Тайна дома Уэтэрби
Пролог
Весь этот пасмурный день в глухой осенней тишине под низко нависшим тяжёлым небом я одиноко шла, как в странном сне, не понимая происходящего. Всё вокруг казалось мне пугающе знакомым, но что-то в нём неуловимо изменилось. Оно словно источало опасность.
Маленькая протоптанная дорожка еле виднелась сквозь густой туман. Я проходила всё дальше, прислушиваясь к хриплому голосу, звучавшему в моей голове. С каждым шагом я чувствовала прибавление лишнего десятка лет. Я шла медленно, сил становилось всё меньше и меньше, но я не обращала на это внимания. На ветхом заборе я заметила чёрного ворона, который пристально наблюдал за моими движениями. В его стеклянных глазах я увидела нечто странное: мои смоляные локоны медленно покрывались возрастным серебром, руки за минуту сделались узловатыми, пальцы скрючились. Я стала безобразной старухой с белыми зрачками, как у варёной рыбы. От моего вида птица лишь мрачно каркнула и улетела прочь. Я не понимала, что происходит. Шаг за шагом я двигалась вперёд, равнодушно принимая всё, что творилось вокруг.
Когда смеркалось, передо мной предстал дом, который уже много поколений принадлежал нашей семье. Наверное, многие не раз представляли себе старинный особняк с ажурными сводами, многочисленными колоннами и уходящими в поднебесье шпилями. Этот дом был именно таким. Едва я увидела его, мной овладело нестерпимое уныние и ностальгия. Уныние от того, что я очень поздно поняла всю прелесть детских лет. В то время всё было совсем по-другому. Светлыми и наивными глазами я смотрела на мир, и всё мне казалось более ярким, а сейчас дом пустынно и одиноко стоял на отшибе маленького городка, не привлекая к себе никакого внимания. Угрюмые стены, с которых за века слиняла и выцвела последняя краска. Плесень, покрывавшая всё, словно свисающая паутина. Холодно глядящие окна. Множество мёртвых стволов иссохших деревьев, с которых прохладный ветерок срывал последние листочки. Только внимательный глаз мог различить еле заметную трещинку, которая кривым зигзагом падала сверху вниз, теряясь в тумане, и таким же зигзагом поднималась под крышу.
От всего этого становилось тяжко на душе. Мое сердце заполнил обжигающий холод, от которого я не могла здраво соображать. Это происходило, пока я стояла и смотрела на особняк. Мне оставалось как-то успокоиться, так как эта ситуация вызывала у меня двойственные ощущения. Воспоминания то приводят меня в чувства, то вновь окунают в дремотное забытьё. И вот уже я подошла к каменному крыльцу. Маленьким резным ключиком, который, к счастью, находился у меня в связке, я открыла дверь и вступила под готические своды прихожей. Ночное светило, словно покрытое серебряной глазурью, устало освещало мои непослушные ноги. В доме царила тьма. Гнетущая тишина окутывала его. Всё, что я увидела ранее, только усиливало смутные ощущения от особняка. Нащупав у входа трёхглавый подсвечник, я зажгла несколько свечей и прошла дальше. Горячий парафин стекал с его ножки и обжигал мою руку. Я совсем не чувствовала боли, хотя она была невыносимой. Жуткое жжение поочерёдно сменялось бешеной пульсацией, назойливым покалыванием и нестерпимым зудом. Прекрасные резные потолки, ободранные гобелены, которые свисали по стенам, тёмный паркет — всё это терялось в кромешной тьме, когда я проходила вперёд. Я не хотела бродить по дому одна, поэтому машинально протянула руку, надеясь прикоснуться к тому, кого я ощущала, и к тому, кто любил скрипеть старыми половицами. Это был звук из детства.
– Дедушка? – тихо прошептала я в надежде на ответ, но тщетно.
Тут я решила идти вперед за нечетким силуэтом мужчины, который увидела. Мы прошли по длинному коридору и через узкую приоткрытую дверь просочились в гостиную. В комнате было холодно и душно, повсюду ловко свисали драпировки темных штор. Все окна были наглухо забиты грубыми досками, а мебель небрежно накрыта белыми пыльными простынями. Напротив окна стоял огромный белый рояль, который не был покрыт пылью. Машинально мои руки тянутся сыграть и попробовать его на устаревшее звучание. Многие клавиши уже не отзываются, но некоторые до сих пор продолжают служить. В этих звуках я услышала нечто ужасное, зловещее и даже сверхъестественное. От них моя кожа с ног до головы покрылась мурашками. Звучания разлетаются и эхом отдаются по всему опустевшему дому.
Вскоре всё стихло, и снова эта мёртвая тишина.
Возле инструмента полукругом были расставлены несколько стульев и диван. Стена напротив последнего была обставлена различными антикварными предметами: старинные украшения, множество остановившихся часов, книжные корешки, какие-то ценности — словно призраки прошлого, которые всё ещё помнят своих давних владельцев.
Мои свечи догорали. Я поднесла их к окну, где моё внимание привлекла мёртвая бабочка, запутавшаяся в паутине, и беззащитная улитка, пытающаяся найти выход из такого жуткого места. Этот дивный слизняк снаружи твёрдый, но внутри такой хрупкий и уязвимый, в точности как черепная коробка человека с мягким мозгом внутри. Жаль, что природа не каждому объяснила инструкцию по его применению.
Тишина. Я давно уже потеряла из виду моего приятеля, он ушёл и даже не попрощался, а я кинулась на его поиски в коридор. Вдруг мои ноги сделались ватными и подкосились. Я, теряя силы, упала на колени. Меня охватил жуткий озноб. Серебристые бисерины пота медленно скатывались с моего морщинистого лба. Трясущимися руками я вонзала свои ногти в кожу и расцарапывала до крови лицо. Я не понимала что происходит, меня окутывало необъяснимое состояние. Вдруг издалека, на верхних этажах опустевшего дома, я услышала лёгкий скрип половиц, который оповещал о наступлении конца. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза в ожидании прибытия этого нечто, ведь бежать мне уже было некуда…
– П-п-помоги...
Небрежные шаги подошли ко мне.
– К сожалению, это комната, где вам суждено умереть, – тихо ответила тень.
И вдруг я поняла, что мой друг просто стоял и смотрел, как я, Луиза Уэтэрби, заканчиваю свой жизненный путь.
Глава 1
Скукоженное тело бывшей хозяйки было найдено в коридоре её адвокатом, который приехал к ней, чтобы обсудить какие-то бумаги. Однако после этого тело бесследно исчезло.
Вскоре после смерти тёти Луизы всем её родственникам были разосланы письма о её кончине. Когда решается судьба огромного состояния, человеческая алчность разливается по крови, словно яд. Племянники, кузены, братья и сестры — все родственники покойной, вылезшие неизвестно откуда, в тревожной надежде захотели урвать свой кусок пирога. Через два дня все были на месте: её племянник Симпл, кузены, сестра Мелисента и брат Хьюберт.
***
Двое родственников Луизы: Картрайт и Формальда ехали в дорогом автомобиле.
— Ты так спокойно сидишь и, ничуть не стесняясь, оправдываешь свой ужасный поступок, — нервно сказала кузина.
— Бог, пошли мне терпения, — выдохнул брат.
— Какой же ты жестокий, да, жестокий и неотесанный, — сказав это, дама скривила лицо.
— Следи за тем, что говоришь, сестрица, иначе…
— Иначе что?! Ты мне смеешь угрожать? Ты и меня ударишь?! Я такого в жизни своей не слышала! Откуда ты черпаешь эту дерзость?! — кричала она.
— Я не должен спрашивать тебя, что мне делать и что говорить! Больше никогда не смей вмешиваться в мою жизнь!
— Я предупреждала тебя, Картрайт…
Вдруг терпение кузена треснуло, как гитарная струна, которая ударила по его вискам яростью. Небольшая вена вздулась у него на шее, а глаза налились жестокостью. Он развернулся и ударил свою сестру по щеке. Пожилая дама приложила свою прохладную ладонь на огненную щёку. Её губы беззвучно шевелились, она то ли молитву шептала, то ли проклятье.
— Что там у тебя, сестрица, кровь? Седрик, дай свою тряпку! — небрежно кинул Картрайт в сторону шофёра.
— То есть мой носовой платок, мистер Хендрикс? — переспросил тот.
— Иногда, Седрик, я жалею, что подобрал тебя в тот день. Дай сюда, чёрт возьми!
Он с силой выхватил вещицу из рук шофёра и небрежно швырнул платок на колени сестры. Кузен Картрайт обладал весьма необычной внешностью и имел яркие особенности: это резкие угловатые черты лица, разные глаза, пегие волосы почти до плеч, острый с горбинкой нос, скулы и бородка-эспаньолка. Он потрёпанный жизнью циник, который с пессимизмом относится ко всему. Бывали случаи, что Картрайт, не колеблясь, прибегал к тирании. В его кругах шутили, что он состоит из тарантулов.
Теперь в автомобиле стояла абсолютная тишина, которую слегка нарушал шум двигателя и шуршание шин. Первым заговорил кузен, так как не мог больше молчать.
— Картрайт Хендрикс… Это имя гремит в твоих ушах, Седрик? — спросил он.
— Шепчет, мистер Хендрикс… — ответил шофёр.
— Я не хочу, чтобы шептало, я желаю, чтобы оно во всю мощь точно звучный колокол грохотало. Дон! Дин-дон! Дин-дон! Вот увидишь, Седрик, наследство Луизы Уэтэрби достанется мне! — заявил Картрайт.
Формальда нахмурилась. Она вытащила из своего изумрудного клатча мундштук и проделала фокус с зажигалкой. Через несколько секунд можно было заметить пульс её сигареты, которая то вспыхивала, то вновь тухла.
Мимо их роскошного автомобиля на высокой скорости промчался другой автомобиль, оглушительно сигналя. Седрик чуть не съехал в изгородь, но всё же сумел удержать управление. «Чертов дурак», — буркнул он себе под нос.
Кузен Картрайт и его сестрица продолжили свой триумфальный путь.
***
Хьюберт и Мелисента Уэтэрби решили добраться по воде. Лодка, в которой они сидели, вспенивала белые барашки волн. Они размышляли о случившемся. Наконец сквозь сероватую мглу тумана, который полз вверх по скалистому берегу, показался дом. Через мертвую дымку виднелись его строгие очертания, а всё остальное уже нельзя было разобрать. Особняк возвышался над ними, массивный и одинокий, стоя на обрыве скалы.
Мужчина заглушил двигатель, и лодка своим ходом вошла в маленькую естественную бухту между скалами. Дно лодки заскребло о камни. Хьюберт шагнул на сушу, крепко привязал веревку к кольцу в скале и обернулся к дому. Сестра вышла следом за ним. Родственники поднимались наверх по вырезанным в диком камне ступеням.
Дорога была окутана непроницаемым туманом, вроде мыльной пены, из которого смутно выплывали неясные силуэты голых, кривых деревьев. Особняк показался Хьюберту славным местечком. Когда он вышел на просторную террасу, его глаза наполнились слезами от добрых воспоминаний. Однако лицо Мелисенты не выражало ни одной эмоции.
***
Племянник Симпл решил добраться весьма интересным путём. С разбегу он перепрыгнул через канаву и побрёл к таинственной лощине. Пробираясь сквозь кусты, он до крови расцарапал свои руки. Под его ногами шуршала листва и трещали тоненькие сухие веточки. Как следует отдышавшись, он медленно полез через последний куст. Оттуда вскоре показалась его небольшая голова с большими бешеными глазами. Симпл, подобно кролику, вылез из куста и заинтересованно посмотрел в сторону дома. Он был впечатлительным человеком, и поэтому сумрак, безусловно, оказал на него влияние. В какой-то момент он заметил силуэт, который отодвинул занавеску и посмотрел в окно с верхнего этажа опустевшего дома. У него возникло леденящее душу чувство, что увиденное не было похоже на человека...
***
Мэри со своим молодым человеком спустились с платформы на хрустящий гравий, шуршание которого сопровождало их всю дорогу. Они шли долго, по пути обсуждая случившееся. Стрекот кузнечиков, шуршание листвы, прохладный ветерок — всё это, точно аккомпанемент, дополняло их беседу. Юная племянница покойной молча шла, с трудом волоча за собой свой чемодан. Джонни насторожился, вдруг увидев у распахнутой двери дома какую-то фигуру, воплощающую ужас...
Их встретил седовласый джентльмен шестидесяти лет. Это был высокий худощавый, практически как скелет, обтянутый кожей, мужчина с обычными ничем не примечательными чертами лица. Единственной особенностью среди них была большая меланома, которая располагалась прямо под левым глазом. На его щеках виднелись глубокие скулы, а серые глаза обладали пустым леденящим душу взглядом, который не выражал ни одной эмоции. Одет он был в твидовый костюм молочного цвета, массивные золотые пуговицы которого были наглухо застегнуты сверху донизу. Его рукава были настолько узкими, что оставляли заметные следы на запястьях. Такой образ вызывал у окружающих беспокойство. Гнилая душонка мистера Страха отражалась в его неприятной ухмылке.
— Отлично, с приездом! Оставляйте чемоданы в коридоре и проходите в гостевую комнату. Все остальные вас уже ждут, — сказал человек, похожий на скелет.
— Хорошо, сэр, — ответил Джонни.
Внешний вид душеприказчика заставил гостей испытать странные необъяснимые чувства, но, несмотря на это, было ясно, что всё идет как надо.
Спустя несколько минут.
Влюблённые вошли в роскошно убранную комнату. Могучие великаны-шкафы, переполненные книгами, неподвижно стояли около стен, и над каждым из них красовались золотые бюсты. Напротив старинного камина стоял дорогой белоснежный рояль.
Во всём доме царила атмосфера уюта, которую создавали чистота и порядок. Главным здесь был душеприказчик покойной Луизы Уэтэрби — тот самый жуткий мужчина, которого Мэри и Джонни встретили в дверях. Возглавление им данного собрания, по мнению некоторых родственников, было совершенной нелепостью и случайностью, сбивавшей с толку.
— Нет, вы только посмотрите... Какая наглость! И ты ещё смеешь появляться здесь?! — язвительно спросила Формальда. — Это ты её убила, мерзкая девчонка!
— Но ведь... — попыталась заговорить Мэри, но кузина была непреклонна.
Пожилая дама, схватив подвернувшуюся под руку диванную подушку, с силой швырнула её в сторону девушки.
— Ненавижу тебя! Как ты могла с ней так поступить! — кузина кричала так громко, что её голос почти срывался на хрип. Покрасневшие и опухшие от слёз глаза Формальды были полны злобы и боли.
— Не смей появляться мне на глаза! — пригрозила она.
Мэри попятилась назад и налетела спиной на мирно стоявшую этажерку, а пожилая дама устало опустилась на диван.
Кузина Формальда — весьма едкая натура. Она прославилась своим острым и резким язычком. Заносчивая, полная эгоизма пожилая дама, разодетая в монохромный зелёный цвет. Из-за этой особы и её духов в комнате стоял резкий, удушливый, слегка сладковатый, местами даже приторный запах, который явно был знаком химикам. В доме царила атмосфера, напоминающая больницу, где используют антисептики и другие медицинские препараты.
— Ещё и это отвратительное тряпьё... Ох, милочка, разве можно так одеваться? Твой образ нарушает гармонию пространства. — язвительно заметила Формальда.
— Извин...
— Ты будешь отвечать, когда тебе скажут. — резко перебила её кузина.
На глазах у Мэри выступили слёзы.
— Дыши через нос, милочка! — продолжила кузина. — Настоящая леди не должна хрипеть, как умирающий морж. И следи за осанкой! Воспитанные девушки не сутулятся!
— Мадам, здравствуйте. Я — Джонни Гарфилд. Рад знакомству, — необдуманно сказал молодой человек, дабы сменить тему разговора.
— Разве меня подводит память? — возмутилась пожилая дама.
— Простите? — переспросил Джонни.
— Разве меня подводит память? — повторила вопрос Формальда.
— Нет?
— Значит, я не спрашивала тебя, безмозглый ты идиот, как тебя зовут? — спросила кузина с нескрываемой грубостью.
— Не спрашивали. — ответил молодой человек.
— Рада, что мы поняли друг друга.
— Сестра, успокойся, я прошу. Давайте сохраним хорошие отношения. — прервал её брат Картрайт, строгий мужчина лет пятидесяти пяти.
Формальда, посмотрев на него так, будто прожигала взглядом, нехотя смолкла.
— Прошу внимания! Я — Косгуд Страх. Ваша тётя Луиза была кратка в своих пожеланиях. Позвольте мне зачитать их.
В подтверждение своих слов мистер Страх вынул из внутреннего кармана пиджака основной документ, написанный от руки чёрными чернилами. Он отметил, что имеет право озвучить его только в этом особняке, так как это было самым главным желанием покойной. После этого он начал читать его почти шёпотом: «Всё моё имущество, в чём бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, я завещаю...» — он смолк, положив оборванный листок на стол.
Все присутствующие вздрогнули.
— Однако в дополнении, которое я получил по почте сегодня утром и которое, по всей видимости, было отправлено самой миссис Уэтэрби в последние часы её жизни, содержится поправка к упомянутому ранее документу, которую я обязан вам огласить.
Вдруг в эту тишину ворвался голос. Бархатный, женский, но при этом очень жёсткий...
— Мои дорогие родственники, прошу внимания!
Все вздрогнули и стали внимательно слушать каждое слово последней записи тётушки Луизы. Они удивились, увидев перед собой поцарапанную пластинку. Голос продолжал — чистый и глубокий.
— Приветствую вас: мой племянник Симпл, кузина Формальда и кузен Картрайт, сестрица Мелисента, брат Хьюберт и, наконец, моя дивная племянница Мэри. Если вы сейчас это слушаете, значит, я уже давно мертва. Раз вы все собрались, можно перейти к нашему делу. Итак, один из вас получит в наследство наш особняк, но при условии, если проведёт здесь три ночи. Располагайтесь поудобнее, моя прислуга приготовила вам комнаты. Если кто-то из вас сбежит отсюда, то он проиграет. Итак, доброй ночи и сладких снов. Ха-ха-ха!
Жуткая запись закончилась. Мгновение все потрясённо молчали.
— На этом всё. Я вернусь сюда после окончания третьей ночи, утром, чтобы узнать, кто из вас здесь остался и остался ли кто-то вообще.
Сказав это, душеприказчик трясущимися руками собрал остатки бумаг со стола и пулей вылетел из дома. Такой поспешный отъезд больше напоминал бегство и вызывал у родственников много вопросов.
Кузина Формальда не двинулась с места. Она восседала с прямой, как палка, спиной. В свои шестьдесят девять лет она не одобряла тех, кто сидел, откинувшись на спинку стула или развалившись в уютном кресле. Как обычно, она торжествовала над всеми неудобствами, которые воцарились в комнате.
Племянник Симпл — настоящий трус, этот чудак сделался белым, как мел. С трясущимися руками он бормотал себе под нос. Симпл чувствовал себя так, словно с ним произошло что-то странное и таинственное. Он нервно облизывал свои сухие губы и ломал пальцы. Может быть, всё дело в атмосфере? Несомненно! Она была странной. Ему бы брать пример с кузины.
Картрайт вытер лицо носовым платком. Его живые глаза озадаченно метались по комнате в поисках ответов. Он улыбнулся своим мыслям.
«Три дня, значит? Это время я проведу с удовольствием».
Мелисента, младшая сестра Луизы Уэтерби, молча сидела и смотрела в окно, из которого на неё падал ледяной луч луны. У Она обладала большими выразительными глазами, крючковатым орлиным носом, оливковой кожей и блестящими волосами, которые она собрала в низкий прочный пучок. Шею и морщинистые пальцы женщины украшали превосходный агат и дымчатый топаз. Дама была с ног до головы закутана в чёрное атласное платье и скрыта под густой тёмной вуалью. Причиной такого наряда была болезнь, вызывающая растительность на лице. Из-за своей внешности её даже хотели отдать в цирк уродцев, но Луиза не позволила этому случиться.
Хьюберт, сутуля дряхлую спину, сидел на маленьком, почти сломанном стуле. Он молча поправил свой красный вязаный шарф. Это был тощий человек с желтым лицом, лишенный возможности говорить. При одной лишь попытке открыть рот и извлечь звук он просто кривил губы и молчал. Его взгляд медленно скользил по лицам родственников.
«Помню этот особняк в детстве, — подумал он. — Прекрасный дом, ничего удивительного. Кто бы мог подумать, что здесь произойдёт нечто подобное... Возможно, это и к лучшему, что никто не знает будущего».
С этими мыслями Хьюберт поднялся со стула и вышел из комнаты.
Началась страшная гроза. За стенами особняка выл холодный, пронизывающий ветер.
Родственники находились в гостиной. Они сидели молча, исподтишка бросая друг на друга подозрительные взгляды.
Когда вошёл Хьюберт с чаем, все вздрогнули. Он жестом предложил задёрнуть шторы, чтобы создать уютную атмосферу. Все согласились, и процедура была выполнена. В комнате действительно стало более уютно.
– Формальда, пожалуйста, помогите разлить чай, – сказала Мэри.
В ответ пожилая женщина небрежно отмахнулась и ответила:
– Нет, лучше ты, милочка, сама. Чайник очень тяжёлый... А тут ещё в этой суматохе из-за тебя я потянула поясницу. Такая неприятность...
Молодая девушка кивнула и подошла к столу. Резво зазвенели фарфоровые чашки. Ситуация ненадолго улучшилась.
Картрайт отпустил остроумное замечание. Кузина язвительно подхихикнула. Симпл рассказал забавную историю. Даже Мелисента, которая обычно не терпела чай, одобрительно пригубила его.
Вдруг в эту уютную и жизнерадостную атмосферу шагнул Джонни Гарфилд. Он явно был озадачен. И сказал необдуманно:
– Я, господа, хотел бы поинтересоваться... Никто из вас не знает, что стряслось с занавеской из ванной комнаты?
Племянник Симпл вскинул голову.
– Занавеска? Какая ещё занавеска? Что с ней?
– Она исчезла, – ответил молодой человек.
– А вы уверены, что она там была? – спросил Картрайт.
– Ну... Эээ... Я предположил, что она должна там быть.
Все переглянулись. Данная ситуация выглядела очень подозрительно и странно.
– Исчезла... и что с того? – угрюмо сказал Картрайт. – Какая разница? Забудьте о ней.
В этой ситуации кузен, сам того не замечая, нагонял жути. Он беззаботно сидел в дальнем, самом темном углу комнаты и, кажется, был готов начать насвистывать какую-то рутинную мелодию. Гарфилд вышел, закрыв за собой дверь. Комната снова погрузилась в пучину недоверия и жути. Все опять исподтишка следили друг за другом.
Но вот их неудачную идиллию внезапно прервала дробная трель телефонного звонка.
— …
Взгляд немого мужчины скользнул по столу и упал в сторону телефона, стоявшего в другом конце коридора. Хьюберт был человеком, который вздрагивал при малейшем звуке, а тут ещё и ночной звонок. Было видно, что он прокручивал в голове каждый вариант страшной новости, которую может услышать на другом конце трубки.
— Я отвечу, — сказала Мэри, поставив чашку. Она встала из-за стола, а родственники продолжали скрытно льстить друг другу.
— Разрешите подлить вам чай, мистер Хендрикс? Мистер Уэтэрби, вы не против?
Последний, в отличие от первого, одобрительно кивнул.
— Сестрица, не желаешь ли ломтик ветчины? — спросил Картрайт.
— Ещё тост? — предложила Мелисента племяннику.
— Кому последнее яйцо?
— Может быть, желе? — спросили у Хьюберта.
Тот кивнул, потому что с детства обожал эту жижу, которую другие не стали бы есть даже за сотню фунтов.
— Благодарю, ещё кусочек хлеба?
А в это время телефонный звон разносился по всему дому. Это был противный, назойливый звук, который нагнетал жуткую атмосферу.
— С детства ненавижу ночные звонки. Да чтоб тебя, — буркнула себе под нос Мэри.
Она подняла трубку и приложила её к запутавшемуся в каштановых волосах уху.
— Здравствуйте. Могу я поговорить с Симплом Брауном? — за треском и шумом звучал еле различимый голос незнакомого мужчины.
— Кто говорит? — не показывая своей тревожности, спросила Мэри.
— Друг. Можете позвать его? Дело чрезвычайно важное!
— Он занят… — коротко ответила девушка.
— Что-то случилось? С ним всё в порядке? — в голосе мужчины стала проступать паника.
— Да-да, конечно, всё в полном порядке. Передать ему что-нибудь?
Трубка немного молчала, видно, человек на другом конце провода замялся, но вскоре трубка продолжила таким же отрывистым слогом.
— Да… Скажите ему, что планы поменялись. — Таинственно ответил мужчина.
— Какие планы? — поинтересовалась Мэри.
— Неважно... Он знает. — Кинул незнакомый голос.
— Я забыла спросить... Как ваше имя?
— Хельмут. Скажите ему, что это Хельмут.
— Хорошо, я передам. — Ответила Мэри.
— Спасибо, мисс. Хорошего дня!
Ситуация со звонком показалась девушке очень странной. Внутри неё появилась паника. Её руки похолодели, и она положила трубку. От неожиданного и загадочного звонка у неё разболелась голова, сердце начало биться быстрее. «Что ему нужно было от Симпла в такой поздний час?» — подумала она и вошла в гостиную. Все вопросительно посмотрели на неё.
— ...
Хьюберт сначала указал глазами на телефон, потом вопросительно уставился на девушку. «Кто там? Кто звонил?» — было написано у него на лице.
— Звонил некто по имени Хельмут. Искал вас, Симпл. — скрестив руки на груди, сказала Мэри.
— Он мне не знаком, — нервно ответил племянник.
— Он попросил меня сказать вам, что поменялись какие-то планы, — продолжала девушка.
— Планы? Какие ещё планы? Не понимаю, о чём речь, — дрожащим голосом ответил Симпл.
— Кто такой Хельмут? — настойчиво потребовала ответа Мэри.
— Я же сказал тебе, сумасшедшая, что понятия не имею, кто этот человек... — в его поведении прослеживалась агрессия, смешанная с переживанием.
Было понятно, что Симпл знает куда больше, чем говорит. Хьюберт подумал:
«Какой же я дурак! Ну конечно! Маленький дьявол! Значит, ему есть что скрывать... Пора добавить его в список подозреваемых».
«Какого чёрта он так смотрит на меня? До каких пор это будет продолжаться? Нет... Дело нужно брать в свои руки... Сработает или нет? Как знать... Нужно пробовать! Только бы успеть это сделать... Время... Его слишком мало. Бог мой, только бы всё получилось... Будет ли конец этому делу, или нас всех убьёт этот ненормальный, неизвестно, но... Я могу сказать точно.
Ты пожалеешь о том, что сделал. Обещаю...»
Внезапно раздался страшный ряд ударов. Это пробили часы.
– Полночь! Предлагаю отправиться спать, – решительно сказал кузен Картрайт.
Все послушно встали и поднялись на второй этаж по широкой узорчатой лестнице, по ходу всматриваясь в изящные элементы декора.
Люди, которые находились в смертельном страхе от местных баек и слухов, не могли думать ни о чем другом. Они следили за каждым действием и шагом друг друга, даже не пытаясь скрыть своей взвинченности. Никаких бесед, никакой любезности и учтивости. Теперь родственники стали врагами, врагами за наследство.
Они поднялись наверх и подошли каждый к своей двери. Все застыли, словно холодные каменные глыбы, положив ладонь на ручку двери. Затем, как будто по команде, все вошли в комнаты, одновременно захлопнув за собой двери.
Все помещения были одинаково убраны. Это были небольшие спальни. Слева от центра стояла кровать, а у пустой стены — единственный стул с высокой спинкой и стол. Также можно было увидеть большой платяной шкаф, ковёр и книжные полки.
Замки повернулись, задвижки игриво защёлкали, пододвигаемая к дверям мебель грохотала.Семеро перепуганных людей забаррикадировались в ожидании утра.
***
Племянник Симпл решил для спокойствия души подпереть дверь дубовой тумбочкой. Однако это оказалось для него нелегкой задачей, ведь она была огромной, а рост Симпла едва ли достигал полутора метров.
Наконец, племянник выдохнул и с облегчением повернулся к ней спиной. Он был уверен, что теперь находится в безопасности.
Почесывая свой рыжий затылок, он подошёл к столику с зеркалом и
пристально посмотрел на своё отражение в дрожащем свете свечи.
— Да, нелегкое тебе досталось дело, правда, Симпи? — тихо сказал он сам себе.
Неожиданно на его щекастом лице появилась жуткая, хищная улыбка. Он подошёл к кожаному, чуть-чуть потертому с углов чемодану, который показывал, что в дороге его владелец бывал не в первый раз. Из чемодана племянник достал несколько потрёпанных книг, заштопанную полосатую пижаму, сломанный гребень, которым тут же причесал волосы, а также какую-то папку с бумагами, содержимое которой высыпал на стол.
Переодевшись, Симпл обессиленно рухнул на постель и свернулся под тёплым одеялом кренделем.
В этот момент учащённые шаги приблизились к его комнате. Резко задёргалась ручка... Симпл испугался до чёртиков. Он побагровел, губы его стали белее мрамора. Племянник лежал, не шевелясь, и уставился своими голубыми глазами на дверь...
***
Кузен Картрайт ворочался с боку на бок. Сон не шёл к нему.
Внутри кузена жили только жестокость и беспощадность, которые он скрывал под маской доброты. Мужчина напоминал дикого зверя, ожидающего нападения.
Картрайт сел на край кровати и начал обдумывать проблему записи. Он поглаживал бороду и щурил свои глаза, которые имели разные оттенки. Необычное сочетание карих и серых глаз заставляло окружающих задерживать внимание на его лице и однозначно вызывало большой интерес.
Свеча догорала, складывалось впечатление, что она вот-вот потухнет. Картрайт завёл часы и аккуратно положил их рядом с кроватью. Странно, но внезапно темнота его насторожила. Словно сотни тысяч накопившихся в нем за всю жизнь страхов вдруг пробудились и овладели им. Перед его внутренним взором мелькали лица: этот подозрительный племянничек, его сестра, ничтожество Хьюберт, бородатая уродка, ну и миленькое личико племянницы с этим странным типом...
Часы внизу пробили час. В этот момент мысли Картрайта внезапно прервались очень тихим шорохом за его комнатой. Он окончательно стряхнул с себя всю дремоту.
Кто-то ходил по темному дому. Крупная капля пота выступила на лбу у кузена. Кто же это крадётся по тихим ночным коридорам? Тот, кто затеял что-то дурное, уж будьте уверены!
Несмотря на своё могучее телосложение, Картрайт бесшумно соскользнул с кровати и в один прыжок оказался у двери, где встал, прислушиваясь. Он решил позвать нечто, не открывая дверь. Шум не повторился. Тем не менее Картрайт был убеждён, что не ошибся. Он слышал за дверью шаги. Внезапно волосы на его голове встали дыбом. Ему стало по-настоящему страшно...
Кто-то тихо шастал в кромешной тьме. Неторопливые и размеренные шаги раздались на лестнице. Да, тот, кто не ответил ему, начал приближаться к его двери. И в этот момент свеча, горящая в комнате Картрайта, стала трещать подобно дровам в камине. Шаги уверенно миновали его дверь и проследовали дальше.
***
Джонни Гарфилд, невзирая на отсутствующую занавеску, всё-таки решился принять ванну. Молодой человек лежал, нежась в горячей воде.
– Как там сказал этот чокнутый старикан? «Надо соблюдать осторожность и бла-бла-бла...» – яростно фыркнул Гарфилд. – Я покажу ему и всем остальным, что значит продержаться до конца.
Молодой человек выдохнул. «Приятные пенные пузырьки, тёплый пар над ванной, что может быть лучше? Потом побриться... Немного виски... Лёгкая музыка и моя любимая Мэри».
Вынырнув из приятного пенного царства, молодой человек услышал скрип двери в ванную комнату.
— Любимая, это ты? — игриво спросил он.
В ответ тишина.
— О-о, ты решила поиграть в другую игру? Кто это тут подглядывает? — кокетливо спросил молодой человек.
Через несколько секунд Джонни увидел в запотевшем зеркале нечеткий силуэт мужчины. Парень протёр лицо мыльной рукой, отчего его глаза покраснели, и он шустро промыл их проточной водой. «Почудится же такое... Всё. Теперь только отдых». — подумал он.
Джонни расслабил спину, выпрямил руки и ноги, затёкшие от долгого сидения в поезде... Он почти ни о чём не думал. Его голова устало опрокинулась на ванну. Молодой человек сладко уснул.
***
Тусклый лунный свет попадал на уставшую мебель, которая отбрасывала свои мёртвые тени на холодный пол.
Мелисенте снился сон, который можно назвать самым странным за всю её жизнь.
В центре тёмной комнаты стоял ореховый стол. На нём аккуратно лежала белая помятая скатерть, на которой расположилось стеклянное блюдо с семью кусочками надкусанного хлеба. Он, освещенный изнутри, тонул в кромешной тьме. Рядом с хлебом лежала медовая спелая груша. Она, казалось, охраняла и держала под контролем куски хлеба.
Эту чудесную картину нарушали две назойливые чёрные мухи. Они, почёсывая, почёсывали своими худенькими ножками у себя под крылышками, взлетали, затем снова смело садились на блюдо. Казалось, что теперь они были хозяевами и с уверенностью контролировали ситуацию. Но внезапно мухи начали размножаться. Одна села Мелисенте на губу, другая щекотала своими лапками её ухо, а третья чуть не села ей на глаз. Ещё примерно сотня мух кружилась у неё над головой.
Мелисента почувствовала, как кто-то схватил её за ухо. Развернувшись, она увидела, что по бесконечной тёмной комнате ходят люди. «Что за чертовщина!» — подумала она и в спешке попыталась выйти из этого странного места. Тут её ноги подкосились...
К ней подошёл человек, которого она не рассмотрела, и приобнял её. Но Мелисента собралась с силами и с криком оттолкнула его. Сотня вступилась за своего товарища, а бедная девушка, оглушённая их жужжанием и почти задавленная, упала.
Мелисента вздрогнула и резко проснулась от мерзкого ощущения. На часах было два ночи. Она быстро и решительно встала и подошла к столу, на котором стоял кувшин с водой. Выпив залпом три стакана жидкости, она легла в кровать и вновь заснула.
***
Хьюберт вернулся в гостиную. За окнами противно завывал ветер, а дождь со страшной силой лупил в окна.
Возле себя мужчина поставил низенький столик, на котором расположил стакан, наполненный скотчем со льдом, и стеклянную креманку с фруктовым желе. Хьюберт сел перед камином, протянув ноги к его живым языкам, которые плясали на сухих брёвнах.
Попивая скотч и заедая его густой противной жижей, он погрузился в раздумье. Лицо мужчины перекосилось, став серовато-желтым, а руки затряслись. В голове роились ненормальные, лихорадочные, болезненные мысли.
«Картрайт подозрительно смотрел на меня искоса, я это заметил… У него были глаза сумасшедшего… Настоящего сумасшедшего… Может быть, он нас всех перережет и заберёт себе дом? Ну, естественно, всё дело именно в этом! Он, должно быть, полнейший безумец, который сбежал из какой-нибудь психиатрической больницы, с огромным криминальным опытом… Да, это же правда… Предупредить остальных? Нет, так он всё поймёт… Я только задену его, к тому же он иногда кажется вполне адекватным».
«Или, может быть, это Симпл? Он только кажется весёлым на первый взгляд. Он меня не достанет! Уж я-то об этом позабочусь…»
«Загадочный человек этот Джонни Гарфилд… Точно, он же вылитый мошенник… Ох, я уже схожу с ума… Все в этом доме бояться неизвестности и смерти… Гарфилд, буду следить именно за ним. Да, это точно он…»
«Который там час? Тьфу ты, опять у меня часы остановились… Как хорошо, что мой дед был знаменитым часовщиком. Перед своей смертью он кое-чему меня научил».
Спустя несколько минут.
«О, бог мой, без четверти три… Главное, не вешать нос. Не рисковать. Тогда первая ночь точно пройдёт хорошо… А сейчас нужно идти, ложиться».
***
Кузине Формальде нездоровилось.
Намазав противной, жгучей мазью свою поясницу, она укутала её в тёплый плед и уселась в кресло, которое стояло в комнате. В пожилой даме отсутствовали страх и беспокойство. Она вязала спокойно и уверенно, убеждая себя в своей правоте, как и прежде.
Из-за боли в пояснице, вызванной люмбаго, она протяжно застонала, отложила спицы и легла в кровать. На тумбочке она нащупала приготовленный заранее шприц с анальгином. Сделав укол, кузина аккуратно вынула свои вставные челюсти и опустила их в стакан с водой. Дряхлые губы сжались. Жуткая боль не давала кузине заснуть. Она уставила свои крохотные, прищуренные глазки на портреты, которые висели на стене. Ей казалось, что эти лица были ей знакомы, и она узнавала в них кого-то. Ей мерещилось, что портреты зловеще таращатся на неё. В конце концов, боли прошли, и она под действием обезболивающего заснула…
***
Мэри лежала в постели. Свеча, стоявшая у её изголовья, ещё горела. Она никак не могла уснуть. Собраться с духом и потушить её для девушки — целая пытка.
Она страдала от сомнифобии — страха перед темнотой. Она снова и снова повторяла себе: «До утра с тобой ничего не случится. Ничего не может случиться. Ты заперла дверь, задвинула цепочку. Никто к тебе близко не подойдёт…». Но беспокойство не оставляло её. Мэри беспокойно ворочалась в постели.
Вдруг она услышала звук из комнаты кузины Формальды. Пожилая дама визжала долго — это был крик ужаса, дикий, отчаянный призыв о помощи.
Девушка пулей вылетела из своей комнаты. В дверях возле комнаты кузины замелькали огоньки свечей — мужчины ввалились к ней в комнату.
— Что за чёрт? Куда она исчезла? — озадаченно спросила Мэри.
Кузен Картрайт подошёл к её кровати.
— Бедная сестра, от неё остался только ночной чепец, — сказал он.
— Ой-ой-ой… Какая жалость, — ядовито сказал маленький мужчина Симпл.
— Смотрите! — крикнула Мэри, поднеся свечу к пыльному зеркалу.
— Одна попала в западню, и все другие сгинут, коль этот дом сейчас же не покинут!!! — прочитал с ужасом Симпл.
После этого мужчины тщательно изучили каждый уголок комнаты. Пустые, оголенные стены, наполовину открытое окно и шкаф — ничто не ускользнуло от их внимания.
— Здесь творится что-то неладное! Предлагаю всем вернуться в свои комнаты и лечь спать, а утром всё обговорить, узнать, кто из нас остался и остался ли вообще... — сказав это, Картрайт быстро удалился из комнаты.
Наступило 3 часа ночи.
Мэри, укутавшись во все свои одеяла, лежала в кровати и смотрела в потолок. Она никак не могла забыть об исчезновении кузины Формальды. Девушку передернуло. Стены тёмной комнаты, казалось, таращились на неё, словно опустевшие глазницы, измученные своей пустотой. Ей не спалось.
Она пролежала без сна минут пятнадцать, а потом услышала тревожный шум. Это был приглушённый плач, который просил о помощи. Мэри сосредоточилась на этом звуке, надеясь, что это всего лишь игра воображения. Однако через несколько минут вниманию девушки открылся совсем новый букет звуков.
Этот жуткий холодный шёпот в темноте не оставил её равнодушной. Он словно проникал глубоко в её сознание и разбивал на кусочки все рациональные объяснения происходящего. Мрачный мелодичный голос, доносившийся прямо из стен, заставлял её нервы трещать, как струны...
Мэри поспешно выбежала в коридор, остановилась перед дверью кузена Картрайта и постучала. На её стук сразу же ответил хриплый и низкий голос.
— Кто там? — резко спросил он.
— Это я, Мэри, — дрожащим голосом ответила девушка. — Мне кажется, в моей комнате кто-то есть.
Дверь приоткрылась, кузен посмотрел на неё грозным взглядом.
— Что за шум ты тут подняла? — отрывисто спросил Картрайт.
Девушка быстро всё объяснила. Разные глаза у её собеседника вспыхнули непреодолимым любопытством.
— Значит, кто-то в комнате? Пойдём разберёмся! — сказал он и подошёл к её спальне.
— В шкафу возле кровати... — прошептала девушка.
— Ну конечно, — также шёпотом, но с большой долей сарказма ответил кузен. — Лучшего укрытия не придумаешь!
Он распахнул дверь и ворвался внутрь, Мэри не стала заходить. Картрайт, посмотрев на плачущую девушку, которая стояла в коридоре, подкрался к шкафу и аккуратно приоткрыл его. Но вдруг он остановился как вкопанный: в шкафу, испугавшись, сидела Мэри! Она медленно прошептала ему:
— Помогите... Кто-то стоит в коридоре и смотрит на нас...
Кузен обернулся, но было уже поздно…
Часы показывали 3.30 ночи.
Племянник Симпл решил переодеться.
Он то и дело кидал взгляды на дверь. Дверь была тяжёлая, крепкая, запиралась на ключ и цепочку, а ещё её подпирала дубовая тумбочка. Взломать такую дверь не представлялось возможным.
Симпл уселся за стол, взял помятый листок бумаги и начал писать на нём своим судорожным почерком…
Вдруг он замер. Его рука застыла над рукописью, когда снизу раздался звон разбитого стекла. Он прислушался, но звук больше не повторился. Неизвестно, что это было, может, просто плод бурного воображения, но племянник Симпл стал слышать и другие звуки: жуткий скрип ступенек на лестнице, шорох одежды, голоса, ходящие внизу. Кто-то опять крался по коридору.
Наконец любопытство взяло верх над страхом. Маленький мужчина вышел из комнаты и направился к лестнице. В коридоре было тихо, устрашающе тихо. Мерцающие лампы нагнетали атмосферу. Подходя к лестнице, Симпл чувствовал пристальную слежку со спины. Он обернулся, и от увиденного его сердце стало биться быстрее. В коридоре стоял мужской силуэт. Нечто пристально смотрело на него. Буквально за несколько секунд оно домчалось до порога комнаты Симпла и резко исчезло. Племянник застыл от ужаса. К тому же его не оставили равнодушным эти жуткие кровавые следы, которые начинались непонятно где и заканчивались прямо рядом с ним. В попытке избежать расплаты за своё любопытство маленький мужчина в панике стал оглядываться по сторонам, пытаясь найти выход
От страха он кинулся бежать по лестнице. Споткнувшись, Симпл полетел вниз, кувырками добравшись до её конца.
«Всё болит... Что ж, значит, я жив и спасся. Черт, чуть не сломал себе ногу. Оно застало меня врасплох, я не был готов к... этому. Кто же это? Вблизи оно едва напоминало человека. Когда нечто приближалось ко мне, я почувствовал, как меня наполняет жуткая душевная боль — его боль. Но хуже всего был взгляд, как будто оно пыталось прочитать мои мысли».
Пройдя в гостиную, племянник зажег свечу.
— Так что же преследовало меня? И что оно делало в моей спальне? — тихо прошептал он и посмотрел на стоявший впереди стеклянный сервант.
Скрип половиц предупредил его о приближающейся опасности. Нечто ужасное медленно надвигалось в гостиную. В отражении на серванте появился тот самый силуэт. Он медленно подошёл к Симплу и задул его свечку...
— Картрайт!!!
От этого крика у племянника свело челюсть. Симпл кричал так, будто его разрывают на куски, будто кто-то сейчас вырвет ему голосовые связки.
Глава 2
Очнулась Мэри в каком-то темном и жутком месте после того, как в нос ей ударил отвратительный запах сырости.
— Ай… Голова раскалывается… — схватившись за висок, прохрипела она.
— Где я? Жуткая тьма. Свет бы мне сейчас не помешал.
Нащупав у себя в кармане сарафана спички, она зажгла пару штук. В этот момент из-за двери стали доноситься адские звуки: шорохи, стуки, шаги.
— Эй, кто здесь? — в голосе Мэри чувствовалась нарастающая тревога.
Из-за страшной головной боли она не могла встать. Стоило ей двинуться с места, как её ноги становились ватными, руки начинали дрожать, а сердце замирало. Ей казалось, что оно пропускает несколько ударов.
— Как же болит голова…
Несмотря на эту пытку, она нашла в себе силы для осмотра подвала. Среди забытых вещей была обнаружена восковая свеча. Наконец, темный угол подвала, нуждающийся в свете, засиял под влиянием своеобразного светлячка. Всё вокруг стало мутным и расплывчатым. Пыльный подвал был освещён, однако его тёмные мрачные стены будто оставались в тени, создавая гнетущую атмосферу. В тот момент, когда Мэри пыталась осмотреть место, где она оказалась, деревянные крышки гробов, в которых лежали кузина Формальда и Мелисента, начали со скрежетом открываться.
— О Боже мой... — прошептала Мэри.
В её глазах читался ужас. Всё больше поддаваясь панике, она бросилась к старой двери и ударила ее обеими руками, но та наградила её лишь парой царапин, так и не позволив выйти.
— Что ж ты не открываешься! — девушка безрезультатно пыталась освободить себя из этой жуткой ловушки, нервно дёргая за ручку. Тем временем паника внутри нарастала всё сильней, когда она слышала, что скрипы за её спиной не утихали.
***
— Тут очень темно, — сказал Картрайт и, вытянув шею, всмотрелся в даль прохода, ведущего в подвала.
— Ничего особенного, — буркнул Симпл. — Ох уж эта паутина! Каменный пол, зарешечённое окно, какие-то коробки — это всё, что я вижу!
Джонни Гарфилд прихлопнул несколько невидимых комаров, которые пищали у него за ухом. Через несколько секунд звуки повторились, но на этот раз это было не писк, а жуткое шуршание.
Мужчины переглянулись.
— Да, я тоже слышал, — сказал кузен, посмотрев на Джонни.
— Похоже, это было где-то из подвала. Мне кажется, там что-то двигалось, — ответил ему молодой человек.
— Может быть, это была крыса? Тут полно крыс! — сказал Симпл, с любопытством осматривая темный проход.
— Нет, я думаю, это было что-то побольше. Мне кажется... — Кузен прервался, когда они услышали душераздирающий крик о помощи, доносившийся из подвала.
— О боже, это Мэри! Джентельмены, быстрее! — узнав голос любимой, приказал Джонни. Он побежал вперёд, остальные последовали за ним. Картрайт подумал: «Подвал — подходящее место, чтобы подхватить лихорадку».
Подбежав к большой и старой двери, Джонни судорожно начал тарабанить по ней, пытаясь вызволить оттуда свою девушку. Ему стало очевидно, что в одиночку он не справится с такой непосильной задачей, и решает обратиться к Картрайту.
— Помогите выломать дверь, — в его голосе слышалось отчаяние.
Поняв, что дело не продвигается, Картрайт молча кивнул ему, показывая свое согласие. Сгруппировавшись, мужчины с разбегу врезались в преграду, разделявшую их с девушкой, и с грохотом ввалились в подвал.
Увидев своего возлюбленного, девушка в отчаянии бросилась к нему. Она была в истерике.
— О боже, Мэри! Как ты здесь оказалась? — взволнованно спросил Джонни, нежно заключив любимую в объятия.
— Что здесь произошло? — поинтересовался Картрайт.
— Я... Я не знаю! Я только помню, что была в коридоре... Напротив, в моей комнате стоял Картрайт, а затем внезапно выключился свет. Я почувствовала, как кто-то дышал мне в затылок... Это существо... Оно было так пугающе. И вот я оказалась здесь... — задыхаясь от страха, ответила Мэри.
Симпл стоял, ссутулившись и не говоря ни слова. Его руки сильно дрожали.
— Что за чертовщина тут творится?! — осмотревшись по сторонам, добавил Джонни.
После этих слов молодой человек и кузен подняли девушку и вывели её из подвала. У выхода Мэри обернулась — гробы, а вместе с ними и те, кто в них находился, бесследно исчезли.
***
Хьюберт поспешно проснулся после беспокойной ночи в раздумьях. Он подошёл к умывальнику-кувшину, ополоснул сонное лицо прохладной водой и решил переодеться. Выбор пал на слегка замасленное пальто чёрного цвета, всё тот же красный вязаный шарф и тёмные, как уголь, замшевые туфли.
Его маленькая комната находилась на третьем этаже и располагалась под самым чердаком. Хьюберт подошёл к шторам, в которых подлая моль проела несколько отверстий, и ловким движением одёрнул их. Единственное окно, усеянное дохлыми жучками, выходило прямо на сухие деревья. Мужчина посмотрел на унылый пейзаж и отошел от подоконника. От нарастающей внутри тревожности он несколько раз беспокойно обошел свою каморку.
Ему стало дурно: в воздухе стоял зловонный запах старого дерева, как на чердаке. Ещё с детства Хьюберт не отличался крепким здоровьем. Подойдя к тумбе, он взял колбу с бикарбонатом натрия. Он принимал его всякий раз, когда желудок начинало крутить от стресса.
Часики на маленькой тумбочке продолжали тикать с раздражающим безразличием. Было около одиннадцати часов. На календаре, который висел над кроватью, красный кружок остановился на отметке «26 октября».
Он вспомнил, как в этот день, в день его рождения, родственники и друзья говорили ему: «Мы приедем к тебе только ради кусочка вкуснейшего белого торта!». Вот уже четвёртый год Хьюберт ставил своё знаменитое кондитерское изделие на стол, накрыв крышкой, и ждал, пока им насладятся гости. Ему было интересно, заглянет ли под нее хоть кто-нибудь.
На выходе после праздника Хьюберт слышал: «Спасибо, дорогой, твой торт — это что-то!», «Потрясающий торт!», «Это лучшее, что я ел в своей жизни!». После этого он подходил к столу, и открыв крышку, видел никем не тронутый торт, и в десятый раз прокручивал в голове фразы, наполненные обманом.
Захватив шляпу и кожаные перчатки, он вышел из комнаты. Проходя мимо, мужчина постучал в соседнюю спальню, где остановилась его сестра. «Странно, дверь заперта. Может быть Мелисента уже в гостиной?» — подумал он, на секунду отвлекшись от своих главных вопросов, которые обдумывал, спускаясь по лестнице. «Что же всё-таки стало с кузиной Формальдой? Куда все подевались? Почему дом стал таким молчаливым?».
Немой родственник столкнулся с мужчинами, сопровождавшими Мэри, у входа в гостиную. Комната уже превратилась в место для собраний, в котором обсуждаются самые важные вопросы.
— Я думаю, мы должны уехать отсюда, и как можно быстрее, — сказал Джонни, протягивая стакан воды Мэри.
— А как же наследство? Мы все еще не знаем результатов гонки. Я просто так не отдам особняк, — возмутится Симпл.
— Я постараюсь вам напомнить о страшном послании, которое было оставлено на пыльном зеркале в комнате кузины Формальды! Говорю вам, это место нас погубит! — серьёзно сказал Джонни.
Хьюберт, посмотрев на Джонни потухшим взглядом, скорчил гримасу недоверия и подумал: «Кажется, он последним видел мою сестру… Чёртов фантазёр! Возможно, избавился от неё, а сейчас отводит от себя подозрения, решив придумать эту нелепую историю, чтобы напугать нас и забрать себе наше семейное поместье…»
Тут Мэри не выдержала и закричала:
— Мы здесь второй день, а я не могу понять, что происходит в этом доме! Эти жуткие явления сводят меня с ума.
Хьюберт задумчиво кивнул.
Её перебил Симпл.
— Действительно… Да, это действительно странно. Закрытые двери открываются сами собой, со свечками творится чертовщина.
— А я вчера ночью видел тень, которая появилась в зеркале в ванной. Это было как-то… нереально, — взволнованно сказал Джонни.
Мэри, которая внимательно смотрела на своего возлюбленного, вдруг сказала:
— Слушайте, а в подвале…
— Одну минутку, — Симпл опять перебил её.
— Но я… — хотела продолжить девушка.
Вмешался кузен. Он прокашлялся и властным голосом произнёс:
— Вы не забывайте о внезапной смерти Луизы. Имеет ли это что-то общее с тем, что происходит в доме в последнее время?
Все переглянулись.
— Не знаю, как это могло произойти. Она была совершенно здорова, а тут вдруг… — сказал племянник Симпл.
Джонни Гарфилд выпрямился, сделал какое-то движение губами, похожее на нервное покусывание, и, разминая костяшки пальцев, добавил:
— Может, это естественная смерть? Или несчастный случай…
Хьюберт медленно постукивал пальцами по столу. После того, как на его лице появилась спираль морщин, он подумал: «Так много вопросов, но так мало ответов».
— Нет, я не верю в это. Всё происходящее слишком странно, чтобы это была естественная смерть или несчастный случай, — ответила Мэри.
Симпл спросил:
— Кто или что может вызывать все эти явления?
— А если это что-то сверхъестественное и, может быть, все эти явления связаны с прошлым нашей семьи? — с интересом предположила Мэри.
— Нет… точно нет! Может быть, это просто животные или воры? — сказал Симпл.
Хьюберт, сложив вместе костяшки пальцев, подумал: «Это точно ты, маленький дьявол! Какие животные в доме? Зачем он это сказал? Может, это просто ложный след? Джонни и Симпл ведут себя очень подозрительно… Один называет это хорошо замаскированное убийство просто естественной смертью, а другой наплел о животных в доме… Очень странно».
— Я слышал шум стекла, а в одной из комнат — неразборчивые голоса, — подтвердил свою догадку племянник, поглаживая пухлый подбородок.
— Вот… Я же говорила, что это что-то другое и неизвестное!Приведения! — крикнула Мэри.
— Исключено! — угрюмо буркнул Симпл и в раздражении махнул рукой.
— Нет-нет, я читала в местной газете, что этот дом построен на месте старого кладбища. Может, это души хотят связаться с нами?
— Жалкая статейка предстаёт перед читателем воплощением зла, источником пошлости и глупости, — подал голос Картрайт.
На лице Хьюберта проступали черты серьезности. Он подумал: «Может быть, и правда есть вещи, природу которых мы не можем описать научной работой или статьей? Нет! Клевета… Мошенники…».
— Может быть, нам стоит нанять экстрасенса-медиума или исследователя паранормальных явлений? — серьезно спросила Мэри и продолжила: — Возможно, это действительно наш единственный шанс разобраться во всём этом и разгадать тайну.
— Ха! Тайна дома Уэтэрби. Звучит смешно и нелепо! Совершено нелепо! — с сарказмом сказал Симпл.
Все посмотрели на племянника. Злые глаза, полные подозрений, окружали его со всех сторон. Хьюберт схватился за роскошную статуэтку. Сложилось впечатление, что он может кинуть её в Симпла, но сдержался.
— Ну а что мы ещё можем сделать? Нам нельзя просто сидеть и ждать, пока это всё снова произойдёт, — прервала его негативный поток Мэри.
— Предположим, ты права, но куда и к кому мы будем обращаться с такой просьбой? — ответил Картрайт.
— Я знаю! — крикнул Джонни. — Любимая, ты помнишь, когда пропал кузен моей матери, мы обращались к экстрасенсу-медиуму…
Мэри отрицательно поводила головой.
— Изольда Актомоль — обладательница уникального дара, который помогает ей спасать сотни жизней. Она — самый чудесный медиум Англии, поэтому все знают, что здесь нет места фокусам и обману. Я полагаю, что в нашей ситуации это лучший из всех возможных вариантов, — поведал Джонни.
— Хорошо, давайте попробуем. Приглашайте, — сказал кузен.
Картрайт встал у окна, повернувшись к родственникам спиной. Указательным пальцем он поглаживал верхнюю губу, задумавшись.
— О да, охота началась... — тихо произнёс он, улыбнувшись.
Глава 3
В это же время. На другом конце Англии.
На улице разыгралась непогода. Небо было затянуто серыми тучами, а ветер пронизывал до костей. Он обдувал скрюченного человека со всех сторон. Пока он дышал полной грудью, капли дождя барабанили по его спине и плечам. Пожилой мужчина в чёрном костюме, промокший до нитки, с трудом добрался до маленького кабинетика, расположенного на четвёртом этаже. Он был настолько погружён в свои мысли, что не заметил, как по пути наступил в лужу целых пять раз, отчего в его ботинке тут же стало мокро. В его руках виднелся тощий траурный букет.
Он, слегка задыхаясь, остановился перед дверью в задумчивости, затем открыл её, повесил мокрое пальто на вешалку и прошёл через узенькую прихожую. Наконец, он вошёл в комнату на другом конце коридора. Внутри он сразу же увидел чернокожую женщину, подготавливающую кабинет к сеансу.
— Миссис Актомоль, боюсь, я немного опоздал, — заговорил он очень низким голосом.
— Всего на несколько минут, не беспокойтесь, — ответила медиум с улыбкой.
— Всё в силе? Вы проведёте сеанс? — резко спросил мужчина.
— О да, естественно.
Он с облегчением выдохнул и опустился в мягкое кресло, обитое зелёным бархатом. Затем тихо произнёс:
— Миссис Актомоль, вы представить себе не можете, как я рад и спокоен после этих сеансов! Моя супруга, моя Амели! Видеть её, слышать её для меня лучше всякого подарка!
— Вы готовы начинать? — спросила она.
Он кивнул и с печалью в голосе добавил:
— Да, я готов.
Медиум подошла и села в кресло, стоявшее напротив. Неожиданно на старика накатила волна страха. Мужчина открыл рот, но не мог вымолвить ни слова.
— А теперь, — произнесла женщина тоном, который невозможно описать, — и я готова.
Полумрак. Мягкий мерцающий свет создавал загадочную атмосферу. Каждый уголок комнаты был украшен таинственными атрибутами, которые напоминали об ином мире.
Шли минуты. По комнате разлетались лишь звуки дыхания медиума.
— Покиньте пределы разума и взгляните в хрустальный шар, — плавно протянула она, обращаясь к мужчине.
В кабинет на мгновение проник звон бубна и маленьких колокольчиков.
— Амели Дрейк, я полагаю, что этот зов исходит от тебя.
Из стен донёсся душераздирающий вопль. Лопнуло несколько лампочек.
— Амели, я вызываю вас! Пожалуйста, покажитесь нам, — проговорила медиум, закрыв глаза, и склонилась над столом.
— Вы хотели быть услышанной, но все к вам глухи... Все, кроме меня, Амели, — продолжила миссис Актомоль.
На клиента набежал жуткий холод.
— Амели... Пожалуйста! — повторила медиум.
Вдруг из хрустального шара резко появилась туманная дымка, в которой растворилась комната. Кто-то пододвинул букет на край стола. Мужчина закрыл и протёр глаза, но, несмотря на стоявший в комнате густой туман, ясно отличил около себя женскую фигуру.
— Моя Амели… — протянув руку, сказал клиент.
Губы женского силуэта приоткрылись, и эхом разнеслась фраза:
— Дорогой, я всегда здесь... Я всегда с тобой.
Внезапно их встречу прервал телефонный звонок.
— Извините, что вмешиваюсь, но мне звонит телефон. Не могли бы вы подождать немного? — сказала медиум, устремив взор куда-то вдаль.
— Конечно, миссис Актомоль. Могу ли я увидеть её еще немного? — с сожалением ответил пожилой джентльмен.
— Я вернусь так скоро, как смогу. Пожалуйста, не уходите отсюда, — быстро ответила она и вышла из комнаты.
В кабинете вновь стало тихо.
Спустя 10 минут
Влетела медиум.
— Простите, что меня так долго не было. Меня срочно попросили приехать. Очень извиняюсь, — сожалея, сказала миссис Актомоль.
— Не беспокойтесь, миссис. Я понимаю, что такое случается, — с огорчением сказал пожилой мужчина.
— Благодарю вас за понимание. Если вы пожелаете, мы можем продолжить сеанс в другой раз. Я всегда готова помочь вам, — улыбаясь, ответила медиум.
— Ваша помощь очень важна для меня.
Пожилой мужчина промчался по маленькой прихожей и отпер дверь. Миссис Актомоль услышала лишь удаляющийся звук шагов на лестнице. После этого медиум собрала вещи. Она опаздывала. Взяв сумку, женщина выбежала из кабинета и села в ближайшее такси.
Глава 4
Наконец, в тиши раздался заметный скрип – первый звук из долгожданных. Это открылась дверь.
— Ага! Держите вора! — крикнул Симпл. — Держите его, держите их всех!
Кузен кинулся к двери. Он был уверен в себе, представлял, как сидел в засаде, а сейчас пришла пора охоты. Подбежав к столику, Картрайт схватил пустую бутылку из-под бренди и крикнул неожиданному гостю:
— Дамочка, ты что, ненормальная? Просто так зашла в чужой дом?
— Спокойно, я не воровка!
— Почему ты с котом? — резко потребовал ответа кузен.
— Он не ваш? — спросила миссис Актомоль.
— Нет! — отрезал Картрайт.
— Я подумала, что ваш. Он так просился зайти…
Женщина почесала коту голову и вышла с ним за дверь, добавив: «Ступай, пушистик».
Прохладный ветерок обдувал её ноги. От него совсем не холодно, лишь свежо. Ветер поднимал со скрипучих половиц мокрые листочки и заставлял их водить хороводы над землёй. Миссис Актомоль повернулась к Картрайту.
— Думаю, этот малыш почувствовал отрицательную энергию, идущую от этого дома, — сказала женщина и обвела дверной проём рукой.
— Что ты несёшь?! — крикнул он.
На его громкий вопрос из гостиной вышел Джонни, а за ним и все родственники.
— Миссис Актомоль, вы помните меня? Я Джонни Гарфилд, вы помогали моей матери отыскать кузена. Сюда вас пригласил именно я.
Та кивнула.
— Как поживает ваша матушка? — поинтересовалась медиум.
— Всё отлично, спасибо…
— А, это вы… Добрались? — запыхавшись, спросила Мэри.
— Простите, опоздала. Какой-то чокнутый сосед долго не хотел показывать дорогу к вашему дому, и ещё этот странный туман возле перекрёстка, просто жуть.
— Да, в этом и дело… — добавил Джонни Гарфилд.
— Разберёмся! — уверенно сказала миссис Актомоль.
Медиум подняла ногу и уже собралась снова зайти в дом, как Мэри её остановила.
— Должна предупредить, пока вы не вошли сюда. Здесь всё плохо… Просто ужасно. Если вы сомневаетесь, можете уехать.
— Успокойся, милочка, я не боюсь духов и приведений, ведь я работаю с ними каждый день, — усмехнувшись, сказала медиум и перешагнула порог дома.
— Это вы сейчас так говорите… — прошептала себе под нос Мэри.
Необычная женщина обошла дом серьёзным взглядом.
— Если здесь есть что-то сверхъестественное, поможет только изгнание. Это непросто… Оно будет сопротивляться! — с напором сказала медиум.
Она несколько минут подумала и продолжила:
— Например, в 1815 году группа медиумов вошла в дом чуть западнее отсюда. На это дело ушло тридцать дней, поэтому оно вошло в историю спиритизма под названием «Месяц страшной битвы». Они усердно работали и добились своего, но их всех нашли…
Она замолчала.
— Тебе сколько лет, детка? — спросила миссис Актомоль, указывая на Мэри.
— Двадцать.
— О… Сойдёт. На чем я остановилась? Ах да, их всех нашли, и они были выпотрошены.
— Неужели вы серьезно?! — спросил её Джонни.
Она кивнула головой и уверенно добавила:
— Ладно, может, это был очень жёсткий пример, но они были дилетанты. Я же профессионал! Я избавляю от нечисти!
— Я не сомневаюсь, — прошептала Мэри на ухо Джонни.
— Так вы поможете нам? — спросил молодой человек.
— Конечно, сделаю всё, что в моих силах. Для ритуала мне понадобится круглая поверхность, большой источник света и вы все, — ответила медиум.
— А вам не кажется, что двадцать лет — это юный возраст для спиритического сеанса? — спросил Картрайт, показывая в сторону Мэри.
— Ой, не скажи, я в её годы уже проводила первые сеансы. Хотя мои родные никогда не верили, что у меня есть этот дар. В особенности три мои сестры, постоянно задиравшие меня. Старшая — просто ужас. Средняя сестра — просто плохой человек. Но младшая… Я считаю, что она — дьявол в человеческой плоти. Так или иначе… Со мной тоже бывает не сладко, но работа есть работа.
Затем женщина, одетая в длинное африканское платье, начала окуривать помещение травяными скрутками. Запах от них стоял убийственный. Из-за этого комната превратилась в подобие курильни опиума, где мрачные, безликие люди проводят свои серые будни, скрывая жизненную правду за неприглядной реальностью. Далее миссис Актомоль поправила свой высокий африканский тюрбан и прошла в гостиную. Мэри спешно и незаметно отвела её в сторону. Они скрылись за углом.
— Меня пугает… — оглянувшись по сторонам, прошептала Мэри.
Женщина слегка нахмурилась и вопросительно посмотрела на неё.
— С тех пор, как умерла тётушка Луиза, в доме начали происходить странные явления. Ночью каждый из нас слышал шаги на лестнице, двери открываются и закрываются сами собой, а иногда даже что-то падает, когда мы находимся в соседней комнате, — тревожно рассказала молодая девушка.
Изольда Актомоль сдвинула брови.
— И вы уверены, что это не плод вашего воображения?
— Абсолютно уверена! Все, кто живёт в этом доме, также скажут вам об этом. Даже в газетах описывают эти странные происшествия.
— Были ли замечены какие-либо признаки паранормального?
— Признаки паранормального… — начала Мэри, но запнулась от волнения. — Было кое-что, о чём я не сказала никому. В коридоре возле закрытой комнаты тётушки Луизы висит её большой портрет. Однажды я заметила, как лицо тётушки на нём сделалось размытым и искаженным. К тому же, недавно мы видели странную тень в разных частях дома.
— Это действительно звучит загадочно, Мэри. Я могу провести сеанс контакта с духом вашей тётушки, чтобы узнать больше информации о причинах таких явлений, — спокойно произнесла медиум.
— Пожалуйста, сделайте это, миссис Актомоль. Я хочу разобраться в этом и найти способ прекратить все эти странности.
— Хорошо, детка. Я подготовлюсь к сеансу. Я уверена, что смогу помочь вам разрешить эту загадку и найти покой для вашей тётушки Луизы, — улыбнувшись, сказала темнокожая женщина.
Наконец, ко всеобщему удивлению, долгие приготовления и тщательная подготовка были завершены. Из комнаты рядом принесли аккуратный круглый столик с резными ножками, который был поставлен перед камином. Все расселись вокруг него и зажгли свечи.
— Кто такой Митчелл? — скривив лицо, спросила медиум племянника Симпла.
— Не знаю… — ответил тот.
— Вспоминайте! Напрягитесь!
Минуту спустя.
— Ну что? — спросила миссис Актомоль.
— Да не знает он никакого Митчелла! — нервно кинул Картрайт.
— Хорошо, как насчёт Барбары? — задала вопрос медиум.
— Нет, вряд ли… — ответил Симпл.
— Гарри? Вы недавно встречались с неким Гарри? — потребовала ответа медиум.
— Кажется, она просто называет имена на разные буквы? — толкнув локтем Джонни, поинтересовался Картрайт.
— Хорошо… Ладно, никакого Гарри.
— Нет… Вы хороши! Всё верно! У меня живёт один Гарри по соседству, — припоминая, сказал Симпл.
Племянник начал слезать со своего стула и, посмотрев в сторону входной двери, добавил:
— Спасибо вам большое… Вы на многое открыли нам глаза, и так как вы нам помогли, в вашей помощи мы больше не нуждаемся. Извините, что потревожили вас. Всего доброго. Я вас провожу.
Изольда Актомоль поменялась в лице. От неожиданности она вытаращила глаза.
— Нет! Стойте! Не лгите мне! Вы не знаете Гарри! Но, думаю, знаете кого-то по имени Луиза… — крикнула медиум, выставив вперёд трясущуюся руку, и украдкой посмотрела на Мэри. Та незаметно кивнула.
Мгновение все потрясённо молчали, пока не раздался страшный скрип. Это Хьюберт вернулся со своей прогулки. Он в недоумении посмотрел на медиума, а затем спешно прошёл и сел на ожидающий его стул. Он сидел между Мэри и миссис Актомоль. С другой стороны от немого родственника цинично расположился на стуле Джонни Гарфилд, возле него — кузен Картрайт, а племянник Симпл сидел возле медиума.
— Вы хотите узнать, что же не так с этим домом… Ну хорошо…
— Почему ничего не происходит? — спросил Джонни.
— Угомонитесь! Конечно, не происходит — шумите больше!
— …
Немой родственник замахал руками.
— Тише, мистер Уэтэрби, не создавайте шум! Ведите себя серьёзней и сдержанней.
Через некоторое время все смолкли.
— Roho, shuka... Roho, take... Niambie siri ya nyumba hii!* — поглаживая конец пламени, прошептала миссис Актомоль.
--------------------------
* Духи, спуститесь. Духи, взлетите. Тайну этого дома мне расскажите! (суах.)
--------------------------
Стол задрожал. Свечи затрещали, от них пошёл чёрный дым.
— Так… Я вижу: огромную опасность!
— О чем вы? — спросила Мэри.
— Силы зла… они не дремлют! Пока вы находитесь в этом доме, вам всем грозит смертельная опасность!
Стол резко качнулся.
— Присутствует ли здесь чей-то дух? — спросила медиум, бросив камушки с непонятными символами на стол.
Столик стоял неподвижно, а вот камни миссис Актомоль хаотично бегали по нему.
— Да… Ваше имя…
Символы начали выстраиваться в определённом порядке. Камушки сказали по буквам: «Луиза».
— У вас есть известие для кого-нибудь из нас? — шёпотом задала вопрос миссис Актомоль своим специальным камням.
— Да.
— Для кого? Для Мэри?
— Нет.
— Для Джонни?
— Нет.
— Для мистера Хендрикса?
— Нет.
— Для мистера Брауна?
— Нет.
— Для мистера Уэтэрби?
— Да, — ответили символы на камушках.
Стол начал медленно качаться. Свечи трещали. Камни бешено метались по кругленькой поверхности стола. Миссис Актомоль собрала свой атрибут в мешковину и завязала прочной ниткой.
— Мистер Уэтэрби, протяните мне вашу ладонь! — сказала она.
Стол замер, лишь чёрный указательный палец Изольды медленно и ритмично наворачивал восьмёрки на вспотевшей ладони у немого родственника.
— Мёртв… — помешкав, пробормотала медиум.
— Мёртв? — переспросила Мэри.
— Да, — ответила миссис Актомоль.
Повисло молчание. Сидящие за столом родственники тревожно зашевелились. Необычное общение, неожиданный поворот, которого никто не предугадал. Миссис Актомоль продолжала. Она называла вслух букву за буквой. От этих звуков веяло жутким холодом.
— У…Б…И…Й…С…Т…В…О.
Изольда вскрикнула и отдернула руки от мистера Уэтэрби. В его глазах отчётливо читалось: «Это уже слишком, дамочка! Омерзительно! Шарлатанка! Мне это не нравится!».
— Послушайте, — начал Картрайт, туша свечку. — По-моему, это дурацкая идея! Дом как дом… Ничего особенного!
—…
— Согласен, Картрайт. Кто-нибудь, включите свет! — попросил маленький мужчина.
— Нет, подождите! Мы не должны забывать о происшествиях, происходящих в доме! Давайте продолжим сеанс! — крикнула Мэри.
Симпл махнул рукой в её сторону.
— Но она сказала правду! Она почувствовала присутствие тётушки! — снова крикнула Мэри.
— Об этом присутствии можно прочесть в местной газете, — скептически проговорил Картрайт.
Джонни встал и включил свет. Все сидели с бледно-мертвыми лицами и вопросительно переглядывались.
Хьюберт Уэтэрби, поправив свой вязаный шарф, отодвинул стул и пересел в кресло напротив окна.
— Миссис Актомоль, не желаете ли выпить кофе? — спросила девушка.
— Спасибо, вы очень любезны, Мэри.
— Мы думаем, что варим довольно хороший кофе, — ответила девушка.
Все, кроме Хьюберта, прошли на кухню. Картрайт указал на стул, и медиум села. Джонни подал чашку, а Мэри налила кофе. Ароматные хризантемы, стоявшие в хрустальной вазе, действовали умиротворяюще.
Миссис Актомоль поставила кофейную чашку и посмотрела на Мэри. Девушка чуть напряглась.
— Вы что-то хотели спросить, миссис Актомоль? — поинтересовалась девушка.
— То же самое я хотела спросить у вас, Мэри, — ответила медиум.
Девушка замялась.
— Вы на сеансе сказали, что проснулись силы зла… Что это значит?
— Уснуло зло, но даже дураку известно, что оно рано или поздно очнётся ото сна. С возвращением тьмы, воплощённой в чёрного паука, всё поглотит серебристая паутина, внутри которой будет заметно беспокойное перемещение тысяч крошечных человечков. Я видела эту паутину… Она протянулась по всему пространству дома. Вы повстречаете своего спасителя. Он покорит ожившую тьму, разоблачит нечесть, прикинувшуюся людьми, и потянет за ниточки тончайшей паутины медленно, неторопливо, виток за витком. Вы увидите его, когда молчаливый голос заснёт вечным сном, когда ярость одного человека обрушится на другого, когда со дна запоёт птица.
Девушка подалась вперёд, словно с нетерпением ожидала продолжения, но его не последовало. Вместо этого медиум встала и, погрозив пальцем, проговорила:
— Прежде всего, будь осторожна, дорогая. Не оставайся одна в доме, особенно ночью. Как заходишь в спальню, запирай дверь и окна. Если ты услышишь что-то подозрительное, не выходи из своей комнаты. Я проведу ритуал очищения и защиты для этого дома. Попробую связаться с духами, чтобы узнать, что именно здесь происходит, и когда узнаю, приеду. Что ж, всего доброго, Мэри. Спасибо большое. Кофе восхитительный.
— Ничего не понимаю, — сказала девушка, когда вернулась на кухню, закрыв за медиумом входную дверь.
Она со вздохом начала перемывать посуду, не переставая обдумывать сказанное миссис Актомоль напутствие. В это время Джонни подкладывал дрова в камин, ведя монолог с Хьюбертом, Симпл поднялся в свою комнату, по его словам, поработать с бумагами, а Картрайт отправился в паб отдохнуть. Затем Джонни вышел из гостиной.
Закончив мыть посуду, Мэри обратила внимание на стол.
— Записка. Хм… — проговорила она.
Девушка молча взяла листок. Написанное там напоминало шифр.
«Встретимся в гостиной через три… две… одну».
Мэри, положив секретное послание себе в карман, прошла по коридору в гостиную.
— Дядя, это вы? — встревоженно спросила девушка.
В ответ тишина. Лишь лёгкий шум дождя за окном, в которое уставился Хьюберт, нарушал это мёртвое молчание.
У огромного окна стоял Джонни с револьвером, возле него в уютном кресле с довольно мягкой спинкой неестественно сидел навсегда замолчавший человек. Джонни был напряжён, а лицо его изменило выражение — он выглядел подобно голодному зверю, который чувствует кровь своей добычи. Молодой человек оскалился в хищной улыбке, прорычав что-то себе под нос. Девушка взглянула на неподвижное лицо с открытыми глазами. Холодное тело родственника медленно сползало по спинке кресла. Из искусно аккуратного и миниатюрного отверстия на виске вытекала тоненькой струйкой темная жидкость. Правая рука свисала с перила кресла. А на лице его застыла странная гримаса.
— Джонни?! Что ты здесь делаешь? Что случилось с дядей? — ужаснувшись, спросила девушка.
— Именно это я хотел бы услышать от тебя! — с напором начал молодой человек.
— Он… мёртв? — встревоженно спросила она тихим, дрожащим голоском.
— Да, мёртв! Убит! — кивая, ответил Джонни.
— Ты убил его? — потребовала ответа Мэри.
— Нет!
— Тогда почему у тебя в руках оружие? — поинтересовалась девушка.
— Милая, я знаю, как это выглядит со стороны, но я клянусь тебе, что его не убивал! — Джонни с невинным видом распахнул руки в разные стороны.
— Тогда что ты здесь делаешь?
— А ты как тут оказалась? — растерявшись, задал встречный вопрос Джонни.
— Джонни, револьвер в твоей руке и тело моего дяди с огнестрельным ранением означают, что ты не имеешь права задавать мне вопросы! — серьёзно отрезала Мэри.
— Ладно, выйдя из гостиной, я получил странную записку. Она лежала на столе в нашей комнате. Разобравшись в ней, я понял, что кто-то хочет встретиться со мной сейчас здесь. Я подстраховался и взял с собой револьвер, для безопасности. Теперь твоя очередь!
— Можешь показать мне записку? — спросила девушка.
— Вот, — сказал Джонни, протянув ей таинственное послание.
Она достала из кармана точно такую же записку.
— Я не понимаю. Это что, шутка какая-то? Кто-то хочет столкнуть нас лбами? — прищурив глаза, спросил молодой человек.
— Не знаю, но дядя мёртв. Честно говоря, я уже устала от всего этого, давай вызовем человека, который в преступлениях разбирается лучше нас.
— Снова медиума?
— Детектива…
Они поднялись по лестнице и прошли в комнату. Взяв трубку телефона, она села за стол. Шли гудки, но в скором времени ответил бархатный, глубокий мужской голос.
— Мистер Отто Шульц?
— Слушаю.
— Я набралась мужества позвонить вам в надежде, что вы сумеете помочь мне… Признаюсь, что ваше имя мне небезызвестно. О ваших талантах я прочла из газет, и, попав в затруднительное положение, я вдруг подумала, что, возможно, вы согласитесь провести для меня необходимое расследование. Данное дело требует крайней осмотрительности, поэтому только вам оно по силам. Тем более, в моем городке мне не с кем посоветоваться по этому преступлению.
Трубка с минуту помолчала, внимательно слушая, затем ответила:
«Вот как? Что ж… Gut, выезжаю, приеду сегодня вечером, диктуйте адрес».
***
Картрайт вышел за ворота. Ему нужно было зайти за сигаретами, пока не закрылась лавка. Он успел. Следующим пунктом было утопить скуку и отдохнуть от страшных раздумий в местном пабе «The Old Sailor». Для англичан это норма и важный элемент деловой культуры. Под названием паба висело изображение моряка, похожего на пирата, с деревянной ногой, сальной рыжей бородой, кожаной протёртой треуголкой и абордажной саблей. Рядом со входом, облокотившись на серые стены, мертвецким сном уснули местные выпивохи, завсегдатаи заведения. Сделав мрачную мину, Картрайт зашел во внутрь.
Это был маленький уютный паб. Вполне обычный, но вместе с тем особенно атмосферный. Про него можно сказать, что он создан для душевных разговоров с незнакомцами. Четыре синие лампы на длинных верёвках медленно и мягко раскачивались под струёй воздуха, что выдувал крошечный, почти незаметный среди остальных вещей вентилятор. Их тусклый свет отражался в деревянной густо покрытой лаком стойке, на которой то и дело появлялись стопки, стаканы и бутылки. Люди смеялись, шутили, заказывали выпить. Но это было проблематично, так как бармен был пьян и слишком долго собирался с мыслями, но всё же выполнял свои служебные обязанности. Хотя сидящие у стойки мужчины постоянно отвлекали его, и без того соображающего, просьбами, шутками и разговорами. Картрайт бросил быстрый взгляд на портрет обнажённой женщины, которая, судя по всему, была пираткой, и подошел к стойке. Когда кузен сел, за ним к стулу прилип местный выпивоха, очень могучий по телосложению человек. Картрайт никогда в жизни не видел более страшного человеческого лица. Кожа его шелушилась, имела красновато-серый оттенок и была полностью покрыта струпьями и мелкими язвочками. Невежество порхало вольной птицей по его лицу, взлетало в глазах, садилось на полуоткрытые губы, пряталось в складках лба. По поводу неухоженной бороды вообще следует промолчать. Одет он был в затрёпанный непромокаемый штормовой костюм с зюйдвесткой*. Его рот был похож на тёмную яму, из которой доносилось зловонное дуновение старческого дыхания. Обнажая остатки зубов, которые были похожи на завалившиеся надгробные камни, обросшие зелёной плесенью, он всё больше и больше отбивал желания заговорить с ним. Между зубами, извиваясь дождевым червём, просовывался язык, которым моряк облизывал губы, прежде чем сказать свою никчёмную речь.
--------------------------
* традиционный морской головной убор, входящий в комплект непромокаемого штормового костюма.
--------------------------
— Подвинься, дружище, — сказал моряк, обратившись к Картрайту, и протянул руку.
— Моё имя Брэдфорд, но все меня называют Псом, — доброжелательно продолжил старик.
Взгляд Картрайта упал на протянутую ему руку. Нехотя, он все-таки решился её пожать, но свое имя так и не озвучил. В воздухе повисла непривычная для паба выжидательная тишина, от которой моряк зачем-то обернулся назад. На стене висели головы рыб, которые хозяин заведения, по всей видимости, не хотел продавать, а нашел им применение у себя в пабе.
— Эль здесь неплохой, хочешь попробовать? — спросил моряк.
— Нет, спасибо, — ответил Картрайт.
— Бармен, налей-ка два бокала эля, — гавкнул старик.
— А? Чего? — переспросил бармен.
Моряк усмехнулся.
— Два бокала эля, — повторил старик.
— Одну минуту, — отозвался бармен.
Спустя несколько минут он вылез из под стойки с двумя бокалами в руке. В протертое до блеска стекло из краника потек пенный ручеёк медово-пшеничного цвета. Два бокала эля встали на стойку.
Вдруг моряк резко изменился в лице: улыбка обратилась хмурой гримасой, а взгляд стал стеклянным. Он влил в себя бокал прохладного эля, а затем замолчал, уткнувшись лицом в стол. На мгновение стало тихо.
— В этот чудесный городок я приехал осенью 1917 года, ровно три года назад, — начал старик.
Картрайт вопросительно посмотрел на него.
— Ты должно быть из того проклятого дома… Из дома Уэтэрби? —спросил моряк.
— О чём ты говоришь? — недоверчиво спросил Картрайт.
— О, не советовал бы я тебе там надолго задерживаться! Этот дом… Он пропитан злом и тайнами, которые нельзя постичь, — таинственно прохрипел незнакомец.
— Проклятый дом? Забудь об этом, Эдвард, или как там тебя! Ты слишко много слушаешь местных сплетен и легенд, — уверенно оборвал его Картрайт.
— Но я видел нечто! Я был возле него! Этот дом поглощает человеческие души и ломает разум…
— Что ты хочешь этим сказать?
— Забудь об этом доме навсегда! Большая опасность нахлынет на тебя, если ты когда-либо переступишь порог того проклятого поместья! —возмущенно сказал моряк.
— Скорее всего ты перепил! — агрессивно кинул Картрайт.
Жажда пожилого незнакомца утихла, но ему всё равно ещё хотелось пить, он взял второй бокал эля и выпил его залпом.
— Я не верю в эти суеверия. Никакого проклятия нет, только эти жалкие байки, — нервно сказал Картрайт.
Скрипнул высокий стул позади.
— По крайней мере, будь осторожен, дружище. Не зевай на руле! Пусть это предупреждение будет для тебя благословением. Никогда не входи в дом Уэтэрби, никогда! — снова промочив горло элем, сказал старик.
— Да, да, конечно, — буркнул себе под нос Картрайт.
— Ты был предупреждён… — сурово сказал завсегдатай.
Снова скрипнул стул, его подхватила входная дверь. Таинственный выпивоха ушёл. Картрайт, хлебнув прохладный виски, погрузился в глубокое раздумье. Он начал сомневаться в своей уверенности по поводу простоты своего будущего наследства.
***
Племянник Симпл поспешно поднялся по лестнице и пошёл по коридору к себе в спальню. Вдруг он услышал, как открывается дверь соседней комнаты. Любопытство взяло верх над ним, и он решил заглянуть туда.
«Неужели я похож на авантюриста? Мне что, мало приключений?» — шёпотом спросил он себя. И тут же ответил: «Возможно».
Он осторожно переступил порог таинственной комнаты. В центре тёмного помещения стоял стул, который, казалось, терпеливо ждал, когда на него кто-нибудь сядет. Но зачем?
«Здесь просто идёт ремонт… Вот тебе и приключение», — попытался убедить себя Симпл.
В этот момент где-то выше маленький мужчина услышал шорохи. Очевидно, то нечто, которое издавало эти звуки, что-то почувствовало, возможно, осознав свою ошибку, и уже собиралось исчезнуть, потому как шорохи прекратились, а шаги проследовали к лестнице.
Послышался скрип старых ступеней.
Мёртвая тишина.
Медленно и постепенно Симпл продвигался к лестнице. Его сердце бешено колотилось. Наконец он добрался до неё. Поднимался Симпл по левой стороне ступеней молча. Резкий звук, похожий на щелчок, сильно испугал его. Он, немного поколебавшись, шаркнул по полу ногой и не удержался. Снова эта чертова лестница. Симпл грохнулся на край лестницы и начал катиться дальше. Ударившись головой, рукой и ногой об последнюю ступень, он потерял сознание.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге