Тайна души

Пролог

«Мальчик», — послышался пленительный и уже знакомый голос.

Я все чаще и чаще стал слышать чей-то зов, и каждый раз, оборачиваясь, не находил его хозяина. Мама говорит, что это просто фантазия разыгралась и на самом деле ничего нет. Мне бы хотелось так думать и забыть, но этот голос такой чарующий и притягательный — хочется пойти за ним…

Поднимаясь по лестнице, я еще раз украдкой посмотрел на запертую массивную дверь. Мое подсознание подсказывало: этот голос доносится именно из этой запертой комнаты. Сколько себя помню, она всегда была закрыта, и родители никогда не открывали ее и никому не разрешали туда входить. Хотя сестра когда-то проболталась, что в моем возрасте ночью увидела ее распахнутой настежь. Правда, сильно испугавшись, убежала, так и не зайдя в это таинственное место. И вот уже очень долгое время я жду, когда же и мне выпадет шанс наконец-то увидеть, что же спрятано внутри.

Сегодня в доме, как всегда, пусто. Ничего не оставалось, как пойти в свою комнату. Я часто остаюсь один в этом огромном помещении. По соседству даже детей нет! Отец всегда уходит рано утром и возвращается поздно, даже по выходным, а когда приходит, то сразу запирается на ключ в своем кабинете и никого не впускает. Сестра обычно гуляет после школы допоздна, и, даже если свободна, ей некогда поговорить, а тем более поиграть. Чаще всего она прогоняет меня или жалуется, что я ей мешаю, иногда и вовсе игнорирует. Мама же в последнее время все стала уходить к подругам или, как и папа, часами сидит в своей комнате. Как-то раз я слышал плач за дверью, но, когда зашел в комнату, чтобы успокоить, она выгнала меня, сильно накричав. Поэтому мне остается только сидеть и играть одному. От этого я все больше чувствую себя одиноким. Вот почему так хочется узнать, кто же находится в загадочной комнате. Может, ему тоже одиноко сидеть там взаперти…

Этой ночью мне долго не удавалось заснуть: голова кружилась, лежать неудобно — все тело болело. Чтобы избавиться от этого противного чувства, пришлось встать с кровати и пойти к маме в спальню. Она наверняка даст какую-нибудь таблетку от боли. Я тихонько заглянул в ее комнату, но внутри никого не оказалось. Странно… Может, она на кухне?

Я вслепую дошел до лестницы и, ухватившись за перила, чтобы не упасть, спустился вниз. Желание посмотреть на дверь, так сильно овладевшее моим воображением в последнее время, взяло верх. Я с надеждой посмотрел в ее сторону. Неожиданно дверь оказалась открытой. Прямо как рассказывала сестра. Наконец-то! Радостно подбежав к двери, я посмотрел внутрь, но не увидел ничего, кроме темноты. Казалось, вниз вела бесконечная лестница, в беспросветную пустоту. Комната оказалась подвалом, удивительно… Кто же может там жить? Неужели тот голос и вправду всего лишь мое воображение и ничего больше?

Снизу повеяло холодом, стало не по себе. Ноги задрожали, все тело покрылось противными мурашками, сразу захотелось уйти обратно в свою спальню. Все мои мечты о волшебной комнате быстро разрушились. Я готов был отойти подальше от этого страшного места, как это когда-то сделала моя сестра, но в голове опять прозвучал знакомый голос:

«Мальчик, не бойся. Спустись вниз».

Это прозвучало так чарующе и успокаивающе, что все сомнения мгновенно исчезли. После этого я твердой ногой встал на первую противно скрипнувшую ступеньку и потихоньку, будто под гипнозом, стал спускаться вниз, держась за холодные перила. После первых пяти ступенек вокруг образовалась полнейшая тьма. Если наверху мне еще удавалось хоть что-то разглядеть, то здесь все было окутано чернотой. С каждым шагом меня одолевало чувство, что я вот-вот оступлюсь и упаду. Но лестница все-таки когда-нибудь заканчивается, и мои ноги наконец почувствовали твердую холодную землю. Стало тяжело дышать, из-за чего я громко закашлял. Эхо раздалось в беспросветной тьме в два раза громче. Здесь было тихо настолько, что слышались мое прерывистое дыхание и биение сердца, отзывавшиеся гулом в ушах.

Внезапно комнату озарил свет, я машинально закрыл лицо и вскрикнул от неожиданности. Когда же открыл глаза, то увидел пустое, грязное помещение. Меня окружали пыльные картины и старая мебель, окутанные паутиной. В самом углу бесполезного хлама стояла огромная красивая ваза — единственная достойная вещь. Причем ее совершенно не коснулась грязь, заполнившая весь подвал. Она была как новенькая: длинная, красная, с золотыми ручками и с невероятно красивыми узорами, закрытая крышкой. Кроме меня здесь явно больше не было ни единой души. Кто же тогда говорил со мной?

И будто отвечая, в голове прозвучал голос:

«Я так долго ждал тебя», — теперь он стал еще громче.

— Правда? Тебе, наверное, одиноко в этом грязном подвале? — с воодушевлением спросил я.

«О да», — печально ответил он.

— А где ты? Я не вижу…

«Прямо перед тобой».

Но, осмотрев всю комнату, я никого не увидел. Передо мной стояла только огромная ваза.

— Ты в вазе?.. — неуверенно предположил я.

«Да, и уже очень давно. Мальчик, выпусти меня. Уверен, что мы с тобой подружимся».

Его предложение прозвучало так заманчиво, что сразу же захотелось сказать: «Конечно!». Но, подойдя ближе, меня охватило сомнение: открывать или нет? Кто вообще может жить в вазе?

«Не бойся, обещаю, ты не пожалеешь. Я покажу тебе то, что не видит обычный человек, ты будешь знать все».

После этих слов мои сомнения сразу пропали. Знать все, даже больше, чем родители! Вот это да! И ведь если он выберется оттуда, то мне наконец-то будет с кем играть!

С этими радостными мыслями я нашел грязную табуретку и встал на нее, чтобы добраться до верхушки (уж очень большая эта ваза!). Сама крышка была ужасно тяжелая, но, приложив все усилия, мне удалось ее сдвинуть. После чего почувствовалась неимоверная боль в висках, а в ушах противно зазвенело. Я с грохотом упал с табуретки на твердый пол. В глазах помутнело.

Проснулся я уже в своей комнате. Голова жутко болела, спина тоже, но, несмотря на это, мне все-таки удалось встать с кровати и выйти в коридор. Сном ли был ночной поход в подвал? Нужно найти своего нового «друга» и убедиться, что все было реальностью. Надеюсь, мне удалось ему помочь, и он наконец-то вышел из этого мерзкого места!

— Сынок, с тобой все в порядке? Ты так долго спал, даже пропустил завтрак, — послышался заботливый голос мамы. Но, обернувшись, я увидел невообразимое.

Мама стояла посередине коридора, а над ней парил огромный темно-бордовый скелет без ног с длинными руками, заботливо обнимающими ее. Глазницы его были пусты, а взор прикован к маме. На секунду показалось, что его костлявый рот расплылся в злорадной улыбке.

От этого ужасающего зрелища я упал на пол и заорал во все горло. Мама с беспокойством подбежала ко мне со словами: «Что случилось?». Но чем ближе она подходила, тем отчетливее становился ее «спутник». Меня знобило, я с криком убежал в свою комнату и закрыл дверь, чтобы не видеть больше этого «существа».

«Не нужно бояться правды, — послышался знакомый голос в голове, теперь он стал еще громче и отчетливее. — Твоя так называемая мать погрязла в своем грехе. Видел, насколько ее душа окрасилась в цвет Гнева? А знаешь почему? Я расскажу. Она ненавидит всех: отца — за предательство, дочь — за молодость, родственников — за их превосходство над ней, соседей — за крепкую и любящую семью, а самое главное — ненавидит тебя, своего единственного сына. Она проклинает свет за то, что ты копия ненавистного мужа. Ей невыносимо смотреть в твое лицо. Каждый день она плачет у себя в комнате, и гнев полностью заполняет ее. Но это еще не все! Самое ужасное — она ненавидит саму себя за слабость. Даже жизнь она винит в том, что та не одарила ее «благословением». Твоя мать никогда не показывает свое настоящее лицо на людях, постоянно надевая маску “невинной страдалицы”, при этом корит всех в своей испорченной жизни. Иногда в ее грешную головку приходят мысли и об убийстве, но пока до этого не дошло. А жаль, было бы чуточку интереснее…»

Мне было больно слушать подобные слова о своей матери. Нет. Я не хотел это слушать! Поэтому закрыл уши в надежде приглушить своего нового «друга», но ничего не выходило. От безнадежности я стал заглушать своим криком голос в голове.

Это не может быть правдой! Моя собственная мать ненавидит меня настолько сильно? И не только меня. Нет! Отказываюсь в это верить!

Внезапно в плече почувствовалась острая боль.

— Ты с ума сошел?! Хватит орать! — послышался недовольный голос сестры, ударившей меня. В панике я не заметил, как вбежал в ее комнату, а не в свою.

Посмотрев на нее, чтобы хоть в ком-то найти помощь, я горько пожалел об этом. Над моей сестрой тоже парил скелет. Правда, на этот раз он был окрашен в бледно-зеленый цвет, и это выглядело еще отвратительнее. Его пустые, как пропасть, глазницы осуждающе смотрели на меня, а обнаженные зубы словно улыбались.

«А эта девушка погрязла в Зависти. Не так сильно, конечно. Видишь, цвет ее души — болотного оттенка? Она еще не насквозь пропитана грехом. Но очень близка к этому. Знаешь почему? Вся ее сущность завидует каждому “другу”, желая им несчастья и страданий. Ей постоянно кажется, что она самый несчастный человек на свете, что мир ужасно несправедлив, а люди вокруг живут лучше, богаче. У них есть все, чего нет у нее: талант, семья, любовь. И каждый день, прикрываясь доброжелательностью, она ищет возможности напакостить всем “обидчикам”. Ее лицемерие не знает границ…»

— Нет! Замолчи! — заорал я что есть мочи. Сестра посмотрела на меня недоумевающим взглядом, а дверь открыла перепуганная мать.

— Дорогой, с тобой все в порядке? — тревожно спросила она. Но я сильно зажмурился, чтобы не смотреть на этих страшных существ.

Хотелось убежать далеко, заглушить голос в голове. Я быстро встал и побежал от этого кошмара, растолкав столпившихся вокруг меня родных, но дорогу преградил отец, прибежавший на крик.

— Что за ор ты устроил? — недовольно спросил он.

Я продолжал стоять с закрытыми глазами и ушами. Не хочу больше видеть!

— Ты меня слышишь? Что за наглость?! — слышались его требовательные возгласы.

Он схватил меня за руку и сильно потряс, прокричав: «Отвечай, когда отец к тебе обращается!». Пришлось открыть глаза и посмотреть наверх. Над ним стоял все тот же скелет, но уже другого цвета. На его костлявом лице отражалось наслаждение, будто он был счастлив, что отец кричит на меня. Голос в голове, будто специально, стал говорить еще громче:

«А! Вот и твой папаша! Только посмотри на этот завораживающий свинцово-синий оттенок! Цвет Похоти всегда привлекал меня… Видишь, вся его душа прогнила насквозь? Этот человек уже не может жить без своего распутства, его душа привязалась к этому греху, как корень дерева к земле. Они стали неразделимы. Мой милый мальчик, неужели ты думал, что он верен своим детям и жене? Ты был уверен, что он запирается в кабинете, чтобы никто не мешал работать? Ха-ха! Сними свои розовые очки и посмотри! Твой папаша запирается в своем маленьком извращенном мирке, потому что ему наскучили глупая жена и надоедливые дети. Конечно! Зачем ему семья, если можно провести время с новой женщиной, получше и помоложе твоей матери? А что он вытворяет со своей помощницей…»

На этой фразе голос остановился.

Во взгляде отца я впервые увидел пренебрежение и презрение. Он долго смотрел мне в глаза и, поняв, что ничего не добьется, произнес:

— Ты помнишь, что к нам вечером приедет твой дядя с семьей? Если будешь так себя вести и при них, то наказания не избежать. Ты понял? — я смог только послушно кивнуть в ответ.

После этого он вернулся в кабинет, мама также ушла к себе, посоветовав мне посидеть в комнате, а сестра даже не вышла.

От безысходности я пошел в сад — самое спокойное место в доме. Не было сил плакать, что-то внутри меня разбилось, умерло. За долгие десять минут я осознал, что все свои одиннадцать лет прожил в иллюзии. Оказалось, вся моя «любящая» семья — просто подделка, и на самом деле за их любовью и заботой скрывалась прогнившая насквозь… «правда»…

«Нечего убиваться, это лучше, чем всю жизнь прожить в неведении», — опять послышался голос в голове. На этот раз он стал мягче и заботливее.

Просидев с гнетущими мыслями под деревом несколько минут, я даже не заметил, как уснул. Мой организм ужасно ослаб. Через несколько часов меня разбудила мама, чтобы отправить наверх переодеться к ужину. Гости давно приехали. Все время, пока я шел к комнате, мой взор был устремлен вниз: не могу привыкнуть к этим парящим «монстрам». Они абсолютно везде, у каждого слуги. И всегда улыбаются…

Приведя себя в порядок, я спустился вниз, в столовую. Первым делом ко мне подошел дядя. Всеми силами глаза избегали его большой туши, но, когда огромные, толстые руки обняли меня, я лицом к лицу столкнулся с его костлявой душой. От пестрящего ярко-красного оттенка голова пошла кругом. Казалось, будто этот скелет наслаждается моим страхом. По крайней мере, это отражалось в его усмешке.

«Этот мужчина — тоже интересный экземпляр. Посмотри на этот прекрасный алый цвет Чревоугодия, присмотрись к этой жирной свинье: он же съедает со стола все, что видит! Пивом и виски этот боров уже убил часть своего мозга! Главная его забота — наполнить чрево. Готов поспорить, что под подушкой у него всегда припрятан аппетитный кусочек курицы! Ха-ха-ха! Посмотри, его рот уже и пищу не прожевывает, просто глотает, лишь бы запихнуть в желудок больше. Больше! Больше! Все самое сытное и вкусное — ему!..»

От этих слов меня тошнило. Я закрыл уши, чтобы больше не слышать этого. Но это не помогало. Голос все так же продолжал звучать в голове, он все говорил и говорил.

«Его жена еще занимательнее. Ох уж этот чарующий янтарный оттенок Алчности. Все силы этой женщины уходят на скопление дорогих и желаемых вещей. Она как сорока — тащит все из магазинов себе в “гнездо”, при этом даже не задумываясь о том, нужен ли ей весь этот хлам. Думаю, что она продаст всю семью за драгоценную “блестяшку”. А ее пристрастие к деньгам заслуживает полного презрения. Она уже напрочь забыла слово “предел” и его значение. Неумеренная любовь к богатству скоро погубит ее и всю семью. Еще и муж жрет, как свинья! Интересно, что будет, если уничтожить все ее пожитки? Наверняка она сойдет с ума… Ха! Хотелось бы на это посмотреть!»

Я хотел взглянуть на тетю, вернее, увидеть ее душу, но кровавый оттенок дяди затмевал взор.

«Посмотри на их дочь! Видишь этот нежно-голубой цвет? О нет, это не значит, что она чиста и невинна. Это цвет Уныния. Самый хитрый грех, на мой взгляд. Редко кто замечает чувства его владельца, как он действует, как говорит. Окружающие думают, что все нормально, а потом… Бац! И его хозяин уже висит в петле. Правда, эта девушка немного отличается от других: ей просто все равно. Мир для нее неинтересен и тускл. Она уже давно сдалась и не прилагает никаких усилий, чтобы хоть что-нибудь изменить. Только предается лености и просто плывет по течению. Ты никогда не заставишь ее хоть пальцем шевельнуть, хотя… Возможно, насилие хоть как-то сможет “оживить” ее душу».

— Что-то ты сегодня не в духе, — обеспокоенно сказала мама, но в ее голосе послышались лживые нотки, которые я не замечал прежде. — Поешь, а потом можешь идти к себе. — Отец при подобных словах осуждающе посмотрел в мою сторону.

Все это время мне и вправду ужасно хотелось есть, но, когда я увидел стол, полностью заставленный аппетитными яствами, то не смог съесть даже ложечку, хотя голод был жуткий. Почему же? Не могу понять....

Больше ничего не знаю…

Вся моя «семья» уже сидела за столом, но к этим людям я больше не чувствовал той любви, что была раньше. Они стали чужими. В этот момент, несмотря на омерзение, мне захотелось разглядеть всех собравшихся. Над столом парили разноцветные скелеты — души «родных». Вся эта гамма цветов собралась в одну кучу. Это было отвратительно, но в то же время завораживающе…

«Ты только посмотри на этот грешный пир!»

После этих слов до меня дошло: голос в голове — единственное честное существо в этой комнате. Мне не стоит больше его бояться, а, наоборот, — стоит прислушаться. Ведь он прав. Все эти люди и вправду были грязные, гадкие, низкие… Они разрушали сами себя изнутри, а парящие скелеты доказывают это! Теперь я презираю их. Они изгадили свою душу и мою хотят!

«Хочешь есть?» — пленительно спросил голос в голове.

— Да. Я хочу.

После этих слов все скелеты одновременно повернули свои головы в мою сторону и засмеялись нечеловеческими голосами.

Это произошло в одно мгновение. Кто-то успел закричать, кто-то сразу же упал. Души родных тут же растворились в воздухе, а на лицах собравшихся застыл ужас, будто они увидели жуткого монстра. Я почувствовал сладкий привкус на губах, а чувство голода, преследовавшее меня последнее время, пропало.

«Наконец-то…» — с наслаждением сказал «друг».

Стало намного легче.

Слева висело большое настенное зеркало. Я повернулся в его сторону и в отражении увидел жуткую картину: надо мной парила тень, с виду напоминающая человеческую фигуру. Это была тень чудовища, и его широкая ядовитая улыбка выглядела более зловещей, чем у скелетов моей семьи.

Глава 1

Мне едва удалось добраться до семейного особняка — совсем забыл дорогу до дома. Когда же я увидел знакомые черты здания, тело покрыли неприятные мурашки. Хоть в этом месте и прошли мое детство и юность, я все равно ненавижу этот дом всеми фибрами души. Присутствие здесь чего-то тягостного и зловещего всегда угнетало. Конечно, так можно сказать про любой старый особняк, которому больше ста лет, но это место было особенным.

Я с рождения очень чувствителен, с развитой интуицией, которая не раз помогала в жизни. Поэтому все детство мой дом казался неприятным, а иногда было невыносимо подолгу находиться в определенных комнатах или смотреть на старые, поблекшие обои мрачных коридоров, на которых висели портреты наших предков. Никогда в жизни родители не привносили в этот умирающий особняк ни капли жизни. Многие комнаты я даже никогда не видел — они разрушены. Моя семья, имея в своем распоряжении большие средства, была слишком скупа, чтобы отремонтировать хоть какую-нибудь комнату и избавиться от омерзительной духоты старости. Их жадность можно оправдать только тем, что когда-то наша семья была на грани нищеты. Но времена бедности давно прошли, появились новые возможности, а доходы возросли… Никогда не пойму, что им мешает.

Поэтому, уезжая отсюда три года назад в университет, я поклялся, что больше никогда не вернусь в этот проклятый дом, навевающий столько неприятных воспоминаний. Но не зря говорится: никогда не говори «никогда». Вчера, после многолетнего молчания, мне позвонил отец и сообщил, что бабушка при смерти. Доктор предполагает, что она не доживет до конца этого месяца. После услышанного я очень долго не мог прийти в себя. Ведь она была самым светлым человеком. Невозможно представить нашу семью без нее. Бабушка относилась к «женщинам-титанам», и, казалось, ее уж точно никогда не коснется смерть. Но ничто не вечно, к сожалению. С этим нужно смириться.

Дойдя до порога особняка и печально взглянув на засохший сад, я постучал по огромной двери стальным кольцом. В ответ послышалось глухое эхо, после чего дубовые створки тяжело открылись, и передо мной предстал Филипп — наш старый дворецкий.

— Господин Энтони! Прошу, заходите, — уставшим голосом пригласил он, открыв путь в гостиную.

Я зашел внутрь и сразу почувствовал неприятные ощущения, знакомые еще с детства. Мрачная атмосфера этого дома всегда действовала на меня удручающе.

— Как раз начался ужин. Идемте, — монотонно сказал Филипп, и я послушно последовал за ним.

Идя по коридору, я припомнил тех многочисленных разодетых слуг, каждый из которых занимался своей обязанностью. Теперь же казалось, что в доме нет ни одной живой души.

— Ты работаешь один? Где же вся прислуга?

— О, нет. Просто все в трауре… Никто не может сейчас нормально работать.

— Бабушка ведь еще не умерла, а ее уже хоронят.

— Ох, господин Энтони, доктор сказал, что ее состояние резко ухудшилось. Старость, понимаете… — после этих слов на его морщинистом лице появилось страдальческое выражение. Бедный Филипп… Он был преданным, истинным дворецким, и наверняка ему тяжелее всех…

Мы подошли ко входу в столовую, и Филипп аккуратно открыл дверь. В комнате сидела вся семья, то есть то, что от нее осталось: мой отец — Джонатан, мать — Луиза, Эмили — моя младшая сестра, Даниэль — ее муж, Чарльз — дядя, и, конечно, мой старший брат — Ричард.

Сейчас, снова встретившись со своей родней и увидев их недовольные лица, я вспомнил, что не возвращался домой не только из-за пугающей атмосферы, но и из-за семьи. За несколько лет проживания в университете я совершенно забыл тяжесть наших отношений.

Ричард Оллфорд — мой враг номер один. Наша вражда с ним зародилась еще с младенчества, начиная с поломанных игрушек и заканчивая драками. Сначала родители предположили, что это просто детская ревность с моей стороны, ведь Ричард старше всего на три года, и просто не придавали значения нашей вражде. Но чем взрослее мы становились, тем хуже становились отношения. Его беспрекословная уверенность в себе и маска «важной персоны» всегда до тряски раздражали. Также Ричард уверен, что лучше меня во всем. Я не спорю, но так яростно это доказывать… Чтобы подчеркнуть свое превосходство, в школе он соблазнил мою девушку. После чего между нами разразилась жестокая драка, и, в конечном итоге, все закончилось непростительной обидой. Наши отношения после произошедшего ни на йоту не улучшились, даже наоборот. А когда я уехал, то порвал с ним всякую связь. Мы с Ричардом больше похожи на кровных врагов, чем на братьев.

Напряженные отношения у меня были не только с братом, но и с отцом. Он всегда хотел, чтобы я и Ричард стали идеальными наследниками его компании. В прямом смысле «идеальными». Он мечтал о детях, которые воплотят в себе все лучшее, что есть у него, и у которых не будет ни одного изъяна как внешнего, так и внутреннего. Я не подходил с самого детства ни к одному из его параметров: ни по внешности, ни по уму. В отличие от Ричарда. Если сравнивать нас, то получатся две противоположности: он — высокий, широкоплечный брюнет, с отличием закончивший университет, и правая рука отца; я — худой шатен среднего роста, совершенно ничем не выделяющийся из кучки народа, просто обычный парень, студент, не обладающий никакими свершениями, имеющий в своем арсенале только хорошую интуицию. К тому же, Ричард первенец, что дает ему еще одно преимущество. Как итог: мой брат всегда старался быть для отца безупречным сыном, а я оставался в стороне. Скорее всего, из-за этого мы и не поладили с самого начала.

У сестры и матери я также не пользуюсь популярностью. Мать отдала нас на воспитание отцу, а сама занялась Эмили. Из нее она вырастила избалованную девчушку, которая не терпит слова «нет», а о бедности ничего и слышать не хочет. Под этот характер ей нашли идеального мужа — безвольного и пассивного наследника крупного состояния. Я даже не присутствовал на их свадьбе, что Эмили наверняка мне не простила.

Мой дядя — это совершенно отдельная тема. После смерти своей жены он стал сам не свой. Сильно похудел, начал пить и из оптимистичного шутника превратился в страдающего интроверта. Иногда он начинает бормотать какую-то несвязную ерунду, но никто давно не обращает на это внимания.

Не думаю, что за эти три года кто-нибудь изменился.

Было видно, что все давно сидели за столом и ужинали. Предполагаю, меня никто здесь не ждал, а наоборот, от моего появления атмосфера в комнате накалилась. Мы обменялись сухим приветствием. Филипп подвинул мне стул, и я с облегчением уселся на мягкую сидушку. Каждый был погружен в свои мысли, за столом мы говорили на совершенно обычные, ничем не примечательные темы.

Чай подала маленькая белокурая девушка. Видимо, новая работница. Движения, лицо, взгляд — все это показывало ее заурядность. Странно, не припомню, чтобы в доме работала такая простушка: бабушка и мама любили заводить себе девушек поэксцентричнее.

Атмосфера с каждой минутой становилась еще напряженнее, но я все-таки решился спросить:

— Отец, Филипп сказал мне, что состояние бабушки ухудшилось. Это правда?

— Да, к сожалению. Вчера доктор сократил срок жизни на неделю.

— Я могу ее навестить?

— Если хочешь, — холодно ответил он. — Только она уже несколько дней лежит в горячке, так что вряд ли ты сможешь с ней поговорить.

После не самого приятного ужина я сразу же пошел в спальню к бабушке. В ее комнате просматривалась угнетающая картина: она лежала на кровати с ужасно бледным и иссохшим лицом, тело похудело до неузнаваемости, возле кровати стояло несколько банок с лекарствами и больничное оборудование. Неужели старость бывает так жестока? Что за болезнь смогла поразить такую крепкую женщину?

Я присел на край кровати и прикоснулся к холодной морщинистой руке. Вид ее болезненного лица был настолько невыносим, что пришлось отвернуться. В комнате веяло смертью — это чувствовалось всеми фибрами души. Как удивительна жизнь: недавно разговаривал с человеком, помнил его здоровым и жизнерадостным, излучавшим столько силы и энергии, а сейчас видишь, как он одиноко лежит в пустой комнате, окруженный лечебными склянками и пищащими приборами. Тяжело осознавать подобное. Тем более бабушка была единственным человеком, который искренне любил меня и не создавал идеального внука для своего удобства. Я только сейчас осознал всю суть ситуации. До этого мне мало приходилось задумываться о смерти… Так жаль, что я редко звонил ей…

В глазах появилась дымка, по щеке потекла слеза. С тяжестью на сердце я быстро встал и ушел — больно смотреть на эту предсмертную колыбель.

Быстрыми шагами я направился в свою бывшую комнату. Внутри меня сразу же окутали воспоминания из детства. Правда, тут было весьма не прибрано, но винить Филиппа в этом кощунственно. Ему сейчас хуже всех, тем более здесь вряд ли кто-то ждал моего приезда.

Я сразу же лег в постель. После дня в пути и напряженного вечера усталость дала о себе знать. Голова гудела. На минуту закрыв глаза, я не заметил, как погрузился в сон.

Меня перенесло в темную неизвестную комнату. Из разбитых окон веял холодный ветер. Внимание захватила массивная дверь из красного дерева. Ужасно захотелось посмотреть, что находится внутри, несмотря на всю мрачность этого места. Подойдя к ней вплотную, я осторожно коснулся ржавой железной ручки…

«Энтони!» — пронзительно раздался женский голос.

Я моментально открыл глаза и увидел перед собой девушку. Она была… прекрасна… Незнакомка излучала теплоту, казалось, светилась каким-то чарующим сиянием. Ее большие изумрудные глаза не отрываясь смотрели на меня. В них, как в двух каплях прозрачной воды, я видел свое крохотное отражение. Ее длинные, мягкие, распущенные волосы цвета каштана падали на мои плечи. От наслаждения и волнения дыхание остановилось, а тело окаменело. Я не издал ни звука, боясь, что это видение мгновенно исчезнет. Она парила надо мной, будто привидение, и я любовался этим подарком судьбы.

О, этот сон мне нравится больше!

«Ты сможешь помочь мне…», — она произнесла что-то еще, но ее голос был настолько тихим и успокаивающим, что мои глаза в блаженстве закрылись. Я потихоньку опять уходил в мир грез. Последнее, что мне запомнилось — мягкое прикосновение губ.

— Господин Энтони! Ваша бабушка умирает! — громко прокричал осипшим голосом Филипп.

Я резко вскочил от услышанного. Голову сразу же пронзила острая боль, все тело скрючило, глаза застилала красная пелена. Пришлось собрать все свои силы, чтобы встать и быстро выбежать в коридор. Меня раскачивало из стороны в сторону. С крупной дрожью в ногах я инстинктивно дошел до нужной комнаты.

Вся моя семья и врач столпились у кровати умирающей бабушки. Однако меня поразило другое — существа, парившие над ними. Увиденное не поддавалось никакому логическому объяснению. Над моими родственниками летали человеческие скелеты, и каждый имел свой оттенок. Такое сочетание цветов дурманило. Все это смешалось с алой пеленой перед глазами, создавая отвратительное чувство. От нахлынувшего отвращения меня чуть не вырвало.

Я устремил все свое внимание на бабушку: из тела также выходило что-то, полностью повторяющее ее образ. Это существо сияло, глаза смотрели вверх. После чего светящаяся фигура стала распадаться на мелкие кусочки, исчезая в небытие.

Я упал, не в силах больше стоять: все тело трясло. В этот момент передо мной появилась статная фигура отца, закрывающая всю область видения. Он смотрел прямо на меня взглядом, полным недовольства. Теперь я отчетливо видел над его головой темно-фиолетовый, почти черный скелет с пустыми, как пропасть, глазами.

— Оставь свои кривляния! Ты даже нормально принять смерть не можешь. Прояви хоть каплю уважения к своей бабушке — храни молчание, а не ори!

Только сейчас я осознал, что все это время кричал что-то невразумительное. Но как здесь не кричать, видя подобное! Нет, это все галлюцинации на нервной почве. Это не может быть правдой!

Я выбежал из комнаты и спустился вниз, на улицу. Мне нужен был свежий воздух. Холодный порыв ветра ударил в лицо, тело на миг почувствовало легкое облегчение. Красная пелена прошла, но мучительное чувство от недавно увиденного осталось. Если это галлюцинация, то слишком уж реалистичная. Неужели это помешательство? Из-за чего вдруг? Ведь все было нормально…

Мои мысли прервал чей-то тихий плач. Обернувшись на звук, я увидел женщину в домашнем платье. Она закрыла лицо руками и немного подрагивала. Никогда ее здесь раньше не видел. В любом случае, те ужасающие «монстры» над ней не летали. Видимо, это все-таки была галлюцинация, но, если это так — то все очень плохо.

Подойдя к неизвестной даме, я положил свою руку ей на плечо, но она прошла насквозь. От шока я резко отскочил и вскрикнул, отчего незнакомка подняла голову и недоумевающе посмотрела в мою сторону.

— Ты меня видишь? — робко спросила она.

В голове крутился вихрь вопросов: «Как рука может пройти насквозь? Что за паранормальщина? Кто эта женщина?»

— Энтони? — услышав свое имя, я опешил еще больше.

— Ты меня знаешь?..

— Конечно знаю, правда, тогда ты был еще совсем маленький…

— Д-да… А вы кто?..

— Я Эсмеральда. Но ты, возможно, меня и не помнишь…

Эсмеральда… Это имя принадлежало только одному знакомому мне человеку: сестре бабушки. Но это не может быть правдой. Она ведь давно умерла!

— Но вы же умерли!

— Да, это правда… — ее лицо на миг стало крайне печальным. — Вдвойне странно, что ты меня видишь. Ведь у тебя не было никаких способностей…

— Я… Я вообще не понимаю, что происходит… Голова идет кругом от всего этого!

— Бедный мальчик, представляю, как тебе тяжело, еще и в такой траурный день. Мне тоже сначала было сложно ко всему этому привыкнуть.

— Не понимаю…

— Ты сейчас видишь другой мир. Как бы тебе объяснить… Тут появляются те, кто не может попасть ни в Рай, ни в Ад. Не всем дано видеть этот мир…

— Рай, Ад, другой мир — все это страшный бредовый сон! Это же бред!

— Для кого-то бред, для кого-то реальность. Как жаль, что тебе пришлось так рано все это увидеть! Ты еще слишком молод, чтобы думать об этом, — она издала жалостливый вздох.

— Но как такое могло произойти? Я ведь просто заснул, потом проснулся и… все как в тумане, — руки опять стали трястись, чувствовалось неприятное подергивание ног. Нет, это точно все галлюцинации, сумасшествие. — Неожиданно появилось все это!

— Странно… Вспомни, может, что-то произошло с тобой, пока ты спал?

Я тщательно стал вспоминать вчерашний вечер: что было до и после. Но ничего, кроме несвязных снов, в голову не приходило.

— Нет! Нет! Ничего! — прокричал я в отчаянии, закрыв лицо руками.

Когда я немного пришел в себя и открыл глаза, девушка исчезла. В саду никого не было.

Неужели все-таки галлюцинация?

Нужно было пройтись, хотелось двигаться. Энергия, больше всего похожая на нервное перевозбуждение, так и струилась изнутри. Я быстрыми шагами вышел за ворота особняка и пошел по улице, переходя на бег. До меня до сих пор не могло дойти то, о чем говорила умершая Эсмеральда. Умершая! В том-то и дело, что она умерла! Если это была галлюцинация, то откуда в моей голове такой четкий образ? Я ведь совсем не помню ее. Все произошедшее казалось каким-то сном, чем-то ненастоящим, бредом больной фантазии. Я тщетно повторял про себя, что все это неправда, но мимо проходящие люди и парящее над ними «нечто» убеждали в обратном. От всякого человека я шарахался, как от больного, а прохожие озирались на подобное поведение с изумленными лицами. Над каждым постоянно парило что-то разное. У кого-то эта сущность еще имела форму человека, у кого-то она разлагалась, отчего были видны кости, а над некоторыми парили реальные человеческие скелеты, окрашенные в разные цвета. Если уж это и есть души, то слишком они омерзительны. И что это за цвета? Меня от них тошнит…

Внезапно прозвучал пронзительный крик и зов о помощи — первое, что вывело меня из помешательства. Я посмотрел в сторону, откуда слышался шум. Впереди предстала неприятная картина: какой-то длинный амбал смотрел на плачущего ребенка такими ненасытными глазами, будто собирался его съесть.

— Эй! — послышался еще один голос, после чего из ниоткуда появился второй парень, поменьше и менее накаченный. Его лицо было еще кровожаднее, чем у первого. — Я давно за ним слежу! — воскликнул он.

— П-ф-ф, ну, и где же ты был минуту назад? Успокойся, красавчик, ты упустил свой шанс, — насмешливо ответил первый и придавил ногой бедного мальчика.

Я никогда не лез в драки, так как знал, что бессилен, но решил, что пусть уж они переключатся на меня. Тогда бедный ребенок успеет убежать.

— Эй, вы! А ну отстаньте от него! — мой голос прозвучал ужасно неуверенно — но назад пути не было.

— А? Кто это пискнул? — оба парня обернулись.

Вдруг мальчик, лежавший под ногой амбала, прокусил лодыжку своему врагу. Тот издал дикий вопль, отчего все мое тело покрыл холодный пот. Это явно был не человек, так как от такого укуса у него не появилось ни раны, ни крови. Да и сам укус больше был похож на звериный, чем на человеческий.

— Хе! Неудачники! — писклявым голосом засмеялся мальчик. В его глазах и движениях резко проступили нахальство и пренебрежение. Сложно представить, что тот зовущий на помощь ребенок и этот бесстыжий паренек —один человек.

После этих слов он проворно прыгнул на длинный деревянный забор, показав всем язык, и исчез. Парень, пришедший позже, тщетно пытался его схватить — того уже нигде не было.

— Ты за это заплатишь! — злобно пригрозил он мне, озираясь по сторонам в попытках найти мальчика.

— Тс-с, это же медиум, не видишь, что ли? — начал другой.

— Ха, то же мне медиум! У него молоко на губах еще не обсохло! Куда лезешь, когда взрослые дяди пытаются покушать?! — я ошарашенно смотрел то на одного, то на другого, потихоньку понимая, что это точно какие-то нелюди.

— Ну, что молчишь? Страшно?! — здоровяк подошел ко мне вплотную. В его мертвых, потухших глазах была видна только свирепая жестокость ко всему живому.

Внезапно землю окутал черный густой туман, а моя голова разболелась так сильно, будто ее режут тупым ножом.

— Это он! — шепотом произнес один из них.

— Черт! Бежим!

Через секунду их уже не было. Я посмотрел в сторону того, что так напугало этих двоих, и оцепенел… Меня объял невыносимый ужас. Вдалеке образовалась темная фигура, больше похожая на тень чудовища невероятных размеров. Каждое его движение было медленным и расчетливым. На секунду образ этого существа завладел всем моим сознанием. Те двое в страхе убежали, но у монстра, похоже, была другая цель. Посмотрев в противоположную сторону, он поднял свою длинную руку и, как магнит, притянул к себе того самого спрятавшегося мальчика. Ребенок кричал ревом, леденящим душу. Чудовище открыло свою огромную пасть, в которой виднелись острые зубы, и начало по частям отгрызать части тела мальчика. Из него не лилась кровь, он просто исчезал, как будто его стирали ластиком.

Во время этого мерзкого процесса чудовище посмотрело прямо на меня. Черты его лица за темными волосами разглядеть не удалось, но зато глаза… В этих звериных глазах отражались усталость, злость и отвращение ко всему живому. В этот момент мое чутье крикнуло: «Беги!».

И я побежал. Побежал что есть мочи. Адреналин бил в голову. Я ничего не видел, все было как в тумане. Ноги уже заплетались, когда впереди показался порог семейного особняка. Я упал на землю без сил, задыхаясь, но потом быстро, в каком-то безумии, вскочил и стал нервно оглядываться по сторонам. Единственное, что чувствовалось в этой сумасшедшей агонии — это как сильно болело тело и как от прохладных капель дождя промокала одежда.

Филипп нашел меня на земле возле порога и помог дойти до дивана в гостиной. Сказал, что позовет врача. Мой мозг заглох, тело будто умерло, и я только и мог что смотреть, как медленно горят угольки в камине. Мне казалось, что так продлится бесконечное количество времени, пока в огне не почудился силуэт монстра.

Я в панике вскочил с дивана и ударился о массивную тумбочку, из-за чего с грохотом упал. Эта физическая боль была настолько незаметной по сравнению с душевной, что я даже не издал никакого крика. Холодный пол чуть остудил жар в теле. Мне захотелось навечно остаться в таком положении, не видя и не слыша ничего. Каково же было мое удивление, когда, посмотрев в сторону, я увидел дядю, которого до этого напрочь не замечал. Оказывается, он все это время сидел рядом на кресле, попивая вино.

— Бедняга… Как ты страдаешь из-за смерти бабушки. Вот так всегда… Живем себе и не знаем, даже не задумываемся, когда наступит «этот момент». Сначала не веришь в него, думаешь, что это сон, но потом реальность приходит, и ты понимаешь, что произошло. До тебя начинает доходить, что больше никогда не увидишь этого человека, не поцелуешь, не обнимешь, никогда… Ты даже не успел сказать ей, как сильно любил, как сильно… — бормотал он себе под нос.

Я не обращал на слова дяди ни малейшего внимания, так как был поражен тем, что окутало его со всех сторон. Это точно была его жена, я отчетливо помню ее длинные белокурые волосы, которые теперь обматывали тело дяди, как цепи. Она, видимо почувствовав пристальный взгляд, ответно посмотрела на меня своими холодными одурманенными глазами, крепко обнимая свою жертву.

Это было последней каплей… Я чувствовал, что схожу с ума, и просто отключился.

Глава 2

В бреду мне опять снилась жуткая комната. Ноги сами шли к злосчастной двери, будто кто-то загипнотизировал меня. Подойдя к ней вплотную, я схватился за ржавую ручку и со всей силы дернул. Она с отвратительным скрипом открылась. За ней не было видно ничего. Я сделал еще один шаг вперед, и меня с головы до ног окутала тьма. Неизвестность. Все померкло, не было видно ничего, кроме беспросветного мрака…

Очнулся я в помутненном состоянии и еле отвечал на вопросы доктора. Даже имя свое не мог вспомнить. Доктор объяснил, что меня лихорадило почти неделю. Похороны прошли. Теперь единственное, что осталось от бабушки, — это мраморная могильная плита. Хотя, возможно…

Я с трудом мог поверить, что все «видения», преследовавшие меня до обморока, — правда, а не бред в приступе горячки. Но нет. Смотря на врача и Филиппа, я все равно видел эти сущности. Парящее нечто, точная копия оригинала, а иногда — уродливое костлявое тело. Какой ужас… Как теперь жить с этим?

Мой поток мыслей перебил громкий стук в дверь. Без приглашения зашел Ричард. Его только здесь не хватало!

— Как ты? Что говорит врач? — спросил он.

Откуда такая неожиданная заинтересованность? По холодному выражению лица Ричарда можно было понять, что на мое состояние ему все равно. От этого человека всегда нужно ждать подвоха.

— Да, все нормально, — еле передвигая язык, ответил я.

Он в задумчивости присел на край кровати. Более-менее спокойно смотря на Ричарда, я смог подробно разглядеть его «спутника». Парящее тело разложилось наполовину. Цвет виднеющихся костей был мне омерзителен: он отливал неприятным сине-фиолетовым оттенком. На одной части его лица еще оставался глаз, больше напоминавший козий, а в другой глазнице не было ничего. Меня передернуло от подобного зрелища. Воспоминания нахлынули с новой силой, отчего чуть не вырвало прямо на Ричарда.

— Что-то тебе совсем плохо: весь побледнел… Не думал, что ты будешь так переживать…

— Ты сюда наслаждаться моими страданиями пришел? Или что? — нервно перебил его я.

— Нет. Просто… — он тяжело вздохнул. — Когда ты собираешься уезжать?

— Когда поправлюсь! — от его грубого вопроса я весь встрепенулся.

Вот это забота! Ничего другого я от него и не ждал. Но это пока еще тоже мой дом! Когда захочу — тогда и уеду! Однако вместо всех нахлынувших мыслей я в ответ задал тот же вопрос:

— А ты? Надеюсь, сегодня?

— Нет, мне еще нужно закончить кое-какие дела здесь… — Ричард быстро встал и легонько почистил рукой свой костюм — это знакомое до боли движение всегда показывало, что он нервничает. — В общем, неважно, не буду тебя беспокоить, — с этими словами Ричард вышел из комнаты.

Что могло его вдруг так взволновать? Что я не собираюсь уезжать? Или тоже переживает из-за смерти бабушки? Не припомню, чтобы он был с ней в близких отношениях… Тем более его изуродованный спутник не внушал ни сострадания, ни доверия.

Вдруг ко мне пришла мысль: что же парит надо мной? Увижу ли я свою душу? С дрожью в руках и ногах я медленно встал с кровати и дошел до старого зеркала в комнате, со страхом посмотрев на отражение. Сердце забилось быстрее. Но… ничего… Ничего там не было. В зеркале отражалось болезненное и измученное лицо: болотные глаза совсем потускнели, цвет кожи стал еще бледнее, губы ужасно потрескались. Все-таки болезнь дала о себе знать. Я тяжело вздохнул. М-да, мой внешний вид вызывает только брезгливость. Однако это «ничего» даже облегчало. Не думаю, что мне стало бы легче от вида парящего нечто над собой…

С невыносимой усталостью я лег обратно в постель. В комнате почему-то стало очень холодно, хотя до этого меня мучил жар. Одеяло совсем не грело, становилось все холоднее, по телу пробежали противные мурашки — похоже на симптомы озноба. Только этого еще не хватало для полного счастья!

Меня внезапно охватил панический страх. Мозг перестал понимать, что происходит, зато чутье кричало: в этой комнате я не один. В последний раз подобное ощущение мне приходилось испытывать в восемь лет из-за воображаемых монстров за окном. Теперь же эти монстры и вправду существуют. Сердце застучало быстрее, и его биение с болью отдавало в уши. Я полностью зарылся в одеяло, внушая себе, что оно защитит… В этот момент почувствовалось: кто-то стоит рядом. Все тело дрожало, а лоб покрыл холодный пот.

«Помоги», — прозвучал чей-то дрожащий голос.

Я вскрикнул и от испуга вскочил с постели. Возле кровати стояла девушка. Ее черты лица были до боли знакомы. И в этот момент я вспомнил сон с прекрасной девой, который благополучно забыл. Правда, от той чарующей теплоты ничего не осталось. Теперь от нее исходил жуткий холод, отчего, казалось, вся комната покрылась льдом. Лицо ее было искажено мученической болью, длинные кудрявые волосы растрепаны, а большие изумрудного цвета глаза смотрели таким страдальческим взглядом, что сердце раскалывалось. Было понятно: она не живой человек. Тем не менее ее вид сильно отличался от внешности других умерших, которых мне удалось увидеть за короткое время. Если те хоть как-то были похожи на живых, то она больше напоминала могильную статую.

«Помоги», — голос девушки сильно дрожал.

— Чем?.. — еле слышно спросил я.

«Мало времени. Тебе нужно черное кольцо. Оно находится здесь. Затем иди с ним в закрытую комнату, спустись вниз — там сосуд. Ты сразу поймешь, что это именно он», — она говорила несвязными обрывками, будто телефонная связь в трубке обрывалась. Каждое слово ей явно давалось с огромным усилием.

— Я не понимаю…

«Прошу, помоги мне!» — с этими словами ее фигуру покрыл серый туман, и она исчезла…

Теперь вопросов стало еще больше. И, видимо, проблем тоже. Что это за девушка вообще? А главное — почему вся эта чертовщина свалилась именно на меня?!

Всю последующую ночь образ этой девушки не выходил из головы. Было видно, что она страшно мучилась. Но почему? И кто ее изводит? И почему именно я могу ей помочь? Не из-за нее ли мне теперь приходится видеть весь этот паранормальный кошмар? О чем вообще она говорила? Что за кольцо? Что за закрытая комната? Сосуд? Вопросы, вопросы… И все без ответов.

Единственная часть дома с закрытыми комнатами — это восточная. Однако проход туда всю мою жизнь был закрыт из-за опасности обрушения. Что там может быть, кроме старой мебели и мусора? Хотя не зря же говорят, что в старых особняках хранится много тайн.

Мне совершенно непонятно, как действовать и что делать. Но ее страдальческий вид больно вспоминать. Если она придет еще раз, то вряд ли удастся сказать «нет». У меня же не каменное сердце! Все эти события тяжело действуют на мою чувствительную душу. Как теперь можно просто уехать? Совесть не даст покоя, и я уж точно никогда себе этого не прощу. Придется расспросить отца насчет кольца и восточной части дома... Уж он-то точно должен знать.

На утро я с большим усилием встал с кровати и, спросив у встретившегося на пути Филиппа, где отец, пошел в библиотеку. Теперь мне ясно виделись терзания старого дворецкого, которые полностью отражались на его утомленном лице. Он как никто другой горько переживал смерть бабушки, при этом безукоризненно выполняя свои обязанности. Бедный Филипп, еще один несчастный. Душа его сейчас чем-то напомнила мне грустную белую черепаху. Странно… Откуда появились подобные ассоциации?..

Зайдя в нашу «сокровищницу», она же библиотека, я увидел отца, читавшего газету за чашкой кофе. Он был не один, точнее, парящее нечто — теперь вечный спутник каждого человека, кого мне приходилось видеть, — было с ним. Взору представился этот черный скелет, чуть отдающий пурпурным оттенком. Его пустые глазницы опять смотрели прямо на меня. Я медленно подошел к отцу, также не отрывая взор от скелета.

— Энтони? Как твое здоровье? Тебе лучше? — спросил отец.

— Да, немного…

Черный скелет продолжал смотреть на меня. Казалось, в этих пустых глазницах отражается ненависть ко всему живому, а его костлявые пальцы крепко вцепились в плечи своего хозяина.

— Я… М-м-м, возможно, этот вопрос покажется тебе странным… — от равнодушного выражения лица отца и пристального взгляда его спутника мне становилось все тяжелее формулировать мысль. — Скажи, нет ли у нас в доме какого-нибудь старинного, особенного, фамильного кольца?

— Конечно, есть, ведь наши предки были известными ювелирами, если ты, конечно, хоть немного интересуешься своей родословной. У нас почти что в каждой комнате осталось что-то от старых работ, которые мы не продали. На чердаке много всякого антиквариата сохранилось, — все это он говорил таким безразличным тоном, будто разговаривал с незнакомцем и объяснял ему, как пройти по улице. — Кстати о ювелирном деле. Как дела в университете? Надеюсь, хорошо? — он специально сделал акцент на слове «хорошо». Естественно, ведь человеку с фамилией Оллфорд нельзя быть где-то «нехорошим»! Да и вообще нужно подобающе себя вести, быть идеальным, послушным гением и тому подобное. Как мне это надоело!

— Да, разумеется, — он, удовлетворившись ответом, продолжил читать газету, попивая кофе.

Вопрос с кольцом все равно остался открытым. Неужели придется перелопатить все комнаты? И какое, собственно говоря, кольцо мне нужно найти? Черное. Но ведь этих черных колец тьма!

— Отец, а в восточном крыле все так же? Небезопасно?.. — начал издалека я.

— Естественно, — твердо ответил он.

— Так почему его не починят?

— А зачем? То крыло нам совсем не нужно. Да и тем более… — он остановился и немного помолчал. — Мой дед всегда говорил, что там произошла какая-то ужасная история, порочащая нашу фамилию. Так зачем восстанавливать эту «грязь»? Так что не лезь, куда не надо. Ты же не пятилетний ребенок, в конце концов.

— Да, конечно, — я проигнорировал эту последнюю фразу и с его позволения покинул библиотеку.

В итоге никаких ответов найти не удалось, и ничего путного тоже. Возможно, что нужная вещь находится на чердаке, там и вправду всегда хранилось много старья. Но точно ли? В любом случае проверить не было лишним.

За фонарем (на чердаке уже лет сто никто не был, так что вряд ли там было светло) мне пришлось самому идти в подсобку. Филипп ужасно устал, в одиночку выполняя обязанности по дому, так что я настоятельно попросил его сесть, а сам пошел в кладовую. Зайдя через дверь на кухне в подвал и тщетно обойдя несколько шкафов со всяким барахлом и едой, я все-таки смог найти старый фонарь в самой глубине комнаты.

Вдруг до моего слуха донесся громкий шум, который не был похож на мышиный. Что это может быть? Если кто-то решил «навредить» нашим запасам, то лучше сразу его устранить. Я направился на звук, все больше и больше напоминавший чье-то неприятное чавканье. В углу показалось черное платье и красный силуэт. Некто услышал мои шаги и, видимо, испугавшись света фонаря, вскочил. Я вздрогнул, когда понял и полностью увидел всю картину. Звук издавала новая служанка, а красный силуэт создавал ее сияющий красным оттенком спутник. Алые глаза существа, больше похожие на звериные, также в ужасе смотрели на меня, как и хозяйка. В руках служанка держала жирный кусок бекона, испачкавший весь ее рот. Ситуация оказалась крайне неловкой. Видимо, она втайне подъедает в погребе…

Девушка кинулась ко мне, жалобно закричав:

— О, господин Оллфорд, прошу, не говорите никому, особенно Филиппу! Он точно уволит меня! А у меня больная мать, нам нечем платить за лекарства! — в неистовстве умоляла она.

— Все нормально, вам не за что извиняться, не волнуйтесь, — начал успокаивать я ее, отворачиваясь от красного спутника, который почти что вплотную придвинулся к моему лицу. От одного вида этих пожирающих глаз мне становилось дурно... Девушка уже встала на колени, почти рыдая. — Я никому ничего не скажу. Пожалуйста, приведите себя в порядок.

— Спасибо, — поблагодарила служанка и встала с колен.

Я сразу же быстрым шагом поднялся наверх, не оглядываясь. Внутри еще остался неприятный отпечаток от произошедшей сцены. Как мне привыкнуть к этому?

С большим усилием мне удалось подняться на чердак. Тут наверняка лет сто никого не было. Потолок и некоторые места на стене были покрыты паутиной, которая все время попадала на лицо и волосы. В темной комнатке возможно ориентироваться только по свету фонаря. Царила невозможная духота. Воздух наполнил едкий запах, и с каждым вздохом становилось все тяжелее дышать. Я, стараясь ходить осторожнее, так как пол, казалось, вот-вот обрушится под моей тяжестью, захотел открыть окно, чтобы хоть как-то облегчить дыхание. Но единственное небольшое окошко на стене почему-то было забито досками. Нужно быстрее осмотреться и уйти из этого отвратительного места, иначе я точно задохнусь.

Я искал что-нибудь похожее на шкатулку или коробку, где могут храниться украшения. Хлама здесь оказалось больше, чем антиквариата. Осмотрев все углы, из-за чего руки стали черные от грязи, мое внимание привлек небольшой сундук под письменным столом (на фоне старых вещей он особенно выделялся). Я вытащил его и внимательно рассмотрел под светом фонаря. Крышка сундука была расписана причудливыми узорами. Возможно, это просто какой-то антиквариат, но, может быть…

Я осторожно открыл крышку. Внутри виднелась куча старых записей, какие-то чертежи, рисунки. Под грудой бумажек в углу аккуратненько стояла небольшая продолговатая золотая шкатулка. Чутье подсказывало мне, что это не просто старая коробочка. Аккуратно подняв и открыв ее, я увидел необыкновенную красоту: целых пять колец. Ободок каждого был сделан, если знания меня не подводят, из белого золота, но с разными верхушками довольно большого размера, и над каждым, на крышке, были изображены разные животные.

Над первым кольцом была изображена змея. На верхушке кольца я увидел зеленый изумруд, который обвивала небольшая змейка, точь-в-точь повторяя рисунок на крышке. Правда, сам камень был немного странный: когда я рассматривал кольцо с разных сторон, то под определенным углом казалось, будто из изумруда выглядывал глаз. Но, скорее всего, это впечатление создавали мое воображение и дурнота от духоты.

На верхушке второго кольца красовался алый опал, причем со всех сторон его покрывали рубины в форме зубов, словно поедая. Над ним было изображено уродливое существо: голова свиньи с огромной пастью и с большими клыками, имеющее медвежье тело.

Третье кольцо украшал синий сапфир, который обвивали руки, будто появившиеся из недр самого Ада и захотевшие заполучить этот несчастный драгоценный камень — такие ассоциации вызывал у меня дизайн этого кольца. На крышке была изображена коза. В этот момент мне показалось, будто руки на кольце начали двигаться... Все эти галлюцинации точно из-за нехватки свежего воздуха — вещи не могут быть живыми!

Четвертое кольцо поразило мое воображение еще больше. Верхушка была полностью сделана из золота, на нем не было узоров или украшений, только этот благородный металл. Создавалось представление, будто откуда-то сверху течет жидкое золото и сразу же застывает на верхушке кольца. На крышке была нарисована омерзительная картина: жабу неестественно желтого цвета окружили муравьи и поедали.

Посмотрев на последнее кольцо, я почему-то почувствовал печаль. Его верхушка, на которой красовался белый топаз, напоминала слезу. На крышке была изображена черепаха. Ее панцирь покрасили в мрачный голубой цвет. Мне стало настолько тоскливо, что пришлось на минуту отвернуться, чтобы перевести дух.

В шкатулке не хватало двух колец. Над пустым отделением недостающего кольца был изображен лев, чьи глаза, неестественно поднятая лапа и взъерошенная шерсть отражали гнев, ненависть и жажду убийства. Над вторым же — павлин с необычайно красиво нарисованным хвостом. Изображения животных и качество колец поражали своей красотой. Это была работа настоящего мастера.

Я очень долго рассматривал каждое кольцо. Все материалы точно настоящие. Да и стоят они целое состояние! Почему такие выдающиеся вещи лежат здесь, на этом пыльном чердаке? Неужели никто их не заметил? Хотя двух колец все-таки не хватает…

Черного кольца здесь также не было. Однако я чувствовал, что в этой шкатулке находятся ценные вещи. Их нельзя оставлять на этом пыльном чердаке.

Глава 3

В восточное крыло пришлось идти ночью, чтобы никто не заметил моего «преступления». Я еле выломал ломом, взятым незаметно в той же подсобке, дверь и вошел. Внутри было не так плохо, как представлялось по рассказам отца. Я направился к ближайшей двери по длинному коридору, казавшемуся бесконечным. Причем меня посетило такое сильное чувство дежавю, что по телу прошли неприятные мурашки.

Наконец-то я дошел до двери. Она была в расхлябанном состоянии, поэтому мне с легкостью удалось ее выбить. За ней находилась столовая. Комнату освещали только лунный свет и мой фонарь. Я удивился, что попал в столовую. Обои обрывались, пол был накрыт грязным ковром, вся мебель, посуда и вещи почему-то остались нетронутыми. Что с этой комнатой не так? Такое ощущение, что из столовой сбежали, а не закрыли из-за опасности обрушения. Воздух здесь также наполнен каким-то зловонным запахом. Атмосфера угнетала.

За большим столом виднелась очень знакомая дверь. Не могу вспомнить, где я мог ее видеть. Возможно, она просто похожа на какую-то другую… На миг ее цвет стал принимать алый оттенок. Это видение продлилось секунду… Придя в себя, я медленно и неуверенно подошел к двери. Рука невольно коснулась поблекшего дерева, грубо дернув за ржавую ручку. Стало невыносимо холодно, все тело покрыла дрожь. Все это где-то уже было…

Дверь тяжело открылась всего на несколько сантиметров. Пришлось с силой толкнуть ее, чтобы войти внутрь. Раздался противный скрип по всей комнате. Лестница за дверью вела в пустоту. Подвал, прекрасно! Даже фонарь не мог осветить путь — вдалеке была тьма. Мои руки плотно, до боли в пальцах, схватились за холодные перила. На секунду чутье остановило меня: «А стоит ли?». Но что-то привлекало вниз, звало…

Я сделал первый шаг. Потом еще один. Меня до сих пор окружала тьма, фонарь как будто совсем не светил. От накатившего страха я настолько быстро пробежал по ступеням, что чуть не свалился. Под ногами почувствовалась холодная сырая земля. В подвале было очень тихо. Можно было услышать свое дыхание и быстрое биение сердца. Моему взору представилось почти что пустое и ужасно грязное помещение. Атмосфера была еще хуже, чем наверху. Здесь будто обитало что-то, и это существо оставило здесь свой мерзкий след.

В комнате стояли страшно грязные картины, мебель и огромная, высокая, красная ваза. Ее украшали причудливые узоры, при этом на керамической поверхности не было видно ни одной пылинки и грязи, а цвет даже не потускнел — будто она совсем новая. Невероятно. Возле нее лежала такая же прекрасная крышка. Возможно, это тот самый «сосуд», о котором говорила девушка, но причем тут кольца? Как связать все эти вещи вместе? Ничего не пойму… В итоге пришел к тому, с чего и начинал. Причем вопросов стало еще больше.

Внезапно послышался чей-то громкий топот. Что-то или кто-то спускался по лестнице, но застыл. Настала гробовая тишина, все замерло.

Само время, казалось, тоже остановилось.

Я резко закричал — слишком долго длилось это безмолвие, и нервы просто не вытерпели.

— Зачем же так орать? И хватит светить мне в глаза, — раздался недовольный голос Ричарда, тщетно пытавшегося закрыть рукой лицо.

— Ричард?! Ты что здесь делаешь?! — я специально направил свет фонаря прямо на него, чтобы убедиться, что это мой брат. — У меня чуть сердце не остановилось от страха!

— Я увидел, как ты ломал дверь в восточное крыло, и пошел следом. Ты был настолько погружен в свои мысли, что даже не заметил меня.

— Что за бред?!

Минуту мы стояли молча и смотрели друг на друга в напряженной тишине.

Что все это может значить?

— Ну что? Так и будем молчать? — недовольно спросил Ричард.

— Зачем ты следил за мной? Ведь мог просто сразу же остановить.

— Мне стало интересно, зачем ты сюда пошел.

— Ты мне врешь, Ричард!

— Послушай, Энтони, я на твоей стороне. Как бы странно это ни звучало… — он отвернулся от меня в замешательстве.

— Что значит «на моей стороне»?

Он глубоко вздохнул, лицо стало серьезным и строгим, глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь меня — его известный способ абстрагироваться, когда ситуация ему неприятна или когда приходится рассказывать о личных темах.

— К тебе ведь приходила девушка просить о помощи, поэтому ты здесь, так?

— Допустим, — нехотя ответил я.

— Она тоже ко мне приходила, еще до твоего приезда… Я видел ее во сне.

Моему удивлению не было предела.

— И она тоже просила тебя о помощи?

— Да.

Во мне разыгралась обида. Не из-за того, что девушка попросила помощи не только у меня, а из-за того, что этот второй — Ричард. Это же Ричард, черт возьми! О какой помощи может идти речь? Он ведь самовлюбленный, черствый эгоист!

— А для чего тебе ей помогать? Не припомню, чтобы ты отличался отзывчивостью.

— У меня есть на это свои причины.

— Ну конечно.

— Энтони, это не самое лучшее место, чтобы спорить.

В этом Ричард был прав: место и вправду было жуткое, и постепенно в этом подвале становилось все холоднее. Но с каждым его словом раздражение росло, и ситуация все больше выводила меня из себя. И так всегда — когда мы оставались наедине, во мне просыпалась затаенная ярость. Самому противно от своего поведения, но общаться с ним по-другому не могу.

— Хорошо, а ты понял, что нужно делать?

— Да. Мы не так долго говорили, но суть она успела объяснить.

— Тогда может и мне расскажешь?

— Это не подождет? — недовольно спросил он.

— Нет!

— Ладно… Ее мучает какой-то монстр не из нашего мира, и она обратилась ко мне, чтобы я ей помог. Правда, потом она исчезла, и я больше не видел ее во снах. Девушка сказала, что помочь ей можно только, если убить его с помощью какого-то кольца. Я перерыл весь дом, но так ничего и не нашел. Еще она говорила о сосуде, который, видимо, стоит за тобой, но не указала, где его искать. У меня были мысли о восточной стороне дома, но я не был уверен. А увидев, как ты ломаешь дверь сюда, понял, что мы с тобой ищем одно и то же.

— Да уж, не очень много она тебе объяснила, впрочем, как и мне. Одного я не пойму: почему она приходила и ко мне, если обратилась к тебе? — Ричард так уверенно рассказал свою историю, будто был знатоком паранормальных явлений. Сколько же он знает? И что видит?

— Меня тоже интересует этот вопрос. В любом случае, нашел ли ты то кольцо, о котором она говорила?

— Я нашел какие-то кольца, но там не было ни одного черного.

— А нужно именно черное? Может быть, нужно любое, с помощью которого можно его уничтожить.

— Стой, подожди. Уничтожить?! — дошло до меня.

— Да, а в чем проблема? — самодовольно спросил он.

В моей памяти сразу возникли те два существа, напавшие на мальчика и… тот монстр. Если этот мучитель такой же, то Ричард даже не представляет, с кем нам придется столкнуться.

— Послушай, ты хоть когда-нибудь видел, какие они могут быть?! Это невозможно!

— Спокойно, не нервничай. Они ведь нам ничего не могут сделать.

Да, как тут не нервничать! Всегда удивлялся его уверенности в себе.

— Ты кем себя вообразил?! Спустись на землю!

Внезапно в комнате стало еще холоднее. Это заметил и я, и Ричард (судя по тому, как он поежился). Комнату покрыл густой белый туман.

— Что происходит? — недоумевающе спросил Ричард, видимо, тоже почувствовав, что атмосфера изменилась.

При свете фонаря за серой дымкой проявлялся силуэт девушки. На ее мертвенно-бледном лице отражались усталость и боль. Она грустно посмотрела на меня и Ричарда.

«Вы пришли оба?» — прошептала она в нерешительности.

— Да, но мы, скорее всего, не сможем тебе помочь...

— О чем ты говоришь?! — прошипел Ричард. Я с непониманием посмотрел на него. Неужели он не видит, что мы не имеем ни сил, а в особенности — знаний о том, что нужно делать. — Мы тебе поможем, — наотрез отказываясь соглашаться со мной, ответил девушке брат.

— Ричард, ты что, не понимаешь?! Мы даже не знаем, что делать! Я тоже хочу помочь, но…

«Нужно кольцо, кольцо…», — умоляюще произнесла девушка.

Я вытащил из кармана продолговатую коробочку с кольцами, которую нашел на чердаке, и открыл крышку.

— Какое из них?

Она с надеждой взглянула на украшения, но, просмотрев все, ее лицо исказилось в отчаянии.

«Нет, все не то, не то!» — завопила она.

В этот момент стало невыносимо дышать: легкие заполнил ледяной холод, внутри все сжалось.

«Это он! Поздно…», — в ее голосе звучал ужасающий страх.

Внезапно из ниоткуда появилась ужасающая фигура, так оглушительно и быстро, что девушка отчаянно вскрикнула. Сердце болезненно сжалось. Мое врожденное чутье сразу почувствовало в нем всю грозящую опасность. Я сразу вспомнил эту жуткую атмосферу: это тот самый монстр. Такое не забудешь! В памяти возник бедный мальчик, которого он так чудовищно и безжалостно поедал. Это точно конец… То, во что мы ввязались, — самоубийство.

«Наивная! Неужели ты думаешь, что я настолько глуп?»

Этот бесчеловечный голос ужасал. Захотелось убежать подальше, уменьшиться в размерах, чтобы он тебя не увидел. Я всем телом чувствовал его ужасающую силу, которая полностью поглощала все мое существо. Стало по-настоящему страшно, так страшно, что захотелось спрятаться подальше, в далекий уголок, и сидеть там, пока хозяин этого ужаса не уйдет.

Ричард что-то пытался сделать, но видно было, что он так же, как и я, почувствовал давление этой чудовищной силы, которое не позволяет даже дышать. Тут не нужно врожденное чутье, чтобы понять, что с ним невозможно тягаться, даже пробовать не стоит. Особенно если Ричард ничего не видит!

«Вы просто мухи! Вас нужно было уже давно прихлопнуть».

Он посмотрел прямо на меня. Этот взгляд был настолько холоден и зловещ, что тело выворачивало наизнанку.

Монстр резким движением огромной руки схватил девушку за горло. Она не успела даже пискнуть, как ее поглотил алый разъедающий дым, после чего бедняжка неистово завопила. От ее крика разрывалось сердце — в нем было столько отчаяния и боли. Я не мог даже пошевелиться и, не отрываясь, смотрел на эту жуткую сцену.

Повсюду начал распространяться черный, как сама тьма, туман, который заморозил все тело. Невозможно было даже пальцем пошевелить. Мир просто отдалился, отошел в сторону, а на первое место стал Он — создатель ужаса. В меня через силу проникла жгучая боль. Я задрожал всем телом, ноги не держали. Ричарда также пробила сильная дрожь от пронзительной боли, уничтожающей весь организм изнутри. Он валялся в судорогах, вцепившись в рубашку, и пытался закричать, но издавал еле слышные звуки.

Это произошло настолько быстро, что я даже не успел ничего понять. Просто смотрел на то, как убивают моего брата…

Внезапно я почувствовал невыносимую боль в горле. Острые пальцы вцепились в мое горло, мерзкое лицо возникло прямо передо мной. В его черных змеевидных глазах я не увидел ничего человеческого.

— Чудовище, — только и смог прошипеть я.

После этих слов, вырвавшихся в порыве отчаяния, мне стало тяжело дышать, в глазах потемнело. Ничего не было видно, кроме холодной тьмы. Я понял, что все кончится сейчас…

* * *

Когда я открыл глаза, все исчезло, будто ничего и не было. Мир, как и эта комната, вернулся в нормальное состояние. Горло невыносимо болело. Дрожь в теле потихоньку проходила, но страх, который пришлось испытать совсем недавно, невозможно было забыть… Такое точно не сотрется из памяти.

Ричард тоже был жив. Он сидел возле меня, бледный как полотно. Этот момент наверняка также оставит на нем свой отпечаток.

— Ты все равно еще хочешь помочь той девушке? — спросил я, когда Ричард своими дрожащими руками помогал мне встать.

— Да…

После произошедшего я пошел в свою комнату, свалился на кровать и заснул. Спалось ужасно. Я часто просыпался, вздрагивая или крича. Когда сон уже совсем не шел, за окном светило солнце.

Нет времени на отдых. Нужно что-то предпринять до того, как этот монстр вернется. И жива ли эта девушка? Точнее, она мертвая, но насовсем ли? Может ли умерший снова умереть? И почему это чудовище не убило нас? Что делать дальше?

Слишком много вопросов без ответа.

В этот момент мне вспомнилась Эсмеральда. Она ведь не умерла и находится там уже давно. Может, ей что-нибудь известно?

Я собрал все оставшиеся силы, встал и направился вниз, в сад. Но остановился на полпути, услышав воодушевленные голоса в гостиной. После смерти бабушки мне не попадались на глаза ни мать, ни сестра. Меня вдруг охватило неожиданное любопытство посмотреть…

Я зашел в гостиную, все еще не понимая своего неожиданного порыва, особенно после произошедшего. Мама и Эмили сидели на диване и разбирали покупки. Над ними были все те же скелеты. Я надеялся, нет, хотел увидеть их в человеческом образе, но они были изуродованы, как и у отца. Точнее, идентичны, только цвет немного отличался. Их скелеты, точнее их кости, казалось, сплетались воедино, были неотделимы друг от друга. Лиловый цвет матери соединялся с кораллово-розовым цветом сестры — вместе эти оттенки создавали омерзительное чувство. Что это может быть? Что означают все эти цвета? А это соединение душ — семейные узы или цепи развращенности?

— Энтони, ты еще не выздоровел? У тебя такой болезненный вид, — первой спросила Эмили, когда я подошел. В этот момент Филипп аккуратно доставал ее новое платье из коробки. Еще одно. Зачем женщинам столько платьев? Никогда не понимал этого…

— Да, Энтони, если ты каждый раз будешь так переживать подобные вещи, то долго не проживешь. Нужно легче принимать смерть, это поможет тебе в дальнейшем. Тем более ты мужчина. Если бы я так реагировала на все, а за прошедшие годы у меня умерло достаточно родственников, то сердце бы точно не выдержало, — обманчиво-ласковым голосом поддержала ее мать.

— Мама права: ты уже как будто постарел лет на десять. Тебе ведь чуть больше двадцати!

— Я просто слишком много стал видеть, мама, — неохотно ответил я.

— Ой, ну что ты можешь видеть? У тебя еще такое несформировавшееся мировоззрение. Филипп, сделай ему чай, пусть отдохнет, — она сделала знак дворецкому. — Как, кстати, твои дела в университете? — без интереса спросила мама.

— Никак, — мое тело безжизненно упало в кресло — усталость напала с новой силой.

— Ну и славно, — она уже не слушала, а внимательно рассматривала новое платье Эмили.

— Энтони, а тебе нравится? — внезапно спросила сестра.

Меня всего передернуло. Платье идеально сочеталось с цветом ее спутника, даже на самом скелете появилось какое-то довольное выражение. От подобного сочетания чуть не стошнило. Этот день явно мне не благоволил. Причем я сам пришел сюда…

— Энтони, что за ужасное выражение? Неужели так не нравится? — она сделала недовольное лицо. — Ты никогда ничего не понимал в красоте! Зачем вообще спросила, только настроение испортил, — Эмили стала так быстро говорить, что я уже не разбирал ее слов. У меня ужасно закружилась голова, а в глазах опять появилась красная дымка.

— Энтони, ты не видел Ричарда? Уже полдня не могу его найти, — послышался голос матери в помутненном сознании.

— Мне нехорошо, — еле слышно произнес я и ухватился за сиденье дивана.

— Ты и вправду плохо выглядишь... Лучше иди в свою комнату, отдохни.

В ответ я посмотрел на мать. Скелет, парящий над ней, в этот момент тоже взглянул на меня. Его вишневые зубы образовали ужасающую улыбку. Казалось, он насмехается надо мной.

— Что смешного?! — не выдержал я.

— Энтони, тут никто не смеется…

Скелет открыл свой рот, будто безудержно хохоча.

— Нет! Он смеется! Прекрати! Прекрати это делать! — я резко встал, отчего голова закружилась еще сильнее. Филипп едва успел схватить меня.

— Господин Энтони, вам нездоровится. Пойдемте. Я отведу вас в комнату.

— Нет! Мне нужно на свежий воздух! На воздух!

Дворецкий послушно помог мне дойти до улицы. Он усадил мое бренное тело на лавку возле георгин и встал позади. Я хотел поблагодарить его за терпение, но не проронил ни слова, увидев спутника рядом. В душе Филиппа еще присутствовали человеческие черты, отдаленно похожие на хозяина. В ней отражалась вся его печаль и мое состояние.

— Уйди, не могу больше на это смотреть… — прошептал я.

— Простите, не расслышал… — спокойно сказал дворецкий и опустился еще ниже ко мне.

— Уйди!

— Простите… — он поспешно удалился, как покорный слуга.

— Прости, Филипп…

Как мне вытерпеть этих вечных спутников?..

Не знаю, сколько я просидел в этом саду рядом с несчастными георгинами. Они так увяли и приобрели неприятный бронзовый цвет, будто сами стыдились своего вида. Видно, за ними уже давно не ухаживали — а ведь это любимые цветы бабушки. Были… Ее образ сразу же воскрес в памяти. Она бы меня наверняка выслушала. Может быть, даже и поняла, дала совет, а может быть, сказала, что я сошел с ума. По крайней мере, сейчас мой ум находится в ужасном беспорядке.

Что делать?

Ричард оказался таким же непросвещенным в этом деле, как и я. В итоге ситуация только накалилась.

Что же делать, что делать…

Вдруг мне послышался чей-то жалобный плач. Эсмеральда! Сад, плач — это точно она. Звук слышался с террасы в конце сада. Я быстрым шагом добрался до места, но там оказалась совсем не та, кто мне нужен…

Передо мной предстала довольно жалкая картина: дядя почти что лежал на лавке (по бутылке в его руке и еще одной валяющейся под ногами бутылке виски стало понятно, что он очень пьян), а над ним плакала его умершая жена. Длинные белокурые волосы девушки окутывали все тело дяди. По ее лицу крупными каплями скатывались слезы.

— Ох… — резко вырвалось у меня.

Она вздрогнула и посмотрела в мою сторону.

— Энтони, — ласково произнесла Лилли (кажется, ее звали именно так).

— Я… простите, что помешал… — не представляю, что и говорить в подобной ситуации.

— Нет, все хорошо. Просто не была уверена, что ты меня видишь.

— Да, сам удивляюсь уже который день…

— Что-о… Джо-о-на-а-тан, это ты?.. — пьяным голосом произнес дядя.

— Нет-нет, все хорошо, — нежно успокоила его Лилли и погладила по голове. После этого он спокойно закрыл глаза и заснул, на этот раз крепче прежнего.

— Он вас слышит?.. — в недоумении спросил я.

— Иногда… А бывает, что и видит, — печально проговорила она. — А чему ты удивляешься? Ваша семья всегда имела способности.

— Я в первый раз об этом слышу…

Это и вправду было для меня новостью. Я мог похвастаться только хорошей интуицией. Ни отец, ни Ричард никогда не рассказывали мне о каких-либо способностях и не показывали их… В этот момент мне в голову пришла одна мысль:

— А могут ли умершие как-то усилить способность видеть другой мир?

Лилли загадочно на меня посмотрела.

— Может быть, и могут.

— Может?.. — она явно что-то не договаривала.

— Лучше бы тебе обратиться к знатоку.

— О чем вы?

— О медиуме, конечно. Он живет недалеко отсюда. Джонатан когда-то ходил к нему из-за меня.

— А он поможет?..

— Должен. Попробуй, — в этот момент до моего слуха дошли ее змеиные нотки. Проявления подобной доброты явно были неискренними.

— И все-таки… Насчет способностей. Что вы имели в виду, когда сказали, что у нас они были всегда?

— Так мне говорил Джонатан. Я даже сейчас не могу во всем разобраться и понять… У меня другая забота, — она ласково посмотрела на дядю. — Без меня он погибнет.

— А вы не думали, что без вас ему станет легче?..

— Нет! — резко закричала она. Ее лицо искривилось в такой ужасающей гримасе, что пришлось отойти на пару шагов назад. Чувствовалось, что, если бы не «цепи», то она задушила бы меня. — Не смей говорить подобные вещи, глупый мальчишка! Ты ничего не понимаешь! Он умрет без моей поддержки! — Лилли уже не говорила — она шипела.

Я быстрым шагом ушел от нее подальше, но все равно чувствовал на себе убивающий взгляд, будто в меня вонзились зубы ядовитой змеи.

В порыве страха я не заметил, как задел кого-то плечом.

— Энтони, я везде тебя ищу, — беспокойно проговорил Ричард с ошарашенным лицом. Однако сразу же взял себя в руки и вернул свою обычную холодность. — Мама сказала, что тебе стало плохо и ты накричал на всех.

— Да… Я тут столкнулся кое с кем… — Ричард сразу же насторожился. — Нет, все нормально. Оно не опасно. Наверное…

— Не пугай так.

Минуту мы простояли молча, не зная, что сказать.

— Как давно ты узнал обо всем этом? — поинтересовался я.

— Узнал не так давно, больше догадывался и прочел кое-какую литературу, а вот слышать…

На слове «литература» я насторожился. Какую литературу он читал?

— Слышать? Ты о чем? И сколько это продолжается?

На мои вопросы Ричард только отмахнулся. Как обычно. Как всегда, начинает что-то вразумительное объяснять, а потом отмахивается.

— Ричард, зачем тебе все эти проблемы? — продолжал допытывать его я.

— Это уже мое дело.

Я закатил глаза. Даже не стал настаивать, так как и не ждал никаких разговоров по душам. У нас они никогда не получались. Как понять этого человека, если он постоянно закрывается и грубит?

Мотив Ричарда — вот главный вопрос. Для чего ему помогать той девушке? Из страсти, личных побуждений, съедает совесть? Или он все-таки не такая скотина, как кажется? Здесь явно все непросто. Из-за долгой вражды Ричард всегда виделся мне в негативном свете. Хотя в детстве у меня были порывы наладить с ним отношения. Тем более он мой старший брат…

Брат… Мы никогда особо не ладили, постоянно соревновались за первенство, даже когда-то чуть не убили друг друга в драке. Я не чувствовал ни к нему, ни к родителям особенной любви. Но… После пережитого мне кажется, что мы будто изменились. Говорят, когда человек находится на грани смерти и выживает, то может измениться до неузнаваемости. Хотя… Это же Ричард. Его изменения могут мне просто казаться…

— Что? Чего ты меня так рассматриваешь?

— Ничего, — я осознал, что пялюсь на Ричарда уже довольно долгое время, и смутился. — Ты знаешь какого-нибудь медиума, живущего неподалеку? — спросил я, чтобы выйти из создавшейся неловкой ситуации.

— В первый раз слышу. Они же все шарлатаны, не думаю, что стоит к ним обращаться.

— Мне кажется, нужно попробовать… Можно поискать какую-то информацию или поспрашивать соседей.

— И что, ты к каждому в дом будешь стучаться?

— Ну а как еще? Или у тебя есть какой-то другой план?

Ричард на минуту задумался.

— Что-нибудь придумаем.

Придумаем?..

Глава 4

Я и Ричард целый вечер искали информацию об этом так называемом «медиуме», и в итоге нам удалось узнать его адрес. Из-за внезапной проблемы на работе Ричард остался на телефоне дома, а я наутро отправился к этому загадочному субъекту.

Дойдя до небольшого одноэтажного домика, я еще раз проверил адрес. Вроде он, но… Возможно, виновата пасмурная погода… Казалось, что это место окутано ореолом печали. Бледные цвета здания, недоделанный сад, черный металлический забор, серые тучи — все это создавало довольно унылую атмосферу. Самое главное — было тихо, слишком тихо… Тут будто бы никто не жил уже очень давно.

Стук моих каблуков отдавался четким ритмом, пока я подходил к порогу дома. Громкое эхо от удара кольца по двери раздалось в нагнетающей тишине. Никто не открывал. На секунду промелькнула мысль повернуть обратно, но после долгих поисков уходить — бессмысленно. Тем более других выходов из ситуации мы с Ричардом пока не придумали.

Вдруг дверь открылась, и на пороге показался высокий худощавый молодой парень. Может, старше меня всего лет на пять. Первое, что поразило — в его черных густых волосах уже виднелась длинная белая прядь. Одет он был совсем просто: штаны и белая рубашка. Однако они были настолько помяты, что создавалось ощущение, будто он носит их уже несколько дней, не снимая. Его лицо было таким же потрепанным, хотя в нем и виднелись кое-какие аристократические черты. В блеклых серых глазах отражались только грусть и безразличие. «Медиум» облокотился на дверной проем, а его тонкие пальцы монотонно стучали по дереву. На правой руке красовался довольно интересный перстень с лунным камнем — чутье подсказывало мне, что это было необычное кольцо.

— Что вам нужно? — недовольно спросил он властным голосом, что удивило меня еще больше: слишком уж необычен был этот человек внешне и внутренне. Я мельком посмотрел на его «спутника». Он был белым, как седая прядь волос хозяина, а печальный образ олицетворял атмосферу этого дома. Успокаивало, что он сохранил человеческое обличье.

— Я по делу...

— Сегодня не работаю, — твердо и грубо перебил парень.

— Рори, у нас гости? — раздался звонкий голос.

За его спиной показалась симпатичная милая блондинка с голубыми глазами. Теперь, когда я стал более «опытен», то сразу понял, что это был призрак. Мой взгляд ненадолго остановился на ней, а когда переключился на медиума — тот явно заинтересованно смотрел на меня. Похоже, заметил.

— Видишь? — неожиданно спросил он, указав на девушку. В ответ я неловко кивнул. — Хм, ну что ж, проходи, приятель по несчастью.

Несмотря на угрюмый внешний вид снаружи, внутри дом оказался достаточно уютен и мил. Все стены были обвешаны небольшими картинами с необычными пейзажами или какими-нибудь совсем уж странными узорами. Справа, в гостиной, стоял стеклянный столик, окруженный дешевыми кожаными диванами. Все остальное пространство занимала куча деревянных шкафов с разнообразными книгами. Две оставшиеся комнаты — кухня и, по-видимому, спальня.

Хозяин дома плюхнулся на диван и рукой предложил мне сесть напротив.

— Энтони… Энтони Оллфорд, — нетвердо произнес я, присаживаясь на предложенное место.

— Просто Рори. Ну, а это — Элли, — он показал на девушку, притаившуюся в коридоре. — Итак, что тебе нужно?

— Даже не знаю, с чего начать…

— Начни уже хоть с чего-то, — недовольно перебил он. Похоже, такие «неопытные», как я, его сильно раздражали.

— Дело в том, что недавно мне «посчастливилось» увидеть тот мир.

— Сочувствую. Только не говори, что пришел за уроками. Я не учитель. Если хочешь, могу дать номер.

— Мне не совсем это нужно, хотя не помешало бы…

— Ну, а что же тебе нужно? Давай сразу к делу. Чего тянешь? — мне совсем не нравилась его речь: она была медленная и какая-то надменная, что ли. Из-за этих особенных ноток в его голосе я чувствовал себя неуютно и все больше не хотел откровенно рассказывать о своей проблеме.

— В общем, мне нужно уничтожить одно существо, которое уже давно умерло. Очень сильное существо…

— Ясно. Давай-ка все по порядку. Мне нужен цвет, тип.

— Эм-м… Я не очень понимаю, о чем вы.

— Ты с ним не встречался?

— Встречался. Но он не такой, как та девушка в коридоре. Элли, да?

— Это существо оставило тебе след на шее?

— Наверное… — я невольно потер шею, даже не заметив, что у меня осталась какая-то отметина после той встречи. — Он чуть не убил меня и моего брата.

— Убил? На такое способны только А́крусы. Если ты про него…

— Кого? — перебил я его.

— А-а, я и забыл, что ты совсем зеленый. Это все усложняет…

— Извини, говорю же, я совсем недавно с этим всем столкнулся. Просто проснулся и…

— Проснулся? Что-то, парень, ты недоговариваешь. Невозможно просто так проснуться и вмиг овладеть способностями.

— Я и сам не знаю, как это произошло. Вроде бы у меня были родственники с подобными навыками… хотя до конца не уверен…

— И ты решил погеройствовать и осязать неосязаемое?

— У меня есть на то причины.

— Ясно. Сразу говорю, будет сложно. Расскажи мне поподробнее: кто, на какой территории, что умеет.

Я попытался детально рассказать о двух встречах с этим «монстром» и его внешности. У Рори сначала был спокойный, равнодушный вид, но с каждой новой услышанной деталью он становился все более сосредоточенным и напряженным. Когда же я закончил, остановившись на том моменте, когда меня и Ричарда чуть не убили, то сзади раздался испуганный голос:

— Так ты его хочешь убить?! — изумленно послышался возглас за спиной. Я обернулся. За мной стояла испуганная Элли. Давно она уже там?

— Элли, не мешай нам, — девушка извинилась и отошла в другую комнату. — С чего вдруг такое рвение? Ты даже представить себе не можешь, с кем столкнулся. Скажи спасибо, что не умер, и живи спокойно, — грубо сказал Рори и встал, видимо, собираясь меня выпроводить.

— Подожди! Я не рассказал о причине нашего, как ты назвал, «геройства». Дело в том, что мы хотим спасти один дух, девушку…

— Что?! Вы самоубийцы, что ли? Из-за женщины?! — внезапно он остановился, будто испугавшись своих слов. — Неучи! Совсем с ума сошли?! — Рори резко перешел на крик.

— Она сказала, что знает, как уничтожить его… — Рори еще больше разгорячился, и на секунду мелькнула мысль, что он сейчас ударит меня.

— Да они абсолютно ничего не знают! — медиум резко ударил кулаком по столу, я невольно вздрогнул.

После этой сцены мы замолчали и просидели в тишине несколько минут. Даже Элли в соседней комнате замерла, не шевелясь. Рори, показавшись на первый взгляд достаточно пассивным человеком, внезапно за несколько минут переменился. А он… неординарная личность.

Медиум тяжело вздохнул и уже спокойным голосом спросил:

— А твой брат имеет какие-то способности?

— Нет. Как я понял, он может только слышать.

— Пф, да уж, представляю эту картину, — ядовито прокомментировал Рори. Этот парень вообще знает о приличиях? — Надеюсь, вы пошли на такой шаг, используя хоть что-то?

— У меня есть кое-что, но не уверен, что это можно использовать… — я достал из внутреннего кармана ту самую коробочку с кольцами.

При виде нее глаза Рори расширились. Он нагло выхватил ее у меня из рук и начал внимательно рассматривать каждое кольцо, не доставая их из шкатулки.

— Поразительно… Это делал настоящий мастер. Откуда это у тебя?

Я кратко рассказал о найденных кольцах, сильно не затрагивая тему нашей семьи. Рори внимательно слушал и с еще большим интересом разглядывал драгоценности.

— Ясно… — задумчиво произнес он. — Надеюсь, вы их не трогали? Лучше им находиться в этой коробке нетронутыми.

— Нет… А что?

— Лучше не вытаскивать их без надобности, —задумчиво ответил медиум.

— Хорошо, но что же делать с нашей проблемой?..

— Ладно, ты меня заинтересовал. Проведу специальный краткий урок, — неожиданно начал Рори. — Иначе в дальнейшем ты ничего не поймешь. Так что внимательно слушай: повторять не буду. Как ты уже и сам смог убедиться, кроме нашего мира, есть и другой. Обычный человек никогда не увидит его. У меня он врожденный, у тебя приобретенный, но это неважно — проблема от этого не меняется. Каждый человек имеет душу, с рождения она чиста, если так можно выразиться. Надеюсь, что о семи грехах ты знаешь? — я кивнул в ответ. — Ух, ну, хоть это не надо объяснять. В общем, если человек, так сказать, начинает вкушать плод грехов, его душа разлагается. Ты точно видел это. Каждый третий человек имеет подобную душу. Так вот, если продолжать идти по греховной дорожке все дальше и дальше, то душа разложится настолько, что останется один скелет и все человеческое исчезнет. Каждый грех имеет соответствующий цвет, твои предки даже постарались — изобразили животных, — но это уже плод фантазии создателя. Итак, пройдемся по каждому. Гордыня — фиолетовый и пурпурный, а также их ближайшие оттенки; Зависть — зеленый; Чревоугодие — красный, иногда оранжевый; Похоть — синий; Гнев — черный, бывает бордовый; Жадность — золотой; Лень — серый или голубой. Цвета не сильно похожи, так что главное — запомнить оттенки, а способность распознавать придет сама. Вернемся же к потустороннему миру. Есть особенные люди, которые что-то забыли или не сделали в этоммире, поэтому застряли в другом. Так уж заведено, что пока они не успокоятся, ни в Рай, ни в Ад не попадут. Есть в томмире еще один отдельный вид существ — мы как раз подходим к самому главному, — которые не хотят в Рай или Ад. Им уже нужно господствовать над другим миром. Я называю их А́крусы, у других медиумов ты можешь услышать иное название. Это самые опасные создания на планете. Они не только пожирают неупокоенные души, чтобы взрастить силу, но и могут причинять вред живым людям. Иногда даже вторгаются в нашмир, поглощая живых людей как паразиты и управляя ими. Подобных существ нужно уничтожать. Сложность заключается в том, что тот, с кем вы столкнулись, является альфа-А́крусом, и это уже серьезная проблема. Именно о твоем А́крусе я очень много слышал от других, но сам не сталкивался. Не понимаю, как вы еще живы остались после подобной встречи, — на минуту он остановился, как будто исчерпав энергию. Весь свой «урок» он говорил быстро и четко, при этом смотря мне прямо в глаза. Я старательно пытался уложить все эти знания в голове. — Знаю, что объясняю не лучшим образом… Тебе хоть немного понятно?

— Да, по крайней мере, многое стало проясняться. Столько всего произошло за эти последние дни… Нужно время, чтобы полностью понять эту сложную систему.

— Да, на это нужно время. Я, правда, не понимаю, как за такой короткий период ты усилил свои способности до максимума. Хотя… Есть у меня одна догадка.

— Какая?

— Ты обмолвился, что проснулся уже со способностями, хотя, как я понимаю, был совершенно обычным человеком. Тот дух, девушка, которая попросила вас помочь, случайно тебе во снах не приходила?

— Приходила!

— Занятно…

— А что это может значить?

— Возможно, что эта девушка подвергла тебя огромной опасности ради своей выгоды, а ты ее спасти хочешь.

— А можно пояснее?

— У некоторых особенных духов есть силы воздействовать на живых людей. Вкратце, она пробудила твои подавленные способности. Очень опасная вещь. Ты мог умереть от такой сильной встряски.

— Даже если так, уже ничего не сделаешь. Я все равно хочу ей помочь.

— Какое благородство... Хорошо, я в твои дела не лезу. Итак, вернемся к делу: твоего А́круса можно уничтожить с помощью этих колец, даже больше скажу — они как будто созданы для этого. Единственное, нужно подробно рассмотреть этот сосуд, о котором ты рассказывал: по нему можно понять, какие именно кольца нужны. Я, так уж и быть, помогу вам, тем более этот монстр мне самому уже давно интересен. Пойдем к тебе домой.

Медиум направился к входной двери, я, последовав его примеру, также встал и пошел к выходу. Однако, как только Рори коснулся дверной ручки, то обернулся на меня. В этот момент показалось, что медиум хочет что-то спросить, но он внезапно отвернулся и спокойно вышел на улицу.

До дома мы шли молча. Рори, качаясь, лениво шел по дороге. Его душа так же ленно плелась за ним. Все его состояние создавало какую-то особенную атмосферу печали, которая заполнила весь его дом. Когда мы почти подошли к особняку, медиум нарушил безмолвие, мягко спросив:

— Тяжело так резко начать все это видеть, да? Ведь ты столько лет жил в неведении, даже не подозревая о подобном; и вот в один момент все разрушилось… Тяжело принять такое, уж мне-то известно.

— Да… — я в очередной раз подумал, каким разным бывает этот человек и как быстро меняется его настроение. — Наверное, я и вправду чуть не умер в первый день. Несколько дней потом пролежал в горячке. Пока даже не пойму, как к этому всему относиться. Еще и твои слова про Ад, Рай… Раньше я думал, что, когда человек умирает, то просто растворяется в пустоте. А теперь… Оказывается, там есть что-то еще, да и не просто еще, а целый отдельный мир...

— Зато теперь ты не будешь тешиться иллюзиями о пустом конце. Лучше запомнить: есть Рай и Ад и то, что между ними.

— Откуда ты это знаешь?

— Ну-у… Как бы тебе сказать, чтобы не напугать… В общем, потом сам это поймешь.

— И ты, зная все это, не боишься умереть?

— Боюсь… — сказал он еле слышно. — Это твой дом? — уже громче спросил Рори. Мы и вправду подошли к семейному особняку.

Дверь открыл Филипп. Услышав мое имя из другой комнаты, Ричард сразу же подбежал к нам. Еще вчера я заметил, как он изменился, и не мог без горечи смотреть на него. Душа Ричарда стала еще более потухшей. Она словно склонилась под тяжестью усталости, в которой увяз ее хозяин. Все-таки брат —подлец, но мы за один день пережили целую смерть. Хоть это подействовало на его черствую душу.

— Ты все-таки привел его, — грубо сказал брат, неодобрительно посмотрев на медиума.

— А ты, я так понимаю, Ричард? — также с неприязнью в голосе ответил Рори.

— Да. С кем имею дело?

— Я Рори, — ответил медиум. Ричард все так же недоверчиво поглядывал на него. — Не надо на меня так смотреть. Не нравится мой внешний вид? Ты тоже выглядишь не самым лучшим образом, — грубо ответил он на косые взгляды брата. После подобной выходки Ричард опешил.

Думаю, эти двое стоят друг друга.

— Он обещал помочь решить нашу проблему, — тихо объяснил я Ричарду.

Брат уже хотел что-то добавить, но в коридор вышли мама и Эмили, видимо, услышав наш разговор.

— Энтони, тебе лучше? А это кто? — резко спросила она, увидев Рори. — Где ты прихватил подобную личность? — презрительно спросила мама, ей никогда не нравились «посторонние» в доме.

— Это… — я еще раз оглядел Рори с ног до головы.

— Крысолов, — спас ситуацию Ричард, подав Филиппу знак молчать.

— Крысы?! У нас что, завелись эти твари?! — пискляво запищала Эмили.

— Я смотрю, ваш дом просто кишит от такого количества разнообразия… крыс… — Рори явно любит вставлять ядовитые фразочки, но этот комментарий был явно излишним.

— Надо проводить «подобных специалистов» через черный ход, а не через парадную дверь, Энтони, — сурово сказала мама. Неудивительно, ведь Рори идеально подходил под все параметры, которые она не любила в людях.

— Не беспокойтесь. Я сделаю свое дело и сразу же уйду, — ответил на ее недовольство медиум.

Ричард отвел нас на кухню, не обращая внимания на замечания матери, — редкое явление.

— Не бери в голову, — начал извиняться я, сам не понимая за что: то ли за то, что не вступился за Рори, то ли за высокомерное поведение своей матери.

— Ничего, меня и похуже встречали.

После того как все ушли из гостиной и проход стал свободным, мы провели Рори в восточное крыло. Заброшенная столовая сразу же привлекла его внимание. Он настороженно заметил, что тут веет смертью, но теперь можно только догадываться, что здесь произошло.

Пришлось опять спускаться в этот отвратительный подвал. В памяти еще были свежи воспоминания о той «борьбе». Рори же спокойно спустился по скрипучим ступенькам, ориентируясь в потемках, и безмятежно все осматривал, будто ходил в подобные места каждый день. Особое внимание он уделил вазе.

— Да-а, потрясающая вещь. Все больше и больше удивительных находок за сегодня…

— Я надеюсь, ты знаешь, что делать? — Ричард все еще не одобрял Рори, да, в принципе, мне также было ничего неизвестно об этом медиуме. Но чутье подсказывало — а оно никогда не подводило, — что ему стоит доверять.

— В подобных «сосудах» как раз-таки можно с легкостью сдержать альфа-Акруса.

— Кого? — перебил его Ричард.

— Твой брат тебе потом все перескажет. У меня нет настроения повторять, да и времени у нас на это тоже нет. За этим местом пристально следят, и ему явно не понравится, что мы сюда опять пришли.

— И все же, что нужно делать? — еще раз повторил я вопрос Ричарда.

— Для того чтобы обратно заточить сюда Акруса, нужна огромная сила, да и навыки. Мне легче будет просто уничтожить его, но для этого нужна еще бóльшая сила… Дай взглянуть, — он протянул ко мне руку, видимо, прося шкатулку с кольцами. Когда же я послушно отдал ее, Рори быстро просмотрел каждое: — Да… Первое, что вам надо знать: здесь нет ни одного кольца, которое нам нужно. Без них ничего не получится.

— Нужны какие-то определенные кольца? В этой коробке их полно, неужели нельзя воспользоваться каким-нибудь? — раздраженно спросил Ричард. В этот момент мне вспомнилось, что девушка говорила именно про черное кольцо.

— Если хочешь умереть, то можешь пользоваться любыми, мне все равно, — грубо ответил ему Рори. — Кто-то хорошенько позаботился, чтобы не было именно этих колец… Гордость и Злость… Очень опасное сочетание.

— И где мы их теперь возьмем? — еще более нервно спросил Ричард. Между этими двумя атмосфера с каждой минутой накалялась все больше. Брата явно раздражало поведение медиума и его манера речи, что неудивительно. Ричард всегда не любил таких язв, как Рори.

— Откуда же я знаю, это ваш дом… — устало произнес медиум. — Кто тут у вас может знать, куда могли деться семейные реликвии?

Было несколько вариантов. Но вряд ли отец или мама захотят нам что-либо рассказывать. Еще один человек, который мог ответить на наши вопросы —Филипп, тот, кто точно знает все о семье Оллфорд. Поэтому мы незамедлительно пошли в комнату к верному дворецкому.

При виде необычных колец он удивленно взглянул на нас:

— Как вы нашли эту коллекцию?

— Ты знаешь что-нибудь об этих кольцах? — мягко спросил я Филиппа, не отвечая на его вопрос.

— Конечно, я собственноручно отнес ящик с этой коробочкой на чердак.

— Зачем?

— Ваша бабушка боялась, что их продадут, как и все остальное, поэтому решила спрятать. Однако, если память мне не изменяет, одно кольцо все же успели продать…

— Ты помнишь кому его продали?

— Это очень важная информация, Филипп, — добавил властным голосом Ричард.

— Боюсь ошибиться, но ваш дедушка, кажется, продал его своему другу, графу Марлоу; у него были или еще есть, уж не знаю, владения в небольшом городке под названием Дросс.

— А второе кольцо?

— Ох, с этим я ничем не могу вам помочь, простите… — его душа так же, как и он, поникла, показывая свое сожаление.

— Спасибо хоть за это, Филипп! — благодарно сказал я и похлопал его по плечу.

Выйдя из комнаты дворецкого, Рори решительно повернулся к нам лицом и твердо сказал:

— Итак, мы должны поехать туда.

— Вы поезжайте, а я не могу, — неожиданно заявил Ричард.

— Почему? — удивленно спросил я.

— Мне нужно поехать в контору. Я же говорил утром, что у меня проблемы на работе. Когда все найдете, сообщите по телефону.

— А, то есть мы сделаем всю грязную работу, а ты придешь на готовенькое? Хорошо устроился, — уместно заметил Рори. Ричард на это язвительное замечание промолчал.

— Я не могу бросить работу, — только и ответил Ричард. — Лучше мне заняться поиском информации о втором кольце. Может, что-нибудь выясню. Да, и лучше оставьте мне эту коробку. Зачем вам ее везде таскать?

Подобное предложение было достаточно разумным. И вправду, мало ли что может случиться, а эта коллекция очень важна. Но, несмотря на это, я все равно с неохотой отдал Ричарду кольца.

— Ни в коем случае не надевай их! — внезапно прокричал Рори.

— Я и не собирался…

— Если их использовать не по назначению, то может произойти катастрофа. Особенно если одно из них попадет в плохие руки, — Ричард, поняв намек, промолчал, но я заметил, как эти слова были ему неприятны.

Остается надеяться, что все будет в порядке…

Глава 5

День был жаркий и душный, когда я вместе с Рори прибыл на конечную станцию «Дросс». На небе не было ни облачка, только яркое обжигающее солнце. С уставшими лицами на станцию лениво выходили пассажиры, измученные палящим зноем. Так же утомленно и мрачно за ними плелись их души.

В самом начале нашего путешествия я шел к вокзалу с воодушевленным настроением, но, когда оказался в гуще толпы, то еле смог заставить себя войти в вагон — слишком много теперь было доступно моему разуму. Пассажиры уходили и заходили, каждый по-своему «испорченный». Редко попадались души, сохранившие человеческие черты хозяина. В основном над людьми летали скелеты либо разлагающиеся оболочки. Рори всю дорогу ехал как ни в чем не бывало, не сказав ни слова и все время глядя в окно. Он находился где-то далеко, отстраненный от всех окружающих, с полузакрытыми глазами. Его душа выглядела сонной. Когда же поезд остановился на станции, Рори широко открыл глаза, резко встал и молча направился к выходу. Мне оставалось послушно следовать за ним.

Город «Дросс» оказался вымирающим. Это сразу стало понятно, как только мы вышли с платформы. Создавалось такое ощущение, будто он отделен от всего мира неведомым занавесом. В каждой детали дома, дороги, машины виднелись старость и разруха. Хотя для меня это был большой плюс: город малонаселенный, и на пути почти не встречались ни живые, ни мертвые. Однако мои надежды на спокойствие были нарушены, когда мы вышли с вокзала и я присмотрелся к местным жителям. Те немногочисленные люди, которые нам встречались, имели черные, как смоль, скелеты, а на их лицах отражались крайняя раздражительность и злоба. Это больше всего поразило меня. Даже когда мы спрашивали у прохожих дорогу, они неохотно нам отвечали и смотрели вслед каким-то ненавидящим взглядом.

Я взглянул на Рори, чтобы поделиться своими подозрениями. Уж он-то точно должен чувствовать, что здесь творится что-то неладное.

— Ты ничего не заметил?..

— Да… — коротко отозвался медиум, и это были его первые слова за последние несколько часов.

— Что это может быть?

На этот раз мой вопрос остался без ответа. По-видимому, прошлую фразу он также не услышал и ответил самому себе. Нужно будет привыкнуть к его «манере разговора»…

С большим трудом нам все-таки удалось найти особняк. Оказалось, что он находится на окраине города, из-за чего пришлось идти по дороге, заросшей колючей травой. Тут явно никого не было уже долгие годы. Вся территория особняка оказалась в полуразрушенном состоянии. Дом усеяли сухие цветы и заросшие деревья, сорняки заполнили весь сад, а дикий виноград разросся по каменной стене здания. Неподалеку располагался небольшой мраморный фонтан, такой же брошенный, как и все здесь. Сам особняк был трехэтажный, сделанный из темного камня с широкими окнами, покрытыми слоем пыли, из-за чего внутреннюю сторону дома сложно было разглядеть. Позади виднелась небольшая каменная башня. От непрошеных гостей дом защищала огромная дверь, имеющая вместо ручек бронзовую голову свирепого льва. Видно, что это место когда-то было живописным и роскошным. Возможно, в этом заброшенном саду сидела вся аристократия города, а в доме давали шикарные балы… Но все это было очень давно. Сейчас же это место наглядно отражало всю атмосферу города.

Рори грубо постучал по дубовой входной двери. Его удары громким эхом раздались по пустым коридорам дома. Не похоже, чтобы здесь жил хоть кто-нибудь…

Внезапно громоздкая дверь приоткрылась, издав неприятный скрип. Из темной щели выглянул жуткий старик. Глаза его были черны настолько, что слились с цветом зрачков. В них отражались усталость и ненависть ко всему живому. Его лицо обросло жуткой щетиной, а на голове красовались страшно нерасчесанные и грязные пряди волос. На его худом теле висели грязные лохмотья. Скелет над головой старика слился с темнотой за дверью, из-за чего его невозможно было разглядеть.

— Что вам надо? — грубо спросил отшельник.

— Мы ищем господина Марлоу… — постарался вежливо ответить Рори, хотя в его голосе все равно слышались нотки пренебрежения.

— Господин уже давно умер. Проваливайте! — с этими словами он резко закрыл массивную дверь.

Вот и конец нашим поискам.

Я еще раз осмотрелся, и мне невольно вспомнился наш особняк. А ведь он такой же старый и тоже когда-нибудь станет покинутым. Особенно, если мои родители так и продолжат экономить на его ремонте. От подобных мыслей стало грустно. Жаль это покинутое всеми здание с поблекшим садом и умершим хозяином.

— Идем. В этом городе должно быть хоть что-то похожее на гостиницу. Отдохнем, а потом на свежую голову подумаем, что делать дальше, — предложил Рори.

Уже стемнело, когда мы вернулись в город. Местные жители не могли подсказать нам ни одного места, где можно переночевать. Это было ожидаемо. Рори предложил пойти в паб: по его словам, в таких заведениях хозяева часто сдавали комнаты.

Зайдя внутрь паба, я сразу почувствовал запах алкоголя и сигарет. От сигаретного дыма заболела голова. Меня всегда от него мутило.

Рори подошел к тучному хозяину, стоявшему за стойкой. Он и вправду предложил нам комнату на втором этаже по завышенной цене, видимо, пользуясь единственным шансом подзаработать на приезжих. Медиум хотел с ним поспорить, но, так как других вариантов не было, а за окном уже был поздний вечер, пришлось согласиться. Мы разделили плату пополам и поднялись наверх.

Комнатушка была, конечно, не высшего класса. Грязь, мрак, паутина — ничего нового, все те же вещи, преследующие меня который день. Из окна дул холодный ночной сквозняк, а в комнате назойливо жужжала жирная муха. Место больше походило на заброшенный чердак, который явно не был предназначен для ночлега. Но не на улице же спать, нужно было довольствоваться тем, что есть. Тем более все это показалось восхитительным после еды, которую нам предложил хозяин. Ничего ужаснее мне еще в жизни не попадалось.

Уставший, с пустым желудком, я лег на кровать и как будто бы провалился в яму: настолько мягким и тонким был матрас. Постельное белье воняло сыростью и сигаретами. Страшно подумать, кто лежал здесь до меня…

Рори же молча отбросил тарелку и присел на край своей кровати, опять впадая в какой-то особый вид медитации. Он явно был не самым разговорчивым человеком…

— Вино здесь поганое, и вообще весь этот город… — послышалось тихое бормотание Рори.

— У него какая-то особая атмосфера? — спросил я.

— Да…

— Я почувствовал это, когда мы только ступили на платформу.

— Хм. Значит, ты еще не так уж и бесполезен, — съязвил он. В этот момент очень захотелось кинуть в Рори тарелку с той вонючей бурдой, которую нам предложил хозяин паба. Он, будто почувствовав мой недовольный взгляд, сказал: — Не принимай близко к сердцу, это была шутка, — на его лице появилось что-то похожее на искреннюю улыбку.

— Довольно несмешная шутка…

— Прости, мне не на ком тренировать свои юмористические навыки. Не скажу, что совсем не приходится разговаривать с людьми, но… обычно они мертвые. По работе я также стараюсь ни с кем не заводить знакомств: слушаю проблему и иду решать. Все. Да и не многим приятно мое общество… Уверен, если бы ты не обладал способностями, то, как и твой брат, думал бы, что я шарлатан.

— Да, наверное…

У меня не нашлось слов, чтобы продолжить разговор. Тем более Рори и самому явно этого не хотелось. Он сразу же лег на постель и, накрывшись старым одеялом, отвернулся от меня к стенке.

Я сделал то же самое, но заснуть не смог. Кровать была ужасно неудобная, вдобавок воняло. У Рори что, иммунитет к подобным вещам? Как он так спокойно заснул? Или ему приходилось проживать в еще более отвратительных условиях? И чем вообще занимается этот загадочный человек? Интересно, что он делает и… как? Очень любопытно увидеть, как работает медиум.

Однако главный вопрос, не дающий мне покоя уже долгое время, был: «Что делать дальше?». Допустим, мы сможем убить этого монстра, девушка наконец-то сможет успокоиться… но что потом? Что буду делать я? Мне до сих пор невыносимо смотреть на обличье душ, сложно привыкнуть к паранормальщине, у меня нет ни знаний, ни силы бороться с этими Акрусами, или как они там еще называются. Так что с подобным «даром» делать мне? Что?..

Я открыл глаза. От этих мыслей теперь еще меньше хотелось спать. В комнате царила кромешная тьма. За окном слышалась чья-то ругань. Иногда это смешивалось с сонным бормотанием Рори, но его было трудно разобрать. Что вообще происходит в этом городе?

Все же усталость взяла верх, и мои глаза потихоньку начали закрываться, пока я не почувствовал на своей спине чье-то ледяное прикосновение. По коже пробежали противные мурашки. Поворачиваться не было ни сил, ни желания. Я боялся даже вздохнуть и пошевелиться, все тело замерло: меня охватил панический страх. Сердце забилось сильнее и чаще. Мысли проносились с огромной скоростью. Внезапно «что-то» приблизилось совсем близко к моему уху. Я почувствовал холодное прерывистое дыхание — от этого мерзкого ощущения чуть не вырвало. Все тело бил озноб. Я не понимал, что со мной происходит и что находится позади меня.

«Помоги», — произнесло нечто дрожащим голосом.

Я развернулся и опять увидел ту девушку. Но она изменилась. Цвет ее кожи стал совсем белым, глаза потускнели, а во взгляде отражалось лишь отчаяние. Она исхудала настолько сильно, что платье свисало с ее хрупкого тела. От вида несчастной девушки сердце разрывалось от боли. Все мое нутро чувствовало ее страдание. Меня разъедало чувство вины: из-за нашей ошибки мы обрекли эту девушку на еще большее страдание.

— Прости! Я ничего не мог сделать!

В этот момент мою голову пронзила адская боль. Это наказание?! Если да, то я сожалею! Ужасно сожалею, прости меня, прости!..

Я резко открыл глаза. Все тело болело, в ушах звенело, в глазах стояла пелена. Создавалось ощущение, будто какая-то часть внутри меня умерла. За красной пеленой вырисовывались острые черты медиума.

— Что произошло?.. — мне с трудом удалось произнести этот вопрос.

— Это я должен спросить. Ты кричал во сне, мне еле удалось тебя разбудить.

— Да?..

Постепенно боль утихла, и мне удалось спокойно вздохнуть, без боли в груди. За окном виднелись проблески рассвета.

— Как ты себя чувствуешь? Бледен, как труп.

— Чуть лучше.

— Вот этого стоило бояться.

— Чего?.. — испуганно спросил я.

— Я уже говорил, что ваша девушка, которую вы так яро хотите спасти, подвергла твою жизнь опасности. Нельзя резко пробуждать подсознательные силы, это может привести к серьезным последствиям.

— Что, я умру?..

— Не исключено, но маловероятно, раз ты до сих пор жив. Но побочные эффекты еще долго будут мучить.

— Какие?

— Например, бессонница, психические отклонения и неадекватная эмоциональная реакция.

— Очень смешно…

— Ладно, не думай об этом. Когда будешь готов выходить — говори.

Я промолчал и ничего не стал рассказывать о посетившей меня во сне девушке. Видимо, это была просто галлюцинация или дурной сон... Но слова Рори заставили задуматься.

Значит, я мог умереть?

У нее должны быть серьезные причины, чтобы подвергнуть чужую жизнь такой опасности. Возможно, она просто не знала о последствиях? Я, конечно, могу оставить все как есть и бросить эту самоубийственную затею, но… А если кроме меня никто больше ей не поможет? Жребий же пал на мою сторону. Неспроста все это…

Когда я немного успокоился и привел себя в порядок, мы спустились вниз. Рори стал расспрашивать хозяина паба о семье Марлоу: остался ли хоть кто-то. В ответ тот только голову чесал, но послал нас в библиотеку, якобы женщина, которая там работает, знает все об истории города и хозяевах этих земель.

Так и началось наше утомительное путешествие по городу.

Добравшись до библиотеки, мы узнали, что нужный человек здесь больше не работает, но нам дали ее адрес. По указанному адресу новые жильцы сообщили, что нас дезинформировали, и направили в другую сторону. И так далее, и так далее. В итоге мы крутились по всему городу, как глупые мартышки. Создавалось ощущение, будто жители специально делали это, чтобы нас помучить. Рори через несколько часов исканий был просто взбешен и начал грубо разговаривать со всеми, на что жертвы его раздражения отвечали тем же. После такого глубокого исследования города мне еще больше стало казаться, что он вместе с жителями существует отдельно от всего мира. Люди как будто питались его зловещей энергией и выживали в этом мирке с ее помощью. Но разве подобное возможно?

Так ничего не найдя, мы бесцельно плелись по городу, обдумывая дальнейшие действия. Проходя мимо очередного старого здания, я услышал грохот и звук разбивающегося стекла. Из соседнего угла выбежала пара человек, один из которых врезался в меня:

— Смотри, куда прешь! — нагло прокричал он и убежал.

Я, быстро среагировав, побежал к месту преступления. На грязной дороге валялось два еле живых человека. Их души застыли в гримасе ужаса. Сразу стало ясно, что здесь произошла жестокая драка: на голове одного парня видна огромная рана, все его лицо залито кровью, на земле валялась куча осколков бутылки, а рядом со вторым парнем лежал окровавленный нож.

От этого зрелища у меня встал ком в горле. Вот опять это ненавистное бессилие! Я не знал, к кому кидаться, чтобы хоть чем-то помочь. Одна из душ жертвы медленно растворилась в небытии, оставив черный сгусток вокруг своего умершего хозяина. Быстро подбежав ко второму еле дышавшему человеку, я перевернул его на спину и попытался поднять, чтобы хоть как-то донести до больницы. Но моих сил тут явно не хватало: парень был очень тяжелый. В надежде на помощь я посмотрел на Рори, но тот стоял с выражением лица, на котором отчетливо читалось: «Что ты делаешь?». Я снова взглянул на полуживого человека. Его одежда в районе живота вся пропиталась кровью. На каком-то подсознательном уровне он понимал, что умирает, и, видя мои старания, подарил благодарственную улыбку. Его душа, почти копия хозяина, пустыми глазами смотрела прямо на меня, понемногу распадаясь на мелкие частицы.

Я в ужасе отпустил холодное тело мертвеца и отскочил. От шока ноги еле держали меня. Рори подхватил мою ослабленную тушу. Я слышал, как он что-то говорил мне, но не понимал. Лучше бы он схватил того парня! В этот момент я из последних сил зло оттолкнул медиума и прокричал:

— Почему ты не подошел и не помог?!

— Успокойся, — холодно ответил он на упрек, потом еще раз взглянул на меня и продолжил говорить мягче. — Не нужно бросаться к каждому встречному. Всех все равно не спасешь! Раз уж ты теперь можешь видеть больше, то научись пользоваться этим. Его жизнь явно была на исходе, вряд ли ты что-нибудь смог сделать. У тебя нет дара исцеления — запомни это.

— Если бы ты был на его месте, то так не говорил!

— Ты не можешь знать, что бы я говорил и делал, так что молчи!

Меня переполняла злость от подобного поступка. Как можно стоять и спокойно смотреть на умирающего человека?! Это так город на нас влияет или этот медиум просто бесчувственная скотина? Неужели, видя другие миры, лишаешься человечности? Разве не должно быть наоборот?

Рори, не слушая моих дальнейших обвинений, грубо отвел меня подальше от злополучного места, в какой-то заброшенный парк. Произошедшее событие слишком сильно подействовало на мое сознание, и я, не сопротивляясь, последовал за медиумом. Рори, видимо, остыв, предложил передохнуть. Я почти что без сил упал на ближайшую к нам деревянную лавку.

— Как можно иметь «подобные способности» и не использовать их для спасения жизней? — вырвалось у меня, когда медиум сел рядом.

В этот момент я увидел, что мои руки были испачканы в чужой крови, и стал судорожно вытирать их платком. Рори молча смотрел на все это, затем предложил помыть их в фонтанчике неподалеку. Не сильно хотелось совать руки в жижу, которая мало походила на чистую воду, но оставаться с кровавыми следами было еще омерзительнее. Пока я тщетно отмывал кровь, а затем грязь от затхлой воды, медиум незаметно приблизился ко мне и тихо проговорил:

— Как я уже говорил, ты не обладаешь даром исцеления. У тебя лишь есть способность «видеть». На этом все. Хотя многие бы назвали это благим даром, но, как по мне, это проклятье, от которого нельзя излечиться или убежать. Оно будет преследовать тебя вечно и напоминать о себе везде. Ты разве сам так не думаешь?

— Ты уходишь от ответа, — заметил я, но Рори продолжал вопросительно смотреть на меня. — Да, с первых минут стало понятно, в какой кошмар я попал, но это не значит, что нужно превращаться в чудовище!

— Никто не превращается в чудовище. Просто нужно научиться мыслить рационально, иначе сойдешь с ума.

Во мне проскользнула мысль, что медиум очень даже прав. Немного успокоившись, я продолжил разговор уже в спокойном тоне. Тем более Рори был наконец-то настроен на общение.

— Может, есть в твоих словах доля правды… Ведь ты живешь с этим всю жизнь — тебе виднее… Но все равно мне кажется, что человек должен оставаться человеком. Или дальше будет хуже? Подобные «возможности» ожесточают?

— Как сказать. Я привык, но… Может, и ожесточают, скорее даже не сами «возможности», а люди, с которыми приходится сталкиваться. Они ведь не понимают… Знаешь, когда ты всем подряд начинаешь рассказывать о призраках и душах, многие начинают считать тебя сумасшедшим. Мало кто поверит. Из-за этого я стараюсь разговаривать только с умершими. И на самом деле иногда мертвецы бывают намного лучше живых. Они уже многое поняли.

— Может, нужно помогать живым, а не мертвым? Тогда и люди к тебе потянутся…

— Такие мысли сразу выдают твою мягкую натуру. Лучше бы ты остался «обычным человеком».

Уже не в первый раз я слышу о своей «мягкой натуре». И в последнее время начинаю ужасно злиться на подобные заявления. Как будто мне намекают, что я слабый.

— Причем тут моя мягкость? Я хочу сказать, что живым твоя помощь будет нужнее. У них ведь еще есть жизнь, есть шанс, будущее!

— Нет, ты ничем не поможешь. Пока люди живы, они думают только о себе. Если ты начнешь ходить по улице и распространять свои «знания», тебя точно упрячут в психушку, — медиум заговорил эмоциональнее, похоже, мои слова задели его за живое. — Ты думаешь, я не старался? Думаешь, мне не хотелось кому-то помочь? Всем наплевать!

— Не так уж все и плохо… — он усмехнулся. Вот значит как. Оказывается, Рори не такой уж и бесчувственный, как мне показалось. Не стоило упрекать его, ничего о нем не зная. — Но ведь ты такой не один?

— Нет, но, поверь, это не сильно успокаивает.

Внезапно наш душевный разговор прервал чей-то отчаянный крик. Мы одновременно повернулись в сторону звука. Неподалеку разворачивалась бойня, происходящая в другом мире. На измученного пожилого мужчину нападал огромный человекоподобный монстр с явно недобрыми намерениями. Вид жертвы был поистине жалок. Было видно, что его силы были на исходе и оставалось только с отчаянием просить пощады. В глазах нападающего не отражалось ни капли сожаления. Он с наслаждением облизнул губы, явно думая о будущем пиршестве. По его чудовищному виду сразу стало ясно — это Акрус.

— Как они тут хорошо устроились, — саркастично заметил Рори.

— Можно ли что-то сделать? — шепотом спросил я, подойдя к медиуму ближе.

— Да, но для этого нужно это, — и он показал свое кольцо на указательном пальце. — Оно, конечно, не такое чудодейственное, как твои, но тоже эффективное. За одиннадцать лет еще ни разу не подвело.

Рори быстрым и уверенным шагом направился к нападавшему. При виде медиума, Акрус явно растерялся. Однако все равно бесцеремонно посмотрел на Рори и хищно улыбнулся. От одной его ухмылки хотелось блевать.

— Что вам тут надо? Это моя территория. Валите отсюда! — из его рта лился яд, ничего больше.

— Ненадолго, — угрожающе ответил медиум.

Тишина длилась всего несколько секунд. Рори поднял руку, и кольцо на его пальце стало излучать ослепительное сияние. В одно мгновение ветер усилился, все зашевелилось. В воздухе послышался оглушительный крик Акруса. Сила, изливающаяся из кольца, казалось, уничтожала его изнутри. Эта разрушающая энергия чувствовалась издалека и поражала своим светом все живое, но боль испытывал только Акрус. Его тело сначала приобрело черты скелета, а потом растворилось в небытии. Там, где стоял хищник, теперь осталось черное пятно.

— Ого… — невольно вырвалось у меня.

— Все. Ты спасен, можешь идти своей дорогой, — обратился к бывшей жертве медиум.

Мы вернулись на скамейку, и Рори тяжело опустился на нее, где до этого в таком же положении сидел я. Видимо, подобный «процесс» требует много сил.

— Благодарю! — мужчина, подвергшийся нападению, подбежал к нам и стал активно раскланиваться. — Не знаю, в каких словах выразить вам свою признательность. Прошу принять благодарность от всего рода Марлоу! — от услышанной фамилии я невольно подскочил. Похоже, что перед нами стоял именно тот самый человек, которого мы ищем. Повороты судьбы никогда не перестанут меня удивлять.

— Вы граф Марлоу?.. — спросил я, пока тот не исчез. Рори почему-то молча смотрел на него, будто до сих пор не осознавая, как нам повезло.

— Собственной персоной, — мгновенно ответил граф на мой вопрос.

— Хм, может, вы нам поможете, как и мы вам? — наконец сказал Рори. В тоне его голоса чувствовалась усталость.

— Конечно! Но что моя скромная персона может сейчас сделать для вас?..

— Мы кое-что ищем. Семья Оллфорд должна была когда-то давно продать вам одно редкое и необычное кольцо. Вы что-нибудь знаете об этом? — быстро начал я.

При слове «кольцо» призрак сразу же мрачно потускнел.

— К сожалению, даже слишком много знаю...

— Оно еще в вашем особняке?

— Да, к несчастью, после моей смерти его к рукам прибрал наш дворецкий.

— И он его так просто не отдаст, да? — предположил я.

— Конечно! Это кольцо… оно проклято и несет зло. Это проклятье полностью захватило и уничтожило меня при жизни. Зло распространилось в моем организме, как болезнь, заразило семью, затем наших слуг, после чего и жителей, которые впоследствии сожгли наш дом. Теперь мой верный слуга стал рабом этого злосчастного кольца, этой силы… Бедный… Только сейчас, скитаясь по этому ненавистному городу, на меня снизошло раскаяние. В наказание теперь за мной охотятся эти чудовища! Кара, истинная кара!

На секунду мне даже стало жаль этого графа, осознавшего свои грехи слишком поздно. Рори же не сильно впечатлила исповедь неупокоенного, а даже наоборот — как будто раздражали эти слегка наигранные нотки в рассказе.

— Неужели в каком-то маленьком кольце может быть столько силы? — поинтересовался я у Рори.

— Сила этих колец огромна, хоть на первый взгляд так и не скажешь. Твои предки явно знали, что делали.

— Неужели настолько, чтобы повлиять на весь город?!

— Как бы объяснить… Тот мир может достаточно сильно влиять на наш. Слабый человек легко поддается влиянию потусторонней силы. Все здесь охвачены этим Злом. Этот город теперь под властью Ненависти и потихоньку вымирает. Помнишь, я прокричал твоему брату, чтобы он ни в коем случае не надевал кольцо? Нельзя, чтобы подобная сила попала в плохие руки, тем более когда есть предпосылки к этому.

— Да, но ты видел того старика? Он нас и под дулом пистолета не пропустит! — начал я, в ужасе вспоминая лицо слуги.

— Ничего, проберемся в особняк ночью, тайком.

Рори, который только что умирал от слабости на скамейке, энергично встал, как будто долгожданная находка восстановила его силы.

Напоследок я спросил у призрака:

— Так почему вы не можете успокоиться? Из-за кольца?

— Можно и так сказать... Понимаете, мой слуга полностью поддался этой уничтожающей силе, и все из-за меня. Я не могу уйти, совесть не дает покоя.

— А если мы заберем кольцо, и его действие перестанет распространяться на вашего слугу и город, тогда вы обретете покой?

— Возможно…

Несмотря на этот неуверенный ответ, мысль, что несчастный сможет успокоиться, была для меня отрадой.

Если нас не убьют, конечно…

* * *

До поместья нам опять пришлось пробираться через заросли травы и сорняков. Рори предложил подождать неподалеку от дома, и мы сели на холодную землю. До наступления полной темноты было еще долго, поэтому я решил скоротать время и задать медиуму вопрос, возникший после увиденного боя:

— А все души можно уничтожить с помощью колец?

— Ты хочешь кого-то убить, кроме Акруса?

— Нет, просто я подумал, что, если таким способом можно избавиться от Акрусов, то и неупокоенных можно уничтожить тем же способом…

— Зачем с ними поступать так? Чтобы они еще больше страдали? Лучше пользоваться более мирным способом. Конечно, если их разум не одурманен. Но когда они начинают есть другие души, то лучше уже использовать специальную силу, которая заключена в подобных кольцах. И вообще… с чего ты вдруг завел эту тему?

— Просто вспомнил своего дядю… Я как раз узнал о тебе от его давно умершей жены. Она… прилипла к душе дяди, из-за чего он стал безумцем. Вот я и подумал… Нельзя ли «убрать» его жену, чтобы он смог нормально жить?

— Кажется, мне знаком тот, о ком ты говоришь. Его жену случайно не Лилли зовут? — я с воодушевлением кивнул головой. Неужели Рори помнит всех, кто к нему обращался? — Твой дядя приходил ко мне не так давно. Эта женщина еще та мегера... Люди, захваченные такими «пиявками», уже не живые, поверь. Ты правильно выразился, сказав, что он безумен. От такого и вправду одуреешь. Подобные «пиявки» чем-то напоминают Акрусов. Они могут из другого мира съедать душу своих любимых и «заменять» ее. В конечном счете у человека уже нет души: он видит и чувствует только своего паразита. В принципе, ее можно жалеть и презирать одновременно, — он немного помолчал, потом продолжил. — Твоя задумка бессмысленна. Они уже полностью соединены. Убьешь ее — убьешь его.

После услышанного я глубоко задумался. Если верить тому, что говорит Рори, и моим собственным наблюдениям, то наши души имеют огромные силы после смерти. Удивительно… Почему же при жизни мы так слабы? Может, истинная цель — умереть?

Мне хотелось закидать Рори огромным количеством вопросов, но он, увидев мое воодушевление, проговорил: «Потом. Мне надо передохнуть». И я опять остался без ответов. Дожидались темноты мы уже молча.

Конечно, из Рори не самый лучший учитель… Его манера разговаривать очень раздражала. Он будто «разрешал» говорить с ним и отвечал всегда неохотно и с явным раздражением. За все время нашего недолгого знакомства Рори редко говорил искренне, да и вообще говорил... Но другого учителя у меня пока нет. Выбирать не приходится.

Когда же наступила глубокая ночь, мы тихо проникли на территорию особняка. Благо, на небе сияла полная луна, и было не так уж и темно. В противном случае я бы споткнулся о первую корягу в этом заброшенном саду. От каждого шороха я на секунду замирал, боясь, что этот старик услышит нас, и весь план провалится.

Рори быстро подошел к окну и через несколько минут открыл его. Как у него получается так хорошо ориентироваться на неизвестной территории, да еще и с таким проворством? Невпервой? Сам же я неуклюже перелез через окно и, почувствовав острую боль в руке, с грохотом упал на грязный пол. На созданный мною шум медиум недовольно цыкнул. Я медленно поднялся с пола и увидел, что с руки капала кровь. Похоже, в окне был ржавый гвоздь или что-то похожее. Не хватало еще какой-нибудь заразы здесь подхватить…

Рори жестом показал мне быть тише и потянул вглубь дома. Внутри комнаты выглядели так же старо, как и здание снаружи. Причем большая его часть была в ужасном состоянии от произошедшего пожара. Остальная же — полностью запущена и покрыта пылью и паутиной. Везде пыль и паутина… Когда же это закончится?

Вдруг за дверью послышался чей-то громкий топот. Мы сразу же притаились. Шаг и скрип пола. Мое сердце забилось с неимоверной скоростью, кровь ударила в голову. Старик ходил в соседней комнате, и никто не знал, на что этот безумец способен, если заметит нас здесь. За стенами дома чувствовалась его отпугивающая аура. Какая удача, что он пошел в противоположную сторону от нас — к выходу! Рори жестом головы показал, что нужно идти за ним.

— Ты с ума сошел?! — ответил я ему шепотом.

— А как мы еще узнаем, где он хранит кольцо?Нужно за ним проследить.

Рори, притаившись, направился за бывшим дворецким. Мне ничего не оставалось делать, как последовать его примеру. Он вообще чего-нибудь боится?

Отшельник вышел на улицу вместе со своим неизменным спутником, переполненным ненавистью. В тишине ночи слышались безумные бормотания отшельника:

— Я гнию, как и эти люди, что живут здесь. Они — исчадие порока. Но ничего, я отомщу им всем за свои страдания и страдания моего хозяина. Они меня уничтожают, а я уничтожу их. Неблагодарные твари!

От его слов все мое тело покрылось мурашками. Какая же слепая месть и ненависть наполняют сейчас этого человека? Такого можно только презирать! Нет… О чем я говорю? Почему в мою голову пришло именно это слово?

Он тяжелыми шагами подходил к башне, располагавшейся возле дома. Мы не стали слишком приближаться к слуге и затаились неподалеку. Когда же тот вошел внутрь, Рори и я тихо подошли к башне вплотную. Медиум многозначно посмотрел на меня.

Что он хочет сказать? Напасть? Или тихо пробраться и украсть кольцо? Я ответил ему непонимающим взглядом. Тогда Рори резким движением подошел ближе и шепнул мне на ухо, сильно схватив за руку:

— Я отвлеку его, а ты проберись в башню и найди кольцо. Оно точно там, я это чувствую!

— Почему именно я?!

Но на этот вопрос Рори не удосужился ответить и, взяв неподалеку металлический прут от сломанного забора, приготовился защищаться. Затем он резким движением оттолкнул меня подальше от входа в башню и закричал:

— Вот где можно хорошо повеселиться! Эй, Дороти, думаю, что вон тот дом послужит нам прекрасным местом для кутежа!

Было слышно, как этот жуткий старик с грохотом спускается по лестнице на своих кривых ногах. Когда же он с лютой ненавистью направился за Рори, который уже успел добежать до особняка, я быстро поднялся по каменной лестнице наверх. Надеюсь, что он меня не заметил!

Комната оказалась совсем небольшой и сырой, с единственным просветом — окном, с помощью которого можно было хоть что-то разглядеть. Я старался ходить осторожнее, так как на полу в придачу валялись непонятно откуда взявшиеся камни и железные палки, об которые можно было сломать ногу. Как этот старик вообще здесь видит и живет? В комнате находились кровать и старый рабочий стол. Вот оно, истинное пристанище отшельника!

На столе ничего не оказалось, кроме грязи и мусора, в ящиках также лежал один ненужный хлам. Чутье и слова Рори вселяли надежду, что нужная вещь именно здесь. Поэтому я судорожно начал изучать стол. Возможно, есть какой-то тайник или что-то в этом роде… Внезапно рана на руке больно соприкоснулась с чем-то округлым и неприятным. Я быстро нажал на маленькую кнопку, отчего раздался щелчок, и открылась потайная дверца. На мягком пьедестале лежала нужная нам вещь. Черный гранат, украшающий кольцо, засветился мрачным сиянием. Его цвет сразу же запал мне в душу, а сила, исходившая из камня, полностью поглотила сознание.

— Это мое! — услышал я крик старого слуги позади. Видимо, Рори не смог его долго удерживать.

Сейчас это был самый опасный враг, вдобавок этот отшельник полностью зависел от кольца и мог в приступе безумия с легкостью прикончить меня. Я сразу же обернулся, чтобы защититься, но старик набросился на меня, будто собака, у которой отняли кость. Я смог машинально прикрыть лицо руками. От сильного удара чем-то продолговатым я больно упал на землю. Старик уже был готов нанести второй удар, но мои руки нащупали камень, валявшийся на полу. Я в неистовстве набросился на врага, ударив его камнем по голове. Тот сразу же упал. Повезло...

Однако подсознание говорило мне, что это не так. Он еще был жив… а должен умереть. Я замахнулся и ударил еще раз. Кровь брызнула мне в лицо. Рукава рубашки мгновенно пропитались теплой жидкостью. В этот момент меня охватила ненависть. Ненависть к людям. В этом старике как будто отражалось все человечество. В особенности моя семья, которая прогнила насквозь. Все они в душе ненавидят меня, как и я их. Моя жизнь для них ничего не стоит. Особенно для отца. Нелюбимый сын, мусор, неполучившийся идеал. Бесчувственные создания, наглецы, лицемеры и лжецы. Ненавижу вас всех! Всех до единого!

— Энтони, прекрати! — Рори схватил меня за руки и с силой прижал к полу, сняв кольцо.

Когда я успел его надеть?..

Я задыхался. Сердце стучало в бешеном ритме. Подсознательно руки тянулись обратно к кольцу, которое отобрал этот проклятый медиум. Ненависть еще не ушла, и хотелось закончить начатое, насильно отобрав у него эту драгоценную силу, которой так не хватает... Но на мои попытки Рори ответил усмешкой, еще сильнее прижав к земле и ударив меня головой о землю.

Силы резко покинули меня, все растворилось в темноте. А ведь несколько минут назад в моем теле бурлила бесконечная, всепоглощающая ненависть, которая давала безграничную силу…

Глава 6

После произошедших событий мне было стыдно смотреть Рори в глаза, да и на себя тоже. Только подумать: я чуть не убил человека! От одной этой мысли бросало в дрожь. Даже несмотря на то, что этот отшельник заслуживал смерти, это не оправдывало мой поступок. Хоть Рори и успокоил меня, ссылаясь на влияние кольца, все равно я не мог простить себе подобную слабость. Медиум, как ни странно, вел себя довольно спокойно. Никак не могу понять: в душе он тоже переживает, просто внешне это не показывает; или он настолько привык к подобному, поэтому перестал что-либо чувствовать?

Когда мы вернулись в особняк, оказалось, что Ричарду так ничего и не удалось узнать о втором исчезнувшем кольце. Еще одна неприятная новость. В итоге у нас не было ни зацепок, ни догадок. Ричард же, в отличие от нас, чувствовал себя довольно бодро, хотя ему не удавалось скрыть огромные синяки под глазами и усталый вид. Он явно не спал уже довольно долгое время.

Не от колец ли его ночные беспокойства?.. В любом случае, мучает ли его бессонница или гнетут какие-то мысли, остается загадкой. Признаюсь, когда мы ехали обратно, больше всего я боялся, что Ричард также поддался влиянию и надел одно из колец. Однако он даже не открывал коробку. Да уж, все-таки мой брат и вправду лучше меня: у него хоть есть силы сопротивляться!

— Значит, нам не хватает кольца Гордости. Неприятная вещь может случиться, если оно попадет в плохие руки, — проговорил Рори, когда мы сидели в комнате Ричарда и обдумывали дальнейшие действия. После этой фразы медиум на несколько минут замолк и, казалось, обдумывал какую-то серьезную вещь. — Есть один способ узнать его местоположение, но он довольно неприятный…

— Какой? Все равно вариантов больше нет, — подхватил я.

— Твоя ситуация с «даром» как раз нам очень пригодится. Так как способности достались тебе через «тот мир», то мы можем использовать это как некое звено, — я с негодованием посмотрел на Рори. — Понимаешь, кольца связаны друг с другом, ведь их делал один мастер. Мы можем по этой связи вычислить, где находится недостающее кольцо. Ты сейчас больше всех поддаешься влиянию потустороннего мира, вдобавок в тебе течет кровь людей, создавших эту коллекцию. Поэтому мы можем попробовать провести специальный «обряд» и узнать местоположение кольца. Сразу предупреждаю: этот способ весьма неприятен…

— Думаю, вариантов больше нет, нужно попробовать, — заключил Ричард.

Конечно, ему легко говорить, не его же будут использовать!

— Энтони? — медиум ждал моего ответа.

— Что ж... раз других вариантов нет…

Рори попросил Ричарда оставить нас вдвоем, и брат вышел из комнаты. Медиум сразу же посадил меня в центр комнаты и начал аккуратно по кругу раскладывать кольца, затем сел рядом.

— Закрой глаза и медленно дыши, — сказал он в приказном тоне.

Я послушно выполнил его требование и несколько минут сидел в полной тьме, глубоко вдыхая и выдыхая. Слышалось тихое бормотание медиума, тиканье часов, шум ветра на улице. Затем я почувствовал легкое прикосновение руки к моей голове. В этот момент подсознание начало впадать в сон, больше похожий на медитацию. В висках появилась боль — Рори еще сильнее прижал руку к моей голове.

Внезапно в подсознании начала с огромной быстротой проявляться череда образов. Скорость их смены была невыносима. Единственное, что удалось запомнить из этой кучи несвязных картинок — большой дом, темную комнату, на двери которой была вырезана алая роза, а главное — Даниэля (мужа моей сестры). После чего в голове возник образ безумного старика, готовящегося напасть. Он, с глазами, полными безумия, замахнулся на меня своим оружием, после чего весь обзор закрыла отвратительная красная пелена.

Я насильно вырвался из хватки Рори, охваченный воспоминаниями своего страшного поступка. После всей этой мешанины в голове с трудом удалось вспомнить, как меня зовут и что вообще происходит. Я стал с беспокойством рассматривать комнату, пытаясь восстановить воспоминания. На секунду показалось, что за спиной Рори стояли девушки и внимательно изучали меня, но это было всего лишь секундное помутнение рассудка.

Медиум терпеливо ждал, когда я приду в себя, и после нескольких минут долгого молчания услышал ответ на свой немой вопрос:

— Похоже, что кольцо у моего зятя или как-то связано с ним.

— Интересно… И где же сейчас твой зять?

— Должен быть здесь, если сестра еще не уехала, — что значит это его «интересно»?

— Отлично, значит, нужно узнать у него информацию о кольце.

— Был еще дом… Может, оно в его семейном особняке?

— Все возможно, по крайней мере, я почувствую, если оно будет у него. Давай-ка наведаемся к твоему зятю.

Рори осторожно поднял меня на ноги, и мы направились к Ричарду, чтобы рассказать об удачно проведенном обряде.

Обряде… Если бы кто-то месяц назад сказал, что мне придется заниматься подобными вещами с «медиумом», то я засмеялся бы во весь голос.

И все-таки… Рори столько всего знает и умеет. Это связано с тем, что способности появились у него с рождения, или он как-то их развивал? Неужели мне «подарили» только способность «видеть»? Я же когда-нибудь должен защищаться или защищать… Тем более мои предки явно имели большой талант в этой области.

В коридоре мы столкнулись с Филиппом, который медленно относил огромные чемоданы вниз.

— Чьи это вещи? — поинтересовался я, медленно подходя к дворецкому — мое тело еще не оправилось от обряда.

— Господина и госпожи Лэрд.

— Сестра уже уезжает? Она очень нужна мне.

— Да, еще вчера они собирались поехать домой, но машина, к несчастью, сломалась. Но теперь все в порядке.

— Нужно срочно действовать, — прошептал мне прямо в ухо Рори.

Филипп послушно проводил нас вниз, в гостиную, где уже готовые к отъезду стояли моя сестра и ее муж. Эмили обидчиво надула щеки, когда я подошел к ней и поздоровался. Неудивительно: последний наш разговор был довольно неприятным...

— Филипп, почему так долго? Сколько можно ждать? — обратилась она к дворецкому, который еле тащил их сумки. Сейчас его душа еще больше напоминала мне черепаху. — Доброе утро, Энтони, — не самым доброжелательным тоном ответила она и недоверчиво посмотрела в сторону Рори, который тихо стоял в стороне.

— Послушай, Эмили, я знаю, что это все странно выглядит, но… Я бы хотел загладить вину. Мне, к большому сожалению, не удалось побывать на вашей свадьбе, но ужасно хочется познакомиться с новой семьей и провести с тобой больше времени, — предлог был придуман на ходу и звучал не очень правдоподобно, тем более, мы оба понимали наше отношение друг к другу, но нужно было попробовать. Хотя, если бы она высказала подобные пожелания, то услышала бы мое искреннее «нет». Даже Даниэль в этот момент удивленно посмотрел на меня.

— Да, я бы тоже хотел у вас погостить, — неожиданно прибавил Ричард, подошедший к нам. Если брат поедет с нами, то будет намного проще.

— Ну… Если даже Ричард хочет… То ладно.

«Даже Ричард»… Его голос несомненно важен для нее.

Эмили сказала свое «да», а Даниэль редко ей отказывал (лучше сказать —никогда), так что вопрос был решен мгновенно.

— Тогда идите и быстрее соберите свои вещи! Невозможно больше ждать!

После этого заявления я резко повернулся и уже хотел побежать к своему чемодану, но возле дверей увидел Рори.

Рори…

Без него поездка окажется бесполезной. Мы ведь толком ничего не знаем. Медиум увидел мою нерешительность и жестом позвал к себе.

— Кольца у этого Даниэля точно нет, по крайней мере сейчас. Твоя сестра точно будет против моего присутствия, так что придется вам поехать вдвоем. Я надеюсь, что ты усвоил прошлый урок: ни в коем случае не надевай кольцо!

— А если все-таки не получится?..

— Эх… есть одна техника. Нет времени практиковаться, просто послушай внимательно и запомни. Перед тем как брать кольцо, глубоко вздохни, затем успокойся и зафиксируй в своем мозгу одну мысль; если она начнет пропадать или ты отвлечешься, то борись. Все, что от тебя требуется, — сосредоточиться на одной мысли и не впускать в голову ничего лишнего.

— И все?..

— Да, проверено многолетней практикой, — на прощание он добавил: — Звони мне по телефону в любое время, — Рори вложил в мою руку листочек с записанным номером и направился к выходу.

После его ухода вся уверенность куда-то пропала, и мною овладело чувство тревоги. Справлюсь ли я?.. В любом случае, на раздумья времени не было, так как Эмили торопила каждого — ей почему-то не терпелось уехать.

Почему кольцо именно у Лэрдов? Мне было известно о семье Даниэля только то, что они достаточно богаты и для нашей семьи это был идеальный брак: моя мать никогда не упускала возможности похвастаться этим. Такие «идеальные семьи», как известно, никогда не бывают святыми, но все равно было интересно, что же они из себя представляют. Особенно сейчас, когда мир видится по-другому…

— Ты знаешь семью Даниэля? — спросил я у Ричарда, когда мы сели в автомобиль и поехали за машиной сестры. Должен же я хотя бы мельком узнать об этой семье. Тем более нужно как-то разбавить эту нагнетающую тишину в машине. Я ни о чем не мог поговорить с Ричардом, кроме насущных проблем.

— Я очень хорошо знаком с его отцом, Артуром Лэрдом — ужасно занятой человек. Он всегда имеет лишние деньги и не имеет лишнего времени. Дом он также редко посещает, но, возможно, нам повезет. После женитьбы Эмили мы стали очень тесно сотрудничать с его компанией. Правда, жену господина Лэрда я никогда не видел, да о ней совсем и не говорят. Возможно, она умерла, но это не точно. У Даниэля еще есть сестра… Да, кстати! Перед свадьбой Эмили у семьи пропала младшая дочь, труп ее так и не нашли, так что лучше не заводи разговор об этом и вообще обо всем, что касается этой истории.

— Ладно…

Только сейчас меня посетила мысль, что это была наша первая совместная поездка с Ричардом за долгие годы. Судьба вообще в последнее время удивляет меня все больше. Хотя я не чувствую со своим братом особого сближения... Между нами так и осталась холодная стена. Мы никогда не будем похожи, и не думаю, что еще когда-нибудь нам придется совместно работать так же, как сейчас. Если мы вообще останемся живы…

— До сих пор не могу понять, почему ты так стремишься спасти ту девушку, — решил поинтересоваться я после еще одного долгого молчания.

— Тебя тоже никто не заставляет. Ты мог просто проигнорировать эту просьбу.

— Легко говорить! Ты просто ничего не видишь! Я бы с удовольствием отказался от всей этой затеи, жил спокойно, без всего этого. Но… не могу…

Ричард даже не шелохнулся и спокойно вел машину. Я внимательно посмотрел на его душу, чтобы хотя бы в ней найти ответ на свой вопрос. После «уроков» Рори, до моего мозга дошло, что душа Ричарда окрашена в цвет Похоти. От этого неожиданного прояснения я нервно поежился на сиденье. Никогда не замечал у него особого пристрастия к девушкам, хотя мне вообще было все равно на интересы брата… Какие цели может преследовать человек, чью душу разъел грех Похоти?..

Машина резко остановилась. Приехали. А я так и не получил ответ на свой вопрос. В придачу узнал не самый лучший факт о Ричарде…

Когда я вышел из машины, удивился. Даже от сада веяло красотой и богатством. Его украшали разнообразные цветы и деревья, отличающиеся непревзойденной красотой. Но садом мне позволили насладиться недолго. Утонченно одетый слуга покорно повел нас в особняк, который издали казался небольшим. Я думал, он будет огромен…

Даниэль и Эмили шли рядом, при этом сестра гордо хвасталась садом, успевая обвинять слугу в том, что где-то виднелись неухоженные или неубранные растения. Думаю, она преувеличивает. Если сравнивать наш сад с этим невероятным Эдемом... Я бы лучше молчал. Нужно когда-нибудь прогуляться по нему. Как Даниэль вообще мог спокойно жить в нашем захудалом особняке после своего «райского уголка»? Хотя… Он явно мог смириться со многим.

При входе в дом можно было сразу убедиться в роскоши этого места. Полы из чистого мрамора, золотые абажуры на столах, огромная сияющая люстра на потолке, диваны из чистой кожи, редкие картины. Комнаты украшало множество цветов из домашнего сада. Вся эта пышность создавала атмосферу богатства и статности. Сколько же денег водится у главы семьи?.. Люди здесь явно не скупились на постройку. Не то что…

Внезапно послышался стук каблуков по длинной лестнице. К нам навстречу спускался высокий, худой шатен с выпирающим орлиным носом, на котором красовалась огромная горбинка, и узкими зелеными глазами.

— Отец? Ты дома?! — удивился Даниэль.

— И тебе добрый вечер. Я, признаться, тоже не ожидал, что ты так надолго задержишься, — ответил он строго. Потом быстрым движением пожал руку сыну и по-семейному поцеловал Эмили.

Разглядев его душу, я сразу понял, почему весь дом буквально купался в роскоши. Она уже полностью превратилась в скелет, кости которого окрасил цвет чистейшего золота. Если вспомнить короткий «урок Рори», то желтый цвет олицетворяет Алчность. Значит, кольцо не у него, ведь не хватает греха Гордости. Значит, нужно искать другого человека.

— Ричард, приятно снова увидеть тебя, — начал он спокойно и уверенно, подходя к нам. — А ты, видимо, Энтони? Приятно познакомиться.

— Мне тоже приятно с вами познакомиться, господин Лэрд, — он пожал мою руку, отчего создалось ощущение, будто я поздоровался с его скелетом — настолько она была костлява. Но какая же сильная хватка была в этих тонких пальцах! Вблизи его душа, как ни странно, оказалась не такой уж и отпугивающей, скорее даже наоборот — у нее был довольный вид, а сияющий золотой оттенок привлекал взгляд.

Опять послышался стук каблуков.

— А это Диана, моя сестра, — сказал Даниэль, подхватив руку девушки, спускающейся с лестницы к нам.

Я долго смотрел на нее. Голову Дианы украшали длинные волнистые черные волосы, а одежда из дорогих шелков прекрасно сидела на стройной фигуре. У этой очаровательной девушки была совершенная аристократическая внешность: идеальный овал лица, тонкие губы, бледная кожа, прямой небольшой носик. Не знал, что у Даниэля есть сестра, причем такая красивая… Только эти глаза… Где-то я видел их… Взгляд этих изумрудных глаз был так же холоден, как и прекрасен.

Поэтому я удивился, когда посмотрел на ее душу. Над ней парила тень, еще имеющая человеческий облик, но в ней проскальзывали змеиные черты. От силуэта исходило зеленоватое свечение. Почему же она окрашена цветом Зависти? Как может такая девушка завидовать кому-то?

Диана одарила нас холодным приветствием и спокойно встала неподалеку от Даниэля. Хозяйку дома так никто и не представил и даже не намекнул на ее существование. Может быть, она и вправду умерла?.. Также я заметил, что, несмотря на огромное количество картин, нигде не висело семейного портрета, как это часто бывает в подобных особняках. Даже у нас висит это «богатство» — мы с Ричардом и Эмили там совсем маленькие.

После знакомства хозяин пригласил нас на ужин и проводил к огромному столу в столовой. Здесь можно было усадить человек тридцать! Неужели этот дом посещает так много людей?

За столом началась непринужденная беседа, пока слуги, суетясь, ставили различные яства на стол. Они так быстро метались с кухни в столовую вместе со своими «спутниками», что у меня закружилась голова, и почти все время я просидел, немного прикрыв глаза рукой.

— Диана достаточно красивая девушка, да? — неожиданно послышался мне шепот рядом. Я еще раз взглянул на скелет Ричарда. Видимо, на моем лице отразилось многое, потому что он сразу же замялся. — Прости, не знаю, зачем вдруг решил это сказать.

Я тактично промолчал и посмотрел на Диану. Девушка все время держалась сухо, а на ее лице не отражалась ни одна эмоция даже во время разговора. Да и говорила она мало и коротко. Почему же эта девушка так холодна?..

— Энтони, — послышался мне пронзительный голос господина Лэрда.

— Да?..

— Чем ты занимаешься? Твой отец так мало рассказывает о тебе.

— Я сейчас учусь в университете…

— Джонатан говорил, что ты начал заниматься ювелирным делом. Продолжать дело своих предков — это очень похвально.

— Да, в последнее время оно стало интересовать меня все больше… Но я только на втором курсе. У меня еще не было возможности применить свои знания на практике.

— Тебе ведь чуть больше двадцати?

— Да, мне двадцать один…

— А чем дальше собираешься заниматься? Или у тебя есть особый талант в ювелирном деле?

— Нет, ничего такого нет. Пока даже не знаю, что буду делать после окончания университета.

Опять поднялся вопрос насчет будущего, преследующий меня еще в Дроссе. Если бы я мог ответить…

— Ничего, ты еще молод. Поверь, когда войдешь во взрослую жизнь, то перестанешь метаться. Тебе уже некогда будет летать в облаках, нужно будет просто выжить в этом мире — вот главная цель человека.

После этих слов за столом возникла напряженная пауза. Видимо, этот человек достаточно многое преодолел, раз говорит такие вещи. Возможно, его чувства совсем окостенели, а душа… Хоть она полностью разложилась, но я по-прежнему не могу сказать, что ее вид отталкивает меня. Нет, этот золотой оттенок даже придавал душе какое-то величие.

Когда все начали подниматься со своих мест, господин Лэрд неожиданно объявил:

— Завтра вечером я пригласил своих друзей на ужин. Мне уже давно хотелось тебя с ними познакомить, Ричард. Энтони, ты тоже можешь к нам присоединиться, если хочешь.

— С удовольствием, — из вежливости сказал я, хотя совершенно не хотелось идти на подобные мероприятия.

Когда меня проводили в специально отведенную комнату по огромному, казалось, нескончаемому коридору, я сразу же свалился в кровать. Дорога была долгой и напряженной, особенно в обществе Ричарда… А еще мне до сих пор не удалось нормально отдохнуть после поездки в Дросс.

Меня уже почти одолел сон, когда в дверь неожиданно постучали и в комнату без разрешения вошла Эмили. Она молча присела на край кровати, что не на шутку удивило. Что это на нее нашло? Хочет опять в чем-то упрекнуть или выразить свое недовольство? Может, я что-то не так сказал за столом? Не припомню ничего необычного, весь разговор состоял из общих тем. За ответом на мой немой вопрос я обратился к душе Эмили. Пурпурный скелет спокойно парил в каком-то сонном состоянии и уже не был таким отпугивающим, как раньше. Неужели тот отвратительный «эффект», который причудился мне в прошлый раз, происходит только когда она рядом с матерью?

Создавшуюся тишину прервала Эмили:

— Знаешь, Энтони, несмотря на твое невыносимое поведение после болезни, мне все равно приятно, что ты решил познакомиться с моей второй семьей. Не ожидала от тебя такого интереса, — я еле слышно усмехнулся. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, которая неумело пыталась выразить свою симпатию, причем такое ощущение у меня возникало частенько. Все-таки она все еще моя младшая сестра, которая до сих пор кажется ребенком. Хотя не все ее слова и поведение можно назвать детскими. — Смеешься надо мной?

— Что ты, Эмили, мне, наоборот, приятно это слышать, — на мое оправдание она обиженно надула губки. И только сейчас я понял, как давно не разговаривал с ней. Тем более без влияния мамы она стала приветливей и милее. — Я тоже рад, что приехал сюда.

Эмили радостно посмотрела на меня, в глазах появился веселый огонек.

— Знаешь, ведь перед отъездом я сильно поссорилась с папой. Он так орал на меня... Но мама меня успокоила, сказав, что все мужчины в нашем роду злые и эгоистичные, что это как проклятие.

У матери, похоже, какие-то личные обиды… Злые и эгоистичные? Ну-ну. Кто бы говорил.

— Мне кажется, она преувеличивает. Ведь наш дедушка, например, не был злым.

— Нет, мама рассказывала, что он все держал в себе, а когда оставался наедине с бабушкой, то постоянно срывался на нее.

— Неужели?

— Да. А мама разве тебе об этом не говорила?

— Нет... И как ты думаешь, почему на нас лежит это так называемое проклятие?

— Ну-у… Может, гены?

— Откуда у нас могут быть такие гены?

— Мама говорила, что у нашего далекого предка были какие-то проблемы с психикой...

— Что-то я такого не припомню…

— Я думала, ты знаешь.

— И в чем же проявлялись эти «проблемы»?

— Ты правда не знаешь? — она удивленно на меня посмотрела и подвинулась совсем близко, отчего я почувствовал сладкий аромат ее духов. — В закрытом крыле он убил всю свою семью. Причем ему было всего десять лет!

— Бред! — в ужасе воскликнул я. — Это просто абсурд!

— Но мама так сказала…

— Да она что-то перепутала! Просто характер у нас такой, вот и все. Не стоит обращать на это внимание.

Мы еще немного поговорили с Эмили, и через несколько минут она ушла к себе. Однако я долго не мог прийти в себя после услышанного. Все мое существо не могло принять той сути, что десятилетний ребенок способен на массовое убийство. Нет... Почему тогда мать рассказывает подобные вещи? Это просто слухи или правда? Но как подобное возможно? Он ведь был всего лишь ребенком! Немыслимо! Если только у него и вправду было какое-то психологическое отклонение… Хотя нет… Это все бред. Самое неприятное, что, если это правда, то я тоже могу сойти с ума. Если не уже…

Несмотря на все беспокойные мысли в моей голове, усталость взяла верх, и я смог немного поспать.

* * *

Я вскочил с кровати, услышав звон часов и громкий топот за дверью. Было уже двенадцать. Прислуга, видимо, бурно готовилась к вечеру. Мне с трудом удалось привести себя в порядок, сил от сна почему-то не прибавилось. А на этапе выбора одежды возник вопрос: «Что надеть на банкет?»

Я не взял с собой никакого костюма. Это, конечно, хороший повод, чтобы не идти на мероприятие, но сложно представить, как я сообщу о данной проблеме господину Лэрду. Пришлось обратиться за помощью к Ричарду.

— У меня нет костюма для вечернего мероприятия. Я до сих пор путешествую со своим небольшим чемоданом, который собрал при отъезде из университета. И уж тогда мне даже в голову не приходило, что придется путешествовать с ним так долго! — начал я, зайдя в комнату брата.

— Можешь взять мой костюм.

Я с ног до головы осмотрел Ричарда — нет, это не вариант. Мы очень отличаемся внешне, причем он прекрасно это знает! Или ему доставляет удовольствие постоянно подчеркивать нашу непохожесть?

— Нет, твой мне точно не подойдет по размеру...

— Тогда попроси у Даниэля, он-то точно не откажет. Тем более вы одинаковы по телосложению, — предложил Ричард. Подобное мне даже в голову не пришло. Хотя не очень хотелось обращаться с подобной просьбой к Даниэлю, но вариантов больше не было.

— А где его комната?..

Ричард на пальцах объяснил замысловатый путь. Я же сразу запутался при первом повороте. Снаружи этот дом-лабиринт выглядел намного меньше. Что за чудеса?

Я медленно плелся по этим одинаковым, шикарно украшенным коридорам и все думал, где же конец, а где начало. Как можно жить в этом лабиринте коридоров и дверей? Или чем больше и богаче выглядит обстановка, тем сложнее ориентироваться в доме? Неожиданно мне на глаза попалась та самая дверь, которую я видел в видениях. Эту красную розу ни с чем нельзя перепутать. Когда моя рука коснулась прекрасного узора, позади кто-то прокричал:

— Энтони!

Я вздрогнул и, повернувшись, увидел Даниэля. Его выкрик не на шутку испугал меня: обычно он такой тихий.

— Что это за комната?..

— Это комната моей матери, она больна, и ее нельзя беспокоить.

— О, прости… — все-таки хозяйка у этого дома есть… Но она больна, наверное, из-за этого о ней никто и не говорит. — Прости, не хотел тревожить твою мать… На самом деле я как раз искал тебя.

— Меня? — удивился Даниэль.

— Да. Видишь ли… мне нечего надеть на предстоящее мероприятие. Неудобно просить, но не мог бы ты одолжить костюм?

— Конечно, без проблем!

Даниэль повел меня в свою комнату. Я внимательно разглядывал его душу, пока шел за ним. Она еще имела человеческий облик, что успокаивало, хотя в каких-то местах уже были видны голубоватые кости. Весь ее образ был поникшим и измученным, что иногда отражалось и на хозяине: Даниэль часто выглядел таким же разбитым. Его будто постоянно что-то тревожит.

Когда я примерил костюм Даниэля, то он оказался почти что впору, правда, все равно немного большеватым. Но других вариантов не было. К моему удивлению, после примерки костюма Даниэлю очень захотелось показать мне дом. Неужели у него других дел нет? Однако отказываться было неприлично, особенно после того, как он одолжил мне свой костюм.

Лэрд-младший взволнованно знакомил меня со своими будущими владениями. А я до сих пор удивлялся, как они разбираются, где и что находится в этих огромных запутанных коридорах и многочисленных комнатах. Откуда взялось столько пространства в этом небольшом на вид особняке?

— А вот наша библиотека, она как раз находится рядом с залом, где будет проводиться сегодняшний банкет. Так что теперь у тебя есть ориентир, — видимо, Даниэль понял, что мне очень сложно ориентироваться в этом лабиринте, который, если честно, уже изрядно надоел.

Библиотека располагалась на двух этажах и соединялась длинной винтовой лестницей. Огромные дубовые полки с книгами поражали своими размерами. Боюсь представить, сколько сил и времени понадобилось, чтобы собрать подобную коллекцию. Богатство этой семьи и вправду пугало…

— У вас очень красивый дом, — под впечатлением сказал я Даниэлю, когда мы сели на кожаные диваны в библиотеке.

— О… Спасибо. Было бы, правда, проку от него.

— А что не так?

Лэрд-младший на миг замялся, но ответил:

— Иногда этот дом давит на меня. Я до сих пор не понимаю, зачем отец постоянно совершенствует его, украшает и так далее… Кажется, что становится еще хуже и... безвкуснее. Понимаешь? — искренне начал Даниэль. Я одобрительно кивнул, так как его ощущения были мне близки. — Видел бы ты его неистовый гнев, когда кто-то из прислуги случайно уронит или разобьет что-то в доме. Он готов порвать любого на месте.

Интересно… По виду не скажешь, что отец Даниэля — вспыльчивый. Вот, значит, какая подкорка у этого дельца… Я подозревал, что не все так просто.

— Даниэль, зачем ты это рассказываешь? — вдруг послышался женский голос неподалеку, и мы оба вздрогнули.

В дальнем углу комнаты сидела Диана с книгой в руках. Я даже не заметил ее, когда мы вошли в библиотеку. Ее взгляд был все так же холоден, особенно сейчас, когда она с осуждением смотрела на Даниэля.

— Просто…

— Не нужно посвящать всех подряд в наши семейные проблемы, — она резко встала и, больше ничего не добавив, направилась к выходу.

— Не обращай внимания, — смущенно сказал Даниэль. — Она на самом деле не такой суровый человек. Просто Диана уже несколько дней плохо себя чувствует.

На часах пробило пять часов.

— Ох, нам нужно поторопиться, отец не любит, когда кто-то опаздывает!

— Да, только можешь проводить меня в комнату? А то боюсь, что, добираясь своим ходом, я точно опоздаю на банкет.

— Конечно, — весело ответил Даниэль.

Мне точно нужен компас, чтобы ориентироваться в этом особняке. Я никогда не страдал забывчивостью или дезориентацией в новой местности, но этот дом выводит меня из себя. Мне кажется, что я схожу с ума!

Во время переодевания я понял, что теряю время. Нужно искать кольцо, а не расхаживать по комнатам и вести светские беседы на банкете. У Даниэля мне ничего не удалось узнать, хотя я провел несколько часов в его обществе. И та дверь… Она явно как-то связана с кольцом. Но как попасть туда? Не беспокоить же больную женщину. Да и где искать? Чутье молчало. Не понимаю, как Рори «чувствует» эти кольца. Он что, как собака их вынюхивает? Рори! Нужно позвонить ему.

На часах прозвучало шесть ударов — времени совсем нет. Единственное, что мне удалось сделать — это переобуться и быстрым шагом дойти до зала с гостями. Благо на этот раз я смог быстро найти нужную комнату.

Когда же я вошел в зал, где уже давно начался банкет, то чуть не свалился с ног. От подобного пестрого и яркого «парада душ» мне стало дурно. Не ожидал, что все будет настолько плохо…

Человек было не меньше сорока, и зал больше напоминал поле с разноцветными цветами. От подобного «разнообразия» выворачивало наизнанку, невозможно смотреть: в глазах рябит.

Господин Лэрд, к великому сожалению, увидел меня и подвел к группке людей, поочередно представляя каждого. Ни одно имя не запомнилось. В таком состоянии я мог лишь молча стоять и кивать головой. Золотой и лиловый цвета резали мне глаза, казалось, мозг сейчас взорвется. Скелеты с таким же важным видом, как и их хозяева, смотрели на меня пустым взглядом, а я только и мог, что в ответ разглядывать их.

Начали говорить о делах, но мне было сложно разобрать хоть одну мысль в этих мудреных разговорах. Я неприлично рассматривал почти каждого «друга» господина Лэрда. Один до ужаса был похож на огромную противную жабу. В глаза бросались его огромный двойной подбородок и чересчур круглое лицо. Другой, будто специально, чтобы отвлечь меня от «жабы», не переставая в ярких красках описывать, как он удачно закончил одно дело, подпрыгивал и размахивал руками так, что, казалось, сейчас допрыгнет до потолка. Его скелет не отставал от хозяина и отливал ярким, захватывающим все внимание розовым цветом, жутко напоминающим мне цвет матери. От этого воспоминания стало больно на душе.

Не могу…

Слишком тяжело смотреть на эти яркие переливающиеся оттенки. Я сразу же отвернулся и пошел в противоположную сторону. Все равно, что они скажут на мой неприличный уход. Возможно, что даже не заметят.

Невыносимо смотреть…

Я присел в кресло в самый дальний угол комнаты. Рядом сидели мужчины, попивая вино или шампанское. Вид одного тучного человека, похожего на улитку, на минуту отвлек меня от тяжести. Душа мужчины была необычайно серой. Казалось, ее кости впитали цвет дыма сигарет хозяина. В этот момент скелет повернул голову в мою сторону, будто заметив, что за ним наблюдают. В его пустом взгляде не отражалось никаких эмоций, только пустота.

Интересно, души понимают, что я их вижу? Думают ли эти образы, тени живых? Если я начну говорить с ними — они ответят? Хотя… Рори вроде бы объяснял, что это всего лишь «зеркало», в котором отражается вся сущность человека. А отражения, как известно, не могут разговаривать.

Мысли перебил женский хохот, раздававшийся неподалеку от моего «убежища». Там сидела группа дам, явно весело проводя время. Их души были еще более разнообразных оттенков и почему-то с завистью смотрели друг на друга, пока их хозяйки что-то волнительно обсуждали.

В какой ад я вообще попал?.. Надо было заблудиться в коридоре и не приходить…

Слишком много людей…

Присмотревшись повнимательнее, я разглядел в этой разноцветной туче образов Диану, стоящую рядом с дамами. Уже не в первый раз я ловил себя на том, что все больше вглядываюсь в образ Дианы. В этой девушке все-таки есть что-то особенное, знакомое… Даже в наряде: она не щеголяла в дорогущей одежде, хотя наверняка могла себе это позволить, а была в легком вечернем платье, и все с тем же холодным видом наблюдала за разговором дам. Интересно, эта «железная маска» когда-нибудь снимается?

Внезапно Диана оглянулась, видно, почувствовав на себе пристальный взгляд. Она быстрым шагом направилась ко мне, видимо, чтобы высказать свое недовольство. Других вариантов, зачем ей понадобилось подходить к моей скромной персоне, — не вижу.

Я машинально встал с кресла, готовясь к чему угодно, но ее вопрос обескуражил:

— Это костюм моего брата?

Неужели она помнит всю одежду Даниэля?

— Он сам мне его дал... Дело в том, что при сборе вещей я никак не ожидал, что попаду на банкет, поэтому не взял ни одного приличного костюма.

— Вот как, — и что мне отвечать на это ее «вот как»? — Знаете, мой брат редко кому дает свои вещи. Не знала, что вы находитесь с ним в дружеских отношениях.

— Не то чтобы… По правде сказать, он сам проявляет ко мне дружеский интерес…

Я был в замешательстве. Что хочет эта девушка? Я обратился за ответом к ее вечной тени — сейчас она была еще ближе, чем когда-либо. Хорошо, что над ней не парит этот ужасный скелет. Он бы испортил образ прекрасной девушки. С другой стороны, было что-то в этом облике с зеленой дымкой недоброе, злое, а черты тени острее, чем у хозяйки. Не нравится мне это…

— Куда вы смотрите? — удивленно спросила она и проследила за моим взглядом.

— Никуда… Прошу меня извинить, — я резко развернулся и быстро отошел в сторону. Как же глупо…

Что она теперь обо мне подумает? Совсем по-детски сбегать от вопроса... Надо перестать рассматривать эти несчастные души и смотреть на живых людей. Я, конечно, никогда не блистал в обществе, но хоть вел себя как подобает. Сейчас же… От пережитых событий за последние несколько дней мои нервы расшатались еще больше.

В порыве бегства я столкнулся с Ричардом. Ну хоть какое-то спасение! Может, она подумает, что мне нужно было подойти к брату? Надеюсь, что так и будет.

— Много людей… — нужно было хоть как-то начать разговор.

— Тебе так кажется? — ответил он, попивая вино из бокала и неотрывно смотря куда-то. Я из любопытства посмотрел в сторону, куда так внимательно был устремлен его взгляд, и увидел девушку с довольно открытым разрезом платья… Ричард… Мне стало еще омерзительнее… Я только сейчас заметил эту его склонность.

Не хочу понимать…

Стало душно. Я уже в каком-то безумии шатался из стороны в сторону, ища выход из этого адского зала. Однако дом как будто специально смеялся надо мной, запутывая мой мозг, который не находил нужную дверь. Нет, бред… Здание не может быть живым. Это уже что-то из ряда фантастики. В подобное я еще не готов поверить. Сознание уже настолько помутилось, что с трудом удавалось отличить окно от двери. Больше не могу терпеть. Этот дом уже довел меня!

Я точно когда-нибудь сойду с ума! Невозможно жить с этим.

И вот, спасительный выход — он четко и ясно проявился перед глазами, как ни в чем не бывало. Взор прояснился. Как только я быстрым шагом направился к спасительной двери, на пути меня остановил огромный живот еще одного гостя. Его душа горела неистово красным цветом, а кости скелета были толсты, как и хозяин.

— О, а вы случайно не господин Оллфорд-младший? — начал он, непрерывно чавкая.

Нет! Нет! Я не Оллфорд! Отойди от меня!

— Да… — несмотря на свои протесты, из вежливости ответил я.

— Приятно познакомиться! Ох! Эти креветки просто чудесны! Господин Лэрд все-таки имеет в своем распоряжении прекрасного повара! Не хотите попробовать? — предложил он мне и протянул тарелку, забитую жирными морепродуктами. Эта свинья уплетала их в две щеки, не пережевывая.

Как же это омерзительно…

От подобного зрелища тошнило еще больше, и я еле заставил себя произнести:

— Нет, спасибо…

Но теперь ко мне пристал его скелет, как будто специально задерживая. Его огромная голова придвинулась ко мне, будто желая съесть. В испуге я начал махать руками и кричать «уйди», пытаясь его оттолкнуть. Пока чья-то тяжелая рука не коснулась моего плеча.

— Энтони… — я повернулся.

Это был Ричард, который беспокойно смотрел на меня, как, впрочем, и все люди в зале. В их глазах мои действия наверняка показались очень странными… Диана из самого дальнего угла комнаты также испуганно смотрела прямо на меня. Именно ее взгляд был страшнее всего. Даже та непроницаемая холодность сломалась от моего безумного поведения.

Я отбросил руку Ричарда и быстрым шагом удалился из комнаты.

Как же я мог быть таким идиотом?! Души же мне ничего не могут сделать! Хотя, вспоминая того ненасытного скелета, все равно кажется, что могут… Но… Так опозориться! Как же стыдно! Столько ошибок за один вечер! И ведь уехать нельзя! Нужно найти кольцо. Надеюсь, что хозяин после этого не выгонит меня...

Я в порыве бреда зашел в библиотеку — единственное тихое безлюдное место, — и свалился на диван. Не знаю, сколько я просидел в этой темной огромной комнате, пока на часах не пробило девять. Эти часы. Почему они везде слышны?

В голову пришла мысль, что пока все на банкете, я мог бы пробраться в ту закрытую комнату с розой на двери из моих видений, вместо того чтобы сидеть тут. Если он еще не закончился… Еще одна оплошность! Когда же мое состояние улучшится и я начну нормально думать?!

Внезапно стало ужасно холодно. Я поежился и заметил, что вся комната покрылась каким-то необычным белым туманом. Мое чутье подсказывало, что в библиотеке нахожусь не только я. После этого осознания в разных частях комнаты стали постепенно проявляться человеческие силуэты. Неупокоенные… Черты их лиц были одинаковы и неразличимы, можно было определить пол, и то по одежде. Они как будто слились в одно целое неразрывной цепью тумана. Тени людей выглядели еще более безжизненно, чем призраки, которых мне довелось видеть.

Души со всех сторон окружили меня, будто готовясь напасть.

— Что… Что вам нужно?

«Он нас видит, он нас видит», — непрерывно шептали голоса.

— Что вам нужно?! — в страхе повторил я.

«В нем течет его кровь, его кровь», — угрожающе повторяли они.

— Чья кровь? О чем вы говорите?

«Его кровь», — продолжался этот гул, по которому невозможно было определить ни женский, ни мужской голос.

— О ком вы говорите?!

Внезапно вперед вышел старик в старой военной форме. На его измученном лице отражалась ненависть.

«В нем твоя кровь. Кровь чудовища!»

«Чудовище», — шепотом повторили за ним голоса.

— О каком чудовище вы говорите?

«Это омерзительное чудовище! — продолжил старик. — Он пожирает нас! Пользуется нами! Ему чуждо милосердие. Он не такой, как все эти демоны, пожирающие себе подобных, он другой. Они бестелесные, он же — живой, — в нем течет кровь. И в тебе тоже течет его кровь!»

После этих слов он тяжело задышал и стал тускнеть, как будто каждое движение его убивало.

— Я не понимаю… Вы все не можете успокоиться из-за живого человека, который мучает вас?

«Не можем, не можем», — повторяли голоса.

На этот раз вышла престарелая дама, продолжая говорить за всех безликих призраков.

«Он проклял весь этот дом и всю нашу семью. Даже те, кто умирает далеко от нас, все равно приходят сюда. Он приковывает нас цепями друг к другу. Этот дом — тюрьма. Только когда он спит, мы можем говорить, его сила не действует на нас».

«Наше проклятье», — шептали голоса.

— Как вас зовут? — спросил я у женщины-призрака.

Может, хоть она сможет нормально объяснить, что происходит? Неужели всех этих людей пленил какой-то живой человек?

«Аннетт».

— Аннетт, скажите, чем я могу всем вам помочь?

«Ты не можешь нам помочь, в тебе течет его кровь», — опять повторила она.

Причем тут моя кровь?

— Если во мне и течет чья-то кровь, то уж точно против моей воли! Прошу, поверьте, я правда хочу помочь!

Она молча стояла в раздумьях, иногда косясь на своих неотделимых спутников.

«Нам не помочь, пока он не умрет. Но есть живой человек, который уже давно мертв внутри, и он сильно страдает. Помоги ему».

— Скажите кому, и я все сделаю.

«Это кольцо, его нужно уничтожить», — ответил призрак.

— А где оно? Где?! — выкрикнул я в нетерпении.

«У Грейс».

— Грейс? Кто это?..

Внезапно мне послышался тихий вскрик. Я резко посмотрел в сторону звука и увидел бледное, исказившееся от ужаса лицо Дианы, которая сразу же убежала. Видимо, она услышала, как я разговариваю с призраками. Точнее, для нее это был разговор сумасшедшего с самим собой…

Призраки так же, как будто испугавшись, исчезали один за другим, повторяя: «Гpeйc, Грейс».

Кто же эта Грейс?

Глава 7

Утром я решил спросить у Даниэля про эту загадочную Грейс. Надеюсь, он не обратил внимания на мои вчерашние «странности»… В крайнем случае сошлюсь на свою усталость и недосып. Иначе без Даниэля в этом треклятом доме мне ни за что не найти кольца.

Столкнувшись в коридоре со служанкой, я спросил, где сейчас Даниэль. Она немного испуганно посмотрела на меня и показала в сторону библиотеки. И не только она смущенно смотрела в мою сторону: казалось, уже вся прислуга сплетничает о вчерашнем позоре, пока я шел по этим нескончаемым коридорам.

В голове еще были свежи воспоминания о ночном разговоре с неупокоенными в библиотеке, поэтому я долго стоял у входа в нерешительности. Я никогда еще не видел столько призраков разом. Такое ощущение, что всех притягивает эта огромная комната с таинственными книгами.

Даниэль сидел один на огромном диване с книгой в руках. Его блеклая душа с потускневшими глазами как будто тоже читала вместе с ним.

— Доброе утро, — начал я.

— О, Энтони… Доброе. Как твое самочувствие?..

— Лучше. Насчет вчерашнего… Понимаешь, я ужасно спал всю ночь, еще эта дневная прогулка по дому совершенно выбила меня из сил, поэтому…

— Ничего-ничего, я так и подумал и отцу сказал то же самое, поэтому он не сильно разозлился.

— Спасибо. Очень благодарен, — я долго раздумывал, как начать, и медленно присел рядом. — Даниэль, у меня довольно странный вопрос… Тебе случайно ничего не говорит имя «Грейс»? — он вздрогнул, глаза его расширились. Он будто вышел из своего «сонного состояния», как и в прошлый раз, когда я дотронулся до той двери.

— Где ты услышал это имя?..

— Я… Не могу сказать. Да и сильно ли это важно? — Даниэль недоверчиво посмотрел на меня. — Ну так кто это? Ты можешь мне рассказать? Это очень важно, — настаивал я.

Даниэль долго молчал, но все же через некоторое время неохотно ответил:

— Это моя мать…

— И она болеет?..

— Да, и, надеюсь, когда-нибудь выздоровеет! — неожиданно он будто проснулся и оживился. Посмотрев мне прямо в глаза, он громко заявил: — Хоть все и хоронят ее, но еще есть шансы на выздоровление! Не сомневайся в этом.

— Я и не сомневаюсь... — его резкое «пробуждение» даже напугало меня. — Почему же ее хоронят? Причем никто ни словом не обмолвился о ней, по крайней мере при мне. Ты можешь больше рассказать о своей матери? Что с ней случилось?.. Если тебе не сложно, конечно…

— Мне?.. Нет, Энтони, мне даже хочется рассказать о ней. Ведь все как будто забыли о ее существовании, кроме верной служанки, меня и Дианы. Понимаешь, раньше моя мама была самой красивой женщиной в городе. Все считали, что это лучшая партия для отца. Причем она всегда знала о своей красоте. Она имела железный характер, всегда умела себя подать. Но несколько лет назад стала совершенно другой, в ней все переменилось. Мама сильно заболела, причем признаки болезни проявлялись постепенно, но с сильнейшими последствиями. Никто до сих пор не может сказать, что это за недуг. Из грациозной, подвижной, сильной женщины она превратилась в какую-то сломанную старую куклу. Кожа ее сначала перестала быть мягкой и нежной, как раньше, хотя она испробовала всевозможные кремы. За короткое время ее лицо стало морщинистее, чем у столетней старухи, появились непонятные пятна… Она до последнего старалась закрасить все косметикой. Ее тело совсем исхудало, голубые глаза потускнели, с каждым днем она становилась все неузнаваемее. Она поседела буквально за несколько дней! Ни таблетки, ни врачи — ничего не помогало. А после… — он на секунду остановился, будто делая над собой усилие. — После смерти моей младшей сестры мама стала злее, буквально бросалась на каждого встречного, даже на меня и Диану. Перестала выходить из дома, разбила все зеркала, закрыла шторы, стала меньше ходить и больше лежала. Весь дом вместе с ней сходил с ума. В конечном итоге она заперлась в своей комнате. Даже отец уже давно не заходит туда, а нас она выгоняет сразу же, прячась за занавесками кровати. Только ее преданная служанка приносит ей еду — больше туда никто не входит. Мама находится в этом жутком состоянии уже два года. На самом деле для меня и Дианы это большая потеря…

Он говорил с такой нежностью о ее прошлой жизни и с таким невыносимым ужасом о ее болезни. Сразу видно, как мать дорога ему… Не припомню, чтобы я испытывал к своей матери подобные чувства, тем более с нами, мальчиками.

— Мне иногда бывает самому ужасно тоскливо в этом доме, иногда даже охватывает какой-то необъяснимый страх… Можешь ты понять меня? — внезапно спросил Даниэль после долгого молчания.

Страхи его мне, конечно, понятны: в этом доме обитает целая стая неупокоенных. Думаю, любому, не имеющему особых способностей, здесь станет не по себе.

— Могу… — я постарался улыбнуться максимально ласково. Даниэль посмотрел на меня благодарным взглядом и кивнул.

Я наконец-то нашел то, что искал — кольцо. И его сила подействовала на Грейс, как и на того несчастного слугу. Это никакая не болезнь. Жаль, что Даниэль вряд ли поймет меня. Зато поймет Рори… Рори! Я опять забыл о нем.

— Даниэль, а где у вас телефон?

— Ближайший — на втором этаже библиотеки, вон там, — он показал наверх, на столик возле письменного стола. — Оставить тебя?

— Спасибо, буду премного благодарен.

Я быстро поднялся по лестнице и в спешке набрал номер медиума, оставленный на бумажке. Снизу послышался звук закрывающейся двери. В этот момент в трубке раздался до боли знакомый голос:

— Слушаю.

— Рори, это я.

— А-а, Энтони. Я уже предположил, что ты умер.

— Извини, не было времени позвонить.

— Как продвигаются поиски? — я еще раз осмотрел библиотеку, чтобы убедиться, что никто не слышит нашего разговора.

— Мне только что удалось узнать, у кого находится кольцо.

— Ого! Ну и что же? Оно уже у тебя?

— Нет, оно у хозяйки дома. Проблема заключается в том, что она поддалась влиянию кольца, как тот слуга…

— Неужели она бегает за гостями с ножом?

— Это не смешно… Она больна.

— Хм… Возможно, она не выдержала силы кольца. А сильно больна?

— Если судить по рассказам — то да.

— Мало ли что говорят. Сходи и посмотри на нее, в придачу еще и возьми кольцо. Ей уж точно от этого легче станет.

— Тебе легко говорить…

Вдруг дверь неподалеку от меня открылась, и в библиотеку вошла Диана.

— Мне нужно с вами поговорить, — холодно сказала она, подойдя вплотную. Ее пронзительный взгляд был направлен прямо на меня, отчего по телу пробежали мурашки.

— О, слышу, ты там не скучаешь.

— Перезвоню, — я положил трубку. Ну и шуточки же у него…

Диана все так же неотрывно смотрела на меня.

— Слушаю вас.

— Энтони, мне бы хотелось извиниться перед вами…

— Передо мной?! За что? — перебил я ее. Мне кажется, что это я должен извиниться за вчерашний инцидент.

— Я вам объясню. Мы можем отойти в более тихое место?..

— Вы, наверное, что-то перепутали… — я совершенно растерялся. О чем она говорит? Мы знакомы от силы один день. За что ей извиняться передо мной?

Неожиданная боль в голове прервала наш диалог. В ушах зазвенело. Я посмотрел на Диану, но это была не она. Впереди стояла измученная девушка, отдаленно напоминающая Диану. Сердце забилось сильнее. Казалось, я сейчас упаду в обморок.

— Что с вами? Вам плохо? — обеспокоенно обратилась девушка. Я не мог понять, кто это.

— Извините, мне нужно выйти, — еле ворочая языком, сказал я и направился к выходу.

— Но…

Я вышел из библиотеки, покачиваясь, и упал на кресло в гостиной. Меня знобило, но через несколько минут стало лучше. Однако оставшиеся ощущения от недавней боли были отвратительными. Если так и дальше пойдет, то до психбольницы будет совсем близко.

Нужно собраться и следовать совету Рори — добраться до Грейс, и как можно быстрее, пока она не умерла.

Я поднялся по лестнице и тяжело вздохнул. Куда идти? Я, как безумец, опять начал немую борьбу с коридорами, с домом. Голова опять шла кругом от этих одинаковых стен, портретов, ярких цветов интерьера. Казалось, все статуи и картины смотрели и следили за каждым моим шагом. Создавалось стойкое чувство, что дом будто наблюдал и специально запутывал.

Мне становилось все хуже.

Я смутно помнил, как добраться до той самой двери с цветком. Как назло, в этом доме, перегруженном прислугой, не попадалось ни одной живой души, будто все исчезли. А самое главное — мертвая тишина. Ничего не было слышно, кроме моего дыхания.

Наконец я увидел дверь с огромным рисунком розы и с сильной дрожью в руках постучал.

— Госпожа Лэрд, к вам можно войти?

В ответ — тишина.

— Госпожа Лэрд, я открываю дверь!

— Нет! — послышался безумный крик за стеной.

Я подергал ручку и попытался открыть дверь, но все тщетно — она была заперта на ключ. Моей силы тут явно будет недостаточно… Может, Ричард поможет?.. Не просто так же он сюда приехал! Тем более ноги совсем не держат меня, я в любую минуту могу упасть. С каждым шагом становится все хуже и хуже.

Еле дойдя до комнаты Ричарда, я слабо постучал в дверь. В ответ — молчание. Может, он вышел? Я дернул ручку, на этот раз дверь оказалась не заперта. Не похоже на него… Он обычно запирается. Я с опаской заглянул в комнату.

Ричард сидел на краю кровати и, облокотившись на руку, внимательно смотрел в одну точку. Я тихо подошел к нему.

— Ричард, — в этой жуткой тишине мой голос прозвучал невообразимо громко, отчего мы оба вздрогнули.

— Ты слышишь? — неожиданно спросил он.

— Что именно? — я прислушался, но в комнате царила все та же гробовая тишина. Ричард сидел в немом оцепенении. — Ничего нет, тебе это кажется. Послушай, я знаю, у кого кольцо, мне нужна помощь.

— Какая? — отстраненно спросил он.

— Нужно выломать дверь.

— Выломать? Энтони, ты что, с ума сошел? А если нас увидят? Господину Лэрду это совершенно не понравится. Его доверие к нам…

— Я уже давно сошел с ума! Ты вообще еще хочешь спасти ту девушку или нет? Если «да», то сделай хоть что-нибудь!

Меня всего трясло. Это состояние начинало пугать. Кажется, что вот-вот упаду на пол и умру.

— Ладно, пошли, — обреченно ответил на мои нервные выкрики Ричард.

— Нам нужен лом или…

— Нет, не надо, — и он быстрым, уверенным шагом пошел к выходу.

Что творится у этого человека в голове?

Я попытался найти ответ в душе Ричарда, что стал делать довольно часто. Но в козьем глазе его спутника отражалось непреодолимое желание. Я отвернулся. Все это отталкивало. Что же и вправду у Ричарда на уме?

Мы долго блуждали по коридорам. Мой больной мозг беспрерывно пытался вспомнить дорогу обратно, но никак не получалось. Ричард на мои старания недовольно вздыхал и цокал. Его раздражение ужасно мешало. Когда же мы наконец пришли, Ричард внимательно осмотрел дверь, подергал ручку, затем отошел и поднял ногу.

— Эм, Ричард, ты уверен, что это хорошая идея?..

— Молчи, я знаю, что делаю, — он со всей силы ударил ногой по двери.

— Ты себе сейчас ногу сломаешь… — заметил я после третьего удара.

Неожиданно у него и вправду получилось. На пятый удар дверь с грохотом открылась. Мне оставалось только удивиться его навыкам.

Мы заглянули в комнату. Внутри царила невообразимая тьма. Хоть что-то можно было разглядеть благодаря свету из коридора. Все окна были закрыты плотными шторами, ни светильника, ни свечей не стояло. Я медленно подошел к кровати и аккуратно начал отодвигать балдахин. Мою руку схватили чьи-то ужасно холодные, бледные пальцы. Из своего «убежища» показалось изуродованное лицо старой женщины.

На хозяйку этой семьи кольцо и вправду подействовало губительным образом... Теперь она больше была похожа на живой труп старухи. Совсем не этот образ матери Даниэля я представлял из его рассказа. У женщины передо мной был отчужденный взгляд бесцветных глаз, сухие пепельные волосы, свисающие до пола, глубокие уродливые морщины на мертвенно-бледном лице, страшно исхудалое тело.

Душа ее также была ужасна во всем. Темно-сиреневые кости скелета разлагались: от него уже почти ничего не осталось. Во всем его образе можно было увидеть только боль. К великому ужасу, челюсть скелета стала двигаться, и до моего слуха дошли несвязные слова, произнесенные нечеловеческим голосом:

«Прошу, избавь. Слишком много страданий, слишком много. Избавь».

Я впервые услышал голос души… Немыслимо… От одного этого осознания мне стало дурно, дрожь в теле усилилась.

На исхудавшем пальце женщины, все еще державшей мою руку, я увидел кольцо. Его оправа была сделана из чистого серебра, в которую был помещен странный камень, напоминающий кость. Я никогда не видел подобного драгоценного металла, вдобавок он отливал неестественным лиловым оттенком. Цвет кольца на миг поглотил мое сознание, из-за чего я на секунду потерял самообладание. Рори наверняка так же восхищенно на него посмотрит…

Рори! Да. Нужно действовать по его схеме. Я глубоко вздохнул и закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться, несмотря на всю сложность ситуации.

На чем? На чем я могу сосредоточиться? В голове проскользнул образ Дианы. Мы виделись совсем недавно, ее образ еще свеж в памяти. Ее взгляд… Эти глаза. Где же, где я видел их? Цвет изумруда…

Внезапно в комнате раздался отчаянный крик, пронизывающий все тело до кончиков пальцев. Я открыл глаза. Кольцо было в моих руках. Когда я успел снять его с пальца?

Душа Грейс издавала поистине мучительный вопль. Невозможно словами передать это чувство. В душераздирающем порыве чувствовалась вся боль хозяйки, которую она испытывала все эти годы. Они вонзились в меня, заставляя почувствовать пытку ее жизни до мельчайших подробностей.

На крик прибежали слуги. Они пришли на крик хозяйки? Нет… Это точно кричала ее душа…

В надежде, что Ричард тоже слышал этот пронзительный вопль, я повернулся к нему. Все это время он стоял рядом, смотря на Грейс, но по глазам было видно, что сознание его было где-то далеко, не здесь. Из уст Ричарда не вырвалось ни одного слова.

Нас выгнали из комнаты. Это было даже к лучшему. Я и сам больше не хотел находиться в этом кошмарном месте.

Главное — кольцо. Я смог противостоять его силе — вот еще одна важная часть. Надеюсь, что Грейс без него станет легче.

Наказание не заставило себя долго ждать. На наше несчастье, отец семейства как раз вернулся домой. Он привел меня и Ричарда в библиотеку (почему все происходит именно здесь?), когда слуги доложили о дерзком вторжении в покои его жены. Мы даже слова сказать не смогли — господин Лэрд кричал на нас без остановки. Никогда бы не подумал, что его гнев может быть таким пугающим. Даниэль вместе с Эмили пришли на крики. Наверняка новость о нашем «преступлении» пронеслась уже по всему дому. И как объяснить Даниэлю, который не переставал изумленно смотреть на меня, зачем мы ворвались в комнату его больной матери? В особенности Эмили, ведь, несмотря на то, что она моя сестра, эта девушка — последняя, кто поймет наш поступок. Ричард все так же молча стоял, казалось, бесконечно погруженный в свои мысли. Что с ним вдруг произошло? Это я должен стоять с таким лицом после увиденного, а не он!

Через некоторое время в комнату вошла Диана, все тем же холодным взглядом внимательно осмотрев всех присутствующих.

— Ей стало лучше. Она сейчас в сознании и хочет видеть всех…

В библиотеке воцарилась тишина. Господин Лэрд на долю секунды даже забыл о нашем присутствии, а Даниэль все так же пораженно смотрел на меня. В его взгляде я увидел немой вопрос: «Как?».

Вся семья медленно пошла к неожиданно выздоровевшей хозяйке.

— Я с вами еще не закончил, — строго сказал нам господин Лэрд и громко захлопнул дверь библиотеки.

Теперь мы остались одни. Совсем одни.

— Здесь кто-нибудь есть? — прокричал я. — Аннетт?

Никто не ответил. Здесь явно не было никого, кроме нас.

— Что ты делаешь?.. — нарушили тишину первые за последнее время слова Ричарда.

— Неважно, слишком долго объяснять.

В ответ он недовольно хмыкнул, но потом с ужасом в голосе спросил, с силой сжав мою руку:

— Что было в той комнате?..

Вот как… Значит, Ричард все-таки почувствовал или услышал… Ведь он говорил, что может слышать… Однако ничего конкретного не объяснял. Видимо, ее крик так же сильно повлиял на его психику. Мне тоже нужно было высказаться после недавно произошедшей сцены, поэтому я в деталях рассказал Ричарду увиденное.

Когда же я решил описать ему происшествие в Дроссе, то его удивлению не было предела. Во время моего рассказа он со страхом несколько раз смотрел на кольцо, которое я взял у госпожи Лэрд. Все-таки такому человеку, как Ричард, было сложно поверить в то, что какие-то кольца могли таким губительным образом влиять на людей. Да я бы и сам в это не поверил, если бы не увидел и не прочувствовал все на своей шкуре. Интересно, жалеет ли он, что не получил подобную «силу», или, наоборот, радуется?

В коридоре послышался громкий стук каблуков, и в библиотеку вернулся хозяин дома.

— Собирайте вещи и уезжайте.

Такое внезапное изменение событий на секунду удивило меня и без того шокированного Ричарда. Мы не могли надеяться на лучший исход. Несколько минут назад я думал, что он убьет нас. Хотел бы я рассказать ему правду… К нему чувствовалось уважение, а не отвращение.

Как ни странно, сейчас я спокойно смог найти свою комнату. Даже состояние улучшилось, несмотря на событие, пережитое всего час назад. На удивление, меня и Ричарда все равно провожала вся семья, видимо, из вежливости, хотя господин Лэрд все еще недовольно посматривал на нас. Даниэль был единственным, кто сердечно попрощался со мной, видимо, обрадовавшись выздоровлению матери. Да и за короткое время мы немного сблизились. Мое мнение о нем также изменилось. Он оказался довольно сердечным человеком. Диана отстраненно стояла вдалеке. Однако, когда я посмотрел в ее сторону, она подарила мне теплую улыбку, что очень тронуло. Я улыбнулся ей в ответ. И все-таки… У нас остался один незаконченный разговор...

* * *

Мы добрались до дома Рори в тревожном состоянии, к которому прибавилась еще и сильная усталость после долгой поездки. Но его заключение после изучения кольца повергло нас в шок:

— Это не то кольцо! — воскликнул медиум.

— Как?!

— Оно не из коллекции, — разочарованно пояснил он. — Оно как-то относится к нашему делу, но ничего конкретного не могу сказать: слишком сложная структура. Да и этот камень… Он не такой простой, — медиум неотрывно смотрел на кольцо.

— Ты это понял, просто взглянув на него? — раздраженно спросил Ричард.

Медиум оторвался от кольца и в ответ посмотрел на него ожесточенным взглядом, от которого меня пробрала дрожь. Вот кто точно не любит, когда сомневаются в его способностях.

— Мне этого достаточно. И я не хочу слышать подобные упреки от тебя, — на это заявление Ричард недовольно фыркнул.

— Возможно, оно все-таки может нам помочь? Так уж важно, что оно не из коллекции?.. — в надежде спросил я. Не могу поверить, что все было зря!

— Важно. Мы не можем его использовать, — озвучил вердикт Рори и положил кольцо на стол. — Наша коллекция имеет огромную силу и связана неразрывными узами, ее нужно грамотно использовать.

— И все-таки кто-то ее развязал, — заметил Ричард.

— Да, и явно специально, со злым умыслом, — объяснил медиум.

Почему-то мое чутье подсказало, что нужно взять это кольцо себе. Не знаю, зачем оно нужно, но мало ли… Никто против не был…

— Получается, все было зря… — после долгого молчания обреченно сказал Ричард.

— И где же нам искать нужное кольцо? Опять обряд?

— Не думаю, что это сработает. Тем более если в первый раз так неудачно получилось... Странно… Почему вдруг так вышло? Может, ты увидел в том особняке что-нибудь еще?

Я перебрал в воспоминаниях все детали. Однако все проблемы в основном были связаны именно с этим кольцом. Других вариантов не припомню.

— Нет.

Рори огорченно вздохнул. Это был тупик.

Глава 8

— Раз у тебя появились способности, у меня есть очень деликатная просьба… — неожиданно начал Ричард, когда мы подходили к дому. Его рука нервно теребила рукав пиджака.

Волнуется… Почему?

— Хорошо.

Ричард редко просит меня о чем-то, вернее сказать — никогда. Может, случившееся все-таки как-то повлияло на наши отношения в положительную сторону?

Как только мы переступили порог дома, Ричард сразу же повел меня в свою комнату. Его глаза метались, движения были нервными и резкими, что для него совершенно нехарактерно. Ричард сильно разнервничался и присел на кровать, я же осторожно сел рядом, на стул. В первый раз вижу его в таком состоянии. Не нравится мне все это…

Ричард глубоко вздохнул, и его лицо опять стало серьезным и строгим, глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь меня. После чего он холодно начал свой рассказ, который больше походил на исповедь:

— Дело в том, что я начал слышать голоса еще до встречи с этой девушкой. Просто в один момент проснулся и стал слышать чей-то шепот. Однажды ночью я проснулся от звука отвратительной музыки. Я подумал, что схожу с ума… Когда же музыка стала звучать не только по ночам, но и днем, я всерьез задумался о враче. Но побоялся, думая, что меня определят в психлечебницу. Я менял место проживания, пил снотворное — ничего не помогало, музыка звучала постоянно. Затем ко мне пришла та самая девушка и попросила о помощи. Она вкратце объяснила мне, что есть еще один мир. Я понял, что музыка звучит именно оттуда. С каждым днем становится хуже. Иногда и кошмары снятся… У меня осталась последняя надежда — ты. Возможно, тебе удастся что-нибудь увидеть или услышать… А еще лучше — избавить меня от этого кошмара.

— Может, у тебя все-таки проблемы с головой?.. — осторожно спросил я. Его рассказ больше был похож на начало какой-то психической болезни.

— Нет, точно нет! Я уверен, что это звучит оттуда! — прокричал он. Давно я не видел Ричарда таким взволнованным и нервным. — Ты видишь сейчас что-нибудь?..

Я осмотрел всю комнату и ничего не увидел. Единственным необычным явлением была душа брата.

— Нет.

Ричарда этот ответ не устроил. Он попросил меня остаться и подождать, когда музыка в его голове опять начнет играть. Если я и после этого ничего не увижу, значит, дело в другом…

Мы просидели в молчании некоторое время. Не думал, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации именно с ним. Конечно, вся эта история со спасением девушки немного сблизила нас, но все равно ощущение враждебности не прошло. Даже с его странной проблемой мне не сильно хочется помогать, но… Ричард так редко просит о чем-то, тем более видно, как ему трудно.

Время шло, и я уже начал потихоньку засыпать, пока меня не вернул в чувство звук скрипки и фортепиано. Причем на них играли настолько фальшиво, что хотелось застрелиться — до такой степени это было невыносимо. Я резко открыл глаза и от увиденного чуть не упал со стула.

Посередине комнаты стояло пять чарующих девушек: три скрипачки и две виолончелистки. На их прекрасных лицах отражалась свирепая ненависть. Они с такой силой дергали смычком по струнам, будто резали рану тупым ножом. В этой музыке, их лицах, движениях было столько страданий и злобы, отчего комната постепенно наполнялась бесконечным отчаянием. Казалось, у меня уже пошла кровь из ушей от этих отвратительных звуков.

Насколько же сильна их ненависть? Откуда они вообще появились? На что же еще способны неупокоенные?

Я посмотрел на Ричарда, видимо, он также все чувствовал: в его глазах отражалась неимоверная боль.

— Тут появились пять девушек… которые и создают эту музыку… — после этих слов из его уст послышался страдальческий вопль, отчего мое сердце сжалось.

Он резко встал — я инстинктивно поднялся.

— Это точно.... Без сомнений, это они… Девушки, которые мне снятся… Эти девушки… Они были…

Бормоча эти слова, Ричард смотрел в мою сторону безумными глазами, в тон музыке, которая создавала еще более устрашающую атмосферу. Стало жутко. Я думал, он в порыве эмоций набросится на меня.

— Эти девушки… были моими партнершами. Некоторые из них покончили жизнь самоубийством… из-за меня.

— Ричард… Что ты говоришь?!

Но он не слышал меня, неистово продолжая:

— Последняя… С ней я обращался безжалостнее всего. Перед смертью она была единственной, кто оставил предсмертную записку, послание. Но лучше бы она просто умерла! Это было самым ужасным, что мне приходилось читать…

— Из-за тебя пять девушек покончили с собой?! — повторил я в ужасе.

Ричард, конечно, был для меня негодяем, но чтобы настолько! Еще и непонятно, что он делал с этими несчастными девушками! Какой кошмар! Извращенец! Подонок!

— Я хотел искупить вину… Согласился помочь той девушке, думая, что после этого музыка исчезнет…

— Пять! Мне дурно от одной этой мысли! Я, конечно, подозревал, но такое… И ты опять же пользуешься невинной девушкой! Ты… ты просто… Да о чем я с тобой разговариваю?! Ты всегда был бесчувственным эгоистом, который только о личной выгоде и думает! Надеюсь, что они будут преследовать тебя всю жизнь!

— Да, знаю — я негодяй, но, говорю же, что хочу исправиться…

— Ты не хочешь исправиться! Ты просто хочешь, чтобы музыка, которая мешает тебе жить, прекратилась!

— Прошу… Ты ведь можешь хотя бы поговорить с ними? Я уже на все согласен, лишь бы больше не слышать этой музыки! — прокричал он в отчаяньи. Видимо, эти девушки сделали все возможное, чтобы довести его до такого состояния. Он совершенно меня не слышал.

После этой пугающей истории ненависть и неприязнь к брату вернулись с новой силой. Однако его жалкий вид и чуть ли не слезы на глазах в миг разжалобили меня. Я с неохотой все же подошел к обозленным девушкам, хотя не думаю, что они вообще станут меня слушать. На том свете, если он существует, мне должно воздаться за такую доброту!

— Извините… — начал я. Все девушки посмотрели в мою сторону, но играть не прекратили. — Долго ли вы собираетесь это делать? Ричард уже почти сошел с ума, или вам нужно довести его до предела?

— Мальчик, не мешай нам. Мы подарили ему свой «поцелуй любви». Все по очереди. Чтобы он мучился, чтобы он слышал. Мы хотим, чтобы ему было так же больно, как и нам. Мы его никогда не отпустим! Пусть умрет с нами! — ответили девушки в один голос с каким-то ужасающим шипением.

Можно было не стараться, все с самого начала было понятно... Их души заражены местью, и эти бедные девушки не смогут успокоиться, пока не получат своего.

— Не думаю, что они уйдут… — сказал я, уже обращаясь к Ричарду. Мне хотелось также добавить, что он этого заслуживает, но его лицо исказилось в настолько страшной гримасе боли, что слова застряли у меня в горле. Думаю, Ричард и так все понял. Я оставил брата наедине с его призраками и вышел из комнаты.

Интересно, чувствовал ли Рори этих девушек, из-за чего с первых дней не полюбил Ричарда, или просто догадывался о его подкорке?

После пережитой сцены мне нужен был покой. Эта музыка до сих пор играла в голове… Неудивительно, что Ричард сходит от нее с ума.

Самым тихим и спокойным местом в нашем особняке был сад — куда я и направился. Вдохнув свежий прохладный воздух приближающейся осени, мое тело и дух смогли на секунду расслабиться, но это не сильно помогло. Внутри осталась тяжесть, накопившаяся за все дни моего «активного познания» другого мира. Вдобавок к этому угнетало чувство неопределенности и множество вопросов: что теперь делать, где искать недостающее кольцо, вернется ли этот альфа-Акрус, чтобы добить нас?

Я посмотрел на уже давно не работающий фонтан и на секунду заметил тень девушки. Эсмеральда! Я не видел ее с того самого злополучного дня и совсем забыл о ней. Может, она сможет помочь? Все-таки ей столько лет приходится бродить здесь… Наверняка многое удалось увидеть.

— Энтони! — вырвалось у призрака, когда я подошел к ней совсем близко. — Прости, что ушла тогда, мне казалось, что тебе нужно побыть одному… Ты еще не уехал?

— Еще нет. Мне нужно кое-что выяснить. Эсмеральда, скажите, вы случайно не знаете что-нибудь об этих кольцах?

Я достал коробочку и показал ей содержимое. Она громко ахнула.

— Откуда они у тебя?..

— Нашел. Значит, вам они знакомы? Эсмеральда, мне очень нужно узнать, куда делось недостающее кольцо из коллекции. Это очень важно!

На ее лице отразилась глубокая печаль. Немного помолчав, она грустным тоном ответила:

— Разве оно не осталось у твоего отца? Его ведь передают по наследству.

— Неужели?! Я в первый раз об этом слышу, тем более Ричард также ничего об этом не знает. Он сказал бы…

— Странно… Хотя Джонатан никогда не отличался разговорчивостью. Но это кольцо передается как некий амулет для нашей семьи.

— Амулет от чего?

— Не знаю. Спроси у своего отца… Кольцо передается всегда старшему сыну или дочери, больше я ничего не могу сказать… Прости.

— Нет, Эсмеральда! Вы спасли нас, спасибо!

— Спасла?.. От чего?

— Спасибо большое! — еще раз повторил я.

Мне захотелось взять ее руку, чтобы отблагодарить поцелуем, но я прикоснулся только к пустоте. Эсмеральда горько улыбнулась, и мое сердце сжалось от боли. Это была ужасная оплошность… Еще одна неупокоенная душа, еще одна страдающая девушка. Но почему?.. Эсмеральда умерла больше пятнадцати лет назад. Почему же она не может успокоиться?

— Эсмеральда, почему вы не можете уйти отсюда? — озвучил я свой вопрос. Последнее слово оказалось произносить тяжелее всего.

Она долго молчала. Я никуда не уходил и терпеливо ждал. Эсмеральда посмотрела на меня печальным взглядом и тихо произнесла:

— Мне страшно говорить тебе об этом, Энтони.

— Вы можете мне довериться. Может, я смогу помочь?

— Боюсь, тебе будет слишком тяжело услышать это…

— Я постараюсь справиться. Пожалуйста, мне очень хочется помочь вам. Тем более мы не чужие люди.

Несмотря на то что я видел Эсмеральду только на семейных портретах и не помнил ее вживую, она вошла в мое сердце, будто уже давно была самой любимой родственницей. Привлекало еще ее отличие от других увиденных призраков: она выглядела как живая (как бы странно это ни звучало).

Эсмеральда опять надолго замолчала, погрузившись в свои мысли. Однако через некоторое время посмотрела на меня ласковым взглядом и проговорила:

— Эту тайну я храню уже так много лет… С ней же и умерла. Ты не представляешь, как она душит… Страшно думать, что мое тело лежит не с семьей, а в холодном глухом лесу, где никто не найдет его…

— Как?! — это откровение было для меня шоком. — Нет, не может быть! Вы похоронены на нашем семейном кладбище — это точно. Ваше надгробие находится там!

— Нет, — утвердительно ответила она. — Поверь, я знаю, где мое тело.

— Но почему? Почему вас похоронили так?.. — настойчиво стал выпытывать у нее я. Однако девушка опять замолчала, хотя было видно, что ей необходимо кому-то выговориться. — Эсмеральда, прошу, скажи, — я в первый раз обратился к ней на «ты».

Она еще раз посмотрела прямо на меня своими большими серыми глазами и с дрожью в голосе начала:

— Когда наша семья была в долгах, моя сестра пыталась всеми силами выйти из положения. Она всегда зарабатывала деньги честным путем. Ее сын, точнее твой отец, также зарабатывал деньги, очень много денег… Он уверял нас, что достает их на бирже, но на самом деле… Мне тяжело об этом говорить, Энтони. Особенно тебе…

— Ничего, продолжай, — сказал я, когда Эсмеральда опять надолго замолчала.

— Он занимался работорговлей. Я, к сожалению, узнала об этом. Трудно поверить в подобное, но доказательства были у меня на руках. Не буду вдаваться в подробности, как мне это удалось, все и так слишком сложно. Первым моим порывом было выдать тайну сестре. И это было бы правильным решением. Но я еще верила в добросовестность Джонатана и не могла принять, что мой племянник, которого я растила как своего ребенка, способен на такое. Поэтому решила уговорить его покончить с этим грязным делом, пришла с самыми добрыми намерениями… Однако, как только он услышал обвинения в свою сторону, то впал в ярость, как это часто с ним бывало. Он жестоко заявил, что все, кого он продал — плебеи; считал их вещью, которую можно оценивать как овощи на рынке. Я не могла долго слушать его и заявила, что обо всем расскажу сестре. Но это была самая большая ошибка в моей жизни. В тот момент, на грани безумия, в нем не было ничего человеческого. Он столкнул меня в открытое окно, и я упала… а очнулась уже здесь. После первого пробуждения во мне так и осталась горечь этого проигрыша, горечь от совершенной ошибки. Мое тело он закопал далеко отсюда. Сестра же подумала, что я просто убежала из дома. Вскоре твой отец наврал ей, что меня убили, а тело не нашли. Было решено вырыть мне пустую могилу. Никто так и не узнал правды… Затем всю свою жизнь она восхваляла Джонатана, который вывел нашу семью из нищеты. Но как! Я видела все это и ничего не могла сделать…

По ее щекам покатились прозрачные слезы. Невозможно было смотреть на эту несчастную девушку, ставшую жертвой безжалостной несправедливости. Страшно подумать, сколько лет она страдает, гуляя по этому заброшенному саду. В то же время меня охватила злость. Как мой отец мог сделать подобное? Как у него поднялась рука на эту хрупкую, беззащитную девушку, которая любила его как родного сына? Да еще и эта история с торговлей!

— Могу я что-нибудь сделать, чтобы успокоить тебя?

— Энтони... Не нужно, не хочу заставлять тебя заниматься подобным…

— Я сделаю все, что смогу. Прошу, скажи!

— Я уже немного успокоилась, когда рассказала тебе обо всем. Ведь уже много лет держу в себе эту тайну.

— Чего еще тебе не хватает?

— Мое тело… Мне трудно обрести покой, пока оно лежит в том ужасном месте, пока я похоронена вдалеке от своей семьи…

Все сразу стало понятно. Однако сложно будет выполнить ее желание в одиночку. А на ум приходил только один человек, который мог помочь…

* * *

— О, какие люди, — воскликнул Рори. — Зайдешь?

— Мне нужна твоя помощь, — с порога начал я.

— Сразу к делу? Хорошо, это мне больше нравится.

— Это срочно. У тебя есть лопаты, перчатки и мешок?..

— Смотря что ты хочешь ими делать.

Я коротко рассказал ему об Эсмеральде и ее «деликатной проблеме». После услышанного медиум попросил поближе познакомиться с моей умершей бабушкой. Зачем ему это, не совсем понятно. Профессиональный интерес или что-то другое?

Вернувшись в сад особняка, мы подошли к Эсмеральде, которую я заранее попросил подождать. Рори, на мое удивление, неожиданно стал любезнее и общался с ней довольно учтиво, на его лице даже появилась искренняя улыбка. Медиум ни с одной душой не разговаривал так приветливо. Видимо, Эсмеральда и вправду особенная.

После короткого знакомства призрак без колебаний доверился медиуму, как и мне (все-таки он умеет внушать доверие). Она молчаливо повела нас к своей могиле, а мы покорно шли за ней в мрачной тишине с лопатами и огромным мешком. Довольно странная картина, особенно для меня, ведь я никогда не копал могилы и тем более не перетаскивал трупы…

Призрак повел нас к лесу, расположенному неподалеку от семейного особняка. Лицо Эсмеральды казалось отчужденным, двигалась она машинально, будто под гипнозом, ничего не говоря. Чувствовалось: до этого ей приходилось проделывать этот путь множество раз. Пройдя огромное расстояние вглубь леса, призрак остановился. Я и Рори переглянулись, а Эсмеральда все так же неподвижно и молча стояла. Она указала на землю возле большого, уже безлиственного дуба.

Рори отреагировал молниеносно и начал копать еще мокрую землю (рано утром шел дождь). Я также присоединился к этому неприятному занятию. Ветви деревьев качались на холодном ветру, словно задавая ритм. В скором времени наши ботинки пропитались влагой. Земля чувствовалась везде: на одежде, лице, ногах, во рту. Я посмотрел на Рори: он был такой же грязный, а его бледные руки покраснели от напряжения. Несмотря на это, мы с каждым разом копали все усерднее. Не думал, что яма окажется такой глубокой…

Наконец под лопатой что-то хрустнуло. Дальше нужно было работать руками, чтобы ничего не задеть. По чуть-чуть в земле начало проглядываться человеческое тело, точнее, то, что от него осталось. Из ямы почувствовался ужасный запах, из-за чего меня чуть не вырвало. Самое ужасное было увидеть тело Эсмеральды, которое давно разложилось в сырой земле. В глубокой одинокой яме лежал скелет в грязном отсыревшем домашнем платье. Я взглянул на призрак Эсмеральды — она все так же молча стояла. Взгляд ее, казалось, был устремлен куда-то вдаль. Наверняка больно видеть свое тело со стороны, да еще и в таком состоянии... Не хочу даже представлять, каково ей сейчас.

— Ну что? Готов? — сбил меня с мыслей Рори. Видимо, он заметил, что мои руки трясутся.

— Думаю, да…

Мы почти что по кусочкам положили кости Эсмеральды в давно заготовленный мешок. Следующая остановка — семейное кладбище.

Атмосфера ночного кладбища была жуткой, особенно после темного леса и копания заброшенной могилы. Каменные надгробия и мраморные склепы наводили на мысли о смерти и о недолговечности бытия. Эсмеральда, которая всю дорогу следовала за нами, не произнося ни слова, при входе на кладбище занервничала.

Наконец мы дошли до нужного места, где опять пришлось копать. Хорошо еще, что здесь не было никаких неупокоенных душ, как в особняке у Лэрдов. Видимо, все остальные мои родственники спокойно ушли в иной мир...

На этот раз копать нужно было не очень долго: гроб не был закопан слишком глубоко. Когда мы открыли тяжелую крышку, внутри оказалось пусто — чего и стоило ожидать. Рори аккуратно, будто не в первый раз, положил останки в гроб, мы осторожно закрыли его и начали закапывать. Как только последняя крупица земли была возвращена обратно, Эсмеральда внезапно вздохнула с облегчением. С ее плеч будто сняли невыносимый груз, и она впервые после долгих мучительных лет смогла свободно дышать. Девушка с блаженством подняла глаза к ночному небу и стала потихоньку исчезать. Силуэт призрака распадался на мелкие частички и исчезал в воздухе. Счастливая улыбка, отразившаяся на ее лице, была самой большой благодарностью. Я сам как будто освободился от тяжкого бремени. На душе стало спокойнее, и даже когда она полностью исчезла, я все еще чувствовал тепло.

— Не правда ли, прекрасно? — неожиданно вернул меня в реальность Рори. Я даже забыл, что он стоял здесь и совсем недавно мы раскопали целых две могилы. — Всегда чувствуешь такую легкость, когда им помогаешь.

Мы отошли подальше от кладбища и сели на холодную скамейку неподалеку, чтобы немного перевести дух.

— А ты многим уже помог? — поинтересовался я.

— Конечно, это же моя работа. Что мне еще делать?

— Неужели в мире так много неупокоенных душ?..

— Прилично. В нашем мире огромное количество людей, которые так и не смогли обрести покой. Все, естественно, по разным причинам. За помощью они не сами приходят ко мне, иногда обращаются их родственники или друзья, или просто незнакомцы, которые просят избавить дом от «призраков». Там-то я обычно и встречаю неупокоенных. За их освобождение мне даже платят. Кто-то, конечно, называет шарлатаном. Впрочем… Как мы уже когда-то говорили: люди те еще неблагодарные создания.

От последней фразы я похолодел. Рори явно ненавидел живых людей. Даже как будто презирал. Не могу сказать, что отношусь с теплом ко всем людям, но…

— Опять ты за свое. Это, наверное, наивно, но не все люди плохие, есть и хорошие. Я никогда не поверю, что ты такой только из-за непонимания окружающих. Наверняка есть еще какая-то причина…

На минуту медиум задумчиво посмотрел на меня.

Расскажет или нет?

Этот вопрос не выходил из головы. Но, видимо, на него также вдохновляюще подействовало освобождение Эсмеральды, поэтому он решил довериться мне:

— Из-за того, что мои родители хотели поместить меня в психлечебницу, я сбежал из дома. Но, оказавшись на свободе, понял, что не знаю, как жить дальше и что вообще делать. Одна женщина протянула мне руку помощи в те тяжелые минуты, а впоследствии полностью изменила жизнь. Ее звали Моника. Она рассказала мне все о мирах, научила сражаться, подарила это кольцо, — он показал перстень на пальце, который нервно тер все это время. — …оставила дом, в котором я сейчас живу, — в общем, стала моим наставником, даже больше — второй матерью. Также Моника познакомила меня с другими медиумами, рассказала, что многие из них борются с Акрусами (это название тоже придумала она). Тогда я ловил каждое ее слово, постоянно ходил за нею как хвостик, в общем, вел себя как ребенок. Ей было лет тридцать, и у нее не было семьи, поэтому она тоже считала меня своим ребенком, и ее доброта была безгранична... Она была мила со всеми, из-за чего меня часто охватывали приступы ревности. Обычно на этот счет Моника говорила: «Я же не только для тебя создана», — после этих слов он вдруг остановился и вздохнул. Ему явно было тяжело об этом рассказывать — это читалось по всем мимолетным выражениям его лица. После небольшой паузы медиум продолжил свой печальный рассказ, который явно должен был закончиться трагедией. — Я прожил с ней всего несколько лет, которые пролетели для меня незаметно. Она была организатором так называемой «Борьбы с Акрусами» и собрала вокруг себя медиумов из многих городов для осуществления своего плана. Однажды эта борьба закончилась ее смертью: мы наткнулись на альфа-Акруса. Моника никогда не отступала, и этот раз не было исключением. Но она собрала возле себя кучку трусов. Поняв, что бой может закончиться мгновенным разгромом, они воспользовались моментом и убежали, оставив ее с врагом один на один. Меня же отбросило от первого толчка их боя, и я потерял сознание, а очнулся уже в самом конце — на поле поражения. Моника лежала еле живая. В тот момент я не знал, что сказать и что сделать, просто повторял без конца ее имя. Ее губы бессильно открывались, она точно хотела сказать что-то в ответ, но не могла произнести ни звука. Я звал ее огромное количество раз, кричал, плакал, но все было бесполезно…

Мы долго молчали. Я не знал, что ответить Рори. Через некоторое время он посмотрел на меня туманным взглядом и тихо сказал:

— Мне не приходилось никому об этом рассказывать. Спасибо, что выслушал.

В благодарность я кивнул. Польстило, что Рори доверился именно мне. Я еще раз внимательно посмотрел на этого печального человека, который наверняка скрывал в себе огромное количество тайн. Глаза зацепились за ту самую седину в его волосах, которая при первой встрече мне приглянулась. Видимо, эта трагедия оставила на нем отпечаток не только внутри, но и снаружи…

— Скажи, все-таки какая она? — неожиданно спросил Рори.

— Кто? — он резко посмотрел на меня таким злобным взглядом, говорящим: «Ты и сам понял, не заставляй повторять». Я взглянул на его спутника. — Ну-у, она белая… Но не все так плохо…

— Понятно, я так и думал, — огорченно перебил он.

— А у меня?.. — неуклюже спросил я в ответ.

— Ха, не волнуйся, у тебя все в порядке, — в первый раз за наше недолгое знакомство я услышал от него простодушный ответ, он даже приятно улыбнулся. — Ты правда немного черноват, да и в глазах у тебя есть небольшая искорка злости, но это еще можно исправить.

Мы оба замолчали, казалось, чтобы еще немного насладиться этой одухотворенной минутой после довольно откровенного разговора и освобождения Эсмеральды. Я задумался о том, что даже умерший давным-давно человек может сильно повлиять на твою жизнь. Образ Эсмеральды теперь запечатается в памяти надолго.

— Я узнал, где последнее кольцо… — начал я, так как тишина продолжалась уже слишком долго.

— И ты молчал все это время?! — вскрикнул Рори. — Где же?

— Я сам должен его забрать. Оно недалеко, в моем доме.

— Странно, что я не почувствовал… Когда достанешь его, сразу же приходи!

Молча распрощавшись, мы разошлись в разные стороны. Я направился к отцу, а Рори — обратно, в свое «убежище». С каждым шагом я вспоминал слова Эсмеральды, и во мне закипала злость. Как отец может спокойно жить после убийства? Как этот человек всю жизнь учил меня чему-то, занимаясь в прошлом торговлей людьми?! Самое страшное, если он делает это до сих пор…

Я медленно дошел до дома. Нахлынувшая злость прогнала всю усталость. Мне хотелось высказать этому человеку все, что я о нем думаю. Нервно постучав по двери кабинета отца, я услышал громкое «Войдите». Зайдя в прекрасно прибранную и достаточно холодную комнату, я осознал, что вся моя одежда и тело были в грязи.

— Что это с тобой? — он осуждающе осмотрел меня с ног до головы, когда грязные ноги ступили на его чистейший пол. — Иди переоденься и приведи себя в порядок, потом уж приходи.

— Нет, отец, мне нужно сейчас же с тобой поговорить, — пытался твердо сказать я, но голос все равно дрожал.

— И о чем же?

— Ты помнишь Эсмеральду, сестру бабушки? — начал я сразу.

— Ну, конечно. Такую женщину нельзя забыть — прекрасный человек.

— Да? А почему же тогда она погребена не на семейном кладбище, а в лесу под деревом?

— Что за бред ты несешь?! — он еще раз внимательно посмотрел на меня. Вены на его висках вздулись. — Ты что, копал… ее могилу?! — его черный, как смола, скелет с пурпурным оттенком выпрямился во весь рост, как и отец.

— Да, копал! И даже больше — я знаю, что ее убили. И знаю, кто.

— Абсурд!

— Почему ты сделал это?! Неужели в тебе нет ни капли совести, нет даже чувства вины?!

Аура гнева распространилась по всей комнате. В глазах отца отражалась безумная ненависть. Мои слова задели его не на шутку. В такой атмосфере я чувствовал себя маленьким существом, над которым возвысился огромный зверь, чтобы наброситься и растерзать. Те же чувства испытывала Эсмеральда перед смертью? Убьет ли отец и меня, испугавшись, что я выдам его тайну?..

Зловещая тишина образовалась в кабинете. Невыносимо было терпеть это молчание, поэтому, набравшись сил, я выкрикнул в нетерпении:

— Джонатан, отвечай!

Темно-сиреневые костлявые зубы скелета застучали (я точно слышал их стук!). Отец был вне себя от ярости: в семье никто не повышал на него голос.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Засранец… Даже «сыном» тебя назвать неприятно…

— А мне после всего, что я узнал, неприятно называть тебя «отцом»!

— Отлично. Значит, нет смысла продолжать разговор. Сейчас же собирай свои вещи и уезжай из моего дома. Но только, если ты хоть кому-то расскажешь о том, что узнал…

Джонатан все это время медленно приближался ко мне и, когда подошел вплотную, прижал к стене. Его скелет почти что касался моего лица, продолжая смотреть в упор взглядом, полным ненависти ко всему живому. В глазах его хозяина я видел только презрение и ярость. Джонатан твердо стукнул кулаком по стене. Во мне ответно забурлили эмоции:

— В тебе и правда нет ничего человеческого. Она ведь была твоей семьей! Хотя, если ты занимался продажей людей, то любое живое существо, даже родное, для тебя ничего не значит.

— Убирайся вон, — тихо, но с невероятной злобой в голосе ответил он на мои обвинения.

— Нет, я не уйду. Мне нужно кольцо.

— Какое еще кольцо? — сквозь зубы спросил Джонатан.

— Ты знаешь, о чем я! То самое, которое передается нам по наследству!

— Ха! Еще чего захотел!

— Тогда о твоей «деятельности» узнает не только семья, но и правительственные органы! — я сам удивлялся своей непонятно откуда появившейся твердости. Все-таки в нашей крови и вправду бурлили какие-то гены. В этот момент я почувствовал это, как никогда раньше.

— Ты смеешь мне угрожать? — в этот момент на его лице отразилась безжалостность, а скелет расплылся в блаженной улыбке. Именно сейчас чутье предупреждало о неминуемой опасности, чувствовалось, что человек, которого я считал отцом, сейчас собственноручно убьет меня.

В этот острый момент в дверь громко постучали. Джонатан так же, как и я, вздрогнул от неожиданности. В кабинет без разрешения ворвался Ричард — мой спаситель.

Как же вовремя он пришел!

По его удивленному взгляду можно было понять все недоумение от увиденной сцены: отец прижал меня к стене с видом хищника, готового убить свою жертву.

— Держи его, — неожиданно и властно приказал Джонатан. На лице Ричарда отразилось еще большее негодование. Он вопросительно посмотрел на отца. — Оглох? Я сказал, держи его!

Ричард медленно подошел ко мне и неуверенно схватил за руку, Джонатан отошел к столу и стал неистово искать что-то в тумбочке. Я посмотрел на брата. Неужели после всего, что мы прошли, он вот так просто поможет ему убить меня?

— Отец, что ты делаешь?.. — настороженно спросил Ричард. Джонатан молча достал пистолет из тумбочки. — Ты что, с ума сошел?!

— Молчи. Энтони сам виноват, слишком много себе позволяет и болтает…

— У него кольцо! — прокричал я в страхе. Воспоминания о Грейс были свежи, и Ричард еще должен помнить, какая разрушительная сила у этих драгоценностей.

— Отец, успокойся. Где кольцо? — Ричард моментально отпустил меня и вплотную подошел к Джонатану. Душа брата напрямую столкнулась с душой отца в невидимой для них борьбе. Сиреневые и черные оттенки переплетались, атмосфера в комнате становилась еще хуже.

— Чего вы привязались к этому кольцу?! Ричард, молчи и делай, что я говорю!

Ричард на секунду застыл. Видно, что сейчас в его душе происходит раскол.

— Я… Не сейчас... То, что ты хочешь сделать — бесчеловечно. Прекрати и просто отдай нам это кольцо!

Джонатан опешил от таких слов. Казалось, вена на его виске сейчас лопнет.

— Подавитесь! — он открыл еще один ящик в столе и достал оттуда шкатулку. Из нее он извлек предмет наших тревог и со всей силы швырнул его в мою сторону. На минуту мне показалось, что оно разбилось о стену. — Убирайтесь оба из моего дома!

Эти последние слова отчаяния раздались гулом по комнате. Я быстро схватил кольцо и выбежал из кабинета. Ричард же почему-то достаточно долго оставался внутри, а когда вышел, то вид его больше напоминал человека, которого только что жестоко избили.

Внутри все бурлило из-за переполнявших эмоций: злость, сожаление, горечь, страх. Резко в руке отозвалась боль. До меня дошло, что все это время я с силой сжимал кольцо и его края прорезали мне ладонь. Посмотрев на кольцо, я удивился его дизайну. На верхушке кольца был прикреплен фиолетовый титан, из которого в разные стороны торчали затейливые узоры, напоминающие перья павлина. Эти на вид безобидные украшения порезали мне руку! Не пойму, из чего они сделаны, но чувствую — это нечто особенное, а не какой-то обычный благородный металл.

— Нужно пойти к Рори… — сил ни у меня, ни у Ричарда не оставалось, но я понимал, что время терять нельзя.

Медленным шагом, молча мы побрели по коридору к выходу на улицу. Из головы не выходил образ и слова Джонатана. Он чуть не убил меня! Неудивительно, что его душа разложилась! Этот человек сгнил настолько, что готов убить собственного сына, отказаться сразу от всех своих детей за одно лишь неповиновение. А то, что он делал в прошлом… Думаю, нужно оставить эту тайну между мной и Эсмеральдой. Лучше об этом никому не знать, особенно Ричарду.

Я наконец-то по-настоящему понял, что отец и вправду всегда был злым и горделивым. Ни разу мне не доводилось слышать от него доброго слова в свой адрес, а из своих детей он пытался сделать идеальные изваяния без чувств и эмоций. Джонатан выбрал себе такую же жену, которая воспитала идентичную дочь, и переделал на свой лад собственного ребенка. Благо Ричард сейчас пошел наперекор желаниям Джонатана, но все же это удалось ему с трудом! Даже сейчас, идя рядом с ним, мне не по себе от ощущения, что он может передумать. О чем они говорили в кабинете? Почему Ричард так долго не выходил?

Рори удивленно посмотрел на нас, когда мы подошли к его дому. Я до сих пор был грязный, а Ричард выглядел убитым.

— Что это с вами? — Рори провел нас в дом и усадил на диван.

Я молча поставил на стол коробку с коллекцией и последнее недостающее кольцо. Рори многозначно посмотрел на все драгоценности и торжественно произнес:

— Теперь все готово.

— Но ты так и не объяснил, что же делать…

— Для начала нужно найти его убежище. У Акруса достаточно мощная энергетика, думаю, сделать это будет нетрудно.

— А если мы его уничтожим, девушка освободится? — внезапно спросил Ричард. Меня тоже очень интересовал этот вопрос.

— У меня такие подозрения, что ее тело находится в особом состоянии сна. Как бы объяснить... она как бы жива, чисто физически, а вот душевно… Думаю, душа ее потихоньку распадется, и если не поспешить, то девушка уже не сможет попасть ни в Рай, ни в Ад, а исчезнет, как будто ее и не было.

— Надо же тогда что-то делать!

Слова Рори пугали. Вспомнилась сцена с Грейс. Ее душа ведь тоже «распадалась»…

Медиум на минуту задумался, потом резким движением встал с дивана и пошел в подвал. Через несколько минут он вышел с довольно интересным кинжалом в руках: ручка его была сделана из кости, расписанной замысловатыми узорами, а само лезвие немного отливало красноватым оттенком.

— На самом деле я могу сделать все один, вы мне, скорее всего, только мешать будете.

После этих слов я сразу увидел, как Ричард напрягся. В этом весь Рори. В принципе, неудивительно. Я уверен, что он может сделать все один.

— Не собираюсь сидеть тут и ждать тебя, — заявил Ричард.

— Ты можешь не сидеть здесь, раз тебе не нравится.

— Ты не понял, я иду, и Энтони тоже.

Я не был против слов Ричарда, но мне так и не дали сказать своего «да». Ричард, как всегда, за всех все решил.

Рори тяжело вздохнул:

— Какие же вы упрямые. Ладно, если умрем, то вместе — прекрасный конец для какого-нибудь слащавого романа.

Глава 9

Моя жизнь неподвластна времени.

Я приношу людям только боль. Нестерпимую и неизгладимую боль. Ничего больше. Сколько жизней я забрал? Скольких людей обрек на страдания? Во всех смертях и потерях виноват я. Виноват в том, что когда-то не смог сдержаться, не смог устоять. И теперь одно мое присутствие опасно для мира. Уже долгое время меня гнетут чувства вины и раскаяния. Жаль, что я осознал свою ошибку слишком поздно!..

«Чем ты опять недоволен? Знаешь ли, мне нравится господствовать в этом несовершенном мире! И тебе тоже! Пора признать это. Мы сейчас на вершине пищевой цепочки, все остальные — всего лишь мелкие букашки, пища. Зачем так убиваться из-за каких-то насекомых? Когда ты был обычным человеком, то ел животных и не задумывался о том, что они когда-то были живыми. Сейчас то же самое — ты просто сменил рацион. Я даровал тебе силу, возвысил над смертными, а ты все ноешь и ноешь, когда нужно благодарить за подобный подарок судьбы!»

Да, и такую силу приходится подавлять, и это очень сложно. Тебя и твой голод мне иногда невозможно сдерживать. Поэтому я ни с кем не связан. Даже из родного дома изгнали. Мне некуда идти и некуда вернуться. Все разбегаются, завидев мой силуэт издалека; приходится скрываться. Если бы это еще помогало!

Всю свою «новую жизнь», если это можно назвать жизнью, меня мучили невыносимое чувство голода, страдание и страх. Да… Раньше я страдал от одиночества, теперь же эти три чувства стали моими вечными спутниками. Они постоянно преследуют, угнетают. Особенно страх… Страх кого-то убить, страх жить, страх потерять хоть какие-то оставшиеся человеческие чувства…

Такова теперь моя жизнь. И в этом виноват ты. Ты захватил меня в свои сети, из которых я никогда не смогу выбраться, поглотил мою невинную душу и тело. Уже столько лет меня переполняет Гнев, а Гордость стала моим верным спутником во всех поступках и разговорах.

«Хватит ныть! Это никому не интересно, особенно мне. Живые люди, если хочешь знать, только и думают, что они хозяева мира, что им позволено делать все, что вздумается, хотя на самом деле являются слабыми тварями, пожирающими и уничтожающими все вокруг, защищающими себя законами… Ха! Как будто им это поможет! Когда они умрут, то здесь им не помогут заученные правила: вся их мораль растворится в небытии. Они наконец-то поймут, что всего лишь мошки в этом мире. Чтобы не быть ими, нужно выживать, стать больше, чем мелкое насекомое. И ты, имея такую силу, все продолжаешь надоедать своим вечным нытьем! Что за неблагодарный мальчишка?»

Да, и этим мелким букашкам, как ты выражаешься, мне хочется сказать: «Простите». Но мои слова не заменят горя и боли, причиненных им. Ну почему, почему я только сейчас осознал это, почему моя душа была одурманена?! Из этого «ада» есть один выход — смерть. Если я умру, то избавлю мир от твоего присутствия.

«Выдумал! А мое мнение тебя не интересует? Отбрось эти глупые мысли! Я не дурак и совершить такой наиглупейший поступок тебе не позволю!»

Умереть… О! Это желание греет меня уже очень давно! Но сейчас ты прав: как бы я ни старался закончить свое существование, сколько бы меня ни ранили — все напрасно. Все заживает, восстанавливается. И это из-за тебя, из-за твоей силы.

Я бродил из угла в угол по темному, пустому дому, служившему мне убежищем. Мысли о смерти уже давно занимали все мое время. Но как? Как это сделать? Он контролирует каждую частичку моего тела.

Я прикоснулся к заветной двери. Все мучения сразу исчезли. Все потеряло важность. Я открыл дверь, чтобы опять насладиться минутами блаженства.

Она сидела на полу, как и всегда, только теперь на цепи (эта идея принадлежала ему). Он пришел в ярость, когда узнал о ее попытке сбежать, когда мы охотились. София медленно подняла голову и осчастливила меня взглядом своих прекрасных изумрудных глаз. В них я находил утешение.

Эта девушка — единственное светлое существо, которое напоминает о том человеческом, что во мне осталось. Вид ее светлой, непорочной души дает смысл этой проклятой жизни. Она первый и, скорее всего, последний человек, к которому я испытываю светлые чувства.

Я встретил ее в тайнике, где он заточил несчастные души в злосчастной тюрьме. Они были его заначкой на черный день. Когда я увидел это прекрасное создание, мое умершее сердце застучало вновь. Сначала я очень долго просто наблюдал за ней, но потом понял, что хочу обнять это небесное существо, насладиться теплом. Каждое сказанное ею слово было наслаждением, этот мягкий голос всегда успокаивал мою тревожную душу. Жаль, что сейчас она так мало говорит…

«О да, неплохая девчушка…»

Заткнись!

«В смысле? Разве не я помог тебе завладеть этой девушкой? Если бы не мой совет, ты бы так и пялился на нее, как стыдливый девственник! А теперь ты можешь наслаждаться ею сколько угодно. Да и признай, что все похотливые и мерзкие мыслишки были именно твоими, а не моими».

Прекрати… Ты постоянно выставляешь все в дурном свете. Я все так же одинок — одинок в своем горе, и она — мой единственный, еще не умерший лучик счастья. Даже от недолгой разлуки становится невыносимо больно.

«Опять ты игнорируешь мои слова!»

Она была невинным ангелом. А кто сейчас? Посмотри, что ты сделал с ней! Она уже наполовину мертва! Зачем ты заставляешь меня делать все эти отвратительные вещи?! Ты убиваешь ее! Она уже даже не говорит и не ходит!

«А ты не слушаешь меня и просишь невозможного. И вообще от твоей приторной любви уже тошнит. Я позволил тебе взять ее только для того, чтобы ты поменьше ныл. Но все стало еще хуже! Да и вообще, ты как-то слишком размягчился, пора бы уже прийти в себя. Эту девчонку давно пора убить».

Не смей!

«Да? Ты что, забыл? Она нас уничтожить хотела и повторит это снова, будь уверен».

Лучше бы все получилось, и эти мучения прекратились.

«Было бы еще лучше мне закончить дело! Надо было их сразу прикончить, зачем ты тогда остановил меня?»

Зачем? Если бы я знал. Те слова до сих пор звучат в голове, как вечная истина: «Чудовище». Этот парень был прав. В тот момент именно в его глазах я увидел свое настоящее лицо…

«Пф, ты боишься того, чего нет. Зачем бояться этих муравьев? Они за собой уследить не могут, куда им до нас. Но эти мухи — твои родственники, а это опасно. Тем более у них эти проклятые кольца! Хоть я и позаботился о нашей жизни и благополучно избавился от важной части этой коллекции. Не думаю, что они найдут их. Ха! Мозгов у этих недотеп не так много, чтобы додуматься до их местонахождения».

Да. Эти кольца и вправду могущественны. Мои родственники уже когда-то выгнали меня с их помощью из моего дома, и теперь ими защищаются.

«От этих колец надо было сразу избавиться! Это же первейшая угроза нашему существованию!»

Твоего существования! Не зря тебя заточили в том проклятом сосуде! И надо же было мне додуматься открыть его!

«Все ты правильно сделал. Теперь мы с тобой едины. Что еще тебе нужно? Ты хотел себе друга — получил. Хотел избавиться от одиночества — теперь ты не один».

Не таким способом я хотел избавиться от одиночества!

Мое самобичевание и разговор со своим «верным другом» прервал жуткий зуд в горле. Голод…

Ты специально вызываешь его, чтобы я замолчал?

«Пф, ты просто уже давно не ел — тело необходимо поддерживать. Хватит плакаться в жилетку, пора есть!»

В такие моменты мой оставшийся человеческий разум захватывает неодолимое желание утолить голод. В предчувствии охоты глаза на подсознательном уровне ищут пищу, ноги ведут к жертве. Телом управляет даже не он, а инстинкты. В этом состоянии я боюсь людей больше, чем они меня.

Придется выйти из дома — больше терпеть нельзя. Напоследок я еще раз взглянул на комнату, так сильно греющую мое сердце, и вышел на улицу. Поблизости вряд ли удастся кого-то найти — уже давно никто даже за километр сюда не подходит. Нужно идти дальше.

Обычно много душ бывает на кладбищах, но за последнее время я опустошил почти все. Также они любят прятаться в заброшенных местах. То недостроенное здание мне, например, уже давно надо было посетить…

Дойдя до предположительного места обитания пищи, я увидел, что оно уже кишит другими охотниками. Опоздал… Ничего, зато еда будет более насыщенной… Главное — утолить голод.

Хищники уже доедали остатки какой-то мелкой душонки, когда я стремительно подошел к ним. Один успел среагировать и убежать, другой же, увлекшись едой, не почувствовал моего присутствия и продолжал поедать жертву. Рука машинально схватила его за горло, послышался писк. Его хищные зубы сжались от боли, красные глаза горели ярким пламенем ненависти. Что ж, ты сам виноват — нужно уметь выживать. Многие пошли по твоим стопам. Однако, когда идешь по пути охотника, должен понимать, что ты все равно не на высшей точке пищевой цепи. Чтобы править, ты должен пожирать себе подобных, расти. Никогда не забывай о таких, как я, избегай их, развивайся и, возможно, когда-нибудь станешь с ними наравне. Но таких мало. Сейчас ты сделал оплошность, увлекся едой, когда надо было убежать, и это твоя последняя ошибка — больше шансов не будет.

Чувство голода сводило с ума. Я с наслаждением впился зубами в его плечо. Раздался оглушительный вопль. Крови не было — у них ее уже нет, только оболочка, под которой кроется потаенная энергия. Этот вкус… больше не могу чувствовать его в себе, не могу видеть лица этих несчастных, в чьих глазах отражаются лишь страх и отчаяние. Мне тоже больно…

«Тебя никто не заставляет страдать. Выдумываешь себе проблемы на пустом месте. Пора бы уже замолчать и просто наслаждаться своей властью».

Мой взор окутал черный туман. Я всеми фибрами души чувствовал, как внутри начинает распространяться злость, подсознание опять стало мутнеть, терялся контроль над ним. Зубы уже под чужим контролем начали жадно доедать остатки.

Снова… Не надо…

«Какое же наслаждение!»

Опять его мысли, опять этот безумный голод…

Вдруг я почувствовал невыносимую боль, которая вывела меня из состояния отрешенности. На мою территорию посмел зайти чужой, но дело было не в этом…

Нет! Нет! София!

Я всеми силами поборол его влияние и направился обратно в свое убежище. Это было несложно: он научил меня быстро перемещаться в знакомые места, тем более тело уже давно не имело материальной оболочки. В дом вломились те двое, когда-то уже потревожившие мое бренное существование. Только теперь с ними был еще один парень. Они стояли возле сокровенной комнаты. Нет, неужели...

«Наглецы! Как вы посмели ворваться в мой дом?!» — произнес он моим голосом.

Он в ярости, да и я сам готов был их растерзать. София! Моя София! Они уничтожили единственное спасение, утешение.

Но на смену злости пришла несвойственная тревога, и это была его тревога. Неужели он волнуется? Из-за чего вдруг? Из-за тех колец? Не думаю, что они научились ими пользоваться за такое короткое время. Мои злосчастные родственники даже не двигались, а парень с сединой в волосах подошел ближе.

«Ха! Вы решили испытать судьбу еще раз? Ну, давайте! Удивите меня!» — продолжал насмехаться он.

Парень поднял руку, и кольца на его пальцах стали испускать ослепительное сияние. Вот оно что! Они нашли опытного воина! Но его этим уже не остановить, все это детские игры. Он торжествовал.

«Этот пацан ничего не сможет, просто глупец», — будто успокаивал сам себя он.

И вправду, бедный парень испускал огромное количество энергии, но оно только жадно забирало его силы — никакого эффекта. Это уже давно не действует. Даже тогда эти кольца лишь ранили его, но не убили.

Внезапно все тело обожгла острая боль в груди, особенно болело сердце, которое, казалось, уже давно не билось. Он пронзительно закричал и, казалось, этим криком разрывал мое тело изнутри.

Что… Что вдруг пошло не так? Внутри как будто все разъедало, оставшееся сознание угасало. Появившийся разрушающий свет уничтожал во мне каждую частицу. Как же больно…

Я в последний раз посмотрел на парня, от которого исходил этот беспощадный свет. В его глазах чувствовалось что-то родное, то, что было у меня когда-то...

Он ушел. Я перестал ощущать его влияние. Впервые за долгое время почувствовал легкость… Вся тяжесть оков исчезла. Мне наконец-то удалось почувствовать самого себя — какое блаженное чувство.

— Наконец-то…

Глава 10

Рори искал убежище нашего Акруса, полностью полагаясь на чутье. Мы потратили много времени на блуждания по городу. Я и Ричард послушно следовали за медиумом. В итоге он все-таки привел нас к небольшому заброшенному зданию. На фоне соседних домов место явно выделялось. Я, взглянув на него, почувствовал отталкивающую ауру. Казалось, дом прогнил изнутри.

Мы с легкостью зашли туда, нам ничего не препятствовало. Внутри не оказалось никого и ничего — дом был совершенно пустым. Его освещали лучи осеннего солнца из окон, покрытых паутиной. Внутри не стояло никакой мебели, было сыро и грязно.

То ли это место? Мало ли чей это дом и у кого еще может быть такая давящая энергетика. Тем более тут явно никто не живет, да и не может жить. Здесь ничего нет.

Единственное, что представляло хоть малейший интерес, — массивная дверь, выделяющаяся на фоне внутренней пустоты. Какая бы вещь здесь ни хранилась, она явно важная. Рори явно тоже заметил эту дверь и тихонько подошел к ней. Однако, когда дернул за ручку и толкнул, ничего не произошло: она даже не шелохнулась. Тогда медиум прикоснулся правой рукой, на которой блестело кольцо с лунным камнем, к массивному дереву. Хоть движения и казались простыми, я заметил, как со лба Рори потекли капли пота. Вероятно, все было не так просто. Внезапно что-то щелкнуло, и дверь поддалась.

Маленькая комната на удивление оказалась самой светлой: все освещали зажженные канделябры, а из огромного и единственного окна исходил дневной свет. Все пространство занимал мраморный гроб, возле которого сидел дух той самой девушки, просившей нас о помощи. Ее длинные распущенные волосы больше напоминали корни дерева, приросшие к полу, а на хрупкую шею девушки была надета цепь, также окутавшая весь гроб.

Когда мы вошли, она медленно подняла голову. Большие изумрудного цвета глаза смотрели на нас с такой мольбой, что мое сердце сжалось от неимоверной боли. Бедняжка! Все это время она была здесь! Сколько это чудовище уже мучает ее?

— Что такое? Там кто-то есть?.. — недоумевающе спросил Ричард, когда мы с Рори застыли как вкопанные при виде девушки.

— Ох, как же тебе повезло, — удрученно сказал Рори, но на вопрос Ричарда не ответил. Он присел рядом с девушкой и заботливо обратился к ней: — Как тебя зовут?

Она посмотрела на него страдальчески и еле слышно ответила:

— София.

— Хорошо, я помогу тебе, София.

Рори взял в руки цепи, прикрепленные к гробу, и, приложив усилие, стал отрывать их. Камень на его перстне засиял настолько сильно, что мне пришлось прикрыть глаза рукой. Когда же сияние исчезло, цепи с гроба пропали. Сколько же силы в этом кольце!

— Теперь нужно ее убить, — тяжело дыша, твердо сказал Рори и вытащил нож.

— Это обязательно? — в ужасе спросил я.

— Поверь мне, этот Акрус истязал тело и душу этой несчастной девушки так, что она уже давно умерла. Ее существование поддерживала исключительно сила этого чудовища. Лучше избавить Софию от страданий, тут больше ничего не поможет, — я и Ричард с подозрением смотрели на Рори. Но он еще ни разу не ошибался. Медиум вздохнул и спросил: — Вы ведь спасти ее хотели? Я сказал, как это сделать. Кто теперь возьмет на себя ответственность?

Мы втроем переглянулись. Неожиданно Ричард аккуратно взял нож из рук Рори, тот кивнул.

По каким причинам Ричард решил это сделать, было для меня загадкой. Были какие-то личные корыстные побуждения или все же проснулось сочувствие к бедной девушке, которую он только слышал? Можно было лишь догадываться. Однако я понимал, что у Ричарда хватит духу на подобный поступок больше, чем у меня.

Брат еще минуту смотрел на диковинное оружие, затем решительно подошел к гробу. Я и Рори с огромным усилием отодвинули крышку. Внутри с открытыми глазами лежала девушка. Ее точная копия все это время умоляюще смотрела на нас. София и вправду выглядела как живой труп. Ее аккуратный рот был немного приоткрыт, от тела исходил жуткий холод, а в прекрасных изумрудных глазах, как в двух капельках прозрачной воды, я мог рассмотреть свое крохотное, но до мельчайших подробностей точное отражение. Ужасающее зрелище…

Ричард неуверенно поднес свою заметно дрожащую руку с кинжалом к телу девушки. Острый кончик опасного оружия еле касался ее груди. После тяжелого вздоха брат со всей силы воткнул нож. Из мертвых уст девушки издался вздох. Тело Софии начало разлагаться, отвратительный запах гниения заполнил всю комнату. Мы в испуге отскочили от гроба. Душа Софии в ответ издала облегченный выкрик, глаза закатились. Призрак стал потихоньку распадаться в воздухе на мелкие кусочки. В гробовой тишине послышалось: «Спасибо». Через минуту ее уже не было — остался только скелет.

Я посмотрел на Ричарда. К моему удивлению, по его лицу текла слеза. Я и сам готов был разрыдаться. Совершенно не чувствовалось той легкости, как с Эсмеральдой, на душе было пусто и горько.

Внезапно в комнате похолодело, изо рта пошел пар. Я почувствовал, как Рори напрягся. Он посмотрел в сторону выхода и вышел в коридор. Я последовал за ним, ощущая ужасающую силу, которая с каждой секундой приближалась к нам. Меня всего затрясло — этот монстр мог появиться здесь в любую минуту, и он явно будет в гневе. В доме повисла напряженная тишина. Медиум все это время нервно тер два кольца, украшавшие его левую руку.

Медиума пробирал холод, по телу пробежали мурашки. Очень быстро комнату окутал ядовитый черный туман, и появился он. Опять мы встретились с ним лицом к лицу. За это короткое время многое произошло и изменилось. Он, казалось, стал еще больше, чем тогда, и в этот раз двигался агрессивнее, а на лице отражалась неимоверная ярость. В его беспощадном зверином взгляде нельзя было увидеть ни тени человечности.

«Наглецы! Как вы посмели ворваться в мой дом?!» — этот голос, полный гнева, прозвучал эхом по всей комнате.

Рори вышел вперед, его тоже немного трясло.

Что я могу сделать?.. Как он когда-то сказал: мы будем мешать. Лишь сильный и опытный медиум может тягаться с Акрусом.

Я в нервном припадке стал теребить свой пиджак. Вдруг рука нащупала во внутреннем кармане то самое кольцо из дома Лэрдов. Сможет ли оно как-то помочь?.. В нем же тоже есть мощная сила.

«Ха! Вы решили испытать судьбу еще раз? Ну, давайте! Удивите меня!» — насмехался этот недочеловек.

Рори поднял руку, и кольца на его пальце стали испускать ослепительное лиловое, затем черное сияние. Смешиваясь, они создавали сильный вихрь, ту разрушающую энергию, которую я чувствовал тогда в городе Дросс. Нет, даже еще сильнее. Но монстр даже не сдвинулся с места: на него никак не подействовала эта сила, в отличие от Акрусов. Ни один мускул не дрогнул на его лице, он просто стоял и насмехался. Зато Рори явно терял много сил: с его лба стекал пот, а тело подрагивало.

Я машинально вытащил из кармана кольцо и взглянул на его замысловатый камень, больше напоминающий человеческую кость.

«Ты…», — послышалось в буре боя.

Я без лишних колебаний надел кольцо. В голову ударило огромное количество мыслей, образов, чувств. Рука как будто горела, от кольца исходила неприятная пульсация. Я с огромным усилием направил его в сторону монстра. Все происходило само собой, по велению какого-то неведомого чутья, которое оберегало меня всю жизнь. Я попытался полностью сосредоточиться на враге. Рука дрожала. Казалось, она сейчас оторвется, и я умру от потери крови. В этот момент кольцо с громким треском разрушилось. Потекла темно-багровая кровь. Она была не моя… Демон издал дикий крик боли.

Все произошло так быстро, что за ходом событий сложно было уследить. Весь дом охватило темно-фиолетовое свечение, которое убивающе подействовало не только на альфа-Акруса, но и на нас. Мы с грохотом упали на твердый пол. Какая-то неведомая сила давила на нас. От боли в висках я схватился за рубашку, испачкав ее темной кровью.

Когда сияние пропало, Акрус искривился в невообразимых судорогах. Я внимательно следил за каждым его действием. В ответ на меня посмотрели глаза человека… Послышались слова… Но… Разве такое возможно?..

Когда он упал, в доме воцарился отвратительный смрад: его тело разлагалось с невероятной скоростью. Вскоре от чудовища не осталось даже костей. На полу лежала только одежда — единственное, что подтверждало существование хозяина.

В голове, не переставая, звучало его последнее слово.

Из этого состояния меня вывел Ричард, поднимая мое бренное тело с пола. Рори же еще сидел, тяжело дыша, и пытался восстановить дыхание. На секунду казалось, что он задохнется. Однако после нескольких минут передышки медиум медленно встал, весь дрожа, и попросил помочь выйти на улицу.

Легкий осенний ветерок привел нас в чувства. Медиум сразу же стал жадно глотать свежий воздух. Каждый стоял, не проронив ни слова, погруженный в свои мысли.

Я еще раз посмотрел на дом. Могло ли в этом чудовище остаться хоть что-то человеческое? Рори говорил, что Акрус может захватить человека… Какие же чувства он тогда испытывал к Софии?.. Ненависть? Любовь? После произошедшего я должен его ненавидеть, обвинять в жестокости, но… что же не так? На душе осталась горечь. Может, здесь было что-то еще?

Тот взгляд…

Это был осознанный взгляд человека. Возможно, он был лишь игрушкой в руках опытного кукловода? Может, нужно было, наоборот, помочь ему? Возможен ли был другой исход? Без убийства Софии и этого неизвестного существа?

— Пошли, — требовательно прозвучал голос Рори, и он, взяв меня за пиджак, потащил подальше от дома.

— Рори, мне кажется, что мы убили не только Акруса, но и человека… Причем двоих…

— Не говори так… Что в случае с девушкой, что в случае с Акрусом — и там, и там был один выход. В них уже не было ничего живого, эти тела давно умерли. От человека остались лишь останки, — все еще тяжело дыша, ответил Рори.

— Ты уверен?..

— Абсолютно! — он посмотрел мне прямо в глаза. — Верь мне.

Ричард шел за нами и, по-видимому, не понимал ни слова, да и как будто не видел ничего перед собой. Вдруг Рори остановился и внимательно посмотрел на меня:

— Это было довольно рискованно, но каким-то чудом получилось… Из тебя еще выйдет что-нибудь путное. Они по праву принадлежат тебе, — с этими словами он снял два кольца из коллекции со своих тонких пальцев и отдал мне.

Я и сам не понял, как все получилось. Мое врожденное чутье, как обычно, помогло и в этот раз. Почему кольцо Лэрдов подействовало на Акруса таким ужасающим способом?.. Загадка осталась нераскрытой. Кольцо явно было как-то связано с Акрусом, и теперь можно только догадываться, каким образом. Его больше нет. А эти кольца… Нужны ли они мне теперь? Смогу ли я когда-нибудь использовать их по назначению?..

Когда мы дошли до дома Рори, то уже наступила ночь. Ричард предпочел пойти домой. Видимо, с Джонатаном они все-таки о чем-то договорились...

А куда же идти мне?

В семейный особняк я больше не мог вернуться. К Рори? Тоже не вариант. Не думаю, что ему сейчас до моих проблем. Скорее он вообще хочет поскорее остаться один. В университет после всего произошедшего я пока не могу вернуться. Точно не сейчас… Мне хотелось покоя, отдохнуть от всего… А там я буду постоянно наблюдать огромное количество душ.

В голове проявился образ Дианы. Почему именно сейчас? Не знаю. Может, и вправду поехать к Лэрдам? Узнать, как дела у госпожи Лэрд. Примут ли они меня после произошедшей сцены? Моя уставшая голова не могла придумать больше никаких вариантов, поэтому я сообщил Ричарду о своем решении. Он молча кивнул. Эта история явно неслабо его измучила, и было видно, что Ричард не в состоянии сейчас о чем-либо думать. Однако через минуту он предложил свою машину, дал ключи и направился в наш… свой семейный особняк.

Я же поехал к Лэрдам.

* * *

Я подъехал к особняку Лэрдов ранним утром. Меня встретил только одинокий слуга. В доме же царил траур — это сразу стало ясно, как только я вошел. Дворецкий также подтвердил мои опасения. Грейс умерла.

— Как же? Госпоже Лэрд ведь стало лучше, что же случилось? — спросил я у дворецкого, услышав эту грустную новость.

— Да, вы правы. Госпожа чувствовала себя прекрасно последние дни. Но, видимо, болезнь все-таки слишком сильно ослабила ее…

— А где же господин Лэрд?

— Уехал сразу после похорон.

— А остальные?..

— Они сейчас на кладбище. Вы можете подождать их в гостиной.

Дворецкий проводил меня в комнату для гостей и оставил в одиночестве со своими мыслями. Я заметил, что в доме стало необычайно спокойно. Сила кольца больше не действовала на особняк, и здесь наконец-то стало приятно находиться по сравнению с прошлым разом.

Когда я сел на диван, то понял, насколько устал. Ночная поездка на машине (с условием, что я медленно ехал из-за нехватки опыта в вождении) и события, произошедшие вчера, полностью истощили меня, вернулась опустошенность. Также очень расстроила новость о смерти Грейс. Все-таки умерла… Образ ее души до сих пор стоит перед глазами. Эти ужасающие черты и тот душераздирающий крик…

Почему за такое короткое время мне пришлось пережить так много смертей?..

Мои мысли сбил вошедший в комнату Даниэль.

— Энтони! Как я рад тебя видеть! — он сразу же сердечно обнял меня, даже его душа, казалось, светится от счастья… Неужели он так рад моему приезду?

— Да, взаимно. Сочувствую вашему горю…

— Спасибо… — ответил Даниэль, и улыбка сразу же сошла с его лица, а душа грустно опустила голову, показывая всю печаль хозяина.

— Как Эмили? — перевел я тему.

— Она уехала к матери. Ей нужно оправиться от траура. Разве вы не встретились дома?

Я сделал вид, что не услышал вопроса. Уж Даниэлю точно сейчас не до моих проблем с семьей.

— Как Диана?.. — в ответ спросил я.

— Мы только что пришли... Думаю, Диане нужно привести себя в порядок. Ты, кстати, вовремя! У нас как раз скоро завтрак. Ты присоединишься?

— Конечно.

Даниэль провел меня в столовую и усадил за стол. Когда я увидел еду на белоснежной скатерти, то почувствовал, как голоден. Естественно, ведь почти целый день хожу с пустым желудком.

Диана зашла в столовую, когда все уже было готово. Ее появление сразу заставило меня забыть обо всем. По виду девушки несложно было понять, в каком подавленном состоянии она находится: тело исхудало, кудрявые волосы сильно потрепаны, а в прекрасных, когда-то таких холодных глазах, теперь отражались усталость и уныние. Самое ужасное, что и облик ее души стал еще змеинее, на руках стали виднеться зеленоватые кости. Было бы логично, если бы у нее появился цвет Уныния, но почему же она становится все завистливее и завистливее? Диана, что же с тобой?

Я встал, чтобы приветствовать ее, но девушка движением руки указала мне сесть. Завтрак продолжился в меланхоличной атмосфере. Я же, как бы неприлично это ни выглядело, не мог спокойно есть и уплетал еду с бешеной скоростью. Что поделать, если меня мучил страшный голод?

— Ого, Энтони, вот это аппетит!

— Извините, я просто давно не ел.

— Ничего, не стесняйся.

— Простите, у меня нет аппетита, — вдруг сухо сказала Диана, которая все это время тыкала вилкой в еду, и вышла из-за стола.

— Прости, она и до этого была замкнутой, а теперь все стало еще хуже, — объяснил Даниэль, когда она ушла. — Даже не может на кладбище пойти…

— Так вы были не на кладбище?

— Нет, был только я. Она всегда демонстративно выходит вместе со мной, а затем останавливается неподалеку и ждет, — после долгой паузы ответил Даниэль. — Диана после похорон ни разу туда не ходила… Я боюсь, как бы она не заразилась от мамы той же болезнью, ведь все время до ее смерти Диана провела с ней.

После этого недолгого разговора мы замолчали. Однако через несколько минут Даниэль спокойно спросил:

— Как поживают госпожа и господин Оллфорд?

— Не знаю, я не был дома все это время.

— В любом случае, ты можешь оставаться у нас сколько хочешь. Отец уехал надолго… — сказал он, видимо, намекнув на то, что господин Лэрд отнесся бы к моему присутствию здесь не совсем благосклонно.

Мне дали ту же комнату, что и в прошлый раз. Теперь, как ни странно, я мог спокойно ориентироваться в этом доме. Меня не мучили галлюцинации и головные боли. Хоть что-то хорошее!

Когда я прилег на кровать, глаза сразу же стали закрываться сами собой. Неудивительно. Вчера был самый сложный день в моей жизни, и прошел он как во сне — незаметно и быстро.

Так странно…

Ведь все закончилось: Акрус мертв, София смогла успокоиться после долгих мучений. Но почему я чувствую опустошение и печаль?.. Откуда этот осадок? Как избавиться от него? Так хочется забыться хоть на секунду…

Из дремоты меня вывел громкий стук. Я открыл глаза. Сколько времени прошло? Спросонок мой мозг не мог так быстро осознать, что происходит, и я долго смотрел в одну точку, чтобы прийти в себя, пока в дверь еще раз не постучали.

Мне пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы встать и открыть дверь. Моему удивлению не было предела, когда я увидел Диану. Это все еще сон?..

— Можно войти?.. — тихо спросила она. Я долго не отвечал и стоял в немом недоумении. Она все еще вопросительно смотрела на меня своими завораживающими изумрудными глазами.

— Да… — я отошел от дверного проема и дал ей войти в комнату.

Что вообще происходит?

— Зачем вы приехали? — неожиданно спросила она, повергнув меня в еще больший шок.

— Хотел проведать вашу мать...

— Энтони, вы не умеете врать.

Что я могу ей ответить? Некуда ехать? Родной отец чуть не убил меня и выгнал из дома? Сказать, что я вижу души людей и призраков, из-за чего не могу вернуться в университет и вообще не хочу выходить на улицу? Рассказать ей, что недавно на моих глазах умерло несколько человек? Попросить оставить в покое? Или попросить дать приют, место, где можно обдумать свое будущее?

— Зачем вы, собственно, пришли сюда? — спросил я.

— А что? Это мой дом, куда хочу — туда и хожу.

Кажется, что я все-таки еще не до конца проснулся… Что нужно этой девушке, которая с каждым разом все больше и больше вводит меня в заблуждение своими разговорами?

— Энтони, мы так и не договорили в прошлый раз, — продолжила она.

Я мало общался с Дианой и не мог припомнить, чтобы у нас оставался какой-то нерешенный вопрос.

— О чем же вы хотели поговорить?

— Для начала я хотела извиниться, потому что подвергла вас опасности.

— Не понимаю…

— До того как мама заболела, пропала моя сестра. Ее тело так и не нашли… Было много разных версий: похитили, обесчестили, убили.

— Подождите, а как звали вашу сестру?

— София.

— София?..

Я остолбенел и медленно опустился на край кровати. В голове собиралась часть мозаики.

— Через несколько месяцев после ее исчезновения она пришла ко мне во сне, — продолжала Диана с дрожью в голосе. — Сестра умоляла спасти ее, рассказывала о каком-то монстре. Я думала, что это все просто кошмар, но она приходила снова и снова… — на минуту она остановилась, но, немного помолчав, продолжила: — Энтони, помните тот случай в библиотеке, после банкета? Я сразу поняла, что вы не разговаривали там сами с собой. Вы говорили с умершими. Я знаю это, потому что моя бабушка такая же. Ее до сих пор все считают сумасшедшей, но я с самого детства верила ей. И она точно так же, как и вы, разговаривала с нашей родней в библиотеке.

Ее слова поразили меня еще больше. Значит, в семье Лэрдов тоже есть медиумы?

— И все же я не пойму, за что вы извиняетесь.

— Потому что отчасти я виновата в том, что с вами произошло. Я подвергла вас смертельной опасности.

— А какое отношение вы имеете к моему «недугу»?

— Понимаете… Я рассказала бабушке о своих снах, Софии и о том монстре, который ее мучает. Когда она меня выслушала, то сказала, что знает, кто истязает Софию и что с ней случилось. Монстр был предком семьи Оллфорд, и ваша семья уже давно борется с ним. И только кто-то из потомков смог бы нам помочь. Однако никто из вашей семьи на тот момент не обладал достаточными способностями для борьбы с этим чудовищем. Поэтому бабушка предложила с помощью Софии пробудить силу в ком-нибудь из Оллфордов. Она объяснила, что это возможно сделать лишь через тот мир, и предупредила: человек может не выдержать такой резкой встряски и умереть.Это напугало меня, но мы не нашли других вариантов, как помочь Софии. Когда я снова встретилась с ней во сне, то объяснила, что нужно сделать. Кого она выбрала и что у нее получилось, осталось для меня загадкой до того злополучного дня в библиотеке, так как София после нашего разговора больше не приходила. Поэтому прошу прощения. Видя ваши мучения, особенно после того случая на банкете, я забеспокоилась. Я также прошу прощения за свою слабость, ведь не нашла в себе сил объяснить всю ситуацию, когда вы с братом приехали к нам домой.

Я слушал рассказ Дианы, одновременно собирая все пазлы в один.

Во-первых, если вспомнить ту историю, которую мне рассказала Эмили, то получается, что тот Акрус, которого мы уничтожили, захватил моего предка — именно того самого ребенка, который убил всю семью. Если это так, то это многое объясняет.

Во-вторых, выходит, что София и вправду не случайно выбрала именно меня. Это был продуманный шаг, который придумала не только она.

Однако несколько вопросов остались нерешенными.

— После всего, что я вам рассказала, и видя, что вам мои слова близки, особенно история с Софией, хочу спросить: что с ней?

— Не волнуйтесь, ваша сестра покоится с миром. Все в порядке.

Диана радостно выдохнула.

— Спасибо, — она благодарно улыбнулась мне.

— Не нужно благодарить: не только я участвовал в ее спасении, но и еще двое.

— Да? Тогда я бы хотела высказать свою признательность и им.

— Возможно, когда-нибудь сможете.

Мы минуту молчали, каждый погруженный в свои мысли.

— Могу я обратиться к вам с еще одной просьбой?

— Конечно. Все что угодно.

— Сходите со мной на могилу мамы. С вами будет спокойнее… — тихо попросила она.

— Хорошо, — я не совсем понимал, почему именно со мной ей будет спокойнее, и все же согласился.

Она привела себя в порядок, и мы не спеша вышли на улицу. Когда мы дошли до семейного кладбища Лэрдов, я подметил, что внешне оно было похоже на наше. Правда, отличалось количество могил. Диана все это время шла неуверенным шагом, иногда косо посматривая на меня, будто убежать в данной ситуации должен именно я. На ветке старого дерева неподалеку устрашающе, будто чтобы еще больше накалить обстановку, закаркала огромная ворона. Когда же надгробие Грейс было уже в двух метрах от нас, Диана остановилась и долго смотрела куда-то в сторону. Ее вечный спутник также отвернулся и закрыл глаза. Удивительно, как души полностью отражают чувства хозяина или повторяют его движения. Мне явно еще долго придется к этому привыкать.

На плите Грейс лежало огромное количество свежих цветов. Сам же мрамор был украшен выгравированными розами, которые обвивали надпись: «Дорогой и любящей матери, прекрасной женщине. Светлая память о тебе навсегда останется в наших сердцах».

— Думаю, ничего страшного не случится, если вы подойдете… — тихо проговорил я, чтобы вывести Диану из оцепенения.

— Да…

Она медленно, но все же неуверенно подошла к могиле. Я покорно стоял рядом.

Могу только представить, как ей и Даниэлю тяжело. Все-таки они больше всех любили Грейс, несмотря на «болезнь». Даже жаль, что мне не суждено понять их любовь к матери. Не припомню, чтобы испытывал какие-то подобные чувства к своей. Когда-то я боялся ее, потом уважал, сейчас же — пренебрегаю. С отцом меня больше ничто не связывает. С Ричардом… Нас теперь объединяет общая история, но соединятся ли наши дороги снова? Вряд ли… Слишком уж мы разные, и даже пройдя весь этот ужас, без способности видеть другой мир он вряд ли сильно изменится, если, конечно, не сойдет с ума от мести тех девушек. И все-таки, возможно, есть какой-то способ помочь ему; может быть, стоило поговорить об этом с Рори. Хотя нет… Он вряд ли захочет помочь Ричарду.

Внезапно Диана тихо заговорила:

— Она умерла так быстро после своего выздоровления... Когда я уходила в ту ночь, она сказала: «Прости, что доставила тебе и Даниэлю столько горя. Мы и так пережили с вами многое, мне нужно было остаться с вами и поддержать». Это были ее последние слова… Но это мне нужно было остаться, возможно, тогда бы… тогда бы… — Диана остановилась, поддавшись нахлынувшим слезам. Я утешительно погладил ее по плечу. Думаю, мои слова здесь не сильно помогут. Не знаю, что говорить в подобных ситуациях.

Рядом послышался еще один плач. Я оглянулся. Одинокий темный силуэт женщины стоял неподалеку.

— Госпожа Лэрд?.. — я почувствовал, как Диана вздрогнула всем телом.

Женщина, услышав свое имя, подняла на меня болотные глаза. Я сразу узнал ее — предсмертный образ почти полностью сохранился: все те же пепельные волосы, свисающие до земли, морщины, хотя уже не столь глубокие, ужасно исхудалое тело. Неужели она не упокоилась?

— Где, где она?.. — с неудержимой мольбой спрашивала меня Диана и тянула за рукав пиджака.

— Вы понимаете, что произошло? — спросил я у Грейс, подойдя ближе.

— Я не понимаю… Не понимаю, почему я здесь… — бормотал призрак.

— Что она говорит? — все еще не унималась Диана. Надо было промолчать и не тревожить ее и так измотанные нервы.

— Я вам все расскажу, дайте мне немного времени, — успокоил я Диану и опять обратился к Грейс. — Госпожа Лэрд, вы умерли, понимаете?

— Я уже поняла это! — агрессивно ответила та. — Но почему… Я хотела умереть, хотела… — женщина начала впадать в истерику.

— Хорошо, не волнуйтесь так.

— Почему ты видишь меня, а другие нет?

— Так получилось…

— Ты такой же, как он? — шепотом произнесла она.

— О ком вы говорите? Кто «он»?

— Это чудовище… Он хочет сделать мне больно…

Стало сразу понятно, что она говорит об Акрусе. Неужели их так много в том мире? За такое короткое время я уже нескольких встретил. Сколько же еще предстоит увидеть?

Нужно помочь ей! Нельзя, чтобы после всех страданий ее беспощадно сожрали. Вряд ли у меня получится убить Акруса. Скорее будет легче помочь Грейс успокоиться. Но как? Она сама не понимает, почему застряла в другом мире.

Может, это последствие воздействия кольца? Нужно им воспользоваться? Нет, от него уже ничего не осталось… Его сила точно пропала. Может, все-таки дело в Акрусе? Если Грейс перестанет бояться и сможет прийти в себя, то поймет, почему застряла в том мире. Правда, я еще сомневаюсь в своих силах… Здесь явно нужна помощь профессионала.

— Энтони! — послышалось позади.

Диана недовольно смотрела на меня. Я отвел ее подальше от Грейс, чтобы та не услышала наш разговор. Сейчас она в таком состоянии, что лучше будет не волновать понапрасну эту неупокоенную душу.

— Вашей матери сейчас угрожает опасность…

— Опасность? В смысле? Что она тебе сказала? — перебила меня Диана.

Опять я оказался в сложной ситуации. Как мне ответить на подобный вопрос? Все ли знает Диана об Акрусах от своей бабушки? Что говорить и о чем лучше умолчать? Как объяснить человеку, который не видит?..

— Не думаю, что вам стоит об этом рассказывать…

— А что мне вообще стоит рассказывать?! Энтони, не принимайте меня за дуру! Я прекрасно могу разобраться в ваших необъяснимых вещах. Я хочу помочь, хотя бы сейчас... Не хочу больше сидеть в сторонке и смотреть! — она гордо выпрямилась во весь рост и испытующе посмотрела мне прямо в глаза.

Ее неожиданный напор сбил с толку, но я смог ответить:

— Не хотел вас обидеть… Просто это тяжело объяснить… Вряд ли от этого вам станет спокойнее, поверьте, скорее даже наоборот… — начал отпираться я, но Диана не собиралась отступать так легко. Ее глаза так же пристально смотрели на меня, словно пытаясь загипнотизировать.

Я набрался смелости и задал ответный вопрос (похоже, этой девушке только так и можно противостоять):

— Хорошо, расскажите тогда, как умерла ваша мать? Эта информация очень поможет мне, — Диана резко отступила и отвела взгляд. — Ваша мать не может успокоиться, возможно, дело в ее смерти.

— Она повесилась… Вы это хотели услышать?

С минуту мы молчали.

Повесилась?.. Как же так?.. Вот, значит, что она имела в виду, говоря: «Я хотела умереть».

— Почему же?.. — почти шепотом спросил я.

— Откуда мне знать! Спросите ее! Все было хорошо, она выздоравливала, а на следующее утро…

— Тише-тише, — начал успокаивать я Диану, чтобы Грейс не услышала.

Что же можно сделать? Первая мысль была обратиться к Рори. Но я сразу откинул эту идею, не хотелось его тревожить. Он и так еле дошел до дома, вряд ли еще успел восстановиться. Немного подумав, я вспомнил о бабушке-медиуме Дианы.

— Возможно, бабушка, о которой вы говорили, поможет вашей матери? Потому что я, если честно, небольшой специалист в этом…

— Мы пойдем к ней, но сначала вы скажете, кто преследует мою маму.

— Хорошо, обещаю, что все объясню, после того как мы спрячем вашу мать, — по крайней мере, у меня будет время сформулировать свой рассказ, чтобы ненароком не сказать лишнее.

Диана кивнула головой, но было видно, что ее не удовлетворила эта сделка. Я поспешил к Грейс.

— Госпожа Лэрд, вы можете пойти с нами?

— Куда? А если что-нибудь случится?.. — шепотом спросила она.

— Ничего, не волнуйтесь, все будет хорошо, поверьте мне.

Наблюдая за страхом, отражающимся на лице Грейс, я задумался. Как же страшно должно быть умершему человеку резко оказаться в другом мире, в мире неумирающих, неуспокоившихся, в мире, где ты видишь свой дом и родных, но ничего не можешь сделать, просто существуешь, и в любую минуту тебя может беспощадно сожрать чудовище.

Грейс после долгих сомнений все-таки пошла за нами. Диана повела нас к машине, но перед тем, как мы сели, остановилась и спросила:

— Она сейчас рядом?

— Да, но лучше не трогать ее…

Девушка посмотрела куда-то сквозь меня и уверенно произнесла:

— Я и Даниэль тебя прощаем.

В этот момент я посмотрел на Грейс: на ее морщинистом лице отразилась блаженная улыбка. Слова Дианы успокоили эту несчастную женщину, но все же ее гложет что-то другое…

Глава 11

По приезде нас встретил маленький старенький дворецкий и повел по черепичной дорожке вдоль маленького сада к дому. Небольшое здание снаружи выглядело мило и не особо выделялось на фоне остальных особняков. Совершенная противоположность особняку Лэрдов, из которого мы приехали. Внутри все, от обоев до мебели, выглядело на своем месте, создавая уют и порядок.

— Я доложу госпоже Вон о вашем прибытии, — проговорил дворецкий и усадил меня и Диану в гостиной.

Хозяйка не заставила долго ждать: в комнату грациозно вошла прекрасно сложенная и изящно одетая женщина пожилого возраста. Хоть ее лицо было покрыто глубокими морщинами, сложно сказать, сколько ей лет. Пальцы украшало множество колец, на запястье блестел браслет из чистого золота, в руках она держала длинную сигару.

— О, Диана! Какой неожиданный визит! — возбужденно воскликнула госпожа Вон мелодичным голосом и поцеловала внучку. — Смотрю, ты не одна!

— Я тоже рада тебя видеть, — Диана в ответ ласково поцеловала ее морщинистую щеку. — И да, не одна, а с Энтони Оллфордом.

Я поприветствовал хозяйку поцелуем исхудалой жилистой руки.

— Приятно познакомиться. Я когда-то очень тесно дружила с семьей Оллфорд. Но это было очень давно! — госпожа Вон посмотрела в сторону Грейс. — Смотрю, вы еще кого-то привели?

Диана замешкалась, видно, не зная, что сказать.

— Госпожа Вон… — начал я.

Она резко развернулась ко мне и осмотрела с ног до головы холодным взглядом, который я часто видел на лице Дианы.

— Какая я тебе госпожа? Просто Виктория. Тем более мы с тобой заочно знакомы. Вижу, вы приехали не просто так. Так кого вы мне привели?

— Это мама… — тихо ответила Диана.

— Ах, Грейс! Я тебя не узнала! Ну, чего ты там встала, иди сюда! — скомандовала она госпоже Лэрд. В этой семье и вправду много удивительных женщин. Уж никак не ожидал, что бабушка Дианы такая... эксцентричная. — Говорила же я тебе, чтобы ты не прикасалась к этому прокля́тому кольцу! И что в итоге? Ты еще и нагло украла его — теперь вот мучайся, — строго отчитывала она Грейс, как маленькую девочку. Причем разговаривала с ней так легко, будто перед ней стояла живая Грейс, а не ее призрак...

— Так кольцо было ваше? — поинтересовался я.

— Мое! И я строго-настрого запрещала к нему притрагиваться!

— Понимаете, мы хотим, чтобы вы приютили Гр…

— Пф-ф-ф, пусть идет в свою комнату, где она и сидела все это время!

Диана после такого заявления тихо вскрикнула и бессильно села на диван.

— Ну, успокойся. Джо, принеси девушке воды, и побыстрее! — дворецкий, стоявший все это время рядом, молниеносно побежал выполнять приказ.

— Понимаете, Грейс просто еще не совсем осознала, что произошло… — продолжал я, чтобы хоть как-то помочь Диане с матерью, но мне опять не дали договорить.

— Конечно, вон какая зачуханная! Хотя моя дочь всегда меня побаивалась, я-то помню. Еще говорила, что ее мать сумасшедшая! Но я не такая бесчувственная. Если отдаст кольцо, которое украла, то попробую ей помочь.

— Но его больше нет…

— Как нет?.. — она удивленно посмотрела на меня. Ее явно расстроила эта новость. — А что же с ним стало? Оно принадлежало еще моей прабабке и ей огромным трудом досталось, знаешь ли!

— Я воспользовался им, и оно разрушилось…

Виктория после этого ответа присела рядом с Дианой. Я уже было подумал, что она с расстройства упадет в обморок.

— Чего-то я не понимаю… Присядь-ка и расскажи, как все было.

Я начал кратко, без особых подробностей, чтобы не напугать Диану, рассказывать события последних нескольких дней. Виктория слушала внимательно с видом знатока, а Диана хоть и пыталась показать холодность, однако во взгляде были видны удивление и страх.

— Значит, все кончено, — спокойно проговорила Виктория после моего рассказа. — Что ж, много крови выпил этот монстр и столько горя принес. Можно сказать, у вашего рода теперь начнется новая жизнь, без влияния этого Демона. Ведь твоя семья, как и моя, уже долгое время с ним борется.

— Если честно, об этом я узнал всего несколько дней назад.

— Неудивительно. Твой дед, как я поняла, был категорически против всего, что связано с другим миром. Он родился без каких-либо способностей и, когда слышал о какой-нибудь паранормальной истории, быстро выбивал всю дурь, в прямом смысле. Я так думаю, из-за этого его потомки привыкли заглушать в себе хоть какие-то способности.

— Никогда не слышал ничего подобного.

— Теперь услышал.

Диана сидела молча, бледная как статуя. Я вспомнил о Грейс, которая все это время тихо стояла в стороне, не подавая виду.

— Виктория, за Грейс еще охотится Акрус, может, вы все-таки ее…

— Кто? А! Ты про них! Прости, не сразу поняла. Я обычно называю их просто Демонами, — Виктория задумчиво затянулась сигаретой. — Ладно, пусть останется у меня. Сюда мало у кого хватает смелости зайти.

Демоны… Похожее название я слышал от неупокоенных в библиотеке Лэрдов. Нет уж, лучше Акрусы. Эти существа явно отличались от тех мифических существ, которых я видел на картинках в книгах.

— Может быть, раз она ваша дочь, вы поможете ей успокоиться?

— Помочь?! Она сама виновата. Это кольцо таило в себе большую силу. Когда же Грейс его нагло украла, оно, естественно, подействовало на нее в худшую сторону.

— Неужели ничего нельзя сделать? — почти с мольбой спросила Диана.

— Можно, девочка моя, но эта дрянь долго будет из нее уходить. К сожалению, Грейс придется подождать, возможно, что-то осознать.

На улице уже начало темнеть, и Диана тихо сказала мне, что пора ехать домой, иначе Даниэль забеспокоится. Мы стали собираться, но Виктория внезапно больно схватила мою руку.

— За тобой кто-то наблюдает, кто-то очень мерзкий… — угрожающе сказала она, пристально посмотрев прямо в глаза.

— Кто же?..

— Откуда мне знать? — отмахнулась она.

Что это было?.. Это предупреждение больше похоже на минутное помутнение.

Когда мы приехали обратно, дворецкий беспокойно подбежал к нам и сообщил, что Даниэль упал с лестницы. Доктор уже приезжал, и «везучий хозяин» отделался сломанной ногой и вывихом плеча. Диана сразу же направилась в его комнату, я последовал за ней.

Даниэль с перевязанной ногой лежал на кровати. Его серая душа нависала над ним как дым, внимательно наблюдая за хозяином.

— Прости, Диана, видимо, задумался и оступился. Из-за меня столько беспокойств, — ласково сказал Даниэль сестре, которая тревожно осматривала его ногу.

Видно было, как сильно Диана волновалась. Неудивительно. Потерять еще одного близкого человека будет для нее трагедией. Так как моя помощь Даниэлю была не нужна и в комнате совершенно нечего было делать, я ушел спать.

* * *

Передо мной стояла до боли знакомая дверь. Стало невыносимо холодно, все тело покрыла дрожь. Я грубо дернул за ржавую ручку, чтобы наконец-то этот ужас закончился, и вошел в слабо освещенную комнату. Сквозь темноту на полу мне удалось увидеть человеческий силуэт в зеленом платье и с черными волосами, лежащий без сознания. Но понять, кто это, не удалось: девушка лежала на животе, лицом вниз. Я подошел ближе и присел, докоснувшись до белоснежной руки. Она была ледяная. Сердце болезненно сжалось. Сзади кто-то зловеще засмеялся. Аккуратно обхватив ее плечи, я медленно стал переворачивать тело…

От кошмара меня разбудил громкий звук разбившегося стекла. В комнате стоял ужасный холод. Из разбитого окна дул сильный ветер, все дверцы шкафов распахнулись и ожесточенно стучали. Я встал и начал отчаянно закрывать дверь шкафа, которая совершенно не поддавалась.

Это Акрус решил меня так попугать? Какие-то детские шалости… Чего он пытается добиться? И почему я нигде не вижу его? Неужели теряю способности?

Еле приведя комнату в порядок, я в задумчивости посмотрел на разбитое стекло. Снаружи стояло голое дерево, на котором сидела огромная ворона. Ее черные, как сама тьма, глаза неподвижно смотрели в мою сторону. После зловещего карканья она расправила крылья и улетела.

Почему вдруг я обратил внимание на эту птицу?

Я лег обратно в кровать, но до утра спал беспокойным сном, постоянно вздрагивая. В итоге мне так и не удалось нормально отдохнуть.

На рассвете, поняв, что дальше лежать на кровати нет смысла, я, с неохотой встав, стал приводить себя в порядок. За дверью слышались шаги так же рано проснувшейся прислуги. И что мне делать? Я еще раз посмотрел на огромное дерево — вороны нигде не было.

Чтобы хоть немного привести свои чувства в порядок, я решил прогуляться по саду, ведь до сих пор мне так и не удалось там побывать. Но как только я подошел к нему, то воодушевление сменилось печалью. Сад оказался достаточно грустным зрелищем, особенно сейчас, в пору увядания, — наступала поздняя осень. Когда я приехал сюда, моему взору предстала лишь часть сада, однако в глубинах этого Эдема все уже угасало. Хотя красота его не так испортилась, но само понимание о невечности и угасании приводило к невеселым мыслям. Представляю, как тут красиво весной и летом! Но точно не сейчас. Хотя мне удалось на несколько минут отвлечься от своих тяжелых дум, пока я прогуливался по дорожке.

Когда я уже почти дошел до конца сада, то увидел Диану в шерстяной накидке, сидящую на лавочке. Девушка даже не заметила моего приближения. Что она делает здесь так рано? Неужели совсем не спала?

— Вы… не с Даниэлем? — спросил я.

Диана медленно подняла голову и одарила меня взглядом своих изумрудных глаз.

— Он сказал пойти отдохнуть, но мне никак не удается заснуть.

— Да, то же самое… поэтому решил прогуляться по вашему чудесному саду, — она с одобрением кивнула головой. — Как Даниэль? Лучше?

— Он еще долго будет лежать в постели. Но да, ему чуть лучше…

Диана задумчиво посмотрела на отцветающую яблоню, потом опять взглянула на меня, как всегда, прямо в глаза.

— Энтони, мне нужно вам кое-что показать.

Она аккуратно закатила рукав платья. На ее запястье виднелись устрашающие порезы когтями.

— Что это?..

— Не знаю. Я немного задремала возле кровати Даниэля и проснулась от ужасной боли…

В памяти всплыл сегодняшний кошмар и переполох в комнате… Этот Акрус…

— У меня подозрения, что это все дело рук одного существа…

— Вы о том, кто преследует мою мать?

— Да, и он явно хочет нас запугать, действуя извне.

— Значит, Даниэль упал не просто так?..

— Возможно…

Мои слова еще больше ввели Диану в задумчивость.

— Я думала, что призраки не могут досаждать людям. Да и моя бабушка говорила то же самое.

— Правильно, призраки не могут, а вот эти Акрусы — запросто, если очень сильны.

Почему столько бед навалилось на эту семью?.. Мне бы очень хотелось им помочь! Однако сейчас я ничего не могу сделать. Я совсем не вижу этого Акруса. Он очень хорошо прячется! И зачем ему пугать нас? Почему просто не нападет? Еще слишком слаб? Или есть какая-то другая причина?

В любом случае у меня не хватало опыта, чтобы ответить на эти вопросы. Нужно позвонить Рори и посоветоваться. Еще необходимо спросить, какое кольцо использовать против Акруса.

Я предложил Диане немного пройтись по саду вместе, чтобы отвлечься от печальных мыслей. Она, улыбнувшись, позволила мне вести ее под руку. Было приятно просто идти с кем-то спокойно, не спеша, не думая о призраках и других мирах. Хотя невозможно было совсем о них не думать, когда душа Дианы, неотделимый спутник, парила над хозяйкой. Наверное, лучшего случая для вопроса, не дающего мне покоя, не представится. Я набрался смелости и робко спросил:

— Вы…

— Можно перейти на «ты», — перебила меня Диана.

Я молча согласился и еще раз попытался задать свой вопрос:

— Диана, чему ты завидуешь?

— Я — что?.. — она изумленно посмотрела на меня.

— Я знаю, что ты сильно завидуешь людям. Точнее, вижу… И мне непонятно, почему. У тебя ведь есть все, что нужно, чтобы ни в чем себе не отказывать: деньги, связи, семья…

— Семья?! Хороша же семья! Папа просто обезумел от денег, строя свое дело, у него никогда нет времени на нас. Когда мама заболела, он почти не заходил в ее комнату, а потом заставил всех слуг забыть о существовании своей жены. В момент ее недолгого выздоровления папа зашел к ней только один раз! Когда же она умерла, он устроил похороны и сразу же уехал. Как будто ничего и не было. А от нас он постоянно откупается... Но ни мне, ни брату его деньги не нужны. Даниэлю после женитьбы я стала не нужна, он полностью охвачен твоей сестрой… Последний человек, который искренне любил меня — это мама. И что она сделала?.. — начала она агрессивно, но остановилась и замолчала. В этой холодной на вид девушке, как оказалось, бурлит буря. Мои подозрения все-таки подтвердились. — Ты прав, — начала она спокойнее. — Не знаю, правда, как ты понял это, но да: я завидую многим людям, у которых есть любящая семья, где родственники не умирают каждый год. Да я даже… Страшно говорить, но я завидовала своей сестре. София была намного красивее меня, и в нее часто влюблялись мужчины, для которых я была холодной и бесчувственной. Не будем больше об этом… Мне тяжело говорить.

— Поверь, ты очень красивая. Просто не все мужчины это видят, — решил поддержать Диану я. Тем более, это было правдой.

Девушка благодарно посмотрела на меня и похлопала по руке.

— Спасибо, Энтони, твои слова немного успокоили меня и… обескуражили... Знаешь, я редко так с кем-то разговариваю, но… тебе почему-то хочется открыться. Ты внушаешь доверие. Не так давно я обвинила брата в том, что он жалуется тебе на наши семейные проблемы, а теперь сама уже столько всего рассказала, что даже стыдно… У меня на самом деле даже друзей нет, чтобы посоветоваться с кем-то.

— Понимаю.

— Я могу считать тебя своим другом?

— Да, конечно.

За разговором мы не заметили, как обошли весь сад и дошли до дома. Стоя уже почти возле входа в особняк, Диана подарила мне нежный поцелуй в щеку. Это был самый прекрасный момент за все эти долгие, будто нескончаемые, дни ужаса.

Когда она ушла к Даниэлю, я направился в библиотеку к телефону, чтобы позвонить Рори. Однако в ответ услышал долгие гудки. Видимо, его нет дома.

Плохо.

* * *

Я остался на еще один день у Лэрдов, звоня Рори почти каждый час, но слышал одни и те же гудки. Где же он может пропадать? Акрус тоже так и не объявился. Возможно, сдался и ушел. Однако меня очень беспокоило, что я так нигде и не увидел его. Неужели и вправду теряю способности? Мое состояние улучшилось. Это как-то влияет на мои врожденные силы?

Почти весь день Диана провела в комнате Даниэля, как и я в библиотеке. Когда наступила ночь, Даниэль вместе со мной стал уговаривать девушку пойти отдохнуть. Хоть она и старалась скрыть от нас усталость, это давалось ей с большим трудом. Душа девушки также полностью выдавала состояние хозяйки своим утомленным видом. Я готов был посидеть ночь в комнате вместо Дианы, лишь бы девушка выспалась.

— Да, Диана, иди поспи. Не так уж все и плохо, чтобы ты сидела тут дни и ночи. Тем более, слышишь, Энтони предлагает свою помощь, — убеждал сестру Даниэль.

— Хорошо… — девушка наконец-то, хоть и неохотно, поддалась уговорам: у нее уже явно не было сил спорить с нами.

После того как Диана ушла, я сел в кресло возле кровати, сделав вид, будто останусь здесь на всю ночь. Однако все, кроме Дианы, понимали, что это не нужно. Тем более в доме есть прислуга. Мы решили на некоторое время притвориться «послушными мальчиками», пока девушка не уснет в своей комнате. Я посмотрел на Даниэля. Говорить нам особо было не о чем, поэтому мы оба молчали. Мне оставалось только разглядывать его душу. Но ее унылый вид больше действовал как колыбельная, и я не заметил, как заснул.

«Энтони».

Я вздрогнул и проснулся. В комнате было темно. За окном виднелась глубокая ночь, а Даниэль уже крепко спал. Глаза стали искать хоть кого-нибудь живого, но в комнате никого не было. Возможно, во сне послышалось… Я прикрыл глаза, чтобы снова заснуть.

«Энтони».

Теперь голос стал еще громче. Я встал. Галлюцинации? Все ведь было хорошо, и вдруг — снова.

«Энтони».

Опять! Нет, это точно мне не кажется. Может, еще не все призраки из библиотеки обрели покой?.. Или это Грейс? Нет, на ее голос не похоже. Он явно принадлежал мужчине. Кто может так громко звать меня, тем более по имени? Я машинально проверил, лежит ли коробочка с кольцами во внутреннем кармане. Мало ли…

Путь по темному коридору мне освещала зажженная лампада. С каждым шагом голос становился все громче и явно раздавался из библиотеки. Неужели и вправду не все души обрели покой?

— Энтони? — я обернулся и столкнулся лицом к лицу с Дианой, чуть не уронив лампаду на пол. — Что случилось?

— Что ты здесь делаешь?

— Мне не спалось, а потом я увидела, как ты ходишь по коридору. Так что случилось?

— Кажется, что в библиотеке кто-то есть…

— Да, там мои умершие родственники, ты же и сам это знаешь.

— Нет, не это.

Я прислушался еще раз. Голос пропал. Возможно, это и вправду была галлюцинация…

Вдруг за спиной, где находилась библиотека, подул сильный ветер, отчего дверь открылась, будто приглашая ночных гостей зайти внутрь. Я осторожно повернулся и замер.

На диване сидел незнакомец в костюме примерно XVвека, закинув длинную ногу на ногу. Его острые черты лица закрывали темные, как смола, волосы, из-под которых виднелись черные звериные глаза. Это явно был не человек. Он больше походил на...

— Здравствуй, Энтони, — от его голоса все тело покрылось мурашками.

— Ты…

Я вспомнил, где слышал этот нечеловеческий голос. Это Акрус, которого мы убили! Точнее, думали, что убили. Но он сидел здесь, передо мной, и на его лице отражалась безумно радостная улыбка.

— Правильно думаешь, мальчик.

— Энтони, ты видишь кого-то?.. — тихо спросила Диана. Я машинально прикрыл ее рукой.

Как же… Почему он жив?! Разве мы не уничтожили его? Неужели Рори допустил ошибку? Что, что мы сделали не так?

— Представляю, какие мысли сейчас крутятся в твоей маленькой головке, но не волнуйся, я хочу с тобой просто поговорить. Пока…

— Убирайся…

— Ха! А что ты мне сделаешь, малыш? Укусишь? Здесь нет вашего дружка, а без него вы просто букашки в траве. Хотя признаю, что оплошал в прошлый раз. Но теперь у вас нет ничего, что может обезоружить меня, как тогда.

Я молчал. Нельзя вступать с ним в разговор, нельзя поддаваться: он умелый кукольник.

— Этот дом просто идеальное убежище, жаль только, что ты избавился от моего постоянного источника пищи. Однако я нашел кое-что получше. Эта женщина, Грейс, вроде так ее зовут? Ее душа — изысканнейшее блюдо, — говоря эти тошнотворные вещи, он зловеще облизнул губы. — Я знаю, куда ты ее спрятал, так не откажи мне в маленькой услуге: верни-ка мое сокровище сюда, укради у этой сумасшедшей старухи.

— Даже не думай, ты ее не получишь, — я пытался говорить смело, но голос подрагивал. Он явно заметил мое волнение. От этого чудовища не ускользает ни одна деталь. Ему только и нужно, чтобы я поддался влиянию.

— Знаешь, эти тела животных надоедают, они такие неудобные… — вдруг переменил тему Акрус и задумчиво оглядел библиотеку. — Я расскажу тебе одну историю. Когда-то очень давно я был достаточно известным полководцем, в моем подчинении была самая большая армия в мире. К несчастью, многие великие люди имеют привычку умирать глупой смертью. Я был не исключение. Но в прекрасном бессмертном мире, который люди любят называть «Чистилищем», у меня появился еще один шанс доказать, что я способен на большее, стать сильнее. Но для этого нужно было тело. Я долго набирал силы и вот наконец-то нашел человека, который поможет воплотить все мои задумки в жизнь. И надо же было наткнуться на эту стерву! Одна старуха нашла мою могилу и сделала из оставшихся костей в земле оберег, почти что убив меня. Как символично… Вы тоже использовали это кольцо, хотя я думал, что оно уничтожено. Но не будем останавливаться на этом неприятном моменте. Потом я нашел другое, лучшее тело, но твои предки не были глупцами и замуровали меня в этой проклятой стекляшке! Я ждал, долго ждал, и наконец появился этот незатейливый мальчик, который страдал от одиночества. Я дал все, что он хотел, ему же взамен нужно было лишь поделиться своим живым телом. Как тогда было хорошо! Я восторжествовал, стал всесильным! Все, абсолютно все в этом жалком мирке поклонялись мне, разбегались, увидев мой силуэт издалека. И вот опять неудача! Вы все сломали! Но, как видишь, так просто меня не уничтожить. Вы проявили смекалку, не ожидал. Однако теперь у тебя нет козыря в рукаве, — все это время с него не сходила ядовитая улыбка. Он внушал только отвращение. — Как странно, ты чем-то напоминаешь его… Все-таки родственники иногда рождаются похожими, даже с промежутком в сто пятьдесят лет.

— Не думай, что сможешь заманить меня в свои сети!

— Ох, да. С ним было легче, намного легче. Он ведь был маленьким глупым ребенком, но и проблем потом стало больше. Особенно когда он стал ныть! Этот плакса мне порядком надоел. Неблагодарное создание! Но, — он зверски посмотрел на Диану. — Не спеши так яро отказываться. Я прекрасно могу превратить твою и чужую жизнь в кошмар, ты и сам мог в этом убедиться. Теперь я не томлюсь в сосуде и спокойно разгуливаю на свободе, мне нужно только подкрепиться немного, а потом можно и продолжить начатое…

Акрус встал и медленно подошел к нам. Его рост поражал — он был намного выше, чем обычный человек. Черные глаза, не моргая, смотрели прямо на меня. Зловещая аура поражала своей тяжестью.

— Энтони, ты слаб, — резко начал Акрус, подчеркивая мой главный недостаток. — Подумай, я могу одарить тебя даром — силой.

Я сразу же открыл коробку. Но какое кольцо брать? Те два? Или…

— Ха! Энтони, что ты делаешь? Все еще надеешься на эти глупые безделушки?

Мое чутье подсказывало, что он слаб. Особенно после той борьбы с Рори… У него уже не такая сильная, нагнетающая аура, и он просто стоит и разговаривает со мной, даже не нападает. А эти его запугивания… Хоть этот Акрус и говорит, что хочет нас просто напугать, но тут явно есть подвох. Нельзя верить ни единому его слову. Ему нужна Грейс, чтобы восстановиться, и мое тело…

Он не убьет меня.

Черные глаза… Я посмотрел на кольцо Злости. Удивительно, как похожи цвета. Монстр, чудовище, жестокость, месть, накопившаяся злоба в заточении…

— Хватит заниматься ерундой, Энтони! Тебе ничего не поможет! — прокричал Акрус, остановившись, и с ненавистью посмотрел на меня. Испугался или… Я достал кольцо Злости. — Ладно, если хочешь погеройствовать — действуй. Давай, нападай, посмотрим, чего ты стоишь.

Он явно хочет, чтобы это кольцо меня захватило, как и в прошлый раз. Ему это будет только на руку.

Я еще раз посмотрел на кольцо. В памяти еще свежи воспоминания о том слуге, о крови… Но другого выхода не было. Я неуверенно надел кольцо. В глазах помутнело, коробочка упала на пол, в голову стали приходить омерзительные мысли. От меня не ускользнула ехидная улыбка Акруса. Он наслаждался, ему нравилось смотреть на мои тщетные попытки. Мерзкое существо. Выродок.

В этот момент я почувствовал теплое прикосновение к своей холодной подрагивающей руке. Диана жестом давала мне поддержку. Да, я пока еще человек, не нужно превращаться в монстра, не нужно поддаваться своим страхам и гневу…

Меня начала подпитывать огромная всепоглощающая энергия, внутри бурлила кровь, давая неисчерпаемую силу. При этом все озарила непроглядная чернота. Это было совершенно другое чувство, нежели в убежище или в башне: там я испытывал убивающую изнутри силу, которая двигала мной. Сейчас же меня обжигало теплое пламя, сначала в руке, потом по всему телу. На душе было легко, казалось, я вот-вот взлечу. Главное — не чувствовалось ни страха, ни сомнений. Все было понятно. Мое тело и подсознание действовали сами по себе, по каким-то неведомым до этого момента силам. Оставалось только поддаться им.

Интересно, Рори тоже чувствует подобное, когда пользуется кольцом?..

Вдруг свет исчез, а с ним и сила. На смену пришли опустошение и невыносимая усталость. Все померкло, чувствовалось лишь слабое тепло в груди, подпитывающее изнутри…

Когда я открыл глаза, то увидел, что лежу на кровати, а Диана беспокойно поправляет одеяло.

— Мне нужно позвонить… — слышу свой голос и не узнаю — настолько он охрип.

— Ты еще слишком слаб.

— Позвонить… пожалуйста…

Диана тревожно посмотрела на меня, но все же принесла телефон. Дрожащими пальцами я еле набрал заветный номер. Лишь бы ответил…

— Алло? — послышался уже до боли знакомый голос.

— Рори, у меня получилось! Я смог воспользоваться той силой… — последние слова мне с трудом удалось произнести, так как я стал задыхаться от кашля. Все тело безумно болело. Трубка чуть не выпала у меня из рук, но Диана придержала ее.

— Да-а-а, вижу, у тебя это забрало слишком много сил. Смотри не умри там. Отдыхай. Ты молодец.

После этих слов он положил трубку. На сердце стало спокойнее. Хотелось поделиться с ним этим ощущением, тем, что мне удалось почувствовать, поговорить об этом, но сил совсем не было…

Я устало лег на подушку. Вместо меня начала говорить Диана. Оказалось, что я несколько дней провалялся в горячке. Ричард прислал письмо, а Рори все это время каждый день звонил, что удивило больше всего.

Диана аккуратно передала мне письмо брата, в котором он спрашивал о моем здоровье (кто ему об этом вообще сообщил?), извинялся, что не смог приехать — были дела в конторе, и писал, что вся произошедшая история оставила на нем свой отпечаток. Также он кратко рассказал, что поговорил с отцом и тот немного успокоился. Однако прощать меня категорически не собирается (что и не нужно). Ричард же остается Оллфордом до конца, как я и предчувствовал. Это всего лишь письмо, бумажка, накаляканная в порыве непонятно откуда взявшихся чувств. Возможно, последняя и единственная вещь, хоть как-то связавшая нас. Даже если я сейчас напишу ответ, то вряд ли у нас возникнет длительная переписка. Да и вообще те девушки… Не думаю, что они ушли после того, как мы спасли Софию. Возможно, брат долго не протянет… Хватит ли у него сил, чтобы вытерпеть подобное?

Но у него есть будущее.

А у меня? Что со мной?

Я так и не смог определиться со своим будущим. Мне еще сложно выносить вид душ, особенно в большом количестве. Я уже представлял, как возвращаюсь в университет, где мне придется столкнуться с разноцветными спутниками людей на каждом шагу, а в придачу к ним прибавится огромное количество призраков. А если нервы мои сдадут, как тогда, на банкете? Может, убежать, затаиться, стать отшельником, как Рори, купить дом в глуши и иногда выходить из своего убежища, чтобы помочь кому-то?

Нет!

Надо стать сильнее своих страхов. Мне были даны способности — нет, они уже были, просто их пробудили. Теперь нужно использовать их во благо. Не хочу отдаляться от людей. Не хочу становиться тираном, как отец и дед. Брат, страдающий от своей похоти, сестра и мать, заразившиеся гордыней отца… Если бы я не уехал в университет, то стал бы таким же?.. Поддался бы проклятью? Нет. Хоть во мне и течет проклятая кровь, но с этим можно справиться, это можно уничтожить. Не хочу превращаться в бесчеловечное существо, ненавидящее все вокруг, как мой предок когда-то.

Мне вспомнились чертежи на чердаке в сундуке, где нашлись кольца. Возможно, по ним я сумею сделать похожее оружие против Акрусов. В любом случае, чем больше, тем лучше. Я смогу помочь многим. Пока не умру…