Тайна кадета. Книга 1

Глава 1. Бегство

Поднялся холодный, пронизывающий ветер на вокзале Мира Власти, заставляя прохожих натягивать шляпы и прятать руки в карманы. Кто-то кричал, люди прощались с провожающими, мужчина тащил тяжелые сумки и чемоданы. По громкоговорителю сообщались отправления, задержки и прибытия, но сообщения пропадали в море шума, что создавали сами пассажиры. Кто-то чертыхнулся, потому что не понял, что сообщили только что.

Вокзал жил своей жизнью, несмотря на то что было холодно и мокро. Небо заволокли свинцовые тучи, моросил дождь, заставляя некоторых прятаться в теплом помещении, а некоторых стоять и мокнуть, ожидая своего поезда.

На календаре был декабрь, но погода была совсем не зимняя. Зима, как будто отдала свои права осени. Обычно в это время земля была укрыта белым одеялом, а крыши вагонов блестели под фонарями. Шел легкий снег, небольшие морозы напоминали о том, что на дворе зима. Но в этот раз все было по-другому. Как будто сама погода решила нарушить привычных ход событий.

Но вот раздался протяжный гудок. Люди сразу оживились и стали толкаться, чтобы первым попасть в теплый вагон. Проводницы лениво проверяли билеты, стараясь как можно скорее расправиться с потоком пассажиров. Вот еще один гудок, и поезд тронулся. Оставляя остальных ждать следующий.

Мимо людей в черных шинелях проходили патрули. Патрульные зорко следили за толпой, выискивая безбилетников и пьяных, что нарушали покой пассажиров.

А там на вокзале в теплом помещении плакала девочка. Плач сестры заставлял сердце Арслана биться чаще. Все его уговоры перестать плакать летели в пропасть. Дина никак не могла прекратить лить слезы и только постоянно твердила:

— Хочу домой! Где мама…

Такие набольшие паузы успокаивали Арслана. Он сидел на скамейке, обхватив колени. Арслан всматривался в прохожих, чтобы заметить опасность. Как только к нему подходил незнакомец, он сразу хватал сестру и прятал ее за спину, чтобы хоть как-нибудь защитить Дину. Но человек сразу понимал это и вздохнув уходил. Патрульные следили за ними, но пока не подходили. Знали, что беспризорники долго не протянут и сами уходят в детдом.

Н Арслан был не из таких. Он уже знал, что делать дальше, но все никак не мог решиться это сделать. Арслан на секунду закрыл глаза, Дина перестала плакать и только сильнее прижалась к нему, чтобы уснуть.

Воспоминание, которое Арслан поклялся больше не вспоминать, вылезло наружу. Он помнил эти часы слишком хорошо, чтобы забыть.

***

Утро начиналось как обычно. Отец собирался на утреннюю смену. Поцеловав жену в щеку и потрепав Арслана по макушке, он улыбнулся.

— Присматривай за сестрой и помогай маме. Ты – хороший сын и брат сестре. Оставайся всегда таким и не давай злым чувствам испортить тебя. – в этот момент в глазах отца промелькнула горечь. – Ладно мои дорогие я пошел на работу. Буду к вечеру.

Мама еще раз поцеловала его в щеку, но Арслан хотел спросить, почему отец сказал только что эти слова. В его сердце зародилось недоброе предчувствие. Но отец уже ушел и спросить это уже было не у кого. Арслан глянул на маму. В ее глазах блеснули слезы.

— Мама, почему ты плачешь? – Арслан подошел и обнял ее. Сестра, увидев это, тоже обняла маму.

— Не плачь. Я буду хорошо себя вести, а Арслан поиграет со мной. – пролепетала Дина.

Мама крепко обняла их.

— Это слезы радости, а не грусти. Просто я очень счастлива. – с улыбкой сказала мама.

Арслан повел сестру в комнату играть. Он слышал, как мама стругает овощи на обед. Арслан откинул все мысли, что крутились в его голове.

— Арслан теперь твоя очередь бросать кубики. – и сестра протянула ему кубики.

Арслан с азартом принялся трясти их в руках, чтобы выпало побольше очков. Но вдруг по земле прошелся низкий гул, заставляя вещи в шкафах затрястись. Арслан сразу отвлекся и рванул к окну, сестра за ним. Он слышал, как хлопнула входная дверь. «Скорее всего мама выбежала посмотреть, что случилось.» Выглянув в окно, Арслан и Дина увидели черный дым, поднимающиеся над заводом.

Мама выбежала на улицу и увидев эту картину ахнула. «Нет, нет… Только не это.» Прикрыв рот ладонью, она сдерживала крик и слезы. «Дети не должны видеть меня слабой.» Вбежав обратно, она кинулась в свою комнату и стала собирать документы, какие-то письма, все деньги, что у них были и вещи, которые могут пригодиться.

Мама хотела зайти в детскую комнату, но на встречу ей уже вышли дети.

— Быстрее одевайтесь. – и мама пошла в прихожую.

— Мама, что случилось? – на ходу спросил Арслан. – Отец ведь жив? Он успел выбраться?

Мама остановилась на мгновение.

— Арслан, дорогой мой, я не знаю этого. Но мы сейчас пойдет туда и сами все увидим. – она посмотрела в его темно-карие глаза. – Все будет хорошо. Я вам обещаю. Ты только не отпускай сестру и береги ее.

Мама набросила пальто, ботинки и взяв сумки, вышла с детьми в сторону завода. Люди стекались к нему в панике. Кто-то кричал, кто-то начинал плакать, а мама сохраняла спокойствие и не поддавалась панике.

Она шла быстро, Арслан едва успевал за ней с сестрой. До завода остались считанные метры, как человек вышел из тени.

— Ну здравствуй. Как же быстро выросли твои дети. – улыбнулся незнакомец. Он присел на корточки и протянул руку Дине. – А девочка та вся в мать пошла. Чего не скажешь о твоем сыне. Только слепой не увидит сходство с отцом.

Арслан отшатнулся от него, потянув за собой сестрой.

— Мама, кто это? – твердо спросил Арслан.

— Ты смотри. Правильные вопросы задает.

— Арслан, Дина. Берите сумки и идите в сторону вокзала. Я поговорю со старым знакомым.

Арслан посмотрел еще раз в глаза маме, но там читалась лишь уверенность.

— Мама, почему мы должны идти на вокзал, когда мы шли к заводу? – Арслан не понимал этого.

Мама подошла к нему и шепнула на ухо.

— Папа умер. Я зря дала вам надежду. – в этот момент в глазах Арслана появилось понимание всей ситуации.

— Мама… А ты? Ты просишь нас уйти, потому что о может тебя убить? – ужас промелькнул в глазах Арслана.

— Нет. Он и вправду мой старый знакомый. Мы не виделись уже несколько лет. Скорее всего он знает, что же на самом деле произошло на заводе.

Арслан замялся на несколько секунд. он верил маме, но не хотел ее оставлять одну. И все-таки Арслан принял решение послушаться маму.

— Хорошо. Мы будем ждать тебя на скамейке вокзала.

Арслан взял за руку сестру, но она уперлась ногами.

— Мама, я никуда не уйду без тебя. – она прижалась к маме.

— Дорогая моя. Арслан сможет тебя защитить. Он – лучший брат. Ты должна его слушаться.

— А если ты не придешь? Что если ты нас обманула? – топнула ногой Дина. Мама обняла ее.

— Дина, посмотри мне в глаза. – девочка так и сделала. – Я тебя когда-нибудь обманывала?

— Нет мама. – надула губы и опустила голову Дина.

— Поэтому просто поверь мне. Идите.

Дина подошла к брату, Арслан в последний раз обернулся на маму. Она помахала рукой и повернулась к незнакомцу.

Как только дети отошли довольно далеко, что их спины не было видно, незнакомец наконец вытащил пистолет из-за пояса.

— Наконец твои дети ушли. Если бы они знали всю правду. – он слегка рассмеялся.

— Арслан все понял. Он будет ждать меня, но как только я не приду, в его голове сложится пазл. Скажи мне только одно. Он все-таки нашел нас?

— А я как вижу, тебе рассказал все муж? – он отвел спусковой курок. – Кстати, он просил передать привет. Завод взорвали по приказу, и твой муж был не единственной жертвой. Но запомни — он звал тебя.

Мама видела дуло пистолета, нацеленное на нее, но она не дрогнула. «Арслан, защити сестру.» Раздался выстрел. Она упала на землю и из раны на лбу вытекала кровь.

— Вот почему именно так? Я бы хотел встретить тебя и твою смерть в других обстоятельствах. – мужчина исчез в тени.

Арслан шел, не останавливаясь. В свои одиннадцать лет он узнал слишком много. Голова уже болела от информации и мыслей, что крутились, мешая трезво мыслить. Вдруг сзади раздался выстрел. Арслан резко остановился.

— Арслан, что случилось? – испугано спросила Дина.

— Нам нужно срочно вернуться к маме. – Арслан уже развернулся, не отпуская сестру.

— Арслан, да что случилось? – Дина ничего не слышала и не могла понять, что случилось с братом.

Арслан и не собирался ей рассказывать.

— Останься здесь. Мне нужно добежать до мамы. Она забыла отдать мне одну вещь, я сейчас только вспомнил.

— Я ты не обманываешь меня? – сестра посмотрела на него.

— Нет, конечно, нет. – улыбнулся Арслан. – Это займет пару минут. Я скоро вернусь.

И побежал в сторону выстрела. Он с детства обладал отличным слухом. Арслан бежал, его ноги цеплялись за коряги, волосы путались в ветках. Но он не собирался останавливаться.

«Ну же. Мне нужно бежать быстрее.» Дыхание Арслана уже сбилось, силы заканчивались, но он добежал до матери. Она лежала на земле, глаза смотрели на свинцовые облака, что медленно плыли в небе. Она не моргала, Арслану показалось это странно.

Когда он подошел ближе, то понял все. На ее лбу зияла рана от выстрела, что он слышал.

— Нет… Мама… — он упал рядом с ней на колени и начал плакать. – Ты ведь обещала мне, что все будет хорошо. Почему… почему ты? Почему не я?

Арслан еще какое-то время просидел рядом с трупом. Но он помнил о том, что попросил сестру подождать его. Медленно встав, он проговорил:

— Мама, я тебе обещаю, что сестра осталась в надежных руках.

Он шел обратно медленно. Как только сестра увидела его, то побежала ему навстречу.

— Арслан, почему ты так долго? Что-то случилось? – встревоженно спросила Дина.

Арслан посмотрел на нее. «И в правду, похожа на мать.» Он смог выдавить из себя улыбку.

— Нет, все хорошо. Пойдем к вокзалу. Мама скоро придет к нам.

Дина схватила за руку, и они пошли на вокзал.

***

Гудок поезда вырвал Арслана из воспоминания. «Нет. Мы не останемся здесь. Этот мир не для нас. Он слишком жесток.» Он толкнул Дину.

— Просыпайся, нам пора на поезд. – Арслан встал и взял сумки.

— А мама? Мы ее не подождем? – осторожно спросила Дина.

— Помнишь, когда я оставил тебя одну, то бегал к маме.

Дина кивнула.

— Так вот. Она сказала, чтобы мы ехали на поезде в Мир Иллюзий. Там у нее живет сестра. Она нам поможет. Мама сказала мне, как ее найти в том мире.

Дина внимательно посмотрела в глаза Арслану. Ему пришлось на ходу врать и придумывать историю.

— Тогда пошли. Мама будет рада тому, что мы сделали как она сказала.

Дина пошла первая. Для шестилетней девочки, она слишком быстро согласилась. «Она ведь поверила.» Арслан взял сумки и поднял билеты, что валялись неподалеку. Их выбросил незнакомец пару минут назад. «Ого! Какая удача! Они оказались детские.»

Поезд уже стоял, ждал их. «Главное, чтобы никто нас не задержал.» Он подхватил руку Дины и пошел к нему. В это время, на соседней лавке сидел пожилой мужчина с тростью и следил за ними. «Хорошие дети. Надо им помочь, иначе пропадут.»

Они решили идти в самый дальний вагон, потому что Арслан знал, что за ними обычно меньше всего следят.

Протянув билеты проводнице, сердце у Арслана стучало так, что он слышал его.

— Дети, а где ваши родители? – сказала проводница, проверяя билеты.

В голове у Арслану уже крутились мысли, но вдруг сзади его кто-то тронул. Он повернулся и увидел старичка. Он улыбался Арслану и, может ему показалось, но мужчина подмигнул ему.

— Простите меня. Я не успел уследить за ними. – сказал старик.

— Простите меня, а кем вы им являетесь? – проводница хитро покосилась на них.

— Я им дедушка. Мы приезжали сюда в гости к моим родственникам. А теперь направляемся обратно.

Дина все это время молчала, потому что Арслан показал ей знак молчать и сильно сжал руку, показывая ей не спорить с ним.

— Тогда удачной вам дороги. Проходите пожалуйста.

Они вошли в вагон и сели на свои места.

Арслан прижал к себе Дину.

— Давай, можешь поспать. У нас есть время на это.

Мужчина лишь улыбнулся, глядя на эту картину. Дина закрыла глаза и уткнулась в плечо брату. Арслан на автомате стал гладить ее по спине.

— Хорошая у тебя сестра. Береги ее. – старик отвернулся.

— Спасибо вам, что подыграли нам. Но вы ведь могли этого и не делать. Тогда почему?

— Вы хорошие дети. В вас есть то, что нет в других людей этого мира.

Он поднял шляпу, и Арслан увидел шрам, что пересекал его лицо по диагонали. Он слегка вздрогнул, но это не осталось без внимания мужчины.

— Не пугайся. Я получил его не войне. Парень слушай меня внимательно. Не поддавайся злым эмоциям. Мир Иллюзий будет вас проверять на прочность.

Поезд въехал в туннель и на мгновение в вагоне стало темно. Но как только он выехал на свет, пожилого мужчины уже не было в вагоне. Никто, кроме Арслана не заметил исчезновение мужчины. «Может я тоже сейчас сплю?» Арслан посмотрел на сестру. Она сладко спала, прижавшись к нему. «Пускай это был и сон, но он спал нас. Спасибо ему.» Он улыбнулся и посмотрел в окно, где мелькали бескрайние поля Мира Власти. Глаза сами собой закрылись, и Арслан провалился в сон без сновидения.

Поезд замедлял ход за час до рассвета. Арслан открыл глаза, сестра все еще спала. Он не стал ее будить и посмотрел в окно. Из тумана начали проступать очертания деревьев. Потом показались дома.

Поезд дёрнулся в последний раз, и колёса заскрежетали по рельсам с протяжным стоном. Вокзал Мира Иллюзий не походил на тот, откуда они сбежали. Был просто длинный перрон из матового стекла, подсвеченный снизу.

Он взял Дину за руку, подхватил сумки и вышел из вагона.

Воздух оказался тёплым и сладковатым. Он глубоко вдохнул и почувствовал, как напряжение нескольких часов начинает растворяться и исчезать.

— Добро пожаловать, — раздался знакомый голос.

Арслан резко обернулся.

На скамейке у вокзала сидел тот самый мужчина. Шляпа, пальто, трость.

— Вы… вы ехали с нами? — спросил Арслан, сжимая руку сестры.

— Я никогда не покидал этот мир, — ответил мужчина, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — А вы, дети, только что пересекли границу. Поздравляю. В Мире Власти вас уже ищут.

Арслан хотел спросить, откуда он знает, но вместо этого спросил только:

— А здесь… здесь нас не найдут?

Мужчина в шляпе помолчал, потом медленно поднялся. Оперся на трость, сделал шаг в сторону туманного города.

— В Мире Иллюзий находят только то, что ищешь по-настоящему, — сказал он. — Так что идите осторожно. И ничего не бойтесь.

— Почему?

— Потому что страх здесь становится видимым.

Мужчина развернулся и пошёл в молочную белизну, растворяясь в ней быстрее, чем это вообще возможно. Арслан моргнул, и мужчины уже не было.

— Ну что, — сказал он тихо, больше себе, чем ей. — Пойдём искать дом.

Дина кивнула, хотя вряд ли поняла.

И они пошли прямо в светящийся туман, туда, где Мир Иллюзий обещал им или спасение, или новую беду.

Глава 2. Старушка.

Первый год был самым трудным. Они скитались по подвалам, спали под мостом. Арслан постоянно высматривал очередное убежище, в котором они могут поспать и опять пойти дальше искать дом. Дина не жаловалась. Она пережила переезд, но не ожидала, что в этом мире так грязно и бедно.

Навстречу им постоянно попадались другие такие же беспризорные дети. Они были в рванной одежде, носились с тарелками и просили милостыни. Дина любопытно смотрела на них, но Арслан постоянно отдергивал ее. Она не понимала, почему он так себя ведет, но не решалась спросить.

Идя по длинному кварталу, навстречу Арслану и Дине вышла группа парней. Они были старше Арслана на лет пять. На них была хорошая одежда, в руках у некоторых перочинные ножи, на головах головной убор, напоминающий кепку. Всего их было пятеро. Арслан сразу понял кто из них главарь.

Он стоял посередине и игрался с ножом в руках. На лице играла улыбка, и его взгляд ничего хорошего не предвещал.

— Эй, пацан! Чего ты сюда идешь? – спросил он с усмешкой. – Это наша территория. Я считаю до трех. Не исчезнешь – твоя вина.

Арслан отдал сумки Дине и повел ее за поворот. Она съежилась и вцепилась в руку Арслану.

— Кто эти парни? – прошептала она.

— Плохие парни. – ответил Арслан. – Нам нужно уходить отсюда. Пошли.

Дина еще раз посмотрела на парней, улыбнулась и пошла за Арсланом.

В это время парни перешептывались.

— Эй, Рябой. А он не один, с какой-то девчонкой. – сказал один из парней. Он был крупнее всех в телосложении. Широкие плечи, накаченные руки и хищный взгляд.

Рябой внимательно всматривался в лицо этой маленькой девочки. «Нет… Не может быть… Ариша? Ты ведь умерла у меня на руках.» Рябой был в замешательстве. Он не верил, что существует вторая девочка, как капля воды похожая на его приемную сестру.

— Девчонку не трогать. Если увидите ее одну – защитите любым способом. – проговорил Рябой.

Парни удивились и недоверчиво посмотрели на него.

— Ты сейчас серьезно? Она ведь с ним. И скорее всего его сестра. И ты хочешь, чтобы мы охраняли ее?

— Ты посмел оспаривать мое слово?! – рявкнул Рябой. – Тогда ты знаешь, что следует после этих слов. Вспомни Косого.

От одного имени у парней прошелся холод по спине. Они очень хорошо помнили, что сделал Рябой с ним. И повторять его историю никто не хотел.

— Вот так. Молодцы. Кто не согласен с моим словом может сразу копать себе могилу. Я никого не буду щадить. – он осмотрел всех парней. – Пока не трогаем их. Но если еще раз попадутся, то тут будет другой разговор. Встретимся в нашем месте.

Рябой развернулся на каблуках и исчез за поворотом, оставив парней только моргать от удивления.

Арслан шел и перебирал варианты, если еще раз встретит их. «В рукопашную я с ними просто не справлюсь. Надо брать их обманом.» Он принял решение защитить сестру любым способом, даже если ради этого придется открыть в себе самую темную сторону.

Наконец они нашли очередной подвал. В него можно было попасть через окно, что выходило на дорогу.

— Вот здесь мы пока и остановимся. – и Арслан полез первым. Им повезло, что на улице никого не было, иначе бы они так просто не попали внутрь.

В подвале было холодно, сыро. Пахло плесенью и гнилой травой. Скорее всего тут давно никто ничего не хранил. «Ну ничего, проживем как-нибудь.»

Арслан расстелил брезент, что был в сумке и усадил на него сестру. Достал какие-то медикаменты, что валялись на дне сумки и спрятал из-под старого сена. Как только дела были сделаны, он решил сделать вылазку за коркой хлеба.

— Сиди здесь. Я пойду найду еду для нас. – и Арслан выбрался на дорогу.

Он не знал, где находится пекарни или склады, поэтому решил искать базар. По крикам Арслан сумел кое-как найти его. Там было столько людей, что у Арслана разбегались глаза. Но он пришел ради хлеба. Тяжело выдохнув, он отправился на поиски.

Кого только на базаре не было, но Арслан все никак не мог найти торговца с хлебом. Он уже отчаялся, что придется прийти без добычи, как до него долетел чей-то крик. Это пекарь завлекал покупателей. Резко развернувшись, едва не сбив старушку, Арслан побежал на зов.

Возле лавки пекаря пахло свежей выпечкой, что рот Арслана сразу заполнился слюной.

— Эй парень. Хочешь что-нибудь купить? У меня есть… — начал пекарь, но увидев маленькую горсть жалких илюзов*, он лишь вздохнул. – Тоже бездомный сирота? А с виду так и не скажешь.

Он еще раз посмотрел на Арслана и протянул ему целую буханку хлеба и в придачу кусок сала.

— Иди. Набирайся сил. Ты здесь не такой один. Все, давай беги.

Арслан замер с хлебом и салом в руках и не поверил своему счастью.

— Спасибо… спасибо вам огромное… спасибо. – уже сквозь слезы радости говорил Арслан и ушел.

Он принес добычу сестре, и они вместе плотно поели и легли спать.

Ночью Дина резко села на брезенте. Ее дыхание превратилось в свист.

— Арслан… — прохрипела она, хватаясь за горло.

Арслан проснулся мгновенно. Он уже знал, что делать. Арслан усадил ее, накрыл своим пальто, чтобы было теплее и заставил дышать медленно. Через десять минут свист стих. Дина выдохнула и упала ему на плечо.

— Все хорошо. – сказал Арслан, но сам в это не верил.

Ночь сменилась утром, а Арслан уже был на ногах. Им нужно покинуть это место. Он знал одно единственное правило – на одном месте долго жить нельзя.

Как только Дина проснулась, он собрал вещи и покинул подвал.

Идя сквозь лабиринт кварталов города Вайта, Арслан почувствовал, что сейчас произойдет что-то недоброе.

Через пару кварталов они встретили парней Рябого, они играли с кошкой, а точнее мучали ее. Их хохот раздавался эхом от стен, и заставил Арслана остановиться. Ему везло, что они еще не заметили его. Медленно повернувшись, чтобы скрыться от них за поворотом, Арслан резко остановился. Лицом к лицу он встретился с главарем.

— Я ведь тебя предупреждал, чтобы не попадался нам. Парни, – Рябой крикнул свои друзьям. – У нас гости.

Парни повернулись на зов, забыв о кошке. Они улыбнулись, увидев Арслана.

— Какая сегодня удача. Смотрите кто на попался.

Дина смотрела на них и не могла понять, что происходит.

— Арслан. Они снова нас встретили. Они хотят с нами дружить? – слишком наивно спросила Дина. Она понимала, что они хотят сделать брату больно. Но до последнего не хотела верить в это.

— Да. Мы хотим с вами дружить. Патрон, держи девчонку, но не делай ей больно. А мы пока поговорим с Арсланом. Тебя ведь так зовут? – и Рябой толкнул его в плечо. Арслан оступился и упал спиной на каменную брусчатку, больно ударившись затылком.

— Нет! – закричала Дина и стала вырываться из хватки Патрона. – Не трогайте его!

Но парни ее не слышали. Они окружили Арслана и начали бить его, так что ребра стали трещать. Он закрыл голову, как учил отец его в детстве.

«Рябой, он нужен мне живым. – сладкий голос прошептал в голове Рябого. – Его злость для меня как нектар. Оставь его слышишь. Иначе умрешь вместо его.» Рябой на мгновение застыл с поднятой рукой, в которой уже блеснуло лезвие.

— Нет! Не убивай его! Он ничего не сделал! – уже плакала Дина, но сил биться дальше с парнем не было. Она просто осела на асфальт и плакала.

Арслан уже был весь в крови. Она смешиваясь с грязью превращаясь в странную массу.

— Остановитесь все. Я сам сделаю это. – Рябой сел на грудь Арслана. Остальные парни держали руки и ноги, чтобы он не брыкался. – Я сейчас попорчу тебе немного личико, ты ведь не против?

Он провел по правой щеке Арслана лезвием, оставляя на ней длинный порез.

– Последнее слово Арслан. Я сегодня хороший.

Арслан посмотрел единственным целым взглядом на Рябого. В них читалась чистая ненависть и злость на беспомощность в этом момент. «Не зря Тьма тобой заинтересовалась. Ты и в правду уникальный экспонат.»

— Рябой, там идет старушка с каким-то мужчиной прямо сюда. Нужно убираться.

Рябой чертыхнулся про себя.

— Тебе повезло щенок. Но это только в этот раз. Разбегайся. – он встал и последний раз бросил на Арслана и его сестру. «В следующий раз… в следующий…» и исчез за поворотом.

Арслан лежал в луже. Как только Дину отпустили, она бросилась к нему и упала на колени рядом с ней. Арслан повернул голову в ее сторону, но все тело прострелила боль. Он вздрогнул и закрыл глаза.

— Нет! Арслан! Не умирай! – Дина плакала над его телом. – Кто-нибудь помогите!

Арслан краем уха услышал чей-то шаги и крики, но сознание давно отключилось от внешнего мира.

***

Очнулся Арслан уже в чужом доме. Пахло хлебом, травами и какими-то мазями. Он не мог вспомнить, как очутился здесь, сколько времени прошло. Единственное что Арслан помнил отчетливо, как его избили, а потом все как в тумане.

Арслан приподнялся на локтях и заметил на запястьях бинты. Он потрогал голову, на ней тоже была повязка, на щеке – пластырь. Арслан посмотрел на одеяло, а под ним увидел новые штаны, на себе рубашку. Его кто-то помыл и переодел.

Как только осознание, что рядом нет Дины, настигло его, он стал шарить глазами по комнате в поиске ее.

— Дина… — прохрипел он.

— Твоя сестра спит. Я ей коленки замазала, ладошки перевязала. Ревела несколько часов на твоим телом. Потом заснула, я ней помогла перебраться на лавку.

Арслан повернулся в сторону, куда указала старушка. На широкой лавке, накрытой пледом, спасла его сестра. Впервые он почувствовал, что они в безопасности.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказал он, пытаясь встать. Тело не слушалось. — Вы чужая.

— Чужая, — легко согласилась старушка. — Только вы уже третий день у меня лежите.

Арслан замер.

— Как третий день?

Он судорожно начал перебирать события последних дней. Парни Рябого, он лежит в грязи, весь в крови, чей-то голос… Арслан тряхнул головой, прогоняя эти мысли.

— Только не сдавайте и не выгоняйте нас. – Арслан прилег на кровать. – я все отработаю и отдам вам. Я знаю немного грамоту и счет, могу вам помогать по хозяйству.

Старушка посмотрела на него грустными глазами.

— Куда мне вас сдавать? Детдомов здесь нет. Каждый выживает как хочет. Вы попали в самый бедный и грязный район города. Но я вас не брошу. Живите сколько хотите. Я одна. Мне помощь любая нужна. Я вам кров, а вы мне помощь по дому. Договорились?

Арслан кивнул и еще раз осмотрел мельком комнату. Старушка что-то готовила на печке в горшке, по запаху что-то вкусное.

— Тебя хоть как звать мальчик. – спросила старушка, пробуя суп.

— Арсланом. А вас?

Старушка положила ложку и присела рядом с Арсланом на кровать.

— Мое имя давно забыто. Все зовут меня Знахаркой, и вы так зовите. Я скажу тебе кое-что о твоей сестре. У нее астма. Но она еще была на начальном этапе. Я дала ей попить настойки. Это шанс жить ей свободной жизнью. Но за ней нужно постоянно присматривать. Ты ведь знаешь, что такое астма?

Арслан кивнул:

— Это когда человеку трудно дышать.

— Все правильно. – старушка встала и подошла к печи.

— Почему вы нам помогаете? – осторожно спросил Арслан.

Старушка помешала похлебку, сняла еще раз пробу.

— У меня был сын. Тоже Арсланом звали. — Она помолчала. — Умер. Давно. В Мире Власти. Сказали — несчастный случай на заводе.

Она встала и достала вязание и стала вязать. Ее пальцы быстро перебирали петли, что Арслан даже не успевал следить за процессом.

— Скажите мне пожалуйста только одно. Почему Рябой не тронул мою сестру? Он приказал ей не делать больно.

— Говоришь Рябой…

Знахарка тяжело вздохнула. И в ее глазах промелькнула печаль. «Я что-то не то спросил?» подумал про себя Арслан.

– Это был когда-то мой внук.

— Ваш внук!.. – Арслан был в шоке. Он никогда бы этого не подумал. Между ними не было даже малейшего сходства.

— Да. Мой сын успел родить дите, а потом уехал за заработками и там умер. Прошло более шести лет… — старушка ушла в свои мысли.

— Почему он не живет с вами? Почему ворует и бьет людей? – в голове у Арслана крутились сотни, если не тысячи вопросов.

— Эта очень длинная история. Но я расскажу тебе только часть ее. Арслан, я хочу тебя попросить об одном.

Арслан напрягся, но молча кивнул.

— Никогда, слышишь меня, никогда не давай сестре оставаться надолго одной. – старушка строго посмотрела на него, Арслан стал активно мотать головой. – Не мотай так головой, а то оторвется.

Арслан сразу перестал это делать.

— Слушай меня внимательно. Два раза рассказывать не буду.

Рябой — мой внук. Когда-то он был хорошим мальчиком. Но мать его убили — сожгли в доме, приняв за ведьму. А сестренку, которую он пытался спасти, замерзла у него на руках. С тех пор он ищет силу, чтобы никто не смел его тронуть. И пошел на сделку с самой тьмой.

А твою сестру он не тронул, потому что она напомнила ему ту девочку. Ту, которую он не спас.

Так что не оставляй Дину одну. Если он решит, что ты не справляешься — заберет ее сам.

Арслан пролежал в постели неделю. Старушка поила его горькими отварами, меняла повязки, кормила теплой кашей. Ребра потихоньку срастались. Арслану уже было не так больно подниматься с кровати и помогать по дому с легкой работой.

Дина всегда сидела рядом, гладила брата по голове и уже не плакала — она поняла, что здесь безопасно.

А через месяц Арслан уже колол дрова во дворе.

***

Они прожили почти два года в доме старушки.

Арслан просыпался с первыми лучами солнца, топил печь, носил воду из колодца, чинил крыльцо. Дина помогала по дому. Старушка сначала просто давала тяпки для пыли, потом уже обучила ее мыть полы и перебирать крупу.

У Дины в начале все выходило плохо. Она начинала злиться, топать ногами и уходила, так и не закончив работу. Знахарка лишь вздыхала и доделывала все сама. Арслан увидев это, поймал сестру и решил с ней поговорить.

— Дина, почему ты не помогаешь Знахарке? Она ведь нас, по сути, от смерти спасла, а ты ей так платишь. – Арслан вздохну и убрал прядь темно-пшеничного цвета со лба.

Дина сидела на лавке напротив него с надутыми губами и не желала с ним разговаривать.

— Дина, я разговариваю с тенью что ли? Я спросил у тебя, почему ты не помогаешь?

— А я и не хочу делать всю эту грязную работу! – воскликнула Дина. – У меня уже все руки в мозолях из-за этой работы. Что еще она заставит меня делать?! Я больше так не могу!

Арслан посмотрел на ее руки, потом на свои. Они тоже были все в мозолях, но он не жаловался. Просто привык к этому.

— Дина. Ты должна быть благодарна за то, что нас вообще спасли и выкормили, в нормальную одежду одели. Ты знаешь сколько ухаживала Знахарка за мной, пока я не смог встать без боли и помогать ей. Ты ведь все сама прекрасно видела. Так ты собираешься отплатить ей за заботу и помощь, что она вложила в нас? Если так, то на рассвете мы с тобой попрощаемся. Я учил тебя другому, сестра, а не всему этому.

Просто вспомни, о чем нам говорила мать всегда. Если эти слова для тебя уже ничего не значат, значит проблема в тебе самой, а не в нас. Ты собираешься всю жизнь ничего не делать и получать еду просто так? Нет, Дина, так дело не пойдет. Либо перебори свое эго и боль, либо мы больше не вместе.

Арслан встал со стула и вышел в соседнюю комнату, где уже ждала Знахарка.

— Зачем ты с ней так? Она ведь младше тебя и еще ничего не понимает. – старушка посмотрела в карие глаза Арслана, но не увидела там ни капельки сожаления. – Зачем?

Арслан посмотрел на нее и ничего не ответил.

— Она всю жизнь жила в заботе и защите, но сама никогда ничего не делала. Мама мне рассказала, что эта астма у нее с самого рождения. И я должен ее оберегать, помогать и никогда не обижать. Но здесь нет наших родителей, а значит нам нужно самим научится что-то делать, чтобы выжить. – Арслан повернул голову в сторону, где все еще сидела сестра. – Она сделает правильные выводы.

Он лишь улыбнулся и вышел во двор.

В это время Дина сидела и обдумывала слова брата. Они задели ее за живое. Но она не собиралась плакать.

«Будь хорошей девочкой и никогда не груби старшим. Ведь в жизни вы можете именно у них спастись. Они могут вас приютить, а если ты сейчас поссоришься с ними, то они могут вас и не принять. Поэтому, доченька моя, никогда не стыдись попросить прощение. Это самое главное в жизни, ведь иногда мы не успеваем это сказать человеку.» слова матери сами собой всплыли в памяти. Слезы покатились ручьем. Дина не сдерживала их, но уже приняла правильное решение.

Вечером, за столом, когда Арслан помогал накрыть на стол, в комнату вошла Дина. Глаза были красные от слез, но она не собиралась умываться.

— Знахарка, прости меня пожалуйста. Я не умела всего этого раньше и не отличалась терпеливостью. Но я никогда больше вас не обижу. Я научусь, через боль и обиды, но я научусь это делать.

Знахарка повернулась на Арслана, он лишь пожал плечами. Мол, я же вам говорил. Она лишь улыбнулась и обняла Дину.

— Все хорошо, деточка, я прощаю тебя.

Дина в ответ обняла ее. Вытерев слезы, она решила помочь им накрыть на стол.

С тех самых пор Дина усердно старалась и училась. Знахарка решила обучить ее чтению. Дина в начале сердилась на себя, за неправильное произношение. Но вечером, сидя под свечами, она шепотом повторяла произношение тех или иных букв. Старушка удивлялась ее упорству и каждый раз говорила ей, чтобы до темна не сидела. Но Дина ничего не могла с собой поделать, она очень сильно хотела порадовать старушку правильным произношением, что засыпала прямо над книгами. Арслан приходил к ней и накрывал ее пледом, чтобы ночью не замерзала.

Однажды старушка позвала Дину, чтобы сообщить одну новость.

— Теперь сама будешь сбирать травы. – сказала старушка за три дня до смерти. – Запомни: зверобой, мать-и-мачеха, корень солодки. Если не найдешь – умрешь не от старости, а от того, что задохнешься.

Так и жили они не тужили. Но однажды старушка прилегала, заболела.

Арслан очень переживал, спрашивал, что может быть позвать врачей. Но она лишь отмахивалась, говоря, что сама знахарка и знает, что уже никакие травы не помогут. Пришел ее час.

— Девочка моя. – она потрепала Дину по голове. – У тебя брат хороший. Он тебя никогда не бросит. Арслан хоть и строгий порой, но говорит хорошие вещи.

Арслан сидел на полу у ее кровати всю ночь. Держал ее ладонь в своей.

— Ты мальчик мой, — прошептала она перед рассветом. — Ты сильный. Не дай сестре пропасть. Скажу тебе одно. Рядом с доками, в несколько километрах от них, есть заброшенная деревня. Туда вы и должны пойти жить.

Но я хочу тебе еще рассказать о магии мира. Магия в этом мире не колдовство из сказок. Она грязная и требует платы. Есть травники — те берут у земли. Их сила кончается вместе с отваром. А есть те, кто пошел на сделку. Им Тьма шепчет в уши, дает силу, но забирает душу по кусочкам. Рябой когда-то был просто мальчишкой. А теперь он даже не знает, где кончается он сам и начинается голос в голове

Она умерла тихо. Без хрипов и судорог, просто перестала дышать во сне.

Дина плакала два дня. Арслан не плакал. Он сидел у ее кровати до самого утра, держа ее остывшую руку. Потом пошел копать могилу. Земля была мерзлой, но он копал четыре часа, сбивая ладони в кровь. Дина стояла в дверях и молча смотрела. Он выкопал могилу за домом, под старой яблоней. Сколотил крест из досок. Написал углем на дощечке: «Здесь лежит добрая женщина. Имени ее мы не знаем, но сердце ее помним».

Потом собрал вещи. Их было немного. В кувшине под печью он нашел мешочек с илюзами. Старушка копила — может, для них с Диной. А может, просто по привычке, зная, что в этом мире без денег ты никто.

— Пошли, — сказал он сестре.

Дина оглянулась на дом.

— Мы вернемся?

— Нет, — сказал Арслан. Он не стал объяснять, что люди быстро забудут Знахарку и поселятся в доме, не ведая сколько лет она прожила в нем и чего повидала. Но Арслан знал наверняка только одно – она умерла счастливая.

Арслан не оглядывался. Он вел сестру туда, где надеялся начать новую жизнь. Туда, где их не найдут ни бандиты, ни прошлое.

Как же сильно он ошибался.

*Илюзы — денежная едина Мира Иллюзий.

Глава 3. Дом, который нашли мы.

Они бродили три дня. Арслан не знал этот город, а старушка перед смертью успела сказать только: «У порта, за старым вязом». Но вяз давно срубили, и никто из прохожих не помнил дороги. К тому же Арслан боялся выходить на большие улицы. Ему казалось, что за ними следят двое в серых плащах. Пришлось петлять дворами, ночевать в хлевах и под мостами.

Арслан уже привык к сильным ветрам, что задували под одежду, заставляя сжиматься от холода. Но Дина не может выдержать всего этого. Когда Арслан глянул на ее синие губы, он принял решение найти ту деревню, о которой говорила старушка.

Арслан встал и взял за руку сестру. Она не спрашивала, куда они собираются идти. Просто покорно встала и пошла за братом. Он шел впереди, высматривая хоть какое-то укрытие, и нашел. Как и говорила старушка, заброшенная деревня будет недалеко от доков. Арслан издалека услышал гудок кораблей. «Мы нашли… нашли наш дом.» Он с облегчением выдохнул.

Но расслабляться было рано. Как только Арслан вошел в первый попавшиеся дом, он увидел выбитые окна, весь пол был усеян мелкими осколками, дверь висела на одной петле. В крайнем правом углу была печка, целехонькая. По разбросанным инструментам Арслан подумал, что это бывшая мастерская. «Вот и наконец-то мы будем жить по-другому.» Дина дернула плечом, и Арслан почувствовал это движение.

— Я все починю, — пообещал Арслан. — Вот увидишь.

Первые два месяца Арслан обустраивал жилье — заколотил окна досками, починил дверь, убрал осколки стекла, натаскал дров. Инструменты, хоть и были ржавыми и затупленными, но Арслан был рад и этому. Ему повезло найти целый ящик старых гвоздей.

Самое трудное было починить крышу. Арслан боялся подниматься на нее, думая, что он может провалиться. Но дырки нужно было залатать. Сделав из подручных средств лестницу, Арслан полез на крышу. Ступеньки скрепили и подозрительно хрустели. «Главное не упасть.» подумал Арслан и посмотрел на сестру. Она стояла внизу, стараясь хоть морально его поддержать. Дина хоть и не понимала всей ситуации, но была готова помочь брату в любой момент.

Арслан перетаскал потихоньку доски, гвозди и молоток и стал приколачивать к крыше. Дина, стоя внизу, подавала то инструменты, то гвозди. Она старалась хоть чем-то помочь, чтобы не быть для брата обузой.

Дина ещё умела радоваться мелочам. Арслан — уже нет. Но увидев улыбку на лице сестры, он понял, что все делает правильно.

Спустившись после законченной работы, Арслан решил проверить печь. Она задымила сразу, но на второй день разгорелась как надо. В доме стало тепло.

Когда печка разгорелась, в доме запахло дымом. Дина сказала, что это напоминает ей запах дома бабушки. Хотя у них никогда не было родной бабушки, старушка заменила им ее. Арслан посмотрел на сестру и лишь улыбнулся. Он не стал говорить, что все это время они жили у чужого человека, который не бросил их в трудную минуту и приютил. Дина улыбнулась в ответ.

Арслан нашел ржавое ведро. Оно оказалось без дырок. «Мне повезло сегодня.» Отыскав колодец, он зарос старым плющом и сухой лозой винограда, Арслан очистил его и решил проверить, есть ли в нем вода. Найдя длинную толстую веревку, Арслан привязал ведро и бросил в колодец. Где-то глубоко внизу плескалась вода, он обрадовался и стал поднимать ведро. Как только край ведра появился, Арслан заглянув в него. Вода была мутная, но если подождать, то муть осядет на дно и можно будет использовать воду.

«Ничего, — подумал Арслан, глядя на воду. — Проживем».

Дина смотрела на брата, как он бегал по дому, пытаясь его хоть как-то улучшить, чтобы ей было легче перенести небольшой переезд. Она вышла и пошла во двор. Нашла небольшую елку и оторвала столько веток, сколько смогла, создавая что-то наподобие веника. Найдя старую пеньковку, она связала ветки, чтобы они не рассыпались.

Придя обратно, Дина начала подметать пол, выметая все из дома на самодельный порог. Арслан, увидев это, улыбнулся и захотел засмеяться. Дина очень старалась, но это выглядело со стороны смешно. Но он сдержал смех, вспоминая, как она смотрела на маму, потом на Знахарку, как они мели и пыталась повторить те же движения.

Дина пыхтела и напевала какую-то песенку, которую Арслан не знал. Она повернулась именно в тот момент, когда смешок вырвался из уст брата.

— Чего смешного брат? – она уперлась руками в бока и посмотрела на Арслана.

— Ничего такого… — Арслан рассмеялся и схватился за живот.

— Ах так… — Дина намочила веник и ринулась на брата.

— Ха-ха-ха… Ей Дина, ты чего удумала? – Арслан увидел ее с веником, попытался скрыться и убежать от нее. Но Дина оказалась быстрее. Она шуточно ударила брата и улыбнулась.

— Ай… Дина подожди… Прости меня. – просил пощады Арслан. Но Дина только убрала веник и начала играть роль обидчика. – Ну хватит дуться. Лучше скажи, что это за песня, что ты напевала.

Дина обняла его и опустилась с ним на колени.

— Эту песню… Как тебе сказать… Я слышала ее во сне. Я не знаю эту песню, но она постоянно крутится в моей голове.

— Все понятно. – он обнял ее в ответ, и они смеялись вместе над собой. Тогда он не знал, что это был намек на кое-что значимое для Дины.

Они прожили в заброшенном доме почти месяц. Арслан ходил на рынок — просить милостыню, иногда подворовывать, когда совсем прижимало. Дина сидела дома, грелась у печи и иногда убиралась в нем.

В первый раз, когда Арслан ушёл на рынок, Дина сидела у печи и не двигалась. Ей казалось, что за дверью кто-то дышит. Она затаилась, прижав ладонь ко рту, и старалась дышать тише, пока брат не вернется с рынка.

***

В тот день Арслан возвращался с рынка раньше обычного. Ему удалось раздобыть целую буханку хлеба и даже кусок сала. Он шел и представлял, как Дина обрадуется. Может, даже засмеется.

Он не заметил их сразу. Они шли за ним, почти до самого дома. Арслан услышал хруст ветки и повернул голову назад.

Их было четверо. Те самые ребята, которые избили его два года назад. Они выросли, стали шире в плечах, злее лицами. Впереди шел главарь этой банды – Рябой.

— Смотрите-ка, — сказал Рябой, перегораживая дорогу. — Щенок вернулся. А мы-то думали, ты сгинул.

Арслан сжал буханку под мышкой.

— Я вам ничего не сделал, — тихо сказал он. — Проходите.

— Обижаешь, — усмехнулся Рябой. — Мы тебя ищем. Ты на нашей территории живешь. В доме, который мы присмотрели. А ты нас не спросил.

— Дом ничей, — ответил Арслан, чувствуя, как холод разливается от живота. — Я его нашел.

— А теперь мы нашли тебя.

Они не стали долго разговаривать. Кто-то сзади схватил его за волосы и дёрнул вниз, заставляя встать на колени. Потом начали молча бить его. Арслан закрыл лицо руками и сжался.

— Парни, — сказал кто-то из четверки. — А там девка.

Арслан сквозь кровавую пелену увидел Дину. Она стояла в дверях дома.

— Дина, беги! — крикнул Арслан, но голос сорвался на хрип.

Рябой обернулся, посмотрел на девочку. Белая как мел, тонкая, с чужими глазами. На секунду ему показалось, что это Ариша. Такая же худая, такие же руки в синяках от холода. Ариша умерла у него на руках — замерзла, пока он искал еду.

Дина стояла в дверях и… перебирала волосы. Рябой замер. Ариша всегда так делала, когда ждала его с рынка — сидела на пороге и трепала волосы, будто это могло её согреть.

— Не трогайте её, — сказал Рябой и сплюнул на землю. — Она нам не нужна. Но если щенок не заплатит… тогда я передумаю. Он не добавил вслух: «Она нужна мне живой — как заложник». Потому что сам не до конца понимал, зачем ему это.

Рябой наклонился, схватил Арслана за волосы и приподнял его лицо.

— Рябой, потребуй у него дань. По два илюза на брата. – усмехнулся кто-то из-за спины Рябого. – Нас пятеро, десятка илюзов в самый раз.

— Слышишь, щенок. Каждую неделю будешь платить нам дань. Десять илюзов. Не принесешь — мы ее тронем. Не убьем, но тронем. Понял?

Он отпустил голову, Арслан упал лицом в грязь. Парни ушли, насвистывая что-то веселое.

По дороге обратно Рябой чувствовал, как что-то скребётся изнутри. Он уже привык к этому — голос, который поселился в голове полгода назад, после того как он пошел на сделку с тьмой. Голос не просто шептал. Он заставлял горло сжиматься, а пальцы — тянуться к ножу без всякой причины. Рябой поймал себя на том, что уже минуту сжимает рукоять, хотя никто не нападает. Он заставил себя разжать пальцы. С трудом.

— Хороший мальчик, — прошептал голос. — Сильный. Злой. Он подойдёт.

— Заткнись, — тихо сказал Рябой. Парни обернулись, но он махнул рукой: мол, не обращайте внимания.

***

Дина стояла в дверях и плакала. Она хотела броситься к брату, но ноги не слушались — будто приросли к порогу. Только когда он перестал двигаться и затих, страх отпустил.

Арслан лежал на земле, и капли дождя — первый холодный осенний дождь — падали на его спину, смешиваясь с кровью.

Он не потерял сознание, просто лежал и смотрел в серое небо.

«Я никому не верю», — подумал он.

Дина сорвалась с места, упала на колени рядом с ним.

— Арслан… Арслан, не умирай… пожалуйста…

— Не умру, — прошептал он. — Пообещай мне кое-что.

— Все что хочешь. – сквозь слезы пролепетала Дина.

— Никогда не выходи из дома, когда меня нет. Поняла? Никогда.

Она кивнула, плача.

Арслан не помнил, как дополз до дома.

Он потерял счет времени где-то после десятого удара сердца. Очнулся уже в темноте, на пороге Дина тянула его за рукав, всхлипывая и что-то шепча. Ее голос доносился словно из-под воды.

— Арслан... Арслан, пожалуйста... вставай... я боюсь...

Он перекатился через порог. Ступенька больно ударила в сломанное ребро, но он не закричал, только выдохнул сквозь зубы. Дина захлопнула дверь, задвинула хлипкий засов.

В доме было темно. Печь давно погасла.

Арслан лежал на полу, чувствуя, как холодный воздух поднимается от земли и заползает под рубаху. Глаза привыкли к темноте, он видел провалы выбитых окон, заколоченных досками, видел силуэт сестры, которая села рядом, прижалась к его плечу и все плакала тихо, беззвучно, только плечи вздрагивали.

«Встать, — сказал он себе. — Встать, иначе замерзнешь. А если замерзнешь — она останется одна».

Он встал.

С первого раза не получилось — ноги подкосились, и он рухнул обратно, ударившись подбородком. Дина вскрикнула. Со второго раза получилось — медленно, опираясь на стену, на корточки, потом на четвереньки, потом, ухватившись за край печи, выпрямился.

В ушах шумело. Перед глазами плыли искры.

Он собрал остатки дров, они были мокрые, трухлявые, но других не было. Долго возился с кремнем, руки не слушались, пальцы не сгибались. Искра. Еще одна. Тлеющий уголек. Арслан подул, насколько ему позволяло состояние. Пламя лизнуло щепку, перекинулось на палочки, на ветки.

— Иди сюда, — сказал он сестре хрипло. — Грейся.

Дина подползла, села у печи, обхватила колени и глядела на брата. На ее щеках блестели дорожки от слез. Его лицо в темноте казалось чужим. С запекшей кровью, с небольшой щетиной он казался старше своих лет. «Это из-за меня.» подумала Дина и заплакала снова, но уже тише, чтобы не разбудить брата. Она не знала, что делать дальше, ведь в этом мире Дина надеялась только на брата. Но она четко знала одно: если Арслан умрет, то она останется одна. А одной в этом мире не выжить.

***

Арслан платил дань три месяца.

В первый раз он воровал на Толкучке. Кошелёк — плотный, кожаный — сам скользнул в рукав. Арслан не думал. Просто протянул руку, сжал пальцы и пошёл дальше. Сердце колотилось так, что казалось — сейчас выпрыгнет. Он отошёл за угол, прижался спиной к стене и выдохнул. «Прости», — прошептал он кому-то невидимому. Но денег не вернул.

Он воровал. Таскал кошельки на Толкучке, обкрадывал пьяных матросов. Два раза его ловили, избивали, но он уходил. Он должен был принести десять илюзов каждую неделю, иначе — Дина…

Однажды он украл кошелек у торговца оружием. На вес там было илюзов пятнадцать — может, двадцать. Он не умел считать большие суммы, но знал: это больше, чем он зарабатывал в доках за месяц.

Торговец оказался бывшим солдатом. Он выследил Арслана, поймал в переулке и приставил нож к горлу.

— Зачем воруешь, щенок? – прошипел на ухо Арслану мужчина.

— Сестра больна, — прохрипел Арслан. – Ей нужны лекарства.

Солдат смотрел на него долго. Потом повернул лезвие, заставив Арслана посмотреть прямо в сталь.

— Я убивал за меньшее. – сказал он. – Но я смотрел, как моя дочь умирает от чахотки, потому что у меня не было денег на лекаря.

Солдат убрал нож и отступил на шаг. Потом сказал:

— Развяжи мешок.

Арслан развязал его трясущимися руками.

Солдат забирает несколько илюзов.

— За науку. Остальное забирай. — Он развернулся, делает шаг, затем останавливается. — Если увижу тебя с ножом — копай себе могилу сразу. А если снова без ножа — уходи на другую сторону рынка. Там мои конкуренты. Я не прощаю воров. Но сегодня я тебя не трону. Убирайся.

Он ушел, даже не повернувшись в его сторону.

Арслан вернулся в дом, Дина спала, свернувшись калачиком у печки. Он не стал ее будить. Во дворе, под кучей старых досок и мусором, валялся железный прут. Арслан поднял его. Рука дрогнула. Он никогда не бил человека. Даже тех, кто избивал его. Но сейчас он представил Дину — её синие губы, её молчаливые слёзы, то, как она прижимается к нему по ночам, потому что боится темноты.

Прут перестал дрожать. Арслан вошёл в дом, сел у печи, взял сестру за руку. Он не сомкнул глаз до рассвета — смотрел на дверь, слушал ветер, и считал не удары, а тишину. Когда первый свет упал на разбитое окно, он понял, что не боится. Вообще. Это было хуже страха.

«Я не хочу никого убивать, — подумал Арслан. — Но если они придут… я не остановлюсь».

***

В это время в подвале заброшенного здания. Банда Рябого.

Рябой сидел, сложив ноги по-турецки и о чем-то думал.

— Ей, Рябой. Я хочу уточнить у тебя лично. Почему ты жалеешь этого щенка. Он ведь не заслужил жить в этом мире. – проговорил один из бандитов.

Глаза Рябого на мгновение сверкнули не добро.

— Я тебе сколько раз говорил не оспаривай мои решения. А? – Рябой встал и подошел к парню, шепча на ухо. – Он мне нужен живым.

По спине парня пробежался липкий холодок.

Рябой отвернулся и взял бутылку с какой-то прозрачной жидкостью. Откупорив ее, он медленно начал пить, но не почувствовал вкуса. «Трусливые щенки. – подумал он, глядя на своих парней. – Я их спас, а они решили оспаривать мою власть.» Рябой ухмыльнулся про себя. В это время что-то проснулось внутри него.

«Скоро.» подумал он, а может и не он. Рябой уже не всегда понимал, где его мысли, а где – чужие. В памяти всплыло лицо Арслана с ненавистным взглядом. «Хороший сосуд», — прошептало что-то в голове. – «Сильный, злой. Он отлично подходит.» Рябой криво улыбнулся и сделал еще один глоток.

Все в его банде знали про его способности, но никто не думал, что сила требует что-то взамен. Да, он обрел то, чего так давно хотел, но не ожидал всей ответственности.

Глава 4. Не верь никому, даже себе

Он знал, что идет на смерть. Но дома ждала Дина. Значит, выбора у него не было.

Арслан нашел банду в подвале заброшенного здания. Спуск вел вниз по скользким ступеням. Пахло сыростью и дешевым табаком.

Рябой сидел в центре, по-турецки, прямо на голом бетоне. Глаза его тускло блеснули в свете одной-единственной лампы, свисавшей на проводе.

— Где деньги? — спросил заплетающимся языком Рябой, увидев его.

— Нет денег, — сказал Арслан. —Я пришел сказать: мы не уйдем. Это наш дом. И я больше не буду платить.

Парни заулыбались. Кто-то хрустнул костяшками пальцев. Рябой медленно поднялся – без спешки, вальяжно.

— Ты что, пришел драться? — усмехнулся один из бандитов, коренастый. — С голыми руками?

У Арслана был прут. Он не ответил, просто шагнул вперед.

«Какой красивый огонь в этом парне», — подумал Рябой. И где-то глубоко внутри, в темной яме, где пряталась его сила, отозвался чужой голос.

— Да. Он подходит, — прошептала Тьма у него в голове. Голос был сладким и одновременно холодным. — Ты чувствуешь? Его ярость чистая. Не замутненная страхом. Он не просит пощады. Он пришел убивать.

Рябой ухмыльнулся про себя.

— Ты обещала мне вечную силу, — мысленно ответил он. — А теперь говоришь, что я должен умереть?

— Ты был хорошим сосудом, Рябой. Но ты слабеешь. Сердце уже не то, что было раньше. Оно просто не выдержит моей силы. А этот... — Тьма в его сознании облизнулась. — Этот молод. Он силен. Он будет моим.

— Ты используешь меня.

— Я всегда использую тех, кто приходит ко мне. Ты сам пришел. Никто не тащил тебя за руку.

Рябой хотел огрызнуться, но не успел.

В подвале их было четверо вместе с Рябым.

Первый удар прутом пришелся коренастому в висок. Тот рухнул даже не вскрикнув.

Второй бандит схватил Арслана за горло. Арслан ударил его в пах, а когда тот согнулся, встретил лицом коленом. По губам потекла струя крови.

Третий достал нож. Ударил сверху. Арслан поймал лезвие ладонью — не думая, просто потому что отец когда-то показывал этот захват. Ладонь раскроило до кости, но нож застрял. А второй рукой Арслан уже держал прут и воткнул торчащий обломок в глазницу бандита.

Дальше — темнота. Помнил только крик Рябого, а когда очнулся — трое лежали.

— Ты... — прохрипел он. — Ты даже не знаешь во что влез...

Арслан только что убил человека. Руки тряслись, голова не соображала. Он стоял на коленях в луже крови — и в этот момент тень под Рябым встала...

Он хотел отшатнуться, но не успел. Тьма просочилась сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь мышцы — прямо в кровь. Она была холодной и в то же время жгучей.

Арслан замер, сжимая чужой нож, и не мог дышать. А потом мир сломался. Трещины заполонили весь подвал. И из них поднимался темный дым, пытаясь окутать Арслана своими щупальцами.

— Ты… Я теперь свободен, а ты проклят самой тьмой… — прохрипел Рябой.

— Ты убил, — прошептал голос. Его собственный голос, но чужой. — Ты убил человека. Чувствуешь? Его кровь на твоих руках. Она въелась. Она никогда не отмоется.

— Нет… — прохрипел Арслан.

— А твоя сестра? — голос стал другим. Детским. Дины. — Арслан, мне страшно. Ты стал чудовищем. Ты такой же, как они.

Из темноты выступила фигура. Дина. В ночной рубашке. Вся в крови. С пустыми глазницами.

— Ты не защитил меня, — сказала она не своим голосом. — Ты убил меня.

— Это не правда! — закричал Арслан, зажмурившись. Он понимал, что это не Дина. Но страх всё равно проник в сознание, сжимая горло.

— Посмотри на себя, — зашептала Тьма теперь прямо изнутри. — Ты как зверь. Как я. Ты всегда был таким. Просто не знал.

Арслан ударил себя кулаком в грудь. Раз. Другой. Третий.

Он попытался закричать, но из горла вырвался только хрип. Сквозь зубы, сквозь сведённые мышцы.

— Выйди... выйди из меня.

Он упал на колени в этой бесконечной тьме, сжал голову руками и начал дышать. Сквозь шум в ушах, сквозь вой, сквозь образы мертвой Дины, убитого Рябого, собственных окровавленных рук — он прорывался к реальности.

Тьма сжалась в комок, но не ушла.

Он открыл глаза.

Подвал. Лужа крови. Рябой мертв. Двое его парней лежат без движения. Третий, тот, что выжил, смотрел на него с ужасом и пятился к выходу.

— Ты… долбанный псих. — прошептал бандит и выбежал прочь, даже не оглянувшись.

Арслан не ответил. Он смотрел на свои руки. Они все еще тряслись, но теперь в груди пульсировало что-то новое.

Арслан остался один с трупом Рябого и не мог пошевелиться. В голове билась одна мысль: «Я убийца. Я такой же, как они».

А другая мысль, тихая, почти неслышная, шептала изнутри: «Нет. Ты больше, чем они. И это только начало». Арслан не стал убирать тело. Он просто вышел во двор, разжал пальцы — нож упал в грязь.

Он вернулся домой под утро. Дина спала.

Арслан сел у стены, обнял колени и просидел так до рассвета, глядя в одну точку. Тьма внутри затихла, но не уснула. Она пульсировала в такт сердцу — и сердце билось уже не только его.

Арслан посмотрел на свою левую руку. Та, что поймала нож, больше не кровоточила. Только пульсировала тупой, чужой болью.

«Почему не больно?» — подумал Арслан.

«Потому что я не даю тебе чувствовать боль», — ответила Тьма.

Он закрыл глаза. Тьма перешла к нему. Рябой исчез. Но его парни остались. И где-то глубоко внутри, в том месте, где раньше жила совесть, теперь тихо пульсировала Тьма. Она ждала, когда Арслан позовет ее снова.

Глава 5. Дом без огня

Три дня прошло с той ночи в подвале.

Тишина вырвала Арслана из тяжелой дремоты. Плач сестры на мгновение смолк – значит она заснула. Он приподнялся, отбросил старый, рваный плед, который плохо грел в холодные ночи. Его сестра должна была быть рядом с ним, но они поссорились. Дина не знала, какими трудами достается им корка хлеба. Она была слишком придирчива и не желала слушать всех объяснений брата.

Арслан прикрыл глаза и ему на мгновение показалось, что он видит какого-то человека. Он молча смотрел на него и улыбался. Иногда Арслану казалось, что он помнит одну из своих прошлых жизней. Та, что началась много сотен лет назад. Он отгонял эти мысли. Сейчас у него были другие заботы.

Мелкий моросящий дождь и холод пробирал до костей. Плед, на который еле сумел заработать Арслан, согревал Дину, но не давал тепло, которого так хотела она.

Она посмотрела на печку, там не было огня. Дождь окончательно его залил, а на столе, под полотенцем нет ни крошки хлеба. Дина надула губы и пошла к брату.

— Арслан. Почему у нас нет хлеба? Или чего-то другого, что можно поесть? – она расталкивала его, чтобы он открыл глаза. – Арслан! Ты меня сейчас специально игнорируешь?

Арслан работал в доках, иногда задерживаясь до темноты. В его четырнадцать лет многие мальчишки уже умеют писать и читать очень хорошо. Смирившись со своей участью неграмотности, Арслан отправился в доки, чтобы найти хоть какую-то работу.

Начальник понял, что Арслан не умеет читать, писать и считать большие деньги, и он стал пользоваться этим. Начальник дока давай ему в несколько раз меньше, чем другим. Но мальчик даже не подозревал об этом. Никто из мужчин дока не захотел вмешиваться в эту ситуацию. Если бы они знали историю Арслана, то может быть они помогли ему. А может и нет. Мире Иллюзий каждый спасал себя сам.

Дина все-таки смогла разбудить брата.

— Что случилось сестра? – Арслан резко сел, вглядываясь в лицо сестры. – Опять задыхалась ночью?

Каждую ночь он прислушивался к дыханию сестры. Дину давно мучает приступы кашля и астмы. Он хотел помочь ей вылечится, но каждый илюз, что он заработал, уходит на еду или вещи. Иногда на уголь, если удавалось найти подешевле.

— Я хочу есть. – тихо сказала Дина, укутавшись в плед.

Арслан подошел к столу, откинул полотенце. Ни крошки. Даже горбушку, которую он оставил себе на утро, — и ту доела сестра.

— Дина! — крикнул он, но голос сорвался. — Ты… ты все съела? Ты же знала, что это на два дня...

— А я не могу терпеть! — вдруг закричала она. — Я все время голодная! Ты обещал, что будет лучше, а мы все так же...

Арслан схватил ее за плечи, сам того не желая. Он ничего не смог ей ответить, только притянул ее к себе.

— Все будет хорошо. Сегодня вечером, после работы, я принесу хлеб, ты только не плач.

— Арслан, я не верю тебе. Ты давно обещал мне нормальной жизни. Но мы продолжаем жить в этом доме. – отстранилась Дина от брата. Укутавшись получше, она ушла от Арслана.

Он не стал ее догонять. Арслан знал, что нахрапом сестру не возьмешь. Только вчера вечером он принес в дом краюху хлеба и попросил не есть все сразу. Но видимо ночью сестра воспользовалась тем, что он заснул и съела все, что лежало под полотенцем.

— Дина, я не хочу с тобой сейчас ссориться. Да, мы переживаем не самый лучший период нашей жизни, но скоро все наладится. – проговорил громче, чем нужно, Арслан, чтобы сестра его услышала. – Я сейчас работаю каждый день, чтобы у тебя была еда. Но если ты не можешь правильно распределить еду, я не смогу так долго протянуть.

Арслан хотел надавить на жалость, но не предугадал реакцию сестры.

— Тогда зачем мы покинули наш дом? – пролепетала сестра в дальнем углу. – Мама… и папа помогли бы нам. Они сейчас… переживают о нас.

Арслан резко встал, сам того не ожидая, и подошел к сестре.

— Мама и папа погибли несколько лет назад! Их больше нет! Мы сами теперь по себе. Вытри слезы и прекрати жаловаться на жизнь. Мы должны преодолеть этот период.

— Мама и папа… умерли? – дрожавшим голосом пролепетала Дина. – Почему… ты мне раньше не сказал?

м Ты бы не поняла этого раньше. Я спасал тебя ценой своей собственной жизни. – Арслан схватился за голову. – Прости меня сестра. Я гублю тебя каждый день просто потому, что я не могу сделать тебе лучшею жизнь.

Дина смотрела на него несколько секунд, а потом одна слеза, за ней другая. Сестра расплакалась и ушла подальше от него.

— Мама, папа… — только и было слышны всхлипы Дины.

Арслан понял, что натворил слишком поздно. Он медленно осел на пол и схватился за голову. «Что же я сделал? Зачем я все ей рассказал?» Он сдерживал крик души, который рвался наружу, чтобы разнестись эхом по пустому дому. Вместо этого он закусил губы до боли и плакал в тишине.

Сестра кричала где-то, но Арслан не слышал ее. Он пытался сам себя сейчас спасти. Арслан сидел на полу, прислонившись к стене, и смотрел в потолок. В ушах шумело. Он знал: сейчас начнется.

Такие припадки у него бывали после перехода Тьмы. Сердце начинало колотиться, в глазах темнело, и он слышал голоса — матери, Рябого, той самой Тьмы. Но в последнее время добавилось кое-что еще. Голос, которого он не узнавал. Чужой. Мужской. Он шептал слова на языке, которого Арслан не знал, но от которых стыла кровь.

«Скоро… скоро ты освободишь место…»

— Заткнись, — прошептал Арслан.

Он научился справляться: глубоко дышать, считать до десяти, не двигаться. Но с каждым днем припадки приходили чаще.

Ему понадобилось час или даже больше прежде, чем Арслан смог успокоить себя.

На улице уже темнело, а значит Арслану пора было уходить на работу в доки.

Сестра сидела тихо в углу и похоже заснула. Он прикрыл ее своим пледом, чтобы ей было теплее. «Все будет хорошо. Я тебе обещаю.»

Арслан опустил рукав. На запястье еще утром был синяк — несколько дней назад ударился о ржавый крюк в доках. Теперь осталось только желтое пятно. «Заживает быстрее, чем раньше», — мелькнуло в голове, но он тут же забыл об этом. Дина спала в углу, свернувшись калачиком. Во сне она улыбалась.

Арслан набросил на плечи поношенное пальто, на голову — кепка с дырками, на ноги — сапоги, которые давно жали. Он не жаловался. Арслан давно привык терпеть и отдавать все сестре.

Посмотрев на сестру еще раз, он вышел в темные улочки города.

«Сегодня я принесу хлеб. А завтра… завтра найду способ выбраться из этой дыры. Ради нее.»

Он не знал, что завтра случится то, что перевернет их жизнь снова. И не знал, что Тьма, затаившаяся в груди, уже начала шептать имя того, кто спал внутри него тысячи лет.

«Скоро, — шептала она. — Скоро ты вспомнишь, кем был на самом деле».

Глава 6. Тот, кто ищет выход, всегда его найдет

Ночной дождь превратил мостовые в реки воды. Они текли не переставая, отражая свет масляных фонарей. Арслан шел быстро, не глядя по сторонам. Ноги сами собой несли его уже по знакомым дорогам и тропинкам. Он проходил этот маршрут уже сотни раз. В начале было страшно запутаться в поворотах, но потом память закрепила маршрут и он, не думая ходил по нем.

Оставлять сестру одну было опасно, но что Арслан мог сделать. Возьми он ее с собой, она бы в первый же день могла попасть в неприятности. Но и ходить на базар и на рынок Арслан запретить ей не мог. Ему повезло, что дети были пока милосердны к ним, но так будет не всегда. Арслану нужно срочно придумать, как найти человека, который бы присматривал за Диной.

Он вышел из квартала Потухших Очагов, где дома стояли серыми скелетами. Старики постоянно рассказывали о том, что когда-то этот квартал жил и горел магией. Но магия ушла из города, как песок просыпается через пальцы.

На стенах домов были нарисованные и нацарапаны кривые буквы и рисунки, имена тех, кто жил здесь когда-то, но не вернулся обратно. Кто-то написал: «Мама, я вернусь.», «Мир Иллюзий – мир лжи!» Кто-то просто нарисовал глаз – символ этого мира.

Арслан отвел взгляд и ускорил шаг. Не время и место, чтобы думать о прошлом. Нужно было успеть в доки, пока Шкив не начал раздавать смены.

Он миновал фонтан Трех Лиц. Некогда, это было величественное сооружение из белого камня. Теперь же оно стояло заброшенным. Три полуобнаженных женских фигур стояли спиной к друг другу и смотрели в разные стороны. Их лица были направленные на Мир Власти, Мир Механики и Мир Природы. Одна из них была лишена головы. Скорее всего ее отбили в драке или из суеверного страха. Некто говорили, что ночью у фонтана можно было встретить призраков, души людей, кто утонул в фонтане, когда он еще был наполнен водой. Теперь же по чаше фонтана протянулась большая трещина. Арслан не знал, правда это все или просто пугающая история для детей, но судьбу не испытывал.

Дальше начинался Рыбный ряд. Здесь даже в дождь пахло ужасно. Тухлая рыба, мокрая чешуя, водоросли и чего-то еще, что вытекало из открытых бочек, стоящих у порогов домов.

Дома здесь были совершенно другими в отличие от квартала. Маленькие, приземистые с промасленной черепицей, которая отражала свет фонарей. На веревках, что были натянуты между домов, сушились тряпки, сети и рыболовные снасти.

Кто-то из жильцов Рыболовного ряда стал просыпаться, в другом окне загорелся свет. Послышалась ругань, кашель, стук посуды. Женщина в грязном фартуке выплеснула на улицу помойное ведро, и вода с отвратительном запахом разлилась по мостовой, заставив поморщиться Арслана от запаха тухлой рыбы.

Он ускорил шаг. В Рыбном ряду все слишком хорошо знали друг друга. И маленький мальчик, особенно чужак, всегда привлекал внимание мужиков. Однажды он уже попался им. Тогда двое пьяных мужиков остановили его и стали расспрашивать его, куда он идет. Только чудо помогло Арслану вырваться и оторваться от них. С тех самых пор он старался проходить эту улицу быстрее, не глядя по сторонам и не отзываться на окрики.

За Рыбным рядом дорога шла вниз, к воде. Воздух постепенно сменялся на запах металла и масла. Здесь были склады Механиков.

Они были длинные, низкими зданиями из темного кирпича с железными дверями и решетками на окнах. На каждой дверью висела черная шестеренка – символ Мира Механики. Говорили, что внутри есть вещи, которые лучше не видеть простым людям.

Арслан всегда старался пройти эти склады очень быстро, не смотрев на сторожей склада. Эти люди в кожаных фартуках сидели у входа и курили трубку. Каждый, кто проходил мимо них, сторожи провожали долгим взглядом, как будто считали их врагами или ворами.

За складами открывалась площадь Отплытий.

Днем здесь кипела жизнь. Торговцы, носильщики, матросы, чиновники в теплых пальто, женщины с детьми – кого здесь только не было. Но ночью площадь пустела и становилась черным полем, усеянным лужами, в которых отражались редкие звезды. В центре стоял памятник Ушедшим. Это была стела из серого камня, на которой были выгранены корабли и их названия, не вернувшиеся в порт, а также имена капитанов.

Внизу, у подножья стелы горел одинокий фонарь, который никто никогда не выключал. Говорили, что этот фонарь освещает путь тем, кто не вернулся домой. Арслан всегда на мгновение замер рядом со стелой и смотрел на имена.

Арслан пошел дальше. За площадью начинались доки.

Доки Мира Иллюзий не спали никогда.

Они раскинулись вдоль все побережья на добрую милю. Это была бесконечная лента причалов, пирсов, волнорезов и набережных. Арслан знал, что порт делится на три части, но он никогда не бывал дальше Верхних доков.

Верхние доки были самыми старыми, бедными и опасными. Здесь швартовались мелкие рыбацкие судна, контрабандисты, которые не могли платить пошлины, и те, кто пришел с моря из дальних путешествий. Причалы здесь были деревянными, которые уже сгнили за столько лет, и шаткими перилами. Вода у причалов была мутная.

Арслан нырнул в узкий проход между сложенными ящиками. Здесь, в лабиринте контейнеров, паллет и штабелей досок, он чувствовал себя как дома. Ящики стояли друг на против друга, образуя коридоры, тупики и неожиданные просветы, через которые можно было увидеть кусочек моря. На каждом контейнере были отметки – цифры, знаки, буквы и символы миров.

Арслан не понимал их, но уже начал запоминать. Круг с шестерёнками – Мир Механики. Лист папоротника — Природа. Глаз — Иллюзия. Для Мира Власти не было особого знака — оттуда почти ничего не привозили. Слишком жестоким и закрытым считался этот мир, и опасным.

Он вышел к причальной стене, где уже толпились рабочие.

Их было человек двадцать — мужчины разного возраста, от молодых парней, которым едва исполнилось пятнадцать, до седых стариков, чьи спины навсегда согнулись под тяжестью грузов. Все они были одеты в одинаковую серую рвань, которая когда-то была одеждой. У многих на головах — засаленные кепки или повязанные узлом платки, чтобы пот не заливал глаза. Некоторые курили самокрутки, пуская в сырой воздух струйки дыма.

Говорили они мало, больше переругивались короткими, рублеными фразами, смысл которых был понятен только им.

Арслан встал в строй, стараясь не привлекать внимания. Он был самым маленьким здесь. Может быть, поэтому его никто не замечал.

В центре этой группы стоял Шкив.

Арслан знал его лицо лучше, чем чьё-либо ещё. Левый глаз закрывало бельмо, а второй – всегда выглядывался в мир, ища добычу или очередного человека, на котором он отыграется. Лицо в глубоких морщинах, которые шли от носа к углам рта.

Одет он был лучше других: куртка из плотной чёрной кожи, сапоги, которые, в отличие от обуви рабочих, не пропускали воду. На поясе — связка ключей и тяжёлая дубинка, которой он иногда постукивал по ладони, когда был недоволен.

— Малой! — окликнул его Шкив, даже не повернув головы, словно почувствовал его приближение. — Опять чуть не опоздал. Думаешь, тут благотворительность?

Арслан знал, что любой ответ будет неправильным. Если скажешь «я вовремя» — Шкив найдёт, к чему придраться. Если скажешь «извините» — Шкив подумает, что он слабак. Лучше было молчать.

Шкив наконец повернулся к нему. Его единственный глаз пробежался по фигуре мальчика с ног до головы, как будто он оценивал товар на рынке.

— Вовремя он, — хохотнул Шкив, сплюнув под ноги. — Ладно, становись на двадцать пятый. Груз из Механики. Смотреть в оба, не сломайте, а то век не расплатитесь.

Шкив усмехнулся. Достал из кармана монету и бросил её на землю. Монета звякнула, покатилась и остановилась в луже.

— Ползи, — сказал Шкив. — и подними.

Арслан замер. Вокруг стояли рабочие. Кто-то отвернулся, кто-то смотрел. Никто не вмешался.

Арслан опустился на колени. Медленно, чувствуя, как грязь впитывается в штаны. Он прополз два шага и поднял монету.

Шкив расхохотался.

— Смотрите, — сказал он, обращаясь к рабочим. — Собачка научилась служить.

Арслан поднялся. Спрятал монету в карман.

Кто-то из рабочих негромко хмыкнул. Арслан не понял, смеялись над ним или над Шкивом. Он кивнул и пошёл к указанному месту, чувствуя на спине всё тот же взгляд.

Двадцать пятый причал находился в самом конце Верхних доков, у самой границы со Срединными. Здесь было темнее, фонари горели реже. Под ногами вместо деревянного настила была утрамбованная земля, смешанная с угольной крошкой, которая хрустела под сапогами.

Причал встречал его огромными деревянными контейнерами, окованными железными полосами. На каждом — клеймо Мира Механики. Контейнеры из Механики были самыми тяжёлыми и самыми опасными. Внутри могли быть хрупкие механизмы, которые нельзя было ронять, или, наоборот, болванки из чёрного металла, которые, если уронить, проламывали настил и уходили на дно.

Механики не доверяли магии. Они не использовали защитные чары, которые в Мире Иллюзий применяли при погрузке. Всё держалось на цепях, блоках и человеческих руках. Одна ошибка, и груз весом в тонну раздавит тебя в лепёшку. Две ошибки, и ты труп, которого никто не будет оплакивать.

Арслан подошёл к краю причала. Вода внизу была чёрной, маслянистой, и в ней отражались огни дальних кораблей. Где-то на рейде гудел пароход.

— Эй, пацан!

Он обернулся.

На перевёрнутом ящике сидел пожилой грузчик. Он был старше всех, кого Арслан видел в доках, — седая щетина закрывала половину лица, руки в шрамах, пальцы скрючены. На нём была когда-то синяя, а теперь выцветшая до серого роба, подвязанная верёвкой вместо ремня. Рядом с ним стояла засаленная книга в кожаном переплёте. Почему-то глядя на этот мужчину, Арслану показалось, что он очень похож на пожилого человека из вагона. Но он отогнал эту мысль.

— Помоги зацепить, — сказал старик. Голос его был хриплым, но не злым. — Руки уже не те.

Арслан подошёл. Цепи, которыми предстояло обвязать контейнер, лежали на настиле. Они были тяжёлые, все в масле, каждое звено размером с кулак. Он поднял одну, чувствуя, как холодный металл обжигает ладони. Цепи были скользкими от дождя и масла, пальцы скользили, и ему приходилось хорошенько ухватиться, чтобы они не соскочили в воду.

— Держи, — сказал старик, накидывая свой конец цепи на крюк подъёмного крана.

Кран был старым, скрипучим механизмом, который стоял здесь, наверное, ещё с тех пор, как порт строили. Он управлялся вручную, поворотом огромного колеса, и мужик наверху, которого все звали Гвоздь, крутил его медленно, с протяжным скрипом, как будто время здесь текло иначе.

— Как тебя зовут? — спросил старик, когда кран заскрежетал, поднимая контейнер.

— Арслан.

— Меня Игнат. — Старик прищурился. — Ты новенький? Лица твоего раньше не помню.

— Уже третий месяц, — ответил Арслан, потянувшись за следующей цепью. Спина ныла от вчерашней смены, плечи горели, но он старался не показывать боли.

— Третий месяц, а выглядишь так, будто только из могилы вылез, — Игнат покачал головой. В его глазах, мутных от старости, мелькнуло что-то похожее на жалость. — Кормят хоть дома?

Арслан помолчал. Он хотел соврать, сказать «нормально», как делал всегда. Но почему-то перед этим стариком врать не хотелось. Он еще раз посмотрел на него и почему-то в воспоминании промелькнул тот старик с перрона.

— Не очень, — сказал он.

Игнат кивнул, словно ожидал этого ответа. Он хотел спросить ещё что-то, но в этот момент раздался свисток Шкива — резкий, пронзительный звук, который резал уши и заставлял всех двигаться быстрее. Работа пошла.

Контейнеры опускались на причал один за другим, с глухим стуком, от которого вздрагивала земля. Каждый раз, когда крюк крана с цепями опускался за очередным грузом, Арслан чувствовал, как воздух вокруг сгущается от напряжения. Один неправильный шаг, одна соскользнувшая цепь, и тонна металла грохнется в воду.

Бригада работала слаженно, как единый механизм. Гвоздь наверху подавал сигналы верёвкой. Арслан не понимал всех условных знаков, но быстро учился. Он и ещё двое грузчиков катили тяжёлые тележки к краю причала, подставляя их под опускающийся груз.

Арслан вцепился в скользкое дерево контейнера, напрягая все силы, чтобы сдвинуть его на тележку. Спина взмокла ещё до того, как он сделал первый шаг. Ноги скользили по мокрому настилу, воздух со свистом вырывался из лёгких. Рядом работали мужики, которые даже не запыхались, перекатывая грузы в два раза тяжелее.

— Давай, давай, малой! — крикнул кто-то. — Не отставай!

Он толкнул контейнер, и тележка наконец сдвинулась с места. «Сегодня как легче, чем обычно.» подумал Арслан и продолжил вести контейнер.

К рассвету дождь кончился, оставив после себя сырой туман, который тяжёлым одеялом накрыл доки. Арслан перетаскал не меньше двух десятков контейнеров, разгрузил тележку с какими-то железными болванками, которые едва умещались в ладони, но весили как камень, помог закрепить канат на швартовых тумбах пришедшего из Мира Природы корабля. Руки саднили, на ладонях лопнули старые мозоли, и на смену им приходили новые кровавые, которые будут болеть ещё несколько дней.

В перерыве он присел на ящик, пытаясь отдышаться. Туман медленно полз от воды, обволакивая причалы, превращая людей в серые тени, а голоса делая глухими и далёкими. Кто-то из рабочих зажег костер в старой железной бочке.

Арслан смотрел на огонь и думал о Дине. Что она сейчас делает? Наверное, сидит в углу, укутанная в плед и смотрит на пустой стол, голодная и все еще обиженная на него.

Он сжал кулаки. Сегодня он принесёт хлеб. Обязательно принесёт. Даже если для этого придётся работать вдвое больше.

Мимо прошёл Шкив, бросил на него быстрый взгляд, что-то отметил в замусоленной тетради, которую всегда носил с собой. Тетрадь была старой, с потрёпанным корешком, исписанная мелким, убористым почерком. Арслан знал, что в ней Шкив записывает, кто сколько работал и кому сколько платить. Он никогда не видел, чтобы кто-то проверял эти записи.

Игнат опустился на ящик рядом, тяжело дыша. В руках у него была кружка с мутной водой, которую он протянул Арслану.

— Пей.

Арслан сделал глоток. Сам того не заметя, он выпил половину и вернул кружку.

— Игнат, — начал он, не зная, как спросить. — Сколько платят за смену?

Игнат посмотрел на него поверх кружки, не торопясь с ответом. В его мутных глазах мелькнуло что-то.

— По-разному, — сказал он наконец. — Зависит от груза. Механика — подороже, с ними возни больше. А что?

— Да так, — Арслан помолчал. — Интересно просто.

Он никогда не получал больше горсти илюзов за смену. Пять монет, редко шесть, если Шкив был в хорошем настроении. Он слышал, как другие грузчики обсуждали цены.

— Ты, малой, держись, — неожиданно сказал Игнат, глядя куда-то в туман, где вода сливалась с небом. — Доки — место злое, но для кого это жизнь.

Арслан ничего не ответил. Он думал о Дине, о том, как она осталась одна в холодном доме. О том, что вечером он должен принести ей хлеб, а в кармане у него нет ничего, кроме вчерашних илюзов, которых и на полбуханки не хватит.

— Ты чего такой кислый? — спросил Игнат.

— Сестра болеет, — тихо сказал Арслан. — Дышит тяжело, по ночам задыхается. Лекарь нужен, а денег нет.

Игнат помолчал. В бочке треснуло полено, и сноп искр взлетел в туманное небо. Потом старик полез в карман своей куртки и вытащил несколько монет — медных и одну маленькую серебряную.

— На, возьми.

— Не надо, — Арслан отодвинулся, чувствуя, как лицо заливает жар. Он никогда не брал чужого.

— Не дури, — Игнат сунул монеты ему в руку, сжав пальцы мальчика своей сухой, твёрдой ладонью. — Деньги не мои, я тебя покупаю. Через месяца три будет отбор в королевские кадеты. Ты должен обязательно туда попасть.

А к лекарю сходи обязательно. У причала пятого есть лачуга, там лекарь бывший военный живёт. Берёт недорого, но лечит хорошо. Скажешь, что от Игната.

Арслан сжал монеты в кулаке. В горле стоял комок, но он заставил себя кивнуть и спрятать деньги глубоко в карман.

— Спасибо, — сказал он, и голос его чуть дрогнул.

— Не за что. — Игнат взглянул на него исподлобья. — Ты лучше вот что скажи: грамоту-то хоть знаешь?

Арслан удивился, что этот человек решил спросить об этом и лишь покачал головой.

— И считать не умеешь?

— Немного.

Игнат выругался сквозь зубы, тихо, но с чувством. Оглянулся на Шкива, который стоял у пакгауза и о чём-то разговаривал с приказчиком из Механики — маленьким толстым человеком в смешном картузе, который постоянно жевал какие-то семечки и сплёвывал шелуху на землю.

— А сколько ты получаешь за смену? — спросил Игнат, понизив голос.

— Пять илюзов, — так же тихо ответил Арслан.

Игнат медленно выдохнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, смешанную с гневом человека, который видел в жизни много несправедливости и давно перестал на неё реагировать, но чужая несправедливость всё ещё могла его задеть.

— Пять, говоришь. А должны тебе не меньше двадцати. За ночную смену, да ещё с грузом Механики. — Он сплюнул. — Шкив тебя за дурака держит, пацан. И никто не скажет, потому что каждому своя шкура дороже.

Арслан смотрел на него, не сразу понимая смысла слов. Потом цифры сложились в голове, и что-то тяжёлое опустилось в груди. Он вспомнил, как Шкив каждый раз, протягивая ему горсть илюзов, смотрел ему в глаза с лёгкой усмешкой, словно проверял, поймёт он или нет. Арслан не понимал. Он был благодарен даже за эти пять монет, потому что они давали возможность купить хлеб.

— Двадцать? — переспросил он.

— Двадцать илюзов за ночь. За день — пятнадцать. Ты, выходит, за три месяца больше двух серебряных отдал Шкиву, а даже не зная этого.

Арслан опустил голову. Он не чувствовал злости. Только пустоту и тяжесть. И ещё что-то. Скорее все стыд за то, что был таким глупым.

— Научи меня, — сказал он глухо. — Считать и писать. Я отдам всё, что заработаю, только научи.

Игнат долго молчал. Туман медленно полз от воды, окутывая доки. В бочке догорал огонь, и последние угли тлели красными глазами в темноте.

— Приходи после смены, — сказал наконец Игнат. — Найду время.

Он встал, потянувшись к своей кружке, и добавил уже на ходу:

— И запомни, малой. Шкив тебя обманывает. Считать научишься — придёшь к нему и спросишь, где твои деньги. А может, и не придётся, если найдёшь другой путь.

— Какой путь? — спросил Арслан, но Игнат уже ушёл в туман, оставив после себя только запах табачного дыма.

В обеденный перерыв рабочие расселись кто где мог — на ящиках, на бочках, прямо на земле. Достали свои узелки с едой. Кто-то жевал чёрствый хлеб, кто-то грыз сушёную рыбу, кто-то пил воду из общей бочки, стоящей у склада.

Арслан не ел. У него не было ничего. Вчерашнюю буханку съела Дина, а сегодня он ушёл из дома, даже не попив воды. Он сидел в стороне, глядя на то, как жуют другие, и старался не думать о еде.

— Держи, — кто-то сунул ему в руку половину лепёшки.

Он поднял глаза. Перед ним стоял молодой парень, почти его ровесник, с веснушчатым лицом и рыжими вихрами, торчащими из-под засаленной кепки. Он улыбался — открыто, дружелюбно, без той насмешки, к которой Арслан привык.

— Я Финн, — сказал парень, садясь рядом. — А ты тот самый, который ползал за монетой?

Арслан промолчал.

— Слушай, — Финн понизил голос. — Не бери в голову. Шкив всех унижает. Ты просто новый. Через месяц привыкнешь.

— Я здесь уже три месяца, — сказал Арслан.

Финн присвистнул.

— И ты всё ещё терпишь? Почему не уйдёшь?

— Сестра болеет. Нужны деньги.

Финн посмотрел на него долгим взглядом.

— Понятно, — сказал он. — У меня тоже никого нет.

— Мне жаль, — сказал Арслан.

— Не надо, — Финн усмехнулся. — Мы с тобой оба сироты. Только у тебя есть сестра, а у меня — никого.

— Теперь есть я, — сказал Арслан.

Финн посмотрел на него. Кивнул.

— Тогда держись меня. Я здесь всё знаю. Кого бояться, кому доверять, у кого можно украсть, чтобы не поймали.

— Я не ворую, — сказал Арслан.

Финн хмыкнул.

— Тогда научишься. Ты чего не ешь? — спросил парень, садясь рядом.

— Не хочу, — соврал Арслан.

— Врёшь, — парень хмыкнул. — Я же вижу. У тебя живот урчит так, что на том берегу слышно. Ешь, не стесняйся.

Арслан посмотрел на лепёшку. Потом на Финна. Потом снова на лепёшку.

— Спасибо, — сказал он и откусил маленький кусочек. Хлеб был чёрствым, но сладким на вкус, и он чувствовал, как язык узнаёт этот вкус, как желудок сжимается в ожидании пищи, которой не было уже давно.

— Ты из каких? — спросил Финн, выковыривая из зуба застрявшую рыбу. — Я имею в виду, откуда пришёл?

— Из Мира Власти, — сказал Арслан, не видя смысла скрывать.

— Ого, — Финн присвистнул. — Сурово. А я из Механики. Научишь здесь выживать. Такие как ты не сдаются.

Арслан хотел спросить, что это значит, но в этот момент снова раздался свисток Шкива. Обед кончился.

Вторая половина смены была тяжелее первой. Арслан работал на погрузке корабля, который шёл в Мир Природы. Груз был лёгким — деревянные ящики с какими-то тканями и посудой, — но поднимать их приходилось высоко, над головой, и от этого руки немели быстрее.

Он работал молча, не жалуясь. Рядом с ним работал Финн, который болтал без умолку.

— ...а этот Механик говорит: «У меня часы точнее любых магических», а я ему говорю: «А зачем тебе точные часы, если ты всё равно опаздываешь?» Он обиделся, представляешь? Обиделся на шутку! Ну и народ эти Механики...

Арслан не слушал. Он думал о Дине. О том, что сказал Игнат про двадцать илюзов. О лепёшке, которую дал Финн. О том, что он должен что-то сделать, чтобы выбраться из этой ямы.

— Ты вообще слушаешь? — спросил Финн, заметив, что его монолог не производит впечатления.

— Слушаю, — соврал Арслан.

— И что я сказал?

— Про часы.

— А вот и нет! — Финн обиженно надул губы. — Я про рыбу говорил. Про то, как одна рыбина выпрыгнула из трюма и чуть не упала на голову Шкиву. Вот бы было зрелище...

Арслан почти улыбнулся.

К вечеру, когда небо начало темнеть, а туман рассеиваться, смена закончилась. Рабочие выстроились в очередь к Шкиву, который сидел за деревянным столом, пересчитывая монеты.

— Финн — пятнадцать, — бросал он, и Финн, получив деньги, отходил в сторону.

— Кривой — двадцать.

— Лысый — двадцать.

— Малой, — Шкив поднял глаза. — Пять.

Арслан протянул руку, и холодные илюзы упали на ладонь.

Он сжал их в кулаке. Ещё вчера он был бы благодарен. Ещё вчера он бы сказал «спасибо» и ушёл, радуясь, что у него есть хлеб на сегодня. Но теперь он знал.

Он поднял глаза на Шкива.

— Спасибо, — сказал он, как всегда, и отошёл.

Не время было ссориться. Не время было требовать справедливости. Сначала нужно научиться считать. Потом — читать. Потом — найти другой путь. Игнат сказал: «Может, и не придётся, если найдёшь другой путь».

Какой путь? Он думал про отбор в королевские кадеты, но это просто невозможно. Арслан не знатных корней, не умел владеть шпагой. Ему просто не попасть туда.

После смены Арслан не пошёл домой сразу. Он направился к пятому причалу — туда, где, по словам Игната, жил старый военный лекарь.

Пятый причал находился на самой нижней границе Верхних и Срединных доков. Здесь было чуть чище, спокойнее, и пахло смолой и сушёными травами. Лачуга лекаря ютилась в тени старого склада. Низкое, полуподвальное помещение с единственным окном, выходящим на причальную стену. Над дверью висела вывеска с изображением чаши и змеи. Старый символ врачевания, который в Мире Иллюзий почти не использовали, отдавая предпочтение магическим амулетам.

Арслан постучал. Дверь открыл старик. Низкий, коренастый, с седой щетиной и хромой ногой. Одет он был в чистую, но старую рубаху, поверх которой был накинут кожаный фартук с множеством карманов, из которых торчали склянки, пучки трав и странные инструменты.

— Чего? — спросил лекарь, окидывая Арслана взглядом, который сразу определил: не ранен, не болен, пришёл за другим.

— Мне нужен лекарь, — сказал Арслан. — Для сестры. Она задыхается по ночам. Игнат послал.

Лицо старика чуть смягчилось.

— Игнат, значит. Проходи.

Внутри лачуга оказалась больше, чем казалась снаружи. Вдоль стен тянулись деревянные стеллажи с банками, склянками, коробочками и свёртками. Воздух был густым, насыщенным запахами сушёных трав, настойки и ещё чего-то кисловатого. В углу тлела маленькая печка, поддерживая тепло.

Лекарь собрал нехитрые инструменты в потрёпанную сумку — стетоскоп из Мира Механики, несколько стеклянных трубочек, пузырёк с какой-то жидкостью.

— У тебя есть деньги? — спросил он, не оборачиваясь.

— Немного. Серебряная и илюзы.

— Оставь. Заплатишь, когда вылечу. А сейчас веди.

Они вышли. На улице уже почти стемнело, и фонари начали зажигаться один за другим, разгоняя сумерки.

В заброшенный дом они вернулись, когда на небе зажглись первые звёзды. Дина сидела в углу, укутанная в оба пледа, и смотрела перед собой пустыми глазами. Она не плакала и это было страшнее всего. На столе под полотенцем ничего не было. Арслан не успел сходить на рынок, и девочка, видимо, поняла это ещё утром.

— Дина, — Арслан опустился перед ней на колени. — Я привёл лекаря. Он тебя посмотрит.

Дина перевела взгляд на незнакомого старика. В её глазах мелькнул испуг, и она вжалась в угол.

— Не боись, маленькая, — лекарь опустился рядом, стараясь не делать резких движений. — Я только послушаю. Подышишь в трубочку и всё.

Он достал стетоскоп. Блестящий металлический прибор с резиновыми трубками, которые на конце расширялись в две оливы. Дина смотрела на него с недоверием, но позволила приложить холодный металл к груди.

— Глубоко дыши, — сказал лекарь. — Не бойся.

Дина послушно замерла. Лекарь слушал долго, меняя положение трубок, потом пощупал её шею, попросил открыть рот, посмотрел горло.

— Выходи, — сказал он Арслану, кивнув на дверь.

В соседней комнате, где сквозь дырявую крышу сочился холодный воздух, лекарь закурил какую-то папиросу, выпустив дым в потолок.

— Плохо, — сказал он. — Астма запущенная. Если ничего не делать, задохнётся в один из приступов. Скорее всего, этой же зимой.

Арслан почувствовал, как земля уходит из-под ног. Стены поплыли, и он схватился за косяк, чтобы не упасть.

— Что делать? — спросил он. Голос прозвучал чужим, будто принадлежал не ему.

— Лечить. Травы, ингаляции, покой. Я дам сбор. Заваривать утром и вечером, дышать над паром. Но это временно, на пару месяцев. Главное — тепло. Холод ей противопоказан. Если мокнет или мёрзнет, приступы будут возвращаться, и каждый следующий будет тяжелее.

Он помолчал, глядя на девочку.

— Странно, — добавил тихо. — Такая астма должна была убить её год назад. А она держится. Будто кто-то внутри не дает ей умереть. У нее никого не было? Может, кто-то из родственников… лечил?

Арслан покачал головой. Лекарь пожал плечами, но что-то быстро записал в маленькую книжечку на поясе.

Лекарь докурил, потушил окурок о подошву сапога и сунул его в карман.

— Травы я дам. Бесплатно. Но надолго их не хватит, а девочке нужно постоянное лечение. Я слышал, в королевских лазаретах берут таких детей. Если бы у тебя были связи или... — он не договорил, махнул рукой. — В общем, ищи выход, парень. Иначе она не протянет.

Арслан протянул ему все свои деньги, что у него были на данный момент.

— Оставь свои илюзы, — буркнул лекарь. — Я Игнату должен больше, чем ты заработаешь за год. Его просьба мне дешевле обходится.

Он оставил Арслану три пучка трав, объяснил, как их заваривать, и ушёл, хромая в темноту.

Арслан остался один.

Он вошёл в комнату. Дина спала, свернувшись калачиком, натянув плед на самые глаза. Её дыхание было тяжёлым, с присвистом, но ровным.

Арслан сел на пол рядом, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза.

Он думал о том, что сказал лекарь. «Ищи выход». Какой выход? «Почему все говорят по выход? Может все-таки выход – это королевские кадеты?»

Он работает в доках, получает пять илюзов за смену, а должен двадцать. Он не умеет читать, не умеет писать, не умеет считать. У него нет денег, нет связей, нет друзей. Есть только Дина, которая умирает у него на руках.

Он открыл глаза и посмотрел на сестру. Она была такой маленькой, такой беззащитной.

— Я вытащу тебя, — прошептал он. — Обещаю.

Он достал из-за пазухи потрёпанный конверт. Единственное, что осталось от отца. В тот день, когда Арслану исполнилось шесть лет, отец сунул ему эти бумаги в руку и прошептал: «Найди командира кадетов. Только ему. Никому больше». Он не знал, кто такой командир кадетов, не умел читать названия, боялся спросить не того. А вдруг письма — опасны? Вдруг за ними охотятся? Он носил их как проклятие и как надежду. Он спрятал свёрток обратно и лёг на пол, подложив под голову скомканную рубашку.

Дождь за окном снова начался. Арслан слушал, как капли стучат по крыше, и считал их, чтобы не думать о голоде, о холоде, о болезни сестры, о том, что завтра снова нужно идти в доки и терпеть взгляд Шкива, который обворовывает его каждый день.

Он не спал всю ночь. Как только Арслан закрывал глаза, ему начиналось снится чужая земля.

Глава 7. Сын самой тьмы

Нога Арслана утонула в пепле. Он укрыл землю толстым слоем, похожим на снег, но мертвым и серым. Деревья торчали, как обгоревшие спички, — ветви тянулись к небу. Воздух пах гарью и чем-то сладковатым, от чего к горлу подступала тошнота.

Вдали, на холме, возвышался черный замок. Не готический, как в дешевых страшилках, а скорее изломанный, неестественный — стены его текли, как растопленный воск, окна горели багровым светом.

Арслан понял: его сюда не приглашали. Его сюда призвали.

Двери распахнулись сами, ударившись о каменные стены с глухим звуком. Он переступил порог.

— Входи, — прошептал голос из ниоткуда. — Давно жду тебя.

Арслан не ответил. Он двинулся вперед, туда, где в полумраке угадывался тронный зал.

Зал был огромным, как собор, но пустым. Никаких колонн, никаких гобеленов — только черный камень и трещины на полу, из которых сочился пар. В центре, на возвышении, стоял человек. Обычный. Без рогов, без плаща, без горящих глаз. Просто мужчина в старом, поношенном мундире — таком же, какой носили офицеры в Мире Власти.

Единственное, что выдавало в нем нечеловеческое — это глаза. Черные. Без белков, без зрачков. Бездонные.

— Ты не боишься, — сказал мужчина. Не спросил, утвердил.

— Боюсь, — ответил Арслан. И удивился собственной честности. — Но это ничего не меняет.

Мужчина усмехнулся — одними уголками губ.

— Хороший ответ, редкий. Не многие так смели отвечать мне. Ты не первый, но надеюсь последний кто скажет мне эти слова. – и незнакомец улыбнулся.

Он шагнул вниз, и пол под его ногами задымился. С каждым шагом что-то менялось. Мундир превращался в черный доспех, лицо вытягивалось, обнажая хищные скулы. К тому моменту, когда он оказался на расстоянии десяти шагов от Арслана, перед ним стояло уже нечто иное. Не человек. Не тварь. Сущность.

— Меня зовут Эргон, — сказала сущность. — Я был тем, кем ты станешь. И тем, кого ты убьешь. Если, конечно, хватит духу.

Он сделал паузу, наклонил голову и прищурился.

— Хотя… странно. Ты другой. Я чувствую в тебе не только Тьму. Я чувствую… печать.

Арслан замер.

— О чем ты говоришь?

— Ты не знаешь? — Эргон рассмеялся — сухо, безрадостно. — Твой отец, тот, кого ты считал обычным человеком… он был могущественным магом. Он знал, кого родила его жена. Знал с самого первого твоего крика.

Из воздуха проявилась шпага. Не ржавая, как в прошлом сне, а идеально острая, с клинком из черного металла, в котором отражался весь зал — но не Арслана. Вместо его лица в лезвии смотрела пустота.

— Ты родился не просто с Тьмой, мальчик. Ты родился с душой первого сына Тьмы. Того, кто создал этот мир. Того, чье имя вычеркнули из всех хроник. Твоя душа — его осколок. И Тьма, что живет в тебе сейчас — это только отголосок. Эхо. А настоящее… оно ждет своего часа.

Арслан покачнулся, будто получил удар в грудь.

— Не может быть. Я… я обычный. Я работаю в доках. Я…

— Ты тот, кто похоронил свою силу. — Эргон перебил его безжалостно. — Твой отец, когда тебе было три года, наложил на тебя печать забвения. Он запечатал твою истинную природу, чтобы ты рос обычным человеком. Чтобы Тьма не поглотила тебя раньше времени.

— Ты врешь, — прошептал Арслан, но в голосе не было уверенности.

— Просто проверь.

И мир вокруг дрогнул.

Картинка поплыла, и Арслан провалился в воспоминание — не свое, или свое, но забытое. Оно пришло неожиданно, как удар ножом в спину.

Маленький мальчик, лет четырех, сидит на полу в деревянном доме. Вокруг — игрушки: деревянные солдатики, тряпичная кукла, сломанная тележка. Но он не играет. Он смотрит на свою ладонь.

Над пальцами танцует черная искра. Маленькая, живая, теплая.

— Папа, смотри! — кричит он.

Отец оборачивается. В его глазах — страх. Не перед сыном. За сына.

Он подбегает, хватает мальчика за руку, и черная искра гаснет.

— Никому не показывай, — шепчет отец. — Никогда. Ты понял, Арслан? Это опасно.

— Но я могу делать… — только и успел произнести Арслан.

— Нет. Ты ничего не умеешь. Ты обычный мальчик. Запомни. Обычный.

Отец закрывает глаза. Шепчет что-то на древнем языке. Ладонь Арслана начинает гореть — не больно, но жарко. А потом жар уходит. И вместе с ним уходит что-то еще. Что-то важное.

Тьма в груди затихает.

Арслан смотрит на свою руку. На ладони, у самого запястья, проступает тонкий серебристый узор — вензеля, руны, линии. Печать.

— Что это? — спрашивает он.

Отец долго молчит. Потом садится перед сыном на колени, берет его лицо в свои ладони и смотрит прямо в глаза. Серьезно. Тяжело.

— Это тайна, Арслан. — Голос отца дрожит. — Самая большая тайна в нашей семье. Никто не должен знать о том, что ты видел. Никто. Ты понял меня?

— Да, папа, — шепчет мальчик, хотя не понимает до конца.

— Теперь эта тайна — твоя. Ты должен будешь ее хранить всю жизнь. И никому не рассказывать. Даже маме. Даже Дине, когда она подрастет. Особенно Дине. Обещаешь?

— Обещаю, — серьезно кивает Арслан.

Отец прижимает его к себе. Крепко-крепко. И тихо, так тихо, что мальчик едва слышит:

— Прости меня, сын. Я не хотел для тебя такой судьбы.

Воспоминание обрывается.

Арслан открыл глаза. Он стоял на коленях посреди черного зала, сжимая голову руками. Дышал тяжело, с присвистом.

— Это… это было правдой? — прошептал он.

— Правдой, — ответил Эргон. — Твоя печать треснула в ту ночь, когда ты убил Рябого. Когда Тьма перешла в тебя. Она прорвала защиту, которую отец выстраивал годами. Но печать не исчезла. Она… раскололась.

Арслан посмотрел на свою левую руку. На запястье, там, где в детстве горело серебром, теперь виднелся тусклый, едва заметный узор. Как шрам. Как напоминание. Как тайна, которую он поклялся хранить.

— Твой отец знал, — раздался новый голос. Шепот. Тот самый, что жил внутри.

Тьма заговорила сама, не через Эргона, а прямо из груди Арслана.

— Он знал, кто ты. И боялся. Не тебя — того, кем ты мог стать. Поэтому он призвал меня. Нет, не меня — мою сестру. Тьму, что течет в тебе сейчас. Он заключил с ней сделку: она будет сдерживать твою истинную силу, питаться твоими страхами и болью, а взамен — ты будешь жить. Как обычный человек.

— А ты… ты наблюдала, — прошептал Арслан. — Ждала.

— Ждала, когда печать ослабнет. Когда ты сделаешь выбор — сам, без подсказок. И ты сделал. В том подвале. Ты убил. Ты выбрал насилие. Ты выбрал меня.

Арслан поднял голову. В глазах горела ненависть — не к Тьме, к себе.

— Я не выбирал тебя. Я выбирал Дину.

— Одно и то же, — прошелестела Тьма. — Ты убивал ради неё. Ты убьешь еще. И еще. И в конце концов — поймешь, что я не враг. Я — инструмент. Оружие. А оружие не бывает злым. Бывают злыми руки, которые его держат.

— Довольно, — Эргон шагнул вперед. — Мы отвлеклись. Ты пришел сюда не философствовать. Ты пришел сражаться.

Он вскинул шпагу.

— Доставай свою. Или сдохни во сне. Настоящая смерть, между прочим, тоже наступит. Сердце остановится. Тьма перейдет к следующему. А твоя Дина останется одна и умрет в приступе кашля, даже не поняв, что случилось.

Арслан похолодел. Он не знал, откуда взялась шпага. Просто почувствовал тяжесть на поясе. Дрожащими пальцами нащупал эфес. Кожаная оплетка, простая гарда, никаких украшений — оружие солдата, не героя.

Рука тряслась не от страха, а от ярости, которую он сдерживал слишком долго. От всего, что он узнал. От того, что отец врал ему всю жизнь. От того, что Тьма была права.

«Теперь эта тайна — твоя. Ты должен будешь ее хранить всю жизнь».

Слова отца ударили в самое сердце. Он хранил тайну. Не зная, какую именно. Чувствуя, что внутри него что-то не так, но боясь спросить. Боясь нарушить обещание.

«Выйди, — прошептал голос изнутри. Его собственный, но чужой. — Выйди и покажи ему, кто ты есть».

«Нет, — ответил Арслан. — Ты сиди смирно. Я сам. Я Арслан. И это моя тайна. Не твоя».

Он выдохнул. Сжал пальцы на эфесе. Кости хрустнули от напряжения. И вытащил шпагу из ножен.

Арслан перехватил оружие одной рукой. Ноги расставил на ширину плеч, левая чуть впереди, клинок на уровне пояса, острие — в горло противнику. Сделал глубокий вдох. Закрыл глаза.

В темноте под веками мелькнул образ: отец, склонившийся над ним в ту ночь. Шепчущий заклинания. Плачущий.

«Прости меня, сын. Прости, что не сказал. Прости, что не уберег. Но я люблю тебя. Запомни это. Я всегда любил тебя, даже когда боялся.

И запомни еще кое-что. То, что я не успел сказать тогда.

Ты не проклят. Ты не чудовище. Ты — мой сын. И что бы ни проснулось внутри тебя — не бойся. Управляй этим. Не дай Тьме управлять тобой.

Это твоя тайна. Твоя сила. Никому не рассказывай. Но и не стыдись её».

— Папа, — прошептал Арслан одними губами.

И рванул вперед с такой скоростью, что пол под ногами задымился.

Первый выпад — в шею. Эргон отбил лениво, даже не сдвинувшись с места.

Второй — в корпус, снизу вверх. Блок. Третий — колющий, в лицо. Эргон уклонился на миллиметр.

— Медленно, — сказал он. — Обидно медленно. Даже с печатью, даже с пробужденной Тьмой — ты медлителен. Думаешь, так защитишь сестру?

Арслан не ответил. Он крутанулся, переходя в новую позицию, и обрушил рубящий удар — не фехтовальный, а грубый, рубящий, как топором. Эргон подставил клинок, и от скрежета заложило уши.

— Вот это лучше, — признал противник. — Злость чувствуется. Но злость без контроля — мусор.

Арслан не слушал. Он делал выпад за выпадом, не давая Эргону ни секунды на передышку. В голове не было мыслей — только образы. Дина. Отец. Игнат. Все, кто верил в него. Все, кто врал ему.

И печать на запястье горела — тускло, но настойчиво. Напоминала о том, кем он был на самом деле. О тайне, которую он поклялся хранить.

Но Эргон был быстрее.

Он поймал клинок Арслана в скрещенные гарды, толкнул вперед, заставив мальчика отступить на три шага, и молниеносно ударил ногой в грудь.

Арслан отлетел к стене, ударился спиной и сполз на пол. Из горла вырвался хрип. Шпага выпала из руки и покатилась по камню, звеня.

Эргон подошел медленно, поигрывая шпагой.

— Слаб, — констатировал он. — Годен только как сосуд. Не как воин.

Арслан поднял голову. Губы были разбиты, из носа текла кровь, смешиваясь с потом. В ушах шумело.

«Ты не проклят. Ты — мой сын».

Отец сказал это. Он помнил.

«Ты умрешь, — прошептала Тьма. Теперь её голос был холодным, как лезвие. — Умрешь, и Дина умрет. Отдай мне тело. Я спасу её. Ты — нет».

«Заткнись, — мысленно прорычал Арслан. — Ты не хозяйка. Ты — оружие. А я решаю, когда им пользоваться. Это моя тайна. Моя сила. И я никому не позволил её у меня отнять».

Он потянулся к шпаге. Пальцы коснулись эфеса. И в этот момент печать на запястье вспыхнула не серебром, как в детстве, а черно-фиолетовым цветом Тьмы.

Отец запечатал его силу, чтобы он не встал на темную сторону. Но печать держалась на страхе — страхе отца, страхе самого Арслана перед тем, кем он мог стать. В подвале, когда он убил Рябого, страх умер. Осталась только любовь к Дине. И ярость. И желание защитить любой ценой.

Печать не выдержала. Она треснула в тот миг, когда Тьма вошла в него. А теперь — рассыпалась окончательно. Арслан почувствовал, как что-то ломается внутри.

Воздух вокруг загудел. Тени на стенах ожили и потянулись к нему, обвивая руки, ноги, грудь. Шпага в его руке вспыхнула черно-фиолетовым сиянием с искрами, которые сыпались на каменный пол и оставляли обугленные следы.

Арслан встал. Тело больше не болело, усталость исчезла. Вместо неё пришло что-то новое.

Он посмотрел на свою левую руку. Печать исчезла. Вместо неё — гладкая кожа. И легкое, едва заметное свечение, которое пульсировало под кожей.

— Ты свободен, — прошептала Тьма. В её голосе впервые прозвучало нечто похожее на почтение. — Истинный сын Тьмы. Наконец-то. Твоя тайна раскрылась… перед тобой самим.

— Нет, — ответил Арслан. — Я — Арслан. А Тьма — моя тень. И точка. И эта тень отныне — моя тайна. И я никому не позволю узнать о ней. Никому.

Он поднял шпагу. Она весила теперь не как железка, а как часть его самого. Словно выросла из кости, из позвоночника.

Эргон смотрел на него с новым выражением. Не насмешка. Не предвкушение. Страх.

— Вот теперь узнаю, — прошептал он. — Наконец-то. Ты пришел.

Арслан встал в новую стойку. Корпус развернут боком, шпага отведена назад и вверх — как хвост скорпиона перед ударом. Левая рука вытянута вперед для баланса. Ноги согнуты в коленях, пружинистые, готовые разогнуться и выбросить тело вперед быстрее, чем успеет моргнуть враг.

— А ты говорил — слаб, — сказал Арслан и улыбнулся в первый раз за этот сон. Он сделал глубокий вдох.

«Это твоя тайна. Твоя сила. Никому не рассказывай. Но и не стыдись её».

«Я не буду стыдиться, папа, — мысленно ответил Арслан. — Но я никому не скажу. Обещаю. Это будет моя тайна. Навсегда».

Это было не движение человека. Это была вспышка. Чистая, черно-фиолетовая молния, разрезавшая зал надвое.

Прямолинейный выпад. Клинок вошел в грудь Эргона ровно посередине и прошел насквозь, не встретив сопротивления.

Тело сущности разлетелось на две идеальные половины, которые еще секунду стояли, а потом осели, превращаясь в черный дым. Края разреза светились багровым — и гасли.

Эргон успел улыбнуться. В его глазах, черных и бездонных, мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Достойный наследник, — прошептали его губы, прежде чем исчезнуть навсегда. — Твой отец… гордился бы… Но помни… теперь эта тайна… она только твоя… храни её… никому… никому не рассказывай…

Последние слова растаяли вместе с дымом.

Дым закрутился воронкой, потянулся к Арслану, обвил руку, плечо, шею… и впитался в грудь, туда, где билось сердце. Тьма внутри вскрикнула — от удовольствия, от узнавания.

Арслан стоял посреди зала, сжимая еще горящую шпагу, и смотрел на остатки дыма, которые медленно оседали на каменный пол. Тело дрожало от перенапряжения, но в груди пульсировало что-то новое. Чужое. Злое. И теперь — подчиненное.

Он поднял левую руку. Печать исчезла. Вместо неё — тонкая полоска черного цвета, опоясывающая запястье, как браслет. Как напоминание. Как клеймо. Как награда. Как тайна, которую он будет носить всю жизнь.

— Теперь ты знаешь, — прошептала Тьма. — Теперь ты помнишь.

— Помню, — ответил Арслан. — Отец запечатал меня, потому что боялся. Но я не он.

— Ты сильнее.

— Нет. Я другой.

Он выдохнул. Потушил шпагу одним движением — темная вспышка погасла, клинок стал обычным металлом.

— Я не твой сосуд, — сказал он вслух, обращаясь к пустоте. — Я Арслан. И я сам решаю, кем быть. Если понадобится, я унесу тайну с собой в могилу.

Зал начал таять. Стены поплыли, как воск, пол пошел трещинами, и сквозь них пробивался утренний свет. Настоящий. Живой.

Он проснулся в холодном поту.

Шпага в руке исчезла. Вместо неё — край пледа, который он сжимал так сильно, что побелели пальцы. Дина спала в углу, свернувшись калачиком. Её дыхание было тяжелым, но ровным.

Арслан сел на полу, прислонился спиной к стене. Поднял левую руку. На запястье — ни печати, ни черной полосы. Но он знал, что она там есть.

Он посмотрел на спящую Дину.

— Прости, сестра, — прошептал он. — Я не могу тебе рассказать. Это моя тайна. И я должен её хранить. Ради тебя. Ради нас обоих.

— Я помню, папа, — прошептал он в тишину. — Все помню. И прощаю. И я сохраню эту тайну. Клянусь.

Тьма внутри не ответила. Но он почувствовал, как она сжалась. Впервые — не от удовольствия, а от… неуверенности?

За окном вставало солнце. Холодное, но яркое. Арслан встал, поправил плед на сестре и пошел на Толкучку — искать свой путь.

На поясе ему померещилась тяжесть шпаги. Но когда он опустил взгляд — там было пусто или не совсем?

Глава 8. Огонь надежды

Утро в Мире Иллюзий выдалось туманным. Арслан шёл по улицам, и серая пелена оседала на одежде, на волосах, на ресницах, заставляя щуриться и всматриваться вперёд, чтобы не потерять дорогу.

Но в голове всё ещё крутился вчерашний сон.

После ухода лекаря он сидел у стены, смотрел на спящую Дину и слушал, как она дышит. Дыхание её было тяжёлым, с присвистом, но ровным. Лекарства, которые дал старый лекарь, он ещё не заваривал — негде было. Арслан положил пучок трав на подоконник, где за ночь их намочило дождём, и теперь они лежали мокрые, бесполезные, как всё в этой жизни.

Он думал о том, что сказал Игнат про двадцать илюзов. Двадцать против пяти. Он отдал Шкиву больше двух серебряных за три месяца и даже не знал.

И он пошёл на Толкучку.

Толкучка — это был не один рынок, а целый лабиринт. Он начинался там, где кончался Рыбный ряд, и тянулся до самой Площади Отплытий. Сначала шли просто лотки, расставленные прямо на земле, накрытые мешковиной от дождя. Потом — палатки из старых парусов, натянутых на жерди, деревянные прилавки, сколоченные из досок от ящиков, с навесами.

Здесь торговали всем, что можно было найти в порту. Рыбой — свежей, копчёной, сушёной, солёной. Сухарями, которые были твёрдыми, как камень, но дешёвыми. Старой одеждой, пропахшей чужим потом. Инструментами, которые кто-то украл, а кто-то купил, не спрашивая происхождения. И ещё — странными вещами, которые привозили из других миров: амулетами, которые, как уверяли продавцы, приносили удачу, зельями, которые лечили все болезни, картами, на которых были обозначены тайные пути между мирами.

Арслан не верил в амулеты и зелья. Он верил только в хлеб, который был твёрдый, чёрствый, но настоящий. И в илюзы, которые можно было на него обменять.

Он пришёл на Толкучку рано, когда торговцы только начинали раскладывать товар. Воздух здесь был густым от запахов — жареной рыбы, дешёвого чая и еще много чего. Арслан пробирался между лотками, стараясь не привлекать внимания. На Толкучке слишком хорошо знали, что ребёнок с голодными глазами либо вор, либо попрошайка, а ни того, ни другого здесь не любили.

Арслан остановился у палатки, где старый старьёвщик продавал книги.

Книги были редкостью в Мире Иллюзий — по крайней мере, в той его части, где жил Арслан. Бумага стоила дорого, печатные станки были только в богатых кварталах, а магические книги, которые сами читали владельцу, стоили целое состояние. Но здесь, на Толкучке, можно было найти что угодно — старые журналы, вырванные страницы, обрывки карт, письма, которые кто-то потерял или выбросил.

Арслан смотрел на книги и чувствовал, как внутри разгорается что-то, похожее на голод. Но голод был не по еде, а по знаниям. Он не умел читать. Игнат обещал научить, но у них не было времени. Смена в доках, потом дом, потом Дина, потом снова смена. Когда учиться?

На Толкучке, как и в любом месте, где собиралось много людей, слухи распространялись быстрее, чем чума. Кто-то что-то слышал, кто-то кому-то что-то сказал, кто-то видел что-то своими глазами — и через час об этом знали уже все.

Арслан не любил слухи. В них всегда было больше лжи, чем правды. Но иногда, очень редко, в слухах проскальзывало зёрнышко истины. И это зёрнышко могло изменить жизнь.

Он услышал разговор, когда проходил мимо рыбного лотка.

Двое мужчин — грузчики, судя по одежде — стояли спиной к нему и переговаривались вполголоса.

— ...слышал, отбор через три месяца, — сказал один, высокий, с рыжей бородой.

— Какой отбор? — спросил второй, низкий, с лысиной.

— В королевские кадеты. Король объявил. Любой может прийти, сразиться с кадетом. Победишь — место твоё. В этот раз без ограничений по сословию. Сам командир приезжает — лично отбирает детей из трущоб. Говорят, ему плевать на кровь.

Арслан замер.

Голоса торговцев слились в один сплошной гул, но эти слова он расслышал отчётливо. Арслан замер посреди Толкучки, и в этот момент мир вокруг дрогнул.

«Опять», — подумал Арслан, но было поздно.

Туман вокруг сгустился, превращая торговые ряды в серебристые стены. Люди исчезли. Звуки стихли. И через мгновение Арслан стоял не на Толкучке, а в огромном зале, который уже видел однажды.

Замок Иллюза.

Только теперь он выглядел иначе. Зеркальный пол исчез — вместо него тянулась бесконечная чёрная гладь, в которой отражалось звёздное небо. Стены были сотканы из живых снов: Арслан видел там лицо матери, отца, Игната, Шкива, Рябого. Все они смотрели на него, открывали рты, но звука не было.

На троне, сплетённом из серебристых нитей, сидела Дина.

Не та Дина, что ждала его дома. Другая. Её глаза горели холодным серебром, а на лбу алела метка — глаз в треугольнике, такой же, как на письмах отца.

— Ты вернулся, — сказала она чужим, многоголосым шёпотом. — Я знала, что ты придёшь.

— Отпусти её, — Арслан шагнул вперёд, но пол под ногами зарябился, отбрасывая его назад.

— Не могу, — Дина улыбнулась, и в этой улыбке было что-то материнское и одновременно чужое. — Она ещё не готова. Как и ты. Но ты будешь готов. Скоро.

— Кто ты?

— Я? — Дина встала, и платье её заструилось, превращаясь из белого в чёрное, а затем в серебряный туман. — Я — Иллюз. Брат Эргона, которого ты убил. Сын Иллюзий, как и ты. И я жду тебя, Арслан.

— Я не сын Иллюзий. Я – сын Тьмы. Зачем я тебе?

— Чтобы подарить тебе то, что твой отец у тебя отнял, — она подошла ближе, и Арслан почувствовал холод, исходящий от её фигуры. — Но сначала ты должен пройти испытания. Раскрыть себя. Показать, кто ты на самом деле.

— А если нет?

— Тогда Дина останется здесь, — Иллюз щёлкнул пальцами, и фигура Дины рассыпалась серебряной пылью. В воздухе остался только голос: — Жди меня, Арслан. Скоро я приду за тобой. И тогда игра начнётся.

Арслан очнулся на Толкучке, стоя на том же месте. Люди проходили мимо, не замечая его. Кто-то толкнул плечом, кто-то выругался. Он стоял, сжимая в кармане письма отца, и чувствовал, как Тьма внутри него сжимается в комок.

«Что это было?» — мысленно спросил он.

«Иллюз, — ответила Тьма. В её голосе не было обычной насмешки, только напряжение. — Брат Эргона. Сын Иллюзий, который создал этот мир. Он сильнее меня. И он... играет. Я не знаю, зачем он призвал тебя в свой замок. Не знаю, зачем ему Дина. Но знаю одно: он не отпустит её просто так».

«Что мне делать?»

«То, что ты и так собирался. Стать кадетом. Выжить. А когда он придёт — сражаться. По-другому не получится».

Арслан выдохнул, поправил лямку мешка и пошёл дальше, к двадцать пятому причалу.

Дина была в опасности. И он должен был стать достаточно сильным, чтобы спасти её.

— Победитель получает жильё, жалованье, обучение. И для семьи — лекари лучшие, королевские.

Арслан снова замер.

— Лекари? — переспросил лысый. — Королевские?

— Королевские, — кивнул рыжий. — Говорят, они любую болезнь лечат. И астму, и чахотку, и всё, что угодно.

Арслан стоял, не двигаясь, боясь, что если он пошевелится, разговор исчезнет, как сон.

— А что за кадеты? — спросил лысый. — Сильные?

— Говорят, лучшие из лучших. Тренируются годами. У нашего брата шансов нет, — рыжий вздохнул. — Но если у кого-то есть талант...

— Талант, — лысый хмыкнул. — Талант нужен, чтобы в доках горбатиться. А там — удача нужна и связи.

Они замолчали и отошли, оставив Арслана стоять у лотка с рыбой. Он смотрел им вслед, и в голове у него билась одна мысль, как птица о стекло.

Королевские кадеты. Жильё. Жалованье. Лекари.

Он повернулся и почти побежал обратно, туда, где работал Игнат. Старик должен знать больше обо всём этом.

Игнат сидел на своём любимом месте, на перевёрнутом ящике у двадцать пятого причала. Он читал книгу, ту самую, в кожаном переплёте, которую Арслан заметил вчера. Увидев мальчика, он поднял голову и нахмурился.

— Чего прибежал? Смена через час.

— Игнат, — Арслан тяжело дышал. — Это правда? Про отбор?

Игнат помолчал, закрыл книгу и посмотрел на мальчика долгим, изучающим взглядом.

— Я же тебе уже об этом говорил. А откуда узнал?

— На Толкучке слышал. Говорят, любой может прийти. Победитель получает всё. Жильё, жалованье, лекарей.

— Правда, — сказал Игнат. — И не только. Победитель получает место в корпусе. А корпус — это будущее. Там учат не только фехтованию, но и магии, и тактике, политике. Оттуда выходят советники короля, генералы, послы.

Арслан смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Думаешь, у меня есть шанс? — спросил он.

Игнат встал, подошёл к нему, положил тяжёлую руку на плечо.

— Слушай меня, малой, — сказал он. — У тебя нет другого выхода. Ты это сам знаешь. Твоя сестра умрёт, если ты ничего не сделаешь. А это — шанс. Маленький, почти невозможный, но шанс.

— Но я не умею фехтовать, — сказал Арслан. — У меня нет шпаги. Я даже не знаю, как...

— Научишься, — перебил Игнат. — У тебя три месяца. Я научу тебя всему, что знаю. А знаю я немало.

Арслан смотрел на него, не веря своим ушам.

— Вы научите меня фехтовать?

— И читать, и считать, и писать. Всё, что успеем. — Игнат усмехнулся. — Я старый солдат, малой. Я воевал в трёх мирах. Меня учили лучшие мастера, и я научу тебя, если ты готов учиться.

— Я готов, — сказал Арслан. Голос его дрожал, но не от страха, а от надежды.

Игнат замолчал, посмотрел на Арслана долгим, изучающим взглядом, от которого мальчику стало не по себе.

— Ты странный, малой, — сказал старик негромко. — Я воевал в трёх мирах, видел много людей. Но таких, как ты... мало.

— Чем я странный? — спросил Арслан, чувствуя, как Тьма внутри затаилась, прислушиваясь.

— Обычный мальчишка сдох бы в том подвале, — Игнат покачал головой. — А ты вышел. Я видел твои глаза в первый день в доках. И вижу сейчас. В них что-то появилось. Что-то, чего раньше не было.

— Я просто... — начал Арслан, но Игнат перебил его жестом.

— Не говори. Я не слепой, но и не любопытный сверх меры. У каждого свои тайны. Мои ты узнаешь, когда придёт время. Твои... — он усмехнулся, — твои я знать не хочу. Пока не хочу. Но запомни: если то, что внутри тебя, однажды вырвется наружу, ты должен уметь им управлять. Иначе оно сожрёт тебя.

Арслан замер. Ему показалось, что Игнат смотрит прямо на ту чёрную метку, которую никто, кроме него, не мог видеть.

— Я буду учиться, — сказал он.

— Учись, — кивнул Игнат. — А теперь иди. Завтра начнём. А сейчас ты идёшь домой, забираешь сестру и идёшь к лекарю. Я дал тебе денег, хватит на первое время. А вечером, после смены, мы начинаем. Тренировки каждую ночь. Ты будешь спать по три часа, есть на ходу и работать как проклятый. Выдержишь?

— Выдержу, — сказал Арслан.

— Тогда иди. — Игнат отпустил его плечо. — И запомни: никто не поверит в тебя, если ты сам в себя не поверишь.

Арслан кивнул и побежал. Он бежал по мокрым мостовым, перепрыгивая лужи, не чувствуя усталости. В голове у него крутились слова: три месяца, тренировки, шанс, лекари.

Я сделаю это, Дина. Я обещаю.

Он вернулся в заброшенный дом засветло. Дина сидела на полу, обхватив колени, и смотрела на камин, в котором давно не горел огонь. Увидев брата, она подняла голову.

— Ты принёс хлеб? — спросила она.

Арслан подошёл к ней, опустился на колени.

— Дина, — сказал он. — Я принёс не хлеб. Я принёс новость.

— Какую?

— Я нашёл способ тебя вылечить.

Дина смотрела на него недоверчиво. Она уже столько раз слышала обещания, которые не сбывались, что перестала в них верить.

— Как? — спросила она.

— Отбор в королевские кадеты, — сказал Арслан. — Если я выиграю, нам дадут жильё, жалованье и лучших лекарей.

— А если не победишь?

Арслан помолчал.

— Победить я должен, — сказал он. — Ради тебя.

Дина смотрела на него долго, пристально. Потом кивнула.

— Ты всегда побеждаешь, — сказала она. — Я знаю.

Она сказала это так просто, как будто это было само собой разумеющимся. Как будто Арслан был непобедимым героем из сказок, а не голодным мальчишкой, который работал в доках за пять илюзов в день.

Арслан обнял её и пообещал себе, что не подведёт.

К лекарю они пошли вместе.

Дина была слаба, но Арслан не мог оставить её одну — неизвестно, сколько времени займёт осмотр. Он взял её на руки, закутал в оба пледа и понёс по мокрым улицам, перепрыгивая лужи, стараясь, чтобы её не замочило.

— Арслан, — сказала Дина, когда они проходили мимо Фонтана Трёх Лиц. — А куда мы идём?

— К лекарю, — ответил Арслан. — К тому, который тебя вылечит.

— А он злой?

— Нет. Он старый и усталый. Но не злой.

— А почему он старый?

— Потому что долго жил.

— А почему он усталый?

— Потому что много работал.

Дина замолчала, обдумывая его слова. Потом сказала:

— Ты тоже станешь старым и усталым?

— Наверное, — усмехнулся Арслан. — Но сначала я стану сильным.

— А я?

— Ты станешь здоровой. И счастливой. Обещаю.

Она кивнула и уткнулась носом ему в плечо.

Лекарь удивился, увидев их снова. Но он взял Дину на руки осторожно, как хрупкую вещь, и понёс в глубь лачуги, где было теплее.

— Раздевайся, — сказал он. — Я посмотрю её ещё раз. И дам новые травы. На десять дней хватит.

Он осматривал Дину долго, слушал дыхание, щупал шею, заглядывал в горло. Потом вышел к Арслану.

— Ты знаешь, что я сказал вчера, — начал он.

— Знаю, — перебил Арслан. — Но я нашёл выход. Через три месяца отбор в королевские кадеты. Я выиграю и ей помогут.

Лекарь смотрел на него с сомнением.

— Ты хоть шпагу в руках держал?

— Держал. Отец учил, когда я был маленьким.

— Этого мало.

— Я знаю. Но у меня есть учитель.

— Кто?

— Игнат.

Лекарь удивился. Потом кивнул.

— Игнат — хороший солдат, — сказал он. — Если он берётся учить, значит, видит в тебе что-то.

Лекарь замолчал.

— Тогда удачи тебе, парень, — сказал он. — Она тебе понадобится.

Он дал Арслану новые пучки трав, отказался от денег и выпроводил их, сказав, что ему нужно работать.

Арслан понёс Дину домой. В животе урчало от голода, руки дрожали от усталости, но в груди горел огонь, которого он не чувствовал много лет.

Огонь надежды.

Вечером, когда Дина заснула, Арслан сел у стены и достал свёрток.

Он носил его на груди уже несколько месяцев — с тех пор, как нашёл на дне старого мешка, в котором они принесли из Мира Власти всё, что успели захватить. Свёрток из плотной бумаги, перевязанный бечёвкой, которая истлела от времени.

Он развернул бумагу, разгладил пальцами пожелтевшие листы. Внутри оказались два письма и странный значок — маленькая металлическая печать с гербом, которого он не узнал: стилизованный глаз в треугольнике, над которым парила корона.

Арслан посмотрел на спящую Дину, на пустой стол, на холодный камин. Потом перевёл взгляд на железный прут, который лежал у двери — его оружие на ближайшие три месяца.

— Я сделаю это, — сказал он тихо. — Для тебя. И для них. Для всех.

Ночью, когда Дина перестала сопеть и ворочаться, Арслан вышел во двор.

Двор был маленьким, заросшим бурьяном, с разбитой каменной дорожкой и сломанной скамейкой. Он закрыл глаза и вспомнил, как отец учил его много лет назад.

«Держи шпагу так, чтобы она была продолжением руки. Не сжимай сильно — сожмёшь, устанешь быстрее. Удар должен идти от плеча, а не от кисти. И смотри в глаза противнику. Он тебя боится? Хорошо. Он тебя не боится? Ещё лучше. Значит, он недооценивает тебя, и это его ошибка».

Арслан открыл глаза и сделал выпад.

Прут был тяжёлым, неудобным, совсем не похожим на шпагу. Он рассек воздух с глухим звуком и замер в точке, где должно было быть горло противника.

Он повторил. Ещё раз. Ещё.

Арслан делал выпады, пока руки не начали дрожать, пока пот не залил глаза, пока лёгкие не загорелись огнём. Он делал их снова и снова, пока движения не начали получаться сами собой, без команды, без мысли.

Арслан вспомнил, как смотрел на кадетов на отборе — на их плавные, экономные движения, на их спокойные лица.

И в этот момент внутри, где-то в груди, шевельнулась Тьма.

«Хорошо, — прошептал чужой голос. — Тренируйся. Становись сильнее. Сильное тело — лучший сосуд».

Арслан замер. Прут опустился.

— Выйди, — прошептал он.

Голос замолк.

Он выдохнул и снова поднял прут. Выбора у него не было. Тьма внутри или нет, но он должен был стать сильнее. Ради Дины.

Он тренировался до рассвета. А когда солнце начало золотить крыши домов, Арслан вернулся в комнату, где спала Дина, лёг на пол, укрылся рваным пледом и закрыл глаза.

Глава 9. Подготовка к отбору

На следующее утро Арслан пришёл в доки за час до смены.

Игнат уже ждал его у двадцать пятого причала. Туман ещё не рассеялся, и в его серой пелене Игнат казался призраком.

— Садись, — сказал он, не поднимая головы. — Времени мало, а учить тебя многому.

Арслан сел рядом на перевёрнутую бочку. Дерево было мокрым, и холод быстро просочился сквозь тонкие штаны, но он не обратил на это внимания.

— Ты знаешь буквы? — спросил Игнат.

— Некоторые, — сказал Арслан. — Я учил их сам. Смотрел на вывески, на таблички. Запоминал.

— Покажи.

Игнат вытащил из кармана обугленную палочку — не уголь, а что-то другое, твёрдое, чёрное, пахнущее гарью. Он протянул её Арслану.

— Пиши на доске.

Доской служила широкая доска, которую Игнат притащил откуда-то со склада. Она была старой, потрескавшейся, в масляных пятнах, но писать на ней было можно.

Арслан взял палочку. Он никогда не писал при ком-то. Арслан вывел первую букву. «А». Получилось криво, неровно, но узнаваемо.

— Хорошо, — сказал Игнат. — Дальше.

«Б». «В». «Г». Буквы прыгали, наклонялись в разные стороны, некоторые были похожи друг на друга, но Арслан упрямо выводил их одну за другой, пока не закончил весь алфавит.

— Неплохо, — сказал Игнат, разглядывая его каракули. — Для самоучки — очень неплохо. Но ты не просто запоминаешь буквы. Ты должен чувствовать их.

Он взял палочку из рук Арслана и написал рядом своё имя. «Игнат». Буквы были ровными, красивыми, с лёгким наклоном, как у людей, которые много писали.

— Видишь? — спросил он. — Это я. Моё имя. Когда ты смотришь на эти буквы, ты видишь меня. Буквы — это не просто знаки. Это люди.

Арслан смотрел на имя, написанное твёрдой рукой, и пытался представить себе Игната в этих буквах. «И» — прямая, твёрдая, как его спина, которую не согнули годы. «Г» — с резким углом, как его характер. «Н» — с перекладиной, которая держала всё вместе, как его терпение.

— Попробуй ещё раз, — сказал Игнат и снова протянул палочку.

Арслан написал своё имя. «Арслан». Буквы получились лучше — ровнее, увереннее. Он смотрел на них и видел себя. «А» — как первый шаг. «Р» — как крюк, за который можно зацепиться. «С» — как изгиб дороги, которая ведёт в неизвестность.

— Хорошо, — сказал Игнат. — Теперь читай.

Он открыл книгу на первой странице. Текст был крупным, с большими буквами и картинками. Арслан смотрел на буквы, складывал их в слова, и слова не хотели складываться. Они распадались, путались, менялись местами.

— Не торопись, — сказал Игнат. — Буква за буквой. Слог за слогом. Слово за словом.

— М-м-а-а-м-а, — прочитал Арслан по слогам. — Мама.

— Дальше.

— Л-ю-ю-б-и-и-т. Любит.

— Дальше.

— С-в-о-е-е-г-о. Своего.

— Дальше.

— С-ы-ы-н-а. Сына.

Он прочитал всю фразу: «Мама любит своего сына». И почувствовал, как что-то сжалось в груди.

— Молодец, — сказал Игнат. — Ты быстро учишься.

— У меня хороший учитель, — ответил Арслан, и впервые за долгое время в его голосе прозвучала гордость.

После букв — счёт.

Игнат достал из кармана горсть илюзов и высыпал их на доску. Монеты звякнули, покатились, остановились у края.

— Сколько? — спросил он.

Арслан посчитал. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Десять.

— Десять, — сказал он.

— А если я добавлю ещё пять?

Игнат положил ещё пять монет. Арслан посчитал снова.

— Пятнадцать, — сказал он.

— А если я уберу три?

Игнат убрал три монеты. Арслан посчитал. Осталось двенадцать.

— Двенадцать.

— Хорошо, — сказал Игнат. — Ты считаешь. Но ты должен уметь считать быстро, не перебирая пальцами. И ты должен уметь считать большие числа. Десятки, сотни, тысячи.

— Зачем мне тысячи? — спросил Арслан. — У меня никогда не было даже ста.

— Будут, — сказал Игнат. — Если ты станешь кадетом, у тебя будет жалованье. Ты должен знать, сколько тебе платят и не давать себя обманывать.

Он написал на доске цифры — от одного до ста. Арслан смотрел на них и запоминал. Один, два, три, четыре, пять — как пальцы на руке. Шесть, семь, восемь, девять — как дни недели, которых он не знал. Десять, двадцать, тридцать — как илюзы, которые он должен был получать, но получал только пять.

— Теперь складывай, — сказал Игнат. — Пять и семь.

— Двенадцать.

— Двадцать три и восемь.

— Тридцать один.

— Сорок пять и девятнадцать.

Арслан задумался. Сорок пять и десять — пятьдесят пять. И ещё девять — шестьдесят четыре.

— Шестьдесят четыре, — сказал он.

— Правильно. — Игнат кивнул. — Ты понял принцип. Теперь тренируйся сам. Считай всё, что видишь. Ящики в порту. Людей на причале. Капли дождя на стекле. Счёт — это привычка. Чем больше считаешь, тем быстрее считаешь.

Арслан кивнул и убрал монеты в карман.

После смены, когда стемнело и доки опустели, Игнат повёл Арслана в старый склад.

Склад находился в дальней части Верхних доков, там, где причалы кончались и начинались скалы. Он был заброшен — дверь висела на одной петле, окна заколочены досками.

— Здесь никто не ходит, — сказал Игнат, зажигая масляную лампу. — Место хорошее для тренировок. Никто не увидит, никто не помешает.

Он повесил лампу на гвоздь, вбитый в стену, и свет залил помещение жёлтым, дрожащим пламенем. В углах танцевали тени, и Арслану показалось, что они шевелятся сами по себе, без ветра.

— Твоя шпага? — спросил Игнат.

Арслан вытащил из-за пояса железный прут. Игнат посмотрел на него, покачал головой.

— Этим ты никого не победишь, — сказал он. — Но для начала сойдёт. Через неделю принесу тебе настоящую шпагу. Старую, сточенную, но настоящую.

Он вытащил свою шпагу — лёгкую, изящную, с блестящим эфесом. На рукояти была выгравирована надпись на языке Мира Иллюзий, которую Арслан не мог прочитать.

— Это моя боевая, — сказал Игнат. — Она прошла со мной три войны. Теперь она будет учить тебя.

Он встал в стойку — лёгкую, расслабленную, как будто шпага была продолжением его руки. Арслан смотрел и запоминал. Ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд, шпага — не вверх, а вниз, под углом.

— Первое правило фехтования, — сказал Игнат. — Не бойся. Страх делает тебя медленным. Если боишься — проиграл. Запомни это.

— Я не боюсь, — сказал Арслан.

— Врёшь, — усмехнулся Игнат. — Боишься. Но это нормально. Все боятся. Даже я боюсь. Разница в том, что я умею скрывать свой страх. И ты научишься.

Он сделал выпад — быстрый, резкий, как укус змеи. Клинок остановился в миллиметре от горла Арслана.

— Видишь? — спросил он. — Если бы я хотел, ты был бы мёртв. Но я не хочу. Я хочу научить тебя защищаться.

— Покажите ещё раз, — попросил Арслан.

Игнат повторил. Медленно, чтобы Арслан видел каждое движение. Шаг вперёд, рука вперёд, корпус вперёд — всё вместе, как единое целое.

— Теперь ты, — сказал он.

Арслан повторил. Прут рассек воздух, но движения были неловкими, скованными. Он слишком сильно сжимал прут, и пальцы быстро устали.

— Расслабь руку, — сказал Игнат. — Шпага — не дубина. Она не для силы. Она для скорости.

— Но если я не сожму, она выпадет, — возразил Арслан.

— Не выпадет, если ты держишь её правильно. Смотри.

Игнат показал, как держать шпагу — не в кулаке, а в пальцах, сжимая рукоять не сильно, но и не слабо. Арслан попробовал. Прут не выпал. Он лежал в руке легко, почти невесомо.

— Хорошо, — сказал Игнат. — Теперь выпад.

Арслан сделал выпад. Получилось лучше — быстрее, ровнее.

Он повторял выпад за выпадом, пока руки не начали дрожать, пока пот не залил глаза, пока лёгкие не загорелись огнём. Игнат стоял рядом, поправлял, подсказывал, ругался, когда Арслан ошибался, и хвалил, когда получалось.

— Хватит на сегодня, — сказал Игнат, опуская шпагу.

— Ещё немного, — попросил Арслан.

— Нет. Ты устал. Усталость ведёт к ошибкам. А ошибки на арене стоят жизни.

Арслан кивнул и опустил шпагу.

И в этот момент Игнат почувствовал, как что-то кольнуло в виске. Он не понял сразу — напряжение, усталость, магия, которая требовала выхода.

— Игнат? — Арслан посмотрел на него. — С вами всё в порядке?

— Да, — сказал Игнат, но голос его дрогнул.

На долю секунды его лицо… изменилось не сильно, а совсем чуть чуть. Морщины разгладились, седые волосы потемнели.

Арслан моргнул — и всё снова стало как прежде.

— Тебе показалось, — сказал он, пытаясь вернуть себе прежний облик.

— Наверное, — ответил Арслан, отводя глаза.

Он знал, что ему это не показалось. Магия Иллюзии, которую Игнат сдерживал годами, начинала прорываться. Он уставал, даже просто старел. Годы брали свое, и с каждым годом контролировать магию становилось все сложнее.

«Должен ли я сказать ему? — подумал он. — Должен ли я раскрыться?»

Он посмотрел на Арслана — на мальчика, который так напоминал ему себя в молодости.

«Нет, — решил он. — Ещё не время».

— Спасибо вам, — сказал Арслан.

— Не благодари, — ответил Игнат. — Ты платишь мне своим старанием. А стараешься ты хорошо.

Они вышли из склада в ночь. Звёзды были скрыты тучами, и только редкие фонари освещали дорогу.

— Завтра в это же время, — сказал Игнат. — Не опаздывай.

— Не опоздаю, — пообещал Арслан.

Он пошёл домой, и на душе у него было тепло, несмотря на холод. Впервые за долгое время он чувствовал, что движется вперёд.

Месяц до отбора. Первая кровь

Через месяц тренировок Арслан впервые коснулся Игната шпагой.

Это был случайный удар — он увлёкся, сделал лишний выпад, и клинок скользнул по предплечью старика, оставив тонкую красную полосу.

Арслан замер, опуская шпагу.

— Простите, — сказал он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я не хотел.

Игнат посмотрел на рану, потом на Арслана. В его глазах мелькнуло что-то. Гордость?

— Не извиняйся, — сказал он. — Ты сделал то, чему я тебя учил. Быстро, точно, без сомнений. Это хорошо.

Он вытер кровь о штанину и снова встал в стойку.

— А теперь сделай это снова. На этот раз — намеренно. Покажи, что первый раз был не случайностью.

Арслан поднял шпагу. Рука не дрожала. Он сделал выпад — точный, быстрый, как учил Игнат.

Клинок остановился в миллиметре от горла старика.

— Хорошо, — сказал Игнат. — Теперь ты готов.

Через неделю Игнат принёс ему шпагу.

Она была старой, сточенной, с ржавыми пятнами на лезвии и рукоятью, перемотанной грязной тряпкой вместо нормальной оплётки. Гарда отсутствовала, и палец можно было порезать о незащищённую перекладину. Но это была настоящая шпага — лёгкая, острая, смертоносная.

— Где вы её взяли? — спросил Арслан, беря оружие в руки.

— У оружейника у пятого причала, — сказал Игнат. — В долг. Отработаешь, когда станешь кадетом.

— А если не стану?

— Станешь, — твёрдо сказал Игнат. — У тебя нет выбора.

Арслан поднял шпагу. Она была тяжелее прута, но лежала в руке удобнее.

Они тренировались до полуночи. Игнат учил его не только нападать, но и защищаться. Учил уходить от удара, а не принимать его на клинок. Учил использовать ноги, а не только руки. Учил чувствовать противника, предугадывать его движения, быть на шаг впереди.

— Фехтование — это не драка, — говорил Игнат. — Это игра. Шахматы, только быстрые. Ты должен думать быстрее, чем двигается твой клинок. Если ты думаешь — ты побеждаешь. Если нет — ты мёртв.

Арслан запоминал каждое слово. Он впитывал их, как сухая земля впитывает дождь. Он знал, что времени мало, что он должен научиться всему, что только можно, за эти три месяца.

Через месяц Дина высказала брату всё, что думала о его ночных уходах.

Она сидела на полу, обхватив колени, и плакала. Арслан вошёл и замер в дверях.

— Что случилось? — спросил он, опускаясь рядом.

— Ты уходишь каждую ночь, — сказала Дина. Голос её дрожал, но она старалась держаться. — Ты не спишь. Ты почти не ешь. Ты только тренируешься и пропадаешь с этим... с этим стариком. Я боюсь, Арслан.

— Чего ты боишься?

— Что ты умрёшь, — она подняла голову, и слёзы текли по её щекам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. — Что ты уйдёшь и не вернёшься. Как мама. Как папа. Я останусь одна в этом холодном доме, и никто не придёт.

Она всхлипнула, и этот звук разорвал Арслану сердце.

— Ты не останешься одна, — он опустился перед ней на колени, взял её маленькие холодные ладони в свои. — Я обещаю.

— Ты всё обещаешь, — всхлипнула Дина. — А потом не получается. Ты обещал, что у нас будет хлеб. Обещал, что будет тепло. Обещал, что мама вернётся. А она не вернулась.

Арслан прижал её к себе, чувствуя, как её маленькое тело сотрясается от рыданий.

— На этот раз получится, — прошептал он в её волосы. — Потому что если я проиграю, ты умрёшь. А я не допущу этого. Даже если мне придётся умереть самому.

— Не умирай, — прошептала Дина. — Только не умирай.

— Не буду. Клянусь. Клянусь мамой и папой.

Она кивнула и уткнулась ему в плечо. Она перестала плакать. Но руки её всё ещё дрожали.

Арслан сидел, обнимая её, и думал о том, что, может быть, он действительно не умрёт. Может быть, у него есть шанс. Маленький, почти невозможный, но шанс.

Он должен был им воспользоваться.

Три недели до отбора. Скорость

К концу второй недели Арслан заметил, что двигается быстрее.

Он не знал, откуда взялась эта скорость. Может быть, Тьма внутри разогнала кровь. Может быть, постоянный голод и холод закалили тело. Может быть, Игнат просто был хорошим учителем.

— Попробуем спарринг, — сказал старик, вставая в стойку. — Настоящий. Не учебный. Я буду атаковать в полную силу. Ты — защищаться.

— А если вы меня раните? — спросил Арслан.

— Тогда ты поймёшь, что рана — это не страшно, — усмехнулся Игнат. — А теперь молчи и смотри.

Он атаковал. Быстро, резко, без предупреждения. Арслан едва успел подставить клинок. Звон металла разнёсся по пустому складу.

Второй удар — в ноги. Арслан отпрыгнул, но лезвие всё равно задело штанину, распоров ткань.

Третий — в голову. Арслан пригнулся, и шпага просвистела над ним, выбив несколько волосков.

— Хорошо, — сказал Игнат, отступая на шаг. — Ты не паникуешь. Это уже много.

Он атаковал снова — серией быстрых выпадов, заставляя Арслана отступать к стене. Арслан отбивал, уклонялся, снова отбивал. Пот заливал глаза, руки дрожали, но он не останавливался.

— Довольно, — сказал Игнат, опуская шпагу. — Ты продержался три минуты. В прошлый раз — полторы. Растёшь.

Арслан опустился на колени, тяжело дыша.

— Я... я чувствую... — выдохнул он. — Что-то внутри... помогает мне.

Игнат посмотрел на него долгим взглядом. Хотел что-то спросить, но промолчал. Только кивнул.

— Неважно, что помогает, — сказал он. — Важно, что ты это контролируешь. Идём дальше.

Две недели до отбора. Первая победа

Прошла неделя. Арслан тренировался каждую ночь, и каждую ночь Игнат находил в нём новые ошибки.

— Ты слишком сильно давишь на переднюю ногу, — говорил старик, поправляя стойку Арслана. — Сделаешь так на арене — противник собьёт тебя с ног на первом же выпаде.

— Ты забываешь дышать, — ругался он в другой раз. — Задерживаешь дыхание, когда атакуешь. Через тридцать секунд ты уже задыхаешься, а бой только начинается.

— Твой корпус открыт, — в третий раз. — Держи шпагу так, чтобы прикрывать грудь, а не землю. Ты не сорняк косишь.

Арслан злился, уставал, падал, вставал и снова атаковал.

В конце следующей недели случилось то, чего Арслан не ждал.

Игнат атаковал — быстрее, чем обычно. Арслан не успел подумать. Его рука двинулась сама, и шпага со звоном отбила клинок старика в сторону.

— О, — сказал Игнат, останавливаясь. — Ого.

Арслан смотрел на свою руку, не веря.

— Я... я отбил? — спросил он.

— Отбил, — кивнул Игнат. — В первый раз, не задумываясь. Это очень важно. Когда тело начинает думать быстрее головы — ты перестаёшь быть новичком.

Он хлопнул Арслана по здоровому плечу.

— Ещё две недели. Может, из тебя что-то и выйдет.

До отбора оставалось пару дней. А в голове Арслана появилось сомнение. Правильно ли он всё делает?

Он стоял посреди склада, держа в руке шпагу, и смотрел на Игната. Старик только что закончил показывать ему сложную комбинацию — три выпада подряд, с разворотом и уходом в сторону. Арслан попробовал повторить — и запутался на втором выпаде.

— Неправильно, — сказал Игнат. — Ещё раз.

— Не могу, — выдохнул Арслан, опуская шпагу. — У меня не получается.

— Получается, — сказал Игнат. — Ты просто устал.

— Я всегда устал. Я сплю по три часа в сутки. Я работаю в доках, потом учусь, потом тренируюсь. У меня нет сил.

— А у твоих противников есть, — жёстко сказал Игнат. — Они спят по восемь часов. Они едят три раза в день. У них есть учителя, которые тренируют их с детства. У тебя нет ничего этого. Только я и твоя дурацкая шпага.

Арслан опустил голову.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Поэтому у меня нет шансов.

— Заткнись, — сказал Игнат. — Заткнись и слушай.

Он подошёл к Арслану, взял его за плечи, заставил смотреть себе в глаза.

— Ты прав. У тебя нет шансов. Если мы будем рассуждать логически, ты проиграешь. Ты слабее, медленнее, неопытнее. Ты даже шпагу в руках держать не умеешь как следует.

— Тогда зачем мы тренируемся? — спросил Арслан.

— Потому что логика — это не всё, — сказал Игнат. — Есть ещё кое-что. То, чего нет у твоих противников.

— Что?

— Отчаяние, — сказал Игнат. — Ты отчаянный. Ты дерёшься не за место в корпусе. Ты дерёшься за жизнь своей сестры. Ты дерёшься, потому что у тебя нет другого выхода. Твои противники будут думать о победе. А ты будешь думать о том, что если проиграешь, Дина умрёт. Это даст тебе силу, которой нет у них.

Арслан смотрел на него, не дыша.

— Ты должен запомнить это, — сказал Игнат. — В бою не важно, кто сильнее. Важно, кто больше хочет жить. А ты хочешь жить больше всех, потому что у тебя есть ради кого.

Он отпустил плечи Арслана и отошёл.

— А теперь — ещё раз. Комбинация. С самого начала.

Арслан поднял шпагу и встал в стойку.

Он сделал первый выпад. Второй. Третий. С разворотом. С уходом в сторону.

Получилось.

— Ещё раз, — сказал Игнат.

Он повторил. И снова. И снова. Пока движения не стали получаться сами собой, без команды, без мысли.

— Хорошо, — сказал Игнат. — Теперь ты готов.

Арслан не был готов. Но он был готов умереть, если понадобится.

Дина заснула, укутавшись в плед рядом с камином. Арслан достал из-за пазухи письма.

Он перечитывал их каждый вечер — то самое, от женщины по имени Элара. Он уже знал их наизусть, но всё равно перечитывал, надеясь найти что-то новое, что-то, что объяснило бы ему, кто она такая и почему у неё есть его отец.

«Эрик, я не могу больше ждать. Ты обещал вернуться через год, прошло три. Лира спрашивает о тебе каждый день, а я не знаю, что ей отвечать. Если ты жив — дай знать. Если нет — хотя бы скажи, как мне жить дальше. Элара».

Кто такая Лира? Дочь? Почему она спрашивает об отце? И почему Элара не знает, что ответить?

Арслан перечитал второе письмо.

«Эрик. Я нашёл тебя. Ты жив, я знаю. Ты в Мире Власти, у тебя семья. Я не скажу Эларе, если ты не хочешь. Но знай: она ждёт. И ещё — будь осторожен. Здесь, в Мире Иллюзий, начались проверки. Кого-то ищут. Не знаю, кого именно, но боюсь, что тебя. Не возвращайся, пока не утихнет. Твой друг».

Проверки. Кого-то ищут. Отца?

Арслан сунул письма обратно за пазуху и почувствовал, как Тьма внутри зашевелилась, словно принюхиваясь.

«Ты боишься Иллюза», — сказал он мысленно.

«Боюсь, — ответила Тьма без обычной гордости. — Впервые за тысячелетия. Потому что я не знаю, чего он хочет. Эргон был простым — он хотел силу, власть, бессмертие. Иллюз... он сложнее. Он создал этот мир, а потом исчез. Никто не знает, почему. Никто не знает, чего он ищет. И это делает его опасным».

«Ты говорила, что я — сын Тьмы. Что это значит?»

«Это значит, что твоя душа — осколок души Первого. Того, кто был до Эргона, до Иллюза, до всех миров. Ты не просто носишь Тьму. Ты — часть того, что было в начале. И Иллюз это чувствует. Поэтому он пришёл за тобой».

«Зачем ему я?»

«Не знаю. Но узнаешь. Скоро».

Арслан закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Страх не помогал. Только действие.

Арслан чувствовал, что эти письма — ключ к чему-то важному. Ключ к прошлому, которое он не знал. Ключ к тайне, которая могла изменить всё.

Он спрятал письма за пазуху и закрыл глаза.

Завтра последний день. Послезавтра — отбор.

Он должен победить. Не только ради Дины. Ради правды. Ради отца, которого у него отняли.

Последний день перед испытанием был самым длинным. Арслан проснулся затемно, заварил Дине травы, которые дал лекарь, и пошёл в доки. Смена тянулась бесконечно. Контейнеры были тяжелее обычного, время шло медленнее, а Шкив, как назло, придирался к каждому его движению.

— Малой, ты сегодня какой-то вялый, — сказал он, когда Арслан упал в очередной раз. — Не выспался?

— Выспался, — соврал Арслан.

— Тогда работай быстрее. А то смену отдам другому.

Арслан работал. Он работал так, как никогда раньше — быстро, зло, с какой-то отчаянной силой. Он не думал о боли, не думал об усталости. Он думал о завтрашнем дне.

После смены он пошёл к Игнату. Старик ждал его у склада.

— Сегодня последняя тренировка, — сказал он. — Не буду тебя мучить. Просто повторим всё, что учили.

Они тренировались три часа. Арслан повторял выпады, защиты, комбинации. Он делал это молча, сосредоточенно, как заводная кукла.

— Хватит, — сказал Игнат. — Всё, что мог, ты выучил. Остальное зависит не от тебя.

— Игнат, скажи мне только одно, — сказал Арслан, опуская шпагу. — В нашу первую встречу, в моей памяти промелькнул образ старика с перрона. Это был ты?

Игнат сложил руки на груди, долго молчал, глядя куда-то в сторону, где туман сливался с водой.

— Ты наблюдательный, малой, — сказал он наконец. — Это хорошо. Но иногда наблюдательность приносит больше проблем, чем пользы.

— Так это был ты?

— А если и я? — Игнат усмехнулся, но глаза остались серьёзными. — Что это меняет? Я здесь, ты здесь. Мы оба хотим, чтобы ты победил на отборе. Остальное — не важно.

— Но как ты...

— Не важно, — перебил Игнат. — В этом мире есть вещи пострашнее магии, малой. И есть вещи, которые я не могу тебе рассказать, даже если хочу. Не потому, что не доверяю. А потому, что некоторые знания опасны.

— Даже для меня?

— Особенно для тебя, — Игнат посмотрел ему прямо в глаза. — Ты не такой, как все, Арслан. Ты это и сам знаешь. И когда придёт время, ты узнаешь правду. Но не от меня. От того, кто имеет на это право.

— От кого?

Игнат не ответил. Он отвернулся, закурил папиросу, выпустил дым в туманное небо.

— Иди спать, — сказал он. — Завтра важный день.

Арслан хотел спросить ещё, но понял: старик не скажет больше ни слова. Он кивнул и пошёл к выходу, чувствуя спиной тяжёлый взгляд Игната.

«Он знает больше, чем говорит», — прошептал Арслан мысленно.

«Знает, — согласилась Тьма. — Но не всё. И то, что он знает — лишь вершина. Остальное скрыто от него, как и от тебя. Пока что».

Арслан лёг на пол, укрылся пледом, закрыл глаза. Тьма внутри не спала. Она пульсировала в такт сердцу — чаще, чем обычно.

«Завтра, — прошептал голос. — Завтра ты покажешь им, кто ты есть».

«Я покажу, что я — Арслан, — ответил он. — Только Арслан».

«Посмотрим», — усмехнулась Тьма и затихла, оставив его наедине с мыслями.

Глава 10. Отбор

Арслан не спал всю ночь.

Он лежал на полу, прикрывшись старым пледом, который уже не грел, но от которого нельзя было избавиться — слишком мало вещей осталось от той жизни, когда была мама, был папа, был дом. Дина спала рядом, свернувшись калачиком. Лекарства, которые дал старый лекарь с пятого причала, помогали, но Арслан знал: это ненадолго. Если сегодня он проиграет, следующей зимой сестры не станет.

Он смотрел в потолок, где сквозь дырявую крышу пробивался слабый свет убывающей луны. В голове крутились обрывки фраз, которые Игнат вбивал в него последние три месяца. «Не бойся. Страх делает тебя медленным». «Шпага — не дубина, она для скорости». «Ты дерёшься не за место, ты дерёшься за жизнь сестры».

Шпага лежала у стены, завернутая в тряпку, чтобы не ржавела. Он провёл с ней последнюю ночь, выходя во двор и снова входя, повторяя движения, пока руки не онемели. Теперь мышцы ныли, плечи горели, но боли он не чувствовал. Только тупое, давящее напряжение в груди, которое не отпускало его уже несколько дней.

За окном начал накрапывать дождь. Мелкий, нудный, он барабанил по ржавому железу крыши, и этот звук казался Арслану отсчётом до самого отбора.

Он сел, стараясь не разбудить сестру. В кармане, на груди, под рубахой лежал свёрток с письмами. Он сам не знал, зачем взял их с собой. Может быть, надеялся, что они принесут удачу.

Арслан закрыл глаза.

«Я сделаю это», — пообещал он кому-то, кто, может быть, слышал его. «Я сделаю это для неё».

Они вышли засветло.

Дождь к утру перестал, но туман висел над улицами плотной, холодной пеленой. Арслан шёл быстро, ведя Дину за руку. Она едва поспевала за ним, но не жаловалась, только тяжело дышала, и этот свистящий звук резал его сердце. Он взял её на руки, закутал в плед, и она обхватила его за шею, прижалась, как обезьянка.

— Арслан, — прошептала она. — Я замёрзла.

— Скоро будет тепло, — сказал он, хотя сам не знал, правда это или нет.

Улицы, которые он знал как свои пять пальцев, сегодня выглядели иначе. Туман стирал границы, делал знакомые дома чужими, призрачными. Лавки и лотки Толкучки ещё не открылись, только редкие фигуры проскальзывали в серой мгле.

Они вышли на Площадь Отплытий, и здесь туман рассеялся, открывая то, что Арслан никогда не видел прежде.

Площадь была заполнена людьми.

Их были сотни, может быть, тысячи — они стояли плотными рядами, заполняя всё пространство от Памятника Ушедшим до самого края набережной. Арслан никогда не видел столько народу в одном месте. Здесь были и такие же, как он — оборванные, голодные, с решительными или отчаянными лицами. Были и те, кто пришёл просто смотреть — торговцы, матросы, чиновники в тёплых пальто, женщины с детьми на плечах. Дети смеялись, бегали между взрослыми, не понимая, что сегодня здесь будет происходить.

В центре площади, там, где обычно стояли лотки торговцев, возвышалась арена.

Она была построена за одну ночь — деревянный помост высотой в человеческий рост, огороженный канатами, с четырьмя угловыми башнями, на которых развевались флаги Мира Иллюзий: серебряный глаз в треугольнике на синем поле. Сам помост был засыпан песком — свежим, жёлтым, таким чистым, что казалось, его привезли специально для этого дня. По краям арены горели магические факелы — ровное, холодное пламя, которое не гасло на ветру и не дымило.

На дальней стороне площади, за ареной, возвышались трибуны. Они были деревянными, сколоченными наспех, но добротно, и уже заполнялись зрителями. Самые верхние ряды, под балдахином из синего бархата, были пусты — там ждали короля и королеву.

— Смотри, — прошептала Дина, показывая куда-то в сторону.

Арслан проследил за её взглядом. У края арены, отделённые от толпы цепями, стояли кадеты.

Их было десять — юноши в синих мундирах с серебряным шитьём, с лёгкими шпагами на поясах. Они стояли ровно, с непроницаемыми лицами, глядя на толпу претендентов сверху вниз. Самый младший выглядел на вид не старше пятнадцати, самый старший — лет восемнадцати-девятнадцати. Все они были сытыми, ухоженными, с чистыми лицами и спокойными глазами. Ни один из них не знал, что такое голод. Ни один из них не спал на голом полу.

Арслан смотрел на них и чувствовал, как что-то тяжёлое поднимается в груди. Эти мальчики никогда не считали илюзы на хлеб, не слушали, как задыхается сестра в темноте, не работали в доках до кровавых мозолей. Они тренировались годами. У них были лучшие учителя, лучшие шпаги, лучшая еда. А у него был только Игнат, старый прут и три месяца отчаяния.

— Арслан, — Дина дёрнула его за рукав. — Ты сможешь?

Он посмотрел на неё.

— Смогу, — сказал он. — А теперь иди на трибуны. Найди место в середине, чтобы было теплее. И не уходи никуда, пока я не приду.

— А если ты не придёшь?

— Приду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она кивнула и скрылась в толпе, маленькая, закутанная в серые пледы, похожая на комочек тумана среди пёстрой людской массы. Арслан смотрел ей вслед, пока не потерял из виду, и только тогда перевёл дыхание.

Теперь он был один.

Претендентов собрали у северного края арены.

Их оказалось больше сотни — мужчины и мальчишки, от мальцов лет тринадцати до крепких мужиков за тридцать. Все разные: кто-то пришёл с мечом, кто-то с топором, кто-то с ржавой косой, переделанной в оружие. Арслан со своей старой шпагой выглядел не лучше и не хуже других. Он затерялся в толпе, и это было хорошо — меньше внимания.

Арслан увидел Финна и помахал ему рукой. Тот помахал в ответ, но никто из них не стал подходить. «Это правильное решение, — подумал Арслан. — Ведь кто-то может и не попасть в кадеты».

К ним вышел человек в синем мундире, с нашивками капитана на воротнике. Лицо его было суровым, изрезанным шрамами, голос — громким, привыкшим командовать. Арслан узнал его — это был тот самый офицер, который командовал отбором в прошлые годы. Говорили, что он никогда не улыбается и никогда не прощает ошибок.

— Слушайте правила, — сказал он, не тратя времени на приветствия. — Каждый из вас выходит на арену против кадета. Поединок до двух касаний — первое попадание даёт преимущество, второе – победу. Победитель занимает место кадета. Проигравший уходит ни с чем. Никаких подлых приёмов, никакой магии — только клинок. За нарушение — немедленная дисквалификация и передача страже. Вопросы есть?

Вопросов не было. Все и так понимали, что шансов почти нет — кадеты тренируются годами, а они — кто в поле, кто в доках, кто в драках на Толкучке.

— Жеребьёвка определит порядок, — капитан указал на деревянный ящик, который держал один из кадетов. — Подходите, тяните номер. Как назовут ваш номер — выходите.

Арслан протиснулся сквозь толпу. Люди толкались, ругались, кто-то пытался заглянуть в ящик, чтобы увидеть номера. Арслан сунул руку в отверстие, нащупал деревянную пластинку. Она была гладкой, с выжженной цифрой. Он поднёс её к глазам.

Семь.

Седьмой выход. Не первый, не последний. У него будет время посмотреть на других, понять, как дерутся кадеты, найти их слабые места.

Он огляделся, ища Игната — старик обещал прийти посмотреть, но его нигде не было. Только незнакомые лица, полные страха и надежды.

Первого претендента вытолкнули на арену почти силой. Это был здоровый мужик с ржавым мечом — грузчик или кузнец, судя по рукам. Против него вышел кадет — светловолосый юноша, самый молодой из всех, с лицом, на котором ещё не было той казённой суровости, что у остальных.

Поединок длился меньше минуты. Мужик налетел с глухим рёвом, рубя без всякой техники, полагаясь на силу. Кадет ушёл в сторону, сделал один шаг, второй, третий, и шпага претендента просвистела мимо, а клинок кадета коснулся его предплечья, оставив тонкую красную полосу.

— Касание! — крикнул судья.

Мужик стоял, не понимая, что произошло. Хотел попробовать атаковать снова, но понял, что это не поможет ему. Он опустил меч, сплюнул и ушёл, не оглядываясь.

Толпа вздохнула. Слишком быстро. Слишком легко.

Второй, третий, четвёртый — никому не удалось продержаться дольше минуты. Арслан смотрел и запоминал. Кадеты двигались плавно, экономно, без лишних движений. Они не тратили силы на красивые выпады — только необходимые, точные удары. Они знали, что делают.

Пятый претендент оказался молодым парнем, почти ровесником Арслана. Он вышел с самодельным кинжалом, держа его двумя руками, как меч. Кадет, который встретил его, был старше, выше, опытнее. Но парень двигался быстро, неожиданно, как уличный драчун, привыкший уворачиваться от ударов в тёмных переулках. Он продержался дольше всех — почти две минуты. Даже коснулся формы кадета краем кинжала. А потом кадет сделал резкий выпад, и парень упал, прижав руку к груди, где алела свежая рана.

Его унесли. Арслан сжал шпагу так, что побелели костяшки.

Шестой претендент — мужчина лет тридцати, бывший солдат, судя по выправке. Он вышел спокойно, уверенно. Его клинок был настоящим, боевым, с потёртой гардой. Кадет, который встал против него, насторожился.

Они кружили по арене почти пять минут. Это была настоящая битва — клинки звенели, песок взлетал из-под ног, зрители затихли. Солдат был силён, опытен, но кадет был быстрее. В конце концов солдат допустил ошибку — слишком широкий замах, открытый корпус. Кадет воспользовался этим мгновенно, и шпага солдата вылетела из рук, упав в песок.

— Касание! — судья поднял руку.

Солдат поклонился кадету, подобрал оружие и ушёл, сохраняя достоинство. Толпа зааплодировала — и ему, и кадету.

— Седьмой! — крикнул капитан.

Арслан шагнул вперёд.

Песок под ногами был холодным и влажным от утренней росы. Арслан вышел на середину арены и поднял шпагу, чувствуя, как все взгляды — сотни, тысячи глаз — устремлены на него. Где-то на трибунах, среди серой толпы, сидела Дина и смотрела на него.

Против него вышел кадет.

Это был тот самый светловолосый юноша, который победил первого претендента. Высокий, стройный, в безупречном синем мундире, с серебряной пряжкой на поясе. Его шпага была лёгкой, изящной, с блестящим эфесом, на котором был выгравирован герб его рода. На лице — скука, смешанная с высокомерием. Он окинул Арслана взглядом, оценивая его рваную одежду, старую шпагу, худобу.

— Ты серьёзно? — спросил кадет, не скрывая усмешки. — Тебя мама отпустила?

Арслан ничего не ответил. Он помнил, что говорил Игнат: «Слова противника — это оружие. Не дай ему ранить тебя раньше, чем клинок». Он встал в стойку — ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд, шпага вниз, под углом — и замер, опустив клинок.

Кадет пожал плечами и сделал первый выпад — быстрый, резкий, пробный. Арслан ушёл в сторону, даже не поднимая шпаги. Шаг, второй, третий — он уворачивался, не вступая в бой, экономя силы.

— Что, только бегать умеешь? — бросил кадет, делая серию ударов.

Арслан отступил, чувствуя, как песок скрипит под подошвами. Его шпага всё ещё висела внизу, почти касаясь земли. Кадет начинал злиться — он не привык, чтобы претенденты не пытались атаковать.

— Дерись, грязный крысёныш!

Удар, ещё удар. Арслан уворачивался, но силы таяли. Он слишком много работал в доках, слишком мало спал, слишком плохо ел. Руки начинали дрожать от напряжения. Он знал, что не выдержит долгого боя. Его шанс — это два точных, неожиданных удара.

«Ты дерёшься не за место, ты дерёшься за жизнь сестры», — вспомнились слова Игната.

Кадет сделал выпад, и Арслан не успел уклониться — лезвие скользнуло по его плечу, разрезая рубаху и кожу. Боль обожгла, и по руке потекла тёплая кровь, капая на песок.

— Касание! — крикнул судья. — Первое попадание!

Но Арслан не остановился.

Он знал: если сейчас опустит шпагу, всё кончено. Дина умрёт. Он умрёт. Всё, ради чего он жил последние три года, рассыплется в прах.

Он шагнул вперёд, поднимая шпагу, и кадет, не ожидавший этого, отступил на шаг. Арслан нанёс удар — неловкий, тяжёлый, не по правилам фехтования, но со всей силы, которая оставалась в его измученном теле. Кадет парировал, но Арслан уже не думал о технике. Он наваливался, теснил, заставляя противника отступать.

Арслан не слышал. Он видел только лицо сестры, её глаза, полные надежды. Он чувствовал на губах вкус крови — закусил губу от напряжения. Арслан знал, что если остановится сейчас, то никогда себе этого не простит.

Кадет, растерявшийся от такого напора, сделал ошибку — он отступил слишком далеко, споткнулся о край помоста и на мгновение потерял равновесие.

Этого мгновения хватило.

Арслан сделал выпад — тот самый выпад, который отец показывал ему во дворе их дома, когда он был совсем маленьким. Прямой, резкий, от плеча. Шпага скользнула под защиту кадета и коснулась его груди — легонько, почти невесомо.

На форме осталась тонкая красная полоса.

Тишина.

Потом судья поднял руку, и его голос прозвучал над площадью, над замершей толпой, над всем миром:

— Касание! Второе попадание! Очко присуждается претенденту! Продолжаем!

— Ты гадёныш... — кадет посмотрел на рану. Как только он понял, что она ему не помешает драться, он направился в атаку.

Арслан не ожидал такой реакции и не успел парировать удар. Лезвие прошлось от груди до плеча, оставляя глубокую рану.

Боль обожгла, и по рубахе расползлось тёмное пятно. Арслан упал на колено, прижимая руку к ране, и в этот момент внутри, где-то в груди, Тьма взревела.

«Отдай мне тело! — закричала она. — Я уничтожу его! Я вырву ему сердце!»

«Нет, — Арслан стиснул зубы. — Ты — оружие. Я решаю, когда им пользоваться. А сейчас — молчи».

«Ты умрёшь!»

«Значит, умру. Но не так».

Он поднялся на ноги, поднял шпагу, хотя руки тряслись, а в глазах темнело.

— Касание. Победа кадета. Претендент покидает арену.

Королева Элара поднялась с трона. Её плащ из синего бархата тяжело упал на ступени, и на мгновение на площади стало тихо — даже ветер, казалось, замер.

— Он будет принят в кадеты, — сказала она. Не громко, но голос её разнёсся над площадью, отражаясь от каменных стен.

Король Алдис резко повернулся к ней.

— Но он проиграл, — сказал он, и в голосе его зазвенел металл. — Это против правил. Ты не можешь просто взять и...

— Я — королева, — Элара посмотрела на мужа. В её глазах горело что-то, чего он не видел давно. — Я могу всё, что считаю нужным для блага королевства.

— Элара...

Она не слушала. Она шагнула к краю трибуны, и вся площадь замерла. Тысячи глаз смотрели на неё — торговцы, матросы, нищие, кадеты, претенденты. Даже капитан, командовавший отбором, опустил руку с жезлом и замер в ожидании.

— Мой народ, — сказала королева, и голос её дрогнул — только на мгновение, но этого хватило, чтобы стоящие близко услышали эту дрожь. — Я знаю, что вы ждёте справедливости. Вы ждёте, что победит сильнейший. Вы ждёте, что правила будут соблюдены.

Она перевела взгляд на арену, где Арслан стоял на коленях в луже собственной крови, прижимая руку к раненому плечу. Его одежда была порвана, лицо бледно, но глаза горели.

— Этот мальчик проиграл бой, — продолжала королева. — Его противник был быстрее, опытнее, лучше обучен. По правилам отбора он должен покинуть арену и никогда больше не претендовать на место кадета.

Толпа зароптала. Кто-то выкрикнул: «Так пусть уходит!», кто-то: «Правила есть правила!»

— Но я видела в нём то, чего нет у других, — сказала королева, и ропот стих. — Я видела, как он поднялся после первого попадания. Я видела, как он продолжал атаковать, когда его тело уже отказывало. Я видела, как он смотрел на трибуны — не на меня, не на короля, а туда, где может быть сидит его сестра или кто-то очень близкий.

Она указала рукой в сторону. В толпе на нижних трибунах люди расступились, открывая маленькую фигурку в серых пледах. Дина стояла, зажав рот ладонями, и слёзы текли по её щекам.

— Он дрался не за славу, — сказала королева. — Не за деньги. Не за место. Он дрался за жизнь своей сестры. Которая умирает у него на руках. Которая не протянет следующей зимы без помощи королевских лекарей.

На площади стало тихо. Даже те, кто кричал минуту назад, опустили головы. В голове Арслана промелькнула лишь одна мысль. Откуда она знает про его сестру и их положение. Но Тьма ответила быстро на его вопрос:

- В ней есть осколок, который позволяет видеть в человеке все, что он пережил. Но она не может видеть магию. Но и плата за этот дар слишком высокий.

— Я могла бы оставить всё как есть, — тем временем продолжала Элара. — Сказать: «Правила не нарушают даже ради умирающих детей». Но тогда я буду не королевой, а тираном. А тираны не правят долго.

Она посмотрела на капитана отбора. Тот стоял, не поднимая глаз.

— Претендент номер семь, — сказала королева, и голос её зазвенел на всей площади. — Вы приняты в ряды королевских кадетов. Это моё личное решение. И оно не обсуждается.

Арслан слышал слова королевы. Слышал, как они разносятся над площадью. Слышал, как толпа затихает, а потом взрывается аплодисментами.

Но понять их он не мог.

«Принят? — подумал он. — Но я проиграл. Я проиграл бой. Кадет коснулся меня дважды. Я должен уйти. Я должен...»

«Ты должен заткнуться и радоваться», — рявкнула Тьма. В её голосе не было насмешки, только злость, перемешанная с облегчением. — «Королева только что спасла тебя. И твою сестру. Не смей задавать глупых вопросов. Принимай дар и молчи».

— Но я... — прошептал Арслан.

«Ты проиграл бой, но выиграл войну. Этого достаточно. А теперь — падай. Ты заслужил».

Арслан почувствовал, как ноги подкашиваются, и провалился в темноту, последним усилием успев подумать о Дине.

Когда Арслана уносили с арены, когда лекари зашивали его рану, когда Дина сидела рядом и плакала, никто не заметил, как в тени у стены стоял высокий мужчина в форме командира корпуса.

Он смотрел на Арслана внимательно, пристально, и в его глазах было что-то, чего никто не мог бы понять.

Это был Герман. Но на самом деле это был Игнат.

Он сменил облик сразу после отбора. Старый грузчик исчез — на его место пришёл суровый командир с лицом, изрезанным шрамами, и левой рукой, на которой не хватало двух пальцев.

Игнат создал эту личность много лет назад. Герман — бывший военный, потерявший пальцы в войне с Миром Теней, нелюдимый, жёсткий, но справедливый. Никто не знал, что Германа не существует. Что это просто иллюзия, которую Игнат поддерживал годами.

Он сделал это ради Арслана.

Когда он узнал, что мальчик планирует поступать в кадетский корпус, он понял: старый грузчик не сможет быть рядом. Но командир — сможет.

И вот он стоял в тени, смотрел на Арслана и думал:

«Теперь ты в безопасности. Я буду рядом. Я буду защищать тебя. И, может быть, когда-нибудь ты узнаешь правду».

Он повернулся и ушёл в темноту. Через какое-то время, Герман уже стоял рядом с королевой.

Капитан отбора сделал шаг вперёд. Его челюсть была сжата, кулаки побелели. Он не мог не поиграть на публику, иначе все бы раскрыли его секрет. А этого Герман точно не хотел. Он зарекомендовал себя, как самый жестокий командир, а значит такую репутацию и нужно было поддерживать.

— Ваше Величество, — сказал он, и голос его прозвучал глухо, но твёрдо. — Я служу короне двадцать лет. Я видел тысячи претендентов. Я никогда не оспаривал ваших решений. Но это... это неправильно.

— Ты считаешь, что я не права? — спросила королева, глядя на него сверху вниз.

— Я считаю, что правила существуют, чтобы их соблюдали, — ответил капитан. — Если мы начнём делать исключения для каждого, кто нам понравится, отбор потеряет смысл.

— А если это исключение спасёт жизнь ребёнку? — спросила Элара.

Капитан замолчал. Посмотрел на арену, где Арслан стоял на коленях, истекая кровью, но не опуская головы. Потом перевёл взгляд на трибуны, где маленькая девочка в серых пледах сжимала руки в молитве.

— Я не согласен с вашим решением, — сказал он наконец. — Но я исполню его, как и любой приказ моей королевы.

Он повернулся и пошёл к арене, бросив через плечо:

— Но я буду наблюдать за этим мальчиком. И если он окажется слабаком, я лично вышвырну его из корпуса.

Королева смотрела ему вслед и улыбалась краешком губ. Она знала: этот мальчик не слабак.

Она повернулась и села на трон. Руки её дрожали, но лица она не выдала.

Толпа молчала секунду, две, три. А потом кто-то на верхних трибунах захлопал. Один. Второй. Десятый. Через минуту аплодировала уже вся площадь — и те, кто поддерживал решение королевы, и те, кто был против, но не посмел перечить.

Король Алдис сидел с каменным лицом, сжимая подлокотники трона так, что побелели костяшки.

— Ты пожалеешь об этом, — прошептал он, не поворачивая головы.

— Возможно, — так же тихо ответила Элара, глядя на арену, где лекари уже подхватывали падающего Арслана. — Но я предпочту пожалеть о своём выборе, чем всю жизнь корить себя за то, что не спасла ребёнка.

Арслана уже уводили с арены. Королева смотрела ему вслед, и пальцы её, сжимавшие подлокотник кресла, побелели от напряжения.

— Что с тобой? — спросил король Алдис, поворачиваясь к жене. — Ты побледнела. И этот твой жест... ты никогда не нарушала правила отбора. Никогда. Что ты увидела в этом оборванце?

Элара молчала долго. Так долго, что Алдис уже хотел повторить вопрос.

— Эрика, — сказала она наконец. Голос её дрогнул, и король замер. — Я увидела Эрика.

Имя повисло в воздухе, как лезвие, занесённое над плахой.

— Не произноси это имя, — сказал Алдис жёстко. — Эрик мёртв. Он предал корону, сбежал в Мир Власти и пропал без вести больше десяти лет назад.

— Его тело не нашли, — возразила Элара, и в её глазах блеснули слёзы, которые она не позволяла себе много лет.

— Не нашли. Но это ничего не значит.

— Алдис, посмотри на него, — королева указала на арену, где Арслана уводили под руки. — Та же стойка. Тот же выпад. Та же манера — сначала терпеть, уклоняться, а потом взрываться одной-единственной атакой. Я видела это движение сотни раз на тренировках. Эрик показывал его кадетам. Он показывал его мне. Это его фирменный удар. Никто в королевстве так не делает.

Король нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что этот... нищий мальчишка — сын Эрика?

— Я хочу сказать, что это возможно, — Элара сжала его руку. — У Эрика была семья в Мире Власти. Я знаю. Он рассказывал мне перед уходом. Говорил, что у него родился сын. Назвал его Арсланом.

Алдис выдернул руку.

— Даже если это правда, что это меняет? Эрик нарушил приказ, сбежал, женился на чужачке из другого мира. Он предал корону.

— Или спасал свою жизнь, — тихо сказала Элара. — Ты знаешь, почему он ушёл. Ты знаешь, что я...

— Замолчи! — голос короля стал ледяным. Он наклонился к жене, и в его глазах горела ярость, которую он с трудом сдерживал. — Ты только что публично нарушила правила отбора. Ты поставила под сомнение авторитет капитана. Ты дала надежду сотням оборванцев, которые теперь думают, что им достаточно разжалобить тебя, чтобы попасть в кадеты. А теперь ты ещё и оправдываешь предателя?

— Я оправдываю мальчика, который не выбирал своего отца, — ответила Элара, и в её голосе зазвенел металл. — Я оправдываю ребёнка, который работал в доках за пять илюзов в день, чтобы его сестра не умерла с голоду. Я оправдываю того, кто, несмотря на голод, холод и унижения, не сломался.

Она посмотрела мужу прямо в глаза.

— И если ты думаешь, что я буду молчать, когда вижу перед собой сына человека, которого когда-то любила как брата... то ты плохо меня знаешь.

Король отвернулся, сжав челюсти.

— Ты пожалеешь об этом, — сказал он глухо. — И когда этот мальчишка опозорит корпус, я скажу тебе: «Я же говорил».

— Возможно, — Элара перевела взгляд на арену. — Но я предпочту пожалеть о своём выборе, чем жить с мыслью, что бросила сына Эрика умирать в трущобах.

— Ты даже не уверена, что это его сын.

— Я узнаю этот взгляд, — прошептала королева. — Он смотрел на меня так же, когда я сказала ему, что не могу пойти против воли короля. Так же — с отчаянием и надеждой одновременно.

Алдис ничего не ответил. Он смотрел на арену, где санитары уносили окровавленного мальчика, и думал о том, что его жена, возможно, только что впустила в их жизнь бомбу замедленного действия.

Арслан очнулся на носилках.

Кто-то нёс его по коридору, где пахло травами и настойками. Сверху свисали магические светильники, отбрасывая жёлтые круги на белые стены. Он попытался приподняться, но сильная рука прижала его обратно.

— Лежи, — сказал голос. — Ты потерял много крови.

— Где Дина? — спросил он, голос был чужим, хриплым.

— Твоя сестра в безопасности. Её привели сюда, она ждёт.

Арслан выдохнул и закрыл глаза.

Он помнил, как его положили на носилки, как кто-то перевязывал плечо, как Дина кричала где-то рядом. Потом — темнота. А теперь — белый потолок, запах трав и чувство, что он всё-таки жив.

— Я победил? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Ты проиграл бой, но выиграл место, — сказал голос. — Ты теперь кадет.

Арслан открыл глаза. Над ним склонился пожилой лекарь с седой бородой и быстрыми, уверенными руками.

— Кадет, — повторил Арслан, пробуя слово на вкус. Оно было чужим, непривычным, но сладким.

— Кадет, — подтвердил лекарь. — А теперь спи. Завтра начнётся новая жизнь.

Арслан хотел спросить, что значит «новая жизнь», но глаза слипались, и мысли путались. Он провалился в сон — глубокий, чёрный, без сновидений.

Впервые за много лет он спал спокойно.

Но спокойствие длилось недолго.

Едва Арслан закрыл глаза, туман снова сгустился вокруг, и он понял: Иллюз вернулся.

«Нет, — подумал он. — Только не сейчас. Я слишком слаб».

«Именно поэтому, — ответил голос, который был голосом Дины и одновременно не её. — Слабые либо умирают, либо становятся сильными. Выбирай, Арслан».

А потом комната исчезла, и он стоял на пороге замка, сотканного из снов и страхов.

Испытание начиналось.

Глава 11. Замок Иллюза

Арслан открыл глаза и понял, что больше не в лазарете.

Вокруг простирался бесконечный серебристый туман, из которого проступали очертания замка — того самого, что он видел во сне. Но теперь замок был реальным. Арслан чувствовал холод камня под ногами, слышал, как ветер гудит в пустых башнях.

— Дина! — крикнул он, и голос рассыпался эхом, многократно повторённым невидимыми стенами.

«Она здесь», — прошептала Тьма. Теперь её голос звучал приглушённо, будто из-за толстого стекла. — «Я чувствую её. Но этот замок... он подавляет меня. Будь осторожен, Арслан. Иллюз сильнее здесь, чем в любом другом месте».

Из тумана выступила фигура. Дина. Настоящая, живая — в своей ночной рубашке, босая, с растрёпанными волосами. Она смотрела на Арслана и плакала.

— Арслан, — прошептала она. — Он не отпускает меня. Я хочу домой.

— Я заберу тебя, — сказал Арслан, шагнув вперёд.

Но в тот же миг фигура Дины рассыпалась серебряной пылью, и из неё вышел он — Иллюз.

Он не был похож на Эргона. Тот был тьмой, холодом, смертью. Иллюз был... ничем. И всем одновременно. Его лицо менялось каждое мгновение — то Арслан видел в нём отца, то Игната, то себя самого. Одет он был в простой серый плащ, под которым не угадывалось тела — только пустота.

— Здравствуй, брат, — сказал Иллюз. Голос его звучал отовсюду и ниоткуда. — Я ждал тебя.

— Я не брат тебе, — ответил Арслан, сжимая шпагу — она оказалась у него в руке, хотя он не помнил, чтобы брал её с собой. — Отдай Дину.

— Отдам, — Иллюз кивнул, и это движение было одновременно плавным и неестественным. — Но сначала ты должен пройти испытания. Такова цена.

— Какие испытания?

— Те, что покажут, кто ты на самом деле. — Иллюз щёлкнул пальцами, и туман вокруг расступился, открывая три арки, вырезанные в воздухе. Над каждой горела надпись, которую Арслан не мог прочитать. — Выбирай.

Арслан шагнул к первой арке.

Испытание первое: Страх

Арслан вошёл в арку и оказался в подвале. В том самом, где убил Рябого.

Только теперь подвал был живым. Стены дышали, пол был залит кровью, и из каждого угла доносились голоса.

— Убийца, — шептал Рябой, сидя в луже крови с пробитой головой. — Ты убил меня.

— Ты чудовище, — вторил коренастый бандит.

— Ты такой же, как мы, — добавил третий.

Арслан сжал шпагу.

«Это не настоящее», — сказала Тьма. — «Это иллюзия. Иллюз проверяет тебя. Не поддавайся».

— Я знаю, что это не вы, — сказал Арслан вслух. — Вы — мои страхи. Но я не боюсь вас.

Фигуры рассыпались. Подвал исчез.

Голос Иллюза прозвучал отовсюду:

— Первый шаг пройден. Ты умеешь отличать правду от лжи. Идём дальше.

Испытание второе: Боль

Вторая арка привела его в лазарет, где Дина лежала на койке, бледная, с закрытыми глазами, почти не дыша.

— Дина! — Арслан бросился к ней, но его остановила невидимая стена.

— Чтобы спасти её, ты должен отдать свою боль, — сказал Иллюз. — Всю. Которую копил годами. Голод, холод, унижения, страх. Ты готов?

— Готов, — не раздумывая, ответил Арслан.

И мир взорвался болью.

Он почувствовал всё сразу: пустой желудок в семилетнем возрасте, когда мать умерла, и нечего было есть три дня. Холод, когда они с Диной спали в подвале, прижавшись друг к другу, чтобы не замёрзнуть. Удары Шкива. Насмешки. Унижение, когда он ползал за монетой.

Боль была такой сильной, что он закричал. Но не отступил.

— Достаточно, — сказал Иллюз, и боль исчезла.

Арслан стоял на коленях, тяжело дыша, но Дина на койке открыла глаза и улыбнулась ему.

— Второй шаг пройден. Ты умеешь жертвовать.

Испытание третье: Истина

Третья арка привела его в зеркальный зал — тот самый, из первого сна.

Стены, пол, потолок — всё состояло из зеркал. И в каждом отражался он. Но не тот Арслан, которого он знал. В одном зеркале он был кадетом в синем мундире, награждённым медалями. В другом — старым, сгорбленным нищим на Толкучке. В третьем — королём в короне. В четвёртом — мёртвым, с пустыми глазницами.

А в самом дальнем, самом большом зеркале стоял он сам — но с чёрными глазами, без белков и зрачков, и вокруг него клубилась Тьма.

— Выбери, — сказал Иллюз. — Кто ты на самом деле?

Арслан смотрел на отражения. На кадета. На нищего. На короля. На мертвеца.

— Я — Арслан, — сказал он. — Никто из них.

— Неправильный ответ, — голос Иллюза стал холоднее.

Зеркала треснули, и из трещин хлынула Тьма. Она обвила его руки, ноги, шею, потянула в разные стороны. Арслан закричал. Он не знал правильного ответа. Он никогда не знал, кто он. Голодный мальчишка? Убийца? Сын Тьмы? Кадет? Брат? Чудовище?

— Кто ты? — повторил Иллюз, и голос его теперь звучал внутри головы. — Кто ты, Арслан?

— Я... — он задыхался. — Я не знаю.

Сознание начало мутиться. Картинки смешались: Дина, отец, Игнат, Рябой, Шкив, королева, замок, Тьма — всё превратилось в один бесконечный водоворот.

«Отдай мне тело, — прошептала Тьма, но теперь в её голосе не было силы, только страх. — Иначе ты сойдёшь с ума».

«Нет», — подумал Арслан, теряя себя. — «Я... я...»

— Хватит.

Иллюз щёлкнул пальцами.

Мир перестал вращаться. Зеркала исчезли. Арслан стоял на коленях в пустом зале, тяжело дыша, сжимая голову руками.

— Ты не прошёл, — сказал Иллюз, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на жалость. — Но ты и не проиграл. Ты сдался, но не отдал Тьме контроль. Этого достаточно.

Он подошёл к Арслану, протянул руку. Арслан посмотрел на него — лицо Иллюза теперь было спокойным, почти человеческим.

— Где Дина? — прохрипел Арслан.

— В безопасности. Я верну её.

Иллюз щёлкнул пальцами, и из воздуха соткалась Дина — спящая, укутанная в плед, живая. Она лежала на полу, и дыхание её было ровным.

— Она ничего не запомнит, — сказал Иллюз. — Для неё это был просто сон.

Арслан подполз к сестре, коснулся её щеки. Тёплая. Живая.

— Зачем ты это сделал? — спросил он, поднимая голову.

— Чтобы показать тебе правду, — Иллюз сел рядом с ним — на пол, по-турецки, как Рябой в том подвале. — Ты не готов узнать, кто ты. Но ты будешь готов. Скоро. А пока... я дам тебе кое-что.

Он коснулся лба Арслана. Палец его был холодным, как лёд, и одновременно жгучим, как огонь.

— Дар Иллюзий, — прошептал Иллюз. — Моя часть в тебе. Та, которую твой отец не смог запечатать. Она поможет тебе видеть правду за ложью. Создавать образы там, где их нет. И однажды — создавать целые миры.

— Я не понимаю, — сказал Арслан, чувствуя, как что-то новое вливается в него. Не Тьма. Другое. Светлое и тёмное одновременно.

— Поймёшь. Когда придёт время, — Иллюз встал. — Твой отец поступил правильно, когда запечатал тебя. Если бы ты пробудился раньше, мир бы рухнул. Теперь ты достаточно силён. И достаточно слаб одновременно. Это и есть баланс.

— Кто мой отец? — спросил Арслан. — Кто я?

Иллюз уже растворялся в тумане, но его голос прозвучал в последний раз, мягкий и далёкий:

— Ты — сын Эрика, беглеца из Мира Иллюзий. Ты — брат Дины, которую любишь больше жизни. Ты — наследник Тьмы и носитель Иллюзии. Ты — Арслан, будущий правитель Шести миров. Этого достаточно для сегодняшнего дня. Спи. Когда проснёшься — помни. Но не всё. Только то, что сможешь вынести.

Фигура Иллюза исчезла. Замок начал таять.

Арслан обхватил Дину, прижал к себе и закрыл глаза.

Он очнулся в лазарете.

Над ним склонился лекарь с седой бородой, перевязывая плечо.

— Ты кричал во сне, — сказал лекарь. — Кошмары?

Арслан не ответил. Он повернул голову и увидел Дину. Она сидела на стуле в углу, закутанная в пледы, и дремала, свесив голову на грудь.

Но в груди Арслана, рядом с Тьмой, теперь пульсировало что-то ещё. Тёплое. Серебристое. Живое.

Он поднял руку — и на секунду ему показалось, что над пальцами танцует маленькая искра. Не чёрная, как в детстве. Серебряная.

Он сжал пальцы в кулак.

— Дина, — позвал он тихо. — Ты как?

Она подняла голову, улыбнулась сонно.

— Мне приснился странный сон, — сказала она. — Будто я была в замке. Красивом. А потом ты пришёл и забрал меня.

— Я всегда буду рядом, чтобы спасти тебя и забрать, — сказал Арслан.

Она кивнула, не поняв до конца, и снова закрыла глаза.

Арслан лёг на подушку и посмотрел в потолок.

«Ты получил дар, — прошептала Тьма. Теперь в её голосе не было враждебности. Только усталость и... принятие. — Иллюз сделал тебя сильнее. Но помни: я всё ещё здесь. И я никуда не уйду».

«Я знаю, — ответил Арслан. — И не прошу тебя уходить. Ты — моя тень. Без тени не бывает света».

Тьма замолчала. Но он чувствовал, что она довольно улыбнулась где-то внутри.

За окном вставало солнце. Новый день. Новая жизнь.

Арслан закрыл глаза и впервые за много лет заснул без страха.

Глава 12. Первый день после отбора

Арслан открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Белый потолок, ровный свет без копоти, запах трав и настоек. Лазарет, пришло осенение в его голову. Вчерашний день — отбор, бой, кровь, королева — все это вдруг нахлынуло, и он резко сел, забыв о раненом плече. Одно лишь воспоминание отразилось в памяти.

Арслан поймал себя на том, что не может отвести взгляд от женщины на трибуне. Что-то в её лице было знакомым, что-то глубже связывало их. Что-то больше, чем просто взгляд.

Боль пронзила руку, и он зашипел сквозь зубы. Арслан посмотрел по сторонам. Справа и слава от него стояли рядами койки. Вокруг стояли шкафы с настойками и пузырьками. Мимо него пробегали женщины и мужчины в белых халатах. Он не понимал, куда все спешат.

— Лежи, — раздался спокойный голос. — Рана еще свежая. Дернешься, и кровь пойдет. Придется опять зашивать.

Арслан посмотрел в сторону голоса. Над ним склонился пожилой лекарь с седой бородой и быстрыми, внимательными глазами. Арслан уже видел вчера его, когда кадетов уносили с арены.

— Где я? — спросил Арслан, хотя уже догадывался.

— В лазарете королевского кадетского корпуса, — ответил лекарь, меняя повязку на его плече. — Тебя принесли вчера после отбора. Ты спал почти сутки.

Арслан попытался сесть, но лекарь снова прижал его к койке.

— Я же сказал лежи. Рана неглубокая, но в нее попала грязь. Если не долечить, начнется заражение. А мне лишние покойники не нужны.

— Дина... — прошептал Арслан. — Моя сестра. Где она?

— Эта такая маленькая девочка, которая была закутана в рванный плед? А еще у нее немного спутанные волосы пшеничного цвета и бледная кожа?

Арслан удивился, как точно врач описал его сестру. Он молча кивнул, еще не успев отойти от шока.

— В соседней комнате, — лекарь кивнул в сторону двери. — Ее привели, когда ты был без сознания. Она все время просилась к тебе, но я не пускал. Тебе нужны были тишина и покой.

— Можно мне ее увидеть?

— Сначала я закончу. Твоя сестра... она всё звала тебя во сне. Ты ей нужен. Береги себя.

Лекарь работал молча, но быстро. Он промыл рану чем-то холодным, от чего защипало так, что Арслан закусил губу, чтобы не закричать. Потом наложил свежую повязку и наказал не беспокоить рану несколько дней.

— Иначе шви могут разойтись.

Арслан набросил на плечи чистую рубашку. Откуда она взялась здесь, он так и не понял.

— Все, — сказал врач, отступая. — Через три дня снимешь. Не мочить. И если будет краснеть или гноиться — сразу ко мне.

Арслан кивнул и снова попытался сесть. На этот раз лекарь не остановил его. Голова закружилась, но он удержался, ухватившись за край койки.

— Твоя сестра, — сказал лекарь, складывая инструменты в сумку. — У нее астма, я слышал. Ее уже осмотрел лекарь Феликс. Сказал, что состояние запущенное, но не безнадежное. Будет лечиться здесь, в корпусе.

— Бесплатно? — спросил Арслан.

Лекарь усмехнулся.

— Ты теперь кадет. Все, что нужно тебе и твоей семье, оплачивает корона. Забудь про илюзы, парень. Теперь у тебя другие заботы. Здесь все не так просто, как покажется на первый взгляд. Но я не буду вдаваться в подробности. Тебе и так все расскажут позже.

Он вышел, оставив Арслана одного.

— У меня уже давно нет семьи. Никто не выжил кроме сестры и меня. – шепотом напомнил сам себе Арслан.

Арслан сидел на койке, смотрел на стену и не мог поверить в то, что попал сюда. Он опустил ноги вниз. Пол был каменным, но теплым — под ним, наверное, была какая-то магия. Все здесь было пропитано ей — стены, пол, светильники, воздух. Он чувствовал магию кожей — легкое, едва уловимое покалывание.

Он встал. Ноги дрожали, но держали. Арслан сделал шаг к двери, потом второй, третий.

В соседней комнате было светло. Окна выходили на внутренний сад, и сквозь стекла лился солнечный свет. Арслан уже и забыл, как ему нравилась природа. Она всегда умела возрождаться вновь, как феникс. Арслан всегда любил наблюдать за этим.

Дина сидела на койке, обложенная подушками, и листала книгу с картинками. На ней была чистая ночная рубашка — слишком большая, но белоснежная, без единой дырочки. Волосы ее были расчесаны, лицо умыто, и впервые за долгое время она не кашляла. Если бы не ее глаза зеленого цвета, то брат бы не узнал сестру. «Вот как чистота и чистая одежда может преобразить человека. Скорее всего я тоже так выгляжу».

— Арслан! — она бросила книгу и сползла с койки. — Ты живой!

Она бросилась к нему, обхватила за талию, прижалась. Арслан обнял ее здоровой рукой и почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Скорее всего чувство спокойствия, о котором он забыл, стоило им сбежать из Мира Власти.

— Я живой, — сказал он. — Как ты?

— Меня накормили! — Дина отстранилась, и глаза ее сияли. — Супом, настоящим, с мясом! И хлебом! Белым хлебом, Арслан, я никогда не ела белого хлеба!

— Я тоже, — сказал Арслан, и впервые за долгое время улыбнулся.

После завтрака Арслана и Дину пригласили в отдельную комнату. Там уже ждали двое — пожилой маг в серой мантии и лекарь Феликс. Маг был с небольшой сединой в волосах, небольшая борода выбивалась из его образа, что сильно позабавило Арслана. На голову была накинута накидка темно-синего цвета, которая переливалась на свету.

Лекарь Феликс или как тут его еще называли профессор Феликс, был одет в серую рубашку, которая явно была на пару размеров больше, чем нужно. Черные штаны были заправлены в сапоги, которые были начищены до блеска. Его серые волосы были убраны в аккуратную прическу. Несколько прядей уже выбелись, но он не обращал на них внимание. Под бледно-голубыми глазами залегли круги. И он постоянно поправлял очки, которые так и собирались упасть с носа.

Арслан перестал рассматривать мужчин и посмотрел вокруг. Комната была небольшая, но достаточно вместительная, чтобы стоять здесь спокойно шестерым. Вокруг были расставленные шкафы. В них были аккуратно сложены книги. На столе, в центре комнаты, лежали два кристалла — прозрачные, размером с кулак, отполированные до блеска. Внутри каждого медленно пульсировал слабый свет.

— Что это? — спросил Арслан, напрягаясь.

— Тест на магию, — ответил маг, даже не представившись. — Все кадеты проходят его в первые дни. И твоя сестра тоже обязана его пройти. Хотя ее обучения пока невозможно, так как она находится в больном состоянии. Королева распорядилась разместить ее рядом с Феликсом, но не волнуйся. Он быстро поставит ее на ноги. Тогда мы отправим… Как зовут твою сестру?

— Дина. – спокойно ответил Арслан.

— Да, спасибо. Так вот, мы отправим Дину в отдельный корпус для девочек, чтобы она смогла изучать и учиться на ровне с остальными.

— Корпус для девочек? – Арслан не поверил своим ушам. – Разве такой существует?

Маг лишь усмехнулся, даже не поднимая головы.

— Конечно. Просто мы держим его в секрете от других людей. Вы можете часто пересекаться на уроках или тренировках. Но раз в неделю, в субботу или воскресенье все встречаются в тренировочном дворе. Мы устраиваем так называемые игры.

— Зачем? — Арслан сделал шаг вперед, прикрывая Дину собой.

— Чтобы понять, как мальчишки и девчонки умеют сражаться, играть сообща. Хоть они и обучаются порознь, но играть в команде нужно каждому. – маг поднял взгляд на Арслана. Он увидел в них ни капли смеха. Только чистая решительность. – На войне не будет разделения на мальчика и девочку. Там будет только солдат.

У Арслана пробежались мурашки по всему телу от его тона. Как будто маг знал больше, чем сейчас сказал.

— Так ладно, мы отвлеклись, — маг усмехнулся. — Кристаллы не опасны. Они просто показывают, есть ли в человеке магический дар. Если есть, то кристалл засветится. Если нет — останется темным.

— А если дар есть? — спросил Арслан.

— Тогда мы поможем его развить, — профессор Феликс мягко улыбнулся. — Это не наказание, Арслан. Это редкий дар. Твоя сестра, если в ней есть магия, сможет учиться управлять им. Как и ты.

Арслан посмотрел на Дину. Та сжимала его руку, но в глазах ее был не страх, а чисто любопытство.

— Я не боюсь, — сказала она. — Я хочу попробовать. Арслан давай. Может это небольшой шанс узнать о нас чуть больше.

Арслан повернулся на мужчин, но те как-будто ничего не услышали. "Нужно аккуратнее здесь быть. Любое слово может обернуться против нас. Особенно о нашем прошлом."

— Первым ты, — маг указал на Арслана.

Арслан подошел к столу, протянул руку. Кристалл был холодным, гладким, чуть влажным на ощупь. Он замер, сжимая его в ладони.

Ничего. Кристалл оставался темным.

— Держи крепче, — сказал маг.

Арслан сжал сильнее. Внутри что-то шевельнулось. Он почувствовал, как Тьма в груди напряглась, словно принюхиваясь. Но кристалл не засветился.

— Достаточно, — маг забрал камень. — В тебе нет магии. Такое бывает. Это не делает тебя хуже других. У нас много кадетов, в которых нет магии. Просто вас будут обучать, как противостоять тем, кто наделен ей.

«Почему кристалл не засветился?» — спросил Арслан мысленно, отходя на место.

«Потому что Тьма — не магия, — ответила Тьма. — А твои дары… они еще не проснулись. Или спят. Или ждут своего часа. Кристаллы показывают только то, что течет в крови. То, что дается с рождением. А то, что приходит позже… это уже другая история».

Арслан опустил руку. Странно, но он не расстроился. Даже обрадовался. Меньше вопросов, меньше подозрений.

— Теперь ты, девочка, — маг повернулся к Дине.

Дина подошла к столу, взяла кристалл обеими руками. Закрыла глаза. И кристалл вспыхнул золотистым светом. В воздухе сразу засверкали огоньки. Арслан почувствовал, как усталость проходит, силы восстанавливаются. Похоже, это почувствовал не он один, потому что маг и профессор переглянулись.

— Ого, — выдохнул Феликс, вставая с места, не скрывая радости в глазах. — Ого-ого-ого.

Свет был таким сильным, что Арслан зажмурился. Он слышал, как загудел кристалл, как воздух в комнате наполнился теплом, как Дина ахнула и выронила камень, но тот не упал, он завис в воздухе, продолжая сиять.

В ней была магия.

— Целитель, — прошептал маг, глядя на свечение. — Дар целителя. Чистый. Сильный. Я такого не видел много лет.

— Что это значит? — спросил Арслан, чувствуя, как страх и гордость борются в его груди.

— Это значит, — Феликс положил руку на плечо Дины, — что ваша сестра будет учиться магии. Если она согласна, конечно.

Дина посмотрела на Арслана. Потом на Феликса.

— А кто такой целитель?

— Это тот, кто лечит людей. – пояснил Феликс.

— Я смогу лечить людей? — спросила она.

— Сможешь.

— Как маму? — голос ее дрогнул, и она повернулась к брату.

Феликс помолчал и посмотрел на Арслана.

— Маму ты не вернешь, — сказал Арслан мягко, подходя к сестре. — Но других мам — сможешь. Их детей тоже сможешь.

Дина кивнула.

— Я согласна.

Арслан обнял ее, прижал к себе, чувствуя, как дрожит ее маленькое тело. Он не знал, радоваться ему или бояться. Магия — это дар. Но дар — это и опасность.

Он узнал это на себе.

После обеда с супом, мясом и кружкой киселя, к ним пришел лекарь Феликс.

— Дина, — сказал он, опускаясь на корточки перед девочкой. — Я буду тебя лечить. Мы будем делать ингаляции, пить травы, дышать специальным воздухом. Если ты будешь слушаться, через месяц ты забудешь, что такое кашель. Договорились?

— А больно будет? — спросила Дина.

— Немного, — честно сказал Феликс. — Но я буду рядом. И твой брат будет приходить каждый день. Так что ты не бойся.

— Я не боюсь, — сказала Дина, но вцепилась в рукав Арслана.

Феликс осмотрел ее, послушал дыхание, сделал какие-то пометки в блокноте. Потом повернулся к Арслану.

— Она будет жить здесь, в жилом крыле. Комната рядом с моим кабинетом, чтобы я мог наблюдать за ней. Ты можешь навещать ее каждый день, но только после занятий. Имей в виду: первое время она будет слабой. Не удивляйся, если она будет много спать. Это нормально.

— Спасибо, — сказал Арслан.

— Не благодари, — Феликс покачал головой. — Это моя работа. А ты, — он посмотрел на Арслана серьезно, — ты теперь кадет. Твоя работа — учиться. Не подведи сестру.

Он вышел, и Арслан остался с Диной вдвоем.

— Арслан, — сказала Дина, когда они сидели на ее новой койке. — А здесь всегда так тепло?

— Наверное.

— А здесь всегда есть еда?

— Должна быть.

— А здесь можно жить всегда?

Арслан задумался.

— Не знаю, — сказал он. — Но пока можно.

— Тогда я хочу жить здесь всегда, — сказала Дина и зевнула. Она уже засыпала — лекарства, которые дал Феликс перед уходом, действовали успокаивающе.

Арслан укрыл ее одеялом, поцеловал в лоб и вышел. Но Дина открыла глаза и посмотрела на брата, позвав его.

— Ты изменился, — сказала она. — В тебе что-то есть. Что-то тёмное.

— Откуда ты знаешь? — спросил Арслан.

— Не знаю, — она нахмурилась. — Просто чувствую.

Он не придал этому значения. Но Тьма внутри него дрогнула, узнав в этих словах что-то родное.

В коридоре он остановился, прижался спиной к стене и закрыл глаза.

Дина в безопасности. Дина будет жить.

Он не заметил, как по щеке скатилась слеза.

Арслан шёл по коридору, и вдруг перед глазами мелькнула картинка — неясная, смазанная, как старая фотография.

Он держал отца за руку, а рядом стояла женщина с бирюзовыми волосами. Она улыбалась. Её глаза были такими же, как у той королевы, которую он видел на трибуне.

— Пап, кто это? — спросил маленький Арслан

— Никто, — ответил отец, и его голос был напряжённым. — Просто... знакомая.

Картинка исчезла так же быстро, как появилась. Арслан остановился, прижал ладонь к виску. Голова гудела. Он хотел вспомнить больше, но память упрямо закрывалась, оставляя только это смутное ощущение тепла и боли.

«Что это было?» — спросил он Тьму.

«Одна из печатей твоего отца, — ответила она. — Она не даёт тебе вспомнить. Но иногда она ослабевает, когда ты смотришь на королеву.»

Арслан прогнал эти мысли. Сейчас ему было не до печатей. Главная задача найти главного по корпусу. Пройдя еще пару поворотов, он увидел очередь в кабинет. Подойдя и узнав, что все люди – это победившие на отборе, Арслан встал в очередь. Ждать ему пришлось около часа. Войдя в кабинет он увидел мужчину.

Каптенармус корпуса, сержант Хорн, был человеком квадратным. Квадратные плечи, квадратная челюсть, квадратные пальцы, которыми он перебирал стопки формы на длинном деревянном прилавке. Он взглянул на Арслана, на его повязку, на старую шпагу, которую тот держал в руке, и его лицо не выразило ничего.

— Арслан? — спросил он, сверившись с листком бумаги.

— Да.

— Седьмой призыв. Двадцать первый номер. Твое место в третьем крыле, казарма «Истина». Командир крыла — Герман. Запомни это имя. Он не прощает ошибок.

Он выложил на прилавок стопку одежды: синий мундир с серебряными пуговицами, белую рубашку, черные штаны, высокие сапоги, ремень с пряжкой, на которой был выбит глаз в треугольнике — герб Мира Иллюзий. Все было новым, пахло тканью и кожей, и от этого запаха у Арслана закружилась голова.

— Форма на вырост, — сказал Хорн. — Подгонишь сам или попросишь кого. Оружие получишь после того, как сдашь нормативы. Пока — учебная шпага. Без заточки. – строго сказал он.

Он бросил на прилавок шпагу — легкую, неудобную, совсем не похожую на настоящую.

— Все. Иди. Командир ждет.

Арслан взял форму. Ткань была плотной, приятной на ощупь, не такой, к которой он привык. Он держал ее в руках и чувствовал, как что-то сжимается в груди.

— Сержант, — спросил он, уже повернувшись к выходу. — А моя сестра... она будет в безопасности?

Хорн поднял на него глаза. Впервые в его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Здесь никто не трогает детей, — сказал он. — Запомни это.

Арслан кивнул и вышел.

Он прошел несколько шагов по коридору, остановился, прислонился к стене. Внутри все кипело.

«Я не понимаю.» — сказал Арслан.

«Чего ты не понимаешь? Я вроде бы тебе все ясно сказала. Тьма не магия. А все остальное, скорее всего, скрыто под печатью Первого.»

«Кто такой Первый? Я этого не понимаю.»

«Конечно, не понимаешь. Ты слишком молод, но я расскажу тебе, чтобы ты знал, кто ты на самом деле.»

Арслан не успел ответить. Мир вокруг него дрогнул, рассыпался на тысячи серебряных нитей, а затем сложился заново.

Он стоял посреди пустоты. Вокруг него, как гигантские шатры, нависали шесть миров. Они были похожи на огромные прозрачные сферы, внутри которых кипела жизнь: в одной бушевали океаны, в другой высились механические башни, третья тонула в золотом свете.

— Смотри, — голос Тьмы звучал не в голове, а прямо в воздухе. — Это было до тебя.

Из центра пустоты выступила фигура. Огромная, сотканная из теней и звезд. Первый. Он смотрел на своих сыновей — шестеро молодых богов, стоящих вокруг. Их лица были прекрасны и жестоки.

Арслан видел, как они спорят. Как один из них — тот, что сиял серебром — пытался их утихомирить. Его Арслан узнал: это был Иллюз. Но остальные не слушали. Они набросились на брата, что стоял в тени — на Сына Тьмы. Удары, вспышки, крики.

— Они убили его, — прошептала Тьма. — Зависть. Она сильнее крови.

Первый взмахнул рукой, и миры разлетелись в стороны, как осколки разбитого зеркала. Арслан видел, как проклятие сорвалось с губ Отца, как оно вплелось в саму ткань реальности.

— Через тысячу лет родится тот... — голос Первого гремел, перекрывая шум умирающих миров.

Арслан почувствовал, как видение схлопывается, и он снова стоит в коридоре корпуса, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось. В ушах звенело.

— Теперь ты знаешь, — сказала Тьма. — Запомни этот холод. Он теперь всегда будет с тобой.

Он открыл глаза, поправил сверток с формой на руках и пошел в казарму. В голове крутились тысячи мыслей, но одна была главной: он не простой кадет. Он — наследник. И это секрет, который он должен унести с собой в могилу.

Ради Дины. Ради себя. Ради всех миров.

Казарма «Истина» находилась в третьем крыле, на втором этаже, если верить тем, кто ему подсказал дорогу. Он даже сумел наткнуться на раздевалку, где и переоделся в новую форму.

Арслан поднялся по каменной лестнице, ступая осторожно — сапоги были новыми и непривычно скрипели. В коридоре горели магические светильники, давая ровный, спокойный свет, без копоти и треска, к которым он привык в доках. Стены были белыми, на них висели портреты прежних командиров — суровые лица в тяжелых рамах смотрели на него с высоты прожитых жизней.

Дверь в комнату командира была открыта.

Герман оказался не таким, как Арслан ожидал. Он представлял себе высокого, грозного воина, может быть, похожего на тех офицеров, которых он видел на трибунах. Но этот человек был невысоким, коренастым, с седой щетиной, покрывавшей половину лица. Левая рука его была изуродована — на ней не хватало двух пальцев, и кожа была стянута старыми шрамами. Одет он был не в парадный мундир, а в простую серую рубашку с закатанными рукавами.

Но глаза у него были такие, что Арслан забыл обо всем остальном. Они смотрели в упор, без всякого выражения, и казалось, что за долю секунды они успели увидеть все: и рваную одежду, и повязку, и дрожащие руки, и страх, который Арслан старательно прятал.

— Арслан, — сказал Герман. Это был не вопрос.

— Да, командир.

— Садись.

Арслан сел на стул у стены. Спинка была прямой, сидеть неудобно, но он не смел изменить позу. Арслан смотрел на командира и чувствовал странное тепло. Как будто он уже знает этого человека. Арслан мотнул головой, чтобы отогнать эти мысли.

Герман долго молчал, перебирая какие-то бумаги на столе. Потом отодвинул их и посмотрел на Арслана.

— Ты умеешь читать?

— Немного. Учил меня один человек в доках.

— Писать?

— Тоже немного.

— Считать?

— До ста. И складывать.

Герман кивнул, словно ожидал этого.

— В корпусе есть школа. Для младших кадетов. Ты будешь ходить туда каждый день, пока не догонишь остальных. Не стесняйся того, что не умеешь. Стесняться — глупо. Учиться — умно. Запомни это.

— Запомню.

— Что с твоей сестрой?

— Астма. Лекарь сказал, что если бы мы не попали сюда, она бы не выжила.

Герман снова кивнул. Его лицо не изменилось, но Арслану показалось, что взгляд стал чуть мягче.

— Она будет здесь лечиться. Это приказ королевы.

Арслан поднял голову.

— Королевы?

— Она лично распорядилась, чтобы твою сестру взяли под наблюдение лучших лекарей. — Герман помолчал. — Это большая честь. Не думай, что так бывает с каждым.

— Я не думал.

— Вот и хорошо. — Командир встал, подошел к окну. За ним виднелся плац, где уже строились кадеты. — Теперь о главном. Ты не победил в отборе. Это много значит. Но не думай, что раз королева тебя спасла, теперь все будет легко. Большинство тех, кто приходит с улицы, не выдерживают первого же месяца. Дисциплина, нагрузки, учеба — все это ломает людей. Тех, кто ломается, мы отправляем обратно. Без права второго шанса.

— Я не сломаюсь.

Герман обернулся и усмехнулся краем губ.

— Посмотрим. А пока — иди в казарму. Твоя койка двадцать первая. Соседей узнаешь сам. Вечером — построение. И запомни: в стенах корпуса драки запрещены. Твои кулаки теперь принадлежат короне. Используешь их без разрешения — вылетишь быстрее, чем успеешь сказать «прости».

— Я понял.

— Иди.

Арслан встал, сделал шаг к двери, но остановился.

— Командир, — спросил он. — А где казарма? Я не знаю.

Герман посмотрел на него долгим взглядом, и в уголках его рта мелькнуло что-то, отдаленно похожее на усмешку.

— Спросишь у кого-нибудь. Ты теперь кадет. Кадеты не блуждают. Они находят дорогу.

Арслан вышел и захлопнул за собой дверь. Ему повезло, что мимо проходил кадет. На вид он был чуть старше Арслана.

— Простите, не подскажите, где казарма?

— А, новенький. Пошли. Я как раз оттуда шел.

Арслан удивился, что он не стал хамить ему, а согласился проводить.

Казарма «Истина» оказалась длинной комнатой с высокими потолками и узкими окнами, выходящими на плац. Вдоль стен стояли койки — ровными рядами, по одиннадцать с каждой стороны. Между ними — деревянные тумбочки, на которых лежали учебные пособия, свечи, личные вещи. В конце комнаты висел портрет короля Алдиса в полный рост — суровый, в парадном мундире, с рукой на эфесе шпаги.

Арслан вошел, держа под мышкой сверток со старой одеждой. Его появление не осталось незамеченным.

Из двадцати коек заняты были пятнадцать. На некоторых сидели или лежали парни разного возраста — от тринадцати до семнадцати на вид. Все они были одеты в такую же форму, как нам нем. На некоторых уже были нашивки — знаки отличия, которых Арслан пока не понимал.

— Новенький, — сказал кто-то. Голос был равнодушным.

— С отбора? — спросил другой.

— Похоже. Оборванный, как все они.

— И шпага старая. Бедный родственник, наверное.

— У него нет родственников. Он с улицы.

Арслан прошел к двадцать первой койке. Она стояла у окна, почти в самом конце. Рядом, на двадцатой, сидел парень его возраста — светловолосый, с острым, насмешливым лицом и глазами цвета льда. Арслан узнал его сразу.

Это был тот самый кадет, которого он не победил на арене. Светловолосый смотрел на него без всякого выражения.

— Ты, — сказал Арслан. Слова вырвались раньше, чем он успел подумать.

— Я, — ответил тот. Голос был ровным, почти скучающим. — Леон. Будешь знать.

— Арслан.

— Я знаю, кто ты, — Леон откинулся на койке, заложив руки за голову. — Весь корпус теперь знает. Мальчишка с улицы, который не победил кадета. Но его спас приказ королевы. История, достойная баллад. — В его голосе прозвучала легкая насмешка. — Только вот в балладах обычно не рассказывают, как этот мальчишка чуть не истек кровью после первого же удара.

Арслан ничего не ответил. Он развернулся и стал располагать свои свертки с вещами, и начал перекладывать их в тумбочку.

— Ты, — раздался голос за спиной. – не достоин здесь быть.

Арслан обернулся. Леон теперь стоял, скрестив руки на груди. На его губах играла легкая улыбка — не добрая, как тогда на арене, а хищная, оценивающая. А рядом с ним стоял Финн. В руках он держал сверток с одеждой.

— Смотрите. К нам подселили еще одного оборванца с улицы. Мы становимся приютом для таких, как они, а не престижным заведением.

— Можешь заткнуться хоть на секунду. Мы ничем не хуже вас. Если бы ты хоть год прожил в тех условиях, что мы, ты бы понял, что наш дух намного сильнее, чем ваш. – прикрикнул Арслан.

Леон подошел ближе, играясь с монетой в руках. Откуда он ее взял, Арслан не знал.

— Слышали. Все это слышали, — Леон сделал шаг вперед, и другие кадеты расступились, освобождая ему дорогу. — Королева заметила. Сестру твою лечат лучшие лекари. Сказка, просто обхохочешься. Но ты не ценишь это. Ты огрызаешься с тем, кто выше тебя по званию. Ты знаешь, что обозначает эта нашивка.

Леон показал свою куртку со множеством нашивок.

— Я не знаю, что это. Но я знаю, что ни одна из них точно не за хорошее поведение.

— Ты… — лицо Леона побагровело. – Как ты смеешь так разговаривать со старшим по кадетам этого отряда.

— То есть они все пляшут под твою дудку? Можно спросить, голову еще не снесло от такой власти и ответственности? – Арслан подошел к Леону.

— Ты просто…

— Арслан, пожалуйста не надо. – тихо пролепетал Финн.

Арслан сквозь пелену увидел его лицо и отступил на пару шагов.

— Финн, прости. Я не хотел этого.

— Да, ладно. Он сам заслужил это. – Финн пожал руку Арслану и подтянул к себе. – Не доверяй никому здесь. Они не достойны слушать твои секреты. Даже я.

Арслан отошел от него и посмотрел в глаза. В них читалось, что Финн что-то знает про его прошлое, но не имеет право рассказать.

— Смотрите, уже нашли друг друга. Да вы просто…

— Если ты хочешь что-то сказать, — Арслан сжал деревянную шпагу, — говори прямо.

Леон остановился в двух шагах. Его глаза — цвета льда — смотрели в упор, и в них было что-то, чего Арслан не понимал. Какая-то странная и манящая сила, которая притягивала Арслана.

— Хорошо, — сказал Леон тихо, чтобы слышали только они. — Скажу прямо. Ты не должен был сюда попасть. Ты — нищий, оборванец, который попал сюда просто потому, что королева что-то в тебе увидела. И если ты думаешь, что здесь тебе будут рады, ты ошибаешься.

— Я здесь не для того, чтобы нравиться, — ответил Арслан.

— О, я знаю, зачем ты здесь. — Леон усмехнулся. — Ради сестры. Трогательно. Но знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя?

Арслан молчал.

— Я вижу мальчишку, который не знает, кто он. Который носит в себе что-то... странное. Что-то темное. — Леон наклонился ближе, и его голос упал до шепота. Он шептал ему прямо на ухо. — Я знаю твою тайну, Арслан. Не всю. Но достаточно, чтобы уничтожить тебя. Ведь я чувствую таких же, как и я.

У Арслана перехватило дыхание. Тьма внутри вздрогнула, словно узнала что-то.

— Ты ничего не знаешь, — сказал Арслан, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ошибаешься, — Леон отступил на шаг, и его улыбка стала шире. — Я тоже ношу в себе осколок. И я знаю, как им пользоваться. А ты — нет. Ты даже не подозреваешь, что внутри тебя живет.

Он развернулся, прошелся по казарме, и кадеты снова расступились, пропуская его. В руке у него вдруг появилась искра — маленькая, черно-красная, пульсирующая, как живая. Он сжал кулак, и искра погасла.

— Влас, — прошептал кто-то из кадетов. — У него дар Власа.

«Брат Иллюза, — добавил Тьма внутри Арслана. — Его осколок в этом мальчишке.»

Арслан смотрел на Леона, и в голове у него стучала одна мысль: он не один. Есть Леон с осколками, как и он. Но в отличие от Арслана, он знал, как пользоваться своей силой.

— Я сделаю твою жизнь здесь адом, Арслан, — сказал Леон, не оборачиваясь. — Просто, потому что я не вижу тебя среди кадетов. Ты сломаешься еще в первые испытания. Если ты покинешь эти стены, я буду только рад. Но знай, кроме меня существуют еще несколько человек с осколками. И они живу среди нас.

Он вышел, и казарма взорвалась шепотом. Кадеты переглядывались, перешептывались, бросали на Арслана короткие взгляды. Некоторые из них были любопытные, другие полны страхом, а еще были взгляды, которые ненавидел Арслан. Взгляд людей, которые жалею таких детей.

Финн подошел к Арслану, положил руку на плечо, но он отдернулся и ушел прочь. Финн лишь молча уставился в удаляющуюся спину друга.

Арслан почти бегом вышел из казармы. На пути ему встречали разные люди. Никто его не остановил, не спросил куда он направляется. Просто шли по своим делам, не видя Арслана. Он был благодарен им за это. Меньше всего ему сейчас хотелось отвечать на чьи-то вопросы.

Поворот, еще один поворот, Арслан ускорился на бег. Он не знал, где дверь, которая выходит во двор. Но у него не было определенной цели куда-то попасть. Просто сбежать от кадетов.

Блуждания привели его к винтовой лестнице. Арслан повертел головой, никого рядом не было. «Поднимись. Тебе сейчас это нужно.» шептал внутренней голос. Первый шаг дался ему очень трудно. Неуверенно схватившись за перила, Арслан занес на ступеньку ногу. Она тихо скрипнула под его весом. Этот звук показался ему самым громким в здании, но никто не пришел за ним.

Арслан сделал пару глубоких вдохов и начал подниматься. Чем выше он поднимался, тем чаще стали встречаться рисунки на стенках башни. Арслан был уверен, что лестница ведет именно наверх башни или на смотровую площадку.

Каждый рисунок был по-своему уникален. Каждый из них рассказывал про какого. Арслан останавливался и осторожно прикасался к ним. Если рисунок начинал сыпаться, то он сразу отдергивал руку, боясь нарушить такую красоту.

– Вот ты где. – произнес сверху чей-то голос.

Арслан дернулся и поднял голову. На десяти ступеньках выше стоял кадет. На первый взгляд он был старше Арслана на пару лет. Его голубые глаза смотрели, не моргая на него. Белые волосы убраны в хвост, но некоторые пряди выбивались из прически. На нем не было формы в отличие от Арслана. Абсолютная белая рубашка с коротким рукавом, была подпоясана ремнем. Штаны были закатаны и стали больше похожи на бриджи.

Взгляд Арслана скользнул по его фигуре. Накаченные плечи и верхний таз говорил о том, что он больше предпочитает работать руками, но не ногами.

– Прости. Я не хотел тебя испугать. – улыбнулся парень. Арслан увидел здоровые зубы, в отличие от своих. – Меня зовут Норман. Я все хотел познакомиться с тобой, но меня не пускали к тебе. А ты, наверное, тот самый Арслан, о котором все говорят?

Арслан напрягся. «Все говорят» в этом корпусе обычно означало «Леон уже успел настроить против тебя весь корпус».

— Кто говорит? — спросил он осторожно.

— Да все, — Норман спустился на пару ступенек, все еще улыбаясь. — Мальчишка с отбора, который не победил, но его спасла королева. И который притащил с собой больную сестру. Тут такое не каждый день случается.

— Я не искал внимания, — сказал Арслан, и голос его стал жестче. — Если ты хочешь меня задирать, как остальные, то лучше сразу скажи.

Норман перестал улыбаться. Он смотрел на Арслана с каким-то странным выражением.

— Я не собираюсь тебя задирать, — сказал он. — Я просто хотел познакомиться. Но если тебе это не нужно...

Он развернулся и начал подниматься вверх.

— Стой, — крикнул Арслан. — Я... я просто не привык, чтобы кто-то подходил просто так. Обычно за этим что-то стоит.

Норман остановился, повернулся к нему. На его лице снова появилась улыбка, но теперь она была чуть грустной.

— В этом корпусе всегда что-то стоит, — сказал он. — Но иногда люди просто хотят поговорить. Ты умеешь просто говорить, Арслан?

Арслан молчал и не собирался что-то отвечать ему.

– Ты не слишком болтливый. – сказал Норман и спустился на несколько ступеней. И еще немного подумав, добавил. – Но это даже хорошо. Из-за своей болтливости я страдаю. Меня очень трудно заткнуть, да это даже невозможно. Пошли покажу тебе кое-что.

Норман спустился вниз, но так чтобы их разделяла одна ступенька, и протянул руку. Арслан молча уставился на ее, но не стал жать. Норман понял, что слишком долго держит руку, и молча убрал ее за спину.

– Прости. Я точно не тот, с кем нужно дружить. Я лучше пойду. – немного грустно сказал Норман и прошел мимо Арслана, даже не взглянув в его глаза.

Шаги за спиной стали удаляться, но Арслан не собирался заводить дружбу с этим парнем. Но его улыбка и напористость поразила его больше образа.

– Стой! – крикнул Арслан. Шаги остановились. – Я хочу, чтобы ты показал мне дорогу. Я здесь только первый день.

– Ты не захочешь со мной общаться. Я не такой как вы все…

Арслан хотел возразить, но слова застряли в горле.

– Как кто?

Норман поднялся, так чтобы Арслан видел его лицо. В его глазах плясали грустные огни. Арслан спустился к нему.

– Мне плевать кто ты и какого статуса. Для меня это имеет смысла. Это я уже слишком хорошо усвоил. Если ты чист и открыт, то это хорошо. Мы не собираемся обсуждать наши прошлые жизни. Они остались за дверями корпуса.

– Почему ты пытаешься меня вытащить из ямы, в которую я сам провалился? – спросил Норман.

– Я сам провалился в яму. Я слишком хорошо понял, что тебя никто не спасет в этой жизни, если ты сам не заставишь себя. Я бы умер еще в первый год жизнь в этом городе, но…

– У тебя есть сестра, которая заставляет бороться. Я знаю.

– Да. Но сейчас я задаюсь вопросом, зачем я продолжаю кому-то что-то доказывать? Я не выиграл сражение и, если бы не королева, мы бы умерли уже в следующим месяце.

– Прекрати, пожалуйста. – его просьба показалась Арслану мольбой.

– Почему?

– Я не заслуживаю прощения. Я убил человека.

Арслана словно окатили холодной водой. Он смотрел на парня, который буквально пару минут назад улыбался и хотел подружиться с ним.

– Я расскажу тебе позже, если захочешь послушать исповедь. Но, а пока прощу, не надо спасать меня. Я не готов к этому.

– Эта ведь лестница ведет на крышу башни? – Арслан решил перевести тему.

Норман молча улыбнулся и пронесся мимо него.

– Ну и где ты там? Идешь или мне рассказывать о обо всем тишине? – с улыбкой произнес он, и его голова выглянула из-за угла.

Глава 13. Откровения на крыше.

Норман не солгал Арслану про то, что его трудно уговорить помолчать. Проходя мимо очередного рисунка, он начинал рассказывать кто нарисовал его и почему.

Вот уже показалась очередная дверь. Арслан не остановился, пошел дальше вверх. Но Норман позвал его и показал именно на эту дверь.

– Нам сюда. – начал открывать замок Норман.

– А как же… – Арслан показал наверх. Чтобы дойти до самого верха нужно идти минимум сто метро по лестнице. Так на первый взгляд показалось ему.

– Нет Арслан. Нам туда не надо. Это слишком высоко. А эта высота как раз для первого раза.

Он дернул ручку и Арслана ослепило закатное солнце. Норман пропустил его, радуясь, что Арслан искренне улыбнулся.

– Ты только аккуратно. – предупредил его Норман.

Арслан хотел уйти. Он уже сделал шаг к двери, когда внутри что-то дрогнуло. Он посмотрел на Нормана — на его открытое лицо, на глаза, в которых не было лжи.

«Он как я», — подумал Арслан. «Он тоже ищет того, кто поймёт.»

Он не доверял никому, но внутри, в той части, где жила усталость и одиночество, что-то шевельнулось.

Арслан все-таки решил остаться и шагнул вперед. Нога почувствовала твердый пол. Пару неуверенных шагов Арслана смешили Нормана. Но ему в этот момент вспоминалось, как он сам впервые пришел сюда с командиром.

Как только Арслан добрался до конца смотровой площадки, его взору представился огромный двор, на котором бегали и занимались кадеты. Даже несмотря на то, что солнце уже катилось к горизонту, у них только начались занятия.

Норман сел на парапет, свесил ноги вниз и похлопал по месту рядом с собой.

— Садись, не бойся. Я здесь уже сто раз сидел — не упал ни разу.

Арслан сел, но держался настороженно, готовый в любой момент сорваться с места.

— Ты не похож на остальных, — сказал Норман, глядя вдаль. — Не на тех, кто пришел по рекомендации. И не на тех, кто сдал отбор. Ты... другой.

— Это плохо?

— Не знаю, — честно ответил Норман. — Я сам такой. Поэтому я и подошел к тебе. Потому что я понял, что ты здесь тоже чужой.

Он замолчал на какое-то время.

– Занятие в корпусе проходят круглосуточно. Кто-то занимается в дневное. В основном это новички и кадеты первого года. А все остальные занимаются и днем, и ночью. – начал знакомить Арслана с графиком занятий Норман.

– А это не слишком? – смущенно спросил Арслан.

– Нет. Кадет должен быть готов к любому испытанию. Ты ведь не рассчитываешь, что тебя будут вызывать только днем? Эта большая ошибка многих кадетов, которые верят в это. Я уже прекрасно это понял.

Двор представлял собой огромное поле метров тридцать в ширину и длину. Каждые несколько метров попадались площадки. К ним вели лестницы.

– Это что-то типа рингов. – указал на них Норман. – Там проходят спарринги. Каждый месяц проверяют как кадеты подготовились к этому дню. Но никто так и не понял, как выбирают дату. На твоем месте я бы готовился к любому повороту событий, потому что могут проводит несколько спаррингов в один месяц.

Дальше тянулись дорожки, которые переплетались с геометрический рисунок. С этой высоты Арслан заметил шестиконечную звезду из дорожек.

– Знак шести миров. – проследил за взглядом Норман. – Этот двор переплетает все шесть миров. Каждый луч представляет из себя определенный регион.

На дворе росли огромные деревья. Несколько кадетов сидели на ветвях, а остальные стояли внизу и смотрели на них. По жестам Арслан понял, что они что-то бурно обсуждали. Но вот к ним подходи мужчина, что-то крикнул им. Парни с неохотой слезли и побежали по кругу строем.

– А кто это? – Арслан показал на мужчину, что уже направлялся к другим кадетам.

– Кто? – Норман пригляделся. – А-а. Секунду подожди, сейчас увидишь получше его.

Арслан не успел спросить его, как Норман уже исчез куда-то. Он снова повернулся ко двору и продолжал наблюдать за тренировкой кадетов.

Норман вернулся через пару минут. В руках он нес какую-то вещь с линзами.

– Это называется бинокль. Стащил его у профессора, как раз именно у того, что привлек твое внимание. Значит смотри как им правильно пользоваться. Приставляешь его к глазам и смотришь. Если картинка не четкая, крутишь вот это колесико. – Норман показал на колесо посередине бинокля. – И тогда картинка становится более четкой. На, давай пробуй.

Арслан не уверенно взял его в руки.

– Посмелее. Если сломаешь, то не переживай. Я еще добуду. – подмигнул Норман Арслану.

Арслан преподнес к глазам бинокль и посмотрел на профессора. Найти его с такого расстояния стало намного сложнее. Но спустя несколько минут у Арслана получилось его увидеть.

Мужчина лет тридцати, с пепельными волосами, зелеными глазами. В руках он держал какой-то журнал и постоянно жестикулировал в сторону кадетов. На нем была синяя форма, как и у кадетов, кожаные сапоги, начищенные до блеска. Вот он отвернулся от учеников и посмотрел прямо в сторону Арслана и … улыбнулся.

Арслан смотрел на профессора, и вдруг его пронзило воспоминание. Не лицо — он не помнил лица. Но этот жест... рука, поднимающаяся к воротнику. Именно так двигался тот человек, когда он попросил его мать поговорить с ним наедине. Арслан почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

Норман заметив замешательство друга, вырвал из рук бинокль и посмотрел на профессора. Он уже погрозил пальцем в их сторону.

– Арслан. – Норман тронул за плечо, пытаясь вывести из ступора друга. Арслан не ожидал этого и отошел от него. – Все хорошо. Я рядом с тобой. Тебя никто не тронет, я не позволю этого.

Дыхание Арслана сбилось. В голове в едино смешались около сотни мыслей. «Нет… Пожалуйста… Пускай я ошибся…»

– Как… Как зовут этого профессора? – запинаясь спросил Арслан. – Норман, – он схватил его за плечи. – Как его зовут?!

Взгляд Арслана напугал Нормана. Он пытался вырваться, но Арслан держал его крепко. «Я ведь на три года старше его и сильнее. Это однозначно. Но тогда почему я не могу вырваться из его хватки?»

– Арслан! Отпусти! Мне больно. – пытался достучаться до друга Норман.

Спустя минуту Арслан пришел в себя и отпустил Нормана, отходя от него на несколько шагов назад.

– Норман… Я не хотел… Не хотел причинять тебе боль. – Арслан схватился за голову. – Я опасен для всех кадетов. Мне не нужно было сюда приходить.

– Арслан. Не вини себя. Многие у кого способности срываются. Им трудно привыкнуть к ним…

– Но у меня нет магии! – грубо перебил его Арслан. – У меня нет ничего, а у сестры магия целителя.

Арслан опустился на площадку и оперся спиной о стену. Ему стало очень трудно дышать. Он расстегнул пуговицы и снял форму, оставаясь в одно тонкой рубашке.

– Арслан. – опустился рядом Норман. – Этого профессора зовут Рандоном. Профессор Рандон. Он преподает здесь что-то типа физкультуры. Что случилось, когда ты увидел его?

– Может мне показалось. Да, скорее всего мне показалось. Этого просто не может быть.

– Арслан. – он повернулся в сторону друга. – Просто скажи. Клянусь, я никому ничего не скажу.

– Прости, но я не могу.

– Не можешь, потому что не доверяешь или потому что это личное? – поднялся Норман.

– И то, и другое. – вздохнул Арслан.

Норман отвернулся от него и отошел к перилам.

– Помнишь, я говорил, что убил человека. Мне нет прощения в том, что я сделал.

– Нет. Каждый заслуживает прощения. – стал спорить с ним Арслан.

– Но я убил брата. – почти шепотом произнес он.

Арслан посмотрел на него. Он был совершенно, совсем другим, не как другие кадеты.

— Он был старше меня на пять лет, — начал рассказывать Норман, глядя куда-то в сторону, на темный горизонт. — Мы жили в Мире Тьмы. Отец пил, мать ушла, когда я был маленьким. Мой брат… он заботился обо мне. Насколько мог. А потом он вступил в банду. Хотел заработать денег, чтобы вытащить нас из этого ада.

– Разве есть люди, которые живут в этом мире? Говорят, что народ Мира Теней истребили еще в тот момент, когда пал их правитель.

– А я разве похож на того, кто мертв. – усмехнулся Норман. – Тебе будет труднее всего даваться история в этом корпусе. Многое то, что нам рассказывают – это сплошная ложь. Я чуть не получил в годовой два по истории, но командир крыла помог вытянуть меня на три, иначе я бы не перешел бы на следующий курс.

— Мир Тьмы, — повторил Арслан. — Он такой же, как здесь?

— Нет, — Норман покачал головой. — Там нет солнца. Только вечный сумрак. И воздух там тяжёлый, как перед грозой. Но люди там такие же, как везде. Они хотят жить. Любить. Растить детей. Просто у них нет выбора. Так о чем мы говорили?

— О твоем брате. – ответил Арслан.

Он помолчал.

— Он стал другим. Злым. Жестоким. Однажды он пришел домой с ножом, весь в крови, и сказал, что если я не помогу ему, он убьет меня. Я не верил. Сказал, что он не посмеет. А он посмел.

— Что случилось? — спросил Арслан.

— Я защищался, — сказал Норман. — Я не хотел его убивать. Просто хотел, чтобы он отпустил меня. Но я ударил его слишком сильно. И он упал.

Он замолчал.

— Ты не знаешь этого, — сказал он, не глядя на Арслана, — но в тот момент… когда я ударил его… я почувствовал что-то. Как будто огонь пробежал по моим венам. Как будто что-то проснулось внутри меня. Я не понял тогда, что это было. Я думал, что это просто страх. Но нет. Это была магия. Ведь если рассуждать логически, я не мог убить брата. Он старше, сильнее. Но с помощью магии я смог его убить.

Арслан замер.

— Магия? — переспросил он.

— Да, — кивнул Норман. — Я не знаю, какая. Я никогда не проходил тест на кристалле. Но после того дня я мог… чувствовать вещи. Видеть то, чего не видят другие. Иногда я знаю, что кто-то солжет, еще до того, как он откроет рот. А иногда мне снятся сны — не мои, чужие. Как будто я вижу жизнь других людей.

— Это дар, — сказал Арслан. — Редкий.

— Может быть, — сказал Норман. — Я не знаю. Я никогда не рассказывал об этом никому. Боялся, что меня назовут чудовищем. Или что меня заберут в какой-нибудь магический лечебный дом.

— А когда патрульные нашли тебя? — спросил Арслан. — Как они отнеслись к этому?

Норман странно усмехнулся, как будто вспомнил что-то, что не мог объяснить до конца.

— Они не обычные патрульные, — сказал он. — Я понял это позже. Они не спрашивали меня о магии. Не говорили, что я опасен. Они просто сказали: «Ты достаточно силен. Хочешь стать кадетом?» И увезли меня в корпус.

— Кто они были?

— Я не знал тогда. — Норман посмотрел на Арслана. — Но теперь знаю. Один из них — командир. Тот, которого все называют Германом.

Арслан почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Герман? — переспросил он. — Командир Герман?

— Ты знаешь его?

— Он… — Арслан запнулся. — Он командир моего крыла.

— Тогда ты должен знаешь, что он необычный, — сказал Норман.

Арслан молчал. Норман доверился ему, рассказал самое сокровенное.

— Зачем?

— Что зачем? – спросил Норман.

— Зачем ты доверил мне эту тайну. Мы даже не друзья. Просто кадеты по корпусу.

— Не знаю. Просто захотелось рассказать тебе об этом. Потому что я видел твои глаза, когда ты шел по коридору. Такие же глаза были у меня, когда я впервые попал сюда. Ты ищешь того, кто тебя поймет. И, возможно, того, кто сможет тебя простить.

Арслан вздрогнул.

— Я не...

— Ты носишь в себе смерть, — перебил его Норман.

— Тогда я скажу тебе то, что никому не говорил, — сказал Арслан. — Мои родители умерли. Я видел это. И убийца, возможно, здесь. В корпусе. Я вижу его каждый день.

Норман побледнел.

— Ты хочешь сказать...

— Ничего я не хочу сказать, — Арслан встал. — Просто, если ты хочешь быть моим другом, знай: друзья — это те, кому я могу доверять. А доверия у меня нет ни к кому.

Он развернулся и пошел к двери, но Норман крикнул ему в спину:

— Если ты решишь, что я могу быть таким человеком, я буду ждать.

Арслан остановился, не оборачиваясь.

— Зачем тебе это?

— Потому что я тоже ищу того, кто поймет меня, — ответил Норман. — И мне кажется, мы оба найдем это друг в друге.

Арслан ничего не сказал, но когда он закрыл за собой дверь, на его лице мелькнула тень улыбки.

***

Вернувшись в корпус, Арслан первым делом решил сходить в казарму, положить мундир формы.

Первым на пути ему встретился Финн. Он выглядел встревоженным.

Финн был ниже Арслана на полголовы, с рыжими, вечно взъерошенными волосами и веснушками, которые делали его похожим на мальчишку с Толкучки. Но глаза у него были цепкими, как у старого торговца. Он смотрел на Арслана так, будто видел его насквозь.

— Арслан. Где тебя носит! Нас чуть всех не наказали из-за тебя. Мы еле смогли говорить дежурного по казарме, что ты во дворе.

Арслан не понимал, о чем говорил Финн, но улыбнулся.

— Чего ты смеешься? В следующий раз хотя бы предупреждай куда собираешь пойти. Кстати, а где ты был? – подозрительно спросил Финн.

— На башне. – спокойно ответил он.

— На какой? Черт. Это не мое дело конечно, но будь аккуратен. Многие здесь будут желать тебе смерти.

И они поплелись обратно в шумную казарму.

— Ты как? — спросил Финн тихо.

— Нормально, — сказал Арслан, хотя внутри все дрожало.

— Леон — он... опасный. У него дар Власа с детства. Он умеет управлять тьмой, призывать тени, создавать иллюзии. И он не проиграл ни одного боя за три года. Ну, так говорят и ходят слухи.

— Ты уже разузнал про всех, кто тебе интересен? – удивился Арслан.

— Хочешь выжить здесь, ты должен знать и уметь собирать информацию. Даже слухи.

— Я не боялся его тогда, — сказал Арслан. — И не буду бояться сейчас.

— Зря, — Финн покачал головой. — Его стоит бояться.

Арслан посмотрел на дверь, за которой скрылся Леон. Внутри, в груди, пульсировала Тьма — встревоженная, настороженная.

«Влас, — прошептал Арслан мысленно. — Ты знала?»

«Знала, — ответила Тьма. — Осколок мальчишки слабее моего. Но он умеет им пользоваться. Будь осторожен. Он не просто угрожает. Он провоцирует. Хочет, чтобы ты раскрылся.»

«Я не раскроюсь.»

«Тогда учись. И быстрее. Потому что он не будет ждать.»

После ужина Арслан снова захотел зайти к Дине. Дойдя до ее комнаты, Арслан не сразу открыл дверь. Он стоял в коридоре, прижавшись спиной к холодной стене. В голове гудело: Рандон, Леон, Норман, королева. Слишком много. Слишком быстро все произошло.

«Рандон. Профессор Рандон.» Арслан повторял это имя про себя, стараясь запомнить. «Он убил мою мать. Я не знаю как, я не знаю почему, но это он. Я видел его лицо. Я слышал его голос.»

«Что мне делать?» — спросил он Тьму.

«Ничего, — ответила она. — Не сейчас. Ты слишком слаб. Если ты покажешь, что знаешь, он убьёт тебя. И Дину.»

«Тогда что?»

«Жди. Учись. Становись сильнее. И тогда ты сможешь отомстить.»

Он закрыл глаза и попытался дышать ровно. Не получалось. В груди пульсировала Тьма, встревоженная, как зверь, почуявший опасность.

— Ты боишься, — сказала Тьма.

— Да, — честно ответил он. — Я боюсь.

— Это хорошо. Страх делает тебя быстрее. Или убивает. Только если ты позволишь ему.

Арслан открыл глаза. В коридоре было пусто. Только магические светильники горели ровным, спокойным светом, и тени от них плясали на стенах.

«Я не позволю, — сказал он. — Я должен выжить. Ради Дины.»

Мотнув головой, Арслан открыл дверь. Дина уже умылась и переоделась в ночную рубашку, сидела на кровати, разглядывая картинки в букваре.

— Арслан, — сказала она, когда он вошел. — Ты сегодня много занимался?

— Да.

— Ты устал?

— Немного.

— Ложись рядом, — она похлопала по кровати. — Расскажи мне сказку.

— Я не знаю сказок, — сказал Арслан.

— Тогда придумай.

Он лег рядом, чувствуя, как мягкая кровать и чистое белье возвращают ему силы, которых он не замечал, пока был на ногах. Дина прижалась к нему, как делала в старом доме, когда было холодно.

— Жили-были... — начал он и запнулся.

— Дальше, — сказала Дина.

— Жили-были брат и сестра, — продолжил Арслан. — И у них не было ничего, кроме друг друга. Но они не сдавались. И однажды...

— Что однажды?

— Однажды они нашли дом. Теплый, светлый, где всегда есть еда и где никто не болеет.

— И что потом? — спросила Дина.

— А потом... — Арслан помолчал. — Потом они жили долго и счастливо.

— Это скучная сказка, — сказала Дина, зевая. — Но я все равно ее люблю.

Она закрыла глаза и через минуту уже спала, дыша ровно и спокойно. Арслан смотрел на спящую сестру и вдруг подумал о королеве. О том, как она смотрела на него. В этом взгляде было что-то, что он не мог объяснить. Что-то, что заставляло его сердце биться быстрее.

— Ты когда-нибудь думала о маме? — спросил он у спящей Дины. Она не ответила.

Арслан закрыл глаза. Перед ним снова возникло лицо королевы — её глаза, её улыбка. Он пытался вспомнить, где видел её раньше. Но память упрямо молчала, как будто кто-то поставил стену между ним и прошлым.

Арслан лежал рядом, смотря в потолок, и думал о том, что сегодня произошло. «Слишком много событий для одного дня. Но я не могу играть по их правилам. Пора научиться подстраивать их под себя.»

Он знал, что эта история только начинается. И что сказка, которую он рассказал сестре — это только начало. Но сейчас, в этой теплой комнате, с сестрой, которая спала рядом, Арслан позволил себе верить, что у нее будет счастливый конец.

Глава 14. Цена доверия

Норман не пошёл в казарму. Вместо этого он спустился с лестницы, прошёл через внутренний двор, где уже зажигались магические фонари, и свернул в правое крыло корпуса, туда, где располагались кабинеты командования.

Он шёл быстро, почти бегом, но когда приблизился к двери с табличкой «Командир крыла Истина», замедлил шаг. Норман стоял на лестнице, глядя на дверь кабинета отца. Он знал, что должен войти. Знал, что отец ждёт отчёта. Но внутри всё сопротивлялось.

«Я не хочу ему зла. Он не заслуживает, чтобы его предавали — думал он об Арслане. — Но если я не сделаю это, отец убьёт меня.» Но он вспомнил слова отца: «Если ты предашь меня, я сдам тебя властям Мира Тьмы». Он вспомнил брата, которого убил. Он вспомнил свою мать, которая ушла и никогда не вернулась.

«У меня нет выбора» сказал он себе. «Никогда не было.»

Он сделал глубокий вдох и несмело постучал.

— Войдите, — раздался голос из-за двери.

Норман вошёл, закрыл за собой дверь и остановился у порога, глядя на отца. Герман сидел за столом, склонившись над какими-то бумагами, и даже не поднял головы.

— Сын, — сказал он сухо. — Ты знаешь, что я говорил тебе о визитах.

— Знаю, — Норман шагнул ближе. — Но это было важно.

Герман наконец поднял голову. Его взгляд был холодным, изучающим.

— Я слушаю. – спокойно сказал отец.

Норман сел на стул напротив, нервно сжимая пальцы в замок.

— Я сделал это, — сказал он тихо. — Я подошёл к нему. Мы поговорили. Он... он поверил мне.

Герман откинулся на спинку кресла, и на его лице мелькнуло подобие улыбки игрока, которому удалось запудрить мозги противнику. И теперь играют они только по правилам одного игрока. Ему не нужно было называть имя человека, с которым общался Норман. Герман и так все знал. Его планы всегда были безупречны.

— Хорошо. Ты узнал что-то о нём? О его прошлом?

— Не много, — Норман опустил глаза. — Он из Мира Власти. Его родители погибли, когда он был маленьким. Он жил в доках, заботился о сестре. Он...

— Он что?

Норман поднял глаза на отца. В них плескалась такая боль, что Герман на мгновение отвернулся.

— Он убил человека, — сказал Норман. — В доках, защищая сестру. И он носит это в себе. Как и я.

– Откуда вся эта информация? Он бы не открылся тебе настолько. – сказал Герман.

– Я смог проникнуть к нему в голову. Ты ведь помнишь, что мой дар – это найти то, что нужно и разузнать об этом. Когда мы с ним общались, он забыл про осторожность и думал все время о прошлом.

Повисла тяжёлая тишина. Герман смотрел на сына, и в его глазах не было сочувствия. Он уже просчитывал все шаги и риски наперед. Любое действие для него было расчетом.

— Это хорошо, — сказал он наконец. — Общее прошлое сближает. Используй это. Стань его другом. Он должен тебе доверять.

— Отец, — голос Нормана дрогнул. — Зачем тебе это? Что ты хочешь узнать?

— Не твоё дело, — отрезал Герман. — Твоя задача — выполнять приказы. А я буду решать, что мне с этим делать.

Норман вскочил. В его глазах плескалась ярость, которую он сдерживал годами.

— Я устал, — сказал он, и голос его сорвался. — Я устал быть твоим шпионом. Я устал притворяться, что я дружу с теми, кому потом ты делаешь больно. Я хочу уйти. Я хочу покинуть корпус.

Герман медленно поднялся. Он обошёл стол и остановился прямо перед сыном. Норман интуитивно отошел на пару шагов назад, и очень вовремя. Если бы он задержался на месте, но получил бы пощечину. Отец не стал делать вид, что удивлен реакцией сына, ведь он сам его так учил.

— Ты уйдёшь? — переспросил он, и голос его был тихим, почти ласковым. — И что ты скажешь им, когда они спросят, почему ты покинул корпус?

— Я скажу правду, — выдохнул Норман. — Что я не хочу больше предавать людей, которые мне доверяют.

Герман усмехнулся.

— Правду? Ты хочешь сказать им правду, сын? — Он наклонился к самому уху Нормана и прошептал: — А ты не забыл, что я знаю, кого ты убил?

Норман побледнел.

— Я говорил тебе... это была случайность...

— Скажи это патрульным Мира Тьмы, — Герман отступил на шаг, и его голос снова стал командирским, холодным. — Скажи им, что ты убил своего брата. Что ты зарезал его в приступе ярости. Посмотрим, поверят ли они в твою «случайность».

Норман замер. Его лицо побелело как мел, руки задрожали.

— Ты не сделаешь этого, — прошептал он. — Ты мой отец.

— Я командир этого крыла, — ответил Герман, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Сначала — долг. Потом — семья. Ты знаешь это правило. Я тебя сам учил этому.

Он отвернулся и пошёл обратно к столу.

— Ты будешь делать то, что я скажу. Ты будешь дружить с Арсланом. Ты будешь узнавать всё, что он скрывает. И если ты попытаешься сбежать или предать меня, я сам сдам тебя властям. Без колебаний.

Норман стоял, не в силах пошевелиться. Он смотрел на отца и не узнавал его.

— Почему? — спросил он, и голос его был пустым, мёртвым. — Почему ты не можешь просто отпустить меня?

Герман медленно повернулся. В его глазах промелькнуло не сожаление, а чистая решительность.

— Потому что, если я отпущу тебя, — сказал он тихо, — я потеряю единственное, что у меня осталось. Ты — мой инструмент, Норман. И я не позволю тебе сломаться. Пока ты мне нужен, ты будешь выполнять все что я скажу.

— А как только я стану не нужным, ты…

— Тебе лучше не знать, что за этим последует.

— … убьешь меня. Да? – не обратил внимание на реплику отца Норман. – И когда придет то время? Когда я узнаю все, что тебя интересует?

— Это время еще не пришло. Живи и рабой дальше мой сын.

— А, то есть теперь я твой сын, а не инструмент.

— Ты всегда был для меня сыном.

— Тогда просто отпусти меня. – почти мольбой просил Норман.

— Я не могу. Кое-кто очень сильно заинтересовался жизнью этого кадета.

— И кто же это?

— Я не могу тебе сказать, но когда-нибудь ты сам это поймешь. – ответил Герман.

Герман отвернулся к окну. Норман не видел его лица, но заметил, как дрогнули плечи отца.

— Я не могу, — сказал Герман, и в голосе его впервые послышалась усталость. — Если бы я мог... я бы отпустил тебя. Но я не могу.

Он повернулся, и его лицо снова стало каменным.

Норман смотрел на отца и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он хотел кричать, хотел броситься на него, хотел разбить этот проклятый кабинет в щепки. Но вместо этого он просто стоял и смотрел.

«Он прав, — подумал Норман. — Если я уйду, они найдут меня. И убьют. Или хуже — посадят в тюрьму Мира Тьмы, где нет света и нет надежды.»

— Я понял, — сказал он, после долгой паузы. — Я сделаю то, что ты просишь.

Он повернулся к двери, но на пороге остановился.

— Но знай, — сказал Норман, не оборачиваясь, — когда-нибудь ты переступишь черту. И я не буду рядом, чтобы спасти тебя.

Норман стоял у двери, уже готовый уйти. И вдруг услышал голос отца — тихий, почти неслышный:

— Ты всегда был для меня сыном, Норман.

Норман замер, не оборачиваясь.

— Тогда почему ты так со мной поступаешь? — спросил он.

— Потому что я не знаю другого способа, — ответил Герман. — Потому что я боюсь потерять тебя.

— Ты уже потерял меня, — сказал Норман и вышел, закрыв за собой дверь.

Герман хотел что-то ответить, но Норман уже вышел, захлопнув за собой дверь.

Норман вышел в коридор и прислонился к стене. Ноги не держали его. В груди пульсировала тупая боль, как будто кто-то вырвал часть его души.

«Ты — мой инструмент», — эхом звучали слова отца.

Норман закрыл глаза. Он хотел плакать, но слёзы не шли. Внутри была только пустота — та самая пустота, которая появляется, когда ты понимаешь, что у тебя нет выбора.

Он сделал шаг. Потом второй. Ему нужно было уйти отсюда. Спрятаться. Забыть.

Но навстречу ему шёл Арслан

— Почему не спишь? — спросил Арслан. — Я думал, ты уже в кровати.

Норман с трудом выдавил улыбку.

— Ходил к командиру, — сказал он. — Хотел узнать, когда ваши первые спарринги. Ничего особенного.

Он стоял рядом и боролся с желанием все рассказать Арслану.

— Арслан, — позвал он тихо.

— Что?

— Если я когда-нибудь сделаю тебе больно... — Норман запнулся, и голос его дрогнул. — Знай, что я не хотел этого. Я никогда не хотел.

Арслан нахмурился. Он смотрел на Нормана, и внутри него что-то шевельнулось — недоверие, смешанное с сочувствием.

«Он что-то скрывает, — подумал Арслан. — Что-то важное.»

— С чего ты это взял? — спросил он вслух. — Мы только познакомились.

— Просто так, — Норман отвёл глаза. — Просто запомни.

Арслан хотел спросить ещё что-то, но Норман уже развернулся и пошёл в другую сторону.

— Я запомню, — сказал Арслан в спину уходящему другу.

Норман не ответил. Он только сильнее прикусил губу, чтобы не заплакать.

Глава 15. Ночной разговор с Леоном.

Арслан вернулся в казарму, когда уже стемнело. Магические светильники в коридорах горели приглушенно, и тени ложились на стены длинными, неспокойными полосами.

В казарме было тихо. Большинство кадетов уже спали, слышалось ровное дыхание, изредка кто-то ворочался, скрипя пружинами койки.

Леон не спал. Он сидел на своей койке, подтянув колени к груди, и смотрел в окно на темный плац.

— Вернулся? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да.

— Как сестра?

— А тебе какая разница? Хочешь ей навредить? – прошипел Арслан.

Арслан уже собирался лечь, когда почувствовал, что Леон не собирается заканчивать их разговор. Он лежал на спине, глядя в потолок, и в его руке, чуть заметно, пульсировала черно-красная искра.

— Арслан, — позвал он тихо, чтобы не разбудить остальных. — Ты помнишь тот день на арене?

Арслан замер. Он не ожидал этого вопроса.

— Помню.

— Ты не победил, — сказал Леон, поворачивая голову. — Ты выжил. Но ты не бросил свою сестру, когда у тебя была возможность сбежать. Ты ее прикрыл собой. Я запомнил это.

Он помолчал.

— Давай поговорим не здесь. Не хочется разбудить остальных. Завтра ранний подъем. Всем нужно выспаться. – продолжил Леон.

— Когда это ты стал заботиться о других, а не только о своем эго?

— Я тебя буду ждать в коридоре.

— Хорошо.

Леон тенью выскользнул в коридор ни издав ни звука. «Это плохая идея, ну и ладно.» Арслан стоял в коридоре, глядя на удаляющуюся фигуру Леона. Он знал, что идти за ним — плохая идея. Леон мог заманить его в ловушку. Но внутри что-то шевельнулось — любопытство, смешанное с вызовом.

«Ты идёшь?» — спросила Тьма.

«Иду», — ответил он.

Он сделал шаг, потом второй. Тени сгущались вокруг него, но он не остановился. Арслан поплелся за ним. Леон уже игрался с огоньком в руках.

— Пошли. Только для начала заглянем к дежурному. Там мы и поговорим, чтобы никто не подумал, что я хочу тебя убить. – усмехнулся Леон.

Арслана передернуло от этой улыбки, но медленно и осторожно пошел за ним. Леон освещал дорогу. Пару лестничных пролетов вниз, и вот они уже в холле корпуса.

— Эй. Кто идет? – спросил мужской голос.

— Здравствуй дядя Веня. Это Леон и Арслан. Мы хотели бы тут поговорить.

— А чего не в казарме? – подозрительно посмотрел дядя Веня на них.

— Там все ребята спять, а мы бы не хотели разбудить их.

— Хорошо, но не долго. – и дядя снова уставился в свой журнал.

— Мы постараемся.

Леон зажег пару светильников и молча указал на лавки, которые стояли вдоль стен.

— Так о чем ты хотел поговорить? – не выдержал тишины Арслан.

Леон посмотрел на него так, как будто видит впервые. Его голубые глаза гипнотизировали и предупреждали об опасности одновременно. Он набрал воздух и выдохнул.

— Скорее всего мне ты не поверишь, если я сейчас это скажу.

— А ты попробуй.

— Я не хочу тебе причинять вред, Арслан. Но и по-другому относиться к тебе не могу.

Арслан молчал, ждал, когда Леон продолжит.

— Твой отец предал моего. Перед смертью он просить поклясться, что я отомщу твоему отцу. Я так и сделал. – выдохнул он. – Но потом, когда новость с взрывом на заводе в Мире Власти разлетелась по округе, я радовался. Я радовался, что твой отец умер и его дети за ним. Но как было мое разочарование, когда ты пришел сюда.

— Почему ты думаешь, что я и моя сестра именно его дети? – спокойно спросил Арслан.

— Все очень просто. Я видел однажды твое отца. Он обучал меня в детстве фехтованию. Только слепой не увидит ваше сходство. – усмехнулся Леон. – Пойми, во мне самый сильный осколок этого мира. Осколок Власа. Каждый месяц ему нужна жертва, чтобы продолжать существовать в мое теле.

— То есть… — в голове у Арслана стала вырисовываться картина спаррингов.

— Вижу, тебе уже рассказали. Да, ты все верно думаешь. Спарринг – это своеобразное жертвоприношение осколкам. Но не всем нужно это. Только исключительным лицам. – и Леон хитро улыбнулся.

Арслан почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Значит, каждый раз, когда ты выходишь на ковер, ты пытаешься… — Арслан запнулся, подбирая слово, — …накормить своего демона?

— Не пытаюсь. Кормлю, — поправил Леон, и огонек в его руке вспыхнул ярче, отбрасывая на его лицо резкие тени. — Но с тобой все иначе. Осколок внутри меня… он узнает тебя. Он чувствует кровь твоего отца. И он хочет не просто твоей смерти, Арслан. Он хочет, чтобы ты страдал.

В голосе Леона не было злорадства. Арслан это бы назвал голосом человека, который давно смирился с тем, что стал чудовищем.

— Тогда почему ты говоришь мне это сейчас? — Арслан подался вперед, сжимая кулаки. — Хочешь, чтобы я сам предложил тебе шею? Чтобы ты выполнил свою клятву и муки совести тебя не терзали?

Леон резко поднялся. Светильники на стенах дрогнули, и на мгновение коридор погрузился в полную темноту. Когда свет вернулся, Леон стоял в шаге от Арслана.

— Я говорю это, потому что вижу, как ты смотришь на свою сестру, — тихо, почти шепотом произнес Леон. — Я знаю этот взгляд. Я так же смотрел на своего младшего брата. Когда его убили, я поклялся, что никого не подпущу к себе близко. Никогда больше не буду чувствовать эту боль. — Но твоя сестра… — Леон отвернулся, и его голос дрогнул впервые за весь вечер. — Она невиновна в делах отцов. И я не хочу, чтобы она пострадала из-за твоей же глупости. Ты лезешь туда, где тебя не ждут. Ты рискуешь. И если ты погибнешь на очередной вылазке, ее сердце разобьется. А я… я не хочу быть причиной чужого горя. Даже если клятва велит мне иначе.

Арслан опешил. Он ожидал угроз, насмешек, возможно, даже удара. Но не этого — не исповеди, не признания слабости.

— Ты хочешь сказать, что… заботишься о ней?

— Я хочу сказать, что даю тебе шанс, — Леон резко развернулся, и в его глазах плясали отблески магического пламени. — Бери сестру и уезжайте. Пока я еще способен сдерживать осколок. Пока он не понял, что твоя кровь — это ключ к его полному пробуждению. Если он вырвется наружу, я не смогу остановить себя. Я стану тем, кого ты ненавидишь. Тем, кто убьет тебя и твою семью без сожалений.

— А если я не уеду? — Арслан выпрямился, упрямо глядя в глаза Леону. — Если я решу остаться и доказать, что я не мой отец?

Леон усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Тогда однажды ночью ты проснешься от того, что я стою над твоей койкой. И в моих руках будет не огонь, а нож. И я не знаю, смогу ли тогда сказать: «Поговорим в коридоре». Просто запомни: я предупредил тебя. И если твоя смерть наступит — знай, что я буду рыдать о ней. Но осколок внутри меня будет смеяться.

Леон щелкнул пальцами, и светильники погасли. В темноте коридора Арслан слышал только его удаляющиеся шаги и свой собственный пульс, который стучал в висках как барабан.

Он остался стоять посреди холла. Дядя Веня сонно взглянул на него из-за стойки.

— Выпей воды, парень, — буркнул старик, и Арслан заметил, что его глаза — один серый, другой голубой — смотрели на него с любопытством. — Лицо у тебя будто смерть увидел.

Арслан молча кивнул. Он чувствовал, что все только начинается. И что выбор, который он сделает сейчас, определит не только его судьбу, но и судьбу Дины.

И, возможно, судьбу самого Леона, который, как оказалось, был не просто врагом. Он был заложником собственной силы. Арслан посмотрел на дядю Веню, который стал свидетелем их разговора. Он как будто прочитал его мысли и сказал:

— Не волнуйся парень. Все что вы здесь друг другу наговорили останется здесь. — Он помолчал. — Но запомни: Леон не врёт. Когда он говорит, что опасен — он не шутит.

— Откуда вы знаете, что он не врет? – Арслан не планировал разговаривать с ним, но сейчас было чувство, что ему нужно с кем-то поговорить, кроме Леона.

— Я присматриваю за всеми кадетами первого курса и которые пришли с отбора. И каждый раз, когда Леон приводил сюда людей и говорил так, через месяц они уже были все мертвы.

— Откуда…?

— Откуда я знаю это. – дядя Веня усмехнулся. – Потому что все светильники первых двух этажей пропитаны моей магией.

Арслан молча моргал, не понимая, о чем говорит старик.

— Лампы светятся за счет магии, которая находится в кристалле. Но кто же заряжает их магией?

Арслан мотнул головой, показав что не знает кто это может быть.

— Их заряжают маги. И они передают сигналы своим хозяевам. То есть мы можем находиться в разных местах, но всегда знаем, что творится в корпусе.

— А кто отвечает за остальные этажи?

— Мы зовем ее Одиночка. – как-то загадочно произнес старик.

— А почему? – также тихо ответил Арслан.

— Она отвечает, кроме этажей, за одиночные камеры. А так ее зову профессор Анкла. Она будет у вас преподавать на втором курсе обучение магией. Анкла единственна, кто в этом ас.

Арслан уже собирался уйти, как его окликнул дядя Веня.

— Ты поосторожнее пацан. Сестра твоя не переживет, если ты погибнешь.

Арслан еще раз молча кивнул и пошел в направления корпуса. Проходя мимо дверей других корпусов, Арслан рассуждал о том, что сказал Леон.

«Скажи мне Тьма, мой отец и в правду убил его отца.» - спросил Арслан.

«Скорее всего у него были свои причины. Кто-то должен об этом знать больше, чем я.»

«Тогда почему профессор Рандон показался мне тем, кто убил моих родителей?» — спросил Арслан, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

«Скорее всего это и вправду он.», — ответила Тьма.

Арслан закрыл глаза. Он хотел верить, что ошибся. Что это просто совпадение. Но внутри, в самой глубине, он знал — Тьма права. Это был он.

«Почему? — спросил Арслан. — Почему он здесь? Почему он не скрывается?»

«Потому что он уверен, что ты не помнишь, — ответила Тьма. — Потому что печать на твоей памяти слишком сильна. Но мы никак не можем доказать, что он убил твоих родителей, пока он не проколется. Иначе нас могут посадить за клевету.»

«Нас?»

«Ну точнее тебя. Я ведь фактически никто, просто магия.» Тьма обиженно свернулась и затаилась. Арслан понял, что на этом их разговор закончен.

Придя в свой корпус, Арслан увидел, что Леон уже лежал на кровати и игрался с монеткой. Пройдя мимо него, он молча кивнул Арслану. Он ничего не ответил. Присев на кровать, которая скрипнула под его весом, сняв обувь и ремень, Арслан упал на подушку. Его уже стало затягивать в сон как кто-то прошептал, обращаясь к нему.

— Ты знаешь, почему королева обратила на тебя внимание? – прошептал Леон.

— Нет.

— Я видел этот взгляд раньше. — Леон помолчал, и в голосе его послышался страх. — Она так смотрела на одного человека. На моего отца. А потом...

Он замолчал.

— Потом что? — спросил Арслан.

— Ничего. — Леон отвернулся к стене. — Забудь. Я ничего не сказал.

Арслан сел на свою койку.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос?

— Я не знаю, — Леон повернулся к нему. — Но я хочу это выяснить. И ты должен быть готов к тому, что ответ может тебе не понравиться.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что, — Леон помолчал, словно взвешивая слова. — Потому что ты мне хоть и не нравишься, но в тебе есть то, что может либо убить всю систему, либо создать новую, в которой все будет по-другому.

Он лег, отвернулся к стене.

— Спи, кадет. Завтра будет трудно.

Арслан лег, но долго не мог заснуть. Он смотрел в потолок, где тени от светильников сплетались в причудливые узоры, и думал о том, что случилось сегодня.

Он закрыл глаза, и перед ними встало лицо женщины, которая смотрела на него с трибуны — холодное, красивое, с глазами цвета стали. В ее взгляде было что-то, чего он не понимал. То, что касалось его прошлого и отца.

Арслан лежал на койке, глядя в потолок, и чувствовал, как усталость накатывает на него волной. Он хотел уснуть. Хотел забыть всё, что узнал сегодня. Но мысли не отпускали его.

Рандон. Леон. Королева. Осколки. Спарринги.

«Слишком много для одного дня», — подумал он.

«Это только начало», — ответила Тьма.

Арслан закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра он начнёт искать правду. Но сегодня — сегодня он позволит себе просто быть кадетом. Просто мальчишкой, который спас свою сестру.

Арслан закрыл глаза. Он уже проваливался в сон, как вдруг перед ним возникло лицо. Женщина с бирюзовыми волосами. Она улыбалась ему, протягивала руки. Он хотел коснуться её, но между ними была стена — прозрачная, холодная, непроницаемая.

«Я знаю тебя», — прошептал он.

«Я знаю», — ответила она, и голос её был таким знакомым, что сердце забилось быстрее.

Он протянул руку, но стена не исчезла. Она только стала толще, плотнее, отгораживая его от той, кого он так хотел увидеть.

Арслан проснулся. В казарме было тихо. Только где-то далеко слышался вой ветра.

«Кто ты?» — спросил он у пустоты.

Но пустота не ответила.