Тайна Говорящих камней

Пролог

Он оставался один. Один, на необъятном пространстве королевства Грандгаллис. Абсолютно один. Ни герцогов, ни рыцарей, ни магистров, ни торговцев, ни жалких крестьянских домиков, ни замков, ни храмов богу света Гилэ – все пожрала тьма, пришедшая из-за Стены.

Магистр Кловис поднялся с земли и осмотрелся вокруг. От края до края, насколько хватало глаз, простиралась необъятная чернота. Землю, с которой поднялся Кловис, бороздили ужасные трещины. Но самым пугающим было то, что кроме магистра не было никого и ничего. Пустота. Только пустота. Кловис пошёл вперёд, надеясь отыскать хоть что-то в этой ужасной пустыне. Пройдя чуть меньше трех лиг, он понял, что искать здесь хоть что-то абсолютно бесполезно. Он один. Один. Один…

***

Магистра Кловиса разбудил звон битой посуды откуда-то снизу. Он открыл глаза и резко сел в постели. Проклятье. Уже третье видение за эту неделю. Да еще и такое жуткое. Магистр слез с кровати, умылся и начал облачаться в изумрудно-зеленую рясу, которая застегивалась на плече серебряной брошью в виде змеи – знак принадлежности к Ордену Земли – одному из четырёх орденов магистров, лекарей, не служащих никому, кроме природных стихий, которым отданы эти ордены.

Комната Кловиса находилась в замке Колрейн, который принадлежал Ричарду Дейргтину, графу Клэр. Колрейн был одним из самых больших и богатых замков Грандгаллиса; впрочем, немудрено: граф Ричард был одним из самых влиятельных эрлов королевства. Огромные стены бордового камня, ворота, украшенные причудливыми вензелями, канделябры из чистого золота и бесчисленное множество гобеленов, изображающих храбрых рыцарей, борющихся за то, чтобы их дама сердца хотя бы взглянула на них, — все это поражало всех, кто впервые переступал порог замка Колрейн.

Кловис вышел из комнаты и пошел по коридору к лестнице. Ветки, наваленные на полу, как защита от грязи и холода, хрустели под его ногами. Повернув два раза налево, один раз направо, и пройдя два раза мимо одного и того же гобелена, изображавшего коронацию Эдмунда I Великого из рода Мейестеров, первого короля Грандгаллиса, магистр Ордена Земли понял, что заблудился. Странно. Он всю жизнь прожил в этом замке. Кловис пошел вперед, никуда не сворачивая, однако, самым непостижимым образом прошёл мимо изображения коронации ещё два раза. Магистр подошёл к гобелену. Здесь что-то не так, подумал он. На настоящем гобелене лицо Эдмунда было радостным, а здесь его лицо искажено от злобы. Нет, не от злобы. Ужас. Ужас перед тем, что впоследствии настигнет Эдмунда I и весь Грандгаллис. Сознание магистра помутилось, разум стал проваливаться во тьму, в голове звенели строки из Великих Хроник королевства Грандгаллис, составленных Великим магистром Муйрейхом, старейшиной всех Орденов:

Во времена царствования короля Эдмунда I Великого, родоначальника великой династии Мейестеров, в год 13 от основания королевства Грандгаллис, на графство Клэр обрушился мрак. Абсолютная темнота была повсюду, а горожане не могли покинуть графства. Тогда Арнульф Дейргтин, первый граф Клэр, через один из пяти Говорящих камней, что и поныне находятся в замках самых могущественных эрлов Грандгаллиса, попросил Эдмунда I о помощи. Король не мог закрыть глаза на просьбу своего вассала и отправился в Клэр, вместе с большим отрядом рыцарей. Однако, как только они вошли в графство, никто не мог увидеть ни зги. Однако рыцари шли и шли, движимые храбростью короля. Прошли они около четверти лиги, как, внезапно, послышался звук закрывшихся ворот, а затем легкий свист, будто летела какая-то птица. Мраксы. Существа без тела и сознания, движимые жаждой испить человеческий разум. Рыцари стали падать один за другим, однако Эдмунд IВеликий и не думал отступать. Он яростно набрасывался на мраксов, пытаясь побороть их, но всё было тщетно. Лишь один рыцарь, сир Артур Уолтер, каким-то чудом смог выжить и выбраться из графства Клэр. Тогда был коронован эрцгерцог Валтер Мейестер, сын Эдмунда I, ставший в последствии Валтером I Строителем. Валтер I приказал построить на севере Стену, дабы отгородить Грандгаллис от опасности. Строилась Стена семь лет, и вот, с года 20 от основания королевства Грандгаллис, мы, грандгаллисийцы, пребываем в абсолютной безопасности от мраксов, левкорт, мантикор, гоблинов, орков, гномов, блеммиев, эльфов, великанов, кшларов, гидр, дахаров и прочей нечисти, сотворенной богом тьмы Бхарром.

Хроники королевства Грандгаллис,

Параграф XIX, составлено Великим магистром

Муйрейхом, в году 759 от основания Грандгаллиса.

***

Очнулся магистр Кловис лежа в постели. Можно было подумать, что всё, что было до этого ему приснилось, но невыносимая боль в голове и неприятное лицо лекаря Глендана, наклонившегося к изголовью, говорили об обратном. Магистр попытался поднять голову, но его сразу же остановила рука Глендана.

-Мраксы… - пробормотал Кловис – Чудовища из-за стены… Они пожрут весь Грандгаллис…

-Тише, магистр Кловис, тише. – нарочито спокойным, мерзко-сладким, но не терпящим возражений голосом ответил Глендан. – Всё это вам привиделось. Вы переутомились, и немудрено, при ваших годах! По милости его светлости Ричарда Дейргтина, графа Клэра, я буду замещать вас, а вам, в силу почтенного возраста, но великолепных лекарских способностей, отведут домик на северной границе Клэра. – тут губы Глендана растянулись в отвратительной улыбке.

-На северную границу? На границу со Стеной, хочешь сказать? И что же ты наболтал такого графу, что он решил выгнать меня, одного из лучших лекарей Грандгаллиса и старейшину Ордена Земли?

-Никто не собирался вас выгонять, магистр Кловис. – всё с той же елейной улыбкой протянул Глендан. – Это просто небольшая рокировка. – с этими словами он вышел из комнаты, оставив Кловиса одного.

***

-Ваше величество. Прилетела ворона от соглядатая из Клэра.

Герард II Маунтбеттен пробежался глазами по немного помятому, исписанному тонким, косым почерком, куску пергамента.

-Кловис? Он был у меня один раз. Чем он провинился?

-Ваше величество, он узнал о тайне Говорящих камней.

-Понятно. Что-нибудь ещё?

-Позволю отнять у вас еще немного времени, ваше величество. – майордом Мэтью Грин был невысоким человеком лет сорока, в своем потрепанном зелёном костюме он напоминал старую жабу, пристально смотрящую, чтобы не пропустить мимо себя ни одной мухи. – Ходят слухи, что Орден Тьмы начал действовать. Не в вашу пользу, ваше величество. Магистры стали собирать советы. У меня там, разумеется, есть певчая птичка… - Грин усмехнулся и протер губы снежно-белым платком, от которого несло какими-то маслами. – Но я не склонен доверять этому человеку.

-Можешь идти.

Майордом уже начал открывать дверь, ведущую в кабинет короля, но вдруг, как будто что-то вспомнив, повернулся к Герарду.

-Ах, да. Чуть не забыл. Его светлость герцог Энгерли с поклоном просил напомнить вам, что вам надо искать преемника. – с этими словами Мэтью Грин вышел из кабинета, слегка прищелкнув подолом своей мантии.

LXXVIIIкороль Грандгаллиса Герард IIМаунтбеттен сидел в деревянном кресле, обтянутом кожей. В камине, несмотря на теплое время года, горел огонь. Холод. Холод от тех тварей, что обитают за Стеной. Корона, выкованная еще при Эдмунде I, богато украшенная семью драгоценными камнями, каждое из которых обозначало одно из герцогств Грандгаллиса, покоилась на поблёскивающих седых волосах короля. Преемник. Это слово опять навеяло на Герарда воспоминания.

-Ваше величество… - Мэтью Грин, мальчишка лет пятнадцати, поклонился королю. – Ваша супруга…

-Что случилось? Она родила? – король Герард II был взволнован, вьющиеся каштановые волосы были блестящими от пота.

-Ваше величество, она родила… урода…

-Я хочу увидеть его. Где он? – Герард пристально посмотрел на Мэтью, который в нерешительности мялся с ноги на ногу. – Почему ты молчишь?

-Ваше величество… магистр Галмерт… когда он увидел новорождённого он… обвинил вашу супругу в сношении с Бхарром… он умертвил их…

-Что? – король, оторопев, переводил взгляд с Мэтью на только что вошедшего лекаря.

-Я… пытался остановить их…

Герард, не обращая внимания на Мэтью, оттолкнув в сторону лекаря, вышел в коридор. Навстречу ему шло ещё с десяток лекарей, которые бормотали извинения. Король вошёл в комнату королевы Жозефины. В центре, перед огромной кроватью, полностью одетый в черное стоял магистр тьмы Галмерт. Но Герард смотрел не на него. Жозефина… Его красавица Жозефина… Его любовь…

Король тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Наследник. Наследника Грандгаллиса убил тот старый идиот… А ведь Герард так и не успел увидеть его… Тут на правой руке короля дёрнулся шрам, в голове стали просыпаться воспоминания. Черт. Не стоит сейчас думать об этом. Наследник. У отца Герарда был еще один сын – Гербальд. Бастард, а следовательно, не мог претендовать на престол. Династия Маунтбеттенов обрывалась на нём, Герарде. Вздохнув, король потянул за шнурок, висевший прямо над ним. Сразу же прибежал невысокий лакей.

-Больше дров. – еле слышно произнёс король.

Глава I. Убийство

-Эй, ты! Принеси вина 570 года! Да поживей!

Сильный подзатыльник заставил Дастина поморщиться от боли. Тихонько ругнувшись, он вышел из покоев герцога Энгерли, повернул направо и стал спускаться по узкой каменной лестнице. Дастин торопился изо всех сил – герцог Энгерли как раз собирался рассказать своему собеседнику какую-то тайну… Впрочем, так всегда – когда разговор герцога заходил о чём-то, не предназначенном для третьих лиц он, Дастин, четырнадцатилетний мальчишка с волнистыми бурыми волосами до плеч, карими глазами и красивыми, правильными чертами лица, всегда отсылался по какому-то поручению. 570 год… Да где же он… Мальчик наклонился к нижней полке и, вдруг, на правой руке стал пульсировать сильной болью шрам, который был у него с самого детства, сколько он себя помнил. Черт. Третий раз за неделю. Да где же эта бутылка… 567… 568… 569… А, вот. Схватив бутылку, Дастин бросился обратно в кабинет герцога. Поздно. Энгерли уже с довольной улыбкой провожал своего гостя – человека, одетого в рясу странного, дымчато-белого цвета, словно сотканную из воздуха.

-Давай, быстрее… Налей полкубка… Хотя нет, давай больше… - герцог Энгерли повернулся к Дастину. – Однако, дело становится интереснее и интереснее… - как будто самому себе сказал герцог. – А он даже не догадывается… - Энгерли, мужчина, возраст которого было угадать весьма трудно – его волосы уже давно стали седыми, но лицо сохраняло мальчишескую свежесть и было избавлено от морщин – усмехнулся и вошел в кабинет.

В небольшом недоумении мальчик вошел вслед за ним. Что значили слова герцога? Впрочем, он уже не первый день ведет себя очень странно: то прыгает по комнате от радости словно ребенок, то просит Дастина принести побольше вина, садится перед камином и с задумчивым, напряженным лицом пьёт прямо из горла.

-570… мой любимый год… налей ещё.

Энгерли залпом опустошил второй кубок и Дастин, набравшись смелости, спросил:

-Ваша светлость? Тот человек, с которым вы сейчас беседовали… Кто он?

-А это… это магистр Грерд, старейшина Ордена Воздуха…Ты ведь слышал о четырех Орденах магистров, мальчик?

Дастин утвердительно кивнул.

-Так вот, - продолжил герцог, которого, похоже, вино ввело в добродушное расположение духа. – когда-то этих Орденов было пять. Орден Воздуха, Земли, Воды, Огня и Тьмы. Лет тридцать назад у Его Величества Герарда II должен был родиться сын… Роды принимал магистр Тьмы Галмерт… А королева Жозефина, да сохранит ее разум Гилэ, родила… - Энгерли прихлебнул из кубка. – урода… Этот мерзавец Галмерт убил их обоих. Его Величество места себе не находил. Так ни на ком и не женился больше… Галмерта он казнил, а Орден Тьмы распустили. Только майордом Грин шепнул мне, что они опять собирают совет. Хотят посадить своего человека на трон Грандгаллиса… Наследника-то нет, не бастарда же Гербальда королем делать… Вот и собралось претендентов на трон как мух в бочке с мёдом. Как бы не началась война…

Пока Дастин сливал остатки бутылки в уже восьмой кубок, герцог, опрокинув голову на грудь, громко захрапел. Вот проклятье. Опять тащить его до кровати…

При помощи еще двух слуг уложив Энгерли в постель, Дастин вернулся обратно в гостиную, где ярко горел камин, а на столике около кресла стоял недопитый герцогом бокал. Оглянувшись по сторонам Дастин осторожно, глотками, выпил вино, которому было, ни много, ни мало, около восьмисот лет. Слуги уже ушли и мальчик, в полном одиночестве, стал тушить свечи. Тук. Тук. Скрип. Дастин повернулся в поисках источника звука, однако в темноте нельзя было ничего не разобрать. Наверное вино, с непривычки, в голову ударило. Дастин уже собирался открыть дверь, как тут послышался звук открываемого в спальне герцога окна, а затем пронзительный вопль, полный ужаса.

***

-Алиса, пошли!

-Не надо, ваша светлость! Ваш отец накажет вас, если вы выйдете из своих покоев в столь поздний час!

-Алиса, пожалуйста! – глаза пятнадцатилетней Элизабет Энгерли горели от волнения. – Полная луна будет только сегодня и завтра, вдруг мы не успеем найти его?

-Ваша светлость, магистр Эллиндир говорил же вам, что призраки являются нам только в Долине Богов. – четырнадцатилетняя служанка Алиса тщетно пыталась уговорить свою подругу Элизабет остаться в спальне.

-Алиса, я столько раз просила называть меня по имени, а не по титулу! Ну пошли, этот старик Эллиндир уже ничего не знает.

Алиса, в конце концов сдавшись уговорам, пошла вслед за подругой. Элизабет, выглянув из-за угла коридора, пошла быстрее и Алисе пришлось бежать, чтобы не отстать.

Они шли уже довольно долго: прошли мимо рыцарских доспехов, мимо картинной галереи, обогнули Зал Почета, поднялись по гигантской лестнице, которая, казалось, никогда не кончится, и, наконец, добрались до самой высокой башни замка Эрглер – Обсерватории.

-Вот. Он был здесь. – Элизабет с восторгом оглядела небольшое помещение, где карты звездного неба были начертаны прямо на стенах, а прямо в центре стоял огромный телескоп, конец которого выходил в специальное отверстие в крыше.

Алиса, в отличии от своей подруги, особой радости от пребывания в башне не испытывала.

-Элизабет, наверное, он не придет сегодня… - Они сидели в Обсерватории уже больше часа, и Алиса успела сильно замерзнуть. – Может, пойдем? – едва она успела это спросить, как послышался пронзающий уши свист, а внутри помещения поднялся настолько сильный ветер, как будто все боги решили сдуть Обсерваторию с лица земли. Подруги ухватились за основание телескопа, и тут, прямо перед ними возникла мужская фигура, состоящая из тумана.

Алиса в ужасе уставилась на прозрачного человека (человека ли?), одетого в длинный, изорванный балахон. Его спутанные, редкие волосы спускались до плеч, лицо бороздили глубокие морщины, опирался он на какую-то палку. Призрак уставился пустыми, стеклянными глазами на девушек.

-Это самый первый звездочет Грандгаллиса, магистр Эллиндир рассказывал мне. Стар. – Прошептав это Алисе, Элизабет повернулась к призраку. – Кхм… Добрая ночь, магистр Стар.

-Добрая ночь, ваша светлость. Рад, что ваш интерес к тайному знанию не пропал. Но вы привели с собой грязную кровь.

Алиса в гневе уставилась на Стара и уже собиралась что-то сказать, но Элизабет успела ее остановить:

-Он сварлив немного, не обращай внимания.

-Не сварлив, а справедлив! Я готов научить своей великой науке потомственную герцогиню Энгерли, но открывать запретные двери тайного знания простолюдинке не буду. – Стар уже собрался уходить, но тут Элизабет умоляюще посмотрела на свою подругу:

-Алиса, пожалуйста, уйди… - Не успела она это произнести, как откуда-то снизу раздался душераздирающий вопль.

-Отец!

***

-Убийца!

-Душегуб!

-Отродье Бхарра!

Двое солдат, заломив Дастину руки за спину вели его по коридорам замка Эрглер в покои кастеляна Гловена. Ноги мальчика подкашивались, он не понимал, что происходит. Мимо него мелькали гобелены, в замке, несмотря на поздний час ярко горели свечи, а коридоры ломились от огромной толпы народа. Казалось, весь замок вышел посмотреть на Дастина. Впереди показалась большая дубовая дверь, украшенная причудливым вензелем из ключей. Один из солдат отпустил мальчика, чтобы постучаться в дверь кастеляна. Услышав в ответ «Войдите!», солдат распахнул дверь и Дастина швырнули в комнату лицом в пол.

-Джош! Хук! Что случилось? – кастеляну Гловену на вид было не больше пятидесяти: пронзительные серые глаза пристально смотрели из-под кустистых бровей, губы были плотно сжаты, на лбу не было ни единой морщины, и только обильно посеребренные короткие волосы указывали на немолодой возраст Гловена.

-Ваша светлость, этот, – солдат, именуемый Джошем, сказал неприличное слово и сплюнул на пол около Дастина. – прислуживал его светлости герцогу Энгерли. Сейчас только что совершали с Хуком ночной обход, слышим – из комнаты его светлости раздался крик нечеловеческий. Этот, - Джош повторил неприличное слово и еще раз сплюнул, на этот раз попав в красивые вьющиеся волосы Дастина. – остался там тушить свечи, да и прирезал его светлость…

-Герцога Энгерли убили? – Гловен вскочил с места и пристально посмотрел сначала на Джоша с Хуком, а затем на Дастина. Трое утвердительно кивнули. – Прирезал, говоришь?

-Так точно, ваша светлость. Мы с Хуком зашли, а он стоит над его светлостью и рану разглядывает. Вот, - солдат в третий раз сказал неприличное слово и снова хотел сплюнуть, но Гловен остановил его.

-Насколько я вижу, у мальчика нет при себе никакого лезвия, а потому не вижу смысла обвинять его в преступлении. Как тебя зовут?

-Дастин, ваша светлость.

-Дастин… - глаза Гловена, всегда такие светлые и яркие, вдруг помутились, а по лицу пробежала тень. – Дастин… Красивое имя, а, главное, редкое. – кастелян тряхнул головой, словно отгоняя нахлынувшие воспоминания. – Развяжите его. – Гловен посмотрел на Джоша с Хуком. – Я хочу с ним поговорить.

-Но, ваша светлость…

-Развяжите его. И оставьте нас одних. – кастелян говорил ровным, холодным голосом, однако чувствовалось волнение, которое Гловен пытался скрыть.

-А что сказать всем, кто покинул свои покои? – Джош неприязненно посматривал на Дастина, казалось, он готов был придушить его на месте.

-Скажи, чтобы возвращались в них обратно. - кастелян даже не взглянул в сторону солдат. - Завтра я отправлю ворону королю. Он должен принять решение относительно наследника герцогства Энгерли.

Джош и Хук, поклонившись, вышли из кабинета Гловена. Кастелян же не сводил пристального взгляда с Дастина. В итоге мальчик не выдержал:

-Ваша светлость, объясните мне, что происходит?

Гловен, не обратив никакого внимания на возглас Дастина, подошел к нему, задрал правый рукав мальчика и провел пальцем по шраму. Он вмиг стал пульсировать дикой болью. Дастин отдернул руку, прижал ее к себе и испуганно посмотрел на кастеляна. Лицо Гловена было бледным, он отрешенно смотрел куда-то вдаль…

Гловен потряс головой и позвонил в колокольчик, вызывая служанку:

-Отведите в самое охраняемое тюремное помещение. Он должен быть в безопасности.

-Так вы же всё равно меня завтра казните. Почему я должен быть в безопасности? – Дастин непонимающе уставился на Гловена.

-Успокойся. Тебя никто не собирается казнить. Ты просидишь в тюрьме, пока мы не найдём убийцу герцога. Пока что ты в большой опасности, Дастин.

Глава II. Треволнения у Стены

Выйдя на улицу, Бронвин сразу почувствовал неладное. Солнце уже давно должно было показаться из-за Стены, однако небо оставалось тёмным. Горожане, обычно весело сновавшие по городу, сидели по домам. Бронвин шёл по пустынной улице, то тут то там встречались ларьки продавцов, занавешенные и закрытые на время ночи. Из окон домов нервно выглядывали женщины, крепко обнимая своих детей. Город замер, словно в преддверии смерти.

Впереди маячила Стена. Бронвин знал её с детства, но каждый раз, когда она появлялась из-за крыш, в груди что-то сжималось. Чёрный камень, грубо обтёсанный, кое-где залитый железом — заплатки от старых осад, когда твари ещё пытались пробиться. Кладка шла неровно, будто строили в спешке, на века не рассчитывая. Верх уходил в низкие облака, и там, на недосягаемой высоте, торчали кованые пики — не ровным рядом, а как попало, словно их вбивали второпях, лишь бы повыше. Между ними свистел ветер, и Бронвин всегда слышал этот звук как предупреждение.

За Стеной не было ни облаков, ни просвета – только серая муть, которая никогда не рассеивалась. Иногда, если долго смотреть, в этой мути можно было угадать движение: тень, слишком быструю для птицы, или вспышку, которую никто не мог объяснить. Бронвин отводил глаза — не потому, что боялся, а потому, что знал: там ничего хорошего не водится. И пока Стена стоит, можно делать вид, что это не его забота.

Он перевёл дыхание и пошёл дальше, стараясь не смотреть наверх.

Бронвин дошёл до невысокого деревянного строения. Здесь. Он подошёл к двери и открыл её. Не заперто. Его ждали.

-Господин Глендан? – Едва войдя в дом Бронвин, как и всегда, почувствовал холод, в помещении была кромешная тьма, хотя там определённо кто-то был. – Господин Глендан? - Бронвин позвал ещё раз.

Внезапно вспыхнула свеча, высветив угловатое, недоброе лицо лекаря Глендана:

-Я тут. – Глаза лекаря, холодные и проницательные, словно два ледяных озера, сверлили взглядом мальчика. В свете свечи Глендан был похож на каменную статую, черты которой были будто высечены грубым скульптором. – Проходи.

Бронвин шёл по коридору, стараясь не вздрагивать от холода. Он не отважился спросить, зачем лекарь послал за ним на этот раз. Глендан был человеком загадочным и подозрительным. В его взгляде сквозила холодная расчётливость, а в жестах – уверенность в своей исключительности. Орден Земли не допустил его до звания магистра, но ходили слухи, что это произошло вовсе не из-за неопытности Глендана, о нет. Тёмные эксперименты, некромантия, запретные знания, которые он использует ради собственной выгоды. Он явно знает что-то очень важное, что-то такое, что остальным недоступно, и по этой причине он тщательно скрывает свои истинные намерения от окружающих. Однако, идя вслед за ним по тёмному коридору, Бронвину меньше всего хотелось вспоминать эти слухи.

-Заходи. – Лекарь поставил свечу в подсвечник и вошёл в комнату, полную склянок и старинных фолиантов, многие из которых были писаны ещё до Эдмунда I. – Бронвин, ты принес то, что я заказывал?

-Да, господин Глендан. Корень крапивницы и стебли эсфеля. – Бронвин достал два небольших мешочка и положил на стол.

Глендан довольно посмотрел на мешочки, достал кошель, отсыпал горсть монет и протянул Бронвину. Тот пересчитал монеты и хотел отдать лишние обратно, но лекарь рукой остановил его.

-Тебе. За быструю доставку. – По лицу Глендана пробежала улыбка, которая стерла прежние беспокойства Бронвина, и он спросил:

-Вы собрались готовить зелье, отнимающее память, господин Глендан?

-А ты, я вижу хорошо разбираешься в зельях. – С любопытством протянул лекарь. Он на какое-то время застыл, словно что-то обдумывая. – Вот что. Я хочу, чтобы ты выслушал моё предложение. Дело в том, что магистр Кловис, в силу своего почтенного возраста, отойдёт на заслуженный покой и поселится в уединённом домике недалеко от Стены. Волей его светлости Ричарда Дейргтина, я займу место Кловиса на ответственной службе Старейшины Ордена Земли, и я хочу, чтобы ты стал моим помощником. Поскольку ты уже достиг шестнадцатилетия, я могу взять тебя в ученики. Если у тебя есть вопросы – задай их мне.

Вопросов у Бронвина было достаточно, но озвучить их он не решался: почему магистра Кловиса так внезапно сослали на границу со Стеной? Почему граф Клэр внезапно стал вмешиваться в дела Ордена? Каким образом Глендан, который не имеет звания магистра Ордена, стал его Старейшиной?

-Нет, господин. Вопросов нет.

-Вот и славно.

***

Замок Бранштайн сидел на скале серой глыбой. Стены сложены из грубо обтёсанного камня, кое-где тёмного от времени, кое-где светлого — видно, что достраивали в разное время. Кладка местами пошла трещинами, в щелях пробился мох, и он тянулся вверх, к самым бойницам. Башни стояли некрасиво, несимметрично: одна выше другой, третья с обломанным зубцом, четвёртая – со свежей заплаткой. Крыши на них не было, только открытые площадки.

Окна в стенах узкие, как щели, и почти все тёмные. Даже днём казалось, что в замке никто не живёт. Над воротами, на массивной перекладине, висел герб: лев, вцепившийся в человека. Дерево вокруг герба почернело, железные скобы заржавели.

Великий магистр Адальберт шел по замку. Внутри было темно, пахло сыростью, старым деревом и дымом. Коридор шёл прямо, потом поворачивал. Где-то стучали – то ли дверь, то ли цепь, то ли просто половица. Голоса доносились из-за стен, неразборчивые, как и всегда в таких местах. Кто-то прошёл мимо, почти задев плечом, пробормотал извинения и склонил голову перед Великим магистром.

На стенах висели гобелены. На одних можно было различить всадника с копьём, на других – королевскую охоту или пиры. Под ногами хрустело: мелкий песок, перемешанный с чем-то липким. Адальберт не стал смотреть, что именно.

Он дошёл до тронного зала. Двери были тяжёлые, обшитые железными полосами. Их открыли не сразу – сначала за ними кто-то шепнул, потом створки разъехались со скрипом.

Внутри было просторно, но неуютно. Пол каменный, вытертый до гладкости. Вдоль стен стояли статуи – на них пыль лежала слоем, и на одной из них не хватало руки. Трон стоял в центре, окруженный колоннами, дорогой бархат, расшитый узорами, был обрамлен резьбой по очень дорогому с виду дереву.

Герард сидел на кресле, стоявшем чуть поодаль трона, откинувшись на спинку, и смотрел прямо на Адальберта, не мигая. Рядом с ним стоял столик, на нём – кубок, какой-то свиток, и корона. Старик снял её и положил на столик небрежно, словно надоевшую шапку.

В зале было тихо, но не благоговейно – люди, стоящие у стен, затаили дыхание не от почтения, а от любопытства. Они ждали, что будет дальше.

Великий магистр остановился, подняв голову, и его взгляд, полный решимости и спокойствия, встретился с глазами правителя.

-Ваше величество. – Магистр поклонился. – Мне нужно переговорить с вами наедине.

Герард II Маунтбеттен небрежно махнул рукой, отсылая всех прочь. Когда в зале остались только король и Великий магистр, Герард снова махнул рукой, показывая, что слушает.

-Я тебя слушаю, Адальберт.

-Ваше величество. – голос Великого магистра звучал ровно, но уголки губ беспокойно подрагивали. – Магистры Тьмы вновь собирают советы.

-Да, я знаю. Грин рассказал мне об этом.

-Но вы не знаете главного. Они ищут Говорящие камни.

***

Кловис вошёл в домик. Две комнаты на первом этаже, одна – на втором. Стены из соснового бруса, тёсаного кое-как, щели между брёвнами заткнуты паклей, но местами выпали. Крыша из тростника – где-то просела, где-то выцвела. За забором, в двадцати шагах, начиналась солдатская территория: плац, коновязи, деревянные казармы. Оттуда доносились голоса, стук топора, ржание. Стена видна была даже из окна.

В прихожей стояли полки – на них его вещи, те, что перенесли слуги. Печь в углу была сложена из камня, чёрного от сажи, с трещинами по бокам. Внутри лежали старые угли, холодные. На втором этаже – кровать из досок, покрывало в клетку, затёртое до дыр. Маленькое окно выходило на север, в сторону Стены. Света от луны было мало, но достаточно, чтобы разглядеть комнату.

Кловис постоял у окна, потом сел на кровать. Дом был плохой, но не в этом дело. Он оказался здесь не потому, что граф Клэр заботился о его возрасте. Глендан добился этого. И причина была ясна: Кловис нашёл то, что не должен был находить.

Три недели назад, в библиотеке замка Колрейн, он наткнулся на старый свиток, засунутый между страницами другого, более позднего манускрипта. Свиток был без подписи, но почерк – старый, угловатый – был похож на тот, которым были писаны Хроники Муйрейха. В нём говорилось о Говорящих камнях, но не так, как в официальных летописях.

Кловис перечитал свиток трижды, потом спрятал обратно. А на следующий день ему сообщили о заслуженном отдыхе. Кловис понял: его нашли. Кто-то видел, как он брал свиток. Может, слуга. Может, сам Глендан. Неважно.

Но ведь не только Тайна Говорящих камней стала причиной его заключения. Он также узнал о том, что за Стеной, в забытых уголках мира, начинают просыпаться злобные твари, порождения бога Тьмы Бхарра, которые, казалось, давно должны были сгинуть. Их пробуждение – предвестие перемен, и, возможно, катастрофы. Кловис видел тени, слышал шёпоты, чувствовал, что тьма за границей Стены уже не спит, а движется к жизни. И в этом – ещё одна причина, почему его заперли. Он стал угрозой в глазах графа, ведь его слова могли повергнуть народ в страх. Во благо народа. Этот древний девиз королевской династии Маунтбеттенов никогда не был так понятен Кловису.

***

Элизабет сидела в своей комнате. С самого утра к ней никто не заходил. Или заходил. Она не помнила. Не обращала внимания. Раньше, с утра к ней заходил её папа, спросить, как дела, хорошо ли она спала. Потом приходила Алиса, и они вместе придумывали весёлые планы на день.

Солнце мягко проникало через полуоткрытые ставни, заполняя комнату теплым, но неуютным светом. Лицо Элизы было бледным, глаза — усталыми, словно за ночь она прожила целую жизнь. В голове кружились мысли, одна беспокойнее другой.

Она думала о вчерашней ночи, об увиденном и услышанном. Каждая деталь казалась теперь частью сложного пазла, который она должна собрать, чтобы понять правду. Кто мог убить её отца? Для чего? Почему так жестоко? И самое главное — кто стоит за этим?

Внутри всё еще кипела смесь гнева и страха, но помимо этого пробуждалась и решимость. Не дать убийцам уйти безнаказанными, найти тех, кто посмел разрушить её мир. В её сердце росла тень уверенности: она должна узнать истину и помочь ей в этом мог только один человек. Вернее, не совсем человек.

***

Бронвин вышел из дома Глендана и пошёл по улице. На этот раз Стена возвышалась за спиной мальчика, но от этого не становилось спокойнее. Ему не давали покоя слова лекаря. Почему именно он будет учеником? На правой руке начал болеть шрам, оставшийся у него с раннего детства.

Народ уже распространился по улицам, ларьки открылись, но всё равно не чувствовалось никакой оживлённости. Город был мёртв.

Судя по обрывкам перешёптываний, доносившихся до Бронвина со всех сторон, люди обсуждали внезапную смену Старейшины Ордена Земли. Горожане любили магистра Кловиса потому, что он, в отличие от других магистров, был готов исцелить любого: от знатного бюргера до бездомного крестьянина. Его внезапная ссылка и назначение Глендана породили массу слухов. Судачили о тёмной магии, гипнозе и даже об угрозах со стороны лекаря. Бронвину верить в эти слухи отчаянно не хотелось, однако вопросы возникали сами собой.

Бронвин подошёл к родительскому ларьку. Уличный ряд был полупуст – утро, народу мало. Мать стояла за прилавком, переставляла бутыли с настойками. Руки у неё тряслись, но она делала вид, что не замечает. Лицо всё в морщинах, кожа сухая, под глазами мешки. Отец сидел на табурете в углу, смотрел на прохожих, не поворачивая головы. Борода у него была редкая, седая, на щеке — свежий порез от ножа, неаккуратно заклеенный.

Бронвин подошёл ближе и поздоровался. Мать подняла глаза, но ничего не сказала, только кивнула. Отец тоже промолчал.

-Я пришёл сказать, - начал Бронвин, стараясь говорить ровно. – Меня берёт в ученики Глендан. Я согласился.

Мать перестала переставлять бутыли. Отец повернулся к нему.

-Зачем тебе это? – спросил он. Голос был глухой, без интонации.

-Я хочу стать лекарем. Настоящим. Может быть даже магистром.

-Ты и так умеешь делать настойки, - сказала мать. – Мы тебя учили. Этого достаточно, чтобы работать и жить.

-Я не хочу только работать и жить. Я хочу учиться новому.

Отец вздохнул, потёр переносицу.

-Глендан – не тот человек, которому стоит доверять. Он хитрый, и он не о тебе заботится. Ты это понимаешь?

-Я понимаю, что он знает больше вас обоих.

-Отец и не говорит, что он глуп. Он говорит, что Глендан опасен. – Мать положила руки на прилавок, пальцы сжались. – Мы с твоим отцом не верим в магию и чудеса, Бронвин. Мы верим в то, что можно пощупать. Травы, коренья. А Глендан – он из другого теста. И если ты пойдёшь к нему, ты перестанешь быть нашим сыном. Ты станешь его вещью.

-Я не стану его вещью, - сказал Бронвин. – Я стану его учеником. И мне нужно попробовать.

Отец покачал головой.

-Мы знаем, что такое выживать, - сказал он. – И мы знаем, что обещания –не всегда правда. Глендан пообещает тебе всё, а заберёт – все, что у тебя есть. Мы не хотим, чтобы ты потом об этом пожалел.

Бронвин смотрел на них. На прилавок уселся ворон, в клюве которого был свиток с очередным заказом, но никто не обратил на него внимания.

-Вы не хотите, чтобы я уходил. Потому что боитесь. Не за меня, а за себя. Что если я стану тем, кому вы не доверяете, то я перестану быть тем, кого вы знаете.

-Это не так, - сказала мать, но голос дрогнул.

-Тогда почему вы не хотите, чтобы я попробовал? – спросил Бронвин.

Отец молчал, глядя в пол. Мать снова взялась за бутыли, но руки тряслись сильнее, чем раньше.

-Я ухожу к Глендану, - сказал Бронвин. – И если вам это не нравится, то я все равно не буду ничего менять.

Он повернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. За спиной было тихо. Потом он услышал, как мать что-то сказала отцу, но слов не разобрал. Он продолжал идти, пока ларёк не остался далеко позади.

Глава III. Да здравствует его величество!

-Я уже увеличил охрану у Камня Воздуха и послал вороны в графство Клэр и герцогства Эдвир, Ганредин и Дратмур.

-Отлично. – лицо короля Герарда II было беспокойным, однако, по нему пробежалась тень удовлетворения. – Все предупреждены?

-Не совсем так, ваше величество. – голос Великого магистра Адальберта подрагивал. – Вчера вечером пришла ворона из Эдвира. Недавно на замок герцога Лиглерда было совершено нападение. Пострадавших нет, но украли Камень Тьмы.

Король вскочил, его глаза сверкнули в ярком свете сотен свечей:

-Один из Камней уже у них?

-Да, ваше величество.

-Вышлите к ним королевскую армию, отряд магистров, сделайте всё что угодно, но уничтожьте их всех! – Лицо короля горело безумием, руки не прекращая сжимались и разжимались, будто монарх хотел за что-то ухватиться.

-Сядьте, ваше величество. Вам нельзя нервничать. Поверьте, мы прикладываем все усилия, чтобы найти Камень Тьмы, но пока что безуспешно.

Герард Маунтбеттен тяжело опустился на трон. Его глаза судорожно метались из стороны в сторону, а руки по-прежнему сжимались и разжимались.

-Ваше величество, позвольте задать вам ещё один вопрос.

Король обессиленно кивнул.

-Когда вы планируете рассказать ему о том, кто он на самом деле?

Герард II вскочил с трона, его глаза сверкали гневом, от былой усталости не осталось и следа:

-Молчи! Нигде, никогда в этом замке никто не должен упоминать об этом. Он должен оставаться в тайне! Или ты не помнишь, что случилось в прошлый раз?

Несмотря на злость, которая обуревала короля, и обрушивалась на Адальберта, лицо Великого Магистра оставалось безэмоциональным:

-Ваше величество, мне кажется, вы преувеличиваете. Он уже прошёл обряд Посвящения, и его кровь теперь под защитой богов.

-Он в опасности! Ты же знаешь, я не доверяю никому в нашем ужасном королевстве!

-Будьте спокойны, ваше… - Адальберт не договорил. Внезапно, глаза короля потускнели, он схватился рукой за грудь и распластался на троне.

Великий Магистр со скоростью света подскочил к Герарду II и начал бормотать старинные заклятья для исцеления, но всё было тщетно: изо рта короля медленно пошла пена, глаза закатывались.

-Лекаря! Лекаря в тронный зал! – Адальберт всеми силами пытался спасти короля, однако, ему становилось только хуже.

-Адальберт… - Герард Маунтбеттен вцепился в мантию Великого Магистра, его голос был слаб, казалось, одна мысль о том, чтобы заговорить причиняла боль. – Адальберт… Отправь ворону... Пора… Пришло время… Обещай мне… - Герард закашлялся. – Обещай, что убережёшь его. Обещай мне…

По сухому, изрезанному морщинами лицу Адальберта медленно стекали слёзы:

-Обещаю.

Король, потеряв сознание, обессиленно повалился на пол.

***

Дастин лежал на сыром, покрытом мхом, каменном полу темницы, в которую его запихнули уже четыре дня назад. Раз в день маленькая деревянная створка в нижней части двери приоткрывалась, и грязная, покрытая ожогами рука, ставила на пол миску с похлебкой и флягу с водой.

Несколько раз Дастин стучал в дверь темницы, крича о том, что он невиновен и требуя, чтобы его выпустили. Он не понимал, чего ждёт кастелян Гловен. Если он считает, что мальчик убил герцога Энгерли, то его ещё давно должны были вздёрнуть на виселице. Дастин вспомнил слова кастеляна: «Тебя никто не собирается казнить. Ты просидишь в тюрьме, пока мы не найдём убийцу герцога. Пока что ты в большой опасности, Дастин». Какая опасность могла угрожать ему? Могло ли быть так, что убийца в ту ночь пришёл за Дастином, а герцог оказался случайной жертвой? Нет, глупость. Не такая Дастин важная шишка, чтобы из-за него убивать такого влиятельного эрла Грандгаллиса, как герцог Энгерли. Да и кому нужна смерть обычного мальчика из прислуги. Нет, причина явно не в этом. Шрам на правой руке снова начал саднить. Он остался у Дастина после того, как он в три года попытался отрезать себе колбасы из герцогской кухни, где работал отец мальчика. Вообще, Дастин на удивление хорошо помнил своё детство, то, как учился ходить, как папа учил его готовить, а мама рассказывала истории об отважных рыцарях и страшных чудищах, которые были далеко на севере, за огромной Стеной. С тех пор, Дастин мечтал увидеть это сооружение. Ходили слухи, что Стена достигает высоты облаков и через неё ещё ни разу никто не прошёл.

Дастин поднялся с пола и принялся ходить по темнице. Впрочем, для хождения места было немного, мальчик делал всего лишь три шага, чтобы дойти до противоположной стены. В верхней части одной из стен было маленькое окошко, за которым всё время кричали чайки. Если крепко ухватиться за металлические прутья и подтянуться, то можно было увидеть Океан Раздола. Где-то там, вдали, за океаном, находится ещё одна страна. Ходили слухи о каких-то невероятных изобретениях, которые там изготавливали. Многие из Грандгаллиса ездили в ту страну, пытаясь научиться их мастерству, однако их ждала неудача. Люди, которые там жили, не желали делиться своими секретами с пришлецами. Вскоре, Великий Магистр запретил плавать в страну за океаном, так как её жители молились своему богу, и их признали еретиками. Некоторые из них сами перебрались в Грандгаллис, основав Свободный город и проповедуя свою религию. В то время правил Вильгельм IIIПодозрительный, и он исключил Свободный город из королевства Грандгаллис.

Деревянная створка в нижней части двери открылась и грязная, покрытая ожогами рука вновь поставила на пол миску и флягу. Однако, прежде чем рука успела закрыть створку, Дастин схватил её и принялся выкручивать, пока мужчина за дверью не захрипел от боли. Тогда мальчик остановился.

-Ключ у тебя?

***

LXXVIII король Грандгаллиса Герард II Маунтбеттен лежал на высокой кровати. Он недавно пришёл в себя, его комнату наполняли все магистры, каких только смогли найти в столице, они стояли подле монарха и перебирали все известные им заклинания исцеления. За дверью покоев толпилась замковая челядь, все они замерли в ожидании, гадая, какая болезнь постигла Его величество. В столичном Храме Всех Богов народу было так много, как никогда раньше: все граждане и даже крестьяне стояли на коленях перед иконами и молились за здравие Герарда IIкаждому богу в отдельности.

В покои короля вошёл Великий магистр Адальберт. Балдахин был в спешке сброшен на пол, вокруг короля толпились лекари, растирающие его целительными травами, вливающие ему в глотку зелья и снадобья, и бормочущие древние заклинания.

Спустя несколько часов, монарх, наконец, пришёл в себя:

-Адальберт… - Герард закашлялся, капли крови вылетали из его рта и окрашивали белоснежную подушку в ярко-алый цвет. – Камень… Камень Воздуха… Спрячь его… Спрячь его там, где никто не найдёт… Куда никто не сунется… Обещай мне…

Великий магистр коротко кивнул и поспешно вышел из спальни. От последних событий голова у него шла кругом: шевеление чудовищ за Стеной, изгнание Кловиса, пробуждение Ордена Тьмы, похищение одного из пяти Камней, желание короля явить народу наследника… А теперь и этот приказ… Спрятать там, куда «никто не сунется.» Кажется, Адальберт знал такое место.

***

Элизабет сидела на кровати уже четвёртый день. Ничто не могло заставить её покинуть спальню. Ни Алиса, которая заходила к молчащей подруге каждые полчаса, ни кастелян Гловен, который садился на кровать рядом с девушкой и пытался поговорить с ней, ни слуги, которые приходили и уходили, меняя тарелки с едой, к которым Элиза даже не притрагивалась. От решимости, которая посетила её наутро после смерти отца не осталось и следа. Да, призрак магистра Стара мог ей помочь, мог рассказать, как получить Знание Богов, о котором писали в легендах. Но призраки являются лишь в полную Луну, а до полнолуния был ещё целый месяц.

За закрытым окном угрюмо прокаркал ворон. Элизабет бросила безразличный взгляд на птицу, стучащую клювом по стеклу, однако, всё-таки открыла ставни. В клюве ворон держал письмо, на котором тонким почерком с завитками было написано: «Старейшине Ордена Воздуха Грерду». Запечатано оно было черным сургучом с оттиском незнакомой девушке эмблемы. Элизабет отошла от ворона и с тем же безразличным видом плюхнулась на постель.

Через несколько часов двери в покои распахнулись, и туда зашёл Гловен. Он хотел было снова присесть рядом с Элизабет и попытаться поговорить с ней, но заметил гордо расхаживающего по столу ворона.

-Ты получила письмо, Элиза? – кастелян пытался говорить как можно мягче.

Девушка отрицательно помотала головой.

-Тогда кому это письмо?

Не получив ответа, Гловен подошёл к ворону и вынул из его клюва письмо. Птица благодарно каркнула и, взмахнув крыльями, улетела.

Кастелян вскрыл письмо и прочитал его. Мышцы на его лице напряглись, глаза забегали, и, не попрощавшись с Элизой, Гловен выбежал из комнаты.

Кастелян подошёл к темнице, в которую он велел посадить Дастина. Однако, вместо парня там сидел ключник, его грязные, покрытые ожогами руки были прикованы кандалами к стене.

-Мальчик… Он сбежал. – в голосе ключника чувствовались стыд и горечь. – Я ничего не успел сделать…

Не удостоив его и словом, Гловен развернулся и пошёл в казарму. Необходимо было послать за мальчиком погоню. Он не должен был уйти далеко.

***

Дастин чудом пробрался незамеченным до герцогской конюшни. Один раз его чуть не заметил поварёнок, бежавший в погреб. Несмотря на то, что темницу от выхода к конюшне отделяли всего три коридора, Дастин добирался туда час с четвертью. Наконец, он добрался до цели. Перелезши через ограждение ближайшего стойла, парень замер в изумлении. Там стоял невероятно красивый, снежно-белый с серебряным отливом, конь. Раньше он принадлежал герцогу Энгерли, однако, после того как во время охоты конь сбросил пьяного герцога, он безвылазно находился в конюшне, привязанный к стойлу. Увидев Дастина, конь заржал, и парню пришлось поспешно вставлять ему трензель. Отвязав его, Дастин пустил коня галопом: как только в замке заметят пропажу пленника, за ним отправят погоню.

-Вперёд, Сильвер! – Неожиданно для самого себя крикнул Дастин. Да. Сильвер. Это имя очень подходило коню.

Солнце уже соприкоснулось с горизонтом, когда Дастин достиг первых деревьев Орденского леса. Тропа петляла и на крутых поворотах управлять бешено скачущим конём было крайне трудно. Судя по всему, Сильвер так обрадовался тому, что его наконец-то выпустили из конюшни, что готов был скакать без устали. Однако, ехать ночью через тёмный лес, кишащий невесть чем Дастину не хотелось. Парень потянул поводья на себя и Сильвер остановился. Наездник огляделся в поисках огонька, который мог бы принадлежать постоялому двору или лагерю путников. Кругом стояла тьма. Дастин повёл коня рысцой, по-прежнему внимательно смотря по сторонам. Наконец, он увидел впереди тусклый жёлтый свет. Обрадовавшись, Дастин поддал шенкелей, и Сильвер поскакал быстрее.

Луна уже взошла, её слабый свет едва пробивался сквозь уходящие в небо кроны многовековых деревьев. Дастин никогда не был в лесу, тем более ночью, и теперь он вздрагивал от каждого уханья совы или хруста сухой ветки. Ночь была холодная, сильные порывы ветра сдували с листьев капли прошедшего утром дождя. Источник света был всё ближе и ближе, но ярче не становился. К тому же, свет был уж слишком близок к земле. И в тот момент, когда Дастин подумал, что надо бы разворачиваться, из темноты на всадника вылетело какое-то существо.

***

Состояние короля ухудшалось: за три часа, прошедшие с ухода Великого Магистра Адальберта, Герард II терял сознание шесть раз. Монарха лихорадило, в бреду он бормотал бессвязные предложения, из которых магистры и лекари могли разобрать только одно слово – «наследник». Слуги, не переставая, меняли королю подушки: во время кашля Герард Маунтбеттен разбрызгивал вокруг капельки крови.

Наконец, заметив, что королю стало совсем плохо, какой-то молодой магистр, с лицом юноши, но с вкраплениями седых волос в шевелюре, растворил позолоченные двери в королевские покои и выкрикнул в коридор, полный народу:

-Кто-нибудь, позовите Великого магистра! Королю надо исповедаться!

Низенький, толстый мужчина средних лет, имеющий большую лысину и пышные, закрученные усы поднялся с табурета, на котором сидел:

-Магистр Адальберт уехал. С большой процессией, куда-то на север. Говорят, неотложные дела.

Молодой магистр вышел в коридор, оставив двери открытыми:

-Как давно он уехал?

-Где-то три четверти часа назад. – толстяк говорил довольным тоном, на его лице читалась гордость за то, что он поведал такую важную информацию.

-Кто ехал с Великим Магистром? Кто был в процессии? Что они перевозили? – молодой магистр был очень обеспокоен, и немудрено: по законам, исповедаться король мог только Великому Магистру.

-Я не могу сказать точно. – усач был явно ошарашен таким количеством вопросов, и не знал, что ответить. – Ехало очень много наёмников, кто верхом, кто в повозках… Впереди всех ехал Великий Магистр Адальберт… А в центре везли огромную чёрную карету, без окон, без дверей… А сбоку символ какой-то странный, вроде как пятиугольник, но на конце каждого угла – круг…

-Сколько было наёмников? – перебил лысого магистр.

-Ну, я не считал. Но не соврать, как семь сотен, да! Семь, а то и восемь.

Молодой магистр развернулся: когда такой большой отряд отправляется на север, это может означать лишь одно: они идут за Стену.

Он зашёл в покои короля и замер: все лекари, магистры и слуги отошли от кровати монарха и затихли, склонив головы. Майордом Мэтью Грин, в своём ярко зелёном наряде драпировал чёрной тканью портрет Герарда, на котором он стоял на обрыве, облачённый в рыцарские доспехи, принадлежавшие ещё Эдмунду I. Из глаз многих стоявших в покоях текли слёзы, один слуга шестнадцати лет рыдал, уткнувшись в плечо своей дородной матери, которая стояла рядом.

Через четверть часа в коридорах уже шептались, через час – знали все в замке, через два – в городе зажгли первые поминальные огни.

Молодой магистр вышел на стену, посмотрел вниз. В темноте мелькали точки, люди выходили из домов, зажигали факелы, ставили их у дверей. Кто-то уже плакал – слышно было даже отсюда, хотя звук доносился глухо, как сквозь воду.

Он думал об Адальберте. О том, что Великий Магистр уехал на север, что с ним было семь сотен наёмников, что он вёз ту чёрную карету – и никто не знал, что в ней. Он думал о том, что король умер, не сказав никому ни слова о наследнике.

Он подумал ещё, что скоро в столицу приедут люди. Много людей. С вопросами, с требованиями, с мечами.

Внизу загорелся ещё один огонь. Потом ещё.

Глава IV. Урок магии

Бронвин сидел, поджав ноги, в углу тёмного переулка – места, где жили отбросы общества: попрошайки, воры, разбойники, бездомные и все те, у кого не было своего крова. Мальчику было неуютно среди такого рода людей, но вернуться к родителям ему не позволяла собственная гордость.

Уже четвёртый день он ждал, когда Глендан сообщит ему о начале обучения, но лекарь не торопился. Дожёвывая кусок чёрствого, наполовину заплесневевшего чёрного хлеба, Бронвин отсутствующим взглядом смотрел в небо. Здесь, на севере, солнце даже летом было скрыто за плотными тучами, а с неба в любой момент мог повалить снег. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось за Стеной: вечный холод и мерзлота, одинокие, покрытые снегом горы и тёмные леса, кишащие злобными тварями. Некоторые из них водились и в Грандгаллисе: Бронвин много раз натыкался в лесу на фонарника – маленькое чудовище, внешне напоминающее человека, но с когтями, длиной достигающими трёх футов. В руке он всегда держит фонарь, светящий тусклым жёлтым светом и заманивающий неопытных путников прямо в лапы фонарника. Но за Стеной жили существа куда опаснее.

В переулок влетел ворон, держащий в клюве письмо с графской печатью. Такие вороны и такие письма никогда не бывали в таких переулках, а потому внимание всех вокруг было приковано к птице, медленно подлетавшей к Бронвину. Вынув письмо из клюва ворона и погладив птицу по голове, парень взял конверт, надпись на котором гласила:

Бронвину от учителя

Дрожащими руками Бронвин вскрыл конверт и, развернув письмо принялся читать.

Бронвин!

Я в курсе того, что ты ушёл от родителей и тебе негде жить. Я обо всём договорился с графом Дейргтином, он согласен предоставить тебе комнату в замке. Можешь заселиться туда после первого урока, который будет сегодня после полудня. Подходи к северным вратам, стражники тебя пропустят, после того как выйдешь из холла спускайся в подземелья.

Глендан

Не помня себя от радости, Бронвин вскочил и, прижимая к себе письмо, побежал во дворец. Он мчался по улицам, не замечая того, что люди с опаской поглядывают на него и тихонько перешёптываются. Как и четыре дня назад, в городе царило ощущение грядущей смерти.

Добежав до северных ворот, Бронвин поклонился стражникам и показал им письмо. Бегло прочитав письмо Глендана и недоверительно поглядывая на испачканную грязью одежду мальчика, стражники всё-таки пропустили Бронвина в замок.

Замок Колрейн поражал своей красотой и роскошью даже знатных эрлов, что уж говорить о Бронвине. Стены из красного камня, широкие залы, роскошные гобелены… Почти каждый дюйм замка был инкрустирован либо золотом, либо драгоценными камнями. Головы различных свирепых животных, убитых графом на охоте, грозно взирали на любого идущего по коридорам. Однако вместо того, чтобы идти вперёд, Бронвин завернул направо, и стал спускаться по винтовой лестнице в подземелья.

Становилось холоднее, и Бронвин невольно съёжился. Он уже долго спускался вниз по лестнице, однако двери в подземелье всё не было. Наконец, когда от холода руки уже стали дрожать, а зубы с силой клацать друг о друга, впереди выросла тяжёлая дубовая дверь. Она была грубой и необтёсанной, да и сами подземелья уже не блистали богатством и чистотой. Бронвин отворил дверь и вошёл в зал, который, видимо, являлся чем-то вроде развилки. Прямо перед парнем была ещё одна дверь, на этот раз железная, изрезанная древними рунами и заклятьями. Бронвин толкнул дверь, и она распахнулась, отрыв ему просторную комнату, очень похожую на ту, что Бронвин видел в доме у Глендана, только склянок с зельями и заспиртованными существами, старинных фолиантов и пергаментов стало гораздо больше. За столом сидел сам новоиспечённый Старейшина Ордена Земли, внимательно разглядывая через лупу какое-то причудливое создание, похожее на паука, но с тысячей тонких ножек и большим жалом сзади.

-А, ты уже пришёл. Проходи. – Глендан смотрел на Бронвина из-за лупы. – Через пару минут начнём.

***

Оттуда, откуда шёл тусклый жёлтый свет, на Дастина выпрыгнуло существо, внешне напоминавшее человека, но с когтями длиной в три фута и фонарём в руках. Фонарник. Дастин потянул повод, разворачивая Сильвера в другую сторону, но было поздно. Он ощутил боль в плече и почувствовал, как горячая кровь стекала вниз по руке. Сильвер испуганно заржал и поднялся на дыбы: видимо, фонарник ранил и его. Дастин свалился с коня в лужу грязи, рукой всё ещё крепко ухватившись за повод. Фонарник напал ещё раз, но Дастин откатился в сторону, и монстр свалился в грязь. Зарычав от злости, он поднялся, и полоснул длинными когтями по лицу Дастина, оставив на нём глубокие порезы. Парень попытался забраться на Сильвера, но он отчаянно брыкался и пытался убежать. Дастин снова почувствовал когти фонарника, на этот раз на спине. Внезапно, ночную тишину прорезал свист стрелы, затем послышался крик фонарника и звук падения в лужу грязи. Дастин обернулся, и увидел фонарника, пронзённого стрелой. Рядом стоял человек с ещё поднятым луком. Его лицо полностью скрывал капюшон.

-Негоже в такой час расхаживать по лесу одному. – сказал незнакомец. Его голос был ровным, с елейными нотками.

-Я искал место, чтобы переночевать. – Дастин ещё раз посмотрел на мёртвого фонарника и подумал, что будет не лишним поблагодарить незнакомца, кем бы он ни был, за спасение: ещё минута, и Дастин был бы мёртв. – Спасибо.

-Не стоит. Ты говоришь, тебе негде переночевать? Тут неподалёку мой постоялый двор. Меня самого зовут Бельверкр. – с этими словами незнакомец откинул капюшон. Он был лыс, его седая борода достигала груди, а лицо рассекал длинный шрам. Возраст Бельверкра определить было трудно: хоть борода была седой, он был высок, мощен, его глаза светились огнём воина. – Забирайся на коня, я покажу тебе дорогу.

***

Урок длился уже три часа, но Глендан и не думал останавливаться. Как выяснил Бронвин, обучение у магистра не сводилось к нарезке трав и помешивании снадобий. Глендан заставлял его запоминать сложнейшие магические формулы, заучивать длинные тексты на древних языках. Всё это делалось под пристальным взором учителя. Он объяснил, что всё свободное время Бронвин должен посвятить учёбе.

-Es kharre du jarde, o querra té! Dirtequando werte male té! – Бронвин повторял за Гленданом старинные заклятья, однако, после этого ничего не происходило. Как объяснил учитель, в любое заклинание надо вкладывать частичку своей души, действительно всем сердцем желать, чтобы оно сработало. У многих людей уходили года и даже десятилетия беспрерывной практики и обучения прежде, чем они смогли бы применить самое простое заклинание. Но Глендан также рассказал, что за любое колдовство когда-нибудь придётся заплатить, и чем сильнее будет заклинание, тем выше будет цена.

-Но у меня нет денег! – растерянно посмотрел Бронвин на учителя.

Глендан рассмеялся – впервые на глазах у Бронвина – искренним, детским, беззаботным смехом:

-Платить придётся не деньгами, чем-то более ценным. Тем, чем ты дорожишь. Боги сами решают, какой будет цена. Например, если ты вернёшь к жизни человека – для чего требуется очень сложное заклятие Remortes– то кто-то из твоих близких умрёт.

-Есть заклинание, которое может вернуть к жизни человека? – с непомерным любопытством спросил Бронвин, словно пропустив мимо ушей последние слова Глендана.

-Есть. Но оно очень сложное, требует невероятной концентрации и полностью истощает применившего это заклинание. К тому же, оно внесено в список Запретных заклинаний, только Великому Магистру Адальберту разрешено его применять, и то в самых экстренных случаях.

-А какие ещё заклинания входят в этот список? Что будет, если их применить? – было видно, что Бронвину ужасно хочется расспросить учителя обо всём, что касалось удивительного мира, в который он ступил.

-Список этих заклинаний есть во многих книгах, в том числе и в тех находящихся в твоей комнате. Но применить эти заклинания ни ты, ни я не сможем: текст Запретных заклятий хранится у Великого магистра.

Бронвин, похоже, хотел задать ещё вопрос, но Глендан его опередил:

-Ты, кажется, ещё не видел своей комнаты. Тогда позволь мне тебя проводить.

Они поднялись по винтовой лестнице в башню, где находилась спальня, отведённая Бронвину. У него захватило дыхание: у него ещё никогда не было собственной комнаты. Глендан достал из внутреннего кармана своей мантии небольшой ключик, открыл им дверь и протянул его Бронвину. Однако, он даже не взглянул на ключ. Взгляд Бронвина был устремлён на комнату, которая виднелась за открытой дверью. Это была мансарда: высокий потолок был скошен и окна выходили в небо, прямо за стеклом летали птицы. У стены стояла огромная кровать, на которой поместилось бы три, а может и четыре человека. Перед окном стоял большой дубовый письменный стол, на котором лежала стопка чистого пергамента и несколько перьев. Всё остальное пространство комнаты вдоль стен занимали шкафы с книгами. Были совсем древние фолианты, вроде тех, что Бронвин видел в подземелье у Глендана, были книги поновее, на грандгаллисийском, на древнем, на магическом языках, даже на наречии гоблинов.

-Я… Я здесь буду жить? – Бронвин в изумлении уставился на своего учителя.

Глендан сурово посмотрел на мальчика:

-Не жить, а учиться. Не забывай, если ты хочешь стать магистром, то тебе придётся трудиться днём и ночью, без отдыха.

С этими словами он вышел из комнаты.

***

Глендан спускался по тёмной каменной лестнице в одно из самых глубоких подземелий замка. Раньше там хранили сыры, но лесные гномы повадились пробираться в это подземелье и красть сыр. Однако, по замку ходили слухи, что там обитает нечто более страшное. Ужас, пришедший из-за Стены и притаившийся в замке.

Глендан поднял повыше факел, который предусмотрительно взял перед тем, как начать спускаться: это подземелье не освещалось. Он прошёл внутрь подземелья и очутился перед большим металлическим сооружением, напоминавшим столик. На нём находился необычный предмет шарообразной формы, сделанный, по-видимому, из камня, но породу определить было трудно. Предмет немного светился изнутри.

Глендан протянул руку и дотронулся до предмета. Свет, исходящий изнутри, внезапно, стал гораздо ярче, осветив всё помещение. Всё вокруг было завешано листовками, на каждом был один и тот же рисунок. Пятиугольник с кругами по углам. Моргнув, свет погас.

Плохой, неяркий блеск, исходящий из шарообразного предмета, теперь высветил лицо Глендана, его острые черты были как никогда напряжены.

***

Кастелян Гловен зашёл в комнату Элизабет. Его лицо было измотано и выглядело сильно усталым: казалось, за два часа кастелян постарел на десять лет. Он подошёл к кровати и снова сел рядом с Элизой. Она снова молчала.

-Элизабет, я понимаю твоё горе. – кастелян старался говорить как можно мягче. – Но ты должна понять: твоего отца уже нельзя вернуть. Надо это принять. Он умер. Ты не сможешь ничего исправить, так отпусти это. Пойми, жизнь продолжается.

Элизабет так и сидела не шелохнувшись. Гловен, вздохнув, уже пошёл было к двери, но тут Элиза позвала его тихим голосом:

-Вы знаете, кто это сделал? Говорят, уже кого-то схватили.

Кастелян вернулся и сел на кровать.

-Нет, мы пока не знаем, кто это сделал. Обычно в таких случаях созывают Орденский Суд, но сейчас все слишком заняты – король находится при смерти, а возможно уже умер. Я думаю, мы вообще вряд ли сможем найти убийцу, он не оставил никаких улик.

Грусть смешалась со злостью внутри Элизабет, но тут в глазах промелькнула тень решимости:

-Кастелян Гловен, вы случайно не знаете, призраки являются к нам только по полнолуниям?

Гловен пристально посмотрел на неё, явно задаваясь вопросом, зачем ей это. Однако, он всё же ответил:

-Не совсем. В полнолуние можно увидеть призрака в тех местах, где он бывал при жизни, и то только если он сам этого захочет. А в Долине Богов призраков можно увидеть в любую ночь. Но позволь узнать, зачем тебе это?

Элизабет снова стала мрачной, однако, было видно, что это уже притворство. Она поджала колени к груди и обняла их руками. Гловен придвинул к ней тарелку уже холодной еды.

-Элизабет, поешь, прошу тебя. И оденься, сегодня сюда приедут знатные эрлы, чтобы выразить соболезнования… - дальнейшие слова кастеляна Элизабет не слышала, они утонули в шуме её мыслей. Надо отправляться в Долину Богов. Прямо сейчас, немедленно! Плевать, что скажут эти знатные эрлы, большинство из них не знали отца, не знали каким он был человеком. Человеком, а не герцогом.

***

По улицам Грандграда двигалась мрачная и суровая процессия. Впереди всех, верхом на огромном коне вороной масти ехал Великий Магистр Адальберт. За ним ехало полторы сотни наёмников, окруживших чёрную железную карету без окон и дверей. Никто, кроме Адальберта не знал, что находилось в той карете.

Грандград, столица королевства Грандгаллис, делился на три уровня. Чем ниже был уровень, тем более бедные люди там жили. Первый уровень назывался Королевским. На нём находился замок Бранштайн и Храм Всех Богов. Второй уровень был Бюргерским. Там жили богатые горожане, ремесленники, все дома на этом уровне были каменными, а улицы были чистыми и ухоженными. Третий уровень был Нищенским. Воры, разбойники, чернокнижники, бездомные и прочие отбросы общества обретались там, в основном на улице. Из каменных строений там была только тюрьма, а среди жителей Нищенского уровня даже деревянный шалаш был невероятным богатством. Приличные люди никогда не заходили в Нищенский квартал, однако процессии Адальберта пришлось проехать и там. Грязные, оборванные люди злобно глядели на наёмников, иные и вовсе плевали им под ноги. В такие моменты некоторые солдаты заносили на ними мечи, но Великий Магистр останавливал наёмников. Дети бежали за процессией с протянутыми руками, прося милостыни. Наёмники отпихивали детей, но Адальберт бросал детям золотые монеты.

Наконец, вдали показались огромные ворота с причудливыми вензелями, изображавшими герба различных эрлов. Адальберт махнул рукой дежурным солдатам, которые стояли поодаль ворот, и они открыли створки. Впереди темнел Королевский лес. Грозного вида наёмник, по виду самый главный, что-то прокричал, и отряд с рёвом помчался в лес. Карета без окон и дверей подпрыгивала на кочках. Деревья мелькали тут и там, из-за чего у Адальберта кружилась голова. Небо стремительно темнело и лес окутывал холод, птицы и звери с трусливым визгом разбегались по своим норкам. Внезапно, Адальберт подал знак рукой и отряд остановился. Что-то здесь не так. До ночи, по расчётам Великого Магистра оставалось ещё часа три. Он слез с коня и пошёл вперёд, приказав наёмникам не двигаться. Адальберт прислушался. Кроме хруста веток и завываний ветра был ещё один звук. Тихий, едва уловимый шелест и свист, от которого кровь стыла в жилах. Великий Магистр ещё раз посмотрел на потемневшее небо и на разбегающихся зверей. Это была не ночь.

-Разворачиваемся, в обратную сторону, живо! – голос Адальберта источал невиданную мощь. Однако, он сказал это слишком поздно. Продолжительный, леденящий душу свист раздался прямо у него за спиной. Великий Магистр обернулся и увидел парящую в воздухе тёмную фигуру в чёрном плаще, не имеющую точных очертаний лица или тела. Свист становился громче и разум Адальберта куда-то поплыл. Казалось, будто существо вытягивало сознание из Великого Магистра. Где-то вдали раздались безумные крики: наёмники в страхе разбегались кто куда. Колени Адальберта подкашивались, он проваливался в глубокую тьму. Ограничить разум, освободиться от мыслей, взять под контроль сознание… Существо в плаще было всё ближе… Бороться со слабостью, не дать мраксу завладеть разумом… У Адальберта уже не оставалось сил, он упал на траву, которая, несмотря на тёплую погоду, заледенела… Ограничить разум… Взять под контроль… Сознание…

Раздался громкий удар, прошедший по лесу эхом. Яркие лучи света озарили всё вокруг. По всему живому разлилось тепло. Громовой голос повторял слова заклинания:

Es kharre du jarde, o querra té!

Dirte quando werte male té!

Mrakse erté largot térre té!

Osquande largot mrakse té!

Глава V. Побег

Дастин и его новый знакомый вышли из леса и направились к симпатичному трехэтажному домику, сделанному из камня, выкрашенного в кремовый цвет. Вокруг домика был красивый садик и поле для стрельбы из лука и занятий с мечом. Кем бы не был этот Бельверкр, он, походу, был человеком состоятельным.

Внутри постоялый двор также выглядел аккуратно, в таверне, находившейся на первом этаже, никого не было, если не считать компанию из пяти-шести человек в черных одеждах. У Дастина мелькнула мысль, что здесь, наверное, все очень дорого, а у него с собой не было ни гроша. Однако Бельверкр, словно прочитав его мысли, развеял все сомнения:

-Платить тебе ни за что не придется, все за мой счет.

Старик куда-то отошёл и вернулся с тарелкой, на которой крупными кусками было нарезано мясо, большим ломтем хлеба и кубком с незнакомой Дастину жидкостью, от которой шел пар. Дастин, ничего не евший уже долгое время набил рот едой, время от времени мыча слова благодарности Бельверкру. Когда он доел, старик многозначительно провел рукой по своей бороде и произнес:

-Как я понимаю, у тебя нет семьи и друзей?

Дастин отрицательно помотал головой.

-Чудесно. – Продолжил Бельверкр. – Я хочу предложить тебе работу. Сам я уже стар, мне тяжело одному управляться с постоялым двором и твои молодые руки мне бы очень пригодились. Ну, а взамен, ты будешь здесь жить, я буду тебя кормить и, заодно, научу кое-чему, что знаю сам. Ты согласен?

-Да, конечно! – Недолго думая ответил Дастин. ­­

-Вот и прекрасно. – Из-за бороды Бельверкра стала видна добрая улыбка. Старик пододвинул к мальчику кубок с дымящейся жидкостью. Дастин с недоверием посмотрел на кубок, но все же осторожно пригубил, а затем, распробовав, выпил залпом. Меньше, чем через минуту, он спал. Бельверкр снова улыбнулся и, подхватив его на руки, понес по лестнице в комнату на втором этаже, которую предстояло занять Дастину. Несмотря на возраст, Бельверкр был сильным, руки его не дрожали, и он уверенно двигался вверх.

***

Как только кастелян Гловен ушел из ее комнаты, Элизабет вскочила с кровати и подбежала к шкафу. От былой грусти не осталось ни следа. Она распахнула дверцы шкафа и вывалила оттуда все до единой простыни, затем подбежала к двери в комнату и закрыла на замок, чтобы внезапно вошедший человек не застал ее врасплох.

Она привязывала простыни одну к другой уже пару часов. В книгах про отважных девушек, сбегающих из плена, которые так любили читать Элизабет и Алиса, это казалось делом быстрым, но в реальной жизни заняло гораздо больше времени.

Наконец, с этим было покончено. Элиза придвинула кровать к окну и привязала крайнюю простынь к ее изголовью. Узлом, которому ее научил папа. Оставшиеся простыни она скинула в окно. Окинув комнату прощальным взглядом, она начала торопливо спускаться: простыни могли заметить.

Спускаться было страшно: комната Элизабет была высоко, а кругом уже была ночная чернота. Постепенно глаза девушки привыкли к темноте, но тогда добавилась боязнь высоты. Было холодно, ветер развевал одежду Элизы, оголяя ноги, отчего становилось еще холоднее. Внезапно девушка услышала, что кто-то зовет ее по имени. Крики разносились сверху, по-видимому, из комнаты Элизабет. Она поползла быстрее, но вдруг почувствовала, что кто-то еще ползет по простыням. Девушка посмотрела наверх и увидела чей-то силуэт, но кому он принадлежит определить не смогла. До земли оставалось совсем немного и, недолго думая, она прыгнула вниз. Больно приземлившись и испачкав в смеси травы и грязи свои белоснежные одежды, Элизабет побежала в сторону леса.

Лес, казалось, никогда не кончится. Три раза споткнувшись о корни деревьев Элиза пожалела, что пошла пешком, а не поехала на лошади. Ветви деревьев били девушку по лицу, оставляя порезы, босые ноги кровоточили, аккуратные ногти на руках обломались, в длинных золотистых волосах застряли листья, но в глазах девушки по-прежнему горела решимость.

Вдруг, откуда-то сзади послышалось цоканье копыт. Погоня. Элизабет в спешке залезла на ближайшее дерево и уселась на толстую ветвь. Цоканье прекратилось.

-Элиза! Элизабет! Ваша светлость!

Это была Алиса. Одна. Это она спускалась по простыням вслед за подругой. Элизабет спрыгнула с ветки и побежала обнимать Алису.

-Зачем ты пошла за мной? Это же опасно! – Сказала Элизабет, хотя сама была рада, что теперь идет не одна, а с подругой.

-Я не могла бросить Вас, Ваша светлость. – Ответила Алиса.

-Пожалуйста, называй меня по имени! Мы ведь уже не в замке.

-Хорошо. О, святой Гилэ, что у тебя с ногами?

Элизабет посмотрела на свои ноги. Они были все в грязи и крови, ногти обломаны. От ступней до колен шли порезы, оставленные ветками.

-Быстро запрыгивай на лошадь! – сказала Алиса.

Ехать вдвоем было куда веселее и не так страшно. Впервые за последние несколько дней Элизабет почувствовала себя живой и бодрой. «Надо было прийти к Алисе сразу» - промелькнуло у нее в мыслях. Они обсуждали все подряд, начиная от поварихи Альберты, которую снова поймали пьяной в садовом фонтане, заканчивая симпатичным парнем из прислуги, которого Алиса сватала Элизе.

-Да не нравится он мне! – Элизабет всегда начинала возмущаться, когда речь заходила про этого парня. Алиса в ответ лишь смеялась. – К тому же потомственная герцогиня не может выйти замуж за прислугу, сколько тебе напоминать!

За разговорами девушки не заметили, как они вышли из леса. Впереди виднелся аккуратный трехэтажный домик кремового цвета.

***

Бронвин сидел за столом в своей новой комнате, все еще не веря, что это реальность. Он даже ущипнул себя, но не проснулся. Тогда он принялся рассматривать каждую книгу, стоящую на полке. «Основы зельеварения», «Современная магия», «Орденский кодекс», «Законы волшебства», «Бестиарий Грандгаллиса», «История Стены» и все тому подобное. Бронвин потянул за увесистый томик «Травы и растворы, разрешенные в Грандгаллисе». Следом раздался щелчок. Часть шкафа отъехала в сторону, открыв взору стеллаж со всевозможными склянками. Таких трав и растворов Бронвин никогда вживую не видел, хотя сколько себя помнил, всю жизнь провел, помогая родителям-травникам. Эти ингредиенты не были в широкой доступности и продавались в элитных аптеках, доступ к которым был не у всех, а от цен волосы вставали дыбом. Бронвин с благоговением оглядывал богатство, которое теперь принадлежало ему, но затем поспешил закрыть стеллаж, дабы ненароком не разбить одну из склянок. Он поставил томик на место, снова раздался щелчок и часть шкафа вернулась обратно.

Следующим объектом изучения новой комнаты стал дубовый письменный стол. В углу лежали свертки свежего пергамента, не того мятого и грязного, которым пользовались родители Бронвина и прочие бедняки, а чистого, ровного, аккуратно скрученного. Бронвин поднес его к носу. В отличие от пергамента, который ему доводилось использовать, этот пах не вымоченной кожей, а ладаном. Рядом стояли три чернильницы и несколько перниц. Перья в них были длинные, пушистые и красивые, каких Бронвин в жизни не видывал.

Взгляд новоиспеченного ученика переметнулся на огромную кровать. Перина была очень высокой и Бронвину захотелось во что бы то ни стало с размаху плюхнуться на нее. У него мелькнула мысль, что он давным-давно вырос из таких игр – в его возрасте многие уже служили в армии, однако через пару секунд он уже лежал на перине, устраиваясь поудобнее. Что и говорить, это было божественно.

***

Кастелян Гловен был в гневе. Уже несколько десятилетий он управлял замком Эрглер и на его счету не было ни одного сбежавшего пленника. Глупый мальчишка.

Немого слугу он прирезал – и поделом: из-за него теперь планы могут пойти прахом. Если Дастина найдет Орден Тьмы все будет кончено.

Эрлы начали постепенно прибывать в Эрглер. Впрочем, их было не так много, как предполагал Гловен: видимо, большинство решили отправиться в столицу. Кастелян приказал слугам заниматься покоем знатных гостей, а также отправил отряд наемников на поиски Дастина. Гловен уже собирался выйти к эрлам, как вдруг вспомнил: Элизабет. Она должна была спуститься на встречу гостей. Кастелян мысленно выругался и поднялся к покоям девушки. Прежде, чем открыть дверь он придал своему лицу вид доброго сострадающего человека. Однако, войдя в комнату, лицо Гловена мигом преобразилось. Холодный ночной ветер обдал кастеляна, в этот миг простыни, привязанные к изголовью кровати, развязались и полетели вниз.

Этого не хватало. Теперь сбежала еще и девчонка.

***

Элизабет и Алиса поддали шенкелей, направляя лошадь к постоялому двору. Несколько часов езды по лесу пробудили аппетит, да и ноги с непривычки побаливали. Они уже подъезжали к конюшне, как дверь дома распахнулась и из нее вышел крепкий, но старый лысый мужчина с бородой до пояса и шрамом, рассекающим лицо. Хотя он был суров с виду, его лицо озарила приветливая улыбка:

-Добрый путь, девушки! Не переживайте насчет лошади, мой подмастерье за ним присмотрит. – С этими словами он обернулся к дому и крикнул. – Дастин!

Через несколько секунд из дома выскочил высокий стройный паренёк с волнистыми бурыми волосами до плеч и побежал к ним. Элизабет при виде него налилась краской, а Алиса, захихикав, пихнула подругу локтем: это и был тот самый мальчик из прислуги который нравился Элизе.

Дастин подбежал к лошади и остановился, удивленно смотря на девушек. Он явно не ожидал увидеть Элизабет здесь: его лицо на миг растеряло всю уверенность, он даже попятился на шаг, как будто собирался бежать обратно в дом.

-Ваша светлость, - сказал он, и голос у него сел. Он прочистил горло. – Вы здесь?

Алиса прыснула, прикрыв рот ладонью. Элизабет покраснела ещё сильнее, спешилась и протянула поводья Дастину. Их пальцы на мгновение соприкоснулись – она отдёрнула руку, будто обожглась.

-Мы проезжали мимо, - сказала она слишком быстро, стараясь не смотреть на парня. – Решили передохнуть. Лошадь устала.

-Конечно, - Дастин взял поводья, не глядя на неё. – Я поставлю её в стойло, напою, всё будет хорошо.

Он уже повернулся к конюшне, но Элизабет окликнула его:

-Дастин!

Он обернулся.

-Спасибо. – Элиза улыбнулась.

Он кивнул и улыбнулся в ответ. Потом увёл лошадь в конюшню.

Бельверкр стоял у двери, скрестив руки на груди, и с лёгкой улыбкой наблюдал за ними:

-Проходите, девушки. У меня есть горячий ужин и чистая комната на втором этаже. И, - он подмигнул, - если захотите поговорить с моим подмастерьем, он будет в конюшне ещё примерно с час.

Алиса снова хихикнула. Элизабет сделала вид, что не расслышала.

***

Великий Магистр Адальберт очнулся в карете, которая стремительно ехала через лес. Не той, которая без окон и дверей, а в незнакомой, по-видимому, принадлежавшей тому, кто произнес заклинание. Адальберт сел и увидел перед собой Старейшину Ордена Огня Вальдбранда. Он увлеченно читал письмо и не замечал, что Великий Магистр проснулся. Его ярко-рыжая борода была заправлена за пояс, одежда была простой и затасканной. Наконец, он поднял свои огненного цвета глаза, которые, казалось, светились:

-Приветствую, Великий Магистр.

Адальберт поздоровался в ответ, заодно поблагодарив Вальдбранда за спасение.

-Не стоит. Но вам повезло, что я оказался рядом. Я ехал в столицу, так как до меня дошла весть о болезни его величества. Однако теперь сопровождаю вас.

-Его величество умер. – Лицо Адальберта помрачнело. – Перед смертью он приказал мне отвезти Камень Воздуха в самое надежное место. Туда, куда никто не сунется. За Стену.

-Я так и думал. Такие большие отряды едут с магистрами только в таких случаях. Вам потребуется моя помощь. Магистры все чаще и чаще встречают мраксов за пределами Стены. Тьма пробуждается.

-До сегодня я думал, что мраксы это всего лишь старые легенды. Сказки, чтобы дети не ходили в лес одни.

-Все куда серьёзнее, Великий Магистр. – Вальдбранд смял письмо, которое держал в руках. – Бхарр набирает силу. Магистры Тьмы хотят вернуть себе былое могущество, за это они готовы на все, даже на сделку с ужасом. Говорящие камни их ключ, если они их объединят – все будет кончено.

Глава VI. То, что искал Кловис

Ричард Дейргтин, граф Клэра разрезал ножом большой кусок свежеприготовленной оленины. Настроение, царившее за столом, ему не нравилось, равно как и то, что он приехал сюда. До него уже дошли вести о смерти короля и граф непременно бы поехал в столицу, если бы не похороны герцога Энгерли. Как же все это не вовремя.

Два места за столом все еще пустовали: кастелян замка и осиротевшая Элизабет Энгерли еще не спустились. Эрлы уже начали перешептываться между собой и недовольно переглядываться. Наконец, тишину разрезал скрипучий голос старого графа Мэрбурга:

- Господа! Я крайне недоволен приемом в этом замке. Почтенный кастелян Гловен и ее светлость Элизабет заставляют нас долго ждать, когда как совсем скоро в столице состоится прощание с королем, на котором я обещался присутствовать еще много лет назад лично его величеству!

Дальше Ричард Дейргтин слушать не стал. Откуда-то послышались одобрительные шепотки, а затем и возгласы. Графство Мэрбург находилось на юге, на берегу Солнечного моря. Старому графу пришлось проделать долгий путь, и его можно было понять. Но сейчас графа Клэра больше волновали другие проблемы. Слова магистра Кловиса о том, что за Стеной пробуждается ужас не выходили из его головы. Хоть Глендан и заверил графа, что это всего лишь плод старческих фантазий, Ричарду все равно было неспокойно. Если Кловис окажется прав, если твари за Стеной действительно начнут проникать в Грандгаллис, сможет ли армия Клэра сдержать их? И если нет, то что тогда ждет королевство?

Эрлы постепенно начали расходится. Лишь некоторые, бывшие в особой дружбе с убитым герцогом остались в зале. Остальные велели слугам готовить коней к тому, чтобы утром следующего дня выехать в Грандград на прощание с королем. Ричард Дейргтин, доев оленину и опустошив несколько бокалов вина пошел в покои, отведенные ему на время пребывания в замке. Он тоже собирался завтра выезжать в столицу.

***

Дастин провел в конюшне около часа, начищая лошадей, которых оставили постояльцы гостиницы. Работа была не тяжелее той, которую ему поручали в замке, однако еда и общество Бельверкра ему понравились куда больше герцогских. Вот правда встретить дочку убитого герцога он никак не ожидал. Поначалу он решил, будто она приехала за ним, но потом понял, что Элизабет тоже от кого-то скрывается. А еще ему показалось, что он ей нравится.

Дверь конюшни со скрипом приоткрылась и внутрь осторожно зашла Элизабет. Почувствовав сильный конский запах, она на мгновение поморщилась, но ничего не сказала.

- Ваша светлость. – Дастин поклонился вошедшей герцогине. Элиза улыбнулась, но потом посмотрела на него испуганными глазами:

- Лучше не называй меня так. – Гостья села на стоявший рядом стог сена. – Меня не должны узнать.

- Позвольте узнать, что случилось, ваша св… кхм, Элизабет?

Девушка снова хихикнула, но на лице промелькнула задумчивость:

- Ты умеешь хранить секреты?

- Да, Элизабет.

- Моего отца убили, я хочу узнать, кто это сделал и отомстить. Для этого мне нужно отправиться в Долину Богов. Там я найду призрак магистра Стара. Он расскажет мне, как провести Ритуал Тайного Знания.

- Ритуал Тайного знания? – Дастин нахмурился. – Что это?

- Ты знаешь, что такое Говорящие камни?

- Нет.

Элизабет придвинулась ближе к Дастину и собралась с мыслями, собираясь рассказать ему то, о чем говорил ей магистр Стар, но тут дверь конюшни отворилась и вошел Бельверкр.

- А, я так и знал, что вы захотите наведаться к Дастину, ваша светлость. – хозяин гостиницы широко улыбнулся и Элизабет налилась краской, однако не отодвинулась от Дастина. – Я принес вам новую одежду. Это, конечно, не герцогское платье, но лучше, чем ходить в одной ночной рубашке. – Он положил рядом с девушкой простое платье грязно-бежевого цвета и поставил рядом сапоги. – Видит Гилэ, вашим ногам полагается быть чисто вымытыми, а не изодранными.

- Спасибо вам. Но прошу вас, не называйте меня по титулу, не хочу, чтобы меня кто-то узнал.

- Как вам угодно. Вы уж простите, я услышал, что вы собрались в Долину Богов. Мне бы не хотелось, чтобы вы ехали туда одна, дороги нынче полны опасностей. Я давно не навещал свою родню, призраки которых обитают в Долине, думаю, будет не лишним мне поехать с вами. Ну, и – Бельверкр лукаво посмотрел на Дастина с Элизой. – подмастерье я возьму с собой, чтобы он помог мне, а вы не скучали. – С этими словами он вышел.

Элизабет сидела какое-то время рядом с Дастином, а затем, словно опомнившись, вскочила, взяла одежду и направилась к выходу.

- Элиза, - окликнул ее Дастин. Девушка обернулась. – У тебя красивое имя.

***

Бронвина кто-то разбудил глубокой ночью. Протерев глаза, он увидел, что пламя свечи освещало угловатое лицо Глендана.

- Вставай. Надо идти.

- Но куда?

- Делай, что велено.

Бронвин, в одной ночной рубашке, побрел за огоньком, горевшим в свече учителя. Весь замок спал, в отсутствие графа Дейргтина никто не хотел работать и стражники, дежурившие у дверей, спали, прислонившись к стене. Глендан спускался все ниже и ниже, и Бронвин едва за ним поспевал. По его ощущениям они спустились очень глубоко, гораздо глубже подземелий Глендана. Вопросов он решил не задавать, потому что понял, что отвечать магистр не намерен. Наконец, они вошли в какое-то помещение. Пламени от свечи не хватало, чтобы его осветить. Глендан куда-то отошел и зажег лампу, которая, как выяснилось, стояла на металлическом столике. По-видимому, Старейшина Ордена Земли спускался сюда не первый раз. Однако, внимание Бронвина привлек предмет, стоявший на столике. Шар, сделанный из незнакомого Бронвину зеленого камня, издавал тусклое свечение. Стены вокруг него были завешаны рисунками, изображавшими пятиугольник с кругами по углам. Бронвин видел символ впервые.

- Ты знаешь, что такое Говорящие камни? – Глендан вытащил ученика из раздумий.

- Это артефакты, которые Пятеро Верховных Богов создали для связи между собой. – Бронвин вспомнил, что рассказывали ему родители. – После того, как боги вывели на твердь людей, а сами ушли в небеса, камни были утеряны.

- Да. Так говорят легенды. И я считал также до недавних пор. Но потом пошла череда слишком странных событий. Отставка Кловиса. Пробуждение зла за Стеной. Возрождение Ордена Тьмы. И тут я нахожу в подземелье замка это.

- То есть, вы хотите сказать, что это Говорящий камень?

- Да. Камень Земли. – Глендан прижал руку к камню, и он засветился зеленым.

- Подождите. – Все сказанное не укладывалось в голове Бронвина. – Разве это не вы причастны к отставке Кловиса? Простите, если оскорбил вас, учитель. – Спохватившись, добавил он.

- Нет. Я знаю, что в народе считают так, потому что эта отставка выгодна мне, но нет. Видимо, Кловис узнал что-то важное и стал угрозой в глазах Магистров Тьмы. Мне нужна твоя помощь. Я хочу знать, что происходит, для чего нужны эти камни.

- Я к вашим услугам, учитель.

***

- Тяжелая утрата для всех нас.

- Его величество покинул нас в трудную минуту.

- Жаль, он не оставил после себя наследника.

Майордом Мэтью Грин, в своей вечной изумрудно-зеленой мантии пропускал все эти слова мимо ушей. Ему было безразлично светское лицемерие эрлов. Он знал, что они думают на самом деле. Певчие птички рассказали ему о графе Лпесгерде, двоюродном племяннике умершей сорок лет назад королевы Жозефины, который хотел стать наследником, о бароне Эрлоу, который желал королю умереть в муках и о герцоге Дратмуре, у которого было достаточно вассалов, чтобы завоевать престол мятежом.

Мэтью Грин протер губы снежно-белым платком.

- Майордом! – Голос был незнаком Грину. Тот обернулся. Перед ним стоял молодой мужчина, вернее, лицо его было молодым, но волосы уже приобрели седые вкрапления. Воздушно-белая мантия с брошью в виде облака свидетельствовала о принадлежности к Ордену Воздуха. – Мне нужна ваша помощь.

- Рад быть к услугам магистра. – Улыбнулся Мэтью Грин.

- Великий Магистр Адальберт уехал на север с большим отрядом и, я думал, вы знаете зачем. Ну, у вас же море шпионов…

- Не шпионов, а певчих птичек, – отрезал майордом. Его улыбка пропала. – Уверяю вас, дела Великого Магистра вас не касаются.

- Прошу прощения. – Молодой магистр поспешил удалиться.

Грин проводил магистра глазами. На самом деле, его самого мучили догадки, и в этот раз певчие птички ему не помогли. Что именно везет Адальберт в карете без дверей и окон, что даже покинул столицу перед похоронами? И насколько же эта вещь опасна, раз ее везут за Стену?

Шпионы донесли майордому о нападении на герцогство Эдвир. Сейчас об этом уже болтали в трактирах, но Грин узнал об этом раньше. И было в этой истории что-то странное. На замок герцога напали, убили нескольких стражников и слуг, после чего напавшие бежали через подземные ходы, ведущие из замка. Однако украдено ничего не было.

Грин снова протер губы платком. Вне всякого сомнения, напавшими были магистры Тьмы. Но что им было нужно не мог узнать даже человек, имевший в услужении тысячи шпионов.

***

Элизабет лежала на кровати и отрешенно смотрела в одну точку. Им с Алисой выделили одну комнату на двоих. Подруга ушла к Бельверкру послушать историю про рыцаря Артура Уолтера, который был единственным человеком, выжившим в отряде Эдмунда I, когда тот отправился с отрядом на помощь графству Клэр. Элизабет не пошла, хотя ей всегда нравились истории про рыцарей. Она думала о предстоявшем путешествии, о призраке магистра Стара, который мог помочь ей узнать правду. Предсмертный крик отца еще не вышел из ее головы, хотя у нее уже перестали появляться слезы при каждом воспоминании.

В дверь постучали и в комнату зашел Дастин. Он хотел было поклониться, но вспомнил, что не должен выдать знатное происхождение Элизабет, а потому просто кивнул в знак приветствия.

- Бельверкр просил узнать, все ли тебя устраивает?

- Да, спасибо.

- Ничего не случилось? – Обеспокоенно спросил Дастин. Тут только Элизабет вспомнила, что лежит на кровати и смотрит в потолок. Наверняка, со стороны это выглядело очень глупо.

- Нет, нет, все хорошо. – Элизабет села.

- Тогда я пойду. – Дастин повернулся к двери, намереваясь уйти.

- Стой! – Окликнула его Элизабет. – Ты же был прислугой у моего отца?

Дастин кивнул.

- Сядь. Расскажи мне, что случилось в ту ночь.

- Сначала ничего необычного не было. Твой отец побеседовал со Старейшиной Ордена Воздуха, Грердом, кажется. Потом выпил вина. Он был в хорошем настроении, даже рассказывал мне про Ордена Магистров и про сына короля, которого убили после рождения. Потом он уснул, и я, вместе с еще парой слуг, уложил его в постель. Выходя из его покоев, я услышал стук, а затем крик. Подбежал к герцогу, а у него рана на горле.

Дастин заметил, что у Элизабет потекли слезы и вытер их тыльной стороной ладони.

- Не плачь. Это его не вернет.

Элизабет недовольно на него посмотрела.

- Поверь мне, - продолжил Дастин. – Я тоже плакал, когда потерял обоих родителей. Повариха Альберта била меня половником, чтобы я работал, а я прятался в чулане и плакал. Я день и ночь молился всем богам в храме, пока меня не нашел Магистр Грерд. Я свернулся под статуей Гилэ и спал. Грерд объяснил мне, что чтобы не случилось, наша жизнь продолжается. Смерть близких, друзей или родных – это всего лишь испытания, которые посылают нам боги. Мы либо проходим их и становимся сильнее, либо вязнем в тоске и умираем сами. Не телом, но духом. Если ты хочешь отомстить за отца – я помогу тебе. Но не ищи утешения в слезах и грусти.

Элизабет вытерла слезы платком и попыталась улыбнуться.

- А кем были твои родители? – спросила она.

- Слугами. Отец работал на кухне, а мать была прачкой.

- А расскажи еще что-нибудь. Пожалуйста. – Похоже, разговор смог отвлечь Элизабет от мрачных мыслей.

- Ну, я хорошо помню детство. – Дастин показал на шрам на правой руке. – Вот этот шрам у меня остался, когда я попытался отрезать колбасы на кухне. У поварихи Альберты был большой разделочный нож, полтора фута размером. Я в пять лет решил, что им резать будет удобнее всего. – Дастин улыбнулся. – Нож соскочил и прорезал мне кожу. Пара дюймов – и я бы остался без руки.

Дастин замолчал и повисла неловкая тишина. Оба не знали, что сказать и просто сидели, и смотрели друг на друга. Наконец, Дастин встал и направился к выходу.

- Я пойду. Дай знать, если что-то понадобится.

Элизабет кивнула и Дастин вышел. Она снова легла на кровать, думая о том, что даже Алиса, ее лучшая подруга, не смогла найти нужных слов, чтобы успокоить ее, а он смог, хотя едва знал ее. А еще она подумала о том, что он симпатичный. Но тут же отогнала эту мысль.

***

В замке Колрейн уже наступило утро, однако выспаться Бронвину так и не удалось. В его голове кружился рой мыслей. Легендарный Говорящий камень. Прямо здесь, в подземелье. Пробуждение тьмы за Стеной. И он, Бронвин, должен помочь узнать правду и спасти королевство. Или не спасти? Так ли искренен в своих словах Глендан? Не зря его считали чернокнижником, в народе поговаривали, что он одурачивал и более умных людей.

Бронвин и его учитель с утра, даже не позавтракав, сразу же пошли в библиотеку. Она поразила Бронвина. Стеллажи с книгами уходили до потолка, их ряды были перепутаны между собой и напоминали лабиринт. Библиотекарь, Эльдмунд Торли, был настолько стар, что, казалось, замок возвели уже когда он сидел на этом месте и присматривал за фолиантами.

- Приветствую вас, Старейшина Глендан. – Голос старика Торли был очень хриплым и уставшим. - Чем могу быть полезен?

- Я бы хотел спросить вас о Кловисе. Он не заходил к вам незадолго до отставки?

- А как же. Прибежал ночью, весь встрепанный, разбудил меня и сказал, что ему нужна информация о Говорящих камнях. Я, конечно, без понятия, что он хотел узнать, все и так известно даже ребенку. Камни были созданы богами для связи между собой, а после…

- Да, Эльдмунд, я знаю об этом, - перебил старика Глендан. – Что было дальше?

- А ничего и не было. Кловис все рылся в каких-то свитках и в итоге нашел что-то. Сидел разглядывал, а потом убежал, оставив свиток на столе. Я его убрал в шкаф и ушел спать.

- Можно взглянуть на свиток? – В голосе Глендана сквозила нетерпеливость.

- Конечно. Но вряд ли он вам о чем-то скажет. Я заглянул в него той ночью – бессвязный набор слов, не более. Ну и рисунок внизу, странный символ. Вроде как пятиугольник, но с кругами по углам.

Глендан побледнел.

- Несите свиток.

Старик ушел куда-то в глубь лабиринта стеллажей и принялся рыться в свитках, попутно напевая какую-то мелодию. Через пару минут он вернулся, держа в руке свернутый пергамент и протянул его Глендану. Тот развернул его и уставился в письмена.

Ag nagre dzerre Bharr,

Is dorne hortu belar.

Der kidet jotu ular,

To koeli girah lar.

Kas tulorne tarle bot,

Re ogarre ti malot.

- Ничего не понимаю, - разочарованно произнес Глендан. Написанное действительно было бессвязным набором слов на алдгаллисском языке.

- Я же говорил вам.

- А больше Кловис ничего не брал?

- Нет, я же сказал. – Старик явно начал уставать от гостей.

- Спасибо, что уделили нам время. – Увидев, что Эльдмунд протянул руку за свитком, Глендан добавил: - А это я заберу себе.

Глава VII. В путь

Адальберту было дурно: он не привык долгое время находится в дороге. Его спутник Вальдбранд напротив, явно чувствовал себя в своей тарелке. Он то читал, бормоча себе под нос что-то на глифаре, очевидно какие-то заклинания, то писал какие-то письма и отправлял воронов, а однажды, когда ему нужно было посмотреть сколько еще осталось до Стены, он влез на крышу кареты прямо во время движения.

Наконец, они подъехали к воротам графства Клэр. Эти ворота стояли здесь множество веков, именно через них проходил отряд Эдмунда I, когда на графство напали мраксы.

Ворота со скрипом начали открываться и Адальберт удивленно посмотрел на Вальдбранда.

- Я послал ворону кастеляну Рикману, так что неудивительно, что нас ждали.

Вооруженный с ног до головы гвардеец крикнул проезжавшей мимо него карете:

- Приветствуем вас в Клэре! Его светлость граф Ричард Дейргтин сейчас отсутствует, но кастелян Рикман позаботится о вашем комфорте.

- Благодарю, - ответил Адальберт.

Графство Клэр, по сравнению с Грандградом, было гораздо более суровым, хоть и не менее величественным. В строениях преобладал серый цвет, дороги были грязными, люди выглядели мрачно, а погода, несмотря на летний месяц, была холодной. Карету сильно мотало из-за неровной дороги. Какой-то парень лет шестнадцати удивленно поглядел на карету и убежал в сторону замка.

***

Дастин загружал в повозку мешки с вещами и провизией. У него, Элизабет и Алисы вещей почти не было, ведь из Эрглера они бежали в спешке. Зато Бельверкр путешествовал с королевским размахом. Он взял с собой кучу одежды, подарки для его друзей, которые были захоронены в Долине Богов, несколько мешков еды и даже книжку, написанную на неизвестном Дастину языке. Старик языка тоже не знал, но любил разглядывать рисунки, встречавшиеся почти на каждой странице.

Алиса и Элизабет танцевали в таверне. В постоялом дворе почти никого не осталось, так как до закрытия гостиницы оставалось пару часов, лишь группа бродячих музыкантов еще допивала эль и играла песни.

Есть пять голов у трех дорог,

Их не сдвинуть никому,

Кто их сложит в ряд единый,

Тот узнает, что к чему.

А на четвертой дороге – врата,

За ними тени и туман,

Кто их пройдет, тот и не вспомнит,

Был ли он и был ли я.

Пойдем, мой друг, по той дороге,

Где немой слышит в тишине,

Где старый маг на холме сидит,

Без глаз, без тела, но все глядит.

Двое вышли из одной колыбели,

Но выживет только один.

Старший сын не носит короны,

А младший не знает отца.

Был у отца хороший меч,

Да только сын не взял его в путь,

Он ушел из дома в полночь,

Чтоб что-то о себе узнать.

А отец ждал у ворот,

Держал в руках своих корону,

Но сын ушел, и ветер зол,

Да и песня не про то.

А у дороги стоит дом,

Хозяин старый точит нож,

Он улыбается так сладко,

Что путник сам заходит в дом.

Пойдем, мой друг, не гляди назад,

Что было вчера – не твое уже,

А если услышишь свое имя,

Не оглядывайся, иди к ножу.

Натанцевавшись, подруги плюхнулись на лавку и допили оставшийся в кружках эль. Алиса начала было подпевать следующей песне, но запыхалась из-за танцев и сбилась.

По лестнице со второго этажа спустился Бельверкр. Он был уже одет в походный костюм, в руках была трость, а лицо было раскрасневшимся то ли от предвкушения путешествия, то ли от небольшой бутылочки, которую старик поспешно спрятал во внутренний карман жилета.

- Что, веселитесь девчонки? – Бельверкр опустился на лавку рядом с ними, поставил трость между колен и опёрся на неё обеими руками. – Славная песня… баллада о каменной тропе, кажется? Помню, отец мой любил ее петь, когда гости этой гостиницы сидели у огня. Он был первым владельцем этой гостиницы, знали? Королевский очаг, так он ее называл. Всё потому, что однажды здесь остановился сам король… - он усмехнулся, поглаживая набалдашник трости. – …в тех самых комнатах, где сейчас остановились вы, ваша… - он осекся и поправился: - Элизабет.

Мимо прошел Дастин, направляющийся за новыми мешками вещей. Бельверкр схватил его за руку и затащил за стол.

- Присядь, Дастин. Не все время же тебе сумки таскать. Успеешь ещё. Отдыхай, пока есть возможность. Завтра утром вставать рано, дорога долгая.

Дастин выглядел уставшим – рубаха на спине взмокла, волосы слиплись. Сел на лавку напротив Элизабет, но не поднял на неё глаз – только кивнул, изображая приветствие.

Алиса смотрела на них обоих, прикусив губу, и не выдержала:

- Что, Дастин, язык отняло? Или ты только с конями разговаривать умеешь?

Дастин неловко усмехнулся.

- С конями проще, - сказал он. – Они не смотрят так, будто я должен что-то сказать.

Элизабет покраснела и уставилась в свою кружку. Бельверкр, сидевший между ними, переводил взгляд с одного на другого и улыбался – той своей тёплой, чуть лукавой улыбкой, которая умела разрядить любой неловкий разговор.

- Эх, молодость, - сказал он. – Вы думаете, я не помню, как сам в вашем возрасте не знал, куда глаза деть? – он хлопнул ладонью по столу. – Дастин, принеси-ка из погреба ту бутылку, что стоит на нижней полке слева. Та, с зелёной пробкой. Угощаю.

Дастин послушно поднялся, глянул на Элизабет — быстро, на мгновение — и исчез в подвале.

Алиса сразу же пододвинулась к подруге и прошептала:

- Он на тебя смотрит, Элиза. И ты на него. Даже сейчас, когда он ушёл, ты смотришь туда, где он был.

- Замолчи, - ответила Элизабет, но голос у неё был тихий, без злости.

Бельверкр разлил эль, который принёс Дастин, по кружкам. Напиток был тёмным, густым, пах хмелем и чем-то сладким – как будто в него добавили мёд. Дастин сделал глоток и удивлённо поднял брови:

- Это не эль.

- Это настойка, - ответил Бельверкр. – Мой собственный рецепт. Согревает кости… и развязывает языки. – Старик подмигнул. – Пейте, ребятки. Завтра вы проснётесь с ясной головой, а сегодня – отдохните.

Он поднял свою кружку, и все подняли следом. Звякнули глиняные края.

- За то, чтобы дорога привела к тому, что ищете, - сказал Бельверкр.

Дастин сделал глоток. Настойка была тёплой, с лёгкой горчинкой. Он не знал, откуда у него взялась смелость, но он посмотрел на Элизабет и сказал:

- Твой отец однажды сказал мне… ну, когда я принёс ему не ту бутылку, он не рассердился, а засмеялся. Сказал: «Дастин, в жизни важен не только правильный выбор, но и то, кто будет пить с тобой после неправильного». – Дастин запнулся и опустил глаза в пол.

Элизабет смотрела на него. В глазах у неё блеснуло – то ли от настойки, то ли от слез, то ли от чего-то другого.

- Он любил тебя, - сказала она. – Почти как сына.

Дастин молчал. В комнате было слышно, как потрескивает камин и как где-то наверху скрипят половицы. Бельверкр поднялся, опираясь на трость.

- Я пойду проверю коней, - сказал он. – Не засиживайтесь допоздна. Завтра встаём с рассветом.

Он вышел на улицу, прикрыв за собой дверь. Алиса, не дожидаясь приглашения, поднялась и направилась к лестнице:

- Я наверх, переоденусь. И, - она обернулась на мгновение, - я не вернусь, если вы вдруг решите ещё посидеть. Не ждите.

Она подмигнула Дастину и скрылась в темноте лестницы.

Какое-то время они сидели молча. Потом Элизабет пододвинула свою кружку к нему:

- Допей. Мне всё равно уже не лезет.

Дастин взял кружку, но не пил. Он смотрел на её пальцы, лежащие на столе, на свет от камина, который отражался в её глазах.

- Ты знаешь, куда мы едем, - сказала она. – Ты знаешь, что это опасно.

- Знаю.

- Ты мог бы остаться. Следить за гостиницей.

- Мог бы, - согласился Дастин. – Но я не останусь.

Она хотела спросить «почему», но не спросила. Она уже знала ответ. И он тоже знал, что она знает.

Они допили настойку, оставили пустые кружки на столе и поднялись наверх, расходясь по разным комнатам. Только у дверей Дастин остановился и сказал, не оборачиваясь:

- Элизабет.

- Что?

- Твой отец был прав. Важен не только правильный выбор.

Он вошёл в свою комнату и закрыл дверь. Элизабет стояла в коридоре, прижимая к груди край плаща, и смотрела на закрытую дверь.

***

Отряды, посланные Гловеном, вернулись ни с чем. Дастин и Элизабет словно растворились в воздухе. Эрлы, приехавшие на похороны Энгерли уехали в столицу. Теперь оставалось только разобраться с многочисленными родственниками герцога, которые решили заявить свои права на феод. Однако кастеляна это не волновало.

К кастеляну подошел конюх в потрепанной, пропахшей лошадью одежде.

- Ваша светлость, из герцогской конюшни пропал конь. Тот самый, который однажды сбросил герцога.

- Кто-то еще из слуг покидал территорию замка без разрешения?

- Нет, ваша светлость.

- Пустите собак по следу коня. Седлайте моего, я поеду с отрядом.

Конюх уже собирался уходить, но вдруг обернулся и спросил:

- Ваша светлость, а как же наследная герцогиня Элизабет?

Гловен в нерешительности остановился, крутя перстни на правой руке.

- Девка наверняка отправилась в Долину Богов, раз спрашивала про нее. Пошлите за ней отряд. Быть может, они даже пересеклись с мальчишкой.

- И еще… исчезла Алиса, служанка наследной герцогини…

- Наверняка они пошли вместе. Выполняй мои приказы.

Конюх поклонился и побежал.