

- Вкус просто потрясающий! – воскликнула мама.

Я наклонил кувшин над фужером Зоси.

На этот раз из кувшина полилась полупрозрачная красно-бордовая жидкость.

Зося недоверчиво подняла фужер, попробовала и воскликнула, глядя на меня удивлённо и радостно:

- Ты запомнил!

- Да. Гранатовый сок. – кивнул я ей. – Однажды по просьбе мамы мы с тобой ходили закупаться на продуктовый рынок. Я выполнял обязанности носильщика. Было жарко, мы забежали в какую-то уличную кафешку, и, вот…

- Ты запомнил… - вновь повторила растроганно Зося, как будто это было для неё очень важным событием.

Хотя она ведь знала про мою почти фотографическую память, но мне самому сейчас было удивительно и значимо, что я, оказывается отчётливо и с особым чувством помню все моменты, когда мы с Зосей что-либо делали вместе – от ухаживания за нашими шерстяными до походов на рынок или в магазин за продуктами.

Потому что в театр, кино или в танц-клуб мы с ней до сих пор никогда не ходили!

«Ничего, теперь я исправлю это упущение!» - пообещал я сам себе.

Я наклонил кувшин над фужером пана Станислава.

Из кувшина полилась уже совершенно прозрачная золотисто-жёлтая жидкость с игривым блеском.

- Всё-таки шампанское! – воскликнул он, сделав солидный глоток. – Абрау-Дюрсо, брют. Моё любимое! Спасибо, Артём!

- Это не я. Это вы сами.

- Только не увлекайся! – погрозила мама пану Станиславу пальцем. – А то в ресторане будешь пить минералку!

Вот себе-то я как раз налил минералки «Сибирская-5», которая появилась недавно, из новой скважины, но уже стала моей любимой.

Почему-то никто меня не спросил, как это в одном кувшине могли содержаться одновременно такие разные напитки. На этот вопрос могла бы ответить Мэри Поппинс, но её сейчас рядом не было. К тому же она ведь просто выдуманный литературный персонаж, в отличие от этого необыкновенного лимузина с баром, существующего взаправду!

Так что все просто сидели и смаковали содержимое своих фужеров.

Мама пила смузи медленно, маленькими глотками, задумчиво улыбаясь своим мыслям, Зося сходу выдула сразу половину сока, и теперь отпивала тоже по маленькому глоточку, глядя на меня сияющими глазами, отчего я просто таял, а пан Станислав наслаждался своим Абрау-Дюрсо.

Наконец, уже почти допив смузи, мама спросила:

- Кстати, куда мы едем?

- В ресторан, естественно! – даже удивился я.

- Ну да. – кивнула мне мама. – А в какой?

- Приедем – узнаем!

- Логично! – рассмеялся пан Станислав, ставя пустой фужер на поверхность бара.

То же самое сделали мы все.

Бар тут же вновь втянулся обратно в пол вместе с посудой, как будто его и не было.

- Прибыли! – раздался голос водителя.

Лимузин мягко остановился, и буквально через пару мгновений водитель открыл нам дверь.

Мы вышли на улицу и увидели, что находимся перед ярко освещённым двухэтажным кирпичным зданием, по верхнему краю крыши которого сияла надпись большими выпуклыми буквами: «Сложное-простое».

- «Сложное-простое»? – удивлённо произнесла мама. – Что за название для ресторана?

- Ну, если так может называться картина, то почему точно так же не может называться ресторан? – легко, но глубокомысленно заявил пан Станислав.

- Картина! Да, конечно!.. – воскликнула мама.

- 1939 год, Париж. Одна из последних его работ. – уже совершенно серьёзно кивнул ей пан Станислав.

Зося, по своему обыкновению, удивлённо вытаращилась, и я опять ею залюбовался.

А водитель сказал:

- Я приеду за вами, как только вы будете готовы отправиться обратно.

Он опять учтиво, но без подобострастия поклонился, и вернулся за руль.

Лимузин мягко тронулся с места, поехал вперёд и через несколько мгновений растворился в ночной дымке.

Мы проводили его взглядом.

- Здесь уже ночь! Хм… - отметил пан Станислав.

- Почему-то меня это совсем не удивляет! – сказала мама.

- Ладно, идёмте! – поторопил нас пан Станислав. – Лично я голоден как волк!

- Кстати, а ты уверен, что это ресторан? – вдруг спросила его мама со своим обычным лёгким ехидством.

- Как это – не ресторан?! – удивилась Зося. – А что тогда? Я тоже есть хочу!

- Ну, это может быть, к примеру, картинная галерэя! - пошутила мама.

- Это ресторан, не волнуйтесь. - успокоил я всех. – Просто необычный.

- Тогда идёмте, идёмте! – поторопил нас пан Станислав.

- Один момент!.. – попросил я, поднимая голову к звёздному небу и всеми лёгкими вдыхая свежий воздух.

Все остальные машинально тоже подняли головы, и пан Станислав сказал почему-то совсем без удивления:

- Созвездия не те! В школе я увлекался астрономией…

- Ну и ладно! – сказала Зося. – Зато как красиво!

- Красиво, ну да… - пробормотала мама.

Они принялись разглядывать незнакомые созвездия, а я промолчал, потому что вместе с очень вкусным воздухом и мягким светом звёзд вдох за вдохом впитывал новое знание. Оно накатывало на меня мягкими волнами, но было не в словах и не в формулах, а в каких-то очень сложных и одновременно очень простых образах.

- «Сложное-простое», конечно… - сказал я тихонько.

Остальные трое услышали и посмотрели на меня вопросительно.

Я ответил, продолжая смотреть в небо:

- Это очень интересное место. Здесь соединяются пространства, переплетаются случаи и встречаются разные люди.

- Хорошие люди? – уточнила мама.

- Разные. Но это место полностью закрыто от зла. Оно просто не может сюда просочиться.

- Это очень хорошо! – кивнула мама.

- Здорово! – подхватила Зося.

А пан Станислав только вздохнул и покачал головой.

- Ладно, идёмте! – предложил я, опуская голову. – Мы же с вами тоже просто люди, самые обычные…

- Ну да! – ехидно вставил пан Станислав.

- Поэтому любим вкусно поесть! – закончил я

Мы направились к высокому крыльцу здания.

- Ну, я-то среди вас точно самый обычный! – заявил пан Станислав на ходу. – Даже удивляюсь, и как это вы приняли меня в свою компанию?..

- Так ты, вообще-то, сам… - начала было мама, но тут же улыбнулась, и, взяв пана Станислава за руку, сказала ему: - Стасик, мы в тебя верим! Просто будь хорошим мальчиком, и всё будет прекрасно!

- А можно я лучше буду хорошим мужчиной? – серьёзно спросил Станислав Добромилович.

- Конечно, лучше! – засмеялась мама и почему-то слегка покраснела.

Тут я тоже осмелился взять Зосю за руку, и удивился, какая она тёплая и очень, очень приятная.

Зося бросила на меня сияющий взгляд и слегка сжала мою руку своими пальцами.

«Она мне ответила! Она мне ответила!» - воскликнул я про себя, и в моей душе грянул великолепный оркестр, от звуков которого я едва не улетел прямо к незнакомым звёздам.

У входа в ресторан нас встретила молоденькая официантка в длинном платье старинного стиля и красиво уложенными волосами с маленькой диадемой, и, мило улыбаясь, сказала:

- Доброй ночи! Пойдёмте, я покажу вам ваш столик!

Пан Станислав уставился на официантку и хотел ей что-то сказать, но она уже повернулась, увлекая нас за собой. Мама посмотрела на него с удивлением, но пан Станислав даже не заметил её взгляда, неотрывно глядя в спину официантке.

Никакую из картин Василия Васильевича Кандинского, выполненную в абстрактном стиле, описать невозможно. Их нужно просто видеть.

Вот и я не могу описать оформление и убранство этого ресторана. Могу только сказать, что оно было очень сложным, и, одновременно, очень простым и потрясающе выразительным.

Официантка провела нас через зал, который был по-домашнему небольшим и одновременно казался беспредельным, потому что здесь было невероятное количество столов, за каждым из которых сидели люди. Наш стол обнаружился в очень уютном углу зала, под пальмой. Он был сервирован на четыре персоны, но пока с пустыми фужерами, зато с большим блюдом, наполненным красными яблоками, жёлтыми грушами, иссиня-чёрными сливами и розовым виноградом.

Вот тут, едва усевшись, пан Станислав сразу бросился в атаку на официантку:

- Я вас где-то видел раньше! Точно видел! Вы не могли бы подсказать, где?

- К сожалению, не могу. Это же вы меня где-то видели, а не я вас! – остроумно ответила официантка, а мама сказала:

- Стасик, не приставай к девушке! А то я начну ревновать, и у тебя будут большие неприятности!

- Понял, отстал! – тут же бодро выдал пан Станислав.

Обратившись к официантке, он попросил:

- Прошу меня извинить! Я сегодня несколько взбудоражен!

- Я тоже взбудоражена… - тихонько, но вполне отчётливо сказала Зося.

- Никаких проблем! – улыбнулась официантка. – Сейчас я принесу шампанское!

- Взбудораженным посетителям?.. – удивилась мама.

- Естественно! – заявила официантка.

- Из которых двое несовершеннолетних…

- Ничего, сегодня можно.

- Вот как!

- Тем более, вы ведь не против?..

- Ну, нет…

- Значит, всё в порядке. – сказала официантка, поворачиваясь, чтобы уходить.

- Подождите, а меню? – воскликнула мама.

- В этом нет необходимости! – заявила официантка и упорхнула.

Мы переглянулись, и в тот же миг официантка объявилась вновь, как будто никуда и не уходила. У неё в руках была бутылка шампанского.

- Это розовое полусладкое «Золотая волна», крымское, две тысячи двадцатого года. – заявила официантка.

- Какая интересная дата! – вставил пан Станислав, и, хитро улыбнувшись, вознамерился продолжить свою мысль, но официантка, остановив его взглядом, сказала:

- Молодым людям, особенно девушке, понравится.

- Кгхм!.. – кашлянула Зося и прекрасно захлопала глазами.

- Но сначала у меня к вам тоже есть вопрос! – сказала официантка, оглядев нас всех, но останавливая взгляд на маме.

- Мы слушаем! – кивнула ей мама.

Официантка лукаво улыбнулась, и вдруг, наклонившись к нам поближе, вполголоса спросила:

- Вы жените сына или выдаёте замуж дочь?

Зося от этого вопроса просто заполыхала!

А я почувствовал, что моему лицу становится очень жарко!

Но и мама не осталась безучастной, моментально покраснев и даже слегка растерявшись.

- Ну, э-э… - протянула она, собираясь с мыслями.

Зато пан Станислав не растерялся.

- У нас сегодня помолвка! – уверенно заявил он.

- Одна? – уточнила официантка.

- Две! – выдал пан Станислав, бесцеремонно оглядев нас с Зосей и нахально уставившись в лицо мамы.

К моему удивлению, мама ещё сильнее смутилась и покраснела.

Про Зосю я вообще молчу!

- В таком случае, бутылку этого прекрасного шампанского вы получаете от нашего ресторана в дар! – торжественно объявила официантка.

Ловкими движениями она освободила горлышко бутылки от фольги, свернула проволочную оплётку, сильными пальцами слегка покачала пробку и открыла бутылку с лёгким хлопком, не пролив ни капли вина.

Разлив пенящееся шампанское по четырём большим фужерам, она поставила бутылку на стол и сказала:

- На здоровье! Закусить это великолепное вино очень рекомендую свежими фруктами! Ну а первое сегодняшнее блюдо будет через несколько минут!

Официанта опять упорхнула.

Мы подняли фужеры, слегка стукнулись, с лёгким звоном и каждый отпил немного вина. Зося тут же взяла яблоко и стала очень красиво его есть.

Я предпочёл сливу.

А мама, въедливо глянув на пана Станислава, повторила:

- Две помолвки?!

- Кгхм!.. – закашлялись и чуть не подавились фруктами мы с Зосей.

- Да. А что? – невозмутимо ответил пан Станислав.

- Стасик, я тебя сейчас побью!

- Сейчас не надо, лучше позже. Дома.

- Дома?!

- Да. Я даже не буду сопротивляться!

- Договорились!.. – угрожающе, вполголоса резюмировала мама.

Мы с Зосей заговорщицки переглянулись.

Вновь появилась официантка с подносом и расставила перед нами тарелки с супом.

- Это журек «Панский», - сказала она. – Суп на закваске с грудинкой и копчёными колбасками в лучших традициях польской кухни.

- О! – с чувством воскликнул пан Станислав.

- Затем последует утка по-краковски. – продолжила официантка.

- Ещё одно польское блюдо? – уточнила мама, с интересом оглядывая красивый суп в своей тарелке.

- В честь вашего гостя! – улыбнулась официантка.

- Вот за что ему такое преимущество?

- За остроумие и напор! – рассмеялась официантка и опять упорхнула.

- Я много слышала про утку по-пекински. - вспомнила Зося. – А про утку по-краковски слышу первый раз!

- Ничего, сейчас мы с ней познакомимся как следует! – аппетитно заявил пан Станислав.

Мы приступили к супу, который и правда оказался очень вкусным.

Утка по-краковски тоже не заставила себя ждать. Она очень хорошо улетела в нас под шампанское.

Затем последовали мясная и сырная нарезки, всё под то же шампанское, которое в этой необыкновенной бутылке никак не желало заканчиваться.

Ну а на десерт официантка подала потрясающие по вкусу пирожные.

И принесла подсвечник с тремя розовыми свечами!..

Пан Станислав просиял, мама усмехнулась и покачала головой, а Зося посмотрела на меня каким-то вообще необыкновенным взглядом. Свет над нашим столиком погас, официантка зажгла свечи и сразу же зазвучала медленная негромкая музыка.

Мы пошли танцевать.

Пан Станислав с мамой, а я – с Зосей! Это при том, что до сих пор я ни разу в жизни не танцевал с девушкой!

Впрочем, Зося призналась мне смущённо, что она тоже до сих пор ни с кем не танцевала. Поэтому мы просто медленно кружились, Зося держала меня за плечи, я её за талию, чувствуя, какая она горячая под своим шёлковым платьем, и во мне внутри всё тоже кипело и разгоралось!

А потом мы вернулись к столу, выпили ещё немного шампанского, которое всё никак не кончалось и не выдыхалось, и Зося, поставив свой фужер на стол, вдруг прикрыла глаза и уснула, склонив голову на грудь!

Меня тоже бросило в сон, несмотря на всё моё внутреннее пламя, так что я едва мог держать глаза открытыми, и тогда мама сказала, с улыбкой оглядев меня и Зосю:

- По-моему, нам пора домой. Детки уже бай-бай!..

- Нет, Алюсик, давай ещё потанцуем! – возразил пан Станислав, которому очень-очень не хотелось уходить.

- Хорошо, Стасик, ты можешь остаться! – сказала ему мама со своим фирменным ехидством. – Правда, не знаю, как ты будешь потом добираться. И на чём!

- Ладно, ладно. Едем! – вздохнул пан Станислав.

- Надо позвать официантку, рассчитаться! – сказала мама.

- Её надо позвать, чтобы поблагодарить за вечер. – возразил я сквозь дремоту. – Но рассчитываться не нужно. Всё уже учтено и сочтено…

- Вот как! Ну, что ж!..

Официантка приняла наши благодарности с искренней радостью, и проводила нас к выходу. Зося шла, покачиваясь, на заплетающихся ногах, и я её поддерживал. Я даже готов был нести её на руках, но чувствовал, что время для этого ещё не пришло.

И вдруг, когда до выхода из ресторана оставалось буквально несколько шагов, время вокруг нас как будто остановилось, дремота отхлынула от моей головы, и передо мной открылись сразу несколько других реальностей.

Я увидел множество разных людей, очень мило проводящих эту ночь или вечер, потому что время у всех было разное, и среди прочих вдруг углядел Тасю в симпатичном вечернем наряде, нового соседа снизу в костюме без галстука, и его дочь в пышном белом платье с большим алым бантом сзади на поясе.

«Георгий Семёнович Свешников! А это моя дочь Сима!» - вспомнил я.

Тася сияла от счастья, Георгий Семёнович был очень взволнован, потому что, скорее всего, редко бывал в ресторанах и не привык носить официальные костюмы. К тому же было хорошо видно, что Тася ему очень нравится, ну а Сима весело скакала рядом с ними как горная козочка.

«Ну, тут все преимущества явно за Тасей.» - подумал я. – «Вот и отлично. Она это заслужила!»

Тася, Георгий Семёнович и Сима уселись за столик, и к ним подошла та же самая официантка, только одета она была по-другому - в чёрное мини-платье с белым передничком.

«Ловко у неё получается находиться сразу в нескольких местах!» - подумал я, и, не желая тревожить новое счастье этих троих, скользнул взглядом по другим реальностям.

В одной из них что-то зацепило меня очень неприятно.

Я пригляделся…

И вновь увидел пафосного господина!

Одет он был точно так же, как сегодня утром на рынке – в застёгнутый на все пуговицы светло-коричневый пиджак, белые брюки, белые дырчатые туфли, и на его шее был намотан всё тот же стильный шарф. Но на этот раз с ним была женщина на вид лет тридцати пяти-сорока, исключительно красивая, хотя какой-то хищной красотой и с высокомерным выражением лица.

Присмотревшись, я понял, что женщина – это только образ той, кем она была давным-давно, да и то недолго. А теперь под красивой личиной скрывался кровожадный и безжалостный монстр.

«Лилит!» - вдруг само собой в моей голове всплыло её имя.

Ну да, кто же ещё мог быть рядом с супостатом почти на равных! Только женщина-демон!

Я некоторое время с большой досадой и недоумением наблюдал за тем, как эти двое садятся за столик, и к ним подходит всё та же официантка!

Теперь она была одета в свободное белое платье, почти как сегодня у Зоси, но вид у неё, к моему изумлению, оказался ещё более опасным, чем у Лилит! Это при том, что никакой опасности она как будто не выражала, и её внешний образ ничуть не расходился с внутренним.

Однако супостат и женщина-демон буквально в лице переменились, когда увидели официантку. Они смотрели на неё в полной растерянности и даже со страхом. Было очевидно, что увидеть её в том месте, где они сейчас находились, они никак не ожидали.

А она совершенно спокойно что-то им сказала и вынула блокнотик с карандашиком, чтобы записать их заказ.

Пафосный господин, собравшись с силами, принялся говорить. Официантка всё записала и отправилась прочь от их столика.

Тут же эта и все другие реальности, кроме нашей, вновь закрылись, время пришло в движение вместе с нами, и я на ходу повернул голову к официантке, чтобы спросить, что всё это значит.

Но она взглянула на меня многозначительно, улыбнулась и даже подмигнула!

С моей души будто тяжёлый камень упал.

Я понял, что увидел пафосного господина вновь не просто так.

Мне его показали специально, как и в первый раз!

Правда, с какой целью, я пока сообразить не мог.

Как только мы вышли на крыльцо, к нему подъехал наш лимузин.

Обратный путь у нас с Зосей прошёл в сладкой дремоте, и даже пан Станислав начал клевать носом в уютном полумраке салона. Только мама загадочно улыбалась, оглядывая нас троих.

Когда мы вернулись в дом, она отвела Зосю в гостевую комнату и затем предложила пану Станиславу показать его комнату, на втором этаже.

Там четыре комнаты. Одну занимает мама, а другую я. Третья комната ещё пустая, ну а в четвёртой мы поставили пока только старую деревянную кровать, которую захватили на всякий случай из городской квартиры. Вот там мама и собралась устроить нашего непрошенного, но такого симпатичного, и, даже можно сказать, няшного гостя.

Я бросил взгляд на его лицо, которое сделалось очень хитрым, немного подумал и сказал, что сегодня буду спать на первом этаже, в гостиной.

Я принёс из своей комнаты постельное бельё, подушку и одеяло, из последних сил переоделся в пижамные штаны и футболку, лёг, накрылся одеялом и почти моментально отрубился.

Глава 19 Наш волшебный сон

Проснулся я от того, что одеяло с меня сползло на пол, а ночи в августе уже довольно прохладные, тем более, если спать с открытым окном.

Я зевнул, потянулся и сел, машинально взглянув на часы. Почти пять утра. За окном уже начинался день. Кажется, он обещал быть солнечным.

Я посмотрел на «Красного кавалериста».

Он загадочно мерцал в зыбком раннем свете, и самый большой круг тихонько вращался.

Я приложил палец к губам и сказал:

- Тсс!

Большой круг перестал вращаться, и «Красный кавалерист» сделал вид, что ничего такого не делал.

Я погрозил ему пальцем и сказал:

- А вообще большое спасибо за прекрасный вечер! Лимузин, ресторан и всё такое! Конечно, я понимаю, что главным организатором тут был не ты, но без тебя совершенно точно не обошлось!

Большой круг на картине снова пришёл в движение, а несколько треугольных символов радостно перекувыркнулись на месте и снова заняли прежнее положение.

Тут я почувствовал, что мне надо кое-куда сходить.

Ну а затем я почему-то вышел на крыльцо. Сам не знаю, что меня туда потянуло.

Снаружи дома было прохладно, тихо и туманно. Туман клубился и плыл до высоты человеческого роста над землёй, укутывая кусты смородины, малины и нижние ветви наших двух яблонь, с зелёными и красными яблоками. Зрелище было просто волшебное, и я от него тоже слегка поплыл.

Вдруг туман всплеснулся и пошёл слоями, играя в размытых лучах солнца.

Я посмотрел в ту сторону, где в нашем доме находится отдельный вход в гостевую комнату, и увидел, как в тумане проявляется Зося.

То есть сначала я увидел только её голову над туманом. Глаза у неё были открыты, но взгляд был отстранённый, загадочный и устремлённый вдаль. Она неторопливо шла вперёд, в сад.

Я хотел было её позвать, но немного подумал и не стал.

И очень хорошо сделал!

Потому что через пару мгновений туман вокруг Зоси рассеялся, и я вновь забыл, как дышать.

На Зосе не было одежды! Вообще никакой!

Наверно, я должен был смутиться, растеряться и тихо уйти обратно в дом, чтобы не смущать девушку, которой ранним утром захотелось прогуляться по нашему саду в первозданном виде.

Но поступить так я был просто не в силах, и только как можно тише сделал пару шагов назад на крыльце, во все глаза наблюдая за Зосей.

Она была абсолютно прекрасна!

Описывать все её волшебные линии, выпуклости и формы я тут не буду. Откройте любой альбом, ну, или сайт с репродукциями древнегреческих статуй и посмотрите сами на изваянных великими скульпторами прекрасных нимф. А когда посмотрите, закройте глаза и попытайтесь представить их все вместе в одном великолепном образе, только не статуи, а живой, настоящей девушки.

Вот такой была Зося!

В своей внешности она соединяла всё лучшее, чем Господь Бог наделил прекрасную половину человечества, причём так, что невозможно было ни убавить, ни прибавить. Сам Пигмалион просто умер бы от зависти, увидев Зосю сегодняшним утром.

От зависти к кому?

Ко мне, конечно!

Имеющему несказанное счастье лицезреть безмятежную прогулку по саду самой прекрасной девушки на Земле, которая ещё вчера ясно дала понять, что отвечает мне взаимностью!..

Пока я подбирал все эти слова и образы для описания происходящего, Зося неторопливо прошла вперёд и подошла к ближайшей яблоне, с большими красными плодами. Протянув руку, она прикоснулась к яблоку, задумчиво улыбнулась, как будто что-то вспоминая, затем опустила руку, повернулась на месте, снова улыбнулась…

И посмотрела прямо на меня!

Я так и замер на месте, сам как статуя!

Но почему-то никакого смущения я не почувствовал. Ведь Зося улыбнулась мне мягко и с полным пониманием, и я понял, что она меня зовёт.

Ну, собственно, что тут такого?

Почему бы нам вместе не прогуляться по саду в естественном виде?

Воздушные ванны очень полезны молодым растущим организмам!

Решившись, я шагнул вперёд, спустился с крыльца и направился к Зосе

В то же время я остался на крыльце.

То есть меня стало двое!

Причём тот я, который оставался на крыльце, был по-прежнему одет в пижамные штаны и футболку, а тот я, который по мокрой траве шагал сейчас к Зосе, был совершенно раздет, и с каждым моим шагом Зося улыбалась ему всё завлекательнее и завлекательнее, становясь уже не самой собой, а кем-то другим!..

Потому что эта новая хищная улыбка, которая всё ярче разгоралась сейчас на её лице, была вовсе не её улыбкой, а какой-то другой девушки, точнее, женщины.

Точнее, монстра в образе женщины!

И вдруг я понял!

И остановился.

То, что происходило сейчас – было не в реальности. Это был сон Зоси, очень даже прекрасный сон!

Но в него вмешался кое-кто посторонний, причём с очень нехорошей целью.

«Что же ты остановился?» – прозвучал его голос прямо у меня в голове, и сделал паузу, дожидаясь ответа.

Но, не дождавшись, продолжал с неимоверно липкой и вкрадчивой интонацией:

«Иди к ней, иди! Тебя ждёт наслаждение, великое наслаждение! Она этого хочет, ты этого хочешь! Иди, владей ею, пользуйся ею, наслаждайся ею вместе с ней самой!.. Ведь всё всегда нужно делать быстро, не сдерживая своих желаний! Возжелал – исполняй! Захотел – действуй!»

Эта гнусная речь взбесила меня так, что я весь покраснел, и мысленно прокричал в ответ:

«Идите вы знаете куда, со своими идиотскими советами?.. Туда, откуда и явились! В самую задницу вашего ада!..»

В ответ своим обострившимся внутренним зрением я увидел мерзкую ухмылку пафосного господина, а своим внутренним слухом услышал его очень довольный ответ:

«С удовольствием отправлюсь туда! В эту самую задницу, да… И обязательно заберу с собой тебя!»

Я даже слегка растерялся. Я его оскорбил, накричал на него, а он так доволен! Даже самодоволен. С чего бы это?

И тогда всё тем же своим внутренним зрением я увидел, как все символы на «Красном кавалеристе» пришли в движение, причём как-то необычно, предостерегающе, и явно желая мне помочь. Самостоятельно он, как до этого, действовать не стал. Мы ведь с ним договорились, что он ничего не будет делать без моего разрешения.

Вот тут до меня дошло.

Ну да!

Супостат ведь питается страстями и радуется всяким крайним чувствам, когда не человек владеет ими, а они человеком.

На медицинском языке это называется – «действовать в состоянии аффекта». В этом состоянии уже не один бедняга свалился в преисподнюю, откуда назад дороги нет.

Следом до меня наконец дошло и то, зачем мне вчера показывали визит в какой-то ресторан супостата вместе с Лилит. Мне показали их для того, чтобы я всё происходящее со мной и другими всегда старался оценивать хладнокровно, со стороны.

Ну, что ж!..

Я глубоко вздохнул, успокаивая своё гневно бьющееся сердце, собрался с мыслями и произнёс вслух, стараясь быть предельно хладнокровным:

- Мы с Зосей как-нибудь обойдёмся без всех этих дуростей. И как-нибудь сами решим, когда и что нам делать друг с другом. Всему своё время!

Как только я сказал это, то с радостью увидел, как физиономия врага рода человеческого перекашивается от бессильной злобы, а гибельный образ Лилит, пытавшийся заместить собой прекрасный образ Зоси, колеблется и пропадает без следа, вместе со всеми её гримасами и хищными улыбками.

Ну а сама Зося, ещё немного полюбовавшись садом и рассветом, повернулась, плавно прошла сквозь тающий туман, и, подарив мне напоследок – но не в последний раз! – свою прекрасную улыбку, вернулась в дом.

«Ты ненормальный, ненормальный!» - прохрипел уже через силу липкий голос. – «Упустил такой шанс! Разве так должен действовать молодой че…»

Но тут голос супостата совсем ослабел, и я не услышал, что он хотел сказать в попытке заразить меня своими собственными страстями и страстишками.

Да, в этом его сила и слабость! Он управляет человеческими страстями, но и сам подвержен жгучим и разрушающим – адским! – страстям.

Я вздохнул, улыбнулся и потянулся, глядя на то, как над садом поднимается ранее солнце.

Эх, вообще-то было бы очень интересно прогуляться с Зосей в естественном виде по утреннему саду, совсем не обязательно набрасываясь друг на друга!..

Ибо, действительно, всему своё время, поскольку ожидание и предчувствие прекрасных событий могут быть не менее приятны, чем сами события.

Так, стоп!

Это уже не мои мысли.

Это мне услужливо подсказывает необыкновенное существо, созданное из простых символов, но способное на очень непростые действия.

«А ну!.. Довольно!» - сказал я ему строго. – «Спасибо тебе огромное за поддержку и помощь, только не надо вести меня за ручку! Сам разберусь! Сам до всего дозрею! Ясно?»

Ответом мне было смущённое, и, в то же время, довольно нахальное движение символов.

Какой он, всё-таки, интересный, этот прыткий кавалерист! Весь в Вулкана!..

Эх, зря я об этом подумал!

Потому что жизнерадостный пёсель возник тут как тут, в сопровождении Базиля, Изюминки, Руфины и четырёх усыновлённых котят. Они явились перед крыльцом и принялись рычать, фырчать и мяукать все одновременно, правда, не особо громко, понимая, что остальные люди в нашем доме ещё спят.

- Привет, привет, орава голодающих! – сказал я им. – Пойду, посмотрю, чего вам дать подкрепиться, и сразу начну готовить завтрак. Вам и нам, хотя сегодня не моя очередь. Но, так уж и быть!..

Глава 20 Новые хозяева Руфины

На непредвиденный случай мы держим дома два мешка сухого корма, собачьего и кошачьего, а также пару коробок консервов для животных. Правда, Вулкан и Базиль к сухому корму и консервам относятся прохладно, предпочитая домашнюю еду, но, когда всё ранее приготовленное ими же самими бывает сожрано, то приходится шерстяным довольствоваться сухим кормом и консервами.

Чтобы невзначай не помереть с голоду!..

Так что я открыл девять банок консервов, по одной всем кошачьим, а Вулкану вывалил в его тазик сразу две, потому что с его габаритами и аппетитом одна баночка – что слону дробина.

Новорожденных котят в лежанках я не обнаружил. Они попискивали и возились в домиках, куда мамаши перетащили их ночью, когда, значит, стало прохладнее.

У нас всё естественно и демократично! Мы предлагаем разные варианты, а четвероногие сами решают, где им лучше разместиться.

Вулкан и Базиль принялись за предложенный перекус с пренебрежительным выражением на мордах, Изюминка тоже попыталась что-то подобное состроить на своей лысой физиономии, но, поглядев на то, с каким энтузиазмом и скоростью насыщаются Руфина и четверо приёмышей, решила не привередничать.

- Вот так-то! – сказал я ей и всем остальным, и отправился на кухню.

Тут я поставил на огонь большую кастрюлю для привычной нашим зверям каши с мясными обрезками, и стал думать, что приготовить на завтрак для людей. Увы, в данном случае обойтись сухим кормом или какими-нибудь консервами не получится!

В холодильнике обнаружился кочан капусты и килограмм свино-говяжьего фарша.

Так что я заварганил голубцы! Это недолго, если умеючи.

В фарш я добавил отварного риса, который, правда, заранее замачивать не стал, потому что рис и так был пропаренный. Пока готовились голубцы, параллельно сварилась каша. Я дал ей немного дозреть, потом навалил каши в тазик Вулкана и поднял его на кухонный шкаф, чтобы Вулкан не мог достать, пока каша остывала.

Только после того, как она перестала быть горячей и сделалась приятно тёплой, как любят наши животные, я из Вулкановского тазика наложил каши Базилю и остальным кошачьим. Наблюдая за тем, как еды в его тазике с каждым моим движением становится всё меньше, Вулкан недовольно сказал:

- Грр!

То есть это у четверолапых был уже второй завтрак.

И, хотя между первым и вторым прошло меньше двух часов, все шерстяные – и одна лысая! – накинулись на еду так, как будто не ели три дня.

А я-то сам вообще ещё не завтракал!

Однако к полдевятому утра всё было готово, я даже накрыл стол в беседке и раскочегарил самовар. И решил, что, если через пятнадцать минут к столу никто не выйдет, начну завтракать в одиночку.

Но все вышли как миленькие!

Видимо, на запах…

Мама была в домашнем халате, пан Станислав – в джинсах и футболке, а Зося…

Она вышла в очень милом и простеньком летнем сарафанчике, который на этот раз ей презентовала мама. Никакого макияжа, даже самого слабого, на её лице не было вообще.

И это было просто обворожительно!

Я вновь ею залюбовался, пока Зося усаживалась за стол, и в моём воображении вдруг сам собой нарисовался её образ сегодня ранним утром в саду.

Я неудержимо покраснел!

И Зося, опустив голову, покраснела тоже, как будто поняла, что я себе представил!

Довольно скоро выяснилось, что это так и было, потому что «Красный кавалерист» повлиял не только на меня, но и на неё тоже. Хотя Зося всегда была особенной, просто я этого не понимал! Так что вовсе не случайно она увидела на поверхности ещё не открывшейся картины то, что никто кроме неё самой, меня и мамы не видел…

Только после этого я обратил внимание на несколько смущённый вид мамы и пана Станислава. Вот только мама очень пыталась это скрыть, но не могла, потому что всё было написано у неё на лице, а пан Станислав своё смущение попытался спрятать под наигранным весельем.

- Голабики! – радостно воскликнул он. – Моё любимое блюдо! Артём, тебе просто нет цены! Зося, обрати внимание!

- Я уже давно обратила… -тихо произнесла Зося, и мы с ней обменялись понимающими взглядами.

- Это не голабики, а голубцы! – сказала мама. – Тебе дай волю, Стасик, так ты любое блюдо посчитаешь польским.

- Ну, это смотря как считать! – вкусно произнёс наш гость, накладывая себе на тарелку один за другим сразу три голубца.

- Какой ты молодец, Артём! – сказала мама мне. – Теперь я должна тебе целый завтрак!

- В каком смысле – должна? – удивился пан Станислав.

- Мы с Артёмом готовим по очереди. – объяснила мама.

- А-а!..

Только мы покончили с голубцами и приступили к чаю, как раздался сигнал от входной двери.

Я вздохнул, посмотрел на дверь, и она открылась.

Остальные трое бросили на меня быстрый взгляд, но никто не сказал ни слова.

Это были сёстры старушки, которые явились за своей ненаглядной Изюминкой.

- Я пойду помогу! – сказала Зося, поднимаясь из-за стола.

- Я тоже пойду! – сказал я.

- Мы все пойдём! – заявил пан Станислав.

- Надо вернуть старушкам платье. – вспомнила мама.

- Оно в комнате, уже в чехле. – сказала Зося.

- Отлично. Пойду принесу!

- Ой, давайте я принесу!

- Ничего, ничего! Иди, займись Зямой и котятами.

Мама пошла в дом, и с ней увязался пан Станислав, как будто и не говорил сейчас, что пойдёт с нами.

Мы с Зосей переглянулись и пошли к нашим мамашам.

При себе у сестёр старушек была не кошачья переноска, а большая корзина, застланная старым шерстяным одеялом. Под внимательными взглядами Вулкана и Базиля они поставили корзину перед домиками и позвали:

- Зяма, Зямочка, ты где? Пора домой!

Из ближайшего домика выглянула Изюминка. По всему было видно, что покидать наш гостеприимный пансионат ей совершенно не хочется. Она даже вздохнула.

- Изюминка, радость наша, ты же не можешь оставаться тут! – сказала ей с лёгким упрёком Элеонора Леонидовна.

- У тебя есть свой дом! – добавила Виолетта Леонидовна.

Изюминка вздохнула ещё раз и скрылась в домике, через пару секунд вынырнув оттуда с одним из новорождённых котят в зубах. Положив его в корзину, она вернулась в домик за следующим, и так одного за другим перенесла в корзину всех четверых. Потом она снова повернулась к домику и призывно мяукнула.

Из домика вышли два серо-полосатых котёнка и тоже полезли в корзину.

Сёстры старушки переглянулись и воскликнули:

- Элеонорочка!

- Виолетточка!

- Ну, мы же не можем!

- Что мы не можем?

- Отказаться от этих двух, раз она их приняла!

- Конечно, не можем!

Два приёмных котёнка устроились в корзине с очень довольным видом, и только после этого туда залезла Зяма.

Кое-как они там все разместились, и Виолетта Леонидовна взялась за корзину.

- Я же хотела нести! – по-детски воскликнула Элеонорочка. – Мы договаривались!

- Мы договорились, что понесём по очереди, половину пути ты, половину пути я. – тоже по-детски, убедительным тоном старшей сестры, успокоила её Виолетточка.

Тут мама принесла платье в чехле.

- Я пойду с вами. – сказала Зося сёстрам старушкам. – Отнесу платье! Огромное вам спасибо за него!

- Огромное пожалуйста! – улыбнулась Элеонора Леонидовна уже снова как взрослая, а не как ребёнок.

- Оно тебя порадовало? – поинтересовалась Виолетта Леонидовна.

- Очень!

- Мы видим! – сказали сёстры, с одобрением оглядывая Зосю, которая в мамином сарафане с каждой минутой выглядела всё привлекательнее и привлекательнее.

Особенно для меня!..

Старушки с Зосей и Зяминым семейством ушли.

Только после этого из другого домика осторожно выглянула Руфина.

Она, видимо, опасалась, что её заберут тоже! А ей хотелось остаться у нас ещё больше, чем Зяме. Ведь здесь впервые в жизни с Руфиной обошлись по-доброму и даже дали имя, которого у неё раньше просто не было.

В тот момент мы ещё не знали, какие перемены грядут в жизни Руфины и её детей, родных и приёмных, в самое ближайшее время.

А пока, когда за ушедшими закрылась дверь, я чуть было не побежал за ними. Точнее, за Зосей, без которой мне теперь весь свет был не мил.

- Грр!.. – сказал мне Вулкан с грустью.

Мол, как я тебя понимаю, хозяин! Вот только твоя Зося сейчас вернётся, а я даже не могу надеяться, что прекрасная Маргарита хотя б когда-нибудь станет моей!

- Не переживай, Вулкан! – сказал я ему. – Мы их навестим. В самое ближайшее время. Обязательно!

- Грр! – сказал Вулкан.

То есть – смотри, хозяин, держи слово!

- Я хоть раз тебя обманывал? – спросил я собакена с упрёком.

- Гафф! – ответил Вулкан смущённо.

Я посмотрел в сторону беседки.

Мама и пан Станислав очень мило общались, попивая чай.

Да уж!..

Как много произошло всяких событий со всеми нами всего лишь за сутки!

Просто удивительно.

Тут без всякого сигнала открылась дверь.

Это вернулась Зося.

Она подошла поближе и остановилась передо мной.

В слегка просвечивающем под ярким солнцем ситцевом сарафане она была не менее прекрасна, чем сегодня ранним утром, когда…

Зося смущённо улыбнулась и вдруг попросила:

- Пожалуйста, не надо всё время вспоминать этот сон!

- Что?! – ошеломлённо воскликнул я. – Ты, это… Как ты это?..

- Так же, как и ты!.. – ответила Зося, слегка пожимая плечами.

- Мы что, теперь можем читать мысли друг друга?! – спросил я шёпотом.

- Видимо, да! – вздохнула Зося. – И не только мысли…

- А что ещё?..

- Чувства! И наведываться друг к другу в сны…

Тут мы оба замолчали, глядя во все глаза друг на друга, а потом каким-то образом нас притянуло друг к другу, и мы обнялись.

И принялись целоваться!

Совершенно точно для меня и Зоси это был самый первый любовный поцелуй в жизни, но у нас получилось! Правда, мы не думали об этом. Как не думали о том, что нас могут увидеть моя мама и пан Станислав.

Зато очень явственно в нашем соединённом поцелуем сознании прозвучал вопрос очень милым и одновременно лукавым девичьим голосом:

«Вы жените сына или выдаёте замуж дочь?»

Мы целовались долго, очень долго, буквально растворяясь друг в друге, а потом, когда, наконец, мы оторвались друг от друга и слегка перевели дух, я сказал, без всякого смущения, совершенно искренне, понимая, что должен и хочу сказать сейчас именно это:

- Зося, я тебя люблю!

- Я тебя тоже очень люблю, Артём! Прямо больше жизни!

- Выходи за меня замуж!

- Конечно. Прямо сейчас?

- Нет. После пятнадцатого декабря. Когда мне исполнится восемнадцать.

- У меня день рождения десятого.

- Я знаю.

- То есть это будет зимняя свадьба?

- Ага!

- Будем кататься на тройке!

- И штурмовать снежные городки!

- Классно!

Наметив, таким образом, примерный сценарий нашей будущей свадьбы, мы с Зосей вновь обнялись и стали целоваться.

И тут опять прозвенел сигнал от двери.

Мы кое-как оторвались друг от друга, и Зося сказала:

- Это пришли за Руфиной и котятами.

- Ты думаешь?

- А ты сомневаешься?..

- Уже нет!..

Я перевёл взгляд на дверь, и она открылась.

За ними обнаружились трое – двое взрослых, молодые мужчина и женщина и девочка лет десяти.

Взрослые были одеты обычно, в джинсы, футболки и летние сандалии, а девочка была в лёгком летнем платье, которое болталось на ней, как на тростинке, такая она была худенькая.

На голове у девочки была белая кружевная шапочка, прикрывавшая голову без волос, как будто девочка была подстрижена наголо. Но она не была подстрижена…

Мы с Зосей переглянулись, и я сказал:

- Входите, пожалуйста. Вы за котятами?

Мужчина странно вздохнул, женщина молча и как-то судорожно кивнула, а девочка сказала радостно:

- Да! За котятами и кошкой! Она же у вас недавно родила, да?

- Ну, да… - ответила Зося, глядя на девочку во все глаза. – Откуда ты знаешь?..

- Знаю. – уверенно и спокойно сказала девочка. – Меня, кстати, зовут Лена. А это мои мама и папа. Марина Викторовна и Андрей Ростиславович.

- Артём.

- Зося.

Во время этого короткого диалога все трое вновь пришедших не сделали ни единого шага, оставаясь с той стороны.

Что-то в них было особенное.

Что-то очень необычное!

- Что же вы стоите? Входите. – доброжелательно предложила Зося. – Мы вас познакомим с Руфиной и её детками.

- Руфина – это кошка?

- Да.

- Мама, папа, входите, что же вы! – повернулась Лена к своим родителям, и, взяв их за руки, повлекла за собой.

Они послушно двинулись за ней, и, наконец, вошли во двор.

Дверь за ними закрылась.

И вот теперь мы с Зосей поняли, что же такого в них было особенного.

Лена была похожа на маленького мудреца, всё познавшего в жизни и преисполненного необыкновенного умиротворения, какое испытывает человек на пути из этого мира в вечность. Но она ничего не боялась, потому что уже видела перед собой иные пространства и дали.

А вот её родители испытывали просто беспредельное отчаяние и ни в коем случае не были готовы принять неизбежное.

Перед моим внутренним взором на поверхности «Красного кавалериста» вновь завертелся большой круг, и следом со своих мест сдвинулись другие символы. Немного подвигавшись туда-сюда, они выстроились в новом порядке и сложилась в несколько неумолимых слов:

«Саркома. Последняя стадия. Осталось три дня.»

Я вздохнул.

К моему глубочайшему сожалению, Зося сейчас видела то же самое

Однако решение я уже принял.

Зося посмотрела на меня укоризненно и едва заметно покачала головой.

А нашим гостям она сказала:

- Пойдёмте. Руфина с котятами ждёт нас в домике!

- В домике! – радостно воскликнула Лена. – Класс!

Мы уже впятером подошли к этому самому домику, и Лена села перед ним на корточки.

- Руфина! Кис-кис! – сказала она. – Выйди, пожалуйста. Я хочу с тобой познакомиться!

В домике произошла небольшая возня, кто-то пискнул, затем мы услышали мурлыканье, и через пару мгновений из домика вылезла Руфина.

Лена протянула к ней руки, Руфина опять мурлыкнула, и тогда Лена взяла её на руки. Вновь поднявшись на ноги, она принялась гладить рыжую кошку, а та громко замурлыкала.

- У неё там четверо новорожденных котят. – сказала Зося. – И ещё двое приёмных.

- Я знаю. – вновь уверенно сказала Лена.

На этот раз мы не стали её спрашивать, откуда она знает.

А Лена, погладив кошку ещё несколько раз, наклонилась, поцеловала её в голову, и, подняв глаза на родителей, сказала напутственным голосом:

- Вот, мама и папа. Это Руфина. Вы её возьмёте, только обязательно со всеми её детками, и они будут передавать вам от меня приветы, когда я буду уже совсем далеко.

Родители одновременно судорожно сглотнули, и мы с Зосей увидели, как их глаза наполняются слезами.

Лена вздохнула, мягко улыбнулась и сказала:

- Мама, папа! Не надо, пожалуйста! Ничего ведь не кончается. Всё продолжится, только по-другому!..

- По-другому… - даже не произнесла, а прошелестела Марина Викторовна.

- Только пообещайте мне, что будете ухаживать за Руфиной и котятами, и никому не будете их отдавать! – попросила Лена.

- Да, конечно!.. – уже немного громче произнесла Марина Викторовна.

- Само собой!.. – сказал Андрей Ростиславович, пытаясь казаться твёрдым. – Мы никому их не отдадим. Они всегда будут с нами!

- Тогда, папа, неси переноску!

Переноска, которую родители Лены приготовили для переезда своих новых питомцев, оказалась объёмистой, как будто не для кошки, а для собаки средних размеров. Руфина с новорожденными и приёмными котятами разместились там с комфортом.

Лена весело нас поблагодарила, её родители кивнули, не поднимая глаз, все вместе они погрузились в свою белую «Ладу Весту» и уехали.

Мы с Зосей проводили их автомобиль и вернулись во двор, в котором теперь из всех наших четвероногих вновь остались только двое, Варфоломей и Базиль. Впрочем, эта перемена их нисколько не взволновала, потому что оба дрыхли без задних.

Я посмотрел в сторону беседки.

Мама и пан Станислав продолжали ворковать, полностью поглощённые друг другом.

Вот и прекрасно!

Мне оставалось только куда-нибудь сплавить Зосю, потому что я намеревался действовать безотлагательно.

Я прокашлялся и начал:

- Зося, тебе же вроде надо сегодня закончить тримминг, да? Ну, той большой собаки, Маргариты?

Имя собаки я произнёс как можно тише, чтобы Вулкан не услышал.

Зося посмотрела на меня насмешливо, покачала головой и сказала:

- Закончить тримминг, ну да. Только у тебя ничего не выйдет!

- Что не выйдет? – спросил я, уже зная ответ.

- Избавиться от меня! Я пойду с тобой.

Я вздохнул и сказал:

- Вообще-то я могу немножко повернуть реальность. Ты даже ничего не заметишь. И отправишься, как миленькая, заниматься этим самым триммингом.

- Ты не посмеешь!

- Почему это?

- Потому что я тебе такого никогда не прощу!

- Ну, если ты не будешь знать…

- Значит, ты себе не простишь!..

Я немного помолчал и сказал мягко:

- Зося, тебе туда не надо.

- Почему это?

- Потому что из царства мёртвых можно не вернуться.

Зося хмыкнула, улыбнулась ещё насмешливее и сказала:

- Так мы же туда и не пойдём!

- А куда мы пойдём, по-твоему? – спросил я, внутренне уже смиряясь с её решением.

- Мы пойдём в царство болезней. Нам же надо вылечить ребёнка, а не вытащить из царства мёртвых.

- Не вылечить, а исцелить.

- А какая разница?

- Лечат от излечимых болезней. Исцеляют от неизлечимых.

- Тем более!

Часть третья "Фантастическое путешествие" Глава 21 Выход для Госпожи

Мы с Зосей стояли перед «Красным кавалеристом» взявшись за руки, и молча наблюдали за тем, как все его символы движутся. Самое большое колесо вращалось по часовой стрелке, колёса поменьше – против часовой, стрелки медленно вытягивались, продолжаясь внутрь и наружу картины, так, что их концы вышли уже в пространство гостиной, в таблицах непрерывно менялись цифры и числа, производя непонятные нам подсчёты, а все остальные символы двигались каждый по своей орбите, с разной скоростью, удивительным образом не сталкиваясь и не мешая друг другу.

- Он понимает, что нам нужно? – спросила Зося.

- Ещё как понимает! Поэтому он очень переживает за нас, и готовит несколько уровней защиты.

Зося скептически усмехнулась:

- То есть он на всём нашем пути хочет подложить нам соломки, а нас самих со всех сторон обложить ватой!

- Типа того. А что, ты думаешь, у нас будет длинный путь?

- Думаю, да. Нам же нужно проникнуть прямо в организм этого ребёнка, и там вычистить все метастазы.

- То есть ты так себе это представляешь?

- Ага.

- Как в старом фильме.

- Каком фильме?

- «Фантастическое путешествие». Там учёные на микроскопической подводной лодке проникли внутрь организма учёного, чтобы уничтожить тромб в его мозгу.

- А-а, я его видела! И у них же получилось! Значит, план хороший!

- На самом деле плохой. Ты же видела, у Лены нет волос на голове.

- Ну да, после химиотерапии.

- Вот именно. Она помогает уничтожать опухоли, но они появляются снова и снова.

- Ну, э-э…

- Значит, уничтожить только метастазы недостаточно. Нам нужно уничтожить сам источник болезни. Её первопричину. Чтобы она больше никогда не возрождалась. Это - во-первых. Во-вторых, ты будущий врач, хоть и ветеринар, а я…

- Что значить – «хоть и ветеринар»?..

- Я просто так выразился. Не придирайся к словам. Я имею в виду…

- Я не врач, а будущий ветеринарный фельдшер!

- То есть, в любом случае ты будешь специалистом с медицинским образованием.

- Ну, да.

- А я от любой медицины предпочитаю держаться подальше. Вот что я имею в виду. У меня другой тип мышления.

- Какой это, интересно?

- Художественный. Образный. Хоть я сам и не художник.

- Ну, в общем…

- Ты им тоже обладаешь.

- Чем?

- Художественным мышлением.

- Не подлизывайся!

- Я искренне. Это тоже нас объединяет.

- Только это? А я думала!..

- Я сказал – «тоже»! Опять придираешься к словам!

- Ладно, ладно…

- Так что я предлагаю действовать иначе, путём создания образов.

- Допустим. И кто же будет их создавать?

- Мы с тобой, вместе с «Красным кавалеристом».

Я перевёл взгляд на картину и сказал:

- Ты слышишь, дружище? Не надо подстилать нам соломки и обкладывать ватой! Ты должен действовать вместе с нами, на равных!

Большой круг на поверхности картины перестал вращаться и на некоторое время застыл, будто в раздумье, хотя, собственно, это так и было. Затем он начал вращаться вновь, стремительно ускоряясь, и все остальные символы ускорились тоже, мелькая так, что уследить за ними стало просто невозможно. В течение нескольких мгновений они слились в туманное марево, которое стало раздуваться как большой дымный пузырь, одновременно сгущаясь. Очень быстро пузырь заполнил всю гостиную, так что нам с Зосей стало не видно друг друга, хотя мы стояли рядом, по-прежнему держась за руки.

Я даже удивился про себя, как это мы дышим в таком дыму, то есть тумане, который нисколько не напоминал тот волшебный туман, в котором так прекрасно выглядела Зося сегодня утром, когда шла к яблоне в первозданном виде, будто Ева к дереву добра и зла…

- Перестань! – тут же сердито сказала Зося, довольно чувствительно сжав мою руку.

Какая сильная у неё рука, однако!

- Грр! - юмористически произнёс невидимый в тумане Вулкан.

- Мряу! – снисходительно поддержал его невидимый Базиль.

«Что они тут делают? Они же только что спали во дворе!..» - подумал я и тут же понял.

Базиля и Вулкана позвал «Красный кавалерист», тем самым решив для себя задачу нашей защиты не искусственными, а совершенно естественными средствами.

Ну, что ж! С такими защитниками, как Вулкан и Базиль мы с Зосей, видимо, будем в полной безопасности в любых обстоятельствах. Если, конечно, наших шерстяных младших братьев не придётся защищать и спасать самих!..

Тем временем туманодым вокруг нас сгустился настолько, что сделался упругим, обжал меня со всех сторон и стал выталкивать вперёд, напомнив уже происходившее когда-то, но почему-то совершенно забытое.

А теперь всё всплыло в памяти совершенно отчётливо и ясно.

Интересно!..

- Ой, Артём! Меня куда-то тащит! То есть толкает! – испуганно воскликнула Зося. – Держи меня крепче!

- Держу, не волнуйся! – ответил я ей, чувствуя, как она сжимает мою руку уже так сильно, что мне даже сделалось больно.

- Гафф! Мра-а! – недовольно, но абсолютно без страха сказали наши невидимые защитники.

Нас тащило и выталкивало вперёд всё более настойчиво. Я почувствовал, что к моим ногам прижался Вулкан, ища в них опору, но я из-за этого еле удержался в вертикальном положении.

Защитник, однако!

- Ой, Базиль! – вдруг прямо-таки взвизгнула Зося. – Не надо вцепляться в меня своими лапищами! У тебя когти как крючки!

- Мряу… - смущённо ответил Базиль.

Мол, я не виноват.

Это у меня условный рефлекс!

И тут же, с громким хлопком, мы все четверо – двое людей и собакен с котом - куда-то вылетели. Приземлились мы на что-то твёрдое, причём довольно чувствительно, хотя Базиль успел сгруппироваться и завершил свой прыжок красиво и даже грациозно.

Вот что значит – природный дар прыгучести!

- Ой! – пискнула Зося, наклоняясь и правой рукой потирая ноги.

Мою правую руку она при этом не выпустила. Это, конечно, было очень даже приятно. Если бы только она не продолжала её сжимать очень сильно…

Я огляделся.

Мы оказались в огромном помещении без окон, с полом, стенами и потолком очень неприятного бурого цвета с разводами, как будто после потоков воды или других жидкостей. Картина, в общем, была крайне отталкивающий и раздражала до такой степени, что мне захотелось как можно скорее уйти отсюда в какое-нибудь другое место. А ещё эта картина показалась мне очень знакомой, как будто я её видел, причём не очень давно.

Я посмотрел на Вулкана и Базиля.

Вулкан глухо рычал, а Базиль весь взъерошился и поэтому казался ещё более крупным, чем был на самом деле. Ну а судя по тому, как скривилась Зося, ей здесь тоже очень не понравилось.

- Откуда здесь свет, если нет ни окон, ни лампочек? – удивилась она.

- Ну света тут, возможно, никакого и нет!.. – протянул я в ответ

- Да?.. Странно… А как же мы всё видим?

- Внутренним зрением.

- Допустим! А двери есть какие-нибудь?

Зося завертела головой, ища двери, но никаких дверей, ни в одной из стен не обнаружилось.

- Нет выхода?.. – пробормотала она. – Почему тут нет выхода?

От этого её вопроса мне сделалось очень нехорошо, и я попросил вполголоса:

- Зося, тихо! Ничего не говори!

- Почему?..

- Потому! Я чувствую, что…

Я не успел объяснить Зосе, что я почувствовал, потому что на стенах и потолке стали проявляться буквы разного вида, цвета и формы, которые тут же принялись выпячиваться и сближаться, складываясь в слова:

«Нет выхода!»

«Нет выхода!!»

«Нет выхода!!!»

С какими-то скользкими и не просто неприятными, а прямо-таки отвратительными звуками эти слова стали отпочковываться от стен и потолка, при этом делаясь объёмными и заполняя всё пространство огромного помещения:

«Нет выхода!»

«Нет выхода!!»

«Нет выхода!!!»

Очень быстро, буквально за несколько мгновений слов стало так много, что они стали накапливаться вокруг нас, сталкиваясь друг с дружкой и приближаясь к нам на опасно близкое расстояние.

- Ой! Они же нас сейчас задавят! – воскликнула Зося.

- Это вряд ли. Ведь на самом деле их не существует. – сказал я не очень уверенно.

- Может быть и не существует, только выглядят они очень даже реальными!..

«Очень реальными!..» - повторил я про себя, одновременно отчётливо вспомнив, где же я видел это помещение, в котором мы находились сейчас.

Я видел его на одном из рисунков психически больных, с которыми мама занималась больше двух лет назад!

Ну и, раз я вспомнил этот рисунок, то я вспомнил и все остальные!

Лучше бы я этого не делал…

Потому что в ответ на мои воспоминания все надписи вокруг нас как-то радостно, точнее, злорадно, всколыхнулись и поплыли искажёнными слоями, как разводы в жидкости от упавшей сверху громадной капли. Но уже через миг впечатление жидкости в моём представлении исчезло, потому что все разноцветные разводы превратились в сухие серые струи, осыпавшиеся мелким песком на пол.

Этот песок, который был вовсе не песком, покрыл пол довольно толстым слоем, но оставался неподвижным очень недолго. Через несколько мгновений он мелко затрясся, как при землетрясении, хотя никакой вибрации лично я не ощущал, и из него стали формироваться многочисленные монстры - искажённые, кривые, безобразные, многорукие, многоногие, многоголовые, многоротые, многоглазые, многоносые, многозадые и даже, ой-ёй-ей!..

- Зося, не смотри! – быстро сказал я.

- Я уже увидела! – прошептала Зося. – Фу, какая гадость!

- Тогда закрой глаза, чтобы не смотреть дальше!

- Я только что попробовала. – заявила Зося. – С закрытыми глазами ещё хуже! Тогда эти монстры размножаются у меня в голове!

- Ну, тогда подождём. Кто-то должен ещё появиться… - вздохнул я.

- Кто?! – с ужасом воскликнула Зося.

- Ну, видишь ли… - пробормотал я, наблюдая за тем, как монстры окружают нас со всех сторон.

В общем, всё это очень напоминало повесть «Вий» Николая Васильевича Гоголя.

Зося её тоже, оказывается, читала.

- Поднимите мне веки! – пробормотала она.

- Зря ты это вспомнила… - вздохнул я с сожалением.

- Я тут ни при чём. Оно само вспомнилось! – воскликнула Зося уже почему-то не в ужасе, а весело.

Я покосился на неё.

Она рассматривала монстров с искренним восторгом.

Ну да, она же очень любит ужастики!..

Зося покосилась на меня в ответ и сказала:

- Ну, раз все эти монстры не существуют, и, вообще, это нереальная реальность, с нами же тут ничего такого не может произойти?

- Такого – это какого?

- Ну, мы же тут не погибнем?

- Не знаю, не знаю… - вздохнул я. – Одно дело – смотреть ужастики по телевизору, сидя в уютном кресле. И совсем другое – оказаться внутри ужастика!

- Да-а?! – удивилась Зося, явно не собираясь пугаться по-настоящему.

А вот Вулкан и Базиль совсем не испугались. Собакен только оскалился и рычал, время от времени коротко взлаивая, а кот весь распушился и принялся подвывать, всё громче и громче.

Кажется, это напугало монстров гораздо сильнее, чем оскаленная пасть Вулкана, который теперь сам походил на пса-монстра, только был не искажённым и не уродливым, а даже прекрасным в своём искреннем собачьем гневе.

Окружившие нас монстры принялись нерешительно топтаться на месте, а Базиль, заметив их страх, распушился ещё сильнее, завыл громче, и, встав на задние лапы принялся молотить передними по мерзким созданиям перед собой, растопырив когти. Как только он задевал когтистой лапой кого-нибудь из монстров, тот взрывался в воздухе, как воздушный шарик, только бесшумно, и осыпался на пол всё тем же сухим песком.

И тут мы услышали чей-то высокий визгливый голос:

- А ну, расступитесь, уроды безмозглые! Я сама с ними разберусь!

Затем послышались интересные звуки – вжик! вжик! вжик! – за ними звуки глухих ударов, как будто что-то падало на пол, и жалобные крики: «Ой, моя рука! Моя голова! Моя задница! За что, госпожа?!..»

- Госпожа? Хм.. Значит, не Вий! – задумчиво произнесла Зося.

Подчиняясь приказу пока невидимой нам госпожи, монстры принялись суетливо расступаться, причём некоторые из них на ходу прилаживали к своим телам отрубленные конечности и прочие части своих организмов, которые тут же прирастали, хотя и не всегда к прежним местам. Из-за этого пострадавшие чудовища делались ещё более безобразными.

Наконец, когда чудовища расступились полностью, мы увидели саму Госпожу.

Да уж, вот это был уродец так уродец!

Прежде всего привлекала внимание громадная голова без черепа. Ну, то есть, просто розовый мозг с большими круглыми глазами без век, двумя дыхательными дырочками вместо носа и широким полуоткрытым ртом с острыми зубами.

Одето это создание было в розовое длинное платье с бантиками, в стиле семнадцатого или восемнадцатого века, так что ног её было не видно, а вот ручки были тоненькие, тоже розовые, и в правой она довольно ловко держала большую косу с искривлённым лезвием.

- Фу, это так безвкусно, что даже совсем не страшно!.. – прошептала Зося еле слышно.

- Ага!.. – поддержал её я. – Какая дурацкая Смерть!

Тут же выяснилось, что у Госпожи прекрасный слух, хотя ушей было не видно.

- Что?! – взвизгнула Госпожа чрезвычайно противным голосом. – Кто сказал – не вкусно?! Кто сказал – дурацкая Смерть?!

Она вновь раздражённо взмахнула косой, из-за чего её подданные шарахнулись в стороны, так, что сбили с ног и расплющили несколько своих неудачливых собратьев, хотя Госпожа никого не задела, и сама при том не двинулась с места.

Зося открыла рот, но я её опередил:

- Я сказал!

- Прекрасно! – заявила Госпожа. – А ну, быстро подойди ко мне!

- Зачем?

- Сначала я отрежу твой длинный язык, а потом отрублю голову! Чтоб неповадно было!

И Госпожа многообещающе взмахнула косой.

Вжик!

Вжик!

Монстры отшатнулись в разные стороны, опять расплющив несколько неудачников.

Зося побледнела.

Кажется, она наконец-то испугалась по-настоящему!

Вулкан громко пролаял:

- Гафф! Гафф! Гафф!

Базиль разразился душераздирающим протяжным мявом.

А я немного подумал и спокойно сказал:

- Ну, дорогая Госпожа, это же вам надо, а не мне! Вот вы и подходите! Я тут, на месте, подожду.

На здоровенном лице Госпожи промелькнуло смущение, но, скрывая его от своих подданных, она взвизгнула ещё противнее:

- Это что за возражения?! Ты что, не понял приказа? А ну, быстро подошёл ко мне!

Я скромно улыбнулся и остался стоять на месте. Зося вновь крепко сжала мою руку, Вулкан глухо проворчал, Базиль мявкнул, монстры принялись переглядываются и роптать.

Госпожа опять угрожающе взмахнула косой, но на этот раз ничего не сказала. Видимо, не знала, что. На её огромном лице проявилось выражение лёгкого замешательства.

И тут я вспомнил, кто она такая.

Ну, то есть, её саму я никогда не видел, но много слышал о ней от мамы, когда она занималась с психически больными. На эту подопечную мама возлагала большие надежды:

«У этой девочки болезнь индуцированная, всё случайно получилось. Ссоры со сверстниками и родителями, переживания, стресс, неожиданная встреча с тем неадекватным… Его спугнули, он ничего не успел сделать, но впечатление было слишком сильным, психика не выдержала… И всё-таки она должна прийти в себя, должна!»

К сожалению, в себя эта пациентка тогда так и не пришла – раз уж мы находимся сейчас внутри её галлюцинации.

Тут сквозь окружающее пространство протянулись полупрозрачные стрелки, вокруг которых мелькали разные символы, а над ними величественно крутилось громадное колесо.

Это была уже не иллюзия и не галлюцинация.

Это нам на помощь пришёл сам «Красный кавалерист»!

Тогда я совсем успокоился и сказал:

- Ну, хорошо. Я сейчас подойду к вам, уважаемая Госпожа. Но только вы опустите вашу косу.

- Это зачем?.. – настороженно спросила она.

- Ну, затем, что мы просто поговорим. – ответил я ей благодушно. – А отрубить мне голову вы всегда успеете!

Госпожа как-то нервно скривилась и спросила почему-то жалобно:

- О чём ты собрался со мной разговаривать? Зачем это? Я не хочу! Никто со мной уже давным-давно не разговаривал!

- В этом-то и проблема… - вздохнул я.

И медленно двинулся к ней.

Но тут же остановился.

Зося меня не пускала, всё так же крепко держа за руку!

- Артём, не надо! – еле слышно сказала она. – И вообще, ты же не собираешься?..

Зося смешалась и покраснела.

- Как раз собираюсь!.. – ответил я Зосе тоже еле слышно. – Но ты не волнуйся, я по-братски!

- Да я не из-за этого волнуюсь! То есть, я из-за этого вообще не волнуюсь. – слегка сердито ответила Зося. – Я волнуюсь за тебя!

- Я за себя тоже, если честно, волнуюсь! Но ты не переживай. Всё будет хорошо.

- Грр? – уточнил Вулкан.

- Мряу! – ответил ему Базиль.

И я почувствовал, что Зося отпускает мою руку.

Я вновь двинулся к Госпоже, и с радостью увидел, как она прячет свою косу за спину, а её громадное лицо делается смущённым. Монстры вокруг нас тихо всколыхнулись, на этот раз никого не расплющив, и сделались полупрозрачными.

«Значит, всё правильно!» - сказал я себе, подходя к Госпоже совсем близко.

Она тревожно уставилась на меня своими глазищами и прошептала уже совсем не визгливо, а с интонацией испуганного ребёнка:

- Говорить? О чём мы можем говорить? Я не знаю никаких тем!

- Главная тема – это поиск выхода. – ответил я ей. – Он ведь где-то тут, совсем рядом с нами!

- Нет тут никакого выхода! – ответила Госпожа нервно. – Уже несколько лет нет!

- Несколько? – удивился я. – Всего лишь каких-то пару лет с небольшим! Это не срок.

- Да-а?.. – спросила Госпожа. – Не срок?..

- Не срок! – твёрдо повторил я.

И попросил:

- Дайте мне, пожалуйста, вашу свободную руку.

- За… Зачем?

- Для поддержки.

Она немного подумала, и затем нерешительно протянула мне свою маленькую невесомую ручку.

Я осторожно взял её в свою руку, и, в отличие от того, как она выглядела, я почувствовал, что эта рука совсем настоящая, только немного горячая, как будто у Госпожи была повышенная температура.

Ну да, она ведь волновалась!

Сжав руку Госпожи чуть крепче, но не так сильно, как мою руку сжимала Зося, я подался чуть вперёд, и…

И мягко, одним только касанием губ, поцеловал Госпожу в её горячую щёку, не любовным, разумеется, а самым искренним братским поцелуем.

Ибо ведь все люди братья и сёстры, не так ли?

Вид у Госпожи сделался совершенно обалделый, и я увидел, как за её спиной на пол падает коса. Едва коснувшись пола, она растаяла в воздухе, сверкнув напоследок снопиком ярких искр.

- Ох! – взволнованно произнесла Зося.

По всему помещению пронеслась тёплая волна воздуха. В этой волне полупрозрачные монстры вновь всколыхнулись единой массой, никого не раздавив, и с тихим шелестом тоже растаяли, вспыхнув мириадами искр.

А Госпожа стала стремительно меняться.

Вмиг уменьшилась её громадная голова, сделавшись обыкновенной человеческой головой с короткой стрижкой, и её ручки сделались нормальными девчачьими руками, и её дурацкое розовое платье изменилось тоже, превратившись во фланелевый халат с яркими красными цветами по синему полю.

Я от неожиданности даже моргнул, во все глаза разглядывая стоящую перед мной девочку-подростка лет пятнадцати-шестнадцати, худенькую и крайне взволнованную, в аккуратном ярком халате и мягких тапках-кроликах.

Она удивлённо завертела головой и спросила тихим и довольно приятным голоском:

- Где они? Они все исчезли?

- Это ты про свои кошмары? – осведомился я. – Да, они исчезли. И больше никогда не вернутся. Думаю, ты не будешь по ним скучать!

- Не буду! - твёрдо сказала она. – Меня, кстати, зовут Оля.

- Очень приятно. Артём!

- Я знаю, твоя мама о тебе рассказывала, когда занималась с нами. – кивнула Оля.

- А меня зовут Зося! – сказала Зося, подходя и вновь беря меня за руку. – Ну, то есть вообще-то меня зовут София, но все друзья и знакомые привыкли называть меня Зосей.

- Друзья и знакомые… - тихонько повторила Оля. – Мы с вами теперь тоже будем друзьями?

- Запросто! – заявила Зося весело. – И даже будем ходить друг к другу в гости.

- Да-а?! – обрадованно воскликнула Оля.

- Но сейчас тебе надо домой. – сказал я. – Тебя там очень-очень ждут.

- Кто ждёт?..

- В первую очередь, твои родители. Уже почти три года. Каждый день, каждый час они надеются и верят, что ты к ним вернёшься!

- Но как?! – развела Оля руками. – Отсюда ведь правда нет выхода! Я пыталась много раз!..

- Нет – так будет! – заявила Зося. – Его просто надо проделать!

- Но, это… - начала было Оля.

В ответ Зося как-то интересно взмахнула рукой, и я вновь увидел движение громадного колеса и мелких символов.

В руке у Зоси появился кусочек белого мела.

Она протянула его Оле:

- Держи! Рисуй дверь!

- Где? – удивилась Оля, нерешительно беря мел.

- Вон там! На стене! – показала Зося рукой, предупреждая дальнейшие колебания нашей собеседницы.

Та немного подумала, шмыгнула носом, и подошла к стене, с которой уже исчезли грязные разводы. Тут она вновь остановилась и тревожно оглянулась на нас.

- Смелее! – весело сказала ей Зося.

- Ты, главное, начни, и всё получится! – поддержал Зосю и я.

Оля глубоко вздохнула, и мы с Зосей радостно увидели, что она подняла руку, прикоснулась кусочком мела к стене, и провела короткую вертикальную линию. На мгновение задержав руку, Оля вновь собралась с духом, и закончила эту линию у самого пола, присев на корточки.

Затем, отставив руку в сторону, она провела ещё одну вертикальную линию, полностью выпрямившись, и, уже не отрывая руку от стены, соединила сверху обе вертикальные линии горизонтальной.

Только после этого она опустила руку, и линии тут же стали меняться, утолщаясь и стремительно наполняясь фактурой, так же, как и пространство внутри них.

Прошла буквально пара мгновений, и в стене перед Олей появилась дверь - самая обыкновенная деревянная дверь с металлической ручкой рычажного типа. На двери скотчем был наклеен плакат – какая-то рок-группа в лучах прожекторов.

Оля обернулась и радостно сказала нам:

- Это же… Это моя дверь! В моей комнате в нашем доме!

- Естественно! – кивнул я.

- Нажми на ручку. Открой дверь. – предложила Зося. – Открой и выходи.

- А… Так просто?

- Конечно. Всё, как обычно!

- А вы?..

- А мы с Зосей пойдём дальше. – ответил я. – Тут у нас ещё дела.

- Ну, тогда… До свидания?

- До скорого! – ответили мы с Зосей дуэтом.

Оля вновь повернулась к стене, немного постояла, глубоко вздохнула и решительно нажала на ручку.

Дверь открылась наружу.

Уже без промедления Оля шагнула через порог, прошла вперёд и закрыла дверь за собой.

Та немедленно исчезла.

А вокруг нас вновь сгустился туман, обжимая со всех сторон и через несколько мгновений вытолкнул в какое-то другое место.

Глава 22 Большие псы

На этот раз мы оказались в открытом пространстве. Дул прохладный ветер и вокруг виднелись толстые стволы деревьев, хотя что это за деревья, и что тут ещё находится, кроме них, в густой темноте было не разобрать.

- Это что, ночь, что ли? – удивилась Зося. – Но ведь только что был день!

- Тут пространство играет со временем, как ему хочется! – сказал я.

- А время - с пространством?

- Ну, да. Мы ведь об этом уже говорили…

- Допустим. Но где тогда луна, где звёзды?!

Мы с Зосей одновременно посмотрели вверх.

Луны и звёзд было не видно.

- Облака. – сказал я. – Сплошные. То есть даже не облака, а тучи.

- Мне это не нравится! – сердито заявила Зося. – Я люблю, когда есть хоть какое-то освещение!

Тут же освещение вокруг нас появилось – в виде множества сдвоенных красных огоньков.

Вулкан глухо зарычал, а Базиль тихонько завыл.

- О, это местные звери! - констатировал я почему-то совершенно спокойно. – Много!

- Нет, мне это не нравится! – повторила Зося. – Очень-очень не нравится! Пусть хотя бы появится луна!

И она сердито взмахнула рукой.

Моментально по её мановению в небе над нами очистилось большое окно, в котором приветливо засияла огромная луна.

- Вот, другое дело! – удовлетворённо сказала Зося. – А со зверями мы сейчас разберёмся!

Разбираться нам пришлось даже не сейчас, а прямо немедленно.

Потому что красные огоньки пришли в движение, и со всех сторон на нас бросились тёмные тени!

- Рррр, гафф, гафф! Мррряу-у-у! – взвыли наши собственные звери и принялись отбивать атаку неизвестных существ. Замелькали оскаленные пасти, острые уши, мощные лапы и довольно длинные пушистые хвосты.

Псы!

Вне всякий сомнений!

Только очень крупные, раза в полтора крупнее Вулкана.

Их было очень много, и налетали они на нас со всех сторон, но ни один из них не смог задеть ни Зосю, ни меня, потому что Вулкан и Базиль принялись носиться вокруг нас с какой-то невероятной скоростью, ловко отбивая все атаки лапами, головами и телами.

Но вот что странно, никто из нападавших, несмотря на огромные клыки и мощные когти на лапах, не пускал их в ход, и потому Вулкан и Базиль не получили даже малейших царапин. Затем я заметил, что Вулкан, в свою очередь, тоже не пытается цапнуть кого-либо из нападавших псов собственной пастью, а Базиль машет лапами очень энергично, но когти не выпускает.

Я посмотрел на Зосю.

На её лице было снисходительное и насмешливое выражение.

«Что происходит?» - подумал я. – «Что за странная игра?»

- Вот именно! – сказала Зося.

Затем она громко хлопнула в ладоши и громко сказала:

- Ладно, хватит! А ну, сели все!

Как ни странно, нападавшие звери сразу её услышали, и моментально прекратили свои атаки, только несколько псов налетели на Вулкана и Базиля просто по инерции.

Наши пёс и кот отмахнулись от них как-то лениво, те смущённо отошли, и все нападавшие псы чинно расселись между деревьями, посверкивая красными огоньками глаз. Однако это вовсе не выглядело страшным или опасным.

Вулкан и Базиль сели тоже, и Базиль принялся вылизываться.

Чужие псы уставились на него с большим интересом, как будто раньше никогда не видел котов. Хотя, наверно, это так и было.

Тучи в небе разошлись полностью, полная луна и звёзды сияли ярко и теперь было хорошо видно, что мы все находимся на большой поляне в лесу, окружённой огромными толстыми деревьями, похожими на лиственницы.

Я оглядел рассевшихся перед нами зверей.

Их было около трёх десятков. Своими острыми ушами, вытянутыми мордами и крепко сложенными телами они напоминали немецких овчарок, только все были абсолютно чёрными и очень крупными, при том, что один из псов особо выделялся своими огромными размерами и сидел с очень важным видом.

Совершенно определённо это был вожак.

- Грр! – сказал рядом со мной Вулкан, что означало: «Подумаешь!..»

- Мряу! – поддержал его Базиль со снисходительной интонацией, и невозмутимо продолжил вылизываться.

Чёрные псы сидели, вывалив языки, продолжая наблюдать за котом и поглядывая на вожака с явным желанием узнать его мнение о происходящем.

Ну а вожак, с очень странным выражением на морде, не отрываясь, смотрел на Зосю, которая изо всех сил пыталась смотреть сквозь него, как делают девушки, когда сильно обижаются или сердятся на кого-то, и готовятся устроить серьёзный разбор полётов. Ещё я с удивлением заметил, что в глазах Зоси закипают слёзы, и она еле сдерживается, чтобы не расплакаться, как ребёнок.

Вожак из-за этого очень смутился и переступил с лапы на лапу.

- То есть тебе всё-таки немного стыдно! – сказала ему Зося обвиняюще. - Мне было всего восемь лет, я тебя вылечила и вырастила, а ты за всё время после того, как исчез, ни разу не появился! И даже никакой весточки не прислал! Хотя ты вообще-то очень ловкий!

- Грр? – удивлённо спросил Вулкан.

- Мряу! – ответил ему Базиль, что на это раз означало: «Не вмешивайся! Смотри и слушай!»

Вожак опять переступил с лапы на лапу и смущённо сказал, почти как Вулкан, только ещё более густым голосом:

- Гмррр…

Зося шмыгнула носом, заморгала глазами и растерянно провела руками по своему сарафану. Она явно искала носовой платок, но у неё его не было. А у меня был!

Я полез за ним в карман, но не успел достать, потому что вожак вдруг сделал потрясающую вещь! Он опять переступил с лапы на лапу, потом потянулся головой к ближайшему дереву, и то ли из-за него, то ли прямо из складок пространства вынул что-то сильно потрёпанное, серо-бурое и с длинными обвисшими ушами.

- Черныш! Так ты сохранил Кролю! – воскликнула Зося.

Тут я понял, что вожак держит в зубах мягкую игрушку!

А Зося громко, по-детски, зарыдала в голос и бросилась к вожаку!

Он тоже быстро шагнул ей навстречу, и Зося, рыдая, обняла вожака за шею, спрятав лицо в его густой шерсти. Вожак тоже издал необычный звук, как будто сам еле сдерживался, чтобы не заскулить, как щенок, и осторожно положил свою огромную голову на плечо Зоси.

Кроля свесился из его пасти длинными ушами вниз.

Все остальные псы заволновалась, нетерпеливо заворчали и потянулись к вожаку. По всему было видно, что каждому из них тоже очень хочется подержать Кролю, но вожак вовсе не собирался им его отдавать.

Тогда Зося что-то шепнула вожаку на ухо, и он еле слышно сказал, не разжимая пасти, с какой-то новой интонацией:

- Гмррр!..

Относительно небольшой, видимо, ещё совсем молодой пёс, оказавшийся к вожаку ближе других, тут же осторожно взял игрушку зубами за потрёпанную голову и потянул к себе.

Вожак Кролю не отпустил!

- Ладно, Черныш, не жадничай! – сказала ему Зося. - Она просто подержит. Осторожно!

Вожак глубоко вздохнул, как будто решаясь на самый важный поступок в своей жизни, и отпустил игрушку.

Радостный молодой пёс, точнее, псинка, перехватила её поудобнее и слегка потрясла.

Ей явно очень хотелось поиграть Кролей как следует, но она не решалась.

И правильно делала!

Потому что вожак проворчал на этот раз грозно:

- Гмррр!..

Остальные псы не выдержали, громко зарычали на разные лады, и гурьбой кинулись к счастливице, желая тоже завладеть Кролей! Хитрая псина рванулась прочь, но остальные быстро её окружили и перекрыли пути для побега.

Псина не нашла ничего лучше, как нагнуть голову с Кролей к земле и утробно зарычать, явно показывая всем, что добровольно с игрушкой она не расстанется!

Вот-вот должна была начаться большая драка из-за игрушки, как это бывает среди обычных собак!

Но тут Зося отстранилась от Черныша, повернулась, посмотрела на нетерпеливых молодых псов и псин и сказала строго:

- А ну, успокоились все! Сесть!

Псы и в самом деле сразу успокоились и сели.

Счастливая обладательница Кроли подняла голову с триумфальным видом.

- Ваш папа сберёг Кролю не просто так!.. – продолжала Зося.

- Гмррр!.. – вставил Черныш.

- Папа и дедушка! – поправилась Зося. – Но играть им вы не будете! А то ведь сразу порвёте.

- Уррфф! – проворчали молодые псы с сожалением и недовольством.

- Гмррр! – снова сказал Черныш.

- Зато вы все можете подержать Кролю! – объявила Зося. – По полминутки! Друг за дружкой! И не ссорьтесь! Такая возможность будет у каждого!

Она строго посмотрела на молодую псину, которой Кроля достался первым.

Та сокрушённо вздохнула и отдала игрушку другому псу.

Тот взял Кролю бережно, с абсолютно счастливым видом.

«Как же так?» - подумал я. – «У них что, совсем не было игрушек в щенячестве? Впрочем, какие могут быть игрушки у адских псов?! Им ведь вообще не положено играть!»

Подумав это мысль, я ошеломлённо переглянулся с Зосей и повторил про себя:

«Адских псов?!»

Зося в ответ только слегка развела руками, а вожак смущённо улыбнулся. Выглядело это устрашающе, но очень обаятельно.

Тем временем второй пёс передал Кролю другому псу, а Зося вновь стала обниматься с Чернышом, что-то неслышно шепча ему на ухо, в то время как он отвечал ей растроганным ворчанием.

И вот, пока молодые псы предельно бережно передавали Кролю друг другу, а Зося и Черныш продолжали обниматься, в воздухе над нами проявилось и тут же вновь растворилось огромное колесо, и перед моим внутренним взором сама собой стала разворачиваться история необыкновенной дружбы, о которой Зося никогда не рассказывала.

Я увидел, как маленькая Зося, в потрёпанной курточке и джинсах, и потёртых кроссовках, с заштопанным рюкзаком за плечами, с очень грустным видом идёт из школы домой по усыпанной жёлтыми листьями и уже подмерзающей дорожке, причём выбирая кружной путь через дворы старых нежилых домов. Это явно был участок под снос, и я подумал, что совсем одной через такие места девочке-младшекласснице ходить опасно. Да и старшекласснице тоже!

Но, только я так подумал, на Зосю повеяло горячим воздухом, растопившим первый лёд на дорожке, и прямо из этого воздуха вышла большая чёрная собака, что-то державшая в пасти. Собака была точь-в-точь такая же, как окружавшие нас сейчас псы.

Зося остановилась без всякого страха и посмотрела на собаку серьёзно.

Собака что-то просительно проворчала и протянула свою ношу Зосе.

Та машинально подставила руки, и собака опустила ей в раскрытые ладони маленького щенка с едва открывшимися глазками!

Зося посмотрела на щенка, перевела взгляд на собаку, и та вновь что-то проворчала, на этот раз уже не с просьбой, а с мольбой.

«Хорошо!» - серьёзно ответила ей Зося. – «Я всё поняла! Это твой самый слабенький щеночек, да?»

Собака кивнула головой.

«И ты не можешь сохранить его… Ну, там, откуда ты, да?..»

Вновь согласный кивок большой чёрной головы.

«И он чем-то болеет, да?»

Собака вновь жалобно кивнула головой, и из глаз выкатились огромные слёзы.

«Не беспокойся!» - твёрдо сказала Зося. – «Я его спасу!»

Большая собака благодарно кивнула головой, прикоснулась носом к своему щенку, два раза прикоснулась носом к щекам Зоси, затем шагнула назад и вновь растворилась в горячем воздухе, как будто её и не было.

А Зося, спрятав щенка под курткой и прижимая его к груди руками, побежала обратно.

Дальше эта история стала разворачиваться эпизодами, как в кино.

Ветеринарная поликлиника.

Тот же щенок, уже накормленный, с набитым животом, лежит в щенячьей кувезе с капельницей, и молодая женщина-врач в светло-сиреневом халате утешает Зосю:

«Не переживай, ты принесла его вовремя! У него парвовирус, к тому же он очень слабенький. Но мы его вылечим, к тому же из таких слабеньких тоже вырастают большие собаки! Денька три мы продержим его в кувезе, с микроклиматом и под капельницей, потом переведём в обычный бокс. Ну а ещё через неделю ты сможешь его забрать. У тебя есть куда?»

«Да, есть!..» - взволнованно отвечает Зося, но я понимаю, что забирать щенка ей некуда, потому что домой, в грязную неухоженную квартиру, она нести его не хочет.

Район домов под снос.

Зося через щёлку в дощатом заборе наблюдает за тем, как двое мужчин закрывают на ключ железные двери в небольшом производственном здании.

Один из мужчин говорит:

«Ну, оборудование мы вывезли, а вот с документами ещё придётся повозиться».

«Сколько?» - спрашивает второй мужчина.

«Месяца два-три, не меньше. У моего бывшего партнёра семь пятниц на неделе. Он то одни условия выставляет, то другие.»

«М-да.. Печалька!»

Мужчины уходят.

Зося ждёт некоторое время, затем открывает двери в здание собственным ключом. Тут была деревообрабатывающая мастерская, в которой трудился отец Зоси до того, как сильно увлёкся запоями. У него Зося и позаимствовала ключ. Внутри помещения тепло, потому что центральное отопление не отключено и даже есть электричество. В одном углу помещения сложены старые верстаки, в другом виден штабель кирпичей от разобранной перегородки.

Теперь Зося знает, где она разместит щенка.

Зима.

Зона домов под снос заметена снегом. Но дорожка к дверям бывшей мастерской как будто кем-то расчищена. Тут же я увидел, кем. По дорожке туда-сюда деловито снуёт небольшой смерч, перенося снег от дверей до большого сугроба, который кажется совершенно естественным.

Впрочем, это так и есть.

Внутри бывшей мастерской за столом, который Зося сымпровизировала из верстака, поставленного на сложенные кирпичи, она при свете настольной лампы делает уроки. Сидит Зося на табурете, который нашла среди верстаков.

У ног Зоси под столом уютно устроился щенок. Он сильно вырос и откликается на своё имя – Черныш. Под лапой он держит Кролю.

Эта игрушка, когда-то подаренная Зосе в детском саду, несколько лет была её самой любимой. Теперь она стала самой любимой игрушкой Черныша.

Зося складывает учебники и тетради в рюкзак, надевает зимнюю куртку и говорит Чернышу:

«Ну всё, я пошла! Ночевать приходится дома, иначе меня начнут искать, и тогда найдут и тебя. А тебя никто не должен найти. Мы же это знаем, да?..»

«Гмррр!» - подтверждает Черныш.

А Зося продолжает:

«Теперь я забегу сюда завтра утром, а после обеда приду опять до самого вечера. И принесу тебе еды! У тебя же пока ещё осталось?»

«Грррм!» - отвечает Черныш.

«Вот и хорошо!»

Зося выключает настольную лампу, выходит.

Вид у неё умиротворённый.

Этот район под снос всю осень, зиму и начало весны почему-то никто не трогает, а бывшие собственники деревообрабатывающей мастерской никак не могут договориться, и потому эти месяцы для Зоси стали самым счастливым временем детства. Фактически здание бывшей мастерской, в котором всегда тепло, и всегда ждёт её самый лучший четвероногий друг, превратилось для неё в сказочный дворец, в котором Зося проводит целые дни, отдыхая от неухоженной квартиры и пьяных физиономий собственных родителей с их друзьями-собутыльниками.

Раньше Зося от этого безобразия уходила к соседям, которые всегда были ей рады, а теперь у неё появилось особое, тайное место отдыха и отдохновения.

В бывшей мастерской Зося делает уроки, играет, приносит книги из школьной библиотеки и читает их вслух Чернышу, а он внимательно слушает, держа в лапах своего ненаглядного Кролю и абсолютно всё понимая.

За зиму из крохотного щенка он превратился в громадного пса, гораздо крупнее овчарки, и теперь Зося носит ему еду не только из школьной столовой, но также из столовой рядом с таксопарком, до которого приходится топать несколько кварталов. Работницам обеих столовых Зося рассказала, что помогает приюту для животных, и поварихи с подавальщицами очень её в этом поддерживают, специально сохраняя самые вкусные пищевые отходы.

Но, когда зима сменяется весной, с каждым днём Зося всё острее чувствует нарастающее беспокойство. Что-то должно произойти! Что-то бесповоротное и нежеланное, избежать которого невозможно просто потому, что оно предопределено.

Это происходит поздним вечером в самом конце апреля, когда с тяжёлым контейнером в руках Зося только свернула из переулка в район домов под снос. До бывшей мастерской ей осталась пройти буквально сотню метров.

И тут чья-то жёсткая рука крепко обхватила её плечи, ладонь другой руки, очень противно пахнущей, зажала рот, и жуткий скользкий голос произнёс чрезвычайно довольным мерзким шёпотом:

«Вот ты и попалась, девочка! Я давно за тобой наблюдаю и давно уже собирался с тобой познакомиться поближе, да всё как-то не получалось. Рядом постоянно кто-нибудь болтался! Но сегодня всё будет по-другому. Совсем по-другому!.. Сейчас мы с тобой тихонько пройдём в какой-нибудь из этих милых домиков, и там!.. Там, дорогая моя!..»

Сердечко Зоси ушло в самые пятки, и она поняла, что пришла её погибель. А она ведь даже не может позвать на помощь своего друга! И даже если б она его позвала, как бы он выбрался из закрытого здания?..

И вдруг Зосю обдало волной очень знакомого жара, как будто от большой печи, и прямо из этого жара выпрыгнул Черныш!

Коротко рыкнув, он налетел на схватившего Зосю упыря, молча ударил головой, добавил лапой и повалил на землю. Тот захлебнулся собственным криком и Зося увидела, что громадный Черныш стоит передними лапами на груди мерзавца и держит его зубами за горло. По штанам маньяка расползается мокрое пятно с нарастающей вонью.

«Черныш! Как ты вовремя!» - шепотом, чтобы не привлекать внимания дальних прохожих, сказала Зося. – «Но как же ты вышел?.. То есть, это… Ты всегда так мог, да?..»

Черныш только шумно и смущённо вздохнул в ответ, надёжно держа вонючего маньяка за шею.

Но, видимо, он чуть ослабил захват своих мощных челюстей, потому что упырь кое-как просипел:

«От... Гони своего пса! От... гони!.. По… жалуйста! Я уйду! И больше… никогда… тебя не потревожу!..»

«Никогда, конечно!» - мрачно подтвердила Зося и сказала Чернышу: «Ладно, отпусти его.»

Черныш послушно отпустил горло упыря, убрал лапы с его тела, и тот, помедлив буквально мгновение, вдруг прытко вскочил, распространяя волну резкой вони и рванул прочь.

Далеко убежать ему не удалось.

В шаге перед ним пространство разверзлось багровым жарким жерлом, переходящим в глубокую воронку, и упырь, вновь захлебнувшись собственным криком, полетел прямо туда, вниз, в преисподнюю, где ему было самое место.

Жерло тут же закрылось, а Зося, прерывисто вздохнув, повернулась к Чернышу и сказала:

«Вот, значит, как?.. Ты меня спас, но теперь тебя обнаружили, да?..»

«Гмррр…» - смущённо ответил огромный чёрный пёс.

«И ты… Ты, значит, уйдёшь?..»

Черныш только шумно выдохнул в ответ.

«Но мы… Мы с тобой ещё встретимся?..»

«Гмррр!» - ответил Черныш неуверенно, что на этот раз означало: «Может быть!»

Неимоверная печаль моментально навалилась на Зосю, и она, еле сдерживая слёзы, сказала:

«Ну тогда… Тогда возьми с собой Кролю! На память обо мне! Ты ведь сможешь его сохранить? Там?..»

«Гмррр!» - твёрдо ответил Черныш.

«Сейчас я его принесу!» - сказала Зося.

«Гмррр!» - возразил Черныш и сделал быстрое движение головой.

В его пасти тут же оказался Кроля.

«Какой ты ловкий!» - улыбнулась Зося сквозь слёзы и крепко обняла своего необыкновенного друга, чувствуя, как вокруг них поднимается неумолимый горячий ветер.

Она поняла, что должна отпустить Черныша, иначе этот ветер унесёт их обоих. На миг она подумала: «Ну и пусть!»

Но кто-то – может быть, тот самый, кто всю осень и зиму обеспечивал укрытие ей и Чернышу, запускал смерчи для уборки снега, и даже путал мысли и чувства некоторых людей, чтобы они как можно дольше не возвращались в это место – этот кто-то мягко и с любовью сказал ей: «Нет, тебе туда не нужно! Отпусти его, отпусти… Вы ещё встретитесь, обязательно!..»

Зося всхлипнула, разжала свои объятья и поцеловала Черныша в прекрасный прохладный нос, несмотря на то, что налетевший ветер делался всё сильней и жарче, закручиваясь в новый смерч, но уже другой природы, нежели те, зимние.

Этот прощальный поцелуй как будто стал сигналом для того, кто позвал Черныша обратно, потому что жаркий ветер резко усилился, едва не сбив Зосю с ног, а поздний вечер на короткий миг озарился багровой вспышкой.

Зося непроизвольно прикрыла глаза.

Когда она открыла их вновь, Черныша рядом не было…

Я глубоко вздохнул.

Кто-то тоже завздыхал, завозился и заворчал вокруг нас с Зосей.

Конечно, это были псы!

Вид у них был взбудораженный и восторженный, как у зрителей в кинотеатре после окончания захватывающего фильма, зато Зося выглядела очень смущённой.

- Ну, э… - начал было я, но тут вожак, он же Черныш, утешительно проворчал, обращаясь одновременно к Зосе и ко мне:

- Гмррр!..

- Гррр! – поддержал его Вулкан.

- Мряу! – согласился с ними Базиль.

- Кажется, нам пора двигать дальше! – сказал я Зосе.

- Подожди! – воскликнула она.

И, вновь повернувшись к вожаку, спросила:

- Черныш, мы же ещё встретимся? Я смогу тебя навещать? Или ты меня?..

- Гмррр! – задумчиво ответил вожак, как будто и сам не зная ответа на этот вопрос.

- Понятно, что ничего не понятно… - вздохнула Зося.

Вожак требовательно оглядел остальных псов и громко спросил:

- Гмррр?!

Тут же к нему подошла всё та же молодая псинка и протянула Кролю. Все остальные псы заворчали с сожалением, потому что у них забирали игрушку, а также потому, что эта пронырливая псинка ухитрилась подержать её два раза!

Вожак принял игрушку и вновь одним ловким движением спрятал её не то за ветку ближайшего дерева, не то в складку пространства.

- Ах ты, хитруля! – улыбнулась псине Зося. – Любимая дедушкина внучка, да?..

- Гмррр!.. – смущённо проворчала та в ответ.

- Вот что, Артём! Мы должны поблагодарить собачек! – заявила Зося решительно.

- Собачек, ну да!.. – кивнул я со вздохом. – Интересно, как?

- Нужно каждому из них подарить мягкую игрушку. Несправедливо, что Кроля только один.

- Ну ты даёшь! Где мы тут возьмём столько игрушек?!

- Не тут. Ты знаешь, где. И знаешь, как.

- Я знаю?! – поразился я.

Впрочем, я уже понял.

Немного подумав, я поднял руку, и в ответ на моё движение в воздухе вновь закрутилось большое колесо, рядом с которым замелькали символы поменьше.

Тут же впереди между деревьями открылся сияющий проход, и оттуда на поляну въехал весёленький жёлтый фургончик с надписью на борту «Дай лапу, друг!».

За рулём грузовика сидел тот же водитель, который давеча управлял лимузином, а пассажиром оказалась та самая официантка из ресторана «Сложное-простое», которая умеет появляться одновременно в разных местах и разных образах. Она выскочила из кабины и радостно помахала нам рукой.

На этот раз она была одета не в платье, а в жёлтый комбинезон, клетчатую рубашку и жёлтую кепку.

Мы с Зосей обалдело уставились на неё, а псы впервые радостно залаяли и запрыгали на месте, как щенки.

- Ну, что ж, дорогие собачки! Вы все вели себя хорошо, и всё сделали правильно! – заявила бывшая официантка. – Так что теперь наша благотворительная организация «Дай лапу, друг!» вручит каждому из вас замечательный подарок!

Она обернулась к водителю, который тоже вышел из машины и открыл заднюю дверь фургона.

Тот оказался наполнен целой горой мягких игрушек.

Водитель стал вынимать их одну за другой и передавать бывшей официантке, а та вручала их псам и псинам, которые принимали подарки со щенячьим восторгом.

Среди игрушек были не только такие же длинноухие зверушки, как Кроля, но бурые и белые медвежата, тигрята, слонята, леопарды, котята, щенята и даже большие жёлтые утята, все примерно одной величины, причём как раз такой, чтобы крупному псу было удобно взять в пасть.

Буквально в несколько минут все собачки обзавелись собственными игрушками, и бывшая официантка – а сейчас, значит, благотворительница -заявила, требовательно глядя на нас с Зосей:

- Вот и прекрасно! Теперь вам надо двигаться дальше. И нам тоже.

- Но, это… - начал было я.

Она остановила меня движением руки:

- Все вопросы потом!

- Но ответы будут?

- Непременно! Когда наступит нужное время. Вам – туда!

Она показала рукой вперёд, где в заструившемся пространстве уже начала формироваться новая дверь.

Зося чмокнула Черныша в нос, вновь крепко обняла и зашептала на ушко.

Мне из-за спины кто-то сказал: «Хфрр!» и мягко ткнул под лопатку чем-то твёрдым, но мягким.

Я быстро повернулся.

Это меня ткнула своим носом любимая дедушкина внучка, державшая в пасти жёлтого утёнка с красными лапами и клювом. Теперь я увидел, что она выглядела небольшой только по сравнению с другими псами, но вообще-то её голова была почти на уровне моей груди.

Я почесал хитрулю одновременно за обоими ушами, и псина радостно заурчала. В этом урчании содержался какой-то намёк, даже какое-то важное известие, но какое, разобрать я не успел, потому что ко мне подошла Зося.

Мы с ней переглянулись, улыбнулись друг другу, опять взялись за руки и направились к новой двери. С нами рядом с облегчённым и целеустремлённым видом топали Базиль и Вулкан.

Базиль топал налегке, поглядывая на Вулкана снисходительно, потому что у того в пасти была игрушка, очень похожая на Кролю!..

Глава 23 Ребята-бесенята

Войдя в новые двери, тут же исчезнувшие за нами, мы вновь обнаружили себя не на открытой местности, а в огромном помещении, являющимся единым целым, и, одновременно, собранным из многих пространств. Эти пространства казались беспредельными и были видны все разом, причём было заметно, что они постоянно перемещаются, и наше собственное пространство кажется нам основным и неподвижным лишь потому, что мы перемещаемся вместе с ним.

Все эти пространства, как и то, в котором мы сейчас оказались, были украшены множеством вертикальных гирлянд из разноцветных шаров, тянущихся вверх и вниз до бесконечности.

Вулкан с Базилем сели и принялись с интересом разглядывать окружающую обстановку. Но очень быстро им стало скучно. Базиль вновь принялся вылизываться, а Вулкан положил своего зайца на пол, зевнул во всю пасть, потом снова схватил игрушку и стал её подбрасывать и ловить, как жизнерадостный и ловкий щенок.

- Это что у них тут, какой-то праздник? С разноцветными шариками! – удивилась Зося, вертя головой туда-сюда. – Неужели ради нас?

- Вряд ли. – покачал я головой. – А вообще эти гирлянды очень похожи на ДНК.

- Ну да! Точно! – воскликнула Зося.

И вдруг вытаращила глаза и забарабанила текст:

- ДНК - это макромолекула, обеспечивающая хранение, передачу из поколения в поколение и реализацию генетической программы развития и функционирования организмов.Молекула ДНК хранит биологическую информацию о структуре различных видов РНК и белков в виде генетического кода, состоящего из последовательности нуклеотидов.

- О, ничего себе! – удивился я. – Ты что, специально учила?

- Конечно! На весенние экзамены. – объяснила Зося. – У нас в колледже жутко въедливый препод по общей биологии.

Наклонив голову, она некоторое время рассматривала бесконечные гирлянды из разноцветных шариков, а потом сказала:

- Мне очень нравятся эти модели. Они тут прямо как в нашем обучающем фильме…

- Ага. Я тоже видел такой фильм. Даже не один. – кивнул я ей. – Вот только эти модели могут быть совсем даже не моделями…

- А чем?! – опять удивилась Зося.

- Сейчас узнаем! – сказал я.

Потому что уже понял: как только Зося задаёт вопрос, на него тут же приходит ответ!

Причём в оригинальной форме.

Я не ошибся.

Откуда-то донеслись пронзительные детские вопли, и одно из дальних пространств быстро переместилось к нам, хотя мы четверо остались в том же положении в своём пространстве.

Новый вопль многократным эхом как будто ударил по ближайшим к нам гирляндам, выбивая из них десятки и даже сотни шаров. Они брызнули в разные стороны, и гирлянды без них искривились и просели.

Ну а затем в наше пространство ворвались настоящие бесенята, с рожками, хвостиками и поросячьими пятачками. Одеты они были как обычные дети, в комбинезоны со штанами длиной до колен, так что хорошо было видно, что обуви на них нет, а ноги - с раздвоенными копытцами.

В общем выглядели бесенята очень даже умилительно, вот только вели себя хуже некуда. Я попытался их пересчитать, но мне это не удалось, потому что они принялись прыгать туда-сюда, корчить рожицы и вопить, тыкая ручками в покорёженные гирлянды:

- А тут теперь – даун! Даун! Бррр! Дррр! А тут – вот такой! А тут, смотрите, какой получился! Класс! А тут! А тут! А тут!..

Нас они пока не замечали.

- Это они что, портят ДНК? – ошеломлённо прошептала Зося.

- Да. – кивнул я. – Делают инвалидов.

- Какой ужас!

- Мряу! – поддержал Зосю Базиль.

А Вулкан, поймав своего зайца в очередной раз, крепко схватил его пастью, и, сердито наблюдая за бесенятами, громко зарычал.

Зося для привлечения внимания хлопнула в ладоши и попросила:

- Эй, ребята-чертенята! А ну прекратите баловаться и всё портить! Немедленно верните все нуклеотиды на место и сделайте, как было!

Бесенята остановились, перестали корчить рожицы и завертели головами.

Воспользовавшись моментом, я их пересчитал.

Всего лишь семеро! А казалось, что их гораздо больше! Причём у троих на рожках были завязаны бантики. То есть, если судить только по этому признаку, девочек и мальчиков среди них было соответственно. Самому маленькому на вид было лет пять, самому старшему лет двенадцать, а остальным примерно от семи до десяти.

Наконец, они нас заметили.

- Чего она сказала вернуть на место? – недоумённо спросил самый маленький бесёнок девочку-бесовку постарше, которая держала его за лапку.

То есть за ручку, потому что руки у них были обычные, с пятью пальцами.

- Какие-то никлитиды! – ответила бесовка озадаченно, уставившись на игрушку в пасти Вулкана. Вулкан заметил её взгляд, сжал пасть посильнее и что-то неразборчиво проворчал.

- Нуклеотиды. – поправила Зося.

И добавила миролюбиво:

- Это вот те разноцветные шарики, которыми вы играете. Пожалуйста, верните их на место. Все до одного.

- С чего это нам их возвращать? – пренебрежительно спросил самый старший бесёнок.

- И вообще, кто вы такие, чтобы нам приказывать? – спросил другой.

- Мы – люди. – терпеливо ответила Зося. – Мы тут по делам. И я не приказываю, а прошу.

- Люди?! – хором, совершенно искренне удивились все бесенята. – Это вы сбежали, что ли?

- Ниоткуда мы не сбегали!

- Тогда вас надо вернуть на место! – заявил самый старший, не слушая Зосю.

- Куда вернуть? – не поняла Зося. – Мы ещё не…

- Куда-куда! – передразнила её девочка-бесовочка с симпатичными кучеряшками на голове. – В котлы и сковородки, куда ж ещё!

- И на шкуродёрню. – снисходительно добавил старший бесёнок.

Мне очень не понравилось выражение его мордочки!..

- Я не полезу в сковородку, с какой стати! – возмутилась Зося. – Я вам не карась и не минтай!

- Карась это кто? Минтай – это кто? – спросил самый маленький бесёнок.

- Рыба такая. Водится в реках и морях. – ответила девочка-бесовочка, которая уже просто не сводила глаз с игрушки в пасти Вулкана.

- А что такое рыба? Что такое реки? И что такое моря? И как она там водится, рыба эта? В реках и морях? – тут же принялся задавать новые вопросы маленький бесёнок.

- Всё, тихо! – раздражённо сказала ему старшая бесовочка. – Как ты надоел мне за день своими вопросами!

Маленький бесёнок насупился и затянул противным голосом мелкого ябеды:

- А я тогда скажу маме, что ты не отвечаешь мне на вопросы! Она сказала отвечать, а ты не отвечаешь! Так что я всё ей расскажу! Всё-всё! Потому что она сказала, чтобы ты отвечала, а ты не отвечаешь! Да-да!

Остальные бесенята переглянулись почему-то с испугом, но никто не произнёс ни слова. Скорее всего, просто опасались связываться с мелким ябедой. Его мама, очевидно, была такая, что прилететь могло каждому!..

А сестра маленького бесёнка покраснела от гнева, что было видно даже через шёрстку на её лице, шумно вздохнула, выдохнула, и из её ушей вылетели два облачка дыма.

«Ну надо же! Всё как у людей!» - подумал я. – «Только у нас без дыма!..»

Впрочем, сестра ябеды тут же справилась со своими эмоциями, и применила против младшего брата классический приём отвлечения.

- Ладно, смотри лучше, какой забавный зверёк. – сказала она, показывая рукой на Базиля. – Это кошка!

- Мряу! – возмущённо заявил Базиль.

- Ну, то есть кот. – тут же невозмутимо поправилась бесовочка. – А зверь, который рядом, это пёс. Похож на обыкновенного адского пса, только маленький какой-то!

- Уфррр! – возмутился Вулкан, но пасть не разжал.

Зося невольно улыбнулась.

Я вздохнул.

- А чего это он держит? – спросил малыш.

- Это игрушка. Зайчик. Настоящие зайчики водятся в лесах…

- Зай-чик? В лесах? – повторил звонким детским голоском маленький бесёнок. – А зачем он его держит? Он хочет его съесть? А почему не ест?

- Он его не ест, потому что игрушки не едят.

- А чего с ними делают?

- Играют.

- Зачем?

- Для веселья.

- Да-а? Тогда я тоже хочу веселиться!

Во время этого диалога мы все, люди и бесы, молчали, только двое старших бесенят тихо перешёптывались.

После слов «играют» и «хочу веселиться» они тоже замолчали и наступила полная тишина.

В этой тишине маленький бесёнок протянул свою ручку по направлению к Вулкану и тем же звонким голоском, с абсолютной уверенностью избалованного любимчика, который всегда получает всё, что захочет, заявил:

- Хочу веселиться! Хочу игрушку! Хочу зайчика! Буду с ним играть!

- Я тоже хочу. – сказала его сестра почему-то с сожалением.

- И я хочу! И я! И я! – закричали наперебой остальные бесенята.

- Тихо вы! – рассердилась бесовочка. – Сейчас я заберу эту игрушку, и мы все будем с ней играть. По очереди!

- Что значит – заберу?! – возмутилась Зося.

- Гррр! – зарычал Вулкан угрожающе.

- Мррряу! – поддержал его Базиль.

Но бесовочка не обратила на эти реплики никакого внимания.

Она высокомерно улыбнулась, подняла свою руку…

И пульнула из неё прямо в Вулкана огненным разрядом!

Это было так неожиданно и так ярко, что я непроизвольно моргнул. Стало понятно, что бесовка абсолютно хладнокровно собиралась спалить Вулкана, а может, и всех нас живьём, чтобы забрать игрушку без сопротивления с нашей стороны.

Увы!

Огненный разряд ударил как будто в прозрачную стену, и мы четверо вдруг увидели, что накрыты прозрачным куполом, который стал заметен только в момент разряда.

- Это что такое? – удивилась бесовка. – Первый раз такое вижу!

И она один за другим выпустила в нас ещё несколько огненных разрядов, с тем же результатом.

То есть безрезультатно.

Её маленький брат наблюдал за происходящим с явным удовольствием.

Маленькие дети вообще любят всякие сверкающие шоу…

- Да в чём дело! – рассердилась бесовка, вновь выпуская из ушей два облачка дыма и раздражённо помахивая рукой. Видимо, рука нагрелась от разрядов.

- Это значит, что они под защитой. – сказал самый старший бесёнок. – Я слышал про такое, старшие говорили, но сам вижу первый раз.

- И что же нам с ними делать?

- Нам придётся узнать, чего они хотят. Потом решим, что с ними делать.

Все бесенята молча уставились на нас, а мы, соответственно, на них.

- Ну, люди? Чего молчите? – спросил нас самый старший бесёнок. – Чего вам тут надо?

Зося посмотрела на меня.

Я прокашлялся и ответил:

- Мы пришли, чтобы спасти ребёнка.

- То есть вытащить его из ада? – деловито уточнил бесёнок.

- В каком-то смысле. Он, то есть она, находится сейчас не здесь, не у вас.

- А где?

- Там, у нас. Пока ещё у нас…

- Мы просто ещё не добрались до нашей цели. – пояснила Зося.

- Ну так и где она, ваша цель? – нетерпеливо спросил бесёнок. - Как она выглядит?

- Мы не знаем! – честно призналась Зося. – Мы просто идём от места к месту и надеемся, что дойдём и там сделаем всё, что нужно.

- Да, как-то запутано всё у вас! – недовольно сказал старший бесёнок. – Вы, люди, вообще очень странные! Непредсказуемые. Непоследовательные!

- Ты имеешь в виду нас двоих? – уточнила Зося.

- Нет, вообще всех. – ответил старший бесёнок философским тоном. – Насмотрелся я тут! У папы на работе…

Он замолчал и задумался, не желая, видимо, рассказывать, чего он насмотрелся у папы на работе, а мы не стали уточнять.

Общее молчание продлилось несколько минут. Старший бесёнок о чём-то размышлял, уставившись в пол, а остальные шестеро не сводили глаз с игрушечного зайца в пасти Вулкана. Тот держал игрушку крепко, сердито зыркая глазами на бесенят.

Наконец, старший бесёнок поднял голову и сказал:

- Так, ваша цель, значит, находится не тут, не у нас. Вам надо пройти дальше!

- Ну, видимо… - кивнул я ему.

- Ладно, мы вас пропустим через нашу территорию. Даже проведём до двери отсюда. Но вы должны отдать нам игрушку!

Он ткнул рукой в зайца.

Мы с Зосей переглянулись.

Базиль сказал очень недовольным голосом:

- Мрряу!

А Вулкан бросил на нас быстрый взгляд и что-то хрипло проворчал, дав понять, что готов биться за своего длинноухого не на жизнь, а на смерть.

Кто бы сомневался!

Я задумался, что бы такое ответить этим хитроумным бесенятам, но Зося меня опередила:

Она мило улыбнулась и сказала:

- Ну что, вполне нормальный размен!

- Чего? – не понял старший бесёнок.

- Ваше условие, я имею в виду. – пояснила Зося. – Только у меня предложение ещё лучше!

Все бесенята, кроме самого маленького, переключились с игрушки на Зосю, но смотрели на неё с большим недоверием.

Зося бросила быстрый взгляд на меня и заявила:

- Мы дадим новую игрушку каждому из вас!

«Да уж!..» - подумал я.

- Но сначала вы всё тут поправите, - продолжала Зося, - вставите все нуклеотиды, то есть шарики, на место, а уже потом проведёте нас к выходу из этого места!

Бесенята запереглядывались и зашумели.

- А что, классно! – воскликнула девочка-бесовочка с симпатичными кучеряшками на голове, обращаясь к старшему бесёнку. - Нормально же, да?!

Но старший бесёнок покраснел от злости, скорчил жуткую гримасу и выпустил из ушей сразу целую серию облачков дыма.

- Ничего не нормально! – завопил он визгливым голосом. – Вы что, не видите?! Они хотят нас обмануть! Люди – они такие! Очень плохие! Всегда себе на уме!

- Плохие? – повторил маленький бесёнок, с сожалением глядя на игрушку в пасти Вулкана.

- Ещё какие плохие! – подтвердил старший бесёнок, и, обращаясь уже ко всем остальным бесенятам, предложил: - А ну, давайте повеселимся по-настоящему, как мы всегда делаем! А они пускай смотрят! Всё равно они никуда отсюда не денутся!

Остальные бесенята посмотрели на старшего нерешительно, переминаясь с копытца на копытце, а самый маленький глубоко вздохнул, и, наклонив голову, стал смотреть в пол.

- Ну, чего вы! – требовательно спросил у своих товарищей старший бесёнок. – Все за мной! Делай как я! Круши, ломай!

Он поднял обе свои руки и выпустил из них сразу два огненных разряда, которые ударили в ближайшие гирлянды ДНК, выбивая из них множество шаров.

Остальные бесенята, кроме самого маленького, зашевелились, запрыгали, заулюлюкали, и принялись стрелять огненными разрядами по гирляндам ДНК или просто разгонялись и врезались в гирлянды на всей скорости своими головами с рожками, выбивая целые фейерверки разноцветных шаров.

Маленький бесёнок остался на месте, всё так же склонив голову, и я с ошеломлением увидел, как из его глаз на пол капают такие горькие слёзы, что сразу прожигают в полу отверстия.

Мне стало понятно, что сейчас он уже не капризничает, а страдает по-настоящему.

- Гррр! – сказал Вулкан, глядя на малыша с сочувствием.

А Зося ошеломлённо повернулась к мне и закричала:

- Артём! Сделай что-нибудь! Смотри, что они творят! Они же тут сейчас вообще всё разрушат! Ну и, это… Это же всё люди! Ты представляешь, что с ними будет?

- Но что я могу сделать?! – воскликнул я. – Мы даже не можем выйти из-под защитного купола!

Вулкан тут же опроверг это моё заявление.

Он решительно сказал:

- Гррр!

И вышел за пределы купола.

- Вулкан, стой! – закричал я.

Но пёс уже подошёл к плачущему малышу-бесёнку и протянул ему зайца.

Малыш моментально перестал плакать, поднял голову, нерешительно принял игрушку, прижал к себе, просиял, заулыбался и тихонько прошептал:

- Спасибо!..

Вулкан в ответ молча вытер малышу слёзы своим языком.

- Как это он может так говорить? – удивилась Зося.

- А что такое? – не понял я.

- Он же бесёнок!

- И что?

- Ну, ты же знаешь, что означает слово «спасибо»?

- А что?

- Спаси Бог!

Я только руками развёл в ответ.

Остальные бесенята только теперь обратили внимание, что игрушка оказалась в руках их самого маленького собрата, и старший бесёнок закричал:

- Ага, теперь они попались! Хватай собаку!

Вулкан зарычал, показывая мощные клыки и зубы, и принял оборонительную позу.

Зося посмотрела на меня ошеломлённо и крикнула:

- Артём! Ну теперь-то ты можешь что-то сделать!

А что я мог?!

Я растерялся!

И от неожиданности, как в раннем детстве, когда я не знал, что делать и нуждался в помощи, закричал:

- Тася! Тася-а-а-а!..

В воздухе рядом с нами что-то хлопнуло, и рядом с Вулканом появилась Тася, державшая за левую руку Серафиму, которая была одета примерно в такой же детский комбинезон, как и бесенята, только с более короткими штанишками. Из левого бокового кармана у неё торчала наспех засунутая туда скакалка, а правой рукой она прижимала к груди куклу.

- А ну, успокоились все! – строго распорядилась Тася.

Бесенята моментально прекратили прыгать и сгрудились в кучку со смущёнными мордочками.

- Что тут происходит, кто-то может мне объяснить? – всё так же строго спросила Тася.

Бесенята принялись переглядываться, но никто не сказал ни слова.

Мы с Зосей наблюдали за происходящим с восхищением и восторгом.

Я вообще всегда поражался и поражаюсь тому, как Тася умеет успокаивать даже самый буйных озорников. Это называется – педагогическая харизма. Мы же все знаем, что бывают учителя и воспитатели, у кого такая харизма есть, а бывают такие, у кого её нет.

Учителю с харизмой достаточно войти в класс, как все ребятки-бесенятки превращаются в ангелочков, а учитель без харизмы может надрываться сколько угодно, но дисциплины на уроках у него всё равно не будет.

Но меня поражает не это, а то, как учителя без харизмы могут работать в школах годами! И даже десятилетиями. Как они выносят шум на своих уроках? Неподчинение и неуважение учеников? Это ж мука мученическая! Или они все, вот такие учителя, просто мазохисты?..

Пока я раздумывал обо всём этом, Тася внимательно оглядывала сгрудившихся перед ней бесенят, ничуть не удивляясь их облику.

Серафима тоже разглядывала их без удивления и страха, но с большим любопытством, а бесенята теперь во все глаза смотрели на её куклу.

Кучерявая девочка-бесовочка решилась первая.

Она подошла к Серафиме и тихонько спросила:

- Можно я подержу твоего человечка?

- Человечка? – удивилась Серафима. – А! Это кукла. Конечно, можно! Держи!

Девочка-бесовочка приняла куклу с абсолютно счастливым видом.

- Итак, я вынуждена повторить свой вопрос! – сказала Тася. – Что здесь происходит?

- Ну, мы тут играем… - ответила старшая сестра бесёнка-малыша.

- Не играем, а бесимся! – поправил её бесёнок, который до этого не сказал ни слова.

- Вот как! – кивнула им Тася удовлетворённо, и бесенята вздохнули с облегчением – как обычные дети, которые на самом деле рады появлению авторитетного взрослого, который пришёл, чтобы восстановить дисциплину.

- Ну, иногда можно и побеситься. – заявила Тася с улыбкой и предложила: - Но теперь давайте наведём тут порядок, соберём все эти шарики и вернём их на место! А потом поиграем по-настоящему.

Тася бросила взгляд на меня.

Я удивился, конечно, как это она так быстро всё поняла, но промолчал.

Бесенята опять принялись переглядываться.

- Что такое? – немножко театрально, но очень убедительно удивилась Тася. – Вы не знаете, как наводить порядок?

Все бесенята посмотрели на самого старшего, и он ответил, густо покраснев:

- Ну, в общем, да… Мы только всё ломаем и портим… А порядок мы ещё никогда не наводили…

- Ничего страшного! – бодро сказала ему Тася. – Всегда что-нибудь приходится делать первый раз! Давайте наводить порядок вместе! Сейчас мы с вами поднимем все эти шарики и поставим их туда, где они были!

Старший бесёнок душераздирающе вздохнул и сказал еле слышным шёпотом:

- Но мы правда не знаем, как! Мы не знаем, как их вставить обратно! И куда!

- Ну, что ж! – задумалась Тася. – Тогда нам надо позвать кого-нибудь на помощь. Того, кто знает!

И, вновь повернувшись ко мне, она всё тем же своим строгим голосом сказала:

- Артём?

- Да, Артём! – подхватила Зося.

Я посмотрел на них обеих с ужасом.

Вокруг нас на всём протяжении огромного помещения болтались повреждённые гирлянды ДНК, а на полу валялись сотни и тысячи, если не десятки тысяч, выбитых из них разноцветных шаров! То есть нуклеотидов этих самых…

И ведь у каждого из этих шаров есть его собственное, только ему подходящее место на строго определённом витке строго определённой гирлянды! Как определить нужную гирлянду? Как найти нужный виток и нужное место?! Как вставить туда определённый шар, чтобы он закрепился, как это было изначально?!!

Я беспомощно развёл руками, и от этого движения в пространстве вновь закрутилось огромное колесо, вокруг которого замелькали другие символы.

И вдруг я понял.

Я вспомнил, как в дверь Тасиной – то есть нашей квартиры – постучался отец Серафимы, тем самым принеся с собой новую реальность, а старая переместилась в некое хранилище, в котором я мог изучать её как угодно и сколько угодно!

Так, может быть, и сейчас я могу увидеть здешнюю реальность до того, как её начали портить бесенята?

Спросив себя об этом, я понял, что и в самом деле могу.

Вместе с этим ответом мне открылось потрясающее знание! Теперь я совершенно точно видел, куда надо поместить каждый из валявшихся вокруг нас шаров, и как сделать так, чтобы все шары прочно закрепились на своих местах.

Я с полным спокойствием обвёл взглядом всех остальных – людей, бесенят и зверей – и сказал:

- Всё в порядке! Сейчас мы всё сделаем, и, чтобы долго не объяснять!..

Я подумал мгновение и просто хлопнул в ладоши.

От этого движения и звука невидимые волны пошли по всему помещению. Это были волны знания, которым я делился сейчас со всеми остальными.

Когда эти волны коснулись Зоси, Серафимы, Таси, и Базиля с Вулканом, а затем мордочек бесенят, они озарились радостью и кучерявая девочка-бесовочка радостно воскликнула:

- Ура! Я всё поняла! Давайте сделаем всё побыстрее!

Бесенята россыпью бросились в разные стороны.

Кучерявая девочка-бесовочка посадила куклу Серафимы в нагрудный карман своего комбинезона и кинулась остальным бесенятам на помощь. Тася и Зося тоже подключились к ним, принявшись подбирать с пола разные шары и затем уверенно вставлять их в соответствующие гирлянды. Базиль и Вулкан суетились тут же, ловко подгоняя шары носами и лапами к людям и бесенятам.

Я остался стоять на месте.

Так было нужно, чтобы сохранять живительное равновесие и передавать полученное мной знание остальным точно и аккуратно.

Я только с некоторым удивлением наблюдал за тем, с какой невероятной скоростью собирают шары и вставляют их в нужные места не только бесенята, но и Зося с Тасей и Серафимой.

Все гирлянды были восстановлены буквально за несколько минут!

На полу не осталось ни одного брошенного шара.

- Ну вот! – удовлетворённо сказала Тася. – Это ж совсем другое дело!

- Теперь мы будем играть? – спросила бесовочка с кучеряшками.

- Конечно!

- А во что?

- Самая лучшая игра – в школу! – важно заявила Серафима. – Первого сентября я как раз иду в первый класс, так что знаю, что говорю. Только для этой игры нам нужны столы, учебники, тетрадки, классная доска, и всё такое прочее!

- А у нас тут ничего такого нет… - огорчённо сказал старший бесёнок.

Тася, Зося и Серафима посмотрели на меня и уже в который раз сказали:

- Артём?

Я только улыбнулся им в ответ.

На самом деле я уже отправил нужный знак, кому следует.

В помещение въехал небольшой жёлтый фургон, на борту которого теперь было написано: «Школа – лучшая игра!» За рулём фургона, естественно, был всё тот же водитель, а с ним рядом сидела всё та же бывшая официантка, а теперь, значит, благотворительница.

«Ну вот, всё в порядке!» - подумал я. – «Теперь и тут всё в порядке!»

Глава 24 Тот, у кого много имён

- Вот эта дверь. – сказал старший бесёнок.

- Что за ней, интересно? – спросила Зося.

Бесёнок смутился, шмыгнул носом, пугливо огляделся по сторонам и тихонько ответил:

- Ну, это… Вы там встретитесь с самим…

Мы с Зосей переглянулись и посмотрели на бесёнка пристально.

Он смутился ещё сильнее, жгуче покраснел, и, уставившись в пол, пробормотал:

- Он будет вам всякие договоры предлагать, но вы не соглашайтесь… С ним нельзя договариваться! И верить ему тоже нельзя!

- Но как же тогда?.. – начала было Зося.

Бесёнок вздохнул просто душераздирающе и сказал уже совсем тихо:

- Он предлагает договариваться, когда ему самому что-то очень нужно. А вы требуйте, чтобы он всё сделал без всякого договора! Только под ваше честное слово.

- Вообще-то это тоже будет договор. – сказала Зося.

- Ну, да. Только на ваших условиях!

- И ты думаешь, он нас послушает?

Бесёнок поднял голову, поморгал на нас глазами и сказал:

- Вас он должен послушать. Вы необычные какие-то! До сих пор я таких тут не видел.

Он опять вздохнул и задумался.

До наших ушей долетел голос Таси, которая что-то рассказывала своим новеньким воспитанникам с увлекательными педагогическими интонациями, которые так нравились мне в детстве.

Я вздохнул с завистью.

Эх, моё золотое детство!

Почему оно так быстро пролетело?..

- Где там Базиль с Вулканом? – обеспокоенно сказала Зося, вытягивая шею.

- Ну, где! Развлекают детишек! – усмехнулся я. – Сейчас явятся.

Тут же наши звери нарисовались.

Базиль, задрав хвост, гордо топал налегке, а на Вулкане ехал самый маленький бесёнок с зайцем под правой рукой. Левой он держался за шерсть Вулкана. Что интересно – вид у Вулкана был вполне себе довольный.

- Пойдём! – сказал малыш старшему бесёнку. – Тасяпална послала меня за тобой! Мы сейчас будем играть в первый урок.

Старший бесёнок помог малышу спуститься с «лошадки», и, взяв его за руку, сказал:

- Ну, тогда до свидания, да?

- Прощайте! – сказал я вежливо.

- Подождите секундочку! – попросила Зося.

Она наклонилась и погладила обоих бесенят по головам, проводя рукой между рожками, а потом вдруг быстро чмокнула одного за другим в пятачки.

Малыш заулыбался, а старший бесёнок быстро-быстро заморгал глазами.

- Вы очень хорошие дети! – сказала Зося с чувством. – Всегда оставайтесь такими, и всё у вас будет хорошо!

- Спасибо! Мы побежали! – ответили бесенята, и, развернувшись, умчались, стуча копытцами по полу и бодро потряхивая своими хвостиками.

Мы с Зосей проводили их взглядами.

- Хорошие дети… - повторил я задумчиво. – После того, как их маленькая банда чуть всё тут не разнесла… А что они делали до этого? Помнишь?

- Они не виноваты! Это было просто плохое воспитание. Теперь будет хорошее.

- Ну-ну!

- Подожди! – вдруг спохватилась Зося. – А как Тася потом выберется отсюда? В смысле, без нас?

- Не волнуйся за неё. – ответил я. – Она выберется без проблем. У неё есть собственный путь. Всегда был!

- А у Серафимы?

- И у неё тоже. Тем более, я отправил им подсказку. Они вместе с Тасей вернутся домой, когда захотят, причём через мгновение после того, как отбыли сюда.

- Да-а?..

- Да. Кстати, и мы так же.

- Откуда ты знаешь?

- Ну, видишь ли…

- Ладно, ладно, я поняла!

- Тогда двигаем дальше? Хотя время в нашем мире, пока мы здесь, не движется, я всё-таки хотел бы завершить наше дело поскорее.

- Я тоже! – воскликнула Зося. - Идём!

Мы с ней вновь взялись за руки и шагнули в новую дверь.

Как только мы все четверо перешагнули порог, дверь, как водится, закрылась за нами и тут же исчезла.

Мы оказались в огромном пространстве, заполненном, как я подумал с первого взгляда, бесконечной паутиной, только натянутой не в одной плоскости, а распространявшуюся по всему объёму этого пространства.

- Как краси-иво! – благоговейно прошептала Зося.

И в самом деле, это было очень красиво – потому что это была не паутина.

Это было серебристое кружево, нити которого переплетались изящными узелками, образуя невероятно красивые и неповторимые узоры.

- Гррр! – заявил Вулкан.

- Мррряу! – поддержал его Базиль.

Некоторое время мы все четверо просто любовались этим кружевом, пока не услышали какой-то плюхающий звук.

Мы завертели головами и увидели, как что-то мелькнуло в пространстве, и к одному из ближайших к нам узелков прицепилась серая капля. Она принялась быстро расти, и в несколько мгновений превратилось в нечто, напоминающее бесформенную жабу без глаз.

«Жаба» выпустила множество то ли щупалец, то ли ложноножек, которые приклеились к нитям кружев и принялись что-то из них качать, как насосы.

- Что происходит? – удивилась Зося. – Что они делают?

Тут «жаба» открыла пасть, и с новым плюхающим звуком из неё вылетела новая серая капля, которая прицепилась к другому узелку, быстро выросла, превратилась в новую «жабу», и, выпустив свои щупальца-ложноножки, тоже принялась что-то выкачивать из кружев.

Ещё через несколько мгновений обе «жабы» выпустили новые серые капли, из которых выросли новые «жабы», и весь цикл повторился заново.

- Гррр! – грозно зарычал Вулкан.

- Мррряу! – поддержал его Базиль с очень сердитой интонацией.

- Какая гадость! – воскликнула Зося. – Что это такое?!

- Разве ты ещё не поняла? – со вздохом спросил я. – Это метастазы. Они прицепляются ко всем важным узлам организма и высасывают из них жизненные силы.

- Значит, эти метастазы надо немедленно уничтожить! – воскликнула Зося. – Все до единой!

- Интересно, чем? – вздохнул я. – К тому же, учитывая скорость, с которой они распространяются…

- И что, нам теперь ничего не делать, что ли? – возмутилась Зося. – Теперь, когда мы добрались до нашей главной цели!

- Конечно, делать. – сказал я. – Только я должен придумать, что и как. Подожди немного.

Пока я думал, «жаб» стало уже не четыре, а восемь.

Затем шестнадцать.

Затем тридцать две.

То есть распространялись они в геометрической прогрессии. Но я уже сообразил, что делать.

Я поднял руки вверх и обрисовал ими круг.

Тут же в пространстве проявилось огромное колесо. На этот раз оно было полупрозрачным и медленно кружилось, постепенно увеличиваясь в размерах. Нити и узлы кружева колесо не задевало, потому что находилось одновременно в этом и другом пространстве. Вокруг колеса крутились символы поменьше, и они как-то влияли на большое колесо, потому что оно стало менять свою структуру, наполняясь светом и огнём. Мы с Зосей, Вулканом и Базилем даже почувствовали исходящий от колеса жар, который нас не опалял, но был довольно чувствительным.

Свет в колесе сиял всё ярче и ярче, и в какой-то неуловимый миг я понял, что вижу перед собой уже не колесо, а само Солнце, в котором кипела и переливалась плазма, разогретая до многих миллионов градусов.

Но мы эти миллионы не ощущали, только осознавали, что они есть.

- Вот наше оружие. – спокойно сказал я.

- Само Солнце?! – уточнила Зося с выражением детского восторга на лице.

- Само Солнце! – кивнул я ей. – Держите!

Я хлопнул в ладоши четыре раза, и к каждому из нас протянулись световые дорожки, наполняя ярким сиянием уже нас самих.

- Ну а теперь поиграем в шарики! – предложил я. – Опыт у нас уже есть!

И, взмахнув рукой, я метнул небольшую плазменную сферу в ближайшую из «жаб».

Та вспыхнула и моментально исчезла с небольшим дымным облачком.

- Класс! – радостно воскликнула Зося. – Я поняла!

- Гафф! Гафф! – поддержал её Вулкан.

Базиль, снисходительно усмехнувшись, ничего не сказал, а принялся молча, очень быстро и ловко, метать лапами плазменные сферы во всех окружающих «жаб», которых видел.

Тем же самым занялся Вулкан.

И Зося.

И я, конечно.

- Расходимся в разные стороны, чтобы не мешать друг другу! – крикнул я.

Мы стали расходится широким кругом, оставляя позади себя пространство, совершенно очищенное от зловредных «жаб».

- Как здорово! – воскликнула Зося, очень метко разбрасывая плазменные сферы обеими руками. Мерзкие жабы вспыхивали вокруг нас десятками и сотнями, причём Базиль и Вулкан уничтожали их даже быстрее, чем мы с Зосей.

Но вдруг, остановившись буквально на миг, чтобы передохнуть, я услышал позади себя новый плюхающий звук, и ещё, и ещё.

Оглянувшись, я ошеломлённо увидел, как на уже очищенные узлы кружев прилетают новые серые капли, которые тут же превращаются в «жаб» и начинают распространять новых «жаб» вокруг себя.

- Зося, смотри! – воскликнул я.

Она обернулась, всё поняла, и мы с ней без лишних слов выжгли только что появившихся «жаб».

Это нам не помогло.

Новые «жабы» стали появляться гораздо быстрее впереди и вокруг нас, как будто подпитывались нашей собственной энергией, то есть энергией солнца.

Скорее всего, это так и было!

Мы умножили усилия, разбрасывая плазменные сферы так быстро, как только могли, но, как бы мы не старались, «жабы» размножались всё равно быстрее.

- Да что ж это такое! – воскликнула Зося в отчаянии. – Нам опять нужна помощь! Зови!

- Кого?

- Ты знаешь, кого!

Я открыл рот, чтобы ей ответить, но вместо меня ответ дал какой-то другой голос, прозвучавший спокойно, уверенно и даже дружелюбно:

- Никого звать не нужно! Помощь уже здесь!

Вслед за голосом перед нами явился его владелец в белом сияющем одеянии, с простёртыми вверх руками, горящим взором и огромными лебедиными крыльями.

Вот только у меня это появление никакой радости не вызвало, поскольку это был всё тот же пафосный господин, выглядевший в этом образе чрезвычайно эффектно, хотя и наигранно, как в захудалом театре.

Более того, всем своим видом он прямо-таки излучал дружелюбие, причём так сильно его излучал, что Вулкан и Базиль моментально напряглись, сжались, и спрятались за меня с Зосей.

- Это он? – шёпотом спросила Зося. – Сам?

- Да. – ответил я ей.

- Ты помнишь, что сказал старший мальчик?

- Старший бесёнок.

- Старший мальчик! – сердито повторила Зося. – Он сказал, что договариваться с ним нельзя!

- Но выслушать его нам всё равно придётся.

- Правильно! – кивнул нам супостат с ангельской улыбкой. – Тем более, я здесь сейчас как раз для того, чтобы предложить вам помощь, которую, кроме меня, вам никто оказать не может!

Мы с Зосей крепче сжали руки и удивлённо переглянулись, потому что супостат не врал!

У него в глазах мелькнуло очень довольное, даже самодовольное выражение, и он продолжал:

- Отдохните минутку от ваших трудов, выслушайте меня. Я даже всё остановлю, чтоб вам было спокойнее!

Он небрежно махнул рукой, и всё вокруг, кроме нас четверых и супостата, остановилось. «Жабы» перестали размножатся, а уже выпущенные ими серые капли застыли в полёте.

Зося посмотрела на супостата гневно и спросила:

- Зачем вы притворяетесь ангелом?! Вы вовсе не ангел!

- Ну, почему же, драгоценная сударыня София!.. – произнёс он миролюбиво. – Ты не можешь не знать, что я начинал свой жизненный путь как ангел, и по-прежнему остаюсь им. Не зря же одно из моих имён – Светоносный.

- Но вы же не свет несёте! Вы несёте тьму! И зло!

- Ничего не поделаешь! – пожал супостат плечами. – Кто-то ведь должен делать эту работу.

- Работу?!

- Да. По поддержанию мирового баланса. Ты что-нибудь слышала о таком законе диалектики – единство и борьба противоположностей?

- Ну, э-э…

- Понятно. А в принципе о диалектике, как таковой, ты слышала что-нибудь?

Зося покраснела как рак и пробормотала:

- Ну, у нас был семинар, да… Только я тогда отсутствовала… По уважительной причине… Роды надо было принять у кошечки… Хозяева очень просили…

- Зося, тебе не в чем оправдываться. – сказал я ей максимально ровным голосом. – Причина у тебя была очень уважительная!

- Вот именно! – вскинулась Зося на ловца человеческих душ.

- Согласен. – кивнул он без тени иронии. – Роды у той кошки прошли благополучно?

- Абсолютно! Без осложнений!

- Очень хорошо. – кивнул супостат как будто даже с одобрением.

И продолжал:

- В общем, диалектика – это на самом деле очень просто. Мир создан из противоречий, именно поэтому он и пребывает в равновесии. Если где-то совершается добро, то для равновесия ему в каком-то другом месте обязательно должно совершиться зло. Следовательно, кто-то должен отвечать за добро, а кто-то – за зло. Я отвечаю за зло. Вот, в принципе, и всё! Работа такая.

Голос супостата звучал очень важно, весомо, убедительно, и сам он был весь такой важный, уравновешенный, убедительный.

- Это неправда! – закричала Зося.

- Что – неправда? – вскинул брови супостат.

- Что в ответ на добро обязательно должно совершаться зло! Так вообще не должно быть!

- Но так есть. И не я это придумал.

- А кто?

- Ты знаешь, кто.

Зося от удивления открыла рот и перевела ошеломлённый взгляд на меня.

Я тихонько сжал ей руку и сказал вполне отчётливо, чтоб услышала не только она сама, но и враг рода человеческого:

- Не слушай его, Зося. Он мастер соблазнов, путаниц, обмана, предательства и клеветы. Он уже неимоверное количество людей сначала соблазнил, потом запутал, потом сломал им голову и свёл по самой кривой дорожке прямо в ад!

Зося благодарно сжала руку мне в ответ и сказала спокойно:

- Хорошо, я поняла!

- Я их не уводил! – заявил ловец душ, сокрушённо разводя руками. – Я им только предлагал варианты. Разные… А они почему-то всегда выбирали самый плохой!

- А вот теперь вы врёте. – сказал я ему спокойно.

Лицо супостата дёрнулось и окаменело.

- Когда именно я соврал, по-твоему? – спросил он ледяным тоном.

- Когда сказали о вариантах. Это не они, ваши несчастные жертвы, выбирали самые плохие варианты. Это вы им их подсовывали. В их бедные замороченные головы! Вами же замороченные.

На этот раз лицо супостата не просто дёрнулось – оно исказилось в гримасе ненависти.

- Как смеешь ты, мелкий ничтожный смертный, разговаривать со мной в таком тоне?! – прошипел он с дикой злобой, непроизвольно сжимая руки и сверкая глазами, как будто ему страсть как захотелось стереть меня в порошок, или, как вариант, испепелить.

Зося тоже сжала мне руку с такой силой, что опять стало больно.

«Вы очень легко выходите из себя! Видимо, зло, как таковое, очень плохо влияет на нервы!» - хотел было я сказать ловцу душ, но сдержался.

И вовсе не потому, что это была бы дерзость, а потому, что это была бы глупость. Притом я совершенно не боялся того, что он действительно попытается, и, главное, сможет нас испепелить. Ведь над нами по-прежнему, совсем рядом, сияло огромное Солнце. Оно выражало наимощнейшую защиту, предоставленную тем, справиться с которым повелитель зла не сумел бы никаким образом.

К тому же я совершенно точно понимал, и Зося это понимала, и даже Базиль с Вулканом понимали, что супостат и в самом деле явился сейчас, чтобы оказать нам помощь.

Не просто так, конечно.

Делать что-то просто так ловец душ не умеет в принципе.

Ему что-то очень-очень нужно было от нас – что-то такое, что могли сделать только мы с Зосей, и потому, как ни парадоксально, мы с супостатом были сейчас нужны друг другу одинаково.

Кажется, в человеческой мировой политике это называется «ситуативное сотрудничество».

Поэтому я слегка наклонил голову и сказал врагу вежливо:

- Прошу меня извинить! Нам действительно нужна помощь, даже очень нужна, но нам также хотелось бы понять, что вы хотите взамен.

Лицо ловца душ моментально озарилось злой радостью. Он расслабил свои напряжённые руки и слегка встряхнул крыльями.

- Артём! – предостерегающе воскликнула Зося.

- Впрочем, один момент! – тут же поправился я. – Предлагаю так: я даю вам честное слово, что за оказанную вами помощь выполню любую вашу просьбу!

Ловец душ даже моргнул от неожиданности.

- Любую! – произнёс он с нажимом.

- Любую?.. – спросила с сомнением Зося, но я успокоил её взглядом.

- Хорошо, согласен! – быстро сказал супостат. – Должен заметить, между прочим, что вы действуете неправильно. Вы всё время гонитесь за ними, а их нужно опережать!

Мы с Зосей не стали уточнять, кого он имеет в виду.

- Ладно, приступаю. – сказал супостат на этот раз с пафосом.

Он взмахнул руками, и застывшие «жабы» вновь пришли в движение, вместе с уже выпущенными ими серыми каплями.

Но супостат не стал метать в них громы и молнии.

Вместо этого он принялся размножаться – по тому же принципу, что и «жабы»!

Сначала его стало два, потом четыре, потом восемь, потом шестнадцать, тридцать два, шестьдесят четыре, сто двадцать восемь и так далее. Он размножался чрезвычайно быстро, в геометрической прогрессии, и очень скоро заполнил своими копиями всё окружающее пространство, от места, где мы находились, до самого дальнего предела, до которого только мог достать мой взгляд.

- Гррр? – удивлённо произнёс Вулкан, с опаской выглянув из-за моих ног.

- Как он это делает? – тоже удивилась Зося.

- Мррряу! – поддержал их обоих Базиль, быстро выглянув и сразу же спрятавшись обратно за мои ноги.

- Опирается на зло. – объяснил я всем троим. – Эти «жабы», метастазы то есть, это ведь зло в чистом виде, как и он сам. Значит, они его подпитывают. Плюс его собственная тёмная энергия. Вот почему он может действовать на опережение.

- А-а-а!

- Мррряу!.. – произнёс Базиль с какой-то необычной интонацией, которой я у него никогда раньше не слышал.

А супостат, заполнивший собой уже абсолютно всё окружающее пространство, вдруг сделал короткое движение рукой, то есть все его копии сделали это движение, что уже само по себе выглядело умопомрачительно. Это был резкий и короткий выпад, явно смертельный для всех «жаб», и всего того, что они олицетворяли.

Раздался раскат грома, множественным эхом пролетевший по всему пространству, затем сверкнула яркая вспышка, и все копии супостата исчезли, вместе со всеми «жабами» и серыми каплями.

Вокруг нас в свете огромного Солнца простиралось прекрасное живое кружево, и оно было абсолютно свободно от каких-либо проявлений болезни!

Глава 25 Его умысел

Огромный шар Солнца над нами принялся медленно вращаться, постепенно отдаляясь и уменьшаясь, и вскоре вновь превратился в полупрозрачное колесо, вокруг которого мелькали мелкие символы. Я немного понаблюдал за колесом, ожидая, что оно исчезнет вместе с символами, как во все прошлые разы, но оно так и продолжало неторопливо вращаться, оставаясь полупрозрачным.

Тогда я опустил голову и принялся вместе с восхищённой Зосей любоваться прекрасным серебряным кружевом, узоры которого распространялись вокруг и вдаль в идеальном ритме, как великолепная музыка.

Вулкан и Базиль вышли из-за ненадёжного укрытия моих ног и принялись любоваться серебряным кружевом вместе с нами.

К сожалению, это продлилось совсем недолго.

Вдали появилась белая точка, которая принялась быстро расти.

Это к нам приближалась как будто бы огромная птица, легко и свободно взмахивающая своими лебедиными крылами.

- Опять он летит! – произнесла Зося недовольно.

- Опять? По-моему, до сих пор он ещё не летал, а только потряхивал своими крыльями. Пытался произвести впечатление!

- То есть ты думаешь, что летать он не мог? До того, как?..

- Думаю. И даже уверен.

- Значит, в нём что-то изменилось?..

- И очень сильно.

- Почему?

- О, это не так просто объяснить…

Я снова взял Зосю за руку, чтобы кое-что передать ей без слов.

В самом деле, ловец человеческих душ сейчас был прямо как настоящий ангел в полёте – ну, как их изображают в фильмах – сверкающий, восхитительный и вызывающий благоговение. Если, конечно, не знать, кто он такой на самом деле и как он умеет притворяться.

Впрочем, сейчас он не притворялся. Он был преисполнен таким восторгом по поводу самого себя, что благоухал этим на много километров вокруг.

- Смотри, его сейчас прямо прёт от самодовольства. – сказал я Зосе. – Видишь?

- Ага…

- Я даже думаю, что у него слегка снесло крышу.

- Что, серьёзно? Он же сверхъестественный!

- Ну, значит, и крышу у него снесло сверхъестественно.

- Интересно, он сам это осознаёт?

- Думаю, что нет…

Я оказался прав.

Подлетев к нам совсем близко, сияющий супостат мягко приземлился и воскликнул в упоении:

- Вы видели, смертные?! Видели?!

- Видели. – спокойно кивнул ему я.

- Я снова могу летать! О, как прекрасен полёт! Как мощны и великолепны мои крылья! Я владею ими всецело! Я владею собой! И миром! Я владею всем миром!

Пока ловец душ заливался вот так ангельским соловьём, Вулкан опять на всякий случай спрятался за мои ноги, а Базиль спрятался за Вулкана.

- Да, я полон сил! Я полон власти! Я опередил и настиг их всех! И всех уничтожил! – продолжал супостат в ещё большем упоении. – При этом я достиг просто невероятной скорости и даже вышел за пределы беспредельности!

Произнеся последние слова, он застыл, тараща глаза и шевеля губами – так ему, значит, понравилась его собственная фраза - а затем ещё раз, в абсолютном экстазе, прокричал:

- Да, я вышел за пределы беспредельности!! Только сам Создатель способен на это, и, значит, я ничуть ему не уступаю!!!

Мы с Зосей переглянулись и тихонько вздохнули.

- Биполярное расстройство. – сказал я Зосе одними губами.

- Стадия эйфории! – кивнула она мне, как опытный психиатр.

- Ага!..

- Если не считать, конечно… - продолжал супостат на автомате, но, не договорив, прикусил язык и взглянул на нас с подозрением.

Мы с Зосей сделали вид, что смотрим в пространство.

Супостат бросил быстрый взгляд на окружающее нас прекрасное серебряное кружево, хмыкнул и сказал уже более спокойно:

- Ну, что ж! Теперь за дело.

Зося вытаращила глаза, явно удивлённая таким резким переходом в настроении нашего сверхъестественного пациента - от высшего экстаза до полного спокойствия.

А зловредный пациент посмотрел на меня значительно и сказал с напрягом, как будто стараясь впечатать свои слова прямо мне в мозг:

- Теперь, смертный, связанный своим собственным честным словом, ты должен доставить меня к началу мира. В Эдем!

«Вот чего он не хочет считать! Он лишён способности путешествовать во времени, что, видимо, умел раньше, до того, как был низвергнут! – подумал я про себя. – А я, что ли, обладаю такой способностью? Ну да, конечно! Только не я. «Красный кавалерист!»

Ловец душ, глядя на меня всё так же значительно и очень внимательно, гадко усмехнулся, с таким видом, как будто сейчас полностью владел мной. Во всяком случае, его только что произнесённые слова насчёт моего собственного честного слова ворочались у меня в мозгу как холодные тяжёлые кирпичи и очень неприятно плющили мои извилины, побуждая меня делать то, что пообещал сделать я сам, но нужно было супостату.

Я с некоторым трудом перевёл взгляд на Зосю.

Она хлопала глазами с очень глупым видом, как будто вмиг сделавшись слабоумной.

Ловец душ перехватил мой взгляд, и, понаблюдав за Зосей с той же гадкой усмешкой, сказал нам обоим:

- Вот так, мои дорогие! Теперь вы в моей полной власти, и будете делать именно то, что нужно мне. Таковы мои правила! Я сам их придумал, сам установил и всегда слежу за их соблюдением. Ну да, тот маленький негодник бесёнок предупреждал вас, что со мной нельзя договариваться и нельзя ставить мне условия! Эту ошибку совершают многие, очень многие смертные, когда думают, что могут меня обмануть или как-то использовать. Но пытаться сотрудничать со мной под своё собственное честное слово тоже нельзя! Ещё никому это не удавалось! И не удастся никогда! Так что тот бесёнок сильно заблуждался, когда убеждал вас, что ваша честность может быть сильнее моих правил. Не может!

Ловец душ усмехнулся уже не только гадко, но и крайне самодовольно, раскрываясь полностью и уже будучи совершенно не похожим на ангела, хотя и пребывал всё в тех же сияющих белых одеждах.

- А ещё я всегда отменно наказываю тех, кто пытается помогать смертным в их глупостях и заблуждениях. – продолжал он снисходительно. – Так что, когда вы сделаете для меня то, что мне нужно, я с тем паршивцем разберусь как следует!

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как холодные тяжёлые кирпичи его слов уже не только больно плющат мне мозг, но даже мешают дышать.

Я сочувственно посмотрел на Зосю.

Она хлопала глазами всё с тем же глупым видом, как будто даже потеряв способность разговаривать.

Супостат перевёл взгляд на Вулкана и Базиля.

- С этими вашими зверями я тоже разберусь! – сказал он уже слегка скучающим тоном. – Но чуть позже. А пока, чтобы они мне не мешали!..

Он взмахнул рукой, и Вулкан с Базилем застыли на месте, как чучела себя самих. Они даже мяукнуть и рыкнуть не успели. И только где-то в глубине души я почувствовал сигнал от них, что они живы.

Ловец душ мрачно усмехнулся, снова вперил свой одновременно жгучий и ледяной взгляд мне в лицо и сказал:

- Ну а теперь… Действуй, смертный! Время и место назначения тебе уже понятны, не так ли?

Я молча кивнул, чувствуя себя куклой-марионеткой и поднял руки по направлению к большому колесу, которое всё так же бесстрастно крутилось над нами.

На мгновение, правда, я испугался, что наша связь с ним пострадала, и оно мне не подчинится, но колесо послушно завертелось быстрее, а мелкие символы вокруг него заметались с такой скоростью, что стали сливаться в туманные кольца, причём их количество многократно увеличилось.

Я ожидал, что перед нами возникнет что-то вроде воронки, которая затянет нас всех и унесёт в далёкое прошлое, но ничего подобного не случилось. Даже стрелы в композиции «Красного кавалериста» не стали вытягиваться вовнутрь и вовне, как это было перед началом нашего путешествия.

Огромное колесо просто ещё более увеличилось в размерах, и, вместе с неимоверно быстро мелькающими символами накрыло нас, растворило в себе и затем прошло сквозь нас.

Засиял ровный солнечный свет.

Мы оказались в прекрасном саду.

Тут росли деревья с крупными плодами, похожими на яблоки, груши, манго и так далее.

- Эдем… - прошептал ловец душ в искреннем благоговении. – Как он прекрасен!

Супостат чуть шевельнул рукой, нас повлекло вперёд, и вскоре мы обнаружили себя на краю большой поляны среди сада, в центре которой находились двое обнажённых молодых людей, мужчина и женщина.

Они играли, перебрасывая друг другу травяной мяч.

Что-то в облике этих людей показалось мне очень странным.

Я присмотрелся, и понял, что эти двое точь-в-точь похожи на нас с Зосей!

- Почему?.. – спросила она, с трудом поворачивая голову на супостата и еле ворочая языком.

- Что – почему? – переспросил супостат презрительно.

- Почему они как мы?..

- Да потому, что Адам и Ева – прародители всех людей на Земле! – заявил ловец душ с усмешкой. – Все люди похожи на них, а они – на всех людей. И это мне очень даже на руку!

- Что вы… Что вы собираетесь сделать?.. – опять с трудом спросила Зося.

Ловец душ принялся рассказывать…

Между прочим, очень интересно, почему всякие маньяки, злодеи и преступники в разных литературных произведениях и в фильмах в минуты личного триумфа начинают делиться с жертвами своими самыми сокровенными идеями, умыслами и планами? Им что, хочется выговориться?.. Откуда у них такая потребность?..

В общем, ловец душ, с сияющим видом и горящими от самодовольства глазами поведал нам следующее:

- Как только, чуть больше ста лет назад я узнал, что тому смертному художнику каким-то чудом удалось создать действующую модель Вселенной, я решил создать свой собственный рай! Уникальный, личный, особенный, для себя, любимого! Ну и, для некоторых моих приближённых демонов. И демониц!.. Конечно, я совершил большую ошибку, когда соблазнил Еву отведать плодов с Дерева добра и зла. Не надо было этого делать, нет, не надо было! Но что сделано – то сделано. Зато теперь я всё исправлю, к своей собственной, единственной пользе! Получится даже лучше, чем могло быть тогда! Сейчас они закончат игру, и Адам захочет отдохнуть. Он ляжет и уснёт, а Ева отправится прогуляться по Эдему и подойдёт к Дереву добра и зла. Но на этот раз я заморочу ей голову и уведу в сторону, так что Ева не встретит меня самого в этом времени, в образе змия, не узнает, что такое зло и что такое добро, и не передаст это знание Адаму! Ну а затем я перенесу их обоих в свой отдельный секретный мир. Там они начнут плодиться и размножаться без осознания того, что есть добро и зло. И тогда я предамся великолепным наслаждениям!

Пока ловец душ объяснял всё это, глаза его разгорались всё сильнее, а лицо приобретало всё более безумный вид, как у маньяка в высшей стадии исступления - маньяка, каковым он, собственно и был.

- Вы предадитесь наслаждениям?.. – повторил я безвольно. – Ну да, если Адам и Ева, а также их дети и потомки не будут осознавать, что хорошо и что плохо, вы сможете вытворять с ними всё, что угодно? Любые гнусности? Любые извращения?

- Ну, почему же гнусности? – пренебрежительно переспросил ловец душ. – Они же не будут осознавать этого! Так что это будут очень милые развлечения. Милые для меня! А им развлекаться будет не обязательно. Им и так будет хорошо!

- А мы?.. – еле шевеля губами, спросила Зося. – Что вы собираетесь сделать с нами?

- О, для вас я уготовил всё ту же вашу жизнь, как она есть! – заявил супостат. – Я сотру вашу память, но зато оставлю вам ваши роли, которые должны были исполнить настоящие Адам и Ева. Вы встретитесь со мной в образе змия, отведаете плодов с дерева Добра и зла, и будете изгнаны из Эдема, как это произошло на самом деле. Затем вы продолжите влачить ваше жалкое существование в земной юдоли, будете плодиться и размножаться, как плодитесь и размножаетесь сейчас. Создатель ничего и не заметит!

Произнося всё это как бы мимоходом, ловец душ внимательно наблюдал за тем, что происходило на поляне.

- Так, они перестали играть! Адам укладывается на травку отдохнуть… Ева отправляется прогуляться… Ну, нам пора!..

Тут Зося встряхнулась, шумно вдохнула и выдохнула, и спросила своим нормальным голосом, обращаясь ко мне:

- Ну всё, Артём? Уже хватит? Он же всё сказал, что собирался, да? А то мне очень надоело притворяться дурочкой!

- Да, думаю, хватит! – кивнул я ей, и, проведя рукой по своей голове, избавился от холодных и тяжелых кирпичей в мозгу, которые мне уже здорово надоели.

- Что?! Что происходит?! – изумлённо воскликнул ловец душ.

- Тихо вы! – посоветовал я ему вполголоса. – А то ещё Адама разбудите. И он помешает Еве насладиться вкусом плодов с Дерева добра и зла!

Ловец душ от неожиданности потерял дар речи, и только хлопал глазами на меня и Зосю.

Это было так забавно, что она тихонько рассмеялась.

- Происходит то, что моё честное слово оказалось всё-таки сильнее ваших правил. – объяснил я врагу рода человеческого.

- Нет, Артём, дело же не только в этом! – сказала Зося.

- Ну да, конечно. – согласился я с ней.

И, глядя на ловца душ, который продолжал тупо хлопать глазами, объяснил:

- Дело в том, что вы и правда вышли за пределы беспредельности, когда уничтожали те метастазы. Тем самым вы, абсолютный повелитель зла, совершили абсолютное добро. Без каких-либо побочных последствий и неприятных неожиданностей, которые вы так любите.

- Абсолютное добро?.. – повторил он еле слышно. – Без побочных последствий?..

- Именно! – кивнул я ему. – И это вас изменило. Кардинально. Вот почему вы снова можете летать. Но зато больше не можете никем повелевать, как повелевали раньше. Я даже думаю, что вы больше не сможете творить зло. Не сможете соблазнять и заблуждать души!

- Заблуждать души? – удивилась Зося.

- Ну, у меня так сказалось! – смутился я.

- Да классно сказалось! – воскликнула Зося. – Всё очень даже понятно!

- Не смогу?.. – опять как попка, еле слышным эхом повторил бывший ловец душ.

- Ну, пока это гипотеза. – сказал я. – Скоро вы сможете проверить её на практике. А мы за вами присмотрим.

- Обязательно! – решительно кивнула Зося.

Я продолжал:

- В общем, вас заморочила ваша собственная гордыня, из-за которой вы совершили вторую фатальную ошибку в своей жизни.

- Так что создать ваш собственный, отдельный, извращённый рай у вас не получится! – сказала ему Зося насмешливо.

- И слава Богу! – поддержал я её.

Супостат вскинулся, затряс руками, затрепетал крыльями так, что только перья полетели в разные стороны, и злобно завопил.

То есть, хотел завопить, но я лёгким движением руки перекрыл ему громкость звука, и супостат еле слышно просипел:

- Да я вас! Я вас сейчас уничтожу! Разорву на мелкие клочки! Испепелю!..

Я терпеливо вздохнул и сказал:

- Даже не советую пробовать. Всё, что вы попытаетесь сделать с нами, тут же произойдёт с вами.

- Конечно, вы бессмертный, но будет очень неприятно. – добавила Зося серьёзно и даже с сочувствием.

Супостат, злобно сверкая глазами, только судорожно и беспомощно кривил рот нам в ответ.

- И ещё! – продолжала Зося. – Не вздумайте даже прикасаться к тому замечательному ребёнку, как вы тут заявили! Я специально прослежу за этим.

- Тварь! Дрянь! Мерзавка! – просипел супостат ей в ответ, жутко гримасничая лицом.

Мне прямо кровь ударила в лицо от гнева. Я взмахнул рукой, вновь вызывая вращение большого колеса и движение мелких символов. На супостата налетела воздушная волна, потому что мне очень захотелось слегка его встряхнуть, для острастки, чтобы он прикусил свой мерзкий язык.

Но Зося, вспыхнув от гнева даже сильнее меня, тоже замахала руками, не особо себя контролируя, так что воздушная волна превратилась в вихрь, затем закрутилась в мощный смерч, который затянул в себя нашего поверженного врага, одновременно ощипывая его, как гуся.

Неслышно вопя и дрыгая конечностями, супостат исчез в воронке смерча. Тот моментально улетел вдаль, выбросив нам на прощанье только россыпь перьев, выдранных из бывшего ангела.

- А вот не надо было обзывать мою любимую девушку и будущую жену! – посоветовал я вслед смерчу, который превратился уже в едва различимое пятнышко.

Зося благодарно сжала мою руку и чмокнула в щёчку.

- Куда его унесло? – спросила она озабоченно.

- Туда, где ему самое место.

- Но он останется жив?

- К сожалению. Он же сверхъестественный. А тебе что, его жаль? Или наоборот?..

- Ну, у меня сложные ощущения… Я не кровожадная! Но, если он опять начнёт строить всякие пакости людям, то лучше бы исчез раз и навсегда!

- До этого многие об этом мечтали. Но ни у кого эта мечта не сбылась.

- Может быть, просто раньше время не пришло?

- А теперь пришло?

- Не знаю!

- Ладно, я думаю, мы это скоро увидим. Сейчас надо прежде всего выручить Вулкана и Базиля!

- Конечно!

Я опять поднял руки к колесу.

Но тут мы услышали позади себя громкий собачий лай. Мы радостно развернулись и увидели, что к нам со всех лап мчится Вулкан, на спине которого едет Базиль.

- Гафф-гафф-гафф! Мррряу! Мррряу! – громко приветствовали нас они оба.

- Уфф! У меня прямо от сердца отлегло! – воскликнула Зося, принявшись обниматься и целоваться с двумя нашими четвероногими героями.

Мы с Вулканом тоже расцеловались, а Базиля я даже взял на руки, хотя он показался мне ещё более увесистым, чем раньше.

Может быть, он набрался размера у детей и внуков Черныша?..

- Ну что, теперь домой? – спросила Зося.

- Постепенно! – улыбнулся я.

- Постепенно? – удивилась Зося.

- Ну да. Разве ты сама не хочешь убедиться, что путешествовали мы не зря?

- Хочу! И ещё как! – заявила Зося.

Глава 26 Проверка результатов

Большое колесо «Красного кавалериста» опустилось ниже, установившись перед нами строго вертикально, как огромная монета на ребре. Постояв пару мгновений неподвижно и вовсе не собираясь падать, колесо неторопливо и бесшумно принялось крутиться вокруг своей вертикальной оси, в то время как другие символы стали носиться по своим орбитам со всё более возрастающей скоростью и всё более громким жужжанием, вновь увеличиваясь в количестве и сливаясь в туманные кольца.

Заглядевшись на них, мы с Зосей не заметили, как структура пространства вокруг нас изменилась. Теперь она состояла из бесчисленного множества кубиков, как будто мы находились в самой середине необъятной коробки с прессованным сахаром, только кубики эти были не белые, а прозрачные, и каждый из них содержал определённое событие из прошлого или будущего.

Меня почему-то охватила уверенность, что мы можем выбирать абсолютно любое событие, в любой последовательности, но я ткнул рукой в тот кубик, который был наполнен оранжевым цветом и чистой осенней прохладой, смешанными с невероятным счастьем и отчаянной надеждой.

Почему-то при этом я не увидел своей руки, и себя самого не увидел тоже – как и Зосю с нашими зверями.

«Ой!» - произнесла Зося испуганным голосом. – «Где я? Где мы все?»

Её голос прозвучал очень интересно, как будто формируясь не в моих ушах, а сразу в моём сознании.

«Мы все тут.» - ответил я ей спокойно таким же голосом. – «Просто превратились в незримые образы.»

«Почему?»

«Думаю, для того, чтобы иметь возможность наблюдать за происходящим, не привлекая к себе ненужного внимания.»

«Гррр! Мррряу!» - подали голоса наши невидимые питомцы, соглашаясь со мной.

И затем на нас волной сухих жёлто-багряных листьев нахлынула осень. Была, видимо, середина октября. Мы увидели, как в усыпанный сухими листьями просторный двор въехала белая «Лада Веста», и автоматические ворота за ней тут же закрылись.

Из автомобиля вышли трое – мужчина и женщина в неброской осенней одежде и девочка лет десяти в красной куртке, вязаной шапочке и джинсах.

Это была Лена со своими родителями. Вот только теперь она выглядела не как невесомая былинка, а как вполне себе нормальный ребёнок, хотя и худенький. Её родители просто светились от счастья, хотя и были чем-то озабочены. Впрочем, в этой заботе не было уже ни тени того неизбывного отчаяния, в котором они находились, когда мы увидели их впервые.

«Марина Викторовна и Андрей Ростиславович.» - вспомнил я.

«Да!» - отозвалась Зося взволнованно.

В руках Лена держала обыкновенную корзину довольно приличного размера, в которой лежало что-то рыжее и пушистое. Приглядевшись, я понял, что это Руфина с рожденными ею четырьмя рыжими котятами. Теперь это были уже не слепые комочки, а упитанные полуторамесячные детёныши. Они крепко спали, явно ни о чём не беспокоясь.

Ещё одну корзину из салона «Лады» вытащила Марина Викторовна. В корзине были уже два почти взрослых приёмных котёнка Руфины – роскошный рыжий и вальяжный серо-полосатый.

Эти двое тоже безмятежно спали.

К приехавшим подошёл мужчина лет сорока, в белом халате и шапочке, то есть врач. Вид у него был довольно нервный.

Чуть поодаль во дворе стояла небольшая группа взрослых, мужчин и женщин, которые были тоже чем-то очень взволнованны.

Врач поздоровался с приехавшими и начал говорить дальше, но Лена, подняв голову и как будто к чему-то прислушиваясь, воскликнула:

- Идёмте! Нужно быстрей, быстрей!

Она чуть ли не бегом направилась через весь двор к высокому крыльцу двухэтажного здания. Взрослые без лишних слов последовали за ней.

Когда они все вместе поднимались на крыльцо, я успел прочесть надпись на табличке рядом с входной дверью: «Детский хоспис».

Дальше мы как-то сразу оказались в больничной палате на четверых.

Лена была тут уже без куртки и шапочки, и стало видно, что её волосы заметно отросли, хотя были ещё довольно короткими.

Кровати в палате были совсем маленькие, и дети в них тоже были маленькие, явно не старше пяти лет. Трое детей лежали с открытыми глазами, молча глядя в потолок, а в четвёртой кровати ребёнок лежал с закрытыми глазами, и только по его ровному редкому дыханию было понятно, что он ещё жив.

Рядом с этой кроватью сидела молодая женщина с совершенно потерянным лицом, и почти неотрывно смотрела на ребёнка.

Лена обвела палату внимательным взглядом и сказала, полуобернувшись к взрослым, столпившимся за ней:

- Папа, возьми пока Руфину с котятами. Мама, дай мне Мусю и Жору!

Корзинку с Руфиной и четырьмя её детёнышами Лена передала отцу, а корзинку с двумя старшими котятами взяла у матери и быстро прошла к той кровати, в которой лежал мальчик с закрытыми глазами.

Сидящая у кровати женщина подняла голову и посмотрела на Лену тусклым взглядом.

Лена поставила корзину на пол, вынула оттуда рыжего котёнка и положила его под левый бок мальчика. Серо-полосатого котёнка она положила мальчику под правый бок.

Котята потянулись, зевнули во всю пасть, и, повернувшись к ребёнку лапками, вновь безмятежно уснули.

Мать ребёнка посмотрела на Лену непонимающе, но ничего не сказала и не сделала.

Лена занялась Руфиной и её детёнышами. Саму кошку она положила к самому старшему ребёнку из трёх остальных детей. Это была девочка. Она приняла кошку благодарно, улыбнулась и даже погладила, хотя и с некоторым трудом.

Двум оставшимся детям, это были мальчики, досталось по два рыжих котёнка, которых Лена положила им тоже под бока.

Они тоже с некоторым трудом и совершенно молча погладили котят.

Всё это происходило в полной тишине. Пока Лена распределяла кошачьих, взрослые стояли у дверей неподвижно и наблюдали за происходящим, не произнося ни слова.

Закончив с котятами и кошкой, Лена остановилась и опять внимательно оглядела всю палату и маленьких пациентов.

Трое детей ответили ей слабыми улыбками, поглаживая котят уже гораздо увереннее. Стало слышно громкое мурлыканье.

- Бог ты мой! – еле слышно произнёс врач.

Лена улыбнулась ему и вернулась к постели со спящим мальчиком.

Теперь он дышал глубже и спокойнее. Его мать смотрела в лицо сыну уже совершенно другим взглядом, потому что в нём появилась надежда.

Лена улыбнулась этой женщине, и та ответила ей слабой улыбкой.

Тогда Лена наклонилась над мальчиком и легонько его поцеловала, одним только касанием губ, троекратно – в лоб и щёки.

Затем она выпрямилась и стала спокойно наблюдать.

Никто из взрослых по-прежнему не смел даже шевельнуться, и звенящую тишину в палате нарушало только негромкое дыхание детей и шумное взволнованное дыхание взрослых.

И вдруг что-то произошло.

Спящий мальчик открыл глаза, с явным трудом поднял правую руку и погладил серого котёнка.

Затем он поднял левую руку и погладил рыжего котёнка.

Лицо мальчика озарилось ясной улыбкой, и он сказал:

- Коти!

- Ага! – улыбнулась ему Лена. – Рыжий – это мальчик. Его зовут Жора. А серая и полосатая – девочка. Её зовут Муся.

- Жора. Муся. – отчётливо повторил мальчик.

- А меня зовут Лена.

- Я Дима. – сказал мальчик.

- Боже мой! Боже мой! – потрясённо произнесла его мама.

И вновь дважды повторила:

- Боже мой! Боже мой!

А Дима, обратив серьёзный взгляд на маму, сказал, как пропел:

- Мама, при-ивет! Ты не устала? Тебе надо поспать.

- Я?! Нет! Нет! Не устала! – ответила его мама.

Обратив горящий взор на Лену, она спросила в диком волнении:

- Теперь он будет жить? Мой ребёнок?! Он будет жить?!

- Конечно. – спокойно ответила Лена. – Вы только не волнуйтесь. Он будет жить. Он полностью выздоровеет. И все остальные дети здесь, не только в этой палате, во всех палатах, тоже выздоровеют. Но потом они должны будут ходить со мной и моими котятами. И без меня. Другим детям мы тоже нужны. И другим родителям.

- Конечно, конечно! Я поняла! – горячо закивала головой женщина.

Только теперь взрослые у дверей позволили себе пошевелиться.

Врач в белом халате и шапочке хотел что-то сказать, но лишь молча сглотнул и обвёл остальных взрослых взволнованным взглядом.

Заговорить смогла только Марина Викторовна.

- Лена, всё в порядке? – спросила она, стараясь казаться спокойной. – Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо, мама. Хорошо! – ответила Лена. – Не волнуйся. Всё в полном порядке!

Как только Лена произнесла эти слова, все остальные взрослые в палате заговорили разом и бросились к детям, которые с порозовевшими лицами продолжали гладить котят.

На этом кубик с больничной палатой резко уменьшился в размерах, занял своё место, и мы вновь оказались в самом центре необъятной коробки с кубиками.

«Значит, кошка и котята!» - задумчиво произнесла Зося.

«А что? Классный вариант!» - сказал я. – «Котята-целители!»

«Но в первую очередь она сама. Лена, я имею в виду.» - добавила Зося.

«В первую очередь она сама, конечно.» - согласился я. – «Хотя в волшебных котят гораздо легче поверить, чем в то, как всё обстоит на самом деле!..»

«На самом деле!» - повторила Зося с лукавой улыбкой. - «Ладно. Теперь куда?»

Я присмотрелся к окружающим кубикам:

«А вот сюда, например!»

Один из кубиков приблизился, развернулся, и мы оказались в медицинском кабинете, где проводят ультразвуковую диагностику, то бишь УЗИ.

На кушетке лежала женщина с оголённым животом, по которому медсестра водила датчиком.

«Ой, это же та женщина! Елена Дмитриевна!» - воскликнула Зося. – «Я их привозила утром в прошлую субботу, с дочерью Таней!»

«Да. А мужа Елены Дмитриевны зовут Виктор Сергеевич.» - кивнул я невидимой головой. – «Они взяли сразу двух котят. Вот только Таня их приёмная дочь, но не знает об этом. И требует себе от родителей сестру или брата.»

«А, ну да!..»

«Но с этим у её родителей есть кое-какие проблемы. То есть были!»

«Да-а?»

«Да. Давай посмотрим.»

Мы стали смотреть, как медсестра медленно водит датчиком по животу женщины, поглядывая на экран монитора.

Наконец, сестра остановила свою руку с датчиком и сказала Елене Дмитриевне:

- Ну что, поздравляю! Примерно седьмая неделя. Всё идёт хорошо, никаких патологий я не вижу.

- Как – седьмая неделя?! – воскликнула Елена Дмитриевна.

- Вы недовольны? – удивилась медсестра. – Беременность не запланированная?

- Я ещё как довольна! Но… Мы же столько раз у вас тут были! Вы мне диагноз поставили. Бесплодие! А теперь! Витя будет вне себя от радости! И Танюшка!

Медсестра улыбнулась:

- Ну, вот и прекрасно! Теперь, главное, беречь будущего ребёнка и регулярно приходить, наблюдаться.

- Мы обязательно! Обязательно! – воскликнула Елена Дмитриевна.

И кубик с этим событием вернулся на место.

«Теперь они тоже будут думать, что всему причиной – волшебные котята!» - засмеялась Зося.

«Да пусть думают!» - сказал я, и своим невидимым пальцем ткнул в следующий кубик.

Он послушно приблизился к нам, и мы оказались в небольшом уютном помещении, похожем на студенческую аудиторию. Собственно, это она и была. Здесь стоял передвижной экран на стойках, под потолком висел проектор, а на длинных полукруглых диванах располагались два десятка молодых людей обоего пола. Лицом к ним ещё на одном диване сидели трое – моя мама, стильно одетый сухощавый мужчина лет пятидесяти и худенькая девушка лет шестнадцати-семнадцати.

«О, она подросла!» - обрадовалась Зося. – «И более-менее набрала форму! А то ведь была щепка щепкой!»

«Ага!» - кивнул я Зосе своей невидимой головой, и мы стали слушать, о чём говорят собравшиеся.

Рассказывала мама:

- Итак, на сегодняшний день наша методика показывает очень хорошие результаты при лечении больных шизофренией.

- Имеется в виду, прежде всего, параноидный, кататонический, гебефренический, галлюцинаторно-параноидальный и парафренный синдромы. – вставил стильно одетый мужчина.

Я понял, что это врач-психиатр.

Мама бросила на него взгляд, смущённо улыбнулась и сказала:

- Да, вот это всё! Просто я никак не могу запомнить названия этих синдромов.

- Вам и не обязательно! – любезно сказал ей психиатр, улыбнувшись почему-то немного хищно.

- Нет, просто эти термины меня пугают. – призналась мама.

«Ещё бы!» - сказала Зося. – «К такому попадись в лапы! Не выпустит никогда!..»

«Видишь, как хорошо, что мы присутствуем тут незримо!» - заметил я.

Врач-психиатр недоумённо повёл головой в нашу сторону и поискал взглядом.

«Он нас слышит!» - удивилась Зося.

«Я думаю, не слышит, а чувствует».

Психиатр захлопал глазами, уже точно прислушиваясь.

«Ладно, давай помолчим!» - предложил я. – «А то он обнаружит какой-нибудь синдром у себя самого!»

«Ага!..» - согласилась Зося.

Одна из девушек подняла руку.

- Прошу вас. – кивнул ей хищно-любезно психиатр, одновременно продолжая прислушиваться.

Девушка состроила у себя на лице снисходительную гримасу и заявила:

- Честно говоря, я не представляю себе, как можно вывести больного из кататонического ступора, всего лишь показывая ему рисунки.

- Алевтина Платоновна? – обратился психиатр к маме, переставая прислушиваться и явно успокаиваясь.

Хотя, может быть, это заметили только мы с Зосей. Для всех присутствующих психиатр сохранял на лице всё ту же мину хищной любезности.

- Ну да, некоторые трудности с больными в таких состояниях у нас случаются. – признала мама. – Но это – только на самых первых занятиях. Нам просто приходится проявить некоторое терпение. Как только больному удаётся сфокусировать взгляд на рисунке, который мы ему показываем, дальше всё идёт уже легче.

- А как оно вообще идёт? – уточнил психиатр со своей фирменной улыбкой.

- Вы знаете, Игорь Вадимович! – улыбнулась ему мама.

- А я для наших студентов спрашиваю! – заявил психиатр на этот раз с каким-то детским озорством.

Студенты почему-то заулыбались и как-то даже раскрепостились.

Оказывается, даже психиатры умеют быть обаятельными!..

- Прежде всего, мы помогаем нашим больным освоить начальные навыки рисунка. – принялась объяснять мама. - Они учатся уверенно держать карандаш и рисуют сначала самые простые двухмерные фигуры – точку, линию, пунктир, волну, круг, треугольник, прямоугольник и так далее. Потом учатся понимать, что такое объём и перспектива, и уже после этого рисуют простые предметы и натюрморты.

- Но их собственные фантасмагорические образы их ведь ещё беспокоят в это время? – спросил кто-то из студентов.

- На самых первых занятиях – да, конечно! – кивнул психиатр Игорь Вадимович. – Но постепенно эти образы слабеют, отступают, и бывшие больные начинают мыслить и действовать вполне адекватно. Чтобы уяснить, как это примерно бывает, давайте посмотрим на экран.

Включился проектор и на экране возник рисунок кривого вертикального прямоугольника с продольными линиями, как будто маленький ребёнок пытался нарисовать гранёный стакан. Этот как бы стакан находился в центре рисунка, а окружали его злые рожи с острыми зубами и клыками, нарисованные, в отличие от стакана, очень даже неплохо.

«Брр!» - не выдержала Зося.

Психиатр моргнул и нервно передёрнул плечами.

Студенты переглянулись.

Но тут же их внимание отвлёк следующий рисунок на экране.

Теперь стакан был нарисован гораздо ровнее, уже даже было понятно, что это именно гранёный стакан, а не просто какой-то прямоугольник с чёрточками. На этом рисунке его тоже окружали злые рожи, но теперь вид у них сделался неуверенным и даже испуганным.

На следующем рисунке появились полутени и стакан сделался объёмным, а вот злые рожи объём потеряли и стали бледнеть.

Затем на экране один за другим прошли ещё около десятка рисунков, судя по руке, того же художника. С каждым новым рисунком рожи становились всё более бледными, а стакан постепенно превратился в изящную вазу, в которой на последнем рисунке появился букетик ромашек.

Натюрморт, в общем, получился простенький, но очень привлекательный, а злые рожи исчезли полностью.

- Вот, примерно так! – улыбнулась мама.

Экран погас.

- На сегодняшний день в состоянии этого больного, Семёна Андреевича П., зафиксирована устойчивая ремиссия, и он выписан из нашей психиатрической больницы домой. – поведал Игорь Вадимович. - После двух лет пребывания у нас, с довольно часто повторявшимися острыми психозами.

- И много у вас таких… э… фактов? – спросил кто-то из студентов.

- Всего через наши занятия прошли уже около тридцати бывших больных шизофренией. – сказала мама, сделав ударение на слове «бывших». – Я имею в виду, взрослых. Никто из них к прежнему состоянию не вернулся.

Руку подняла ещё одна девушка, полненькая брюнетка с короткой причёской.

- У меня вопрос к Оле. Можно? – спросила она.

- Конечно! – ответила ей бывшая Госпожа.

- Я бы хотела, это… Ну, уточнить… - вдруг смутилась брюнетка.

- Понимаю. – кивнула ей Оля. – Не вижу причин скрывать, что больше двух лет я тоже была пациенткой Игоря Вадимовича, практически не выходя из состояния острого психоза. Ну а потом… Всё это прекратилось.

- Потому что вы начали заниматься у Алевтины Платоновны? – уточнила брюнетка, уже слегка расхрабрившись.

- Нет. У Алевтины Платоновны я стала заниматься позже. – заявила Оля.

Она обменялась взглядами с мамой и психиатром, и все трое улыбнулись с одинаково загадочным выражением лица, как сфинксы.

Затем Оля повернула голову и посмотрела прямо на нас!

Мы с Зосей еле удержались от мысленных возгласов, а переглянуться мы не могли из-за своей незримости.

Но нам и так всё было понятно.

А брюнетка с короткой стрижкой продолжала свои расспросы:

- Тогда зачем вы стали заниматься у Алевтины Платоновны?

- Чтобы овладеть хотя бы основными навыками рисования! – невозмутимо ответила Оля. – Художник из меня, правда, очень средний, но это не самое главное.

- Оля ведёт занятия с детьми. – пояснила мама.

- У которых были диагностированы те синдромы, о которых я сказал вначале. – вставил Игорь Вадимович.

- И результаты у вас, Оля, такие же, как со взрослыми больными? – спросила брюнетка.

- Конечно. – ответила Оля уверенно. – А почему нет?

- Наша юная помощница в течение трёх месяцев вела занятия по рисованию с тремя группами психически больных детей, по пять человек, возрастом от семи до двенадцати лет. – пояснил Игорь Вадимович. - У всех мы диагностировали полное исчезновение симптомов острых психозов, прекращение бредовых состояний с паралогичными суждениями и устойчивую ремиссию.

- Так это всё-таки только ремиссия или полное излечение? – спросил молчавший до этого юноша очень интеллигентного вида в очках в тонкой металлической оправе.

Мама и Оля уставились на Игоря Вадимовича. Все студенты тоже.

Он вздохнул и сказал:

- Я уже около тридцати лет работаю психиатром. И могу сказать только одно – пока мы набираем данные. Но факт остаётся фактом – в моей практике, за все эти тридцать лет, я впервые встречаю устойчивую ремиссию сразу у такого значительного количества больных после проведённых с ними занятий по данной методике, причём, как детей, так и взрослых.

Все собравшиеся немного помолчали, переваривая полученную информацию, а затем интеллигентный юноша сказал:

- У меня – специальный вопрос к Алевтине Платоновне.

- Да, пожалуйста. – кивнула ему мама.

- Несколько лет назад вы уже пытались заниматься лечебным рисованием с психически больными людьми. – начал юноша, требовательно глядя на маму. – И прекратили эти занятия!

- Да, потому что никаких результатов они не дали. – ответила мама несколько нервно. – К тому же, говоря прямо, я стала опасаться за собственное душевное здоровье…

- Так почему же теперь те же самые занятия, по той же самой методике, дают такие замечательные результаты? – продолжал юноша настырно. – Вот я о чём! Что изменилось?

Мама переглянулась с Олей и как-то растерянно улыбнулась, собираясь с мыслями.

За неё неожиданно ответил Игорь Вадимович:

- Вопрос очень правильный! – заявил он. – Кое-что и в самом деле изменилось.

- Где именно? – потребовал настырный студент.

- Не где, а у кого! – парировал психиатр. - Причём, на самом глубинном уровне. Но, может быть, мы туда пока не полезем? На тот уровень? И просто примем этот факт, как данность?

- Но… Как же наука? – растерянно спросил настырный студент. – Поиски истины и всё такое?

- Истина, как известно, всегда где-то рядом. – любезно ответил настырному студенту Игорь Вадимович. – И в данном случае этого вполне достаточно!

Настырный студент открыл было рот, явно желая спросить ещё о чём-нибудь, но мама, уже собравшись с духом, сделала решительный жест рукой и сказала:

- Я совершенно согласна с Игорем Вадимовичем! Давайте оставим предположения и дискуссии на потом и перейдём к делу!

- У нас - огромное количество запросов от медицинского сообщества и обычных людей, особенно родственников психически больных. – подхватил Игорь Вадимович нетерпеливо.

- А вы все – студенты художественных училищ, выразившие желание присоединиться к нашей программе, которую мы хотим существенно расширить, в том числе и на другие города нашей необъятной. Так что давайте не будем терять время! – заявила мама.

Студенты заулыбались, и студент, сидевший рядом с настырным очкариком, покровительственно похлопал его по плечу.

- Откидывайте столики, доставайте ваши блокноты, тетради и ручки, - продолжала мама, - и я расскажу о нашей методике более детально. С чего начать, что делать в процессе и как фиксировать текущие и конечные результаты!

Студенты оживлённо задвигались, хлопая откидными столиками, а кубик с этим событием стремительно уменьшился и занял своё место.

«Ну, вроде всё понятно, да?» - спросил я Зосю. – «Отправляемся домой?»

«А вот и нет!» - ответила она неожиданно капризно. – «Почему всё время решаешь ты? Я тоже хочу выбрать какое-нибудь событие!»

«Да пожалуйста!»

«Гррр! Мррряу!» - недовольно выдали наши невидимые звери.

Им уже очень хотелось домой.

И есть.

«Спокойно! Я быстренько!» - заявила Зося.

И принялась тыкать руками в разные кубики.

Глава 27 Тайны будущего и прошлого

Кубики стали подлетать к нам и раскрывать разные события наплывами.

«Ой, смотри, как интересно!» - воскликнула Зося. – «Тася и детки!»

Да, это была Тася с детками. Видимо, через год или два после нынешних событий. Развернулась она вовсю.

Школа, в общем, была прекрасная, со множеством кабинетов, оборудованных по последнему слову техники, спортивными залами и большим бассейном.

Школьники, все, как один, вели себя исключительно примерно и были одеты чрезвычайно аккуратно. Мальчики – в костюмчики, девочки – в нарядные платьица, на головах у тех и других были рожки, а обуви они не носили, потому что обувь не нужна, когда на ногах есть копытца.

Там и сям среди этих детей мелькали обычные человеческие дети, в том числе Серафима, которая занималась с учениками помладше. Помогала, наверное, с уроками.

А мы с Зосей перенеслись в учительскую.

Тут на стульях с очень смущённым видом сидели два взрослых беса, тоже в костюмах, правда, изрядно потрёпанных и даже порванных. Под глазами у обоих сияли шикарные фингалы, а шерсть в некоторых местах обгорела и ещё слегка дымилась.

- Ай-яй-яй! – говорила им Тася. – Что же вы, дорогие папы? После той небольшой драки ваши дети сразу же помирились, потом ещё три раза подрались и три раза помирились! На то они и дети! А вы ещё самую первую драку никак забыть не можете. А ну, быстро пожимайте друг другу руки и говорите: «Мирись, мирись, и больше не дерись!»

Дымящиеся папы глубоко вздохнули, криво усмехнулись и протянули друг другу волосатые лапы.

- Вот и прекрасно! – воскликнула Тася.

«Класс!» - воскликнула Зося.

Она не глядя махнула рукой в сторону другого кубика, и он раскрыл перед нами какой-то важный кабинет с портретом Леонида Ильича Брежнева на стене.

В кабинете стоял солидный стол, покрытый зелёным сукном, за столом сидел пожилой седой мужчина с военной выправкой, а перед столом на стульях трепетали трое – две девушки лет двадцати и молодой мужчина, кучерявый брюнет с тонкими чертами лица.

Седой мужчина смотрел на молодых с отеческой иронией в глазах.

Девушки показались мне очень знакомыми, но Зося догадалась первая.

«Виолетточка и Элеонорочка!» - воскликнула она.

Седой мужчина начал говорить:

- Эх, любовь, любовь! На ваше счастье, мы с отцом этого безответственного влюблённого воевали в полку «Нормандия - Неман». Жаль, сына взрослым он не увидел... Меня спас, сбил «мессера», который в меня уже прицелился, а сам погиб…

Седой мужчина замолчал и задумался, вглядываясь вдаль.

Элеонора и молодой мужчина сжали руки друг друга, неотрывно глядя на хозяина кабинета.

Виолетта глубоко вздохнула, и сжала другую руку сестры.

- Так что я перед твоим отцом, Винсент, в неоплатном долгу. – продолжал хозяин кабинет. – Поэтому, чтобы хоть частично его отдать… Тем более, раз ты готов остаться в Советском Союзе…

- Я готов, конечно! – горячо воскликнул. – Ради Элеоноры! Ради нашего будущего!

- Вот и прекрасно. – кивнул им хозяин кабинет. – Совет вам да любовь, молодые люди!

Он перевёл взгляд на Виолетту:

- А ты, красавица? Тоже замуж за иностранца хочешь выскочить?

- Нет, я – нет! Я тут! Лёша – будущий инженер-электротехник! – воскликнула Виолетта немножко сумбурно и жгуче покраснев.

- Вот и отлично. Предложение он уже сделал?

- Да!..

- На свадьбы позовёте?

- Конечно! С радостью! – воскликнули все трое.

Кубик с этим событием свернулся и занял своё место.

«Вот это да! Просто класс!» - воскликнула Зося. – «Хотела бы я знать, как они будут играть обе свадьбы? По очереди или одновременно?»

«А что такое?» - удивился я.

«Ну, платье, то, от Диора, оно же одно!»

«А что, разве их не может быть два?»

«Ну, в принципе!..» - заявила Зося, взмахивая рукой по направлению к новому кубику.

Кубик моментально развернулся.

В нём тоже было будущее, и мы с Зосей - будущие.

«Интересно!» - сказала нынешняя Зося. – «Мы себя тут видим? В смысле, из будущего?»

«Думаю, не только видим, но и знаем!» - кивнул я ей своей незримой головой.

Тут же мы будущие обернулись к нам нынешним и весело нам подмигнули.

Зося радостно помахала себе самой ручкой, хоть её было и не видно.

Дело было, в общем, во дворе нашего дома.

Мы с Зосей встречали мужчину-полицейского с погонами майора.

- Ну как, всё в порядке?! – взволнованно спросил майор. – Как Изольда себя чувствует?

- Хорошо. Всё прошло без осложнений! – ответила ему Зося будущая.

- А… Сколько?

- Шестеро, как и в первый раз!

- Можно посмотреть?

- Можно. Только, пожалуйста, никаких просьб и никаких условий!

- Ладно, ладно… - пробормотал майор.

Мы с Зосей будущие проводили майора к лежанке в углу двора, где была очень знакомая нам нынешним большая чёрная собака, которую вовсю насасывали шестеро новорождённых, но уже обсохших толстеньких щенков. У головы собаки лежала потрёпанная мягкая игрушка – жёлтый утёнок с красным клювом и лапами.

«Это же любимая дедушкина внучка!» - понял я.

«Изольда!» - воскликнула Зося. – «Какое интересное имя! Мне очень даже нравится!»

«Значит, ты его и выбрала!»

Майор склонился над Изольдой и лицо его расплылось в блаженной улыбке.

- Какие красавчики! – шёпотом восхитился он.

- Гррр! – благодушно ответила ему Изольда.

Майор выпрямился, и, моргая глазами на нас с Зосей будущих, попросил:

- Ну, может, всё-таки, это… Мы заберём их к нам в питомник? Прямо сейчас! А?.. У нас там для Изольды с детками приготовлен прекрасный вольер! Регулируемый микроклимат, калорийное питание и круглосуточное наблюдение!

- Так! Я же вас предупредила – никаких просьб и никаких условий! – строго ответила ему Зося будущая. – К тому же у нас тоже тут и питание, и круглосуточное наблюдение. И климат самый подходящий, на свежем воздухе! И вообще, Изольда имеет право несколько недель провести в нашем пансионе, как мы изначально и договаривались. Тут она фактически как дома, и её может проведывать её любимый дедушка.

- Дедушка, ну да! – воскликнул майор. – Но я просто опасаюсь, что к вам опять заявится подполковник Сидоров, и опять выпросит у вас двух щенков! Как в прошлый раз!

- Он не выпросил. – возразил я будущий. – А договорился с Изольдой. Она сама чувствует, кому может доверить своих детей.

- К тому же это будет только через три месяца. – добавила Зося.

Майор опять сокрушённо вздохнул и попросил:

- Ну тогда в эти три месяца, прошу вас, хотя бы не подпускайте подполковника Сидорова к Изольде! Даже на посмотреть! Вы не представляете, как нам нужны эти псы! Какие они умницы! Как они чувствуют зло! И даже не нуждаются в дрессировке! Всё понимают с первого раза. У нас теперь раскрываемость практически под сто процентов!

- Мы очень хорошо себе всё представляем. – кивнул майору я будущий. – И очень рады, что вы прошли проверку.

- Вы и эти собачки. – добавила Зося будущая. – В деле!

- Проверку? – не понял майор.

- Да. – кивнула ему Зося. – Ведь Изольда не одна.

- Не одна?! – воскликнул майор, тараща глаза.

- Вот именно. – кивнул ему я.

- Так что отправляйтесь в свой питомник и готовьте вольеры для новых мамочек. – посоветовала ему Зося.

Майор аж подпрыгнул на месте от восторга и воскликнул:

- Здорово! Здорово! А сколько?!

- Сколько у вас есть свободных вольеров, столько и готовьте.

- А подполковник Сидоров?!

- Он тоже будет готовить вольеры, в питомнике своего подразделения.

- И не жадничайте, товарищ майор, не жадничайте! – улыбнулась Зося будущая.

Этот кубик закрылся и занял своё место, а мы с Зосей нынешние незримо переглянулись.

«Как всё здорово идёт, да?!» - восхитилась Зося.

«Ещё как здорово!» - согласился я.

«Ладно, теперь посмотрим… Допустим, сюда!» - сказала Зося, тыкая пальцем в новый кубик.

На нас пахнуло зимним холодом и ударило волной пушистого снега.

Мы с Зосей на миг непроизвольно закрыли глаза.

А когда открыли их, то вновь увидели Зосю маленькую, в потрёпанной зимней куртке, уныло топающую по двору к старому четырёхэтажному дому, где на втором этаже была её квартира.

«Нет!» - воскликнула Зося. – «Это ошибка! Я не хочу сюда снова!»

Она хлопнула рукой, и картинка этого грустного прошлого остановилась.

«Может быть, это не ошибка?» - мягко спросил я.

«С чего ради?..» - буркнула Зося.

«Ну, может быть, у нас есть шанс кое-что исправить в прошлом?» - предположил я.

«Например?..»

«Например, мы можем избавить твоих родителей от вредных привычек…»

Зося грустно улыбнулась:

«Ах, как же я мечтала об этом в детстве! Всегда трезвые и заботливые родители, чистая квартира, чистая одежда, книжки, игрушки, по выходным – походы в ТЮЗ, цирк, на детскую площадку, каток и так далее! Чтобы всё, как у всех остальных, нормальных детей, не таких как я!..»

Зося шумно вздохнула и смахнула с глаз невидимые слёзы.

«Ну, давай так и сделаем!» - сказал я.

«Нет, Артём!» - покачала она головой. – «Это всё уже давно кончилось и осталось в прошлом! К тому же, если мы так сделаем, вся моя жизнь изменится. Значит, и я изменюсь. И мы никогда не встретимся с тобой!..»

«Вот блин!» - воскликнул я. – «Об этом я как-то не подумал!..»

Я посмотрел на Зосю растерянно.

Тут на нас с хлопком налетел ещё один кубик, и оттуда выглянули три знакомые рожицы – старший бесёнок и сестра с маленьким братом, который по-прежнему держал подмышкой своего зайца.

- Глупые вы какие-то! – снисходительно заявил старший бесёнок. – Всё же можно сделать очень-очень аккуратно!

- Что прошло – то прошло, конечно. – важно кивнула девочка-бесовочка. – Но настоящее – в наших руках. И будущее тоже.

- В общем, мы всё поправим! – заявил малыш-бесёнок, бодро встряхивая Кролю. – Лёгенько-лёгенько!

«Ну, ладно!..» - пробормотала Зося.

Оба кубика закрылись.

«Какие они стали интересные, эти бесенята…» - сказала Зося задумчиво. – «В школе твоей няни и тут!..»

«А какие?»

«Ну, как будто они уже не бесенята, а прямо-таки настоящие ангелочки!»

«А их папы?»

«Ну, папам ещё надо поработать над собой!» - рассмеялась Зося.

Она радостно оглядела окружающее пространство с бесконечным количеством кубиков.

«Ладно, ещё один – и домой!» - сказала Зося решительно, тыкая рукой в новый кубик, который показался мне подозрительно особенным.

Кубик развернулся.

Тут была ранняя весна. Видимо, ближе к концу марта, когда в наших краях уже вовсю тает снег, и улицы полны весёлых ручейков, а карнизы крыш – сосулек, наполняющих округу звонкими капелями.

По вечерней улице, бодро перепрыгивая ручейки, бежала девушка в белой курточке и джинсах, на вид лет семнадцати-восемнадцати.

Вдруг я её узнал, и моё сердце гулко заколотилось от волнения.

«В юности Алевтина Платоновна была такая хорошенькая!» - восхищённо заявила Зося.

«Она и сейчас выглядит отлично!» - сказал я растерянно.

Мы с Зосей принялись наблюдать, как моя юная мама подбегает к крыльцу кинотеатра «Мир», и там её встречает…

Там её встречает!..

С обнимашками и поцелуями!

«Ни фига себе!» - пробормотал я.

«А я уже давно догадалась!» - заявила Зося. – «Как только его увидела, так сразу и догадалась!»

«Это ты выдумываешь!»

«Да какая разница! Всё равно, теперь всё прояснилось, и это… Ой!»

«Что такое?»

«Смотри, Артём, кто стоит на другой стороне улицы!»

Я посмотрел.

Сердце моё тут же упало и глухо стукнуло от жгучего прилива гнева.

«Вот, значит, как всё было!..» - сказал я. – «Он следил за ними! И забрал у них память!..»

Чувствуя, как неудержимый гнев заполняет меня всего, я сказал:

«Так, Зося, ты подожди меня немного, а я пойду, разберусь с ним как следует!..»

«Нет, Артём. Не надо.» - возразила Зося очень спокойно.

«Почему это не надо?!»

«Потому, что это тоже в прошлом. И, если ты изменишь своё прошлое, то изменишься сам. И не факт, что ты станешь лучше, чем есть сейчас.»

«Ты так думаешь?..» - пробормотал я, чувствуя, как мой гнев стихает.

«Я уверена. Как и в том, что могу тебя потерять – не из-за того, что ты проиграешь. Ты не проиграешь! А из-за того, что мы просто не встретимся. А я этого очень не хочу! Точнее, я очень хочу, чтобы мы встретились!»

«Так мы ведь уже!..»

«Вот именно.»

«Ладно. Пусть пока болтается.» - сказал я, чувствуя, что уже полностью успокоился. – «Всё равно, недолго ему осталось!..»

«Правильно.» - вздохнула Зося с облегчением. – «А этот кубик мы просто возьмём с собой! Чтобы показать им обоим.»

«Нет, кубик мы взять не можем.» - возразил я. – «Но память об этом событии, раз она уже открылась – запросто!»

«Ну, я не точно выразилась.» - сказала Зося.

«Гррр! Мррряу!» - нетерпеливо выдали Вулкан и Базиль.

«Да, конечно! Теперь двигаем домой!» - утешила их Зося.

Глава 28 Семейные сцены

Отправлялись мы в наше фантастическое путешествие из гостиной, а вернулись во двор. Просто все четверо сделали шаг из того кубика, в котором находились – и опаньки! Мы опять оказались на согретых уже дневным солнцем тёплых плитках и увидели, как мама с нашим гостем всё так же воркуют в беседке.

- Тут что, время совсем не двигалось? – удивилась Зося.

- Ну почему. Немножко двигалось. На миг-другой, не больше. Я же тебе говорил!

- А, ну да!

Зося посмотрела на воркующих в беседке голубков и каверзно усмехнулась.

Весело ей!

- Ну что, пойдём их порадуем? – предложила она.

- Ну, пойдём! – вздохнул я, почему-то не испытывая никакого веселья.

Но братья наши меньшие внесли поправку в это намерение.

- Гафф! Гафф! – громко сказал Вулкан.

- Мрррряу! – недовольно поддержал его Базиль.

- Ладно, ладно. Сейчас дам вам чего-нибудь! – сказал я им.

Дать я смог зверям только консервы, поскольку приготовленную утром кашу они съели подчистую ещё за завтраком.

Но Базиль и Вулкан были рады и этому, принявшись поедать свои кошачье-собачьи паштеты с такой скоростью, как будто не ели три дня.

У нас с Зосей в животах тоже забурчало.

Мы с ней смущённо переглянулись, и Зося сказала:

- Ладно, сначала сделаем, что собирались, а потом уже пойдём, приготовим чего-нибудь себе!

- Ага! – согласился я.

Мы вошли в беседку и сели напротив взрослых.

- Что случилось, дети? – удивилась мама. – Какой-то вид у вас необычный!

Мы с Зосей переглянулись для решимости, и я ответил:

- У нас для вас обоих ценная информация.

- Насколько ценная? – спросил с легкомысленной улыбкой пан Станислав.

Интересно, смогу ли я его и дальше так называть?

Это было бы очень забавно!

- Давай, Зося! – скомандовал я.

Мы с ней одновременно подняли правые руки ладонями вверх и слегка дунули на них. В воздухе над ладонями сформировались две небольших искрящихся сферы, и, на мгновение зависнув в воздухе, полетели в головы наших драгоценных взрослых.

- Эй-ей! Это что такое?! – воскликнули они оба.

Но украденное когда-то знание уже проникло к ним в память, и разместилось там, где до сих пор были только застарелые лакуны.

Они одновременно моргнули, ошеломлённо посмотрели друг на друга, и одновременно воскликнули:

- Так вот оно что!

Затем они долго молчали, тараща глаза в пространство и свыкаясь с тем, что им только что открылось.

А потом мама вдруг порозовела от гнева и сказала своему собеседнику:

- Как ты мог?! Я уже на первом нашем свидании влюбилась в тебя без памяти, а ты этим воспользовался!

- Кто кем воспользовался – это ещё вопрос! – ответил он. – Я-то ведь тоже в тебя влюбился! Как до тех пор никогда ни в кого!

- Но ты заделал мне ребёнка и бросил меня! – возмутилась мама.

- Ну, во-первых, ребёнок получился что надо! – заявил мой папуля, кивнув на меня.

Зося радостно фыркнула.

Я вздохнул.

- Во-вторых, вовсе я тебя не бросал. – продолжал папуля, проникновенно глядя на маму. - Я просто обо всём забыл.

- Вот именно!

- Как и ты.

- Мне простительно!

- Почему это?

- Я – пострадавшая сторона.

- Да ну?

- Ну да! Это ведь не ты вынашивал нашего сына, переживал токсикозы, рожал, кормил, одевал, воспитывал!

- Я бы с большой радостью принял во всём этом участие, если бы помнил о том, что между нами было. – сказал он сокрушённо. – Но у меня забрали память. Как и у тебя.

- Это ничего не меняет! Неужели ты никогда не задумывался над тем, куда делись восемь дней твоей жизни?!

- Меня машина сбила, когда я пошёл за цветами. – объяснил он. – Правда, на торможении уже, ничего я не сломал, но лёгкое сотрясение мозга было. И амнезия на этой почве. Так врачи сказали. Но теперь-то я знаю!..

Мама уставилась на него ошеломлённо.

И спросила, уже сбавляя тон:

- Это правда?

- Конечно. Всё зафиксировано в медицинской карте.

Мама похлопала на него глазами и спросила уже почти нормальным тоном:

- Но почему ты не удивился тому, что оказался у нас в городе?

- А ничего удивительного в этом не было. Я приехал сюда по плану студенческой исследовательской программы, чтобы поработать в вашем художественном музее.

- Как у тебя всё складно получается!

Мой новообретённый, но по-прежнему хитроумный папуля только развёл руками.

Мы с Зосей обменялись понимающими взглядами и тихонько вышли из беседки.

Дойдя до входа в дом мы, не сговариваясь, обернулись.

Мои родители целовались, подавшись друг к другу за столом.

- Как они быстро! – произнесла Зося почему-то с лёгким разочарованием.

- Что – быстро? – удивился я.

- Помирились быстро!

- И поэтому ты разочарована?

- Не разочарована! Просто немного удивлена. Я думала, разборки у них будут дольше!

- Ну, ты же слышала. Они сказали, что влюбились друг в друга без памяти. А раз мы эту память им вернули, для них всё опять продолжилось с того самого момента восемнадцать лет назад, как будто этих лет вовсе не было!

- Да, старая любовь не ржавеет! – сказала Зося с чувством.

- Никакая она у них не старая, а самая что ни на есть молодая!

- Ну, в принципе…

Мы переглянулись и опять стали смотреть на юных влюблённых в беседке.

Они продолжали целоваться.

И как только им дыхания хватает!

- У тебя будут две сестры. – вдруг заявила Зося. – Близняшки. Очень миленькие!

- Ты что, опять залезла в будущее? – спросил я недовольно.

- Что за слово – «залезла»? – сказала Зося смущённо, но пытаясь казаться сердитой. – Это просто женское чутьё!

- Женское чутьё! Ну-ну!

- Они прямо сейчас захотят!.. – продолжала Зося.

- Чего?

- Заняться твоими сёстрами!

Действительно, мои влюблённые родители вышли из беседки, держась за руки и тоже направились у дому.

- Но им придётся это дело отложить!.. – сказал я ехидно.

Чем я хуже Зоси? Ей можно заглядывать в будущее, а мне нельзя?!..

- Почему? – удивилась Зося.

- Потому! Пойдём встречать! Скорее!

- Кого?!

- Пойдём, пойдём!

Я взял Зосю за руку и повлёк за собой во двор.

Как только мы подошли к входной двери, зазвенел звонок.

Я быстро открыл двери и за ними обнаружились двое взрослых, мужчина и женщина лет сорока или чуть старше.

Мужчина был полноватый, среднего роста, одетый в белоснежную рубашку и новый тёмно-серый костюм в рубчик, который сидел на нём колом, потому что этот мужчина носить новые костюмы и свежие рубашки был явно непривычен.

Женщина была немного ниже его ростом, в цветастом шёлковом платье с короткими рукавами. Её тёмные волосы были красиво уложены.

Оба неожиданных гостя выглядели так, будто совсем недавно пережили тяжёлую болезнь, но теперь идут на поправку. А ещё они очень волновались.

- Папа! Мама! – воскликнула Зося в полном восторге, но почему-то со слезами в глазах. – Какие вы!.. Заходите, не стойте так!

- А какие?.. – смущённо переспросил Зосин отец, и, спохватившись, сказал: - Здравствуй, дочка!

Гости вошли во двор.

Я закрыл за ними двери.

- Здравствуй, Сонюшка! – сказала её мама, и, подавшись к Зосе, поцеловала её.

Зося обняла маму из всех сил, и плечи её задрожали.

- Да всё в порядке, в порядке! – сказала её мама, поглаживая Зосю по плечам.

- Мы в полной и окончательной завязке. – объяснил её отец. – Уже третий месяц.

- Правда? – спросила Зося, отодвигаясь от матери и вытирая глаза платком, который та ей дала.

- Истинная правда! – твёрдо сказал её отец. – Проснулись мы как-то с Варенькой, и, это… В общем, надо было нам опохмелиться. Мы налили по рюмашке, а выпить не смогли! Не полезло!

- Вот как! – воскликнула Зося радостно.

- Ну, мы кое-как в себя пришли, перекусили, смотрим – а в квартире-то нашей!..

- Бардак жуткий… - вздохнула Зосина мама.

- Ну, мы за уборку взялись. Три дня всё драили! – с искренним удивлением продолжал Зосин папа. – Целые кучи мусора вынесли на помойку.

- И друзей прежних отправили туда же… - добавила её мама.

- Ага!.. Собутыльников!

- А сейчас ремонт потихоньку делаем.

- Ой, вам деньги нужны, да? – воскликнула Зося. – Я помогу. У меня есть!

- А вот этого не надо, дочка! – строго сказал Зосин отец. – Мы сами тебе помочь можем. Я же мастерскую собственную открыл. Снова мебель под заказ делаю, из настоящего хорошего дерева. Только теперь я этот, индивидуальный предприниматель. Всё законно и прозрачно!

- Да ты что?!

- И даже ездить далеко не надо. – гордо кивнул Зосин отец. – Мастерская на том же участке находится, где мы с Варенькой работаем дворниками.

- Да-а?..

- Мы, правда, уволиться хотели. – объяснила Зосина мама. – Но Алексей Семёныч, как узнал, что мы с прежней жизнью завязали, уговорил нас не уходить, зарплату прибавил и Мише помог с помещением.

- Так что мы с Варей теперь везде вместе! – продолжал Зосин отец. – В мастерской она моя ученица и подмастерье, а на участке нашем мы тоже всегда вдвоём трудимся.

- Зося, так это твои родители? – спросила мама сзади. - Познакомишь?

Мы обернулись.

- Да, это мои папа и мама! – сказала Зося с сияющим видом. – Михаил Иванович и Варвара Александровна!

- А это мои! – подхватил я. – Станислав Добромилович и Алевтина Платоновна.

- Очень приятно!

- Очень приятно!

- Чаю выпьете, гости дорогие? – предложила мама. – Из самовара!

- А наши дети пока сварганят обед! – заявил мой папуля с хитрым видом.

- Чаю мы выпьем со всем нашим удовольствием. – ответил Михаил Иванович. – Только можно я сперва вашу мебель посмотрю?

Мои родители переглянулись.

- Да можно, конечно! – сказала мама удивлённо. – Но зачем?

- Так её ж Степан Фёдорович Снегирёв делал, великий мастер! – объяснил Михаил Иванович. – Вот я и хотел взглянуть. Век живи – век учись. У меня заказчик интересный нарисовался!..

- А, всё понятно! – радушно заявил мой отец. – Конечно, пойдёмте посмотрим!

Мои родители развернулись и направились в дом вместе с гостями.

Мама, уже уходя, бросила на нас с Зосей многозначительный взгляд.

- Что за дискриминация младшего поколения?! – сказал я недовольно. – Я им что, кухарка?!

- Да ладно тебе! – сказала Зося, беря меня за руку. – Я могу приготовить фаршированную курицу. Знаю классный рецепт!

- Увы. Курицы дома нет. Припасы кончились!

- Ну, так давай быстренько сгоняем в магазин!

Тут с улицы просигналил автомобиль.

Я опять открыл двери, и мы с Зосей увидели небольшой фургон с надписью на борту:

«Наилучшие продукты. От заказа до доставки – один миг!»

За рулём фургона сидел всё тот же водитель, а рядом с ним…

Ну, кто бы сомневался!

Водитель и наша благодетельница вышли из автомобиля, но, едва мы успели с ними поздороваться, к нам подлетели два пацана лет десяти на велосипедах с корзинками. Один пацан был белобрысый, другой с чёрными кучерявыми волосами и тонкими чертами лица.

- О, доставка! – радостно закричал белобрысый. – А у вас там ещё много продуктов?

- Где твоё «здравствуй», мальчик? – строго спросила его благодетельница.

- Да здрасьте, здрасьте! – нетерпеливо закричал белобрысый. – Нас с Русланом бабушки в магазин за продуктами отправили, а вы уже тут!

Мы с Зосей переглянулись.

- Какие бабушки? – спросил я. – Виолетта Леонидовна и Элеонора Леонидовна?

- Ага. Виолетточка и Элеонорочка! – засмеялся белобрысый.

Руслан скромно улыбнулся.

- О, то есть они по-прежнему себя так называют? – обрадовалась Зося.

- Не по-прежнему, а всегда! – гордо заявил белобрысый.

И, обращаясь к благодетельнице, спросил:

- Ну, в общем, вы же к нам тоже заедете, да?

- Заедем, заедем. – кивнула ему благодетельница с улыбкой.

- А то у нас целая орава народу дома! – принялся объяснять бойкий мальчуган. – Все одновременно заявились в гости! Мои родители, Руслана родители, его старшие братья и сестра, и мои две сестры. Все страшно прожорливые! Продукты кончаются просто махом!

- Ваши бабушки эти недовольны? – спросила благодетельница.

- Да вы что?! Они только рады обо всех заботиться и всех кормить! – заявил белобрысый мальчуган.

- И воспитывать… - произнёс со вздохом его брат.

- Воспитывать – это никуда не денешься! – заявил белобрысый. – Мы даже и не против!

- Даже! – повторила Зося.

– В общем, наш дом – вон там! – махнул рукой белобрысый. - Через три дома от этого. Такой же кирпичный как этот, только под зелёной крышей. Мы вас ждём!

- Хорошо. – кивнула ему благодетельница. – Сейчас мы тут выгрузим заказ, и приедем к вам.

- Класс! – заявил бойкий пацан, и братья умчались.

Благодетельница улыбнулась им вслед, и, повернувшись к нам, спросила:

- Ну, какие у вас пожелания?

Глава 29 Новая встреча

Прошла неделя.

Наступила новая суббота.

- Артём, если ты на самом деле против, я могу никуда не ходить! Я же всё понимаю! – сказала Зося немножко нервно.

- Я абсолютно за! – ответил я твёрдо. – Меня смущает только одно.

- Что?!

- Ты выглядишь просто обалденно. Даже, я бы сказал, слишком обалденно!

- Да-а? – зарделась Зося, поправляя свою белую блузку и тёмно-синюю юбку-колокол.

Эта короткая юбка очень выразительно подчёркивала стройные и загорелые Зосины ножки. А сквозь блузку слегка просвечивало кое-что белоснежное и очень симпатичное, отделанное миленьким кружевом…

Всё такое симпатичное Зося покупает себе сама. У неё прекрасный вкус, который она раньше зачем-то прятала в своих бесформенных балахонах.

А блузку и юбку ей подарила моя мама. Из своих девичьих запасов. Теперь я совершенно точно знаю, что мода делает полный оборот раз в восемнадцать лет!

От совершеннолетия – к совершеннолетию.

- И поэтому я тобой очень горжусь! – продолжал я.

- Спасибо!

- И собой тоже!

- Ага?

- Потому что мне очень нравится тобой хвастаться!

- Правда?!

- Ещё какая. Но хвастовство – это же гордыня. То есть неправильное чувство...

- Нет, я не согласна! – заявила Зося. – Почему это неправильное?! Очень даже правильное!

- Ты в самом деле так считаешь?

- Не я. Матушка-Природа!

- Но, видишь ли, как только я начинаю тобой хвастаться, то сразу вижу, как все на тебя смотрят!

- Ну, они же мной восхищаются…

- Нет! Они тебя жаждут!

- Да?..

- А ты.. Ты!..

- Что?..

Тут я хотел сказать что-то вроде: «Ты же не моя вещь! Не моя собственность! Ты – самостоятельная уникальная личность! Я могу только с трепетом надеяться на то, что ты со мной по собственной воле и любви!.. То есть, сначала по любви, а потом и по воле!..»

Но вместо этого совершенно искренне и с горячим чувством я сказал:

- А ты – только мой родник! И ручей! И река! И море! И океан! И Вселенная! В общем, ты принадлежишь только мне!

- Да, Тёма! – просияла Зося. – А ты - мне! Полностью и всецело!

- Это же одно и то же… - пробормотал я.

- Вот именно!

Тут нас неведомой силой притянуло друг к другу, и мы принялись целоваться. Мы уже достигли большого мастерства в этом искусстве, потому что никогда не упускаем возможности попрактиковаться...

- Мррряу! – выдал Базиль снисходительно.

Ну да, он-то во время своих любовных приключений обходится без поцелуев! И даже совсем наоборот, действует очень энергично и агрессивно. Видел я как-то пару раз…

- Гррр! – добавил Вулкан нетерпеливо и недовольно.

Мы с Зосей с некоторым трудом отлепились друг от дружки, и я сказал Вулкану:

- Всё, идём уже, идём!

- Гафф! Гррр! – напомнил Вулкан.

- А после обеда поедем туда, конечно. Я уже с ними созвонился и обо всём договорился! – кивнул я ему.

В общем, сегодня наступил эпохальный день для Зоси, потому что я впервые решил взять её с собой в поход на блошиный рынок.

А для Вулкана этот день, точнее, его вторая половина, тоже должна быть эпохальной, хотя в этот миг мы ещё не подозревали, насколько эпохальной!

Что же касается прошедшей недели, то она оказалась чрезвычайно суматошной – в первую очередь из-за того, что мои драгоценные родители впали в юность, причём совершенно безответственную по отношению к их нынешним взрослым обязанностям. Ими они занимаются только в случае крайней необходимости, стремясь уединяться буквально каждую минутку и даже секунду.

В понедельник, на открытие выставки объединения «Новый соцреализм» они ещё соизволили явиться, но смылись практически сразу после маминой торжественной речи, выпив, правда, перед этим по паре фужеров шампанского. Видимо, для настроения.

Так что делами творческих «младенцев» пришлось заниматься мне, и дел этих оказалось невпроворот. Идея пана Станислава… То есть моего хитроумного папули!.. Оказалась чрезвычайно успешной!

Публика с большим азартом пыталась угадать авторов необозначенных картин, и многим это удалось, чем художники страшно возгордились. Это же означало, что у них типа есть авторский, самобытный, хорошо узнаваемый почерк!..

Ну и по ходу выставки полотна новых соцреалистов хорошо продавались. Я еле-еле успевал регистрировать заявки и принимать оплату, хотя забрать приобретённые картины их новые владельцы смогут только после окончания выставки.

Интересно, что тот самый банкир, Александр Анатольевич Алексеев, которого мой папуля приберегал на крайний случай, чуть было и в самом деле не оказался крайним! Он был чем-то сильно занят у себя в Москве, и, когда спохватился, из всех выставленных картин оказались непроданными только три, правда, разных художников. Ну, Александр Анатольевич их и приобрёл! За тройную цену!

Более того, он сразу же заказал всем семерым «младенцам» ещё по три картины, на темы, которые они сами выберут.

Так что эти семеро гениев теперь ходят по нашему выставочному залу вокруг своих великолепных творений с вытаращенными от самоупоения глазами и раздают ошалевшей прессе длинные интервью о современной живописи, о старом и новом реализме, а также о своём уникальном пути в искусстве.

А ещё мне пришлось всю неделю заниматься домашним хозяйством и даже водиться с другими «младенцами», то есть внуками Элеонорочки и Виолетточки, которые очень полюбили приходить к нам в гости – прежде всего, из-за наших прекрасных яблок и ягод. У своих-то бабушек в саду все плодовые деревья и кустарники они уже объели!..

Я с трудом уберёг от этой саранчи несколько кустов с поздней смородиной и малиной, закутав их укрывным материалом (не потому, что мне жалко, а потому, что я люблю варенье и компоты из собственных ягод и фруктов!..) Яблоки на верхних ветках сохранились сами, потому что бабушкины внуки достают только до нижних веток. Влезать на яблони я им не разрешаю и нашу стремянку спрятал в сарай под замок.

Во избежание падений и травм!..

Элеонорочка и Виолетточка тоже бывают у нас в гостях. Они абсолютно счастливы и бесконечно рассказывают нам о своих мужьях, детях, внуках, и о том, как прямо на глазах растут собственные и приёмные котята их ненаглядной Изюминки. То есть эта причинно-следственная линия осталась неизменной.

Ну, что ж! Значит, всё было сделано правильно.

Зося все прошедшие дни тоже была сильно занята, поскольку у домашних питомцев одних её клиентов началась прямо-таки серия родов, причём, как правило, по ночам, а другим клиентам приспичило сделать своим любимцам стильные причёски.

А ещё Зося каждый день ездит на велосипеде к своим родителям на их дворницкий участок, с радостью им помогая, чего раньше не делала никогда. С особым удовольствием она навещает отца в его мебельной мастерской, исполняя свою давнюю детскую мечту – бывать у работящего и непьющего папы на работе!

То есть, можно сказать, Зося тоже частично впала даже не в юность, а в детство. Зато ощущения у неё при этом самые счастливые.

Ведь её родители теперь стали уважаемыми людьми, причём уважение окружающих к ним с каждым днём только растёт. На вверенной им территории они поддерживают исключительный порядок, а в своей мастерской отец Зоси набрал заказов уже на полгода вперёд, и потому крепко задумался о расширении дела.

В общем, все эти дни мы с Зосей встречались гораздо реже, чем нам хотелось.

Но, с точки зрения наших родителей, это даже хорошо.

Мама заявила нам со всей откровенностью:

- Мы со Стасиком встретились уже совершеннолетними, а вы ещё нет, так что!..

- А что, мама? – сделал я недоумённый вид.

- Сами прекрасно понимаете!

- Да, дотерпите до свадьбы. – подключился мой папуля. – Осталось всего несколько месяцев. Зато как прекрасно будет потом, когда произойдёт всё сразу!..

- А мы не будем терпеть! – заявили мы с Зосей.

- Как это, как это?! – даже слегка испугались наши родители.

- Мы будем просто жить, наслаждаясь ожиданием и предвкушением! – сказали мы. – Потому что мы и в самом деле всё прекрасно понимаем, и никуда не торопимся.

- Уфф! – с облегчением вздохнули наши мамы и папы. – Какие мудрые у нас дети!

Это да!

Мы с Зосей такие и есть.

Кстати, мой папуля, хоть и живёт теперь практически постоянно здесь, всё-таки успевает заниматься своими делами в Москве, но тратить время на авиаперелёты категорически не желает. И не тратит. Мама с ним заодно.

Видимо, вместе с памятью о потерянных днях мы с Зосей передали моим родителям немного больше информации о том, как всё устроено в нашей Вселенной. Так что папуля с мамулей теперь перемещаются между городами в междупространствии, со скоростью быстрее света. Мама радуется этому как ребёнок! Уж очень ей нравится без всяких проблем бывать везде, где ей захочется.

Правда, меня эти вольные путешествия сначала очень беспокоили, потому что я опасался нарушений баланса между пространством и временем. Так что первые несколько дней мои безответственные родители шмыгали туда-сюда втихаря.

Но потом я проконсультировался с «Красным кавалеристом», и он меня успокоил. Мои родители, как оказалось, получили поблажку! Хотя и непонятно, за что. Это ведь мы с Зосей совершили наше фантастическое путешествие по разным мирам, а не они.

Хотя…

Супостат забрал у них память не просто так.

Он надеялся, что в одиночку мама не сможет воспитать меня как следует, и я вырасту моральным инвалидом, легко поддающимся всяким слабостям и соблазнам.

Но мама с задачей моего воспитания справилась на все сто! К тому же она никогда не была одна. С ней всегда рядом были её родители, то есть мои дедуля и бабуля.

И Тася!

Которая появилась вовремя и от всей своей души посвятила мне столько лет своей жизни!..

Так что происки врага рода человеческого и тут успехом не увенчались.

Зато теперь Тася полностью вознаграждена.

Во-первых, у неё наконец-то всё в порядке с личной жизнью, которая до сих пор шла без особого счастья. В основном, из-за меня… Но зато и встретилась она со своим избранником тоже не без моей помощи. Ну, то есть, главным образом, с помощью «Красного кавалериста», который тогда был при мне.

Или я при нём!

Разница не очень большая.

Во-вторых, Тася ведь и в самом деле великий педагог! В этом деле ей давно хотелось совершить что-нибудь грандиозное.

Вот она и совершает. Тоже постоянно перемещается туда-сюда между мирами, и всё у неё идёт просто блестяще!.. Здесь у неё детский сад на дому, а там, как мы с Зосей видели, целая школа, которая постепенно превращается в настоящий образовательный центр.

Интересно, что из всего этого вырастет?..

Ну а сам «Красный кавалерист», кстати, всё так же висит на своём месте между улицей Моховой и проспектом Карла Маркса, но его символы остаются неподвижными – как будто, выполнив своё предназначение, он впал в крепкий сон. Он ощущает моё присутствие, и я знаю, что он всегда готов к действию, но без особой надобности стараюсь его не беспокоить.

Пусть отдыхает!

Он заслужил.

- Ну что, пошли? – сказал я.

- Да! – радостно ответила Зося.

- Три зелёных тарелочки! – услышал я мамино напоминание, хотя она сама перед нами не появилась.

- Помню, помню! – ответил я. – Ну, может быть, сегодня получится.

Базиль выдал нам напутственное «Мррряу», и мы с Зосей и Вулканом вышли в путь.

На блошином рынке всё было как обычно – импровизированные ряды старых покрывал, газетных простыней и щелястых деревянных и пластиковых ящиков, на которых самодеятельные продавцы разложили свой товар.

Сегодня, впрочем, ничего особо привлекательного мы не наблюдали. Зелёных стеклянных тарелочек тоже не было видно нигде. Вулкан только снисходительно нюхал воздух и фыркал, ничем не заинтересовавшись.

- Это из-за меня, да? – огорчённо сказала Зося. – Своим присутствием я спугнула твою удачу!

- Нет. Мы ещё только вошли. Прояви терпение! – утешил я её, хотя и в самом деле начал думать, что сегодняшний визит на рынок у нас окажется пустым.

Не из-за Зоси, нет. Просто так совпало.

И вдруг, бросив взгляд вперёд, я заметил!..

- Смотри! – сказал я шёпотом. – Видишь того дедулю?

Да, на том же самом деревянном ящике, что и в прошлую субботу, сидел весёлый дедуля в синих рабочих штанах, сандалиях на босу ногу, древней рубахе, потёртой жилетке и согревающем поясе из кроличьих шкурок под жилеткой.

- Ой! – почему-то с лёгким испугом воскликнула Зося. – Это он?

- Да. Он с большой буквы.

- Нам можно подойти?

- Даже нужно. Он же здесь не просто так.

- Ты думаешь, что?..

- Надеюсь! Но мне интересно…

- Что?!..

- Наш ловец-неудачник тоже здесь?

Зося взволнованно завертела головой, затем усмехнулась и уже совершенно спокойно сказала:

- Вон он! И даже не один.

В самом деле, на самом краю самодельных рыночных рядов стоял всё тот же бывший пафосный господин, которого под руку держала женщина.

Супостат был одет точно так же, как в прошлый раз – в белые дырчатые туфли, белые брюки, застёгнутый на все пуговицы светло-коричневый пиджак, и на его шее был намотан стильный шарф.

Его спутница была одета в совершенно неуместное здесь длинное вечернее платье, и пыталась изображать на своём лице самоуверенную и хищную усмешку.

Но ничего у них обоих не получалось.

Супостат выглядел каким-то потёртым и растерянным, а Лилит, поскольку это была именно она, казалась очень потасканной и неимоверно старой, хотя была в образе молодой женщины.

Мы с Зосей посмотрели на них.

Они посмотрели на нас.

Но даже не попытались шагнуть в нашу сторону.

Видимо, понимали, что это у них не получится.

Мы с Зосей переглянулись, пожали плечами и пошли в другую сторону.

Подойдя к весёлому дедуле, мы остановились перед ним и сказали с трепетом:

- Здрасьте!

- Здрасьте, здрасьте, коль не шутите! – отозвался дед. – Я истинно рад видеть вас в добром здравии!

- А мы вас тем более! – смело сказала Зося.

Дед развёл руками:

- Ну, что со мной может быть? Если б только не эти вселенские холода!

Он многозначительно и в то же время каким-то утрированно юмористическим образом поправил свой согревающий пояс.

- Но это ведь только представление! – заметил я.

Дед хмыкнул и укоризненно сказал:

- Представление? У этого слова много значений! И вообще, не дерзи! Не уподобляйся сам знаешь, кому!..

- Хорошо, не буду!.. – смиренно ответил я.

- А то ведь он в гордыне своей многим вашим головы задурил! – сердито продолжал дед. – И вам двоим пытался, так ведь?..

- Ну, да…

- Эта его болтовня про поддержание мирового баланса! Про то, что мир создан из противоречий и только потому пребывает в равновесии!

- А разве это не правда?

- Правда! Неправда в том, что эти противоречия обязательно должны быть непримиримыми! – твёрдо заявил дед. – Нет, мои дорогие! Все ваши противоречия всегда и всюду должны быть живые, действенные, побуждающие к развитию. От незнания – к знанию, от неумения – к умению, от неуверенности – к вере!

- И к любви?.. – порозовев, спросила Зося.

- И к любви, само собой! – улыбнулся ей дед. – Любовь – это ведь и есть основа всего мира. Где есть настоящая любовь – там не может быть зла!

- То есть, когда он заявил, что добро обязательно должно уравновешиваться злом, он врал? – уточнил я.

- Конечно, врал! – усмехнулся дед. – Ему ведь очень надо всех убедить, что зло – вечно, а добро – преходяще! Тогда как на самом деле всё наоборот, совсем наоборот. К сожалению, очень многие ему поверили и продолжают верить...

Дед сам себе кивнул головой, немножко помолчал и сказал:

- Вот я и решил кое-что поправить в мире, особенно в некоторых местах, которые разболтались сильнее других. Тут как раз картина эта подвернулась! Василий Васильевич силён, ох и силён! Да и название мне очень понравилось. «Красный кавалерист»! Звучит! Пришлось, правда, подождать, некоторое время, пока появились вы…

Дед бросил на нас хитрый взгляд.

Мы с Зосей переглянулись и вытаращили глаза.

А дед продолжал:

- Я ж не кукловод какой-нибудь, вроде этого моего плохого ученика! Не для того я вас создавал по образу и подобию своему, вдыхал душу, вручал каждому искру жизни, а также наделял разумом и свободой воли. Дёргать за ниточки – это не для меня. Отнюдь! Мне любезно, когда вы сами всё понимаете, сами решаете и действуете, сами идёте путём веры, надежды и любви!

Мы с Зосей переглянулись.

- Мы всё сделали правильно? – скромно осведомилась Зося.

- Вполне! – неожиданно весело заявил дед. – Однако будьте внимательны! Вы ещё только в самом начале пути. Может, чего ещё понадобится сделать. Держите ухо востро! Он ведь не успокоится, хотя и получил от вас по первое число!

- Мы понимаем!.. – заверили мы.

А дед тихонько засмеялся и добавил:

- Но ещё сильнее он получил от себя самого. Ловко вы его к этому подвели!

- Это как-то случайно получилось! – смущённо произнесла Зося.

- Не случайно, а естественно. Абсолютно закономерно! – поправил её дед.

Тут я вспомнил кое-что очень важное, что давно хотел узнать, и спросил:

- А та девушка? Которая нам помогала? Она кто?

Дед усмехнулся загадочно:

- То есть ты ещё не догадался?

- Ну, нет!..

- А я не буду вам рассказывать. Подумаете – сами поймёте. – заявил дед. – Она дева весьма искренняя, отзывчивая, добросердечная, и в необыкновенном величии своём остаётся чрезвычайно простой и близкой каждому из вас!

- А, я поняла! Только что! – радостно выпалила Зося.

- Поняла – молодец! Но Артемий пусть ещё подумает! – посоветовал ей дед.

Он как-то интересно усмехнулся, покрутил головой и продолжал:

- Теперь моё напутствие… Во-первых, совет вам да любовь, в настоящем и будущем! Во-вторых, когда у вас детки пойдут, не усердствуйте чрезмерно в родительстве своём. Помните не только о порядке, но и свободе воли! Не опекайте чад своих дённо, нощно и всеохватно, как, было дело, Артемий, матушка твоя тебя опекала!

- Ну, да… – пробормотал я. – Что было, то было…

- Так что пришлось мне сон многозначащий ей наслать, когда тебе четырнадцать исполнилось! – доверительно сказал дед.

Я непроизвольно открыл рот.

Дед довольно усмехнулся и посмотрел на Вулкана, который в течение всего этого диалога сидел смирно и даже хвостом не шевелил.

- А ты, красавец, ну-ка, подвинься ближе. – сказал ему дед. – Для тебя у меня будет особое поручение. По исполнении получишь награду, которую давно заслужил!

Вулкан смущённо подался к деду, и тот сначала погладил его по голове, а потом почесал за обоими ушами.

- Да, красавец, красавец! – повторил дед при этом.

- Гррр!.. – смущённо произнёс Вулкан.

А дед, вновь подняв голову на нас с Зосей, сказал:

- Ну, теперь идите, мои дорогие! В добрый путь! Я этого желаю всегда и всем, жаль, не все меня слышат…

- А что надо делать, чтобы вас услышать? – опять смело спросила Зося.

- Ничего невозможного. Прежде всего, слушать свою совесть! Если вы слушаете свою совесть, значит, слышите и меня. А я – вас! И ещё. Вы должны быть всегда чрезвычайно внимательными ко всем людям и событиям с вами и вокруг вас! Весть может прийти в любой момент, откуда угодно и от кого угодно.

- Со-весть! Да-да!.. – с чувством произнесла Зося.

- Спасибо! Мы постараемся! – сказал я.

- Да уж постарайтесь! И, это… - дед поманил нас рукой.

Мы наклонились к нему.

Он сказал заговорщицким голосом:

- Желанные вам стеклянные тарелочки – вон у той пожилой сударыни, в синей кофте, видите?..

- Ага!..

- Она знает, что вы их ищите, уже второй раз приносит, но хочет продать подороже. Потому и не показывает! Но завтра у её внука день рождения, так что сегодня вы с ней договоритесь!

- Ой, спасибо!

- Пожалуйста! Всё, идите теперь, идите, не теряйте времени!

- Спасибо! – ещё раз сказали мы.

И пошли договариваться насчёт тарелочек.

Глава 30 Поручение Вулкана

Я думал, что в Краснолучье мы поедем на такси. Всё ж таки, в отличие от моих безответственных родителей, мы с Зосей чрезвычайно бережно относимся к тонкой ткани пространства и времени, и стараемся без насущной необходимости её не тревожить.

К тому же было бы совсем неплохо эти пятьдесят километров пролететь с ветерком по прекрасной трассе, со знакомым таксистом, чуть приоткрыв окна и наслаждаясь шумом ветра и шин!

Однако Вулкан решил по-другому. Уж очень ему не терпелось поскорее увидеть зазнобу своего сердца!

Поэтому, едва мы подошли к выходу со двора, и я принялся набирать номер такси, Вулкан решительно повлёк нас за собой. Мы с Зосей невольно сделали шаг, потом ещё шаг…

И вдруг оказались на краю прекрасного соснового бора, точнее, лесопарка, потому что перед нами открылась мощёная фигурной плиткой дорожка, красиво петляющая между высоченными деревьями.

- Гафф! Гафф! Гафф! – радостно заявил Вулкан и мигом умчался вперёд.

- Он сейчас напугает хозяев! И ребёнка! – забеспокоилась Зося.

- Не должен, нет. – отозвался я. – Он парень ответственный. Разведает путь, предупредит хозяев о нашем приближении и вернётся.

В самом деле, ещё через пару минут Вулкан примчался обратно. Вид у него был восторженный и взбудораженный.

- Гафф! Гафф! Гафф! – выдал он с какими-то щенячьими взвизгиваниями, от нетерпения подпрыгивая на месте.

- То есть ты их увидел? – спросил я спокойно.

- Гафф! Гафф!

- Ну и прекрасно. – сказал я ему строго. – Теперь успокойся и шагай рядом с нами, как положено приличному псу.

- Уфрр! Гафф!

- Спокойно, спокойно. Не торопи события! Всё будет вовремя и как надо.

Зося улыбнулась и потрепала Вулкана по голове.

Он опять громко фыркнул, и, с трудом успокоившись, потопал рядом с нами.

Мы прошли вперёд буквально метров двести, и за очередным красивым извивом дорожки увидели наших хозяев.

Славик, одетый в шорты, футболку и кроссовки, стоял рядом с Марго на цыпочках, сгорбившись и сжавшись, потому что иначе он не мог. Собаку он держал за ошейник, а его родители стояли рядом, улыбаясь нам с Зосей, но ещё больше – Вулкану.

«Юрий Александрович и Татьяна Кирилловна.» - вспомнил я их имена.

Зося пожала мне руку, в благодарность за напоминание.

- Добрый день! Добрый день! – сказали мы друг другу.

- Здра.. асьте! – с некоторым трудом, но радостно улыбаясь, произнёс Славик.

Вулкан подошёл к Марго, и они облобызались носами.

Я подумал, что наш собакен сейчас пристроится к Славику с другой стороны, как это было у нас дома, и они станут выгуливать ребёнка с Марго вдвоём.

Но Вулкан остался стоять на месте, пару раз интересно дёрнув ушами.

- Как добрались? – спросил нас Юрий Александрович.

- Без проблем! В один миг! – честно ответила Зося.

- Тогда идёмте пить чай? – предложила Татьяна Кирилловна. – Из настоящего самовара!

Она сделала движение головой, и чуть поодаль мы увидели плетёный стол с такими же стульями, накрытый к чаю, со сверкающим начищенной медью самоваром. Самовар был гораздо больше нашего.

«Хорошо, что мама его не видит!» - подумал я. – «А то пришлось бы мне искать такой же. Или больше!»

Внизу у стола виднелась обычная ивовая корзинка, из которой выглянула трёхцветная кошечка, поморгала на нас сонными глазёнками и опять спряталась в корзинке.

«Слава назвал её Котиндой!» - вспомнил я.

Дальше была разбита большая клумба с красивым цветочным орнаментом, а за ней возвышался двухэтажный кирпичный дом в стиле традиционной русской архитектуры, под железной красной крышей. Новодел, конечно, в отличие от нашего дома, но очень симпатичный.

- Ой, Вулкан, что ты делаешь? – вдруг испуганно спросила Татьяна Кирилловна.

Я быстро посмотрел на Вулкана и увидел, что он обнюхивает коленки Славика.

- Не волнуйтесь!.. – начала было я, всё равно слегка удивившись.

А Вулкан вдруг быстро двинул головой, раз и два, своим большим чёрным носом тыкая Славика сначала в одну коленку, затем в другую.

- Ой! – тоже воскликнул Славик.

Но, в отличие от своей мамы, удивлённо и радостно.

И затем он опустился на пятки, опираясь о землю полными ступнями ног.

- Что это?! Как это?! – воскликнула Татьяна Кирилловна.

А Юрий Александрович вообще не мог вымолвить ни слова, только ошеломлённо хлопая глазами на сына.

- Гррр! – радостно заявил Вулкан, оглядываясь на нас.

- Гррр?! – взволнованно спросила Марго.

- Гррр! – подтвердил Вулкан

Славик, продолжая стоять на земле полными ступнями ног, выпрямился, расправил плечи, удивлённо посмотрел на родителей и сказал без малейшего заикания:

- Мама! Папа! Я теперь могу стоять хорошо!

С этими словами он вдруг отпустил ошейник Марго, и сделал несколько осторожных шагов, но вполне уверенно, ничуть не раскачиваясь.

- И ходить сам! Да!

- Боже мой! Боже мой! – воскликнула Татьяна Кирилловна со слезами, прижимая руки к груди. – Что это?! Как это?!

Тут оба родителя кинулись к сыну, опустились перед ним на колени, и принялись пристально осматривать его и ощупывать. Между родителями втиснулась Марго, и тоже принялась обследовать ноги Славика, шумно обнюхивая и оглаживая их носом.

- Ой, щекотно! – засмеялся Славик. – Мама! Папа! Маргоша! Не надо меня щекотать!

Татьяна Кирилловна выпрямилась, одновременно подхватывая сына на руки и осыпая его поцелуями.

- Мама, поставь меня обратно! – потребовал Славик. – Я буду ходить сам. И бегать!

Но Татьяна Кирилловна передала Славика Юрию Александровичу, и тот, тоже расцеловал сын в обе щёки, бережно опустил его на ноги.

Славик быстро прошёл несколько метров туда-сюда, привыкая к своим новым возможностям.

- Вот, видите?! – торжествуя, сказал он.

И с этими словами пробежал немного вперёд, затем развернулся, и бегом вернулся назад.

- Вот! Вот! – воскликнул он. – Видите? Видите?!..

- Видим! – одновременно воскликнули его родители, и затем Татьяна Кирилловна быстро подошла к Вулкану, опустилась перед ним на корточки и принялась обнимать и целовать собакена в голову и нос.

- Спасибо, Вулкан! Спасибо! – восклицала она при этом. – Ты самый лучший, самый чудесный пёс в мире!

- Фррр! Фррр! – смущённо зафыркал Вулкан.

- Чудесный пёс!.. – повторил Юрий Александрович, внимательно глядя на нас с Зосей.

К Вулкану подошла Марго и тоже благодарно ткнула его носом.

А Вулкан вдруг хитро осклабился, мотнул головой и слегка куснул Марго за ухо!

- Грр?! – удивилась Марго.

Тогда Вулкан куснул её за другое ухо!

- Грр! – возмутилась Марго.

И потянулась, чтобы тоже цапнуть Вулкан.

А он вдруг рванул вперёд, отбежал на несколько метров, остановился и громко сказал:

- Гафф!

- Гафф! Гафф! – ответила Марго и побежала к нему.

Вулкан, естественно, рванул от неё!

Две наших собаки умчались вперёд с невероятной скоростью, быстро затерявшись между соснами.

- Надеюсь, они там не посшибают деревья!.. – заметил с улыбкой Юрий Александрович.

- Нет, папа, не посшибают. Они ловкие и аккуратные! – заявил Славик совершенно чисто и без заикания.

Татьяна Кирилловна захлопала глазами и быстро вытерла их платком.

Две лохматые молнии вновь показались между деревьями, быстро подбежали к нам и остановились, шумно дыша и вывалив языки.

Марго обнюхала Славика, тыкая носом в ноги, руки, грудь и лицо.

Всё ж таки долг няньки был для неё превыше всего!

- Я в порядке, Маргоша! Я в порядке! – засмеялся Славик. – Ты можешь побегать с Вулканом! Побегай, да! Побегай!

- Гафф! – поблагодарил Славика Вулкан.

- Гафф! – подхватила Марго.

И, улучив момент, пока Вулкан потерял бдительность, цапнула его за ухо и помчалась вперёд!

- Гафф! – выдал Вулкан и рванул вслед за Марго.

Они оба опять превратились в две чёрные молнии, но на этот раз стали носиться между деревьями в пределах нашей видимости. Разумеется, из-за Марго. Долг няньки она по-прежнему ставила выше личной жизни!

Прямо как Тася в моём раннем детстве.

Зося посмотрела на меня, улыбнулась и чмокнула в щёчку.

- Они теперь поженятся, да? – спросил Славик.

- Они уже в процессе. – ответил ему отец, бросив быстрый взгляд на нас и вновь продолжив наблюдать за собаками.

- Папа, а ты тоже вот так бегал за мамой, когда вы женились? – серьёзно спросил Славик.

- Конечно! А мама – за мной! – заявил Юрий Александрович. – И, между прочим, мы всегда догоняли друг друга!

Татьяна Кирилловна засмеялась.

- А потом у вас появился я. – заключил Славик всё так же серьёзно.

Его родители переглянулись.

- Значит, у Вулкана и Маргоши тоже будут дети, да? – логично заключил Славик.

Юрий Александрович и Татьяна Кирилловна почему-то посмотрели на нас.

- Будут! – сказали мы с Зосей.

- Но мы никому не будем их отдавать! – твёрдо сказал Славик. – У нас же тут много места!

- Да просто навалом! – легкомысленно заявил Юрий Александрович.

- Тогда я пойду нарву цветочков! – сказал Славик. – Мы поставим их в вазу и будет красиво!

- Конечно! – кивнула ему Татьяна Кирилловна.

Славик стал ходить по лугу и рвать полевые цветы.

Татьяна Кирилловна принялась наблюдать за сыном, всё ещё моргая глазами и время от времени вытирая их своим платком.

А Юрий Александрович посмотрел на нас с Зосей и серьёзно спросил:

- То есть это чудо?

- Конечно. Самое настоящее. – ответил ему я, вспоминая, как дед на рынке гладил Вулкана по голове и почёсывал за ушами.

Зося, по своему обыкновению, тихонько сжала мне руку.

- Но, как?..

- На самом деле всё довольно просто, если подумать. – ответил я и посмотрел на Юрия Александровича многозначительно.

Я очень надеялся, что он поймёт и задаст правильный вопрос.

Он понял!

- В таком случае, что мы должны сделать? – спросил он чрезвычайно серьёзно. – Чтобы сохранить это чудо?

- Сколько у вас тут земли? – спросил я.

- Двадцать пять гектаров. Мы планировали построить санаторий. Что-то вроде.

- Вот и стройте. – кивнул ему я. – Для детей, и не только.

- Это будет канистерапия? – уточнил Юрий Александрович.

- В общем и целом это будет полное излечение инвалидов. В том числе с генетическими заболеваниями.

- Вот как… - задумался Юрий Александрович. – Это возможно?

- Конечно. Раз чудеса начались, то будут продолжаться.

- Хорошо! - решительно сказал Юрий Александрович. – Завтра же озадачу проектировщиков!

- Папа! Мама! Я собрал букетик! – громко сказал Славик, подходя к нам. – У нас тут есть ваза?

- Есть! – улыбнулась сыну Татьяна Кирилловна.

И, вновь быстро промокнув глаза платком, сказала всем нам:

- Пойдемте, гости дорогие, пить чай!

Эпилог

Свадьбу мы с Зосей сыграли в субботу двадцать первого декабря. Нет, не в ресторане «Сложное-простое», хотя такая мысль у нас была, а в нашем собственном доме, потому что вторая наша с Зосей мысль заключалась в том, чтобы никаких гостей не звать, а отпраздновать наше бракосочетание только с родителями и Тасей с её спутником жизни и новообретённой дочерью, после чего отправиться в свадебное путешествие куда-нибудь к тёплому океану.

Родители эту идею поначалу поддержали.

Но затем, немного подумав, мама сказала:

- А как же Виолетточка с Элеонорочкой? Они – самые лучшие наши соседи. Друзья, можно сказать! И платье!

- А что платье? – сделал я непонимающий вид.

Мама лукаво улыбнулась и объяснила:

- А то, что оно приносит счастье! В нём выходили замуж они обе, и живут, как мы знаем, прекрасно! К тому же именно в нём твоя ненаглядная невеста тебя очаровала впервые!..

Зося состроила умильную рожицу и захлопала глазками.

- В этом же платье она будет на свадьбе! – убедительно продолжала мама. – Поэтому мы просто не можем не позвать наших дорогих сестриц!

Зосина рожица сделалась ещё более умильной и сияющей.

- Ладно, Виолетточку и Элеонорочку мы позовём, да. – кивнул я со вздохом. – С мужьями, как я понимаю?

- Конечно! – воскликнула мама.

- А тогда я бы хотел пригласить Шурика с женой. – немедленно заявил мой папуля. – Всё ж таки, мы женим нашего старшего ребёнка!

Папа многозначительно взглянул на меня, а потом самодовольно посмотрел на живот мамы.

Да, он уже существенно округлился.

Там подрастали две моих сестры-близняшки, как безошибочно определила Зося ещё до того, как!..

- Тогда мы хотим позвать Раису Антоновну. – скромно сказала Варвара Александровна. – Нашу соседку! С мужем. Они так заботились о Зосе, когда мы, это…

- Да! – быстро подхватил Михаил Иванович. – И Алексея Семёновича обязательно! Он нам уже столько добра сделал! И продолжает делать!..

- А тогда я бы тоже хотела позвать кого-нибудь! – встрепенулась Зося.

- Кого, например?.. – вздохнул я, уже понимая, что процесс приглашения гостей выходит из-под контроля.

- В первую очередь, Нину Александровну! – заявила Зося. – Хозяйку нашей ветклиники. Она мне тоже столько всего хорошего сделала! И ещё девочек из нашей группы.

- Тогда я тоже позову девочек из нашей группы! – сострил я.

Зося зыркнула на меня сердито, но сказала как будто беспечно:

- Да пожалуйста!

- Ладно, я пошутил. – сказал я. – Но кое-кого из ребят позову!

Зося учится сейчас на последнем курсе своего ветеринарного колледжа, а я уже почти целый семестр отучился на первом курсе искусствоведческого факультета нашего универа. Там я, к своему удивлению, обзавёлся множеством друзей и даже стал очень популярен среди студенток.

Само собой, чисто в дружеском плане!..

Как только мы с Зосей сказали о своих друзьях, процесс приглашения гостей вышел из-под контроля совершенно. Мама вспомнила про своих бывших коллег по преподавательской работе, папуля – про друзей юности и ценных знакомых современности, а родители Зоси заявили, что позовут ещё какого-то Эдуарда Аркадьевича с супругой. Он, типа, самый лучший заказчик и новый замечательный друг. Тася тоже вспомнила о каких-то друзьях и знакомых, перед которыми очень хотела похвастаться свадьбой своего любимого воспитанника, ну и так далее.

Гостей, в общем, наметилась целая орава, но никто из нас даже не подумал о переносе свадебного торжества из нашего дома в другое место.

Мы знали, что места у нас хватит всем!

Ведь на стене гостиной не зря висел «Красный кавалерист», мерцая своими загадочными символами. После нашего с Зосей фантастического путешествия он, правда, почти не проявлял активности, но ради свадьбы расстарался - создал у нас в доме столько пространства, сколько нам было надо!

Все гости удобно расселись за столами, и ещё осталось достаточно места для танцев.

Базиль и Вулкан были тут же. С ними была и Марго, которая не так давно родила щенков. Она многому научилась у Вулкана, так что они оба периодически исчезали, чтобы проведать своих детей. Гости не обращали на это внимания, потому что веселились вовсю.

Правда, Шурик – то есть Александр Анатольевич Алексеев, банкир и гендиректор корпорации «Три А» - поначалу веселился с некоторым трудом.

Он, как только увидел «Красного кавалериста», слегка ошалел и страстно захотел его у нас купить. А когда мы ему вежливо отказали, он стал предлагать одну за другой совершенно невообразимые суммы.

Устроил, в общем, сам с собой этакий аукцион.

Когда Александр Анатольевич дошёл до двух миллиардов рублей, папуля участливо улыбнулся и сказал:

- Всё, Шурик, хватит. Во-первых, так ты останешься без своего банка! Во-вторых, эта картина всё равно не продаётся. Она видишь ли, член нашей семьи!

- Член семьи?.. – растерянно пробормотал Александр Анатольевич.

- Именно! – кивнул ему папуля. - Но мы дадим тебе возможность любоваться им в любое время дня и ночи. Причём совершенно бесплатно!

- Как это? – удивился Александр Анатольевич.

- Скоро поймёшь! – загадочно улыбнулся мой отец, и после этого Александр Анатольевич наконец-то успокоился.

Само собой, после ЗАГСа мы с Зосей не сразу сели за праздничный стол, а сначала исполнили свою летнюю мечту – то есть целых полдня вместе с гостями катались на тройках, скатывались с горок на ватрушках и штурмовали снежные крепости.

Впоследствии мы с Зосей с удовольствием вспоминали эти развлечения в нашем шалаше на необитаемом острове где-то в Полинезии. Самолёты туда не летают, корабли не ходят, но нам и не надо. Зато никто не беспокоит, и можно купаться в чистейшей океанской воде в первозданном виде!..

В воскресенье двадцать второго декабря я проснулся уже днём, в нашей комнате на втором этаже, потому что мы с Зосей решили пока жить с моими родителями.

Сначала я долго любовался своей спящей женой.

Она была так прекрасна, что я с большим трудом верил своему несказанному счастью.

Ну а когда наконец-то поверил – уже в который раз! – то наклонился и осторожно, одним только прикосновением губ, поцеловал Зосю в персиковые щёчки. Она улыбнулась во сне!..

Тогда я поцеловал её в точёную шею, и хотел было продолжать свои поцелуи дальше, но вдруг почувствовал, что меня зовёт «Красный кавалерист».

Я надел домашние штаны и футболку, и спустился вниз.

Самое большое колесо на поверхности картины снова медленно вращалось, более мелкие символы тоже двигались по своим орбитам, а числа в таблицах вели таинственные подсчёты.

- То есть ты отдохнул, дружище, и хочешь новых приключений? – негромко спросил я.

Большое колесо завертелось быстрее, а мелкие символы, продолжая двигаться по своим орбитам, вдруг с переливом просияли, и ответ «Красного кавалериста» я понял совершенно отчётливо.

- Отлично! – сказал я. – Никаких проблем! Вот прямо завтра мы тебя и выставим!

Сказано – сделано.

В понедельник, двадцать третьего декабря, мы выставили «Красного кавалериста» в нашем основном зале, причём слева от него разместили «Вид на улицу Моховую в 1921 году», а справа - «Проспект имени Карла Маркса. 1961 год», сохранив, то есть, такое же расположение картин, которое было у нас в гостиной.

Раз прапрадедушка когда-то задумал, что эти три картины должны располагаться именно в таком порядке, значит, так тому и быть!

Никаких презентаций и пресс-конференций по поводу этого размещения мы устраивать не стали, сделав только краткое объявление на нашем сайте.

Этого оказалось достаточно.

Фурор получился что надо!

В наш зал потянулся народ, полюбоваться картиной, найденной через сотню лет после её пропажи, к нам нагрянула пресса, причём не только местная, но и федеральная, и даже международная, затем стали писать и звонить сотрудники центральных музеев и галерей, предлагая выставить картину у них, и чуть ли не каждый профессиональный музейщик и галерист выражал беспокойство по поводу того, что у нас в зале нет надёжной охраны для такой ценности.

Мы им всем спокойно отвечаем, что охрана есть, просто она не видна, чтобы не мешать обзору.

Это – чистая правда.

Так что «Красный кавалерист» чувствует себя в нашем зале прекрасно. Он ведь всё-таки в первую очередь произведение искусства, и ему очень нравится, когда его видят посетители и ценители.

А то, что мир пришёл в движение, и постепенно меняется в лучшую сторону при его самом непосредственном участии, «Красный кавалерист» не афиширует.

Настоящие герои хвастаться не любят!