Тайна клуба по месту жительства

Глава 1

Входная железная дверь громко хлопнула, заставив Анну подпрыгнуть и расплескать чай. Сколько лет уже она терпит этот грохот, надо что-то с этим делать, может, приклеить войлочные полоски к косяку. В кабинет влетела Татьяна и, рухнув на стул напротив, стащила с головы вязаную ярко-красную шапку и начала разматывать длинный жёлтый шарф, похожий на уснувшего на шее питона.

— Фух, умаялась. Я, значит, бегаю, а она тут чаи распивает.

— Как думаешь, может, на дверь войлок приклеить, чтоб так не грохала? — сказала Анна, вытирая салфеткой разлитый чай.

— Да ну тебя, это всё неважно. У нас сейчас репетиция, через месяц спектакль, а никто слов толком не знает. Вот посмотри на мои волосы, я скоро совсем седая от стресса буду.

Анна сделала вид, что рассматривает короткие, крашенные в ярко-розовый цвет волосы на подсунутой ей для обозрения макушке.

— Да-да, — задумчиво проговорила Анна, когда осмотр закончился. — Актовый зал свободен уже, кружок вязания закончили, а книжный клуб завтра соберётся, если только дети забегут поиграть в настолки, но вы их в спортивный зал отправьте, пусть стол перетащат. Чаю будешь?

— Можно, я и печенье принесла, новый рецепт. Это девочки из кулинарного кружка нашли. Говорят, классическое английское печенье — сконы, думаю, с ним чаепитие устроить после премьеры.

Пять лет назад Татьяна пришла работать руководителем театрального кружка, и именно тогда её познакомили с Анной — старшим специалистом по организации кружков и мероприятий клуба по месту жительства «Алый парус». Между ними было мало общего и во внешности, и в темпераменте: Анна отличалась полнотой и флегматичностью, тогда как Татьяна была подвижной, шумной и болезненно худой. Анна любила длинные бохо-платья и шаровары, а Татьяна, казалось, хотела носить все цвета разом. Однако это не стало преградой для дружбы.

Снова громыхнула дверь, заставив подпрыгнуть обеих подруг. В клуб по месту жительства начал собираться народ на вечернюю репетицию театрального кружка. Маленькая сцена актового зала готовилась принять на своих подмостках постановку по детективу Агаты Кристи. Автора предложил книжный клуб, а пьесу написала Катюшка — местный сценарист утренников и концертов.

— А Катюшка где, кстати? — спросила Анна.

— Да кто знает, может, опять задумалась и бродит по району в поисках клуба. Просто удивительная способность теряться в трёх соснах. Пробуй печенье, как думаешь, чего не хватает, — сказала Татьяна и протянула ей печеньку.

В кабинете запахло ванилью, заглушая запах бергамота от разлитого чая. Анна задумчиво откусила кусочек, тщательно прожевала и запила остатками чая. Во рту стало приторно сладко.

— Знаешь, суховато как-то, может, туда изюм или специю какую добавить?

Татьяна недовольно запыхтела и убрала пакет с выпечкой обратно в сумку, давая понять, что злые критики не получат ни кусочка её печенья.

— Татьяна Николаевна! — раздался из коридора женский визгливый голос. — Там все собрались уже.

— Пойду, у тебя шляп для наших мисс не найдётся? — спросила Татьяна, забирая жёлтый клубок своего «удава» и запихивая шапку в рукав синего пальто.

— Что-то было, надо посмотреть в кладовой.

Татьяна кивнула и скрылась за дверью. Анна бросила взгляд на ноутбук, пора заполнять отчёт о проведённых за месяц мероприятиях, да и составлять планы на полугодие. Работать не хотелось, мысли бродили по кругу: совсем непонятно, где набрать молодёжь для участия в турнире по шахматам между клубами, где взять деньги на починку потолка в спортзале. Скромных крох финансирования едва хватало на такие ежемесячные хозяйственные нужды, как покупка жидкого мыла и туалетной бумаги. Самое неприятное — вечная нехватка места. В её кабинете всё забито шкафами, где хранится самое необходимое. Немного свободного пространства отведено под полки с книгами и пышными растениями, которые разрослись до состояния настоящих джунглей, скрывая среди своих зарослей заваленный документами рабочий стол.

Но от растений она точно не избавится, они часть её ведьминской силы, без них Анна просто не сможет чувствовать себя здесь хорошо. Взгляд снова упал на открытый в ноутбуке документ, эх, вот если б можно было использовать для составления отчёта свои магические силы, но, увы, на бюрократию колдовство не действует. Пришлось пить чай, собранный из лучших травок, для бодрости и смекалки с заговором на концентрацию. Глаза скользнули по таблице, нет, и чай с этим не поможет. Анна тяжело вздохнула и вытащила из стола коробку с новым пазлом, приятно и загадочно шелестела ещё не вскрытая плёнка, и шуршали внутри коробки кусочки картона.

— Анна Валерьевна! — Распахнулась дверь, и появилась Катюшка. — А что это вы тут делаете?

Анна быстро пихнула коробку с пазлом обратно в стол.

— Да вот отчёт собиралась делать. Что случилась, Катюш? Тебя Татьяна искала.

— А, да, я тут немного задумалась просто. Знаете, стихи такие милые на ум пришли, и весна прям чувствуется уже в воздухе.

Литки-улитки, стеклянная крошка,

Ты подожди, до весны так немножко.

Тонкие ветки по синему фону,

Я слышу голос твой по телефону.

— Так понятно, а от меня что ты хотела? — Анна тяжело вздохнула, ну какая весна, февраль только-только начался.

Катюшке было глубоко за сорок, но больше всего она напоминала херувимчика: большие голубые глаза, светлые, почти белые кудряшки, нежно-розовая курточка. Такая вот вечная романтичная барышня, если не знать о том, что она серьёзно увлекается скалолазанием и турпоходами. Странно, но на природе она всегда знает, куда идти, и рассеянность совершенно не мешает, стоит Катюшке покинуть город.

— А, там Прохор Васильевич пришёл, звал вас, хочет какую-то коробку за сценой оставить.

— Прохор?

Несмотря на имя, Прохор совсем не седовласый старичок, а довольно молодой мужчина, просто ему не повезло, родился в старомагической семье, где имена выбирали весьма консервативно. Анна давно дружила с мамой Прохора — Еленой, всё-таки на одни шабаши ходили — и совсем не удивилась, когда её сын пришёл к ней с идеей организовать книжный клуб. Прохор обожал современную литературу, особенно научную фантастику, да и понятно, дома-то все полки магическими справочниками, травниками и гримуарами заставлены. Анна с удовольствием закрыла крышку ноута и отправилась в актовый зал.

Прохор топтался у двери, держа в руках небольшую жестяную коробочку из-под чая, из зала слышались голоса:

— …Но я так люблю всех расспрашивать. По-моему, люди просто чудовищно интересны. А по-вашему?

— По-моему, одни интересны, а другие нет.

— Я не согласен. Они все интересны, потому что вы никогда до конца не знаете, что за человек перед вами и что он думает. Например, вы не знаете, что я сейчас думаю…

Анна подошла и тоже прислушалась, из-за двери раздался недовольный голос Татьяны:

— Ну, Кирилл, ты чего топчешься, словно в туалет хочешь? Давайте из второго акта, самый конец, уверена, не помните уже ничего.

Послышалось недовольное ворчание, зашаркали ножки стульев по полу, в зале загомонили. Анна посмотрела на Прохора. Выглядел он этаким любителем милитари и страйкбола: короткая стрижка, камуфляжные штаны, берцы и куртка защитного зелёного цвета. И не скажешь, что это лучший таролог области. Заметив изучающий взгляд, Прохор ойкнул и протянул Анне коробку.

— Я уезжаю в Нижний на недельку. Можно это у вас полежит? Это нам для книжного клуба.

— Могу у себя в кабинете в сейфе запереть.

— Не надо, — замялся Прохор. — Можно я в каморке за сценой оставлю? После репетиции.

— Ну, если не боишься, что там потеряется. — Пожала плечами Анна и протянула ключ от кладовой. — Потом мне занесёшь в кабинет.

За сценой находилось хозяйственное помещение, длинное и узкое, туда складывали свои костюмы и реквизит театралы, а ещё туда попадали сломанные стулья, оргтехника, ткани, доски и другое, что можно было приспособить для изготовления декораций. Странно, что Прохор решил что-то оставить в таком месте, где проще ноги переломать, чем найти. Ну, хозяин — барин, к тому же колдун, может, маятником или таро выяснил лучшее место для хранения.

Прохор кивнул и скользнул в актовый зал, прижимая коробку к груди. Анна развернулась и пошла обратно в кабинет, из раскрытой двери физкультурного зала рвалась бодрая, ритмичная музыка, под которую разминались старушки из группы здоровья. Оставшийся вечер пришлось заниматься отчётом, с тоской поглядывая на ящик, где лежал новый пазл, и отпивая давно остывший чай из кружки. Перед уходом забежала Татьяна и сообщила, что заперла актовый зал.

— А Прохор ключ от каморки так и не занёс. Он тебе отдал? — спросила Анна.

— Этот… Мальчишка, ф-ф… Лез, нам мешал, а потом убежал. Слушай, может, он с собой ключ утащил. Как же мы костюмы и реквизит к спектаклю достанем?

— Я ему позвоню, не переживай. Надеюсь, он ещё не уехал.

Татьяна возмущённо зафыркала и умчалась, махнув на прощание концом шарфа, как лиса хвостом. Пришлось набрать Прохору. Гудки шли долго, наконец раздалось встревоженное:

— Что случилось?

На заднем фоне играло радио и гудел двигатель.

— Алё, ты чего ключ не занёс? — спросила Анна.

— Ой, а вам его разве Екатерина не отдала? Я на крыльце про ключ вспомнил, и тут она, я ей отдал, обещала передать.

— Ясно, ты уже уехал?

— Да, на полпути, простите, неудобно болтать на трассе.

— Ну, счастливого пути.

Анна нажала сброс и тяжело вздохнула, ну, теперь ещё Катюшку разыскивать, лишь бы она в задумчивости вместе с ключом не уехала на Камчатку или Байкал, и это не шутка, такое уже случалось. На звонок Катюшка не ответила, но это обычное для неё явление, так что Анна написала ей сообщение и, отложив телефон, стала собираться домой.

Стоя на крыльце клуба, Анна смотрела, как кружатся снежинки в свете фонаря. В некоторых окнах всё ещё приветливо помаргивали новогодние гирлянды, которые вот-вот сменятся подсветкой для горшков с рассадой. Здание клуба пряталось между двух многоэтажек, и мало кто обращал внимание на маленькое крылечко одноэтажного пристроя, с другой стороны которого находился местный КУМ. Казалось, клуб прячется за магической завесой, становясь видимым только для тех, кого выбрал сам. Многие жители микрорайона не ведали о его существовании и удивлялись, когда узнавали, что совсем близко от них существует место с бесплатными кружками и секциями. Обычно сюда приходили старики и дети, ведомые присущим их возрасту любопытством, но иногда клуб случайно находили творческие люди, такие как Татьяна и Катюшка, и становились его важной частью. В сердце кольнула ностальгия, всё-таки здорово, что клуб собрал всех под своей крышей. Смахнув снег с перил, Анна решила, что пора идти домой.

— А что, закрыто уже? — спросил кто-то хриплым голосом рядом.

Анна вздрогнула и сжала в руке связку ключей.

— Да-а-а.

— Жаль, я хотел в кружок записаться.

Повернулась и увидела старичка, опирающегося на трость и разглядывающего тёмные окна клуба, словно он не доверял ответу Анны, потом старик бодро поднялся на крыльцо и подёргал дверь.

— М-да, закрыто, — недоверчиво проговорил он.

Анна фыркнула: конечно закрыто, время уже девятый час, даже девочек из кружка народных танцев разобрали полчаса назад, несмотря на то, что родители отлавливают этих попрыгушек и переодевают до самого закрытия клуба.

— Ну-с, девушка, а вы в курсе, какие там кружки есть?

Девушка? Да Анна всего лет на десять его помладше. Выглядит, конечно, хорошо, ведьма всё-таки, но на девушку точно не тянет.

— Ну, вам бы рекомендовала группу здоровья или шахматный.

— Интересно, а они завтра?

— Нет, группа здоровья сегодня была, снова будет через два дня, а шахматный на следующей неделе.

— Не подходит. — Старик махнул раздражённо тростью. — Завтра что?

— Ну-у, завтра кружок вязания и готовки.

— Отлично, — сказал старик, спустился по лестнице и удалился.

«Да уж, интересно, кому не повезло Наталье или Свете, — подумала Анна. — Кого решит осчастливить этот вредный старикашка своим посещением, хотя, может, у него с головой не в порядке и завтра он уже забудет, куда собирался». Анна, вздохнула и отправилась домой, а то Терентий некормленый сидит, будет весь вечер ругаться, что фамильяров морить голодом нельзя, иначе удачи в колдовстве не будет.

На следующий день Анна пришла на работу пораньше, отчёт она вчера так и недоделала, а сегодня его уже нужно было сдать. В клубе было тихо, только над головой раздавался топоток и хихиканье кикиморы. Ну, пусть резвится, пока никто не пришёл. Полив все цветы, горшками с которыми были заставлены подоконники и свободные поверхности на шкафах во всех помещениях клуба, Анна заварила чай с чабрецом и открыла ноутбук. Входная дверь грохнула, заставив подпрыгнуть и расплескать чай на только что отпечатанный лист отчёта.

— Это кто так рано? — удивилась Анна и отправилась проверять в коридор. В здании было пусто, двери в кабинеты заперты. «Наверно, кто-то заглянул внутрь и так и не решился зайти».

Когда Анна поставила последнюю точку в отчёте и залпом выпила остатки чая из кружки, в кабинет просочилась парочка. Худенькая нервозная женщина лет сорока в длинном пальто и огромный бугай в коричневом пуховике.

— Здравствуйте, извините за беспокойство, мне бы сына в кружок записать, — пропищала женщина и зажмурилась, словно ждала, что Анна её в ответ ударит.

— В какой и сколько сыну лет?

— Тридцать ему, Пашенька, ты в какой кружок хочешь? — обратилась женщина к бугаю, и Анна поняла, что это и есть сын.

Двухметровый детина, обхватом в старый дуб и с густой бородой и бровями, больше напоминал медведя, чем человека.

— Я лепить хочу, — пробасил Пашенька.

— Значит, в кружок лепки из глины? Пишите заявление, вот бланк, — сказала Анна и с трудом представила Пашеньку, который лепит котика, с другой стороны, он вполне сможет использовать свою силу за гончарным кругом.

Женщина схватила бумагу и, кивнув, вылетела из кабинета, Пашенька потопал за ней. К вечеру клуб гудел как улей, из актового зала приятно пахло выпечкой, там дегустировали рецепты печенья. В спортивном зале разложили стол для тенниса и слышался стук и азартные выкрики. Жизнь клуба шла своим чередом. Решая насущные проблемы с забившейся канализацией, отвалившейся с потолка штукатуркой, ссорой группы здоровья с танцорами, не поделившими раздевалку, и мысленно жалуясь на трудности бытия муниципального заведения, Анна ещё не знала, что настоящие неприятности ждут их клуб в конце недели. Субботним вечером Анна, любуясь подписанным отчётом, достала из ящика свою награду за работу — долгожданный пазл. Дверь в кабинет распахнулась, и влетела Татьяна.

— Безобразие! У нас завтра репетиция в костюмах, а ключа нет.

— Прохор сказал, что отдал его Катюше, — сказала Анна, пряча коробку обратно в стол.

— Ужас, можешь вызывать взлом замков, уверена, ключ мы больше не увидим. А где Катюшка-то?

— Должна завтра прийти на вашу репетицию. Ты ей не звонила?

Татьяна только отмахнулась, понятное дело, дозвониться ей тоже не удалось. Сообщения Анны висели непрочитанными. Предсказание о том, что рассеянную Катюшку подхватил и унёс в неизвестные дали ветер приключений, вполне могло сбыться.

— В четверг была, но я же не знала, что ключ у неё. Мы сценарий правили, чтоб попроще, а то мои толком выучить не могут, далеко им до английской аристократии. Если завтра не явится, значит, ломаем дверь. Кстати, ты чего мне народ набираешь, у меня и так актёров много, — сказала Татьяна, налив себе чая и выхватив из вазочки на столе самую большую и яркую конфету.

— Ты о чём?

— Ну, в четверг старичок какой-то к нам пришёл, сказал, он в театре раньше играл, ещё парень такой огромный с мамашей, она слёзно просила взять сыночку в актёры. Ещё какая-то девочка, ну, она нормальная, только уж больно серьёзная.

— Так-так, старик и Пашенька с мамой со мной разговаривали, но записались они в другие кружки. Видимо, передумали. Девочку не знаю. Так и скажи им, что мест у тебя нет, вы уже давно репетируете.

— Неудобно, — замялась Татьяна. — Ладно, придумаю что-нибудь, вторым составом будут.

Стукнула дверь, и через минуту в кабинет ввалилась Катюшка с охапкой еловых веток в руках. В кабинете тут же запахло снегом и хвоей.

— Смотрите, какую красоту я на помойке нашла. Дайте вазу.

— Хм, зачем тебе они? Новый год кончился давно, их выкинули, потому что они осыпаются, — пробубнила Татьяна, пытаясь прожевать конфету.

— Да-а? — удивлённо протянула Катюшка, рассматривая ветки в руках.

— А ты чего сегодня пришла, у вас же репетиция завтра? — спросила Анна.

— Разве сегодня не воскресенье?

— Суббота, — сказала Татьяна. — Но, знаешь, я рада, что сегодня ты всё перепутала. Тебе Прохор ключ отдал?

— Ключ? — растерялась Катюшка и положила еловые ветки на стол, накрыв ими подписанный отчёт. Анна нервно сглотнула, надеясь, что ветки не мокрые и не грязные.

— От каморки. Потеряла?

— Не-ет, сейчас. Вот, я его как положила в карман, так и не вынимала, забыла совсем о нём.

Катюшка сунула руки в карманы куртки, достала и выложила на стол смятые автобусные билеты, чеки, пару карабинов, огрызок карандаша, монеты и, наконец, ключ.

— Это его и спасло, — удовлетворённо сказала Татьяна, забирая ключ. — Всё, пошла я, надо костюмы на завтра посмотреть, в каком они состоянии.

— Я с тобой, — сказала Анна. — Я там под рассаду ящики оставила, пора доставать.

Катюшка подхватила еловые ветви и устремилась за ними. В актовом зале оказалось пусто, сейчас в центре стоял длинный стол, за которым проводили кружки, а во время представлений на сцене стол убирали и выставляли ряды стульев для зрителей, и помещение превращалось в маленький театр. Татьяна запрыгнула на сцену и скрылась за занавесом, Анна полезла за ней. Они отодвинули задник, за которым скрывалась дверь в каморку. Анна открыла дверь и включила свет, Татьяна, обойдя её, скользнула внутрь.

В узком проходе между шкафом и стеллажом лежала маленькая скрюченная старушка в грязном сарафане.

— Боже! — бросилась к ней Татьяна, хотя даже от двери было понятно, что помощь оказывать уже поздно. Анна замерла, она знала эту старушку и никогда не думала, что увидит её мёртвой.

Глава 2

За окном тянулись серые росчерки лесополосы, перемежаясь просветами, где виднелись домики ближайших к трассе деревень и посёлков. Точка-тире — этакая азбука Морзе провинции. Вероника перевела взгляд на водителя, а парень ничего, имя, конечно, дурацкое — Прохор. Но в этих старомагических семьях с именами всегда какая-то ерунда, хорошо, хоть не Людовик или Азраэль. Молодых колдунов по пальцам одной руки пересчитать, а у этого лицо симпатичное, плечи широкие и одет… Ну, насчёт одет, милитари не самый любимый стиль, но не всем же байкерские шмотки носить, как у само́й Ники. Стало грустно. Эх, сколько ещё ждать до открытия мотосезона, а пока приходится кататься запертой в этих коробочках на колёсах, никакого единения с дорогой и скоростью. Вторым поводом для грусти была сама поездка, точнее, ссылка, изгнание Вероники из Нижнего. Она-то мечтала, что из Нижнего Новгорода если уедет, то только в Москву, ну или хотя бы в Питер. Вероника расстроенно шмыгнула носом и пригладила волосы на макушке. Хвостом… Э, копчиком она почувствовала, что дело пахнет Преисподней, когда её вызвали в кабинет начальства. Главный редактор Ведьмостей встретил её с кривой ухмылкой и ткнул на сидящего в кресле для посетителей парня.

— Вот, Вероника, это сын моего друга — Прохор. Он в Нижний по семейным делам приезжал, и сегодня ему сообщили новости. Расскажи ей Прохор.

— У нас в клубе по месту жительства убили кикимору. Сегодня мне Анна, мой руководитель, позвонила. Анна — ведьма природная, её словам можно верить.

— Кикимору? Но это невозможно! — возразила Вероника, такой новости она точно бы не доверяла, может, Анне сто лет, и у неё началась деменция, или она так пошутила, у ведьм шутки странные. Кикимора — вредный домашний дух, а как убьёшь духа? Изгнать можно из дома, защиту поставить, а убить то, что неживое, как?

— Я тоже удивился, но она сказала, что Кикимору сначала овеществили, а потом убили, — ответил Прохор и пожал плечами. — В этом несилён, я таролог, оракул. А Михаил Иванович считает, что из этого может получиться отличная статья, и попросил взять вас с собой в Арзамас. Я сегодня возвращаюсь.

Вероника посмотрела на главного редактора, ухмылка которого стала ещё шире, блеснул во рту золотой клык. Ясно-понятно, избавиться от неё начальство решило, отправить куда подальше. Ну, подумаешь, немного перестаралась со статьёй для криминальной хроники. Кто же знал, что ведьмы смогут разобраться, кто им насолил, и накатать жалобу на Ведьмости в ковен, а главное — конкретно на Веронику. В голове сразу замелькали подробности её первого журналистского расследования для раздела криминальной хроники.

Квартира располагалась в сталинке. На площадке третьего несколько оборотней в форме полицейских старательно нюхали воздух. Из открытой двери квартиры слышались раздражённые голоса. Вероника аккуратно протиснулась мимо оборотней, один из которых посмотрел на неё с удивлением, но пропустил. Внутри путь ей преградила высокая и сухая ведьма в огромных очках.

— Вы, милочка, куда?

— Я из Ведьмостей, журналист — Вероника Справская. Вам звонили насчёт меня.

— А, журналистка. Я Изольда — следователь паранормальных дел, мы почти закончили. Ну, пошли, покажу место преступления. Случай, конечно, исключительный, повезло тебе с сюжетом.

Изольда провела Веронику на кухню и широким взмахом руки указала на люстру над столом.

— Это что… домовой? — икнула Вероника, разглядывая свисающий с люстры волосатый мешок.

— Да, он самый. Вот я и говорю, где это видано, чтобы домовой повесился. — Изольда передёрнула худыми плечами. — Я здесь первичный осмотр провела, ауры сняла для протокола, так что не стесняйтесь, осматривайтесь. Как хозяйка этого безобразия показания подпишет и протокол, я к тебе её пришлю.

Вероника судорожно кивнула, продолжая рассматривать висящего на люстре домового. Если не присматриваться к посиневшим, распухшим губам и вывалившемуся языку, то хороший такой домовой: ухоженный, одежда добротная и чистая, борода чёсаная, разве только худоват, пузика нет.

Ника подёргала себя за растрёпанные рыжие кудри и от боли пришла в чувство. Так, она не может завалить первое порученное дело, обещала написать статью и напишет, а Зинаида специально ей такое происшествие подкинула, чтоб проверить — годится ли она в криминальную хронику. Вероника покрутила головой, осматривая кухню: стены белые, мебель светло-серая, лампа из металлических трубок над столом. Стильно и чисто, больше и сказать нечего, можно подумать, что кухню к фотосессии для журнала готовили. В раковине даже грязной чайной ложечки нет. Вероника позавидовала — на её кухне посуда, бывало, лежала сутками, нет у неё домового, квартира съёмная, нельзя в таких домовых селить. Вот и приходится всё само́й делать по хозяйству, а времени у работающей ведьмы-студентки на это нет: то учёба, то подработка, то шабаш.

Ника пригладила взъерошенные кудряшки. Самоубийство домового — дело, конечно, небывалое, статья и так получится шикарной, но нужно всё-таки понять, почему такое случилось. Обычно, если домового бросить, то он с ума может сойти. Бывало, уходили домовые от хозяев, если те дом плохо содержали и не уважали их, не угощали… Так-с, а здесь как с угощением? С угощением оказалось отлично. В заветном углу за плитой стоял маленький столик с серебристой салфеткой, на красивой белой тарелке лежали бутерброды, кажется, брускетты с авокадо, а в чашечке рядом что-то зелёное. Вероника подняла чашку и понюхала. Запах травянистый, похоже, смузи из шпината и яблока. За спиной раздалось вежливое покашливание, Вероника поставила чашку на место и повернулась.

— Вы журналист? — спросила её стоявшая в дверях кухни женщина.

Ведьма — сразу понятно, фигура подтянутая, может себе позволить носить обтягивающий спортивный костюм. Не красавица, лицо вострое, на вид лет двадцать, если в холодные голубые глаза не смотреть.

— Да, Вероника… Справская, — запнулась Ника, вспомнив, что журналист должен представляться полностью, она же на работе. — Справская Вероника. А вы хозяйка?

— Да, Светлана. Давайте пройдём в кабинет, не могу на него смотреть, — хозяйка квартиры искоса бросила взгляд на висящего на люстре домового и всхлипнула.

— Да-да, конечно, — Вероника удивилась, как быстро она успела позабыть о покойном, увлёкшись осмотром. Первый шок прошёл и сменился исконным ведьминским любопытством.

Кабинет оказался серым с белой мебелью. Небольшой стол со стеклянной столешницей, белый кожаный диван, куда Веронике предложили присесть.

— Савелий был для меня членом семьи. Да что говорить, он был единственным близким для меня существом.

— А фамильяр?

Светлана поморщилась. Странно, все ведьмы имели фамильяров, помощь в колдовстве, усиление сил, да и к тому же трудно ведьмам с общением, характер-то не ангельский, а фамильяр всегда выслушает, совет даст и утешит. У Вероники жил ёжик, милейшее существо.

— Я не люблю животных, от них суета, грязь. Когда-то у меня была змея, но после её смерти я так и не решилась завести кого-то.

— А со змеёй что случилось?

— Я думаю, завистница Снежана прокляла, извела. Да и какое это имеет значение? Думаете, Савелия тоже сгубили? Ужас какой.

— Вы думаете, он мог повеситься сам? А накануне что было?

— Конечно я не думаю, что сам, зачем моему домовому вешаться, у нас всё прекрасно было. Вчера мы с ним сделали рулет из шпината и соевого сыра. Я, знаете ли, вегетарианка, и Савелий меня в этом поддерживал. Мы с ним сидели вечером и смотрели Рабковского, потом смотрели Задью Таса. Так душевно сидели, Савелий от полноты чувств прослезился. Вот как я теперь без него? Найду, кто это сделал, собственными руками задушу. Это всё из-за зависти. Я достигла высокого уровня осознанности, остальным ведьмам это не дано, вот и завидуют. Но я и без фамильяра, и без домового лучше них.

Вероника покинула квартиру в задумчивости, спустилась пешком на второй этаж и остановилась. Обычно домовые — существа общественные и поддерживают связи. Значит, можно расспросить кого-то из них. Вероника убедилась, что рядом никого нет, подошла к мусоропроводу и прошептала:

— Здравствуйте, а можно с кем-нибудь поговорить?

За трубой взметнулся пылевой смерч, появился мелкий и взъерошенный парнишка. Понятное дело — домовой из квартиры обычных людей не той стати, что у ведьм. Моложе, мельче и проще.

— Я могу. Но недолго, мне ещё тарелки вылизывать.

— Привет. Спасибо. Ты же слышал, у вас тут домовой умер у ведьмы. Савелий.

— А то, бедняга. Помянем сегодня.

— Вы знакомы были?

— Ну, знал про него. Только он с обычными домовыми не общался почти, только с дедом Игнатом. Тот из деревни с бабкой Нюрой приехал. Мы Савелию неровня, сами знаете.

— А с Игнатом можно поговорить?

— Он сам не придёт, не по статусу, ему уже за двести лет, а вы ведьма неавторитетная, идите в пятнадцатую квартиру, если захочет, покажется.

Ника тряхнула рыжими кудряшками, послала домовёнку воздушный поцелуй, тот зарделся и исчез. Пятнадцатая квартира была на первом этаже. Дверной звонок хрипло каркнул, намекая, что гостей в квартире не ждут. Послышались шаркающие шаги, и дверь отворила древняя бабка.

— Ты не Наташка, — заявила она щурясь, разглядев гостью.

— Я из газеты. — Ника сунула корочки репортёра под нос слепой бабки. — Про дом ваш пишу, есть жалобы? На соседей, на ЖЭК?

Жалобы у бабушки, конечно, были, так что Веронику пустили на кухню и даже заварили чаю. Оставив свой морок слушать старушку, Ника ускользнула, заметив, как из-за угла её поманил скрюченный пальчик. Домовой Игнат сидел на обувнице и чесал бороду маленьким костяным гребнем.

— Здравствуйте, батюшка домовой. Не уделите мне минутку поговорить?

— Чего не поговорить, давай поговорим. Люблю молоденьких ведьмочек, особливо таких хорошеньких. Слабость у меня к рыжулям, эх, если б не возраст… У тебя домовой-то есть?

— Нет, дома нет и домового тоже.

— Плохо это, у ведьмы дом должен быть, и лучше к природе ближе, а не в каменном человейнике. Вы же от природы силу свою берёте, так вот и не дело вам в городах жить.

— Извините, что перебиваю, а про Савелия вы знаете?

— Савелий? — задумался Игнат. — Плохая ему доля досталась, не повезло.

— Почему не повезло?

— А ты мне скажи, что будет, если я про какую ведьму слово дурное скажу, а она про то узнает?

Вероника промолчала, ничего хорошего на этот вопрос она ответить не могла. Мстительность — одно из ведьминских свойств, никуда от этого не деться. Но раз домовой так говорит, значит, плохое всё-таки было. Может, зайти с другого конца?

— А почему у них змея умерла, вам Савелий не рассказывал?

— Змея? А, ну да, была у них такая гадина. Вот и зачем такое держать? Вот кот — животное подходящее, вредное, конечно, но домовым завсегда товарищ, и шум какой в дому на него свалить можно.

— Так что со змеёй случилось?

— Так приехала тогда ведьма со своей Бали и говорит… Ну, это тогда у неё что-то с головой сделалось, она и до этого ведьмой была с причудами, а тут совсем.

Вероника заставила себя промолчать, боясь новым уточняющим вопросом напомнить Игнату, что плохого про ведьм не собирался говорить.

— Ну и говорит, я мясо есть теперь не буду и дома держать. А змея, она же живых мышей жрёт, гадость-то какая, мыши — они вредители, но когда тебя какая тварь целиком заживо жрёт… Так о чём я? А, ну, не хотела она больше её кормить, ну и сказала Савелию избавиться. Уж что он там сделал, я не знаю, но долго смурной ходил.

Вероника зажала себе руками рот, чтоб не выругаться и не спугнуть откровения домового. Игнат с ведьмами не жил и не знал, что змея была фамильяром, а значит, существом разумным. Получается, уже не одно убийство, а два. Хотя…

— Значит, сильно переживал? А давно это было?

— Зимы три назад. Да как сказать, он после приезда хозяйки тогда сильно встревоженный ходил, а потом вроде как обвыкся. Новые порядки у них начались. Она и раньше за чистоту требовала, с ватной палочкой все углы проверяла, микробами его всё пугала и этими… как их, сопра-а-афитами… А уж после и не знаю, чего было, всё реже он приходить стал. Чай ему нельзя пить, булки нельзя есть, про пироги его любимые с яйцом и капустой я и молчу. Запугала его, вредно это всё, а мясо вообще в животе гниёт, и трупный яд в нём. По телевизору только всяких учёных людей слушать можно, из развлечений музыка странная, я разок подслушивал, так не споёшь под неё, не спляшешь, только выть от тоски можно. А разве можно ведьму ослушаться? Вот и терпел он всё и уйти по нашим законам не мог. В правилах такого нет, чтобы от излишней чистоты и заботливости от хозяев уходить.

— А вы не думаете, что его убить могли?

— Убить? Ну, это вам виднее, ведьмы в мире не живут, гадости друг другу делают, может, Савелий и попал под раздачу.

Спохватившись, что говорит с ведьмой о ведьмах, Игнат сощурил глаза, вспоминая, что уже успел наболтать, и недовольно запыхтел.

— Ты это… У меня это… Дел полно, пойду, хозяйство без присмотра.

Домовой испарился, а Ника вернулась к старушке, с умным видом почёркала в блокноте, поблагодарила за беседу и пообещала, что обязательно занесёт ей газету со статьёй. А что? Ведьмам врать, как дышать, не только можно, но и полагается. Во дворе Вероника задумалась и села на лавочку под липу. Можно отправиться домой и написать статью, вот только ерунда же выйдет: жил-был домовой, а потом от счастья повесился. Если взялась за ниточку, то надо и весь клубочек размотать. Про конфликты узнать нужно. Кого там из врагинь вспоминала Светлана? Снежану. Ну да, живёт такая ведьма в частном секторе, и по годам они с потерпевшей ровесницы почти. Надо съездить, расспросить, никто лучше не знает человека, чем его враг, особенно если враг — ведьма.

Такой дом Игнату бы понравился. Как положено ведьмам, жила Снежана на земле, рядом ручеёк и лесок, до города всего пятнадцать минут. Вероника поставила мотоцикл у калитки и нажала на крохотную пуговку звонка. Понятно, что ведьма уже знала о гостье, но ломиться в дом без стука не стоит. Дверь бесшумно открылась. Внутри Веронику встретили запахи трав и кошачьей мочи. Под ноги бросился чёрный кот, на огромной печи зашуршало, а на жёрдочке хрипло каркнул ворон.

— Здравствуйте-е-е… — протянула Вероника.

— Ой, да и вам не хворать. Вот не думала, что нынче гости пожалуют.

Хозяйка явилась перед гостьей в чёрном кружевном бохо-платье, вязаной шали поверх и с ярким платком, завязанным тюрбаном на голове.

— Я Вероника… Справская. Справская Вероника — репортёр из газеты. Вы не могли бы мне ответить на пару вопросов?

— А чего не ответить, мне скрывать нечего. Присаживайся, Вероника, пельмени будешь? Или, может, чаю с чабрецом? Нервный вид у тебя какой-то.

— Чаю можно. Я хотела спросить…

Здесь Вероника задумалась: а что она спросит? Обвинить ведьму вот так в убийстве чужого домового и фамильяра — так это уровень суда конклава. А её эта древняя ведьма за такие вопросы сейчас в поганку превратит и права будет.

— Вы знакомы со Светланой?

— С этой умалишённой? Как же, пересекались на мероприятиях пару раз. Что, жаловалась на меня? Уж подумаешь, я при всех высказалась про то, что она мясо не ест. Видите ли, жертвенный козёл ей не угодил. Что она предлагает — кабачок или тыкву резать во имя Сатаны? Я предложила гнать её из ведьм поганой метлой, пока в себя не придёт.

— Кхм, вы знаете, у неё домовой сегодня с утра повесился.

— Ах, ты же праматерь. Бедняга. А я не удивлена. Что ему ещё с такой хозяйкой делать-то было? Харитон! Харитон!

Из-за печи появился мужичок в драных грязных одёжках и со взлохмаченной головой.

— Что хотели, хозяйка? — спросил он и поклонился до земли.

— Ты слышал? Савелий повесился.

— Нет, хозяйка. Я не общаюсь с городскими домовыми.

— Молодец, правильно. От них всякой ереси нахвататься можно. А нам надо старых заповедей придерживаться, в них вся сила.

— Да, хозяйка, — кивнул Харитон, голова у него нелепо дёрнулась и обвисла на грудь.

— Вот видишь, правильно надо с домовыми обращаться, как положено по ведьмострою, наши матери не зря его придумали. А то дружат со своими домовыми, а те последний ум теряют и от свободы воли в петлю лезут, — лекторским тоном произнесла Снежана. — Всё понятно?

— Да, хозя… госпожа ведьма. Спасибо за информацию, — ответила Ника и по-быстрому слиняла из гостеприимного дома.

Харитон догнал её у мотоцикла, осторожно дёрнув за штанину из высокой травы.

— Ой, ты чего?

— Значит, мой брат повесился? — спросили из травы, и раздался горький всхлип.

— Савелий был твоим братом?

— Да, но наши хозяйки не знали, не спрашивали. Никто у домовых про родственников не выясняет.

Ника задумалась, она тоже никогда раньше не размышляла о родственных связях домовых и их появлении на свет. Вроде как они самозарождались в домах раньше или нет? Странно, домовых женского пола она никогда не видела.

— Так и что, вы не общались?

— Немного, редко. Последний раз, когда он змею принёс. Фамильяра хозяйки, мы её в лес выпустили. Меня далеко от дома не отпускают, я подробностей не знал, весточку послать не мог, — Харитон замолчал, раздались всхлипы. Ника уже собралась уезжать, утешать домового смысла не видела, он явно стеснялся своих чувств. Но вдруг тихие рыдания смолкли. — Значит, мне… И я… А чем я хуже, до кой мне ещё мучиться?

— Э-э-э, ты чего? Не вздумай, — сказала Ника.

Домовой в траве зашуршал, осознал, что рядом стоит ведьма, о которой успел забыть в порыве горя.

— Не убегай! Стоять! — скомандовала Ника специальным голосом для управления духами. Харитон замер. А что, если… Интересная идея закралась в рыжую голову. Сейчас угли еле тлеют, а что если дровишек подбросить, а ещё лучше бензину плеснуть. — Я тебя забираю. Сейчас ритуал проведу, у меня в сумках всё нужное есть. Правда, к себе не могу, но найдём хозяина. Думаю, тебе в твоём положении капризничать не положено.

— Сил тебе не хватит, моя хозяйка — древняя ведьма огромной силы.

— Не переживай, поверь, мне хватит, — ехидно улыбнулась Ника и пригладила рыжие кудряшки.

Ника смотрела на дом, над сталинкой крутилась чёрная воронка проклятий. Ведьмы встретились, план сработал. Журналистка тихонько пробралась в подъезд, и уже на втором этаже стали слышны истеричные крики.

— Верни мне Харитона, тварь! Я его чувствую, он здесь! Своего домового прошляпила, чужого украла!

— Нет у меня твоего домового! Это ты сгубила моего, вот от тебя теперь домовые бегут! Завистница!

— Полоумная! Тебе лечиться надо!

— Верни!

— Убийца!

— Тварь!

— Дрянь!

Скоро разборчивые слова кончились, слившись в визги и рычание. В воздухе запахло озоном. Проклятия начинали действовать. «Хорошо бы они друг друга поубивали. Ну или в жаб превратили», — подумала Ника. Отличная статья выйдет о битве двух древних ведьм, не то что скучное повешение какого-то домового. Вероника достала телефон, подкралась ближе, прячась под мороком, и успела сфоткать, как ведьмы вцепились друг другу в волосы. Никаких угрызений совести и сочувствия Ника не испытывала, такие качества у ведьм не водятся. Она пригладила волосы, пряча под рыжими кудряшками маленькие рожки, а таким чертовкам, дочерям ведьмы и чёрта, как она, и вовсе в радость драки и раздоры. Разве не за этим она шла в журналистику?

Всё тогда Ника правильно сделала, материал получился шикарный. Жаль, эти гадины помирились на новогоднем шабаше и общую жалобу на журналистку Справскую накатали за оскорбление чести и достоинства. Эти дуры своих домовых довели, а виновата почему-то Ника. За доведение домового до самоубийства в ковен вызвать надо на суд, увы, никто начинающую журналистку слушать не стал, а главный редактор решил отослать подальше, хорошо, хоть не уволил, сам же статью в печать подписал и руки потирал в предвкушении, а как проблемы появились, нашёл «козу отпущения».

Теперь Ника едет в маленький город в надежде, что там действительно случилось интересное убийство, а не что-то померещилось старенькой ведьме.

— Эта Анна, почему она работает в клубе? Вроде не слишком престижное место. Или я что-то не понимаю? — спросила Ника, отвлекаясь от невесёлых размышлений. Пора собирать информацию, она же на работе, в конце концов.

— Ну-у-у. Думаю, ей просто нравится, — сказал Прохор, не отвлекаясь от дороги. — В молодости она по разным мероприятиям ездила, ну, знаешь, первая волна реконструкторов, ролевиков, по лесам они бродили и полям. Анна ведьму отыгрывала часто, приятно побыть самим собой и не скрываться. Говоришь спокойно «Я ведьма», и никаких вопросов. А потом у нас в городе открылся клуб реконструкторов, но это была частная инициатива, места не хватало, дорого снимать, вот решили к клубу по месту жительства прибиться, а Анна устроилась туда работать. Потом реконструкторам администрация выделила своё помещение, а Анна осталась в клубе. Так что, думаю, ей нравится эта работа.

«Тоже мне работа», — подумала Ника и фыркнула. Ведьмы ничего просто так не делают, наверняка эта Анна работой в клубе прикрывает какие-то свои тёмные делишки, вот это действительно тянет на интересную статью.

Глава 3

Полиция ушла. Анна оттирала почерневшие от порошка кончики пальцев, напротив сидели Татьяна и Катюшка, перед ними стояли чашки с успокаивающим отваром, в кабинете сильно пахло валерьяной.

— Как она туда попала? — шмыгнув носом, повторила Катюшка основной вопрос полиции.

— Заперто же было, и я первый раз эту старушку вижу. Она же в сарафане. Может, у народников спросить или старушка из хора пенсионеров? — подключилась к обсуждению Татьяна.

Анна ответы на эти вопросы знала, её больше волновало, кто смог убить кикимору? Это какую магическую силу надо иметь, чтоб заклятие овеществления подействовало на духа? Бедная Боянка допрыгалась, зря из деревни в город перебралась. Хоть и вредный дух кикимора, а всё равно жалко, да и при Анне она по мелочи безобразила, побаивалась ведьму.

— Да уж, как теперь начальству объяснять, что мы никого не запирали в кладовке, — высказала Анна вслух ещё одну проблему.

Точно не стоит рассказывать обычным людям, что в клубе жила кикимора. Кстати, последний раз Анна слышала Боянку в среду, пока сидела в клубе в одиночестве. Когда, немного успокоившись, подруги ушли, Анна позвонила Прохору, он единственный, кто поймёт весь ужас ситуации. Но даже Прохор отнёсся к её словам недоверчиво, сказал, что постарается поскорее приехать. Говорил он с ней, как разговаривают с детьми, которые уверяют, что под кроватью у них прячется монстр, ну или с впавшей в маразм любимой бабушкой. Ну, сама бы не видела, не поверила в убийство кикиморы, да и тело полиция увезла, не могло же это быть общей галлюцинацией. Впрочем, как бы ни силён маг, заклятие спадёт и через девять дней в морге недосчитаются тела. Интересно, как они это будут в отчётах объяснять. Надо в ковен сообщить, пусть подключаются и решают, что с исчезновением тела делать.

Прохор влетел в кабинет на следующий день, а вместе с ним явилась рыжая кудрявая девица, одетая не по погоде: в кожаные штаны и короткую кожаную курточку.

— Это Вероника Справская, она журналист, — представил девушку Прохор. — В Ведьмостях заинтересовались убийством кикиморы. Вы тут поболтайте, я пойду в каморке заберу свои вещи. Их же полиция не трогала?

— Хорошо. Нет, они только отпечатки сняли с двери. Там, правда, опечатано, но думаю, они больше осматривать не будут.

Прохор убежал. Интересно, Анна совсем забыла про его коробку. Но полиция ничего странного рядом с телом не нашла, так что никакие вещи из каморки не уносили. Ход мыслей нарушила журналистка, она бродила по кабинету и разглядывала книжки на полках, а потом и вовсе сунула нос в шкаф.

— Чаю? — холодно спросила Анна, отвлекая Веронику от обыска.

— А кофе у вас есть?

— Где-то лежал. Три в одном, есть со вкусом малины.

Вероника поморщилась. Анна хмыкнула, здесь не кофейня, и гостей никто не ждал. Прохор мог бы и предупредить, что явится не один.

— Кофемашины у вас нет или автомата?

— Нет. Но здесь недалеко кофейня, видели, возможно, на перекрёстке такой странный дом, на первом этаже сбербанк, а на втором небольшая кофейня, недорого и вкусные десерты.

— А зачем вы убили кикимору? — неожиданно сменила тему разговора Вероника.

— Я?! — Анна от неожиданности чуть не выронила чашку, в которую хотела налить для журналистки чай.

— Ну а кто? У вас что много ведьм и магов в клуб ходят?

— Ну, насколько мне известно, из ковена только я и Прохор. Но зачем мне убивать кикимору? Изгнала бы и всё, да и не умею я так, природная, я на травах специализируюсь, а тут скорее колдун.

Вероника посмотрела недоверчиво и саркастически подняла бровь. Действительно, не так уж много магически одарённых на территории России, а уж тем более в маленьком провинциальном городе, так что сомнения журналистки понятны, зачем кого-то искать, если прямо перед тобой подходящая ведьма.

— Ну конечно, первая ни в чём не повинная ведьма в мире.

Анна не успела ответить на подколку, со стороны актового зала раздался душераздирающий крик. Они с Вероникой бросились на помощь, чуть не сбив друг друга в проёме двери.

Дверь в каморку была распахнута, а на полу сидел Прохор, держа в руках две половинки огромного яйца, рядом стоял открытый сундук. Анна вспомнила, откуда этот реквизит, в прошлом году ставили сказку про Кощея Бессмертного, яйцо сделали из огромного киндер-сюрприза, а сундук из обычной коробки, обклеив пенопластовым декором.

— Что случилось?

— Я не знаю. Не понимаю, почему? Всё должно было быть нормально, я проверял.

— Что должно было быть?

— Это наша семейная тайна, — прошептал Прохор. — Так не должно, мои колоды не врут.

— Так, давай клади яйцо обратно в сундук, и пошли в кабинет, раз тайна, то будем там разговаривать. Пока ты нам не объяснишь, в чём дело, помочь мы тебе не сможем, — скомандовала Вероника.

В кабинете Анна вручила бледному Прохору стакан с остатками успокоительного сбора, тот хлебнул и закашлялся, похоже, травы слишком настоялись и стали горчить.

— Ну так что у тебя случилось? — спросила Анна.

— Помните, я оставлял вам коробочку? Она пропала, — грустно прошептал Прохор.

— Так там было что-то ценное? Говорила же, давай в сейф положим.

— Ты что спрятал что-то ценное в бутафорское яйцо? — спросила Вероника.

— Ну, я сделал расклад, и карты показали, что это самое удачное место, не яйцо, клуб, а сейф сломанный, если его стукнуть, он открывается, — пробормотал Прохор. — А в каморке, если не знаешь, где лежит, сто лет нужное не найдёшь.

— Это да-а-а, — протянула Анна. — Так что ты там спрятал? И почему дома не оставил?

— Длинная история, и я не могу, здесь Вероника, она же журналист, это, считай, сразу статья для газеты получится.

— Вероника, выйди, нам надо с Прохором личное обсудить.

— Ну уж нет, — буркнула Вероника и пригладила рыжие кудри на макушке. — Давайте я просто поклянусь, что сохраню тайну, и всё. Самую страшную ведьминскую клятву дам.

Анна переглянулась с Прохором, решать было ему. Анна точно не стала бы доверять этой особе, которая сейчас изобразила девичью невинность и смотрела на Прохора влюблёнными глазами. Плохо, мальчик ещё не знает, какими бывают настоящие ведьмы, любую клятву можно обойти.

— Хорошо, что теперь терять, возможно, тайне теперь конец, — сказал Прохор. — Но история длинная и скучная. Рассказывать всё?

— Мы потерпим, — радостно закивала Вероника.

— Нет уж, пусть всё-таки клятву даст на всякий случай, — сказала Анна.

Пришлось расчищать от бумаг стол и рисовать ключ-печать для вызова духа. Положив руку на рисунок, Вероника быстро протараторила стандартные слова малой клятвы. Круг вспыхнул бледно-голубым, клятву приняли.

— Ну всё, я сейчас от любопытства помру, давай выкладывай свою страшную семейную тайну, — сказала Вероника, оттирая руку от мела.

— В пятнадцатом веке герцог Милана Филиппо Мария Висконти создал первую колоду таро, точнее, тарокки. После смерти герцога работу над картами продолжил его зять Франческо Сфорца, он стал автором нескольких колод таро. Сфорца интересовало будущее, но смущало одно: колоды предсказывают лишь на основе того, что существовало, как сейчас скажут в «инфополе», на момент гадания. Простой пример: у нас в клетке есть волк и заяц, скорее всего, один съест другого, и карты это покажут точно, но если после гадания к клетке подойдёт охотник с арбалетом и застрелит волка, то карты винить нельзя, ведь в момент гадания никакого охотника не было рядом. Это очень грубое объяснение, карты показывают максимальную вероятность событий на данный момент. Эта проблема долго волновала Сфорца, пока он не встретил ведьму Анжель де ла Барт. Правда, Франческо о её магических силах не знал, считая просто очередной красавицей, у герцога всегда было много любовниц. У ведьмы был свой интерес, Анжель уговорила Сфорца создать новую колоду, которая не просто предсказывает будущее, а заставляет его меняться в сторону, нужную гадателю. Ведьма Анжель подпитывала карты своей силой во время работы Сфорца над колодой. Так появилось таро, названное позднее Чёрным, так как из-за влияния злой воли ведьмы расклад на этой колоде заставлял сбываться самые ужасные предсказания. Поняв, что натворил, Сфорца создал вторую колоду, гадание которой заставляло сбываться хорошее. Он задумал, что, объединив эти колоды, гадающий избавится от последствий предсказаний Чёрной колоды. Но ведьма успела хитростью выкрасть Чёрную колоду и сбежать. Сфорца передал Белую колоду своей дочери Ипполите, которая затем подарила её своей дочери Изабелле. Изабелла, вступив в морганатический брак с Леонардо да Винчи, отдала колоду одной из своих дочерей, та вышла замуж, покинула Милан и переселилась в Кёльн. Дальше следы Белой колоды теряются. Анжель же сожгли за колдовство, куда после этого пропала Чёрная колода — неизвестно.

— Значит, Белая колода хранилась у вас? Вы родственники да Винчи?

— Не знаю, я не очень верю в эту легенду. Возможно, во времена Петра I потомки дочери Изабеллы переехали в Россию. Мы никогда не пользовались колодой, это больше историческая ценность, да и не верю я, что она работает. Правда, дома она лежит в специальном алтаре, её охраняет наш домашний дух-защитник. Но дух приболел, и мне пришлось везти его в Нижний к специалисту. Расклады мне посоветовали на это время забрать реликвию из дома и самым надёжным местом показали клуб, единственный вариант, после которого колода должна была остаться во владении нашей семьи. Карты ошиблись! — Прохор сбился и расстроенно всхлипнул.

— Из всего этого я поняла, что ты оставил в каморке весьма ценную вещь, причём как для обычных людей, так и для магов. В этой же каморке убили кикимору. Вы связь не видите? — сказала Вероника, достала планшет и принялась там что-то печатать.

— Кто-то пришёл за колодой, а его увидела кикимора, после чего её убили. Похоже на правду, если просто изгнать, то потом и призвать можно, и допросить, а так свидетелей преступления нет.

— Значит, всё-таки кто-то с магическими силами, а где ты была в день гибели кикиморы? — спросила Вероника, в упор глядя на Анну.

— Как и всегда, в кабинете. В этот день кружки ещё не начались, а потом пришла полиция и пришлось всё отменить.

— Ну, так вы могли прийти ночью, ключи же только у вас, или убить днём накануне. Кстати, узнавали у полиции время смерти?

— Ничего я не узнавала, а ключи от клуба есть у театралов и танцоров.

— Вероника, не думаю, что Анна такое сделала, — сказал Прохор.

— Да уж, зачем мне колода, я таким не увлекаюсь, а попытайся я её продать, всем в ковене стало бы известно.

— Ты могла продать не магам, а обычным людишкам как историческую ценность. Да и вдруг тебе кражу заказали, когда узнали, что Прохор оставил колоду на хранение. Слушай, Прохор, ты, кстати, не под влиянием Анны был, когда совершал такую глупость?

Прохор побледнел и испуганно посмотрел на Анну. Та покраснела и хлопнула ладонью по столу.

— Что за чушь! Зачем мне обкрадывать сына подруги. Прохор, ты правда можешь в такое поверить?

— Кто знает… — протянула Вероника. — Может, он до сих пор под вашим влиянием, кто знает, что вы там в чай намешали.

Прохор в ужасе отодвинул стакан с отваром.

— Так всё, хватит меня оскорблять в собственном… клубе. Уходите! — не выдержала Анна, после предательства Прохора, он ей не верит! Ей, которая его ещё младенцем нянчила. Что за гадкая девица эта Вероника!

— Всё-всё. Замолкаю. Но, может, тогда у вас есть версии, вы знаете другого мага или ведьму в городе, которые могли убить кикимору и похитить колоду? Кто знал о таро? — обратилась Вероника уже к Прохору.

— Кроме меня и мамы, никто, — пожал плечами Прохор. — Простите, Анна Валерьевна, я это от шока просто. Понимаете, карты уверяли, что я колоду не потеряю, если оставлю её на хранение в клубе, первый раз меня расклад подвёл. Я же долго выбирал, где колоду можно спрятать, но все варианты таро забраковали.

«Всё-таки тарологи весьма странные люди, доверять пачке нарезанного картона с картинками, это ж надо, — подумала Анна, поглаживая листик драцены, стоящей на столе, чтобы успокоиться, — растениям и то больше доверия, они хотя бы живые». Надо разобраться с произошедшим, не то кража действительно ляжет тёмным пятном на имя Анны, раз уж даже Прохор поверил, что она могла быть причастна, что говорить об старушках из местного ведьмсовета.

— Понятия не имею, при мне никто не колдовал, а всех местных я отлично знаю, если только под мороком кто-то проник.

— А отследить колоду можно? — спросила Вероника. — Такие вещи обычно сильно фонят, если знать, что ищешь, и настроиться…

— Не фонит, в специальном футляре хранится, отследить можно, если только футляр открыт, я пробовал, не вышло, значит, колода скрыта, — ответил Прохор.

— Ну, раз мы разобрались с причиной убийства и знаем, что нам искать, то я, пожалуй, осмотрю место происшествия получше, — заявила Вероника.

— Только со мной, — сказала Анна. — Кто тебя знает, подбросишь туда улики против меня, чтоб побыстрее статью написать с раскрытием злодея.

— Я пойду домой. Маме надо позвонить и рассказать, что случилось, может, она посоветует, как найти колоду после того, как убьёт меня сначала, — перебил разгорающийся скандал Прохор.

Анна и Вероника попрощались с убитым случившимся Прохором и вернулись в каморку за сценой. На полу всё так же валялось раскрытое яйцо и сундук. Журналистка полезла через узкий проход к дальним ящикам, где хранились театральные костюмы. Анна обвела взглядом знакомые вещи, вроде всё как обычно: реквизит лежит на полках, в шкафах сложена списанная оргтехника, материал, доски, банки с краской, инструмент и разная мелочёвка вроде скотча, банок и других нужных вещей. Несмотря на хаос для постороннего взгляда, для Анны вещи лежали на своих местах. Вот только запах, к обычному запаху старых книг и нафталина примешивался незнакомый аромат, что-то церковное, похоже, мирра пряная и дымная. Странно, может, побочный эффект от заклинания овеществления?

В конце каморки запыхтела недовольная Вероника.

— Да что за бардак у вас. Разве можно в этой свалке хоть что-то найти? Ты сама что-нибудь заметила?

— Всё как было, — сказала Анна, решив, что не станет упоминать про запах, они не партнёры в этом расследовании, скорее, враги.

— Понятно. Что же, тогда надо опросить всех, кто был накануне убийства в актовом зале. Может, заметили, что кто-то пытался проникнуть внутрь.

— Здесь была репетиция театральной группы. Напишу их список, опрашивай, — буркнула Анна.

Она не собиралась упрощать жизнь этой рыжей, пусть побегает. Анне всё равно расскажут больше, она своя. Вот только сомнительно, что это натворил кто-то из давних участников труппы, надо начать с новеньких, на ум сразу пришёл подозрительный старик и Пашенька. Впрочем, убийца и вор, скорее всего, больше в клубе не появятся. Зачем? Дело сделано. Так что если кого-то из новеньких не будет, то это явный признак вины, хотя кружки часто бросают и без причины. Завтра как раз репетиция, из-за убийства график сдвинулся.

Театралы собрались в шесть часов вечера, Татьяна с озабоченным видом распределяла костюмы.

— Наташ, аккуратнее с платьем. Дома ушей, и кружево надо пришить, ободрали. Кирилл, что ты делаешь?! А ну, положи шляпу, она женская.

Анна заметила, как в актовый зал проскользнула Вероника, вот же нахалка. Пашенька сидел на стуле рядом со сценой и держал занавес, на который что-то пришивала Леночка — костюмер — сидя внизу на ступеньке. Старичок тоже нашёлся, он со скучающим видом читал какой-то текст в раскрытой на коленях папке. Рядом с ним стояла незнакомая девочка в бледно-голубом спортивном костюме, со светло-русыми волосами, похожими на пряди шёлка для валяния. Выглядела она так, будто её написали акварелью. Решив оставить вредного деда напоследок, Анна подошла к Пашеньке, тот на приближение никак не среагировал, с каменным выражением лица смотря в одну точку.

— Здравствуйте, Павел. Вы же вроде собирались ходить на лепку? — спросила Анна.

Мужик дёрнулся, с трудом вышел из прострации и уставился на Анну, словно видел её впервые.

— Лепка-а-а?

— Ну да, вы хотели лепить из глины, когда вас мама спросила.

— Мама-а-а? Да-а, лепить. — Пашенька немного подумал и добавил: — Неудобно, надо сюда.

Что под этим он имел в виду, непонятно, возможно, расписание работы гончарного кружка им не подошло.

— Значит, решил в театре играть? И как? Нравится? — спросила Анна, но ответить Пашенька не успел, как чёрт из табакерки выскочила Вероника.

— А ты в четверг был на репетиции? — спросила журналистка, не удосужившись даже поздороваться и представиться.

— Я? В четверг? Спросите маму.

— И как? Всё нормально было? Ничего странным не показалось? — не обращая внимания на отсутствие ответа, продолжила допрос Вероника.

— Всё хорошо-о-о, — неуверенно протянул Пашенька и в панике закрутил головой, выглядывая кого-то в зале. Анна проследила за его взглядом и увидела, сидящую в углу зала, меж двух горшков с фикусами его матушку. Та, почувствовав взгляд дитятки, подскочила и, подбежав к их компании, вмешалась в беседу.

— Здравствуйте, мой Пашенька очень стеснительный, вот мы и решили, что ему полезно походить в театральный для развития уверенности и общения. Тут ему очень интересно, даже дали роль, небольшую, но важную — Кристофера Рена. Правда, во втором составе, но Татьяна обещала, что и второй состав будет играть по очереди с первым, — затараторила мама Пашеньки, оттесняя Веронику и Анну, от своего дитятка подальше.

— Значит, вы репетировали в четверг? — не сдавалась Вероника.

— Конечно! Мы не пропускаем ни одной репетиции, Пашенька очень ответственный.

— Может, вы видели что-то странное? Никто не ходил при вас в каморку за сцену?

— Ах, вы про смерть той несчастной старушки, ужас! Как её могли забыть и запереть в кладовой, представляю, как она испугалась, когда поняла, что все ушли и её закрыли. Умерла от ужаса бедняжка, а может, от голода. Ужасная смерть!

— А вы видели, как старушка зашла в кладовку? Или её в зале? Когда она пришла? Может, видели, кто запирал каморку после спектакля?

— Что за допрос? На что вы намекаете? — Лицо матери Пашеньки застыло каменной маской. — Я не слежу за людьми, Пашенька учил слова, а я ему помогала. Ваши старушки, вы и следите за ними, если кто-то допустил оплошность, то мы тут ни при чём. Пошли, Пашенька, нам пора домой.

Бугай встал, занавес с его ног упал и накрыл Леночку с головой, не замечая этого, Пашенька пошёл за гордо удалившейся из зала маменькой.

— Дурдом какой-то, — сказала Вероника. — Ничего особенно у неё не спросила, а она истерику устроила.

— Может, не стоит так в лоб у людей спрашивать? Немного деликатности не помешает, — буркнула Анна, помогла Леночке выпутаться из ткани и поспешила к следующему подозреваемому, пока и его не спугнула прямолинейная журналистка.

Старичок дочитал бумагу и сложил её в папку на столе. Он недовольно наблюдал, как к нему приближается Анна.

— Здравствуйте, вы вроде собирались в шахматный клуб, — сказала Анна.

— Глупости, не собирался я ни в какой шахматный клуб. Театр — моё призвание, помню как-то в Италии… Так что, вы не уверены, что из меня подходящий актёр для вашего театра?

— Почему, уверена, у вас всё получится. Просто интересуюсь, вам нравится спектакль?

— Так себе, самодеятельность.

Анна осмотрелась, выглядывая Веронику, прежде чем задать вопрос, не хотелось бы, чтоб она опять вмешалась. Журналистка болтала с бледной девочкой.

— А вы были на прошлой репетиции? — спросила Анна.

— Да, мне дали роль, правда, во втором составе, но, думаю, увидев мой талант, переведут в основной. Они там безобразно играют.

— А странного ничего не случалось? Может, кто-то посторонний проходил за сцену?

— Откуда я знаю, кто здесь посторонний? У меня отличная память, но запомнить всех, кто шляется по этой конторе, я не могу за пару дней.

— Да, вы правы. А сами вы в каморку за сцену не ходили?

— Не ходил и старушку не видел. Если вы на это намекаете. Думаете, раз я старый, то всякие старушки должны меня интересовать? Или вы думаете, я привёл сюда свою подружку или жену, а потом запер в кладовке? Вы нормальная вообще?

— Извините Анну Валерьевну, она у нас грубовата, — вмешалась в разговор Вероника. — Конечно, какие старушки, вы мужчина в полном расцвете сил. Как вас зовут, кстати?

— Генрих, — буркнул старичок. — Мне некогда, дела.

Генрих подхватил папку с бумагами и отправился в раздевалку. Анна с Вероникой переглянулись.

— Генрих? Хм… — сказали они одновременно.

Глава 4

В небольшом зале играла спокойная, тихая музыка, пахло сладкой ванилью, золотисто-розовый свет от заходящего солнца скользил по круглым столикам, стоящим у панорамных окон. Отхлебнув кофе из чашечки, Ника счастливо зажмурилась, вот это другое дело, не то что заваренная водой трава. Молочную сладость латте подчёркивал сироп с красным перцем. Сидя в кофейне, про которую ей сказала Анна, Ника наблюдала в панорамное окно за движением машин на проспекте. Городок оказался не такой уж и дырой, довольно милый. Правда, раздражало множество церквей; красиво, безусловно, вот только зуд по спине до самого хвоста не давал покоя. Ника усмехнулась, хорошо, что все принимают её за ведьму.

Чертовок и бесовок не любили ни ведьмы, ни бесы с чертями. В Средние века таких младенцев, кажется, убивали, но сейчас просто предлагают удалить ненужный орган. Это про хвост, ну а рожки расти начинают позднее. Рождаются от связи женщины и чёрта или беса только девочки, говорят, связано это как-то с Лилит, но точно в этом вопросе никто не разбирался. Матери таких детей не любят, возможно, чувствуют их инородность, ну, а может, потому, что чаще всего эти дети — результат контракта с Чёртом, как говорится, ничего личного, просто бизнес. Так сказать, вечное напоминание матери о долгах перед преисподней. Так и с чего ей любить такого ребёнка?

С того времени, когда от таких младенцев перестали избавляться, магически одарённым людям пришлось взять за них ответственность, ведь смески обладали определёнными силами и оставлять их без контроля было нельзя, так что таких рождённых отслеживали и забирали в специальный приют, часто накладывали печать, блокирующую силы.

Нике, можно сказать, повезло, её матерью оказалась ведьма, которая связалась с чёртом для личной выгоды, что уж она там у него выторговала, Ника не знала, но явно ценное, раз дошло до рождения ребёнка. Родила Нику в глухой деревне и втайне, мама не хотела, чтобы в ковене зарегистрировали сделку с чёртом. Мать отвезла Нику к своей тётке в Саров, закрытый город, где ведьмы не селились, а значит, и заметить маленькую бесовку никто не мог. Повезло, рожки выросли маленькие, рыжая копна волос полностью их скрывала, а ещё Нике досталась способность видеть магию, правда только при её применении и как небольшое цветное свечение. Конечно, ни о том, что она чертовка, ни о своих способностях Ника долго не догадывалась, а позднее это знание скрывала, представляясь обычной ведьмой.

Так что их дурацкая клятва для ведьм на Нике не работала, руки у неё развязаны, и она напишет такую статью, какую захочет, со всеми подробностями, доказательствами и скелетами в шкафу местных ведьм и магов. Правда, с этим пока проблема. Из интересного в кладовой Ника заметила ёлочные иголки, небольшой след от применения магии на полу, где, похоже, лежала убитая старушка, и то, что Анна от неё при осмотре что-то скрыла. По лицу этой хитрой травницы видно, что она заметила что-то интересное. Так что Анна так и осталась самой первой подозреваемой, следом за ней в списке вредный старикашка из театрального кружка — Генрих. Имечко подходящее, только никаких следов магии на нём незаметно, хотя, может, просто не пользуется чарами на себе. Зато на Пашеньке и Алисе, бледной девочке из театрального, с которой удалось поговорить Нике, мерцало что-то странное вроде серой паутины, впрочем, это могло быть обычное бытовое проклятие или сглаз, в любом случае они совсем недавно пришли в театральный кружок, и это тоже подозрительно. Жаль, на репетиции удалось поговорить не со всеми. Ника подошла к бледной девочке первой, та будила в ней какие-то странные чувства, вроде милая, но какая-то неживая.

— Привет, меня Вероника зовут, я журналист. А тебя?

— Алиса.

— Ты знаешь, что тут старушка умерла?

Ника не стала говорить об убийстве, нужно посмотреть на реакцию Алисы и будет ли она спорить.

— Я не видела, — пожала плечами Алиса, лицо у неё стало скучающим.

— А может, ты её перед этим живой видела?

— Здесь много старушек ходит. Я с ними не знакомлюсь.

— Значит, на репетиции никто за сцену не ходил?

— На репетиции нет, а когда закончилась туда мужик какой-то ходил, тот, что сейчас ушёл.

— Пашенька?

— Не знаю, как его зовут. Потом туда старик заглядывал.

— Хм, ладно. Спасибо за помощь.

Алиса кивнула и потеряла интерес к Нике. Верить ли такому свидетелю — вопрос. Кто знает, может, она специально подсунула Нике подозреваемых. В любом случае показания надо получить у всех, а потом сравнить, сразу станет понятно, кто врёт, а кто что-то скрывает. Всё тайное станет явным, или она не Вероника Справская!

Если говорить о тайнах, то в рассказе Прохора чувствовались недоговорки. Вот, например, как Сфорца удалось создать Белую колоду? Он же не маг, и ведьма ему уже не помогала. И почему семья, храня такую реликвию, не пользовалась ей? Достаточно разложить карты с пентаклями, и вот вы уже богаты, это же положительное влияние? Да, от врагов с помощью Белой колоды не избавишься, но получить любовь, деньги — всегда пожалуйста. Или это не так работает? Интересно, у кого можно получить консультацию по таро? Лучше найти незаинтересованного в этом преступлении человека. Надо Прохора хорошенько расспросить о подробностях. Значит, его семья скрывала колоду, причём в специальном контейнере, первым делом Нике стоит поговорить с мамой Прохора, вдруг она знает больше сына. Вот сейчас допьёт кофе и отправится, адрес есть, лучше нагрянуть неожиданно, с хитростью ведьм можно бороться только наглостью.

Вдохнув последний пряный запах кофейни, Ника отправилась в гости к Прохору. Таролог жил недалеко от клуба, в кусочке частного сектора, зажатого между многоэтажками. Десяток домов с огородами совсем недалеко от проспекта. Двухэтажный каменный дом, вдоль высокого кирпичного забора росли молодые сосны, на широком подъезде стояла машина Прохора и ещё маленькая белая Киа. Ника позвонила в домофон. Калитка пискнула и открылась, похоже, гостью ждали, ну, действительно прорицатели здесь живут. Как только Ника поднялась на крыльцо, входная дверь тут же раскрылась. На пороге стояла миниатюрная женщина в сером брючном костюме и с коротким ёжиком седых волос на голове.

— Проходите, Вероника. Меня зовут Елена, — сказала мать Прохора, пропуская журналистку внутрь дома.

Прихожая оказалось небольшой, встроенный шкаф и обувница, справа широкий проход в кухню-гостиную в бежевых тонах, где за круглым столом у окна сидел грустный Прохор.

— Только сегодня вернулась, мои руны показали, что я нужна сыну, — сказала Елена, провожая Нику на кухню.

— Значит, вы специализируетесь на рунах?

— Чаю?

Дурацкая манера ведьм не отвечать на вопросы, вот уж у кого лучше чай в гостях не пить, кто знает, что за травы туда заварят.

— Нет, я только что выпила кофе.

— Хорошо, давайте тогда налью вам кофе, у нас хорошая кофемашина.

Ника поблагодарила, вот это другое дело. Заурчала кофемашина, и кухня наполнилась ароматом зёрен.

— Ну, так вас, я так понимаю, заинтересовала наша семейная тайна. Прохор сказал, что вы дали клятву о неразглашении. Зачем же вы собираете информацию? — спросила Елена.

— Очень просто, я могу осветить эту историю, не раскрывая вашу тайну, не упоминая таро и вашу семью. Но мне нужны детали, чтоб найти убившего кикимору.

— Ну а от нас вы что хотите?

— Мне показалось кое-что странным в рассказе Прохора. Он описал создание Белой колоды, в Чёрную вложила силы ведьма, а кто помог Сфорца создать Белую?

— А вы прям с места в карьер? — недовольно повела плечами Елена и поставила перед Никой чашечку с эспрессо. — Я не знаю ответа на этот вопрос, и меня не интересовало появление колоды. То, что вам рассказал Прохор, это всё, что ему удалось выяснить самому. Честно говоря, мы передаём колоду с рядом правил: таро должно храниться в нашей семье, нельзя открывать футляр, нельзя пользоваться и всё. Когда в семье из поколения в поколение передают какую‑либо вещь — будь то старинный кофейник прапрабабушки или книга, принадлежавшая прапрадеду — мы зачастую не задаёмся вопросом о её происхождении. Достаточно осознания, что когда‑то она принадлежала нашим предкам. Прохор в подростковом возрасте заинтересовался таро и, конечно, в первую очередь стал выяснять историю нашей реликвии. Правда, он довольно быстро понял, что придётся отправлять запрос в европейский ковен, оттуда пришла довольно сухая выписка о создателе и его наследниках, больше на запросы Прохора в архив не отвечали, сообщили, что остальная информация будет предоставлена только при личном визите и наличии разрешительных грамот от нашего и европейского ковена. Прохор у тебя сохранились те бумаги?

— Да, лежат в сейфе, хранил их вместе с колодой. Хотел как-нибудь действительно съездить в Германию, но всё как-то не складывалось.

— Я бы посмотрела на выписку из архива, — сказала Ника, одним глотком выпив кофе.

Прохор ушёл, вернулся с бумажной папкой, в которой оказалось три листа переписки с архивом европейского ковена. Ника быстро прочитала запрос и коротенький ответ, подписанный архивариусом Элис Кителер. Странно, одна из известных древних ведьм решила заполнить бумажки для какого-то безвестного таролога из России. Да и маловероятно, что она служит при архиве, Элис входит в малый круг шабаша, такая особа точно не станет бумажки перебирать. Уточнять у Прохора и Елены, что они об этом думают, Ника не стала. Честно не ответят, а может, и не заметили, какая важная личность откликнулась на их запрос. Ника сфотографировала лист с ответом из архива. Елена и не возражала, а Прохор не обратил на это внимания, продолжая смотреть в окно. Потеря колоды таролога морально подкосила, а ещё его расклад оказался неверным. Когда предсказание Прохора не сбылось, стало очевидно: его дар прорицателя преувеличен. Это не только повод для раздумий, но и причина для огорчения.

— Спасибо за бумаги и кофе, я пойду, — сказала Ника, поднимаясь.

— Если узнаешь что-то новое, то звони. Ты, кстати, где планируешь жить в городе? — спросил Прохор, возвращаясь в реальность.

— Позвоню, конечно. Обо мне не переживай, дали неплохие командировочные, и я очень удачно сняла номер в гостинице недалеко от клуба. Теперь практически ваша соседка.

В девять вечера, поужинав в пиццерии, Ника отправилась в гостиницу. Номер небольшой, но ей хватит, главное — побыстрее собрать материал и вернуться в Нижний Новгород. Нужно связаться с тёмной стороной и через них выяснить, кто помогал создавать Белую колоду, Ника чувствовала, что это важно. Не дотерпев пять минут до двенадцати ночи, Ника нарисовала круг призыва и поставила в центр него коробку с мясной пиццей. Искать жертву в незнакомом городе вечером, а потом тащить в номер — так себе затея, нужно быть современнее. Круг призыва на полу замерцал, и вылезла заспанная голова с рогами.

— Дочь?! Ты время видела? Совсем уже, тебя убивают, что ты меня в такую рань разбудила?! — взревел вылезший из пола Чёрт.

— Пап, да ладно тебе, почти двенадцать. Мне помощь твоя нужна.

— Ну, начинается. Я с тобой заключить договор не могу, ты не ведьма, — отмахнулся Чёрт, рассматривая лежащую в круге коробку и принюхиваясь.

— А мне и не надо договор, так, есть маленький вопросик, и всё.

Чёрт запыхтел и вылез из круга, запахнув шёлковый халат.

— Наглость, единственный раз позволил себе слабость, и вот залезла на шею, вся в мать. Это что, ты со мной пиццей будешь расплачиваться? Дожили, угощает родного отца фастфудом, мне врач сказал только отварное есть, изжога замучила.

Несмотря на бурчание, коробку Чёрт открыл и, подцепив сразу два куска, принялся меланхолично жевать, угрюмо разглядывая сидящую на кровати Нику, та, не смущаясь, рассматривала отца и вспоминала, как они познакомились. День их первой встречи, точнее, ночь изменила всю её жизнь.

Нижний Новгород показался недружелюбным, Щербинки встретили резкими порывами ветра. Ника вылезла из автобуса и поёжилась, небо быстро заволакивали тяжёлые грозовые тучи. Идея сбежать из Сарова в Нижний Новгород родилась в конце десятого класса, когда тётка начала настаивать на поступлении в Саровский МГУ и требовать, чтоб Ника занималась с репетитором математикой и физикой. В этот момент будущее мелькнуло перед внутренним взором Ники, институт, профессия инженера, работа на заводе, замужество и пара детишек. Нет! Закричало что-то внутри. К точным наукам не тянуло, больше нравилась литература и после того, как её заметку взяли в школьную газету, Ника поняла, что хочет стать журналистом и не простым, а обязательно журналистом-расследователем. Каждая крупица информации, приоткрывающая чужие тайны, заставляла сердце Ники биться чаще, словно в руках у неё оказывался ключ к невидимому миру. И пусть порой ей доставалось от одноклассников и учителей за обнародование сплетен, это лишь разжигало в ней решимость идти избранным путём.

Окончив школу, Ника собрала в рюкзак самые нужные вещи и сбежала в Нижний поступать на факультет журналистики. И вот теперь она стоит на окраине города и понятия не имеет, что делать дальше.

Сверкнула молния, и новый порыв ветра заставил отступить под крышу остановки. Здесь же стояли две женщины лет тридцати, одетые в длинные чёрные плащи, Нике показалось, что сквозь запах их удушливых дорогих духов пробивались нотки гнили. Женщины ссорились.

— Ты куда машину припарковала, дура старая? — говорила симпатичная блондинка высоким писклявым голосом. — Сейчас ливень начнётся, я не хочу из-за тебя вымокнуть.

— Да тут она, с маскировкой перемудрила, давай поиск кину, — бубнила другая брюнетка с короткой стрижкой, роясь в огромном кожаном бауле.

— Мы опаздываем, в "Небе" ещё сколько надо кругов намотать, пока найдём подходящую девицу.

— Вот… — сказала брюнетка, дёрнулась, и Ника увидела, как из сумки вылетел голубой огонёк, устремившийся за остановку, вдоль проспекта Гагарина.

«Нифига себе», — удивилась Ника, таких достижений техники она ещё не видела.

Женщины двинулись за огоньком, больно отпихнув остолбеневшую Нику в сторону. Затем блондинка резко остановилась и повернулась.

— Эй, тебя как зовут?

— Ника, Вероника.

— Ясно, давай мы тебя подвезём. Автобусы плохо ходят.

Ника хотела отказаться, но в этот момент в тёмном небе раздался раскат грома и на остановку обрушился шквал дождя.

— Милана, ты где застряла? — раздался крик из сгустившейся тьмы.

— Ну что? Подвезти? — повторила свой вопрос блондинка, которую, как стало понятно, звали Милана.

Ника кивнула, Милана схватила её за руку и потащила сквозь дождь к машине. Причём вода Милану не задевала, струи дождя расходились в стороны, а вот Нике досталось по полной, когда её запихали на заднее сиденье чёрной тойоты, джинсы и футболка уже были мокрыми насквозь.

— Это что ещё за мокрая мышь? Она мне все чехлы испортит! — взвыла сидящая за рулём брюнетка.

— Отстань, Снежана. Присмотрись, это то, что нам надо.

Брюнетка повернулась и уставилась немигающим взглядом, полупрозрачные зелёные лучи, как рентген, прошлись по фигуре Ники.

— Везучая ты, Милана, раз и ухватила… Едем, теперь точно успеем.

— Меня около Лобачевского высадите, — пискнула Ника, почувствовав, что сделала глупость, аж хвост задёргался.

— Давай, Снежана, гони! — рявкнула Милана, садясь спереди.

Машина пересекла двойную сплошную и вылетела на встречку, в салон ударил свет фар встречного транспорта, снова резкий вираж, заставивший Нику завизжать, и машина понеслась по проспекту, покидая город. Ника дёрнула дверцу, та оказалась заблокированной.

— А ну, выпустите меня! Я сейчас полицию вызову!

Но на её вопли никто не обратил внимания, Снежана сосредоточенно вела машину, а Милана печатала что-то в телефоне. Ника вытащила свой телефон и стала набирать номер полиции, но вызов не прошёл, интернет и связь не работали. Тогда Ника психанула и, размахнувшись рюкзаком, ударила по голове Миланы.

— Получай, гадина!

Рюкзак отскочил, словно столкнулся с батутом. В воздухе вокруг Миланы засветилась, переливаясь, тонкая плёнка.

— Не бесись. Мешаешь, — сказала Снежана, и машина полетела ещё быстрее.

Они выехали из города и, когда посёлки закончились, свернули на дорогу, ведущую куда-то между полей, к тёмному массиву леса на горизонте. Ника отчаянно пыталась выбраться из машины, дёргала ручку и старалась разбить стекло. Ощущение опасности росло, заставляя паниковать. Пока Милана не повернулась к ней и не дунула какой-то порошок прямо в лицо, вокруг всё резко потемнело, и Ника потеряла сознание.

Очнулась Ника, лёжа на чём-то твёрдом, вокруг по стенам плясали отсветы от горящих свечей и дёргались странные чёрные тени. Донеслось заунывное женское пение. Тело не слушалось, но Нике удалось повернуть голову, и она поняла, что лежит в центре круглого помещения без окон. У стены стояли Милана и Снежана в длинных балахонах, на полу удалось рассмотреть нарисованный мелом круг со странными знаками. Хотелось заорать, но горло пересохло, а язык словно онемел. Через пару минут, Ника почувствовала, что может пошевелить пальцами, но обрадоваться не успела, круг вспыхнул, зелёное пламя прошло по знакам. Завывание тёток смолкло, и из центра совсем рядом с Никой показалась страшная обезьянья морда с огромными загнутыми рогами. Фигура поднялась полностью, по мраморному полу зацокали копыта.

— Зачем вы призвали меня? — загремел в помещении недовольный бас.

— Фу, это же просто чёрт, — сказал Милана. — Ты же обещала, будет сильный демон? Опять всё напутала.

— Может, жертва неудачная? — Снежана с недовольством посмотрела на Нику, словно та была виновата в своей некачественности в роли жертвы.

— Хамки! — рявкнул Чёрт. — А ну, заткнулись.

Ведьмы замолчали, замерев, словно их приморозило к месту.

— Так что тут у нас? Хм, пахнешь ты… — обезьяний нос запыхтел рядом с лицом Ники, словно пытаясь втянуть в себя весь воздух в подвале. — Да ладно? Вот это встреча.

Чёрт почесал огромной пятернёй между рогами и что-то забубнил под нос, а потом выдал обычным голосом.

— Девчата, сделка отменяется. Давайте я вам знак одного очень серьёзного демона дам, а вы пока топайте отсюда. Лады? И эту развяжите.

— Это ты чего удумал, на халяву девку сожрать за номерок демона? Ну уж нет, ты что, думаешь, сейчас совершеннолетние девственницы прям на каждом шагу встречаются? — зло спросила Снежана.

Ника глухо зарычала. Ни один из возможных сценариев будущего не внушал ей ни малейшей надежды: стать выкупом для Чёрта или остаться с ним один на один. Оба варианта казались одинаково смертельными.

— Так, я сказал: посторонние, покиньте помещение! — рявкнул Чёрт, а потом сделал шаг через барьер, ведьм как ветром сдуло.

После чего в зале наступила тишина. Чёрт внимательно смотрел на Нику, та елозила на алтаре, пытаясь освободить связанные руки. Страха не было, но в душе поднималась злость. Радовало, лишь, что тело снова слушалось, есть шанс удрать.

— Да уж, как тебя звать-то? — спросил Чёрт, усаживаясь на пол и уменьшаясь до размера обычного мужика. Теперь рассмотреть его было проще. Шерсть на ногах превратилась в джинсы, копыта — в кроссовки, а обезьянье лицо разгладилось и стало довольно симпатичным.

— Ника, Вероника, Справская я. Дяденька, отпустите меня, пожалуйста. — Ника постаралась сделать самые милые глазки, какие только умела.

— А меня Верен. Будем знакомы, — задумчиво проговорил Чёрт. — Не ожидал встретить вот так свою дочь.

— Дочь? — пискнула Ника и вытаращила глаза на мужика.

— А ты не в курсе, что у тебя папа чёрт? Собственные рога и хвост не смущают?

— Это просто атавизм! — пискнула Ника. — Чертей не бывает.

— Ну да? — ухмыльнулся Чёрт. — И что мать у тебя ведьма, ты получается, тоже не в курсе?

— Ведьма? Я с ней не встречалась. Она меня тётке подбросила.

— О как. Ладно, я своих детей в жертву не принимаю, так что прощаемся. Я пошёл. — Верен поднялся и стал погружаться в пол.

— Стой, выпусти меня!

— Вот ещё, бесплатно я не работаю, даже на родственников, и тебе не советую. Кстати, рекомендую представляться ведьмой, чертовок никто не любит.

Верен исчез, а Ника осталась в зале одна, она от злости дёрнулась посильнее, и узел на руках развязался. Тогда Ника спаслась, но сильную нелюбовь к ведьмам сохранила и мнение о них как о лживых, наглых и злых тварях составила.

После того раза она послушалась отца и на разбирательстве в ковене, куда её вызвали по жалобе Снежаны и Миланы, ну, это отдельная история, не могла же она оставить их поступок без мести, представилась начинающей ведьмой.

Воспоминания промелькнули, и Ника уставилась на отца, сделав самое умильное личико.

— Папуль, да ладно тебе, мне совсем небольшая помощь требуется. Я бы сказала информационная справка.

— Информация? Точно тебе ничего для печати не скажу, вот ещё, статейки за мой счёт писать.

— Нет, это чертей не касается. Просто узнать историю одной вещи.

— Что за вещь? — заинтересовался Верен.

— Колода таро. Белая.

— Хм, а что у ведьм в архивах нет такой информации?

— Думаю, есть, но кто меня в главный архив без допуска пустит? А выписку они дали очень мутную.

— Белая, говоришь? Вот если б Чёрная, я бы помог, а так не по-нашему, так сказать, ведомству проходит. Так всё, бесплатный сеанс связи закончен, хоть ты мне и родственница.

Верен исчез, прихватив остатки пиццы, а круг погас. Ника села на кровать и задумалась, Белая колода не по ведомству чертей, значит, в создании таро участвовали не ведьмы и колдуны, а кто? Кто-то с другой стороны? Но гадание — это грех. Странно, стоит над этим подумать.

Захотелось выпить кофе, а потом заняться сбором информации и свидетелей, если таковых нет среди людей, то, возможно, ей смогут помочь живущие рядом духи. Нужно морг посетить и взглянуть на тело, на нём точно остались следы магии, да и подтвердить нужно, что убитая старушка действительно бывшая кикимора.

Утром Ника купила в небольшой кофейне по дороге кофе и отправилась в Арзамасское отделение судебно-медицинской экспертизы. Небольшой двухэтажный белый домик располагался рядом со старым кладбищем, внизу города. Ника дождалась, когда мужик на проходной отвлечётся на телевизор, и скользнула вдоль стены, нырнув под турникетом. В коридоре было пусто, за первой же открытой дверью оказалась комната персонала, где сидел санитар и пил чай. Ника оценила интеллектуальный уровень собеседника по простецкому лицу и пустым круглым глазам и вошла в роль девушки в беде.

— Вы эксперт? — спросила Ника, прижимая руки в молитвенном жесте к груди.

Парень замялся, видно было, что предположение красивой девушки ему польстило.

— Медбрат я.

Санитар всё-таки решил немного повысить себя в ранге перед Никой, значит, всё сработало.

— Ой, мне сказали, вам бабушку привезли три дня назад, я вот подумала, вдруг это моя. Знаете, у неё с головой не очень, сбежала от родителей моих и уехала, я вот подумала, а вдруг она ко мне уехала. Я в Арзамасе учусь, звонила ей иногда, рассказывала. Вдруг это моя бабушка.

— Кхм, ну так не положено. Надо, чтоб с полицией, — рассеянно забормотал санитар.

— А вдруг не моя, не хочу, чтобы потом мне полиция выговаривала. Боюсь я к ним идти, я же точно не знаю. Просто чувство у меня такое — моя бабушка. Умоляю, я прям одним глазком и буду вам очень благодарна.

На этих словах Ника сделала вид, что ищет по карманам деньги. Парень сдался, вероятно, посчитал, что никакой беды от показа мёртвой старушки не случится, а возможно, ещё и заплатят. Он встал и поманил за собой. В коридоре последняя дверь вела в помещение с прозекторским столом и холодильником. Нервно оглядевшись, санитар открыл дверцу и выдвинул полку, правда, никакой старушки там не оказалось, лишь пахнуло скошенным лугом и свежим ржаным хлебом. Ника заметила зеленоватое свечение в виде маленького тела на блестящем металле.

— Ой, наверно, не тот холодильник, переложили, — растерялся санитар.

— Знаешь, я думаю, это не моя бабушка, — сказала Ника и быстро пошла на выход, не обращая внимания на удивлённый взгляд санитара.

Ну зачем ей ждать, когда он безуспешно будет искать исчезнувший труп? Значит, Анна права: убитая и правда была овеществлённым духом.

Глава 5

После того как наглая журналистка ушла, Анна задумалась, сидя за рабочим столом. Дело с убийством и кражей колоды оставлять на самотёк нельзя, обычная полиция ничего не найдёт, ковен проведёт проверку, но сильно стараться не будет. Зачем? Ведьмы не пострадали, а Прохор заявлять о краже не станет, ведь тогда его семья попадёт в центр внимания. Ковен может решить, что артефакт такой силы, как Белая колода, должен храниться у них, не постесняются отобрать. Сам Прохор не тянет на сыщика, они с матерью явно будут использовать свой дар для поиска, но расшифровка предсказаний сложная и ненадёжная практика. Вот обещали карты, что всё будет хорошо, но чего-то не учли, и ищи теперь семейный артефакт. А вот журналистка, как только насобирает материал для статьи, тут же опубликует, и чувствуется, главной злодейкой в этой истории окажется Анна, а значит, нужно успеть собрать доказательства собственной невиновности. С чего начать? С бюрократии, конечно. Анна взяла телефон и позвонила руководительнице театрального кружка.

— Марин, а ты новеньких в журнал записала?

— Да, там и заявления их есть. А что?

— Да так, где у тебя журнал лежит?

— Там на полке, в шкафу, рядом с чайником. Ты решила на проверку его взять?

— Нет, просто хочу кое-что для отчёта посмотреть. Не переживай, если что-то там не найду, позвоню. Слушай, а ты же отмечала, кто в четверг на репетиции был?

— Конечно, я журнал сразу заполняю.

— Хорошо, забеги ко мне завтра, обсудим, нельзя на самотёк дело пускать, как бы репутация клуба не пострадала.

— Думаешь, пострадает? Хотя многие старушки с опаской заглядывают в актовый зал, шепчутся, что маньяк появился, который пенсионерок убивает. Даже имя придумали: Арзамасский Раскольников. Думаешь, ещё кого-то убить могут? У нас много пожилых в клуб ходит, хорошее место для такого маньяка.

— Вот скажешь тоже, — фыркнула Анна. — Но лучше, конечно, всё выяснить, вдруг среди нас убийца.

В трубке испуганно охнули и пошли гудки. Вот Татьяну пробрало как, ну, она немолодая, может, тоже переживает, что маньяк на неё позарится. Анна отправилась в актовый зал, журнал лежал на месте. Рядом в папке хранились заявления на приём в кружок. Быстро их пролистав, Анна достала три. Так, Пашенька живёт на проспекте Ленина, Генрих — на улице Калинина, а Алиса почему-то написала только школу, надо заставить Марину узнать адрес. Впрочем, слишком молодая Алиса для ведьмы, хотя вдруг прирождённая, редкость, а бывает. Но откуда такой молодой знать про древний артефакт? Но проверить всё равно надо.

Что же, начать стоит с Генриха, очень он подозрительный, и имя странное, появился в клубе накануне убийства. К тому же от Генриха отчётливо пахло чем‑то, напоминавшим аромат из кладовой. Ну, это, конечно, весьма слабая улика, но слишком много совпадений. Анна собралась и после работы отправилась по указанному в заявлении местожительству Генриха, надеясь, что адрес настоящий, мог же и наобум любой написать, никто бы проверять не стал и документов не попросил. С другой стороны, если адрес ненастоящий, то это ещё одно косвенное свидетельство того, что Генрих — убийца. Да, именно убийца, а не вор, пусть Боянка была просто духом, но это не делает её хуже живого человека. Вредная кикимора хоть часто и проказничала, но, по сути, была совершенно безобидным древним существом, с которым Анна не раз пила чай и болтала про целебные лесные травки. Боянка жила в бабушкином доме, в тихой маленькой деревеньке… Но время шло, деревня опустела, и Анна, не желая оставлять кикимору одну, забрала её с собой.

Перед глазами встало резное крылечко с маленькой низкой лавочкой, завалинка, накрытая половичком, почудился запах пирогов и сена. Под потолком бабушка развешивала травы для просушки, которыми так любила шелестеть кикимора. Хорошо там жилось, чуть отойдёшь от дома, и начинался лес, непохожий на заросший парк, как рядом с городами, где на каждом шагу видно следы человеческой жизни в виде старых бутылок и пакетов, а густая чаща с валежником и звериными тропами. На каникулах Анна набиралась там сил, хватало до следующего года. Помнится, она ездила туда со школьной подругой, как же её звали? Совсем из памяти вылетело, старость, что ль, подкралась? Как можно имя-то забыть, пусть давно, но подруга и вроде лучшая, если вместе к бабушке ездили, последний раз перед десятым классом в школе.

— Анечка, только не волнуйся. Там бабушка приболела. Мы завтра к ней поедем, — сказала мама, а сама отвела глаза и нервно вытерла руки о фартук. Они вдвоём мыли посуду после ужина на маленькой кухне.

— Я с вами! — заявила Анна, откладывая в сторону.

— Вот я и хотела попросить, мы бабушку заберём, а ты задержись в деревне на два дня, надо её вещи перебрать в доме, сложить нужное, ненужное соседкам раздать. Бабушку надо побыстрее врачу показать, мы не будем задерживаться, с вещами возиться.

— Да, мам. Конечно.

— Тебе, чтоб там одной не страшно, может, подружку взять?

— Точно, возьму Иришку. Она обязательно согласится поехать.

Иришка? Да, кажется, так звали школьную подругу. Согласилась сразу, набрав консервов на два дня, они уселись на заднее сиденье шестёрки отца. Добрались по тряской грунтовке до нужного места за пару часов. Дом казался больным, пахло затхлостью и гнилью, хотя на вид всё как обычно, только трещинки побежали по выбеленным стенам, цвета наличников побледнели, выгорели. Бабушку пришлось выносить на руках, перед отъездом мутным взглядом она нашла Анну и протянулась к ней. Расплакавшись, Анна схватила сухонькую горячую ладошку.

— Забирай… — прошелестел бабушкин голос, и жар с её руки тут же охватил тело Анны, прокатившись тёплой волной. В голове зашумело, резко запахло сырой землёй и травами. Тогда она подумала, что ей почудилось, и лишь спустя время осознала: бабушка передала ей свой ведьминский дар.

Они с Иришкой остались и, когда родители уехали, принялись вытаскивать все вещи из шкафов и сундуков. Удивительно, но бабушкиного имущества оказалось немного, больше всего холщовых мешочков и самоклееных бумажных конвертиков с семенами и сухими травами. А ещё стопка толстых тетрадок с записями рецептов различных чаёв и сборов. Тетради Анне захотелось забрать себе, да некоторые пакетики с травами показались ценными, хотя названия на них оказались незнакомыми, а вот внутренний голос орал: «Это нужное! Прячь, береги!»

Иришке понравились фарфоровые чашечки из серванта и фигурки животных. Когда в доме всё перерыли, разделив найденное на две кучи «забрать» и «отдать», отправились обыскивать сарай и крытый двор. Оттуда найденные вещи пошли соседям, тащить в город лопаты, вилы и другие инструменты смысла не было. Вечером, напившись чаю, подружки улеглись спать на печи, но уснуть не удалось даже после обсуждения всех находок за сегодня и школьных экзаменов. Анну терзало чувство тревоги за бабушку, а Иришка всё что-то бубнила и крутилась, дёргая на себя простынь.

— Слушай! — подскочила Иришка. — А мы, знаешь, где не посмотрели?

— Где?

— Да на чердаке! Помнишь, там всегда сундук стоял запертый. Мы, когда прошлым летом лазили, пытались его открыть.

— Значит, завтра поищем ключ и откроем, — сказала Анна. Ей почему-то почудилось, будто на чердаке кто-то услышал их разговор и завозился, принюхиваясь и прислушиваясь, словно огромный хищный зверь.

— Нет, мне кажется, я сегодня как раз ключ от сундука нашла в комоде. Помнишь, такой небольшой, с красной верёвочкой, мы ещё думали, от чего он может быть. Так вот я сейчас вспомнила.

— Ну-у-у, так он до утра не исчезнет.

— Но я пока не проверю, не смогу заснуть. Там точно что-то ценное, иначе бы не заперли и ключ не спрятали.

Подниматься на чердак ночью совсем не хотелось, пусть Анна и знала его как свои пять пальцев. Летом они часто устраивали там схроны или прятались от бабушки, когда ту одолевало желание устроить им трудовую повинность на огороде.

— Пошли, это же недолго, просто проверим, подходит ключ или нет. Иначе я всю ночь буду думать, какие там сокровища спрятаны, — заныла Иришка.

Пришлось вставать, набросив бабушкин фланелевый халат на длинную ночнушку. Иришка шла первой, выставив вперёд фонарик, тусклая лампочка которого едва освещала перекладины лестницы на чердак.

На чердаке висела густая тишина, фонарик не понадобился, в маленькое окно заглядывала полная луна, довольно щурясь на посетителей.

— Жутко как-то, — прошептала Анна, но Иришка не обратила на неё внимания, а бросилась к большому деревянному сундуку.

Через минуту скрипнул ключ в замке, и подруга подняла крышку. Анна заставила сделать себя шаг к ней и заглянула через плечо внутрь. Ей в лицо плеснуло обжигающей тьмой.

Анна вздрогнула и покачнулась, она так и стояла в актовом зале с журналом в руках. Заснула прямо на ходу, ужас. То в памяти провалы, то видения, надо бы показаться лекарю в ковене или просто к неврологу сходить. Посмотрев на бумажку с выписанными адресами, Анна решила всё-таки отправиться для начала к Генриху. Вот только повод бы придумать, но ничего, сначала просто осмотрит дом, где он живёт, и поспрашивает старичков у подъезда, должны же они знать что-то о нём.

Дом по нужному адресу оказался обычной кирпичной хрущёвкой на три подъезда. У самого крайнего сидели две старушки, вокруг них крутился шпиц.

— Здравствуйте, а вы не знаете… — начала Анна.

— Анютка, вот так встреча! Наташ, это же Анютка, сын-то мой Роман чуть не женился на ней, лет двадцать назад.

— Ольга Алексеевна, вот так встреча, не думала, что вы в этих краях обитаете, — признала Анна несостоявшуюся тёщу.

— Перебралась в квартиру, тяжко уже хозяйство в доме вести, да и в центре удобно жить, магазины все рядом. Да что мы тут на холоде, да и Бася нагулялся, пойдём, чаю выпьем.

Отказывать старой знакомой неудобно, да и раз она живёт в этом доме, то сможет и про Генриха рассказать. Все втроём они поднялись на второй этаж. На столе, покрытом цветастой клеёнкой, стояло блюдо с жареными пирогами. Хозяйка расставила чашки и заварила чай.

— Эх, Роман у меня в Нижний перебрался, хотел и меня туда, сошлись, что я в квартиру перееду, но в родном городе останусь.

— Давно переехали? — поинтересовалась Анна.

— Да года два назад, обжилась уже, подруг нашла. Вот Наташка со мной на променад у подъезда выходит, а летом мы с ней по парку гуляем.

— А не знаете, в вашем доме не живёт такой старичок — Генрих Нефилимов? — воспользовалась случаем и спросила Анна.

— Первый раз слышу. Наташ, ты тут уже двадцать лет, знаешь такого?

— Нет, с таким именем точно бы запомнила, да и стариков у нас всего трое: Владимир, Иван да Алексей, — перечислила Наташа, загибая узловатые пальцы, словно боялась сбиться со счёта и ехидно добавила, — мужики долго не живут.

Дальше разговор перешёл на болезни, которые мужики не лечат, а оттого и мрут, потом пошли жалобы на личные болячки и дорогие лекарства, глупость участкового врача. Анна кивала, поддакивала и жевала пирожок с картошкой.

Получается, Генрих написал не свой адрес, что ж, это подтверждает вероятность того, что он причастен к убийству. На улице стемнело, но Анна решила проверить адрес Пашеньки. Тот жил в конце проспекта, пришлось пройтись две остановки пешком, на месте нужного дома находилось общежитие с гостиницей на последнем этаже. На проходной сидела женщина и смотрела новости по маленькому телевизору.

— Здравствуйте. Извините, а Медведевы здесь живут? Мама и сын тридцати лет.

— Медведевы? Нет тут таких. Или вы про гостиницу? Это вам на последний этаж надо, у них свой ресепшен.

После ответа вахтёрша потеряла интерес к посетительнице и продолжила смотреть в экран. Решив, что надо проверять до конца, Анна поднялась по лестнице и подошла к маленькой стойке регистрации.

— Здравствуйте, у вас Медведевы не останавливались?

— Медведевы, — администратор пощёлкала по клавиатуре. — Да, есть двое. Вы к ним?

Анна заметалась, сказать, что нет, тогда выйдет, что ведёт себя странно: пришла и спрашивает о жильцах, хотя встретится с ними не собирается. Не дождавшись ответа, администратор махнула рукой в конец коридора.

— Одиннадцатая комната. Они на месте, ключ не сдавали.

Анна кивнула и отправилась к указанному номеру, лихорадочно придумывая, что скажет матери Пашеньки и как объяснит свой визит. Расстались они на плохой ноте, Вероника разозлила эту парочку. Так, может, извиниться? Сказать, она расстроена произошедшим и переживает, что Пашенька бросит клуб. Так себе объяснение, но другое придумать Анна не успела.

Она стукнула в дверь, и та бесшумно отворилась. В небольшой комнате номера стояли две кровати и тумба с телевизором, а вот жильцы отсутствовали. Анна осмотрелась, на расстеленном ковре валялись какие-то ветки, на тумбочке рядом с телевизором рассыпаны орехи и почему-то жёлуди. Из странного только запах: сухой хвои, смолы еловых лап, прелой листвы, влажного мха и старого пота. Пахло слабо, но Анна — травница, а аромат часто один из важных компонентов при подборе трав. Никаких личных вещей в номере не оказалось, кровати аккуратно заправлены. Эх, надо было сразу спросить администратора, когда Медведевы въехали, а теперь такой вопрос точно вызовет подозрения.

Анна вышла в коридор и прикрыла дверь, в голове пронеслись кадры из детективов, где после незаконного проникновения люди старательно стирали отпечатки с ручек. Глупости какие, с чего ей переживать, ничего она не брала, да администратор и так её видела.

Получается, ничего выяснить толком не удалось. Так как же узнать, откуда приходят Пашенька и Генрих, проследить за ними после занятий? Ну, вряд ли получится сделать это незаметно, у Анны никаких навыков слежки нет, да и фигура довольно заметная. Так что же делать? Поручить кому-то другому, например, знакомому духу. Кстати, заодно и выяснить, как местное сообщество нелюдей отнеслось к гибели кикиморы. Так, домовой для слежки не подходит, самый сильный и тот дальше своего квартала не уйдёт, лешие по городу ходить не любят. А что если водяного попросить? Не самого, конечно, а мелочь из его подопечных. Водяной вроде жаловался, что молодёжь нынче не смущается по трубам шастать и коллекторы посещать, а то вовсе брызгать на попы сидящих на унитазе. Вот и пусть на пользу дела шастают, трубы они везде есть. Только как следить оттуда? А что если подбросить Генриху и Паше маячок магический — пару ниток из путеводного клубка, они и не заметят, зато для водного духа как огонёк будет.

Зимой открытый водоём найти сложно, но раз уж требуется специалист по трубам, то и вызывать его лучше в собственной ванной. Дома Анну ждал сердитый фамильяр Терентий, который демонстративно не вышел её встречать в прихожую, а лежал пузом кверху около пустой миски. Пришлось извиниться и достать любимый паштет из индейки и лучшее фарфоровое блюдечко.

— Фух, — наевшись, заявил Терентий. — Думал, с голоду помру. Где ты шастала?

— Да пытаюсь разобраться с убийством в клубе. Послушай, а тебя не волнует, что Боянку убили?

— Ты же знаешь, — Терентий сморщил нос, отчего его усы встопорщились, — мы, домашние духи, и домовые, не любим кикимор, они же вредные. Даже не знаю, зачем твоя бабушка её держала дома, и ты туда же. Уверен, она сама к вору полезла, чтоб напугать или подсмотреть, вот и получила.

— А факт того, что рядом бродит тот, кто духа может убить окончательно, тебя не пугает?

— Ну-у, ты же меня защитишь? Да и уверен, ты найдёшь этого друида.

— Почему друида? — удивилась Анна.

— Кто ещё будет учить заклинания превращения неживого в живое? Мр-р? — отмахнулся от Анны Терентий. — Не лич же.

— А это мысль, тогда найти его будет проще, он явно приезжий, — задумалась Анна, вспоминая, у кого можно узнать список друидов. — И да, ты пока в ванную не ходи, у меня ритуал, гости будут, ты таких тоже не любишь.

Посмотрев недовольно, Терентий фыркнул и вперевалку отправился на любимое место для сна, лежанку между двумя горшками хлорофитума. Фамильяр считал, что там самый чистый воздух в доме.

Анна отправилась в ванную комнату и задумалась. Если набирать воду, то пробку надо заткнуть, дух тогда не сможет попасть в ванну. А если не затыкать, то как добавлять в воду нужные травы для ритуала призыва? Пришлось взять таз, бросить туда нечуй-ветер, кору ивы, калужницу болотную и ещё аир на всякий случай, вдруг затянет какую водяную нечисть на призыв. Посмотрев на плавающие в тазу травы, Анна произнесла слова наговора и вылила тазик в слив. Главное — не думать, что потом придётся прочищать засор. В трубе смачно булькнуло, из сливного отверстия потянуло болотом. Через пару минут заворчало, и из раковины высунулась круглая розовая мордочка с чёрными глазами навыкате, морда сделала «б-р-р-р», разбрызгав во все стороны воду, и по бокам головы встопорщились огромные розовые усы.

— Чего надо, ведьма? У меня дела, вообще-то.

— Тс-с, ты что? А вдруг она злая… — раздалось тихо из трубы.

— Ты злая? — спросила розовая морда.

— Очень, — сказала Анна и сделала страшное лицо.

— Хм, ну ладно. Чего хочешь-то?

— Скажите, пожалуйста, чего бы вы хотели, государыня ведьма? — продолжал кто-то суфлировать снизу.

— Да понял я. Вы не обращайте внимания, госпожа ведьма, стажируюсь, и некоторые думают, что сам не справлюсь.

— Хорошо, давай тогда объясню задание, — сказал Анна — Нужно по трубам последить за двумя людьми, маячок я на них повешу. Потом доложить, в каких местах они были, ещё лучше, если получится выяснить, где они живут.

— Хм, вот так задание. Это прям как в детективах.

— А ты читал детективы?

— А то, я что, по-вашему, из леса? Я бываю в культурных местах.

— Ну да, туалеты сейчас везде есть… — булькнули ехидно из трубы.

Не успел дух ответить на подколку, как мордочка его посерела, а усы обвисли, и голова скрылась в сливе.

— Эй, ты куда? — рявкнула Анна. Договор же они заключить не успели.

Тревожно загудело в трубах. За дверью послышалось злое урчание и шипение Терентия.

— Испугался, кто-то чёрта вызвал здесь недалеко, — раздался голос из слива. — Вот ведьмы, совсем страх потеряли, без предупреждения такую тварь в мир тащить.

— Чёрта? Рядом? — Анна и сама побледнела.

Ради ерунды такого не делают, чёрт попросит жертву, да, он мелкий демон, но забесплатно работать не будет. Заявок на призыв, насколько Анна знала, в ковен не подавали, иначе бы сделали рассылку-предупреждение. Вызов такой твари сильно влияет на проведение ритуалов, раскладов и наговоров. Вот вой поднимется в сообществе, если сегодня у кого-то сорвётся рабочий процесс. К тому же в таком маленьком городе, как Арзамас, вызов не проводили уже много десятилетий, нет здесь амбициозных ведьм, готовых пойти на сделку. В душе поднялась тревога: так кому и зачем понадобился чёрт? Почему-то перед глазами встало наглое лицо Вероники, эта могла.

Водный дух вернулся через пятнадцать минут и как ни в чём не бывало снова оказался розов и усат.

— Так, задание понял. Приступать когда?

— Оплату требуй, — зашипели снизу.

— Так, оплата… Есть у меня бутылёк живой воды, три миллилитра.

— А мёртвой нет?

— Так она же дешевле? Ну, мёртвой дам только пять.

— Хорошо, так когда приступать?

Анна прикинула, следующая репетиция в четверг, там подложит ниточки подозреваемым.

— Давай в пятницу с утра.

— Принято!

— Стой, вы слышали, кикимору убили?

— А то, звон стоял по всему астралу. Духи, что рядом с тем местом живут, все разбежались, а то так высунешься, и тебя бац!

— А вам не страшно? Может, есть догадки, кто это сделал?

— Ну, я ничего не боюсь, — встопорщил усы водяник. — А сделал, ну, так поговаривают, друид. А зачем друида в наши края занесло?

— Действительно, зачем…

Глава 6

Утро выдалось серым и тоскливым, Вероника лежала на кровати и в подробностях вспоминала разговор с отцом. Росла уверенность, что он не просто так бросил слова про другое ведомство, это подсказка. Но это точно не ангелы, эти существа до такого не опустятся. Значит, речь о ком‑то попроще, кто обладает силой и заинтересован в собственном будущем настолько, что стремится на него влиять. Может, божества римлян, оставшиеся в Италии того времени: Марс, Флора или кто-то из мойр? Но середина пятнадцатого века, древние боги почти без сил, да и отец бы не стал юлить, говоря о них, явно кто-то из врагов демонов.

Гадать дальше надоело, чтобы рассуждать, нужно собрать больше информации. Например, точно выяснить, как колода попала в Россию. Ведьма, написавшая ответ из архива, точно скрыла какую-то информацию, возможно, в этом и есть ответ, объясняющий, кто пришёл за колодой. Вероника взяла телефон и набрала номер начальства.

— У-у? — недовольно раздалось в трубке.

— Утро уже. Не скажу, что доброе, но вставать пора.

— Я поздно пришёл с презентации, — буркнул Михаил Иванович.

Знаем мы их презентации, в клубе до утра смотрели на экзотические танцы и вискарь дули, чтоб написать о новом культурном событии города.

— Мне нужна информационная справка по истории таро, точнее, одной известной колоды. Дайте номерок спеца.

— Чего? В архив ковена позвони.

— В том-то и суть, они скрывают информацию, — таинственно прошептала Вероника, — а раз скрывают, то я нашла очень интересную ниточку, получше, чем статья о кикиморе.

— М-да, но статью о кикиморе тоже пиши. Кто знает, что там у тебя за ниточка. Перезвоню через час.

Так есть час, значит, можно выпить кофе, а потом клуб открывается с двух часов, время есть, а вот репетиций театрального кружка вроде нет. А что, если потревожить Анну? Вдруг она вспылит и проговорится о своих тёмных делах? Не могу поверить, что эта ведьма живёт так тихо и мирно, наверняка она только ждёт момента, чтобы урвать себе лакомый кусочек. Решив совместить приятное с полезным, Ника взяла кофе навынос и отправилась бродить по ближайшим к клубу улицам, высматривая следы магии. Увы, их не было, кофе быстро кончился, а Ника замёрзла. На её радость, она увидела, как на крыльцо клуба поднимается Анна, решившая, видимо, прийти на работу пораньше. Что же, пора переходить ко второй части плана: начинать операцию «разозли ведьму и получи страшную тайну в подарок». В этот момент зазвонил телефон, оглашая окрестности:

Хэй, хэй, тысяча чертей,

Хэй, хэй, дьяволу налей,

Любо братцы любо, любо братцы жить,

С нашим капитаном не приходится тужить.

Пришлось нырнуть в арку между домами и ответить на вызов начальству.

— Вот тебе адрес спеца по таро, только это пророчица — Ольга Васильевна, и ей давно за сто лет, — забубнил Михаил Иванович. — Ну ты знаешь, предсказатели несколько специфичны в общении, а эта, кажется, из ума совсем выжила. Зато тебе повезло, живёт недалеко.

— Так, может, просто номер телефона?

— Она не отвечает на звонки, хотя, вот номер, кто знает… Вдруг у Ольги было видение, что она с тобой должна поговорить, раз дело такое важное.

Продиктовав номер, Михаил Иванович тут же нажал отбой. Забив телефон пророчицы в контакты, Ника осторожно выглянула из арки, Анны уже на крыльце не оказалось. Но стоило сделать шаг в сторону клуба, как в Нику врезалась вывернувшая из-за угла девочка в розовой куртке и белой шапочке с огромным помпоном. На землю полетели какие-то бумаги и коробки.

— Ай, грязь! — пискнула девочка и бросилась доставать бумаги из сугроба.

— Намокнут, но точно не испачкаются, — буркнула Ника и стала помогать этой растяпе.

Дальше всех улетела, проскользив по льду, коробочка из красного с золотыми полосками лакированного картона. Девочка, собрав всё, даже не заметила потери. Ника решила побыть доброй и честной, подняла и подала растеряхе коробку.

— Это разве моя? — удивилась незнакомка, захлопав большими голубыми глазами. И Ника, присмотревшись, поняла, что растеряша гораздо старше, чем показалась сначала из-за одежды.

— А чья же? Вы уронили.

— А да, столько вещей, я немного растерянна последнее время, весной со мной всегда так.

Весной? Ника посмотрела на снег и поёжилась от пронизывающего февральского ветра, да прям как в анекдоте «вот такое у нас фиговое лето». В это время женщина, кое-как обхватив собранные вещи, поковыляла дальше. Пожав плечами, Ника отправилась в клуб. К её удивлению, дверь оказалась заперта, Анна, похоже, не планировала никого пускать внутрь раньше начала занятий. Издевательства над ведьмой откладывались, да и настроение сменилось. Ника обошла клуб и заглянула в окно кабинета, где горел свет. Анна сидела за столом и пила чай, просматривая какие-то бумаги. Ничего интересного, лучше сходить пообедать, да и позвонить предсказательнице из номера, не стоит такие разговоры вести на людях.

На обед пришлось зайти в пиццерию рядом с парком. Впрочем, кроме пиццы, в меню оказался неплохой выбор салатов, горячего и азиатская кухня. В большом аквариуме плавали рыбы, а у стойки выдачи кокетничали молодые повара и официантки. У них, наверно, тоже весна началась раньше графика. Вернувшись в гостиницу, Ника достала телефон, но неожиданно увидела, как замерцал магией встроенный шкаф. Рука быстро нашла в кармане маленькую пробирку с мёртвой водой, не убьёт такая, но, если удачно попасть, можно мага обездвижить. Дверца отворилась, и оттуда вылез худенький, взъерошенный домовой в деловом костюме.

— Здрасте, меня Егор Палч зовут, — представился он и поклонился в пояс. — Я гостиничный.

— Хм, приятно познакомиться, Вероника, журналист, — постаралась улыбнуться Ника и вытащила руку из кармана.

— Да я знаю, вас все домовые знают. Я ж поэтому никому ничего не сказал.

— Это кому и про что? — удивилась Вероника.

— Ну как про что? Про вызов чёрта. Знаете, какая паника была? Искали, кто без прошения в ковен таким занимается.

— Вот чёрт! — выругалась Вероника, вспомнив, что вообще вызов любого демона, даже такого мелкого, как чёрт, надо согласовывать с ковеном.

— Да-да, меня спрашивали, но я не сказал. Вы нашему помогли, спасли от смерти, ведьма, а помогла и к себе не привязала за это.

— Ну, было дело. Значит, никто про мой вызов не знает?

— Я молчок, — серьёзно кивнул Егор Палыч.

— А что у вас редко вызывают чертей, раз так всполошились? — спросила Вероника.

— Да уж точно сто лет никто так не делал, не столица всё-таки. Ведьм мало, и то в основном природные.

— Что-то ещё интересного и необычного последнее время случалось?

— Ну, говорят, заезжий друид шалит, оживил кикимору, да и упокоил окончательно.

Друид, вот так новость, местных ведьм Веронике не хватало и непонятного второго лагеря, а тут ещё друид объявился.

— Слушай, а ваши не знают, где этот друид живёт?

— Ну-у, не могу сказать, я твою тайну сохранил, а эта чужая, — смутился Егор Палыч.

— Ясно, значит, тоже как-то с вашим народцем связано, с домовы-ы-ыми-и-и… — протянула Вероника, вглядываясь в Егора Палыча, ничего в лице не дёрнулось. А может… — Или, может, с гости-иничными-и-и.

Вот тут у Егора Палыча губы сжались, а глаза слегка округлились, но и этого достаточно, чтоб понять: о том, где обитает заезжий друид, известно именно гостиничным, а отсюда вывод — скрывается он в одной из гостиниц города. Считай, преступление раскрыто, убийца в одной из гостиниц, но если он иногородний, то уже давно с колодой удрал из города. Да в принципе, Веронике это безразлично, просто выяснит, кто это, и можно писать статью. Правда, подробности про колоду не помешают, а значит, надо звонить эксперту.

— Спасибо, что прикрыл от местных бабусь-ягусь. Я постараюсь больше не шуметь. Ты что-то от меня хотел? — спросила Ника, намекая, что пора переходить к делу.

— Нет, что вы, я от ведьмы… Я просто предупредить, что того, кто чёрта вызвал, ищут. Ну и нашим похвастаться, что с вами лично знаком, — добавил Егор Палыч и смутился.

— Тогда ещё раз спасибо. Приятно было познакомиться.

Егор Палыч смущённо кивнул и снова скрылся в шкафу, померцав, магия утихла. Ника набрала номер пророчицы. Гудки шли долго. Ольга не торопилась брать трубку, жаль, по телефону поговорить получилось бы быстрее, чем ехать к ней в деревню. Вероника уже хотела нажать отбой, но телефон заговорил скрипучим старушечьим голосом.

— О, они наконец сошлись в одно время и в одно место, так долго они искали друг друга.

— Ольга Васильевна, здравствуйте. Эта вас журналистка Вероника, Вероника Справская беспокоит. Не могли бы вы мне ответить на пару вопросов?

Наступила тишина, но потом Ольга продолжила, игнорируя вопрос:

— Свет и Тьма, они всегда тянутся друг к другу, потому как без одного нет другого. Скоро всё закончится.

— Э-э-э, мне сказали, вы знаете историю Белой колоды. Может, подскажете, как она попала в Россию?

— Великий мастер получил дар, но по его следам шли алчущие менять свою и чужую судьбу, он бежал в дикую страну и принёс дар с собой.

— А можно чуть подробнее, — раздражённо сказала Вероника, понимая, что диалога не получается и непонятно, отвечает Ольга на её вопрос или просто несёт свой бред.

— Пётр Фрязин. Берегись проклятого дитя! — прохрипела с завыванием Ольга, и в телефоне раздались гудки.

— Вот же гадство! Что ещё за Пётр?! — выругалась Вероника. — Чтоб всех этих на голову одарённых черти забрали. Надо Прохора заставить к ней съездить, обычно такие старушки больше любят с парнями разговаривать, да и они оба предсказатели, найдут общий язык.

В раздражении пометавшись по комнате и придумав несколько способов отомстить противной пророчице, Ника успокоилась и, пригладив волосы, села за ноут. Что ж, нужно поискать в интернете полученную информацию. «Пётр Фрязин» — на имя колдуна или мага непохоже. Поиск выдал краткую справку: «Прозвище Фрязин получали выходцы из Италии, которые прославились на Руси своими делами. В древнерусском языке «фрязин» — искажённое «франк», так называли выходцев из Южной Европы, в основном итальянцев. Однако подобные имена не всегда указывали на действительное происхождение носителей, часто они были просто внутрисемейными именами или прозвищами».

Так, значит, иностранец, приехавший в Россию из Италии. Ну так и понятно, колода родом оттуда, и кто-то из потомков Висконти-Сфорца привёз таро сюда. Но почему сюда и кто это был? Так, предсказательница говорила про «великого мастера». И кто его преследовал, получается, владение колодой опасно? Почему она спокойно хранилась в семье Прохора? На этот вопрос у Вероники ответ был: таро не пользовались и хранили в экранированной коробке. Получается, предок Прохора знал, что колоду ищут. Так столько веков прошло, неужели те, кто разыскивал таро, ещё живы? Ну, если они нелюди или сильные древние маги, то вполне. Мог ли столько лет прожить друид? Да запросто, если он воспользовался сном в дереве, пока колода не проявила себя. Зачем, интересно, она друиду? Ладно, вроде всё складывается, скорее всего, друид — это Генрих, он и выглядит как старомодный иностранец.

За окном что-то заскрипело, Вероника повернула голову и увидела, как за стеклом мелькнуло белое пятно, тут же что-то заскрипело в шкафу. Вскочив, Вероника схватила лампу, готовясь атаковать. Из шкафа вывалился гостиничный и, осмотрев комнату, спросил:

— Э, вы опять кого-то вызывали?

— Нет, — удивлённо сказала Вероника, возвращая лампу на тумбочку. — А что случилось?

— Дрянь какая-то рядом бродила. Ладно, если не вы, то надо бы всех предупредить.

— Что за дрянь-то?

— Нежить, — буркнул гостиничный и скрылся в шкафу.

Нежить разгуливает по центральной улице, кроме друида, у них тут и некромант есть? По спине побежали мурашки. Вероника достала из рюкзака подвеску: небольшой зуб на кожаном шнурке. Защитный амулет, который она нашла в кармане, когда добралась в хостел после приключений с жертвоприношением ведьм, подарок новоявленного отца. Чей это зуб и чья кожа, спрашивать не хотелось, зато от амулета веяло защитной магией, Вероника носила бы его всегда, если б не мерзкий запах сероводорода от шнурка. Ну, теперь не до нежностей, нежить — опасный противник, и кто-то выпустил её на охоту. Защитная магия прошлась по телу и подействовала как стакан валерьянки. Успокоившись, Вероника села на кровать, держа в руках телефон, и задумалась. Так, всё вроде понятно, убийца — друид. Только если это Генрих, то почему он до сих пор в городе? Разве, получив колоду, преступник не должен был скрыться, зачем оставаться на месте преступления? Хвост нервно задёргался, она что-то упускает. Надо проследить за ним, может, тогда станет понятно, и разобраться с бредом от пророчицы, вдруг её слова не касались таро. Вот бы чёрт побрал этих предсказателей, никогда толком ничего не скажут, только ещё больше запутают, наверняка специально так разговаривают, чтоб потом любой вариант событий истолковать в свою пользу.

Так, с итальянцем разобрались. Колоду привёз какой-то итальянский мастер, что-то в голове вертится из рассказа Прохора. Кому там таро передавали, Вероника достала заметки, а вот! Леонардо да Винчи!

Так, а как Леонардо в Россию занесло? Поиск в сети выдал сомнительную статью, из которой следовало, что существует легенда о причастности Леонардо да Винчи к строительству Нижегородского кремля. Впервые эту версию выдвинул советский архитектор Святослав Агафонов, проводивший реставрацию крепости в XX веке. Он обратил внимание на сходство Нижегородского кремля и итальянских крепостей, проектированием и строительством которых занимался в том числе и Леонардо. Для проектов итальянского гения характерны выносные башни, сквозные проходы и спиральный принцип.

Позже нижегородские краеведы выяснили, что при проектировании и строительстве кремля использовался математический принцип «золотого сечения» или «божественной пропорции». Такой принцип применял в своих работах и да Винчи. Однако большинство исследователей склоняются к мысли, что Леонардо в Нижнем Новгороде не бывал и о возведении здесь кремля ничего не знал. Но участвовать в строительстве мог кто-то из учеников великого художника. Достоверно известно, что стройкой руководил итальянский архитектор Пьетро Франческо (Пётр Фрязин). Вот оно!

Отлично, всё сошлось, или сам Леонардо, или кто-то из его учеников приехал в Россию и привёз с собой колоду. За ним, получается, гнались, явно хотели забрать реликвию, но после переезда в Россию потеряли след. Как-то так. Неплохое начало статьи, вот только не хватает экшена, жертв и убийств. За такую вещь вполне могли убить и не только кикимору, нужно поискать других жертв, они точно были. За окном опять задребезжало, Вероника подпрыгнула, чуть не выронив телефон. Просто нервы сдают. Засиделась в номере, а на улице стемнело.

Пора поужинать и проверить гостиницы в городе, Генрих точно в одной из них. Карта показала больше десятка адресов, неожиданно много для такого маленького города. Впрочем, нужны те, что расположены поближе к клубу: вряд ли старый друид станет ходить на занятия далеко.

Ужинать решила на ходу, взяв шаурму в ларьке «Дядя Ваня» у пруда в парке. Выбрала на карте перспективную для проживания Генриха гостиницу: двухэтажное здание с мансардой недалеко от центра, но в тихом месте, где начинались улицы частного сектора с маленькими старинными домиками. Нахрапом попасть внутрь не удалось, на ресепшене пожилая дама посмотрела на Веронику поверх очков и сообщила, что справки о жильцах не даёт. Пришлось отступить и обдумать стратегию проникновения внутрь. Надо найти возможность обыскать номер Генриха, вдруг таро найдётся или улики. Обойдя здание, Ника остановилась в задумчивости, глядя на светящиеся окна. Снегопад повалил неожиданно, словно кто-то тряхнул мешок с пухом над головой, окна стали едва различимыми пятнами в закружившей вокруг метели. Из-за угла появилась невысокая худенькая фигурка, но почему-то от её вида у Ники побежали мурашки по спине. Вокруг поплыл голубоватый магический туман, в котором чувствовалось только одно — «Смерть».

Ника попятилась и упёрлась во что-то мягкое, на плечи легли тяжёлые руки. Вздрогнув, журналистка скосила взгляд и увидела огромные мохнатые рукавицы, но потом заметила торчащие из них чёрные, загнутые когти. Над головой рыкнуло. Рука дёрнулась в карман к мёртвой воде, грудь обжёг защитный амулет, и мир почернел.

Открыв глаза, Ника, увидела стандартный гостиничный номер. Она сидела привязанная к стулу, а напротив на кровати мама Пашеньки. Ника покрутила головой в поисках его самого.

— Что происходит? — спросила Ника.

— Очнулась, отлично, теперь можно и к делу перейти. Таро, нужно его найти.

— Так это ты друид? Но я думала, это мужчина.

— Бандруи. Так можешь называть.

— А твой сын — Пашенька, он кто?

— Охранник и следопыт. Не волнуйся, я с тобой и одна справлюсь. Давай лучше к делу, тебе же не нравится быть связанной? Так вот: меня прислал европейский орден магов за колодами таро. Они в любом случае принадлежит ковену Италии, а то, что их увезли в Россию, — просто недоразумение, которое давно пора исправить.

— Их? Мне известно, что у нас хранилась только одна — Белая.

— Это ерунда, колоды всегда рядом, они привязаны друг к другу. Так было задумано их создателями, страховка на случай… А неважно всё это. Я знаю, что обе колоды находятся здесь. Они себя проявили, и ты должна мне помочь их найти.

— С чего бы?

— Ну, во-первых, с того, что мы тебя спасли.

— От кого?

— От д… Так ты не поняла от кого, хм… Что ж, будет сюрприз. Ну а во-вторых, я знаю про призыв чёрта, если откажешься сотрудничать, я сдам тебя местным ведьмам.

— Вот же гостиничные болтуны какие.

— Нельзя доверять секреты низшим духам, их легко подкупить или разговорить.

— Ну, угроза у вас так себе. Я могу сдать вас, все ищут залётного друида. Да и что мне будет за чёрта, обычный выговор и объяснительную заставят писать, — отмахнулась Вероника.

— Ну, не хотела расстраивать, но я кое-что обнаружила, пока приводила тебя в чувство. Знаешь, кое-что на твоей голове.

Руки дёрнулись пригладить кудряшки, но их болезненно стянуло верёвками.

— Ну а с чего вы решили именно ко мне обратиться за помощью? — спросила Ника, зло смотря на бандруи.

— Ты молодая, амбициозная, и у тебя свой интерес, я могу подключить связи и помочь тебе устроиться в солидное издание. И тот, кто на тебя сегодня напал, уверен, что ты уже нашла колоду. Но это же не так?

«Шантаж и подкуп, как мило. Колдовской репертуар во всей красе», — подумала Ника и ответила: — Нет, я в глаза эти колоды не видела. Так кто на меня напал?

— У тебя есть догадки, кто мог забрать колоды? — ответила вопросом на вопрос бандруи.

— Анна, она же знала про то, где они хранятся, и в любой момент могла забрать, — выдала первое, что пришло в голову, Ника. Говорят же, что самое простое объяснение — самое лучшее.

— Хм, да. Согласна, эта ведьма приходила к нам в гостиницу, её запах остался на двери. Шныряет, выясняет, кто убил её охранника.

— Это вы про кикимору?

— Кикимору? Какой-то вредный дух, когда сунулась в кладовку, напал на меня, пришлось избавиться, чтоб не рассказал своей госпоже.

Ну да, видимо, там в Европах не слишком разбираются в низших духах славян. Интересно, кикимора действительно пыталась охранять кладовую или просто полезла из любопытства.

— Так что? Ты поможешь? Заключим магический договор, и я тебя отпущу.

Можно подумать, есть выбор, да и это шанс больше узнать о колоде или колодах.

— Хорошо, но нужно больше информации. Получается, когда вы попали в кладовую, колоды там уже не было? Как вы вообще поняли, что она там?

Бандруи поднялась и отвязала Нику от стула. Та с удовольствием растёрла затёкшие руки и пригладила волосы. Мать Пашеньки достала лист бумаги и нарисовала знак клятвы, но, увы, любимой лазейки в этой печати для Ники не оказалось. Договор заключался с бесовкой, а не ведьмой. Пришлось капнуть своей кровью в центр, и тогда бандруи сообщила:

— Кто-то открыл защитный футляр, сработали магические следилки, сейчас их сигнал сразу обрабатывает мощный компьютер и выдаёт результат с погрешностью всего в пару метров. Поверь, появление колод ждали, всё-таки потерянных артефактов такого уровня не так много.

— Что-то ещё рассказать можете? — спросила Ника. — Кто, например, участвовал в создании Белой колоды?

— Это не имеет значения. На дело никак не влияет.

— То есть вы уверены, что создатель уже не будет на неё претендовать?

Бандруи задумалась, потом тряхнула головой и заявила:

— Я уточню у начальства. Разберись с этой Анной, узнай, где она держит колоду и что планирует с ней делать.

После чего Веронику выставили за дверь номера, и что удивительно, это оказалась совсем другая гостиница. «Так если они живут здесь, как бандруи со своим Пашенькой оказалась рядом со мной? И что за нежить рвётся меня убить?»

Глава 7

Шумел, закипая, чайник. В кабинете пахло ванилью от лежащего на блюде печенья и немного пустырником, заваренным в стеклянном чайничке. Татьяна судорожно перекладывала на столе листы с пьесой, бубня себе под нос.

— На это у нас нет бюджета… Это мои деби... актеры не потянут… Так, а тут что за сцена…

Катюшка на другом конце стола пыталась развернуть ватман с эскизами декораций, но тот постоянно скручивался, пока не вмешалась Анна и не положила на одну сторону блюдо с печеньем, а на вторую — заварочный чайник.

— Ой, спасибо, вечно беда с этими листами, недавно прямо в грязь уронила, боялась, весь рисунок поплывёт, — сказал Катюшка, разглядывая края листа в поисках следов грязи.

Кроме них троих в клубе никого не осталось. Репетиция закончилась десять минут назад, и подруги собрались в кабинете, обсудить детали приближающейся премьеры. Правда, голова Анны с трудом вникала в детали происходящего, в нетерпении ожидая завтрашнего дня и доклада водяника. Хотя она заметила, что и Татьяна часто отвлекается от разговора, выглядит слишком бледной и постаревшей. Но, скорее всего, причиной являлась нервотрёпка, что перед премьерой обычная вещь.

— Так, всё, надо пару сцен прогнать будет. Что у нас с реквизитом и декорациями? Катюшка, давай список.

— Сейчас, где-то тут был… — Катюшка схватила чайник и заглянула под него, лист ватмана тут же скрутился.

— Ты чего чайник хватаешь? Посмотри у себя в сумке или карманах.

— Точно-точно. Я последнее время сама не своя. Представляете, у меня чувство, что за мной кто-то следит… И прям неуютно.

— Следит? — Татьяна пристально посмотрела на Катюшку, которая так и стояла с заварочным чайником в руках. — Маньяк?

— Ну что ты, зачем я маньяку. Думаю, это тайный поклонник.

— Ого, какой здоровый у тебя оптимизм, чем ты его кормишь? — сказала Анна и рассмеялась. — В нашем-то возрасте и вдруг поклонник.

Щёлкнул, выключаясь, чайник. Наступила тишина, пока Анна разливала кипяток в кружки.

— Подумать только, поклонник. Ну, хоть как ты это поняла? — спросила Татьяна, несмотря на шутливый тон, разглядывала Катюшку с тревогой.

— Я чувствую, знаете, словно на тебя кто-то смотрит, аж на затылке волосы дыбом и по спине мурашки. Вот это я понимаю страсть, — романтично прижимая руки с чайником к груди, с придыханием ответила Катюшка.

— Так почему не познакомится просто с тобой? Зачем следить? — скептично заметила Анна, стараясь аккуратно отобрать чайник у Катюшки, пока та не пролила его содержимое.

— Я думаю, у него комплекс. Я как-то краем глаза заметила, что он невысокий и худенький. Мужчины всегда комплексуют из-за роста.

— Ну, главное, чтоб это оказался не тот маньяк, что убил старушку у нас в клубе, — мрачно сказала Татьяна. — Вдруг он новую жертву выбирает.

— Не думаю, — сказала Анна, забрав наконец заварочный чайник из рук Катюшки. — Да и вроде там смерть по естественным причинам, я звонила, узнавала.

Нужно успокоить Татьяну, зачем ей переживать из-за несуществующего маньяка.

— Это хорошие новости. Значит, бабушка с деменцией просто случайно забрела за сцену, а там ей плохо стало. Жалко бедняжку, — сказала Катюшка.

На слова Анны и Катюшки Татьяна не обратила внимания, а принялась мрачно рассматривать эскизы декораций. Разговор угас, и, допив чай, все быстро разошлись.

На следующий день Анна в нетерпении ждала отчёта водяника. Фамильяр капризничал, отказывался есть овощи и требовал срочно свежий паштет из куриной печени, намекая, что скоро в доме все цветы начнут вянуть от его тоскливого душевного состояния.

— Как связан паштет и твоя душа?

— Очень просто, он её лечит. Вот кончились праздники новогодние, и ты перестала вкусняшки готовить, а мне тоскливо от такого отношения. Я испытываю внутреннюю пустоту.

— Я перестала вкусняшки готовить, потому что кто-то сильно растолстел за праздники и еле ходит, — отмахнулась Анна.

Их перепалку нарушил звук булькающей воды из ванны. Анна шустро метнулась туда. Нитки ей удалось незаметно повесить во время репетиции на каждого из подозреваемых. Правда, рядом с ней постоянно крутилась Вероника, так что Анна и на неё нитку повесила, за рыжей надо присматривать, а то понапишет про Анну гадостей, потом доказывай, что ты ни при чём. Из сливного отверстия показалась знакомая голова водяника.

— Здравия желаю, госпожа ведьма! — лихо завопил он, топорща усы во все стороны.

— И тебе не хворать. Докладывай, как слежка.

— Есть! Старик после репетиции сходил в ресторан, потом ушёл в гостиницу здесь недалеко. Там весь вечер читал книжку. Я подсмотрел книжку, но название на немецком, ничего не понял, магии от неё не исходит.

— На немецком? Хотя довольно часто его сверстники учили немецкий в молодости. А он сам магией случайно не пользовался?

— Не заметил такого, хотя там как-то странно фонит чем-то. Не магией, чем-то ну-у… Как в церквях и святых местах. Не совсем так, не знаю, как объяснить, чуждое что-то.

— Ну ладно, значит, буду разбираться. Так, дальше.

— Женщина та с медведем после…

— Стоп! Какая ещё женщина с медведем?! — удивилась Анна. — Не было никаких медведей.

— Не знаю, на обоих нитки, и ходили они вместе.

— Ничего не понимаю.

— Они после репетиции в гостиницу пошли, не ту, что старик, другую. А потом женщина для медведя портал в лес открыла, а сама в комнате осталась. Правда, медведь странный, в глазах от него двоится, словно медведь, а вроде как мужик.

— Друидка! Женщина какая, худенькая в возрасте или молодая и рыжая?

— Худенькая, а никакой рыжей с маячком не было.

— Как не было?

— Ну так, старик и женщина с медведем, всё.

Анна растерянно заморгала, куда делась нитка с Вероники? Заметила и сняла? А та девочка Алиса тоже? На неё и нитку жалко расходовать было, но никого из новеньких Анна решила из списка подозреваемых не исключать. Проблема в том, что крошечные ниточки она повесила под двумя заговорами: «Держись крепко, как в земле репка» и «Для меня видимое — для тебя невидимое». Вот друидка, например, нитку не заметила, хотя друиды слабы в заговорах русских ведьм. Так как от ниточек избавились Вероника с Алисой? Впрочем, друид убийца кикиморы найден, теперь осталось припереть его к стенке и сдать ковену. Хотя что друиду будет за убийство кикиморы, выговор только, и то если Анна докажет, что это её личный домашний дух. А про похищение таро не расскажешь, не сдав ковену семью Прохора, колоду им после этого точно не вернут. С другой стороны, таро украдено, а похититель продолжает оставаться в Арзамасе и посещать клуб, что-то здесь не так. Додумать Анна не успела, в дверь позвонили. На кухне стихли стенания Терентия, водяник, громко булькнув, исчез в сливном отверстии.

Анна успела дойти до коридора, когда входной замок щёлкнул и дверь открылась сама. На пороге стояла маленькая сухонькая бабушка в расшитой телогрейке и валенках, а за ней две тётки в дорогих норковых шубах до пола.

— Ну здравствуй, Аннушка, вот и свиделись, — прошамкала бабка.

— Долгих лет вам, Серафима Петровна, — простонала Анна, с ужасом понимая, что к ней в квартиру лично явилась председатель ведьмсовета. — И вам здравствуйте, Екатерина Андреевна и Тамара Константиновна.

— Давай, шикни на своего фамильяра, он нам войти мешает. Мы-то всё равно войдём, а его покалечим, — сказала Екатерина Андреевна.

— Что ты как грубо, Катенька, — сказала Серафима Петровна. — Ты уж пригласи нас в гости, Аннушка, разговор есть, не на пороге же обсуждать.

— Да-да, конечно. Входите. Терентий, доставай самовар для дорогих гостей.

Три ведьмы шагнули в квартиру. Лампочки моргнули и засветились тускло, повеяло болотом.

— Мы пришли задать вопросы. И если получим на них ответы, то разойдёмся по мирному, если нет… — Серафима Петровна передёрнула плечами и скосила глаза на двух хмурых помощниц. — То разговор придётся продолжить в ковене, есть там для этого специально оборудованное помещение.

«Кажется, кто-то очень любит смотреть сериалы про полицию или мафию», — подумала Анна и кивнула.

— Всегда рада помочь ведьмсовету. Присаживайтесь к столу, сейчас чаю налью.

Ведьмы, не снимая обуви и верхней одежды, протиснулись на кухню и расселись вокруг стола, с презрением поглядывая на простенькую обстановку. Серафима Петровна поправила седые локоны и начала допрос.

— Твоё заявление о смерти, точнее, об убийстве кикиморы мы рассмотрели. Пришлось по своим каналам уладить вопрос об исчезновении её тела. Так вот, почему мы должны поверить, что её убила не ты?

— Так как? Я не владею такой магией. Изгнать могла, а так…

— Если она была привязанным к тебе духом, ты могла приказать ей умереть.

Вот этого Анна не знала, честно говоря, получив дар, она не испытала особого воодушевления и учебники, предоставленные библиотекой ковена, пролистала, выучив лишь то, что нужно было сдать в тесте на лицензию ведьмы. Её больше интересовали травники, ну, ещё заговоры на сборы, а не пособия, как издеваться над домовыми духами и наводить порчу. Доказать свою необразованность этим вредным ведьмам Анна, правда, не сможет.

— Нет, я не убивала кикимору, она когда-то жила у моей бабушки, после её смерти одичала, так что я забрала в город. Привязку не делала, просто предложила жить в клубе. В брошенной деревне Боянке было скучно, и она согласилась на переезд.

— Хорошо, кикимора меня волнует в последнюю очередь, да и вопрос по её телу решили. Есть загадка поважнее, — сказала Серафима Петровна, помешивая ложечкой воду в чашке, предложенную заварку она туда так и не налила. — Ходят слухи, что в твоём клубе оставляли на хранение сильный артефакт, а теперь он пропал.

Бедный Прохор, не повезло ему, кто-то растрепал про колоду, да и так понятно кто, бесстыжая и рыжая, клятва не помогла. Журналисты всегда выкрутятся, знают, как словами жонглировать, чтоб правда звучала, как им надо, а уж журналист-ведьма, страшно подумать, на что готова ради сенсационной статьи.

— Я дала клятву о неразглашении и никакой информацией помочь не могу, — сказал Анна гордо и отпила большой глоток чая, демонстрируя, что ничего в заварку не подмешивала.

— Не переживай, а мы на что? — хмыкнула Серафима Петровна. — Я, как самая сильная ведьма в городе, могу просто снять с тебя клятву. Достаточно твоего согласия. Впрочем, и без согласия могу, но потребуется составить и подписать бумагу всем нашим советом и утвердить в Нижнем Новгороде. Нудно, долго. Зачем такие сложности?

Понятно, значит, в Нижний они ничего про артефакт не доложили, боятся, что его сразу туда заберут. Хотят по-тихому сами найти и спрятать в хранилище местного ведьмсовета. Единственное, что внушало надежду: троица, судя по всему, не имела чёткого представления о том, какой именно артефакт украли. Но открыть Анне эту правду они не отваживались, тогда сразу стало бы очевидно, что их показная осведомлённость не более чем ловкий блеф. Про артефакт уровня Белого таро придётся доложить в любом случае, колодой незаметно для магического мира не воспользуешься. Может, поэтому семья Прохора решила не рисковать.

— Чем это поможет, вы сами говорите, артефакт украден, — ответила Анна.

— Ну, разве это не ты его украла? Кто ещё мог такое проделать в твоём клубе или хочешь сказать, что защитных чар ты там не накладывала?

«Нет! Не накладывала! Я же не знала, что туда кто-то захочет влезть или что Прохор притащит по-настоящему ценную вещь на хранение!» — мысленно взвыла Анна. Кто вообще мог предположить, что в городе есть такой сильный артефакт? Да и сейчас трудно поверить, что история Прохора не вымысел. До его выходки в клубе самым ценным была музыкальная аппаратура для занятий, Анне в голову не пришло, что стоит наложить защитные чары, а уж если б влез какой дурачок, так в центре города почти на каждом углу камеры висят, без всяких чар полиция бы нашла.

— Я ничего не крала, — заявила Анна.

— Ну что ж, раз разговора у нас не выходит, — сказала, поднимаясь из-за стола, Серафима Петровна. — Девочки, проводите Анну Валерьевну в наш офис.

— Подождите. Я действительно ничего не крала, но, если дадите мне немного времени, я найду того, кто это сделал. У меня есть некоторые предположения на этот счёт.

Серафима Петровна минуту помолчала, внимательно рассматривая Анну. Время играло не на стороне ведьмсовета, подпись документов для допроса займёт пару недель, и придётся известить Нижний, а потом с нуля искать настоящего вора, когда убедятся, что Анна ни при чём.

— Хорошо, три дня, — проворчала Серафима Петровна, сунув Анне под нос три оттопыренных узловатых пальца.

— Неделя, — твёрдо сказала Анна, лучше взять время про запас, кто знает, как сложится с поиском друидки.

— Пять дней, — Серафима Петровна растопырила всю ладонь. — Жду от тебя весточки. Пойдёмте, девочки. У нас много дел.

Девочки, недовольно пыхтя, вылезли из-за стола и, бросая злые взгляды на Анну, удалились вслед за своей начальницей. Когда дверь за ведьмами закрылась, из комнаты донёсся облегчённый вздох, а потом недовольное.

— От их ауры все цветы завяли. Нет, ты послушай, заставить своего духа умереть, это кем надо быть? — бухтел Терентий.

Анна покивала, хотя дух-хранитель её и не видел, и достала из шкафчика настой валерьянки, накапала в тарелочку. Через секунду Терентий материализовался на стуле и слизал успокоительное.

— Нет, совсем обнаглели, оскорбляют в собственном доме, — сказал он, умывая мордочку лапкой. — Ну как язык повернулся тебя в краже обвинить. Ведьмы гадкие.

— Что же, придётся побыстрее разобраться с этой заезжей друидкой.

Самое плохое, что незваные гости спугнули водяника, и Анна не узнала подробностей про друидку и её медведя. На повторный призыв в ванной никто не ответил, похоже, водяник посчитал контракт выполненным: проследил, доложил, а уж что не всё успела заказчица спросить, так это её проблемы. Теперь дух ждёт обещанной оплаты, после можно будет вновь призвать и договориться о новой службе. Со вздохом Анна сходила за мёртвой водой и оставила пробирки возле слива.

Хорошо, хоть где проживает Пашенька с мамочкой, Анна успела выяснить. В этот раз она их точно дождётся и припрёт к стенке, вот только как? Явно медведь посильнее Анны, хотя и она может общаться с животными, но слушаются они её редко. Надо составить сбор, которым можно напугать медведя, какие запахи им не нравятся, ну, заговор добавить: «Чу-у, напугать хочу, уноси скорей с дороги ноги». Пролистав травники, Анна расстроилась, медведи, в отличие от нечисти или волков, запаха трав не боялись, их мог немного отпугнуть резкий запах хвойных, но и то весной с голодухи эти звери жрали даже хвою. Придётся взять гримуары и поискать что-то из более серьёзного арсенала, это может занять пару дней. Пролистав записи бабушки и не найдя ничего подходящего, Анна собралась на работу в клуб, где на пороге её уже дожидалась не раз проклятая за этот день Вероника.

— Привет, — радостно помахала она рукой. — Я тут забежала поболтать и замёрзла ужас как, ты чего опаздываешь?

— Да так, гости приходили. Тебе чего надо? Сегодня театральный кружок не собирается, допрашивать некого.

— Я же говорю, хочу с хозяйкой этого места пообщаться. Пустишь?

— Никакая я не хозяйка, штатный сотрудник, — буркнула Анна, открывая дверь. — Заходи, к тебе тоже вопросики имеются.

В клубе стояла тишина, вспомнилось, как Боянка начинала шуршать под потолком и греметь чем-то в кладовой. Хорошая всё-таки была кикимора, и наследство от бабушки в некотором смысле. Так и не всплыло в памяти: что за сундук из воспоминаний, что они с подругой там нашли. Это же тоже память о бабушке. Стукнула, закрываясь, дверь, оборвав поток грустных воспоминаний. Анна прошла в кабинет и включила чайник, кивнув Веронике на чашки.

— Выбирай любую. Сейчас заварю чего-нибудь бодрящего.

Когда вода закипела, в кабинете запахло гибискусом и шиповником. Они сидели друг напротив друга. Сделав глоток чая, Анна не выдержала и заявила:

— Думаю, это ты натравила на меня ведьмсовет.

— Нет, зачем мне. Не удивлена, что они тоже пришли к выводу, что у тебя был мотив и возможность?

— Зачем ты им подкинула информацию про артефакт, разве Прохор не друг твоего начальника? Что если пожалуется на разглашение информации.

— Ну, во-первых, мне плевать, кто чей друг. Во-вторых, ничего я не разглашала, зачем мне это? А что, местные старушки уже в курсе о таро?

— Нет, но они знают, что из клуба похитили артефакт.

— Ну, так куда ты его дела? — Вероника пригладила волосы и нахально улыбнулась. — Своим бабулькам-то придётся отдать.

— Я точно знаю, что артефакт украла друидка.

— Откуда такая информация?

— У меня свои каналы.

— Ой, это ты про домовых духов? Могу сказать, что информация устарела, друидка есть, а вот таро у неё нет.

— А тебе откуда знать?

— Свои информаторы.

— Уж не чёрт ли?

Анна с Вероникой зло уставились друг на друга. Первой пошла на сближение Вероника.

— Хорошо, давай предположим, что ни у друида, ни у тебя нет колоды. Тогда кто её украл? Раз кикимора не проявила интереса к забравшему колоду, значит, это либо обычный человек, либо кто-то из знакомых ей ведьм или магов. У Прохора алиби, он был в Нижнем Новгороде, хотя, может, он ничего и не оставлял?

— Зачем ему весь этот спектакль тогда? Я знаю его давно и вижу, что он действительно расстроен.

— Больше знакомых с кикиморой никого?

— Ты намекаешь, что колоду забрал обычный человек? Зачем? Сомневаюсь, что кто-то знал про её ценность. И ты забыла про Генриха и Алису, они подозрительные. Алиса вообще от моей н… — Анна оборвала себя на полуслове, незачем рыжей знать о её ниточках.

— Чушь, я ничего в них не… — теперь уже Вероника оборвала фразу и нервно пригладила волосы.

— Хорошо, стоит понаблюдать за ними. Может, ты тогда присмотришь за Генрихом?

— Хм…

Дверь приотворилась, заглянула Татьяна.

— Анна, ты здесь? Ой, ты занята?

— Да нет. Вероника уже уходит. Ты что-то хотела, у тебя вроде сегодня нет репетиции? — сказала Анна, давая понять Веронике, что разговор окончен.

— Просто хотела поболтать, ну ладно, я потом зайду, — смутилась Татьяна, вид у неё был уставший и затравленный.

— Да заходи, сейчас чай поставлю. Ну что, Вероника, договорились?

— Подумаю над этим, — сказала Вероника.

— Я всё-таки пойду, потом забегу. — Татьяна скрылась. Через минуту громко хлопнула входная дверь.

— Ну и я пойду, — заявила Вероника, поднимаясь. — Сотрудничать не планирую, я чувствую, что вы в этом деле важный элемент.

После ухода Вероники день в клубе прошёл как обычно, но Анна не находила себе места, обыскала три раза кладовку и попыталась разложить кусочки информации, чтоб они сошлись в одном пазле. Всё пришло к тому, что артефакт у друида, но Вероника уверяет, что нет. Да и за эту версию то, что друидка осталась в городе, значит, не получила нужного. Больше никаких улик, кроме убийства. По мелочи есть еще запах на месте преступления и то, что водяник сказал про Генриха, но старик тоже продолжает ходить в клуб. Размышления зашли в тупик, а рабочий день закончился. Погасив свет в клубе, Анна вышла на крыльцо, около лестницы топталась невысокая худая фигура в пальто.

— Вы кого-то ждёте? — вздрогнув, спросила Анна, вспоминая про поклонника Катюшки.

— Добрый вечер, не желает ли дама выпить со мной чашечку чая? — неожиданно вежливо обратился мужчина, в котором Анна узнала Генриха.

— Добрый, ну почему бы не выпить, пойдёмте в чайную, — сказала Анна. Приглашать этого загадочного типа домой не хотелось, мало ли, вдруг вампиром окажется.

Генрих задумчиво посмотрел на закрывающую клуб Анну. «На ловца и зверь бежит, — подумала Анна. — Главное, чтобы зверь оказался мне по зубам». Они зашли в чайную почти перед самым закрытием, но Анна понадеялась, что это заставит Генриха побыстрее перейти к делу. Они взяли чайничек молочного улуна и сели за столик в углу пустого зала. Сделав небольшой глоток, Генрих поморщился, поцокал языком, словно дегустатор, и, прикрыв глаза, тихо заговорил.

— Давайте снимем маски. Не люблю притворство и хотел бы поговорить начистоту. Меня зовут Генрих Корнелиус Агриппа, я врач, теолог и натурфилософ и прибыл в этот город ради одной своей старой работы. Кроме того, я нефилим и теперь знаю, что вы ведьма.

За столиком наступила тишина. Анна осторожно осмотрелась, вдруг кто-то услышал это странное заявление, но пара женщин, что стояла у витрины, расположенной на другом конце помещения, не обращала на них внимания, рассуждая, какой чай выбрать, и мучая вопросами чайного мастера.

— Кхм. Я правильно понимаю, что эти откровения не просто так? — спросила Анна, понизив голос.

— Да, дело в том, что я участвовал в создании Белой колоды таро. Известно вам о такой?

— Да, Про… Один знакомый рассказывал.

— Этот знакомый, я так понимаю, её хранитель? Неважно, по моим сведениям, колода им утеряна.

— Я бы сказала — украдена.

— Утеряна, — с нажимом сказал Генрих. — Те, кто хотели её украсть, точнее, по их мнению, вернуть, остались с носом.

— Можно узнать, откуда такие выводы?

— Вот, — сказал Генрих и выложил на стол стопку потрёпанных карт. — Моя личная, правда, весьма урезанная по своим возможностям колода. Она довольно точно настроена на своих сестёр и не ошибается в их отношении, правда, не видит их, когда те скрыты экранирующими шкатулками.

— Значит, вы хотите вернуть Белую колоду? У меня её нет, хотя многие уверены, что именно я её украла.

— Я вам верю. Насколько я знаю, мои враги… Кмх, конкуренты наняли местную ведьму, чтоб помогла им с поисками. Я понял, что это неплохая идея, и решил последовать их примеру. Я хочу нанять для поисков таро вас, к тому же вы самый лучший кандидат для этого дела. И у меня есть весьма ценная информация для оплаты ваших услуг.

Глава 8

Сидя в номере, Ника раскладывала на столе пасьянс из купленной в книжном магазине колоды таро Райдера-Уайта. Она пыталась погадать, но выходила полная чушь, так что теперь Ника просто рядами выкладывала на столе карты и размышляла. Разговор с Анной результата не дал, ведьма тоже знала про участие друида, но ошибалась, думая, что колода у него. Из плохих новостей: в игру вступил ведьмсовет, а значит, времени на самостоятельные поиски у них осталось мало. Может, и правда объединиться, обменяться информацией, вдруг это даст новые улики? Вот только это значит поверить и довериться Анне-ведьме, к этому Ника пока не готова.

Что же, Ника и сама выяснила немало. То, что колоды две, например, и если Свет и Тьма в пророчестве Ольги — это отсылка на таро, то получается, Белая может оказаться у владельца Чёрной. Надо просто выяснить, кто стал наследником и владельцем Чёрной. А ведь папаша сказал, что с этим он может помочь, надо только как-то незаметно призвать чёрта для нового разговора. А что если всё проще, и обе колоды оказались в России вместе с Леонардо, тогда сразу понятно, кто его преследовал. Чёрные ведьмы не любят, когда у них воруют собственность. Но в какой момент колоды разделились? Нет, точно с папашей надо пообщаться. Вот только с вызовом проблема, и так бандруи шантажирует, не хватало дать повод присмотреться к Веронике всему ведьмсовету. Есть ещё вариант с Ольгой. Отличный вариант для начала, только надо взять для переговоров переводчика с мутно-предсказательного. Вероника достала из кармана джинсов телефон и набрала Прохора.

— Не хочешь поучаствовать в поисках колоды? Или предпочитаешь ныть и страдать? — спросила Ника, как только таролог ответил на звонок.

— Ты что-то выяснила? — с надеждой в голосе отозвался Прохор.

— Ну, нашла источник информации, скажем так. Только уверена, тебе она расскажет больше.

— Это ты про кого?

— Ольга-пророчица, пророчится, живёт недалеко. Она специалист по истории таро. Отвезёшь?

— А, слышал про такую, хотел и сам к ней съездить, но боялся, что лишние вопросы привлекут внимание к нашей колоде.

— Не переживай, у меня корочки журналиста, да и начальника она моего знает. Просто скажем, что пишем статью о старинных колодах.

— Да поздно переживать, у меня чувство, что уже все в курсе, похоже, я облажался и потерял древний артефакт, — уныло отозвался Прохор. — Хорошо, будь готова через час, я подъеду.

Пророчица жила в Дивеево, за кладбищем, у небольшой речки. Крошечный домик с палисадником и огородом на задах скрывался под отводом глаз. Прохор припарковался рядом с кладбищем, и они пошли через небольшой проулок вдоль могил, ведущий к жилищу Ольги. Двигаться по узким проходам старого кладбища, похожим на лабиринт, да ещё и заметённым снегом, оказалось долго и утомительно.

Хозяйка стояла на крыльце и с интересом рассматривала приближающихся гостей. Ника почему-то представляла, что Ольга — хрупкая бабушка в пуховом платке и огромных очках, на самом деле их встретила высокая, под два метра, худая, как жердь, женщина в лыжном костюме.

— Явились. Ну заходите, чайник поставила, — сказала Ольга и гостеприимно распахнула для них дверь в светлую, отделанную керамогранитом прихожую.

В доме оказалась вполне современная обстановка. Ольга провела их в большую комнату, в которой находилась кухня-гостиная. Ника с удивлением рассматривала новейший игровой комп с тремя мониторами, стоящий на длинном рабочем столе. Рядом расположилась крутая кофеварка, и Нике сразу захотелось чашечку кофе.

— А ты как думала, я в будущем благодаря своему дару живу, а значит, то, что для тебя новое, для меня уже обыденное, — сказала Ольга, отвечая на удивлённый взгляд Ники.

— А как насчёт прошлого. Можете рассказать про Чёрную колоду? — сразу перешла к делу Ника, усаживаясь на диван.

— Чёрную? — удивился Прохор, занимая стул за кухонным столом. — Мы же ище… пишем про Белую?

— А чего её искать? — усмехнулась Ольга. — А про Чёрную, можно и рассказать.

— И, если можно, без пророческих стихов и подвываний, — буркнула Ника, с вожделением поглядывая на кофемашину, но кофе хозяйка не предложила.

— Ну, как пойдёт, это как синдром Туретта, если найдёт, то будете слушать. Мне и само́й не особо приятно сознание без контроля оставлять. С другой стороны, когда тебя считают припадочной, меньше беспокоят по пустякам. Вот вы явились, когда припекло. Кто-то уже пострадал или умер?

— А должен был? — с энтузиазмом спросила Ника. Вот, она же чувствовала, что этой истории не хватает крови, ну как так, могущественный артефакт и без кровавого следа в истории.

Хозяйка, наконец, вспомнила о гостеприимстве, и на стеклянный журнальный столик поставили крошечные чашечки: Нике с кофе, а Прохору с чёрным чаем. После чего Ольга села поудобнее в компьютерном кресле и начала рассказ.

— Да, в любой истории с ведьмами всегда есть жертвы, порой это сами ведьмы. Анжель де ла Барт, помогавшая в создании Чёрной колоды, — первая женщина, казнённая за колдовство. Но, кроме этого, есть ещё история предательства.

— Обожаю такие истории, — благоговейно выдохнула Ника и вся обратилась во внимание. Лишь бы не спугнуть Ольгу, кто знает, вдруг её сейчас накроет очередным пророческим экстазом.

— Думаю, эта история окажется весьма близка тебе, — задумчиво проговорила Ольга. — Анжель обвинили в рождении ребёнка от дьявола и в том, что она кормила его человеческими детьми.

Ника вздрогнула, выходит, ребёнок ведьмы, участвовавшей в создании Чёрной колоды, как и она, бесовка. Но вот намёк Ольги очень неприятный, получается, видит истинную суть Вероники.

— И что с ним случилось? С ребёнком? — спросил Прохор, не обратив внимания на ехидную подначку пророчицы.

— Его мать перед казнью обратилась к своей знакомой, главе ирландского ковена. Пообещала ей мощный артефакт, если та спасёт её или хотя бы ребёнка. Ей обещали, ребёнка увезли в Ирландию, но, когда он туда прибыл, его убили. Нормальная практика тех лет, это сейчас с бесовским отродьем поступают гуманнее. Глава ковена просто хотела завладеть колодой, как бы сейчас сказали — ничего личного.

Ника почувствовала, как начинают гореть от злости щёки и уши. Вот уж точно по-ведьмински, если надо получить силу — и обманут, и убьют.

— Значит, Чёрная колода попала в Ирландию?

— Да, только Элис Кителер…

— Кто? — хором с Прохором воскликнула Ника. Они оба вспомнили, кто подписал справку из архива европейского ковена.

— Элис Кителер — глава ирландского ковена в то время. Она сбежала в Англию, на родине ей вынесли смертный приговор за колдовство.

— Она забрала таро в Англию?

— Насколько я знаю, нет, не успела ничего вывезти из поместья, всё её имущество было конфисковано. Хорошо, хоть сама успела выбраться живой.

— Получается, тупик, нельзя отследить, кто привёз Чёрную колоду в Россию?

— Они всегда вместе, как Свет и Тьма, — пропела Ольга замогильным голосом и рассмеялась. — Они связаны, Белая создавалась, чтоб исправить последствия Чёрной. А так как оба артефакта могут влиять на ход событий, то плетут узоры вероятностей так, чтоб наконец слиться воедино.

— Мне удалось узнать, что Чёрная колода оказалась тоже в Арзамасе, но я хотела выяснить у кого, ведь у этого человека или существа шансов найти Белую гораздо больше, чем у нас, ему сами артефакты подыгрывают, — объяснила Ника удивлённому Прохору. — Вот почему я спрашивала про Чёрную колоду.

— Ерунда, почему наша семья не получила Чёрную колоду, раз они стремятся к друг другу? — скептически проговорил Прохор.

— А вы её не использовали, да и ты сам сказал, она у вас хранилась так, чтоб её никто не мог обнаружить. И к тому же, может, не хватило времени, и пропажа Белой как раз стала шагом к их окончательному объединению.

— Я не вынимал её из защитного кофра, когда оставил в кладовой клуба. Как же её нашли? — возмутился Прохор, совсем забыв, что не хотел посвящать Ольгу в тайну владения Белой колодой.

— Здесь два варианта: человек или ведьма знал, что ты её там оставил; ну а второй — кто-то случайно нашёл и открыл защитную коробку из любопытства. Но я была в вашей кладовой, там найти, если не знаешь, где лежит, нереально, да и спрятал ты в яйцо вроде и сундук. Я ставлю на Анну, она и знала, и могла спокойно забрать.

— Анна не такая, — возмутился Прохор.

— А кто тогда? Ты у карт спрашивал?

— Мы пытались, — смутился Прохор.

— А я вам обсуждать не мешаю? — вмешалась в дискуссию Ольга. — Если вам всё понятно, может, пойдёте уже?

— Нет, непонятно. Вы в курсе, где была спрятана колода в Ирландии и кому отошло имущество Анжель?

— Думаю, тогдашнему наместнику Джону Д’Арси. Но если так, то все магические вещи сожгли, чтоб не нервировать епископа. Колода осталась, значит, её куда-то спрятали до суда.

— Ну а если посмотреть или вы только будущее видите?

— Я не радар и сошла бы с ума, если б видела всё подряд. Ну, в принципе, если принесёте таро, то я могу что-то увидеть из его прошлого.

— Очень полезно, обязательно принесу, если найдём, — фыркнула Ника.

В машине на обратной дороге они молчали. О чём Прохор думал, Ника примерно представляла по его хмурому лицу, теперь, когда в деле столько народа, да ещё одна колода таро, тайну сохранить невозможно. Сама Ника думала о преданной ведьмами и убитой чертовке. Ну, хоть мать её любила, раз пыталась выменять жизнь дочери на артефакт. Увы, верить ведьмам нельзя, особенно где есть выгода.

Что же, полученная от Ольги информация не дала наводок на то, кто владелец Чёрной колоды сейчас, и, похоже, отследить таро обычным способом не выйдет. Придётся звать отца. Вот только как второй раз это сделать незаметно? Ника посмотрела на стелющиеся за окном машины поля и стукнула себя по лбу.

— Эй, а ты не можешь привезти меня сюда ночью? — сказала Ника, указывая Прохору на белую равнину за окном.

— Ты чего? Зачем? — удивился Прохор.

— Ну дело у меня одно, может, здесь поблизости какие перекрёстки есть? Туда бы.

— С ума сошла, ты что хочешь с демоном сделку заключить? Знаешь, они те ещё ростовщики, расплачиваться замучаешься, не говоря о том, что душе и так нелегко, если ты ведьма, а уж если контракт.

«У меня и души-то нет, не положена она чертовкам. Распадусь после смерти на плоть и тьму, которая вернётся в ад», — тоскливо подумала Ника. Наверно, поэтому всё ей хотелось успеть здесь и сейчас, никакого потом за гранью ей не положено. У чистокровных демонов хоть бессмертие есть, пускай и полное страданий в очень неприятном месте, а у ведьм — душа, а значит, и возможность со временем искупить грехи. «Может, поэтому я их всех ненавижу», — зло подумала Ника.

— Ты не переживай, мне со знакомым одним надо встретиться, он заикался о том, что знает о Чёрной колоде, просто я тогда не думала, что мне эта информация пригодится, мы же Белую искали.

— Так это ты Чёрта призывала! — воскликнул Прохор. — Все наши гадали, кто на такое нарушение пошёл. Получается, у тебя уже есть договор. Зачем? Такая молодая, могла бы и сама всего добиться… Э-э-эх.

Он посмотрел на неё, как на прокажённую.

— Так привезёшь или нет? — раздражённо спросила Ника. Не признаваться же ему в том, что чёрт её отец, пусть думает что хочет. — Я вроде как тебе пытаюсь помочь. Или передумал таро возвращать?

— Ок. Ты взрослая ведьма, — сказала Прохор — Но участвовать в вызове не буду.

— Очень ты там нужен, разве что в роли жертвы, — хмыкнула Ника.

— Я не девственник, — покраснел Прохор.

Ника ничего не ответила, только послала Прохору воздушный поцелуй и подмигнула, отчего таролог смутился ещё сильнее.

Вечером они вернулись за город и довольно быстро нашли неплохой перекрёсток двух просёлочных дорог. С одной стороны — кромка хвойного леса, а с другой — заснеженные фермерские поля. Главное, что по ночному времени по этим дорогам никто не ездил. Ника озаботилась и накупила отцу вкусняшек из «Хинкальной» и «Пури Хачапури», оба заведения посоветовал Прохор на её вопрос, где взять еды для мужика.

— Ты что это для демона набрала? — удивился Прохор, когда запах хинкали и хачапури полностью пропитал салон машины. — Может, стоило на рынок за хорошим мясом лучше съездить или чёрную курицу в частном секторе поискать?

— Отстань, я же не учу тебя на таро гадать, — огрызнулась Ника. — Хотя не очень-то у тебя и получается, похоже.

Прохор обиделся и оставшуюся дорогу молчал.

Забрав пакеты с упакованной едой, Ника отправилась в центр перекрёстка и палочкой начертила круг призыва, проставив в нём индивидуальный номер Верена, не хватало ещё другого чёрта от дел оторвать.

— Так, это ещё что такое? Совсем офигела, дочь? — рыкнул чёрт, оказавшись обнажённым посредине заснеженного мира.

— А ты чего голый? Рабочая ночь уже началась? Вдруг бы тебя ведьма какая вызвала.

— На то и расчёт был, — буркнул Верен, быстро обрастая густой рыжей шерстью. — Ты чего тут?

— Да вот гостинцев тебе принесла, — указала Ника на пакеты. — Местная, так сказать, кухня.

— Ну-ну. И решила со мной на природе ночью прогуляться.

— Мы недоговорили в прошлый раз. Помнишь, ты сказал, что знаешь про Чёрную колоду?

— А что, её тоже украли?

— Не знаю, а хотелось бы, чтоб ты мне рассказал.

— Слушай, а давай так. Я тебе рассказываю, а ты меня на год в покое оставишь, иначе я никогда личную жизнь не налажу.

— Хорошо, три месяца.

— Полгода.

— Два месяца.

— Э-э-э, ты не смотри, что я такой добрый, я и тебе могу голову откусить.

— Ну ладно, три так три. Так что там с колодой? Меня интересует её путь из Ирландии в Россию.

— Значит, про Ирландию ты в курсе?

— Да, ведьма прячет колоду перед побегом в Англию, а вот дальше всё скрыла тьма времён.

— Ну, скажем так, Элис Кителер сделала схрон с заложным покойником на кладбище, но это не помогло, спустя сотню лет могилу вскрыли расхитители. Понятное дело, что драуг любителей чужого выследил и убил.

— Драуг? Это что за фигня? Нежить какая-то?

— Да, скандинавская, так сказать, версия неупокоенного, ведьма заставила покойника охранять сокровище.

— Опасная тварь?

— Достаточно, — кивнул Верен. — Молодец, что надела мой защитный амулет.

— Ладно, разберусь. А с таро что? — поторопила Ника с рассказом, руки уже начали замерзать, да и призывный круг на снегу плохо держится, любой порыв ветра может разорвать линию или исказить рисунок. Вот почему вызывать демонов на улице, да ещё и зимой — не самая удачная идея.

— Таро лежало в скупке, оценщик, открывший коробку, также убит драугом, — продолжил Верен с улыбкой. — Вещи из его лавки распродали, и колода попала в семью Ласси. На их счастье, всю мелочёвку сомнительной ценности просто сгребли в сундук, и никто колодой не пользовался. Затем один из потомков, Пётр Петрович Ласси, отправился в Россию и стал вполне успешным полководцем. Не знаю, кто паковал багаж, но колода отправилась в Россию вместе с ним, правда, в первом же постоялом дворе по приезде сумку, где лежало таро, украли, что спасло Лесси от мести драуга.

— Так всё, понятно, как её в Россию занесло, теперь бы хотелось ближе к нашему месту и времени, всякие воры меня мало волнуют.

— А вот зря, один вор всё-таки свою важную роль сыграет. Переходя из рук в руки, колода попала к Галактиону Григорьеву по кличке Галанка. Легендарный вор-рецидивист, беглый каторжник. Ходил по реке Имза, притока извилистой Суры, грабил купцов и монастыри. Колода весьма успешно помогала ему избегать расплаты, ну а драуг просто не успевал отследить, да и текущая вода для него оказалась помехой. «Карьера» Галанки кончилась совершенно необычным для разбойничьих атаманов образом — он умер от самой пустячной болезни. Товарищи похоронили своего главаря в лодке, где-то в потаённом месте Фадеевых гор. Каждый из разбойников счёл долгом бросить в лодку какой-нибудь золотой предмет, ну и, конечно, любимая колода атамана отправилась в последний путь вместе с ним. Клад этот, между прочим, долго искали.

— Но, значит, кто-то нашёл, раз таро оказалось в Арзамасе?

— Даю подсказку: на Фадеевых горах расположен город Лысково, а возле него Лысая гора. Ну а ты знаешь, кто собирался на Лысых горах раньше?

— Значит, лодку нашли ведьмы и разобрали на сувениры?

— Да, одна из них и прихватила таро.

— Получается, ищем ведьму, а раз колоды притягиваются друг к другу, то ведьма из круга знакомства нашего Прохора.

— Ну, про ведьму говорить не стану, знаешь, существует профессиональная этика. Могу только сказать, что это была природная ведьма из маленькой деревеньки, — серьёзно проговорил Верен. — Хотя колодой не пользовались очень давно, похоже, хозяйка поняла, что бед от неё больше, чем пользы. Ну или драуг во сне стал являться, ведьма могла и почувствовать угрозу.

— Или умерла хозяйка от старости, а колода где-то в заброшенном доме валяется. Не очень-то ты мне помог. Для статьи информация, конечно, пригодится, но я-то надеялась, что ты назовёшь имя владельца.

— Вот ещё, да и ты бросала б это дело, ну найдёте, ковен всё равно отберёт, а статью твою запретят.

— Пусть попробуют, разберусь, — отмахнулась Ника.

— Не забудь, обещала полгода меня не трогать, — сказала Верен.

— Конечно, два месяца не побеспокою…

Круг призыва погас, Вероника посмотрела в ту сторону, где горели фары припаркованной Прохором машины. Надо подумать, что отвечать, значит, колоды долго выстраивали свою судьбу, чтоб попасть в руки одного человека, но случались промашки. Последний известный владелец Чёрной — природная ведьма из маленькой деревни, а потом след теряется. Действительно ли она лежит где-то в забытой деревне, или новая наследница хранит, как и Прохор свою семейную реликвию под экранирующими чарами.

Из задумчивости Нику вывел начавшийся снегопад. Холодные хлопья обожгли лицо. Во мгле метели Ника потеряла свет фар, но двинулась в сторону, где видела их свет последний раз. К снегу добавился шквалистый ветер, пытаясь сбить с ног. Всё стихло резко, и напротив Ники появилась фигура, невысокая и худенькая, синеватая кожа и длинное белое платье, распущенные волосы.

— Кто ты? — замёрзшими губами прошептала Ника, сжимая руку на защитном артефакте на груди.

— Отдай колоду или убью, — прогудел голос в голове у чертовки.

— У меня её нет.

— Я чувствую, что ты брала её в руки.

— Не было такого. Ты драуг, — догадалась Ника. — Алиса!

Это действительно оказалась девочка из клуба, сейчас она выглядела ещё более выцветшей.

— Отдай колоду или укажи того, кто ей владеет, и тогда я сохраню тебе жизнь, — снова зазвучало в голове набатом.

— Сама бы не отказалась, чтоб мне указали, — буркнула Ника. — А разве ты не должна быть рыжей?

Догадка пришла сама собой, кого ещё могла поставить охранять колоду гадкая ведьма, когда у неё уже был готовый труп, да ещё и с магическими силами. Драуг молчала.

— Ты же была чертовкой при жизни, как и я. Ты даже имя своей убийцы взяла — Алиса. Или судьи наврали, что ты дочь демона?

Фигура драуга поплыла и изменилась. Вместо худой, бледной Алисы на Нику смотрело её отражение, разве чуть полноватее и с глазами слегка навыкате.

— Сестра? — голос у девушки-драуга, хриплый и низкий, заставил побежать мурашки до самого хвоста Ники.

— Как бы разница в возрасте большая для сестёр, — передёрнула плечами Ника. — Хотя…Спросить надо моего отца, давно ли он плодит бесовок.

— Сестра, ты должна мне помочь найти колоду. Я хочу покоя, я устала убивать. Ты держала её в руках, я чувствую.

Ника задумалась, нежить врать не будет, значит, Чёрная колода была у неё под самым носом, скорее всего, она стремилась попасть в руки тому, кто ищет Белую.

— Ты уверена, что я держала в руках Чёрную колоду? Не Белую?

— Белую? Я не знаю про Белую, мама про неё не говорила.

— Интересно, а по ауре они сильно различаются? — спросила сама себя вслух Ника. — Особенно если в защитном… А что у них защитное, ларец, сундук, шкатулка, коробка…коробка… Так и почему я не спросила Прохора, во что они упаковали «свою прелес-с-сть». Так, сестра, я помогу. Правда, сколько тебе ещё из-за этих мерзких ведьм шляться по миру. Ты случайно не знаешь, в чём лежала твоя колода?

— Мешочек из чёрного бархата, на нём защитные самоцветы и вышитые руны, мама сама вышивала.

— Нет, такого я точно не видела. Ладно, разберёмся, даю слово бесовки.

Метель остановилась, и снежинки медленно опустились на землю, девушки-драуга больше не было. На Нику смотрела большая собака с человеческими глазами, после чего, дружелюбно махнув хвостом, скрылась в полях.

Ника, с трудом семеня, добралась до машины, молясь про себя Великой Праматери, чтоб нос и пальцы не оказались отморожены. Прохор с ужасом смотрел, как она растирает руки и на её кудряшках тает снег.

— Странная метель. Ты вызвала или демон? — спросил он, когда Ника, наконец, перестала стучать зубами и могла отвечать.

— Типа того. Слушай, вопрос возник: а как выглядела защита у вашей колоды? Шкатулка или что?

— Коробка из дерева, обтянутого тканью. Небольшая такая.

Ника замерла, что-то мелькнуло в памяти, странная встреча, коробка в снегу.

— А цвет? — спросила она Прохора и почувствовала, как замерло сердце в ожидании ответа.

— В цветах Леонардо, с гербом, который ему придумал сын.

Глава 9

Генрих смотрел на Анну выжидающе, а та вспоминала всё, что знала о нефилимах. Они дети ангелов и людей, но при этом слухи о них ходят не очень хорошие. Слишком много гордыни и жестокости, и как у падших ангелов — презрение к обычным людям. Впрочем, именно нефилимы стоят у истоков человеческого колдовства. Стоит ли сотрудничать с Генрихом? Хотя у него есть информация о пропавшем таро и своя поисковая колода.

– А кого наняли ваши конкуренты? – спросила Анна.

– Не знаю, просто со мной связались из европейского ковена и спросили, что я планирую делать, буду ли мешать их расследованию. Ну, я и поинтересовался, кто ищет колоду с их стороны. Оказалось, бандруи и нанятая ею местная ведьма.

– Ясно, и какой помощи вы ждёте от меня?

– Давайте вместе посмотрим кладовую, и вы мне скажете, что видели, когда колода исчезла. А ещё хотелось бы знать всё, что про таро рассказал его хранитель, тот мальчик.

– Прохор? Просто поделился, как колода хранилась в его семье.

– А почему он вдруг решил изменить место её хранения, вы обещали ему лучшую защиту?

– Вовсе нет, я и не знала, что он спрятал. Просто у него дух заболел.

– Странное совпадение, прям раз и заболел. Хотя, может, это стало катализатором дальнейших событий, – задумчиво произнёс Генрих, крутя в руках чашку с чаем.

– Хорошо, я вам — доступ к месту преступления и информацию, но хотелось бы, чтоб вы тоже сообщили мне, как вам удалось узнать про колоду и что вы планируете с ней делать, если найдёте.

– Это моя колода, так что планирую её забрать. То, что когда-то её унаследовали родственники Леонардо, большая ошибка, они не имеют права ей пользоваться.

– В этом я, к сожалению, с вами не согласна. Разве вы делали её не на заказ? Уверена, что вам хорошо заплатили за помощь в её создании, так что ваши претензии необоснованны.

- Тот, для кого я её создал, давно мёртв, а значит, я как создатель имею право забрать её себе, – прошипел Генрих, на мгновение лицо его исказилось злобой.

На минуту за столом воцарилась тишина. Стоит ли соглашаться? Возможно, так Анна выяснит нужные подробности кражи, но, с другой стороны, предаст доверие Прохора, ведь найденную колоду придётся отдать Генриху.

– Откажусь, пожалуй, от вашего предложения, – сказала Анна, осторожно отодвигая чашку.

– Что же, вдвоём у нас был шанс найти колоду раньше конкурентов, а так… К бывшему владельцу она в любом случае не вернётся, – резко ответил Генрих, давая понять, что разговор окончен.

Возможно, предположение Генриха и звучало логично, но против сердца. Анна встала и, попрощавшись, отправилась домой. У порога её встретил встревоженный фамильяр, после посещения ведьмсовета Терентий, как тень, следовал по дому за Анной и очень переживал, когда она уходила. Потрепав между ушами фамильяра, Анна разделась и отправилась на кухню, где заварила чай, приговаривая: «Думай, голова, думай, шапку куплю». На стол забрался Терентий и сделал вид, что это его законное место.

– Слезь, не наглей, – пригрозила ему Анна, ставя на стол заварочный чайник, от которого плыл аромат шалфея и ягод боярышника.

– Да ладно, мне так лучше тебя видно, лицо у тебя уж очень глубокомысленное. Что, задачка от ведьмсовета покоя не даёт?

– Да уж. И Прохора жалко, а ещё, представляешь, нефилима встретила, и тому тоже колоду подавай.

– Ого, редкий в наших краях гость.

– Он создатель Белой колоды, так что ему сейчас здесь самое место. Вот только кто тогда украл таро, если не Генрих и не друид — представитель европейского ковена?

– Ну, интересная головоломка.

– Головоломка? Скорее пазл… – задумчиво проговорила Анна, делая глоток чая.

А как собрать пазл в картинку? Сначала перевернуть все высыпанные на стол кусочки, чтоб увидеть детали. Тяжело вздохнув, Анна вспомнила оставленный в шкафу на работе новый пазл, до которого у неё, в связи со всеми этими событиями, так и не дошли руки. Все ли кусочки головоломки она нашла и перевернула в этом деле?

– А ты рассуждай вслух, так проще, и я, если что, подскажу, – сказал Терентий, подцепляя лапой печеньку из вазочки.

– Хитрец, тебе просто самому любопытно, что случилось. Но идея хорошая, в детективах всегда так делают, надо ещё такую доску с фотографиями.

– Размахнулась, у тебя и фотографий-то нет. Давай неси лист бумаги и карандаш, обойдёмся именами.

Освободив стол от заварочного чайника и вазочки с печеньем, увы, Терентия согнать не удалось, Анна принялась записывать.

– Так, Прохор принёс свою колоду во вторник, – задумчиво произнесла Анна, записывая на листе: “Вторник — Прохор — таро”.

– А тебе показал? Видела, какая она? Куда положил, видела? – тут же, прижав уши, с энтузиазмом затараторил Прохор.

– Ничего я не видела. Он мне не сказал, что прячет, да я и не думала, что он тут у нас что-то ценное оставит. Знала бы, ни за что не разрешила.

– Так, может, и не оставлял ничего? Просто решил тебя подставить? Потерял колоду, а свалить всё решил на кражу.

– Ну-у-у, звучит убедительно. Но я знаю Прохора с детства, он бы так делать не стал, да и видно, как он расстроен.

– Всё равно, под подозрением все, – сказал Терентий и попытался изобразить на морде оскал следователя КГБ.

– Не сбивай. Так, мёртвую кикимору мы обнаружили в субботу, а пропажу колоды в воскресенье.

– Кто вы?

– Ну, я, Татьяна и Катюшка. А если пропажу колоды, то Прохор, а потом пришли мы с Вероникой. Продолжать?

Терентий кивнул с видом судьи, заслушивающего показания свидетеля убийства.

– Так, что дальше…Накануне в клуб записываются трое новеньких — и все в театральный кружок. Двое оказались связаны с колодой и убийством кикиморы.

Анна записала на листе: “Мать Пашеньки – друид, убийца, Генрих – нефилим, создатель колоды, Алиса – ?”

– Хм, с Алисой непонятно, может, просто девочка. Вот только как ей удалось избавиться от моей слежки?

– Ну и?

– Не знаю, на месте преступления странный запах, но я выяснила, что это, скорее всего, от колдовства нефилима. Генрих пользовался для чего-то магией, наверно, искал колоду или пытался отследить, кто её забрал. Ни у него, ни у друида колоды нет. Остаются двое подозрительных…

– Двое? – удивился Терентий и принялся демонстративно загибать подушечки на лапках, делая вид, что пересчитывает подозреваемых.

– Алиса и Вероника.

– Так, Вероники же не было в городе, когда убили Боянку.

– Ну, зато она была, когда колода исчезла.

– Я понимаю, что она тебе не нравится — наглая девица. Но не стоит натягивать сову на глобус.

Анна, тяжело вздохнула и налила себе ещё чаю. В голове метались какие-то обрывки образов. Может, стоит объединиться с Вероникой, эта проныра, наверно, тоже что-то выяснила. Вот только что делать с Прохором, журналистка точно совершенно не заботится, чтоб таро вернулось к хозяину. Веронике нужна хорошая статья, а ещё лучше сенсация, жалеть она никого не станет.

– Ну а Катюшка и Татьяна? Они ничего не заметили на репетиции? – оборвал мысли Анны фамильяр.

– Слушай, действительно, надо их расспросить, может, видели кого-то подозрительного. А Катюшка вообще ключ от кладовки таскала и ещё про какого-то таинственного преследователя рассказывала.

Анна взяла телефон и решила позвонить Татьяне, тем более та сама хотела поболтать недавно.

– Привет. Живая? Забежишь сегодня ко мне в клуб? Ты вроде поболтать хотела.

– Я… да, наверно, – как-то неуверенно ответила Татьяна.

- Что такое? Чувствуешь себя плохо или с премьерой совсем завал?

- Не-е-ет. Всё нормально, я приду. Извини, занята немного. Давай, приду — поболтаем.

В трубке сразу пошли гудки. Анна удивилась такой краткости всегда любившей поболтать по телефону подруги. Катюшка на звонок не ответила, и Анна написала сообщение: “Прибегай сегодня в клуб, чай попьём, поболтаем”. Убрав телефон, Анна посмотрела на листочек с парой записей и вздохнула, детектив из неё вышел не очень, всё-таки искать преступника сложнее, чем собирать пазл.

В кабинете Анна положила листочек перед собой и задумалась. Всем нужна колода, но она ускользнула, почему? Если таро не досталось нелюдям, то, возможно, Белую колоду нашёл обычный человек. Возможно, и так. А кто имел доступ к кладовке из людей? Да практически весь театральный кружок. Надо бы расспросить их всех на репетиции. Анна вздохнула и отправилась собираться на работу, Терентий провожал её, смотря из окна.

Отперев дверь клуба, Анна прошла в актовый зал, чтобы ещё раз осмотреть кладовую. Побродив между заваленных разными нужными вещами этажерок, ничего нового не нашла и отправилась к себе в кабинет. Едва поставила кипятить чайник, как хлопнула входная дверь, раздались быстрые шаги, и в кабинет влетела Вероника.

– Привет-привет. Работаешь уже? – сказала она бодро, усаживаясь на стул и ставя на стол кофейный стаканчик.

– А тебя каким ветром принесло? – буркнула Анна, которая ожидала увидеть Татьяну.

– Да так, катались здесь по окрестностям с Прохором, ну и пара мыслей возникла. Ты, кстати, видела, как его таро выглядит?

– Нет, они же от всех скрывали, – раздражённо отмахнулась Анна. Что они все пристали, не видела она эту несчастную колоду и знать про неё не знала.

– Жаль. Но, может, ты видела коробочку такую красненькую?

– Нет, я…

В окна ударил порыв ветра со снегом. На улице раздался женский истошный крик.

— А-а-а!

Вероника вскочила и бросилась к выходу, Анна побежала за ней, крик ей показался знакомым.

– У тебя защита есть? – бросила на бегу журналистка.

– А от чего?

– От нежити.

Анна затормозила и вернулась в кабинет, в ящике стола схватила голубой мешочек, где лежал сбор из зверобоя, полыни и чертополоха с заговором на защиту от неупокоенных духов, и побежала догонять Веронику. Впрочем, она налетела на неё за углом клуба, не заметив в белом мареве метели.

Вероника что-то крикнула, и снежная вьюга успокоилась. На земле лежала скрюченная фигурка, а к ней приближался огромный рыжий пёс.

– Подожди, она не та, что тебе нужна! – выкрикнула Вероника.

Собака посмотрела на них, и Анна вздрогнула, поняв, что глаза у неё человеческие. Не выдержав, она сорвала завязку с мешочка и швырнула в сторону чудовища горсть трав. Собака раздражённо фыркнула и, развернувшись, трусцой скрылась

– Ну, зря ты, она обиделась, похоже, – буркнула Вероника, но Анна не слушала и бросилась к лежащему на земле телу в розовой куртке.

– Катюшка, ты жива?

– Да, всё нормально, я только не поняла. Шла к тебе, а здесь мой ухажёр, а потом снег и эта собака. – Катюшка с трудом поднялась, опираясь на руку Анны.

– Да, очень странно. Вероника, ты знаешь, кто это был?

– Драуг. Нежить такая.

– Что? Он откуда здесь? – От неожиданности Анна даже забыла, что рядом Катюшка, а она обычный человек, который не в курсе существования сверхъестественного.

– Давайте вернёмся в клуб, чего тут разговаривать на холоде, – сказала Вероника и подхватила Катюшку под руку с другой стороны. Втроём вернулись в кабинет.

– Я так понимаю, кофе опять нет, – сказала Вероника, заглядывая в свой стаканчик. – Ну, давай хоть растворимый, не траву же вашу подозрительную пить, разговор будет нелёгкий.

– Неужели решила поделиться информацией? – ехидно поинтересовалась Анна.

– Ну, если не надо, то могу и не рассказывать.

– Хорошо, так что за нежить и почему она напала на Катюшку? – сказала Анна, нажимая кнопку на чайнике и доставая из шкафа коробку с различными заварками и пакетиками кофе “три в одном”. Она поняла, что и сама продрогла, выбежав на улицу без верхней одежды. Конечно, лучше всё это обсудить без Катюшки, но как подругу потом спасать, не раскрывая подробностей опасности.

– Нежить? Это мертвец, что ли? – удивилась Катюшка. – Серьёзно?

– Ещё как, кстати, вы с ней знакомы. Это Алиса, та девочка в театральном кружке.

– Так вот как она избавилась от ниточки! – хлопнула себя по лбу Анна. Сменила Алиса ипостась, и нитка отвалилась.

– Какой ниточки? – в этот раз удивилась Вероника.

– Да так. Так чего на Катюшку бросилась и, вообще, что Алиса здесь делает? Тоже таро ищет?

– Да, даже, я бы сказала, нашла. Вот наш похититель таро! – Вероника ткнула пальцем в Катюшку.

– Да с чего ты взяла? – вздрогнула Анна и чуть не уронила чашку, в которую собиралась налить кипяток.

– Кто? Я похититель? – пискнула Катюшка, вжимая голову в плечи. – Таро?

– Могу доказать. Недавно мы столкнулись рядом с клубом, и у неё тогда выпала коробка, недавно я узнала, что именно в такой хранилось таро Прохора.

Анна и Катюшка переглянулись.

– Катюш, а помнишь, тебе Прохор давал ключ от кладовой, ты сама туда после него не заглядывала? Может, случайно что-то оттуда забрала? – осторожно спросила Анна.

– А, сейчас вроде припоминаю, заходила. Искала реквизит для нашего спектакля, а там такой сундук был большой, он на пол упал, и яйцо валялось рядом.

– Кхм, но это же было после убийства.

– Убийства?

– Ну да, старушка. Помнишь? Ты ведь уже отдала мне ключ.

– Странно, а, вспомнила. Ветки, ну, еловые.

– Какие ещё ветки?! – взвыли вместе Анна и Вероника.

– Ну, еловые, я же говорю. Полиция старушку увезла, а я прям быстренько хотела в кладовой найти вазу или банку, чтоб ветки поставить, жалко их, иголки уже стали падать. А там сундук на пол упал и яйцо, коробочка такая красивая, из неё карты выпали, старенькие, но интересные, похожи на таро, только не совсем такие.

– Ёлки-иголки! – воскликнула Вероника и хлопнула себя по лбу. – Так от тебя иголки остались. Коробка где?

– Сейчас найду. Но я не знала, что она ценная, всё хотела на место положить. Там, понимаете, как-то страшно стало в кладовой, прям мороз по коже, и показалось, словно на меня кто-то смотрит, злой очень. Ну, я и схватила карточки, просто автоматически, и убежала. А потом забылось, ну, я и носила коробку с собой, думала, как будет время, положу на место. Её же не искал никто.

– Да уж, не искал, – фыркнула Вероника. – Понятно, защитный чехол открылся, и все, кто ждал появления колоды, получили сигнал. А среди них добрых точно не было. А такой мешочек чёрный бархатный, с вышивкой камнями, не видели?

– Не-е-ет, – протянула Катюшка. – У меня только коробочка.

Она полезла в сумку, на стол по очереди легли книга со стихами, блокнот, несколько ручек и карандашей, пачка салфеток, шоколадка, расчёска, кошелёк, пара карабинов и моток верёвки, лишь потом приоткрытая коробка, из которой на стол посыпались карты.

– Убирай быстрее! – завопила Вероника. – А то через минут десять здесь не только нежить будет.

Анна схватила карты и быстро запихала их обратно в коробку, плотно её закрыв. Руки обожгло холодом, и перед глазами потемнело.

“Темнота рассеялась, и сундук открылся, внутри что-то блеснуло в свете фонарика.

– Сокровище! – заорала Иришка, или её не так звали. Она нырнула внутрь и вытащила бархатный мешочек с вышивкой.

– Ого, не знала, что у бабушки были украшения, – удивилась Анна.

– Сейчас посмотрим.

Но внутри оказалась стопка карт со странными картинками.

– Похоже на таро. Ну, гадальные карты такие специальные, я у тётки своей видела, только там картинки немного другие были, – сказала Иришка, разглядывая карты в свете фонаря.

Анна поёжилась, желания брать это таро в руки у неё не возникало, хотелось опять спрятать его в мешочек и убрать. Зато Иришка в полном восторге тасовала колоду и разглядывала картинки.

– Ладно, убери обратно, и спать пойдём, – сказала Анна.

– Какая ты скучная, давай погадаем, раз уж нашли колоду. Ну, Ань, я сейчас не засну, а завтра уже домой ехать.

– Ладно, только пошли на кухню, на чердаке неудобно.

На кухонном столе Иришка с энтузиазмом начала раскладывать колоду.

– Я сначала на любовь, себе, конечно, не гадают, но кто нам запретит, – рассмеялась она, глаза её горели лихорадочным блеском, а щёки покраснели.

– Да как хочешь, мне не жалко. Я и гадать не хочу, можешь это таро себе забрать.

– Правда?

– Да, – сказала Анна и поняла, что испытала облегчение, ей совсем не хотелось брать эту колоду с собой или оставлять в старом доме на чердаке.

– Отлично, смотри, меня ждёт большая любовь. Здорово.

Анна сонно кивнула, по затёртым картинкам и непонятно, что там вообще нарисовано, да и какая разница, что значит вся эта ерунда.

– Слушай, сил нет, спать хочу, – сказала Анна, встала и отправилась в комнату, на пороге обернулась на сидящую за столом девушку. У той такое знакомое лицо, вот только… Она не Иришка, а…”

В плечо больно толкнули. Анна ойкнула и сморгнула. На неё озабоченно смотрела Катюшка, успевшая убрать свои вещи со стола.

- Ты чего? Плохо, что ль, стало, да в твоём возрасте надо за сердечком следить, – сказала Вероника, забирая у неё из рук колоду.

- Да что-то воспоминания нахлынули. А что ты там про чёрный мешочек спрашивала у Катюшки, он тут при чём?

- Кхм, это конфиденциальная информация. Или ты всё-таки решила заключить со мной союз? – ехидно поинтересовалась Вероника.

Анна задумалась, попытки вспомнить, что случилось после того, как она подарила мешочек с колодой подруге, вызывали только головную боль. Внутренний голос вопил, что воспоминание очень важное, и дело не только в убийстве и краже, но и жизнь самой Анны зависит от того, что она узнает о чёрном мешочке, найденном когда-то на чердаке у бабушки.

- Знаешь, ты мне совсем не нравишься, но, если пообещаешь сделать всё, чтоб таро вернулось Прохору, я, пожалуй, рискну на сотрудничество.

- Поклясться страшной ведьминской клятвой?

- У меня подозрение, что ты с лёгкостью выкрутишься из любых формулировок. Просто скажи честно, что ты планируешь делать, если таро найдётся.

- Ну, я напишу крутую статью, а колода сама по себе меня не прельщает. Если я и хочу чего-то в жизни, то планирую сделать это сама, а исполнить мечту при помощи артефакта меня не вдохновляет. Какой смысл? – сказала Вероника и пожала плечами. – Мне важно, что на вершину я забралась сама, а не на вертолёте, если образно, для тупых.

- Хорошо, мир, но давай без хамства.

— Это уже тариф “Комфорт” будет, у вас есть что за него предложить? – усмехнулась Вероника.

- Ох и пожалею я об этом. Ладно, расскажи про мешочек, – сказала Анна, усаживаясь за стол.

- Ну так вот, колоды две: одна Белая, та, что досталась семье Прохора, и ещё Чёрная. Обе они связаны и притягиваются друг к другу. Обе сейчас в России, и последним владельцем Чёрной, как мне удалось выяснить, была какая-то деревенская ведьма. Белая хранилась в коробочке, а Чёрная в бархатном мешочке. Видела такой?

- Видела… — мрачно кивнула Анна. – Давно, в молодости.

- Так и знала, что ты в этом замешана! – радостно вскрикнула Вероника.

Громко хлопнула входная дверь клуба, заставив всех в кабинете нервно вздрогнуть.

Глава 10

Женщины переглянулись, Катюшка закрыла рукой рот и тихо пискнула.

– Ты не заперла входную дверь? – прошипела Вероника.

Анна не нашлась, что на это ответить. Бросилась к двери кабинета и заперла.

– Прячьтесь, если это кто-то пришёл за таро, я их отвлеку, – сказала Анна, распахивая дверцу шкафа и вынимая оттуда пару мешков с обрезками ткани, теперь там могли поместиться худенькие Вероника с Катюшкой, правда, дверь до конца не закрылась, осталась щель, которую Анна замаскировала фикусом.

Раздались шаги, дверь кабинета дёрнулась. Тишина, а потом раздался неуверенный стук и голос Татьяны.

– Ань, ты здесь?

– Вот ведь, как не вовремя, – прошептала Анна и отперла.

– Я не помешала?

Анна хотела ответить, что да, есть срочные дела, но потом вспомнила: она сама позвала Татьяну поболтать, да и в прошлый раз подруге пришлось уйти. Ситуация вышла дурацкая, нужно время, чтоб сообразить, что делать.

– Заходи, присаживайся, я только пойду дверь закрою, чтоб никто не шастал по клубу.

Небольшая отсрочка, чтоб придумать, как выпустить Катюшку и Веронику из шкафа, не удивив Татьяну. К тому же в любой момент может заявиться кто-то из претендентов на таро, и тогда у них действительно начнутся серьёзные проблемы. Заперев входную дверь, Анна тронула замок и произнесла заговор: “Запираю, замыкаю, не пройти ворогу, не пройти беде, в моём доме под защитой всё”. Неприятно защипало палец, а потом всю руку, сила уходила из тела. Анна не любила использовать свой дар напрямую, одно дело – разбудить силу трав и природы, что давалось легко, и совсем другое — прямое влияние на мир. Да и на защиту такого здания требовалось немало сил. Когда энергетический контур замкнулся, рука онемела, а перед глазами замелькали мушки. С трудом Анна вернулась в кабинет с мыслями только про горячий чай, совсем забыв про шкаф с сюрпризом. Когда она вышла, сюрприз ждал её: все три женщины сидели за столом.

– А вы чего вылезли? – удивилась Анна, глядя на пьющую за столом чай троицу.

– Ну здрасте, а чего нам там сидеть, это же не твоё начальство припёрлось, – сказала Вероника, незаметно подмигивая, похоже, они сочинили версию о причине пряток.

– Прости, Тань, я немного растерялась, меня тут проверками запугали, вот так по-дурацки вышло… — подхватила понявшая намёк Анна.

– Ничего страшного, девочки мне всё объяснили, правда, я здорово испугалась, когда они из шкафа вывалились. Я, наверно, опять не вовремя.

– Очень даже вовремя! – воскликнула Вероника, не дав ответить Анне. – Ты как раз та, что нам нужна. Думаю, здесь собрались все главные участники дела о пропаже таро.

– Ты о чём? Причём здесь Татьяна? – вырвалось у Анны.

– Ну как? Всё логично. Смотри, две колоды, они очень хотят встретиться, меняют хозяев, приближаясь друг к другу. И вот последний круг, они в одной локации, — начала с энтузиазмом объяснять Вероника, — вот только одна в магическом мире хранится в семье магов, а другая стремится к ней и попадает в семью ведьмы. Вот только та, видя её тёмную сущность, отказывается таро пользоваться, хоть и прячет у себя в доме не в силах избавиться от сильного артефакта. Вроде всё нормально, теперь оба владельца на одном уровне бытия, и им осталось только встретиться. Так почему вдруг Белая колода спустя время при удобном случае, не так часто духи-охранники семьи болеют, сбегает? Да ещё убедила владельца, влияя на линии вероятности, которые читают другие колоды, что её надо спрятать именно в клубе?

– Я уже запуталась, – сказала Катюшка, хлопнув в ладоши. – Но очень интересно.

Татьяна смотрела растерянно, крутя в руках чашку и по-щенячьи заглядывая в лицо Анны, словно надеясь, что та сейчас остановит Веронику и всё объяснит.

– Понимаю твою логику, слышала, что сильные магические предметы могут сами выбирать хозяев. Получается, Чёрная из дома ведьмы, где ей не пользовались, попала в руки обычного человека, – сказала Анна, тяжело вздохнув. – И Белая перешла к обычному человеку, чтобы наконец встретиться.

– Верно, а точнее, к подруге новой владелицы, – торжественно сообщила Вероника и обратилась к Татьяне. – И если я права, то ты давай вынимай, что принесла.

Ситуация отдавала некоторым дежавю. Впрочем, если это всё подстроили артефакты, то закономерно, что они наконец оказались в одном месте в одно время, жаль только, что это место клуб Анны и ей приходится участвовать в этом.

– Прости, я давно хотела поговорить, не знала, что делать, а потом опять ошиблась. Так глупо сваливать свои ошибки на магию, – тоскливо промямлила Татьяна, открывая свою сумку.

– Тань, ты о чём? – удивилась Анна.

– Не знаю, как начать, но это нужно остановить. Вот… – Татьяна выложила на стол чёрный бархатный мешочек, расшитый камнями. – Понимаешь, вроде делаешь всё правильно, стараешься, а жизнь всё равно выходит какая-то кривая и косая, складывается совсем не так, как мечтал. Вроде точно знаешь, как надо, а когда выходит, то сплошное разочарование. Ну и думаешь, что чудо поможет как-то, начинаешь верить в разную ерунду.

– Та-дам! – завопила Вероника, тыкая пальцем с острым коготком в мешочек на столе.

– Откуда у тебя это? – тихо спросила Анна, сил удивляться не осталось. Да и ответ она уже знала.

– Ты не помнишь, но мы когда-то дружили.

“Татьяна старательно разглядывала разложенные на столе карты. Ей очень хотелось, чтоб они показали самое лучшее будущее, не хуже, чем у подруги. Скоро закончится школа, и Анна уедет поступать в Москву на истфак, будет там ходить на свои дурацкие реконструкторские тусовки, ездить на разные фесты. Всё у неё будет весело, а Таня себе такого позволить не сможет. Она не дурочка и прекрасно понимает, что её мечта поступить в театральное без связей и денег — пустая затея, да и кто оплатит её проживание в другом городе, когда сейчас у родителей денег на кино или кафе не допросишься. Над желанием Тани поступить в театральный мама только рассмеялась. Карты на столе и правда пообещали, что всё будет хорошо, вот что-то похожее на пентакли, женщина с монетками, колесница или кто-то скачет, картинки совсем потёртые и заляпанные какими-то бурыми пятнами. Толком и не разберёшь, что нарисовано, но почему-то Татьяна уверена: всё будет у неё хорошо.

После возвращения из деревни Таня жила в ожидании чуда, которое поможет. Экзамены она сдала на четвёрки, перед вручением аттестата заболела мама. Семье стало не до Тани, дома запахло больницей, отец потерянно бродил из комнаты в комнату, а потом собрал Танины вещи и отправил её в Ярославль к тётке. Всю дорогу в поезде Таня проплакала, не понимая, почему всё стало хуже, она ждала совсем другого. Но в Ярославле рядом с домом тётки неожиданно обнаружился театральный институт, куда Таня подала документы, правда, радости от этого не почувствовала. Первый тур прошла с трудом и вполне бы вылетела на втором или на мастерстве артиста, если б в комиссии в её день не случилась замена и вместо старичка преподавателя курса временно не посадили молодого актёра местного театра, которому скромная, запинающаяся Таня почему-то понравилась.

Таня поступила! Вернулась домой с триумфом, она будет учиться в театральном, ей дадут место в общежитии, а значит, и денег за жильё платить не надо. Никого её успехи не заинтересовали, мама в плохом состоянии, и всем совершенно наплевать, где Таня будет учиться и жить. Единственный, кто обрадовался, — это подруга Аня.

– Здорово, ты же так мечтала, а я вот не знаю, что делать, – сказала Анна после взаимных визгов и объятий.

– Что случилось?

– Понимаешь, помнишь, я полгода назад познакомилась с Романом… Он такой классный и тоже в ролёвках участвует, вот только он в Арзамасе остаётся учиться на инженера. Я думаю, может, мне тогда в пед поступить, на истфак. У нас всё серьёзно, просто не могу же я его сейчас бросить и уехать. Я уверена, мы через год поженимся, он меня уже и с мамой познакомил.

Домой Таня от подруги вернулась поздним вечером, в квартире пахло уже не больницей, а болезнью, маме становилось всё хуже, и она стала отказываться ходить по врачам. Отец спрятался от приближающейся беды в гараже, где проводил почти всё своё свободное от работы время. По дому суетилась только бабушка, которая видела в Татьяне лишние свободные руки и постоянно загружала работой, грозясь не выпустить обратно в Ярославль на учёбу.

– Нечего там у тётки на шее сидеть, тут помогать надо, совсем плохая у тебя мамка, а я старая, чтобы всё хозяйство тянуть, – бурчала бабушка, накладывая матери в тарелку какую-то протёртую жижу.

– Отстань от Танюшки, – тихо проговорила мама, осторожно худыми, трясущимися пальцами сжимая ложку. – Пусть едет.

Бабушка поджала губы и отвернулась, а мама слабо улыбнулась Тане. Почему-то то, что придётся остаться, совсем не огорчало. После поступления накатившая радость быстро схлынула, мечта исполнилась и больше не казалась такой уж замечательной. Зато после возвращения из Ярославля и разговора с Анной появилась новая. Любовь. Разве это не главное в жизни? Вот Анька теперь не собирается уезжать в Москву, и поступать они хотят в один с любимым институт, а как закончат, так сразу свадьба. С одной стороны, радует, что Таня поступила, куда хотела, а подруга пойдёт в институт в родном городе, но у Анны есть любовь. Что за невезение. Таня вспомнила про колоду, надо срочно выяснить, когда любовь будет в её жизни. Перемешивая карты, Татьяна думала, что хочет, чтобы у неё наконец всё было лучше, чем у подруги, нет, не так, всегда лучше, чем у подруги. Карты порадовали чашами, значит, точно ждут впереди чувства. После гадания, как и в прошлый раз, в груди поселилась уверенность, что всё будет отлично.

Анна поступила в местный педагогический, а перед отъездом Татьяны на учёбу пришла в слезах.

– Роман меня бросил. Я ничего не понимаю. Что теперь делать?

– Может, в следующем году в Москву поступить?

– Не хочу, ничего теперь не хочу, – отмахнулась Анна.

В последнюю ночь перед отъездом Таня крутилась в кровати. А что, если это она виновата и в болезни мамы, и в проблемах подруги, что, если колода и правда исполняет её желания. Сон наполз серым липким маревом, придавив к кровати и заставив мучительно хватать ртом воздух. Из белёсого холодного тумана вышла рыжая девушка и указала на неё пальцем.

- Я найду и убью тебя, – раздался хриплый голос в голове у Тани.

– За что?

– Таро моё, ты, пользуясь им, творишь зло.

Таня вскочила с кровати, на улице начало светать. В красноватом свете разгорающегося рассвета она нашла колоду и спрятала за батарею под окном. Расставание с больной мамой далось тяжело, в груди после кошмарного сна поселился холодный комок страха. Через неделю на адрес тётки написал Роман и предложил встречаться, понял, что давно думает о ней и ждёт, когда она вернётся на каникулы. Письмо Таня сожгла в пепельнице на балконе, а потом долго растирала заледеневшие от ужаса пальцы. Что, если действительно сработало гадание, а тот кошмар может сбыться, таро и правда волшебное? Нет, ничего ей не надо, без всякой магии найдёт свою любовь, не нужны ей чужие женихи.

Придумала план, как всё исправить: с головой уйдёт в занятия, станет известной актрисой, и тогда и бабушка не посмеет сказать, что она напрасно бросила больную маму, да и известных актрис все любят. К сожалению, учёба оказалась совсем не такой, как Таня себе представляла. Заносчивые одногруппники, из которых каждый мнил себя гением и будущей звездой, борьба с неловкостью и стеснением, необходимость постоянно следить за речью, ни на секунду не терять контроль над собственным телом. Очень быстро Таня поняла, что сделала неправильный выбор профессии, к сожалению, это понимала не только она, но и преподаватели, которые ставили ей тройки исключительно за старательность и дисциплину.

Стало гораздо хуже, когда мама умерла и Татьяна вернулась домой на похороны. Она не могла найти оправдание своим поступкам, больше всего совесть мучила за то, что она когда-то радовалась удачной возможности поступить в институт и сбежала, когда маме и бабушке была нужна её помощь. Возможно, если магия всё испортила, то она может и помочь. Таня достала из-за батареи запылившийся мешочек с колодой. Старые, потрёпанные карты. Она просто сама себе надумала, что виновата, магии не существует, а кошмар — это просто обычный сон. Но хотелось себя успокоить, просто проверить. Таня подумала, как завтра Анна будет сначала её жалеть из-за смерти мамы, а потом спрашивать про учёбу, может, расскажет, как здорово учиться в местном педе и что она нашла кучу новых друзей. «Точно, проверю так, пусть Анна просто обо всём забудет, тогда и разговора не случится». Карты легли на стол: грустный старец с фонарём, женщина с книгой.

На следующий день Таня столкнулась на улице с Анной, окликнула, но та её не узнала. Лишь растерянно посмотрела как-то мимо бывшей подруги и пошла дальше. Татьяна испугалась и спрятала мешочек с колодой дома на антресоль, за старую коробку с ёлкой, и боялась ложиться спать, ожидая, что кошмар вернётся».

– Потом закончила институт и вернулась в родной город. С карьерой не сложилось. Без связей и особого таланта так и не удалось найти службу в театре Питера, а в Москву и ехать глупо. Кино только в массовке или роли без слов. Я вернулась и устроилась худруком в ЦТЮ, а потом на подработку в клуб, когда выяснила, что ты здесь работаешь. Я действительно очень сожалею, что так вышло.

- Стоп-стоп! – Вероника прервала излияния Татьяны. – Грусть, тоска, слёзы раскаяния. Но ты же достала таро снова, ведь так? Иначе мы бы тут не сидели.

- Я… — Таня сжалась. – Я виновата. Мне стало совсем плохо, у меня никого нет, а Анна из-за меня потеряла свою жизнь. Уверена, у неё всё должно было сложиться совсем по-другому, если б я не вмешалась. Мы же снова стали подругами, вот я и захотела всё исправить, чтоб Анна вспомнила, мы поговорили и придумали, как всё вернуть. Я пыталась исправить, а на следующий день в кладовке нашли ту мёртвую старушку.

- Ага! Но это же не всё? – ехидно поинтересовалась Вероника.

Анна и Катюшка молча смотрели на раскаявшуюся подругу.

– Да что ты ко мне пристала, кто ты вообще такая?! – вскочила Татьяна и зло посмотрела на Веронику.

– Кто-кто, ведьма в пальто, – буркнула Анна. – Тань, тебе опять снится та девушка, которая обещала тебя убить? Поэтому ты так перепугалась?

– Да.

– Думаю, теперь всё это действительно закончится, колода тебя не обманула, – кивнула Анна.

– То есть ты веришь мне, что таро волшебное? – удивилась Татьяна.

– Ну как не верить, если я сама потомственная ведьма, а таро — наследство моей бабушки, ты же помнишь, где мы его нашли.

В комнате наступила тишина, слишком много открытий за последний час, всем нужно принять новую правду о мире.

– Что теперь? – спросила Катюшка, обращаясь к Анне. – Если ты ведьма, будешь проклятие снимать?

– Думаю, надо соединить колоды, а когда нейтрализуем, то вернём Прохору, – сказала Анна. – Лучше сделать это побыстрее, пока эффект защитного круга на клубе действует.

– Ну-у, так скучно. Ты ведьма или нет, разве не хочешь отомстить убийце своего духа? – воскликнула Вероника.

– Кикимора, по сути, не была моим духом, мне просто стало жалко оставлять её в пустой деревне. Да и какое тебе до моей мести дело? Подбиваешь, чтоб получить больше сенсаций для статьи?

– Ну почему так плохо обо мне думаешь? Я просто считаю, что друидка должна понести наказание, впрочем, как и руководительница европейского ковена, поверь, она заслужила.

– Это вы про что говорите? – спросила Катюшка.

– Помнишь ту старушку, которую нашли мёртвой в кладовой? Вероника предлагает отомстить её убийцам с помощью сил таро.

– Может, просто в полицию сообщить?

– Ну, сомнительно, старушка была кикиморой, её тело пропало, а ведьмсовет сделал так, что и дело из полиции тоже, – сказала Вероника. – Да и убила её друидка своей магией. Магию полиция не поймёт.

– Я думаю, не стоит пользоваться моей колодой, чтобы мстить. Всегда потом выходит боком для гадающего, можете мне поверить, – сказала Татьяна и тяжело вздохнула.

– Ну а Белой отомстить не получится, она же, наоборот, всё поворачивает в хорошую сторону, – сказала Анна.

– Вот ведь, как всегда, хочешь хорошо отомстить, сделай всё сам, – буркнула Вероника. – Знаете, я всё-таки рискну, давайте Белую.

– Только побыстрее, я чувствую, что защитный контур начали ломать, долго я его не удержу. Особенно если подключатся все желающие получить таро.

– Секунду, — пробормотала Вероника, — просто сделаю по принципу анекдота “Чтоб у соседа было в два раза больше”.

Вероника достала колоду из коробочки, перетасовала и быстро выложила на стол три карты. Анна посмотрела на картинки, но только смогла разобрать, что на всех трёх картах были изображены женщины.

– Вот и всё, давайте Чёрную, пора их соединить.

Клуб содрогнулся, словно те, кто рвались внутрь, почувствовали, что время уходит. Анна схватила чёрный мешочек со стола и вытащила таро.

– Быстрее, – протянула она карты Веронике, ощущая желание помыть после них руки.

Вероника кивнула и перетасовала колоды, в воздухе засветились тонкие разноцветные нити, вздрогнули и погасли. Замешав картинки, Вероника бросила таро на стол.

– Всё, теперь надо убрать…

Клуб ещё раз дрогнул, Анна осела на стул, чувствуя, что теряет сознание. Последнее, что она услышала, — громкий хлопок входной двери. “Нет, всё-таки надо приклеить к ней войлок”, – промелькнула в голове мысль.

Сознание возвращалось медленно. Рядом елозило что-то мягкое и тёплое и очень щекотно тыкалось в нос.

– Терентий, брысь, – промямлила Анна и открыла глаза.

– Очнулась, отлично! – Над головой появилась рыжая копна волос.

Анна с трудом сфокусировала взгляд и поняла, что лежит в собственной кровати.

– Ты меня до дома дотащила? – спросила она топтавшуюся рядом с кроватью Веронику, а через секунду из кухни примчались Катюшка с Татьяной.

– Почему я? Это Прохор. Как все желающие обладать артефактом ворвались, так я ему позвонила. В конце концов, мы для него старались, пусть хоть в финале поучаствует. Он в домашнем примчался, прямо в тапках по снегу.

– Слушай, ты так в трубку орала, что вас убивать сейчас будут, что я… – послышался с кухни голос Прохора.

– Не убили? – спросила Анна.

– Нет, с чего бы? Показали мы им колоды и сказали: “Упс”. В таком виде таро им не нужно, так что Прохор забрал как семейную реликвию. Теперь можно не прятать, а гостям показывать одну из первых колод таро.

– Мы с мамой посоветовались и решили организовать музей истории таро. Я много информации насобирал, да и, кроме этой колоды, у меня довольно большая коллекция, связанная с таро, – сказал Прохор, заходя в комнату.

– Ого, а чего молчал, я пару фоток для статьи сделаю? Тебе же нужна реклама музея, – обрадовалась Вероника.

– И что, все просто разошлись? – удивилась Анна.

– Ну, там одна старуха шипела, что тебя в ведьмсовет вызовут, и грозилась из ведьм исключить. Ты же не расстроишься? Генрих только поскрипел зубами, открыл портал и был таков.

– А что с друидшей и её сыночкой медведем? – спросила Анна.

– Ну, поорала на нас, обещала жалобу в европейский ковен подать на меня, а потом уехали, – сказала Вероника и пригладила кудри на голове. – Но внутренний голос мне подсказывает – не доберётся она до ковена.

– Что ты нагадала?! – рявкнула Анна, сообразив, что имеет в виду журналистка.

– Просто награду по заслугам для одной ведьмы и её помощницы. Ничего плохого. Пусть получат, что заслужили, – отмахнулась Вероника. – Слушайте, а кофе у вас дома есть? Эй, Терентий, может, “три в одном” где-то на полках завалялся? Я даже на растворимый согласна, помру сейчас без кофе.

– Поищу, госпожа Вероника, – откликнулся Терентий из кухни.

– Ничего себе, когда это ты с моим фамильяром спелась?

– Ну, просто познакомились, у меня такая черта: очень нравлюсь домовым духам, – хитро улыбнулась Вероника. – Ну что, девочки, пошли выпьем. Мне ещё статью писать, новость надо горячей подавать, а то какой-нибудь вестник паранормального перехватит и факты все переврёт.

– Можно подумать, ты чистую правду пишешь, – буркнула Анна.

Они сидели за столом на кухне, и аромат кофе, сваренного Терентием для Вероники, смешивался с запахом корицы и апельсина от безалкогольного глинтвейна. В конце концов, дело об убитой кикиморе завершилось и стоило отметить это чем-то более существенным, чем чай.

Эпилог

Медведь брёл, водя мордой по сторонам звериной тропы. Бандруи шла за ним, полностью погрузившись в свои мысли. “Они за всё ответят, для начала жалоба в европейский ковен, а те отправят протест в Россию. Нельзя вот так просто разрушать два сильных древних артефакта!» Сколько лет ей пришлось спать в дереве, чтобы однажды закрыть долг перед главой ковена. Как тяжело было привыкать к новым временам после пробуждения, и всё ради того, чтоб остаться ни с чем и увеличить свой долг перед Элис. Нужно найти в этом лесу самое большое и старое дерево и прямым переходом уйти домой. Медведь остановился, сел и замотал головой.

– Кей, что случилось? – очнулась от своих мыслей бандруи.

Развернувшись, медведь растерянно посмотрел на бандруи. В глазах его промелькнуло узнавание, ещё секунда, и смятение сменилось дикой яростью, и медведь взревел, вставая на задние лапы. На его шее вспыхнул и рассыпался магический ошейник. Бандруи ничего не успела сделать, когда зверь одним прыжком оказался рядом, в следующую минуту в нос ударили запахи и звуки леса, а мир потерял чёткость и выцвел. Бандруи тяжело ударилась передними лапами о каменистую тропку.

— Ну что, матушка, полагала, что твои чары будут властвовать надо мной вечно? Что же, пришло время испытать на тебе твои же собственные методы воспитания, – произнёс рядом мужской голос.

Элис Кителер ворочалась на мокрых от пота простынях. Сны удушливые, как подвалы инквизиции, и горькие, как дым от костров, давили и заставляли стонать. Неожиданно стало холодно и запахло снегом, белизна перед глазами распалась кусочками льда, и Элис увидела девушку: рыжие кудрявые волосы, бледная и худая, в зелёных глазах сверкала ненависть.

– Чертовка, – простонала Элис.

– Ты получишь по заслугам, – сказал и криво улыбнулся драуг. – А я буду свободна.

Острые кусочки льда взвились в воздух и росчерками понеслись к Элис, нанося тонкие порезы, из которых на снег брызнула кровь.

Секретарь и помощница главы европейского ковена нашла свою начальницу утром, та металась по собственной спальне и зажимала руками разные места на теле, истошно крича, пока не охрипла.

- Кровь! Кровь! Как холодно! Кровь!

В больнице для постановки диагноза пригласили психиатра, и тот настоял на длительной госпитализации.

- Острый психоз, — сказал психиатр, глядя на бормочущую и рассматривающую свои руки Элис. – Нужно найти причины.

- Кровь на моих руках, кровь…— бормотала ведьма, когда санитар привёз для неё инвалидную коляску.