Тайна Избранной. Ч. 3: Угроза королеве

Глава 1. Мечты

Впервые за свою сознательную жизнь, пусть и укладывающуюся в два полных месяца, Риана почувствовала, что обрела настоящий дом. Ризелион и раньше был ей дорог, но теперь, когда во всем стала проявляться заботливая рука хозяйки, ее привычки и интересы, замок стал особенно близок, прочно заняв свое место в сердце девушки.

Казалось, Ризелион заботливо оберегает сон Рианы, отгоняя назойливые мысли и пустые тревоги. Слова, сказанные Гальвурией Олленг, беспокоили ее и наводили на размышления, но не более. Наверное, потому, что до конца она в них так и не поверила – слишком уж невероятными казались последствия. А возможно, причина крылась в Тионе, в его редкой улыбке и задорном блеске глаз, который невольно успокаивал девушку. Глядя на него, Риана не могла поверить, что этот юноша уже давно принадлежит иному миру, ведь в нем было больше жизни, чем во многих других. Возможно, даже больше, чем в ней самой.

– А я ведь вас предупреждал, Риана, – укоризненно прозвучал голос сэра Генриха, – он уже не человек.

– О чем вы? – недоуменно спросила Риана, поднимая взгляд на картину. – Не понимаю.

– Все вы прекрасно поняли, – проворчал портрет, неодобрительно косясь на девушку. – Я говорю о том, что вы питаете к Тиону вполне определенные чувства.

– С чего вы взяли? – вскинула брови Риана, пододвигая к себе три крупных яйца, похожих на булыжники с маленькими шероховатыми шишечками. По расчетам Ланкрейз, из них с минуты на минуту должны были вылупиться детеныши радужного дракона, что заставило ее вскочить сегодня посреди ночи, опасаясь упустить редчайший шанс присутствовать при их рождении.

– Это видно по глупой улыбке, с которой вы пялитесь в пространство на протяжении вот уже получаса, – заметил сэр Геллерт, поправляя свои очки.

– Кхм… Вообще-то, я думала о драконах, – буркнула девушка, постаравшись, чтобы ее голос звучал уверенно.

– Риана, я прожил достаточно долгую жизнь, чтобы отличить физиономию влюбленного человека от любой другой, – заявил портрет, скрестив руки на груди. – Поверьте старику: думая о драконах, люди так не улыбаются.

– Скажите это драконологам…

– Не уклоняйтесь от темы, – строго сказал Генрих Геллерт. – И не забывайте, что я отец Тиона, пусть и приемный.

Вероятно, сэр Геллерт хотел, чтобы его слова прозвучали угрожающе, но добился лишь обратного эффекта. Риана с минуту пристально разглядывала картину, после чего произнесла голосом, не терпящим никаких возражений:

– Так расскажите мне о нем.

– Что?

– Расскажите о Тионе, – повторила Риана, напрочь забыв о драконах. – Что он любил? Чем увлекался? Как умер таким молодым? И почему его призрак остался здесь, в замке?

– Ох, Риана, я же говорил вам… – начал было старичок на портрете, но встретив неумолимый взгляд юной леди, не стал заканчивать свою и без того понятную фразу. – Зачем вам это?

– Я хочу знать.

– Чтобы мучить себя? Поймите: то, о чем вы мечтаете, невозможно…

– Мы живем в волшебном мире, сэр Геллерт, – абсолютно серьезно произнесла Риана. – Здесь нельзя быть уверенным в том, что возможно, а что нет.

Некоторое время они молчали, неотрывно глядя друг на друга. Затем Генрих Геллерт тяжело вздохнул, выдавая этим свое поражение.

– Вы зря думаете, что магия всесильна. Есть вещи, которые ей неподвластны, – начал портрет, заставив девушку нахмуриться. – Однажды Тион уже ранил девичье сердце равнодушием, и Анна нашла себе утешение в объятьях Актора…

– Постойте, – прервала рассказ Риана, исподлобья уставившись на ученого. – Речь идет об Анне Стейнфорд, которая бежала из дома с сыном Артемиуса Ланкрейза?

– Мда, неприятная вышла история, – пробормотал сэр Геллерт, нервно протирая свои очки. – Думаю, вы понимаете, почему я не хочу вспоминать об этом?

– Сэр Геллерт, вы пытаетесь уйти от ответа, – укоризненно произнесла Риана. – Даже не надейтесь, что я пожалею ваши чувства и перестану донимать своими расспросами.

Портрет издал еще один тяжелый вздох и почти обреченно спросил:

– Что вы от меня хотите, Риана?

– Правды, – тут же выпалила юная леди, не сводя со старика настойчивого взгляда. – В этом ведь снова замешаны Клависы, верно?

– Клависы? О чем это вы хо…

– Я хочу сказать, что только слепой не заметит такие совпадения, – резко прервала собеседника Риана. – Селвиг говорил мне, что Ричард Стейнфорд создал шахматы, позволяющие своему владельцу предсказывать действия других людей. Выходит, его дочь сбегает с Актором Ланкрейзом, прихватив часть Клависа Цезариона. А перед этим, по вашим словам, безуспешно пытается добиться расположения Тиона. Он имеет какое-то отношение к оставшимся артефактам?

Портрет упрямо поджал губы и непривычно нахмурил брови. Все в его внешнем виде говорило о нежелании поддерживать затронутую тему.

– Сэр Геллерт, прошу вас, ответьте, – уже мягче произнесла Риана. – Вы знаете, я не отступлю, и вряд ли неведение приведет к чему-то хорошему.

– В этом вы правы, – вынужден был согласиться человек с картины. Он некоторое время помолчал, устало прикрыв глаза, после чего нехотя выдавил из себя: – Клавис, получивший название Цезарион, действительно создали трое магов: Ричард Стейнфорд, Артемиус Ланкрейз и Альберт Езариш. Но вы ведь и так догадались об этом?

– Да, – согласилась Риана и, поймав вопросительный взгляд сэра Геллерта, пояснила: – За все это время мне удалось узнать о трех Клависах. Самый древний из них, описанный даже в старинных детфортских сказках, называется Дары Хранителей. Он объединяет силу могущественной палочки старшего брата и магию камня, который вставил в свой родовой перстень младший Хранитель. К сожалению, о третьей вещи мне ничего не известно.

– Что ж, открою вам этот секрет. Все равно рано или поздно вы бы докопались до него сами, – проворчал сэр Геллерт. – Третья часть Даров называется Цветок Печали. В одной из версий сказки об Озерной Деве есть красивая концовка. Там говорится, что этот цветок вырос на месте ее смерти в память о произошедшей трагедии. Но на деле это просто заколка с чудесными исцеляющими свойствами. Именно ее я использовал как третью часть Клависа.

– Вы?.. – пораженно выдохнула Риана.

– Не ожидали? – В голосе сэра Геллерта не было ни усмешки, ни самодовольства. – Да, ваш покорный слуга изобрел этот обряд. К сожалению, объединить больше трех частей магического ядра у меня не вышло. Впрочем, в этом вопросе потерпел фиаско не только я.

– Значит, Дары Хранителей – первый в истории магии Клавис, – задумчиво проговорила Риана. – На что он способен, если объединить все три предмета?

Сэр Геллерт снова поджал губы, явно не желая отвечать на вопрос. Но, поняв, что тянуть время бесполезно, признался с очередным вздохом:

– В теории с его помощью человек в состоянии победить смерть. Однако, как видите, мне не удалось довести начатое до конца.

– И все же это возможно… Вот почему Раган так хочет заполучить этот Клавис, вот почему ему так нужно мое кольцо. – Риана новым взглядом посмотрела на родовой перстень, после чего ее мысли вернулись к остальным Клависам. – Ринда Ланкрейз спустя многие годы восстановила обряд, не так ли? Возможно, будучи прямым потомком Хранителей, она нашла какие-то ваши записи. Вместе с другими магами, создавшими Академию Детфорта, она сотворила Душу Основателей – о ней мне рассказывал Ремзлиг. Ее мощь заключена в поясе Ринды, фибуле Ниаза О’Хелла и лютне Харингол. А вместе они…

– Вместе они позволяют хозяину Клависа получить знания основателей.

Риана кивнула, погрузившись в свои размышления. Сэр Геллерт ей не мешал, не собираясь нарушать наступившую тишину.

– Затем секрет обряда хранился в роду Ланкрейзов еще два века, пока…

Девушка сделала выразительную паузу, давая возможность портрету продолжить фразу за нее. Тот помялся, но все же заговорил:

– Пока Артемиус не поделился им с Альбертом Езаришем – молодым и очень амбициозным волшебником.

– Так это ему пришла в голову идея создать Цезарион? В чем суть этого Клависа?

– Управление людьми, – коротко ответил сэр Геллерт. – Внушение, влияние на сознание и все в таком роде.

– То есть, – севшим голосом произнесла Риана, – они своими руками создали артефакт, способный превратить всех людей в стадо легко управляемых баранов? Не без вашей помощи, как я понимаю?

– Риана, послушайте… То время было иным. Кровопролитные войны, длившиеся десятилетиями. Церковь, преследовавшая нас по пятам. Постоянная борьба за власть, остановить которую в состоянии только человек новой эпохи. И Цезарион мог сотворить этого человека – мага, способного принести мир в царство раздора и беспрерывной борьбы.

Портрет замолчал. На столе перед Рианой начало потрескивать одно из яиц, и она опустила взгляд на него, обдумывая слова старика.

– Время, сэр Геллерт, всегда одинаково, – наконец произнесла юная леди, не обращая внимания на то, как второе яйцо стало едва заметно подпрыгивать на лакированной поверхности стола. – Войны, преследования, интриги никуда не денутся. Неужели вы надеялись изменить порядок вещей появлением одного человека, в руки которого собирались вложить судьбы миллионов?

– История знает людей, которые меняли судьбы миллионов и без Клависа.

– Вы хотели сказать: которые их уничтожали, – поправила Риана. – Какова вероятность того, что волшебник, наделенный безграничной властью, станет спасителем, а не злодеем?

– Возможно, сейчас эта затея кажется безумной, – признался сэр Геллерт, уставившись куда-то вдаль, будто пытался там разглядеть что-то из своего прошлого, – но тогда создатели Цезариона верили в то, что все получится. Они все, да и я тоже, были мечтателями, и кто знал, что эти мечты заведут так далеко.

Риана не сводила глаз с серой скорлупы, покрывшейся частой сеточкой трещин, но мысли ее были далеко отсюда. Она подумала, что мечты – это, пожалуй, единственное, что заставляет жизнь вокруг меняться. Если бы маги прошлого не мечтали превзойти друг друга, война не унесла бы жизни тысяч волшебников и Риане сейчас не пришлось бы искать Слезы Ризелиона. Если бы основатели Дагмарской Академии не мечтали оставить свои знания потомкам, не было бы сейчас детфортской школы магии. Если бы Мемория не мечтала открыть секрет родовой памяти, она бы не сошла с ума, а если бы Шилкит не мечтал выбиться в люди, скольких бы заклинаний и изобретений лишился этот мир…

– У меня тоже есть мечта, – тихо произнесла Риана, но ее голос был перебит странным звуком, напоминавшим клекот.

Первый радужный дракон уже появился на свет и теперь не отрывал от девушки своих огромных ярко-желтых глаз.

Глава 2. Отработка

– Эммм… Риана?

Ланкрейз резко оглянулась и тут же поймала взгляд неуверенной Нейлы Эбиналь. Полноватая девушка переминалась с ноги на ногу, уже, видимо, жалея, что решилась подойти к однокурснице.

– Чего тебе? – не слишком заботясь о вежливости, бросила Риана, отчего Нейла окончательно смутилась. – Насчет занятий?

– Д-да, – ответила та, взяв себя в руки, – профессор Мерегалл сказала, чтобы я подошла к тебе за помощью. Понимаешь, к среде надо отработать новые заклинания по чарам, а у меня с этим…

– Ясно, – отрубила Риана, мысленно распрощавшись со свободным вечером на сегодня. – У меня после обеда предсказания и алхимия, а потом еще самой уроки делать. Я бы могла позаниматься с тобой сейчас, но у тебя ведь травничество?

– Ну… Честно говоря, профессор Спрант освободила меня от занятий на две недели, чтобы я могла вести свой проект, – призналась Нейла, слегка покраснев. – Обычно я все равно хожу на ее уроки, но в этот раз могу и пропустить.

– Ты уверена? – переспросила Риана, ругнувшись про себя. – Плохо будет, если из-за чар ты запустишь еще и другой предмет.

– О, с этим у меня все нормально, не волнуйся! – уверила ее Нейла. – Профессор Спрант говорит, что я ее лучшая ученица за последние десять лет. То есть я не хвастаюсь… Просто, понимаешь, травничество – это единственное, что у меня действительно получается.

Нейла снова смутилась и уставилась в пол. Риана собрала в кулак все свои силы, чтобы сдержать обреченный вздох.

– Понятно… Тогда нам нужна какая-нибудь пустая аудитория для занятий. Есть что-то на примете?

– Кажется, на третьем этаже был один заброшенный кабинет… – задумчиво сказала Нейла и, воодушевленная согласием Рианы, направилась к лестнице. Та, отнюдь не светясь энтузиазмом, последовала за ней.

Риана много думала о том, зачем Мерегалл так настойчиво сводит ее со своей студенткой. И в конце концов сделала единственно возможный вывод: этого хотел Ремзлиг. Девушка ни капли не верила в то, что причиной подобных «отработок» и правда была низкая успеваемость Эбиналь. Ректор явно преследовал скрытые цели. Но вот какие? Зачем так упрямо пытаться сблизить совершенно разных людей? Очевидно, ответ на этот вопрос крылся в самой Нейле... Ремзлиг хочет чего-то добиться от нее и, судя по всему, собирается это сделать с помощью Рианы.

– Кажется, это здесь, – неуверенно объявила Нейла, остановившись напротив самой обычной двери. Затем она осторожно приоткрыла ее и, заглянув внутрь, добавила: – Да, точно здесь. Никого нет.

– Ну так заходи, – нетерпеливо сказала Риана и, когда покрасневшая Эбиналь зашла в класс, тоже заглянула внутрь.

Кабинет был самым что ни на есть обыкновенным, довольно просторным и полупустым. У одной стены, рядом с доской, стоял большой стол, покрытый толстым слоем пыли. Вдоль другой покоилось несколько парт и стульев со сломанными ножками или спинками. Все здесь говорило о том, что класс действительно был заброшен и теперь служил складом для никому не нужных или требующих ремонта вещей.

– Подойдет, – вынесла вердикт Риана, закрывая за собой дверь. – Только надо бы прибраться, от пыли дышать невозможно.

Недолго думая, она достала волшебную палочку и широко ей взмахнула, будто рисовала невидимую спираль. По кабинету тут же пронеслась волна свежего воздуха, сдувая всю накопившуюся грязь и затхлость. Нейла, глядя на то, как легко ее однокурсница орудует палочкой, лишь восхищенно распахнула глаза и уставилась на нее как на какое-то чудо света.

– Ух ты! Ты, наверное, часто используешь бытовую магию!

– Эммм… Да не очень, – призналась Риана, немного растерявшись от подобного вопроса.

– Я бы хотела так же легко колдовать, но знаю, что ничего не выйдет, – призналась Нейла, присаживаясь на один из покосившихся стульев. Тот в ответ опасно накренился. – Бабушка говорит, что я непутевая.

Словно подтверждая слова Нейлы, раздался звучный треск, и девушка полетела на пол вслед за предсказуемо сломавшимся стулом. Риана закатила глаза и нехотя подала руку окончательно смутившейся студентке.

– С этим не поспоришь, – безжалостно согласилась Риана, помогая Нейле подняться на ноги. – Ты боишься разочаровать свою бабушку?

Вопрос в лоб застал Эбиналь врасплох, и она судорожно кивнула. Риана физически ощутила неуверенность, которая исходила от девушки. Это чувство тяжелым грузом тянуло за душу, заставляя вжимать голову в плечи и нервно покусывать губу. Гигантским усилием воли Ланкрейз отмахнулась от наваждения, выпрямляясь и убирая с лица загнанное выражение.

– Не то чтобы она многого от меня ждала… – сказала Нейла, и, судя по голосу, это признание далось ей нелегко. – Бабушка говорит, что из-за своей дырявой памяти я путаю все заклинания, а из-за неуклюжести у меня не получаются точные движения палочкой.

«В результате постоянные неудачи приводят к потере веры в себя, а появившаяся неуверенность к новым неудачам», – продолжила про себя Риана безрадостную картину.

– Если ты это знаешь, то почему продолжаешь так стараться?

– Ну… – протянула Нейла. – Наверное, потому что мои родители были сильными волшебниками, и я могла бы…

Договаривать Нейла не стала, да этого и не требовалось. Риана и так ощутила всю боль неловкой девчонки, ее отчаянное стремление прыгнуть выше своей головы. Что она могла сделать для нее? Чего хочет от нее Ремзлиг? Этот вопрос не давал Риане покоя и сбивал с толку.

– Так что за заклинание тебе надо отработать? – наконец спросила Риана без тени увлеченности. – Кажется, в последний раз Фаринье давал Адгезивные чары.

– Да, их, – интенсивно закивала Нейла, радуясь тому, что однокурсница перевела тему. – Но… у меня и заклятье Сцепки не получается…

– Ясно, – сказала Риана, устраиваясь на один из стульев покрепче. – У тебя есть ненужный лист бумаги?

– Д-да, кажется, – немного растерялась Нейла, но тут же полезла в сумку и, порывшись там пару минут, вытащила кусок мятой бумаги. – Подойдет?

– Порви пополам, – вместо ответа велела Риана и, когда Нейла выполнила ее указание, продолжила: – А теперь попытайся склеить его чарами. Помнишь, как звучит заклинание?

– Саклютум?

– Ну, почти, – протянула Риана, подумав про себя, что сейчас занимается самым бесполезным делом на свете. – Саклутиум. Надо ставить ударение на второй слог и чуть тянуть гласные: саклу-у-утиум. Понятно?

Нейла нервно кивнула и сжала волшебную палочку так крепко, что Риана испугалась за ее сохранность. В глазах Нейлы унылая обреченность причудливым образом смешалась с отчаянной решимостью. Честно говоря, от этого взгляда мурашки бежали по коже: у Рианы возникло ощущение, что перед ней стоит смертница, готовая в следующую секунду выкрикнуть заклятье массового уничтожения.

– Сак-клутиум!!! – заорала Нейла изо всех сил, но из ее палочки вместо синего луча вырвались лишь голубые искры. Она судорожно вздохнула и оглянулась на Риану.

– Ты сама поняла свою ошибку. Пробуй до тех пор, пока не получится.

Нейла снова неуверенно повернулась к порванному тетрадному листу и дрожащей рукой подняла волшебную палочку.

В следующие полчаса у Рианы было достаточно времени для размышлений. Она все еще пыталась понять, чего Ремзлиг хотел добиться этими странными занятиями, но каждый раз оказывалась в тупике. Глядя на то, как Нейла без всякой надежды продолжает упрямо выкрикивать заклинание, Риана ощутила нечто вроде сочувствия или даже жалости. Она никогда не задумывалась о том, как легко ей дается магия – волшебство было ее частью, без которой она не могла себя представить. А что бы она делала, если б однажды все способности, полученные ей от обряда Вартейн, пропали? Исчезли бы все знания, накопленные семью незаурядными магами, стерлись бы все их навыки и таланты? Что тогда? Смогла бы она, как Нейла Эбиналь, не имея никаких шансов стать выдающейся волшебницей, вот так стоять и неустанно повторять одно и то же заклинание? Смогла бы она не разочароваться в самой себе?

– Саклутум!

Как и следовало ожидать, Нейла потерпела очередную неудачу. Ее лицо покрывали капельки пота, а голос немного охрип от постоянных криков. Риана посмотрела на ее правую руку: пальцы немного дрожали, но все так же судорожно сжимали волшебную палочку.

– Нейла, а с тобой кто-нибудь еще занимается?

– А? – От неожиданного вопроса девушка растерялась и замерла с поднятой палочкой в руке.

– Я имею в виду дополнительно, – пояснила Риана. – Профессор Мерегалл или ректор просили кого-нибудь, кроме меня, заниматься с тобой?

– Нет, – задумавшись на секунду, ответила Нейла. – Я только посещаю занятия, как и все студенты.

– И тебе совсем никто не помогает?

– Ну… Пожалуй, Руди мне очень помогает, – призналась Нейла. – Без него я бы не дожила до шестой ступени, а взорвалась на какой-нибудь лабораторной по алхимии.

Нейла смущенно улыбнулась, убрав прилипшую ко лбу челку. Риана почувствовала что-то вроде волны тепла, исходящей от девушки, когда та заговорила о Руди. Похоже, она и правда благодарна ему за помощь.

– Но ведь твоя наставница не просила об этом Руди? – продолжала допытываться Риана. Она и сам не понимала, почему пристала с подобными вопросами, но наблюдать за безуспешными попытками Нейлы создать элементарные чары больше не было сил.

– Нет, наверное. Руди сам рад помочь. Он никому не откажет, если попросить его объяснить новый материал, а не списать домашку. Только к нему мало кто подходит…

Риана кивнула. Она понимала, в чем дело: никому из ребят не нравилась дотошность Руди, а его менторские замашки могла терпеть разве что Нейла. Однако стараний отличника, как видно, было недостаточно… Так почему же именно она, Риана, теперь выбрана на эту роль?

Ремзлиг считал ее особенной, но что ректор, по сути, знал о Риане Ланкрейз? Выдающаяся ученица – это хорошо, но недостаточно для того, чтобы обращать на нее такое пристальное внимание. Студентка независимого факультета – статус, который говорит о неординарности и заставляет задуматься, но не более. Потомок Ланкрейзов и хозяйка камня со Слезой Ризелиона – поводы намного более значимые, но вряд ли имеющие отношение к Нейле Эбиналь. Ректор заметил что-то другое, о чем не догадывается сама Риана?

Риана перевела взгляд на Нейлу – и ее снова захлестнули эмоции. Обеспокоенность, признание собственной слабости и в то же время твердое решение бороться до самого конца, пусть даже это и не принесет никаких результатов. Но она не простит себе, если сейчас опустит руки, она должна и дальше пытаться вырваться из этого замкнутого круга. Постойте-ка… Она? Но это не ее чувства, это чувства сидящей напротив Нейлы!

– Нейла, – протянула Риана, не сводя взгляда со своей ровесницы, – попробуй еще раз.

– Хорошо, – произнесла полноватая девушка, вставая со своего места и вновь поднимая палочку.

Риана сконцентрировалась на своих эмоциях. Она даже прикрыла глаза, чтобы было легче сосредоточиться. Все это напоминало сны, когда она становилась одноглазым Раганом и ее сознание растворялось в чужих мыслях и чувствах. Теперь, по своим ощущениям, она будто стала Нейлой Эбиналь – нерешительной, неловкой, но упрямой студенткой. А потом Риана сделала то же, что и в своем видении: позвала саму себя. Все то, что было ее неотъемлемой частью и чего так недоставало Нейле: решительность, уверенность в себе и в своих поступках, внимание к деталям – все это стало заполнять ее и распространяться вокруг, пока полностью не вытеснило прежние чувства.

– Саклу-у-утиум!

Синий луч вырвался из палочки Нейлы, и два клочка бумаги склеились, как будто всегда были единым целым. Запыхавшаяся девушка неверяще смотрела на тетрадный лист, не в силах что-то сказать.

– Получилось, – наконец произнесла Нейла шепотом, словно боялась спугнуть удачу. – Риана, у меня получилось!

– Да, – подтвердила Риана, которая была в еще большем смятении, чем Эбиналь.

– Это было здорово, я никогда такого не чувствовала! – поделилась Нейла, которую теперь будто прорвало. – Словно магия переполняла меня! И я была уверена, абсолютно уверена, что у меня получится! Знаешь, как будто я это уже делала сто раз, хотя раньше у меня никогда не получалось это заклинание.

– Да, поздравляю, – выдавила из себя Риана, все еще не пришедшая в себя. – Надеюсь, ты запомнила эти ощущения?

– Еще бы! – радостно воскликнула Нейла, проведя ладонью по мокрому от пота лицу. – Такого не забудешь!

– Вот и прекрасно, – подвела итог Риана, вставая со своего места. Сейчас ей надо было побыть одной, и она собиралась сослаться на скорый обед, чтобы как можно быстрее покинуть заброшенный класс. – Это было совсем простое заклинание, тебе еще надо будет освоить Адгезивные чары. Справишься?

– Думаю, да, – сказала Нейла, и теперь ее голос и правда звучал увереннее. – Я просто буду вспоминать этот момент и представлю, что уже делала это.

– Здорово, – рассеянно пробормотала Риана, направляясь к двери, – только не перетрудись.

Как она могла раньше этого не замечать? Ведь чувствовала это, когда Менфирд прочел письмо о смерти отца, – ей стало так плохо, как никогда в жизни. Ощущала, оставаясь наедине с Руди, а потому избегала его – хотя нет, не его, а окутавшего парня кокона одиночества и отчужденности. Знала на уроках Хоупа, заглядывая в лицо артефактора и не находя в нем той ненависти, которую тот хотел всем продемонстрировать. Почему же раньше она не обращала внимания на все это?

– Риана!

Девушка оглянулась и непонимающе уставилась на счастливо улыбающуюся Нейлу, которая все еще сжимала в правой руке волшебную палочку, а в левой бережно держала заколдованный ей лист, как самое ценное в мире сокровище.

– Спасибо.

Риана кивнула и вышла из класса. Ей понадобилось пять минут, чтобы понять, что она не хочет есть и уж тем более не желает идти в Каменный зал, переполненный шумными студентами. И еще через пару минут она направилась к лестнице, ведущей в библиотеку.

***

Эмпатия, как и большинство других магических способностей, могла быть приобретена тремя способами. Во-первых, с помощью редких и дорогих артефактов, которыми Риана уж точно не владела. Во-вторых, долгими тренировками в психоскопии, пугающей Риану уже одним своим названием. И, наконец, существовали природные менталисты, которые не обучались этой сложной науке, но при этом могли с легкостью проникать в чужое сознание и даже влиять на него. Таких магов называли интуитами – выдающимися волшебниками, с рождения способными на такое, что другим и не снилось.

Риана сидела в окружении десяти талмудов по теории магии и думала. Ремзлиг действительно мог принять ее за интуита, учитывая, как необдуманно она вела себя на занятиях. Взять хотя бы урок алхимии, когда Хоуп заставил их готовить противоядие… Но действительно ли она обладала такими феноменальными способностями? Как ни крути, знание психоскопии, скорее всего, пришло к ней от одного из ее создателей. Возможно, даже от самого Рагана. Вопрос в другом: какую выгоду собирается из этого извлечь Ремзлиг?.. Вероятно, теперь он уверится в том, что Риана – самый что ни на есть настоящий интуит и будет всячески способствовать ее дальнейшему сближению с Нейлой. Но чем так заинтересовала ректора Эбиналь?

– Привет, – раздалось откуда-то сбоку, и из-за стеллажа вышел Майк, держащий в руках стопку научных журналов. – Не возражаешь?

Риана кивнула, несколько удивленная вопросом феларийца. Тот обычно без спроса садился рядом, занимая всех вокруг своей веселой болтовней. Потом Риана вспомнила, что не общалась с ним с того самого субботнего утра, когда речь зашла о семье, и молчание, которое обычно сопровождало их работу бок о бок, вдруг показалось ужасно неловким.

– Помнишь, ты недавно спрашивала меня об отце? – неожиданно спросил Майк, поднимая взгляд от одного из своих журналов.

Риана лишь молча кивнула, наблюдая за тем, как Майк легко взмахнул волшебной палочкой и воздух вокруг их столика будто сгустился. Нечто подобное происходило, когда с ней в лазарете разговаривали Кафтнер и Робаш.

– Он входит в Свободный Альянс.

– Зачем ты говоришь мне об этом? – сказала Риана, устало откидываясь на спинку стула. – Я не тот человек, который сует нос в чужие дела и не хочу, чтобы…

– Знаю, – прервал ее Майк. – Именно поэтому ты единственная, кому я это рассказал. Понимаешь?

– Не совсем, – призналась Риана, а затем неожиданно подмигнула. – Но мне кажется, есть своя прелесть в общении с человеком, от которого ты ничего не скрываешь.

Майк не нашелся, чем ответить на подобное заявление, но зато заметно расслабился и привычно широко улыбнулся.

– А я недавно узнала, что являюсь стихийным менталистом.

– Теперь понятно, почему вы с Хоупом так любите в гляделки играть, – усмехнулся Майк и откинулся назад, беря пример с Рианы.

– Он что, тоже менталист?

– Шутишь? У него это на лбу написано!

– И он может узнать, что я не студентка Ашхониса?

– А ты не студентка?

– Неа, – замотала головой Риана, – я вообще не совсем Ланкрейз.

– Не совсем – это как?

– Ну, во мне как бы скрыты воспоминания и навыки семи магов из будущего, каждый из которых является потомком Ланкрейзов.

– Риана. – Лицо Майка опять приобрело серьезное выражение, и фелариец, опираясь на стол, наклонился к однокурснице. – Пообещай мне одну вещь.

Риана тоже подалась вперед, терпеливо ожидая, что же ей скажут.

– Пообещай, что больше никогда не будешь читать те журналы с безумными статьями, которые тебе дает Перенелла.

Глава 3. Подарки

Сегодня наступил очень важный день для Руди Гринжа. Возможно, живи он в другом полисе, то не стал бы придавать этому такое большое значение, но в Детфорте он наконец станет совершеннолетним. Не то чтобы Руди так сильно этого ждал, но теперь перед ним откроются новые двери. Он сможет заключать магические контракты, получит лицензию на телепортацию и… Что «и» Руди пока не знал, но восемнадцатый день рождения, наверняка, принесет с собой еще много чудесных перспектив!

Однокурсники поздравляли Руди с самого утра, и многие даже вручили ему свои подарки. От Олеша ему достался теплый шарф, а Сидас протянул самодельные магические очки, модные сейчас у артефакторов. Оба парня, наверное, рассчитывали, что именинник сразу же наденет обновки, но Руди, смущаясь и благодаря, засунул вещи в портфель – ему совершенно не импонировала идея разгуливать весь день с огромными окулярами на голове. Девушки тоже не обделили его своим вниманием. Нейла вручила однокурснику какое-то причудливое растение в горшке, которое то и дело норовило обвиться вокруг запястий нового хозяина, а Эсми, краснея даже сильнее Нейлы, подарила ему большой флакон туалетной воды. Рыжая подруга настояла на том, чтобы Руди тут же оценил аромат, и теперь его везде преследовал приторно-сладкий запах тропических фруктов. И все же Руди был счастлив. Сидя за столом в Каменном зале, он чувствовал, что не одинок. Юноша даже зажмурился от удовольствия, когда подумал о том, что встретит свое восемнадцатилетие в окружении друзей.

От этих мыслей Руди отвлекла почта: четыре крупные посылки, заколдованные сегодняшними дежурными, бились друг о дружку за право вперед других попасть в руки адресата. Победителем явно выходила утренняя газета. Схватив «Чародейские Хроники», Руди отложил их в сторону, чтобы взять длинное письмо от родителей, написанное маминым аккуратным почерком, и небольшую коробочку, внутри которой он обнаружил набор заговоренных камней с острова Идис. Юноша ласково провел большим пальцем по деревянной шкатулке. Его родители были небогаты и с трудом могли позволить себе такие траты, но они делали все возможное, чтобы обеспечить единственному сыну хорошее образование. Руди был им за это очень благодарен. Однако порой в Академии ему становилось немного грустно – все больше он отдалялся от мамы и папы, с которыми всегда был очень близок. Сегодня эти камни стали долгожданным мостиком, ненадолго объединившим Руди с семьей, и оттого их ценность возрастала стократ.

– Эй, Руди, это письмо от Элен? – спросила Эсми, бесцеремонно заглядывая парню через плечо. – Что она пишет?

– Это письмо от моих родителей, Эсми, – недовольно сказал юноша, убирая листы бумаги в конверт. – Ты же знаешь, что Элен пишет не чаще одного раза в неделю.

– Э-э-э… Прости, я забыла, – промямлила рыжая девушка, и кончики ее ушей покраснели. – Но она должна была поздравить тебя с днем рождения. Как думаешь, какая из этих посылок от нее?

Руди поднял глаза на оставшуюся почту, парившую в воздухе в ожидании своей очереди, и протянул руку к тяжелому свертку. Внутри оказалась толстая книга под названием «Секреты Основателей». При взгляде на нее глаза Руди заблестели, а руки сами потянулись к слегка пожелтевшей бумаге. Положение спасла Эсми, которая заметила выпавшую из книги записку.

С днем рождения, Руди!

Надеюсь, тебе понравится мой подарок. Я нашла эту книгу в Иллисарине – это небольшой поселок рядом с Академией Ашхониса. Не знаю, как она туда попала, но мне кажется, ее место в твоих руках!

Я хотела бы очень многое рассказать вам с Эсми, но думаю, будет лучше сделать это при личной встрече. Ректор обещал отпустить меня в Детфорт в следующие выходные. Надеюсь увидеть всех вас в субботу.

До скорой встречи!

Элен

– Это же здорово! – воскликнула Эсми, как только пробежала глазами последние строки письма. – Наконец-то мы увидимся с Элен!

– Да, это здорово, – повторил за подругой Руди, но его голос звучал как-то неестественно ровно. Он сам не понимал своего отношения к Элен: с одной стороны, он безумно соскучился по ней, с другой – до сих пор злился из-за того, что она скрыла правду о Печати Души. И хотя Руди чувствовал, что его обида неоправданна, все равно ничего не мог с собой поделать.

– А это еще от кого?

– Не знаю, – ответил Руди, снова выныривая из своих размышлений. – Иди сюда, ты тоже чей-то подарок?

Небольшой тубус, обшитый зеленым бархатом, подлетел ближе и лег в протянутую ладонь. Заинтригованный, Руди открутил крышку и достал свернутую в тугую трубочку газету. Несколько однокурсников с любопытством уставились на странное послание, отчего юноша почувствовал себя неуютно.

– Гринж?

Руди оглянулся, но студент, который это воскликнул, смотрел вовсе не на него, а на газету в своих руках. Вид у него был крайне изумленный.

– Серьезно? Рудольф Гринж?

Вокруг стола факультета теоретиков стало подниматься все больше шума, некоторые студенты с удивлением разглядывали газеты в своих руках и постоянно косились на него. Руди прищурился – их газета не была похожа на «Чародейские Хроники» и, скорее, напоминала ту, которую он только что вытащил из тубуса. Спешно развязав причудливый бант, Руди быстро развернул странный подарок и неверяще уставился на первую страницу. Там, на большой фотографии, он увидел себя, сидящего за любимым столом в библиотеке и задумчиво покусывающего кончик карандаша. Подпись под фотографией гласила: «Рудольф Гринж – юный гений Академии Дагмара». Ниже шла статья с заголовком «Тероморфизм: прорыв в науке». Руки Руди затряслись, а в глазах все поплыло, но, несмотря на это, юноша смог узнать в прыгающих и расплывающихся строках результаты своих исследований. Здесь приводились его расчеты и формулы для выявления формы перевертыша, о самом же Руди почти ничего не сообщалось. Только в конце статьи речь зашла об авторе новой формулы:

Удивительно, что искусство тероморфизма, находящееся в застое уже более трехсот лет, в наши дни может приобрести второе дыхание благодаря совсем юному волшебнику. Сегодня Рудольфу Гринжу исполняется восемнадцать лет, и нам остается лишь пожелать ему дальнейшего роста в великом деле совершенствования магической науки.

– Поздравляю.

Вздрогнув, Руди обернулся и нос к носу столкнулся с Рианой, незаметно подошедшей сзади. Эсми тут же взбеленилась и вскочила со своего места.

– Что тебе надо, Ланкрейз? Это стол нашего факультета, так что вали отсюда!

– Я не к тебе, Дипек, – процедила сквозь зубы Риана, – всего лишь хотела поздравить твоего друга с днем рождения.

– Его и без тебя есть кому поздравить!

– Мои записи, – неожиданно сказал Руди, и даже Эсми додумалась в этот момент замолчать. – Я показывал их только тебе и профессору Верискис. Но профессор сказала, что может их опубликовать только под своим именем, указав меня как ассистента.

– Мне показалось, тебя не слишком радует такой вариант, – заметила Риана, поймав понимающий взгляд парня. – Что ж, увидимся на занятиях.

Руди долго не мог отвести взгляд от девушки, направляющейся к высоким дверям. Рядом злилась Эсми, любопытные однокурсники начали закидывать его своими вопросами. Вот только все это смешалось в один непонятный гул, и все, что мог сделать Руди, – это стоять и смотреть на уже пустой выход из Каменного зала, сжимая в руке газету с громким названием «Фактум».

***

– А выскочка оказался не промах, – пробормотала себе под нос Анетт Пирксон, откладывая в сторону газету с фотографией Гринжа. Студентка алхимического была даже немного им восхищена. Не столько его открытием, сколько тем, что восемнадцатилетнему сопляку без роду и племени удалось найти способ засветиться в газете и получить хорошие рекомендации от самого Шилкита.

– Тебя это волнует? – протянул Дегал, лениво оглядывая стол практиков. Туда только что подошла Ланкрейз, а Дипек почти моментально вскочила на ноги, будто бык, перед которым замахали красной тряпкой. Или корова? Коровы реагируют на красное?

– Нисколько, – бросила Анетт, левитируя к себе тарелку с омлетом, – просто интересно, как ему это удалось.

За соседним столом Дипек и Ланкрейз обменялись любезностями, потом в разговор вступил Гринж, и обе идиотки наконец заткнулись.

– Дипек и Ланкрейз на ножах?

– Что? – Анетт непонимающе посмотрела на однокурсника. Потом перевела взгляд на стол напротив, откуда быстрым шагом удалялась Ланкрейз, не обращая внимания на замершего, как статуя, Гринж. – Ах, это. Они грызутся с тех пор, как Ланкрейз при всех надрала ей задницу.

– Надеюсь, это было достаточное мерзкое проклятье.

– Это был кулак.

Дегал не смог сдержаться и вскинул белесые брови, повернувшись лицом к Пирксон.

– Ланкрейз ударила ее… кулаком?

– Ну, я слегка преувеличила. На самом деле она влепила Дипек пощечину.

– Ты меня разыгрываешь?

– Вот еще! Ланкрейз была в ярости. Никому не понравилось, что сделала Дипек, но знаешь… – Анетт приостановилась, подбирая подходящие слова и наконец продолжила: – Было странно, что Ланкрейз разозлилась больше всех.

– И из-за чего же она так разозлилась?

Девушка покосилась на блондина, но затем быстро спрятала глаза. Ей не слишком-то хотелось говорить с Менфирдом. Да, раньше она искала его общества и даже навязывала ему свое, но теперь, после произошедшего в Ултаре, все изменилось. И Дегал не мог не осознавать, насколько сильно пошатнулось его положение. Но все же… Все же ей было жаль этого парня, он даже еще не успел ей до конца разонравиться.

– Ты разве не знаешь? Это Дипек нашла твое письмо о смерти отца и зачитала его вслух в Каменном зале.

– Вот как… – Дегал побледнел больше обычного, а глаза, напротив, потемнели и стали ярче, но все так же неподвижно смотрели вперед. – Ланкрейз сказала, что было непонятно, кто начал читать письмо.

– Лгунья, – прокомментировала это Анетт, возвращаясь к своему завтраку. – Ей нельзя доверять.

– Тебе что-то известно?

Рука Анетт дрогнула, и кусок омлета некрасиво шлепнулся обратно в тарелку. Она неторопливо подцепила тот же кусочек и отправила его в рот.

– Известно же?

– С чего ты взял? – ответила девушка, слегка дотронувшись салфеткой до губ. – И даже если так, у меня нет повода делиться с тобой своими соображениями.

Студентка провела вилкой по тарелке, отделяя новый крохотный кусочек еды, но замерла, когда Дегал схватил ее за запястье.

– Анетт, посмотри на меня.

Девушка сглотнула и демонстративно скривила губы, по-прежнему смотря вниз.

– Пожалуйста, посмотри на меня!

Она подняла глаза. Не могла не поднять, потому что Дегал никогда ее ни о чем не просил. Он приказывал, выражал пожелание, предлагал сделать то, что ему хотелось. Но никогда не говорил «пожалуйста».

– Прошу, скажи, что тебе известно.

Анетт колебалась. Родители велели ей держаться подальше от Менфирда. Его сторонились все: сдержанный Литт, прилипала Закец и даже туповатый Хойл. И ей стоило делать то же самое, потому что это было правильно.

– Пожалуйста.

– Отец сказал, что Ланкрейз на особом счету в Чурибе, – почти прошептала Анетт, не в состоянии отвести взгляда от потемневших глаз парня. – Ее делами занимается лично директор банка. Мне даже трудно представить, что Ланкрейз предложила ему взамен.

– Но твой отец всегда был тесно связан с Чурибом, он что-то выяснил?

Анетт снова замялась, но все же решилась продолжить:

– Не напрямую. Говорят, после визита Ланкрейз к директору банка были подняты бумаги о наследстве твоего деда.

От неожиданности Дегал выпустил руку девушки. Его глаза потемнели еще больше и стали почти черными.

– Когда это произошло?

– Ты ведь и так это знаешь, – тихо сказала Анетт, но, поймав требовательный взгляд однокурсника, ответила: – Через несколько дней после похорон твоего отца.

Глава 4. По заслугам

Риана целый день была сама не своя. При мысли о вчерашнем разговоре с Майком ее швыряло из крайности в крайность: то хотелось галопом бежать к феларийцу, чтобы наложить на него заклятье Забвения, то накатывала волна абсолютного равнодушия к произошедшему. Так или иначе, к Майку она подходить не стала и даже наоборот – старалась избежать встречи с ним до тех пор, пока мысли не придут хотя бы в подобие порядка. Она вообще старалась ни с кем не сталкиваться после занятий: чувства других людей стали восприниматься отчетливее и резче, а сейчас Риане этого совсем не хотелось.

– Риана, да подожди же!

Вместо того чтобы остановиться, девушка только ускорила шаг, надеясь скрыться за поворотом.

– Стой! Стуртей!

Резко развернувшись, Ланкрейз уклонилась от проклятья, но попытки сбежать оставила. К ней подбежал запыхавшийся Руди, и вид у него был довольно рассерженный.

– Почему ты убегала? Я целый день пытаюсь с тобой поговорить!

– О чем?

– Я… – начал Руди и вдруг замолчал. Затем набрал в грудь побольше воздуха и выпалил на одном дыхании: – Я хотел поблагодарить тебя за статью!

– И для этого ты только что швырял в меня Парализующими чарами?

Руди смущенно опустил глаза. Он и сам понимал, что все это выглядело крайне нелепо.

– Если бы я действительно хотел тебя проклясть, то воспользовался бы невербальной магией, – пролепетал юноша, мысленно ругая себя последними словами. – Я просто хотел, чтобы ты остановилась.

– Я остановилась, – заметила Риана, скрестив руки на груди. – Начинай.

– Ч-что начинать?

– Благодарить, – пояснила девушка, в которой вновь проснулись садистские замашки. – Ты же за этим меня остановил?

– Ты! – воскликнул Руди, готовый высказать своей однокурснице всю правду о ее мерзком характере и недостойном поведении.

– Я?

Руди захлопнул рот так, что было слышно, как щелкнули зубы. Судя по выражению лица парня, он считал про себя до десяти. Риана ждала, теперь уже и не думая уходить.

– Ты… сделала… хороший подарок, – с большими паузами проговорил Руди, будто выдавливая из себя эти слова. – Спасибо.

– Просто хороший?

– Замечательный, – процедил студент, чувствуя, как снова начинает закипать.

– Замечательный?

– Ладно, это был лучший подарок в моей жизни! – не выдержал юноша. – Я никогда не получал ничего подобного! Довольна?

– И это все? – с усмешкой переспросила Риана. – Ты даже не скажешь, какая я невыносимая стерва?

– Это скажу я!

Риана и Руди обернулись на голос. В проходе стоял Дегал Менфирд – почему-то все его тело мелко трясло, хотя голос звучал как никогда твердо.

– Ты настоящая дрянь, Ланкрейз! Это ты откопала завещание деда!

Дегал сделал несколько шагов вперед, к девушке, которая так его разозлила.

– Это ты привела ко мне того бастарда!

– О чем он, Риана? – испуганно спросил Руди, направляя волшебную палочку на надвигающегося Менфирда.

– Не надо. – Ланкрейз схватила его за запястье так сильно и неожиданно, что палочка выпала из рук парня и покатилась по каменному полу. – Не вмешивайся.

– Отпусти! Ты в своем уме?!

Риана разжала пальцы, по которым плясали голубые молнии, и Руди тут же отпрянул от нее. Теперь он лишь молча смотрел, как два студента стоят вплотную друг к другу, и понимал, что между ними произошло нечто большее, чем простая ссора.

– Все из-за тебя. – Менфирд почти шептал прямо в лицо Ланкрейз, обжигая ее своей болью и ненавистью. – Из-за тебя я все потерял. Не прощу!

Дегал не помнил, что дальше произошло. Он уже не контролировал ни свои мысли, ни свое тело. Он только понимал, что ненавидит стоящего перед ним человека и хочет причинить ему такую же боль, какую испытал сам. Кажется, он что-то кричал и почти ничего не видел перед собой. Тогда он продолжал кричать и выпускать рвущуюся из тела магию, не обращая внимания на зудящую и трескающуюся от такого натиска кожу на ладонях. Он готов был это делать до тех пор, пока силы совсем его не оставят, но тело вдруг обмякло, он рухнул на холодный пол. В глазах немного прояснилось, и Дегал увидел перед собой окровавленную Ланкрейз – так сильно израненную, что он даже не сразу ее узнал. Затем к Ланкрейз подбежал Гринж и начал что-то кричать. В глазах снова все поплыло, а потом наступила темнота.

***

– Ты дура! Почему ты не поставила барьер?!

Левый глаз совсем заплыл, и Риана могла разглядеть Руди только правым. Она никогда не видела его таким взволнованным. Он злился, но эта злость была совсем другой, ни капли не похожей на злость Дегала.

– Если бы я не оглушил Менфирда, он бы тебя уничтожил! Ты это понимаешь?

Несколько взмахов волшебной палочкой – и кровавая пелена исчезла с глаз. Еще одно короткое движение – в носу что-то хрустнуло, и боль стал потихоньку отступать.

– О чем ты только думала? Ответь!

– Я думала о том, что заслужила это, – прохрипела Риана, но закашлялась. Руди пораженно наблюдал за тем, как она сплевывает кровь. – Я просила тебя не вмешиваться.

– Уж прости, я не хотел, чтобы тебя убили на моих глазах!

Яду в голосе юноши позавидовал бы даже Хоуп, но Риана, казалось, не обратила на это никакого внимания. Она с трудом встала, опираясь о каменную стену, и, пошатываясь, пошла в сторону лестницы.

– Эй, ты куда? Тебе надо в лазарет!

Риана остановилась и оглядела этаж. Кроме них троих здесь никого не было. Менфирд до сих пор находился без сознания, но скоро должен был очнуться.

– Я не собираюсь идти в лазарет и рассказывать господину Подригу о том, что здесь произошло.

– Но…

– И я попрошу тебя о том же.

Девушка посмотрела на Руди в ожидании ответа. Наверное, ее вид был настолько жалок, что парень заставил себя переступить через все принципы и коротко кивнул.

– Не знаю, что произошло между тобой и Менфирдом, но я никому не расскажу о случившемся, раз тебе так этого хочется.

Почему-то вспомнилась Элен. Как на первой ступени они постоянно цапались с Менфирдом, и зачастую дело доходило до дуэлей. Иногда Элен выглядела почти так же: с ссадинами на лице, растрепанными черными волосами и серыми глазами, которые во время этих перепалок блестели от переполнявшей их магии. И когда Руди наскоро подлечивал ее раны, она улыбалась похожей улыбкой и говорила одно-единственное слово, совсем как сейчас.

– Спасибо.

***

– Отдай мне это, Билвич.

Голос Рианы, вновь оказавшейся в сознании Рагана, был отчетлив и холоден. Длинными белыми пальцами она держала перед собой палочку. Человек, на которого было направлено магическое оружие, висел вверх ногами в воздухе, хотя веревок, которые могли бы удерживать его, не было. Он чуть покачивался, связанный незримыми, страшными путами, руки его плотно обнимали тело, лицо, искаженное ужасом, красное от прилившей к голове крови, находилось на одном уровне с лицом Рианы. У висящего были совершенно белые волосы и косматая борода.

– У меня больше нет этого, нет! Украдено много лет назад!

– Не лги мне, Билвич. Ложь я распознаю сразу. Всегда распознавал.

Зрачки висящего расширились. Увеличенные страхом, казалось, они вздувались, разрастаясь и разрастаясь, пока наконец их чернота не поглотила Риану целиком…

Теперь она бежала по темному коридору за тучным, низеньким Билвичем, державшим над собой фонарь. Билвич ворвался в комнату, к которой вел коридор, и фонарь осветил ее: похоже, тут находилась мастерская. В лужице света поплыли деревянные стружки, драгоценные камни, а в голубом сиянии портала замерла высокая фигура в черном балахоне. За ту долю секунды, в какую свет падал на лицо, наполовину скрытое капюшоном, Риана увидела ликующую улыбку, а затем незваный гость пальнул из своей палочки сгустком огня и, захохотав, шагнул в закрывающийся портал.

Риана пронеслась вспять по широким, словно туннели, зрачкам Билвича и снова увидела его полное ужаса лицо.

– Кто этот вор, Билвич? – спросил высокий, холодный голос.

– Я не знаю, никогда не знал… Нет! Прошу вас! ПРОШУ!

Крик длился и длился, а затем полыхнула смертельная вспышка магии…

***

Риана вынырнула из своего видения как из омута с холодной водой. Пот застилал глаза. Царапины, оставшиеся после небрежно наложенных лечебных чар, неприятно саднили. Но голову девушки занимала только одна мысль. Пульсирующей точкой она билась в закоулках ее разума, разрастаясь и не давая места ни для чего иного.

Глава Свободного Альянса скоро вернется.