Тайна Джона Скорсезе

Пролог

На город опускалась ночь. Пятиэтажки протянули свои длинные тени через детские площадки и стадионы, на которых в такое время собирались личности, далекие как от детей, так и от спорта, и, касаясь, следующего дома передавали теневую эстафету дальше.

— Катька, ну ты и трусиха, — заявил мальчик лет семи, сердито отбрасывая со лба вьющуюся прядку.

— Сам такой, — не осталась в долгу его подруга, примерно таких же лет, и добавила, — и вообще, дурак. Вот, — припечатала она, сжимая в руках тряпичного пупса, и вымещая на нем свой страх и злость.

Мальчик только недовольно фыркнул, сосредоточив все внимание на происходящем. Спрятавшись под железной горкой, они осторожно наблюдали за разворачивающимся действом. В неестественно густой тени, которую отбрасывало здание пятиэтажки и киоска со всякой мелочевкой, стояли трое. Двое мужчин были похожи друг на друга как братья: оба лысые, оба в растянутых спортивных штанах, черных в серую полоску пиджаках и майках-тельняшках. Единственное отличие — это кепка на одном из них. Они неловко переминались перед женщиной, которую, напротив, сложно назвать незаметной. Зеленые волосы с химической завивкой, короткая джинсовая курточка и такая же юбка, короткая и джинсовая то есть, образ завершали красные лосины, все это могло бы вызвать тяжкий завистливый вздох у доброй половины представительниц слабого пола. Слабого прежде всего к модным веяниям.

— Пушки-то убрали бы, — недовольно сказала женщина, — все равно не поможет.

— А мне с ней как-то поспокойнее, — заверил ее один из мужчин, тот что в кепке. Голос у него вопреки наружности был высокий и писклявый. Его молчаливый напарник ограничился кивком и поправил рукоятку пистолета во вдруг вспотевшей руке.

— Как хотите, — женщина пожала плечами и протянула вперед руку. — Принесли?

— Ага, Мотыга, давай, — один из мужчин толкнул другого, и тот достал из-за пазухи свернутый пакет, и протянул его собеседнице.

Ее зеленые мелкие кудряшки качались в такт кивкам, когда она пересчитывала содержимого пакета, тихонько приговаривая:

— Раз, два, три.... Все на месте, — выдала она вердикт. — А вот и ваша часть.

Едва уловимым движением она достала из кармана небольшой пакетик и бросила его мужчинам. Те кинулись пересчитывать содержимое.

— Тут меньше, чем в прошлый раз, — пробасил тот, что до этого молчал.

— Инфляция, мальчики, — промурлыкала наглая особа.

— Какая еще инфляция? — продолжил возмущаться громила, размахивая пистолетом перед лицом женщины, но та даже не дернулась, чтобы увернуться или прикрыться.

— Я же сказала, убери, — только прошипела она, — не беси.

И тут раздался выстрел, потный толстый палец задел спусковой крючок и пуля полетела прямо в незнакомку. Вслед за ней разлетелся вокруг оглушительный звук, а после наступила тишина, в которой послышалось спешное лязганье закрывающихся окон и балконных дверей. Нежелательные свидетели дальновидно самоустранились.

Девочка вскрикнула и так крепко вцепилась в несчастного пупса, что у него образовалась тонкая осиная талия. Мальчик подпрыгнул от испуга и зажмурил глаза. Громилы тоже не остались равнодушными: тот, что выстрелил спешно спрятал руку за спину, как будто мог этим жестом скрыть улику. Второй медленно и осторожно отступал в сторону. И только жертва, то есть зеленоволосая женщина с виду не особо проявила интерес к инциденту. Склонив голову, она озабоченно рассматривала майку на животе: именно туда пришелся выстрел.

Катя нахмурилась, она точно помнила, что в кино, которое по вечерам смотрел отец, после такого люди кричали и падали на землю. Незнакомка же, наконец, оторвала взгляд от дыры в ткани и посмотрела на виновника происшествия. Тот выглядел испуганным и бледным. Взмах руки и он упал на землю, хватаясь за горло, из которого толчками вытекала вода.

— Я же говорила не злить меня, — четко и холодно проговорила она. — Еще есть вопросы?

Посмотрев на напарника, мужчина помотал головой.

— Тогда приберись тут и не лезь не в свои дела, — перешагнув через застывшее тело, женщина скрылась за углом дома.

А дети просидели еще минимум полчаса, прижимаясь друг к другу и боясь выйти из своего укрытия.

Глава 1. Агентство "Вася и Ка"

— Да, я вас слушаю. Нет, мне не наплевать. Что? Как вы могли такое подумать?! — я добавил в голос побольше оскорбленной невинности. — Так где вы, говорите, видели его в последний раз? Ага, на кухне, хорошо. Что он делал? Ел, замечательно. А приметы какие? Ага, ага, — я старательно записывал показания в рабочий блокнот. — Рыжий и толстый, — очень точное описания. — Зеленые и умные глаза? Хорошо, думаю, по ним его будет легче опознать, — делать мне нечего, как ему в глаза заглядывать. — Как зовут, напомните? Вася? О, так мы тезки? — я весьма напряженно засмеялся. — Мы постараемся найти его как можно быстрее. Конечно, конечно, мы вам позвоним, как только что-то узнаем. Да-да, не переживайте, все будет хорошо. До свидания. Да-да, — я бросил трубку старого проводного телефона, словно это была ядовитая недрессированная кобра.

Телефон достался мне в наследство от прежних владельцев и я решил, что такой интересный практически раритетный аппарат никому еще не мешал, и теперь можно эффектно бросать трубку на рычажки, а не тыкать на экран смартфона.

— Что там опять случилось? — не сказать, чтобы с интересом спросила Катя, сидящая в метре от меня на стуле, подогнув одну ногу под себя, и увлеченно листая ленту в Вк, или Инсте. Недавно она опять перекрасила волосы и теперь щеголяла насыщенно-синим оттенком, надо еще к нему привыкнуть, а то как будто Мальвина пришла из советского мультика.

— Да эта бабка опять кота своего потеряла. Готов спорить, он сам с балкона сигает от безысходности. Я бы с ней точно с ума сошел, — Катя хохотнула, но занятие свое не прервала.

Непродолжительный разговор с бабкой, то есть с Татьяной Петровной, практически нашей постоянной клиенткой, вымотал больше, чем день беготни по юридическим конторам, которые отказываются подписывать практику. Уже третий раз она теряет своего жирного кота по кличке Вася. И вот это меня больше всего коробит. Мы когда с Катькой искать его ходили, я вместо кота на ее крики отзывался. Меня поймут люди, которые слышат свое имя где-то в толпе и начинают оглядываться, а это зовут не их. В общем не приятно. Почему Рыжиком его не назвать-то?

Веселой трелью запиликал будильник, а значит два часа дня. Я немного оживился, начиналось наше, на данный момент, самое интересное дело. Не сказать, чтобы прям крутое, но все же не поиски кота Василия. А именно, мы следили за одним пожилым мужиком на предмет измены. Работал он профессором и студенток вокруг было весьма много. Вот к трем часам надо прийти к институту и проследить куда и с кем он ходит. А самое интересное пока заключалось в том, что престарелый ловелас каждый раз уходил с разными девушками. Причем встречался чуть дальше института, как будто бы случайно. В общем, нам стало интересно скольких он еще затянет в свои загребущие лапы и теперь мы ведем счет уже не для заказчицы, а для себя.

— Не-е-е-ет, — послышалось с Катиного стула.

— Чего нет? Пойдем к нашему Казанове, хоть прогуляемся, — чего это она, раньше же с удовольствием занималась этим делом.

— Да не, пятый раз уже на уровне проигрываю. Бесит, — пояснила она, вставая. — Пойдем что-ли, только давай куда-то поесть зайдем, а то я помру.

Мой ответ прервал скрип входной двери. В наш небольшой закуток на торце девятиэтажки проникли лучи теплого майского солнца, которое мы дружно не пускали с помощью жалюзи на одном единственном окошке.

— Здравствуйте, извините, это детективное агентство «Вася и Ка», — с некоторой заминкой произнес приятный женский голос. В двери вырисовался стройный силуэт, и посетительница зашла внутрь.

Застыли мы вместе с Катей совершенно одинаково: сложилось впечатление, что внутрь шагнула настоящая леди из какого-нибудь английского старого фильма. Черное платье до колен облегало стройную фигуру женщины лет тридцати, на руках ее были ажурные перчатки, а на ногах — лодочки на шпильке. Черные же волосы убраны в изящный пучок.

Почему-то стало стыдно за дырявые джинсы и футболку с Риком и Морти, и захотелось отвесить поклон. Но я поборол это желание и лишь привстал и кивнул в знак приветствия.

— Да, все правильно. Здравствуйте, присаживайтесь, — Катя очень оперативно пододвинула свой стул для посетительницы. — Вы что-то хотели? — сохранять спокойствие было непросто, но я старался. Внутри все дрожало от предвкушения: такая дама не будет искать кота или потерявшегося на пути блуда мужа, здесь пахнет чем-то серьезным.

— Да, у меня есть к вам одно дело, — присев на самый краешек мягкого офисного стула, она сложила руки на коленях, теребя цепочку от маленького клатча. — Дело в том, что, — она все не решалась сказать в чем проблема, а я не решался торопить, хотя нетерпение просто разрывало меня изнутри. — в том, что у меня пропал муж, — наконец сказала женщина.

О-о-о, я готов был подпрыгнуть от радости, но вместо этого сказал:

— Сочувствую. Вы хотите, чтобы мы помогли вам его найти?

— Да, поэтому я и здесь.

Я незаметно махнул рукой в сторону кухни, Катя должна понять намек. Закатив глаза, она и правда потопала делать кофе клиенту.

— Хорошо, расскажите, пожалуйста, поподробнее о случившемся, — я поправил блокнот перед собой и сложил руки домиком на столе, стараясь заодно прикрыть вызывающе-фиолетовую футболку с не самыми официальными рисунками, и придать себе более серьезный вид.

— Позвольте представиться — Марина Скорсезе, — она протянула мне ручку, затянутую в перчатку, через стол, ожидая ответного действия, а я слегка растерялся. Необычная у нее однако фамилия.

— О, извините, я Василий Перов, приятно познакомиться. А это моя напарница Екатерина, — я слегка пожал протянутую руку и указал на вернувшуюся с чашкой кофе Катьку. Кивнув в знак благодарности женщина приняла чашку, дотронулась до нее губами, но готов поклясться, что не пила. Ну знаете, наше дело предложить. Нормальный кофе, между прочим, не самый дешевый, и ничего, что по акции, подумаешь.

— Мой муж, крупный бизнесмен — Джон Скорсезе, пропал два дня назад, — голос ее дрогнул и она опустила взгляд на колени. — Я очень переживаю за него.

— Но почему вы не обратились в полицию?

— Они не верят, что он похищен и говорят не маяться дурью, — она снова подняла взгляд темно-карих глаз на меня. Было в них что-то гипнотическое.

— И у них есть основания так думать? — обычно для самоубийства нужно тело найти.

— К сожалению, есть, — женщина открыла свой клатч и достала оттуда маленький пакетик, в котором белела какая-то бумажка. — Вот, — она протянула мне его через стол, — это нашли в его кабинете.

Я открыл пакетик и развернул записку. Крупным, но аккуратно выведенным почерком, там значилось:

«Предсмертная записка Джона Скорсезе

В моей смерти прошу никого не винить. Я делаю это сам и по своей воле. Прошу моим имуществом, компанией и денежными средствами распорядиться по завещанию. Надеюсь мои дети, когда вырастут смогут простить меня».

— И вы не верите этой записке? — я повертел бумажку в руках, ища какие-то дополнительные детали, даже понюхал ее, но ничего особенного не заметил, кроме легкого оттенка цитрусовых духов. — Это ведь его почерк? — женщина лишь кивнула. Правда странно, что он так ровно написана, не думаю, что перед предстоящей смертью человек будет спокойно выводить буквы. Хотя, может, он, наоборот, впал в апатию и ничего не чувствовал. Кто знает.

— Мой муж, состоятельный бизнесмен, у него двое малолетних детей. Он человек целеустремленный, но к тому же и трус, — я удивленно поднял глаза на женщину, и она спешно дополнила, — я имею ввиду, он не решился бы на самоубийство. Он даже уколы всегда делать боялся, не доверял врачам, чтобы что-то не то не сделали, а тут самому себе навредить. Я в это не верю.

— Но может у него были какие-то проблемы в бизнесе, о которых вы не знаете?

— Нет, что вы, ничего подобного он бы не стал от меня скрывать.

Это вопрос, конечно, спорный, но дело выглядело и правда странно. Не так-то часто у нас олигархи-бизнесмены с семьями и детьми кончают с собой. Обычно им с этим помогают. В этом и состояла главная опасность, эти кто-то могут и нам «помочь». И как бы я не хотел взяться за настоящее дело, все же нужно посоветоваться с напарницей.

— Так что вы мне поможете? — Марина Скорсезе, жена известного бизнесмена, смотрела мне в глаза с долей грусти и надежды, ну как тут устоять?

— Извините, а можно еще один вопрос?

— Конечно.

— А почему вы к нам обратились? Полно ведь более опытных и известных агентств? — этот вопрос и правда не давал мне покоя.

— Мы достаточно известные люди, и мне едва удалось замять вопросы с полицией, чтобы они не афишировали подробности журналистам, и еще неизвестно сколько они продержатся. Но если меня увидят у какого-то более или менее известного частного сыщика, то уже завтра, а то и сегодня разлетятся желтые статейки по просторам интернета и газетам. А здесь, у вас, — она обвела рукой наш рабочий закоулок, — ни один журналист не догадается меня подкараулить.

— Это да, у нас зона свободная от прохиндеев и журналюг, — я коротко хохотнул, но не увидев отклика, осекся. — Я понял, хранить полное молчание. Конечно.

— Верно, — женщина слегка улыбнулась. — Так что? — поторопила она мое решение.

— Сейчас, я переговорю с напарницей, и мы вам ответим, — слегка неуклюже вылез из-за стола, задев угол бедром, и, потирая будущий синяк, отошел к двери, ведущей в остальную квартиру, которую мы снимали. Тут стояла Катя, опять уткнувшись в телефон.

Убедившись, что нас не слышно, я зашептал:

— Ну что ты думаешь?

— Ничего, — так же тихо ответила Катя.

— Это первое настоящее дело, — все же я горел желанием заниматься чем-то действительно стоящим, а не ловить кошек и собак.

— Слишком настоящее и слишком опасное, — она подняла глаза от телефона и посмотрела прямо на меня. — Даже если он жив, им занимаются люди, с которыми нас сложно тягаться, ты же и сам знаешь. Какие-нибудь бандиты, тянущиеся из девяностых, компаньоны недовольные сделками, конкуренты. В общем те, кто пристрелит тебя, или меня, и даже не заметит. Даже плюнуть не остановится.

— А тебе очень важно, чтобы в твой труп плюнули?

— Не смешно, ты знаешь, что я имею ввиду, — выглядела она на удивление серьезной и даже испуганной. Мне тоже становились не по себе от такого тона.

— Но ведь это наша мечта, расследования, настоящие преступники, — я не хотел поддаваться ее пессимистичным настроениям. — Мы же еще в детстве играли в детективов, разве мечта не стоит риска?

— А жизни она стоит?

— Ну что ж ты такая пессимистка, может он просто загулял и умотал к любовнице. Или хочет поднять шумиху, хайп словить. А мы на этом сможем неплохо заработать, поедем в отпуск, а? — я еще понизил голос.

— Я реалистка, а не пессимистка, но может ты и прав, — видимо мысли об отпуске слегка отогрели ее душу. — Я не знаю. Все равно это опасно.

— А как только запахнет слишком жаренным, мы сразу фьють, — я тихонько свистнул, — и умотаем, только нас и видели. И пусть сами разгребают свое грязное белье.

Катя задумалась, закусила нижнюю губу, как делала всегда при глубоком мыслительном процессе.

— Ладно, уговорил, оболтус, — она слегка толкнула меня в плечо. — Но имей ввиду без лишнего геройства и рисков. И только ради отпуска.

— Спасибо, спасибо, — я приобнял ее за плечо. — Ты не пожалеешь, точно тебе говорю.

Подойдя к столу, я сразу сказал:

— Мы берем ваше дело, — торжественно сообщил, едва сдерживая улыбку, заказчице.

— Хорошо, спасибо вам. Вот адрес, завтра приезжайте к десяти, осмотрите место происшествия, — она протянула визитку. — Тут и номер телефона, звоните, если что. До свидания, — наскоро попрощавшись, она покинула нас так же как и появилась: через дверь.

— Ну и что дальше делать? — спросил я в пустоту.

Пустота ответила Катькиным голосом:

— Грустить, ибо мы опоздали к нашему Казанове в самом собственном соку, кто теперь расскажет нам была у него новая студентка или он остепенился?

— И правда печально, — согласился я.

Телефон зазвонил, и я бросился поднимать трубку, думая, что новая заказчица что-то забыла сказать, но нет:

— Вася, где мой Вася? — послышать с другого конца провода и мне захотелось поскорее попасть в руки к мафиози и не слышать больше подобных вопросов, но жизнь пока продолжалась и требовала от меня свою порцию страданий.

Глава 2. Нужно осмотреться

— Ты точно посмотрела маршрут? — я снова перегнулся через ограждение на остановке, пытаясь высмотреть в потоке машин нужный автобус, вроде бы 228.

— Точнее некуда, — лениво отозвалась Катька, успевшая урвать себе место на скамейке и теперь потягивающая лимонад.

— А ничего приличнее из одежды ты найти не могла? — сегодня она надела светло-голубую майку и синие штаны-шаровары. — Мы все-таки не развлекаться едем, — сам я откопал в гардеробе черные джинсы и бежевую футболку с длинным рукавом почти до локтя. Ничего более официального и в тоже время подходящего под майские 25+ я не смог найти. — Ты теперь вся синяя, — закончил я.

— А ты что имеешь что-то против синего цвета, а? — девушка подошла ко мне, пряча бутылку лимонада в свой джинсовый рюкзачок. А я в очередной раз поразился чудесам женской магии, я бы туда и тетрадку не смог засунуть, не то что литровую бутылку.

— Сейчас подъедет, чего ты суетишься. И вообще, еще одна придирка и останешься без такой незаменимой помощницы, — она отбросила волосы назад и гордо выпрямилась.

— Ладно-ладно, я этого не переживу, извини. Я просто нервничаю.

— Ну ладно, я подумаю, — протянула она, но все же смилостивилась. — Так уж и быть, живи. К тому же не в автобусе же тебя убивать, — она ткнула пальцем мне за спину. Отвлекшись на разговор, я перестал мониторить дорогу и пропустил приближение автобуса.

Люди на остановке тоже засуетились. Была пятница, девять утра и желающих урвать клочок жизненного пространства в автобусе было целое море. Наконец долгожданная цель подъехала. Дверь еще не успела открыться, а очередь уже сформировалась. Работая локтями, а иногда и ногами, мы продвигались к заветной цели. Автобус был стар, дряхл и уставш, когда задняя дверь наконец открылась, на меня дохнуло непередаваемым ароматом из смеси бензина, пыли, старой кожи с сидений и освежителя «елочки». Боже мой, эту поездку я не переживу.

Стараясь дышать поверхностно, я не забывал продвигаться к двум свободным сидениям. Проползя к месту у окна, я почувствовал, как рядом плюхнулась Катька. С трудом вытянув рюкзак, который застрял между двумя массивными тетками, она шумно выдохнула.

— Ну вот, первую битву мы выиграли, — она снова достала лимонад, — теперь нам и черт не страшен.

— Можно чуть-чуть? — я показал на бутылку, чувствую, помру я здесь. Немного подумав и взвесив сколько осталось живительной жидкости, она протянула ее мне.

— Ладно уж, допивай, болезный.

— Благодарю, спасительница моя. Если я не переживу дорогу, закончи это дело за меня, — простонал я, прикладываясь к кисло-сладкому питью.

— Переживешь, куда ты денешься. Главное не встречаться глазами с бабками.

— Согласен, — поэтому я уткнулся в окно, а она в телефон. Хотелось сосредоточиться на деталях дела, в голове крутились какие-то смутные подозрения, но получалось думать только о дыхании. Главное дышать, вдох-выдох, вдох-выдох. К горлу подступала тошнота и любое движение только усугубляло это состояние.

Трясясь и дергаясь, выплевывая и заглатывая людей на остановках, автобус кое-как выехал за город. Здесь движение стало чуть быстрее, в открытое окно подул ветер и жить стало полегче, но хорошо, что скоро уже выходить. В окне мелькнула табличка «ул. Цветочная».

— О, наша следующая, — Катя выглядела на зависть свежей и даже отдохнувшей. — Вставай, давай, — она слегка толкнула меня в плечо.

Кряхтя, как будто мне не двадцать шесть, в восемьдесят шесть, выполз из автобуса на свет.

— О-о-о, свежий воздух, жизнь.

Пару минут я еще постоял, приходя в себя, и выветривая из легких убойную смесь запахов. Когда руки перестали дрожать, а голова начала более-менее мыслить, мы двинулись вперед. Точнее будет сказать: вбок.

— Как там улица называлась? — уточнил я у Кати, рассматривая коттеджи вокруг. Да, мы приехали в коттеджный поселок за городом. Иногда из-за высоких заборов на нас кто-то гавкал, думаю, собаки. Хотя кто этих богатых знает...

Не сказать что бы дома поражали воображение, все они были какими-то однотипными: желто-бежевые или красные кирпичи, коричневые крыши, светлые каменные заборы вокруг, а в них калиточки. В общем, я ожидал большего разнообразия и буйства цвета. А тут даже зелени мало было, или ее прятали за заборами, даже не знаю.

— Улица Ромашек, — отозвалась моя напарница.

— Точно, и названия у них какие-то странные, — продолжил я вслух мысленный анализ поселка, а Катя только глаза закатила.

Мы снова повернули и стали искать нужный номер — девятнадцать. Спустя еще пару минут коттедж был найден. О, а вот этот почти соответствовал моим влажным фантазиям о загородном доме богача: двухэтажный, выполненных в темных тонах, с колонами на входе и черной черепицей. Обследовав ворота и калитку рядом, я обнаружил кнопку звонка. Из динамика, расположенного рядом, почти сразу послышался голос нашей вчерашней знакомой:

— Входите.

От входа к дому вела дорожка из серого гравия, который задорно хрустел под ногами. На террасе возле дверей дома стояла женщина. Подойдя ближе, я поздоровался, Катя кивнула в знак приветствия.

— Я приготовила ключи для вас, — в руках она теребила те самые ключи с забавным брелком в виде головы мопса.

— Для нас? А вы не будите присутствовать при осмотре? — о как красиво загнул. Профессионально. Но и правда странно, чего это мы сами должны ходить по дому. А потом скажут, что мы украли что-нибудь ценное.

— У меня сейчас важный разговор по телефону, я вам буду только мешаться, — она улыбнулась и протянула мне ключи. — Может быть, присоединюсь позже.

— Хорошо, мы сообщим вам обо всем, что сможем найти.

— Да-да, конечно, — она уже не слушала меня, доставая из сумочки смартфон и отходя к перилам, огораживающим террасу.

Ключ легко повернулся в замке и мы попали в прихожую. Здесь чувствовалось недавнее присутствие полиции, хотя и было слегка прибрано после их прихода. Около тумбы с обувью валялся клочок какой-то бумажки, а прямо передо мной на полу отпечатался след ботинка, вещи словно стояли не на своих местах: прямо на полу лежала статуэтка всадника на коне, на вешалке для шляп был брошен белый передник, а чуть дальше, на низком столике стоял старинный патефон. Подойдя к зеркалу, я поднял бумажку и прочитал обрывки фраз «...жданина, далее именуемого... следует взя... и далее...», в общем ничего информативного на ней не обнаружил, на автомате засунув ее в карман и пошел дальше.

За перегородкой обнаружился центральный холл. Здесь я заметил большой диван изумрудного цвета, перед ним низкий кофейный столик со стопкой каких-то старых журналов, а на стене большую плазму, которая выглядела несколько чужеродно на фоне оббитой деревянными панелями стене, старинным трюмо с зеркалом у окна и патефона из прихожей. Бросив взгляд на журналы, которые оказались даже не новостными, а модными, я пошел к трюмо. Здесь стояло три фотографии, вернее две стояло, а третья лежала лицом вниз.

На первой были сняты две девочки: около семи и десяти лет, обе светловолосые и круглолицые в пышных новогодних платьицах, на фоне большая зеленая елка. На второй — те же девочки, но уже где-то на природе вместе с мужчиной лет сорока пяти, упитанный и лысоватый, видимо, это и есть наш пропавший Джон. А что же на третьей фотке? Так, практически тоже самое, только плюс худенькая женщина лет сорока в простом розовом платье в мелкий белый цветочек, со светлыми волосами, убранными в хвост. Да не такая эффектная дама, как наша заказчица, но тоже вполне приличная. Хм, видимо, жена. Видимо, бывшая и не особо любимая, раз фотку перевернули. Или это случайность в ходе обыска? В любом случае надо записать.

— Кать, дай блокнот, — позвал я девушку, она в это время что-то увлеченно рассматривала возле телевизора и журналов. Это что один из журналов в ее руках? — Ты что там читаешь? — сразу же решил уточнить у нее.

— Да представляешь, выпуск «Мода и Вы» за 78 год, такой раритет. Как думаешь, можно будет забрать под видом улики? Я тут такую интересную диетку нашла, проверенную годами, так сказать, — подошла она, протягивая мне блокнот с ручкой, засунутой за корешок. Не смотря на прогресс и заметки в телефоне, лучше мне думалось только тогда, когда я записывал мысль от руки. Да и вообще есть у меня тяга к старинным вещам и методам работы.

— А вот сама у хозяйки и спросишь, — протянул я, старательно записывая: «1. Фотка перевернута вниз изображением. Подозрительно». — И вообще, зачем тебе эта диетка? — в ответ послышалось только насмешливое и в тоже время недовольное «Пффх». Катя все время хотела похудеть, хотя как по мне и так хорошо было. Тоже мне идеал — палка с ножками. Кто бы это еще доказал девушке, считающей себя толстой? Я бы вот не рисковал жизнью.

Со стороны Кати послышалось грустное «Эхх» и шелест бумаги.

— А ты там что нашел? — наконец спросила она, отстав от модного раритета.

— Да не знаю, вот фотка с женой и детьми перевернута почему-то.

— Может случайно упала? — скептически протянула девушка.

— Может, но решил записать, а то память у меня, сама знаешь какая.

— Это старость, — услышал я в ответ, — годы не щадят никого, вот и великий сыщик уже не блещет умом и памятью, — сказала она наигранно печально, а сколько скрытого сарказма в голосе, ух, был бы послабее нервами уже удавился, а так: хрен тебе.

— Да, все верно, а теперь помоги дедушке подняться на второй этаж, может там еще что-то удастся рассмотреть, — я схватился за поясницу и согнулся, но Катька не обратила на это никакого внимания, фыркнув, она направилась к лестнице.

— Эй, а как же помочь пожилому детективу? — с лестницы послушался только смех. — Ну вот, никакой помощи в старости, где уж там стакан водки подать, или воды? Что-то не припоминаю.

Прикалываясь таким образом, я поднялся на второй этаж. Тут было три одинаковых двери.

Позвякивая ключами, я проверил каждую дверь, но поддалась мне только одна из них.

— Добро пожаловать в..., — я заглянул в комнату, прикидывая что это за помещение, — в спальню несчастного господина Скорсезе, — я поклонился и вытянул руку, пропуская Катьку вперед.

— Благодарствую, сударь, — она прошла в комнату, а я следом, прикрыв дверь.

Ну что сказать, спальня как спальня: большая кровать, застеленная пушистым, свешивающимся до пола красным покрывалом, тяжелые бардовые шторы на окнах, правда, отдернутые. У стены большой шкаф для одежды, а возле кровати — тумбочки. В них я и решил покопаться первым делом. В тумбочках, поближе к себе, всегда хранят самое интересное. Но там меня ждала парочка забытых носков, слегка заплесневевшая половинка яблока, дохлая муха возле нее и глубокое разочарование.

— А ты что-то нашла интересненькое? — подошел я к напарнице, которая выбрала своей целью шкаф.

— Скорее не нашла, но это и интересно. Чего тут не хватает? — спросила она, повернувшись ко мне.

Я окинул шкаф цепким взглядом. Так, несколько однотонных рубашек слева и зимнее пальто справа, пара поясов и один галстук, одиноко болтавшихся на специальной вешалке на дверце, да и все.

— Да уж, что-то олигархи у нас совсем не следят за гардеробом, даже я больше наскребу при желании.

— Вот именно. Такое чувство, что вещи кто-то забрал, но дверь же была закрыта, не думаю, что это воры или полицейские. А у тебя что?

— Ну, скорее всего, он любил есть яблоки в постели, но это не точно, — на удивленный взгляд я показал яблочный огрызок.

— Это несомненно важно.

— Согласен. Я ж тебе говорил, небось к любовнице смотал, это ж у него тоже не первая жена, седина в голову, а бес в ребро, как говорится.

— От такой женщины к любовнице? И чего только мужикам не хватает? — она как-то странно посмотрела на меня, видимо, обвиняя во всем мужских грехах.

— Да может она мегера дома, внешность знаете-ли бывает обманчива, — решил я защитить весь мужской род. — Или может к друзьям не отпускает, а он решил проблему кардинально, так сказать.

— Пхах, может быть, по крайней мере, выглядит так, как будто он собрал вещи и ушел.

Я подошел к окну и отодвинул уголок тяжелой шторы, выглядывая на улицу. Вид открывался на цветущий сад за домом. Когда заходили, не видели этой красоты. Белые, розовые и нежно-фиолетовые лепестки цветов уже отцветающей сирени непонятным образом гипнотизировали меня.

Единственное, что не вязалось с благоуханием природы так это запах мокрой псины. Причём сильнее всего он был заметен именно здесь, возле окна за шторами. В остальной же комнате витал легкий цитрусовый аромат, такой же как на оставленной записке.

— У них что собака по окнам лазила? — пробормотал сам себе.

— Что? Какая собака? — удивилась Катя, как раз подошедшая ко мне и тут же скривившаяся. — Фу, — выдала она ёмкий комментарий и сразу полезла в рюкзак, пару раз чихнув. У нее была аллергия на собак, а вот на кошек — нет, что, лично я, считал странным. Вот и полезла сразу за антиаллергенными, она всегда их собой носила: мало ли где можно встретить лучшего друга человека.

— А что еще можно осмотреть? На этом этаже больше никуда ключи не подходят? Что еще в доме-то есть? — просипела Катя, борясь с подступившими слезами и соплями.

Я пока записывал увиденное: «2. Мало вещей. 3. Любит яблоки. Возможно. 4. Есть собака. Запах почему-то только возле окна.»

— Может кладовки какие, или кухня. О точно, пойдем кухню поищем, может там еще что есть, — наконец оторвался я от записи. Катя терла покрасневшие глаза, но слез уже не было: лекарство начинало действовать.

— Из улик или из еды?

— А там на месте и разберемся, — махнул я рукой.

Закрыв дверь, мы снова спустились на первый этаж и через арку в одной из стен, попали сначала в столовую, а затем и на кухню. Здесь нас ждал сюрприз в виде весьма упитанной женщины в розовом переднике и с косынкой на голове. Здрав, кхм, одно место кверху, она мыла пол, вазюкая руками тряпку по нему и насвистывая какую-то незнакомую мне мелодию.

— Кгх, — кашлянул я, привлекая к себе внимание, — извините, а вы кто? — не ожидал что тут еще кто-то будет.

Женщина выпрямилась, уперла руки в бока и с некоторым сомнением осмотрела нас снизу вверх. По-моему, оценили нас не очень дорого, так как ответила она с легким пренебрежением:

— А вы-то кто такие?

Я приосанился, гордо выпятив грудь и набрав в легкие воздуха, начал:

— Мы между прочим частные... Эй, полегче, — Катька ткнула меня пальцем в бок.

— Гости частные, нас хозяйка дома пригласила, — закончила она мою фразу. — Мы просто не думали, что тут еще кто-то будет.

— А-а-а, — протянула, видимо, уборщица. — А я тут занимаюсь домашними делами, Марина Глебовна таким заниматься не любит. Вы на меня внимания не обращайте, может чего надо?

— Да нет, мы просто осматриваемся. Как раз думали, что грязно как-то в доме, — решил я зайти издалека.

— Так это ж эти прохиндеи, — взвилась женщина, — наследили тут, наворотили, перекопали все и, главное, ничего не сделали путного.

— Кто? — решила уточнить Катя.

— Да, милиционеры эти ваши. Вам же хозяйка рассказал про горе наше-то?

— Да, мы в курсе про ее мужа, — поспешил я ее заверить. — Кстати, а вы верите, что он сам себя того, — я выразительно посмотрел на верх.

Женщина проследила за моим взглядом, посмотрела на люстру и отрицательно помотала головой:

— Да вы что, он девочек своих очень любил, баловал их. Деньги есть, бизнес и жена вот новая. Красивая, — сказала она с какой-то долей осуждения. — Многие о таком только мечтать могут. Зачем ему убиваться-то самому? Помог кто-то, точно вам говорю.

— Мы вот тоже так думаем, приехали утешить Марину, — подхватила разговор Катя.

— А когда же он пропал? Мы же тут каждый день бываете, наверное, первой и заметили? — продолжил опять я.

— Да нет, что вы. Он человек необщительный был, работал много все в кабинете в своем. А я прибралась, приготовила кой-чего да и ушла. Позже всех узнала, можно сказать, — она тяжко вздохнула. — Может надо было повнимательнее быть, — сказала она уже сама себе.

— Понимаю, а мы вот в его спальню заглянули, проститься можно сказать, а там вещей практически и нет. Вы не знаете куда они делись? Может воры?

— Ой, какие воры, но я кое-то в прачечную относила, кое-что в химчистку, как раз перед его уходом, — женщина оказалась разговорчивой. — Ну, мне надо продолжать, — потянулась она к тряпке на полу. — А вам, если что надо, подойдите, скажите.

— Хорошо, спасибо, — ответили мы практически хором.

— Хотя, подождите, — встрепенулась Катька, все еще украдкой утирающая нос, — а где собака?

— Какая собака? — не поняла женщина.

— Ну как же, собака, у меня безошибочный нюх на собак, — пояснила подруга, шмыгнув носом.

— Да ну, нет у нас собак никаких, Марина Глебовна вообще животных не любит, — женщина подозрительно на нас смотрела и мы решили ретироваться побыстрее.

Было решено выйти на крыльцо подышать свежим воздухом.

— О, вы уже закончили? Молодцы, — услышали мы голос заказчицы. — Извините, у меня сейчас очень важная встреча, ничего если мы продолжим завтра?

— Нет, что вы, не переживайте, это не проблема. Вот ваши ключи, — я протянул связку. — Только на второй этаже мы не смогли две двери открыть. В следующий раз не получится там осмотреться?

— На втором этаже? А, там, наверное, кабинет Джо. У него были ключи с собой обычно, но я попробую найти дубликат, которым пользовалась полиция.

— Спасибо вам большое. До свидания, — распрощавшись, мы пошли к воротам.

— Так что с собакой-то? — я непонимающе вертел в руках блокнот, куда записал все свои скромные наблюдения.

— Разберемся, — жизнерадостно объявила Катька. — Зато смотри что я вынесла? — из кармана штанов она достала свернутый плотной трубочкой журнал.

А меня волновал только один вопрос:

— Да как ты впихиваешь все куда угодно?!

— Это магия, — скромно потупившись, ответила девушка. — Всего лишь магия.

Глава 3. Улики не пахнут

Выйдя за ворота дома, мы снова потопали к остановке.

В этот раз автобус ждать почти не пришлось, он подъехал буквально через пять минут. И пах он, на удивление, не так отвратительно, наверное, проветрился пока ездил туда сюда.

Внутри почти не было людей, где-то впереди сидела старушка с дачной тележкой. Чуть дальше были расположены дачи горожан, вот бабульки и курсируют туда-сюда с наступлением тепла.

На этот раз место у окна заняла Катя. Ну ладно, не очень-то и хотелось. Ехали молча, я обдумывал найденные улики и свои записи. Так получалось, что мы почти ничего и не нашли. Вещи его возможно в химчистке, фотка могла упасть и случайно, в кабинет мы не попали, случайно или нет, но факт остается фактом. Через пару остановок в салон зашел мужчина, особого внимания я на него не обратил бы, если б он не сел на сидение прямо передо мной.

— Пс-с-с, ребята, вам немного улик не надо? — мужик повернулся и заговорщицки подмигивал. Хотя не исключено, что у него просто дергался глаз. Судя по аромату, исходившему от него, давно пора. На голове светлый ежик волос, слегка опухшие глаза с синими мешками под ними, загорелая кожа со следами грязных разводов. Одет он был в светло-коричневое, не исключено, что когда-то бежевое или даже белое пальто, что было слегка странно для сегодняшней погоды, а еще страннее то как старательно он его запахивал. Мда, я думал эксбиционисты уже не в моде.

— Нет, нет, извините, но нас ваши «улики» не интересны, — я выразительно его осмотрел.

— Чего это вдруг? — теперь он моргнул обоими глазами стразу. — Вы же вышли из дома Скорсезе? Не у Маринки ли часом муженек скопытился? Небось детективы частные, а? — он снова подмигнул.

— А вы, позвольте спросить, кто такой? — встряла Катька.

— Я? — мужик выглядел словно слегка оскорбленным. — Да вы что, не узнаете меня? — мы с напарницей переглянулись, увидев в глазах друг друга полное непонимание. — Фи, молодежь, — сказал мужик презрительно. — Я редактор чудесной газетки «Звездная жизнь». А это все, — он показал на себя, — это же маскировка. Совсем ничего не понимаете.

— Все равно, откуда нам знать вас в лицо? — я все-таки не понимал претензии.

— Так я недавно интервью давал в нашей газете.

— А-а-а, — протянули мы одновременно. — Понятно.

— Так что вы там про улики говорили? — перешел я к самому интересному.

— Ага-а-а, заинтересовались-то? Вы же знаете что все в этой жизни не бесплатно? — он снова подмигнул, сначала одним глазом, а потом вторым, наверное, чтобы точно поняли намек.

— Знаем, — несколько печально отозвалась Катя, а я ее полностью поддержал мысленно. — И сколько же?

— Тыщенки хватит плюс еще одна маленькая услуга на будущее.

Я повернулся к Кате и приподнял брови, мол, давай, доставай.

— Нет, — возмущенно бросила девушка, отползая от меня к окну еще дальше. — Не отдам я тебе ничего. Нет у меня ничего, — она прижала рюкзак к груди, готовая защищать его до последнего.

— У меня только пятьсот, а я же знаю, что у тебя есть заначка, — протянул я. — Это же на пользу дела. На пользу великого и благородного дела, — я повернул голову к безымянному мужику и тот кивнул подтверждая мои слова.

— Да может он просто псих, а ты хочешь отобрать у своей подруги последнюю копеечку, — она шмыгнула носом.

— Ну-ну, не плач, верну я тебе их, верну.

— Ага, конечно. Прям как прошлую тыщу вернул. Это мне на новую помаду, что я буду без помады ходить что-ли? — решила она отстаивать свои позиции.

— Ты у меня и так очень красивая. Зачем тебе еще помада? Да еще новая? Пожалей окружающих мужчин, у них может слабое сердце, — пошел я в атаку на амбразуры.

— Э-э-э, — Катя так удивилась, что даже ослабила хватку рюкзака, что было роковой ошибкой.

Минутная, но весьма жаркая схватка и я имел в руках пятьсот рублей и обиженно сопящую девушку рядом.

— Вот, — протянул я мятые купюры. — А что еще за услуга?

— О, сущая мелочь, — сказал, пряча бумажки в карман пальто, и доставая оттуда что-то другое. — Дадите правдивое интервью, когда все расследуете. По рукам?

Я посмотрел на Катю, обиженно уставившуюся в окно, она только дернула плечом, что я решил расшифровать как согласие.

— Ага, по рукам, — я пожал протянутую руку, которая в отличие от лица, была чистой и ухоженной.

— А вот и моя остановочка, — сунув в руки мне какой-то небольшой продолговатый предмет, сразу выскочил в открывшиеся двери.

— Это флешка, — сказал я удивленно. — Интересно что на ней, как думаешь? — я повернулся к Кате, она все так же смотрела в окно, не обращая на меня внимание. — Ну ты что, обиделась? — молчание. — Прям сильно? — снова ничего в ответ. А молчание, как известно, это знак согласия.

— Ну посмотри, мы получили флешку, а на ней, я просто уверен, какие-то важные улики. Может фотки или видео, — сказал я. — Ну не обижайся, — я потянулся к девушке и приобнял ее за плечи. — Я тебе все-все верну. Ну давай, прощай своего непутевого друга. Но это ведь на дело, это же важно, — я полноценно обнял ее. Конечно, Катя никому в этом не признается, но обнимашки она любит.

— Важно, — отозвалась она глухо куда-то в район моего плеча. — Конечно, важно. Но чтоб все вернул, я с тебя как с липки стрясу все, — она подняла голову и погрозила мне пальцем. — Хотя не, лучше купишь мне набор косметики, вернешь все с процентами, — она хихикнула, удобнее устраиваясь у меня на плече.

— Эх, расследования обходятся мне все дороже и дороже, — тяжко вздохнул я, но что поделать. С друзьями ссориться из-за такого тоже нельзя.

Родная квартирка встретила нас такой долгожданной прохладой. Зайти мы решили не с рабочего входа, а через подъезд, в основном из-за того, что было лень обходить угол дома. Да и вдруг там нас кто-то ждет, а разговаривать сейчас с кем-то было выше моих сил. Не смотря на то, что лето еще не началось, жара стояла жуткая. Сбросив кроссовки, я потопал на кухню обниматься с краном, который дарил прохладную водичку.

— Тебе воды принести? Она такая прохладненькая, — из зала послышалось приглушенное «Ы-ы-ы-ы», что я опять же расценил за согласие.

Развалившись на диване как выброшенная на берег медуза, раскинув лапки в разные стороны, лежала Катя. Она протянула руку, делая хватательные движения, и я сунул в нее стакан с водой. Выпив живительной прохлады, девушка приняла вертикальное положение, посмотрела на меня и сказала:

— Ну ладно уж, пошли смотреть твою флешку, только на твоем ноуте, вирусов мне еще не хватало, — поставив стакан на тумбочку возле телевизора, она потопала в комнату. А я за ней, что еще делать-то.

Включив все необходимое, я наконец-то запустил флешку. На ней обнаружился один единственный файл-видео. На нем двое мужчин о чем-то спорили. В одном из них я узнал нашего пропавшего — господина Скорсезе. Второй мужчина был абсолютно незнаком: чуть младше Джона, с растрепанными темными волосами, в синей футболке. Рассмотреть больше не получалось. Незнакомый мужчина что-то доказывал Джону, махал руками. Наш потерпевший мотал головой и отмахивался, к сожалению видео было снято без звука, даже без плохенького. Но все равно это большая удача. Теперь мужчины уже оба что-то кричали и размахивали руками, потом незнакомец попытался обнять Скорсезе, но тот оттолкнул его и быстро ушел из поля видимости. Возможно они были друзьями, или близкими приятелями, но видимо Джон не хотел поддерживать отношения. Интересно, из-за чего ж они поссорились.

— Это же просто находка, — воскликнул я. — Пропавший с кем-то ссорился, возможно, перед своим исчезновением. Просто чудесно! — я едва сдерживал радость.

Я поставил видео на повтор, еще внимательнее всматриваясь в движения мужчин, стараясь прочитать тему диалога по ним. Незнакомец как будто что-то предлагает Джону, тот берется за голову, уже очень устал от этого разговора, потом взрывается, машет руками. Все это происходит на фоне белого забора, где-то у гаражей, или на парковке, виден кусочек серой машины, из-за которой похоже и снимали видео. На заборе мелькают тени ссорящихся и где-то посередине видео, именно они привлекли мое внимание. К двум теням добавилась еще одна. Или даже две. Тень несла большую сумку, или передавала ее. Я перемотал этот кусок еще несколько раз, стараясь рассмотреть получше.

— Кать, глянь что это? — привлек я внимание напарницы, тыкая в экран. — Тени. Посмотри на них.

— Может они там были не одни, ну знаешь, как стрелки раньше назначали и приезжали каждый со своей компанией. Вот пока главные между собой спорили, подчиненные что-то передавали друг другу, — сказал она, когда посмотрела отрывок.

— Думаешь, какие-то незаконные махинации? Он как будто от чего-то отказывается. Может друг ему предлагал какое-то дело? А когда тот отказался, решил вопрос кардинально?

— Всякое может быть, думаешь бизнес строят только на официальных делах? — девушка пожала плечами.

— Тогда нам обязательно нужно найти Скорсезе. Его ведь могут пытать, или может уже убили, — я вскочил со стула, желая прямо сейчас бежать и искать, как охотничья собака, роя носом землю, но меня остановил далекий звонок. Не в квартиру, где мы живем, а в рабочий кабинет, с улицы.

— Ну кого там принесла? Что б ему? — чертыхаясь я пошел к клиентам.

— Обуйся хоть, — донеслось мне в спину.

Звонившим оказалась наша предыдущая клиента с мужем-ловеласом, а я то совсем и забыл про нее. Наверное, нужно заканчивать с ее делом.

— Проходите, присаживайтесь, — я открыл дверь и приветливо улыбнулся. В комнатушку вплыла тучная дама с боевой раскраской амазонок на лице, ну чтоб мужиков пугать еще больше, и в цветном летнем сарафане. Идеальное сочетание, но что я могу понимать в моде, за ней не уследишь.

— Вы хоть что-нибудь нашли наконец? — у нее был зычный, чуть вибрирующий голос, в общем-то приятный, но с легкой долей высокомерия.

— Конечно, — отозвался я, пытаясь незаметно спрятать шнурки, которые не успел завязать, за язычок кроссовка. — Сейчас я вам покажу фотографии, — я сел за стол и нашел на рабочем компьютере папку с нашей шикарной коллекцией. — Вот, это же ваш муж? — развернув монитор к ней, стал щелкать по кнопке, перелистывая фотки. — И вот, — щелчок мышки, — и вот, — еще один, — и вот...

Когда мы дошли кадра до десятого с переменной ракурсов и спутниц незадачливого профессора, женщина взвизгнула:

— Хватит, я поняла,- выглядела она не просто злой, а бешенной. Да уж, в чем-то я даже сочувствую мужику, но с другой стороны: ничего личного, просто работа. — Сколько я вам должна? — мыслями она была уже далеко, где-то около садисткого рая: выбирала наказание для муженька. Поэтому я не удержался от соблазна и чуть-чуть поднял сумму первоначального договора, авось не заметит. Долги и прочие расходы требовали увеличения доходов, а где их взять-то? — Пять. Может вам скинуть куда-то фото?

— Сейчас, — она достала кошелек и среди собратьев выловила одну пятитысячную купюру. Хороший улов, хороший. — Да, сбросьте на флешку, рассмотрим дома, вместе с мужем, — как-то нехорошо улыбнулась женщина. — В ящике стола я нашел отформатированную флешку, выглядевшую поприличнее. Все же за такие деньги стоит немного и со своей стороны траты потерпеть. Скопировав папку, я протянул доказательства уже бывшей клиентке.

— До свидания, будем рады видеть вас снова, — улыбнулся я как можно вежливее и завлекательнее, по заветам маркетинга.

— Тьфу-тьфу, — ответили мне. — Не дай бог, не в обиду вам, конечно, — поправилась женщина, уже вставая. — Но суда людей приводят не самые хорошие события, так что надеюсь нет. До свидания, — она уже скрылась за дверью.

Зато в кабинете, если можно это место так назвать, появилась Катя.

— У меня для тебя две новости, как полагается, хорошая и плохая, — я стянул купюру со стола и спрятал в руке. — Начну с плохой, — решил я. — Эпопея с блудным профессором закончилась. Думаю, он понесет заслуженное наказание, а может и не только заслуженное. Помянем, — я склонил голову.

— Приходила Наталья Федоровна? — уточнила Катя. Я кивнул. — Думаю, мы сможем пережить эту потерю, теперь у нас другое развлечение. А что хорошего?

— Вот, — я протянул руку с деньгами. — Мы богаты, как Ланнистеры.

— Да уж, — протянула девушка. — Думаю, даже богаче. Им такие деньги и не снились, — с учетом того, что в Вестеросе в обиходе металлические монеты, вынужден согласиться. — Но что мы все о мирском, давай о великом. Я тут подумала, где мы еще не покопались.

— И где же? — я отвернулся, засовывая купюру в рюкзак, надо будет на карту кинуть, не хочется с наличкой возиться, потом продуктов закупить немного, а то запасы истощаются неумолимо.

— На месте работы. Если он крутил какие-то незаконные махинации то, может быть, это имеет дело к его работе, может какие-то коллеги или партнеры что-то знают, — начала она рассуждать.

— Точно, а вдруг на видео и был кто-то с его работы, или как-то с ней связанный. Точно-точно, блин, ты молодец, надо как-то туда попасть. Но как? Там, наверное, все опечатано, или просто закрыто из-за отсутствия хозяина, — так-с, а и правда как?

— Может просто прийти? Вроде ничего противозаконного не делаем. В крайнем случае можно поговорить с кем-то из работников, — предложила Катя, а и правда, на месте разберемся, по ситуации.

— Уговорила, давай адрес искать.

Адрес найти было не сложно, а вот добраться туда уже не так просто. Джон Скорсезе заведовал фирмой под интригующим названием «Гермес», которая правда продавала сантехнику. Я напряг память, но так и не понял какое отношение древнегреческий Гермес мог иметь к унитазам и раковинам. Тогда бы уж Посейдоном назвали. Тот хоть водой повелевал. Ну да ладно, не нам судить за кривые названия.

— Туда минимум две пересадки, — вот что волновало меня в первую очередь. — Может пешочком?

Катя заглянула через плечо в экран телефона.

— Одиннадцать км? — уточнила она. — Не, у меня босоножки не такие удобные. Да и дойдем мы только к ночи, а вламываться впотьмах уже не так уж и законно.

Я тяжко вздохнул:

— Чего не сделаешь ради дела. Ладно уж, собирайся, пойдем-поедем.

Ну вот и наш повелитель ванн и раковин предстал во всей красе. Вернее, его обиталище: офис на краю города все еще пытался быть презентабельным, но выходило у него уже не очень. Обделанный белым пластиком, он кое-где уже был обделан и голубями, а за углом и вовсе непристойными граффити. Два этажа, зато отдельное здание, а не кабинет в каком-нибудь бизнес-центре «Успешный успех», так что можно считать достижением. Пока мы шли с остановки, я уже отошел от поездки и был вполне бодр, несмотря на позднее время: уже часов семь, наверное.

Все окна были закрыты жалюзи, признаков жизни не видать.

— Я же говорил, надо было завтра ехать, закрыто вроде.

Катя подошла к двери и надавила на ручку, к моему удивлению, это сработало. Мы зашли внутрь. Нос уловил знакомый аромат перегара, я завертел головой и наткнулся взглядом на крепко спящего мужчину за стойкой, перед ним мерцал монитор. Охранник. Ну и пусть себе отдыхает человек, чего его тревожить зря, может шефа поминал, перебрал немного, с кем не бывает. Слева я заметил лестницу. Я кивнул на нее и пошел вперед.

Второй этаж встретил нас темным коридором, лампы не горели и мы не решились зажечь их, а тускнеющего света дня из единственного окна в конце коридора едва хватало, чтобы прочитать надписи на дверях. «Служебное помещение», «Отдел кадров», «Заместитель директора», туалет — все не то. А вот это уже получше — «Генеральный директор Дж. Скорсезе» гласила позолоченная табличка. Ну или скорее покрашенная под золото.

Здесь трюк с дерганием ручки, к сожалению, не прошел, потому что дверь была закрыта.

— Есть шпилька? — спросил я шепотом у напарницы.

— Сейчас посмотрю, — она зарылась в недра своего вечного и очень вместительного спутника — джинсового рюкзачка. Поиски шли долго, мне кажется, еще немного и она нырнет туда с головой, но нет, где-то на дне откопалась шпилька. Слегка пыльная и с потертой краской, но вполне подходящая. Согнув ее несколько раз, я пристроился к замку, спустя минуту моего вазюканья туда-сюда, он все же сдался. Щелк.

— Добро пожаловать, господа честные детективы, — сказал я и пошел первым.

Нас встретила приемная с небольшим окошком напротив двери и столом с кипой перемешанных бумаг. В углу я заметил мусорное ведро, а в нем тоже бумажки. Пока Катя смотрела стол, я покопался в мусорке, потому что настоящий детектив не брезгует ничем перед поиском возможных улик.

— Ну что там, есть что-то? — спросил я, отодвигая коричневую банановую шкурку с искомой бумажки.

— Ничего, одни черновики, наверное, тут уже искали, — отозвалась напарница разочаровано. — А у тебя?

— Пока не знаю, — я достал комок бумаги, не просто скомканный, а словно спрессованный в порыве ярости и осторожно развернул его, чтобы не повредить еще больше.

Тут оказалось два листа бумаги, пробежав глазами по одному из них, я передал его Кате. Ничего интересного: заявление на отпуск от секретарши Джона Варвары Брыбской. А вот второй листок был позанимательнее, на нем напечатана выписка со счетов пропавшего, и выходила, что все его счета, даже швейцарский, были пусты, кроме некоего трастового фонда «Надежность». А вот это очень даже интересно. Не обанкротился ли часом этот гигант сантехнического мира?

— Может он от долгов сбежал? Похоже он не так уж богат, как многие думают, — я протянул бумагу Кате. — Или его похитили из-за долгов. Может прогорел на чем-то? А вдруг и правда самоубился где-то по-тихому? Терять такие деньги не каждому позволит психическое здоровье, не все выдерживают, — рассуждал я вслух. — А что там в кабинете? Может еще что интересное завалялось?

Я поковырялся в замке двери, ведущей в кабинет, но видимо, он был сделан понадежнее и открыться с помощью таких примитивных средств считал ниже своего достоинства. Ну ладно, уверен, полиция там уже все проверила. Можно и уходить. Главное не забыть дверь закрыть.

Глава 4. Неожиданные жертвы

Ранее майское утро радовало глаз тонкими лучиками солнца, пробивавшимися сквозь густую молодую зелень и оставлявшими выцветшие белесые пятна на тротуаре.

— Не хочу я идти к нему, — ныла Катя, пока мы по дворам и подворотням искали полицейский участок № 8, где работал наш бывший одногруппник — Михаил Лагин, и где по совместительству занимались интересующим нас делом, — ты вспомни, как он задавался всегда в группе, бесил меня ужасно, хотел всегда в грязь лицом ткнуть.

— Ничего ты не понимаешь, это от большой любви, — отзывался я, на что Катя только очень выразительно фыркнула и еще выразительнее сообщила куда он должен пойти со своей любовью.

— Почему не к Коле пойти, или Маше? — риторически восклицала девушка, понуро плетясь рядом.

— Потому что их отделы не занимаются этим делом, — резонно заметил я, в ответ послышалось грустное «Э-э-эх», но против фактов не попрёшь. — Да и вообще, нормальный парень, чего ты на него взъелась, не знаю даже.

— Я? На него? — Катя аж замерла от возмущения. — Ну знаешь ли, ты вообще за кого в этой битве?

— Я за мир, и вообще не надо нам тут битв никаких, — возразил я.

— А должен быть за меня, — обиженно заметила Катька. — Или за него, но тогда и переезжай к нему, и пусть он с тобой везде лазит и кофе клиентам варит.

— Нет, ну если вопрос так поставить, тогда за тебя, — решил я сгладить углы. — Как же я без тебя?

Помолчав немного, Катя оттаяла и добавила:

— Конечно никуда, вон даже дом нужный не найдешь.

Я тем временем разглядывал маленькие невзрачные таблички на углах домов. Их создатели словно хотели, чтобы любой случайный посетитель их района сгинул здесь же, ничего не найдя. Прищурившись в очередной раз прочитал «Кочарский переулок, д. 124».

— Так, мы на верном пути, думаю где-то рядом, — сообщил я радостную весть.

— А нечего пренебрегать современными технологиями, — подруга выразительно махнула телефоном с онлайн-картами в нем.

— Э, какие мы тогда детективы, если в трех домах заблудились? Вот оно, вот! — возликовал я, указывая на обшарпанную девятиэтажку, покрашенную бледно-желтыми и красными квадратами, с правого угла виднелся вход в участок. Тяжелые железные двери с мигающей красной лампочкой сигнализации и звонком, на который мы и нажали.

Спустя пару минут дверь с лязгом открылась и через металлоискатель мы вошли в приемную, если этот тесный и душный закуток можно так назвать. Слева — небольшой столик и стул для ожидания и подписания документов, справа за бронированным стеклом сидят несколько дежурных, а впереди — турникет.

— Что вы хотели? — спросил один из дежурных.

— Можно нам поговорить со следователем Михаилом Лагиным? Скажите, что пришел Василий Перов и хочет поговорить, он должен знать.

— Ага, знать, — буркнула рядом Катя, — забыл небось как только с дипломом из актового зала вышел.

— Не будь так категорична, — возразил я. — Присядь, отдохни, подготовься ко встрече.

Катя послушала совета, села на жесткий казенный стул, закрыла глаза и видимо убеждала себя не послать его на первой же секунде разговора. Вообще, я действительно не знал почему и где именно завязалась их вражда, но во время учебы они всегда поддевали друг друга и пытались переплюнуть в учебных и внеучебных успехах. Если у Мишки что-то не получалось, Катя радовалась как ребенок.

Я тем временем прислонился к стене рядом, потом сел на корточки, а потом и на пол — ожидание тянулось уже минут пятнадцать. На смену университетским воспоминаниям пришли мысли о расследовании и о том, что мы вообще хотели узнать здесь — а именно, что происходило в кабинете Джона до его пропажи. Или все же смерти? Конечно, нельзя говорить о смерти без найденного и опознанного тела, но все же, вдруг его в стиле девяностых залили в бетон и опустили на дно какого-то загородного озерца? «Нет, в любом случае, в этом нужно разобраться», — одернул я себя. Не дело, что человек не известно где, жив или мертв, не по-человечески это как-то.

— Вас ожидают, — возле турникета показался мужчина в форменной синей рубашке и приложив свой пропуск, открыл проход.

Слабо освещенный коридор прорезали яркие дверные проемы, а в конце виднелись забранные решетками камеры временного содержания.

— Вот, — сообщил молчаливый провожатый и мы его поблагодарили.

— Какие люди, — протянул Миша, вставая из-за стола. Он почти не изменился за эти два года: все такой же поджарый, накачанный высокий бычара со светлым ежиком волос. — И даже с охранной, — он рассмеялся, устремляясь в нашу сторону и протягивая руку. Я пожал ее. Катя ограничилась кивком головы. — И что же таким занятым, деловым людям понадобилось в моем скромном казенном обиталище? — что ж, может Катя и не была так уж неправа на его счет, но что поделать, детективу нужно обладать и дипломатическими навыками.

— Соскучились по тебе, — вставила подруга, не удержавшись, за что я осуждающе посмотрел на нее.

— Очень приятно, — улыбнулся Мишка, — я по вам тоже неимоверно скучал.

— Но мы, скорее по делу, — продолжил я, прерывая поток ядовитых любезностей. — Так уж получилось, что к нам обратился клиент, связанный с тем же делом, что расследуется у вас — о Джоне Скорсезе. И мы хотели бы попросить о небольшой услуге, — я прям спиной почувствовал недовольство Кати, но не отрывал взгляда от собеседника.

— Хм, интересно, — бывший одногруппник откинулся в кресло, перекладывая с места на место несколько папок с документами и оттягивая свой ответ. — Хорошо, скажите, что за просьба и я подумаю.

— Нам нужны записи с камер наблюдения на работе потерпевшего, — выдал я наше сокровенное желание.

— Сами понимаете, — Михаил скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, — это не так-то просто сделать. Конечно, я мог бы подумать, как вам помочь. За небольшую услугу, — добавил он улыбаясь краем рта, и смотря мимо меня на Катю. Та беспокойно завозилась на стуле. А у меня появилось чувство дежавю: нам опять предлагают мутные услуги в обмен на не менее мутные сведения, и опять расплачиваться надо Кате. Ух, чувствую, отыграется она на мне потом.

— Сам понимаешь, — я отзеркалил позу собеседника, — никакие услуги без гарантий не выполняются.

— Да мне-то что, — это, прежде всего вам надо, — резонно заметил парень, он пожал плечами, продолжая слегка улыбаться. Кажется, я начал понимать почему он бесил подругу.

— Ладно, — тяжко и страдальчески вздохнула Катя, — хватит препираться, говори свою услугу.

— Хочу сходить с тобой на свидание, — сказал он, опираясь руками на стол и подаваясь вперед, саркастичная полуулыбка сменилась полноценным оскалом.

Я внутренне напрягся. «В общем-то не так уж нам и нужны эти записи. Обойдемся и сами как-нибудь», — утешал я себя заранее, понимая, что Катька может только послать в ответ на такую странную просьбу.

Но она отреагировала, на удивление, спокойно, всего лишь прошипела сквозь зубы парочку проклятий и сказала:

— Хорошо, только зачем?

— Как зачем? Хочу дать нашим отношениям еще один шанс, — он подмигнул мне и улыбнулся Кате.

— Каким отношениям? — еще раз вдохнула девушка, устало и обреченно. — Ничего нового ты не услышишь, — я удивленно посмотрел на нее. Это что-то новенькое. — Но как хочешь, чем бы дитя не тешилось?

— Замечательно. Скопирую вам при случае записи, все равно мы это дело уже давно отнесли к самоубийству, но чем бы дитя не тешилось, — протянул он, снова расслабленно откинувшись в кресле, хитро посмотрел в мою сторону.

А вот Катя смотрела только перед собой. Она задумчиво и отрешенно перебирала перекинутый через плечо хвост, в котором уже мелькали русые прядки — сходила тоника. Оказывается, я не так уж хорошо ее знаю.

Как только я отрыл рот, чтобы поблагодарить его, как в дверь постучали и в проеме показалась лохматая рыжая голова:

— Товарищ майор, — отчеканил молодой сержант, — у нас труп, нужно осмотреть, убили компаньона того мужика, Скорсезе, вроде бы.

— Хорошо, иду, свободен, — бросил Мишка, махнув рукой. — Ну что, друзья? Хотите со мной, в доказательство моих исключительно положительных намерений?

— Хотим, конечно, — согласился я побыстрее, пока не передумал, Катя молча кивнула, выглядела она подавленной. Надо как-то ее развеселить сегодня.

Обратный путь по тесным мрачным коридорам мы преодолели молча. Водителю Михаил бросил, что мы с ним и потряслись дальше в старенькой полицейской машинке, на панели болтался освежитель «Елочка», а от сидений тянулся тонкий изящный аромат разлитого и засохшего давным-давно алкоголя.

Ехали тоже молча, Катя задумчиво смотрела в окно, Миша — также задумчиво в телефон, а я от нечего делать достал блокнот, решив записать туда новые заметки, хотя на ходу было сложно писать ручкой, а на особо глубоких ямках она чертила по листу некрасивые следы от угла до угла, но это лучше, чем ехать без дела.

Вчера мы нашли: заявление на увольнение от секретарши Джона, выписку его счетов, и почти полное отсутствие на них денег, что уже что-то да говорит. Кроме того, он ссорился со своим партнером по бизнесу во время весьма подозрительной встречи за гаражами. А теперь этот партнер, предположительно, мертв.

На этом мои размышления оборвались: мы приехали. Остановившись возле пятиэтажки, которую, видимо, недавно перекрасили и отремонтировали, мы вышли из машины. Наконец-то более-менее чистый свежий воздух. Если вспомнить домик самого Скорсезе, то место жительства для его бизнес-партнера весьма странное.

— Он тут жил? — озвучил я свои сомнения.

— Не думаю, — отозвалась Катя, только сейчас я заметил, что Михаил ушел вперед, и мы остались вдвоём, чуть в отдалении.

— Ты прости, что так получилось, — сказал я, пользуясь моментом. — Я правда, не думал, что он может такое учудить.

— Да, он может, — глухо отозвалась подруга, — и не такое может, — добавила она тихо. — Я же сама согласилась, — девушка слабо улыбнулась, — сама значит и виновата. Пострадаю уж пару часов, больше я его терпеть все равно не намерена.

— А вы раньше встречались? — этот факт неожиданно для меня самого почему-то интересовал больше, чем должен бы был.

— Да ну, — фыркнула Катя, — погуляли разок, а он возомнил непонятно что, больше его слушай, — бросила девушка и решительно пошла к подъезду, через несколько секунд я догнал ее и решил, что и правда не стоит об этом думать, но какое-то неприятное чувство, вернее его слабый отголосок, остался, но сейчас совсем не до этого.

На втором этаже дверь квартиры была открыта и мы направились туда. Маленький коридор вел к трем дверям: в комнату, на кухню и в туалет.

Тело было распростерто на полу, головой он касался батареи под подоконником, а ногами дивана у правой стены, волосы на затылке слиплись от крови и застыли острыми сосульками. Вокруг разливался приторный сладковатый запах начинающегося гниения и металлический — крови. Вдох-выдох, не думать об этом, а сосредоточиться на осмотре трупа и комнаты.

А тут было на что посмотреть: тело было сильно изуродовано — посреди груди зияла огромная рана, в которую я осторожно заглянул.

— По-моему, у него не хватает некоторых органов, — пробормотал сам себе. — Но каких?

— Сердца точно нет, — подсказала Катя, заглядывающая через плечо, ей вообще все было нипочем, даже запахи. — Мне кажется, еще печенки, но не уверена.

— Ничего себе, его что сектанты какие-то убили? — я брезгливо потер руки, хотя не прикасался ни к чему.

В комнате царил разгром: телевизор, висевший раньше на стене, был сброшен на пол, наверху остались болтаться крепления кронштейна, на полу вперемешку валялись книги, листы бумаги, осколки посуды. И как в этом хаосе можно найти что-то стоящее?

— Шопенко Данил Александрович, сорока двух лет от роду, убит на съемной квартире, — прокомментировал Михаил от двери. — Скоро приедет криминалист и скорая. Так что у вас минут пятнадцать на исследование, и то потому что добрый я человек, а некоторые этого не ценят.

— Так, давай разделимся, я осмотрюсь здесь, а ты на кухне, туалете и балконе, хорошо? — предложил я Кате и она кивнула.

Что же здесь может быть важного? И зачем он мог снимать отдельную квартиру? Либо для встреч с любовницей, надеюсь это не она его так расчленила, либо для переговоров и сделок. Если второе, то где-то может быть сейф или документы. Судя по перелопаченным книгам, кто-то пришел к похожим выводам, но в них точно ничего ценного не было или уже нет. Что остается?

Шкаф с одеждой стоял нетронутый, рядом с диваном. К нему я и направился. Не особо церемонясь перебрал все полки с постельным бельем, вспомнив, как бабушка любила прятать деньги под стопки простыней. Перещупал и перетряхнул все свертки, из одного выпала старая желтая открытка и все. За вешалками с пальто и рубашками тоже, на первый взгляд, ничего не было видно, задняя стенка была покрыта самоклеящейся клеенкой с мотоциклом. А за ней у нас что? Подцепив край, начал отдирать наклейку, за которой обнаружился совсем небольшой сейф. Вот это уже что-то интересное. Жаль, что его-то шпилькой точно не откроешь.

— Катя, — позвал я подругу. — Как нам его открыть? — я ткнул пальцем в ценную находку.

— Откуда же мне знать? — удивилась подошедшая девушка. — Может он где-то код записал, человек уже немолодой.

— Да ну, сорок лет всего, — не согласился я, — но было бы прекрасно если бы он записал его где-то, желательно, прямо над сейфом.

— Мечтать не вредно, — фыркнула Катя. — Где может быть код записан? Где-то в блокноте, телефоне или компьютере. Телефон, если у него и есть, заблокирован. Так что давай искать первое.

Блокнот, блокнот, где же ты прячешься? Среди всех этих разорванных книжек и бумажек? Или может в этой симпатичной тумбочке? В ней и правда нашлась черная записная книжка, которую я внимательно изучил, потом изучил еще раз, и еще. Наконец, заметил в углу одной из страниц несколько едва различимых цифр.

— Можно эти попробовать, — предложил я, направляясь к сейфу.

— Эй, друзья, закругляемся, — появился в двери Миша, — о, а вы время зря не теряли я смотрю. Неплохо, неплохо, — я как раз набирал код и сейф, щелкнув, приоткрылся.

Михаил подошел и продолжил:

— Но чтобы тут не лежало, сами понимаете, вы забрать не сможете, так что фотографируйте побыстрее и сваливайте, пока всем нам по голове не настучали.

Достав несколько документов, Катя начала оперативно фотографировать, а я осмотрел то, что осталось. В углу лежало тонкое, видимо, обручальное кольцо, в бархатной коробочке обнаружилась цепочка с подвеской, на вид, золотая. Я достал непонятный клочок волос или шерсти. Катя чихнула и зажала нос рукой.

— Да что это такое, опять собаки откуда-то появились, — пробормотала она. — Что это у тебя? — она с подозрением покосилась на мою находку. — Собачья шерсть что-ли? Фу, убери.

— Не могу, надо разобраться что она делает в сейфе, — возразил я, ища по карманам какой-то пакетик. — Закончила? Пошли, не будем злить правоохранительные органы.

На прощание я бросил еще один взгляд на труп, честно говоря, я уже начинал подозревать именно его в пропаже Скорсезе, но видимо, у них был некий третий общий враг.

— Катя, подожди, напиши свою почту, — Миша протянул подруге телефон, — скину вам записи и договоримся о встрече, — меня снова царапнуло то же самое непонятное чувство. Катя не очень охотно, но выполнила его просьбу. — А теперь брысь, чтоб вас никто не видел.

По дороге домой зашли в магазин, но у меня аппетита совсем не было, в носу и легких до сих пор чувствовался приторный сладковатый запах смерти, а во рту металлический привкус крови.

Что удивительно, свое обещание Мишка выполнил: часов в десять вечера Катя обрадовала меня, что запись появилась, правда только за день до пропажи потерпевшего.

До записи я добрался, только часам к одиннадцати. Катя уже переоделась в пижаму: майку и шорты, и теперь ходила по квартире, уминая только что купленные йогурты. Ее я тоже припряг к просмотру. Если я от усталости чего-то не замечу, может у нее получится.

На видео был виден кабинет, который мы так и не посетили. За столом сидел мужчина средних лет, в котором я признал Скорсезе, и что-то делал на компьютере. Потом к нему зашла девушка, видимо, секретарша и принесла кофе. Потом зашел еще один мужчина, присмотревшись, я понял, что это тот, с видео от странного журналиста. И здесь они опять что-то обсуждают. Эта проблема со звуком на видео просто катастрофа. Уходя мужчина роняет несколько бумаг на пол, приходит секретарша и поднимает их. Вот и вся добыча, которая досталась с таким трудом.

Так и что мы имеем? Он и правда спорит с кем-то по работе. Возможно, и правда обсуждают какое-то предложение, которое Скорсезе упорно отвергает. Но без конкретного разговора эта информация не особо полезна.

— Нужно узнать, что это за мужик на обоих видео. Думаю, он причастен к исчезновению. Что он ему так упорно втирает? Не из-за этого-ли обнулились счета потерпевшего? Или, наоборот, он хочет ему помочь стравиться с кризисом? — я опять размышлял вслух, есть у меня такая дурная привычка.

— Думаю, это все связано с его счетами и трастовым фондом, как его там?

— Надежность, — подсказал я.

— Вот именно.

— Да, нужно позвонить им, но это уже точно завтра, — сказал я, вставая. — Еще пять минут и я засну прямо здесь. И с документами из сейфа разобраться — тоже завтра.

— Согласна, пора баиньки, — Катя облизнула ложку, с огорчением посмотрела на закончившийся йогурт и решительно потопала в свою комнату. — Спокойной ночи, — бросила она, выходя.

— Спокойной, — отозвался я, заваливаясь на кровать. Щелкнул выключатель, это Катя позаботилась. — Спасибо, — пробурчал, едва шевеля губами и находясь одной ногой в сонном царстве.

Глава 5. Свидетели и погони

Звонок запиликал, сквозь тонкую железную дверь он был слышен очень хорошо и эхом разносился по лестничной площадке. Просмотрев найденные в квартире партнера Скорсезе документы и даже присланное Мишей второе видео, мы не нашли там ничего полезного. В документах были просто банковские переводы, оферты и какие-то ерквизиты. Если они и представляли какую-то ценность, то без помощи профессионала мы все равно не можем в них разобраться. Поэтому решили начать опрос знакомых исчезнувшей жертвы, например, его секретарши.

Вскоре внутри квартиры послышалось шуршание, наверное, меня разглядывали в глазок, так что постарался натянуть на себя как можно более дружелюбную улыбку. Не помогло.

— Кто вы? — услышал я подозрительный нервный женский голос. — Мы никого не вызывали и ничего не покупаем. Уходите, — под дверью продолжали шуршать линолеумом.

— К сожалению, я не могу уйти, мне надо поговорить о вашем боссе — Скорсезе, — стараясь, не слишком шуметь, я придвинулся вплотную к щелке между дверью и косяком.

Шуршание усилилось:

— Вы из полиции? — все тот же нервный голос.

— Нет, я частный детектив, — не хотелось сообщать такое в подъезде, но по-другому меня пускать, похоже, не собирались, так что пришлось вывалить все карты.

— Ладно, я сейчас открою, — недовольно скрипнув дверь слегка приоткрылась. — С вами больше никого нет? — я отрицательно помотал головой, протискиваясь в образовавшуюся щель, шире хозяйка открыть ее отказалась.

Мы с Катей решили, что я пойду один, если у меня не получится, то подруга тогда попробует ее разговорить сама. А если она нас обоих узнает, такое уже не провернешь. Так что преодолеть девять этажей мне пришлось в одиночестве.

Хозяйкой оказалась молодая девушка, лет двадцати пяти — двадцати семи, с зелеными прядками в черных волосах. Видео из офиса было черно-белым, поэтому такая деталь оказалась нова для меня. Одета она была в бежевую футболку и серо-розовые пижамные штаны, на голове пучок с выбивавшимися в разные стороны волосами. Похоже, просыпаться рано она не привыкла.

— Здравствуйте, Барбара, — решил не тянуть время и сразу приступить к делу. — Я занимаюсь делом исчезновения вашего начальника — Джона Скорсезе.

— Проходите, сюда, — она повела меня на кухню. ничем не примечательная кухня, обычной двухкомнатной квартиры, да и в прочих тоже такие же, даже у меня самого. Справа плита и раковина, слева холодильник в магнитиках и кухонный стол с парой стульев, за него меня и пригласили сесть.

— Но ведь полиция тоже этим занимается, зачем еще и вы? — уточнила девушка.

— К нам обратилась его жена — Марина Глебовна, она считает, что полиция отнеслась к делу слишком… — я замолчал, подбирая слово, — легкомысленно. Списала все на самоубийство, но заказчица в это не верит. Поэтому я здесь и хотел бы задать несколько вопросов. Я так понимаю, полиция к вам уже приходила?

Девушка только кивнула и я продолжил.

— Как вы считаете, ваш босс мог покончить с собой? Каким он был человеком, на ваш взгляд? — задавая вопрос, я внимательнее рассматривал собеседницу. Тонкие прямые брови, светлые глаза, на щеке небольшой прыщик, пухлые губы, она была симпатичной, но все портило загнанное выражение серых глаз. Она исподлобья смотрела на меня и теребила край футболки.

— Он был хорошим начальником, платил всегда вовремя, премии выписывал, но я не общалась с ним на личные темы, — она не смотрела на меня, отвернувшись к окну.

— Он вас домогался? Вы выглядите слишком расстроенной, говоря об этом, как будто с ним связаны плохие воспоминания, — пояснил я.

— Что вы нет, нет. Конечно, нет, — выглядела она еще более испуганной и я решил не давить.

— Хорошо, я верю. Но все же каким человеком он был? Как вел свои дела? Жестко, мягко, пассивно? — подсказывал я.

— Скорее, пассивно, да, не принимал каких-то неожиданных решений, всегда советовался со своим партнером по бизнесу, — она замолчала, — с Даниилом Александровичем, вспомнила. В общем, сам он ничего не решал почти, только документы подписывал.

— С прискорбием хочу сообщить, что Даниила Александровича тоже убили пару дней назад, возможно, вы тоже в опасности, так как имели отношение к документации, деловым разговорам, печатям, — о жутких подробностях смерти бизнесмена я решил не сообщать, но и на сам факт, довольно неприятный, девушка отреагировала очень спокойно, вернее никак, ее общее встревоженное и зашуганное выражение лица никак не изменилось, хотя на словах она и выразила сожаление и скорбь. Что же ее могло так расстроить или напугать?

— У вас какие-то проблемы? — решил все-таки спросить.

— Нет, нет, это личное, я не буду об этом говорить, — сразу же отреагировала собеседница, в глазах промелькнула злость, ноздри раздраженно раздулись.

— Если вы хотите спросить еще что-то по делу, то спрашивайте, иначе — уходите, — Барбара недовольно поджала губы.

— Хорошо, хорошо, — я примирительно улыбнулся, поднимая руки в знак капитуляции. — Никаких личных вопросов. Лучше скажите, почему накануне исчезновения жертвы вы подали заявление на отпуск, а потом бросили его в мусорку. Или не вы, а ваш лояльный начальник?

— Я не… — она хотела автоматически отвергнуть мою предположение, но запнулась, — да, подавала, — согласилась Барбара. — А что в этом удивительного? Лето приближается, хочется отдохнуть, погулять, развлечься, — она не выглядела уже столь затравлено, появлялось все больше раздражения. Видно было, что незваный гость уже надоел, но и просто выгнать не хватало духи, или же воспитанности, но в любом случае, я собирался этим воспользоваться.

— Так мог ли Скорсезе покончить с собой? — все же уточнил я, когда мы отошли от личных вопросов, девушка успокоилась, и вернулось прежнее испуганное выражение лица.

Подумав, она все-таки ответила:

— Нет, не думаю, он был каким-то, — Барбара взмахнула в воздухе рукой, подбирая слово, — мягким что-ли, переменчивым, подстраивающимся подо все и всех, без стержня внутреннего. Не думаю, что он сам бы решился на такое.

— Хорошо, я вас понял, — только открыл рот, чтобы задать еще какой-то вопрос, как в двери повернулся ключ, и скрипнув точно также как при моем входе, она открылась.

— Боря, ты дома? — послышался хриплый мужской голос.

— Да, — крикнула девушка, поднимаясь со стула. — А вам пора уходить, я все равно ничего полезного для вас не знаю, только зря тратите время, — бросила она уже мне. — До свидания. Прохо

— Хорошо, до свидания, — я не настаивал, выходя в подъезд встретился с полным мужчиной лет пятидесяти, видимо, отцом девушки и приветливо улыбнулся ему. Тот только хмуро посмотрел мне в след и уже из-за закрывшейся двери я услышал: «Доча, что это за хмырь?»

После того, как дверь захлопнулась, я постоял еще немного, размышляя, что делать дальше. свидетельница мне не понравилась, не личном плане, а в деловом: что-то она скрывает, из-за боязни ли чего-то или кого-то, из-за личных соображений или же из-за желания скрыть что-то от следствия, — пока не понятно, но в самом факте недоговаривания я уверен.

Спустившись на пару этажей, остановился под окном на лестничном пролете и написал сообщение Кате: «Она какая-то подозрительная. Посиди еще немного под подъездом. Вдруг наш разговор ее встревожит и заставит что-то сделать, куда-то пойти». Дождавшись ответного «Ок», пошел дальше. Выйдя на улицу, я мельком глянул на подругу и закатил глаза: опять сидит в телефоне, так она и подозреваемую пропустит. Вот так из категории свидетельницы, Барбара Брыгская с моей легкой подачи перешла к подозреваемым. Не задерживаясь рядом с домом, чтоб не вызывать подозрений, пошел в соседние дворы.

«Не сиди в телефоне, пропустишь девушку. У нее в волосах зеленые прядки, на видео не понятно было», когда писал последние слова в сознании что-то мягко кольнуло, какая-то мысль или даже скорее ассоциация. какое-то детское воспоминание, в существование которого даже не веришь, когда вырастишь. Так часто бывает со старыми воспоминаниями, особенно из детства: ты не можешь отличить приснилось тебе это, подкинуло богатое воображение или было в реальности, и ты идешь к родителям, чтобы спросить: а было ли такое? Вот и сейчас с зелеными волосами было связано смутное дымчатое воспоминание. Вечерние тени, угол дома, зеленые волосы, по-моему кудрявые, громкий выстрел и вода на земле. Эти разрозненные кадры плохо складывались в общую картину, вернее, эта картина выглядела настолько нереалистичной, что мой рациональный мозг не мог ее принять. Еще тогда мы с Катей пообещали никому это не рассказывать, так что уточнить было не у кого, только если у нее самой, если ее воспоминания хоть чуть точнее моих. Но это все к делу не относится, так что потом разберемся.

Навернув пару кругов по дворам и не дождавшись никаких вестей от подруги, решил еще раз глянуть как она там, одним глазком заглянул к подъезду, откуда вышел, на скамейке никого не было.

«Где ты?» — тут же спросил у Кати, но она вопреки обычаю, не ответила ни сразу, ни через минуту, ни сразу. Наверху красовалась надпись «была в сети 43 минуты назад», для Кати прям рекорд офлайн существования. Даже подозрительно. Или тревожно. Последняя мысль зацепилась в сознании и я отправил еще несколько сообщений. Сидеть здесь еще дольше было бы подозрительно и я решил уйти подальше.

Но и уйти далеко тоже не решался, поэтому снова стал кружить по ближайшим дворам, зашел в небольшой магазинчик и купил воды и мороженного. Несмотря на то, что на календаре значилось только девятнадцатое мая, погода стояла совершенно летняя. И жара соответственно тоже.

Выйдя из прохладного магазина, показалось, что меня засунули в печку бабы яги. Взгляд сам стал искать какую-нибудь тень, и на удивление такая нашлась: пара скамеек вокруг раскидистого дерева неподалеку. Тут и подожду. Снова проверил сообщения. Нет, пока никакого ответа. Растущее беспокойство я решил заесть мороженным.

Неожиданно телефон лежащий рядом, а скамейке, завибрировал.

«Где ты?» — написала Катя, игнорируя все предыдущие сообщения. Ладно, придет, расскажет все. Постарался как можно подробнее описать свое местонахождение. Прищурившись рассмотрел на магазине табличку с адресом: Каравинский переулок, 18. О чем и сообщил подруге, на что получил короткое «Поняла». А это точно Катя пишет, вдруг кто украл ее телефон и теперь хочет до меня добраться? Чтобы она так коротко писала. Странно.

Спустя минут десять я наконец заметил Катьку. Она шла медленно и устало обмахивалась руками.

— Ну и что получилось узнать? — сразу спросил я у подруги. Девушка молча мотнула головой и потянулась к остаткам воды в бутылке и поморщилась, когда поняла, что та уже нагрелась на солнце, но все же выпила почти всю.

— Да ничего полезного я не узнала, — разочаровано поморщилась Катя.

— Ну расскажи тогда, что делала, — я тоже немного расстроился, но все еще впереди, успеем что-нибудь нарыть. — Могла бы мне и написать куда рванула, я переживал вообще-то, — буркнул куда-то в сторону.

— Спасибо, — ответила девушка, вертя в руке почти пустую бутылку, внутри которой одиноко булькало грамм пятьдесят воды. — Но я не успела, эта девица выскочила как ошпаренная из подъезда, я только чудом и заметила эти зеленые прядки. Я даже не особо скрывалась, она по сторонам совсем не смотрела, шала и шла, петляла по дворам, я почти бежала за ней. Потом повернула в очередной двор и пропала, — Катя нахмурилась, словно сама не верила своим словам. — Я повернула туда же буквально через несколько секунд, не больше, а ее и след простыл. Вокруг только голые каменные стены арки, а впереди пустой двор, причем тупиковый. Так быстро до подъезд она не смогла бы добраться, даже если у нее есть ключ или код.

— Наверное, она все же обращала внимание на тебя больше, чем тебе казалось, — заметил я, но рассказ и вправду был странным. Нет, Катьке я верил. — Но может ты не заметила какой-нибудь подвальной дверцы или уступа, каморки дворника?

— Ну я же не совсем того, — девушка отвлеклась от бутылки и обижено посмотрела на меня.

— Я пока возвращалась к тебе, думала, — она замялась и снова вернула внимание к несчастной бутылке, — а ты помнишь тогда летом, перед школой, — Катя снова замолчала, а я напрягся. — В общем, это странно, даже сложно поверить, что это было, кажется, что очередной сон, но все же. Тогда мы видели странную женщину и двух бандитов, и один из них стрелял, а потом… — девушка сжала бутылку, прям как когда-то в детстве куклу, мелькнула едва осознанная мысль.

— Да, я помню, — согласился с подругой, — у нее тоже были зеленые волосы, правда все, но тоже вспомнил сегодня об этом, когда увидел секретаршу Скорсезе.

— А я когда поняла, что она пропала, словно в воздухе растворилась. Тоже ведь не верится в такое. Хочется придумать разумное объяснение, как и тому, что видели в детстве.

— Но сейчас уверен, это объяснение и правда есть, — заверил я подругу, но она выглядела все еще потерянной и уставшей. — Купить тебе что-нибудь прохладненькое? — и не дожидаясь ответа, пошел к уже знакомому магазину.

Значит Катя тоже помнит то событие? И тоже не особо четко, похоже невозможность объяснить это логически выбивает ее из колеи гораздо сильнее, чем его. «Надо обсудить это», — решил я твердо, расплачиваясь на кассе.

— Вот, охладись немного, — протянул я девушке шоколадный стаканчик. Она только кивнула и как-то безучастно откусила мороженное.

— Может, раз уж мы оба заговорили об этом, стоит обсудить тот случай, ну из детства, — не уверен, что это и правда нужно, но и хуже не должно быть. Тогда мы договорились никому из взрослых не говорить ничего, да и сейчас это было бы н лучшим вариантом, но между собой-то обсудить можно. Но Катя только покачала головой:

— Что ту обсуждать, — раздражено бросила она, — глупые дети попали на стрелку и ничего не поняли и придумали себе красочное сказочное объяснение, — она отмахнулась рукой от моих возможных возражений. Судя по моим воспоминаниям ничего сказочного там не было, но спорит я не стал, и правда, какая разница. Сомневаюсь, что наше дело имеет какое-то отношение к с странному происшествию почти двадцатилетней давности.

А мороженное тем временем творило чудеса и спустя еще пару укусов Катя начала оживать.

— Ух, погоняла меня твоя секретарша, — протянула она почти довольно, вытягивая ноги вперед. — Ничего, мне это даже полезно, — комментировать это высказывание мне не позволяло чувство самосохранения, а вот на первое я ответил.

— Она не моя, она Скорсезе, и наша общая свидетельница.

— Пф, как скажешь, — протянула девушка, а я вообще не понял претензии. — Ладно, солнце еще высоко, работать далеко, — сказала Катя, поднимаясь со скамейки. — Мне так точно работать и работать. Миш твой написал, говорит сегодня прекрасный день для прогулки.

— Он тоже мой? — решил уточнить.

— Конечно, а чей же еще? — передернула плечами девушка. — Не мой же?

— Нет, — что за странный вопрос. — Хотя может и стать твоим, — глядя на вытянувшееся лицо подруги, засмеялся и тоже встал.

— Не шути так, — сказала она тихо и серьезно, глядя глаза. — Я к нему ничего не чувствую, — и дождавшись моего кивка, Катя еще пару секунд смотрела на меня, а потом пошла вперед.

Все же сложно понять девушек, хотя шутка и правда была глупая и совсем не смешная, тут я согласен. Катя и Мишка вместе, глупость какая-то. «Именно, глупость и не больше, сказал сам себе», — чтобы успокоить непонятное чувство. «И оно тоже глупость, сейчас надо думать о деле, а не кто с кем встречается», — решил и поспешил догнать подругу.

Глава 6. Очень "полезный" вечер

Только пришли домой, как сразу зазвонил телефон в кабинете, пришлось топать кнему.

— Да? — не сказать, чтобы после прогулки по такой жаре мой голос отличался особой теплотой, но как только услышал, кто говорит, пришлось сделать его чуть повежливее. — Да, конечно, слушаю. Думаю, смогу, конечно. Нет, я сам приду. Да, Дорогу помню. До встречи. Спасибо.

— Марина Глебовна сказала, что нашла ключи от кабинета Скорсезе, — находу крикнул Катьке, которая осталась в комнате. — Я съезжу, посмотрю.

— Хорошо, сходи, — согласилась подруга, тяжко вздохнув, — надеюсь, ты повеселишься больше меня.

— Вот тут сомневаюсь, — коротко хохотнул, направляясь на кухню.

— Тогда полезнее меня, — покладисто согласилась девушка.

— Это уже ближе к реальности.

Следующие несколько часов прошли в активных сборах: Кати на свидание, а я просто ждал назначенного времени: договорились на пять вечера.

— Как думаешь, лучше голубые или сиреневые босоножки? — Катя вертела в руках две пары обуви, одни на каблуке, а другие плоские, в остальном же они почти ничем не отличались: какое-то хитроумное сплетение ремешком и застежек.

— Я думаю, для прогулки лучше обойтись без каблуков, — мое логичное предложение было отметено и выбраны сиреневые босоножки на небольшом каблуке. Зачем тогда спрашивать?

— В общем, я пойду, тебе тоже успехов, — в отличие от Кати мне опаздывать нельзя.

— Спасибо, тоже удачи, пофотографируй мне все, — девушка махнула мне рукой на прощание и углубилась в недра шкафа.

Для той, кто был уверен в своей неприязни к назначившему встречу, собиралась она очень тщательно. Как сказала сама Катя, чтобы не ударить в грязь лицом и чтоб знал, что теряет. Вот здесь логика уже давала сбой, но для подруги все было очевидно, а мне объяснять свой ход мыслей она не собиралась.

Близость вечера сделала воздух чуть менее раскаленным, но все еще приятно теплым. Глубоко вдохнув, пошел к остановке, без Кати было скучновато просто так идти, поэтому решил еще раз перебрать все, что известно. Во-первых, немного, во-вторых, убит партнер по бизнесу Джона, причем убит с особой ритуальной жестокостью, в-третьих, подозрительная секретарша с ее странными переменчивыми эмоциями. Вот она боится, а вот уже готова убить за лишний вопрос. Все же интересно куда она пошла сразу после нашего разговора? Слова Кати о ее неожиданной пропаже тоже настораживали, конечно, мозг современного человека не может поверить в какую-либо мистику, но и сам факт странный, может быть какая-то потайная дверь в подвал или еще куда-то. В общем, есть о чем подумать. Сейчас нужно хорошо осмотреть кабинет самого пропавшего.

За размышлениями дорога прошла сравнительно быстро, даже автобус почти не вонял и был новым, недавно пущенным по маршрут: синие клетчатые сидения так и манили присесть, а кондиционер обещал приятную поездку.

Знакомый особняк нашелся тоже быстро, звезды явно сопутствовали мне сегодня. Входную калитку тоже открыли без лишних вопросов. Хозяйка дома ждала в холле и теребила в руках связку ключей. Сегодня выглядела она как-то растеряно и даже не сразу обратила на меня внимание.

— Кхм, — решил его привлечь сам, — здравствуйте.

— Ах, да, — женщина вздрогнула. — добрый вечер, пойдемте за мной.

Но ней было темно-красное платье чуть ниже колен и такого же цвета лодочки. Черные волосы собраны в изящный пучок. Интересно, она и дома так изыскано одевается? Наверное, это утомительно всегда думать о таких мелочах.

Кабинет Джона Скорсезе находился на втором этаже, еще с первого нашего посещения помню эту тяжелую запертую дверь.

В самом кабинете было темно: плотно задернутые шторы не пропускали вечерний солнечный свет. Щелкнул выключателем возле двери и по бокам зажглись небольшие настенные светильники.

— Джони не любил яркого света, — пояснила Марина Глебовна, скромно отойдя в сторонку. Я кивнул в знак понимания и пошел открывать шторы. Я-то свет очень даже люблю, да и зрение не стопроцентное, знаете ли.

Посреди комнаты, спиной ко окну, стоял широкий стол из какой-то благородной породы дерева. На ощупь он был гладким и холодным, будто мраморный, а не деревянный. На нем было совершенно пусто, ни одного клочка бумаги не завалялось, даже мусорка под столом была девственно чиста. На мой вопросительный взгляд заказчица только пожала плечами и сказала:

— Уже все обыскали вдоль и поперек.

Я кивнул и продолжил осмотр, провел рукой под столешницей в поисках скрытых тайников или кнопок, но все было совершенно гладко и без малейшей зацепки. Что-ж на столе ловить нечего. Следующим в списке был книжный шкаф. На первый взгляд ничем не примечательный, но кроме нескольких полупустых полок с парой забытых книг развлекательного плана, в нем еще было множество маленьких, средних и больших ящичков. Правда, в них тоже ничего не оказалось.

Окинув комнату еще раз придирчивым взглядом, начал думать, что приехал совершенно зря. Комната была почти стерильно чиста. На стене висела картина с полной луной, восходящей над ночным темным лесом. Луна была красивой, конечно, но за самой картиной ничего не было. Кроме всего описанного в комнате еще было кожаное офисное кресло на колесиках, возле рабочего стола соответственного и мягкий стул попроще напротив, для посетителей, видимо.

— А ваш муж дома принимал каких-то коллег или посетителей? — решил уточнить у Марины Глебовны.

— Да, иногда к нему приходил его партнер по бизнесу, Данил, они были давно 77знакомы, почти с приезда его в Россию, в начале девяностых, но в основном он был здесь сам, — добросовестно ответила женщина, все также стоя у дверей.

— Почему не проходите сюда? Может вы сможете заметить что-то странное? Ничего не пропало?

— Извините, муж Джон всегда ругался, когда я приходила сюда, видимо, вошло в привычку, — он несколько смущенно прошла в середину комнаты ко мне и осмотрелась. — Мне кажется чего-то не хватает, — она поморщилась и провела рукой по лбу, — но никак не могу понять чего.

Я тоже еще раз внимательно осмотрелся, чего же здесь может не хватать? В углу стоял небольшой круглый столик, обычно на такие что-то ставят для красоты, вазу или статуэтку.

— Может быть здесь что-то было? — я указал рукой на столик и сам подошел к нему, провел рукой по столешнице, в отличие от рабочего стола, она была теплой и слегка шершавой, как не до конца обработанное дерево.

— Да, точно, здесь что-то стояла, — сразу же согласилась женщина и тоже подошла, задумчиво глядя на предмет интерьера. — Но вот что? Я редко сюда заходила, как уже сказала, но здесь точно что-то было, по-моему, какая-то статуэтка, светлая такая, высокая, похожа на античную статую. Хотя я могу и ошибаться, — женщина еще немного постояла рядом и отошла.

— Что-ж, видимо, ничего стоящего я тут не найду, если что-то и было, его забрали доблестные стражи порядка, — я тоже отошел к двери и последний раз глянул на комнату и вспомнил, что забыл сфотографировать все для Катьки, может, она заметит какие-то детали. Достал телефон и быстро сделал пару снимков. — Это для напарницы, — пояснил на удивленный взгляд Марины Глебовны, — она сегодня не смогла прийти, — надеюсь ее вечер прошел с чуть большей пользой.

— Здесь дальше еще есть гостевые комнаты, хотите взглянуть? — предложила женщина, щелкая ключом в замке с заметным облегчением.

— Давайте, — почему бы и нет. — Думаю, не поверит.

Дальше по коридору было еще две совершенно одинаковые коричневые двери, за первой из которых пряталась небольшая детская комната с двумя кроватями, одна была застелена розовым покрывалом, а вторая сиреневым со звездочками. Ничего особенно здесь обнаружить было нельзя, но на всякий случай ее я тоже сфотографировал.

За второй дверью пряталась комната чуть побольше первой с довольно скромной обстановкой: кровать у стены, туалетный столик с зеркалом, шкаф для одежды. Пройдя внутрь быстро осмотрел все и также ничего не нашел. Однако в одном из ящиков столика завалялся огрызок яблока, такой же как в спальне самого Скорсезе. Осторожно достав его за черенок, решил забрать с собой.

— Здесь обычно останавливался его друг Данил, а в предыдущей комнате — дочери, — пояснила госпожа Скорсезе.

— Вы ведь знаете, что Даниил Александрович погиб? — уточнил я, так как женщина ни разу не выказала какой-либо печали по этому поводу, хоть и говорит про дружбу с ее мужем.

— Знаю, — спокойно ответила она, — но я никогда не питала к нему симпатий, довольно неприятный тип, — заявила она, поморщившись.

— Все же такой смерти никто не заслуживает, — аккуратно заметил в ответ.

— Согласна, — Марина Глебовна слегка остыла и сконфузилась, — но мне всегда казалось, что он замешал в чем-то темном, может быть даже в секте, поэтому не сильно удивилась.

— А какой он был человек? — раз уж заговорили об этом, почему бы не расспросить подробнее.

— Неприятный, — тут же отреагировала собеседница.

— Но почему? — странно, секретарша говорила, что он чуть ли не держал все в своих руках, этакий серый кардинал. Хотя одно другому не мешает.

— Сложно сказать, — замялась женщина, — взгляд у него был всегда холодный и такой внимательный, — она задумалась, — но объективный причин для неприязни не было, — просто ощущение такое, гнетущее. Извините, я не вникала в их отношения и почти ничего о нем не знаю.

— Ничего, — успокоил я ее. — Разберемся во всем.

В голову пришла неожиданная мысль и я ее сразу же озвучил:

— А вы не знаете, как связаться с бывшей женой вашего мужа? Думаю, будет довольно полезно с ней переговорить, — странно почему сразу об этом не подумали.

— Конечно, у меня где-то был адрес и телефон, девочки часто приходили к нам гости, но вот где-то полгода их почему-то не было, я сброшу вам на почту сегодня или завтра, — сказала Марина Глебовна. — До свидания.

Сам не заметил, как мы дошли до калитки.

— Конечно, до свидания, — с слегка пожал протянутую руку и вышел на улицу.

Воздух уже отяжелел от вечерней влаги, которая была готова вылиться в росу на траве. До захода солнца еще было достаточно далеко, но здесь, загородом, вечер наступал быстрее. Вдали от шумной толпы, фонарей и витрин, время текло как-то по-другому. Вдохнув свежий прохладный воздух не спеша зашагал к остановке. Жаль Кати тут нет, думаю, ей бы тоже понравилось.

По дороге домой зашел в магазин. Решил что-нибудь приготовить.

Дома было как-то пусто и одиноко без Катьки. И непривычно тихо, так что приготовив себе макарон с фаршем, решил включить телевизор, чтобы развеять скуку. Телевизором мы пользовались очень редко, так как был он старый и не поддерживал современного андроид тв, так что посмотреть фильм на ноутбуке было гораздо удобнее и проще, но ничего конкретного смотреть не хотелось, так что я отдался на волю случая.

Где-то в половине десятого от Кати пришло сообщение: «Я возле тц Мега Молл, забери меня, пожалуйста». Вот это поворот. Было уже достаточно поздно, пока я доеду точно часов десять будет, а то и больше, но делать нечего.

«Что случилось?», — уточнил я, направляясь к выходу. На себя натянул толстовку и взял запасную для Кати, подумав, захватил и ее кроссовки, стоящие у двери, знаю я эти жертвы красоты и каблуков.

«Просто приезжай, мне скучно и грустно», — ответила девушка. Видимо кто-то кого-то угостил парочкой бокалов алкогольного содержания, не будем тыкать пальцами.

«Хорошо, уже в пути», — заверил девушку и заторопился к автобусной остановке, заодно вспоминая где находится ТЦ, город у нас не особо большой, так что ориентироваться нетрудно. Людей в автобусе почти не было, многие уже ехали обратно, из центра к окраинам, а не наоборот. За окном мелькали пятна света и я чуть не проехал нужную остановку.

«Где ты?», — снова написал Кате и получив подробную инструкцию, отправился на поиски девушки.

Она сидела возле главного входа на вазоне с клумбой и терла плечи: после дневной жары вечер казался особенно прохладным.

— А я с дарами, — протянул ей толстовку и кроссовки, и присел рядом.

— Ой, спасибо, — подруга сразу оживилась и быстро приоделась и переобулась, отбросив босоножки в сторону.

— Так что случилось? Как вечер прошел? — из закрывающегося торгового центра повалили последние посетители.

— Да как, как, не особо, — раздраженно проворчала девушка. — Мишу вызвали куда-то там и бросил меня прямо тут, — она обиженно надула губы. — А до этого ходили в кафе и кино, все чинно и культурно, — добавила она с долей осуждения.

— Это плохо? — удивился я.

— Скорее скучно, — Катька протянула последнее слово и хихикнула, но тут же посерьезнела и нахмурила лоб. — А у тебя что там, есть что-то полезное?

— Нет, совершенно ничего, — постепенно гасли яркие вывески магазинов и темного опускалась каким-то тяжелым покрывалом сверху, с неба.

— Тогда давай о чем-нибудь другом поговорим, — предложила девушка и я согласился.

— Только давай делать это по дороге к дому, а то тут придется заночевать. Идти-то сможешь? — я скептично осмотрел девушку, особо пьяной она не выглядела, но без алкоголя тут точно не обошлось.

— Конечно, смогу, — заверила она и встала, слегка пошатнувшись, но тут же восстановила равновесие и отвергла мою руку помощи.

Мне в голову упорно не шли никакие темы для разговора, кроме бытовых вопросов и разговоров о деле, все же банальные темы, типа любимого фильма или книги, мы и так знали друг о друге давным-давно.

— По-моему, я не знаю о чем можно поговорить, — с некоторым стыдом признался подруге.

— Тогда давай помолчим, — согласилась она, и мы медленно пошли в сторону автобуса, скорее всего, одного из последнего. Он помигал нам фарами, намекая на то, чтобы поторопились, что мы и сделали.

Сев в ярко освещенный салон, мы все еще молчали и тут неожиданно для меня самого вырвался вопрос:

— А как ты относишься к Мише?

Катя посмотрела на меня удивленно, я бы тоже сделал так, если бы мог.

— А какая разниц? — ответ звучал как-то грустно, она уткнулась лбом в стекло и водила пальцем по нему.

— Не знаю, — совершенно честно признался я, потому что и правда не знал откуда взялся этот вопрос и какое он имел значение.

— Вот и я не знаю, он, вроде бы хороший парень. В целом, — подумав, добавила Катя, — но мне не подходит, по ряду причин, — она все так же смотрела в окно и неожиданно улыбнулась, повернулась ко мне и весело протянула. — А что, ревну-у-у-ешь?

— Что? — я совсем опешил от такого поворота разговора.

— Ревнуешь, — совершенно спокойно резюмировала девушка и теперь уткнулась лбом мне в плечо и задремала, все еще улыбаясь.

Снова чуть не пропустили свою остановку. Неся в руках Катины босоножки и поддерживая сонную девушку, кое-как добрался до родной квартиры. Отведя подругу в ее комнату, проследил, чтобы она проснулась достаточно, чтобы раздеться, и ненадолго вышел. Минут через десять заглянул проверить: девушка забралась под одеяло почти с головой и ровно сопела, сообщая об умиротворенном сне.

Тогда я тоже отправился спать. В голове вертелись обрывки совершенно разных мыслей и картин, которые еще долго не давали нормально заснуть: только провалишься в забытье, как тут же проснешься.

А вот утро было уже не таким умиротворенным и добрым. Катька опять сидела в телефоне и ныла о больной голове. Наконец-то, хоть что-то привычное и знакомое, с чем можно работать.

— А нечего пить с сомнительными типами, — возражал я на жалобы, разводя в вод

— Ты мне сам его рекомендовал как замечательного человека, — огрызалась девушка, но покорно пила лекарство. Не сказать, чтобы я был опытным тусовщиком, но некоторые знания имелись на этот счет.

— Ладно уж, отдыхай болезная, нас ждут великие свершения.