Тайна дворцового мухобоя

Глава 1

1

Государство Зистан

Встревоженные трубадуры поспешно выбежали на улицу, выстроились в ряд, надули щёки и закатили глаза. Протяжно завыли медные трубы, и все, кто находился во дворце хана Аль-Абасса, мгновенно узнали о чрезвычайном происшествии.

Беспорядочные звуки труб подхватили бродячие собаки и, подвывая на разные лады, рванули от ханского дворца к лежащему в подножье горы Бамдад городу Зистану.

– Измена! – слово, которое быстро заполнило ханский дворец и легко читалось на испуганных устах, передающих друг другу страшную новость подданных хана Аль-Абасса.

Мрачнее тучи, облаченный в чёрное одеяние, ещё больше подчёркивающее настроение, царившее во дворце, главный советник хана Аль-Абасса быстро шёл по коридорам дворца на созванный ханом в срочном порядке диван.

– Шептун! – испуганно шарахались в стороны все, кто попадался ему на пути.

Главный советник, не обращая ни на кого внимания, миновал стражников, усиленно охраняющих центральную часть дворца, и подошёл к тронному залу. Пригладив красивую чёрную бороду, главный советник засунул руку в замок, нажал клавиши. Механизм щёлкнул, и двери открылись.

Тронный зал, с богато разукрашенными радужной мозаикой стенами и развешанными на них золотыми клетками с певчими птицами, утопал в коврах и кошмах ручной работы. Посередине тронного зала, на возвышении, положенном только для высокорождённых царственных особ, в парчовом халате удивительно искусной работы, на троне из чистого золота, восседал правитель Зистана – хан Аль-Абасс.

– А вот и мой главный советник! Теперь, надеюсь, можем начинать! – хан Аль-Абасс сказал таким ледяным тоном, что все собравшиеся визири невольно поёжились.

Главный советник сел на своё место рядом с ханом. Маленькими злыми глазками, которые, казалось, могли просверлить любого, Аль-Абасс посмотрел на главного советника, а затем на каждого визиря. Под тяжестью ханского взгляда головы визирей вжимались в туловища, и с высоты трона казалось, что визири сидят без голов, а их чалмы просто лежат на дрожащих плечах.

– Измена! – пронзительным голосом неожиданно закричал хан, и визирь Данияр, отвечающий за образование в государстве, не выдержал нервного накала и как мешок повалился на пол. Обмякшего, похожего на дырявый бурдюк Данияра трясущимися руками быстро подняли сидящие рядом перепуганные визири и усадили обратно на скамью. Визирь Данияр, с безвольно болтающейся головой, был зажат плечами других визирей и только благодаря этому продолжал находиться в сидячем положении.

– В нашем дворце произошла измена! – у визирей заложило уши от такого высокого тона хана Аль-Абасса. – Мы сегодня узнали, что наша драгоценная «Книга Секретов» мало того, что похищена, но уже находится во дворце моего зловредного братца падишаха Эр-Хиляфа! Вы понимаете, что это значит?! – вопрос, как гильотина, повис в воздухе над головами визирей. Все всё понимали, но были не в силах проронить ни слова.

– Это значит, что всем нам… – хан вдруг замолчал, а потом продолжил с улыбкой, которую чрезвычайно боялись придворные. – Но не-е-т! Прежде всем вам придёт долгожданный конец! А я сперва наслажусь зрелищем, когда скормлю вас аллигаторам, а потом уже сам буду разбираться с братцем!

Теперь у визирей не только руки дрожали, но и зубы постукивали.

– Признавайтесь, несчастные! Кто украл «Книгу Секретов»? Я же всё равно узнаю! Вы понимаете, что это могли сделать только вы? Да перестаньте стучать зубами! Вы что – этим хотите меня запугать? Не выйдет!

Хан слез с трона и нервно забегал по тронному залу.

– У кого был доступ к моему хранилищу?! – спросил Аль-Абасс у Шептуна.

– О повелитель! Доступ к вашему хранилищу имеется только у вас! – поцеловав полу халата хана, ответил главный советник.

– Только у меня! Вы слышите? Только у меня! Но книга всё равно пропала!

Хан взял в руки любимую трость и беспокойно заходил, размахивая ей как саблей. Визири сидели на прикреплённой к стене скамье и, как попугаи-неразлучники, жались друг к другу.

– У нас во дворце изменник! И самое страшное, что я не знаю, кто это! Но я всё равно узнаю! Обещаю!

Последние слова были сказаны таким уверенным тоном, что ни у кого из присутствующих не осталось в этом сомнения. А у изменника, который находился в тронном зале, сначала похолодело всё внутри, а затем пересохло в горле так, как не пересыхает даже у путника, идущего без воды через знойную пустыню. И если бы хан сейчас внимательно смотрел на каждого, то он без труда определил бы, кто похитил «Книгу Секретов». Но вместо этого он страшно закатывал маленькие глаза, словно хотел увидеть царственный мозг, размахивал тростью и топал ножками, изрыгая из себя страшные ругательства и проклятия. Затем, когда ему пришла гениальная мысль, хан сразу успокоился и вернулся на трон.

– Слушайте моё повеление: тот, кто вернёт «Книгу Секретов», не только сохранит свою жизнь, но получит от нас щедрые премиальные! А самое главное – у него появится право лишить жизни любого из вас по своему усмотрению! Но только кого-нибудь одного! А то знаю я вас!

Услышав это, визири ожили, встрепенулись, и каждый посмотрел на того, от кого давно мечтал избавиться. Хоть Шептун и поймал несколько неожиданных для себя взглядов, но свой взгляд он устремил на ненавистного ему визиря Дашгына, который, по его мнению, давно жаждал занять место главного советника хана и в последнее время представлял реальную угрозу.

«Вот, Дашгын, ты и дождался своего часа! – обрадовался Шептун. – Когда я верну “Книгу Секретов” – а я её обязательно верну – буду упиваться зрелищем, в котором ты будешь главным! Ты же хочешь быть главным, правда, Дашгын? И ты будешь им! Только представь: ради тебя у дворца соберётся весь народ Зистана, и все будут смотреть на тебя и только на тебя, Дашгын! Даже аллигаторы будут смотреть на тебя и умываться слезами в нестерпимом ожидании поскорее попробовать тебя на вкус! И я им это устрою, Дашгын, клянусь!»

– Эй! Эй! Я тебя спрашиваю!

Шептун очнулся от того, что хан тычет в лицо золотым набалдашником своей трости.

– Я с тобой разговариваю! Очнись! Что с тобой?

Шептун увидел ухмыляющегося Дашгына, быстро пришёл в себя, затем посмотрел на возмущённого хана:

– Просто я безумно расстроен, мой повелитель. Ведь это неслыханная дерзость, во-первых, позволить себе подумать о том, чтобы забраться в ваше хранилище; во-вторых, реализовать преступные замыслы! И, в-третьих, – Шептун даже закашлялся от возмущения, – похитить «Книгу Секретов»! Считаю, что такое преступление должно быть наказано самой страшной казнью!

– Всё верно говоришь, – согласился хан. – Но только я тебя спрашивал о другом: как ты думаешь, сможет ли мой зловредный братец, падишах Эр-Хиляф, прочитать эту книгу?

Главный советник задумался. Затем, нервно поглаживая свою чёрную бороду, сказал:

– Ну, раз нам самим пока не удалось прочитать эту книгу, мой повелитель, то и падишаху Эр-Хиляфу это тоже не удастся!

– Откуда такая уверенность? – удивился хан.

– У меня такая уверенность из-за того, что во дворце падишаха Эр-Хиляфа коды на замках намного проще, чем у нас, и то, что в состоянии открыть начальница стражи Амира, то не в состоянии открыть визири падишаха Эр-Хиляфа. Только великий визирь Манаф и сам падишах…

Неожиданно хан Аль-Абасс жестом приказал замолчать главному советнику, и тот тут же умолк.

– Сейчас я всех отпускаю, но только затем, чтобы завтра утром каждый из вас предоставил мне свою версию того, кто это мог сделать и каким образом будет возвращена «Книга Секретов»! И тот, кто принесёт версию, которая мне не понравится, тот сразу отправится кормить моих милых крокодильчиков!

И так эта мысль понравилась хану, что он вдруг повеселел, залез к себе на трон и стал поглаживать кругленький животик.

– Что-то я вспомнил про аллигаторов и сам проголодался!

Аль-Абасс повернулся к визирям.

– Если кто хочет есть – оставайтесь! Сытые, идите – до завтра времени осталось мало.

Визири переглянулись, чтобы по поведению других понять, как им поступить: то ли идти придумывать коварную версию, то ли остаться на обед, а всё остальное оставить на потом. До головокружения покрутив головами, так все и остались сидеть на скамейке в ожидании ханского обеда.

2

Жирные зелёные мухи, влекомые сладкими запахами, разносившимися далеко за пределами дворца хана Аль-Абасса, влетали одна за другой в открытое окно тронного зала. Противно жужжа, мухи прямиком направлялись к длинному столу хана и, нагло усаживаясь на самые аппетитные куски еды, сразу начинали потирать лапки, готовясь к вкусной трапезе.

– Да что же это такое?! – бросив в мух золотой ложкой, возмутился вальяжно сидевший за огромным столом, полным яств, Аль-Абасс. – Эти мухи совсем обнаглели и не дают нам поесть!

Собственно, ел только хан и всегда один, остальные же визири смиренно стояли у стены, смотрели, как Аль-Абасс ест, и шумно глотали слюни.

– До каких пор нам будут мешать эти мухи? Я плачу вам такие большие деньги за то, чтобы вы меня избавили от них! Между тем, мух не становится меньше! Наоборот, кажется, что их всё больше и больше!

После того, как хан Аль-Абасс бросил дворцового мухобоя аллигаторам, он начал платить визирям за каждую пойманную муху. Сначала количество мух уменьшилось, но затем стало стремительно увеличиваться. Хан не знал, что визири быстро смекнули о новом заработке и начали разводить мух, желая побольше на этом заработать. Самые находчивые приносили заранее заготовленных мух с собой, предъявляя их хану и затем меняя жирных мух у казначея на серебряные монеты.

– Мы не хотим их больше ни видеть, ни слышать! – у хана опять стало портиться настроение. – Мы столько денег заплатили вам из казны за поимку мух, что можно было построить колодец, который так давно просят жители города!

Хан посмотрел в открытое окно, туда, где вдали, в мареве палящего солнца, виднелся город Зистан.

– А мы жителям постоянно отказываем, потому что есть более важные траты: то с мухами боремся, то аллигаторов кормить нечем! Всё! Мы больше не будем тратить на это деньги! Настала пора назначить ответственного!

Хан строго посмотрел на визирей. Визири снова втянули головы в халаты и стали невольно прятаться друг за друга. И только стоявший чуть в стороне главный советник хоть и опустил взгляд, но остался стоять с высоко поднятой головой.

– Что вы головы прячете, пугалы огородные? – возмутился хан. – Если надо, я быстро ваши туловища от голов отделю за их ненадобностью!

– О великий хан! – осмелился заговорить главный советник, и визири, как черепахи, высунули из укрытия любопытные головы. – Если позволите, у меня есть одна идея на этот счёт.

– Говори, Шептун, – небрежно разрешил хан.

– Нужно снова взять человека на должность дворцового мухобоя…

– Постой! – прервал главного советника хан. – Опять расходы?

– Нет-нет! Как можно, – поспешил успокоить хана Шептун, видя, как у хана наливаются кровью глаза, – почти никаких расходов, разве что остатки с вашего стола.

– Что-о?! – это уже был немой вопрос визирей, так как только им позволялось есть то, что не доел хан Аль-Абасс.

Главный советник ждал этой реакции, ибо он специально придумал всё это, чтобы лишний раз подразнить надоевших ему визирей. Что ж, это ему удалось. Визири вздрогнули и жалобно посмотрели на Шептуна. Все, кроме Дашгына. Вот и сейчас Шептун поймал колючий взгляд.

«Скоро я избавлюсь от тебя, Дашгын! Недолго аллигаторам скучать по тебе!» – главный советник обменялся с Дашгыном ядовитыми взглядами и победоносно улыбнулся, выиграв эту битву.

– То есть я хотел сказать про объедки и очистки с кухни, коими вдоволь насыщаются слуги из нижнего сословия.

По залу пронёсся выдох облегчения визирей.

– Очистки, говоришь? – жуясь, переспросил хан. – Ну что ж, если только очистками, то тогда хорошо! Тогда мы согласны!

Шептун с покорностью поклонился.

– Но если ты не найдёшь мне дворцового мухобоя к следующей новой луне, то сам будешь исполнять его обязанности, – добавил хан тоном, не терпящим возражений.

Главный советник поклонился во второй раз. Бросив взгляд на Дашгына, он заметил, что недруг ехидно улыбается.

– Погоди у меня! – тихо прошипел Шептун, приглаживая бороду. – Скоро я доберусь до тебя!

Затем, посмотрев на уплетающего за обе щёки свой обед хана, добавил:

– И до тебя, хан, я тоже доберусь!

3

Государство Сиба

– О мудрейший из мудрых! О могущественнейший из владык! Позволь мне принести тебе радостную весть!

Глава государства Сиба, падишах Эр-Хиляф, со съехавшей на глаза большой, изукрашенной изумрудами и рубинами чалмой, отвлёкся от рассматривания драгоценного перстня, надетого на указательный палец правой руки. Падишах нехотя из-под полуприкрытых глаз царственно посмотрел на великого визиря.

Как всегда, чисто выбритый, статный, в искусно расшитом золотыми нитками парчовом халате, подвязанном поясом с драгоценными камнями, почтительно опустив голову, великий визирь ждал милости падишаха.

«А нам не кажется, что Манаф стал одеваться так же дорого, как и мы? – задумался падишах. – Уж не хочет ли он затмить нас?!» – падишах неторопливо осмотрел халат великого визиря и перешёл к изучению туфель.

Туфли главного визиря, изготовленные из скатанной верблюжьей шерсти, с загнутыми носками и серебряными пряжками, смотрелись не менее дорого, а может быть, даже и более богато, чем у самого падишаха.

Эр-Хиляф глянул на свои туфли и поджал ноги под трон.

«М-да, – маленькие глазки падишаха беспокойно забегали на широком лице. – Что-то непозволительно дерзок в одежде стал Манаф! Надо за ним понаблюдать – не задумал ли он чего против нас!»

– Мы тебя соизволили слушать! – падишах, вконец расстроившись от таких мыслей, сильно махнул рукой и тут же охнул, так как от резкого движения перстень соскочил с указательного пальца правой руки и, пролетев несколько футов, подкатился к великому визирю, отразившись ослепительным великолепием в блестящих пряжках красивых туфель.

Обрадованный Манаф потянулся к перстню падишаха, восхваляя неожиданный подарок.

– О повелитель! Для меня такая честь получить...

Падишах взвизгнул, соскочил с трона и побежал поднимать любимый перстень.

– Нет! Нет! – взволнованно закричал падишах. – Даже не думай прикасаться к нему! Мы сами его поднимем!

Падишах, семеня ножками, подскочил к перстню и, кряхтя от необычных движений, нагнулся, чтобы поднять его.

Радостная улыбка Манафа, вызванная нежданным подарком, сменилась разочарованием, а затем, когда великий визирь выпрямился во весь рост, перешла в презрение, искривив его тонкие губы. И теперь с высоты своего роста Манаф смотрел на копошащегося под ногами неуклюжего падишаха и чувствовал, как в нём, великом визире, зарождается сила, которая наконец-то поможет убрать с пути к трону этого маленького толстого самовлюблённого падишахчика.

«Вот твоё место! У моих ног!» – думал Манаф, возвышаясь в собственных глазах.

Великий визирь так безудержно сверлил взглядом спину падишаха, что тот, царственным загривком почувствовав недоброе, постарался поскорее выпрямиться и посмотреть в глаза великому визирю, да так, чтобы уже визирь понял своё ничтожество и могущество падишаха Эр-Хиляфа. Но получилось не так, как задумывал падишах. Привыкнув сидеть на троне и смотреть на подданных сверху вниз, падишах, даже выпрямившись, был на уровне пупа великого визиря, и ему всё равно пришлось смотреть снизу вверх. Увы, это не принесло нужного результата.

– Где твоя почтительная поза?! – завизжал униженный и обиженный Эр-Хиляф. – Как ты смеешь так стоять перед нами?!

– Простите меня, недостойного! О великий из великих и самый могущественный из всех! – нехотя склонив голову, выдавил из себя скупые извинения Манаф.

Падишах, надел перстень на палец, погрозил кулачком Манафу и засеменил обратно на трон.

«Нет, это переходит уже все границы!» – по пути к трону думал падишах. – Надо срочно придумать, как приструнить этого зарвавшегося Манафа! Повесить бы немедля, да мне пока без него не справиться… Вот когда я завоюю соседнее государство, то тогда… Да, кстати, что он там мне хотел сообщить? Надеюсь, эта новость касается Источника Силы! – Падишах залез на трон и с облегчением развалился на парчовых подушках. – Никому не позволю даже думать о том, что они могут претендовать на трон! Ни-ко-му!»

Эр-Хиляф погладил перстень, поправил наехавшую на глаза чалму и только после этого посмотрел на великого визиря.

– Мы в заботах о нашем государстве не спим и не едим так, что даже похудели, и с нас начинают спадывать перстни! А мои подданные готовы тут же прикарманить оброненное мною!

– Но владыка!

– Молчать! – взвизгнул падишах.

Великий визирь стоял со склонившейся головой и казался уже не таким высоким и грозным, как до этого.

– Что за радостную весть ты нам принёс? – после минутного молчания спросил падишах.

– Осмелюсь доложить, о великий и мудрый падишах, человеку, которого я с трудом подкупил, удалось выкрасть «Книгу Секретов» у хана Аль-Абасса. И теперь она у нас!

«“Книга Секретов” у нас! Я смогу добраться до Источника Силы! Он так нужен мне! Я хочу править миром!» – падишах заёрзал на троне в нетерпении.

– Ну что же ты замолчал, великий визирь? Продолжай, нам интересно узнать, где эта «Книга Секретов» и как она сможет нам помочь.

От глаз Манафа не ускользнуло волнение падишаха, и он, не подавая вида, ухмыльнулся.

«Ну что ж, настало время попасться на удочку, падишах!»

– Вот эта книга, о повелитель! – с этими словами великий визирь достал из-за пазухи небольшую книгу в коричневом кожаном переплёте.

– Давай скорее её сюда! Нам не терпится её посмотреть! – падишах не выдержал и, наплевав на этикет, протянул ручки навстречу книге.

Великий визирь преподнёс книгу падишаху и учтиво отошёл на несколько шагов назад. Падишах Эр-Хиляв открыл книгу и стал её листать.

– Ничего не понимаю! – расстроенно сказал он. – Что здесь такое? Какие-то надписи, рисунки… Как всё это может нам помочь?

– Я всё узнал, мой повелитель! Разрешите покажу?

– Конечно, покажи скорее нам, мы сгораем от любопытства!

Великий визирь подошёл к падишаху с правой стороны и открыл книгу на странице с непонятным рисунком.

– Вот! – воскликнул он торжественным голосом, отчего падишах даже вздрогнул. – Вот то, что мы так долго искали!

Падишах с недоверием рассматривал рисунок:

– И что это за каля-маля?

– Это как раз и есть та самая дверь в другой мир, где мы сможем найти знания для того, чтобы прийти к Источнику Силы!

«Э-э-э! Тебя-то я как раз туда и не допущу!» – падишах покрепче взялся за книгу, как будто великий визирь, услышав эти мысли, вырвет книгу из рук падишаха и сам начнёт проходить в другой мир.

– Где же тут дверь? Тут какие-то непонятные линии да чёрточки!

– В этом и кроется тайна! Непосвященный посмотрит и не поймёт, а мы с вами пройдём через эту дверь, потому что нам известно, как это сделать!

«Мы? Пройдём? Да кто тебя с собой возьмёт?!» – возмутился падишах, но изо всех сил старался не показать великому визирю своих мыслей.

– Ну говори, как мы сможем это сделать? – театрально-равнодушно спросил Эр-Хиляф.

Великий визирь выдержал небольшую паузу, ровно такую, чтобы падишах снова загорелся нетерпением.

– Здесь необходимо правильно посмотреть на эту картинку, и тогда взору откроется дверь, через которую мы пройдём!

«Опять мы! Это становится невыносимо! Ну ладно! Ещё немножко потерпим этого нахала. А потом! Потом безжалостно повесим!»

И тут падишаха прожгла мысль, от которой он даже подпрыгнул на троне.

– Манаф, а ты уже пробовал рассматривать эту дверь?

– Да пусть не гневается на меня мой повелитель! – великий визирь преклонил колено перед падишахом. – Как только я получил эту книгу, я сразу направился к вам и, пока шёл с этой книгой по коридорам, я посмотрел на рисунок.

– И что-о-о?! – голос у падишаха был полон возмущения.

– Вы же понимаете, что я не могу подвергать вас опасности! Я хотел проверить на себе, прежде чем давать вам непонятно что.

«Значит, уже пытался!!!»

– И-и-и?

– У меня не получилось, – расстроенным голосом сказал великий визирь, – может, потому, что я делал это на ходу.

Манаф всем видом показывал, что пытался обезопасить падишаха и в то же время старался быстрее принести ему книгу.

«Судя по всему, он не врёт», – обрадовался падишах и продолжил рассматривать непонятные линии.

– Если вы прикажете, то я первый попробую пройти через эту дверь, и затем, если всё в порядке и для вас там безопасно, приду за вами.

«Ох, хитрец! Хочет первым всё узнать, а вернётся и скажет, что там, мол, опасно, что еле ноги унёс, а сам доберётся до Источника Силы и захватит власть!!! Не выйдет!»

Великий визирь наблюдал за падишахом и был доволен тем, насколько красноречиво проявлялись мысли на его упитанном лице.

– Мы подумаем над этим, – уклончиво ответил падишах. – Как, ты говоришь, нужно смотреть на эту картинку?

– Надо стараться смотреть сквозь неё, тогда появится дверь. И вот как только она появится, то в эту дверь надо войти. Но что за ней скрывается, я уже не могу вам сказать, так как сам там ещё не был.

– Хорошо, хорошо! – чувствуя, что Манаф снова начнёт предлагать свою помощь, падишах поспешил отпустить визиря. – Ступай, мне нужно побыть одному, подумать о делах моего государства. Что же ты стоишь, Манаф? Иди!

Но великий визирь продолжал стоять на том же месте.

– А-а-а! – падишах вдруг понял причину, по которой великий визирь оставался на месте. – Сколько?

– Всего сто монет, о повелитель!

– Сто моне-е-т?! – удивился падишах – А не много ли ты хочешь?

– Это ровно столько, сколько я заплатил нашему шпиону, который достал для нас книгу.

– Ну, знаешь! – возмущаясь и бормоча что-то себе под нос, падишах взял бумагу и написал записку дворцовому казначею, чтобы тот выдал великому визирю десять монет.

– Держи! Остальное получишь после того, как мы воспользуемся этой дверью, и в сто раз больше получишь, когда мы обретём Источник Силы! И не благодари меня за такую щедрость – такая уж у меня широкая натура! А теперь ступай!

– Значит, я получу десять тысяч монет, после того как вы обретёте Источник Силы?!

– Какие такие десять тысяч?! – падишах откинулся на спинку трона, и чалма снова съехала Эр-Хиляфу на глаза.

– Ну вы же сами сказали, что в сто раз больше!

– Да, я так и сказал, и своё слово сдержу. Получишь в сто раз больше, чем я дал тебе сейчас!

Великий визирь понял уловку падишаха и быстро посчитал, сколько это будет.

– Так это получается всего-навсего тысяча монет!

– Да! – согласился падишах. – Неприлично большое вознаграждение. Кстати, ты вообще не имеешь права считать до десяти тысяч!

– Да вы же сами недавно утвердили для меня это число, чтобы у меня появилась возможность увеличить поступления в казну!

– Ах, да-да! Я совсем про это забыл! – падишах приподнял чалму и почесал голову. – Но как-то быстро ты освоил счёт! Нам подозрительно!

– Стараюсь для вашего блага, мой повелитель!

– Вот-вот! Скоро спрошу с тебя о поступлениях в казну! Надеюсь, что они так же значительно увеличатся, как и твои способности считать!

– Поступления уже увеличились, мой повелитель, после того, как вы по моему совету отправили всех визирей в бессрочный отпуск. Зачем им платить, когда я один справляюсь?

– Что-то я подумываю вернуть их обратно! Что ты так вздрогнул, Манаф? Ладно, иди, мне надо подумать о более важных делах.

Когда великий визирь ушёл, падишах открыл «Книгу Секретов» и ещё раз посмотрел на страницу, где, по словам Манафа, была нарисована дверь.

«В чём-то Манаф прав! Непонятно, что скрывается за дверью. И вообще, он нас сегодня озадачил – так быстро досчитал до десяти тысяч! Надо бы проверить – а не умеет ли он считать ещё более крупные числа?! Если это так, то он для нас представляет реальную угрозу, и от великого визиря стоит избавиться немедля! Но вот вопрос: до того, как я пройду за эту дверь в “Книге Секретов” – или же после того, как я вернусь обратно?»

Падишах протянул руку к столику, на котором стояли колокольчики разных размеров. Взяв самый маленький из них, падишах позвонил три раза. Тоненькие звуки стихли, и через минуту открылась незаметная дверь в стене справа от падишаха, и в тронный зал вошёл человек в сером халате простолюдина.

– Приветствую тебя, мой повелитель! – человек встал на колени и подполз к ногам падишаха, чтобы поцеловать подошвы царственных туфель.

«Вот как должны все, да-да, абсолютно все приветствовать меня!»

Падишах бросил на пол две золотые монеты.

– Держи! Это тебе за службу, Карачук!

– Премного благодарен, мой повелитель! Да пребудут с вами безграничные власть, здоровье и удача!

Падишаху было приятно такое почтение, и он кинул ещё одну монету. Медную. Человек живо схватил её и подобострастно поцеловал туфлю падишаха.

– Карачук! У нас к тебе очередное задание. В этот раз тебе поручается… Да перестань ты носом шмыгать! – вдруг вскипел падишах. – Столько лет мне служишь, столько лет я слышу эти шмыганья!

– Молю несравненного падишаха простить недостойного! Не могу вылечиться от этого насморка никак, хоть убейте!

– Ну это мы всегда успеем, – смягчился падишах, – ты мой лучший шпион, поэтому ладно, слушай дальше.

Падишах понизил голос почти до шёпота, давая новое задание Карачуку.

4

Государство Зистан

Когда насытившиеся сонно-ленивые визири покинули тронный зал, а слуги вынесли последние тарелки, Шептун с презрением посмотрел на хана, затем, решив напомнить ему о себе, осторожно кашлянул раз, потом ещё раз.

Хан, развалившись на троне, со съехавшей на глаза чалмой, предавался послеобеденному сну. Сон был сладок. Аль-Абассу снилось собственное хранилище, посередине которого была гора золота вперемешку с драгоценными камнями. Гора росла и сверкала великолепием.

– Золото! Алмазы! Рубины! Сапфиры! – радостно кричал хан, как ребёнок прыгая вокруг драгоценностей. На душе было так хорошо, что хану захотелось петь и танцевать, чего он не делал с самого детства. И только он собрался спеть, как неожиданно прогремел гром, и гора золота, которая до этого росла и росла, вдруг остановила рост и, хану даже показалось, немного уменьшилась в размерах.

Тревога молотком постучала в сердце хана.

«Что происходит?!» – запульсировала в голове беспокойная мысль. Хан, держась за сердце, только потянулся за упавшим драгоценным камешком, как гром грянул с новой силой – и гора золота уменьшилась наполовину. С диким криком хан бросился на гору, чтобы защитить её своим телом так, как не раздумывая бросается родитель, чтобы спасти дитя от приближающейся опасности…

Шептун, отчаявшись кашлять, подёргал хана за рукав.

Неведомая сила схватила Аль-Абасса и бесцеремонно стянула с золота.

– Это моё! Моё! – заплакал хан, цепляясь за драгоценные камни и золотые монеты, которые убегали от хана сквозь пухлые пальцы.

– Разве это ваше?! Ваше?! – гремел по всему хранилищу чей-то голос, и вместе с этим голосом в хранилище становилось всё меньше и меньше золота и драгоценностей.

Хан чувствовал, что вместе с исчезающим золотом его также покидает сила – вот уже и руку не поднять и голову не повернуть. Обессиленный хан упал на опустевший пол и… проснулся.

Как только Шептун увидел, что хан наконец-то просыпается, он перестал тянуть Аль-Абасса за рукав, отбежал к открытому окну и сделал вид, будто внимательно что-то рассматривает.

Аль-Абасс, с трудом прогнав остатки сна, пытался понять, почему он сейчас находится в тронном зале, а не в своём хранилище. Когда же до хана дошло, что это был всего лишь сон, Аль-Абасс облегчённо выдохнул, поправил распахнувшийся халат и съехавшую на глаза чалму.

– Мой повелитель!

Хан от неожиданности вздрогнул, чалма снова наехала на глаза.

– Кто здесь?!

– Мой повелитель, это я – Шептун, ваш главный советник! Вы попросили меня остаться после обеда, дабы дать поручение государственной важности!

– А-а-а! Мой главный советник! – хан приподнял чалму и протёр глаза, щурясь от яркого света, идущего из окна. – Иди-ка сюда, Шептун, будем думать, как «Книгу Секретов» вызволять. Говори нам предложения!

Главный советник приблизился к хану и занял своё обычное место – справа от хана и чуть ниже трона.

– О повелитель! Нам нужно решить две проблемы: первая – вернуть «Книгу Секретов» и вторая – найти того, кто, преступая все священные законы, осмелился проникнуть в ваше хранилище и украсть столь драгоценную книгу!

– Да! Да! – оживился хан. – Вернуть, найти и не забыть казнить! И не перепутать порядок, чтобы не получилось, как в прошлый раз! И притом срочно-срочно, пока мой братец Эр-Хиляф [ПW7] не прочитал, как пройти к Источнику Силы!

– Ещё, мой повелитель, считаю необходимым повысить сложность замка, ибо преступник, которого мы скоро найдём, всё же смог его открыть.

– А вот тут у меня к тебе серьёзный вопрос, мой главный советник! – у Аль-Абасса раздулись ноздри, а это был тревожный знак, который указывал на короткую дорогу к аллигаторам. – Скажи мне, как вообще могло такое случиться? Неужели в нашем государстве есть кто-то умнее меня? Ведь чтобы открыть замок хранилища, даже у тебя, Шептун, не должно хватить таких знаний! Ведь так?

– Конечно, у меня их нет! – постарался заверить хана Шептун, ёжась от одной только мысли, что ещё чуть-чуть – и его отправят к страшным рептилиям. – Поэтому я думаю, что преступник осмелился подсмотреть, что и как вы вводите в момент входа в хранилище!

– А как такое возможно? – искренне удивился хан Аль-Абасс. – Ведь мы там находимся одни, а коридор, который ведёт к хранилищу, охраняется лучшими стражниками.

– Мой повелитель! Разрешите мне провести собственное расследование, и я выясню, как это могло случиться!

– Да, приступай, – разрешил Аль-Абасс. Но потом он посмотрел на Шептуна и передумал, – хотя нет, постой, поручу-ка я это лучше Амире.

Главный советник с трудом скрыл разочарование, которое отразилось на его лице.

– Амире? Но, мой повелитель…

– Я всё сказал! Приказываю позвать её – немедля!

– Будет исполнено, мой повелитель, но позвольте мне сказать! – в отчаянии попросил Шептун.

– …горячо любимый хан! – донёсся с улицы чей-то возглас, и хан, видя неподдельные переживания главного советника и растроганный услышанным возгласом, согласился:

– Хорошо, говори.

– Амира – начальница стражи, поэтому нельзя исключать того, что она могла подсмотреть сама или приказать стражникам подсмотреть за вами!

– Ты думаешь? – у Аль-Абасса зародились сомнения. – Хорошо, Шептун, я тебя отпускаю на время – нам надо подумать.

Когда за главным советником закрылись двери, хан откинулся на спинку трона, закрыл глаза и, нервно подрыгивая ножкой, принялся размышлять.

«Что за жизнь! Никому верить нельзя! Ни главному советнику, ни начальнице стражи! Да и вообще никому! Все! Абсолютно все хотят лишить меня власти и завладеть моими деньгами! Как же быть? По большому счёту Шептун прав: Амира – начальница стражи, в её задачи входит всё подслушивать и подсматривать и доносить нам, что она, кстати сказать, успешно делает. Мы знаем всё про всех, и это нас всё время выручает. Её преданность до этого случая не вызывала у нас никаких сомнений. Мы её вырастили и выкормили. Она не помнит, как оказалась во дворце, и это нам на руку. Надеюсь, что Амира об этом никогда и не узнает… Но вот сейчас она ничего не доносила о готовящемся проникновении в хранилище! А ведь чтобы попасть в хранилище, нужна тщательная подготовка! Подозрительно!»

Хан поворочался на троне и переключился на главного советника.

«Шептун тоже принёс нам много пользы – это была его идея создать такие хитроумные замки[S8] , чтобы в них попадались воры! И нам казалось, благодаря этому мы их всех переловили! Какие смешные лица были у всех, кто засунул руку в замок и попался, не сумев решить задачу! Это вам не простые замки – всунул ключ, повернул его и открыл замок, а если нет ключа, то изготовил отмычки и вскрыл замок! Тут механизм посерьёзнее: засовываешь руку – и только после этого видишь задачу, которую надо решить, чтобы открыть замок. И руку не высунешь, пока не решишь задачу, да и задачу не сможешь решить, если в эту дверь тебе заходить нельзя! Потому что ума не должно хватить! Но нам сейчас кажется, что только главный советник был способен догадаться, как открыть замок хранилища! И нам это тоже подозрительно!»

Хан спрыгнул с трона и прошёлся по тронному залу в нервном возбуждении.

«Остаётся только одно – делать то, что и начал делать: всех стравливать друг с другом! Только так я смогу найти вора! Да что там вора! Только так я смогу сохранить свою власть и захватить власть в соседнем государстве!»

***

Покинув тронный зал, визири молча прошли по коридорам, спустились вниз и вышли на придворцовую площадь. Вдоволь напившись воды из фонтана, визири, вытирая рукавами выступивший на их лицах пот, направились в беседку, чтобы в тенёчке обсудить, как им выполнить задание хана Аль-Абасса.

– Кто из вас, достопочтенные визири, в точности помнит, что приказал хан Аль-Абасс? – спросил Данияр. – А то я от страха упал в обморок и всё прослушал.

– Чтобы завтра утром каждый из вас предоставил мне свою версию того, кто это мог сделать, и каким образом будет возвращена «Книга Секретов»! И тот, кто принесёт версию, которая мне не понравится, тот сразу отправится кормить моих милых крокодильчиков! – Дашгын дословно воспроизвёл приказ хана и даже посмотрел на Данияра так же, как хан смотрел на визирей, когда говорил это.

– И как нам теперь быть? – испугался Данияр, встретившись взглядом с Дашгыном. – Как нам узнать, кто это сделал, и тем более придумать, как возвратить «Книгу Секретов» нашему горячо любимому хану Аль-Абассу? – последние слова Данияр выкрикнул так, чтобы они были слышны в тронном зале.

– Вообще-то мы все надеялись, что ты нам об этом скажешь, – спокойным голосом заявил визирь Бархут, – ты же у нас должен быть самый умный, раз отвечаешь за образование в государстве. Вот я, например, отвечаю за погоду, что я могу придумать в этом случае?

– Да, Бархут, ты и за погоду ничего придумать не сможешь, – неожиданно зло сказал Дашгын.

– А что с ней придумывать, – стал защищаться Бархут, – если погода из года в год не меняется, и песчаные бури бывают только накануне дня рождения нашего хана Аль-Абасса и, будь он неладен, его братца Эр-Хиляфа, падишаха Сиба? Пусть тогда скажет своё слово многоуважаемый Ажар: он самый почитаемый у хана, ведь в его обязанностях самое главное – восход и закат самого Солнца!

– Да! – подняв высоко голову, чтобы посмотреть на всех сверху вниз, сказал Ажар. – Я считаю, что моя миссия самая ответственная, ибо всё в этом мире зависит от Солнца! И не будь Солнца на небосклоне – не будет и жизни ни в Сибе, ни в Зистане! Более того! Падишах Сибы Эр-Хиляф, зная меня и мой ответственный подход к делу, даже не ввёл похожую должность в своём государстве, полностью полагаясь на мой профессионализм!

Ажар выпятил грудь, чтобы всем своим видом показать, насколько значима его должность, и что его труд по восходу и закату Солнца ценится не только у хана Аль-Абасса, но и у падишаха Эр-Хиляфа.

– Никто и не сомневается в вашей значимости и профессиональности, многоуважаемый Ажар! – Дашгын поклонился Ажару, но только для того, чтобы скрыть снисходительную улыбку. – Именно поэтому мы и ждём от вас вашего ценного мнения, которое прольёт солнечный свет и поможет нам разрешить тёмные задачи, поставленные ханом Аль-Абассом!

Ажар надул щёки, чтобы показать свою значительность. Было видно, что ему приятно такое внимание. Но как Ажар ни силился что-либо придумать, так и не смог родить ни одной идеи. Сдув щёки, Ажар повернулся к визирю Элмиру, отвечающему за великолепие одежд хана Аль-Абасса.

– Элмир! Ты чаще всех общаешься с ханом! Предоставляю тебе слово!

Элмир, не ожидая такого поворота событий, что-то промычал, но ничего членораздельного сказать так и не смог.

Видя, как стушевался Элмир, Ажар почувствовал себя лучше и снова надул щёки:

– Элмир! Нам непонятно, что вы говорите! Потрудитесь яснее выразить свою мысль.

Пожевав губами и закатив глаза, Элмир хотел встать, но тут же передумал:

– Вообще-то визирь Фируз чаще всех общается с нашим любимым ханом. Он отвечает за питание хана, поэтому он и…, – дальше снова начались неразборчивые звуки и стало совершенно непонятно, что говорил Элмир. Но вникать никто не стал, так как все повернулись к Фирузу и смотрели с надеждой уже на него.

Визирь Фируз сидел в самой дальней части беседки, ел халву и в душе мечтал, что про него забудут. Теперь он моргал испуганными глазками и не знал, как ему быть. В руке оставался внушительный кусок халвы, и Фируз, не придумав ничего лучшего, запихал халву в рот и, поперхнувшись, окончательно подавился, издавая неприятные звуки.

Визири поморщились и снова обратили взоры на Данияра.

– Да что вы опять на меня так смотрите? – уже не на шутку испугался Данияр. – Вы что ли забыли, какое у нас в последние годы образование? Давайте, вспоминайте-вспоминайте состоявшийся несколько лет назад разговор между нашим ханом и главным советником, который ещё, кстати, не был советником, но сразу им стал после этого разговора!

– А ведь и точно! – оживился Дашгын. – Был такой разговор – и как раз о замках! Визири, нам нужно освежить этот разговор в нашей памяти!

Визири, все как один, мысленно вспомнили тот день, когда Шептун был назначен главным советником.

– Зачем вешать замки, о мудрейший из мудрых! – говорил Шептун. – Мы сэкономим дважды: и на покупке замков, и на образовании простолюдинов!

– Ну-ка, ну-ка! – оживился Аль-Абасс. – Говори подробнее! Нам нравится слово «сэкономим»!

Хан даже спрыгнул с трона и сошёл в зал, чтобы начать ходить взад и вперёд, как он обычно делал, когда ощущал неожиданный подъём настроения.

– Хорошее слово «сэкономим»! Лучше этого слова только «отнимем»!

Хан даже зажмурился от удовольствия.

– Так что ты там начал говорить про «сэкономим»? Нам не терпится узнать, как мы будем пополнять казну новыми поступлениями.

Шептун почтительно поклонился Аль-Абассу и продолжил:

– Зачем нам умные подданные? Ведь чем они умнее, тем меньше у нас денежных поступлений в казну.

– Да?! – в сильном возмущении воскликнул хан Аль-Абасс. – Мы не позволим уменьшать поступления в казну! Мы можем только позволить увеличить поступления! Что это ещё за противозаконное словосочетание «умные подданные»?!

Хан перешёл на визг.

– Мы запрещаем нашим подданным быть такими умными!!!

Шептун подождал, пока хан немного успокоится, и продолжил:

– С умными одни хлопоты, ибо чем они умнее, тем нам сложнее ими управлять, а значит, поступлений в казну будет всё меньше и меньше. Поэтому я предлагаю…

Закончить предложение Шептун не успел.

– Да! Да! – вновь закричал хан. – Закрыть все школы немедленно!

– Я не это хотел сказать, – мягко, чтобы не разозлить ещё больше хана Аль-Абасса, сказал Шептун.

– А что-о-о?! – круглое лицо хана даже попыталось вытянуться в невиданном удивлении.

– Если [ПW9] мы закроем школы, то вызовем негодование и волнение среди простолюдинов.

– А что нам с этого? – усмехнулся Аль-Абасс. – Зачинщиков бунта посадим на кол или скормим аллигаторам, и все сразу успокоятся.

– Это, конечно, можно, – согласился Шептун, – но мы так проблему не решим. Мы же с вами умные люди…

Тут Шептун увидел, что хану не понравилось, что он ставит свои умственные способности наравне с ханом, поэтому сразу добавил:

– …и я многому у вас, мой повелитель, научился, и вообще, без вас так и остался бы неучем, как простолюдин…

Хан, довольный услышанным, одобрительно закивал – да, без меня вы бы тут все неучами были! Падишах сделал знак, разрешая Шептуну продолжить свою речь.

– Поэтому, основываясь на том, чему вы меня учили, о мудрейший из мудрых, хочу сказать, что школы лучше оставить, но качество образования снизить до безопасного для нас уровня. Так мы избежим смуты и незаметно для простолюдинов будем держать их…

– В дураках!!! – смеясь, закончил предложение Аль-Абасс, радостно потирая руки. – Это мы хорошо придумали! Даже очень хорошо!

Как и всегда, слово «мы» относилось только к Аль-Абассу.

– А как ты собираешься отслеживать умных, которые всё равно могут появиться, даже и с такими школами? – вдруг встревожился хан.

– А мы будем проводить конкурсы на приз хана Аль-Абасса, – быстро сориентировался Шептун, – тех, кто их выиграет, мы пригласим на работу во дворец, ну а тут мы уж найдём способ расправиться с ними, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Да-да! – согласился Аль-Абасс. – Тут мы уж найдём способ, как расправиться с ними!

– Значит, так! Вот моё повеление! – объявил всем присутствующим хан Аль-Абасс. Визири встали, а придворный писарь схватился за перо, чтобы увековечить слова хана. – С этого момента Шептун назначается моим главным советником и становится моей правой рукой со всеми вытекающими из этого почестями и обязанностями!

– Слушайте! – воскликнул Дашгын, когда полностью прокрутил в своей голове разговор между ханом и Шептуном, – похоже, ответственность за то, что случилось, лежит на главном советнике! Вы же помните, чем закончилась эта встреча?

– Тем, что Шептуна назначили главным советником? – предположил Ажар.

– Нет, чуть раньше! Шептун на вопрос хана «как мы будем отслеживать умных» сказал, что будем проводить конкурсы на приз хана, а их за столько лет так ни разу и не проводили!!!

– Поэтому мог вырасти кто-то умный и…

– Вот именно!

– А он так это и не отследил! И как результат – произошло это неслыханное по своей наглости воровство!

– У меня вообще есть предположение, что это мог сделать сам главный советник!

Все вздрогнули и посмотрели на Дашгына.

– Это смелое, я бы даже сказал – дерзкое заявление! – Ажар, окончательно оправившись от первоначальной растерянности, которая охватила его в начале разговора, выбрал тон верховного судьи. – Для этого должны быть самые веские доказательства. Пока мне кажется, что в вас, дорогой Дашгын, играет ревность. Насколько я знаю, именно главный советник – автор новых налогов, кстати сказать, неплохо пополняющих казну, которые должны были придумывать вы как визирь по налогам, достопочтимый Дашгын. Взять хотя бы налог на закрытие при чихании глаз. Чихнул и закрыл глаза? Заплати налог! По-моему, это гениально! Кто-нибудь пробовал чихнуть, не закрыв глаза? Я пробовал – не получается! Ладно, мы освобождены от таких налогов, не то бы всем нам пришлось серьёзно раскошелиться.

Дашгын никак не ожидал, что кто-то из визирей может быть на стороне главного советника, и решил быть немного осторожнее в высказываниях.

– Да, я понимаю, это всего лишь моё предположение, достопочтимый Ажар. Но раз мы здесь собрались для того, чтобы выработать план по поимке преступника и возвращению «Книги Секретов», то я считаю, что мы вправе выдвигать любые версии, пусть даже и такие смелые. Я высказал свою версию, теперь жду версий от вас.

Наступило продолжительное молчание, которое нарушали только звуки, издаваемые подавившимся халвой Фирузом.

– Да постучите кто-нибудь уже его по спине, – взмолился Дашгын, затыкая пальцами уши.

Визирь Данияр, проявив неожиданную готовность в исполнении этой просьбы, подскочил к уже задыхающемуся Фирузу и наотмашь ударил кулаком по спине. Фируз издал булькающий звук и выплюнул на пол беседки большой кусок халвы.

– Ну так что, есть у кого ещё идеи или нет? – обводя злым взглядом присутствующих визирей, спросил Дашгын. – Ажар, что вы в итоге предложите нам?

– Увы, я больше не могу здесь находиться. Скоро будет садиться солнце, и мне как визирю, отвечающему за это, надо вернуться на своё рабочее место.

Ажар встал и, стараясь выглядеть как можно величественней, покинул беседку. Вслед за ним потянулись другие визири, у которых тоже вдруг появились срочные дела государственной важности.

«Интересно, удалось ли мне зародить сомнение у визирей в надёжности и преданности хану главного советника? – задумался Дашгын, когда визири покинули беседку. – Надеюсь, что да, ибо в другом случае они всё ему расскажут, и мне несдобровать».