Тайна долины царей

От автора

Дорогие читатели!

С удовольствием предлагаю вам окунуться в прекрасный мир начала ХХ века. Роман написан в жанре мистического детектива с элементами романтики.

Хочу заранее оговориться, что книга не претендует на историческую достоверность, некоторые моменты могут быть не такими, какими были в действительности в 1913 году. Однако в тексте будут упоминаться исторические события, места и лица.

Книге и автору очень важна поддержка читателей. Если вам понравилось, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь на мой профиль. ❤ Для начинающих писателей это очень важно. Кроме того я всегда рада общению с вами!

С уважением, автор Ирина Макеева

Глава 1. «Принц Альберт»

Сидя в набитом до отказа экипаже среди бедно одетых людей, Хелен Конрой в своём простом, но элегантном сером плаще с пелериной, в маленькой шляпке, украшенной лентой с бантом, и в кожаных перчатках выглядела абсолютно чужеродным элементом. Пальцы нервно сжимали замок вязаной дамской сумочки поразительной ручной работы, а глаза девушки с опасением разглядывали мелькающие за окном мрачные улицы восточного Лондона.

По правде говоря, Хелен сомневалась в правильности выбранного решения. Возможно, лучше было бы передать дело в руки полиции или нанять частного детектива, но на последнего у неё не хватало средств. В какой-то момент Хелен даже пожалела, что большую часть денег, которые отправляла ей бабушка, вдовствующая баронесса Батлер, она тайно передавала на благотворительность.

Вагончик начал замедляться и, наконец, окончательно остановился. Внутрь без промедления заглянул кучер, оглядел пассажиров и громким басом прокричал:

— Всё, приехали! Выметайтесь!

Толпа принялась недовольно возмущаться, однако послушно последовала на выход, подгоняемая грубыми замечаниями мужчины. Хелен обеспокоенно глянула в окно, совершенно не представляя, на какой улице находится. Поднявшись с места, она последовала за многодетной семьей, и когда поравнялась с кучером, решила поинтересоваться:

— Сэр, мне нужно попасть на Блюгейт-филдс. Далеко ли до этой улицы?

— Идите вверх по дороге и налево, мэм, — смерил девушку недоуменным взглядом мужчина, будто удивляясь, что приличная леди забыла в таком месте.

— Не могли бы вы… — начала было Хелен, но её категорично перебили.

— Я дальше не еду; пешком дойдете. — И человек принялся ворчать нечто невразумительное себе под нос.

Придерживая шляпку, Хелен раздосадованная сошла на землю под тусклый свет чуть ли не единственного уличного фонаря. Как только вышел последний пассажир, кучер незамедлительно хлестнул поводьями, разворачивая вагончик, словно желая поскорее убраться с узких, мрачных улочек восточного Лондона. Три черногривые лошади заржали и послушно застучали копытами.

В эту часть города, где располагались не самые благополучные кварталы, вроде Блюгейт-филдс в районе Шедуэлл, всё ещё ездила конка [1]. В центре Лондона конный транспорт уже давно заменили на электрический. Видимо, прогресс не желал доходить до этих мест, где ветхие кирпичные дома с прохудившимися крышами нередко взирали на мир разбитыми окнами.

Оглядевшись по сторонам, Хелен нервно вздохнула. Прежде ей никогда не доводилось бывать в этой части города. Если бы не сложившиеся обстоятельства, то её нога так никогда бы и не ступила по неровным серым лондонским мостовым, где, если верить слухам, в районе Уайтчепел всего каких-то двадцать пять лет назад орудовал серийный убийца Джек-потрошитель.

Нащупав в кармане плаща сложенный в несколько раз клочок бумаги, Хелен выудила его на свет, разглядывая корявый почерк мистера Джонатана Кларка. В записке обозначались маршрут и точный адрес, куда следовала девушка. Зябко поёжившись, Хелен с досадой глянула на ряд одинаковых невысоких домов с покосившимися трубами. Кто знает, что поджидало её в глубине улиц. Должно быть, за ней уже наблюдало несколько пар любопытных глаз. Наверняка в головах этих людей вертелись самые подлые мысли, поскольку прилично одетые леди обычно здесь не появлялись. Если только не искали низменных удовольствий...

Между тем в голове молодой мисс вертелись мысли совершенно иного рода, нежели беспокойство о собственной безопасности. Вдоль дороги то тут, то там сидели нищие, попрошайки и просто пьяницы, не просыхающие ни днём, ни ночью. В тёмных переулках стояли вульгарно одетые женщины, ночные бабочки восточного Лондона, готовые отдаться любому мужчине за пару пенни. С завистью и интересом они провожали девушку, бодро шагающую в сторону деревянного двухэтажного питейного заведения с покосившейся вывеской «Принц Альберт».

Остановившись около дверей, Хелен на миг засомневалась. Дотронувшись до миниатюрной шляпки, она задумалась, стоит ли её снимать? С одной стороны, носить головные уборы в помещении — однозначный моветон, и при входе в любой приличный дом леди и джентльмены расставались со шляпой и перчатками в коридоре. С другой же — место, куда она направлялась, вряд ли можно было отнести к разряду приличных, а стягивать шляпку — значит лишний раз портить причёску, с трудом уложенную утром. Не успела Хелен обдумать своё решение, как перед ней резко распахнулась дверь, прерывая размышления о превратностях этикета. Едва успев отскочить в сторону, девушка с испугом уставилась на здоровенного детину — по-видимому, вышибалу паба — который грубо выталкивал на улицу изрядно помятого господина.

— Клиффорд, для тебя кредит в нашем заведении закрыт навсегда!

Упомянутый Клиффорд пребывал в том состоянии, что вряд ли осознавал столь ценную информацию. Вышибала, завидев Хелен, сперва удивленно захлопал глазами, явно не привыкший видеть прилично одетую женщину, а затем сально заулыбался и наигранно поклонился:

— Моё почтение, мисс!

В его словах ощущалась некая угроза, несмотря на то, что он говорил с неожиданной вежливостью, при этом пошире распахивая перед дамой дверь.

«Хорошо, что тётушка Полли всё-таки не знает, куда я отправилась», — подумала молодая леди, проходя внутрь полутёмного зала. Покидая пансионат утром, Хелен оповестила тётушку, что отправляется в публичную библиотеку. В этом не было ничего необычного, и потому Полли Конрой по своему обыкновению лишь немного поворчала на тему того, что племяннице пора отложить книжки и подумать о замужестве.

Паб переживал не самые лучшие времена. Девушку встретила удручающая картина с кое-где закопчёнными стенами, грязными занавесками на окнах да разношерстными и не везде целыми столами и стульями. Едва перешагнув порог бара, мисс Конрой мгновенно приковала к себе всеобщее внимание. Ещё бы! Приличные дамы не наведывались в заведения подобного рода, к тому же без сопровождения. Но Хелен старалась не замечать любопытных взглядов, и слегка привыкнув к полумраку, осмотрелась по сторонам. Публика была весьма разнообразной. В дальнем углу, склонившись над заляпанными столами, сидела группа подозрительных лиц, которые перешёптывались между собой и время от времени оглядывались. Вполне могло показаться, будто они что-то замышляют. Или, быть может, Хелен прочла слишком много бульварных романов? Встречались здесь и собеседники совсем иного рода. Те вели разговоры громко, эмоционально и, кажется, вот-вот готовы были добавить парочку тумаков к собственным словесным аргументам. Впрочем, находились тут и посетители довольно скучающего вида. Потягивая местное дешевое пойло, они таращились по сторонам в поисках того, что хоть немного могло бы развеять их скуку. Что ни говори, но мисс Конрой была в этом месте персонажем довольно занимательным, а потому внимание скучающих и чрезмерно любопытных посетителей досталось ей в полной мере.

Не сразу, но девушка всё же обнаружила человека, подходившего под описание. Снова взглянув на клочок бумаги с адресом и именем, Хелен глубоко вздохнула и прошествовала прямо к выбранному столику, стоящему в нише.

«Американец не особо сговорчив, мисс, — вспомнила она слова Кларка. — Но если вы пообещаете ему хороший гонорар, то он мгновенно согласится проводить вас туда, куда нужно.»

— Мистер Винсент Холл? — уточнила Хелен, встав напротив стола.

Присаживаться она не торопилась — вдруг ошиблась? Мужчина демонстративно делал вид, будто обращаются не к нему, и, прикрыв глаза, притворялся, что не слышит стоящую прямо перед ним женщину.

— Мне рекомендовали вас в качестве проводника, — не унималась Хелен.

Лицо, заросшее густой тёмной щетиной, недовольно скривилось. Упомянутый мистер Холл будто пытался сообразить, что незнакомке от него нужно, и как эта дама вообще оказалась в столь злачном месте. По правде сказать, его репутация не была лучше репутации паба «Принц Альберт». К сожалению, в данный момент Хелен нуждалась в специалисте, который не требует непомерно большой платы и не задаёт лишних вопросов. Именно таким человек являлся Винсент Холл.

Он молчал. Хелен упрямо продолжала стоять над ним, загораживая собою свет. Лишь спустя минуту ожидания мужчина всё-таки соизволил поднять голову, когда стало ясно, что леди не тронется с места. Одна тёмная непослушная прядь упала ему на лоб, испещрённый морщинами. Яркие голубые глаза окинули девушку бесцеремонным взглядом с ног до головы, заострив внимание на модной шляпке, перчатках и дамской сумочке.

— Вы потеряли дорогу к дому? — съязвил мистер Холл, а затем махнул в сторону выхода. — Уж извините, я не собака-поводырь. Коль заблудились, просите кого другого…

— Очень остроумно! — Хелен выразительно закатила глаза.

Внимательно посмотрев на стул по соседству с иностранцем, она пару секунд размышляла о том, насколько безопасно сидеть на сей конструкции, и, слегка помедлив, достала из сумочки носовой платок, расстелила его и только после присела.

— Вы когда-то оказывали некоторые услуги мистеру Джонатану Кларку, и он посоветовал мне к вам обратиться, — после короткой паузы девушка вновь попыталась достучаться до собеседника.

Господин Кларк учёным не был, да и археологией не увлекался. Зато он много лет занимался снабжением экспедиций, а потому умел находить всё необходимое и договариваться с самыми несговорчивыми людьми. Вообще-то немалый талант, если задуматься!

Когда речь зашла о старом знакомом Винсента, дело возымело иной поворот. Мужчина, прежде особо не интересовавшийся дамой, откинулся на спинку стула и внимательнее к ней присмотрелся.

— Что же связало такую добропорядочную леди и пройдоху Кларка? — задал резонный вопрос мистер Холл, поигрывая полупустым стаканом в руке.

— Мне нужно, чтобы меня провели по одному маршруту, — чуть понизила голос мисс Конрой; ей казалось, любопытствующие старались прислушаться повнимательнее, — в Египте. Этот путь должен быть вам знаком. И, конечно же, я заплачу.

На самом деле, плата, которую могла предложить девушка, являлась невысокой даже по меркам непритязательных проводников. Однако говорить об этом она не спешила.

Винсент иронично рассмеялся, что слегка задело Хелен.

— Нынче все, кому не лень, строят из себя опытных археологов, влезают в долги, а некоторые теряют и собственную жизнь, — проникновенно произнёс мужчина, нахально скривив тонкие губы. — И, естественно, Египет! Почему меня это не удивляет?

— А ещё нужно будет взять с собой пистолет, — пропустив мимо ушей колкость, заметила девушка.

Сама Хелен, разумеется, стрелять не умела, но оставаться безоружной наедине с подобным типом не собиралась. Подготовка к собственной мини-экспедиции заняла у неё гораздо больше времени, чем она планировала. Хелен знала, что ей придётся не просто, но рассчитывала на то, что проводника получится найти сразу же. Как оказалось на деле, трое специалистов успели ей отказать, посмеявшись над наивностью молодой особы.

Внезапная догадка осенила её:

— Впрочем, если сейчас вы слишком пьяны, мы можем продолжить разговор в другой раз. Дайте мне знать, где можно вас найти.

Похоже слова возымели действие, поскольку со стороны показалось, будто она попала в больное место.

— Во-первых, я не пьян, — начал иностранец, выпрямляясь на жёстком стуле. — Во-вторых, какого ляда одинокую девушку потянуло в Египет, да ещё если она нуждается в таком провожатым, как я? Да ещё с пистолетом... Я не вижу здесь опытных археологов, которые действительно готовы поручиться, что дело стоит того, чтобы за него браться, — с этими словами мужчина демонстративно огляделся по сторонам. — Вы даже не назвали своего имени!

Разумеется, Хелен Конрой готовилась к беседе. Девушка заранее продумала, о чём расскажет проводнику, а что сохранит в тайне ради собственной безопасности. Даже поразмыслила над простыми формулировками. Чего доброго, этот бравый парень решит, что она издевается над ним, используя слишком много исторических понятий и терминов.

Но её замечательный, продуманный ответ, увы, не пригодился. Мисс Конрой даже не успела назвать собеседнику своё имя, как в паб резко, без предупреждения ворвались констебли. Люди в форме громко кричали, требуя оставаться на местах. Несколько клиентов заведения тут же вскочили, кинувшись в сторону выхода. Хелен в ужасе взирала на происходящее, не представляя, что теперь о ней подумают. Мужчина напротив нервно заёрзал на стуле. Двое сотрудников полиции, заприметив его, ринулись в их направлении. Не долго думая, Холл резко опрокинул стол, чем немало напугал девушку. Она взвизгнула, едва не упав со стула.

— Прошу прощения, мисс, — натужно улыбнулся янки. — Кажется, наш разговор продолжится в другое время и в другом месте… если меня к тому моменту не повесят...

После этого он подхватил поваленный на пол стул и с разбега зашвырнул его в окно, вдребезги разбивая тонкое стекло. Бармен что-то кричал, посетители разбегались в стороны, люди из полиции требовали сохранять спокойствие — началась сущая суматоха. За пределами кабака оставались другие полицейские, которые тотчас помчались вслед за беглецом. Не долго думая, американец побежал прочь, буквально сметая всё на пути, заодно ругая на чём свет стоит всех своих подельников. В это время обескураженную Хелен окружили представители правопорядка, настойчиво требуя пройти вместе с ними в участок. Ничего другого не оставалось, кроме как последовать их приказу.

***

В полицейском участке оказалось шумно и душно. Здешний район никак нельзя было назвать благополучным, а потому и публика в коридорах сидела соответствующая. Под внимательным взглядом дежурного и нескольких полисменов решения по своим вопросам ожидали весьма занятные типы: крепкие парни, широкие лица которых круглый год имели насыщенный красный оттенок, выдававший их пристрастие к горячительным напиткам, шумные женщины, злоупотребляющие косметикой, а также бедняки в лохмотьях, тихо сидевшие по углам целыми семьями. Вот в такой компании и пришлось провести пару часов дочери уважаемого археолога Эдварда Конроя. Когда комиссар, наконец, соблаговолил допросить Хелен, та обрадовалась возможности сменить переполненный коридор на следственный кабинет.

— Добрый вечер, — произнесла девушка, аккуратно стаскивая перчатки, а затем расстегнула пуговицы плаща, снимая его и тут же вешая на стоявшую в кабинете вешалку. — Извините, что не сделала этого раньше, но у вас в коридоре совсем нет вешалок, а расположенные там тумбочки не вызывают доверия.

— Присаживайтесь, — указал на сидение напротив стола высокий статный человек в форме, и после того, как мисс Конрой заняла предложенное ей место, невозмутимо перешел к допросу. — Мое имя комиссар Далтон. Будьте добры, объясните, что вы делали в пабе «Принц Альберт»?

За время, проведенное в коридоре, Хелен успела обдумать ответ, потому она и глазом не моргнула, когда соврала представителю правопорядка:

— В паб я зашла по ошибке. Знаете, такое бывает, заплутаешь в улицах... Вот я и заглянула туда спросить дорогу. Я понятия не имела о репутации того заведения! — Хелен наигранно ахнула, стараясь передать весь ужас, которая могла испытать добропорядочная леди, окажись она в подобном месте. — И хочу сразу прояснить, что меня не связывают никакие отношения с мистером Холлом.

Комиссар Далтон иронично усмехнулся — никаких имен он не называл. Пока что в беседе у него было гораздо больше преимуществ:

— Мисс Конрой, мне кажется, вы что-то не договариваете или врёте мне. Откуда вы знаете, как зовут того человека, с которым оказались за одним столом?

— Я с ним не знакома, — промолвила леди, продолжая сохранять ледяное спокойствие. — Его имя я узнала из выкриков ваших констеблей.

— А у нас есть свидетель, который утверждает, что вы называли иностранца по имени.

Девушка выглядела крепким орешком. На вопрос комиссара она безразлично пожала плечами. Воображения ей было не занимать. Хелен успела придумать себе множество оправданий.

— Значит ваш свидетель ошибается или что-то путает. Если речь идет о человеке из паба, за столом которого меня так спешно арестовали ваши подчинённые, то я приняла того мужчину за своего давнего знакомого. Однако, обратившись к нему, скоро поняла ошибку и уже собиралась уйти, когда мне помещали бравые полицейские.

Мисс Конрой надеялась, что в её речи достаточно сарказма и иронии, чтобы комиссар задумался о том, как его подчинённые обращаются с воспитанной молодой особой. Хотя, стоило признать, восточный Лондон не был тем местом, куда по случайности могла забрести леди. Должно быть, потому здешние полицейские не привыкли вежливо обращаться с женщинами её положения.

Ни тон, ни намёки девушки не остались незамеченными Далтоном, однако что-либо говорить о них вслух он не стал. Молодая девушка старалась держаться ровно и уверенно, но, совершенно очевидно, что врать она умела из рук вон плохо. Комиссар был молод и пока что не имел богатого жизненного опыта, но и наивным он вовсе не являлся, да и столь высокую должность получил не зря. Разговаривать с теми, кто лжёт, он умел — нужно лишь задавать правильные вопросы, и в определенный момент человек сам себя выдаст.

— А скажите, мисс Конрой… — начал было комиссар, но договорить не успел.

Дверь кабинета с шумом распахнулась и на пороге словно гром среди ясного неба объявилась высокая полноватая тёмноволосая дама. За собой она уверенно тащила худого юношу в очках. За их спинами маячил дежурный, всем своим видом давая понять, что он пытался остановить деятельную леди, но безуспешно.

— Дорогая! — Продолжая крепко удерживать дрожащего юношу, тётушка Полли незамедлительно направилась к племяннице. — С тобой всё в порядке? Я так переживала! Так переживала! Если бы не старая сплетница Моррисон, я бы и не узнала, что ты здесь!

— Ничего страшного, это, должно быть, какая-то ошибка, — поспешила заверить тётю Хелен.

Поджав тонкие губы, старшая мисс Конрой переключила внимание на Далтона и выставила перед главой участка своего худого спутника:

— Господин комиссар! Вот этот весьма разумный молодой человек, изучающий право, говорит, что вы не можете дольше удерживать мою племянницу, не предъявив ей обвинений.

Разумный молодой человек побледнел сильнее прежнего. Было видно, что комиссара он боялся, но милейшая Полли Конрой в гневе была гораздо страшнее, а в хорошем расположении духа обещала ему скидку на обеды. Так что, юноша лишь испуганно закивал, неуверенно показывая комиссару печатный сборник законов.

— Обвинить её вам не в чем, а значит — мы немедленно уходим домой, пока ещё кто-нибудь из наших приличных знакомых не узнал об этом инциденте, — безапелляционно произнесла дама.

На деле возразить комиссару оказалось нечего. Он не мог ни в чем обвинить леди, кроме присутствия в несоответствующем ей месте. Репутация Хелен оставалась практически безупречной, да и семья Конрой, в целом, никогда не была замечена в чём-то неподобающем. Потому вскоре две дамы отправились домой.

Едва за ними закрылась дверь, как комиссар подозвал констебля:

— Смит, погуляй пару вечеров неподалеку от пансионата миссис Конрой. Возможно, нам удастся разведать что-нибудь про её племянницу или, чем чёрт не шутит, даже про Винсента Холла.

Внизу, на улице возле входа в участок, Хелен и тётушку Полли ждали экипаж. Всю дорогу последняя сокрушалась по поводу того, как её племянница могла оказаться в полицейском участке восточного Лондона.

— Если баронесса Батлер узнает, её хватит удар, — вменяла ей в в вину старшая мисс Конрой.

Прибыв в пансионат, Хелен притворилась усталой и сразу после ужина поднялась в свою комнату. Тётя не возражала. Как ни странно, выдуманная история про случайное попадание в злачный паб её вполне устроила.

Заперев дверь на ключ, девушка отошла к постели и присела на край. Наконец она могла облегченно вздохнуть. Снова у неё ничего не получилось, но она обязательно придумает, как выкрутиться. Если не вышло с этим проводником, значит, придется найти другого. Может быть прямо на месте в Египте. Жизнь отца в опасности, и потому нельзя было терять время.

Вскочив с кровати, Хелен кинулась к шкафу, чтобы достать саквояж. По дороге домой она успела всё обдумать. Первое, что обнаружит под дверью своей спальни тётушка Конрой, когда проснется завтра утром, это письмо от племянницы, в котором Хелен извинится за доставленное неудобство и вкратце прояснит ситуацию. В путешествие девушка намеревалась взять только самое необходимое. Правда, список необходимого для леди мог быть очень и очень длинным…

---------

[1] Ко́нка (конно-железная городская дорога) — исторический вид общественного транспорта, широко применявшийся до перевода железной дороги на паровую, тепловую, электрическую или канатную тягу; представляла собой открытый или чаще закрытый экипаж.

Глава 2. Так сложились обстоятельства

Джонатан Кларк, склонившийся над пачкой исписанных офисных бумаг, имел рыхлое телосложение и пару лишних подбородков. Несмотря на то, что в помещении было достаточно прохладно, он обильно потел. Сказывался нездоровый образ жизни, который мужчина вел. Кроме того, к своим сорока пяти годам Джонатан почти полностью облысел, но физические недостатки не влияли на его профессионализм. Он считался одним из лучших поставщиков товаров и имел обширные связи не только в Англии, но и за её пределами.

За окном сгущались сумерки. Царивший в помещении полумрак окутывал вещи загадочной атмосферой. Когда же на них падал дневной свет, то он мгновенно разрушал таинственность, открывая глазам посетителей непрезентабельный вид конторы. Книжный шкаф был завален наспех воткнутыми книгами и папками. На полу по центру комнаты лежал потрепанный турецкий ковер, нуждающийся в хорошей чистке. Некогда яркие цвета со временем сильно поблекли, и теперь рисунок было сложно разобрать. На диване возвышалось нагромождение из картонных коробок со всевозможным барахлом. Несмотря на то, что форточку постоянно держали открытой, в воздухе стоял густой сигаретный дым — пепельница на столе как будто никогда не вычищалась. Между тем, мусор уже валился на пол из корзины, стоящей рядом со столом. С улицы доносился шум вечернего Лондона, едва перекрываемый звуками тиканья антикварных часов, стоящих на тумбочке, и тихого жужжания лопастей потолочного вентилятора.

Входная дверь внезапно распахнулась. От неожиданности хозяин конторы испуганно вздрогнул и, оторвавшись от бумаг, обеспокоенно взглянул на нежданного посетителя. Человек, буквально влетевший без стука в офис мистера Джонатана Кларка, был одет в тёмно-коричневую куртку, подбитую бобровым мехом по вороту. Он как будто нарочно не застегнулся — под курткой выглядывала наплечная кобура с пистолетом. Голубые глаза сверкали, словно льдинки, и с большим недовольством смотрели на сидящего за столом мужчину.

— Винсент! — тут же переменился в лице Кларк, когда понял, что ему ничего не угрожает. — Давненько не виделись.

— Да уж, давненько, — нахмурился Холл, закрывая за собой дверь и проходя к стулу для посетителей. — В отличие от женщин, которых ты на меня натравливаешь!

Казалось, что Кларк смутился, но это выражение тут же исчезло с его лица. Улыбнувшись своим мыслям, он задумчиво протянул:

— А, так мисс Конрой всё-таки нашла тебя? Не думал, что она сунется в ист-энд. Отважная девушка.

Винсент мог предположить, что незнакомка являлась не совсем обычной дамочкой, раз в одиночку заявилась в паб самого злачного квартала, однако больше ничего сказать о ней не мог. Разве что, она походила на большую занозу в заднице! Впрочем, это ещё предстояло проверить... Потому следующий вопрос был задан вполне резонно.

Взяв со стола статуэтку слона и принявшись разглядывать её, Холл деловым тоном поинтересовался:

— Кто она такая и что ей нужно?

— Она не сказала? — удивился Джонатан, отложив перьевую ручку на подставку рядом с чернилами, и откинулся на спинку мягкого кресла.

— Не успела, нас прервали… — уклончиво ответил янки.

— Хелен Конрой — дочь археолога Эдварда Конроя. К сожалению, особыми находками он похвастаться не может... Преподает в Университете Роял Холлоуэй, часто выезжает на раскопки, — довольно сухо предоставил информацию Кларк.

— Угу, ясно. А что нужно его дочери от меня?

Поджав тонкие губы и шумно втянув воздух ноздрями, Джонатан пожал плечами:

— Если бы я только знал! Она пришла ко мне сегодня днём после полудня. Ничего не объяснила, но говорила, что ей очень срочно нужен проводник по Египту, человек, который не станет задавать лишних вопросов. Я пытался выяснить зачем, но дамочка упорно молчала.

— Где её отец?

— В Египте. Около пяти месяцев назад он уехал на раскопки, — рассказал владелец конторы, поскольку не считал это секретом. — Перед этим он заглянул ко мне за особенной услугой.

— Какой же? — холодные глаза Винсента пристально всмотрелись в лицо старого знакомого.

— Просил подделать бумаги на вывоз каких-то находок из Египта, — без утайки ответил Джонатан, — но не уточнил каких, попросил оставить строчку незаполненной.

Винсент прекрасно знал, что Кларк зарабатывал на жизнь не совсем честным путем. К нему обращались, когда надо было подделать документы и различные бумаги. Он мог достать нелегальные вещи и товары, а также найти покупателей на контрабанду. Знала ли мисс Конрой о том, чем занимается знакомый её отца? Скорее всего, нет.

— Всё интереснее и интереснее! — задумчиво протянул Холл, поставив слона обратно на стол. — Где она живет?

— Мисс Хелен вроде бы остановилась в пансионате своей тётки, Мэри [1] Конрой, на Гордон-сквер, — припомнил мужчина. — Планируешь к ней наведаться?

— Возможно, — дал неоднозначный ответ Холл.

Они с Кларком хоть и были старыми знакомыми, но Винсент не доверял ему. Джонатан единственный знал, где последнюю неделю скрывался американец. Потому у последнего имелись вопросы и другого характера. К примеру, откуда место укрытия стало известно полиции?

— Я хотел спросить кое-что ещё, — после короткой паузы произнес Холл, небрежным жестом доставая из кобуры самозарядный Luger P08 и поигрывая им почти перед лицом старого пройдохи.

Владелец конторы заметно напрягся, шумно сглотнув образовавшийся ком в горле. Он прекрасно знал, что интересовало Винсента. Облизав пересохшие губы, толстяк выставил перед собой открытые ладони, желая лишь одно — успокоить посетителя.

— Я понимаю, ты злишься, — медленно проговорил он дрожащим голосом; выражение на его лице сменилось на умоляющее. — Пойми, ко мне заглядывал Сиплый со своими ребятами, обещал душу вытрясти, если я не расскажу, где ты скрываешься. Мне было страшно! Винсент, пойми, я не мог иначе...

Один бог ведал, сколько раз Холл зарекался работать с Сиплым и его бандой головорезов, но каждый раз наступал на одни и те же грабли. Последнее дело — выкрасть дорогостоящую антикварную вещь у одного богатого лондонского денди — не самое лучшее предприятие, которое он мог совершить, особенно учитывая тот факт, что его подельники обвели Винсента вокруг носа. Охране он не попался лишь благодаря чуду. К счастью или нет, американец успел прикарманить наживу. Похоже, Сиплый не на шутку разозлился, если так сильно жаждал встречи. Но тогда причём тут полиция? Как они разузнали, где снимал комнату Винсент? Кажется, теперь самым лучшим из вариантов было покинуть Англию, а значит предложение незнакомки звучало неплохо. Тем более, она обещала заплатить. Стоило наведаться к этой мисс Хелен Конрой.

После разговора с Кларком Холл сразу же направился в пансионат. Идти напрямик в «гости» — все равно, что подписать себе смертный приговор. Для начала следовало оценить обстановку. Прячась в переулке под разросшимся кустарником голубого цеанотуса [2], цветы которого чем-то напомнили Винсенту сирень, цветущую под окнами его родительского дома, он встал напротив длинного четырёхэтажного дома типовой архитектуры. Спустя пару минут рядом с входной дверью остановился полицейский экипаж. Из машины вышли двое констеблей, а это означало, что дамочка всё ещё пребывала в участке. Чуть полноватая добропорядочная матрона, открывшая двери офицерам, конечно же, не пустила их на порог, сославшись на то, что у нее снимали комнаты приличные семьи с детьми, и потому она бы не хотела нарушить их покой. Когда бравые ребята покинули пансионат, через пару минут спешно вышла и его хозяйка. Должно быть, направилась вызволять несчастную племянницу. Оставалось дождаться темноты, тогда Винсент мог бы спокойно пробраться в комнату девицы и поговорить с ней тет-а-тет.

Спустя непродолжительное время, наконец, прибыл конный экипаж. На тротуар сошла недавняя знакомая всё в той же, по мнению Холла, безвкусной шляпке и плаще, вслед за ней, причитая словно курица-наседка, последовала тетя. Как только они вошли в дом, оглядевшись по сторонам и убедившись, что улица почти пустынна, Винсент пробрался на задний двор, одним махом преодолев высокий кирпичный забор. Стараясь быть осторожным и не шуметь, янки сначала заглянул в окно просторной столовой, где давно остыл ужин. Спустя пару минут мисс и миссис Конрой сели за стол. Женщина не умолкала, с легким раздражением орудуя вилкой и ножом. Винсент не мог расслышать, какие нотации она читала юной особе, но выражение лица Хелен угадывалось ясно — эти слова она слышала не впервые. Трапеза не заняла много времени. Вскоре дамочка поднялась из-за стола и покинула столовую.

Отойдя от дома на пару шагов, Винсент принялся выискивать, в какой из комнат на верхних этажах загорится свет. Только после этого он приблизился к водосточной трубе, подпрыгнул и ухватился за неё. Используя каменный забор, как опору, он аккуратно влез в чуть приоткрытое окно на втором этаже. Мужчина оказался в комнате как раз в тот момент, когда девица вскочила с кровати и бросилась к шкафу. Таким образом, она стояла к Винсенту спиной и не могла видеть, как он аккуратно опускает ноги с подоконника на пол. Преодолев пару шагов, он тут же схватил девушку за талию, крепко зажимая ей рот. Саквояж, который она вытаскивала, вырвался из её рук и с грохотом упал на пол. Мужчина недовольно поморщился, но хватку не ослабил. Испугавшись не на шутку, она непременно закричит. Не стоило проверять судьбу.

Они всё ещё стояли достаточно близко к распахнутому шкафу, и Холл прекрасно видел, как тоненькая ручка девушки тянется к одной из полок. Дрожащими и непослушными пальцами мисс Конрой осторожно шарила по ней, стараясь не выдать злоумышленнику лишних телодвижений. Впрочем, это всё равно не дало бы результата. В конце концов, Винсент ещё не растерял сноровки и легко мог обезвредить обычную женщину, храни она на полке с бельем нож или даже дамский пистолет.

От её темных волос приятно пахло цветочным ароматом. Винсент ощущал, как тонкие локоны щекочут ему нос. В крепкой мужской хватке леди казалась хрупкой и тонкой. Мужчина медленно прошептал ей на ухо:

— Пожалуйста, не бойтесь. Это я, кого вы искали сегодня днем, — Винсент Холл. Если вы закричите, всё закончится плохо для нас двоих. Надеюсь на ваше благоразумие. Кивните, если согласны, и я вас отпущу.

Дождавшись короткого кивка, янки медленно разжал руки, сделав шаг в сторону. Мисс Конрой тут же обернулась, негодующе вглядываясь в лицо Холла, словно желая удостовериться, что это действительно он. Её серо-зелёные глаза горели праведным гневом, выдавая желание залепить пощечину мужчине.

— Вы вообще-то рисковали! — срывающимся голосом изрекла леди. — У меня был нож!

Девушка протянула перед собой правую ладонь, сжимающую небольшой ножичек, предназначенный для заточки карандашей. Правда, уже в следующую секунду тонкие пальчики непроизвольно разжались, и нож, тихо звякнув, упал рядом с чемоданом.

— Вы слишком наивны, если думали, что способны ранить вот этим, — усмехнулся Винсент, бесцеремонно разглядывая комнату.

Здесь было уютно. По центру стояла узкая односпальная кровать, застеленная темным цветочным покрывалом. По бокам располагались прикроватные тумбочки. На одной из них лежала стопка книг, и судя по корочкам, исключительно исторические издания. В ногах кровати находился мягкий пуфик. Огромный платяной шкаф стоял рядом с дверью. В углу около него — консоль с зеркалом, на которой громоздились всевозможные стеклянные баночки, расчески и прочие атрибуты женской красоты. Около окна секретер и стул. С другой стороны — кресло с торшером, на полу — простенький коврик, а стены украшала пара картин, должно быть, написанных рукой самой мисс Конрой.

Краем уха Холл услышал шаги в коридоре, а затем около двери с той стороны прозвучал обеспокоенный женский голос:

— Дорогая, у тебя всё в порядке?

Мужчина бросил настороженный взгляд на дамочку. Он до сих пор опасался, что она сдаст его. В сложившейся ситуации можно ожидать чего угодно. Мисс Конрой сначала посмотрела на Винсента, затем на дверь, снова на мужчину, и, чуть помедлив, ответила:

— Да, тётя. Я случайно задела саквояж в шкафу. Спокойно ночи и прости, если помешала!

Миссис Конрой некоторое время постояла у двери и, тяжко вздохнув, ушла прочь, сокрушаясь тому, какая рассеянная пошла нынче молодёжь. В то же мгновение Хелен будто прорвало. Вопрос за вопросом, негодование, претензии — всё это хлынуло на Холла вместе с надменным взглядом. Винсент задумался, а правильное ли решение он выбрал? Наверное, стоило найти ближайший отплывающий корабль и со спокойной душой оставить проблемы позади. Он чувствовал, с этой дамочкой не всё так просто.

— Что вы здесь делаете? Как вообще попали в мою комнату? — гневно шептала девушка. — Мне показалось, моё предложение вас не заинтересовало! По крайней мере, я сделала такие выводы из нашей очень короткой беседы, которая длилась ровно до того момента, когда вы бросили меня на произвол судьбы и заставили вести разговоры с местной полицией прямо в их участке! Вы понимаете, что это невероятный стыд! Кроме того, откуда мне знать, что вы вот так не бросите меня где-то на половине маршрута в Египте? А мне очень важно… — она запнулась, видимо, хотела что-то сказать, но передумала. — Важно добраться до места.

Девица смотрела на Винсента, гордо задрав подбородок и недовольно сопя. Разумеется, она была бы не против смотреть на собеседника сверху вниз, но, увы, это было совершенно невозможно. Ростом мисс Конрой едва доходила Холлу до плеч.

— Во-первых, это вы собирались нанять меня проводником. Вот он я перед вами. Что мне ещё тут делать? — нахально ответил мужчина. — Во-вторых, забрался через открытое окно. Мне это не составило труда, — с этими словами он прошел к упомянутому окну и осторожно заглянул за шторку, тут же вновь задернув занавески. — В-третьих, прошу прощения за то, что пришлось вас так спешно покинуть в пабе. Так сложились обстоятельства. Или вы хотели видеть меня скорее за решеткой? — Холл буквально плюхнулся на кровать, дерзко глянув на свою будущую нанимательницу снизу вверх. — К тому же, вы ничего толком не объяснили! Откуда мне знать, что вы затеваете? Что за маршрут? Что вы ищите в Египте? Но главное — если вы заплатите, то, конечно же, я вас не брошу. Кем бы вы меня не считали, но слово своё я держу!

— Маршрут не слишком сложный, — после короткой паузы решила сменить гнев на милость девушка. — Мне всего лишь нужно добраться до посёлка Тель-эль-Амарна. Вам знакомо это место?

Наглый взгляд Винсента сменился заинтересованным. Он думал, она назовет нечто популярное вроде Долины царей, где располагались гробницы фараонов Нового царства, или Абу-Симбел, где прямо в скале построены храмы времен фараона Рамзеса II, или на крайний случай Плато Гизы, где возвышались величественные пирамиды Хеопса, Хефрена и Микерина, а также Большой сфинкс. Но никак не ожидал поселок, где до недавних времён ничего не было. Стоило отметить, такого человека как Холл, не нанимали для того, чтобы добраться до небольшого египетского местечка. Его брали в качестве боевика. Например, охранять, спасать и в самых редких случаях убивать, а уже после этого доводить до места назначения. Несомненно, Кларк рассказал ей о репутации Холла. Всё это значило, что дамочка юлит и не открывает всей правды.

Не успел мужчина как следует расспросить мисс Конрой, как она шагнула к кровати, почти касаясь подолом длинной юбки его колен. Мысли Холла сразу же переключились на иные области бытия. Холл двусмысленно ухмыльнулся, иронично изогнув брови:

— Вы решили расплатиться старым проверенным способом?

Хелен Конрой была недурна собой: миниатюрная, худая, темноволосая, с мягкими чуть крупноватыми чертами лица. Однако не во вкусе самого Холла. Он предпочитал смазливых кокетливых блондинок, а не холодных фригидных брюнеток. Вместо ответа дамочка молча и резко выдернула из-под его головы подушку. Не ожидая такой реакции, Винсент грешным делом подумал, что она хочет сделать нечто до ужаса неприличное, но удар затылком об изголовье кровати вернул его в реальность. Пока мужчина охал, девушка что-то быстро извлекла из наволочки и спрятала под платьем на груди.

— Видимо, нет, — разочарованно произнес янки, принимая сидячее положение.

Отступив к секретеру, мисс Конрой достала из ящика мешочек с деньгами. Высыпав на ладонь небольшую сумму, она протянула монеты американцу.

— Вот. — Голос её звучал уверенно. — Это половина суммы, вторую половину получите уже в посёлке. Правда, прежде чем отправиться в Египет, нам нужно совершить одно небольшое путешествие по Европе…

Конечно, небольшая горсть монет — не совсем то, что ожидал увидеть Холл. Его услуги стоили гораздо дороже. Только мужчина хотел заметить, что предложенная сумма маловата, как громко хлопнула оконная рама, и в комнату заскочил человек, а за ним — второй, сбивая по пути голубую фиалку в маленьком горшочке, который вдребезги разбился об пол. Хелен Конрой от неожиданности застыла на месте, с удивлением и недовольством взирая на то, как парни с пистолетами в руках пачкали грязными ботинками подоконник и светло-бежевые кружевные занавески с красивыми французскими складками. Не медля ни секунды и выхватывая из наплечной кобуры оружие, Винсент вскочил на ноги.

— Это ваши друзья? — Хелен ошарашено наблюдала, как незнакомцы уверенно шагают по её комнате, сминая подошвами обуви остатки нежно-голубых лепестков.

— Нет, я работаю один, — весьма мрачно заметил Холл, сразу же обращаясь к бандитам: — Хьюз, хочу сказать, что я очень не рад тебя видеть!

— Холл! — злобно прорычал здоровый рыжебородый верзила.

Всё в нем выдавало его ирландские корни, начиная от рыжих волос и заканчивая одеждой. Второй человек выглядел меньше ростом и смотрелся рядом с Хьюзом щупло, но физиономию имел не менее подозрительную. По такому сразу скажешь — разбойник с большой дороги.

— Дамочка, давай сюда карту да поживее! — гнусаво рявкнул щуплый.

— А «пожалуйста» говорить не научили? — с этими словами Винсент схватил с пола тяжелый саквояж и бросил в ирландца; в сторону второго «гостя» полетела шальная пуля. Пока мерзавцы приходили в себя, Холл толкнул мисс Конрой к выходу: — Шевелитесь!

Очнувшись, Хелен быстро повернула ключ в замочной скважине, выбегая за дверь. В их адрес посыпались проклятия, а за ними выстрелы. Тем временем кто-то из постояльцев в коридоре завизжал, на лестнице послышались шум и паника. Всего Хелен ожидала увидеть, но только не людей в полицейской форме! Она лишь на краткий миг представила, в каком ужасе будет тётушка Полли, но эти мысли не успели надолго задержаться в голове.

Винсент же не удивился появлению офицеров. Схватив растерявшуюся Хелен за ладонь, он бросился вперёд по длинному коридору, к широкому окну. Полиция требовала от них остановиться, но буквально в эту же секунду из комнаты мисс Конрой вырвались бандиты. Началась потасовка. Холл с ходу схватил стоящий рядом с окном стул и швырнул его в раму, вдребезги разбивая тонкое стекло. В этот момент дверь слева отворилась, и оттуда выскочила насмерть перепуганная хозяйка пансионата, успевшая нацепить на голову ночной чепец.

— Хелен?! — изумленно вымолвила она, во все глаза смотря на то, как племянница выпрыгивает вместе с незнакомым мужчиной в окно.

— Не бойтесь, — промолвил Винсент, хватая нанимательницу за талию и съезжая по водосточной трубе.

Только спустя час они смогли перевести дух в небольшом номере дешёвого мотеля где-то в пригороде Лондона. Винсент решил, что будет лучше переждать ночь в гостинице, где у него лежали припрятанные для побега вещи. Весь путь до убежища дамочка молчала, пребывая в сильном шоке. Сейчас она сидела на одиноком табурете и глядела в пустоту. Её колотила мелкая дрожь.

— Прошу прощения, что не дал времени собраться. — От чего-то Винсент чувствовал себя виноватым. — Но так сложились обстоятельства.

Не в первый раз за день он произносил эту фразу. Закрыв за собой дверь на ключ, мужчина повернулся к леди, ошалело смотрящей по сторонам.

---------

[1] Мэри Конрой — тетушку Хелен зовут именно Мэри. Дело в том, что Полли — это общепринятое англоязычное сокращение имени Мэри. Наподобие того, как у нас Саша — это Александр. Мэри ласково называли Молли, а в сокращенных именах англичане любят менять первую букву, как бы рифмуя их. Так что образуется такая цепочка: Мэри — Молли — Полли.

[2] Цеанотус — он же краснокоренник.

Глава 3. Приключения начинаются

В сложившейся ситуации Хелен радовалась одному — когда обстановка накалилась, она успела прихватить письмо с картой и денежные сбережения. Девушка изо всех сил прижимала их к себе, когда мистер Холл тянул ее за собой по коридору под выстрелы бандитов и крики полиции, не выпустила, когда ее необычный спутник предпочел воспользоваться окном в качестве выхода, и не разжала пальцы даже тогда, когда они совершили головокружительный спуск по водосточной трубе. После такого вихря событий, молодая леди плохо помнила, как они добрались до дешевой гостиницы. Пальцы Хелен до сих пор судорожно сжимали мешочек с деньгами, хотя она уже не менее десяти минут сидела на шатком табурете в маленькой комнатушке и очень жалела, что ее ножичек для заточки карандашей остался в пансионате.

— Это был странный способ начать путешествие, — еле выговорила леди, приходя в себя.

Вся эта история с самого начала выглядела подозрительно. Те двое говорили о карте, а значит им было известно о письме от отца. Не нужно быть гением, чтобы понять — их интересовало то, что обнаружил профессор Конрой в ходе своих раскопок, и интерес этот был явно не научный. Вот только оставалась одна загвоздка, Хелен сама толком не знала, что нашел отец. Она могла строить лишь догадки.

— Нам надо спешить, — не слишком уверенно произнесла мисс Конрой.

Надо спешить, потому что ее отец в гораздо более опасном положении, чем она думала, и, возможно, он до сих пор жив лишь потому, что его враги не заполучили карту.

— Мы переночуем здесь и, как только рассветет, сядем на первый поезд до Дувра, — спокойной проговорил мистер Холл, доставая из грубо сколоченного шкафа старый потрепанный саквояж, ставя его на стол и что-то выискивая в нем.

— Нет, вы не понимаете! — Хелен резко вскочила с места, прижимая ладони к груди. — Мой отец в опасности, мне нужно как можно скорее добраться до Египта!

Мужчина тяжело вздохнул и повернулся к девушке, поджав губы:

— Поезда все равно ночью не ходят. Я понимаю, это не совсем то, чего вы ожидали. Я обещал довести вас до места, и я это сделаю. Возьмите себя в руки.

Будь ее воля, Хелен прямо сейчас бы выскочила за дверь и отправилась на вокзал. К сожалению, мистер Холл был прав — в столь поздний час ни одна билетная касса уже не работала, но девушка не хотела мириться с этим. Она знала, что такой человек, как этот американец, найдет решение, каким способом прямо сейчас можно покинуть Лондон. Ни слова не говоря, она высыпала оставшиеся монеты из мешочка на грязный стол:

— Нам нужно в Берлин. Первый класс для меня слишком дорог, но на путешествие вторым или третьим хватит.

— До утра мы останемся здесь, — отчеканил янки, разглядывая деньги.

Глаза Хелен заметались по комнате. Она прикусила губы, понимая, что уговорить мужчину не удастся. Кажется, придется смириться с необходимостью заночевать в гостинице. Она с досадой опустилась обратно на табуретку. Руки ее безвольно упали на колени. Девушка выглядела так, словно невидимый кукловод оборвал поддерживающие нити.

— Папа не может ждать… — тихо прошептала мисс Конрой.

— Это все ваши сбережения? — неожиданно поинтересовался Винсент, вырывая девушку из мрачных мыслей.

Удивленно подняв голову на мужчину, она по началу не поняла, что он имеет в виду. Да, это было все, что она успела накопить. Хелен никогда не представляла, как повернется судьба, иначе бы откладывала чуть больше денег на черный день. Именно так она сказала мистеру Холлу, на что тот недовольно цокнул языком.

— Дамочка, я рассчитывал на то, что у вас побольше денег, — с досадой произнес он. — Вы хоть представляете, во сколько нам обойдется поездка? Вы думали, в Египте все бесплатно? — После непродолжительной паузы он развернулся к ней и заговорил таким тоном, который Хелен никак не ожидала от него услышать: — Не знаю, что там с вашим отцом, и знать не хочу. Мне своих проблем хватает, и работать задаром я не намерен.

Последние слова поразили мисс Конрой, словно гром среди ясного неба. Ей казалось, что для нее нет пути назад. Если сейчас она обратится в полицию, это было бы глупо. Ее начнут расспрашивать, будут задавать совершенно не те вопросы, а она потеряет массу времени. Оставался один выход, к которому мисс Конрой прибегать не хотела.

— Понимаю, вы не первый, кто отказал мне по этой причине, — после недолгой паузы понимающе кивнула она. — Послушайте, у меня есть богатая бабушка, вдовствующая баронесса. Она не откажет мне в средствах, сколько бы не потребовалось...

Долго уговаривать Холла не пришлось. Выражение на его лице тут же переменилось, и он, не дав договорить, удовлетворенно хлопнул в ладони.

— Тогда другое дело! Только оставьте мне расписку, — с этими словами он достал из сумки мятый лист бумаги и карандаш, — чтобы в любом случае я получил причитающиеся мне деньги за мои услуги.

Возмущенно посмотрев на американца, Хелен плотно сжала челюсть, вырывая из мужских рук карандаш и листок. Этот человек был настоящим манипулятором, и она повелась на его игру! Надо поскорее взять себя в руки. События последних месяцев давили на нее тяжелым грузом. Она не могла справиться в одиночку. Леди Конрой намеревалась многое оставить в тайне от господина Холла, но чувствовала, что рано или поздно наступит момент, когда ей придется все рассказать. Стоило признать, она сама не знала, чего ожидать от предстоящего путешествия.

Письма от отца перестали приходить пару месяцев назад. Первое время Хелен не беспокоилась. Так часто бывало — во время своих экспедиций профессор Конрой увлекался настолько, что даже забывал отправить весточку домой. Однако некоторое время назад девушка получила очень странное послание. Внутри конверта вместе с письмом была вложена старинная карта, которую она прочла лишь наполовину. Никаких иных подробностей письмо не содержало, будто отец боялся, что карта попадет в чужие руки. Сама Хелен могла лишь догадываться, что заставило поступить его столь странным образом. Даже британские коллеги профессора не могли толком объяснить, где он находится.

Если отец жив, то наверняка благодаря тому, что враги не смогли заполучить карту. Надо поскорее ее расшифровать. В случае чего, ее можно было бы обменять на жизнь профессора Конроя. Возможно, Хелен найдет отца и даже сумеет застать его недругов врасплох. С этими мыслями она возвращала мистеру Холлу расписку. Внимательно прочитав ее, мужчина аккуратно сложил лист бумаги, убрав его в потайной карман куртки.

— Где будет моя комната? — наконец, огляделась мисс Конрой.

— Здесь, — кивнул в сторону кровати Винсент. — Как и моя.

После этого он принялся снимать верхнюю одежду, а за ней рубашку, оставшись в одной майке. Хелен никогда не видела раздетых мужчин, потому мгновенно вспыхнула и торопливо отвернулась. В конце концов, рассматривать чужое тело просто неприлично! Даже если ради спасения отца ей приходилось ставить на карту собственную репутацию, нарушать нормы приличия она не намеревалась. Будто ей назло, мужчина подошел к кровати и забрал одну из подушек, после чего устроил себе лежбище на софе. Леди оставалась в том же положении, пока Винсент устраивался.

— Вы понимаете, что это неприлично?! — сопя, проворчала девушка. — Только муж и жена могут проводить ночь в одной комнате! Или кровные родственники...

— Я не церемонился с выбором и уж подавно не ожидал, что здесь окажетесь вы, — произнес Винсент, снимая ботинки и укладываясь в импровизированную постель. — Вы вообще знаете, кто те двое? — всматриваясь в женский силуэт и приподнимаясь на локтях, поинтересовался мужчина. — Этих людей нанимают, чтобы захватить особо редкие ценности, и, конечно, не всегда честным способом. Я бы сказал, никогда честным... Дамочка, они профессиональные убийцы, и то, что им нужно, находится у вас. Может быть расскажете, что такого особенного вы хотите обнаружить в Египте?

Хелен покосилась на американца. Будничным жестом он положил пистолет под подушку. Мисс Конрой сомневалась, что те джентльмены настигнут их здесь, но согласилась, что собственная безопасность превыше всего.

— Мне кажется, я плачу за то, чтобы вы делали свою работу и не задавали лишних вопросов! — Девушка упрямо вздернула подбородок.

В ответ послышалось ироничное фырканье. Впрочем, мистер Холл расспрашивать не стал. Выждав еще некоторое время, Хелен поняла, что дальше стоять просто глупо. Она медленно развернулась, чтобы снова иметь возможность обозревать комнату и своего собеседника. Взгляд остановился на кровати. Нос девушки слегка сморщился. Неизвестно, что пугало больше — свежесть здешних простыней или клопы, которые могли там обитать. По простоте душевной она еще не задумывалась о том, чем могли заниматься на данном ложе. Сомнения ее не улетучились, однако провести всю ночь на стуле, особенно после напряженного дня, было бы слишком тяжело. В итоге, вздохнув девушка все-таки решилась прилечь на постель поверх тонкого дырявого покрывала. Раздеваться в присутствии малознакомого мужчины она не собиралась, поэтому, скинув туфли, забралась прямо в одежде, рискуя помять платье и прическу. Хелен была уверена, что не уснет всю ночь. Однако едва ее голова коснулась подушки, как она провалилась в беспробудный сон.

***

Им предстоял ранний подъем. Мистер Холл намеревался сесть на поезд как можно раньше, но Хелен настояла на том, чтобы она заглянула в магазин готового платья, и еще в парочку мест. Кроме одежды ей требовалась массу других вещей, ведь весь ее гардероб остался в пансионате, куда она никак не могла вернуться. Ехать в единственном несвежем платье было бы глупо и подозрительно. Мужчина не смог не согласиться с этим, потому оставив девушку заниматься покупками, сам отправился искать для себя и для леди билеты на дневной поезд до Дувра.

В столь ранний час жизнь на улице только начинала пробуждаться. Служащие спешили в свои конторы, где сидели сгорбившись до позднего вечера, кухарки и горничные бегали по поручениям в магазины, которые едва успели открыть для посетителей двери. Прочая прислуга уже давно скрылась с улиц. Уголь, рыба, овощи, фрукты и мясо надо было приготовить заранее. Дым из печных труб во всю валил из каждого дома. Небо постепенно светлело, окрашивалось в яркие голубые оттенки. Хелен прошла мимо мальчика-газетчика, который выкрикивал громкие заголовки с первых страниц утренних газет. Неподалеку чистильщики обуви ждали первых клиентов.

В столь ранний час Хелен оказалась чуть ли не единственной посетительницей магазина новинок, витрина которого ярко сверкала, а готовые платья на манекенах манили яркими цветами и изысканным силуэтом. Приказчицы пчелками-труженицами жужжали вокруг клиентки, стараясь всячески угодить. К тому моменту, когда колокольчик над входной дверью тихо звякнул, оповещая о новом посетителе, мисс Конрой уже успела подобрать несколько комплектов нижнего белья, новую шляпку и несколько готовых нарядов. Оставалось дело за перчатками. Ей пришлось придумать нелепую легенду о том, как внезапный пожар в доме любимой тетушки, у которой она остановилась погостить, уничтожил все ее вещи. Девицы сочувственно вздыхали и несли все новые и новые наряды и аксессуары. Сама Хелен не была капризной по части моды, но стоило признать, что подобная заботливость доставляла удовольствие.

— Мисс, обратите внимание на этот товар, — проворковала светловолосая служащая магазина. — Мы приобрели его на днях. Посмотрите, какое качество, — и она ласково погладила кремовый бархат коротких перчаток.

Они аккуратно лежали в небольшой коробочке, подбитой шелком. Четыре перламутровые пуговицы переливались на свету. Хелен буквально с первого взгляда влюбилась в этот простой, но изысканный аксессуар.

— Сэр, я могу вам чем-нибудь помочь? — обратилась к вошедшему вторая приказчица, подходя к клиенту.

— Эм, нет, спасибо, — чувствуя себя не в своей тарелке, произнес американец.

Мисс Конрой обернулась и встретилась взглядом с голубыми глазами. Кажется, ей пора торопиться. Взглянув на настенные часы, девушка поняла, что безбожно опаздывала. Они условились, что Хелен явится на вокзал к десяти часам, но после примерки нескольких нарядов она буквально закружилась и потеряла счет времени.

— Да, я возьму эти, — быстро кивнула леди.

Служащая мгновенно засияла. Должно быть, сегодня магазин выполнит план продаж за целую неделю! Заметив, как Хелен и мужчина переглядываются, работница деликатно поинтересовалась:

— Кто будет оплачивать? Ваш муж?

— Он мне не муж! — не успев сообразить, что говорит, возмущенно выпалила девушка.

Щеки ее мгновенно зарделись, и она поняла, что выставила себя не в лучшем свете. Продавщица недоуменно уставилась на клиентку, потом перевела взгляд на вошедшего господина. Хелен ощутила жуткий стыд. Теперь о ней, наверняка, подумают нечто до ужаса неприличное! Ещё не хватало прослыть содержанкой. Лишь бы об этом инциденте не узнали тетушка Полли и бабушка.

— Я ее лакей, — спас ситуацию мистер Холл.

Однако Хелен от этого не было легче, она уже успела наплести с три короба о пожаре. Мужчина говорил с характерным американским акцентом, и вряд ли работницы магазина поверила в столь не правдоподобную легенду. Тем более Винсент выглядел далеко не как лакей.

— Извините, — отвела взгляд девица за прилавком, однако тон ее голоса говорил о многом.

— Пожалуйста, запишите счет на имя баронессы Абигейл Батлер, — сгорая от стыда, пролепетала Хелен.

— От чьего имени? — правая бровь светловолосой приказчицы слегка изогнулась.

— Хелен Конрой.

Голос ее звучал хрипло и неуверенно. Она старалась держать себя в руках, но нестерпимо желала поскорее выскочить за дверь, чтобы только продавщицы осуждающе не сверлили ее глазами. Многочисленные коробочки и пакеты были подхвачены Винсентом, за что девушка была ему благодарна, и они скорее вышли прочь из помещения.

— Мне еще нужно заглянуть в магазин сумок, — растерянно заметила Хелен, разглядывая нагруженного с ног до головы мистера Холла. — Надо же куда-то сложить все эти вещи.

— Я озаботился этим, — и он кивнул в сторону закрытого экипажа, стоящего напротив магазина, где на запятках уже красовался новенький чемодан.

Кучер помог забраться леди внутрь кабины, а мистер Холл уложил вещи назад. Пока Хелен размещалась, она выглянула в окно и заметила, как за ней с любопытством наблюдала стайка служащих магазина, рассматривая ее через сияющую витрину. Это возмутило девушку до глубины души, и она попыталась откинуться на спинку жесткого сиденья, чтобы ее не было видно. В это мгновение через другую дверь в карету влез мистер Холл, что вновь вызвало негодование на лице леди.

— Что вы делаете?! — воскликнула она.

— А вы не видите? — иронично отозвался Винсент, после чего стукнул по потолку экипажа, и извозчик хлестнул поводьями лошадь.

— Вы, как мой лакей, должны были остаться снаружи на запятках! — Хелен нервничала еще сильнее. — Вы понимаете, что теперь обо мне подумают?

Ее удостоили лишь мрачным взглядом. Мистер Холл был своенравным и несносным человеком. Девушка не знала, как донести до американца правила здешнего общества. Он не понимал, что рядом с ним ей грозит остаться старой девой до конца дней. Теперь ни один приличный джентльмен, узнав всю эту историю, не захочет взять ее в жены. Не так чтобы Хелен сильно желала замуж, но она не отрицала того факта, что когда-нибудь захочет связать себя узами брака. После этой поездки о ней поползут слухи, и прощай репутация!

— Вот ваша билет. — Вместо лишних слов мистер Холл залез за пазуху и вытащил картонную билетную карточку, передавая ее девушке.

— Но он на имя Анны Смит, — озадаченно проговорила девушка, разглядывая черные буквы на желтом картоне. — Это какая-то ошибка.

— Это не ошибка. — Янки откинулся на спинку сидения и принялся смотреть в окно. — Вы Анна Смит, моя жена. Я Томас Смит, ваш муж. Мы новобрачные, которые отправились в путешествие по Европе в свой медовый месяц.

— Что ещё за глупости?

Мужчина медленно прикрыл веки, а затем повернулся к девушке, разглядывая ее простое, но милое личико. Она недоуменно хлопала ресницами.

— Вас наверняка ищут, меня — тем более. Анна и Томас Смиты станут нашей легендой. Вы же хотите без проблем добраться до Египта? — уточнил он. — Тогда делайте, как говорю я.

Ничего не оставалось кроме того, как согласиться. В целом, Хелен понимала, что он прав. Дело было лишь в том, что хотелось покинуть Англию без проблем, но как бы она этого ни желала, проблемы начались еще раньше. Мисс Конрой никогда не была в подобных обстоятельствах, и теперь все, происходящее с ней, было ей в новинку. Да и не сказать, что ее это радовало. Девушка хотела лишь одного — поскорее найти отца целым и невредимым.

Прибыв в Дувр в два пополудни, Хелен и мистер Холл спустя час пересели на паром, который держал путь во французское Кале. За то время, что они провели в городе, девушка приобрела в местной лавке те вещи, которые не успела в Лондоне, как то: дамскую сумочку, расческу, зеркальце и еще много необходимых женских штучек. Даже книгу успела раздобыть и подкрепиться в небольшой кофейне чашечкой кофе с небольшой свежеиспеченной булочкой с маслом.

Море Хелен видела впервые. Бесконечная гладь воды, уходящая за горизонт, сливалась с голубым небом, на котором белыми клочками медленно проплывали белоснежные облака. Крики чаек и людской гвалт буквально заглушали любые разговоры. Девушка втянула морской прохладный воздух, ощущая легкий бриз, который норовил сорвать с ее головы шляпку. Приходилось придерживать ее одной рукой, а второй держать вязаную шаль на груди. Но больше всего Хелен поразили белоснежные скалы, которые выглядели так, словно их аккуратно срезали огромным ножом, как слоеный пирог на празднике.

Поездка на судне заняла совсем немного времени. Не медля ни секунды они сразу же купили билет до Парижа, и оттуда поздним вечером приобрели билеты на Восточный экспресс до Мюнхена. Весь этот день мисс Конрой предпочитала ни с кем не заговаривать и много времени проводила в раздумьях или за чтением. Небольшой томик недавно вышедшего в свет нового романа Джека Лондона «Лунная долина» скрасил ее одиночество и отвлек от гнетущих мыслей. И все же Хелен даже пожалела, что не может остаться в Париже хотя бы на несколько дней, чтобы насладиться его красотами. В отличие от хмурой матушки Англии Франция казалась более приветливой и яркой. Пока они с мистером Холлом добирались до вокзала, через окна трамвая девушка, едва не открыв рот от изумления, разглядывала красивых женщин и по последней моде разодетых мужчин, яркие витрины новомодных магазинов и небольших лавок, цветочниц с тележками, доверху нагруженными цветами всех красок, и самое главное — Эйфелевая башня, высокий шпиль который Хелен случайно заметила на одном из перекрестков.

В экспрессе им пришлось делить одно купе на двоих. После позднего ужина в вагоне-ресторане, где она с мистером Холлом делили столик с состоятельной пожилой леди, миссис Ричардсон, и ее компаньонкой, миссис Бэлл, девушке предстояла бессонная ночь. Спать в поезде оказалось непросто, учитывая постоянную тряску и близкое расположение рядом с ней мужчины. Винсент, кажется, не испытывал совершенно никаких неудобств в присутствии Хелен, в отличие от нее самой. Американец раздражал и при этом вызывал жгучее любопытство. Интерес этот был, пожалуй, даже посильнее, чем любопытство по части египетских древностей, что раздражало еще сильнее. Слава всем египетским богам, что в купе находилось два места, расположенных друг над другом. Однако настоящим испытанием оказалось изображать влюбленных на людях, и хотя у Хелен на руках был пример милой и непростой истории любви, она все же старалась пореже покидать купе, поскольку каждый выход на люди давался ей непросто. Мисс Конрой приходилось мило улыбаться и принимать поздравления, уверяя всех в невозможном счастье. Мистеру Холлу эта игра давалась легче. Девушке даже подумала, что в детстве он, скорее всего, увлекался театром — слишком правдоподобно тот вжился в роль ее мужа. Ранним утром, перед самым завтраком, Хелен решилась расспросить своего спутника о прошлом, ведь она совершенно ничего о нем не знала.

— Мистер Холл, вы же американец, — утвердительно произнесла девушка, отложив книгу в сторону и посмотрев на верхнюю полку. — Что заставило вас покинуть Америку?

Мужчина, каждый день чистивший свой пистолет, даже не отложил оружие и не спешил отвечать на вопрос леди. Несколько минут они ехали в тишине, и раздавались лишь звуки чистки ствола да мерный перестук колес. Хелен уже было намеревалась продолжить чтение, как, наконец, последовал ответ:

— Я искал брата.

Мисс Конрой ожидала, что он скажет еще что-нибудь и поэтому некоторое время молчала, но Винсент продолжал хранить молчание. Тогда она решила задать следующий вопрос:

— А как вы стали проводником по Египту?

— Долго рассказывать, — коротко ответил Холл.

— Я думаю, нам некуда торопиться, — резонно заметила девушка.

Звук чистки оружия прекратился, и спустя секунду мужчина произнес:

— Вам действительно это интересно?

— Да, конечно! — живо отозвалась англичанка. — Я же должна хоть что-то о вас знать. Нам предстоит долгое путешествие.

— Мне казалось, вам достаточно того, что я вас до сих пор не бросил, хотя сотню раз мог это сделать. Если вы считаете, что я какой-нибудь прохиндей, вор и убийца, то так оно и есть.

От этих слов Хелен впала в ступор. Она, конечно, ожидала чего-то подобного и знала по словам мистера Джонатана Кларка, что янки далеко не ангел, но все же она не верила его словам.

— Угу, ну как же… — хмыкнула Хелен. — Не запугивайте меня! Я не маленькая девочка, которую можно запугать страшными байками, и не глупая простушка.

Однако Хелен все же почувствовала себя наивной и резко захлопнула книгу. Ни слова не говоря, она выскочила за дверь купе, отправившись в вагон-ресторан, где уже за столиком сидели леди Ричардсон и миссис Бэлл. Обе дамы оказались на удивление болтливыми особами, особенно по части собственного здоровья. Не забывали они и о «бесценных» советах что касается семейной жизни. К слову сказать, сама миссис Ричардсон уже более двадцати лет являлась богатой бездетной вдовой, которая только и делала, что просиживала состояние мужа, катаясь по Европе.

— О, здравствуйте, милочка! — воскликнула женщина, едва заприметив Хелен. — Вы сегодня особенного хорошо выглядите, что, впрочем, и не удивительно в вашем юном возрасте и при вашем здоровье! — Дама заискивающе подмигнула мисс Конрой, занимающей место рядом с ней. — Ничто не красит женщину лучше, чем любовь! Ах, куда ушло мое время…

— Благодарю, миссис Ричардсон. — Хелен изо всех сил постаралась нацепить самую вежливую улыбку. — Как ваше здоровье?

После этого вопроса пожилая дама традиционно ударялась в пространные размышления о собственных болезнях и страданиях. Что, впрочем, было весьма контрастно с цветущим для ее возраста видом. Вопрос, конечно, можно было и не задавать, но мисс Конрой уже усвоила, что разговора о болячках не избежать, так уж лучше не откладывать неизбежное. Зато пока старушка болтала, она могла мило улыбаться и думать о своем, принимаясь за еду, сию секунду поданную официантом.

— Вот что я вам скажу, милочка, не стоит тянуть с детьми! — тоном опытного наставника поучала пожилая дама. От такого внезапного перехода к столь деликатной теме Хелен даже поперхнулась чаем. Компаньонка любезно похлопала девушку по спине. Миссис Ричардсон тем времени будто не заметила бурной реакции на собственную фразу: — Сегодняшняя молодежь совершенно не о том думает. Вы представляете, — с этими словами она откусила небольшой кусок тоста, который ей щедро намазала джемом компаньонка, — дочь моей племянницы пожелала учиться в Кембридже! В мои годы молодые леди желали найти для себя подходящую партию. Тогда считалось, что чем скорее молодое семейство обзаведется детьми, тем счастливее оно будет. Тем более, — женщина кокетливо усмехнулась, — у вас обоих такая прекрасная наследственность.

Хелен не успела ничего ответить, как поезд замедлил ход и резко остановился. Мисс Конрой, леди Ричардсон и миссис Бэлл изумленно закрутили головами, желая разобраться, в чем дело. Остальные посетители ресторана также обеспокоенно заозирались.

— Что произошло? — Хелен выглянула в окно, заодно воспользовалась случаем перевести тему.

— Не волнуйтесь, мэм, — поспешил успокоить ее проходящий мимо официант. — Это техническая остановка. Необходимо пополнить припасы. Это ненадолго. Мы прибудем в Берлин завтра по расписанию.

Мисс Конрой ухватилась за это, как за соломинку:

— Раз мы остановились, пойду подышу свежим воздухом.

— Конечно, идите. В этом поезде, и правда, слишком душно. — Леди Ричардсон уже и не вспоминала, о чем говорила. — Мне самой не помешает отдохнуть.

Торопливо вскочив с места, Хелен отправилась к выходу из вагона-ресторана. Скрывшись за дверью, девушка остановилась в предбаннике возле открытого окна. На пустующем перроне шустро возились грузчики и служащие поезда, загружая ящики. Все были занятые своей работой, и никто не обратил внимания на двух мужчин, тихо вошедших в один из вагонов. Молодая леди тоже могла не заметить их, если б не отвлеклась на созерцание сказочно зеленых лугов и заснеженных верхушек немецких гор. Взгляд внезапно зацепился за рыжую шевелюру, и Хелен внимательнее пригляделась. Приметное лицо одного из мужчин оказалось ей знакомым. Схватив покрепче сумочку, в которой сейчас лежало отцовское письмо со старинной картой, мисс Конрой изо всех сил постаралась вжаться в угол, где ее не должны были заметить. Может быть, ей всего лишь показалось? В тот последний вечер в Лондоне события завертелись слишком быстро.

Пожалуй, стоило вернуться в свое купе и дать знать об этом Винсенту. Но, к сожалению, сделать этого Хелен не успела. Тяжелые шаги уже приближались к предбаннику. Поезд тем временем тронулся. Девушка постаралась спрятаться в нишу.

Ее не заметили. Сперва. Бандиты, перейдя из соседнего вагона, пересекли предбанник и уже готовы были открыть двери в ресторан, когда один из них случайно обернулся. Завидев Хелен, ирландец расплылся в хищном оскале. Девица не стала дожидаться ответных действий и тут же рванула в сторону, откуда только что явились безбилетники. Ресторан остался позади. Мисс Конрой не собиралась легко сдаваться. Первому, кто ее настиг, достался удар тяжелой вагонной дверью, который отшвырнул последователей назад. Худеньким ручкам пришлось применить усилие, чтобы толкнуть ее. Сердце в груди бешено колотилось. Выиграв еще немного времени, девушка неслась вперед, что в сложившихся обстоятельства в поезде на полном ходу получалось не так уж легко.

В тот самый момент, когда мужчины снова почти настигли ее, навстречу девушке попался молодой человек из обслуживающего персонала. Столкнувшись с пассажиркой, он вскрикнул и выронил из рук поднос. Дорогой тонкий фарфор — чашки, чайничек и блюдце с маслом — полетели на пол, разбиваясь вдребезги. Официант мгновенно побледнел. Леди искренне хотела помочь юноше собрать осколки, но, увы, сейчас не могла. Зато подхватив с пола металлический поднос, она что есть силы метнула тяжелую кухонную утварь прямо в преследователей. Щуплый ловко увернулся. Вместо него по лицу снова получил ирландец, взревев, словно дикий зверь. Хелен же выиграла еще несколько секунд для бегства. Однако она понимала, поезд не бесконечен, и знала, что те двое это тоже знают.

Глава 4. Письмо

«Всегда держи ухо востро», — много лет назад наставлял Винсента его дядя Рональд, и с того времени Холл неукоснительно следовал совету. Верное оружие приводилось в порядок едва ли не каждый день, а о полном магазине и говорить было нечего. Дамочка удивлялась, мол, зачем он делает это прямо в поезде, но Винсент только усмехался. Вряд ли она до конца понимала ситуацию, в которой оказалась. Если мисс Конрой надеялась, что все неприятности позади, то он знал: теми двумя типами дело не обойдется.

Во всей этой истории Винсента больше всего забавляла реакция англичанки на легенду о молодоженах. Такая чопорная, неприступная. Естественно, она не позволяла ему ничего из того, что могло хоть на дюйм опорочить её честь и достоинство. Даже банальный поцелуй в щеку! Спутница казалась ледяной принцессой. Впрочем, мужчина и не стремился налаживать с ней отношения. В конце концов, он всего лишь наёмник, которого заботили исключительно деньги.

Раздумывая о том, какую сумму потребует в конце их путешествия, Винсент ощутил, как поезд замедлил ход, дёрнулся и остановился. Выглянув в окно, он заметил полупустую станцию. Туда-сюда сновали рабочие Восточного экспресса, занося ящики в грузовой вагон. Поскольку нанимательница в этот момент должна была находиться в вагоне-ресторане, Винсент решил, что пора проведать «благоверную», иначе миссис Ричардсон, чего доброго, накинется на него с нотациями, мол, негоже отпускать молодую жену в одиночку, когда медовый месяц в самом разгаре.

Однако за столиком в ресторане он застал только пожилых дам. Завидев Винсента, они радостно приветствовали его, стали распрашивать о настроение, о делах и о прочих мелочах. Мужчину же интересовало, куда могла запропаститься мис Конрой, о чём он и поспешил поинтересоваться у женщин, учтиво им улыбаясь:

— Леди, доброе утро. Вы не знаете, всё ли в порядке? И ещё, вы не видели мою жену?

— Как это мило, когда муж беспокоится за молодую супругу, — принялась восторженно бубнить миссис Ричардсон. — Где мои годы…

— Поезд остановился, чтобы пополнить запасы, а мисс Хелен направилась в противоположную сторону, — рассеянно припомнив, кивнула на выход компаньонка миссис Бэлл, — сказала, что подышит свежим воздухом.

— Благодарю, — кивнул Винсент, широким шагом преодолевая вагон.

Поезд к этому моменту вновь тронулся и начал набирать приличную скорость. В тамбуре мимо Холла прошел жутко расстроенный официант с подносом, на котором лежали осколки красивого, дорогого фарфора. Лицо мальчишки выглядело чуть ли не заплаканным. До Винсента донеслись обрывки фраз грозного начальника вагона-ресторана прежде, чем за официантом закрылась дверь:

— Кроули, что это такое?!

— Извините, сэр, я не виноват! В меня со всего разбегу врезалась одна из пассажирок, — как мог оправдывался парнишка. — Я кричал ей, что в грузовой вагон посторонним вход запрещен, но вслед за ней побежали двое мужчин.

Не успел начальник отчитать подчиненного, как Винсент поспешил вклиниться в их разговор:

— Простите, что за двое мужчин? Как они выглядели?

Он чувствовал неладное. Каков шанс, что это были совершенно другая девушка и совершенно другие двое человек, гнавшиеся за ней? Чутье его не подводило, мисс Конрой могла находиться в опасности, но на всякий случай лучше подготовиться. Персонал вагона-ресторана недоуменно уставился на пассажира.

— Ну, один из них рыжебородый… — задумчиво припомнил официант.

Этих слов оказалось достаточно. Винсент даже не дослушал до конца, кинувшись в сторону склада. Начальник крикнул, что туда нельзя, но Холлу уже было наплевать. Выхватывая на бегу из кобуры пистолет, он подоспел едва ли не в самый последний момент. Угрожая, бандиты успели загнать девушку в дальний угол, но мисс Конрой держалась смело, хоть и по глазам было видно, насколько ей страшно. Чуть ли не перед её носом размахивал ножом Хьюз, словно огромный медведь надвигаясь на свою жертву. Щуплый в этот момент скалился, стоя позади.

— Последний раз говорю по-хорошему, — просипел он, — давай сюда карту, девка!

Дамочка изо всех сил прижимала к груди миниатюрную сумочку. Она смотрела на бандитов во все глаза, словно лань, загнанная в ловушку. Осторожно и тихо проникнув внутрь складского вагона, где хранились багаж пассажиров, запасы еды и бутылки с вином, Винсент заметил, как огромные глаза девушки впиваются в него, беззвучно умоляя о помощи. Американец мгновенно приложил палец к губам, давая понять, что о его присутствии громилы знать не должны.

Оглядываясь по сторонам и быстро оценивая ситуацию, Холл аккуратно достал с ближайшей к себе полки бутылку дорогого игристого вина, а второй рукой вытащил из-за спины кожаный кнут и медленно двинулся к троице. Только он оказался в опасной близости от щуплого, как на голову бандита со всего размаху опустилась бутылка. От удара та рассыпалась на осколки, а благородный напиток окатил бедолагу с ног до головы. Негодяй в беспамятстве мешком осел на пол, потянув за собой стойку с продуктами. Посыпались мешки и коробки, бутылки разбивались, разливалось дорогое вино. Хелен пронзительно закричала, отскакивая как можно дальше. Ирландец успел развернуться, намереваясь кинуться на американца, однако одним ловким движением Винсент с помощью кнута выхватил нож из лап Хьюза.

Недолго размышляя, из-за пояса рыжий вытащил пистолет и выстрелил в Холла, но тот успел отскочить. Увернувшись, он сразу же кинулся на противника, вжимая того в стену. Между ними завязалась драка. На пол продолжал развиваться алкоголь, отчего мужчины скользили и падали. Хьюз пару раз ударил Винсента по ребрам и в живот, но решающий удар нанёс всё-таки Холл, когда его кулак встретился с челюстью громилы. После этого ирландец уже не встал. Вскоре подоспела и охрана поезда, когда Винсент уже благополучно повязал парней. Щуплый пребывал без сознания, из его разбитой головы струйкой текла кровь. Хьюз, очнувшись, изрыгал проклятия на ирландском.

— Тебе желаю того же, — сплюнул Холл, держась за ушибленный бок.

К нему подбежал врач, чудесным образом оказавшийся пассажиром Восточного экспресса, но Винсент отмахнулся от его услуг, попросив оглядеть «жену». Что ему синяки и царапины? Всё это время мисс Конрой судорожно сжимала сумочку, пребывая в глубоком шоке. За последние несколько дней ей сильно досталось. Охрана намеревались допросить её, но Винсент поспешил оградить леди от расспросов. Было решено посадить преступников в подсобку, пока поезд не прибудет в Мюнхен, где они должны были предстать перед стражами правопорядка. Остаток поездки англичанка и американец провели в своем купе, практически не выходя.

— Теперь вы в безопасности, — тяжело произнес Винсент, закрывая за ними дверь. — В Мюнхене их передадут в руки закона, а там отправят в Лондон, в тюрьму. Скорее всего, мы ещё долго о них не услышим.

— Спасибо, что подоспели вовремя, — растерянно проговорила мисс Конрой. — Ситуация оказалась сложнее, чем я предполагала. Я постараюсь увеличить оплату вашего труда. Правда, сделать это смогу лишь после успешного завершение путешествия.

Мужчина прислонился к двери, смотря на сидящую на кровати Хелен. Сейчас вопрос оплаты его интересовал меньше всего. Ему давно не терпелось сказать кое-что, и вот, наконец, нашелся предлог:

— Вы ведь что-то скрываете. Я понимаю, что это касается только вас, но мне было бы проще, если бы я знал, что нас ждёт. Хотя бы скажите, зачем мы едем в Берлин?

— Да, это не секрет, — пожала плечами барышня, — имя того, к кому мы едем в Берлин — профессор Нойманн. Он старый друг моего отца, и у него… — тут Хелен осеклась, — у него есть то, что мне нужно. Думаю, он будет мне рад.

Больше Винсент не расспрашивал. Дело и так приобрело скверный поворот. Понятия не имея, во что ввязалась эта дамочка, он всё же решил не бросать её. Пока что. Она всё равно не стала бы рассказывать про ту загадочную карту, которую головорезы каждый раз пытались у неё отнять. К тому же Холлу уже самому стало любопытно, что она скрывала. Винсент прекрасно знал Хьюза, тот бы не стал тратить время на дело, которое не стоит свеч.

***

С пересадкой они добрались до Берлина, поскольку Восточный экспресс туда не шёл. Однако когда они оказались у дверей дома профессора, убедиться в том, что он будет рад видеть дочь своего друга, ни Винсенту, ни Хелен не пришлось. Около десяти минут они проторчали у резной двери из благородного массива кедра, безуспешно пытаясь дозвониться до хозяев. Никакого ответа не последовало.

— Должно быть, его нет дома, — рассеянно пробормотал мисс Конрой. — Придется зайти позже.

Хелен уже шагнула к лестнице, чтобы спуститься на пешеходную дорогу, но Холл, хмурившийся все это время, дернул за дверную ручку. Та без усилия опустилась вниз, и внезапно дверь со скрипом отворилась. У девушки перехватило дыхание. Винсент двинулся вперед, доставая привычным жестом пистолет. Его нанимательница последовала следом, благоразумно держась за широкой спиной мужчины.

Кто-то успел побывать в квартире профессора до их прихода. Следы борьбы и разгрома были очевидны. В гостиной стеклянный столик превратился в гору осколков, а поломанная мебель лежала в центре комнаты. Книги были бессердечно сброшены с покосившихся полок. Такая же картина предстала глазам двух пришельцев в столовой, спальне и даже личном кабинете профессора. Тот, кто искал нечто особенное, умудрился сбросить даже голову чучела вепря со стены, не пожалев её и превратив в гору мусора. Сначала Хелен вскрикнула, подумав, что это какое-то животное, собака или кот, но только спустя мгновение поняла, что это всего лишь трофей профессора Нойманна, добытый им лет десять назад.

На столе в кабинете Винсент обнаружил записку, оставленную корявым английским почерком: «Профессор — у нас, а у тебя — то, что нам нужно». Ниже стояли время и место встречи. Слова сопровождались лаконичной, но весьма неприятной припиской: «Только без глупостей».

— Как же так? — Голос девушки дрогнул.

Осторожно забрав из рук дамочки записку, Винсент сложил её и спрятал во внутренний карман куртки, после чего взял Хелен за руку чуть повыше локтя, уводя прочь из перевернутой вверх дном квартиры. Она не сопротивлялась, следовала за ним, не веря своим глазам.

— Давайте поскорее заселимся в гостиницу, мисс, — тихо произнес мужчина. — Там будет безопасно, и вы мне всё расскажите.

Дорога до места, где они решили остановиться, заняла не больше двадцати минут. Всё это время девушка не прекращала плакать. Правда, делала она это беззвучно, глотая слезы и утираясь носовым платком. Шедшие им навстречу прохожие косились на парочку, но Винсент уверенно вёл девушку за собой. Плевать, что о них подумают! Он успел немного узнать её, и теперь понимал, что сложившаяся ситуация сильно тревожила Хелен. Она в кои-то веки дала волю чувствам, хотя до последнего момента храбрилась.

Как только дверь гостиничного номера за ними закрылась, Холл тут же усадил заплаканную леди в мягкое кресло, обитое голубым велюром, а сам достал из шкафа графин с алкоголем и два хрустальных бокала, предназначенных для «молодоженов». Разлив вино, он подал один девушке. Та приняла бокал, но всего лишь сжала холодный хрусталь в руках. Винсент отошёл к окну, резким движением задвинув плотные шторы. Мельком оценив улицу, он решил, что позиция отличная. Отсюда он может следить за парадным входом в гостиницу, заодно видеть дверь в номер. Если те, кто похитил профессора Нойманна, следили за ними от его дома, то наверняка уже знают, где парочка обосновалась. Не ровен час, как враг заявится прямо на порог. Необходимо быть начеку.

Винсент не подгонял девушку, молчал, предоставив ей возможность собраться с мыслями и начать рассказ. Залпом опрокинув вино, Холл недовольно поморщился. Он предпочитал напитки покрепче. Этот ему как чашка компота на обед.

За его спиной раздался тихий шёпот мисс Конрой, заставивший Винсента оглянуться на дамочку. Она сидела в кресле, не притронувшись к алкоголю, в другой её руке находился платок, которым она промокнула набежавшие слёзы.

— Мой отец уважаемый человек. Он работает профессором археологии в Университете Роял Холлоуэй, но по зову сердца часто выезжает на раскопки. В его интересы входят Древний Египет, Месопотамия, Куш — в основном царства Средиземноморья и Ближнего Востока. Но всё же Египет был и остаётся его главной любовью. — Она еле заметно улыбнулась, говоря с теплотой в сердце. — Чуть менее полугода назад он отправился туда на очередные раскопки. Я не успела расспросить его о подробностях новой экспедиции, поскольку занималась поступлением в Королевский колледж искусств. Знала лишь, что он ищет подлинную гробницу фараона Эхнатона и его жены Нефертити. Отец много лет был одержим идеей обнаружить его мумию и чуть ли не с пеной у рта доказывал, что господин Барсанти [1] спекулянт, лжец и провокатор, поскольку в официальном захоронении их тела не обнаружили. — Мисс Конрой горько хмыкнула. — Каждую неделю мне исправно приходили его письма, в которых папа рассказывал о том, как продвигается работа. Он упоминал, что его находки всколыхнут весь археологический мир. Честно признаться, тогда я не восприняла всерьез его слова. Должно быть, как и его коллеги. — Хелен тяжело вздохнула. — Где-то чуть больше месяца назад мне пришло странное письмо от него. Оно оказалось последним. С того момента я больше не получала вестей от папы и не знала, что случилось.

Поставив бокал на столик рядом с креслом, мисс Конрой потянулась к сумочке, откуда медленно достала мятый конверт. Разглядывая его долю секунды, она будто раздумывала, что с ним делать. Наконец она протянула его Винсенту. Их взгляды встретились, когда он принимал письмо из женских рук. В серо-зелёных глазах читалась мольба, но Холл не знал, чем помочь.

Про себя же он чертыхался, пытаясь понять, во что снова ввязался. Что такого необычного обнаружил профессор Конрой, что теперь за его дочерью по всей Европе гоняются головорезы? Куда приведет карта, которую уже дважды пытались выкрасть? Любой другой человек на месте Холла давно бы исчез, оставив леди разгребать проблемы самостоятельно.

Впрочем, в голове американца зрела совершенно иная мысль, что где-то в далекой пустыне древней страны Та-Кемет [2] ждёт его большой куш. Вот только дамочке знать о его амбициозных планах пока что не стоит. Да и не по-джентельменски это — бросать даму в беде.

В конверте лежал тонкий лист пергамента, испачканный чернильными кляксами. Почерк выглядел торопливым, размашистым, словно текст писали впопыхах. Вместе с листом на ладонь Винсенту выпала ветхая тряпица. Холл плохо определял возраст реликвий, но именно этой тряпочке на вид было не менее двухсот лет, а то и более. К счастью, на его руках она не рассыпалась в труху.

«Девочка моя, Хелен, на твой страх и риск я посылаю эту карту. Это мёртвый язык, голос Атона. Будь осторожна и никому не говори, что она у тебя. Не пытайся переводить письмена. Отправляйся к моему alter Freund [3], отдай карту ему и возвращайся в Лондон к своей тёте Мэри. И ни в коем случае не пытайся меня искать! Это очень опасно! Целую тебя, meine Liebste [4]!»

Прочитав послание, Винсент взглянул на опечаленную Хелен.

— Alter Freund… Так он называл только профессора Нойманна, — полушёпотом произнесла она, незряче уставившись в пустоту. — Я без вопросов поняла, куда мне надо отправиться. Некоторое время приходилось откладывать поездку, потому что не получалось найти проводника… И тут, наконец, я узнала о вас!

Винсент молча отложил конверт с письмом и раскрыл на ладони тряпицу. Древние иероглифы он узнал моментально. Круг с точкой обозначал солнце. Вот эта линия — вода. Вот эти два символа рядом — мужчина и женщина, а около них обозначался символ слова «дарить» или «жертвовать». Смотря, какой смысл хотели донести в контексте предложения.

— Вы смогли прочесть, о чём здесь говорится? — уточнил он у девушки, и та согласно кивнула.

— Конечно! — на миг мисс Конрой словно бы очнулась ото сна, воскликнув так, будто возмущена тем фактом, что мужчина не воспринимает её всерьез. — За кого вы меня принимаете?

От былых слез не осталось и следа. Честно говоря, Холл никогда бы не подумал, что эта женщина может интересоваться чем-то подобным, вроде Древнего Египта. Он представлял её более поверхностной и бестолковой — поэтесса и художница — такой образ ей подходил больше. Чем дольше он ее узнавал, тем интереснее становилась барышня, и всякий раз Винсент смотрел на неё под другим углом.

Поднявшись с кресла и деловито отобрав из рук мужчины карту, девушка прошла к письменному столу, включив над ним торшер. Винсент встал рядом.

Ведя тонкими пальчиками с ухоженными ногтями по древним письменам, Хелен принялась медленно читать по-английски:

— Пески Ахетатона скрывают мужчину и женщину. Под взглядом Атона они спят долгим сном. Тот, кто читает это послание, разбуди богов. Твоя жертва напоит воды Нила. Остальное сокрыто.

Подняв голову на Холла, англичанка столкнулась с его проницательным взглядом. На какое-то мгновение их лица оказались столь близко, что тёмные локоны, выбившиеся из прически, почти касались лица американца. Только сейчас он заметил золотой ободок вокруг черного зрачка в её глазах. Непослушная чёлка норовила накрыть идеальную дугу бровей. Пухлые губы слегка приоткрылись. От неё вновь исходил цветочный аромат, свежий и легкий, отчего Винсенту показалось, будто он лежит на лугу посреди океана цветов. Он ощутил притяжение, которое давно не чувствовал. Прошёл год с трагических событий в его жизни, а казалось, что целая вечность. Он думал, что его сердце уже мертво для чего-то подобного.

Казалось, что между ними протянулась тонкая нить, связывая Винсента и мисс Хелен. Однако эта связь длилась всего несколько секунд. Смутившись, первой взгляд отвела девушка и втянула голову в плечи. Она тут же постаралась незаметно отодвинуться от Холла, что заставило его усмехнуться.

— Здесь написано что-то ещё, но я не могу разобрать. К тому же, часть текста отсутствует, — деловито добавила англичанка, стараясь не замечать пробежавшей между ними искры.

На краткий миг Винсент пожалел, что дамочка отвернулась. Впрочем, он и не думал заводить с ней роман, а довольствоваться краткими отношениями на одну ночь мисс Конрой вряд ли станет. Не того поля ягодка она. Кроме того ни ей, ни ему это не было нужно. Одна ночь любви может обернуться крахом всей миссии и далеко идущих планов Холла.

--------

[1] Алессандро Барсанти (1858 — 1917) - итальянский архитектор и египтолог. Известен как открыватель гробницы Эхнатона;

[2] Страна Та-Кемет - так в Древнем Египте свою страну называли сами египтяне, что значит "черная земля", т.е. плодородная почва.

[3] alter Freund - с немецкого означает "старый друг";

[4] meine Liebste - с немецкого "моя дорогая".

Глава 5. Она не кисейная барышня

Щёки Хелен ярко вспыхнули, как только она оказалась в непозволительной близости от мужчины. Сердце в груди забилось чаще и громче, волнение охватило её. На миг девушка испугалась, что мистер Холл услышит этот беспокойный стук и неправильно подумает о ней. Чтобы отвлечься от непрошенного чувства, она отвела взгляд в сторону, лишь бы не смотреть в пронзительно голубые глаза.

Прежде Хелен никогда не позволяла ни одному незнакомому человеку находиться рядом с ней столь близко. Она никогда не состояла в романтических отношениях. Её растили порядочной девушкой, которая заботилась, прежде всего, о собственной репутации. Впрочем, её всегда интересовали археологические открытия и миры древних цивилизаций, а уж потом всё остальное. В то время, когда подруги детства удачно выходили замуж, Хелен проводила много времени за книгами, изучая древние языки и погружаясь в далёкое прошлое. Ни баронесса Батлер, ни тётушка Полли подобному факту рады не были. Отец же закрывал на это глаза, предоставив дочери самостоятельно решать свою судьбу.

— Ахетатон — город, построенный с нуля фараоном XVIII династии, Эхнатоном, — тихо пояснила Хелен, продолжая думать о глазах Винсента. — Именно на поиски его мумии и погребальных сокровищ отправился отец.

— Я знаю, где это находится, — неожиданно произнес мистер Холл. — Сейчас там расположено поселение Амарна. В его районе постоянно ведутся раскопки. — Мужчина отошёл от стола, прислонившись к стене, и скрестил руки на груди. — Думаете, ваш отец нашёл его?

— Если честно, я не знаю. — Хелен оторвалась от карты, складывая её вместе с письмом обратно в конверт. — Руины были обнаружены в прошлом веке, но тщательные исследования начали проводить совсем недавно. В декабре прошлого года господин Людвиг Борхардт занялся раскопками древнего города и под его командованием, насколько я знаю, обнаружили бюсты Эхнатона и Нефертити.

— Я видел их, — неожиданное произнес Винсент.

Глаза Хелен в одно мгновение загорелись. Она резко обернулась в сторону американца. В отличие от него, девушка даже зарисовок бюстов не видела, не говоря уж о фотографиях. Насколько было известно, после обнаружения скульптур их тайно вывезли в Германию, и теперь они хранились в доме крупного предпринимателя и второго казначея Германского восточного общества, Джеймса Симона, поскольку он финансировал раскопки немецких археологов в Египте.

— Они такие, как их описывают? — со страстью спросила Хелен.

— Имеете в виду, невероятные? — Винсент понимающе улыбнулся, с тихим шёпотом ответив на свой же вопрос: — Да...

Впору было кусать локти. Очень хотелось узнать, где и когда мистер Холл видел сокровища древности, но ради приличия девушка сдержалась. Винсент, похоже, уловил её страсть, потому пояснил:

— Я принимал участие в экспедиции. На моих глазах выкопали осколки бюста Эхнатона. Лицо фараона выглядело так, словно его разнесли кувалдой. Его тут же отдали на восстановление. Скажу вам, любопытное дело – соединить в единое несколько десятков осколков, чтобы получилось нечто похожее на лицо. Вскорости откопали и бюст царицы. У неё не хватает уха и одного глаза.

— Немыслимо... — тихо прошептала мисс Конрой. Однако её плечи тут же опустились, а глаза потухли. Она выглядела опечаленной. — Мой отец пришел бы в неописуемый восторг от этой находки.

Она не имела понятия, что с ним произошло. Как бы ей ни хотелось помочь отцу, для начала надо было вызволить из беды профессора Нойманна, и мыслей по этому поводу у неё не находилось. В надежде она глянула на мужчину.

— Не волнуйтесь, мисс, с ним наверняка всё в порядке, — попытался приободрить Холл, слегка улыбаясь. — Вот спасём друга вашего отца, узнаем что к чему, и отправимся в Египет. Утро вечера мудренее. Предоставьте это дело мне.

Сердце в груди забилось чаще. Поначалу он показался ей обычным выпивохой, бесцельно прожигающим жизнь. Быть может, первое впечатление оказалось обманчивым?

— Что же вы решили делать? — уточнила Хелен. В конце концов, она сама не знала, как поступить. Карту отдавать ни в коем случае нельзя. Это путь к спасению отца. Кроме того, очень может быть, что по итогу поисков её ждут несметные сокровища фараона Эхнатона!

Винсент достал записку из кармана куртки и принялся её изучать.

— Для начала наведаюсь по адресу. Посмотрим, кто там ждёт, — ответил молодой человек. — Сидите тихо и лучше закройте дверь на замок, когда я уйду. Никого не впускайте, выключите свет и не высовывайтесь из окна.

С этими словами Холл достал из кобуры пистолет и проверил магазин. Хелен с опаской взирала на оружие. Хорошо, что она наняла этого человека. С каждым днём он всё больше располагал девушку к себе.

— Мне кажется, это неправильно, мистер Холл, — неуверенно возразила молодая леди. — Я думаю, надо обратиться в местные правоохранительные органы...

Как порядочной девушке, ей не пристало пользоваться грубой силой и нечестными способами. Методы американца Хелен возмущали, но стоило признаться, одновременно вызывали невольное восхищение.

— Посудите сами, пока мы дождёмся, когда нас примет местная полиция, профессора Нойманна могут убить, — с нажимом произнёс Холл. — Лучше делайте, как я велел, и давайте сюда карту.

Больше ни слова не говоря, он требовательно протянул ладонь. Хелен нахмурилась и прижала конверт к груди. Девушка машинально отступила на шаг назад:

— Зачем она вам? Вы же понимаете, что это единственный шанс найти моего отца?

Несмотря на некоторое восхищение и благодарность, которые мисс Конрой испытывала к Винсенту, в полной мере она не доверяла ему. Мужчина в любой момент мог предать. Хелен не забывала слова Джонатана Кларка: Винсент не брезговал любой возможностью заполучить желаемое. Особенно, если это касалось денег. После того, как она обо всем рассказала американцу, у того могли закрасться корыстные мысли.

Видя, как мужчина держит заряженный пистолет и протягивает к ней руку, Хелен вновь усомнилась в нём. Девушка не собиралась отдавать конверт. Она придумала кое-что получше.

— Я отправлюсь вместе с вами, — воинственно вздернула подбородок мисс Конрой.

— Однозначно, нет, — упрямо заявил янки, пряча пистолет в кобуру.

— Карта – моя, деньги тоже мои, — резонно добавила девушка. — Пока я вам плачу, вы обязаны делать так, как я велю.

Хмуро глянув на неё, Винсент отошел к стулу, на спинке которого висела его куртка. Он не проронил ни слова, пока одевался. Хелен внимательно следила за каждым его движением, надеясь, что сможет противостоять. Карту она держала крепко, словно от маленького кусочка папируса зависела её собственная жизнь.

Как только американец оделся и пристегнул кнут к поясу, он резко кинулся в сторону девушки. От страха Хелен вскрикнула, но карту не выронила. Винсент попытался отобрать её, однако так просто это не вышло. Пыхтя и сопротивляясь, мисс Конрой отталкивала мужчину, совсем не заботясь о том, что с головы давно слетела шляпка и растрепались волосы.

Тогда Холл предпринял последнюю попытку. Обхватив голову девушки двумя ладонями, он внезапно прижался своими губами к её. От столь неслыханной дерзости Хелен остолбенела и слабо толкнула Винсента в грудь. Спустя пару ударов сердца девушка окончательно обмякла в объятиях мужчины. Вкус поцелуя кружил голову, заставляя расслабиться и окунуться с головой в новые, невообразимые чувства.

Прикрыв глаза, мисс Конрой не почувствовала, как Винсент аккуратно вытащил из её ослабевших пальцев конверт, и как только тот оказался у него, поцелуй мгновенно прервался. Быстро схватив со стола ключ, американец выскочил в коридор. Девушка даже не успела опомниться, и только когда она пришла в себя, кинулась в его сторону, с досадой и горечью поражения уткнувшись в запертую дверь.

— Вы мерзавец, мистер Холл! Немедленно откройте! — изо всей силы стучала кулаками по дереву Хелен, ощущая себя обманутой и глупой.

— Не бойтесь, с вашей драгоценной картой ничего не случится, — послышался глухой голос с другой стороны. — Просто посидите здесь до вечера. Я скоро вернусь.

— Нет! Откройте! Вы не имеете права! — кричала девушка, приложив ухо к косяку, но в ответ она услышала лишь удаляющиеся шаги. — Проклятье!

Топнув ножкой, англичанка повернулась на месте, лихорадочно соображая, что ей теперь делать. Ощущая, как горят щеки, она прижала ладонь к губам. Хелен всё ещё чувствовала вкус губ Винсента. Это был её первый поцелуй. Когда-то она мечтала о нём, читая бульварные романы, в которых героини теряли голову от подобного. Для них это было безумие, взрыв, дрожь во всём теле. Её первый поцелуй вышел не таким. Он был кислый, со вкусом красного вина, к которому сама Хелен не притронулась, и горького обмана.

В растерянности она села на бархатную софу с резной спинкой и подлокотниками. Этот поцелуй ничего не значил. Мистер Холл поступил так нарочно, чтобы провести её, воспользоваться положением. Такому человеку нельзя доверять. Сжав ладони в кулаки, Хелен решила, что так просто янки от неё не отделается. Но что она могла придумать в подобной ситуации?

Встревоженный взгляд зелёных глаз остановился на плотно сдвинутых бархатных портьерах. Вспомнив головокружительный прыжок из окна пансионата тётушки Полли, молодая леди коварно ухмыльнулась. Если получилось единожды, значит, и во второй раз она сможет. Пусть американец не думает, что связался с кисейной барышней!

С этими мыслями Хелен твёрдо шагнула к окну, распахивая раму настежь.

Номер располагался на четвёртом этаже. Повыше, чем у тёти. Наполовину высунувшись наружу, девушка заметила под карнизом тонкую кирпичную кладку. Слева виднелись окна соседей по этажу, а за ним на расстоянии пяти метров пожарная лестница. Сердце в груди сжалось от испуга, когда Хелен глянула вниз. Слишком высоко, чтобы остаться невредимой при падении... Даже несмотря на то, что под окнами рос небольшой газон, он ничего хорошего не сулил.

Медленно вздохнув полной грудью и повыше задрав подол юбки, Хелен аккуратно перекинула правую ногу через подоконник, за ней — вторую. Какое-то безумие! Никогда прежде она не совершала ничего подобного. Осторожно ступив на парапет, мисс Конрой старалась не смотреть вниз.

— Господи, что я делаю? — прошептала она, мелкими шажками двигаясь к заветной цели.

Едва ощутимо переставляя ноги в туфлях на каблучках, Хелен жутко нервничала. Бешеный ритм, отбиваемый сердцем, гулко отдавался в ушах. Ладони вспотели. Поднявшийся ветер теребил подол юбки и выбившиеся из-под прически локоны. Хелен дрожала. То ли от холода, то ли от страха.

Когда ножка в туфельке слегка соскользнула с парапета, она тихо пискнула, едва не сорвавшись вниз. Вжавшись в стену, девушка зажмурилась, стараясь унять страх. Пальцы держались за кирпичную кладку, но это не спасло бы её в случае падения. Уговаривая себя сделать еще несколько шагов, Хелен двинулась вперед. Наконец, она медленно, но верно добралась до маленького островка, соседнего окна. Переведя дыхание, девушка почувствовала струйку пота на спине и на висках. Оставалась ровно половина пути.

Машинально заглянув в окно, Хелен ничего не увидела за плотно задернутыми шторами. Прикусив губу, она двинулась дальше, хотя очень боялась. Ох, что было бы, если бы её сейчас увидели тётя и бабушка? Приличные леди не лазают по карнизам, сокрушенно качали бы они головой. Осталась ли в Хелен хоть толика приличия? Хорошо, что на улице сгустились сумерки, и она не была видна прохожим.

Путь от окна до лестницы занимал всего-то ничего, но Хелен он показался вечностью. Как только она оказалась вблизи запасного выхода, то тут же крепко схватилась за поручни. Как она перелезла через них и спускалась по лестница, девушка не помнила. Подумать только! Ещё пару недель назад она бы не осмелилась на подобный трюк, и даже если бы ей кто-нибудь сказал, что она сотворит такое, посчитала бы того за сумасшедшего. Но сейчас жизни отца и профессора Нойманна были под угрозой, и сидеть сложа руки девушка ни в коем случае не могла, как бы не приказывал ей Холл.

О нём Хелен постаралась забыть. Она не знала, как теперь вести себя с американцем. Доверия к нему больше не было, но ведь он рисковал собственной жизнью не меньше, чем она. Впрочем, его мотив – деньги.

Спустившись, Хелен осторожно спрыгнула на газон, с радостью ощутив под ногами твёрдую опору. У девушки была отличная память, и адрес в записке она хорошо помнила. Вряд ли кто-то заметил её дерзкий побег из гостиницы в столь поздний час. Улыбнувшись, мисс Конрой поправила юбку и причёску , после чего уверенно двинулась в направлении указанного адреса неподалеку от Шпиттельмаркт, старинной площади в восточном конце Лейпцигской улицы на берегу реки Шпрее.

Сев на трамвай, Хелен через двадцать минут прибыла на место. Она с интересом разглядывала здания, больше походившие на рыночный склад. Пожалев, что не прихватила с собой даже ножик, девушка тяжело вздохнула. В конце концов, она здесь, и отступать нельзя. Слишком большой путь ею проделан. Уверенно шагая в сторону пустынного переулка, она слушала, как эхом разносится стук каблучков по мостовой да завывает ветер высоко над крышами домов. В какой-то момент ей показалось, что за ней следят. Хелен остановилась, оглядываясь по сторонам, и неожиданно ощутила, как в поясницу ткнулся стальное дуло пистолета.

— Давай сюда карту! — с сильным немецким акцентом проворчал незнакомец за спиной.

— Прошу прощения, но, к сожалению, с собой её у меня нет, — стараясь держать самообладание и поднимая руки вверх, произнесла мисс Конрой. — Но я уверена, что мы сможем договориться.

Она хотела обернуться, но пистолет сильнее уперся в бок.

— Что? — Мужчина за спиной ожидал явно не этого. — Что ты зубы заговариваешь? Давай карту!

Он злобно шипел, хотя сама Хелен не понимала, отчего человек так сильно злится. Чем сильнее он раздражался, тем ужаснее звучал его акцент. Девушка решила действовать менее дипломатично.

— Я хочу видеть профессора Нойманна, — тихо, но твердо произнесла она.

Немец выругался на родном языке, больно ткнул англичанку в спину и схватил за локоть, потащив за собой. Мисс Конрой не спорила, послушно следуя за незнакомцем, и оглядывалась по сторонам. Неужели она пришла раньше Холла? Почему янки нигде не было видно? Или он всё-таки заодно с бандитами?

Через пару минут Хелен привели к большому складскому помещению. Внутри было темно, душно и пахло сыростью. Едва она переступила порог, как тусклый свет озарил всё пространство, и девушка, наконец, увидела профессора Нойманна. Тот сидел на жёстком стуле со связанными руками. На его лице, заросшем аккуратной седой бородкой, виднелись кровоподтеки и ссадины. Ахнув от ужаса, дочь профессора Конроя кинулась к раненому. Тот пребывал без сознания, уронив седую голову на грудь.

— Профессор Нойманн? — тихо позвала Хелен, осторожно касаясь плеч старика.

Тот ожидаемо не ответил. По крайней мере, девушка убедилась, что он жив. Впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно. Леденящий ужас сковал её, сделав все движения деревянными и неповоротливыми.

Позади послышались шаги. Стремительно обернувшись, мисс Конрой увидела перед собой мужчину. Он вышел из тени – высокий, статный, темноволосый – и был немного старше Винсента. Поправив ворот чёрного свитера, он улыбнулся, но улыбка не сулила ничего хорошего. В помещении было прохладно. Наверное, поэтому он носил кожаные перчатки. По деревянному полу громко стучали каблуки начищенных до блеска сапог, предназначенных для верховой езды. Поверх свитера висела наплечная кобура с двумя пистолетами. Сглотнув ком в горле, девушка внимательно присмотрелась к лицу незнакомца. Черты были жёсткие, но правильные и красивые. На неё смотрели колючие светлые глаза. Такие люди всегда на стороне зла, думала Хелен. О таких она читала в приключенческих романах. Создавалось ощущение, будто он сошёл прямиком со страниц книг.

— Несказанно рад, наконец, лицезреть дочь Эдварда Конроя, — по-английски произнёс незнакомец, держа руки на поясе. — Наслышан о Вас.

В его речи едва слышался американский акцент, из чего девушка сделала вывод, что этот человек родом из-за океана. Медленно он подошёл к леди и Нойманну.

— Где же Ваш друг, мисс? — склонив голову набок, он пристально посмотрел ей в глаза, почесав жёсткую щетину на щеках и подбородке. — Я был бы счастлив видеть его. Нам есть о чём поговорить с Винсентом.

Поднявшись на ноги, Хелен гордо выпрямила спину. Значит, она не ошиблась, и мистер Холл действительно был связан с этими людьми. Она знала, что ему нельзя доверять, но всё же совершила глупую ошибку, за которую поплатилась.

— Будьте добры представиться. Хотелось бы знать, с кем я разговариваю, — холодно проговорила девушка, удивляясь собственной выдержке и самообладанию.

Мужчина открыто улыбнулся, слегка сощурив глаза. Разведя руки в стороны, он подошёл ближе. Хелен опасливо отступила на полшага. Она прекрасно понимала, что в любой момент незнакомец может выхватить пистолет, и тогда её уже ничто не спасет, но всё же хотела быть как можно дальше от бандита. Её поведение вызвало у мерзавца самодовольную ухмылку. Складывалось ощущение, что чужой страх был ему только в радость.

— Конечно-конечно, моё имя совершенно не секрет для Вас, — произнес человек в чёрном. — Зовите меня просто Джордж.

Скорее всего, имя не настоящее, думала Хелен, но уточнять не стала. Этого вполне достаточно, чтобы хоть как-то обращаться к незнакомцу.

— Хорошо, мистер Джордж, — кивнула девушка, а затем указала открытой ладонью на друга отца, — полагаю это Ваша работа или ваших головорезов?

Цокнув языком, он огорченно покачал головой, отчего длинная челка упала на глаза. Небрежным жестом Джордж откинул её назад.

— Как ни прискорбно, мои люди отличаются чрезмерной агрессией. Что с них возьмёшь, немцы, вечно обделённый народ. Но уверяю, Вас они не тронут… — Он намеренно выдержал короткую паузу: — Пока я не прикажу. У Вас кое-что есть.

— Я догадываюсь, что вам нужно, — храбро пропустила мимо ушей предупреждение Хелен. — Но карты у меня нет.

Улыбка на лице Джорджа стала натянутой. Он шумно вздохнул, обернулся на своих людей, которые тоже успели выйти из тени. Его повадки и жесты казались мисс Конрой медленными, наигранными и искусственными. Он не выглядел естественным, словно бы являлся неживым человеком.

— Sagt sie die Wahrheit? Hast du ihr überprüft? [1] — Джордж обратился на немецком к тому бандиту, что встретил Хелен в переулке.

Тот виновато покачал головой, и человек в чёрном разразился отборной немецкой бранью, от которой щёки Хелен моментально вспыхнули. Когда Джордж снова повернулся к девушке, его эмоциональный фон пришёл в норму.

— Где же карта, мисс Конрой? Зачем Вы сюда пришли? Что за игру затеяли? Мы же просили «без глупостей»… — с этими словами он покачал головой, снова переходя на немецкий и обращаясь к своим ребятам: — Damenwelt… Auf sie kann man sich nicht verlassen. Moritz, Ivo, fesselt sie. Vorsichtig! Sie ist eine Dame, kein Straßenmädchen. [2]

Хелен прекрасно знала немецкий язык, поэтому отлично понимала всё, о чем говорил бандит, и, разумеется, не собиралась подпускать к себе двух громил, которые двинулись к ней, чтобы исполнить приказ. Отступив на несколько шагов, девушка запротестовала, но её крепко схватили за руки, едва не выворачивая их. Хелен вскрикнула, продолжая брыкаться. Откуда ни возьмись появился ещё один стул, куда англичанку грубо усадили и привязали к спинке, связав руки толстой верёвкой.

— Что вы себе позволяете?! — вскричала девушка, со злостью глядя в глаза Джорджа.

— У Вас то, что принадлежит мне, — мрачно произнёс мужчина. — Вы будете сидеть здесь до тех пор, пока не скажите, куда дели карту.

Прикусив нижнюю губу от досады, Хелен всё же решилась на правду:

— Её забрал ваш дружок Холл. Я всего лишь хотела вызволить господина Фридриха Нойманна. Он известный археолог, доктор наук! Человек почтенного возраста. Посмотрите, что вы с ним сделали. Изверги!

— Да-да, это мы уже обсуждали, — словно от назойливой мухи, отмахнулся от англичанки мужчина, в мгновение ока потеряв интерес к её персоне, а затем обернулся к своим ребятам, отходя от пленников, и, понизив голос, перешёл на немецкий: — Обыщите здания в округе. Я уверен, что Винсент где-то здесь. Не стреляйте, поняли? Чтобы ни царапины на нем не было.

Пыхтя и выворачиваясь, мисс Конрой пыталась освободиться, но все попытки были тщетными. Она всё больше уверилась в мыслях, что доверилась не тому человеку. Вместе с тем проклинала себя за чрезмерную доверчивость, глупость и наивность.

Между тем бандиты засуетились. Рядом с Джорджем осталось лишь двое человек, остальные отправились на поиски Холла. В том, что они работают вместе, Хелен уже нисколько не сомневалась. Интересовало только одно – с какого момента американец действовал в своих интересах? И те двое в Лондоне были с ним заодно? Или она оказалась под прицелом нескольких бандитских группировок? Сколько было вопросов! И все без ответа. Молодая особа пребывала в самом скверном расположение духа.

Когда Джордж отвернулся, отходя чуть дальше к столу, на котором лежал целый арсенал огнестрельного оружия, справа от Хелен болезненно застонал господин Нойманн, приход в сознание.

— Профессор! — шёпотом позвала его мисс Конрой. — О, господи… Вы меня слышите? Как вы себя чувствуете?

Разлепив опухшие и посиневшие от синяков веки, Фридрих слабо осмотрелся по сторонам, медленно соображая, где находится и что вокруг происходит. Заметив дочь друга, он прищурился, будто силился вспомнить, кто перед ним и как её зовут. Когда же в голову пришло осознание происходящего, на лице отразилось сильное беспокойство.

— Хелен? Что происходит? — простонал старик.

— То же самое я бы хотела спросить у Вас, — с отчаянием ответила англичанка. — Вы получили послание от моего отца?

Профессор нахмурился, насколько это позволяло избитое лицо, и от боли застонал. Он попытался принять более удобное положение, поскольку все его конечности сильно затекли и болели, но без толку.

— Да, получил, — наконец прохрипел немец, припоминая о письме.

— Где оно, профессор? — понизила голос Хелен.

— В надёжном месте, — таким же шепотом заверил её Фридрих.

Девушка утвердительно кивнула, довольствуясь ответом. Она радовалась тому факту, что хотя бы часть карты не утеряна и находится не в лапах мерзавцев.

--------

[1] Sagt sie die Wahrheit? Hast du ihr überprüft? (перевод с нем.) — Она говорит правду? Ты её проверил?

[2] Damenwelt… Auf sie kann man sich nicht verlassen. Moritz, Ivo, fesselt sie. Vorsichtig! Sie ist eine Dame, kein Straßenmädchen. (перевод с нем.) — Женщины… На них нельзя положиться. Мориц, Иво, свяжите её. Осторожно! Она леди, а не портовая девка!

Глава 6. Плата за прошлое

Спускаясь в фойе гостиницы, Винсент лениво размышлял о сделанном. Конечно, целовать девушку ради обмана подло, но другого выхода не было. Ни при каких других условиях она не отдала бы карту. С ухмылкой мужчина отметил, что ему даже понравился вкус губ Хелен. Холл облизнулся, всё ещё ощущая сладость поцелуя, и это несмотря на совершенную неопытность девушки.

Выйдя на воздух, Винсент огляделся по сторонам. Он знал улицы Берлина, как свои пять пальцев. Несколько лет он жил здесь подростком, а после не единожды бывал проездом.

Один за другим медленно загорались электрические фонари. Мимо проезжали чёрные автомобили, сверкая жёлтыми фарами. Вечерние прохожие медленно прогуливались по мостовой. В роскошных шляпах под ручку шли дамы. Одни были знатными и богатыми, что отражалось в их облике и выражении лица, а другие предоставляли любым желающим определенные услуги. Ночные бабочки везде одинаковы, думал Холл, провожая взглядом вызывающе накрашенную блондинку, губы которой ярко алели, словно капля крови на белой простыне.

Оторвавшись от лицезрения женщин, Винсент стал думать. Он ещё не знал, что намеревался делать. Для начала неплохо бы подкрасться поближе к месту встречи, разведать обстановку, понаблюдать за чужаками. Наверняка после этого план действий сам придёт в голову. Твёрдо знал Холл одно — в одиночку заявляться туда равносильно смертному приговору.

Пересекая широкую автомобильную дорогу, американец решительно зашагал прочь от гостиницы, в противоположном направлении от той улицы, где должны были держать профессора. Он шёл не дольше двадцати минут, прекрасно зная, как сократить маршрут, чтобы не тратить лишнее время. Дойдя до рыбацких доков, Холл свернул к пристани, оглядываясь по сторонам. Там стояли ветхие домишки у самого каменного берега Шпрее. Найдя нужный дом, мужчина с удивлением отметил, что стены не так давно побелили, а на крыше заменили старую черепицу. Окна были закрыты на новенькие деревянные ставни. В нерешительности Винсент остановился у нижней ступени невысокой лестницы. Он не был уверен, что здесь всё ещё живёт тот человек, который ему был нужен. К тому же американец не знал, будет ли он рад видеть его спустя годы.

Неутешительные мысли прервал скрип входной двери. Не сделав и двух шагов, на пороге застыл удивленный мужчина лет сорока, глядя на американца с высоты своего двухметрового роста. Должно быть, он куда-то собирался и никак не ожидал увидеть перед собой старого приятеля. Он почти не изменился, отметил про себя Винсент, и был таким же тощим, как и четыре года назад. Серый комбинезон на нем висел мешком. Во рту, как обычно, дымилась старая трубка. Только теперь в длинных черных усах прибавилось седины, а затылок почти полностью облысел.

— Винсент? — Мужчина уставился на американца так, словно перед ним стоял призрак. — Что ты тут забыл?

— Не такой встречи я ожидал от тебя, Руперт, — усмехнулся Холл, неуверенно разводя руки в стороны для объятия.

На несколько мгновений немец замер, словно раздумывая, прогнать ли незваного гостя взашей или обнять по старой дружбе.

— А, чего уж! — он достал трубку изо рта, махнув рукой в сторону.

Они крепко обнялись, словно и не было между ними ссоры пятилетней давности. Старое дело, но как говорят, кто старое помянет, тому глаз вон.

Через плечо приятеля Винсент увидел встревоженную немолодую женщину с младенцем на руках. Как и положено замужним жёнам, она прикрыла волосы цветастым платком. За длинный подол её юбки испуганно держался второй малыш, уже хорошо стоявший на кривых ножках.

— Давненько не виделись. Проходи, — наконец, оторвался от него Руперт и по-немецки обратился к жене: — Lora, decke den Tisch. [1]

Женщина нахмурились, поджав тонкие губы, и недовольно ответила:

— Ist es nicht zu spät? Du wolltest doch noch bei Thomas vorbeikommen. Helga warnte davor, dass die Milch am Abend schnell ausverkauft sei. [2]

— Я смотрю, ты успел семью завести, — заметил Винсент, проходя в дом.

Всё было по-новому. Добротная новенькая мебель заменила старый хлам. Раньше Шмидт не заботился о своей холостяцкой конуре, доставшейся ему от старых родителей. Теперь здесь виднелась заботливая женская рука.

— Ich werde später kommen, [3] — ответил жене Руперт, проигнорировав смешок американца.

Немец закрыл за гостем дверь, проводив того на кухню. Они сели за стол, и женщина принялась молча доставать из кладовки чугунки и тарелки. Винсент есть не хотел, но посчитал отказ за грубость. Он украдкой наблюдал за ней, то и дело поглядывая на Руперта.

— Это дело не хитрое, — тем временем говорил Шмидт. На краткий миг он замолчал, ожидая когда женщина, наконец, уйдет в спальню к детям. Как только за ней закрылась дверь, он тут же нетерпеливо потребовал: — Ну, рассказывай, зачем пришёл.

Руперт не расспрашивал о жизни, не вспоминал о прошлом, несмотря на то, что они долго не виделись. Винсент помнил, что Руперт не любил пространные разговоры.

— Есть одна работёнка, и ты мне нужен.

Шмидт взял со стола бутылку шнапса, быстро и легко отвинтил крышку и разлил по рюмкам бесцветный напиток. По кухне разнёсся аромат крепкого алкоголя с примесью груши. Рюмки звякнули друг о друга, и Руперт одним залпом опрокинул стопку:

— Я завязал с этим. Теперь у меня свой бизнес, жена, дети.

— Свой бизнес? — расплылся в улыбке Холл, с удовольствием оценивая вкус шнапса. — Какой же?

— Держу небольшую галантерейную лавку на Ораниенбургер-штрассе. — Шмидт разлил алкоголь по новой.

— Серьезно? Ха, вот уж не ожидал подобного от старика Руперта! И как идут дела?

— На жизнь хватает, — пожал плечами старый друг. — Рассказывай, в какое дело ты снова вляпался.

Он хорошо знал американца, и если тот заявился на пороге его дома спустя четыре года, значит дело было серьёзное. Винсент не стал ходить вокруг да около, рассказал всё с самого начала о том, как скрывался от банды Сиплого и полицейских Скотленд-Ярда, о том, как сбежал из Лондона благодаря англичанке, которая об этом даже не подозревала. Заодно вкратце поведал об её отце и раскопках, которые вёл профессор Конрой в Египте.

— Так что, если дело стоит свеч, то мы сможем обогатиться! Если, конечно, найдём эту мумию, — многозначительно добавил Винсент в конце.

Руперт уставился в окно. По улице носились мальчишки, матери которых стояли в дверях и сердито звали сорванцов домой, грозя им кулаками и обещая устроить взбучку, если они сейчас же не вернутся домой. Крики женщин были слышны через приоткрытую форточку вместе с плеском воды, в которую детвора кидала чёрную гальку. Лёгкий ветерок ворвался в комнату, всколыхнув полупрозрачную занавеску, и Руперт приподнялся на месте, чтобы закрыть окно. Несколько мгновений он молчал, сложив руки на столе, а затем покачал головой:

— Ну вот представь, если найдём. Как ты вывезешь её из Египта?

До сих пор Винсент об этом не задумывался. Должно быть, ему вскружило голову осознание того, как он близок к древним реликвиям. Для начала надо было найти их, а уже потом думать о вывозе. Но Руперт всегда просчитывал на сто шагов наперёд. Именно за это Холл его ценил.

— Что-нибудь придумаю, — беспечно отмахнулся он. — Можно тайно вывезти. А-то ты не знаешь…

Руперт недовольно цокнул языком и снова покачал головой:

— Египетские власти вешают любого, кто попадётся им на контрабанде. Я не могу так рисковать.

— Погоди ты, — попытался уговорить его американец. — Сначала надо отыскать сокровища.

— Тем более. Непонятно, имеет ли это смысл. Ты же понимаешь, что мне придётся оставить семью. Лора, конечно, может позаботиться обо всём, — задумался Шмидт, — у меня есть работники, на которых я могу временно переложить свои обязанности...

Винсент схватился за это, как за соломинку:

— Тем более! Руперт, соглашайся.

Они посмотрели друг другу в глаза. Оба помнили, что им пришлось пережить в прошлом. Они буквально прошли сквозь огонь, воду и медные трубы. Спиной к спине, прикрывая друг друга. Винсент вспомнил, как Руперт вытаскивал его из переделки, когда он получил серьезное ранение в 1905 году. Тогда они столкнулись с французами в Марракеше во время Танжерского кризиса [4]. Лягушатники плевать хотели на то, что Винсент имел американское гражданство. Было достаточно того факта, что он якшался с немцами.

— Хорошо, — наконец кивнул Шмидт.

— Отлично! Кто из наших сейчас в городе? — воодушевившись, хлопнул в ладоши Холл.

— Дай подумаю, — Руперт принялся дёргать кончики длинных усов, — я давно никого не встречал. С месяц назад видел Ленца, когда выходил из церкви Примирения на Бернауэр-штрассе. Окликнул его, но тот либо не заметил меня, либо сделал вид, что не слышит.

— И то и другое в духе Ленца, — пожал плечами Винсент.

Их команда некогда состояла из пятерых парней, включая Холла и Руперта. Один из них, Стефан, уже лежал на кладбище, поймав шальную пулю где-то под Копенгагеном в Дании. Ленц и Тобиас Хенрикссоны — родом из Швейцарии — постоянно ошивались в Берлине. Путь на родину им был закрыт, по большей части из-за старшего из близнецов. Последний — Баки Коллинз, хоть и англичанин, но имел связи по всей Европе. Его часто видели то тут, то там. Пару лет назад в Италии Винсент провернул одно дельце с Коллинзом, но с тех пор давно не видел его и ничего не слышал о нём.

— А с чего начнём? — поинтересовался Руперт, вставая из-за стола.

— Нужно вытащить из передряги одного профессора, — поспешил ответить янки, доставая из кармана клочок бумаги и протягивая его немцу. — Человек, который оставил эту записку, держит его где-то в центре Берлина на одном из складов.

Пробежавшись глазами по строчкам, Руперт вернул записку Винсенту:

— Времени ещё предостаточно. Хорошо, пошли найдём ребят.

Американец спрятал послание обратно во внутренний карман куртки, намереваясь покинуть дом, но тут приоткрылась дверь спальни, и оттуда выглянула встревоженная Лора. Должно быть, всё это время она подслушивала за дверью:

— Rupert, wohin gehst du? [5]

Винсент не был уверен, что она знала английский язык. Наверное, её насторожил скрип стульев. Когда на пороге твоего жилища внезапно появляется незнакомец, не всегда к добру. Муж обернулся на звук её голоса:

— Lora, schließ die Tür ab, warte nicht auf mich, bring die Kinder ins Bett und geh selbst ins Bett. Ich werde mich verspäten. [6]

Она не стала спорить, лишь поджала тонкие губы, и закрыла за мужчинами дверь. За их спинами тихо скрипнула щеколда. Холл понимал беспокойство женщины, но ему был необходим Руперт. К тому же он был уверен, что с другом ничего не случится. И не в таких переделках они бывали.

Пока они разговаривали, почти стемнело. В этой части Берлина фонарей почти не было, а те, что освещали улицы, светили тускло и одиноко. Из всех ребят им удалось найти лишь Баки Коллинза, квартира которого располагалась над маленькой пивнушкой на Курфюрстердамм. Англичанин был рад видеть Винсента и согласился идти с ними даже без уговоров. Недолго думая, Баки позвал своих парней. Так что вскоре их было уже семеро. Обнявшись со старыми друзьями, банда Холла отправилась на склад. Коллинз со своими ребятами заняли позицию у склада, а Руперт и Винсент решили пробежаться по крышам близлежащих домов.

Буквально через пару минут, когда они заняли свой пост, Холл заметил, как оглядываясь по сторонам из склада вышли двое вооруженных бандитов. Они направлялись в сторону англичанина, но Винсент не переживал за него. Коллинз хорошо знал своё дело.

— А эта англичанка, о которой ты говорил, — прошептал Руперт, не отрываясь от бинокля, — что из себя представляет?

— Ничего особенного, — пожал плечами Винсент, следя за тем, как их парни вывели из строя неприятелей. — Думаю, она так и не поняла, в какую переделку попала. Обычная чопорная дамочка, правильная до зубного скрежета.

— Может быть, тебе такая и нужна? — прозрачно намекнул немец, отрываясь от бинокля и оглядываясь на друга. — Тебе давно пора жениться, осесть где-то, а не заниматься контрабандой. Я так понимаю, с Джейн ничего не вышло.

Это был не вопрос, а констатация факта, но на секунду Винсент завис. Давно он не вёл подобных разговоров. Он никогда не думал, что сможет связать себя узами брака с кем-либо, и даже Джейн, с которой он был более семи лет, так и не добилась от него предложения. Возможно, у них что-нибудь и вышло, если бы не одно «но»...

— Не время для этого, — отрешённо проговорил Холл.

— Я о тебе беспокоюсь, — фыркнул Руперт.

— Завел семью и теперь будешь строить из себя самого умного? — огрызнулся Винсент, чувствуя, что начинает закипать.

Друг удивлённо взглянул на него, не понимая, что так взбесило янки. Пару минут они молчали. Никто не решался заговорить. Винсент понимал, что Шмидт ни в чём не виноват, что они не общались уже много лет. Откуда он мог знать, что произошло? Тяжело вздохнув, потому что воспоминания всё ещё приносили боль, Холл отрешённо произнес:

— Мама и Аманда погибли в прошлом году. Они возвращались в Нью-Йорк на том самом злосчастном «Титанике». [7]

Руперт отреагировал не сразу. Когда-то давно он знал миссис Холл и младшую сестру Винсента, поэтому неприятная новость отдалась тягостным чувством в груди. Голос немца тихо скрипнул:

— Мне очень жаль…

Но это было далеко не всё.

— Джейн… Она тоже мертва.

— Не может быть! Как это произошло? — удивлённо вскинул брови Руперт.

— Её убили.

Шмидт застыл, как громом поражённый, смотрел на Винсента и видел на его лице лишь холодную, безучастную маску. Можно было только догадываться, сколько горя и боли скрывалось за ней. Не успел он произнести ни слова, как по мостовой раздался стук женских каблучков.

— Дьявол! — громко прошипел Холл, не веря собственным глазам.

— Это она? — поспешил заглянуть в бинокль Руперт, разглядывая женский силуэт в светлом платье.

— Да, — коротко ответил приятель, глядя на то, как дамочка медленно шагала в сторону склада, оглядываясь по сторонам.

Только её здесь не хватало! Как она смогла выбраться из номера? Наверняка кто-то ей помог. Снова чертыхнувшись, Винсент хотел броситься за ней, но заметил, что из тени переулка к мисс Конрой скользнул мужчина с автоматом наперевес. О чём они говорили, Холл, конечно же, не слышал. Спустя пару минут парочка двинулась в сторону склада. Теперь уже не было времени мешкать.

Руперт и Винсент аккуратно прошлись по крыше и спустились к запасному выходу. Вниз с чердака вела запасная лестница. Тихо приоткрыв дверь, парни вошли внутрь здания. Склад был полупустым. Лишь в дальнем углу стояло с десяток ящиков. В центре помещения горела тусклая лампочка, подсвечивая седовласого старика, привязанного к стулу. Около него стояла встревоженная Хелен.

— У тебя есть план? — шёпотом поинтересовался Руперт, пытаясь в темноте разглядеть сколько врагов в здание.

— Я ещё не придумал, — стиснул зубы Холл; дамочка стала помехой и всё усложнила.

В тишине склада раздался громкий, чистый и до боли знакомый голос. Вслед за ним из темноты вышел мужчина и приблизился к англичанке. Едва Винсент увидел его, как ноздри затрепетали от учащенного дыхания, а желваки на лице напряглись. Холл инстинктивно сжал кулаки, с гневом глядя на мужчину в чёрном.

— Джордж? — позади Винсента раздался удивлённый голос Руперта. — Что он тут делает?

— Самому интересно, — мрачно процедил американец.

В памяти были всё ещё ярки воспоминания о любимых и момент осознания их потери. Но самое ужасное заключалось в другом.

Джордж долго и громко разглагольствовал, пока Винсент лихорадочно соображал, что делать. Он не отрывал взгляда от мужчины, пытаясь понять, что тот задумал на этот раз. Был ли именно Джордж виноват в нападениях на англичанку с самого начала? Знал ли он, что вместе с ней ехал и Винсент? Если знал, тогда это всё меняло.

Наконец, дамочка проговорилась, что карту забрал Холл. Потеряв к ней всякий интерес, главарь отдал приказ искать Винсента, и его шестёрки сразу кинулись выполнять указания. Немец и американец двинулись вдоль перил по балкончику к выходу с чердака. Темнота скрывала их от людей внизу, но, видимо, не достаточно. Спустя пару минут за спиной послышалась возня. Холл резко обернулся и увидел Руперта, лежащего на полу без сознания. Один верзила стоял над ним с автоматом в руке. Винсент бросил беглый взгляд на друга, но крови нигде не увидел. Мужчина надеялся, что немец жив, но открывать рта не стал.

— Не рыпайся, фраерок, — произнес рядом с Холлом чужой голос на ломанном английском, и дуло заряженного винчестера неприятно ткнулось в висок.

— Проклятье, — выругался янки, поднимая руки над головой и медленно вставая на ноги с колен.

— Двигайся вперёд и без шуток.

Рыча про себя, Винсент послушно направился вдоль стены к лестнице. Двое бандитов рывком подняли Руперта за руки, но тот не подавал признаков жизни. Они поволокли его так, от чего ноги немца шумно загрохотали по железной решетке на весь склад. Вскоре вся компания стояла внизу. Холл бросил мрачный взгляд сначала на старика, затем на Хелен. Её зелёные глаза яростно горели красноречивее всяких слов.

— Неrr, Ich habe sie gefunden! [8] — прокричал человек за спиной.

Главарь банды мгновенно обернулся на голос, и взгляд Винсента встретился с тёмными глазами человека, который называл себя Джорджем. Смотреть на него спокойно американец не мог. Лишь злость и досаду испытывал Холл, глядя на мужчину в чёрном, поскольку именно он был повинен в смерти Джейн.

— Сколько лет, сколько зим, — расплылся в коварной улыбке Джордж, сделав выразительную паузу, — брат. Давно не виделись! — И только потом оглядев Винсента с ног до головы, обратился к своему человеку: — Lass ihn los. [9]

Бандит за спиной Винсента опустил пистолет и отошёл в сторону. Бросив косой взгляд на Хелен лишь для того, чтобы убедиться, что она в порядке, янки заметил, как от удивления расширились её глаза.

— И ещё столько бы не видеться, — сплюнул Винсент, снова посмотрев в родственное лицо.

Улыбка погасла на лицу родного брата, которое вновь приобрело холодное выражение. Винсент прекрасно знал, насколько в совершенстве Джордж владел собственными эмоциями. Прирожденный актер, как говорила их мать! Не сосчитать, сколько боли и зла совершил этот человек собственной семье. Такого подонка ещё бы поискать.

— Ты как всегда в своём репертуаре, — холодно рассмеялся Джордж.

Несмотря на это, голос его звучал устало.

— А ты как всегда замешан в грязных делах, — резонно заявил младший брат. — Что на этот раз?

— Похоже, ты и сам в курсе. Честно говоря, меня даже удивляет, что наши пути вновь пересеклись, — развёл руками мужчина, а затем кивнул в сторону двери, ведущей в небольшую комнату оборудованную скудной мебелью. — Пошли, нам есть о чём поговорить.

— Не думаю, — хмыкнул Винсент, упрямо оставаясь на месте.

— Это не предложение, — стальным тоном не терпящим возражений изрёк Джордж.

Оставалось лишь подчиниться воле старшего брата. Здоровенный детина уже покачивал винтовкой. Глянув на недоумевающую мисс Конрой, Холл качнул головой из стороны в сторону. Этим жестом он просил её больше не совершать глупостей. Она и так натворила дел, а ему теперь расхлебывать. Если бы не барышня, возможно, он бы уже вернулся в гостиницу со стариком.

Но, прежде всего, хотелось разукрасить лицо брата парочкой синяков. Винсент сдерживался, как мог, разглядывая широкую спину Джорджа. Последний раз они виделись больше года назад и лишь на краткий миг. Всё это время Холл мечтал задать брату пару вопросов, а получив ответы, прибить его к чёртовой матери.

Дверь комнаты скрипнула несмазанными петлями, и мужчины вошли внутрь. Сквозь запыленные окна почти не проходил бледный свет фонарей. Джордж нажал на выключатель, и одинокая лампочка загорелась под потолком. Пройдя к протёртому до дыр дивану, Джордж указал на кресло, перетянутое такой же тканью. Враждебно посмотрев на брата, Винсент всё-таки сел напротив, ни на секунду не расслабляясь.

— То, что наши пути вновь пересеклись, судьба, — первым заговор старший брат. — В этот раз ты должен меня понять. То, что я собираюсь отыскать, сулит несметные богатства и мировое признание.

Винсент иронично хмыкнул. Когда-то много лет назад Джордж мечтал стать археологом, как и их дядя Рональд. Все удивлялись, с каким восторгом старший сын четы Холл рассказывал о древних странах и фантастических находках, которые он мог совершить. После долгих раздумий, родители пошли на поводу у сына. Покинув отчий дом в возрасте шестнадцати лет и поступив в Университет Нью-Йорка, Джордж так никогда более и не вернулся обратно в родную Аризону. Даже тогда, когда отца ложно обвинили в убийстве и приговорили к смертной казни через повешение. Все родительские сбережения пошли на то, чтобы обеспечить старшему ребёнку хорошую жизнь. Если бы не это, возможно можно было бы откупиться от судьи. Позже Винсент узнал, что брат не доучился два последних курса, с концами исчезнув из штатов. Когда младший брат подрос, он предпринял попытки найти Джорджа, но удалось это лишь спустя семь лет. К тому моменту Джордж уже давно крутился в бандитских кругах, промышляя контрабандой. Никаким археологом он не стал, зато с успехом разорял древние гробницы. Конечно же, он втянул в это дело и младшего братишку. К счастью или нет, совесть не до конца оставила Винсента. В то же время Джордж абсолютно не считался с нормами морали и этики.

— Я не собираюсь тебе помогать ни в этом деле, ни в последующих, — с презрением бросил ему Холл-младший. — С какой стати ты решил, что я соглашусь? Ты думаешь, я простил тебе всё, что ты сделал нашей семье?

Молодой мужчина сжал кулаки до такой степени, что побелели костяшки пальцев. В тёмных глазах брата не было ни раскаяния, ни печали. Кроме разочарования они больше ничего не выражали. В мгновение ока Винсент вскочил с кресла, подлетев к Джорджу, и схватил того за грудки. Пальцы последнего впились в ладони Холла-младшего.

— Отцепись! Мне до разборок, — гневно воскликнул старший из братьев.

— Да ты что? — неистово кричал Винсент. — Ты забыл, что убил Джейн? Забыл, ублюдок?! А может напомнить, что благодаря тебе наша мать и сестра погибли на том чёртовом корабле?

Не долго думая, он занёс кулак над идеальным, некогда родным лицом и ударил в скулу. Джордж охнул, упав на спинку дивана. Голова его покачнулась, словно неваляшка. Второй удар он предупредил блоком и тут же сапогом отпихнул от себя Холла-младшего. Винсент повалился на пол, но быстро вскочил на ноги. Впрочем, и Джордж не медлил, оттирая кровь с рассечённой губы тыльной стороной ладони. Он тоже стоял на ногах, намереваясь ответить за нанесённый ущерб своему внешнему виду.

— Ты убил их! — Винсент рычал, словно раненый медведь. — Как же долго я мечтал отомстить тебе!

— Успокойся, — сплюнул кровь мужчина в чёрном. — Никого я не убивал.

— Ложь! — вскричал Холл, в очередной раз замахиваясь, но Джордж блокировал и эту попытку, заламывая руки брату.

Между ними завязалась потасовка. Они наносили друг другу удары, не жалея сил и применяя самые грязные приёмы. Это могло продолжаться до бесконечности, пока, наконец, не надоело старшему. Выхватив пистолет из кобуры, он наставил его на Винсента. Тяжело и часто дыша, тот сплюнул розовую слюну на пол и остановился, с ненавистью разглядывая растрёпанного Джорджа.

— Вот значит как? Ты не объявился дома, ни когда повесили отца, ни когда умер дядя Рональд. Ты всегда был скуп на эмоции. В отличие от меня с сестрой тебе повезло получить образование, но и тогда ты остался чёртовым ублюдком, — гневно прохрипел Винсент. — Я не знаю, во что ты ввязался, когда год назад по твоей вине погибли мать, сестра и Джейн, и не хочу знать. Но ты даже не потрудился присутствовать на их похоронах.

— То, что случилось с мамой и Амандой, несчастный случай, — тихо ответил Джордж. — Я не виноват в том, что в «Титаник» врезался айсберг.

— Да плевать я хотел на это! — вытер рукавом нос Винсент, чувствуя, как из ноздри стекает тонкая струйка крови. — А Джейн? Ты подставил её под дуло пистолета своих дружков.

— Винсент, пойми, на тот момент я задолжал крупную сумму одному авторитетному человеку. Мне пришлось скрываться… — на краткий миг на лице брата отразилось сожаление.

— Не надо, — качнул головой молодой человек, не желая слушать Джорджа. — Мне не нужны твои оправдания…

— Послушай, в этот раз всё иначе. Открытие, которое я совершу, перевернёт весь мир. Мне только нужна карта. Я знаю, что она у тебя. Просто отдай её мне… — и он протянул ладонь, медленно опуская револьвер.

Джордж снова говорил о себе и деньгах вместо того, чтобы скорбеть и принять вину за смерть невинных людей. Скрипнув зубами, Винсент решил, что не останется в долгу. Он молниеносно выхватил пистолет из наплечной кобуры и нацелил его на Джорджа. Глубоко вздохнув, тот распростёр руки в разные стороны, роняя оружие на пол и открываясь для выстрела. Брат стоял перед Винсентом открыто, гордо вздернув подбородок. В любой момент Холл-младший мог выстрелить, но он колебался. Через прицел он смотрел в родное лицо, крепко сжимая челюсти. Глаза его светились ненавистью. Вот он, Джордж, перед ним. Он мог, наконец-то, свершить правосудие, отомстить. Как же он ненавидел брата в этот момент и страстно хотел его убить. Винсент зажмурился, мучаясь нерешительностью. Это же так просто — спустить курок! Но почему же одновременно так сложно?

Палец дрогнул, и раздался выстрел.

--------

[1] Lora, decke den Tisch. (перевод с нем.) — Лора, накрой на стол.

[2] Ist es nicht zu spät? Du wolltest doch noch bei Thomas vorbeikommen. Helga warnte davor, dass die Milch am Abend schnell ausverkauft sei.(перевод с нем.) — Не слишком ли поздно? Ты же собирался заглянуть к Томасу. Хельга предупреждала, что молоко под вечер быстро раскупают.

[3] Ich werde später kommen.(перевод с нем.) — Позже зайду.

[4] Танжерский кризис — острый международный конфликт, продолжавшийся с марта 1905 по май 1906 г. Возник на почве спора Франции с Германией относительно контроля над султанатом Марокко.

[5] Rupert, wohin gehst du? (перевод с нем.) — Руперт, куда ты собрался?

[6] Lora, schließ die Tür ab, warte nicht auf mich, bring die Kinder ins Bett und geh selbst ins Bett. Ich werde mich verspäten.(перевод с нем.) — Лора, запри дверь, не жди меня, уложи детей и ложись сама. Я буду поздно.

[7] «Титаник» — британский трансатлантический пароход, который во время первого рейса затонул в северной Атлантике, столкнувшись с айсбергом в ночь с 14 на 15 апреля 1912 года.

[8] Неrr, Ich habe sie gefunden! (перевод с нем.) — Господин, я нашел их!

[9] Lass ihn los. (перевод с нем.) — Отпусти его.

Глава 7. Дар забытого бога

Украдкой поглядывая в сторону Джорджа, Хелен пыталась высвободить руки, но у неё никак не получалось. Верёвка была завязана настолько крепко, что девушка едва не выла от сожаления. Эти люди знали своё дело. Наверняка они не раз отбирали чужие жизни. Сердце в груди бешено колотилось. Что делать в подобной ситуации, девушка не знала.

В тот момент, когда один из бандитов вывел из темноты мистера Холла с поднятыми вверх руками, Хелен набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы с раздражением и гневом высказать всё, что думала об этом типе. Однако тут же передумала и решила в кои-то веки придержать язык за зубами. Что-то ей подсказало, что не всё так просто, как она думала. Вслед за Холлом тащили незнакомого ей мужчину без сознания, которого бесцеремонно бросили на пол. Впрочем, охрана от него не отходила.

— Сколько лет, сколько зим, брат.

Как только прозвучали эти слова, мисс Конрой изумленно уставилась сначала на Винсента, а потом на Джорджа. Впервые девушка заметила нечто схожее в их лицах, а ведь она пыталась вспомнить, кого человек в чёрном ей напоминал.

Кажется, братья не питали друг к другу братской любви. Глаза Винсента горели злобой, Джордж же выглядел отстраненным и холодным. Что могло произойти между этими двумя? Оставалось только гадать. Хелен припомнила, что мистер Холл рассказывал о себе, когда они ехали в Восточном экспрессе. Он искал в Европе брата и, похоже, нашёл его.

Мужчины решили поговорить в отдельной комнате, оставив Хелен, профессора Нойманна и человека без сознания на попечение охранников. Те были уверены, что стеречь девушку и старика особого труда не стоит, поэтому вскоре разбрелись по складу кто куда. Усатого они заранее связали, поэтому предоставили пленников самим себе. Этим и воспользовалась молодая леди.

— Профессор, что вам написал мой отец? — тихо прошептала девушка. — Он нашёл то, что искал? Из его слов я сделала совершенно неутешительные выводы.

Покряхтывая и ёрзая на стуле, Фридрих, наконец, нашёл подходящую позу, в которой ему было удобнее сидеть.

— Полагаю, что нашёл, — утвердительно прохрипел немец. — Он просил, чтобы я держал вас подальше от всего этого. Фройляйн Хелен, как вас угораздило впутаться в столь опасное дело?

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и вымученной. Хелен опустила взгляд, чувствуя себя виновной за содеянное негодяями.

— Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока папа в опасности, — гордо заметила она.

— Могу вас понять, но всё же подобное не для леди.

— Никто другой не знает отца лучше, чем его собственная дочь.

Фридрих не стал с ней спорить, а лишь ухмыльнулся в седые усы. Правый глаз его заплыл, и он пристально смотрел на девушку левым, тяжело вздыхая из-за каких-то личных мыслей.

Время шло. Хелен видела, что профессор чувствует себя крайне скверно. Ему была необходима первая помощь. Кусая губы, англичанка лихорадочно соображала, что же предпринять. В этот момент мужчина на полу застонал и медленно открыл глаза, оглядываясь по сторонам. Его взгляд сфокусировался на девушке и старике. Он попытался пошевелиться, но тут же получил пинок в спину.

— Nicht bewegen! [1]

Мужчина тихо охнул от боли, но не произнёс ни слова. Внезапно в каморке, куда ушли братья, послышались звуки борьбы, итогом которой раздался выстрел из пистолета. Хелен тихо пискнула, встретившись со взглядом человека на полу. Он выглядел встревоженным. Все вокруг мгновенно напряглись, и через секунду охранники бросились в сторону каморки, распахивая дверь настежь.

— Всё в порядке, — остановил парней Джордж.

Девушка вытянула шею, откинувшись на спинку стула, и как могла пыталась разглядеть, жив ли Винсент. Человек на полу делал то же самое, а вот профессор недоуменно повернулся к Хелен.

— Что случилось? — шёпотом спросил он.

— Не знаю, — пожала плечами леди.

В конце концов, ей удалось разглядеть мистера Холла. Тот был жив и на стоял напротив брата. Руки его с силой сжимали пистолет, но целился он не в Джорджа, а куда-то выше.

— Это было предупреждение, в следующий раз я не промахнусь, — уведомил брата американец. — Я, женщина, старик и мои люди сейчас уйдем, и ты не отправишь своих головорезов за нами в погоню. Понял, Джордж?

Недовольно скрипнув зубами, мужчина в чёрном согласно кивнул, хотя было видно невооружённым глазом, сколько терпения ему требовалось, чтобы сдерживаться. После своих слов охотник за реликвиями, не спуская прицела с брата, вышел из комнаты. Джордж молча глянул на одного из бандитов и отрицательно качнул головой, тем самым приказывая не задерживать пленников.

Первым делом Винсент бросился к человеку на полу, доставая из чехла нож и перерезая веревки.

— Всё под контролем? — услышала Хелен тихий скрипучий голос незнакомца.

Винсент коротко кивнул и переключил внимание на мисс Конрой. По правде говоря, где-то в глубине души зародилось легкое недовольство. Почему первым делом американец не освободил её? Впрочем Хелен посчитала, что возмущения по этому поводу сейчас были бы неуместны. Она тихо поблагодарила мужчину, пока тот резал бечёвку. За ней последовала очередь профессора, и девушка принялась помогать Фридриху. Он со стоном поднялся на ноги, всем своим весом опираясь на её плечо. Видя, что англичанка не справляется, незнакомец, которого Винсент не успел ей представить, взялся помочь и придержал старика с другой стороны, принимая всю его тяжесть на себя. Как только все освободились, Винсент вновь нацелил пистолет на брата. Ни слова не проронив на прощание, он кивнул троице на выход из склада. Едва они вышли на воздух, как к ним подбежала очередная банда. Хелен испуганно попятилась, подумав, что Джордж солгал, но когда Винсент и один из мужчин обнялись, она поняла, что это хорошие ребята.

— Уходим отсюда, — махнул рукой Холл, разглядывая всех своих людей.

На улице давно стемнело, и теперь в переулке стояла тьма. Даже одинокий фонарь не мог с ней совладать. Однако чем дальше они уходили от складов, тем чаще мощёную дорогу освещали газовые фонари. Во главе их необычной компании шли Винсент и тот парень, который встретил их на улице. В центре шли мисс Конрой, профессор и усатый господин, который так и не был представлен Хелен. Шествие замыкали четверо мужчин. Они то и дело озирались по сторонам.

Прислушиваясь к разговорам, Хелен поняла, что человек, рядом с котором шествовал Винсент, был её земляк и уже довольно давно имел знакомство с проводником по Египту. По правде говоря, она чувствовала себя не в своей тарелке и желала лишь поскорее вернуться в отель.

— Нас не представили, фройляйн, — неожиданно прозвучал скрипучий голос усатого мужчины. — Меня зовут Руперт Шмидт. Я старый приятель Винсента.

Теребя манжеты рубашки, девушка натянуто улыбнулась, бросив косой взгляд на немца:

— Хелен Конрой. Была бы рада знакомству, если бы не обстоятельства встречи.

— Ничего страшного, мне не привыкать, — отмахнулся Руперт.

— Что ж, а меня зовут Фридрих Нойманн, — устало протянул профессор, посмотрев на своего помощника, без которого ему бы пришлось тяжело передвигаться. — Благодарю вас, молодой человек, что оказываете помощь старику. Признаться, в подобные переделки я прежде не попадал.

— Профессор, этого человека зовут Винсент Холл, — поспешно указала на американца Хелен. — Вы можете ему доверять так же, как и мне.

Однако она тут же задумалась. По правде говоря, мисс Конрой так и не разобралась, на самом ли деле можно было ему доверять. Кто знает, была это искусно разыгранная постановка, или карта всё ещё у мистера Холла? При первой удобной возможности Хелен намеревалась потребовать вернуть карту обратно. Конечно, девушка была благодарна мужчине за их вызволение, но по-прежнему злилась на то, что он подло обманул её. Ничто не могло оправдать тот неджентльменский поступок в отеле.

Заплывшим глазом старик глянул на молодого человека, который нервно оглянулся назад. Он будто бы ожидал погони. Хелен снедало совершенно не присущее приличной даме любопытство. Что произошло между братьями?

— Знакомство с Вами мне весьма приятно, — вежливо произнес Фридрих, разглядывая американца.

— Не стоит, сэр, — устало качнул головой Холл. — Я всё понимаю. Сейчас для нас главное оказаться в надёжном месте. Думаю, к вам домой идти смысла нет. Там всё перевёрнуто вверх дном.

— Нам надо попасть по адресу: Курфюрстендамм, дом 44, — неожиданно заявил Нойманн. — Это жизненно важно, герр Холл.

Согласно кивнув, Винсент повёл их в сторону площади Шпиттельмаркт. Англичанин, которого все звали Баки, распрощался с Холлом и предупредил, что будет ждать сигнала в любой момент. Вместе с ним ушли остальные четверо мужчин. Вместе с их уходом Хелен почувствовала себя спокойнее, особенно когда все вышли на оживлённую улицу, где даже в столь поздний час прохаживались ночные прохожие. Прежде мисс Конрой всего несколько раз бывала в Берлине, и-то будучи совсем ребёнком. Ночной город завораживал. Он остался таким же, каким девушка запомнила его в детстве.

В это время всё ещё ездили трамваи, поэтому вскоре все сидели в одном из них. Редкие пассажиры, что находились в вагоне подозрительно косились в сторону необычной компании, но никто из них не обращал на косые взгляды внимания. Хелен переживала лишь за состояние Фридриха, хотя тот держался молодцом.

Минут через тридцать они сошли на нужной остановке. Здесь было так пустынно — никаких прохожих в округе не наблюдалось. Все порядочные немцы давно спали в своих мягких постелях.

Нужный дом стоял вблизи берега Шпрее, выходя окнами на тёмные воды реки. Старинный особнячок выглядел безлюдным. Его хозяева, по-видимому, уже спали. В окнах не горел свет, а калитку предусмотрительно заперли на засов. Однако как только Фридрих позвонил в звонок, спустя непродолжительное время к ним вышел заспанный лакей, в небрежно одетой ливрее и ночном колпаке, который он, похоже, спросонья забыл снять. Лакей намеревался прогнать непрошенных гостей, глядя на них сонным и сердитым взглядом, но как только разглядел избитого профессора и узнал его, тут же вытянулся в лице.

— Herr Neumann! Herr, was ist mit Ihnen passiert?! [2] — запричитал слуга с подозрением разглядывая спутников профессора.

Несколько секунд он решал, стоит ли впустить всех в дом, но, наконец, отошёл в сторону, пропуская незваных гостей.

— Es ist in Ordnung, Carl, — отмахнулся старик, проходя в длинный полутёмный холл вслед за дворецким. — Bitte sei so nett, weck Frau Martha und gib uns etwas stärkeres als Kaffee. [3]

Включив несколько декоративных светильников с ажурными абажурами и откланявшись, лакей побежал будить хозяйку, а Хелен и остальные направились в гостиную, оклеенную светло-голубыми обоями. Сказать, насколько рада была Хелен оказаться в этом по-домашнему уютном доме, значило ничего не сказать. Она порядком подустала от дешёвых отелей, поездов и кораблей. Стоило признать, что у хозяйки был отличный вкус. Под потолком виднелась белоснежная резная лепнина, которая придавала изысканность комнате. На стенах висели изящные фарфоровые декоративные тарелки с изображением деревенской жизни. Кремовый тюль с цветочками и мебель в тон ему дополняли интерьер. Справа от камина располагались трюмо цвета слоновой кости и небольшой книжный шкаф, а в центре гостиной журнальный столик с широким мягким диваном и парочкой кресел. Напротив входа находился камин, перед которым лежал пушистый ковер из шкуры белого медведя. Над камином были развешаны чёрно-белые фотографии в золочёных рамках. Они были первым, на что гость обращал внимание, когда входил в гостиную, и это говорило об их наибольшей ценности. Должно быть, хозяйка дома гордилась ими. Приблизившись, Хелен разглядела красивую блондинку с пронзительным взглядом. Большинство фотографий были сделаны на востоке и в Африке. В углу каждой фотографии стояла подпись с датой.

Винсент и Руперт встали чуть в стороне, не решаясь присесть. Профессор, не долго думая, проковылял к белоснежному диванчику, грузно усаживаясь на него. Хелен подумалось, что хозяйка дома наверняка придёт в полный ужас. Уж сама мисс Конрой точно бы ужаснулась. Одежда мужчины оставляла желать лучшего, как и его лицо. Чувствуя себя отчего-то в ответе за всё произошедшее, девушка уточнила у господина Нойманна о том, к кому же они заявились в столь поздний час:

— Профессор, как нам обращаться к леди, что здесь проживает?

— Это моя старая подруга по раскопкам в Фивах, фрау Марта Штруберт, — отозвался мужчина, усаживаясь поудобнее. — Мы с ней работали несколько лет назад, и я…

Не успел он договорить, как в гостиную буквально впорхнула немолодая женщина, грозно затягивая пояс на шелковом халате. Волосы её цвета первого снега были повязаны тонкой лентой, а на лице красовались очки в тонкой оправе на цепочке. Выглядела она злой и обеспокоенной одновременно.

— Ist es nicht etwas spät für einen Besuch, Friedrich?! [4] — от неё буквально исходило неприкрытое недовольство. Она подозрительно оглядела троицу, что составила компанию профессору, и только после этого заметила раны на лице друга. Глаза Марты моментально расширились, и она приказным тоном крикнул стоявшему за спиной лакею: — Сarl, hol den Verbandkasten! [5]

Предусмотрительный дворецкий уже стоял в дверях гостиной с коробкой, сверху которой красовался большой красный крест. Ни слова не говоря, Марта села напротив Нойманна, открывая крышку, и начала обрабатывать ссадины, царапины и синяки. Рядом в уютное кресло присела Хелен. Винсент и Руперт остались стоять у окна.

— Я пойду, — тихо проговорил приятель американца. — Лора будет волноваться.

Услышав его, Хелен быстро обернулась назад, глядя прямо в лицо мужчины. Она не могла выразить словами, насколько была благодарна, но это лучше, чем ничего.

— Мистер Шмидт, спасибо вам за помощь, — поблагодарила девушка.

— Да пустяки, — отмахнулся мужчина.

— Карл, проводи посетителя, — смерив недовольным взглядом гостя, по-английски попросила фрау Штруберт.

Руперт последовал за дворецким, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Скорее всего, ему не часто приходилось бывать в подобном месте. С его уходом, в гостиной повисла звенящая тишина, никто не решался заговорить первым. Винсент, смотрел в окно, глядя вслед удаляющемуся другу. Марта занималась ранами профессора, а Хелен просто наблюдала за процессом лечения. Изредка слышалось шипение Фридриха от прикосновений спиртового тампона к открытым ранам. Наконец, когда дама убрала остатки бинтов в коробку, закрыла её и передала Карлу, только тогда посмотрела на молодую девушку и мужчину. Взгляд серых глаз был жёстким и ничего хорошего не сулил.

— Тебе нужен отдых, сон и мягкая постель, — сурово предупредила Марта профессора и снова повернулась к парочке, обращаясь уже к ним: — Как это понимать? Может быть объясните, что произошло с Фридрихом?

— Они ни в чём не виноваты, — попытался смягчить положение Нойманн, доверительно накрывая её ладонь своею.

Хелен смущенно отвела взгляд. Похоже, Фридриха и фрау Штруберт связывали не только профессиональные отношения, но думать об этом — последнее и неблагородное дело.

— Несколькими днями ранее тебе должны были доставить посылку, — неожиданно перевёл тему немец. — Ты её получила?

Женщина утвердительно кивнула, хмуро уставившись на друга:

— Что в ней? Я не стала заглядывать, как ты и просил, но теперь чувствую, что дело тут нечисто.

— Пусть Карл принесет её.

Вздохнув и поджав губы, Марта отдала распоряжение дворецкому принести ящик. Когда тот покинул гостиную, Фридрих попытался объяснить, в чём, собственно, дело, поскольку прекрасно знал, что его знакомая не из тех, кто довольствуется глупыми оправданиями.

— Эта молодая леди дочь английского профессора Эдварда Конроя, фройляйн Хелен Конрой. А этот молодой человек — герр Винсент Холл, — представил своих спутников Нойманн. — С Эдвардом мы знакомы вот уже много лет, вместе с ним работали над раскопками Луксорского храма. Он всегда считался очень увлеченным человеком и многие годы был одержим идеей отыскать мумию царя Эхнатон и его жены Нефертити. Думаю, ты знаешь, что герр Барсанти в 1893 году обнаружил его гробницу?

— И что? — непонимающе поинтересовалась Марта. — Как это относится к делу?

— Мой друг был уверен, что Алессандро Барсанти ошибся, и обнаруженные им находки — всего лишь искусные подделки. — Брови госпожи Штруберт удивлённо взметнулись вверх. Профессор продолжил: — Некоторое время назад Эдвард отправил в Лондон и в Берлин доказательства того, что он был прав. Фройляйн Хелен, карта с вами? Хотелось бы, наконец, взглянуть на то, ради чего все рисковали жизнью…

Девушка стрельнула глазами на Винсента, и тот сразу же достал из внутреннего кармана куртки изрядно помятый конверт, передавая его в руки молодой леди. Хелен с поджатыми губами приняла послание отца и даже была готова разразиться гневной тирадой по поводу методов работы мистера Холла, но, решив оставить выговор на потом, быстро достала письмо и во всеуслышание зачитала текст. После этого девушка аккуратно разложила старую тряпицу на журнальном столике, отодвинув в сторону стопку журналов и газет. Нацепив на нос очки, фрау Марта приблизилась к старинному артефакту. Должно быть, Фридрих тоже хотел рассмотреть вещь, но его раны этого не позволили, и он решил, что у него ещё будет время осмотреть карту. Когда же женщина вслух прочитала строки, написанные древними иероглифами, она тут же бросила изумлённый взгляд на Хелен и профессора.

— Невероятно! — ошарашено прошептала она. — Пески Ахетатона… Это рядом с поселением Амарна, я права? — Она заинтересованно посмотрела на старого приятеля, ища у него подтверждение слов. — По легенде фараон-отступник воссоздал там свою новую столицу, где в противовес Фивам собирался поклоняться новому богу солнца Атону. — Снова повернувшись к карте, Марта едва коснулась подушечками пальцев тонкой тряпицы. — Мужчина и женщина. Думаю, здесь говорится об Эхнатоне и Нефертити. Это очевидно. «Они спят долгим сном» — предполагаю, что имеется в виду их гробница. Но что тогда значат фразы: «разбуди богов», «жертва напоит воды Нила», «остальное сокрыто»? Тут ещё что-то, какие-то иероглифы, но я не узнаю письмо…

Чем дольше говорила Марта, тем сильнее лицо профессора вытягивалось от изумления. Превозмогая боль, он оторвался от дивана, разглядывая карту. Старик не отрывался от неё в течении долгих десяти минут, и никто из присутствующих не отвлекал его от раздумий. К этому моменту Карл принёс обычный деревянный ящик. В подобных чаще всего перевозили продукты. Более не медля ни секунды, профессор спешно потребовал открыть посылку. Для этого понадобился лом, благо такой тут же нашёлся у предусмотрительного дворецкого. Хелен ждала с замиранием сердца. Ей не терпелось увидеть то, что хранилось внутри. Неужели она вскоре узнает секрет, который так пытался скрыть от любопытных глаз её отец?

Подцепив крышку с одной стороны, Карл нажал на рычаг и деревяшка со скрипом поддалась. Проделав такое же действие с другой стороны, мужчина, наконец, открыл ящик, заглянул внутрь и ахнул. Чуть помедлив, он осторожно выудил на свет нечто, напоминающее книгу. Она была отлита на листах из чистого золота, скованных медными кольцами. В полумраке гостиной, освещенной тусклыми светильниками, титульный лист сверкал огненным блеском. На нём изображались две рельефные фигуры мужчины и женщины, а над ними — солнечный диск, протягивающий к фигурам лучи-ладони. Ниже — древние иероглифы.

Хелен и Винсент непроизвольно поддались вперёд, завороженно глядя на то, как переливаются блики на поверхности книги. Их плечи случайно соприкоснулись, но мисс Конрой этого даже не заметила. Губы юной леди приоткрылись, глаза загорелись. Сейчас она, должно быть, казалась не менее одержимой, чем её отец.

— Mein Gott! [6] — пораженно воскликнула Марта, падая на колени перед журнальным столиком и едва ли не дрожа от волнения. — Что это за чудо?!

— Древняя книга Атона, бога Солнца, — с придыханием ответил ей Нойманн, забирая из рук обескураженного дворецкого древний артефакт. — Профессор Конрой нашел её в ходе своих изысканий. Я был в таком же возбуждении, когда впервые увидел её. О такой находке опасно говорить во всеуслышание.

Фридрих положил артефакт на столик. Некоторое время все лишь смотрели, боясь лишний раз дышать рядом со столь драгоценной вещью. Наконец, фрау Штруберт перевела дыхание и дрожащими руками аккуратно взялась за кольца книги, отстёгивая их и переворачивая первую страницу. Едва она это сделала, как Хелен почувствовала, что в гостиной заметно похолодало. Несмотря на то, что на ней было платье с рукавом до локтя, а окна плотно закрыты, девушка ощущала холод, неприятно скользнувший вдоль позвоночника. Поёжившись, она решила списать это чувство на усталость и перенапряжение после тяжёлого дня.

--------

[1] Nicht bewegen! (перевод с нем.) — Не дергайся!

[2] Herr Neumann! Gott, was ist mit Ihnen passiert! (перевод с нем.) — Герр Нойманн! Господи, что с Вами произошло!

[3] Es ist in Ordnung, Carl. Bitte sei so nett, weck Frau Martha und gib uns etwas stärkeres als Kaffee. (перевод с нем.) — Ничего страшного, Карл. Будь добр, разбуди фрау Марту и подай нам что-нибудь покрепче кофе.

[4] Ist es nicht etwas spät für einen Besuch, Friedrich?! (перевод с нем.) — Не слишком ли поздний час для визитов, Фридрих?!

[5] Сarl, hol den Verbandkasten! (перевод с нем.) — Карл, срочно неси аптечку!

[6] Mein Gott! (перевод с нем.) — О мой бог!

Глава 8. Сквозь стекло

Винсент не умел читать древнеегипетское письмо. Знал лишь какие-то общеизвестные фразы и слова. Поэтому старинные иероглифы, выгравированные на первой странице золотой пластины, ему ни о чём не говорили. В отличие от него старик, женщина и молодая особа низко склонились над письменами, наперебой принявшись спорить о том, как трактовать текст. Из глаза блестели от возбуждения, а на лицах отражалась то ликование, то злость.

— Вы не правы! Тут говорится о боге Атоне! — с нажимом воскликнула Хелен. — Вот же, прямым текстом: он воплощение красоты, источник жизни.

— С таким же успехом эти слова могут касаться Эхнатона, — фыркнула фрау Штруберт. — Вот здесь, посмотрите: «Да прибудет твоё царствие бесконечно долго». Сомневаюсь, что так говорилось о богах, которые и так правили бесконечно. Конечно, по мнению древних египтян…

— Профессор! Рассудите нас, в конце концов! — возмутилась девушка.

— Мне сдается, что ни вы, фройляйн Хелен, ни вы, Марта, не правы, — покачал головой Нойманн.

— Да что вы?! И ещё называетесь профессором… — поджала губы молодая девушка.

Вслед за ней не преминула возмутиться женщина:

— Ты специально так говоришь? Чтобы задеть меня?

— Нисколько. Просто считаю ваши домыслы полной ерундой!

— Да кем ты себя возомнил, alt der Baumstumpf [1]?!

— Но-но, у тебя даже профессионального образования нет. Ты всего лишь археолог-любитель, и все твои открытия сделаны благодаря мне.

— Никогда бы не подумала, что вы настолько мелочны, профессор! — поражённо уставилась на мужчину Хелен.

— А вы вообще помолчите, фройляйн. Молодая, а ума, как у козла молока.

— А вы старый индюк!

— Вы, милочка, мало того юны, так ещё и невоспитанны. Фу! Всегда считала англичан глупыми и неотёсанными.

— А вы...а вы...

Тогда когда троица начала совсем уж переходить на личности, Винсент почувствовал неладное. Отойдя в сторону, он ощутил, будто над ними всеми сгущаются тучи. Молодой человек резко кинулся к столику, выхватывая книгу из рук Хелен, и скорее её захлопнул. Артефакт оказался тяжёлым и приятно холодил бок через рубашку. Естественно, подобная выходка заставило всех присутствующих недоуменно и даже с враждебностью воззриться на американца.

— Что вы вытворяете? — строго произнесла фрау Штруберт.

Помедлив, Винсент оглядел всех троих тяжёлым взглядом, держа книгу подмышкой.

— Вы себя слышите? — попытался достучаться до них Холл. — Ещё чуть-чуть, и вы кинетесь друг на друга, как кошка и собаки. Эта книженция опасна!

— Что за ерунда? — презрительно фыркнул профессор.

— По-моему, вы бредите, молодой человек, — поправила очки на носу Марта.

— Нет, я уверен, — Холл стоял на своём.

Не было никаких ошибок. Как только он захлопнул книгу, стало легче дышать. Винсент никогда не верил в проклятия фараонов и гробниц, но сейчас был уверен, что произошло нечто необъяснимое.

Прошло несколько мгновений, прежде чем стали осознавать всё произошедшее остальные. Мисс Конрой сконфуженно отвела взгляд, касаясь ладонями покрасневших щек. Марта Штруберт поджала губы, поднялась на ноги и поправила пояс на домашнем халате. Профессор же откинулся на спинку дивана, крякнув от боли, а затем хрипло добавил:

— Прошу прощения за столь резкие слова в ваш адрес, — обратился он к обеим женщинам. — Со мной такое впервые, не знаю, что нашло…

— Я совершенно не сержусь на вас, профессор! — подхватила Хелен. — И вы меня простите.

— Да, и я прошу прощения… Entschuldigung, es tut mir leid… [2] — смущённо поправив очки, добавила немка.

Довольно кивнув, Винсент положил книгу обратно на столик. Что за мистика таилась в этой вещице? Теперь открывать её было опасно. Кто знает, к чему спор мог привести.

— Никогда не верила в проклятия, — шёпотом озвучила мысли остальных Хелен, — думала, это сказки, чтобы оградить расхитителей от гробниц.

— Абсолютно согласен с вами, фройляйн, — поджал губы старик. — Давайте не будем об этом думать. Сейчас перед нами стоит другая задача.

Винсент задумался над тем, что могло вызвать приступ внезапной злобы. Быть может, это то, что написано на золотых страницах книги? Он не мог читать древнее письмо, а Хелен, профессор и женщина едва прочитали текст на развороте, тут же принялись ссориться.

— Не знаю, что произошло, — решил он поделиться своими догадками, — но думаю, всё дело в тексте.

— Не хотелось бы с вами соглашаться, но, думаю, вы правы, герр Холл, — поддакнул ему Нойманн. — Но как же нам решить эту проблему? Каждый из нас интерпретирует текст по-своему.

— У меня есть идея, — после минутной паузы предложил Винсент. — Вы по одному уединитесь с книгой в комнате и переведете её так, как считаете нужным, а потом мы сверим переводы.

Все трое посчитали идею дельной и согласились с предложением американца. Первый жребий пал на Марту, и та, забрав золотой артефакт, вышла в библиотеку. Остальные остались ждать. Время тянулось, словно резина. На камине стояли красивые часы с изображением индийских слонов, стрелки которых тихо ходили. Предусмотрительный дворецкий успел за это время приготовить восстановительный отвар для профессора, и тот теперь короткими глотками пил обжигающее лекарство. Профессор чертыхался и требовал налить ему бренди, но дворецкий оставался непреклонен. Для мисс Конрой он подал «Эрл Грей» с маленькими фруктовыми пирожными. Винсент же отказался от напитков, предпочитая стоять у окна и следить за обстановкой на улице. По правде говоря, он всё ещё опасался, что его брат отправил за ними шпиона, и с минуты на минуту его головорезы ворвутся в дом. Последнее, о чём хотелось думать, так это о Джордже. Когда мужчина вспоминал о брате, единственное, что хотелось сделать — разукрасить его физиономию. Ход этих мрачных мыслей нарушила Хелен, тихо приблизившись к Винсенту. Похоже, она заметила хмурый взгляд проводника, и это её встревожило.

— Я хочу попросить у вас прощения, мистер Холл, — неуверенно проговорила дамочка.

— За что же? — удивился Холл, посмотрев на девушку. — Вроде вы не сделали ничего такого, за что стоило бы извиняться.

Она потупила взгляд:

— Думаю, вы знаете. Я не доверяла вам с самого начала. Думала, что вы обычный пьяница, прожигающий свою жизнь.

— Вы недалеко ушли от истины, мисс. — Винсент пожал плечами и снова глянул в окно.

— Я думала, что вы решили меня обмануть, когда… — Хелен замялась, и краем глаза Холл заметил, насколько сильно она зарделась. — Когда поцеловали и отобрали карту.

— Это мне надо извиняться за свой поступок. — Он всё же развернулся к ней всем телом, глядя прямо в глаза. — Это не по-джентельменски.

— Ничего, я вас прощаю, — на лице девушки расплылась улыбка, какой мужчина прежде не видел.

Сказать по правде, она вообще редко улыбалась. Но сейчас девушка выглядела искренней. Теперь она не казалось столь чопорной и замкнутой. Мисс Конрой хотела сказать что-то ещё, но ей помешала Марта, вихрем ворвавшаяся в гостиную с чем-то в руках. Вид у немки был ошарашенный и одновременно восторженный, будто она только что познала тайну мироздания. Профессор отставил чашку с отваром на журнальный столик, а Хелен вернулась к креслу, за которым сидела прежде. Только Винсент остался стоять на месте.

— Друзья! — воскликнула фрау Штруберт. — Ни за что не поверите, какое открытие я сделала. Переворачивая страницы, я обнаружила потайной карман. Защёлка не сразу поддалась, но я слегка поскребла и смогла достаточно легко открыть его. Мы думали, что книга — ключ к расшифровке карты, но ошибались. Вот оно!

С этими словами она подняла вверх загадочное устройство. Это оказалась длинная палочка с кучей тонких разноцветных стеклышек. Стекла двигались, их можно было подставлять одно под другое. Довольно простой инструмент, но в умелых руках мог стать настоящим сокровищем. Все мгновенно встрепенулись, и когда Марта подлетела к карте, Винсент переглянулся с Хелен и подошёл ближе к столику, на котором профессор разворачивал тряпицу. Девушка грациозно присела в кресло, а Винсент остался позади нее, положив руки на спинку. Всем не терпелось проверить прибор в действие. Госпожа Штруберт принялась крутить стеклышки, подставляя одно под другое и прикладывая к карте.

— Подождите! — неожиданно воскликнул Фридрих. — Если зелёное сопоставить с красным, появляются другие иероглифы, похожие на те, что нам уже знакомы.

— Да-да, удивительно, — прошептала фрау Марта. — Что-то вроде лупы, но разные цвета помогают видеть разные записи, написанные должно быть теми же чернилами.

— Чернилами? — переспросил удивленный дворецкий, стоявший рядом с хозяйкой. — Но разве были чернила в то время?

— О, их же можно сделать из любых природных красителей, — отмахнулся профессор, словно бы говорил известные всем истины, а заметив недоумение на лице Карла, добавил: — Наиболее распространенными чернилами были черные из сажи. Древние египтяне для этих целей использовали сажу от сжигания корней папируса. Чаще всего её соединяли с раствором камеди – клейкого густого сока акации или вишни.

Карл сделал вид, что понял. Винсент понимающе кивнул, хотя археология никогда не присутствовала в его интересах. Он был расхитителем гробниц, сбывающим наживу нелегальным путём. Мужчина мало интересовался историей страны фараонов, зато отлично знал карту современного Египта и все пути к древним захоронениям и памятникам. Однако кое-что он всё-таки понимал.

Каждый раз подставляя все новые и новые комбинации стеклышек, профессор и Марта могли прочитать новый текст. В основном, в нём говорилось одно и то же. Попросив Карла принести бумагу и карандаш, Хелен принялась записывать под диктовку Фридриха и Марты.

— Взгляд Атона простирается бесконечно, — цитировал текст с папируса профессор. — Он видит и знает каждого. Мы спим и ждём. Приди, наш спаситель. Жертвуй, и мы проснёмся.

— О чём речь? — хмурясь, поинтересовался Винсент. — Что за жертва? Что за спаситель?

— Я думаю, что это иносказательно, — отложив инструмент в сторону, предположила немка. — Раз мумии Эхнатона в обнаруженной гробнице не было, возможно он перезахоронен в таком месте, где до него не добрались бы вандалы, уничтожившие после его смерти город Ахетатон. Возможно, мумия ждёт того часа, чтобы её перезахоронили в собственной гробнице, и тем самым как бы спасли душу фараона в загробном мире.

Вполне логичное объяснение, и не поспоришь. Винсент глянул на Хелен, обратив внимание на задумчивый вид девушки, с которым она смотрела на карту через стеклышки инструмента, лежащего на столе. Неожиданно для всех мисс Конрой резко схватила его и приложила сразу все стекла.

— Смотрите! Здесь какие-то координаты, — воскликнула англичанка, склонившись почти рядом с немкой над столиком. Та сразу же записала цифры, и Холл заглянул через её плечо.

— Принесите карту, Карл! — велел Нойманн, но американец его опередил, поскольку координаты были ему прекрасно известны.

— Не нужно. Я знаю, где это, — тихо прошептал он.

Винсент помнил это место, как монахиня помнит молитву «Отче наш». Небольшая гора, рядом с которой расположилось маленькое поселение. Туда редко ходили археологи. Ничего полезного там не обнаружили, и потому то местечко никого не интересовало. Однако именно там погибла Джейн, его невеста. Необычное стечение обстоятельств…

— Год назад я останавливался в той деревне, чтобы пополнить припасы, а потом на нашу команду напали, — хрипло произнёс мужчина, сам не понимая зачем, но остро ощущая потребность выговориться. — Перебили почти всех. Из двадцати человек выжить удалось мне и ещё паре человек.

Винсент замолчал, глядя на тряпицу. Перед глазами возникла яркая картина того дня. Он снова видел, как на его руках умирала Джейн, как она смотрела на палящее солнце застывшим взглядом, а его руки вновь окрасились кровью. Видимо то, как он углубился в воспоминания, тронуло Хелен, и она едва слышно проговорила:

— Мне очень жаль.

Она дотронулась до плеча Холла, тем самым заставив оборваться страшному видению наяву.

— Всё в порядке. Прошёл год, — ответил ей мужчина. — Просто не думал, что когда-нибудь придётся снова там оказаться…

--------

[1] alt der Baumstumpf (перевод с нем.) — старый пень.

[2] Entschuldigung, es tut mir leid… (перевод с нем.) — Извините меня, пожалуйста.

Глава 9. Призрак фараона

С сочувствием разглядывая американца, Хелен и представить не могла, что скрывалось в его душе. Мог ли быть связан с теми ужасными событиями его брат? Девушка вспомнила их встречу на складе. Она не могла назвать её тёплой и долгожданной. Ей показалось, что Винсент готов вцепиться в Джорджа в любую минуту, едва встретился с ним лицом к лицу. Хелен ещё не до конца понимала, насколько сильно ошибалась насчёт мистера Холла. Ей захотелось взять его за руку, по-дружески пожать, но вместо этого она лишь едва заметно коснулась мужского плеча. В комнате наступила неловкая тишина, которую поспешил прервать сам Винсент.

— Нам надо в Каир, — не обращая внимания на Хелен, произнёс мужчина. — Деревня расположена в трёхстах пятидесяти километрах южнее Каира.

— Постойте-ка, — замахал руками профессор, обращаясь к Хелен. — Эдвард просил меня уберечь вас от опасностей, поэтому вы, фройляйн Хелен, завтра отправитесь обратно в Лондон. Я отыщу вашего отца и верну его домой.

— Об этом не может идти и речи! — возразила Фридриху девушка, вскакивая с кресла. — Я уже говорила вам, что не собираюсь покорно сидеть и ждать. Кроме того, — она уверенно указала на Винсента, — именно я наняла мистера Холла в качестве проводника. Он работает на меня.

Упрямо вздёрнув носик, Хелен твёрдо поджала губы, уверенная в собственной правоте. В эту самую минуту она казалась себе несгибаемой и решительной. Ничто и никто не заставит её свернуть с пути в поисках отца: ни профессор Фридрих Нойманн, ни полиция Скотланд-Ярда, ни бандиты — никто.

— Но вы же леди… — хотел поспорить немец, но внезапно для самой мисс Конрой за неё заступилась Марта:

— Фридрих, она права. В конце концов, Хелен самодостаточная молодая женщина, она вправе сама решать свою судьбу.

Поморщившись, старик всё же с трудом, но согласился. Ещё немного поворчав на тему, что нынешняя молодёжь совсем не ценит опыт и возраст, он переключился на обсуждение маршрута. Единогласным решением обсуждение этого вопроса оставили на утро. Кроме того, хозяйка дома любезно предложила переночевать у неё в гостях.

— Уже очень поздно, друзья, — обратилась ко всем фрау Штруберт. — Не может идти и речи о том, чтобы вы сейчас вот так покинули мой дом. Завтра утром Карл отправится в гостиницу и заберёт ваши вещи.

— Благодарю, это очень любезно с вашей стороны, — кивнула Хелен, чувствуя, что её веки готовы вот-вот сомкнуться.

Прошедший день да и вся неделя выдались очень насыщенными на события. Девушка ощутила неимоверную усталость. Только сейчас она остро почувствовала, как хочется поскорее положить голову на подушку и заснуть. К тому же, профессору был необходим отдых, чтобы как следует поправиться. Хелен понимала, что он считал себя в ответе за неё, поскольку не мог отговорить от грядущего путешествия, и несомненно собирался отправиться в Египет вместе с ними.

Всю свою жизнь подобно чопорной даме Хелен провела исключительно в Англии, никогда не покидая пределы страны. Теперь она с радостью могла назвать себя путешественницей. Хотя, конечно, со скрипом… Но нельзя отрицать того факта, что несмотря на опасность, всё это вызывало в ней ликование. Дома её, словно фарфоровую куклу, берегли от того, что хоть малую толику могло навредить её репутации. Закрытый пансионат для юных леди со строгими правилами, жестокими наказаниями и соблюдением английских традиций не смог искоренить мятежный дух девушки, хоть всеми силами и пытался. Какой скандал разразился в семье, когда молодая особа изволила продолжить обучение! Бабушка всячески стремилась удержать внучку дома, постоянно твердя, что на примете для неё уже имеется парочка подходящих женихов. Родные как будто и не подозревали о бунтарском характере девушки. Горячую и целеустремленную Хелен оказалось невозможно свернуть с намеченного пути. Пусть и не сразу, но она смогла поступить в колледж Ньюнхэм в окрестностях Кембриджа. Более полугода она жила в пансионате тёти Полли Конрой, доказав себе и близким, что достойна большего, чем просто быть хозяйкой семейного очага.

Размышляя о прошлом, Хелен устало смотрела на то, как Карл убирал деревянный ящик со стола. Мужчина копошился с разбросанными стружками и неожиданно наткнулся на нечто на дне коробки, что тут же привлекло его внимание. На всеобщее обозрение он вытащил конверт, с любопытством повертев его в руке. На обороте Хелен заметила своё имя, выведенное, без сомнения, рукой отца. Девушка мгновенно встрепенулась.

— Фройляйн Хелен, — обратился Карл к ней, передавая пожелтевший конверт, — должно быть, это предназначено вам.

Конверт был слегка вспученным и увесистым. Похоже, внутри лежало что-то объёмное. Аккуратно надорвав бумагу с одной стороны, Хелен перевернула конверт и на её ладонь выпал серебряный амулет на тонком шнурке. Англичанка удивлённо разглядывала тонкую пластину, на которой были изображены цапля в центре солнечного диска и рядом крест Анкх, а также ещё несколько древних символов. Вместе с амулетом выпала крохотная записка.

— Ты поймёшь, что делать! — вслух прочла надпись девушка, а затем непонимающе уставилась на остальных. — Что это значит?

— Надо же, — озадаченно погладил седые усы профессор Нойманн, — я не заметил конверт, когда в первый раз открывал посылку.

Желая взглянуть на вещицу, немка протянула ладонь, и молодая особа послушно вложила в неё амулет. Разглядывая его поверх очков пару долгих минут, женщина, наконец, выдала свой вердикт.

— Не могу точно сказать, но на первый взгляд это не подделка, — произнесла она, повертев пластину в руках и пройдясь подушечками пальцев по выгравированным символам. — Цаплю в древнем Египте наделяли свойствами вечной жизни и повторного воскресения. Это что-то вроде птицы-феникса. Крест Анкх нёс в себе сакральный смысл жизни и бессмертия.

— Совершенно верно. — Профессор поднялся с дивана, беря из рук коллеги амулет. — Анкх считается неотъемлемым атрибутом изображения любого фараона. Чаще всего его изображали в гробницах. Якобы своим видом он освещал путь в загробный мир. Кроме того, он олицетворял собой единство начал всего мира и открывал дверь своему владельцу к тайным знаниям.

— А что может значить записка? — растерялась Хелен.

Увы, никто из присутствующих не дал ей ответа. Фридрих и Марта лишь пожимали плечами, а господин Холл вовсе выглядел отсутствующим. Похоже, он хотел поскорее закончить разговор, поскольку выглядел не менее уставшим, чем сама Хелен. Чуть помедлив, девушка положил амулет в карман.

— Я отдам распоряжение подготовить для всех комнаты, — решила поставить точку на сегодня Марта.

— Книга, — напомнил об артефакте профессор Нойманн.

— Конечно-конечно, — поспешно забрала со стола сокровище фрау Штруберт и прижала его поближе к сердцу. — Я отнесу её в свой кабинет и спрячу в сейф. Завтра встану с утра пораньше и продолжу расшифровку текста. И ни в коем случае не остановлюсь на начатом.

Последние слова она произнесла с нажимом, оборачиваясь в сторону Фридриха. Тот устало вздохнул и закатил глаза. Он уже прекрасно понял, что дамочка намеревалась отправиться вместе с ними в Египет. Бесполезно было упрашивать её передумать, она всё равно осталась бы непреклонна в собственной целеустремлённости.

После этого разговора спустя полчаса дворецкий оповестил, что гости могут занять подготовленные прислугой комнаты. Выйдя из гостиной в коридор вслед за Мартой, Хелен поднялась на второй этаж по узкой лестнице с резными перилами. Медленно поднимаясь вверх, девушка разглядывала фотографии и картины, к своему стыду не узнавая ни одного художника, которому могли бы принадлежать работы.

— Фрау Штруберт, мы могли бы вернуться в отель, — произнесла девушка, придерживая подол платья. — Право же, не хотелось вас обязывать.

— Ничего страшного, дитя моё, — обернулась к ней женщина. — Вы нисколько не мешаете мне. Я уже и не помню, когда в последний раз принимала у себя гостей.

Она остановилась у первой двери, и Хелен повернула ручку, входя в просторную спальню, которая говорила о тонком и изысканном вкусе хозяйки. Взгляд девушки тут же упал на широкое окно, оформленное тёмно-зелёными портьерами, за ними — легчайший светлый тюль. Взгляд мисс Конрой скользнул на потолок, в центре которого висела шикарная люстра с алебастровыми плафонами. На стыках со стенами по всему периметру шла резная лепнина.

— Располагайтесь, фройляйн, и чувствуйте себя, как дома, — добродушно улыбнулась фрау Марта, закрывая за собой дверь.

Поблагодарив одной улыбкой и дождавшись, когда дверь за хозяйкой закроется, Хелен прошла к огромной постели, занимающей центр комнаты. В её изголовье висела картина Карла Вутке [1]. Девушка невольно залюбовалась ею, присаживаясь на край кровати. На переднем плане художник изобразил реку и двух мужчин, которые сидели на берегу. Чуть дальше возвышались глиняные дома, а на заднем плане — величественные пирамиды в Гизе, охваченные жёлтым пламенем позднего заката.

Пирамиды напомнили Хелен об амулете, и она просунула руку в карман, достав из него драгоценную вещицу. Дотянувшись до тумбочки, где стояла лампа в тон люстре, и включив свет, мисс Конрой принялась разглядывать выгравированные на серебряной пластине символы. Оставалось только гадать, что этим посланием хотел сказать отец. Честно признаться, Хелен не была приверженцем украшений и драгоценностей. Ни серьги, ни кольца, ни браслеты, ни медальоны она не носила, однако же теперь ради отца решила пойти против собственных правил и повесила на шею тонкий шнурок. Довольно простовато, но тем не менее изысканно.

Оторвавшись от созерцания амулета, она еще раз огляделась. В дальнем углу стояли ширма и за ней туалетный столик, на который водрузили эмалированный таз и кувшин с тёплой водой. Там девушка могла спокойно умыться перед сном и привести себя в порядок. Напротив кровати возвышался резной шкаф для одежды. К своему стыду Хелен поняла, что кроме платья, надетого в данный момент на ней, ничего с собой у неё не было. Не могла же она ложиться в грязном, помятом платье на чистую постель! Настоящая катастрофа для юной, порядочной леди. И пока она соображала, что же делать, из горьких мыслей её вырвал настойчивый стук в дверь. Вздрогнув, девушка поднялась с постели и отворила позднему гостю. На пороге стояла снова Марта и держала в руках стопку одежды.

— Герр Холл успел мне поведать, что Англию вы покинули чуть ли не с пустыми руками, — проходя в комнату, произнесла женщина и положила бельё на постель. — У вас примерно тот же размер одежды, что был у меня в далёкой молодости. Надеюсь, вы примете мои скромные дары, а завтра мы подберём для вас нечто более подходящее для предстоящей поездки.

— Ох, это слишком, право, — щёки Хелен едва заметно порозовели. — Вы и так приютили нас у себя… Не знаю, как я могу ещё отблагодарить вас.

— Бросьте, — махнула рукой Марта, поправляя пояс на домашнем халате. — Мы, женщины, должны поддерживать друг друга во всём. Я вижу в вас недюжинный ум и талант. Вы мне нравитесь, Хелен.

— Благодарю! Это для меня больше, чем просто комплимент… — зарделась молодая леди.

— Что ж, спокойной ночи. Не тревожьтесь. Вам как и остальным нужен отдых, — ответила напоследок Марта, выходя из комнаты в коридор.

Чувствуя себя неловко, девушка решила посмотреть, что для неё подготовила хозяйка. Ночная сорочка, которую она принесла, имела покрой конца прошлого, девятнадцатого, столетия. Она была скроена из тончайшего шёлка, имела буфы на руках и оборки по краям и на груди. Такую роскошную вещь Хелен никогда не держала в руках.

Денег в семье её отца особо не водилось, несмотря на то, что бабушка являлась баронессой. Матушка Хелен вышла замуж за Эдварда Конроя вопреки запрету дедушки, который сразу же отрекся от непокорной дочери, лишив приданого. И хотя этот факт нисколько не повлиял на отношения молодожёнов, жили они просто и сдержанно на скромное жалование среднего преподавателя университета Роял Холлоуэй. Даже с рождением внучки дедушка не смягчился, а уж когда умерла мать Хелен — и подавно. Спустя восемь лет умер и дедушка, а отец получил учёное звание профессора, и отношение тёщи к зятю хоть немного, но потеплело. Вдова баронета полюбила внучку, и готова была тратить на её благо любые деньги. Именно она настояла на пансионате для благородных леди и оплатила учебу. Эдвард же считал, что дочь, как и он, должна самостоятельно пробить себе дорогу в люди. Те суммы, которые бабушка втайне посылала ей, Хелен решила не тратить на себя, а воспользоваться ими на благо ближних. Поэтому она не могла сказать, что ни в чем себе никогда не отказывала. Траты, сделанные в день перед отъездом из Лондона, скорее всего, насторожили бабушку. Неплохо было бы написать письмо домой. Родные наверняка волновались.

Переодевшись и выключив свет, Хелен забралась в постель. Мысли крутились вокруг того, как она давно не спала в нормальной кровати. Англичанка машинально взялась за амулет, подушечкой большого пальца ощущая рельефное изображение на серебряной пластине. Не прошло и пары минут, как веки потяжелели, и Хелен провалилась в столь долгожданный сон.

***

На большом золотом троне с мягким сидением восседал коренастый темнокожий мужчина, облачённый в двойную корону па-схемти [2]. Мужчина имел величественный и строгий вид, подчёркнутый крупными чертами лица: большими миндалевидными глазами, широким африканским носом и пухлыми губами. Взгляд его был гордым, даже скорее надменным. Ладони с длинными пальцами с нетерпением сжимали золотые подлокотники, заканчивающиеся формой свирепых львиных голов. Лучи солнца коснулись золотых пластин и драгоценных бусин на усехе [3], украшающем шею и грудь человека. Длинное почти в пол полупрозрачное полотно, заменяющее собой юбку и завязанное чуть выше талии, собиралось в многочисленные складки и колыхалось от лёгкого ветерка, поднимаемого огромными опахалами, которыми орудовали рабы по бокам от царя. Руки и запястья украшали браслеты из золота, бисера и полудрагоценных минералов. Не сложно было догадаться, что этот мужчина фараон. Даже осанка выдавала в нём царскую натуру.

Кроме него в огромном зале, наполненном солнечным светом, стояли и сидели другие люди, царская свита: вельможи, жёны, дети, дворцовые жрецы, стражники, слуги. Все они смотрели на солдат, входивших вереницей во дворец фараона. Каждый из них держал в руках мешок грязно-коричневого цвета. Если приглядеться, то можно было понять, что это запекшаяся кровь.

Едва первый солдат перевернул мешок и вытряхнул свою «добычу», по залу прошёлся радостный возглас, а то и рукоплескание. Но вместе с ними и характерное зловоние… Вереницей солдаты подносили к ногам царя свои мешки и вытряхивали из них отрубленные кисти рук побеждённых и павших в сражении врагов Та-Кемет. Фараон с довольной улыбкой наблюдал за этим действием.

Лишь один-единственный человек не мог спокойно и радостно смотреть на происходящее. Это был маленький мальчик лет восьми, чьи глаза с ужасом выглядывали из-за отцовского трона. Ребёнок стоял бледный, словно мел. Заметив его, отец радостно позвал сына, чтобы тот сел к нему на колени, но дитя упёрлось. Тогда фараон настоял, чтобы его привели к нему силой, и стража начала тащить мальчишку за руки. Крики и протесты моментально привлекли внимание всего дворца. Истерично крича, мальчик не выдержал зловоние и кошмарную картину перед троном, от чего потерял сознание.

Единственным взрослым, который по-настоящему сопереживал маленькому человечку, была Хелен, стоящая в тени низкорослой пальмы. Она ощущала боль, страх и отчаяние, глядя на развернувшуюся сцену перед глазами. Кровавые обычаи той эпохи могли свести с ума ещё неокрепший ум, поэтому неудивительно, что жуткое зрелище столь сильно потрясло ребенка.

В один миг всё кругом поглотил туман, и картинка сменилась кристально-чистым небом цвета лазури, озарённым огненным солнечным диском. Стояла невыносимая жара. В главном храме Амон-Ра города Уаст [4] на площади среди колоссальных колонн собрался народ: старики, мужчины, женщины и дети. Все они взирали на молодого юношу, что возвышался над ними на высоком каменном помосте.

Он сидел на золочёном троне и ждал. Юноша выглядел худощавым и длинным, словно жердь. На нём была гофрированная набедренная повязка схенти, атрибут высшего сословия, сзади украшенная хвостом, а спереди — золотой пластиной. На его шею слуги повесили золотое ожерелье-воротник со множеством драгоценных камней. В нём чередовались широкие голубые и золотые полосы, что символизировали солнце. На ногах были надеты сандалии с загнутыми кверху носами, отделанные драгоценностями. Чёрные волосы на голове были гладко зачёсаны и на затылке собраны в тугую косу длиной до лопаток. Кожа цвета оливы сверкала на солнце благодаря душистым маслам и притираниям. На лице заметно выделялась чёрная подводка из сурьмы. Черты лица мальчика казались мягкими и резкими одновременно.

Из тени храма вышел морщинистый и налысо бритый мужчина, одетый в белоснежное одеяние из легчайшего льна. Своими одеждами он буквально ослеплял. Если на вид юноше можно было дать около пятнадцати лет, то этот человек выглядел на сорок. Жрец держался надменно, гордо вздёрнув подбородок. Оглядев толпу, в один миг притихшую, он простёр ладони и провёл дугу перед собой, как бы привлекая к себе внимание. Люди в тот же час упали на колени, будто перед ними стояло само божество.

Мускулы на лице юноши дрогнули. Он с нескрываемой злобой глядел на него. Ноздри его то и дело порхали от частого дыхания. Довольно усмехнувшись, человек бросил взгляд из-под полуприкрытых ресниц на мальчишку.

— Амон благословляет тебя! — вскричал жрец. — Ты принесёшь мир и процветание! Имя твоё отныне Ка-нехет-ка-сути [5]. Рождённый заново под сенью Ра и Гора, правь народом Нила мудро и долго.

С этими словами жрец подозвал помощника и вместе с ним водрузил на голову мальчика па-схемти. После этого жрецы принялись петь молитвенные песни, восхвалять богов, по милости которых Ка-нехет-ка-сути теперь новый фараон. Главный жрец встал на ступень выше, как бы давая понять юноше, что тот не больше, чем просто человек. В отличие от жреца, который являл собой связь с богами.

Хелен остро ощутила гнев, обиду и непонимание. Почему с ней так обращаются? Она новый фараон, преемник собственного отца, пусть и в совместном правлении. Почему эти люди почитают не её, а жреца и его богов? Вскоре чувства настолько смешались, что стало непонятно где она, а где – мальчик.

Чем громче звучало пение жрецов, тем сильнее всё закручивалось в неясный водоворот. Юный фараон поднялся с трона и, не отрывая взгляда от девушки, медленно и очень грациозно двинулся к ней. С удивлением Хелен обнаружила, что стоит у подножия трона и одета в полупрозрачную лёгкую ткань, которая почти не скрывала её грудь. Длинные чёрные волосы, заплетённые в тысячу мелких косичек, сияли от масел и благоухали благовониями. На руках красовались золотые браслеты, сверкающие на солнце.

Сделав шаг назад, леди почувствовала, как её щеки зарделись. В следующее мгновение мальчик уже стоял перед ней, протягивая свои длинные ладони с тонкими пальцами. Он дотронулся до её руки, погладив так нежно, что Хелен ощутила бархатистую кожу на его пальцах, и приблизился к ней почти вплотную. Девушка всеми силами пыталась вырваться из объятий, но не могла, словно нечто сверхъестественное связывало её с мальчиком.

В какой-то момент лицо его с пухлыми губами, длинным подбородком и широкими чуть раскосыми глазами расплылось, и теперь на его месте оказалось лицо Винсента. Его обнажённый торс с белой кожей и рельефными мышцами разительно отличался от худого тела мальчика. Кроме неё и мистера Холла вокруг больше никого не было. Его лицо приблизилось, и губы девушки и мужчины почти соприкоснулись.

— Нет… — едва слышно прошептала Хелен.

Сон мгновенно развеялся.

Резко распахнув глаза, в первую минуту мисс Конрой пыталась сообразить, что происходит. Сон казался столь явным и живым, словно бы она взаправду присутствовала на коронации нового фараона. Ей понадобилось ещё немного времени, чтобы осознать, где она находится. Пытаясь отдышаться, англичанка села на постели, включила лампу на тумбочке, а затем спустила ноги на пол и отошла к столику, где стояли графин с водой. Едва она приблизилась к столу, как на стене напротив неё возник неясный силуэт, озарённый тусклым светом настольной лампы. Пронзительно закричав, Хелен выронила из ладони хрустальный бокал, и тот с треском разбился об пол. Резко обернувшись, девушка поняла, что никого кроме неё в комнате нет. Похоже, это была лишь тень от растущих за окном деревьев.

Пытаясь отдышаться, Хелен держалась за сердце, которое часто билось в груди. Оно ныло и болело. Мисс Конрой не была из пугливых, но в последнее время столько всего навалилось на неё, что неудивительно, что у неё расшатались нервы.

Дверь в комнату с шумом распахнулась, от чего девушка снова вздрогнула. В одни штанах на пороге стоял мистер Холл, за его спиной — дворецкий в ночной рубашке. За ними маячили встревоженные Марта и Фридрих. Взглянув на обнажённый торс Винсента, Хелен тут же вспомнила о своём сне и опустила взгляд, густо краснея от стыда.

— Что произошло? — встревоженно вопрошал американец, на всякий случай держа в руке пистолет.

— Мне просто показалось… Ничего… — попыталась объясниться девушка, стараясь не смотреть в сторону Винсента. — Просто тень от дерева, и ничего больше.

— С вами всё в порядке, фройляйн? — опираясь на трость, обеспокоенно поинтересовался профессор.

— Да-да, извините, что всех побеспокоила, — лепетала Хелен.

— Вам надо выпить успокоительное, — решила Марта.

Однако девушка заверила, что в этом нет нужды, и попросила утром прислать служанку, чтобы та подмела осколки. Ещё раз оглядев комнату, все разошлись по своим спальням. Винсент на пару секунд задержался дольше остальных, и лишь слегка мазнул взглядом по фигуре своей нанимательницы в шёлковой сорочке. Хелен прикусила губы, пожалев, что не накинула на плечи халат, и сейчас ощущала себя чуть ли не голой. Прямо как во сне, вспомнилось ей.

Когда дверь за американцем закрылась, леди легла обратно в постель, но сон больше не шёл. Она всё думала о мальчике-фараоне, который ей приснился, и снова машинально взялась на амулет на шее. Как говорил профессор и фрау Штруберт? Вечная жизнь и тайные знания? Наверное, её нервная система слишком перенапряглась за последнее время, от того ей снятся подобные сны. Иных объяснений у Хелен не нашлось.

Утром спустившись в столовую, девушка встретила давно проснувшихся фрау Штруберт и профессора Нойманна. Женщина наносила на тонкий кусочек белого хлеба масло, а почтенный джентльмен читал утреннюю газету. Нигде не было видно мистера Холла. Должно быть, тот ещё спал. Хотя насколько помнила мисс Конрой, его нельзя было назвать любителем нежиться в постели. Мужчина вставал раньше неё, когда им приходилось ночевать в одном помещении, и тактично уходил за дверь, чтобы девушка могла переодеться в одиночестве.

На столе в корзинке лежал свежий хлеб. Рядом стояла масленка и баночка с брусничным вареньем. Тут же лежали тонко нарезанная ветчина и козий сыр. Хозяйка дома и Фридрих запивали свой завтрак кофе с молоком. Однако же для Хелен как для истинной англичанки подали черный цейлонский чай, поставив рядом блюдце с сахаром.

— Рано утром я отправила Карла в гостиницу за вашими вещами, — сообщила Марта, когда Хелен села за стол. — Их доставили, пока вы спали.

— Благодарю, вы так любезны! — Мисс Конрой не представляла, как ещё можно отблагодарить эту женщину.

Они были едва знакомы, но та уже так много сделала для неё. Это вызывало чувство неловкости. Хелен понимала, что нельзя так сильно рассчитывать на других людей, ведь это чревато тем, что рано или поздно можно обжечься в отношении другого человека. Из-за наивности и неопытности юной леди её запросто могли обмануть, но она предпочитала не думать об этом, всецело доверяя Марте и профессору.

— Мы с Фридрихом обсуждали будущий маршрут. — Сделав глоток из фарфоровой чашки с золотыми бабочками, женщина взглянула на девушку поверх очков.

— Да-да, это очень важно. — Англичанка отложила бутерброд на тарелочку, заинтересованно взглянув на собеседников.

— Мы решили ехать через Мюнхен и Верону на поезде, — свернул газету профессор, взглянув на дочь давнего друга. — Оттуда отправимся в Милан и до Генуя. Можно было бы поехать на Восточном экспрессе до Стамбула, но мы решили так не поступать по соображениям безопасности. Герр Холл рассказал, что в прошлый раз вы столкнулись с бандитами прямо в поезде. На этот раз не будем поступать столь беспечно, и сразу наймём команду профессионалов.

Хелен призадумалась. Значит придётся вернуться в Мюнхен, снова делать крюк, да ещё такой большой. У неё едва хватило денег на одного человека, но на целую команду вряд ли найдётся. Кроме того, ей не хотелось привлекать ещё больше внимания как к своей персоне, так и вообще к раскопкам отца. Ей казалось, чем больше людей знает об этом, тем опаснее становится приключение. Хотя, наверное, они и без того шагали по лезвию ножа, и, возможно, не будет никакой разницы от пары-тройки новых людей. В конце концов, всего рассказывать им не обязательно.

— Из Генуя мы пересядем на пароход и пересечём Тирренское море, пройдем Тунисский пролив и войдём в Средиземное море до Александрии. Оттуда мы отправимся в Каир на поезде, — закончил объяснять профессор.

— Сколько времени займёт всё путешествие? — в данный момент это единственное, что волновало Хелен.

— По моим прикидкам, если корабль не будет делать остановок, а пойдет прямо по маршруту до Александрии, то где-то около семнадцати, может пятнадцати суток.

Тяжело вздохнув, Хелен глянула в окно, за которым стояла пасмурная погода. Она покидала Лондон пару дней назад в сентябре и прибыла в Берлин в октябре. Когда они доберутся до Египта, дома уже будет глубокая осень. Это всё не на благо отцу. Что с ним? Где он? Жив ли еще? Хелен очень давно не получала от него писем. Сердце ее пребывало в беспокойстве. Казалось, что чем ближе она к Египту, тем дальше от отца. Любая заминка на пути может стоить ему здоровья, а то и жизни. О худшем девушка старалась не думать.

— Сразу после того, как Карл привёз вещи, я отправила его на вокзал за билетами, — сообщила фрау Штруберт, прерывая тягостное молчание, воцарившееся после слов друга. — Сегодня же вечером мы отправимся в путь.

Хелен встрепенулась, рассеянно глядя на женщину. Та смотрела на неё жалостливым взглядом, понимая и сочувствуя.

— Это хорошая новость, — отозвалась девушка, стараясь как ни в чем ни бывало продолжить завтрак.

Однако с этого момента даже кусочек хлеба не лез в горло. Покинув столовую, Хелен старалась приободрить себя, но у неё это плохо получалось. Вскоре Марта пригласила свою гостью подобрать для неё несколько платьев из своего гардероба. Предоставив девушке свою горничную, сама фрау отправилась до конца расшифровывать золотую книгу Атона.

Мисс Конрой будучи юной и изящной леди носила и обожала небольшие шляпки. Когда же она увидела весь арсенал головных уборов хозяйка дома, то не смогла сдержать восхищения. На подставках в ряд стояли шляпы самых разнообразных расцветок и фасонов, на завязках, крючках и застёжках. Если бы у Хелен было время, она бы провела здесь весь день. В конце концов, девушка выбрала маленькую соломенную шляпку с белоснежной лентой. Из одежды горничная подобрала для леди несколько платьев старинного фасона, а также костюм для верховой езды. Брюки плотно облегали бедра Хелен, и та отчего-то чувствовала себя неловко, хотя собственное отражение в зеркале ей очень понравилось. Девушка искренне не понимала, почему всю жизнь избегала столь удобной одежды.

К обеду чемоданы были собраны. Когда мисс Конрой спустилась в столовую, к своему неприятному удивлению она обнаружила, что Винсент опять отсутствует за столом.

— А куда запропастился мистер Холл? — поинтересовалась Хелен.

— Он отправился на поиски людей для экспедиции, — ответил ей Фридрих.

— Не очень я ему доверяю, — скептически поджала губы фрау Штруберт.

— Он хороший человек, — поспешила заступиться за него англичанка.

Инстинктивно она желала его оправдать. Хелен не знала, стало ли это результатом ночного сна, или она сама так думала. По наивности девушка считала, что к плохим людям её точно не будет тянуть. Они не заинтересуют её ни в каком смысле. Всё-таки она леди, порядочная дочь уважаемого археолога.

— В любом случае, вы знакомы с ним дольше, чем я, — пожала плечами Марта.

Винсент вернулся только под вечер, когда вот-вот должны были подать автомобили до вокзала. К счастью, Карл предусмотрительно подготовил вещи мистера Холла, и в поезд они садились без спешки. Купе в этот раз разделили на женское и мужское, чему сама Хелен была только рада. К тому же, они взяли первый класс.

Спустя четырнадцать часов они были уже в Мюнхене. Это время Хелен потратила на сон. Благо, ничего плохого по пути не произошло. Девушка начинала верить, что их ждёт благоприятный исход. Настроение постепенно приходило в норму, и хотя у неё не получилось перекинуться парой слов с мистером Холлом наедине, девушка понимала, что впереди ещё полно времени.

Поезд прибыл на станцию рано утром. Фридрих распорядился доставить багаж в его квартиру в центре города. Вместе с ними туда же прибыли и пять мужчин в сопровождении Винсента. Как позже узнала мисс Конрой, они ехали вместе с ними в эконом-классе, ютясь на жёстких лавках в переполненном вагоне. Хелен искренне не понимала, почему американец не захотел ехать вместе с Фридрихом, но спрашивать об этом вслух не решилась. Ей хотелось, чтобы Винсент находился ближе к ней. От чего-то она доверяла ему даже больше, чем Фридриху, которого знала едва ли не вечность.

В большой светлой гостиной стояли пять мужчин. Лица этих людей совершенно не вызывали у мисс Конрой доверия, как, собственно, у Марты и профессора. Двое были уже знакомы им. Один из них был немец Руперт, всё так же одетый в болтающуюся мешком рубаху и штаны на пару размеров больше. Второй — низкорослый англичанин Баки, чью внешность Хелен могла разглядеть получше под ярким светом ламп. Ничего примечательного в ней не было; можно даже сказать, встреть Хелен этого мужчину на улице, то даже не запомнила бы его лицо.

Новенькими были близнецы Тобиас и Ленц, которые оказались родом из Швейцарии. Оба с квадратными тяжёлыми подбородками, большими носами и кустистыми тёмными бровями. Они походили скорее на бандитов, с которыми столкнулась Хелен в Берлине.

Последним стоял темноволосый маленький араб с полными губами и постоянно слезящимися глазами, которые он протирал замызганным платочком. Его представили Абдулхакимом. Как пояснил американец, этот человек превосходно знал все арабские диалекты, и запросто мог договориться с местными египтянами в любой непредвиденной ситуации.

--------

[1] Карла Вутке (1849 - 1927 гг.) — немецкий художник-импрессионист.

[2] Корона па-схемти (она же пшент; от егип. — «две сильных») — корона древнеегипетских фараонов. По происхождению представляла собой две соединённые короны: красный «дешрет» правителей Нижнего Египта и белый «хеджет» правителей Верхнего Египта. Могла надеваться поверх другого царского головного убора — платка немеса

[3] Усех (егип. «широкий») — древнеегипетское широкое ожерелье-воротник с несколькими рядами бусин и иногда с фигурными изображениями-символами по краям.

[4] Город Уаст — древнеегипетское название Фив.

[5] Ка-нехет-ка-сути (перевод с др.егип.) — «Могущественный бык, в двух высоких перьях». «Хорово имя» Эхнатона, данное на первом году правления.

Глава 10. Раб Кеку

Найти нужных людей всего за пару часов оказалось нелегко, к тому же пришлось в спешке уговаривать их отправиться в жаркий Египет. Близнецы, на данный момент, были заняты в одном дельце, и упрашивать их пришлось дольше остальных. Фактически, то дело, над которым они работали, им приходилось бросить. За это братья выторговали десять процентов от добычи, а Ленц и вовсе потребовал предоплату за свой «труд». Холл пребывал в уверенности, что ни Хелен, ни профессор не одобрят такие траты. Однако, скрипя зубами, он заверил старшего из близнецов, что в Мюнхене тот получит причитающиеся ему деньги. К счастью, не пришлось долго упрашивать Баки; их дружба многого стоила. Проще всего оказалось с Абдулхакимом. Араб моментально согласился на сделку, зато потребовал гонорар больше остальных. Винсент решил, что ради только одного этого человека урежет своё собственное вознаграждение.

— Ничего так халупа, — со знанием дела присвистнул Ленц, проходя вглубь гостиной профессора Нойманна.

Держа руки в карманах штанов, старший близнец оценивающе разглядывал интерьер светлой комнаты. Не хватало ещё, чтобы по возвращению из Египта профессор обнаружил свою квартиру обокраденной. Бросив на него хмурый взгляд, Холл шёпотом обратился к его брату:

— Тобиас, скажи ему, чтобы не смел зариться на чужое имущество в этом доме.

Младший из братьев понимающе кивнул. Все они прекрасно знали Ленца. Оставалось только надеяться, что в голову тому не придёт идея обокрасть своего нанимателя. Связи у швейцарца имелись везде, он запросто мог подбросить адресок куда надо.

— Да ладно тебе, Винс, — криво усмехнувшись, развел руками брюнет, — с каких пор ты заделался хорошим парнем? Неужели это всё из-за той симпатичной английской крошки?

— Она тебе не крошка, — скрипя зубами, заметил американец, сам не понимая, отчего так злится.

— Да ну? Помню, когда ты втрескался в Джейн, стал таким же… правильным, — с сарказмом рассмеялся Ленц.

Упоминание о бывшей невесте вызывало в Винсенте бурю эмоций. В памяти всё ещё были свежи недвусмысленные намёки, которые Ленц отвешивал в сторону Джейн. Этот гад даже мизинца на её ногте не стоит и уж тем более того, чтобы произносить имя возлюбленной вслух. Подорвавшись с места, Холл резко схватил нежеланного напарника за грудки в единственном желании врезать по наглой физиономии. Тобиас поспел следом, хватаясь за Холла и стараясь оттащить того от брата. Баки и араб благоразумно стояли в стороне, не желая принимать участие в ссоре. Руперт только успел кинуться на помощь, как их прервали женщины и хозяин квартиры, вошедшие в гостиную.

— Что здесь происходит? — басовито вмешался Фридрих.

— Просто разговор старых приятелей, — с неудовольствием отпуская напарника и поправляя на себе одежду, проговорил Холл.

Его взгляд метнулся к Хелен. Она выглядела озадаченной и взирала на мужчин в комнате с нескрываемой неприязнью. С раздражением Винсент провёл рукой по волосам. О чём он думает? Все они — люди не её круга общения. Холл прекрасно осознавал, что без особый нужды дамочка вряд ли бы заговорила с таким как он.

— Ясно, впредь, если снова захотите поговорить, будьте добры, выходите на улицу, — бескомпромиссно потребовал профессор.

Винсент молча кивнул на холодное замечание, предостерегающе взглянув в Ленца. Лишь бы тот держал рот на замке и поменьше говорил. Но парень и не думал что-либо отвечать, он беззастенчиво скользил глазами по фигуре Хелен, и это ещё сильнее раздражало американца.

— Мистер Холл, может быть, представите нам своих друзей, — чтобы разрядить обстановку, попросила миссис Штруберт.

— Руперт, Баки, Абдулхаким, Тобиас и Ленц, — указывая на каждого человека по очереди, назвал их имена Винсент, а затем представил тем нанимателей: — Это профессор Нойманн, фрау Штруберт и мисс Конрой.

Каждый поздоровался едва заметным кивком головы. Пока что всё складывалось нормально, хотя Холл по-прежнему беспокоился за сохранность вещей да из-за любвеобильности Ленца. Не хотелось бы, чтобы тот приставал к женщинам. В идеале было бы хорошо выбить дурь из его головы.

— Завтра утром мы сядем на поезд до Милана. С остановкой в Вероне. Билеты в третий класс, — взял инициативу в свои руки господин Фридрих, передавая стопку билетов Холлу, от которого не укрылась гримаса недовольства на физиономии Ленца. — В этот раз в пути будем чуть дольше. Эту ночь можете переночевать в моём доме. Извините, что не располагаю достаточным количеством кроватей, поэтому на выбор только матрасы.

— Ничего страшного, мы привыкли спать даже на сырой земле, — по-простецки махнул рукой Руперт.

Он нисколько не преувеличивал. С каждым из этой команды Винсент уже работал ранее. В каких только переделках и жизненных ситуациях они не побывали! Этим парням он доверял. Кроме Ленца… С ним Холл мирился только ради его брата Тобиаса. Впрочем, даже этот бандит имел свои преимущества. К примеру, он мог легко начистить морду любому обидчику, поскольку много лет участвовал в боях без правил и, к слову, не раз выигрывал.

— Что ж, думаю, все испытывают чувство голода, — взмахнув руками и потерев ладони друг о друга, заметил профессор. — Я попрошу экономку подать для вас завтрак на кухне.

С этими словами он развернулся и направился к выходу. Вслед за ним быстрым шагом поспешила чем-то недовольная фрау Штруберт. Мисс Конрой, в отличие от людей старшего поколения, на минутку задержалась. Винсент заметил, что она испытывала некоторую неловкость. Должно быть, девушке неуютно рядом с его людьми. Мужчина приблизился к англичанке, смутно догадываясь, о чём она хотела поговорить.

— Мистер Холл, мы могли бы обсудить кое-что с вами наедине? — понизив голос, поинтересовалась леди.

— Конечно, — кивнул Винсент, выходя вслед за ней в холл.

Они отошли в самый конец коридора, где через узкое оконце, завешенное белоснежными полупрозрачными занавесками, сквозь сизые тучи пробивались яркие лучи октябрьского солнца. Отойдя к окну, Холл встал так, чтобы свет утреннего солнца полностью освещал англичанку. Черты её лица теперь не казались ему столь резкими, как в первый день их знакомства. На её шее блеснул серебряный амулет, и солнечные зайчики принялись прыгать по потолку, норовя спрятаться среди горшков с геранью и фиалками. Винсент отметил, что с того момента, как Хелен надела подарок отца, она ни разу его не снимала, машинально теребя тонкую пластину.

— Скажите, вы доверяете этим людям? — прямо поинтересовалась девушка.

— Каждому из них я доверил бы свою жизнь. — Звучало чересчур поэтично, но смысл, в общем-то, был ясен. — Единственное, что я попрошу: держитесь подальше от Ленца. В отличие от своего брата Тобиаса, он может вести себя, мягко говоря, вызывающе.

— Благодарю, я учту, — кивнула мисс Конрой. Она хотела сказать что-то ещё и уже набрала воздух в лёгкие, но тут же передумала, шумно выдохнув. Вместо этого девушка торопливо добавила: — Что ж, увидимся позже за завтраком.

— Мисс, я буду есть со своими людьми.

Это решение слегка огорчило дамочку, и та недовольно поджала губы, однако сделала вид, что эта новость её нисколько не тронула. Тряхнув головой, она вздернула маленьким подбородком. Как бы мисс Конрой ни старалась, её нервозность выдали руки, теребящие миниатюрную сумочку.

— Что ж, значит потом увидимся, — не глядя на мужчину, она резко развернулась и, чеканя шаг, направилась к лестнице.

Глядя ей вслед, американец раздумывал, что ему не стоило давать ей лишних надежд. Юные девушки подобного положения слишком впечатлительны и эмоциональны. Мало ли, что леди напридумала себе в голове. Даже если она казалась Винсенту достаточно привлекательной молодой особой, между ними стояла пропасть в виде разницы в возрасте, статусе и даже в людях, с которыми они находили удовольствие общаться.

После завтрака Винсент оповестил своих нанимателей, что отправится в оружейный магазин. Ему и его команде было необходимо затариться оружием и патронами. Поскольку с этого момента экспедицию финансировали Нойманн и Штруберт, Холл мог не экономить на безопасности, как это вышло в Англии с мисс Конрой. Сейчас он располагал достаточным количеством средств.

Ещё до обеда Ленцу удалось переговорить с хозяином квартиры, потребовав у того предоплату. Похоже, он не доверял Холлу. Разгорелся нешуточный скандал. Нойманн был категорически против того, чтобы платить за работу, которую ещё даже не выполнили. Винсент попытался урегулировать конфликт, и хотя Фридрих всё же, скрипя зубами, выдал швейцарцу деньги, однако же, не всю сумму, как того требовал Ленц. Зная его, Винсент чувствовал, что добром всё это не кончится. Пока он, Тобиас и Баки затаривались в оружейном, Ленц отправился по собственным делам. Тяжело вздыхая, Холл чувствовал неясную тревогу.

— Я брату не хозяин, — хлопнув американца по плечу, произнёс брат-близнец Ленца.

— Иногда я думаю, что тебе стоит держать его на коротком поводке, — вторя своим мыслям, хмуро заметил Винсент. — Боюсь, во время путешествия мы хлебнём с ним проблем. И держи его подальше от англичанки.

— Я, конечно, постараюсь, но ты же понимаешь, что это непросто, — ворчливо насупился напарник. — Если Ленцу что-то втемяшилось в голову, он будет переть напролом, словно бык.

Этого-то Винсент и боялся. В какой-то момент он даже задумался, а не зря ли предложил работу братьям, но, к сожалению, обратной дороги не было. Деньги выплачены.

Вечером того же дня перед сном каждому из мужчин раздали спальные мешки. Прежде, чем лечь, англичанин и араб решили сыграть пару партий в шахматы, засев в углу у камина под ночником. На всю комнату громко храпел Руперт, который, кажется, был даже счастлив оказаться подальше от дома, где каждую ночь плакал младенец. Если честно, Винсент даже завидовал спокойствию немца. Тот в любой ситуации оставался флегматичным.

— Счастливый семьянин, — ехидно ухмыльнулся Баки, делая ход слоном.

— Семья — это хорошо, — со знанием дела кивнул головой Абдулхаким, говоря на английском языке с характерным для арабов акцентом. — У меня три жены и семеро детей. Аллах любит тех, у кого много детей.

— Да ладно? — искренне удивился плодовитости своего собеседника англичанин. — А почему ты здесь, а не с ними?

— Так ведь кормить их надо! — возмущённо всплеснул руками многожёнец, но тут же поднял указательный палец вверх и с мудростью произнес: — Машаллах[1], звёзд в моём доме больше, чем на небе! Только небосвод за них не платит, а мой карман плачет. Каждой звёздочке нужен свой хлеб. На то воля Всевышнего.

— Три жены, — задумчиво почесал подбородок Баки.

— Лучше и не мечтай, — усмехнулся Тобиас, приводя в надлежащий вид свой верный кольт.

За окном в сумраке ночи медленно зажигались уличные фонари. Винсент собирал сумку, укладывая в неё все необходимые в дорогу вещи, и с усмешкой слушал разговор парней. Его внимание привлек Ленц, который недовольно ворочался из стороны в сторону и шумно сопел. Всё это время он пытался уснуть, но чужая болтовня ему только мешала. Повернувшись на другой бок, швейцарец злобно посмотрел на громко храпящего Руперта, словно желая стукнуть того чем-нибудь тяжёлым.

Холл и его наниматели решили, что не нужно ни о чём рассказывать новоприбывшим. Никому из этих людей не нужно было знать ни о золотой книге, ни о раскопках профессора Конроя, ни о том, что им, скорее всего, предстоит отправиться на поиски мумии величайшего фараона Эхнатона. Как говорят, меньше знаешь, крепче спишь. Ребятам и без того посулили неплохой гонорар, а вопросы — дело вторичное. Эти ребята привыкли делать и только потом — думать.

Мысли вновь вернулись к молодой леди. С утреннего разговора они так и не пересеклись. Закрывшись на втором этаже в личном кабинете профессора Нойманна, девушка вместе с фрау Штруберт была занята трактовкой текста золотой книги. На мгновение воображение нарисовало картину, как англичанка сидит в кресле на самом краю, грациозно выпрямив спину и задумчиво блуждая взглядом своих больших серо-зелёных глаз.

— Пойду подышу воздухом, — раздался ворчливый голос Ленца.

Встав с жёсткого дешёвого матраса, он незамедлительно вышел из комнаты, попутно доставая из кармана пачку сигарет и закуривая прямо на ходу. Вряд ли это понравится хозяину квартиры, но этого болвана переучить было сложно.

Встав со стула и положив рядом со своим спальным мешком сумку, спустя пару минут за ним следом двинулся и Холл. Найти парня оказалось не сложно. За ним тянулся шлейф дешёвого табака, который привёл Винсента на второй этаж. Там он и настиг Ленца. Мужчина стоял у приоткрытой двери, ведущей в опочивальню мисс Хелен. Подонок намеревался войти внутрь, когда тяжёлая рука американца легла на широкое плечо швейцарца. Вздрогнув от неожиданности, он раздражённо обернулся. Стиснув зубы, Холл сдерживал себя, чтобы не разукрасить морду Ленца синяками.

— Убирайся прочь, — едва слышно процедил сквозь зубы американец, — и никогда к ней не приближайся.

По правде, Винсент всегда ненавидел Ленца, и тот не оставался у него в долгу. Тобиас говорил, что его старший брат неравнодушен к хорошеньким женщинам, но никто и не думал, что этот гад рискнёт всем и полезет в комнату к молодой леди, пока та спит.

— Да я только посмотреть, — оправдывался он.

А вот врать Ленц не умел. Мутные глаза выражали явно иное намерение. Винсент со злостью дёрнул его за руку, мгновенно подхватив дверь, чтобы та с шумом не хлопнула на весь коридор, и оттолкнул от комнаты девушки. Поморщившись, Ленц скрипнул зубами и поплёлся в сторону лестницы. Глядя ему вслед, американец был готов хоть всю ночь стоять у спальни Хелен, лишь бы никто посторонний не нарушил её сон. Сейчас бы вышвырнуть брюнета вон, но ему нужен Тобиас, а тот без брата не работал.

Как только Ленц скрылся за поворотом, Винсент собирался уйти прочь, но, держась за дверную ручку, сам заглянул в приоткрытую шёлку. В полумраке комнаты, освещенной тусклой лампой с жёлтым абажуром, в центре у стены возвышалась кровать. Полулёжа на подушках с рукой у лица спала Хелен. Её длинные распущенные волосы разметались по постели, создавая тёмный ореол вокруг головы. Из-под мягкого пухового одеяла выглядывала белоснежная сорочка с высоким воротником. Пара первых пуговиц были растёгнуты, и в тусклом свете виднелись тонкая ключица и изящные изгибы шеи. Девушка нервно вздрагивали во сне, крепко держась за серебряную пластину амулета.

— Винсент... — тихо пробормотала леди, заметавшись по подушкам.

Поначалу мужчина дернулся к ней, но живо представил разгневанный и изумлённый вид дамочки, если он её случайно разбудит. Как, в таком случае, он объяснит своё вторжение в её спальню? Слишком дерзко и необдуманно. Прикрыв за собой дверь, он направился обратно в гостиную. По дороге Холл думал о мисс Конрой. Что ей снилось, и почему во сне девушка произнесла его имя?

Когда американец забрался в спальный мешок, свет уже выключили. Парни спали. Руперт перевернулся во сне на живот и теперь едва слышно посапывал.

Винсент продолжил думать о Хелен. Сначала она показалась ему скучной, чопорной дамочкой, какие презрительно морщат носик рядом с ним. Однако постепенно, узнавая её всё больше, он понимал, что девушка представляет собой нечто большее. Теперь она казалась ему интересной, затрагивала какие-то глубинные чувства, которые сам Винсент, казалось бы, давно похоронил. Он видел, что Хелен и сама к нему тянется, и это не могло не лелеять тщеславие Холла.

За этими мыслями он не заметил, как уснул.

***

Через квадратное отверстие в потолке был виден ночной небосвод, озаряемый мириадами ярчайших звёзд. Жарко горели факелы, источая тонкий, глубокий, с фруктовыми пронзительными нотками аромат смолы ливанского кедра. Яркий огонь отражался на мирной глади воды декоративного пруда, расположенного прямо в центре галереи под открытым небом. В мерцании красного пламени голубокрылые чироки и серые дикие утки, вылетающие из зарослей камыша и папируса на мозаичном полу, казались реальными и живыми. Высокие колонны были увиты виноградными лозами и плетями розового вьюнка.

В тишине зала раздался звук босых ступней, медленно шедших по мозаичному полу. Всего мгновение спустя через широкий проём в галерею вошла юная девушка, на вид ещё подросток. Ей можно было дать не более четырнадцати лет. Касаясь подушечками пальцев ярких, цветных настенных росписей, она шла вдоль стен, разглядывая тонконогих газелей с благородным мехом, мирно пощипывающих травку посреди оазиса. Рядом в кустах притаился гепард, хищными глазами следящий за своей добычей. Неподалеку на берегу грелись под лучами солнца гиппопотамы.

Девушка ступала мягко и непринуждённо, и плиссированная шёлковая полупрозрачная ткань обтягивала её стройные ноги. Золотые браслеты на тонких запястьях сверкали в свете факелов, а на шее раскрыла свои бирюзовые крылья богиня Маат[2]. Придерживая полы белоснежной юбки, девушка опустилась на край мраморного бортика. Тяжёлые локоны короткого чёрного парика скрыли её лицо, но не мягкую, нежную улыбку, играющую на полных губах. Тонкие пальцы коснулись зеркальной глади воды и прошлись туда-сюда, тревожа покой обитателей пруда. Розовые кувшинки слегка покачнулись на волнах, а к девушке тотчас приплыли маленькие разноцветные рыбки в ожидании кормёжки. Они облепили её ладонь, жадно выглядывая из воды, и в нетерпение разевали рты. Тихо рассмеявшись, красавица вытащила руку из пруда и стряхнула с неё капли.

Свидетелями этой сцены были двое. Один — четырнадцатилетний юноша с оливковой кожей и сияющими подведённой чёрной тушью глазами, другой — незваный чужестранец-мужчина.

Мальчик вышел из тени декоративной пальмы, приблизившись к пруду. Девушка тут же обернулась на звук его шагов, приветствуя широкой и радостной улыбкой. Но тут она заметила третьего, невольного свидетеля их первой встречи, и улыбка померкла на чистом, девичьем лице, а глаза наполнились испугом. Мальчик резко обернулся, почувствовав пристальный взгляд холодных голубых глаз, упирающийся ему в спину. Сощурившись, он грозно двинулся вперёд, и хотя мальчишка был намного моложе Винсента и ниже ростом, выглядел он угрожающе.

Языки пламени вздрогнули и заплясали. Весь свет будто бы впитала тень юноши с оливковой кожей и необычными, тяжёлыми чертами лица. Тень делала его длиннее, выше, больше. Даже такой бесстрашный человек, как Винсент, невольно вздрогнул и отступил на шаг, по привычки схватившись за кобуру на поясе. Но ни кобуры, ни пистолета там не было, а мальчик-тень надвигался. За его спиной выпрямилась девочка. Нет, теперь она уже сама казалась старше, и не девочка вовсе, а женщина.

— Я вижу тебя, раб Кеку! [3] — зло прорычал египтянин. — Изыди! Это только для неё!

Он шёл на Винсента твёрдой поступью, не сворачивая с пути и доставая на ходу прямой узкий меч из ножен на поясе. Меч сверкал золотом и драгоценными камнями. Опасливо отступив на несколько шагов, американец осознал, что на него идут с серьёзными намерениями отрубить голову или иную часть тела. Сердце в груди неистово билось. Он понял, что не может бежать! Ноги его вязли не в мозаичном полу, а в зыбучем песке. Огонь померк, пруд пересох, пожухли и опали цветы на вьюнке, а с потолка посыпался тонкой струйкой песок. Под ногами задрожала земля. Существо, более не походившее на ребёнка, занесло над ним лезвие, и в самый последний момент Винсент зажмурился, выставив перед собой ладони.

Удары сердца в груди замедлились, и он проснулся в холодном поту, резко сев на жёстком матрасе посреди комнаты. За окном стояла кромешная тьма. Повернув голову, Холл увидел рядом с собой мирно спящих ребят. Руперт снова перевернулся на спину, и его громкий храп, словно раскаты грома, раздавался по всей гостиной. Взглянув на собственные ладони, Винсент не мог понять, что это было: сон или реальность? Уж больно выглядело всё взаправду. Его била мелкая дрожь, которую мужчина никак не мог унять.

Обратно положив голову на матрас, он уставился в потолок, разглядывая хрустальную люстру. Сон словно рукой сняло, да и засыпать он больше не хотел. Американец пытался вспомнить ощущение опасности, страха и надвигающейся катастрофы, которое накрыло его с головой во сне, но от него остался лишь едва уловимый след, как тонкий шлейф духов красотки, что цепляет мужское внимание в толпе. Ты разворачиваешься, а её уже и след простыл.

***

Поезд от Мюнхена до Милана отличался повышенной комфортабельностью. По требованию пассажиров в купе можно было пригласить парикмахера, горничную и даже стенографиста, который мог записать под диктовку письмо и при первой возможности отправить его по нужному адресу. Ко всему прочему в поезде имелись — подумать только! — специальные отделения для купания пассажиров.

Правда, все эти блага цивилизации предназначались исключительно для лиц первого и второго классов. Третьему классу доводилось лишь ютиться на жёстких скамейках. Чего уж говорить, они не имели доступа даже к вагону-ресторану. Из-за этого Винсенту пришлось всю дорогу выслушивать ворчание и недовольство парней.

— Почему нельзя было взять билеты хотя бы во второй класс? — пробубнил Баки, едва помещаясь на скамье между двумя дородными итальянками в цветастых платках.

— Довольствуйся малым, — усмехнулся Винсент, оглядев вагон и заметив недовольную физиономию Ленца.

За время поездки швейцарец ни разу не заговорил с ним, как-то слишком подозрительно притихнув. Холл пытался поймать его взгляд, но парень старательно отводил глаза, смотря куда угодно, лишь бы не на американца. Улучив момент, Винсент всё же осторожно поинтересовался у Тобиаса, не поведал ли ему брат о каком-либо инциденте в мюнхенском доме профессора. Но тот лишь нахмурился и удивлённо пожал плечами.

Они пробыли в Милане всего полдня. Ребята остались в гостинице при вокзале, пока господа изволили прогуляться до улицы Виа Монтенаполеоне, где располагались модные бутики именитых домов высокой моды. Винсент и сам решил пройтись по узкой улочке мимо мелководного канала. Город восхищал своей уютной красотой, маленькими, словно игрушечные, домами в два-три этажа и рыжими кирпичными крышами. К сожалению, насладиться красотами Милана в полной мере никому не довелось. Уже вечером вся команда отправилась на вокзал, чтобы не опоздать на рейс до портового города Генуя.

Едва они ступили на мощёный брусчаткой вокзал, их окутал морской, влажный и слегка прохладный воздух. Днём поезд несколько раз останавливался, делая продолжительные остановки. Из-за этого мисс Конрой заметно нервничала. Ей не терпелось поскорее найти отца, и Винсент её понимал. Наконец, они взобрались по трапу на пароход, который должен был доставить их в Александрию.

— Это так волнительно, — с придыханием прошептала Хелен, стоя у бортика и держась за перила. — Я всю жизнь жила в Лондоне и никогда не выезжала за пределы Англии, а теперь путешествую по всей Европе!

Морской ветерок теребил длинную шёлковую ленту на её шляпке. Девушка восторженно озиралась по сторонам, а мужчина, стоя возле неё, смотрел, как матросы поднимают трап. Багаж уже занесли в каюты, а последние пассажиры поднялись на борт. Пронзительно крича, высоко над пароходом парили чайки. С причала раздавались крики и голоса людей.

Всё это время Холлу не давал покоя сон, приснившийся ему в Мюнхене. Он хотел поговорить об этом с девушкой, поскольку чувствовал в этом необходимость, но не знал, как начать разговор. Американец ощущал неясную угрозу и злился на себя за это, потому что никогда не считал себя подверженным влиянию всяких астрологов, гадалок и прочих шарлатанов. Он не верил в вещие сны, но в данный момент сон казался опасным и что-то значащим. С другой стороны, ему не хотелось лишний раз тревожить мисс Конрой. Она слишком часто думала об отце и сейчас, увидев, насколько может быть прекрасен мир, казалось бы, ожила и отвлеклась от тяжёлых дум.

— Не сомневаюсь, вы видели весь белый свет, мистер Холл, — слегка улыбнувшись, англичанка кокетливо склонила голову набок и повернулась к мужчине.

— Да, я много где бывал, — согласно кивнул Винсент.

— А как вы начали путешествовать? Может быть, расскажите о себе? — осторожно попросила девушка. — Я же совсем ничего о вас не знаю.

На какое-то мгновение Холл задумался, поглядывая на Хелен. Она отвечала внимательным взглядом, покорно ожидая рассказа. Винсент не был из тех людей, кто запросто распространялся о себе. Но улыбка и мягкий голос англичанки, а заодно и пейзаж вечернего моря обезоруживали, располагая к откровенностям. Он улыбнулся ей в ответ, доставая из карманов дешёвые сигареты и спички. Закуривая, мужчина размышлял о том, что мисс Конрой сейчас казалась ему ближе, чем обычно, и пытался понять, с чем это связано.

— Да говорить особо нечего, — он выпустил небольшое облачко табачного дыма, разглядывая высоченный главный маяк Генуэзского порта. — Я родился и вырос в США, в Техасе, на отцовской ферме, где он выращивал кукурузу. Мать работала сельской учительницей и мечтала о большой, шумной семье. Я был средним ребёнком, Джордж старшим. — При упоминании имени брата, воспоминания Винсента покрылись лёгким налётом печали и злости; как бы сильно он не гневался на Джорджа, всё же продолжал его любить, и от этого злился ещё сильнее. — И была наша маленькая сестричка Эмили, в которой все души не чаяли. — Перед взором так и вставало её родное лицо с большими круглыми доверчивыми глазами и кукольными чертами лица. — Всё было хорошо до тех пор, пока не умер отец. Мне тогда исполнилось двенадцать, а Джордж уже несколько лет учился в Гарварде. Пришлось продать ферму за долги, и мать забрала меня и Эмили к дяде Ричарду в Вашингтон. Тогда я впервые покинул родные места. Мать пыталась уговорить Джорджа поехать с нами, но, кажется, на тот момент он уже пошёл по наклонной. Спустя пару лет мы вообще перестали получать от него редкие, скупые на эмоции письма и вскоре узнали, что брат давно бросил колледж. Да уж, мать всегда гордилась им и до последнего не хотела верить доходившим до нас слухам. — Винсент притих, но лишь на долю секунды. — Мне понравилась новая жизнь. Наш дядя оказался коллекционером древних реликвий и антиквариата, а заодно владел небольшим поместьем, где мы и жили вчетвером. Ричард не был женат и не имел детей, поэтому с радостью принял нас в семью. Кажется, я был для него, как родной сын. Он многому меня научил. На тот момент я умел, разве что, возиться в земле да знал, как выращивать кукурузу и овёс. Именно от дяди я узнал, сколь огромен мир. Он рассказал мне об истории великих государств и ещё о многом, чего я отродясь не знал. Он брал меня в свои путешествия по Америке, а позже мы посетили Европу. — Винсент сделал паузу, которая затянулась чуть дольше, чем он ожидал. — Вот только вскоре умер и дядя, подхватив какую-то лихорадку в Мексике. Он оставил моей матери наследство, а я к тому времени стал совершеннолетним, чтобы быть вполне самостоятельным. Через год после смерти дяди Ричарда меня призвали в армию. Тогда как раз велась война между Америкой и Испанией за обладание Кубой, Пуэрто-Рико и Филиппинами. Там я получил осколочное ранение…

— Какой ужас! — испуганно воскликнула Хелен, прикрыв ладонью губы.

Холл иронично усмехнулся. В конце концов, ничего страшного не произошло. Тогда он отделался всего лишь парой шрамов, оставшихся вместе с ним, как память о том, что он побывал в настоящем бою.

— Да не пугайтесь так. Меня командировали домой, и рядом с родными я быстро поправился. После этого я решил отыскать Джорджа. Конечно, мать хотела, чтобы я как и он поступил в колледж, но мои желания шли вразрез с её. Я хотел увидеть буквально весь мир!

— Где теперь ваша матушка и сестра? — любезно поинтересовалась Хелен, когда поняла, что Винсент закончил рассказ.

Пароход несколько раз прогудел и начал отчаливать от Генуэзский порт. Шумной толпой на причал прибежали босоногие дети, провожая пассажиров и вдогонку махая им руками. Недалеко от пристани мирно покачивались лодочки рыбаков, а те поднимали на свои судёнышки рыболовные сети, полные серебристым тунцом и полосатой скумбрией.

Холл прекрасно осознавал, что мисс Конрой ничего не знает, но все равно говорить о прошлом давалось ему нелегко.

— Умерли год назад, — голос его дрогнул и захрипел.

Мужчина поморщился. Что было, то прошло, и есть только «сегодня».

— Я сожалею, — тихо проговорила леди. — Как это произошло?

Судно набирало скорость. Впереди их ждало открытое бескрайнее море, тёмно-синие воды которого рассекал нос парохода «Селестия». На небе зажигались первые звёзды. Далёкие огни крупнейшего портового города Италии медленно загорались, навевая лёгкую тоску.

— Они погибли в катастрофе «Титаника», — глухо проговорил Винсент.

— О, боже! — выражение её лица источало неподдельный ужас.

— Прошёл год. Я уже смирился. — Наигранно пожал плечами Холл.

Подёрнутое дымкой, закатное солнце на горизонте почти касалось водной глади, золотом отражаясь в водах Лигурийского моря. Винсент вспомнил сон, который видел накануне отъезда из Мюнхена.

— Вы смогли разузнать что-то новое из книги Атона? — перевёл он тему разговора.

Мисс Конрой встрепенулась, будто не ожидая, что Винсент спросит об этом. Она отстранённо кивнула, машинально дотрагиваясь до серебряного амулета на груди. Золотые лучи прошлись по тонкой пластине, ласково поглаживая окантовку реликвии. Холлу показалось, что амулет засветился ярче.

— Есть пара довольно интересных моментов.

— Что говорит об этом профессор Нойманн? — вежливо поинтересовался американец.

— Ничего, — пожала плечами девушками. — Он доверил расшифровку текстов нам с фрау Штруберт. Сейчас его больше занимают карты. Профессор изучает какие-то древние манускрипты, прихваченный им из его собственной библиотеки. Он рассказал, что где-то раздобыл копии амарнского архива. Вы знаете, что это?

Винсент утвердительно кивнул. Только глухой и слепой не знал новостей о столь потрясающей находке. Глиняные таблички были обнаружены египетской крестьянкой, которая разломала их на несколько частей ради наживы и попыталась продать перекупщикам древностей. Однако к её большому разочарованию, те были оценены не очень высоко, и вскоре таблички разошлись по всему свету. Впрочем, сотрудники Берлинского музея смогли доказать подлинность архива и тут же принялись скупать все находки. Сам архив представлял собой переписку Эхнатона с разными представителями фараона в восточном Средиземноморье, а также царями Вавилона, Митании, Ассирии и Хатти.

— Профессор изучает переписку фараона с другими царями, — продолжила Хелен. — Надеется обнаружить стоящую для нас информацию.

— Думаю, ваш багаж уже занесли в каюту, — спустя пару минут произнёс Винсент. — Плавание займёт около десяти дней. Вам надо разложить вещи.

Хелен посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом.

— Думаю, вы правы, — наконец кивнула девушка, отрываясь от бортика и разворачиваясь по направлению к каютам, но, задержавшись на краткий миг, она обернулась и тихо промолвила: — Заходите вечером на чай, мистер Холл.

— Благодарю за приглашение, — посмотрел на неё Винсент. — Постараюсь найти время.

По правде говоря, времени у него было предостаточно. Мужчина прекрасно понимал, что напрасно потакает желаниям англичанки, и не мог отрицать, что его тянет к ней всё сильнее. Разница в статусе и возрасте только усиливали притяжение, но только ли они играли в этом роль.

Запоздало он вспомнил, что так и не обсудил увиденный им накануне поездки сон. Однако девушки уже и след простыл. Для себя он решил, что это отличный предлог, чтобы вновь поговорить с мисс Конрой наедине.

--------

[1] Машаллах (пер. с арб.) — «Так пожелал Аллах» или «На то была воля Аллаха»

[2] Богиня Маат — древнеегипетская богиня истины, справедливости, закона и миропорядка, которая руководит звёздами, временами года, восходами и закатами солнца.

[3] Бог Кеку — один из восьми изначальных богов города Гермополя, одного из главных религиозных центров Среднего Египта. Его имя означает «темнота», поэтому он ассоциировался с мраком, неизвестностью и хаосом.

Глава 11. «Совершенно совершенство Атона»

Пароход «Селестия», рассчитанный на более чем двухсот пассажиров, вот уже несколько дней неспешно плыл по лазурным водам Тирренского моря.

В самый первый день они проплывали мимо островов Корсика и Капрая. Вздыхая, Хелен печалилась от того, что у неё нет времени там побывать. Она всматривалась в райские пляжи и скалистые побережья, на которых даже издали были видны стаи чаек, обитающие на скалах. Прямо у обрыва, словно грибы на пеньке, вырастали кирпичные дома высотой до пяти этажей. Когда Хелен была маленькой, отец рассказывал ей, как однажды побывал на Корсике и искал в сухих зарослях на скалистом побережье ярко-жёлтое растение, именуемое бессмертником. С удивлением он вспоминал, насколько эта трава изумительно пахнет, словно индийский карри. Тогда он привёз вкуснейшие печенья с миндалём и мёдом, от которых Хелен пришла в восторг. Фрау Штруберт по-доброму хвасталась, как однажды вкушала там овечий сыр, тонко нарезанную коппу и прочие колбасы с нотками каштана и запивала деликатесы сухим шардоне.

Морское путешествие оказалось на удивление приятным. На шлюпочной палубе судна Хелен обнаружила библиотеку. Книг тут было видимо-невидимо, и все на разных языках. То, что девушка обожала читать, ни для кого не было секретом, поэтому она сразу же прихватила парочку увесистых томов, а заодно и несколько тонких дамских романчиков. Для души, как говорится. Рядом с библиотекой находились буфет и ресторан, окна которого выходили на обширную носовую террасу. Нередко Хелен видели за дальним столиком, где девушка ставила фарфоровую чашку с утренним кофе и погружалась с головой в чтение.

Вместе с двумя именитыми археологами молодая особа занимала двухъярусную комфортабельную каюту со всеми удобствами, включая гардеробную, ванную комнату и гостиную, где большую часть времени работал профессор Нойманн. Чтобы не мешать ему, мисс Конрой предпочитала прогуливаться по палубе и наслаждаться тёплым морским воздухом.

Сегодняшним утром погода благоприятствовала небольшому променаду. На горизонте кучковались пушистые облака, делая границу между морем и небом отчётливее. Ветерок играл с перьями на шляпке леди, а широкий козырёк прикрывал серо-зелёные глаза, не привыкшие к лучам южного солнца. Стоя у бортика в лёгком белоснежном платье, Хелен смотрела на волны и куталась в длинную вязаную шаль цвета незабудок. Она машинально потянулась к амулету, вспоминая сон, который приснился ей минувшей ночью.

Воспоминания окунули её в жаркий Египет, где девушка вновь встретилась с фараоном Эхнатоном. Не было никаких сомнений, что она видела именно его. На одной из фотографий, которые имелись в наличие у профессора Нойманна, Хелен нашла древний бюст царя. Черты лица каменной статуи и человека из сновидения были примерно одинаковыми, но во сне он выглядел более нежным и утончённым.

Щёки девушки вспыхнули, когда она вспомнила, как нежно гладил её руку Эхнатон. Вдвоём они возлежали на подушках посреди огромной комнаты. Над ними стояли рабы, держа в руках опахала из павлиньих перьев. Аромат благовоний ощущался столь явно, будто Хелен чувствовала его вживую. На ней, как и полагалось настоящей египтянке, было полупрозрачное платье, совершенно не скрывающее наготы. Запястья и пальцы украшали драгоценности, в основном выполненные в золоте. Томительная нега разливалась по всему телу, а виноградное вино кружило голову. Сон казался таким реальным, что в какой-то момент Хелен почудилось, что это явь, а её тело, что лежало на постели и плыло по водам Тирренского моря — сон.

Однако потом случилось нечто, чего девушка не желала. Эхнатон снова превратился в Винсента Холла, и сердце молодой особы предательски забилось, словно птица в клетке. Вспоминая ощущения ото сна, Хелен сильнее сжала пальчики на амулете и прикрыла веки. Её английская чопорность, присущая порядочным англичанкам, вела яростную борьбу с непрошенными чувствами и образами. Ведь, с одной стороны, истинная леди не может позволить себе подобную страсть. Она шла вразрез с её традиционными взглядами на жизнь. Бабушка и пансионат для благородных девиц привили ей строгие принципы. Но порочное влечение к господину Холлу продолжало мучить её. До этого момента Хелен старалась не замечать возникшего желания, но теперь, после сновидений, всё только усилилось. Осознав, что она стоит на краю пропасти, девушка начинала злиться на себя, решив, что отгородиться от мистера Холла и от странных снов было бы хорошей идеей. Впрочем, сновидения она всё ещё воспринимала, как плод её живого воображения и излишней впечатлительности из-за последних событий в жизни. В конце концов, до этого она вела спокойную, размеренную жизнь, даже не мечтая о приключениях, что выпали на её долю. Кроме того, Хелен ни на секунду не забывала об отце и каждый раз, когда их путешествие затягивалось по той или иной причине, начинала переживать. Непонятные сны, мысли об отце, о том, что он мог найти, и неуместное влечение к господину Холлу — всё это сводило её с ума.

Толчок в бок рассеял воспоминания об Эхнатоне и размышления о Винсенте. Хелен охнула, покачнувшись на ногах. С возмущением глянув на своего обидчика, она не преминула высказать недовольство:

— Мистер! Будьте аккуратнее!

— Ради бога, прошу прощения, мисс, — толкнувший её мужчина попытался извиниться, указывая на мальчика лет восьми, бегающего по палубе. — Дети… Едва увернулся. Вы в порядке?

Хелен рассеянно глянула на ребёнка, за которым должна была следить его нянька, бесстыже дремлющая на шезлонге.

— Да, ничего страшного, — отозвалась мисс Конрой, поджав губы.

— Что ж, хорошего вам дня, мисс, и ещё раз прошу прощения, — мужчина отсалютовал ей шляпой-котелком, удалившись прочь.

Провожая его глазами, Хелен не заметила, как к ней подошёл Винсент. Едва он заговорил, девушка испуганно ахнула, приложив ладонь к груди. Брови Холла сдвинулись на переносице, выражая его хмурость и озабоченность.

— Что-то случилось? — в голосе американца сквозила обеспокоенность.

— Тот человек, — леди кивнула в сторону скрывшегося в толпе незнакомца, — случайно толкнул меня, но всё обошлось.

— Да, я видел, — Винсент с подозрением вгляделся в мирно прогуливающихся пассажиров. — Он что-то вам сказал?

— Нет, ничего, а что такое? — теперь его волнение передалось и Хелен.

Недолгое мгновение мужчина всматривался вдаль, но потом моргнул и повернулся к девушке как ни в чем не бывало.

— Всё нормально, мисс, думаю, мне просто показалось, — отозвался Винсент, переводя разговор в иное русло: — Как вам спалось? Как наши археологи?

Ей совершенно не понравилось то, как быстро сменил тему мистер Холл, но, с другой стороны, ничего предосудительного не случилось. Разглядывая его пронзительно-голубые глаза, она слегка смутилась, когда он обратил взгляд к ней, внимательно изучая выражение её лица. Девушка отвернулась, рассматривая искрящуюся на солнце гладь воды.

— Всё хорошо, — кивнула Хелен. — Мы с фрау Мартой разобрали ещё несколько текстов из книги. Профессор только и делает, что головы не поднимает от своих заметок. А как поживают ваши друзья?

— У Баки обнаружилась морская болезнь, — буднично произнёс мужчина. — Теперь сидит в каюте и никуда не выходит.

— Надеюсь, с ним всё будет хорошо, — сочувствующе произнесла леди. — Профессор Нойманн просил передать: он надеется, что вы хорошо приглядываете за близнецами. Они вызывают у него опасение. Особенно тот, которого зовут Ленц. Им точно можно доверять?

— Мисс, давайте вы не будете думать об этих вещах, — попытался отвлечь девушку Холл. — Они – моя забота, а всё, что связано с песком и мумиями — ваша.

Он говорил мягко, но, по мнению мисс Конрой, это звучало грубо. Слегка обидевшись, она отвернулась от мужчины, предпочитая смотреть на глубокую синеву моря. Возникла неловкая пауза, из которой Хелен сделала вывод, что даже мистер Холл посчитал собственные слова излишне резкими. Однако ни он, ни она не спешили разрядить обстановку. Вместо этого мужчина извинился за то, что ему нужно её покинуть, и поспешил ретироваться с палубы, оставив леди в одиночестве.

Стоило ли говорить, что Хелен осталась недовольна разговором? Она рассчитывала обсудить с мистером Холлом некие вопросы касательно предстоящего плана действий. В конце концов, подобная экспедиция для неё в новинку. Можно было бы отвлечь профессора или Марту, но девушка решила, что для них сейчас важнее расшифровать текст и полученные данные. По сравнению с этим её интерес не столь важен. Да и просто хотелось живого общения. Ещё сны, вездесущие сны, которые сейчас казались ей совершенно лишними и даже мешающими.

Закусив губу, Хелен сжала ладони. Может быть, отец был прав, потребовав от неё не ввязываться в это дело и передать карту профессору Нойманну? Теперь девушка чувствовала себя не у дел и даже лишней в команде. С этими мыслями она отправилась обратно в каюту, откуда не выходила весь остаток дня, предпочитая обедать и ужинать у себя. Марта предложила поговорить, но настроения на разговор у Хелен не нашлось, и она вежливо отказала пожилой женщине, сославшись на мигрень.

Вышагивая по своей каюте туда-сюда, мисс Конрой негодовала, злилась на себя, на мистера Холла, на сложившиеся обстоятельства. Тётушка Полли и бабушка никогда бы не подумали, что Хелен может быть настолько страстной и эмоциональной. Её окружение привыкло видеть в ней сдержанную, принципиальную молодую особу, которая не даёт волю чувствам и всегда контролирует их.

Но не сейчас и не сегодня.

Появись на пороге спальни чёртов янки, леди с удовольствием зашвырнула бы в него книгу или вазу. Мисс Конрой не понимала, отчего американец столь слеп к её чувствам.

После ужина к ней вновь заглянула фрау Штруберт. Осторожно постучав в дверь и дождавшись, когда Хелен отзовётся, женщина вошла внутрь. Леди сидела за секретером и писала письмо. Она совсем забыла, что убегая из дома, не предупредила тётушку, куда, собственно, отправляется. Кто знает, нашла ли она послание, которое Хелен так и не успела оставить у двери тёти? После всех приключений, что с ней произошли, у девушки напрочь вылетело из головы, что тётушка Полли и бабушка будут волноваться. Наверняка баронесса Батлер подняла на ноги весь Скотланд-Ярд, лишь бы разыскать внучку. А ведь прошла целая неделя! Хелен чувствовала себя неблагодарной внучкой и племянницей, учитывая, как много эти женщины для неё сделали.

— Почему вы совсем не выходите из комнаты? — ласково поинтересовалась немка. — Что-то произошло?

Хелен была благодарна пожилой даме, но конкретно сейчас ей не хотелось говорить о своих переживаниях и о мистере Холле, поэтому она решила сослаться на недомогание.

— Женские боли, — состроив гримасу страдания, мисс Конрой повернулась к вошедшей женщине. — Порой терпеть их просто невыносимо.

— Ох, бедняжка, — несколько сконфузилась фрау Штруберт, однако тут же приободрилась. — Ну, я надеюсь, моя новость хотя бы немного, но облегчит ваше состояние.

Заинтересовавшись, Хелен отложила перо и на стуле повернулась к присевшей на софу Марте. В руках та держала золотую книгу и листы бумаги с расшифровкой текста.

— Мне подумалось, что тебе было бы интересно узнать кое-что новое, — произнесла она.

— Конечно! — поспешила утвердительно кивнуть Хелен, которой было интересно всё, связанное с их экспедицией.

— Тогда как только закончишь свои дела, спускайся в гостиную. Мы будем тебя ждать.

С этими словами она вышла из комнаты, оставив Хелен дописывать письмо. Из-за желания поскорее узнать, что интересного нашла в ходе своих изысканий Марта, концовка письма получилась скомканной. Но девушка решила, что родные простят её за это. В конце концов, ей нужно отыскать отца, и сейчас его поиски важнее всего остального.

В гостиной ждали не только немцы, но и Винсент, который сидел в кресле, закинув ногу на ногу. В первую секунду девушка собиралась возмутиться. Мужчина недвусмысленно дал понять, что его не интересует всё, что связано с археологией. Но Хелен сдержалась, решив не обращать на него внимания. Она вообще пришла к мысли, что впредь будет с американцем держать дистанцию, будет предельно вежлива, сдержана и безэмоциональна. Как и прежде, с момента их первой встречи.

Профессор Нойманн сидел на диване. На свободное место рядом с ним присела и Хелен. Марта заняла позицию напротив, лихорадочно оглядывая присутствующих.

— Я собрала вас здесь, чтобы сообщить кое-что занятное, — начала она. — Почти безотрывно я переводила древние письмена, и хотя перевод не завершён, в основном книга посвящена боготворению Атона, однако всё же в большей степени — Эхнатона.

— Сдается мне, этот фараон обожал свою персону и не чурался лишний раз доказать, что сам он бог, — язвительно вставил янки.

Удостоив его уничижительным взглядом, профессор плотнее сжал губы, будто сдерживал себя, чтобы не высказать нечто нелестное в адрес иностранца. Хелен одарила Винсента хмурым взглядом, видя, что Холл явно не желает здесь находиться.

— Скорее всего, так оно и было, — хмыкнула Марта. — Однако есть тут кое-что более занятное помимо этого. Ни для кого не секрет, что первая жена Эхнатона, Нефертити, скорее всего, не являлась ему родственницей. Само имя, означающее «красавица пришла», говорит о том, что предположительно царица считалась иноземной принцессой. Так как она получила титул главной жены, она, во всяком случае, должна была родиться египтянкой. Теорий великое море, но именно в этой книге говорится о её божественном происхождении и о том, что она была главнее фараона! — с этими словами Марта подняла перед собой золотую книгу Атона.

— Да они все там считали себя подобным богам, — саркастично махнул рукой Винсент.

— Возможно, оно и так, — не унывала Марта. — Но наша Нефертити, и правда, пришла к Эхнатону с небес. Она вроде луча солнца, который даровал фараону Атон. Следовательно, она богиня.

— Измышления, конечно, интересные, а эпитеты фантастические, но не стоит забывать, что царицы не удостаиваются титула соправительниц, как это делали, к примеру, английские монархи, — напомнил профессор, кивнув в сторону мисс Конрой.

— А как же легендарная Нефер-нефру-атон? — прищурилась Марта, ехидно разглядывая профессора.

Тот сидел с видом опытного учёного, которому приходится разжёвывать очевидные вещи юным ученикам. Закатив глаза, он вздохнул и всплеснул руками:

— Нет никаких достоверных сведений об этой личности. Возможно её и не было вовсе, или этот некто не был соправителем. Нефер-нефру-атон, или «Совершенно совершенство Атона», обычно в надписях предшествовало имени Нефертити. Мы знаем примерное время, когда о ней перестали упоминать в текстах. Это было на четырнадцатом году правления Эхнатона или чуть позже. Не суть. Но так же мы знаем, что Нефертити на всём протяжении царствования её мужа не была его соправительницей. Предположительно, рядом с супругом её место заняла Кийя, его вторая жена, или одна из дочерей Эхнатона, а может и вовсе безымянная женщина. Некоторые археологи предполагают, что и вовсе могла быть путаница с датами, и Нефер-нефру-атоном называли жену другого фараона, правящего задолго до Эхнатона, и она точно не являлась соправительницей. Моё мнение таково: это миф, придуманный египтянами из Амарны в прошлом веке.

Профессор не воспринимал мифологическую составляющую всего, что было связано с Древним Египтом. Как человек практичный, он предпочитал опираться на знания, быт и культуру древних египтян из своих исследований. Именно это представляло для него реальный интерес и ценность. В разрез его мнению шли взгляды фрау Штруберт. Она рассматривала Древний Египет с фантастической и даже мистической точки зрения. Она считала, что мифология являлась для египтян неотъемлемой частью их жизни. Они видели в явлениях природы «руку» многочисленных богов. Сама же Хелен предпочитала держаться «золотой середины». Египетские мифы, дошедшие до сегодняшних дней, безусловно влияли на их жизнь, но, возможно, так они просто пытались объяснить необъяснимое. С начала времён человек привык верить в выдуманных богов, страшась непредсказуемых явлений природы.

— Прежде, чем расточать свой скептицизм, лучше послушай, — поджала губы пожилая дама, выбрав из стопки бумаг лист, поправила на носу очки и принялась зачитывать. — «Озарив собой взор любимца бога Атона, она сошла на землю, одариваемая его нежной любовью. В лучах света явилась красавица». Отсюда, скорее всего, берёт корни имя Нефертити, — оторвав голову от рукописи, пояснила Марта. — «Дочь Солнца, жена Солнца, мать Солнца. Она подобна богу. Она часть бога. Она любовь бога!».

Замолчав, немка оглядела присутствующих. Слова были несомненно красивыми и поэтичными. В этом тексте воспевалась любовь к женщине, к её божественной сущности, к самой сути, которую она собой представляла. Увы, Хелен никак не могла понять, что хочет донести до них Марта.

— Красиво, бесспорно, но что под этим ты имеешь в виду? — с иронией поинтересовался профессор Нойманн.

— А то, что первая и главная жена Эхнатона, скорее всего, являлась настоящей богиней! — фрау Штруберт гордо вздёрнула подбородок.

Её глаза лихорадочно блестели, будто она только что совершила невероятное открытие. Собственно, сама она, наверняка, так и думала. В комнате воцарилась неловкая тишина. Хелен сжала между собой пальцы на руках, глянув на профессора и Винсента. Если первый с недоумением взирал на свою коллегу, то второй был готов вот-вот разразиться смехом. Поверить в то, что некая женщина, жившая более двух тысяч лет назад, являлась реальной богиней, для них казалось невероятным. Словно красивая сказка вроде тех, что рассказывают на ночь маленьким девочкам.

— Ты хоть сама веришь в то, что говоришь? — с сомнением переспросил Фридрих.

— Ещё бы! Текст говорит сам за себя, — Марта хотела потрясти золотой книгой, но та оказалась слишком увесистой, и женщина уверенно указала на неё ладонью.

— Я думаю, если оно и так, то всё это иносказательно, — наконец подала голос Хелен. — В конце концов, каждый фараон причислял себя к богам или, скорее, к посредникам между богами и простым народом.

— Ты абсолютно права! — поддакнул ей профессор. — Нам известны ритуалы, которые ежедневно совершали цари Древнего Египта. Их рабочий день всегда был расписан по минутам. Они поклонялись статуям и приносили им в жертву еду. Ничего сверхъестественного в этом не было. Скорее рутина. Эхнатон в этом плане не отличался от остальных. Разве что, он поклонялся одному богу, а не целому пантеону. Его жена была кем-то вроде… — он задумался, подыскивая нужное слово, — секретаря. Обычная женщина, даже не сумевшая родить ему наследника мужского пола, от того ушедшая в тень и давшая возможность возвыситься его второй жене.

— Тогда, может быть, ты сам переведёшь Золотую книгу Атона? — фыркнула немка, не желая сдаваться.

— Может и переведу, но не сейчас, — с этими словами Фридрих поднялся с дивана. — Мне надо закончить расшифровку амарнского архива. Да, кстати, мистер Холл, — немец повернулся к американцу прежде, чем покинуть общую гостиную, — будьте добры, сообщите нашим леди ту новость, которую поведали мне.

Хелен удивлённо воззрилась на мужчин. Очевидно, новость не была хорошей, поскольку Нойманн говорил об этом пренебрежительно, с долей разочарования.

— Часом ранее один из рабочих котельной проболтался, — откашлявшись, Винсент глянул на женщин. — Случилась какая-то поломка двигателя, и им придётся сделать остановку в Неаполе на неопределённый срок, пока они не достанут нужные детали и не возобновят работу системы.

Сердце ускоренно забилось в груди. От расстройства Хелен даже приоткрыла рот, и брови её сошлись на переносице. Взгляд девушки принялся блуждать по комнате. Ей пришлось опустить голову, чтобы никто не заметил проступивших слёз. Это были очень плохие новости. Не имея возможности связаться с отцом, судьба словно каждый раз отдаляла их друг от друга всё дальше и дальше. Сочувствуя, Марта коснулась её руки, на миг забыв о том, что обижена за непонимание и неверие.

— Не переживайте сильно, — мягко проговорила она, — быть может, остановка займёт пару часов, и рабочие всё быстро исправят.

— Надеюсь на это, — глухо отозвалась Хелен, после чего поспешила скрыться ото всех в своей комнате. — Извините, мне надо собраться с мыслями и побыть немного одной.

Порывисто вскочив с места, мисс Конрой, словно ветер, унеслась прочь из гостиной, закрыв дверь на замок. Как давно она не давала волю чувствам? Девушка боялась и переживала за отца. Если бы только знать, что он жив и здоров, она бы, возможно, не переживала так сильно. Хелен корила себя за то, что сразу не восприняла всерьёз последние письмо от него, и не кинулась на поиски в тот же час, а выжидала ещё какое-то время, вела подготовку втайне от тётушки Полли и бабушки. Может быть, даже стоило обратиться в Скотланд-Ярд? Но, скорее всего, это заняло бы ещё больше времени.

С этими тревожными мыслями Хелен забылась дрёмой. Волосы разметались по подушкам. Сквозь сон девушка нервно вздрагивала, снова очутившись в Древнем Египте.

***

Над головой сияло чёрное небо. Она стояла посреди белоснежного храма. От центра его по кругу возвышались алебастровые колонны. Потолок отсутствовал, как и в большинстве зданий в новой столице. Эхнатон верил, что так люди ближе к верховному богу, потому распорядился, чтобы в главном храме и в жилых домах его подданных над головами жителей находилось лишь небо — дворец Атона.

Огненные языки пламени на факелах плясали от ветра, что блуждал без разрешения в залах храма. Здесь было слишком пустынно и тихо. Ни слуг, ни придворных, ни Эхнатона в этот раз Хелен не увидела. Пройдя дальше, она, наконец, заметила движение на расписном полу. Приглядевшись, девушка разглядела молодую женщину, которая буквально распласталась на спине по центру помещения. Её огромный живот красноречиво говорил о том, что она вот-вот должна родить. Грудь незнакомки часто вздымалась. Сделав ещё шаг, Хелен резко остановилась. В неё упирались чёрные глаза беременной. Красивое лицо, словно из мрамора, сияло в крупных каплях пота. Она рожала! Но где же повитухи, где слуги? Почему никто не идёт к ней на помощь?

— Иди сюда, дитя, — едва уловимый голос, словно шелест листьев, донёс до Хелен ветер.

Подбежав к роженице и склонившись на коленях с ней рядом, молодая особа взяла за руку незнакомку, не представляя, как облегчить её страдания. Та не корчилась от боли и схваток, не кричала, но даже невооруженным глазом было видно, сколько мук причиняет ей ещё не родившийся ребёнок.

— Она отравила моё дитя, — тёмные глаза пристально всматривались в Хелен, полные губы дрожали. — Это должен был быть мальчик. Полубог. Он должен был привести наш мир к процветанию, показать, насколько прекрасны поля Иалу[1]. Но он не родится, потому что моё чрево отравлено. Послушай меня, дитя, — дева крепче схватила Хелен за ладонь, слегка приподнявшись на локтях. — Ты слепа. За тобой стоит враг. Его кинжал уже занесён над твоей спиной. Никому не доверяй.

Всё это время англичанка слушала с ужасом на лице, боясь шелохнуться и даже дышать. Но последние слова, сказанные красавицей, напугали ещё больше. Видение начало растворяться, белые колонны принялись тускнеть, как и лик прекрасной девы.

— Постой! Где мой отец? Он жив?! — Хелен не знала, услышала ли её женщина, да и правильный ли вопрос она задала.

— Его дух ещё не предстал перед Осирисом, — это всё, что произнесла царица до того, как сон окончательно растворился.

Корабль тряхнуло, и Хелен открыла глаза, вновь оказавшись в своей каюте. Голова раскалывалась от боли, но девушка отчётливо помнила всё, что ей снилось. Самое главное — отец ещё жив. Она была в этом уверена, хотя и понимала, что сон мог быть всего лишь плодом воображения и уставшего от переживаний мозга. По крайней мере, так хотелось верить мисс Конрой.

***

Огромная гора, разделённая на две части, возвышалась над горизонтом. Вокруг неё кружили мягкие облака. За ней, дальше, едва различимо виднелась горная гряда. Солнце клонилось к закату, озаряя последними лучами бухту Неаполитанского залива. Вдоль береговой линии, ближе к воде, привязанные к пирсу, мягко покачивались по волнам несколько рядов лодочек. Из центра города с площади Пьяцца-дель-Плебисцита доносились шумные голоса. Из окна гостиницы, в которой расположились Хелен и остальные, виднелся величественный Везувий. Его и по сей день относили к действующим вулканам. Глядя на эту монументальную гору, девушка не могла не представить трагедию, что разразилась в том месте тысячу лет назад. Но не только Везувий приковывал взгляд. Обворожительные улочки с жёлтыми кирпичными домами, откуда доносилась певучая итальянская речь и запах пиццы, вызывали трепет и желание прогуляться.

Прекрасные виды Неаполя созерцать из окна мисс Конрой считала кощунством, поэтому, недолго думая, направилась к выходу из своей комнаты. Покинув её, девушка сразу же оказалась в огромной гостиной, где расположился небольшой отряд мистера Холла. Один из братьев-близнецов, как только завидел леди, тут же вскочил с мягкого кресла, пряча пистолеты в кобуру. Хелен инстинктивно напряглась, но сделала вид, что не замечает мужчину.

— Хотите, мисс, покажу вам Рим? — заискивающе предложил Ленц.

— Тупица, мы в Неаполе, — грубо поправил его брат Тобиас, сидящий за журнальным столиком и играющий в карты с Рупертом.

На это замечание старший из близнецов смерил второго тяжёлым взглядом, хотя Тобиас даже ухом не повёл, продолжая сверлить глазами немца. Должно быть, он уже прилично ему проигрывал и не собирался отвлекаться на всякую чепуху.

— Благодарю, мистер Хенрикссон, — сдержанно поблагодарила Хелен, не дав вставить ни слова Ленцу. — Но я вынуждена отказаться. Мне не нужен провожатый, я прекрасно знаю итальянский язык, и, в случае чего, найду дорогу обратно.

— Мне кажется, вам нужна охрана, — не унимался брюнет.

При этих словах мужчина двинулся к ней, почти нависая над молодой особой и неприятно скалясь в хищной ухмылке. К сожалению для него, девушка не собиралась сдаваться, обойдя швейцарца по дуге. Увы, тот тоже не уступал в настырность и следовал за ней.

— Мистер… — Хелен успела только развернуться в его сторону, и запнулась, едва не уткнувшись в широкую грудь, на которой сквозь узкий вырез рубахи проглядывали жёсткие чёрные волоски.

От этого человека пахло опасностью, порохом и дешёвым алкоголем. Но больше всего возмущало, что никто из присутствующих в комнате даже не пытается ей помочь. Брат этого человека и немец увлеченно играли в «Три семёрки», шумно ругались каждый на своём языке и изредка закипали от негодования. Её земляк, Баки Коллинз, погрузился в чтение газеты, ничего не замечая вокруг. Остальные ушли по делам или закрылись в своих комнатах, как это сделали профессор Нойманн и фрау Штруберт.

— Всё в порядке, я сопровожу леди, — за спиной Хелен раздался голос Винсента, тихо вошедшего в гостиную.

— Как знаете, — разочарованно пожал плечами Ленц, мгновенно удалившись обратно к облюбованному им креслу.

Молодая женщина и мужчина вышли в коридор. Хелен хоть и была благодарна за спасение от нежелательной компании, но всё же предпочитала прогуляться в одиночестве. В таком собеседнике, как мистер Холл, она сейчас не нуждалась, поскольку до сих пор дулась на него за холодность и грубость по отношению к ней.

— Мне действительно не нужно сопровождение, — решительно заявила Хелен, надевая на ладони тонкие кружевные белые митенки. — К вашему сведению, я не ребёнок, чтобы везде ходить в компании няньки.

Этими словами она желала уколоть американца побольнее, но, похоже, не понимала, что подобными речами на Винсента невозможно подействовать.

— Ничего страшного, — усмехнулся тот, засовывая руки в карманы брюк. — Я тоже хочу прогуляться по городу и осмотреть его виды. Считайте меня не охраной, а старым приятелем, который пожелал к вам присоединиться и изучить Неаполь. Допускаю, что вы расскажете мне о городе нечто удивительное! Или я — вам…

Вскинув брови, леди изумлённо взглянула на собеседника. Она никогда не бывала в Италии, и город, если честно, не знала. Девушка заранее приобрела в местном книжном магазинчике карту Неаполя, но всё же стоило признать, на её изучение ей могло понадобиться гораздо больше времени.

— Так вы не впервые в Неаполе? — делая вид, что ей не особо интересно, произнесла мисс Конрой.

— Да, несколько раз здесь бывал, — кивнул мужчина, проследовав к винтовой лестнице вслед за своей нанимательницей. — В том числе в печально известных Помпеях.

Хелен резко остановилась, развернувшись к американцу лицом. Хотелось знать врёт он или говорит правду. С другой стороны, зачем бы ему лгать? Но вид его говорил о том, что сказанные им слова истинны. Мистер Холл улыбался, как будто знал, что его речь произведёт нужное впечатление. Стоило ли вообще сомневаться, что дочери археолога станет интересно? Несколько мгновений она буравила его глазами, после чего моргнула и отвернулась, продолжив спускаться. В конце концов, так смотреть неприлично. Винсент, наоборот, казалось насмехался над её желанием следовать правилам и приличиям.

— Как интересно, — сухо отозвалась мисс Конрой. — Я слышала, что от города почти ничего не осталось, а на улицах лежат скелеты.

— Тот, кто это вам рассказал, видимо, ни разу не бывал в Помпеях, — иронично усмехнулся янки, сверля взглядом затылок Хелен. — На самом деле, город сохранился в отличном состоянии. Только скелетов вы там почти не найдёте. От людей остались пустоты, погребённые под слоем вулканического пепла.

— Какой ужас, — голос девушки вздрогнул, — невероятно страшная смерть…

Она имела столь живое воображение, что могла запросто представить, как люди мучаются в агонии, похороненные заживо под пеплом, смесью вулканических газов и обломков пород. Перед глазами мгновенно встало огромное чёрное облако, надвигающееся с невероятной скоростью на город. Из него то и дело вырываются языки пламени, словно щупальца огромного кальмара. Тут и там сияют вспышки молний, но в сто крат превышающие размер обычных. От этих мыслей Хелен передёрнуло, и по спине пробежал неприятный холодок.

--------

[1] Поля Иалу или Иару (то есть поля камыша) — так назывался рай в Древнем Египте. Туда праведники попадали после суда верховного бога Осириса. Это место напоминало земную жизнь, отличалось лишь изобилием: воды, еды и женщин — всего там в достатке.

Глава 12. Детектив и наёмник

Гостиница, в которую они временно заселились, была построена в середине прошлого века и располагалась в центральной части Неаполя. Здание имело внутренний дворик, где постояльцы могли отдохнуть в тени от жары и выпить прохладительные напитки с наивкуснейшими сфольятелле[1]. До сюда с широкой улицы доносились колоритная неаполитанская речь прохожих и кучеров, цокот лошадиных копыт и гудки трамваев. Хелен и Винсент прошли мимо отдыхающих и через вестибюль к главному входу гостиницы, а затем вышли на залитую лучами полуденного солнца брусчатку. Яркий свет отражался в оконных стёклах, сверкая золотом. В шаговой доступности находились почти все достопримечательности города. Достав из сумочки в несколько раз свернутую карту и ориентируясь по ней, мисс Конрой зашагал вперёд.

— Какое место собираетесь посетить первым делом? — ради поддержания разговора поинтересовался Винсент, следуя за дамой.

На самом деле, он даже не сомневался, куда решила направиться девушка. Разве могла дочь археолога не посетить здешнее хранилище памятников истории, материальной и духовной культуры?

— Национальный археологический музей, — подтвердила его мысли Хелен, убирая карту обратно в сумочку. — Насколько я знаю, там содержатся ценные экспонаты не только Древнего Рима и Греции, но и Египта. Это невероятная редкость, оказаться здесь и побывать там. Вы знали, что здешний музей является третьим по величине собраний египетского искусства? Разумеется после Ватикана и музея в Турине. Часть этих коллекций были переданы в дар…

Она, должно быть, могла говорить о Египте часами, думал Винсент, следуя за мисс и попутно оглядываясь по сторонам. Местные жители неспешно прохаживались по тротуару. Молодые щёголи расхаживали в пиджаках всевозможных расцветок, начиная от горчичного и заканчивая ярко-зелёным. На первых этажах домов располагались кафетерии, рестораны, книжные ларьки, ателье по пошиву и ремонту одежды, цветочные и прочие магазины. Водовозы таскали на себе огромные бадьи, шатко переваливаясь с ноги на ногу, предлагая всем желающим испить свежей родниковой воды. Возле бордюра стояли мальчишки, зазывающие господ начистить до блеска их обувь всего за пару медяков. По центру улицы проезжали трамвайчики, запряженные лошадьми, и обычные коляски с откидным верхом, управляемые одним или двумя кучерами. Город шумел, гудел и жил своей привычной жизнью.

Даже в толпе Винсент оставался осторожным. Скрыв под жилеткой кобуру с пистолетом, он прекрасно знал, что в случае необходимости достать оружие не составит труда. Его взгляд скользил по лицам людей, высматривая в них примечательные черты. Хелен назвала бы его чересчур подозрительным, но Холл знал, что внимательность — превыше всего.

Именно благодаря этому качеству мужчина заприметил в толпе знакомую мужскую фигуру. Незнакомец следовала за ними от самого отеля. Низко надвинув фетровую шляпу на глаза, человек делал вид, что заинтересован газетным киоском, затем розами у цветочного магазина, а после — изучал маршрут на одном из уличных стендов. Однако, всё это время он поглядывал на Винсента и мисс Конрой, неотступно следуя за ними и держась на расстоянии примерно пятидесяти шагов.

Пока Хелен продолжала разглагольствовать о прелестях Египта и о том, как она желает поскорее попасть в эту страну, незаметно для неё Винсент свернул прочь с главной дороги. Широкие улицы постепенно сменились узкими улочками, где даже днём стоял сумрак. Четырёхэтажные тесные дома уже не радовали глаз своей облупившейся краской. Над головой висели тонкие веревки с развешенным постиранным бельем. Местные жители встречали их хмурыми лицами в простой рабочей серо-чёрной одежде. Хелен беззаботно рассуждала о красотах Италии, когда Винсент, наконец, схватил её под локоток и быстро увлёк за угол.

— Что вы себе позволяете?! — возмущённо вскричала девушка, пытаясь вырваться из цепких рук мужчины. — Немедленно объяснитесь, мистер Холл!

— Да замолчите вы, за нами слежка, — раздражённо прошипел Холл, толкая упёртую барышню подальше себе за спину.

Только после этого леди замолчала, сделавшись неожиданно серьёзной, покорной и слегка напуганной. Она попыталась заглянуть ему за плечо, но мужчина упорно подталкивал её в тень высокой арки. Вжимаясь в кирпичную кладку, американец что есть силы напряг слух. Наконец, в переулке раздались гулкие шаги мужских ботинок. Сначала неуверенные. На мгновение человек остановился. Осторожно выглянув из укрытия, Винсент заметил мужчину, который с растерянным видом оглядывался по сторонам. Одежда его казалась неопрятной, хотя и не самой дешёвой. Острый глаз Холла сразу же заприметил несколько заплаток на укороченном сером пиджаке с завышенной талией. Под ним виднелись в тон жилет и белая слегка полинявшая сорочка со стоячим воротником. Образ завершали укороченные брюки-дудочки, старые заляпанные ботинки и помятая шляпа из фетра.

Американец едва успел скрыться обратно в тень, когда незнакомец повернулся в их сторону, где скрывалась парочка. Его шаги вновь возобновились, эхом раздеваясь под сводами кирпичной арки. Винсент осторожно достал из кобуры пистолет, медленно возводя курок. За спиной послышался боязливый вздох Хелен. Как бы она не выдала их… Через секунду незнакомец находился рядом с переулком, а уже в следующее мгновение проходил мимо арки, где в тени скрывались девушка и Холл.

Стиснув зубы, Винсент резко выпрыгнул из укрытия, надеясь на эффект неожиданности. В одном прыжке он набросился на преследователя, взмахом руки сбивая с его головы шляпу. Вторым ударом он врезал человеку под дых, лишая того возможности вздохнуть и заставляя буквально сложиться пополам. Испуганно вскрикнула мисс Конрой, прикрывая ладонями рот. Охнув от боли, человек в пиджаке попытался вытащить пистолет, но Холл опередил его, наставив дуло своего люгера к затылку неприятеля.

— Не дёргайся, — предупредил мужчина, после чего подошёл ближе и сам вытащил из чужой кобуры пистолет, продолжая держать парня под прицелом.

Слегка повернув голову, тот глянул сначала на американца, в затем на девушку. На лицо он выглядел моложе самого Винсента: смазливый блондин с синими глазами, аккуратной бородой и усиками. Он смотрел только на Хелен, и этот пристальный интерес не пришёлся по душе Холлу.

— Кто тебя послал шпионить? — надавив дулом на затылок незнакомца, задал первый вопрос Винсент.

— Никто, — сипло ответил блондин.

Голос у него оказался мягкий, звонкий, с едва уловимой хрипотцой. Но в нём Винсент отлично различил ложь.

— Я заприметил тебя ещё в Милане, — спокойно проговорил он. — Ты сел на тот же поезд, что и мы, потом в Генуе сел на тот же пароход и постоянно околачивался вокруг леди.

Брови на лбу Хелен сдвинулись к переносице. Присматриваясь в лицо незнакомого мужчины, она будто пыталась вспомнить его, и, когда её, наконец, озарила истина, она тихо ахнула и воскликнула:

— Действительно! Я думала, почему ваше лицо мне так знакомо? Вы столкнулись со мной на палубе…

— Так вот. Спрошу ещё раз. По-хорошему, — перебил её Винсент, перехватывая пистолет покрепче. — Кто тебя нанял?

Дуло люгера больно уткнулось в висок блондина. Напряжённый взгляд синих глаз метался от Хелен к Винсенту. По красивому лицу стекала струйка пота. Янки снова надавил на висок, и мальчишка тут же раскололся, выдохнув, похоже, весь воздух из груди.

— Хорошо-хорошо, я всё объясню! — запричитал он, спешно поднимая руки над головой. — Только уберите от меня оружие. Я вам не враг!

— Это мы ещё посмотрим, — резонно заметил расхититель гробниц.

Парень поджал губы, хмуро глядя на американца. Тот не спешил убирать пистолет от его виска. Молчание затягивалось. Переводя взгляд с одного мужчины на другого, Хелен опасалась как бы не случилось непоправимого. К счастью, первым сдался блондин.

— Будьте же благоразумны! — воскликнул он. — Меня зовут Брэндон Мур. Я частный детектив!

А вот это уже было интересно... Кто и зачем отправил за ними частного сыщика? У Винсента, конечно же, имелись всякие мысли на этот счёт. Лорд Портман настолько отчаялся найти вора, что отправил этого юнца на его поиски? Скотланд-Ярд потерпели крах и потеряли всякую надежду? Искоса глянув на мисс Конрой, Холл осторожно опустил пистолет, убирая его обратно в кобуру.

— Хорошо, и кто же тебя послал? — скептически поинтересовался он.

— Сначала верните моё оружие, мистер, — опустив руки и явно расслабившись от того, что его больше не держат под прицелом, парнишка почувствовал себя непринуждённей. Даже слово «мистер» произнёс с некой долей пренебрежения.

— Я не доверяю тебе, — сощурив глаза, заявил Холл. — Пока не докажешь, что ты тот, за кого себя выдаёшь, пистолет не получишь.

Англичанин недовольно поморщился, сопя и буравя злым взглядом американца. Расправив пиджак, он резко повернулся к леди, делая вид, будто не замечает перед собой Винсента.

— Меня наняла ваша бабушка, вдовствующая баронесса Батлер. — С дамой он говорил намного мягче.

Услышав имя родного человека, Хелен оживилась. Её глаза сразу заблестели от любопытства, хотя всего пять минут назад она с подозрением взирала на земляка.

— Мля бабушка? — удивлённо переспросила девушка.

— Да. Вы покинули пансионат своей тёти, миссис Полли Конрой, крайне экстравагантным способом, — тем временем продолжил детектив, поднимая с земли упавшую шляпу и отряхивая её, — и когда об этом узнала баронесса, она незамедлительно отправилась на поиски детектива. Пожилая мадам не стала доверять это дело полиции. Комиссар Далтон одним махом причислил вас к сообщникам этого человека, — Мур с пренебрежением глянул в сторону Винсента, и тот ответил ему такой же гримасой. — Таким образом, Её Милость оказалась в моём детективном агентстве, где и наняла меня, чтобы отыскать свою внучку, то бишь вас, и сопроводить обратно домой. Чтобы доказать, что я не вру, вот расписка, написанная рукой самой баронессы, — из внутреннего кармана пиджака он достал смятую в несколько раз бумагу и протянул её мисс Конрой. — По ней я обязуюсь вас найти, а мне за мою работу выплатят гонорар.

Девушка с сомнением развернула расписку, пробежавшись по ней взглядом, утвердительно кивнула каким-то своим мыслям (должно быть, удостоверилась, что почерк и подпись принадлежали её бабушке), после чего свернула документ и вернула его обратно детективу Муру со словами:

— Что ж, это всё прекрасно, но вы только зря потратили время и деньги моей бабушки. У меня важная миссия, и, в данный момент, я не собираюсь возвращаться в Англию. Мой путь лежит в Египет. Я хотела отправить письмо домой, в котором всё объясню, и было бы замечательно, если бы его вручили лично вы. Таким образом, мои родные будут знать, что я в полном порядке и нахожусь в безопасности.

Блондин изогнул бровь, снова недоверчиво стрельнув глазами на Холла, молча намекая на то, что человек перед ним выглядит жуликовато и вызывает сомнения в его добропорядочности. Ироничная улыбка расплылась на губах Винсента. В конце концов, он не обязан всем нравиться, и это его нисколько не тревожило.

Но, кажется, они начинали привлекать к себе постороннее внимание. С верхних этажей обшарпанных домов на улицу выглядывали любопытные лица, привлеченные шумом с улицы.

— Быть может, найдём место поприличнее, чем этот переулок, и там всё обсудим? — предложил Винсент, оглядываясь по сторонам.

— Думаю, имеет смысл вернуться в гостиницу, — решила за него Хелен. — Сегодня я уже не настроена на осмотр достопримечательностей Неаполя.

— У меня как раз есть несколько вопросов к вам, мисс Конрой, — заявил господин Мур и повернулся к Холлу: — Надеюсь, я более чем доказал, что не вру? Верните мне мой пистолет.

Сощурив глаза, Винсент всё же подбросил пистолет в воздухе, перехватил его за ствол и передал детективу. Мгновенно отобрав его, Брэндон поскорее убрал огнестрел в кобуру. Но не только у него имелись вопросы.

— Скажи, Брэндон, а те двое парней, что следовали за тобой, это твои люди? — осведомился он, кивая в сторону главной улицы, с который они свернули некоторое время назад.

Глаза Мура широко распахнулись, и он резко обернулся, будто рассчитывал увидеть за спиной тех, кто следовал за ним по пятам. К счастью или нет, кроме любопытных итальянцев в переулке никого не обнаружилось. Холл презрительно сощурился.

— Нет, я работаю один, — наивно ответил Брэндон, поворачиваясь обратно.

— Ясно, давайте поскорее вернёмся в отель, — раздражённо вздохнул янки.

О своих подозрениях он решил поведать уже непосредственно в гостинице. Переулок он покинул вместе с мисс Конрой, как и зашёл туда с ней вдвоём. Посовещавшись с Брэндоном, они решили, что детектив вернётся другим путём.

Солнце светило жарче, но местных жителей это нисколько не тревожило. Казалось, прохожих на улице стало не меньше, а даже больше. Ароматы свежих булочек, пиццы и кофе зазывали в кафе под открытым небом. Желудок англичанки предательски урчал, выдавая её голод, и девичьи щёки тут же окрасились в алый цвет. Винсент не смог сдержать улыбки. До гостиницы они добрались в кратчайший срок, стараясь нигде не задерживаться и не оглядываться по сторонам. После этого Хелен изволила отправиться в ресторан отеля.

В номере оставались госпожа Штруберт, которая закрылась в собственной комнате, Руперт, Тобиас да Абдулхаким. Остальные ушли по каким-то своим делам. Больше всего, конечно, Винсенту не понравилось отсутствие Ленца. Лучше бы Тобиас всегда держал его под прицелом, но швейцарец попытался успокоить американца, что Ленц отправился на поиски свободной любви.

— Похоже, Джордж следует за нами по пятам, — сообщил неприятную новость Холл, усаживаясь в кресло напротив Рупета.

Мужчина читал свежую прессу, но ради друга оторвался от чтения и посмотрел поверх газеты. Их многозначительные взгляды встретились. Руперт, как никто другой, понимал Винсента, всегда отзываясь о его старшем брате не самым лестным образом. Но не только он имел личное знакомство с Холлом-старшим. Тобиас, который проигрывал за карточным столом уже Абдулхакиму, встрепенулся и, позабыв об игре, хрипловато воскликнул:

— Когда ты звал нас в эту твою очередную авантюру, ты не говорил, что придётся с ним столкнуться! Во что ввязались твои новые наниматели? — он кивнул в сторону комнат немцев и англичанки. — Что такого они не поделили с Джорджем?

— Это разборки археологов из-за очередной находки, — соврал Винсент, покосившись на Шмидта.

Из всей команды он единственный знал всё, что было связано с мисс Конрой, её отцом и гробницей Эхнатона. Кое-что знал Баки, но лишь самую малость. Он и не спрашивал, полностью доверяя Винсенту. Тобиас продолжал сверлить недовольным взглядом Холла, когда Абдулхаким что-то с деловым видом рассчитал и, потирая бороду, положил на стол карты.

— Могу поспорить, это очередная куча песка, — задумчиво проговорил он, а потом глянул на швейцарца: — Ты проиграл.

Брюнет быстро обернулся, посмотрел на результат игры и с разочарованием бросил свои карты.

— Ненавижу песок… — сердито пробурчал Тобиас, вскакивая со стула.

— В таком случае, нужно было оставаться в Берлине, — заявила фрау Штруберт, не вовремя вышедшая из своей комнаты.

Злобно глянув на женщину, Тобиас кинулся к выходу. В одно мгновение его как ветром сдуло. За ним послышался лишь громкий хлопок двери. Возразить ей никто не успел, поскольку следом за ушедшим Тобиасом вошла леди Конрой. В её глазах застыл немой вопрос. Она удивлённо посмотрела на Холла, но тот отрицательно качнул головой. Вслед за ней в номер проследовал давешний знакомый. При видя его, Винсент помрачнел. Девушка выглядела слегка смущённой, но улыбалась. Да и улыбка на лице самого Брэндона казалась многообещающей. Ревность взыграла в сердце Холла. Резко встав с кресла, чем озадачил присутствующих, он откашлялся, сделав вид, будто так и задумано, и вышел на веранду. Стеклянную дверь мужчина не стал закрывать, поэтому всё, о чём говорили в гостиной, он прекрасно слышал.

— Фройляйн Хелен, изволите ли познакомить нас со своим спутником? — донеслись до него слова Марты.

— Конечно-конечно, — поспешила представить его девушка. — Этого господина зовут Брэндан Мур, он детектив из Лондона.

Достав из куртки пачку дешёвых сигарет, Винсент сразу же закурил. Резкий запах дыма заполнил лёгкие, во рту образовалась приятная горечь. Глянув на помятую пачку, мужчина облокотился о перила. Воспоминания накрыли его с головой. Сестра терпеть не могла этот дым. Каждый раз ругалась на него, что до добра эта пагубная привычка не доведёт. Винсент не притрагивался к единственной заветной пачке целый год и не понимал, почему ему потребовалось это именно сейчас.

Странные и такие ненужные мысли прервал тихий стук по косяку. Обернувшись, Винсент увидел на пороге Мура, буравящего его пронзительными глазами. Выпрямившись, американец ответил ему таким же взглядом, в котором читался вызов.

— Я не решился задавать лишние вопросы леди, но, думаю, на них можете ответить вы, — произнёс парнишка, вслед за собеседником доставая папиросы.

На пачке значилась марка подороже той, что была у Винсента. Да и сам молодой человек выглядел презентабельнее. Детектив вёл себя расслабленно, вальяжно отогнув полы своего пиджака и продемонстрировав давнишний пистолет. Брови Холла изогнулись в немом удивлении.

— Так что тебе нужно? — затянувшись, спросил он.

— Я знаю, кто вы, — без утайки заявил Брэндон. — Вор, жулик и убийца. И ваши люди такие же. Как мисс Конрой, леди от кончика волос до пальцев на ногах, спуталась с такой компанией?

— Она меня сама наняла, — делать из этого секрет янки не собирался.

— Для чего? — продолжал допрос детектив.

— Быть может, стоит спросить у леди? — намекнул Винсент, выпустив кольцо дыма изо рта.

— Быть может, спрошу, — серьёзно кивнул в ответ Мур, — но хочу услышать обе версии.

Холл фыркнул, затушив сигарету о хрустальную пепельницу, стоящую на маленьком круглом столике. Этот разговор порядком раздражал. Да и сам парнишка был слишком назойлив. Складывалось ощущение, что этот тип так и увяжется за ними по пятам.

— У господ свои причуды, — уклончиво заявил Винсент. — Они собрали экспедицию, и им понадобился провожатый. Чудесным образом я согласился на них поработать.

Холл улыбнулся широкой улыбкой. Сощурив глаза, детектив явно не поверил. Он думал, что они силой удерживают Хелен? Смешно, ей-богу. Попробуй её удержать. Эта дамочка самого дьявола достанет, если это взбредёт ей в голову.

— Один провожатый – это я понимаю. Араб – тоже. Они же направляются в Египет. Но насколько мне известно, вас сопровождают ещё четверо лиц подозрительной наружности. И вы говорили о каких-то двух типах, что шли следом за мной, но я их почему-то не заметил.

— Значит плохой из тебя детектив, — пожал плечами Винсент.

Он двинулся к выходу с веранды, но путь тут же преградил нежеланный собеседник. Ростом он доходил до глаз, от чего Мур смотрел на американца снизу-вверх. Выражение лица последнего мгновенно помрачнело. Он не понимал, к чему весь этот разговор.

— Мне сказали, что вы похитили мисс Конрой из пансиона её тети, — холодно продолжил англичанин, — буквально выпрыгнули в окно вместе с девушкой.

— Я спасал ей жизнь, — отчеканил мужчина. — Друг, посторонись, я хочу вернуться в гостиную.

— Не друг я вам, мистер Холл, — с характерным английским акцентом отчеканил мальчишка, выделяя каждое слово. — Я не доверяю ни вам, ни вашим дружкам.

Внезапно дверь на балкон распахнулась и в проёме показался объект их спора, прерывая разговор, который вот-вот мог перерасти в перепалку. Девушка едва заметно нахмурилась, разглядывая то одного джентльмена, то другого. Кажется, Винсент даже был рад её увидеть. По крайней мере, она спасла его от пустой трепотни.

— Мистер Мур, кажется, у вас имелись вопросы ко мне, — вклинилась в беседу дама. — Я с радостью на них отвечу. Думаю, мистер Холл мало что расскажет вам кроме того, что я наняла его как сопровождающего меня и моих друзей в Египет. После того, как будет выполнена его работа, мы с ним распрощаемся. Так что, давайте пройдем в кабинет профессора Нойманна и всё обсудим с глазу на глаз.

Последние слова дамочка произнесла нарочито холодным, равнодушным тоном. Либо Винсенту так показалось, и она была уверена в этом? А с другой стороны, о чём он думал, когда сам отталкивал её от себя? После этого Холл поспешил ретироваться, оставив парочку наедине. Было бы лучше, если бы она отвадила детектива от их дела.

--------

[1] Сфольятелле — неаполитанская кудрявая выпечка из слоёного теста, которой знаменит город Неаполь.

Глава 13. Между правдой и ложью

Кабинет в гостиничном номере оказался крохотной комнатушкой с одним единственным окном, напротив которого за столом профессор Нойманн успел основательно расположиться, раскидав свои письменные принадлежности, бумаги и книги по Египетской археологии. У входа возвышался небольшой пустующий шкаф со стеклянными дверцами, а рядом - два кресла с низким маленьким столиком между ними.

Войдя в кабинет, Хелен смиренно проследовала к креслам, жестом пригласив детектива Мура занять место напротив себя. Ей не хотелось, чтобы мужчина вынюхивал о том, над чем они сейчас работали, поэтому Хелен расположилась лицом к столу. Таким образом, господин Брэндон сидел спиной к окну, где стоял стол, и не мог невзначай что-либо разузнать об их планах.

Несмотря на всю предосторожность Хелен, стоило признать, что мистер Мур всё-таки произвёл на неё приятное впечатление. Он оказался интересным, галантным и воспитанным молодым человеком. За вполне короткое время, что они провели вдвоём в ресторане, где якобы случайно столкнулись по прибытию обратно в отель, господин Брэндон успел расположить к себе леди, хотя и не до такой степени, чтобы она могла полностью ему доверять.

Впрочем, не удивительно, что детектив столь быстро нашёл с Хелен общий язык. С самого начала путешествия девушке редко удавалось с кем-либо поговорить на интересующие её темы. Ей не хватало банального светского общения. Профессора Нойманна больше занимала археология, а фрау Штруберт, в силу своего возраста, имела другие интересы. Из разговора с детективом Муром стало ясно, что их с Хелен увлечения схожи, что не могло не радовать молодую леди. К примеру, в прошлом году мисс Конрой прочитала только-только вышедший в свет роман «Затерянный мир» Артура Конана Дойла. Книга настолько поразила девушку, что она несколько месяцев не могла отойти от сюжета, будоражащего чувства и разум. Увы, ни тётушка Полли, ни бабушка оказались не в состоянии оценить по заслугам это произведение. Слово за слово, и детектив Мур поведал, что был также сильно впечатлён сюжетом книги. К сожалению, это была лишь малая толика того, что они успели обсудить за короткий час. Вопросов касательно экспедиции Хелен старательно избегала, решив ответить на них в номере, куда любезно пригласила детектива.

И теперь они сидели друг напротив друга. Леди вежливо разглядывала сыщика, пока тот располагался в кресле, доставая из внутреннего кармана пиджака блокнот с карандашом.

— Мисс Конрой, ваша бабушка очень переживает за вас, — начал он с самого главного. — Она велела отыскать вас и вернуть обратно домой. Её Светлость уверена, что вас похитили и удерживают силой.

— Как видите, детектив Мур, никто меня силой не удерживает, — снисходительно улыбнулась Хелен. В руках она держала конверт, который незамедлительно протянула мужчине: — В этом письме я изложила всё, что стоит знать бабушке и тёте. Они знают мой почерк. Так что, у них не возникнет сомнений в подлинности написанного.

Брэндон с сомнением принял запечатанный конверт без подписи. Мельком глянув на него, он снова перевёл взгляд на даму.

— Скажите, вас не заставили написать это?

— Что вы, — иронично улыбнулась девушка, — всё написанное в письме идёт исключительно от моего сердца.

— Вы связались с очень неблагополучной компанией. Вы знаете, что из себя представляет этот человек, — кивнул в сторону общей гостиной детектив, — Винсент Холл?

— Понятия не имею, — пожала плечами Хелен.

По правде говоря, ложью это не являлось. От мистера Кларка она лишь слышала, что репутация Холла оставляет желать лучшего, но ничего конкретного он не говорил. К тому же, после рассказа Винсента о его собственном брате, она теперь относилась к американцу более благосклонно, чем прежде. Хелен предпочитала доверять собственным чувствам, чем чужим словам.

— Перед тем, как покинуть Англию, он совершил кражу в особо крупном размере, — вздохнув, поведал детектив, слегка понизив голос. — Он украл из коллекции лорда Портмана фамильный бриллиант массой в 2500 карат. Ради этого были убиты люди.

Хелен в мгновение ока стала серьёзной. Улыбка сошла с лица. Она откинулась на спинку кресла, машинально сжав ладони покрепче. Глаза её заметались по комнате. Хелен не представляла, каков размер драгоценного камня, но по голосу англичанина поняла, что довольно большой. При этом Мур так вытаращил глаза, что у неё не осталось сомнений в правдивости его слов. Прикусив нижнюю губу, она отвернулась. Её нельзя было назвать глупой. Наивной — да. Сложив два плюс два, Хелен прекрасно осознала, что помогла покинуть страну вору, мошеннику и убийце, которого теперь, должно быть, разыскивает весь Скотланд-Ярд. Она ни разу не задавалась вопросом, зачем Холла искал комиссар Далтон в самый первый день их знакомства. События так быстро завертелись, что это совершенно вылетело из её головы. Должно быть, всё-таки стоило поинтересоваться… Теперь выходило так, что дочь известного археолога стала невольной соучастницей шумной кражи. Теперь-то, конечно, Хелен поняла, зачем её тогда задержала полиция, и зачем Винсент предложил прикинуться семейной парой. Вряд ли кто-то мог предположить, что вместе с преступником страну покинет и юная леди, которая удачно отведёт взгляд полицейских от его личности.

— Я обязан сообщить в местные органы правопорядка о том, что в стране сейчас находится столь опасная личность, — голос мистера Мура вывел Хелен из раздумий. — Тотчас в ваш номер ворвутся карабинеры [1] и скрутят всех, кого посчитают подозрительным. Лорд Портман добьётся того, чтобы господина Холла повесили после того, как экстрадируют обратно в Англию. Не уверен, какова будет ваша участь, поскольку ваша роль во всём этом довольно странная...

Медленно развернувшись к человеку, сидевшему перед ней в кресле, Хелен посмотрела на него так, словно впервые увидела. Кажется, она всё-таки склонна ошибаться в своих суждениях относительно людей.

— Что вы хотите этим сказать? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Я предлагаю два варианта решения сложившейся проблемы, — проговорил детектив, сложив ладони в замок. — Либо вы сейчас же уезжаете со мной обратно в Лондон, либо я предлагаю отправить ваше письмо с доверенными мне людьми. Сам же я останусь сопровождать вас. Как джентльмен, я не могу оставить леди с такими личностями, как мистер Холл, — пылко заявил Брэндон, — да и остальные господа не вызывают доверия…

— Это исключено, — слишком поспешно отреагировала Хелен и тут же пожалела о своих словах, поскольку синие глаза мистера Мура едва заметно сощурились. — Это дело вас не касается.

Мужчина торопливо вскочил с места, принявшись метаться по кабинету. Девушка в недоумении уставилась на него. В руках он нервно теребил полы своей шляпы, и из его уст раздавалась пламенная речь:

— Из рассказа вашей бабушки я понял, что вы нежная, хрупкая, хоть и упрямая молодая особа. Она расписала мне вас так, что мне стало ясно: вы нуждаетесь в защите. Не могу не скрыть того факта, что когда я брался за эту работу, то рассчитывал на приличный гонорар, — он бросил на неё мимолётный взгляд, ожидая увидеть на лице мисс Конрой осуждение, но та смотрела на детектива бесстрастно, не перебивая и слушая его. — Теперь я понимаю, что её слова были не беспочвенны. Люди рядом с вами опасны, и у меня нет той силы, чтобы заставить вас вернуться домой. Я не отец, не брат и тем более не муж вам. Теперь я понимаю, что дела обстоят хуже, чем думала баронесса. Разобравшись в ваших бумагах я понял, что письма от Эдварда Конроя давно перестали приходить домой, и…

Услышав последнюю фразу, Хелен нервно встрепенулись. Ей же не изменяет слух… Он лазил в её вещах в пансионате тётушки Полли! Что за наглость?! Да как она разрешила незнакомому мужчине читать её личный дневник?! От негодования губы англичанки вытянулись в тонкую линию.

— Вы копались в моих вещах? — перебила она детектива в то время, как сердце грозило выпрыгнуть из груди от стыда и возмущения.

Но мистер Мур словно бы не слышал праведного возмущения собеседницы, продолжая рассуждать о своём:

— И если констеблей это не заинтересовало, то лично я вижу в этом причину того, почему вы сейчас здесь. — Запоздало, но он всё-таки ответил на её вопрос: — О, не беспокойтесь, сначала там всё основательно проверили полицейские и ничего незаконного, конечно же, не нашли. Они искали то, что могло бы связать вас с Холлом. Им было важно раскрыть дело лорда Портмана, чем поиски чужой внучки. Сами понимаете… Поэтому ваша бабушка и наняла меня.

Он махнул рукой, а Хелен готовилась упасть в обморок или, в крайнем случае, провалиться со стыда под землю. Она чувствовала, как уши начинают краснеть и зудеть. Мало того, что в её вещах рылся детектив, так ещё и констебли, а может быть и сам комиссар Далтон. Кажется, теперь ей сделалось по-настоящему дурно. Репутация леди Конрой навсегда подорвана. Как теперь она посмотрит в глаза бабушке и тёте?

С другой стороны, ей ведь нужно спасти отца. Иного выхода Хелен не видела. Даже если о ней теперь начнёт судачить всё приличное общество Лондона, она хотя бы поможет папе. Именно это сейчас важнее всего.

Подобные размышления натолкнули девушку на одну мысль.

— Господин Мур, всё намного сложнее, чем вы думаете, — она опустила глаза. — Очень может быть, что жизнь моего отца в данный момент зависит только от меня.

Мужчина замер, внимательно слушая леди. Казалось, он весь обратился в слух, с жадностью ловя каждое слово Хелен. Было бы неплохо заиметь ещё одного союзника в своих рядах. Такого, которому она сможет всецело доверять: приличному, воспитанному, законопослушному гражданину.

— Я боюсь, если не стану его искать, то никто не возьмётся за это дело. Мистер Мур, я опасаюсь, что мой отец в большой опасности, — Хелен снова взглянула на него, и теперь в её глазах стояли слезы.

— Я понял, — твёрдо кивнул Брэндон, — и я сделаю всё, что от меня зависит. Но для начала я бы хотел услышать всё с самого начала.

Разговор с детективом вышел долгим. Теперь и он был в курсе всех событий. Хелен не знала, сколько прошло времени после того, как они вышли из кабинета. Может быть, тридцать минут, а может, два часа. Во всяком случае, все уже находились в общей гостиной. Профессор Нойманн недовольно сопел, беспокоясь о своих документах. Брэндон Мур изъявил желание поговорить с немцем, чтобы разузнать все подробности его похищения бандой под предводительством Джорджа Холла, и они вдвоём уединились в кабинете.

Когда Хелен проходила мимо Винсента, то сама не ведая того, бросила на американца уничижительный взгляд. Тот мгновенно заподозрил неладное, сорвался с места и влетел в спальню вслед за леди. Остальные присутствующие озадаченно переглянулись, не понимая, что происходит между этими двумя.

— Что это с ним? — прошептал Баки, склонившись к Руперту, рядом с которым занимал диван.

— Как что, — многозначительно фыркнул тот, — любовь…

Благо, ни мисс Конрой, ни мистер Холл этого не слышали. Первая пребывала в смятении после разговора с сыщиком и в данный момент не хотела ни с кем разговаривать. Поэтому когда за ней с шумом захлопнулась дверь, и на пороге её комнаты предстал Винсент, она в полном возмущении от его наглости принялась повышать голос, что было ей обычно не свойственно.

— Как вы смеете?! — воскликнула леди в крайнем раздражении. — Немедленно покиньте мою комнату!

— Что этот проходимец вам сказал? — потребовал ответа американец.

Хелен аж задохнулась от наглости:

— Кто из вас двоих тут ещё проходимец! Вам никогда не стать таким же джентльменом, как детектив Мур!

— Этот мальчишка ничего не знает, — настаивал мужчина, делая шаг к мисс Конрой.

Глаза её расширились от злости.

— Вы воспользовались мной, как предлогом покинуть Лондон! — вспылила Хелен. — Теперь я замешана в ваших грязных делах! По вам плачет виселица, и неизвестно, что теперь ждёт меня в Англии!

— По-моему, Джонатан Кларк предупреждал вас, что я не самый честный малый, — попытался оправдаться Винсент.

— Это тут ни при чём, — огрызнулась мисс Конрой.

Она отвернулась от мужчины, положив левую руку на талию, а второй прикрыв глаза. Как же всё усложнилось за одно мгновение и навалилось на её хрупкие плечи. Час от часу не легче. Хелен попыталась дышать глубже, ей казалось, что в груди не хватает воздуха. Кружевной белый воротничок льняной блузки, застегнутый по самое горло, сдавливал, словно удавка.

— Вам плохо? — осторожно поинтересовался мужчина, стоявший всего в паре шагов от неё.

Девушка покосилась на него замутнённым взглядом. Голова закружилась, она покачнулась и в то же мгновение упала в обморок. Мистер Холл едва успел подхватить её на руки.

***

Бескрайняя бесплодная пустыня простиралась на сотни километров вперёд. Барханы и дюны, встречающиеся на пути многотысячного войска, создавали преграды, заставляли людей валиться от усталости и сбиваться с ног. Палящее солнце над головой, словно разъяренный бог, карало своей лучезарной дланью.

Высоко в небе над ними парил гриф. Его чёрные глаза, словно бусины из обсидиана, лихорадочно двигались, выглядывая добычу. Он ждал, широко распахнув крылья и кружа над землёй. Через час-другой возможно он, наконец, утолит свой голод досыта. Ведь там, внизу, тысячи мелких букашек неторопливо переминались с ноги на ногу. Дева в белоснежных одеждах и с нагрудником из золотых вставок приложила ладонь ко лбу над глазами, вглядываясь в жгучую синеву небосвода. Яркий луч отразился от пластин на её груди, ослепив грифа. Издав недовольный то ли скрежет, то ли писк, птица на миг потеряла ориентир. Однако, тряхнув головой, она снова закружила над головами людей.

Да как смеет эта букашка, думал гриф?! Ещё птенцом он летал над этими пустынными барханами. Будучи взрослым самцом, он изучил каждый кустик, каждый оазис этой богами забытой пустыни. А теперь будто кто-то неведомый гнал его прочь. Острый взгляд птицы встретился с тёмными глазами богини, и в его голове послышался приказ лететь прочь. Грифу ничего не оставалось, как подчиниться, хоть и очень неохотно. Сделав ещё один круг, он взмыл высоко в небо. Там, почти на границе этого мира и иного, он увидел нечто, чего не на шутку испугался, и решил полететь в другую сторону, желая оказаться отсюда как можно дальше. Гриф описал круг, чёрным глазом заприметив впереди конницы золотую колесницу, и полетел дальше.

— Душа моя, сердце моё, — ладонь с тонким запястьем, увешанным драгоценными браслетами, легла на плечо женщины.

Нефертити грациозно повернулась к мужу, своему господину, возлюбленному брату и фараону. Их глаза встретились, и она увидела в них беспокойство и безграничную любовь.

— Возвращайся, пока не стало слишком поздно, — проговорил Угодный Атону.

Его панцирь из кожи и золотых пластин также отражал лучи заходящего солнца. Сбоку на поясе висел хопеш [2] с зеркальным лезвием. Позади него стоял слуга, который в руках держал царский лук и колчан полный стрел.

— Любовь моя, твой враг — мой враг, — она коснулась тонкими пальцами груди мужа там, где билось его сердце.

— Но наш ребёнок… — в его глазах отразились боль и страх за их ещё не родившееся дитя.

Эхнатон коснулся живота молодой жены. Он всё ещё выглядел идеально плоским, но уже через пару месяцев обещал округлиться. Больше всего на свете фараон желал получить сына-наследника от своей возлюбленной.

— Не волнуйся, я рожу в срок, — Нефертити ласково коснулась губами щеки фараона.

Их нежные чувства не считались табу. Если ранее царские семьи никогда не показывали свою любовь на глазах у подданных, то для Эхнатона и Нефертити это было чем-то обыденным. Однако в этот самый миг к золотой колеснице венценосной четы в спешке подбежал бритоголовый слуга, падая ниц и прерывая минуты нежности и любви.

— О, мой фараон, одаренный богом! — проговорил слуга, уткнувшись в песок.

— Молви, — махнув ладонью, Эхнатон в одночасье сделался суров и беспрекословен.

— Вражеское войско на подходе, — голос молодого человека дрогнул, — оно уже близко.

Хелен стояла позади царицы. Услышав слова слуги, она задрожала, когда Нефертити и фараон синхронно обернулись к ней. В тот же миг словно огромная невидимая хищная лапа резко вырвала её дух из колесницы и перенесла вперёд на невиданной скорости туда, откуда шла тьма. В ушах стоял гул, волосы и одежду трепал неистовый ветер. Нечто притянуло её, как магнитом, так же неожиданно остановив перед страшной силой. Войско, одетое в чёрные одежды в противовес белоснежным и золотым доспехам египетских воинов Эхнатона, как стая саранчи, наступало на противника. Оно гудело, жужжало, кричало. Будто бы войско являлось одним целым, огромным пчелиным роем. В душе Хелен закипал липкий ужас. Никогда прежде она не видела и не ощущала ничего подобного.

Также внезапно вернувшись обратно туда, где только что стояла, Хелен едва покачнулась. Упасть ей не дала сильная рука фараона. Его прикосновение обожгло, словно огонь.

— Свет нашего бога уничтожит тьму, — яростно проговорил он. — Моя победа будет воспета и останется в истории навсегда.

Что ещё за победа, подумала в тот миг девушка. Насколько она помнила из рукописей отца и других археологов, во время своего царствования Эхнатон не участвовал ни в каком крупномасштабном военном конфликте. Её озадаченный взгляд поймала царица. Печальная улыбка отразилась на лице молодой женщины.

— Ты многого не знаешь, моя милая жрица Нефтиды [3], — тихо прошептала она, пока её муж отдавал команды своим генералам. — Наш враг — это тьма. Тьма живёт в сердцах людей. Она жаждет уничтожить любую память о нас. Всё, что мы сделаем, будет стёрто с лица земли. Пока на тебе этот амулет, — пальцы царицы коснулись серебряного амулета на груди Хелен с изображением солнечного диска, цапли и креста Анкх, — ты узнаешь, как всё было на самом деле, дитя моё.

Грусть царила в глазах дочери бога. Не успела Хелен спросить, о чём конкретно говорила Нефертити, как на них налетела песчаная буря. Она застилала всё кругом, не было видно ни неба, ни земли, ни людей. Выставив перед собой руки, мисс Конрой едва успела закрыть лицо и глаза. В глубине бури сверкали молнии. В безумстве плясали ветер и песок. Песчаная буря, словно острые иглы хлестал по лицам людей. Откуда ни возьмись на белое войско фараона напали чёрные войны. Яростные крики смешались со звуками стихии. В воздухе разнёсся запах смерти.

Но буря будто бы не замечала Хелен, проносясь мимо её маленькой фигурки. Чуть приоткрыв глаза, девушка смогла разглядеть воинов тьмы. У них вместо человеческих голов морды свирепых крокодилов. Они вгрызались в шеи и лица людей. Отчаянные вопли раздавались повсюду. Кровь лилась рекой.

Фараон как сказочный воин где-то вдалеке пронёсся на своей колеснице, которой управляла царица. Натягивая тугой лук, он выпускал по врагам стрелы, пока те не закончились. После этого Эхнатон взялся за длинное копьё, протыкая нежить насквозь и резким ударом вырывая древко из мёртвой плоти. Его руки по локоть окрасились чёрной кровью. Песок забивался в ноздри, глаза и рот египтян. В нескольких местах буря образовала песчаную воронку, которая подхватывала людей и нежить в небеса.

В этой вакханалии и безумстве Хелен стояла одна, и никто её не замечал. Больше всего на свете ей хотелось проснуться, но этот страшный, жуткий сон не прекращался. Со всей силы зажмурившись, она закрыла лицо ладонями.

— Это лишь сон, — прошептала девушка, дрожа от страха. — Мне пора просыпаться. Надо проснуться.

— Сон — не иллюзия, — зашептал ей на ухо жуткий, проникновенный голос.

Он как скользкая змея пытался проникнуть вглубь её души, достать до сердца и отравить своим ядом. Резко распахнув глаза, Хелен встретилась с голубыми, холодными кристаллами. Лицо, что на неё смотрело в упор кого-то очень сильно напомнило. Зрачки от ужаса расширились, и она узнала в говорившем Джорджа Холла.

Однако в то же мгновение лицо стало менять черты, и все происходящее медленно исчезало, менялось, приобретая очертания маленькой комнаты отеля на побережье Неаполя. Хелен простонала, медленно приходя в себя. Сквозь шум в ушах ей послышался обеспокоенный голос. Кто-то слегка шлёпнул её по одной щеке, потом по другой. Она нахмурилась, не понимания, что происходит. Наконец девушка сообразила, что лежит на кровати.

— Хватит… — едва слышно застонала она, но далекий голос продолжал звать её и что-то говорить, одновременно с этим похлопывая по щекам. — Прекратите…

В конце концов, её дух окончательно вернулся в тело, и девушка ощутила себя в полной мере ясно. Над ней высился Винсент. Его лицо было снова непозволительно близко. Голубые глаза тревожно вглядывались в неё. Хелен резко села, чем заставила отшатнуться мужчину. Она заморгала, пытаясь сообразить, что произошло.

— Вы упали в обморок, — ответил мистер Холл на невысказанный вопрос леди.

За его спиной девушка заметила обеспокоенную фрау Штруберт. Женщина стояла, обеспокоенно приложив ладонь ко рту.

— Как долго я была без сознания? — поинтересовалась англичанка, опуская ноги на пол, заставив американца отойти в сторону.

Голова все еще побаливала, но никакого головокружения и тошноты она не ощущала. Только странное чувство где-то в груди, гнетущее и липкое, словно вскоре должно случиться что-то ужасное. Отталкивая мужчину, немка бросилась к Хелен, помогая ей встать. Девушка с благодарностью кивнула ей, хотя чувствовала, что уже не нуждается в помощи.

— Деточка, как вы питаетесь? — забеспокоилась Марта, оглядывая бледное лицо девушки. — Совсем исхудали. Думаю, мне стоит заняться вашим здоровьем, иначе вы себя переживаниями изведёте. Должно быть, неаполитанское солнце слегка напекло вам голову.

Хелен решила не сопротивляться заботе немки. Она мельком глянула из-под ресниц на Винсента, который стоял в стороне. Его глаза были полны переживания, которого прежде Хелен не замечала. Девушка отвернулась от мужчины, прикусив нижнюю губу.

— Герр Холл, — обратилась к нему Марта. — Будьте добры, покиньте комнату леди.

— Конечно, — внезапно спохватился Винсент.

— Спасибо, что позвали меня, но на этом ваше пребывание здесь ограничивается, — поспешила его вытолкнуть за дверь Марта.

После этого она усадила Хелен в кресло и пообещала принести чай и пару горячих булочек. Когда женщина покинула комнату, девушка встала с кресла, подходя к окну. Кто-то задёрнул шторы. Однако англичанка чувствовала, что ей не хватает воздуха. Сумрак давил на неё, поэтому она поскорее расшторила окно и распахнула настежь раму, вдыхая полной грудью прибрежный морской воздух.

Вдалеке виднелся лазурный залив и бесконечно синее небо. На его фоне чётко выделялись рельефные очертания Везувия и гор. Несмотря на всю красоту природы и города, Хелен не могла отделаться от напряжения, которое сковывало всё тело. Сейчас в тишине и одиночестве она могла вспомнить в мельчайших подробностях видение.

Девушка никак не могла понять, что происходит. Реальны ли эти сны или нет? Больше всего пугало будущее и то, что ждало их в Египте. Казалось, чем ближе она к разгадке тайны, тем ближе неминуемая опасность. Но это будут не бандиты, не полицейские, а нечто пострашнее, чем всё, что знали и с чем сталкивались люди до этого времени.

Оставалось только надеяться на то, что она со всем справится.

***

На утро пришла радостная весть, что пароход, наконец, починили, и пассажиры могли возвращаться на борт «Селестии». Хелен почти не разбирала чемоданы, потому и складывать вещи обратно особо не пришлось. Впрочем, не это её тревожило. Девушку не покидало ощущение, что увиденные ею сновидения не просто плод воображения. Слишком уж они казались реальными. Мисс Конрой хотелось с кем-нибудь ими поделиться, но она не решалась. Из-за этого она сильно нервничала и переживала, а это приводило к тому, что девушка становилась рассеянной и задумчивой.

Когда «Селестия» вновь тронулась в путь, покидая порт Неаполя, Хелен находилась в своей каюте. В дверь постучались, и, осторожно приоткрыв её, вошла Марта. Бросив на женщину несчастный взгляд, молодая леди постаралась придать своему лицу спокойное выражение, но немка всё же заметила изменения.

— Хелен, дорогая, тебя пришёл навестить герр Мур, наш доблестный детектив, — улыбаясь, сообщила цель своего визита фрау Штруберт. — Предлагает насладиться прогулкой по палубе и морским воздухом.

Желания гулять не было. На столике лежал новенький роман Джека Лондона «Лунная долина». Хелен бы с большим удовольствием окунулась во мрачные перипетии судьбы обычных людей из рабочего класса, поскольку и настроение у нее было соответствующе мрачное.

— Ох, Марта, не могли бы вы сообщить ему, что сегодня я неважно себя чувствую? — попросила она даму.

Та нахмурилась, но ничего не сказала, тут же исчезнув за дверью. На этом Хелен думала, что её больше не побеспокоят. Письмо бабушке и тётушке она передала детективу, а тот нашел людей, которые должны были в кратчайшие сроки доставить конверт по нужному адресу. Так что, хотя бы одно дело перестало её тяготить. Однако через пять минут фрау Штруберт снова постучалась и на этот раз уже выходить из комнаты англичанки не намеревалась.

— Что-то случилось? — удивилась Хелен, глядя, как немка проходит и усаживается на узкую софу.

Выглядела Марта озабоченной и по-отечески участливой, что, конечно же, слегка смутило мисс Конрой.

— Я очень часто вижу, что тебя что-то гнетёт, дорогая, — склонив голову набок, заговорила женщина. — Не думай, что никто этого не замечает. Ты сильная девушка, но даже таким сильным, как мы, периодически нужно выговориться.

Хелен отложила на журнальный столик роман и взглянула на свои ладони. Ей действительно было необходимо с кем-то поговорить. Не только о снах, но и об отце, о своих страхах. Хелен с детства привыкла быть сильной, иметь стальной стержень в душе. Она никогда не жаловалась на сложности, с которыми сталкивалась. Всегда думала, что со всем сможет справиться в одиночку. Она бы и в экспедицию эту отправилась одна, если бы не профессор Нойманн и не Марта.

Женщина не торопила её, выжидала.

— Я очень переживаю за папу, — не зная, с чего начать, Хелен всё же решилась на откровенный разговор. — Мне кажется, чем мы дольше медлим, тем хуже для него. Не имею представления, что сейчас с ним… Папа никогда ни во что подобное не ввязывался. Вдруг он уже…

Голос дрогнул, а на ресницах проступили слезы. Быстро закрыв руками глаза, молодая леди разрыдалась. Марта понимающе обняла её за плечи, прижав к себе. Женщина по-матерински гладила Хелен по волосам, и та впервые почувствовала зияющую дыру, что разрасталась в сердце с самого момента получения от отца странного письма с картой. Эта черная пропасть расширялась и становилась больше с каждым днём, и из неё выползали все самые жуткие страхи и кошмары.

Прежде, чем девушка пришла в себя, прошло некоторое время. Воспользовавшись носовым платком, одолженным Мартой, Хелен промокнула им глаза.

— Мне снятся сны, — внезапно произнесла она, не глядя на немку.

— Сны? — удивлённо переспросила та. — Что за сны?

Помедлив, Хелен продолжила:

— Я вижу прошлое фараона Эхнатона и его царицы Нефертити. По крайней мере, я так думаю, что это их прошлое.

С этими словами она подняла взгляд серо-зелёных глаз на фрау Штруберт. Дама удивилась, но не настолько, чтобы принять эти слова за чистую монету.

— Это вполне логично, моя дорогая, — решила истолковать сны по своему женщина. — Ты очень переживаешь, и при этом, должно быть, крайне впечатлительная натура...

— Нет-нет, вы не поняли, — перебила её Хелен, поднимаясь с места и начиная ходить по комнате так же, как это ещё вчера в отеле делал Брэндон Мур. — Эти сны реальны. Я уверена в этом. Точнее… Я вижу то, что происходило более тысячи лет назад. Всё благодаря этому амулету.

Она схватилась за серебряную цепочку и достала амулет, который спрятала под воротом рубашки. Тонкая пластина сверкнула в лучах солнца, заглянувшего в каюту через круглое окно иллюминатора. Казалось, что амулет всегда притягивал к себе солнечные лучи, где бы не находилась Хелен.

Подумав немного, Марта развела руками. Она не очень верила в вещие сны и рассказ девушки.

— Я думаю, это какое-то самовнушение. Попробуй снять его, — предложила дама. — Если ты не хочешь видеть эти сны, то стоит временно отказаться от этой вещицы.

Девушка нерешительно посмотрела на неё, потом на серебряную пластину в руке. Она не была уверена, что это хорошая идея.

— Вы думаете, что мне стоит так поступить? — колебалась англичанка.

— Конечно! Попробуй! — подбадривала Марта. — Сними прямо сейчас.

Хелен не решалась, однако взялась за цепочку и, помедлив, сняла её. На сердце как-то сразу стало легче, теперь она даже могла вздохнуть полной грудью! Мисс Конрой не представляла, почему, но было ощущение, что всё это время амулет давил на неё. Висел на шее, словно тяжкий груз.

— Думаю, вы были правы, фрау Штруберт, — задумчиво проговорила девушка.

— Ну вот и славно, — Марта поднялась с места и ласково обняла её. — И всё же я думаю, что тебе нужно прогуляться. Юной леди твоего возраста необходимо чаще бывать на воздухе. Думаю, мистер Мур всё ещё где-то неподалеку.

Хелен улыбнулась. Она действительно чувствовала себя гораздо легче. Голову уже не забивали дурные пророческие сны. Обняв Марту в ответ, она извинилась, подхватила тонкую шаль со спинки стула и выбежала из каюты.

Когда за ней закрылась дверь, немка в задумчивости посмотрела на серебряный амулет, оставленный на столике рядом с раскрытой книгой. Подхватив его за цепочку, фрау Штруберт ещё раз оглядела пластину с изображением древних символов, после чего положила его в свой карман и вышла из комнаты.

--------

[1] Карабинеры – вооруженные силы Италии, которые исполняют полицейские функции на территории Итальянской Республики и функции военной полиции.

[2] Хопеш – древнеегипетское оружие, которое представляет собой кривой изогнутый тесак для нанесения рубяще-режущих ударов.

[3] Богиня Нефтида – сестра Исиды и Осириса. Владычица всего неявленного и нематериального.

Глава 14. Шторм

Пароход размеренно покачивался на волнах, неспешно следуя заданному маршруту. Только через неделю он прибудет в порт Александрии, а пока — пассажиры наслаждались штилем, скалами и видом давным-давно заброшенных военных крепостей посреди Средиземного моря. Прошедшим днём «Селестия» проплывала мимо Пелагских островов и Мальты. Винсент видел их через круглое окно иллюминатора. Сейчас же за ним простиралась бескрайняя водная гладь, шумно разбивающаяся о борт парохода.

Заложив руки за голову, мужчина лежал на койке в четырёхместной каюте третьего класса, которую он занимал вместе с Рупертом, Баки и Абдулхакимом. Ничего не предвещало беды, когда к ним заглянул помощник профессора Нойманна и передал от хозяина сообщение. Старик попросил Холла подняться к нему в каюту для какого-то срочного разговора. И вот, когда американец шёл по длинному коридору первого класса, устланному красным турецким ковром, Винсент неожиданно столкнулся с мисс Конрой, которая намеревалась уверенной походкой пройти мимо него. На её губах играла лёгкая улыбка. Прямая осанка, благородный взгляд — янки не мог припомнить, видел ли он когда-нибудь дамочку в таком приподнятом настроении. Он остановился, понимая, что такие эмоции неспроста, и тут же испытал внезапный, иррациональный укол ревности.

— Мистер Холл, — поравнявшись с ним, девушка сделалась отстранённой и слегка кивнула в знак приветствия, кидая на мужчину лишь мимолётный взгляд.

Не выдержав подобной холодности, Винсент резко схватил Хелен за запястье, заставив в замешательстве затормозить и обернуться. Англичанка дёрнула рукой, с неприятным удивлением взирая на мужчину. Тот успел пожалеть о своём поступке, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как разжать ладонь и выпустить тонкое женское запястье. Однако слова, что вертелись на языке, вырвались сами собой.

— Куда направляетесь? — выпалил он грубо, впившись глазами в лицо Хелен.

— Что вы себе позволяете? — вскинула голову молодая особа, раздражённо поглаживая руку в том месте, где только что сжимались цепкие пальцы Винсента.

Она уже не выглядела радостной. Сказанная ею фраза в одночасье отрезвила мужчину, словно окунув в бадью с ледяной водой. Он попытался смягчиться, но было уже поздно.

— Вы должны быть осторожны, мисс, — принялся оправдываться американец. — Те двое головорезов наверняка на пароходе, они могут быть опасны.

— Не волнуйтесь, я буду не одна, — на лице девушки не возникло даже тени улыбки. — Компанию мне составит детектив Мур. Хорошего вам дня, мистер Холл.

С этими словами, сказанными пренебрежительным тоном, девушка отвернулась и твёрдой походкой ушла прочь, чеканя шаг и давая понять, что разговор окончен. После неё остался лишь шлейф сладких цветочных духов.

Опять этот выскочка, думал Винсент. Как же он был наивен, полагая, что больше не услышит имя детектива. Однако, данный тип с какого-то перепуга увязался за ними. Ещё бы понять, какие цели преследовал пафосный англичанин. Интуиция подсказывала Холлу, что ничего хорошего от мальчишки ждать не следовало. Впрочем, возможно, янки лишь ревновал. Непросто было признать тот факт, что его, Винсента, эго тешила мысль, что он являлся единственным объектом симпатии мисс Конрой, а теперь это место отвоёвывал другой мужчина. Мог ли заинтересовать её мальчишка, у которого даже молоко на губах ещё обсохло, с учётом того, что они знакомы всего пару дней? Хелен наивна, молода и впечатлительна. Наверняка Мур успел вскружить голову ей своими идеальными манерами. Конечно, Винсент не чета ему; он всего лишь простой, грубый и самовлюблённый чужестранец, который мало смыслил в светских беседах.

Холл оскалился. Надо выкинуть дамочку из головы. В конце концов, с Хелен его ничто не связывало, кроме рабочих отношений. Она купила у него услугу, и он выполнит часть своей сделки, после чего они разойдутся, как в море корабли.

Сжав ладони в кулаки, мужчина двинулся к нужной двери.

Старик, как обычно, находился в своей комнате за рабочим столом. Он довольно редко выходил, предпочитая не отвлекаться от дел. Его секретер был завален бумагами и книгами. Профессор восседал на стуле и при стуке в дверь повернул лишь голову, чтобы поверх очков взглянуть на вошедшего. Винсент дождался короткого кивка и прошёл внутрь. Он не стал церемониться, занимая одно из кресел.

— Спасибо, что согласились со мной встретиться, мистер Холл, — чинно произнёс немец, полностью разворачиваясь на сидение к гостю и складывая руки в замок.

— Так о чём вы хотели поговорить? — сразу приступил к главному американец.

Что фрау Штруберт, что герр Нойманн — эти люди не проявляли особого интереса к его персоне. Кажется, они видели в нём человека второго сорта, а потому старались не иметь с ним никаких дел. Быстро же он переобулся после происшествия в Берлине. Стоило признать, Винсент удивился, когда помощник Нойманна заявился в каюту третьего класса.

Цокнув языком, Фридрих, кажется, не хотел сразу же переходить к вопросу, ради которого позвал к себе американца, потому осторожно поинтересовался:

— Та деревня, где вы бывали, располагалась вблизи Тель-эль-Амарны?

— Да, где-то в паре километров, — кивнул мужчина, разглядывая хрустальную пепельницу на журнальном столике. Пепельница была настоящим произведением искусства. Основание представляло собой ладью, на корме которой восседала полуобнаженная нимфа. Дорогая вещь.

— Угу, — кивнул своим мыслям профессор и повернулся к записям на столе. — Насколько я понимаю, фройляйн Хелен сделала вам задаток. Не подскажите, какова была сумма, которую она вам посулила?

— Ничтожно мала, — хмыкнул Винсент, решив, что данную информацию не обязательно скрывать. — Но она обещала связаться со своей бабкой. Если память мне не изменяет, она баронесса. К тому же, судя по всему, что я знаю, мне причитается приличное вознаграждение. Согласитесь, я ведь знаю гораздо больше, нежели остальная часть команды.

— Так-то оно так, — после паузы нехотя согласился старик. — Вы знаете, всё это время я изучал записи, карты и архивы и пришёл к выводу, что и сам могу найти нужное нам место, а заодно нанять необходимых мне людей. — Винсент удивлённо вскинул брови. — Я думаю, что вы и ваши услуги нам более не понадобитесь. Когда мы прибудем в Александрию, я рассчитаюсь с вами и с остальной командой.

Это было что-то новенькое. Получается его сейчас… уволили?

— Постойте-ка, то есть вы думаете, что охрана вам более не нужна? — недоумённо переспросил американец, выпрямляясь на кресле.

Слова профессора его немало поразили. Немец прекрасно знал о двух бандитах, которые преследовали их всё это время, возможно даже начиная от Берлина. Холл рассказал об этом ещё в отеле Неаполя. И теперь старик заявлял, что не нуждается в охране? Либо он самодур, либо чересчур наивен.

— Я буду честен с вами, мистер Холл. — Фридрих посмотрел на янки поверх очков-половинок. — Я не доверяю ни вам, ни вашим людям. И этот человек… Как его… — он попытался вспомнить имя, сделав неопределенный жест ладонью.

— Вы говорите о Ленце? — даже гадать не пришлось, о ком шла речь.

— Да-да, именно о нём, — кивнул профессор. — Стоит нам сделать остановку, каждый раз он куда-то пропадает. Это подозрительно.

В чём-то он был прав. Но Ленц не слуга, чтобы постоянно находиться подле господ. Подобное отношение раздражало Винсента, потому он довольно грубо поинтересовался:

— А что же мисс Конрой думает на этот счёт?

Возможно, именно она предложила эту идею и таким образом хотела избавиться от лишних людей. К тому же, у неё теперь есть детектив, который сможет позаботиться о девушке гораздо лучше, чем это сделал бы он, Холл. Скорее всего, именно так думала она или кто-то из её друзей.

— Фройляйн Хелен согласна с этим, — вторя мыслям Винсента, ответил старик. — Более того, она сама предложила. В Каире нам понадобится разрешение на экспедицию, раскопки и исследования. Это займёт какое-то время, да и с финансовой точки зрения будет затратно. Мы очень вам признательны, но, как вы должны понимать, увы, мой бюджет не резиновый. К тому же, я планирую оставить фройляйн в отеле под присмотром детектива Мура. Я обязан позаботиться о ней, как того хотел бы Эдвард.

Что тут ещё скажешь? Винсент понимал, что старик говорил дельные вещи. Молодой девушке негоже копаться в песке и участвовать в рискованной экспедиции, когда за ними по пятам следовали опасные типы, вроде Джорджа Холла. Самым лучшим вариантом было бы лично поймать тех парней и допросить их. Почему-то Винсент был уверен, что Джордж не остался спокойно сидеть в Берлине. И хотя брат согласился их не трогать, это не значило, что он не ринулся по их следу, как только представилась возможность.

— И было бы хорошо, если бы вы реже виделись с фройляйн Хелен до конца плавания, — под конец добавил Нойманн. — Её репутации и так пришёл конец. Не думайте, что мне неизвестны ваши похождения в Лондоне, мистер Холл…

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Получалось, так называемый, детектив успел разболтать о том, почему Винс увязался за девицей. Теперь всё встало на свои места. Вот почему они так хотели избавиться от него и всей команды. Ведь такие люди, как они, лишь кидали неприглядную тень на господ. А то ведь лицензию на раскопки не получат…

— Благодарю, что указали, где моё место, — саркастично промолвил мужчина, поднимаясь на ноги. — Как только корабль прибудет в порт, я распущу команду, и вы больше не услышите о нас.

Фридрих даже не попытался скрыть самодовольство.

— Я рад, что мы пришли к взаимопониманию, — с этим словами профессор обратно развернулся к бумагам на столе, даже не прощаясь с американцем.

Сдерживая гнев, тот выскочил прочь из комнаты старика. Сейчас Винсент чувствовал себя паршиво, поскольку ему предстояло рассказать скверную новость друзьям. Ясное дело, те не обрадуются. Он уже предвидел возмущение и гнев своих ребят.

Пересекая общую гостиную широким шагом и едва ли не рыча от злости, мужчина уже собирался выйти в коридор, как заметил приоткрытую дверь в спальню фрау Штруберт. Оттуда раздавался тихий болезненный стон. Холл обеспокоенно застыл у входа, держась за ручку двери. Войти без спроса? Но вдруг нужна помощь? С другой стороны, стоило ли тратить время на тех, кто от него только что так легко избавился. Однако вслед за стоном послышался звук разбившейся на осколки вазы, и женщина захрипела так, словно готова была отдать богу душу. Недолго думая, американец кинулся в каюту немки, распахивая дверь настежь.

Она лежала на полу в такой позе, будто её перекрутили, как мокрую тряпку, которую выжимали после стирки! Глаза женщины выкатились из орбит. Она силилась что-то сказать, но вместо слов издавала жуткий хрип. Пальцы её закостенели и едва двигались. Ринувшись к Марте, Холл замер над ней, не представляя, что делать. Увиденное казалось жутким и неправильным.

— Что? Как вам помочь? — он попытался дотронуться до женщины, поднять её, но та лишь хрипло застонала. Должно быть, любое движение причиняло ей нестерпимую боль. — Я позову помощь, — предупредил он Марту, но та захрипела сильнее, словно хотела его остановить.

С неимоверными усилиями она притянула руку к груди и коснулась тонкой серебряной цепочки. Только теперь американец заметил блеснувший из-под ворота блузки амулет Хелен. Не медля ни секунды, Холл одним рывком сдёрнул его с груди фрау Штруберт, и та мгновенно расслабилась, обессиленно рухнув на пол. Она часто и тяжело дышала, пока Винсент переводил взгляд с древнего украшения на пожилую леди.

— Как это оказалось у вас? — не жалея её, строго спросил Холл.

— П-погодите, — Марта едва приподнялась на локтях, тут же рухнув обратно.

Сунув драгоценный артефакт в карман, Винсент подхватил её на руки, дойдя до постели. Она ничего не весила и ощущалась, как пушинка. Марту била мелкая дрожь, а по морщинистому лицу стекали струйки пота. Как только Винсент положил её на кровать, застеленную шёлковым бельём, она тотчас же обняла себя за плечи, несмело взглянув в ледяные глаза американца. Он не мог понять: ей было страшно или нет?

— Не могли бы… вы… принести воды, — задыхаясь, прохрипела женщина.

Обернувшись, Холл заметил кувшин на тумбочке возле двери. Подходя к нему, он всё ещё поглядывал на вдову. Кажется, она начинала приходить в себе. Но что, вообще, сейчас произошло?! Расскажет она или предпочтёт умолчать? Вернувшись к постели, янки передал стакан, и Марта принялась жадно пить воду. Всё время Холл неотрывно наблюдал за ней.

— Так вы объясните, что случилось? — не отступал он.

Серые глаза Марты недовольно уставились на нежданного спасителя. Не больно-то ей хотелось рассказывать. Отчего-то Винсент чувствовал, что амулет попал в руки немки не по своей воле.

— Хелен рассказала мне, что ей снятся странные сны, — поразмыслив, она всё же решилась на объяснения.

В задумчивости Холл поджал губы. Кажется, он понял, о чём шла речь. В памяти всплыла отчётливая картина дворцового пруда, где то ли мальчишка, то ли уже мужчина назвал его рабом какого-то бога, а затем буквально вышвырнул из сна. Он вспомнил настолько острые и реальные ощущения из видения, что даже сейчас мог ощутить прохладу, исходящую от кромки воды, и запах цветов.

— Эти сны пугают её. Она с чего-то решила, что они как-то связаны с амулетом, и я предложила его снять… — Женщина устало откинулась на подушку, приложив ладонь ко лбу. — Мне хотелось всего лишь провести небольшой эксперимент, но как только я надела эту вещь… — приоткрыв глаза, она испуганно покосилась на Винсента. — Не знаю, что я видела, герр Холл... То ли сон, то ли явь. Не хочу об этом вспоминать. Не могли бы вы оставить меня одну?

— Конечно, — кивнул американец.

У порога его всё же остановил голос немки:

— Надеюсь, это останется между нами, герр Холл.

— Всенепременно, — глухо отозвался мужчина, выходя прочь из каюты.

В общей гостиной он снова остался один. Тишина звенела в ушах. Винсент достал из кармана амулет, внимательнее разглядывая серебряную пластину. Что же было такого в видении фрау Штруберт? В любом случае, повторять её эксперимент он не собирался. Всё это, конечно, очень занимательно и необычно, но ситуация странная. Верить ли словам немки, Винсент не знал. В первую очередь, надо было вернуть артефакт в комнату мисс Конрой, пока та не хватилась его.

Дверь в её каюту была приоткрыта, поэтому Холл осторожно вошёл, положив старинную драгоценность на тумбочку рядом с кроватью. Лишь на долю секунды его взгляд задержался на оставленных вещах, после чего Винсент вышел прочь. Всю дорогу до палубы третьего класса, он размышлял над словами Нойманна. Негодование закипало, поднимаясь откуда-то снизу и выплёскиваясь наружу вместе с гневом. Его терзали мысли не только о том, что его и всю остальную команду кинули, но и то, что он, возможно, больше не увидит Хелен. Но, с другой стороны, разве нужен он ей? Девушка ясно дала понять, что более не считается с американцем, и между ними теперь нет и не будет доверительных отношений. Хотел ли Холл вернуть расположение леди? Воспаленный от злости мозг твердил: «Нет!», а пылающее сердце вторило: «Да…».

К тому моменту, когда он поравнялся с дверью своей каюты, противоречивые чувства так и бурлили в нём, отчего он ворвался в помещение, как ураган, чуть ли не срывая дверь с петель и со всей силы хлопая ею. Читавший полулёжа, Руперт вздрогнул, даже уронив книгу себе на грудь. Баки от неожиданности сразу схватился за пистолет, припрятанный под жидкой подушкой.

— Что тебе сказали? — спуская ноги на пол и откладывая книгу, задал вопрос Шмидт.

Холл не сразу ответил, шумно втягивая воздух в ноздри, трепещущие от бешенства. Сначала Хелен своей холодностью вывела его, потом профессор, а в конце немка. Голубые глаза, потемневшие от злости, воззрились на Руперта. Винсент не знал, как сказать друзьям неприятную весть.

— В наших услугах больше не нуждаются, — голос его звучал мрачно. — Мы приедем в порт и можем валить на все четыре стороны.

— Как так? — вскочил с места Баки. — Ради этого я все дела бросил!

— Все мы что-то бросили ради этого, — с сильным немецким акцентом заметил Руперт. Он говорил так всякий раз, когда переживал неприятные эмоции. — Что конкретно сказал профессор?

— Это всё из-за долбанного детектива, — выругался Холл. — Он знает, почему я сбежал из Англии, почему увязался за Хелен Конрой.

Баки и Руперт переглянулись. Конечно же, они знали все подробности происшествия в Лондоне. Почти никогда Винсент ничего не скрывал от них. Первым делом, когда они отправились в путешествие, он рассказал о банде Сиплого и об украденном бриллианте. В тот момент у Холла было два варианта выхода из ситуации: либо сдаться в руки полисменов, либо с боем пробивать себе свободу. Естественно, что он выбрал второй вариант. Гнить в казематах до конца своих дней Винсент не намеревался.

— Так решил профессор или англичанка? — уточнил Руперт.

— Не знаю, — плюхнувшись на его кровать, раздражённо повел плечом янки. — Я попробую поговорить с ней. Может быть, удастся разрулить этот вопрос по-другому.

— Представляю, что скажет Ленц, — тихо просвистел Баки, опёршись ладонью о стену рядом с иллюминатором и разглядывая ясное небо за стеклом.

На горизонте сквозь белые облака, окрашенные в багровый цвет, закатное солнце протягивало вдаль пылающие лучи. Левее от него сгущались чернеющие тучи. Пароход медленно, но верно приближался к буре.

— И не говори.

Через пару часов выпал шанс поговорить с Хелен. Поднявшись на главную палубу, Винсент, наконец, дождался момента, когда девушка осталась без сопровождения. Изящные тонкие ладони, облачённые в кружевные белоснежные митенки, держали кремового цвета ручку декоративного зонтика, раскрытого над головой. Отложив газету на пляжный столик и поднявшись с лежака, мужчина твёрдой походкой направился к леди, задумчиво смотрящей на горизонт, куда был направлен нос парохода. О чём она думала, одному богу известно. Наконец Винсент поравнялся с ней и вежливо оповестил о своём присутствии:

— Мисс Конрой! Снова здравствуйте.

Она неохотно обернулась, поджимая пухлые губки. Если глаза — это зеркало души, то сейчас в её душе царили холодность и нетерпеливость. От злости к самому себе, Винсент сжал челюсть, пытаясь представить, как она смотрит на Мура. Так же или её взгляд излучает улыбку? Скорее второе.

— Добрый вечер, — сдержанно поприветствовала его Хелен, разворачиваясь обратно лицом к морю. — Не думаю, что нам есть, о чём с вами говорить, мистер Холл. Кроме того, это палуба первого класса. Вам нельзя тут находиться.

Пожевав нижнюю губу, Винсент шумно втянул воздух в ноздри и криво ухмыльнулся. Дамочка делала всё, чтобы он держался от неё подальше. Засунув руки в карманы брюк, он приблизился к ней, оказываясь в непозволительной близости. Разглядывая профиль девушки, он вспомнил их единственный поцелуй, который он сорвал с её губ наглым образом и против воли. Помнила ли Хелен о нём?

— Порвать со мной и моей командой — была ваша инициатива? — в памяти проступали мысли о нежных девичьих устах, однако голос его источал яд.

Винсент облокотился о перила, заглянув в лицо строптивой англичанки. Выразительный взгляд серо-зелёных глаз уколол его прямо в сердце. Было всё ясно без слов. Почувствовав разочарование, — ведь Винсент до самой последней минуты надеялся, что за всем стоял Нойманн, — он отступил.

— Имеет ли это какое-то значение? — сухо осведомилась Хелен.

— Я уговорил людей бросить все дела и отправиться в экспедицию ради вас и вашего отца, — попытался донести до девушки свои чувства Холл. — Им обещали хорошо заплатить. У Руперта дома жена и двое детей. У Баки…

— Я сочувствую, — перебила его девушка, разворачиваясь на каблуках. — Им заплатят неустойку. Хотя никакого договора ни с кем не заключалось, а только устно. На словах. Профессор обещал приобрести билеты вашим друзьям на обратный путь, и это всё.

— А как же мой брат? — он осторожно напомнил о произошедшем в Берлине.

Хелен на миг заколебалась, но тут же взяла себя в руки:

— Детектив Мур решит этот вопрос. Нас будут сопровождать военные из посольства Великобритании в Египте. Поэтому в ваших услугах никто больше не нуждается, мистер Холл.

Разговор девушке был неприятен, поэтому она решительным жестом сложила зонтик, намереваясь вернуться в каюту. К этому моменту капитан «Селестии» уже оповестил пассажиров, что вскоре начнётся шторм, и на палубе не должно остаться ни одного человека. Последние прохожие заканчивали вечерний променад, покидая прогулочную площадку. Вместе с ними хотела уйти и Хелен.

На губах Винсента заиграла ироничная ухмылка. Его бывшие наниматели наивно полагали, что солдаты короны смогут защитить их жалкий отряд от Джорджа? Всё, что они обнаружат, рано или поздно окажется в его руках. Прольётся кровь и кто-то всенепременно умрёт. Главным кредо Джорджа всегда было — всё или ничего.

— Ты недооцениваешь моего брата! — бросил Винсент вдогонку уходящей Хелен, не церемонясь с вежливым обращением. — Никто из вас недооценивает его…

— Мы учтём это, — не оборачиваясь, уверенно отозвалась мисс Конрой.

Она ушла, чеканя шаг, а ему осталось только от злости бить кулаком по деревянным перилам. До этого разговора Винсент подбирал нужные слова, несколько раз продумывал в голове, что скажет, как попросит. Он был уверен, что у него получится, но стоило увидеть несгибаемую твёрдую осанку леди, её сдержанное лицо, которое ранее всегда выражало живые эмоции, а теперь скупые и недовольные, как в нём закипала едкая желчь. Хотелось скрипеть зубами от негодования и бессилия. Им всё-таки указали на дверь.

Значило ли это, что на этом всё?

Смотря на то, как нос парохода рассекал тёмные волны, Винсент уже решил для себя, что он будет делать. Ветер обдавал его лицо холодным влажным воздухом, неся неизвестность и тревогу. Мужчина вдыхал полной грудью, чувствуя мстительную уверенность в собственном плане. Единственное — осталось рассказать обо всём команде. Но стоило ли что-либо знать Ленцу и Тобиасу? Было жалко расставаться с младшим из близнецов. Его бы Винсент взял в дело, но от кровных уз никуда не деться. Американец знал это, как никто другой.

***

Той же ночью разразился сильный шторм.

Море не на шутку рассвирепело, яростно качая на огромных волнах, как игрушку, маленький пароход и грозя перевернуть его в любой момент. Всё тело «Селестии» стонало и скрипело под ударами шквала. Гребни волн захлёстывали палубы и вместе с проливным дождём заливая пароход водой. Судно сильно кренилось на правый борт, а ветер заунывно свистел в коридорах, словно вой призраков потопленных кораблей, что покоились на дне Средиземного моря.

Казалось, будто сам бог Нун[1] разгневался на несчастных людишек, посмевших вступить в подвластные ему владения, а его жена Наунет[2] творила гром, молнии и ливень на небесах. Должно быть, египетские боги не хотели, чтобы люди ступили на древние земли, дабы найти ответы на свои вопросы.

В маленькой каюте, где обитал Винсент с напарниками, беспрестанно мигала лампочка. Вещи, которые не успели прибрать, теперь с грохотом бросало из стороны в сторону. Сквозь гул и скрип раздавался могучий храп Руперта, который, привязав себя к койке, спал как убитый. Его звуки перекрывали только штормовые волны, разбивающиеся о бока «Селестии», да раскаты грома. Если прислушаться, можно было уловить, как на нижней полке на арабском шептал свои молитвы Абдулхаким.

Кожаные ремни казались хлипкими, и Винсент не был уверен, что этой ночью сможет уснуть. Руками он держался за поручни, глядя в круглый иллюминатор. Сердце сжималось каждый раз, когда пароход за стеклом погружался под воду на добрые пару метров. Мысль о том, что их разделяет с безжалостным морем только тонкая обшивка корабля, пугала и заставляла заметно нервничать. Хотя Винсент и его друзья не впервые сталкивались с подобной ситуацией. Лет пять назад ему довелось оказаться в шторме посреди Атлантики. Тогда он всерьёз думал, что не переживёт ураган и будет кормить рыб на дне океана.

А может быть, это и к лучшему? Там, на той стороне, он, наконец, встретится с теми, кто ему был дорог. И хотя прошёл год с трагической кончины сестры и матери, Винсент никогда не задумывался о том, каково было им в тот роковой день гибели «Титаника». Он и представить себе не мог, какой ужас испытывали они. Думать о родных в эту секунду стало невыносимо, и мысли обратились к Хелен, которая находилась всего двумя палубами выше. Холл попытался представить, как она сейчас. Боится ли? Может быть, дрожит от страха, пытаясь удержаться за что-нибудь. Наверное, с ней сейчас немцы и детектив. Последний, скорее всего, успокаивает леди сладкими речами.

Винсент не хотел спать, но эта жестокая качка, на удивление, усыпляла. Не желая видеть мрачное небо, озарённое вспышками молний, янки зажмурился и попытался дышать глубже. Всё равно от судьбы не уйти, если она ждёт именно сейчас и в этом месте.

Сознание погрузилось в небытие и, когда Винсент вновь распахнул глаза, то перед ним предстал сплошной ровный белый песок и горы, рассечённые сухими руслами рек, на востоке. Зрительно это пространство между рекой и скалами напоминало символ «ахет»[3]. Позади разливался полноводный восточный берег Нила, вблизи которого простиралась равнина, поросшая густой растительностью. Над головой сияли звезды, образуя неизвестные созвездия. Тишина и пустота заполонили собой всё, только тихий плеск тёмных вод раздавался за спиной.

Где это он, думал Винсент. Сон это или явь?

Но тут время начало менять свой ход. Подул сильный ветер, сдувая золотые песчинки, хрустящие под подошвой ботинок мужчины. Звёзды над головой сменяли друг друга: одни быстро гасли, другие разгорались с новой силой. Далёкие галактики принялись двигаться, а туманности менять своё положение, и теперь это уже было другое небо, то, что видели люди три тысячи с лишним лет назад.

Сначала из-под песка обнажились верхушки алебастровых колон, украшенных мраморными лотосами. Вихрь уносил песок в пустыню, и чем быстрее оголялись стволы колонн, окрашенные в зелёный мрамор, тем больше было видно фресок и росписей, в которых искусные художники древности запечатлели взлетающих диких уток и болотистые заросли чуфы и папируса. Вдоль рамп от песка проступали изображения царской четы, которая преподносила подношения богу. Вокруг из-ниоткуда вырастали роскошные сады, аллеи сфинксов, анфилады дворов, пилонов, украшенных шестами с вымпелами, — и заканчивалось всё «сердцем Атона», где стояли во тьме ночи многочисленные алтари. По мановению ока как по волшебству они осветились зажжёным огнём из жаровен.

Ветер, наконец, стих, и на балкон огромного белокаменного храма мерной поступью вышла беременная женщина в тонком белоснежном одеяние. Вслед за ней по пятам двигалась свита: шесть дочерей, облачённых в царственные одежды, вельможи, стражники и слуги. Тонкие пальцы, усыпанные золотыми кольцами, взялись за бортик, а глаза подведённые чёрной сурьмой, озабоченно вглядывались вдаль. Ни тяжёлая корона, венчающая голову женщины, ни последний срок беременности не могли согнуть гордый, прямой стан царицы. Черты её лица были хрупкими, но в то же время мужественными.

Немигающий взгляд карих глаз рассматривал горизонт, где бушевал хаос. Молнии хлестали землю, поднимая песчаные бури. Чёрные тучи ползли с невиданной скоростью, готовые поглотить бело-золотой город Атона. Прочь оттуда мчалась колесница. Лошадей гнали во весь опор, а человек, державший поводья, то и дело хлестал покатые бока кнутом, подгоняя бедных животных. Золотые доспехи и белые одежды человека окрасились кровью. Женщина охнула, почувствовав резкую боль в животе, и схватилась за низ. Пальцы сжались в кулак, а ногти впились в нежную кожу.

— Откройте ворота! — приказала она, оборачиваясь в сторону людей, столпившихся позади неё.

— Моя царица, надо покинуть город как можно скорее, — произнёс страж за спиной женщины.

— Ахетатон наш дом, покинуть его мы не можем, — твёрдо молвила Нефертити.

Вельможи зашевелились, зароптали. Кто-то из них принял решение уйти, тихо и почти незаметно покинув обзорную площадку. Винсент же стоял по левую руку от царицы, разглядывая её тонкий профиль. Это была та же девушка, которую он видел в прошлый раз во сне. Но теперь она стала старше. Однако черты её лица почти не изменились и даже приобрели ещё большую тонкость и величавость. Кожа её будто светилась изнутри. Перед ней хотелось тотчас же встать на колени и склонить голову. Винсент даже дёрнулся, чтобы так и сделать, когда она украдкой повернула к нему своё бесстрастное лицо, полное величественности.

— Моему мужу ты не приглянулся, — говорила она, но слышал её только Винсент; кроме царицы на него никто даже не обращал внимания. — Но я зрю в тебе посланника Сопту.[4]

Винсент не сильно разбирался в мифологии древних египтян и понятия не имел, кто такой Сопту. Но его выражение лица, должно быть, дало понять Нефертити, что он не совсем понимает, о чём идёт речь.

— Сопту наш защитник и страж, — пояснила женщина, а потом прикоснулась к ожерелью на груди и выудила из него маленькое соколиное пёрышко. Обратив испытующий взор на Винсента, двумя длинными тонкими пальцами она протянула перо ему: — Это его дар. Прими.

Сглотнув ком в горле, Холл подошёл ближе к Нефертити, чувствуя себя маленьким перед ней, хотя они были почти одного роста. Сияние, что исходило от царицы, не могло не вызывать восхищения и благоговения. Приняв из царственных рук перо, американец положил его во внутренний карман куртки.

— Не потеряй, — грозно предупредила Нефертити, на что мужчина коротко кивнул. Отведя от него взгляд, она обратила глаза на грозовую тучу. Теперь её голос слышали все, кто стоял за спиной: дочери, вельможи, слуги и рабы. — Пришло время!

Возведя к небесам изящные ладони, в одной из которых она держала золотой скипетр уас[5], царица заговорила звонким, мелодичным голосом, взывая к своему богу. Слова разносились над городом, будто она говорила в рупор. Люди позади неё присмирели, в богобоязненном изумлении взирая на владычицу Нила.

— О, Атон! Ты разгоняешь мрак, щедро посылая лучи свои, и Обе Земли просыпаются, ликуя. Скот радуется на лугах своих, деревья и травы зеленеют, птицы вылетают из гнезд своих, и крылья их славят душу твою. Ты заходишь на западном склоне неба — и земля во мраке, подобно застигнутому смертью. Лев выходит из логова своего. Змеи жалят людей во мраке, когда приходит ночь, и земля погружается в молчание, ибо создавший всё опустился за край небес. Ты созидаешь жемчужину в раковине, ты сотворяешь семя в мужчине, ты даёшь жизнь сыну во чреве матери его, ты успокаиваешь дитя — и оно не плачет, — ты питаешь его во чреве, ты даруешь дыхание тому, что ты сотворил. О, сколь многочисленно творимое тобою и скрытое от мира людей, Бог единственный! Нет другого, кроме тебя! Владыка всех земель, восходящий ради них, Диск солнца дневного, великий, почитаемый! Ты установил ход времени, чтобы вновь и вновь рождалось сотворенное тобою. Ты единственный, ты восходишь в образе своем, Атон живой, Сияющий и лучезарный, далекий и близкий! Помоги рассеять тьму! Пусть твои лучи изничтожат полчища мрака! Спаси детей своих и подданных своих! Даруй мне силы! Для великой царицы, Владычицы Обеих Земель Нефернефруитен Нефертити, любимой царём, Владыки Обеих Земель, Неферхепрура, единственного у Ра, Сына Ра, живущего правдой, Владыки венцов Эхнатона, великого!

Речь её лилась музыкой, а там, перед храмом, где располагался огромный двор, украшенный колоссальными статуями фараона, стояла царская повозка, и молодой Эхнатон, весь залитый кровью убитых врагов и своих павших воинов, взирал на возлюбленную жену. Взгляд его был противоречив; он восхищался ею, но в то же время излучал зависть и ревность. Нефертити не была обычной царицей, она стояла наравне с ним. Для того, чтобы говорить с богом, она не нуждалась в посредничестве своего супруга, как остальные подданные.

Сквозь мрак пробил первый луч солнца. Зашипело, завизжало войско тьмы. На лик дочери Атона пали первые рассветные лучи. Когда воссиял он, все живые ощутили прилив энергии, и Винсент тоже. Его сердце переполнилось приятным теплом, и стало легче дышать. Царица замолчала, и наступила тишина. Солнечный Диск поднимался на востоке, отгоняя врагов. Затаив дыхание, все смотрели, как солнечный луч пронзает тьму.

— Пора открыть глаза, — прошептала Нефертити, поворачиваясь к Винсенту и касаясь его лба указательным пальцем.

Его словно резко тряхнули, и мужчина распахнул очи. Привязанный ремнями, он лежал на жёсткой, маленькой койке в каюте «Селестии». За дверью раздавался шум: кто-то носился, топал и кричал. Наконец, окончательно продрав глаза, он приложил ладонь ко лбу. Ну и сон приснился ночью, думал Холл. Посмотрев в иллюминатор, он увидел штиль на море. Кажется, уже давно наступил рассвет. Руперт и Баки всё ещё спали. Бодрствовал только Абдулхаким. Сильно сгорбившись, он сидел на койке, нервно теребя красную феску. Прокряхтев, Винсент решил, что пора вставать. После прошедшей ночи их каюта была похожа на бедлам. Кое-где не успели просохнуть лужи, просочившиеся через щель между дверью и полом.

— Здорово, — дал о себе знать мужчина, и араб вздрогнул, бросив испуганный взгляд на напарника.

— А… Да... Ас-саляму алейкум, — рассеянно отозвался он.

— Что случилось? — зевая во весь рот, Холл спустился с верхней полки на пол и кивнул в сторону коридора.

— Не понимаю, — пожал плечами Абдулхаким.

Внимательнее присмотревшись к нему, Винсент только теперь заметил залёгшие тёмные круги под глазами египтянина. Да и сам он выглядел помятым. Ночная буря знатно потрепала бедняге нервы.

— Как ты? — сочувственно поинтересовался американец, поднимая с пола табурет и пустой медный кувшин, в котором должна была быть вода для питья и утреннего омовения.

— Не спал всю ночь, — сидя, как на иголках, ответил Абдулхаким. — А на рассвете джинны носились в коридоре. Нехороший знак, ей-богу.

С интересом обернувшись на друга, Винсент расслышал шаги и хлопанье дверей. Ему стало любопытно, поэтому он двинулся к выходу, хватаясь за металлическую ручку. Однако его опередили, и кто-то решительно распахнул дверь, едва не задев янки. Последнему пришлось отскочить в сторону, недовольно взирая на человека, возникшего на пороге их каюты. Он был из охраны парохода и выглядел суровым и непреклонным. Оглядев всех четверых, охранник громогласно крикнул:

— Нам велено обыскать все каюты! Вставайте и не мешайте исполнять приказ.

— Что, собственно, происходит? — отстёгивая себя от койки, хрипло поинтересовался Руперт, которого разбудил грохот двери о железные прутья койки.

— Ночью из каюты первого класса была украдена ценная вещь, — объяснил причину своего визита матрос, однако не стал вдаваться в подробности, попросив всех четверых выйти в коридор, чтобы осмотреть жалкие пожитки пассажиров на наличие краденого.

Переглянувшись с ребятами, Холл, недолго думая, накинул на плечи куртку и быстро направился к мисс Конрой. Сердце тревожно подсказывало ему, что она замешана в этом. Что же могли украсть? Мужчина до последнего надеялся, что неприятная ситуация всё же не связана ни с кем из его знакомых.

На палубе первого класса оказалось ещё больше охранников. Любопытные лица остальных пассажиров выглядывали из-за дверей кают, но их вежливо просили вернуться обратно и не выходить до конца расследования. Охранник на лестнице намеревался повернуть Винсента обратно, но он показал пропуск, который ему сделали в самом начале путешествия. Чем быстрее он приближался к дверям каюты Хелен, тем сильнее на душе сгущались тучи.

У дверей троицы он заметил детектива и капитана судна с первым помощником. С самым серьёзным видом они о чём-то тихо переговаривались, но стоило детективу Муру завидеть Винсента, как разговор сразу же оборвался. Англичанин вышел вперёд, явно намереваясь не впускать в каюту Холла.

— Что вы здесь делаете? — сощурил глаза молодой человек.

— Я только что узнал последние новости, — Винсент подошёл ближе, заглядывая в проём двери, но детектив Мур сразу же попытался встать между ним и каютой мисс Конрой, не давая протиснуться внутрь. Пристально взглянув на него и сдержав недовольство, в этот раз Холл не стал возмущаться: — Что произошло?

— Во время грозы этой ночью была украдена некая дорогостоящая вещь из спальни профессора Нойманна, — прошипел сквозь зубы англичанин, отталкивая Винсента прочь. — Вернитесь к себе, мистер Холл. Да будет вам известно, что вы и ваши подельники являетесь первыми подозреваемыми.

На детектива уставились хмурые голубые глаза. Холл не мог взять в толк, что этот сопляк сейчас сказал. Ему послышалось или Мур всерьёз обвинял его в краже? Сжав кулаки, американец хотел высказать всё, что думал о мальчишке. Неожиданно в дверях возник тонкий силуэт мисс Конрой, и мужчины быстро прекратили буравить друг друга взглядом. Дамочка смотрела на американца так, будто обвиняла во всех смертных грехах. Её просительный взгляд так и кричал о невысказанном: почему?

— Мисс Конрой! Хелен… Что случилось? — ему было нелегко выдержать молчаливую пытку.

Девушка вышла в коридор, гордо держа осанку. Её лицо вновь стало бесстрастным, и за маской холодности Винсент более ничего не мог прочесть.

— Может быть, вам лучше знать? — промолвила Хелен, сложив ладони вместе, но Винсент лишь мотнул головой, пожимая плечами. На это дамочка поджала губы и ледяным тоном изрекла: — Была украдена Золотая книга Атона.

---------

[1]Бог Нун (др.-егип. «nwn» [Naun] — «вода», «водный») — сотворивший себя «отец богов» в древнеегипетской мифологии, воплощал собой первозданный океан на заре времён, из которого вышел Ра, и начал творение мира Атум. Изображался в виде человекоподобного мужского божества, держащим на руках солнечную ладью. Иногда метафорически назывался также «стариком».

[2]Богиня Наунет (егип. Nwn.t) — жена бога Нуна. Изображалась как женщина с головой стервятника, змеи, иногда урейем, увенчанной диском на голове, либо с головой кошки. Олицетворяла собой небо. Наунет и её муж являлись первой парой богов, от которых произошли все другие египетские боги.

[3] Символ «ахет» — это египетский иероглиф, который представляет собой восход солнца над горой или солнечного перерождения. Переводится как «горизонт» или «место в небе, где восходит солнце».

[4] Бог Сопту (также переводится как Септу или Сопду) — был богом неба и восточных пограничных регионов, защищал египетские заставы вдоль границ и помогал фараону контролировать иностранных жителей этих регионов. Сопду изображали соколом, сидящим на религиозном стандарте, часто с короной и двумя перьями на голове и цепом через плечо. В своей пограничной роли он был показан в образе ближневосточного воина с поясом шемсет и топором или копьем.

[5] Скипетр уас (егип. «сила, власть») — первоначально это была палка с раздвоенным нижним концом, предназначенная для захвата змей и для извлечения их яда. Известный с архаических времён, он украшен на верхнем конце головой Сета в виде стилизованного пса, также символизирует божественную силу, которую боги передают фараону как знак его силы. Позже уас обозначал борьбу с силами хаоса, которыми руководил Сет.

Глава 15. Ревность

Эмоции на лице Винсента Холла сменяли друг друга с невероятной быстротой: от ошеломления до ярости. Его как громом поразило. Хелен всё ждала, что он найдёт какие-нибудь слова в своё оправдание. В груди сжималось сердце; накатывала волна жалости. По правде говоря, девушка никак не могла поверить в то, что книгу выкрал американец, однако детектив, Марта и профессор настаивали на виновности либо Холла, либо кого-то из его команды.

Взгляд Винсента упёрся в Хелен, и она постепенно осознала, что чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее ей хотелось закрыть глаза на те вещи, которые она не желала замечать. Непросто было видеть мольбу на его лице, будто он молчаливо упрекал в том, что она совершала ошибку. Одновременно с этим молодая особа никак не могла отказаться от чувств, которые она испытывала к американцу. Как говорят, сердцу не прикажешь.

Наконец, лицо янки просветлело, и он сделал для себя какой-то вывод, поскольку голубые глаза метнулись от девушки к детективу. Злость он не скрывал, заносчиво выпалив:

— Я понял! Вы думаете, это сделал кто-то из моей команды?

— Это вы нам скажите, господин Холл, — Брэндон безапелляционно сложил руки на груди.

Выглядело всё так, будто Винсенту уже предъявлено обвинение, хотя детектив Мур буквально пару минут назад взялся за это дело и согласился найти вора. Он торопил события, хотя ещё не успел ничего выяснить.

— Понятно, — выпрямился и протянул американец, делая шаг назад.

Горечь сожаления кольнула душу девушки. Несмотря на то, что она была обижена и зла на Винсента, ей было нелегко демонстративно избегать встречи с ним. Её общество скрасил мистер Мур, с которым Хелен так легко нашла общий язык, но Винсент и Брэндон были как небо и земля, и, сколько ни пыталась себя переубедить мисс Конрой, её неотвратимо тянуло к дерзкому и неотёсанному чужестранцу.

Ни слова более не проронив, он развернулся и быстро зашагал прочь. Хелен пыталась понять, откуда взялась досада, которую она испытала с его уходом. Девушка припомнила разговор, состоявшийся минувшим днём между ней, немцами и детективом. Приведённые ими доводы были убедительными, и тогда Хелен приняла решение, что ей и мистеру Холлу не по пути. Профессор убедил свою подопечную, что это решение единственное верное. Но тогда отчего сейчас она чувствовала себя потерянной?

— Мисс Конрой, — обеспокоенно позвал Брэндон, дотронувшись до её плеча, — пойдёмте в каюту. Незачем толпиться в коридоре. — При этом молодой человек кивнул капитану судна и его помощнику: — Не смею задерживать вас дольше. Как только ваши люди мне доложат о чём-либо стоящем, я дам знать.

Те извинились перед леди и покинули коридор первого класса. Не глядя на них и обнимая себя за плечи, Хелен вошла в общую гостиную, где на одном из кресел расположилась Марта. Комнату наполнял аромат цейлонского чая. На столике перед креслами и диванчиком стояли чашки с блюдцами, заварочный чайник и сахарница — они были изготовлены из тонкого изысканного китайского фарфора, на котором красный дракон с длинным тонким телом летел над облаками. Подцепив пальцами крышку сахарницы, немка отставила её в сторону и затем опустила в белоснежный сахарный песок серебряную ложку, пару раз зачерпнув ею сахар.

Вслед за мисс Конрой проследовал и детектив, закрыв за собой дверь, а девушка поспешила взять себя в руки, набросив на лицо маску спокойствия. Марта размеренно мешала сахар, и в тишине гостиной раздавалось лишь тихое постукивание серебра о фарфор, плеск воды за окном да изредка издаваемый протяжный гудок. Проходя к диванчику, Хелен села напротив Марты. Недолго потоптавшись у входной двери, Мур решил занять место рядом с молодой леди. Как раз в этот момент из своей спальни вышел и профессор, снимая с лица очки и убирая их в верхний карман пиджака. Оглядев присутствующих, он хмуро прошёл к одной из кушеток рядом с окном. Больше остальных из-за кражи книги свирепствовал именно он. Марта, наоборот, выглядела невозмутимой, хотя раньше именно она тряслась над Золотой книгой Атона. Все молчали, но, наконец, первым голос подал профессор.

— Я не успел всё расшифровать, — возмутился Фридрих. — Мне оставалось совсем немного!

— Вы слишком медлительны, мой друг, — хмыкнула Марта, делая глоток чая.

Хелен посчитала, что женщине не стоило так говорить, поскольку на неё тут же обрушился шквал негодования:

— Это вы слишком поверхностно изучили материал! Да и куда там вам, любительнице! — фыркнул профессор, недовольно взмахнув ладонью. — Вам даже не все иероглифы понятны, не все символы известны. Ваш перевод схематичен, и нет в нём души! Что уж говорить о том, что вы даже не знаете всю историю Древнего Египта.

Фридрих отвернулся, злобно сопя, и стал всматриваться в окно, за которым простиралась лазурная водная гладь. Фрау Штруберт предпочла не отвечать на гневную тираду своего старинного друга, лишь поджала губы и поставила на столик чашку с блюдцем. Несомненно, она понимала, сколь сильно он расстроен. Утром, когда обнаружилась пропажа, Фридриху даже поплохело, и корабельному доктору пришлось бежать за нашатырём.

Демонстративно погладив нежный шёлк дорого наряда, Марта встретилась с сожалеющим взглядом Хелен. Последняя не знала, что и говорить. Ей хотелось поддержать фрау Штруберт, но слова застряли где-то на полпути. Дочь археолога сама до сих пор пребывала в ступоре от происходящего, особенно если учесть, какую тяжёлую ночь им пришлось пережить. Об этом даже вспоминать не хотелось.

Тем временем Марта совершенно спокойно обратила взор на детектива, вальяжно закинув ногу на ногу и деловито скрестив пальцы ладоней:

— Как скоро вы отыщите вора? Пароход вскоре прибудет в Александрию. Он может улизнуть вместе с артефактом, и тогда пиши пропало.

— Мало просто отыскать вора. В первую очередь, следует найти книгу! — раздражённо всплеснул руками Фридрих.

Глаза детектива метались от одной к другому. Мужчина в задумчивости почесал подбородок, тяжко вздохнув.

— Люди капитана тщательно обыщут палубу третьего класса, — изложил свои мысли мистер Мур. — Если они ничего не найдут, я лично допрошу всех пассажиров. Если понадобится, сам возьмусь за поиски.

— На это уйдёт уйма времени, — хмыкнула пожилая женщина. — Лучше начните сразу с Винсента Холла и его… коллег.

Волна негодования поднялась в Хелен. Встрепенувшись, она в упор взглянула на невозмутимо сидевшую Марту:

— Почему вы уверены, что это сделал кто-то из них?

На губах немки расплылась снисходительная улыбка. Все знали, что она с самого начала не доверяла Холлу, да и никому из его шестёрки. У фрау Штруберт были предубеждения на их счёт, и менять своё мнения она не намеревалась.

— Дорогая, скажи мне, кому, кроме вашего друга, — по-снобски произнесла она, — было известно про книгу Атона? Кто из них знал, что её следует искать в комнате Фридриха?

— Винсент предупреждал, — невинно напомнила Хелен. То, как она легко произнесла имя проводника по Египту, встревожило детектива, но девушка даже не обратила на это внимания. — Он говорил, что здесь могут быть шпионы его брата.

— Мы проверим все зацепки, — встрепенулся Брэндон и подбадривающе накрыл руку мисс Конрой своею ладонью.

Ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и с благодарностью кивнуть молодому человеку. Мягкое выражение на его лице располагало. Да и тепло, что исходило от него, придавало девушке силу и уверенность.

Хелен верила, что бабушка не стала бы обращаться за помощью к первому встречному детективу. Баронесса Батлер была язвительной, прямолинейной, цепкой и упёртой. Ко всему она подходила с дотошностью. Например, подходящую кухарку выбирала из двадцати кандидаток по рекомендациям, а уж когда решила выдать Хелен замуж, то и дело приглашала на их совместные чаепития молодых джентльменов. Женщина всё ещё не оставляла надежд на то, что внучка бросит свои странности и остепенится. Под странностями она, конечно же, подразумевала учёбу в университете и прочие феминистские замашки. Только брак, как она говорила, может перевоспитать молодую леди, бунтующую против устоявшихся семейных ценностей. Так что, наверняка, она подошла к выбору сыщика со всей серьёзностью.

— Золотая книга Атона — настоящее сокровище. Если она попадёт не в те руки, это станет настоящей трагедией для египетской археологии, — раздался тихий старческий голос Фридриха. — Моих исследований недостаточно, чтобы раскрыть все тайны. Я думаю, ответы на некоторые вопросы получится узнать только в Египте.

— Мы обязательно её найдём, — попытался приободрить профессора мистер Мур.

— Хотелось бы в это верить, — отозвался старик.

Все чувствовали, как сильно расстроен профессор Нойманн. Утром, когда Брэндон допрашивал его по поводу кражи, тот из-за нервов едва ли мог припомнить всё верно. Он то и дело менял показания, а потом разозлился и вовсе предпочёл уйти, сославшись на мигрень. Так же и теперь Фридрих решил скрыться за дверями своей комнаты. Как заверял немец, несмотря на утрату книги, у него было ещё полно работы. Никто не стал его задерживать, хотя очевидно, у Брэндона были к нему вопросы.

— Зайдите к нему позже, — дождавшись, когда дверь в спальню профессора захлопнется за ним, предложила Марта. — Тогда он будет более сговорчивым. А я, пожалуй, пойду прогуляюсь, — хлопнув в ладоши, она поднялась с места. — Погода чудесная! Несмотря на все неприятности сегодняшней ночи и утра… И вы не задерживайтесь. В конце концов, следует соблюдать правила приличия, — женщина задорно подмигнула девушке и молодому человеку, отчего Хелен смущённо потупила взгляд.

— Конечно, фрау Штруберт, я уже ухожу, — со всей серьёзностью кивнул мужчина. — Только перекинусь парой слов с мисс Конрой, и всё.

— Ох, молодость! — напевая под нос весёлую мелодию и поправив шаль, Марта выпорхнула за дверь каюты, оставляя Хелен и Брэндон один на один.

Гостиную вновь окутала тишина и только стоны и работа двигателей парохода наполняли её. Взглянув на Брэндона, Хелен мягко улыбнулась ему. Тот ответил короткой улыбкой. Оставшись вдвоём с девушкой, он заметно нервничал, потирая ладони.

— За всей суетой я не успел толком поговорить с вами…

Мур не смотрел на Хелен. Его взгляд был прикован только к своим довольно крупным ладоням. Не испытывая рядом с ним неловкости, девушка могла легко и просто смотреть ему в лицо. Мужчина предпочитал зачёсывать волосы назад, но один непослушный локон всё равно падал на лоб, придавая Брэндону юношеское очарование. По сравнению с мистером Холлом он казался совсем другим: искренним, милым, обаятельным. В его поведении читалась неподдельная забота, которая немного смущала Хелен и одновременно льстила. Рядом с этим человеком ей было комфортно. Возможно, это чувство возникало в ней из-за его профессии. Девушка верила, что с мистером Муром она обязательно отыщет пропавшего отца. По крайней мере, Брэндон внушал такие мысли. Наверняка, он профессионал своего дела. Уж кому, а выбору бабушки Хелен доверяла.

— Вы хотели задать вопросы по поводу книги? — мягко кивнула Хелен.

Помедлив всего секунду, детектив неуверенно кивнул:

— В том числе и это.

— Так вот, пока за окном бушевал шторм, я не могла спать, — прикрыв глаза ладонью, припомнила девушка. — Мы с Мартой находились вместе в моей комнате. Пережить это вдвоём оказалось легче, чем в одиночку. Тем более, что это моё первое морское путешествие… Я так испугалась…

Замолчав на пару мгновений, Хелен судорожно выдохнула. Подобного страха она никогда не испытывала. В тот момент ей думалось, что наступил конец, и их пароход не доберётся до берегов Египта. Она бы никогда и не за что не хотела вновь ощутить тот ужас, что испытала во время бури. Для себя Хелен твёрдо решила, что вернётся в Англию только по суше, даже если путешествие обратно займёт гораздо больше времени.

— Мисс Конрой, вы такая хрупкая и ранимая. Как бы мне хотелось уберечь вас ото всех неприятностей, — раздался нежный голос Брэндона.

Убрав с лица руки, Хелен несмело взглянула на детектива, карие глаза которого смотрели открыто. Их взгляды встретились, и девушка не смогла не улыбнуться. Она впервые слышала подобные вещи. Не считая отца, прежде ни один мужчина не проявлял сердечной заботы по отношению к ней. Однако глас рассудка пытался убедить её, что такое внимание совершенно не типично для людей, которые общаются всего-то ничего.

— Мистер Мур… — заговорила Хелен, но её мгновенно перебили.

— Пожалуйста, зовите меня Брэндон.

Вобрав в лёгкие побольше воздуха, девушка шумно выдохнула. Оборвав невидимую нить, которая образовалась в результате их непрерывного контакта глазами, молодая леди вскочила с места, положив левую руку на пояс, а второй дотронувшись до своей шеи. Всё это так странно для неё и необычно, но не значило, что неприятно. Детектив с самым внимательным выражением лица следил за её метаниями по гостиной. Остановившись у окна, Хелен обернулась к мужчине и задала тот вопрос, который давно мучил.

— Я понимаю, что молода, возможно, во многом неопытна. — Взгляд метался из угла в угол, боясь скреститься с карими глазами англичанина. — Но объясните, откуда с вашей стороны взялся такой интерес к моей персоне?

Поднявшись с места вслед за Хелен, детектив сделал осторожный шаг ей навстречу. Кажется, он подбирал слова, чтобы не спугнуть её, но сама девушка прекрасно знала, что не столь хрупка, как ему казалось.

— Я не могу объяснить это чувство, — приложил ладонь к груди Брэндон. — Оно просто есть. Едва увидев вас, я понял, что хочу всегда оберегать вас…

— Мистер Мур…

— Брэндон.

Губы пересохли, и Хелен быстро облизала их языком. В какой-то момент стало труднее дышать. Сколько они были знакомы? Всего три дня! Да, за это время они много говорили, успели обсудить, наверное, всё на свете, но Хелен до сих пор ничего не знала о мистере Муре в то время, как он знал о ней почти всё. Естественно, благодаря бабушке.

— Брэндон, прошу вас, не давите на меня, — приложила ладонь ко лбу мисс Конрой. — Для меня всё это слишком поспешно. Я едва вас знаю!

— А мне кажется, что я знаю вас всю свою жизнь. — Он стоял перед ней, высокий, стройный, открытый, но мягкий и нерешительный.

Мистер Мур находился так близко, что Хелен могла разглядеть жёлтый ободок вокруг зрачка в его глазах. Брэндон задышал тяжелее, когда пухлые губы девушки приоткрылись. Кажется, краем глаза она видела, как дёрнулась его рука. Наверное, он хотел убрать выбившуюся из причёски прядь, но не решился. Щёки молодой особы вспыхнули, и она опустила глаза, которые тут же упёрлись в широкую мужскую грудь, разглядывая едва заметные узоры на галстуке. В голове промелькнула мысль, что этот молодой человек наверняка понравится бабушке. Если Хелен выйдет за него замуж, то баронесса останется довольна и несказанно счастлива. Мистер Мур перспективный молодой джентльмен, хотя у него довольно необычная профессия и порой, возможно, даже опасная. Кроме того, между ними было много общего.

— Единственное, о чём хочу вас попросить, — тихим голосом проговорил он, — не верьте Холлу и его прихвостням. Этот человек не достоин вас.

Всё было прекрасно до этого момента. Хелен нахмурилась, испытав лёгкое раздражение.

— Почему вы так упрямо настаиваете на этом?

— Мне просто не хочется, чтобы в один прекрасный день он ранил ваши чувства, — задумчиво прошептал Мур.

Не сразу, но Хелен всё же согласно кивнула:

— Хорошо. Если вас это тревожит, то я постараюсь держаться от него подальше.

Взгляд детектива мгновенно просиял:

— Я буду очень рад этому.

Прикусив нижнюю губу, Хелен поспешила ретироваться:

— Мистер Мур, я немного устала после сегодняшней суеты. Вы не против, если я отдохну? Мы могли бы встретиться позже.

— Конечно, мисс Конрой, — понимающе кивнул мужчина. — Я зайду за вами. Вы не против?

— Нет, — вежливо улыбаясь, мотнула головой девушка.

После этого Брэндон попрощался и покинул их каюту. Постояв несколько минут, Хелен тяжко вздохнула. Машинально протянув ладонь к шее, на которой должна была висеть цепочка, она тут же вспомнила, что вчера сняла амулет. Не теряя ни секунды, молодая леди бросилась в свою комнату. Амулет должен был быть на прикроватной тумбочке. Глянув на неё, Хелен с ужасом осознала, что драгоценного артефакта нет на месте. Неужели и его выкрали ночью?! С ужасом, молодая леди принялась рыскать среди остальных вещей. Быть может, после ночной бури он упал на пол? Хелен тут же опустилась на корточки, заглядывая под кровать.

— Слава богу, — вздохнула она, вытягивая за цепочку амулет.

Он сиротливо лежал прямо у самой стены и тускло поблескивал в темноте. Не раздумывая, девушка тут же продела через голову цепочку, дотрагиваясь подушечками пальцев до тонкой пластины. До этого момента на душе скреблись кошки, но теперь от сердца слегка отлегло. Странно, что прежде она чувствовала лишь давление от амулета, а теперь он будто бы изгнал из головы все тревожные мысли.

Спустя пару часов Хелен так и не дождалась детектива. Время как раз подходило к середине дня, и девушка решила выйти из каюты, чтобы насладиться обедом в ресторане. Сменив утренний наряд на белоснежную блузку с высоким воротником и такую же юбку с оборками и повязав красный пояс на талии, мисс Конрой прихватила тонкие перчатки, расшитые бисером. Выйдя в коридор и надевая их на ходу, девушка шла по коридору. Мысли о недавних событиях не давали ей покоя. Кроме того, она то и дело думала, что теперь делать с мистером Муром. После того, как он раскланялся и оставил её в каюте, девушка пыталась понять, что чувствует к молодому человеку. Несомненно, ей было приятно общение с ним, и даже не хотелось лишать себя такого удовольствия.

Завернув за угол, девушка вздрогнула и резко остановилась. Впереди, держа руки в карманах, стоял он, человек, которому она ошибочно доверилась. До сих пор Хелен и сама не могла понять, почему она безоговорочно поверила этому мужчине.

— Мисс Конрой, поговорите со мной, — чеканя шаг, Винсент двинулся к ней с явным намерением получить то, чего он хочет.

Гордо выпрямившись, Хелен прямо посмотрела в мрачное лицо мужчины:

— Нам не о чем говорить с вами, мистер Холл, до тех пор, пока не найдут артефакт.

— Никто из моих людей не стал бы красть книгу, — он не отступал, не давая ей сделать и шага в сторону.

Девушка недовольно поджала губы:

— А вы?

— Тем более. Мне она не нужна, — коротко ответил он, встав перед ней.

— Мистер Холл, я прекрасно знаю, какой вы за человек, — ей хотелось скорее закончить этот бестолковый разговор. — Вам было бы на руку, если бы Золотая книга Атона попала к вам. Я ведь знаю, что реликвии подобного рода неплохо продаются на чёрном рынке.

Винсент сделал ещё шаг.

— И всё же я настаиваю, что не причастен к этому. Хелен, как вам ещё доказать мою невиновность? — мужчина вытащил руки из карманов, раскрыв их в разные стороны, мол, вот он я, перед вами. — Послушайте меня, я не крал и не собирался этого делать. Да, может быть, у меня были какие-то мысли ещё тогда, в Англии, когда мы только встретились, но тогда я совершенно ничего не знал о вас. — Глаза Хелен взметнулись к его лицу, и их взгляды встретились. — Теперь, когда я знаю вас лучше, я бы ни за что не стал делать ничего подобного…

— Я вам не верю, — проницательно вглядываясь в голубые кристаллы глаз, твёрдо молвила девушка.

— Прошу, Хелен, поверьте. — Ещё шаг к ней.

— Для вас я мисс Конрой, — упрямилась она, вздёрнув носик.

— Нет, — настаивал Винсент, стоя почти вплотную к девушке.

Он нависал над ней, и Хелен могла чувствовать запах мужского тела: острый, грубый, лишённый какого-либо одеколона. Он рождал в груди волнительные нотки возбуждения. От энергии, которую Винсент источал, становилось тяжело дышать. Это было совершенно иное чувство, не то, что она испытывала рядом с Брэндоном. Оно одновременно искушало, рождало помыслы, не свойственные молодой леди, и заставляло в глубине души испытывать ужасный стыд, понимание, что это неправильно, что порядочные леди так не ведут себя.

Её серо-зелёные глаза столкнулся с потемневшим взглядом Винсента. Раздался хруст сжатых в кулаки ладоней. Мужчина стал дышать тяжелее, его ноздри трепетали, вдыхая цветочный аромат женского парфюма. Хелен почувствовала себя мышкой, загнанной в ловушку. Она не могла произнести ни слова, лишь стояла вот так перед мужчиной и буквально кожей ощущала напряжение, которое витало в воздухе между ними двумя.

Тяжёлая ладонь Холла легла на стену рядом с головой девушки. Она была практически зажата между мужским телом и стеной. Их губы были так близко, что Хелен чувствовала прерывистое дыхание Висента. Сейчас в этот миг она вспомнила их первый поцелуй, сорванный этим человеком в берлинском отеле. Но теперь всё было иначе. Она сама хотела соединиться с губами Винсента. Откуда в ней эта дерзость?! Хелен не понимала, откуда взялась страсть. Девушка прикрыла глаза, всем телом желая слиться со стеной и испариться, лишь бы не чувствовать, как сердце в груди вот-вот разобьётся о ребра.

Винсент поднял вторую руку, едва касаясь большим пальцем кожи на её щеке и непослушной пряди волос.

— Поверьте, что я никогда бы так не поступил, — прошептал американец.

Кто знает, чем бы всё кончилось, но в этот момент раздался резкий крик, разорвавший связь.

— ХОЛЛ!

Голос был полон гнева. Наваждение моментально улетучилось, и щёки Хелен вспыхнули, стоило ей обернуться к человеку, который их застал в нетипичной для порядочной женщины ситуации. Резко дёрнув головой на своё имя, американец сразу же отстранился, делая шаг в сторону, но Брэндон уже был рядом. Не мешкая ни секунды, он бросился на янки, в бешенстве хватая того за ворот рубашки.

— Что ты себе позволяешь, сукин сын?! — совершенно не по-джентельменски вскричал детектив.

— Мистер Мур, всё в порядке, — попыталась остановить Брэндона Хелен. — Он ничего не сделал! Не успел…

— А если бы успел?! — мужчина даже не повернул к ней голову, почти соприкасаясь кончиком носа с лицом Винсента.

Последний не пытался сопротивляться. Взгляд был опущен, он не смотрел на Мура, будто отдавал ему себя на растерзание. Драка из-за неё — это последнее, что хотела Хелен. Она растерянно смотрела то на одного, то на другого мужчину.

— Прошу, отпустите его, — взмолилась девушка. — Не нужно ссор! Мистер Холл уже уходит и больше не покажется здесь.

— Только посмей подойти к леди ближе, чем на сто метров, — скорчив гримасу злости, прошипел Мур в лицо Винсенту, резко отпустив его.

Кинув последний взгляд на Хелен, американец в очередной раз ни с чем покинул коридор палубы первого класса. Мисс Конрой вновь смотрела ему вслед, прикусив нижнюю губу от досады. Всё становилось сложнее с каждой секунду.

— Мисс Конрой, не позволяйте этому человеку так к вам относиться, — поправив пиджак, возмущался Мур. — Разве вы не знаете, какую тень он бросил на вашу репутацию? В Лондоне ходят самые скверные слухи. Вы думали, что после вашего совместного визита в магазин готовых нарядов, люди ни о чём не будут шептаться? А ваш поход в одну из ночлежек после побега из пансионата тётки? Баронесса готова рвать волосы на голове от стыда. — От этих слов от стыда готова была провалиться уже и сама Хелен. — Ещё немного, и этот подонок сделал бы что-нибудь непоправимое. Тогда вы ничем не сможете оправдать себя. Репутация леди превыше всего, мисс Конрой. И вообще, вам следовало бы вернуться домой, в Англию! — раздражённо резюмировал детектив.

— Вы говорите точно моя бабушка. — Мисс Конрой сощурила глаза, едко заметив: — Не её ли слова звучат из ваших уст?

Брэндон смотрел на неё долгим, проницательным взглядом, будто что-то оценивая и делая для себя выводы. Они явно были не самыми утешительными. Хотя совсем недавно он едва ли не клялся ей в своей симпатии и верности.

— Эдвард Конрой совершенно не занимался вашим воспитанием, — отстранённо проговорил мужчина. — Я думаю, до конца поездки вам лучше сидеть в своей комнате. Кто знает, что может случиться вновь.

— Вы мне не отец и не мой опекун. — Глаза Хелен метали молнии от возмущения. — Не брат и не муж! Я поступаю так, как считаю нужным.

Она хотела обойти мужчину, но тот преградил дорогу, как сделал точно также всего пару минут назад и Винсент, не давая сделать и шага. Девушка вскинула голову, с изумлением посмотрев на детектива, но тот оставался непреклонен.

— Я обещал баронессе Батлер, что прослежу за тем, чтобы с вами ничего не случилось, — холодно промолвил Мур. — Я сделаю всё от меня зависящее, как ваш защитник и телохранитель.

— Как мой тюремщик! — выпалила мисс Конрой, сдерживая слёзы на глазах.

— Называйте, как хотите, мисс, но вам следует пройти обратно в каюту и не выходить до конца прибытия в Александрию, — отчеканил мужчина, указывая ладонью вперёд, обратно по направлению от прогулочной палубы. — Обед вам принесут лично в комнату.

Несколько секунд Хелен стояла перед англичанином, буравя того колючим взглядом, но он был непреклонен, словно стойкий оловянный солдатик, и преграждал своей фигурой выход из коридора. Ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Каблуки её туфель стучали по деревянным доскам, а позади слышался твёрдый шаг детектива. Когда они вошли в каюту, где в общей гостинной фрау Штруберт читала книгу, Хелен даже не обратила внимания на пожилую леди и ласточкой впорхнула в свою комнату, хлопнув дверью.

— Что с ней? — удивлённо подняла глаза на детектива Марта.

— Я обнаружил их с Холлом в коридоре. — Расстёгивая пиджак, молодой человек уселся на мягкое кресло напротив женщины. — Этот негодяй едва не надругался над мисс Конрой. Вы представляете? Замешкайся я на пару минут дольше, могло бы произойти что-то ужасное. Я велел леди не выходить из её комнаты. Буду дежурить тут и день, и ночь, пока мы не прибудем в порт.

— И правильно, — деловито кивнула немка, перелистывая книгу пальцами, покрытыми старческими морщинами. — Хелен совсем от рук отбилась. Не представляю, каково с ней её родным. Я в таком нежном возрасте всегда почитала старших. Что уж там говорить, была глубоко замужем.

Брэндон понимающе закивал.

— Баронесса жаловалась мне, что не может выдать леди замуж, — задумчиво забарабанил по подлокотнику пальцами он. — Приказывала присмотреть за ней и вернуть обратно…

— Но вы уже ослушались приказа, — поверх очков взглянула на детектива немка.

— Да, вы правы. Думаю, в Александрии я дам мисс Конрой время, чтобы она немного развлеклась, а потом мы уедем. К тому же, так хочет и профессор Нойманн.

— Всё верно, — кивнула фрау Штруберт. — Молодой особе нечего делать среди песков. В возрасте фройляйн Хелен я едва ли могла о чём-то подобном помыслить.

В это время Хелен, влетевшая в свою комнату, с разочарованием плюхнулась в кресло. Поставив локоть на подлокотник, она принялась нервно грызть ноготь. Так она делала всякий раз, когда сильно нервничала или злилась. Сейчас она была очень зла на Брэндона. Девушка ожидала от него всего, но только не то, что он запрёт её в комнате. Флюиды рыцарства улетучились в один миг. Все они на одно лицо — коварные, расчётливые, думающие только о себе! Никому верить нельзя. Но Винсент Холл заставил её почувствовать себя не просто нежным, хрупким цветочком, какой Хелен ощущала себя рядом с Муром, а по-настоящему женщиной. Ехидный голос подсказывал, что и ему нельзя верить. Холлу нужны были только деньги её бабушки, и больше ничего.

* * *

Далеко на горизонте над белыми скалами на восточном склоне неба просыпалось солнце. Первые лучи его протянулись дальше гор, к зеленеющим лугам и водам Нила. Всё вокруг пробуждалось и оживало. Тьма бежала прочь, пытаясь укрыться в пещерах и гробницах.

Из узкой щели выглянул маленький пернатый сокол. У него была серая спинка с рыжеватыми крапинами. Пёрышки аккуратно прилегали друг к другу. На брюшке виднелись горизонтальные полосы. Сокол моргнул, покрутил округлой головой, щёлкнул коротким клювом с острым крючком на конце и вспорхнул с каменной кладки. Пролетев пару метров, он уселся на ближайшем иссохшем дереве. Его ветви, словно клубок, перемешались. Оно росло между скал уже очень давно, и высохло, должно быть, тысячу лет назад. Почистив перья клювом, сокол дёрнул головой вправо, влево и снова взлетел высоко в небо, встречая рассвет. Лучи солнца ласкали его, невидимыми ладошками гладили маленькое тельце хищной птицы.

Он летел над скалами, среди которых были высечены прямо в горной породе свои гробницы жрецы и чиновники. Летел над петляющими водами реки фараонов. Его взгляд цеплялся за поля, на которых ранним утром уже работали люди, одетые в белые одежды. Он летел над городами и древними руинами. Летел над одинокими белыми песками. Сокол наслаждался солнцем, подставляя его лучам свой клюв, когда оно, окончательно пробудившись, взошло над чёрной землёй. Сокол купался в свете бога, с наслаждением пикируя и взлетая вновь в вышину, на которую были способны только птицы среди всех живых существ.

Как же долго он прозябал во тьме! О нём все давным-давно позабыли.

Наконец, сокол нашёл то место, что искал. Под ним простирались серо-коричневые полуметровые развалины глиняных кирпичей. Всё, что осталось от когда-то древнего города, который много тысяч лет назад сиял великолепием и поражал воображение всех, кто здесь оказывался. Теперь это было жалкое зрелище.

Сокол досадливо пискнул, закружив над тем, что некогда звалось Ахетатоном. Сколько времени прошло? Кажется, три с половиной тысячи лет. Хищник спикировал к большому участку. Он напомнил дворец со множеством комнат и колонным залом, перегородками и бывшими когда-то арками. Колонны возрождались из небытия в его памяти, дорисовывая картину прошлого. Сейчас оставшиеся кое-где стены достигали человеку едва ли по пояс. Сокол приземлился на одну из перегородок из древнего глиняного кирпича, и в том месте сразу же посыпался песок. Ахетатон стал не просто мёртвым, а буквально прахом. Ему осталось совсем немного… Сокол испуганно вспорхнул и приземлился на некогда мозаичный пол. Среди руин птица выглядела маленькой и совершенно одинокой.

Вон там чуть вдали он видел пруд. Маленькие принцессы Меритатон и Макетатон когда-то плескались в нём, весело и заразительно смеясь. Но сейчас это был только песок… А вот спальня, такое не широкое, скромное, но очень «сонное» отделение развалин. Еле различимое эхо раздалось в тишине. Оно напоминало женское пение. Тихое и нежное. В памяти сокола проступил образ женщины, держащей на руках младенца. Шестую дочь.

Этот сокол был ничем иным, как душой фараона.

— Эхнатон, — в пустынном безмолвие прозвучал голос Хелен.

Она шагнула из небытия в реальность, и вокруг неё взметнулись клубы дыма. В этот самый миг сокол обратился человеком. Высоким, красивым с удлинёнными чертами лица. Больше это не был юноша. Пред ней предстал сильный воин, закалённый в сражениях. Он смотрел пронзительным взглядом. Оголённая грудь мужчины вздымалась при каждом вдохе. Сильные бёдра были повязаны белоснежной тканью, а ступни прикрывали тонкие сандалии с золотыми ремешками.

— Думал я, — произнёс он вибрирующим, бархатным голосом, — надеялся я, что помнить будут живые меня, моё имя вспоминать и наследие моё. Сохранят глубинное естество моей души. Если наследники помнят имя умершего, они сумеют обеспечить ему вечную жизнь. Если они будут приносить жертвы, то душа будет питаться тонкой эссенцией, которая содержится в подносимых продуктах и напитках, их жизненной энергией. Но всё покрылось прахом забвения. Посмотри на это, — широким жестом он указал на мёртвый город. — Мне больно смотреть на то, что некогда было моим детищем.

— Люди вновь узнали о тебе. — Хелен сделала быстрый шаг навстречу бывшему фараону. — И они будут помнить тебя.

— Как? — он вскинул на неё свои необычайно красивые, проникновенные глаза, подведённые чёрной сурьмой. — Как фараона-отступника? Еретика? — Хелен молчала, не зная, что ответить на эти горькие слова. — Мне обо всём поведал твой отец. Я стал не более, чем преданием, легендой.

В желании снять его боль и горечь, Хелен двинулась к Эхнатону ближе, заглядывая в лицо:

— Чем я могу помочь, мой фараон?

Он молчал, разглядывая руины и, наконец, обернулся к девушке. Прямая величественная осанка, твёрдый взгляд выдавали в нём создание не этого мира и не этого времени.

— Чтобы пробудить меня, нужна жертва. Напои воды Нила.

— Какая жертва? — с опаской переспросила Хелен.

— Самая дорогая, — проникновенно молвил фараон, подходя к ней ближе.

— Человеческая жертва? — прошептала она, неотрывно вглядываясь в тёмные, как ночь глаза Эхнатона, который уже стоял вплотную к ней.

— Я знаю, что ты поймёшь, что надо делать, маленькая жрица Нефтиды, — прошептал он, и прежде, чем Хелен могла осмыслить сказанное, его рука коснулась её щеки, а большой палец скользнул к подбородку.

В одно мгновение Эхнатон привлёк Хелен к себе. Она не успела даже пискнуть, как он сомкнул свои уста на её губах. Огонь пробежался по всему стану англичанки. Она едва ли не пылала в сильных руках фараона. Он сжимал её столь крепко, будто боялся отпустить. Хелен не могла сопротивляться, ведь это был сон, которым она управлять не могла. Как цунами, нахлынуло бессилие, и девушка сдалась, чувствуя, что почва уходит из-под ног, лишая воли и сил на сопротивление. Эхнатон целовал нежно, но чем дольше длился поцелуй, тем стремительнее нарастала страсть. Его жадный рот раздвинул её дрожащие губы, и по нервам пробежали искры, пробуждая в Хелен ощущения, которые раньше она не знала.

Её закружило в вихре видений. Всё смешалось. Были только она и Эхнатон, который крепко прижимал хрупкое тело Хелен к своей могучей груди. Фараон первый прервал поцелуй, прошептав прямо в раскрасневшиеся губы девушки:

— Когда Атон уйдёт в подземный мир, а на небосводе воссияет Себа Иабти Джа Пет, иди за угасающей Сах. Как только вода в сосуде достигнет семи делений, ты отыщешь меня.

Раздался резкий хлопок, и Хелен словно вышвырнуло из сна. Это было похоже на внезапный всплеск, когда тебе остается мгновение до поверхности воды. Почти неразличимая кромка разделила видение и явь на две реальности. Вдохнув, Хелен резко села в постели, чувствуя, будто ей не хватает воздуха. Она всё ещё ощущала огненный поцелуй Эхнатона на губах. То, что не смогли сделать ни Холл, ни Мур, сделал человек, который вряд ли существует в этой реальности. Но во сне казалось всё настолько натуральным, точно это происходило в этом времени, а не в прошлом. То есть сейчас Хелен видела не то, что было когда-то.

Молодая особа потёрла ладонями глаза. Она начинала запутываться. Прикрыв лицо руками, девушка попыталась перевести дыхание и успокоить учащённо бьющееся сердце. За окном сгустились сумерки, и Хелен дотянулась до тумбочки, включив настольную лампу. На столе стоял поднос с остатками ужина, который ей принесли прямо в комнату. Рядом на постели лежала книгу, которую она выронила, когда заснула. Интересно, Мур всё ещё за дверью? Ей просто необходимо с кем-то переговорить обо всём, что она узнала.

Опустив ноги на пол, Хелен поправила мятое платье и обула туфли. Приоткрыв дверь, она выглянула в гостиную, но там никого не было. От сердца отлегло, и девушка направилась к двери профессора. Вряд ли он спит, Фридрих ложился довольно поздно. Постучав в дверь и подождав, когда послышится разрешение войти, она заглянула внутрь и нашла пожилого мужчину не за столом, как обычно, а в одном из кресел. Комната была погружена в полумрак. Только от настольной лампы лился приглушённый свет. Взглянув на гостью поверх очков-половинок, Нойманн быстрым движением затушил сигару о хрустальную пепельницу.

— Хелен! Проходи.

Лёгкая радость проскользнула в выцветших глазах, до этого мрачно взирающих на стену напротив. Похоже, мужчина вскоре намеревался ложиться спать, поскольку под красным тёплым халатом проглядывалась ночная пижама. Чересчур неформально для беседы в столь поздний час, но Хелен воспринимала профессора, как доброго и слегка язвительного дедушку, которого у неё никогда не было.

— Ты хотел о чём-то поговорить? — поинтересовался Фридрих, поднимаясь с места и открывая окно, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха.

— Да, профессор. Как вы себя чувствуете? — начала издалека Хелен, усаживаясь во второе кресло.

— Нормально. Жить буду, — махнул рукой немец, подходя к столу и убирая в папку разложенные бумаги. Среди них девушка разглядела рисунки Золотой книги Атона, сделанные рукой самого профессора. Как и большинство археологов, он неплохо рисовал. — Уповаю лишь на то, что детектив найдёт книгу. Если нет, то как-нибудь переживу. — Тут он заметил плавающий взгляд Хелен: — Всё в поряде, фройляйн? Извини меня, я с головой окунулся в работу, совсем забыл обо всём на свете. Наверное, скучаешь по отцу?

— Очень сильно переживаю за него, — с тоской кивнула англичанка. — Неизвестность убивает.

— Не волнуйся, — постарался успокоить её мужчина. — Я примерно расписал маршрут, по которому следовал Эдвард. Наверняка должны быть люди, которые знают, что случилось на месте раскопок. Никто бесследно не пропадает. — Задержав взгляд над одним из листов, он с задумчивостью проговорил: — Я лишь раз бывал в Эль-Амарне. Город кажется замкнутым миром. Вокруг непроходимые горы. Ты знала, что туда можно попасть только по Нилу? — Он снова обернулся к внимательно слушающей его гостье, чтобы увидеть, как она кивает. — Я лично знаком с людьми, которые считают, что в древности там произошло нечто страшное. — На мгновение Фридрих замолк, а потом моргнул и добавил: — Но я уверен, что это ерунда.

В данный момент Хелен интересовала только одна вещь: как бы разузнать у друга отца про те вещи, которые она услышала во сне от Эхнатона. Может быть, они могли бы дать подсказку, где искать.

— Профессор, я не сильна в астрономии древних египтян, — разглядывая спину пожилого мужчины, проговорила Хелен. — Вы знаете, что такое Себа Иабти Джа Пет?

— Дай-ка подумать, — он поправил на носу очки, на пару мгновений задумавшись. — Если не изменяет память, с древнеегипетского это будет «Восточная звезда, пересекающая небо», а по нашему Сатурн.

Вот значит как! Похоже, ей нужен будет телескоп. Можно ли его раздобыть в Египте? Ладно, это другой вопрос, который не стоит сейчас первоочередным.

— А что значит Сах?

Убрав папку в сторону, Фридрих вернулся к креслу:

— Вроде бы это означает духовное тело, то есть «священные останки» после мумификации. Тело фараона после мумификации считалось воплощением души, которая должна освободиться из тела во время погребальных ритуальных процессов.

— А в астрономии?

— А, так это Орион! Звёзды располагаются так, что в очертаниях созвездия можно разглядеть фигуру человека. Египтяне почитали её как воплощение Осириса. А почему ты об этом спрашиваешь? — он с интересом уставился на девушку.

Хелен успела подумать, что скажет, если Фридрих спросит об этом. Лучше сказать полуправду, чем всю правду.

— Кажется, я видела что-то такое в записях отца, — протянула девушка. — Недавно вспомнила. Мне кажется, это указание, куда следует идти, а те координаты на карте, которую послал папа, обозначают место, откуда надо начинать поиски.

Профессор моментально переполошился. Если ранее он сидел спокойно и выглядел расслабленным, то теперь он вскочил с кресла и бросился к письменному столу. Доставая чистый лист и карандаш, он быстро записал всё, что только что сказала Хелен.

— А ты можешь припомнить, что конкретно он написал? — на всякий случай уточнил немец.

— Что-то вроде: «когда на небе загорится Себа Иабти Джа Пет, нужно следовать за Сах», — проговорила молодая леди, сделав вид будто вспоминает.

Фридрих оставил ещё одну пометку, после чего тяжко вздохнул:

— Какая жалость, что я не могу прочесть рукописи Эдварда. Быть может, я бы понял, где искать настоящую гробницу Эхнатона и Нефертити.

— Вы считаете, что папа нашёл именно её?

— Я ничего не исключаю.

* * *

Александрийский порт располагался на западном берегу дельты Нила между Средиземным морем и озером Марьют. Через распахнутое окно иллюминатора слышались голоса старинного города. В небе над «Селестией» пронзительно шумели чайки. На пристани крича работали матросы, причаливали корабли и лодочки. Отложив на мягкое покрывало постели книгу, Хелен подошла к окну и стала разглядывать старейший порт мира. Глубокая синева неба, лазурный берег, очерченный старинными плитами, должно быть, видящими ещё времена правления Римской Империи. Вряд ли, конечно, но от этих мыслей становилось весело, и девушка невольно улыбнулась. Совсем скоро её ноги ступят на земли Египта, древние земли, по которым ходили фараоны и жрецы прошлого. Море радостно искрилось в лучах солнца, разбиваясь о камни на берегу и омывая их солёной водой. Сердце наполняла эйфория. Молодая леди смогла разглядеть небольшую полуразрушенную крепость, явно древнюю, стоящую на восточном берегу уже не одну сотню лет. Если Хелен не изменяла память, то это был форт Кайт-Бей. Он был построена на месте развалин Александрийского маяка. Его восстановлением занялись совсем недавно, буквально лет восемь назад.

«Селестия» должна была причалить в восточной бухте, где мятежное Средиземное море нагоняло волны на песчаный пляж. Погода располагала к тому, что рыбаки выходили в море. С десяток лодочек отчаливали от берега, доверху нагруженные сетями. Вдали виднелись и одиночные рыболовы, сидящие на огромных валунах. Хелен смогла насчитать человек тридцать, но кто знает, сколько их ещё можно было увидеть с другой стороны парохода. Из окна своей каюты она видела минареты мечетей, уходящие высоко в небо, уютные жилые дома в четыре или шесть этажей с маленькими балкончиками. Вдоль дорог росли пальмы с широкими лапами-листьями. Набережная не пустовала, заполненная людьми: торговцами, прохожими, матросами.

Раздался первый протяжный гудок. Пароход, на котором они плыли, входил в порт, оповещая о прибытие. Александрия ничем не отличалась от любого европейского города, если не считать того, что с улиц звучала режущая слух арабская речь. Она казалась рокотом пружины, которую оттянули и отпустили, и именно такие вибрирующие звуки походили на голос египетской Александрии.

Оторвавшись от созерцания, Хелен уложила последние вещи в чемодан, поправила медальон на груди и вышла за дверь. Там уже собрались Фридрих Нойманн и Марта Штруберт. Они ожидали с минуты на минуту носильщиков, которые должны будут забрать их багаж.

Найти книгу так и не удалось. Матросы прочесали пароход вдоль и поперёк, но Золотая книга Атона словно сквозь землю провалилась. Из-за этого профессор пребывал в полнейшем унынии, да и детектив чувствовал себя виноватым перед всеми. Этот факт расстраивал и саму Хелен: она очень надеялась, что Брэндон, в конце концов, отыщет и вора, и древнюю реликвию.

Подставив лицо тёплому, влажному воздуху, девушка ступила на деревянные доски трапа. Придерживая шляпку одной рукой, а второй держась за перила, она двинулась вслед за Мартой. Впереди шёл Фридрих, а их процессию замыкал детектив Мур. Как же приятно было шагать по твёрдой земле, ступать ногами по каменным плитам, думала Хелен, едва она оказалась на причале.

Их компания отошла в сторону, дожидаясь экипажа. Рядом с ними уже стоял багаж. Наконец, девушка заметила тёмные вихры Винсента, который спускался с палубы третьего класса, вслед за ним шла его команда, но стоило американцу сделать шаг на египетскую землю, как от толпы отделились пятеро человек в тёмно-синей форме и двинулись в сторону Винсента. Их головы венчали ярко-красные фески, того же цвета, что и манжеты у кителя, перехваченного широким чёрным поясом с латунной пряжкой. Точно такие же пуговицы сверкали в лучах утреннего солнца. Народ вокруг засуетился, перешептываясь.

— Мистер Холл, — на ломанном английском с сильным арабским акцентом заговорил один из них, — вы арестованы по приказу хедива Египта!

Взгляд серо-зелёных глаз встретился с ярко-голубыми очами.

— Нет! — это было единственным, что тихо молвила поражённая Хелен.

Глава 16. Десять процентов за предательство

Стоило ботинкам Винсента ступить на влажный камень причала, как его уже пытались арестовать. Ярко-голубые глаза выцепили из толпы Хелен и её спутников. Среди них она была единственной, кто изумлённо взирал на происходящее.

Покорно сдаться и ждать, когда тебя экстрадируют в Англию, а там — повесят? Или бросить вещи и кинуться в сторону толпы, расталкивая блуждающих зевак? Выбор один.

— Бегите! — шепнул Винсент друзьям и в следующую секунду кинул свои скудные пожитки в одного из арабов.

Не теряя времени, каждый из парней Холла кинулся врассыпную, петляя между сошедшими с «Селестии» пассажирами, извозчиками, ожидающими новых клиентов, случайными прохожими, пришедшими на причал отдохнуть и насладиться морским воздухом, и редкими сияющими на солнце машинами, что лавировали между повозками и людьми. Напарники всё поняли без лишних слов; каждый отлично знал о тайном месте. Если никого из них не поймают, тогда они встретятся через пару часов.

Убегая прочь от набережной, Винсент едва успевал уворачиваться от копыт живых и металлических лошадей. Крики оголтелых чаек слышались где-то далеко позади, но за спиной вслед разносились угрозы на арабском и предупреждающий свист металлических свистулек. Полицейские не зевали, сразу бросившись в погоню.

Среди толпы неспешно вышагивала лошадь. Добравшись до неё за пару минут, американец бесцеремонно схватился за узды. От неожиданности животное недовольно всхрапнуло и заржало, попятившись назад, а наездник, напыщенный француз в костюме для верховой езды, возмущённо воскликнул:

— Que fais-tu?! — И тут же оказался сдёрнут с седла на землю, пачкая в пыли шляпу и белые перчатки. Негодованию французика не было предела, он грозно потрясал кулаками и зло визжал: — Un canaille!!! Sais-tu qui je suis?![1]

Но Холлу было плевать на разгневанного джентльмена, он галопом мчался вдоль широкого проспекта, подхлёстывая коня. Служащие порядка кричали, подзывая полицейские машины, ожидающие в стороне от причала, но развернуться на дороге никак не получалось. Толпа, сошедшая с двух приплывших кораблей, окружила пристань. Ругань и крики раздавались в это утро по всей набережной Александрии.

Запах свежей морской рыбы и жареных каштанов уносился прочь, сменяясь ароматами жённого ладана, ванили и мускуса. Подкованные копыта лошади звонко стучали по брусчатке, ветер бил в лицо. Покидая главную дорогу с её самыми прекрасными зданиями в городе и углубляясь внутрь улиц, Винсент проносился мимо ремесленных кварталов, магазинов с разнообразными товарами, ресторанами и небольшими заведениями, где продавали такие же лепёшки, какие ели египтяне тысячу лет назад. Обгоняя извозчиков, трамваи и чёрные автомобили, янки мчал бедное животное что есть сил, надеясь на то, что остальным тоже удалось сбежать.

В разгорячённом от бешеной погони мозгу, словно молотом по наковальне, стучала единственная мысль — скорее скрыться от преследователей и добраться до убежища. Перед Холлом не стояло выбора: сдаться или броситься наутёк. Кого-то из товарищей, наверняка, арестуют, но он был уверен, что во всем разберётся. Размышлять о том, как полиция прознала о его прибытии, сейчас не было времени. Впрочем, не стоило гадать. Винсент и без того знал имя человека, который его выдал. Скрипнув зубами, он крепче сжал пальцы на кожаных вожжах. Англичашка ещё поплатится за своенравие: сначала происшествие с книгой на корабле, теперь внезапный арест.

Сколько прошло времени с того момента, как погоня прекратилась, Винсент не знал. Может час, может больше, но ему всё же удалось оторваться от полицейских и сбить их со следа. В одном из переулков он бросил лошадь и двинулся вдоль по узким улочкам, проходя мимо беднейших кварталов Александрии, где друг на друга наползали низкие домишки с плоскими крышами и обшарпанными фасадами. С верхних этажей свисали резные узорчатые машрабии[2], закрывающие большую часть синевы неба и создающие над головой подобие туннеля. Жизнь в этих подворотнях как будто застыла со времён мамлюкского султаната[3].

Завернув за угол, Холл обернулся, убеждаясь, что погони нет. Наверняка кого-нибудь отправят на поиски. В городе было небезопасно. Стянув с ближайшего балкона с сушильной верёвки куфию[4], Винсент обвязал её вокруг головы, прикрыв нижнюю часть лица.

В небольшой проулок, куда он вышел, обычно не заглядывали иностранцы. Одетые в просторные туники до пола, горожане прохаживались мимо палаток ремесленников, с раннего утра открывших ставни своих мастерских и теперь сидевших под матерчатыми навесами из старых, а порой и обветшалых тканей. Стараясь не привлекать внимание, Винсент мерным шагом блуждал мимо лавок с фонарями и лампами. У прилавка со специями умопомрачительно пахло куркумой, шалфеем, имбирём, розмарином, анисом и целым букетом пряностей. Чего только на базаре не продавали: амфоры, деревянную простецкую мебель, металлическую посуду, египетские ковры, статуэтки, фигурки для детей и ткани на любой вкус и достаток.

Снова завернув в очередной закоулок, Винсент оказался на юго-западной окраине города. Если он на правильном пути, то неподалёку должны быть госпиталь и ночлежка для нищих. Главное — оружие при нём, остальное — ерунда. Скрытый жилеткой от посторонних глаз, Luger P08 в кожаной наплечной кобуре грел не только сердце, но и душу.

Вскоре шум с базара остался за спиной. Чем глубже внутрь города проникал мужчина, тем безлюднее становилось. Неся на головах глиняные кувшины с водой, мимо прошли три египтянки в просторных, длинных чадрах тёмно-синего цвета. Как только они завидели чужестранца, тут же замолчали, опустив глаза в землю. Обойдя троицу, Винсент даже не взглянул на них. Мгновение спустя его носа коснулся стойкий запах кальяна.

Он был близко.

Фундамент современных зданий почти уничтожил следы древнего города. Жителям Александрии понадобилась сотня лет, чтобы окончательно забыть, какие тайны скрывались у них под ногами. Об убежище знали немногие. Оно было надёжно скрыто, и никто из горожан не ведал, что под их домами таятся целые коридоры и ходы, древние подземные резервуары для воды.

Дойдя до нужного места, которое скрывалось в самом тёмном и узком проулке, Винсент огляделся по сторонам. Поблизости ни одной живой души. Мужчина подошёл к обветшалому домику, укрытому кустарниками. Рядом, в тени густых зарослей, лежали древние плиты, до которых много веков никому не было дела. Ухватившись за одну из плит и раздирая пальцы в кровь, Холл поднатужился и с трудом, но всё же приподнял остатки тяжёлой каменной стелы. Кряхтя от натуги, он отодвинул её в сторону, насколько хватило сил. Взору открылся узкий лаз, уходящий глубоко вниз, во мрак, и резко запахло сыростью и затхлостью. Подуло холодом. Ступени у входа превратились в крошку, но кирпичная кладка на стене выглядела свежей. В последний раз Винсент огляделся и скользнул в темноту. В одиночку он бы не смог задвинуть колонну на место, поэтому оставил проход открытым. Всё равно если даже полицейские обнаружат тайный лаз, — что очень сомнительно, — они не смогут отыскать беглеца, который знал каждый сантиметр петляющих коридоров.

Ноги переступили порог, и американец едва не навернулся на скользких камнях. Чертыхнувшись, Холл прощупал карманы, отыскав кресало и камешек. Сбоку на стене висел факел. Мысленно воздав благодарность тому, кто его оставил, Винсент высек искру, и огонь тотчас занялся на просмоленной пакле на конце длинной палки.

Коридор уходил глубоко под фундамент жилого здания. Огромные резервуары для воды, к которым Винсент спускался, были построены задолго до Христа. Они соединялись внутренними каналами, чтобы вода могла поступать из одного в другой. Сейчас они почти пересохли. Развалинам насчитывалось более двух тысяч лет, и хотя ими пользовались вплоть до ХIX века, горожане как-то слишком быстро забыли об их существовании. Полости под городом можно было обнаружить разве что на старинных картах, но на сегодняшний день это уже никого не интересовало, кроме определенного круга людей.

Подошвы ботинок звонко шлёпали по воде. Утопая почти по щиколотку, Винсент не боялся промочить ноги. Однако эхо шагов разбивалось о низкий каменный потолок, и мужчине казалось, что он создаёт слишком много шума. Метров через сто современная кладка сменилась намного более древней. Тоннель резко расширился. Высокие своды поддерживали опорные колонны в греческом стиле. Все стены были покрыты влагозащитным раствором. Пройдя еще немного, Винсент оказался в большом акведуке.

Подобных сооружений под Александрией насчитывалось около пяти, они соединялись вторичной сетью мелких каналов, которые соединялись друг с другом. В древности по ним текли воды Нила, питающие каждый район города пресной водой. За тысячу лет они не раз ремонтировались. При повторной постройке александрийцы брали всё, что приходилось под руку, и теперь это место напоминало собрание самых разных стилей, похожее на жуткого монстра Франкенштейна. Спустившись на несколько ярусов ниже, беглец спрыгнул на землю и оказался почти по пояс в ледяной воде. Мужчина охнул, ощущая, как холод пробирает до самых костей. Факел в руках дрогнул.

В глубину это место доходило до девяти метров и представляло собой сложное трёхуровневое сооружение с пятью пролётами. Строгие пропорции говорили о высоком мастерстве строителей. Наконец Винсент нашёл лаз, проделанный контрабандистами пару столетий назад. Отверстие размером с крупного мужчину имело длину больше пяти метров и уходило вверх. Руки утопали во влажной глине и песке, одежда была безвозвратно испорчена. Но Холла это волновало в последнюю очередь, хотя он бы не отказался поскорее вылезти на свежий воздух. В мыслях тлел робкий огонёк надежды на то, что остальные напарники успели добраться до тайного убежища.

Наконец, лаз кончился, и Винсент едва не свалился головой вперёд. Первым делом он сбросил факел, затем кое-как развернулся в узком пространстве и спрыгнул на землю, очутившись в самом большом из тоннелей. Здесь было прохладно и душно. Сырость сменилась запахом застарелой пыли. Тайный проход вёл за пределы города, в пригород Александрии. Выбравшись на воздух через трещину в скале, мужчина смог вздохнуть спокойно. Бросив на землю факел и забросав его песком, Холл направился к маленькой деревушке, чьи маленькие глиняные домики с плоскими крышами виднелись на другом берегу маленькой речушки, питающей землю вокруг поселения.

Нужный дом с красной дверью стоял на отшибе деревни.

***

В шоке взирая на происходящее, Хелен не знала, как реагировать. Когда вся команда американца бросилась врассыпную, за каждым из них в погоню кинулись блюстители порядка. В толпе испуганно закричали женщины и истерично заплакали дети. Расталкивая прохожих, беглецы спешили скрыться между домами, затеряться в толпе и исчезнуть среди узких улочек.

С немым вопросом на лице Хелен уставилась сначала на профессора, затем — на Марту. Оба выглядели так, словно происходящее не было для них неожиданным. Серо-зелёные глаза обратились к детективу Муру. Коротко глянув на девушку, он мигом отвернулся, помогая дворецкому фрау Штруберт укладывать вещи в повозку.

Из всей шестерки не успел среагировать лишь Абдулхаким. Его быстро скрутили, словно самого опасного преступника. Хелен с ужасом смотрела, как пухлощёкий араб пытается договориться с полицией на родном языке, но его упорно тащили к стоящему неподалёку крытому фургончику с решётками на дверях и окнах. Среди всей шайки Холла он был единственным самым безобидным человеком.

— Ситти! [5] — громко завопил Абдулхаким, когда его протащили мимо Хелен. — Ситти, клянусь Аллахом, я невиновен! У меня же семья, дети! Прошу, пом… — но мужчине не дали договорить, грубо затолкав в фургон.

— Детектив! Мистер Мур?! Вы подозревали только Винсента! — порывисто развернулась к англичанину девушка. — Что происходит? Остальные ни в чём не виновны!

— Ох, дитя, вы так юны, — подавая ладонь Карлу, напыщенно вздохнула Марта и уселась в экипаж, а затем похлопала по сиденью рядом с собой, — лучше садитесь и оставьте это дело профессионалам.

— Это уже не ваша забота, мисс Конрой, — кивнул Брэндон, однако видя, что леди непреклонна, попытался смягчиться. — Если вам будет от этого легче, то я лично прослежу, чтобы с пособниками американца обращались должным образом.

Ради вящей убедительности он подал ей ладонь, состроив невинные глаза, подобно основателям Плимутской колонии, разделяющим жареную индейку с коренными индейцами Северной Америки. Хотелось ему верить, но Хелен была научена горьким опытом. Увы, сейчас было не время и не место устраивать сцены. Поколебавшись, она приняла жест доброй воли и взобралась в двуколку, занимая место рядом с немкой. Профессор Нойманн и детектив сели во второй экипаж, после чего извозчики в феске взяли в руки кнут, побуждая лошадей двигаться с места.

Прислушаться к здравому смыслу и оставить позади всё, что связывало её с Холлом, было бы проще, но на душе скреблись кошки. Девичье сердечко ныло, заставляя нервно дёргать бисерное плетение декоративной сумочки. Хелен свесилась через подлокотник, выискивая глазами Винсента и остальных, но тех уже и след простыл. Заметив беспокойство молодой особы, Марта положила ладонь в белоснежной перчатке ей на плечо, и девушка рассеянно обернулась к женщине.

— Почему тебя это так беспокоит? — удивилась Марта, наклоняя голову и заглядывая в лицо Хелен.

— Возможно, просто интуиция, — откинулась на жёсткую спинку англичанка. — Я во многое могу поверить, но сомневаюсь, что Винсент причастен к похищению артефакта.

— Неужели он вам симпатичен? — после секундной паузы сделала неожиданный вывод немка, да ещё таким тоном, будто сама мысль об этом неприемлема.

Вопрос застал Хелен врасплох. Она не знала, что ответить пожилой даме, поскольку до сих пор не разобралась в собственных чувствах. От осознания, что Винсент ей не безразличен, она трепетала. Всё выглядело слишком сложным и запутанным. Особенно теперь, когда вор так и не был найден.

Если бы не вся ситуация, девушка с жадным интересом сейчас бы разглядывала экзотическую архитектуру города, улицы и людей. Чего только стоили роскошные пальмы, растущие на центральной улице. Но все мысли занимал Винсент Холл: смог ли он сбежать, или его поймали и посадили за решётку? А как же остальные? Хелен не хотела, чтобы арестовали мистера Шмидта и мистера Коллинза. К тому же, надо было освободить Абдулхакима. Он ни в чём не виноват! Ей придётся иметь серьёзный разговор с детективом Муром. Как ни странно, мисс Конрой доверяла Руперту, меланхолическому немцу, и забавному арабу, который часами напролёт мог рассказывать истории о своих жёнах и детях. Многожёнства Хелен не одобряла, но кто она такая, чтобы диктовать привычные ей традиции представителю чужой культуры?

В общем, она оставила вопрос Марты без ответа, углубившись в размышления и совсем позабыв о немке. Хелен даже не заметила, как та поджала тонкие губы, подведённые алой помадой.

— Моя дорогая, вам ещё снятся те сны? — решила перевести тему фрау Штруберт.

Хелен украдкой глянула на вдову. Элегантным жестом дама поправляла пушистые завитки белоснежных локонов. Казалось, она демонстрирует напускное равнодушие, и потому девушка решилась на ложь:

— Нет. Уже давно нет. Во всяком случае, ничего подобного не припомню.

— Это же хорошо! — воскликнула после секундной заминки женщина и добродушно улыбнулась.

Погружённая в себя, Хелен не следила за тем, как после этого Марта завела разговор об Александрии. Она что-то говорила о Помпеевой колонне, о крепости Кайт-Бей, о знаменитом маяке, который стоял на её месте в античные времена, о дворце Монтазы и многих других местах, которые советовала посетить. Англичанка лишь кивала, как того требовал от неё этикет светской беседы. Впрочем, вскоре Марта замолчала, и остаток пути они проехали в тишине.

К их приезду номера в гостинице уже подготовили. Заселение заняло пару минут. Носильщик поставил багаж у дверей спальни и молча покинул номер, и теперь молодая леди осталась одна. Тягостные думы роем носились в голове. Потирая виски, Хелен прошла через небольшую богато обставленную гостиную и попала в просторную спальню в венецианском стиле, отделанную в золоте и оттенках синего. Такой красоты она никогда прежде не видела. Комната утопала в ярких лучах утреннего солнца и казалась предназначенной какой-нибудь знатной особе. По меньшей мере, маркизе, а не простой дочери английского археолога. Профессор Нойманн любил жить на широкую ногу.

Прямо напротив кровати располагалась стеклянная дверь, зашторенная легчайшим полупрозрачным тюлем, и ведущая на широкий балкон. Ступая по мягкому узорчатому ковру, мисс Конрой распахнула шторы и открыла створки, впуская в комнату свежий морской бриз. Игривый ветерок заплясал в непослушных локонах цвета коры дуба, обдавая теплом подставленное личико Хелен. Перед ней, как на ладони, простиралось бескрайнее и переменчивое Средиземное море. На горизонте оно резко сменялось пронзительно-голубым небом. С замиранием сердца девушка вспомнила штормовую ночь и до сих пор не могла поверить, что преодолела столь огромный путь от Англии до Египта. Подумать только! За всю жизнь она практически ничего не видела, кроме Лондона и его пригорода.

Самое время разобрать чемоданы и сумки. В дальнем углу стоял широкий шкаф на тонких закруглённых ножках, похожих на лапы льва. Он выглядел таким огромным, что Хелен засомневалась, хватит ли у неё вещей, чтобы заполнить его. Чуть в стороне от шкафа располагался низкий круглый столик со стеклянной поверхностью. В центре на столике красовалась живописная пузатая ваза с благоухающими белыми розами. На противоположной стене висела картина. Заросший лес таил среди зелёных ветвей руины древних греческих колонн, построенных на берегу узкой реки. На переднем плане несколько людей целились в благородную лань, которая стрелой перепрыгивала быструю воду. Она пыталась скрыться в зарослях от преследователей, но, несомненно, час бедняжки был близок. Приглядевшись к подписи, Хелен разглядела, что творение принадлежало кисти Лоррена Клода. Ещё раз взглянув на изображение, она оценила тонкие мазки кисти и натуральные краски. Подлинник или нет, оставалось только догадываться.

Прямо под картиной умостился секретер. Белые листы и конверты, чернильный набор и перья — всё заранее подготовлено для гостей отеля. Проведя подушечками пальцев по шершавой столешнице, Хелен подумала, что нужно написать письмо домой, сообщить родным, что она добралась до Александрии и уже на полпути к тому, чтобы отыскать отца. В Неаполе по настоянию детектива она написала весточку только для бабушки. Несомненно, баронесса сообщит Мэри Конрой, что племянница жива и здорова, однако Хелен хотела лично написать тётушке.

Обрывая мысли, в дверь постучались, и, дождавшись разрешения войти, на пороге показался дворецкий фрау Штруберт. Он извинился за беспокойство и сообщил, что леди хочет видеть профессор. Развязав тесёмки соломенной шляпки и бросив её на постель, девушка вышла следом за мужчиной, ожидающим за дверью. Он сопроводил подопечную герра Нойманна в его гостиную и удалился.

На маленьком столике стоял поднос с кофе и булочками. Из миниатюрной чашки дымился благоухающий напиток, и Хелен поняла, что было бы неплохо заглянуть в здешний ресторан. Последний раз, пару часов назад, она завтракала на «Селестии». Как и все англичане, девушка привыкла ко второму завтраку.

Фридрих стоял у окна, разглядывая город и затягивая деревянную лакированную трубку. Он успел переодеться, сменив походный наряд на белоснежную льняную рубашку, серую жилетку и такого же цвета простые, но элегантные брюки.

— Проходи, фройляйн, — отозвался профессор, выпуская два колечка дыма. — У меня для тебя хорошая новость.

На мгновение лицо девушки просияло. Наверное, немец хотел рассказать о книге Атона или о том, что с Винсентом и остальными всё в порядке? Во всяком случае, это первое, что пришло на ум. Но, увы, Фридрих завёл речь совершенно об ином:

— Сегодня утром ты интересовалась дальнейшими планами.

— Да, для меня главное — найти папу, — кивнула Хелен.

— Я понимаю, но есть определённые трудности и формальности, которые требуют срочного решения, — пожилой мужчина отошёл от окна и занял место рядом с девушкой. — Чтобы отыскать Эдварда, нам придётся поехать в Каир, но свободно передвигаться по Египту мы не можем. У нас нет права. Для этого нужно оформить документы, которые позволят любые передвижения внутри страны. Это займёт определенное время.

Хелен тяжко вздохнула. Время — это единственная вещь в мире, которой у неё не было. Видя переживания девушки, Нойманн добавил:

— Не волнуйся. Завтра Карл посетит Министерство иностранных дел и постарается побыстрее уладить все вопросы с документами. Ты будешь значиться моей племянницей.

Мисс Конрой бросила короткий взгляд на профессора. Почему именно завтра? Карл мог прямо сейчас отправиться в министерство. Да и к чему такие трудности с представлением Хелен? Если бы не немцы, она бы прямо сейчас сорвалась в Каир. Не было сил ждать.

— Кроме того, чтобы скрыть истинные намерения и не привлекать лишнего внимания, мы должны договориться с Департаментом древностей Египта о раскопках вблизи Амарны, — продолжил Фридрих. — Штаб-квартира находится в Каире, но нам повезло оказаться в нужное время и в нужном месте. Я, ты и фрау Штруберт завтра отправимся с визитом к заместителю инспектора по Среднему Египту, Жюсту Томази. Он мне задолжал одну услугу, и поэтому через него мы запросто получим разрешение на проведение раскопок.

— Это хорошо, — рассеянно кивнула Хелен.

По правде говоря, новости не особо утешительные. Её снова что-то задерживало, словно само провидение не давало дочери найти отца. В отличие от девушки профессор и фрау Штруберт были более, чем спокойны. Они не переживали за Эдварда Конроя, будучи уверенными, что с ним всё в порядке. Однако сердце Хелен подсказывало, что им не следовало мешкать. К сожалению, в данный момент от неё мало что зависело. Видя разочарование на лице молодой особы, старик цокнул языком и глубоко вздохнул.

— Ничего не попишешь, фройляйн, — грузно откинулся он на спинку кресла. — Отдохни немного, у нас в распоряжении, по меньшей мере, сутки. Путешествие оказалось не из лёгких. Всем нужен отдых.

— Да, вы правы, — натянуто улыбнулась Хелен, поднимаясь на ноги. — Надо собраться с мыслями, заодно написать родным в Лондон.

— Вот и правильно, — напоследок кивнул профессор.

Попрощавшись, мисс Конрой покинула его апартаменты.

Ближе к вечеру, когда солнце ещё виднелось на горизонте, Хелен вспомнила, что не обсудила с профессором время, к которому ей надо быть готовой завтра. Для неё, конечно, чем раньше, тем лучше. Она бы с первыми лучами солнца отправилась к мистеру Томази.

Весь день девушка просидела, словно на иголках. Что толку от прелестей Александрии, когда не знаешь, что будет дальше. Фрау Штруберт отправилась по своим делам. Она предложила девушке заглянуть в местные магазинчики, но у Хелен не было настроения.

Отбросив в сторону роман, зачитанный до дыр, мисс Конрой вышла из своего номера. Детектив, с которым она намеревалась поговорить днём, пропал в местном полицейском участке. Хелен отправилась бы туда, но за ней следил дворецкий Марты, словно она пленница. Это ужасно раздражало, потому только оставалось, что сидеть в своей комнате. Не выдержав одиночества, девушка отправилась к профессору. Хотя бы время скоротает в его компании.

Миновав коридор, она вошла в номер Фридриха. Дверь в его спальню была приоткрыта, и оттуда доносились голоса. Не решаясь подходить ближе, Хелен замерла, вслушиваясь в недовольный бас Фридриха. Осторожно переступая по мягкому ковру гостиной, девушка подошла ближе. Она не сразу узнала второго человека, чей голос звучал в сумраке комнаты.

— Вы помните, что обещали нам десять процентов от добычи? — деловито осведомился мужчина, и Хелен тут же вспомнила, кто это был.

— Помню, — фыркнул Нойманн, уходя в глубь комнаты. — Между прочим, твой братец выпросил задаток.

— Это не имеет значения… — молвил один из близнецов Хенрикссонов.

— Пф, кому-то семь тысяч марок имеют значение, — перебил его немец.

— Так или иначе, мы сделали так, как вы просили, — после секундной паузы спокойно ответил Тобиас.

— Это была не моя просьба, а детектива, — сделав шумный глоток из бокала, ответил Фридрих. — Вот с ним и решайте остальные вопросы.

— Я не буду ничего обсуждать с Муром, — твёрдо стоял на своём швейцарец. — В ваших же интересах нанять меня с братом. Не думайте, что Джордж забыл про вас, — понизил мужчина голос. — Его люди всегда где-то рядом, дышат вам в спину.

Сердце в груди Хелен гулко стучало. Дыхание участилось. Она никак не могла взять в толк, что в комнате профессора делал напарник Винсента, и что он обсуждал с другом её отца. Девушка помнила, как вместе с американцем братья Хенрикссоны убегали от преследователей с причала. Что же произошло? Вывод напрашивался сам собой. Друзья Холла сдали его, а это означало, что его поймали, и теперь все, не считая близнецов, за решёткой. Надо срочно увидеться с детективом. Она должна с ним поговорить!

Забыв, зачем шла к профессору, девушка кинулась к выходу из номера. Едва она открыла дверь, как врезалась в широкую грудь и оказалась в крепких мужских объятиях. Уставившись на шейный платок грязно-красного цвета и посеревшую со временем рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами, за которой виднелись светлая кожа и жёсткие чёрные волоски, Хелен скользнула взглядом выше, к расплывшейся в широкой улыбке физиономии брата-близнеца Тобиаса.

— Куда так летишь, птичка? — проникновенно произнёс Ленц.

Взгляд глубоко посаженных серых глаз поедал девушку с головы до пят, жадно разглядывая её перепуганное личико.

---------

[1] Que fais-tu?! Un canaille!!! Sais-tu qui je suis?! (пер. с фр.) — Что ты делаешь? Негодяй! Ты знаешь, кто я?

[2] Машраби́я или шанаши́л — элемент арабской архитектуры, представляющий собой ажурные деревянные решётки, закрывающие снаружи окна и балконы. Они выступали из стены наружу на 20-70 см и имели три вертикальные стенки с множеством небольших сквозных отверстий, через которые внутрь машрабии поступал воздух.

[3] Мамлю́кский султана́т — средневековое феодальное государство на Ближнем Востоке, просуществовавшее с 1250 по 1517 годы.

[4] Ку́фия — мужской головной платок, популярный в арабских странах. Служит для защиты головы и лица от солнца, песка и холода.

[5] Ситти (пер. с арб.) — нейтрально-уважительное обращение на арабском языке как "миледи", "госпожа".

Глава 17. Золото не решает

В руках здоровяка Хелен чувствовала себя маленькой рыбкой, пойманной в сети. Крупные ладони Ленца обхватывали хрупкую талию девушки, прижимая её к своей широкой груди и не давая высвободиться. В отчаянии она принялась отталкиваться, но мужчина и не думал выпускать её из объятий и криво ухмылялся, со смехом в холодных глазах наблюдая за бесполезными попытками.

— Немедленно отпустите! — пропыхтела Хелен, чувствуя, как сердце в груди вот-вот вырвется наружу.

— А то что, прекрасная? — насмехался швейцарец. — Винса больше нет, и некому тебя защитить, птичка.

На мгновение она замерла, пытаясь переварить слова, сказанные мужчиной. Хелен уставилась в грубое обветренное лицо Ленца, желая удостовериться, что он лжёт. Серые глаза, подобные холодным туманам, наползающим на Лондон по осени, сияли хищным блеском. То ли от страха, то ли от негодования девушку затрясло. По спине пробежал лёгкий мороз испуга. Что значили слова «его больше нет»? Могли ли Винсента убить? Нет, скорее всего, это не так.

Придя в себя, Хелен со всей силой, на которую была способна, стукнула кулачком по широкой груди здоровяка и тихо взвизгнула:

— Что вы себе позволяете?!

Мужчина открыл рот, чтобы отвесить очередную сальную шуточку, но в этот последний момент за его спиной раздался голос третьего человека, долгожданного спасителя леди.

— Что ты делаешь, остолоп? — возмущённо воскликнул детектив и, хватая Ленца за плечо, резко развернул к себе лицом.

Швейцарец тотчас раскрыл объятия, и девушка быстро отбежала в сторону, прижимаясь спиной к стене. Теперь бандит не казался таким смелым. Он слегка вжал голову в плечи, но взгляд оставался непокорным, будто Ленц нарывался на драку. Хелен напряжённо вглядывалась в своего спасителя, опасаясь, как бы между мужчинами не вспыхнула перепалка. По габаритам Брэндон значительно уступал Хенрикссону. Она даже не сомневалась, что при желании швейцарец одним ударом уложит на лопатки детектива.

— Я ничего не делал… — в примирительном жесте поднял ладони кверху мошенник.

Его предупредительный взгляд метнулся к девушке. Заметив настороженность, с которой Ленц глянул на Хелен, Мур обернулся к соотечественнице, и их глаза встретились. Не успела молодая особа что-либо сказать, как из номера профессора вышли Фридрих и Тобиас. Мисс Конрой не знала, обсудили ли они всё, что хотели. Застав непонятную сцену, брат Ленца быстро оценил ситуацию и тихо выругался под нос по-немецки.

— Что здесь происходит? — оглядывая троицу, нахмурился герр Нойманн.

— Хелен, он вас обидел? — тем временем допытывался Брэндон.

Тактично дотронувшись до плеча девушки, он смотрел с искренней заботой и беспокойством. Однако после того, как она невольно подслушала разговор, который не предназначался для её ушей, Хелен никому не могла доверять. Мужские прикосновения причиняли дискомфорт, и она из последних сил сдерживалась, чтобы не сбежать.

Обхватив себя за плечи, мисс Конрой гордо выпрямилась и прямо посмотрела на Ленца. Всем своим видом она хотела показать, что не боится швейцарца. Хелен рассчитывала, что с достоинством примет любой удар, но во взгляде серых глаз читалось нечто непонятное, то, что девушка никак не могла распознать. Уголки губ Ленца слегка дёрнулись вверх, но тут же его лицо приобрело невинное выражение. Хелен упрямо поджала губы.

— Всё в порядке, — холодно ответила она, поворачиваясь к земляку. — Что они тут делают?

— Думаю, нам есть, что вам сказать… — переглянувшись с профессором, уклонился от ответа Брэндон.

— Давайте пройдём в мою гостиную, — смерив близнецов недовольным взглядом, Фридрих распахнул перед англичанами дверь, пропуская девушку и детектива в свой номер.

— Просим прощения, мисс, — за спиной раздался голос одного из близнецов, и девушка напоследок обернулась, чтобы взглянуть в глаза предателям. Тобиас смотрел исключительно на брата, но слова предназначались Хелен. — Это больше не повторится.

Мисс Конрой с первого знакомства путала их. В этом не было ничего удивительного, ведь она виделась с близнецами всего несколько раз, поскольку старалась не контактировать с ними, как ей советовал Винсент. Но только сегодня она заметила на правом виске Ленца бледный шрам и попутно отметила более тяжёлый и мрачный взгляд Тобиаса. Да и ростом они слегка разнились. Как бы то ни было, от обоих стоило держаться подальше.

Ничего не ответив, Хелен развернулась, проходя вглубь гостиничного номера. Профессор закрыл за ней и детективом дверь, и девушка отошла к диванчику, опускаясь на край мягкого сидения, выполненного в бархате с узором из виноградной лозы. Подушечки пальцев прошлись по ткани, ощущая нежную мягкость. Из распахнутого окна доносились запахи солёного моря и специй. К ним примешивался аромат чего-то незнакомого, но напоминающего запах табака.

Брэндон занял место рядом с ней, а напротив, придерживаясь за подлокотники, в кресло опустился Фридрих. Подул лёгкий ветерок, всколыхнув тончайший тюль. Он обдал теплом вечерней Александрии и запутался в незамысловатой причёске молодой особы.

— Прошу, объясните, что эти люди здесь делают? — успокоившись, Хелен уставилась на мужчин и перевела взгляд с одного на другого. — Они же преступники!

Ответ последовал не сразу. Немец и англичанин в который раз переглянулись. Игры в гляделки порядком раздражали. Заговоры за спиной вызывали только ещё больше недоверия.

В конце концов, взяв на себя ответственность, первым заговорил детектив. Сложив ладони в замок, он облизнул розовые губы, решая, с чего начать изъясняться.

— Это сложно объяснить в двух словах, — обратил взгляд на девушку детектив.

— Я никуда не тороплюсь, — стояла на своём Хелен.

— Начнём с того, что мы заключили с близнецами сделку, — решился на откровение Брэндон. — Они обещали выдать местоположение Холла в обмен на их неприкосновенность.

Сдерживая бунтующий нрав, Хелен переплела пальцы между собой. Детектив пошёл на соглашение со швейцарцами, лишь бы поймать ненавистного ему Холла. Кто знает, получилось ли у него, но в глубине души девушка надеялась на отрицательный результат. Почему Брэндон так ненавидел Винсента? Возможно, это что-то личное, а может он просто не выносил преступников, как и подобает честному детективу. Хелен повернула голову в сторону Мура, который всячески пытался заглянуть ей в глаза.

— Полиция нашла мистера Холла? — проговорила она, стараясь не выдать голосом эмоций.

— Мисс Конрой, — губы Брэндона растянулись в мягкой, снисходительной улыбке, — вам не стоит об этом слишком много думать.

— Вы продолжаете подозревать его в краже артефакта? — всё так же безэмоционально осведомилась молодая особа.

— Мы не можем быть до конца уверены, — ответил за детектива Нойманн, грузно поворачиваясь к тумбочке, на которой лежала лакированная шкатулка с кубинскими сигарами.

Неотрывно девушка следила за тем, как Фридрих открывает её и достаёт табачное изделие, отрезает кончик и после берёт в руки серебряную зажигалку. Спустя минуту гостиная погрузилась в терпкий кедровый аромат с примесью трав и специй.

— Освободите мистера Абдулхакима, — решительно потребовала Хелен. — Он ни в чём не виноват.

— Ваша уверенность, — вздохнул Брэндон, — как раз говорит о вашей неосведомлённости. Думаю, вы не знали, что господину Абдулхакиму грозит тюрьма за пособничество нелегальной археологии. Он множество раз помогал «чёрным» копателям в разграблении египетских памятников.

— Я не знала… — прошептала девушка, смущённо опустив голову.

Её глаза скользнули к полу, изучая узор на ковре. Пухлощёкий араб казался самым безобидным из всей компании Холла, но даже он замарал репутацию в чём-то неблаговидном. О чём она думала, когда решила довериться людям подобного рода?

— Ничего страшного, — её ладонь накрыла тёплая рука Мура, на которую девушка уставилась со смесью противоречивых чувств, — леди это простительно. Все люди Холла замешаны в разного рода тёмных делишках.

— Фройляйн, вам лучше забыть о них, — выдохнул кольцо дыма профессор, откидываясь на мягкую спинку кресла, — это для вашего блага. Было бы лучше, если бы вы не вмешивались. Это слишком опасно для столь хрупкой молодой особы.

— Не волнуйтесь, — поспешил вставить детектив, — я прослежу за тем, чтобы вы больше не сталкивались с братьями Хенрикссонами. К сожалению, пока они нам нужны, но это ненадолго. Когда представится возможность, я избавлюсь от них.

— Благодарю, мистер Мур, — вежливо отозвалась Хелен.

— Уже поздно, — профессор, должно быть, посчитал, что всё разъяснилось, потому обратился к Брэндону, — детектив, проводите фройляйн Хелен до дверей её номера. Так мне будет спокойнее.

— Конечно, — кивнул англичанин, после чего убрал ладонь, указывая на дверь. — Прошу, мисс.

Оставалось только послушаться. В голове Хелен кружилось множество вопросов, но она не спешила их задавать. Мужчины, как обычно, всё решили за неё. Поднявшись с дивана, девушка пожелала спокойной ночи другу отца, после чего проследовала за мистером Муром. Весь путь до дверей её спальни он молчал. Когда же они подошли, то прежде, чем покинуть леди, он задержался, намереваясь что-то сказать, но, в отличие от него, Хелен не желала вести разговор.

— Добрых снов вам, детектив, — чуть более резким тоном бросила она.

— Подождите, мисс Конрой, — остановил её Мур, взявшись за дверную ручку. — Я хотел предупредить, что распоряжусь, чтобы к вашей двери поставили охрану. Никто впредь вас не побеспокоит, даю слово. Если вам захочется прогуляться по городу, дайте мне знать. Я с удовольствием выступлю в роли сопровождающего, — он замолчал, с надеждой глядя на Хелен.

По его мнению охрана являлась защитой от любых неприятностей, а для девушки это было то же самое, что конвой. О любых её передвижениях тотчас же доложат англичанину. Её снова пытались посадить в клетку, и она не представляла, как решить возникшую проблему.

— Вы очень любезны, — глухо проговорила леди, после чего закрыла дверь.

Солнце давно село за горизонт, но спать не хотелось. Присев на стул, Хелен стала дожидаться прислугу. Утром она попросила управляющего доставить ужин прямо в номер. Через открытую балконную дверь она вглядывалась в горизонт, где вода шла рябью. Рука машинально потянулась к амулету, спрятанному за белоснежной блузкой. Потянув за тонкую верёвочку, на свет показалась серебряная пластины. Погладив ребристую поверхность подушечками пальцев, Хелен впервые задумалась, с какой целью отец послал ей эту старинную вещицу. Потянув амулет через голову, она принялась вертеть его в руках.

Эдвард Конрой никогда ничего не делал просто так. Все подарки, которые он дарил своей дочери, были с каким-либо умыслом. Так или иначе, они всегда скрывали секрет, который Хелен должна была разгадать. Но те занимательные игры и головоломки остались в далёком детстве.

Поднявшись на ноги, девушка прошла к секретеру, выдвигая первый ящик. Дерево скрипнуло по дереву, и Хелен вытащила письмо и карту. Конверт порядком поистрепался за время путешествия. Рядом с ним на стол легла палочка с разноцветными стёклышками.

Аккуратно разложив вещи, мисс Конрой упёрлась руками о край столешницы. Было бы здорово, если бы рядом лежала украденная Золотая книга Атона. Где же она сейчас? Мог ли Винсент действительно выкрасть артефакт? Эти мысли вновь вернули её к американцу. Детектив так и не сказал, поймали Холла или нет. Жив он или… нет? В глубине души Хелен надеялась, что сегодня был не последний раз, когда она виделись с янки.

***

Едва за Ленцом закрылась дверь маленькой комнатушки, в которой их разместили, Тобиас резко развернулся и со всей силы ударил брата прямо в челюсть. Удар был не столько сильным, сколько болезненным и неожиданным. Не устояв на месте, Ленц отшатнулся и врезался в стену позади себя, глухо охая от боли. Держась за скулу, мужчина с неприятным удивлением смотрел на близнеца, не понимая, чем заслужил подобное отношение, хотя ему было не привыкать получать тумаки от Тобиаса. Порой, брат был единственным человеком, кто хоть как-то сдерживал непокорный нрав старшего из близнецов. Но что он сегодня-то сделал? Ленц никак не мог понять.

Встряхивая ладонь и потирая костяшки, Тобиас отошёл к постели. Когда боль прошла, Ленц повертел челюстью, убеждаясь, что кроме синяка ничего не останется. Оторвавшись от стены, он злобно уставился на севшего на кровать близнеца.

— За что?! — негодующе воскликнул старший.

— Ты совсем сдурел? — не объясняя причины поступка, ответил вопросом на вопрос Тобиас и из-под бровей глянул на брата. — Берега попутал?

— Да что я такого сделал? — не унимался Ленц, разводя руки в стороны.

Он видел, как желваки на скулах Тобиаса ходят ходуном. Стало ясно, что тот очень зол. Когда брат пребывал в скверном настроении, то старшему лучше было сидеть в сторонке и молчать в тряпочку. Младший всегда был скор на расправу.

Однако мгновение спустя он всё же соизволил ответить:

— Зачем лапал девчонку?

— Да никого я не лапал, сдалась она мне… — буркнул под нос Ленц, присаживаясь на хило сколоченный табурет. — Она сама в меня врезалась и чуть не упала.

— В следующий раз пусть падает, — сплюнул прямо на деревянные доски под ногами Тобиас. — Думай, что творишь. Если хоть пальцем её тронешь, мы отправимся за решётку вслед за остальными.

— Да не трогал я её!

— Даже не думай о ней, — отчеканил близнец. — Я сдал Винсента не ради этого…

В воздухе повисла гнетущая тишина. Ленц понимал, что сейчас именно тот момент, когда лучше придержать язык за зубами. Брат отвернулся к окну, разглядывая узкий проулок за стеклом. В отличие от апартаментов, в которых поселили господ, им выделили узкую комнатушку одну на двоих. Две кровати и стол со стулом — и на том спасибо. Должно быть, помещение раньше служило кладовой. На стенах вместо обоев — облупившаяся краска. На полу — не персидские ковры, а потёртые со временем доски. Но много ли надо двоим жуликам?

Поразмыслив над чем-то, Тобиас произнёс:

— Свяжись с Джорджем. Мне надо с ним поговорить.

Просьба немало удивила Ленца, поскольку отношения между близнецами и старшим братом Винсента были не самыми душевными. Когда-то Джордж перешёл им дорожку, и с тех пор парни мечтали отомстить. Если бы не обещание Винса насолить Холлу-старшему, они бы и в дело это не ввязались.

— Как я с ним свяжусь? — шумно шмыгнул носом Ленц.

— Найди способ, — задумчиво отозвался брат.

***

Приёмная месье Томази выходила на северную сторону. Из-за этого в помещении было довольно сумрачно, несмотря на широкие окна почти до самого потолка. Хелен сидела на маленьком диванчике изумрудного цвета с высокими подлокотниками. Декорирован он был позолоченными вставками, а узор на ткани навевал мысли о султанском гареме. Слева на стене висела огромная картина в два человеческих роста. Повернув голову, девушка принялась разглядывать изображённый неизвестным ей художником пейзаж. Несмотря на то, что всё убранство приёмной было выполнено в традиционном арабском стиле, детали навевали мысли о Франции, как, например, эта картина.

Рядом, за круглым столом, на двух стульях с мягкими сидениями располагались немцы. Герр Нойманн нервно постукивал пальцами по мраморной поверхности столика и выглядел чем-то недовольным. Фрау Штруберт, наоборот, совершенно спокойно поправляла белоснежные перчатки. Столкнувшись взглядом с Хелен, она по-отечески улыбнулась. Девушка ответила такой же улыбкой.

Наконец за дубовой дверью раздались шаги, и в приёмную вышел молодой человек в костюме клерка.

— S'il vous plaît, Monsieur Tomasi va vous recevoir maintenant[1], — на французском произнёс секретарь, пропуская гостей в кабинет.

Нойманн поднялся первым, опираясь на длинную лакированную трость с серебряным набалдашником. Вслед за ним в просторный кабинет прошли Марта и Хелен. Девушка никогда не бывала в Париже, но сразу же почувствовала утонченность, свойственную большинству французов. Окромя этого интерьер обладал скромностью и обаянием. Здесь не было приторной роскоши и помпезности, а лишь сдержанная элегантность и стиль. Кабинет был пропитан особой жизненной философией, которая манила и успокаивала. Чего только стоил огромный книжный стеллаж на всю стену, вплотную забитый книгами. Смешение двух стилей — французского и египетского — придавали интерьеру шарм и воздушность. Огромные окна пропускали утренние лучи солнца, отражаясь от зеркал и бликами падая на книжные полки. Во всём чувствовалась эстетика и хороший вкус сочетаемых деталей: пилястры, капители, антикварная мебель, оригинальные светильники, авторские вазы причудливой формы и оттенков.

Невысокий пухлый старичок с полностью облысевшей головой и в круглых очках запечатывал конверт. Он казался совсем маленьким, восседая за широким письменным столом. Завидев вошедших, он радостно вскочил с места, выходя в центр кабинета и приветствуя гостей. Ростом он едва доставал Хелен до глаз. Молча передав конверт секретарю и отдав юноше распоряжение приготовить чай для гостей, мистер Томази принялся радостно пожимать руку профессору:

— Monsieur Neumann, je suis si content de vous voir! Et vous, Frau Strubert! Entrez, asseyez-vous, — рукой он указал на широкий мягкий диванчик серебристого цвета. — Marta, il semble que juste hier vous m'avez rendu visite, et maintenant j'ai de nouveau la joie de vous revoir! Quand nous sommes-nous rencontrés? Il parait que c'était…[2]

— Oui, je suis de ceux qui préfère bouger, — кокетливо хихикнула женщина, перебивая помощника инспектора по Среднему Египту. — Si nous voulons dépenser la fortune du mon défunt mari, il ne devrait pas être en vain. J'espère encore faire une découverte extrêmement importante.[3]

— Je suis sûr que vous réussirez tôt ou tard, — закивал старичок, а потом обратил внимание на Хелен: — Il semble que je ne vous connaissent pas encore. Herr Neumann, pouvez-vous me présenter une si charmante Mademoiselle?[4]

— Certainement, — кивнул профессор, усаживаясь в кресло и указывая ладонью на девушку. — J'ai l'honneur de vous présenter la fille d'Edward Conroy, Mlle Helen Conroy.[5]

Взгляд господина Томази стал более пристальным. Он с интересом сверкнул тёмными глазами из-под очков, протягивая девушке руку. Пальцы Хелен, облаченные в тонкие вязаные митенки, коснулись пухлой старческой ладони, испещрённой глубокими морщинами, и мужчина галантно и едва заметно коснулся губами тыльной стороны её руки. Щёки Хелен слегка зарделись, ведь она не была привычной к подобному этикету.

— Ravi de vous rencontrer, Monsieur Tomasi,[6] — по-французски поздоровалась мисс Конрой.

— Vous parlez français?[7] — радостно воскликнул мужчина.

— Oui,[8] — мягко улыбнулась в ответ англичанка.

— Apparemment, l'allemand aussi,[9] — он подвел её к дивану, помогая усесться.

— J'ai une bonne maîtrise du latin, de l'italien, du grec et je peux lire quelques textes égyptiens anciens,[10] — блеснула познаниями мисс Конрой.

— Vous êtes un vrai polyglotte! — восхитился французский египтолог, присаживаясь во второе кресло, после чего обвёл присутствующих заинтересованным взглядом. — Alors qu'est-ce qui vous amène à moi?[11]

Откашлявшись и выдержав небольшую паузу, герр Нойманн скрестил пальцы на набалдашнике трости и обратился к мистеру Томази:

— Nous voulons obtenir la permission de fouiller près Tell el-Amarna.[12]

Жюст не переставал улыбаться, но улыбка на губах заметно поугасла, когда он услышал слова старого знакомого. Отведя взгляд в сторону, он откинулся на спинку, о чём-то размышляя непродолжительное время. Наконец подобрав достойный ответ, он изрёк:

— Je ne veux pas vous offenser... Bien sûr, vous êtes mes chers invités, et je suis toujours heureux de vous voir entre les murs de mon bureau, mais, je le crains, une telle demande n'est pas tout à fait appropriée.[13]

Светлые глаза сверлили француза. Последний отвечал таким же упорным взглядом. Раскинув плечи, он гордо выпрямился, показывая несгибаемость в данном деле. Женщинам оставалось без слов взирать на молчаливую битву двух мужчин. Господин Томази уже не улыбался, а его лицо выражало строгость и лёгкое недовольство:

— Vous savez aussi bien que moi que les relations austro-hongroises et françaises sont plus tendues que jamais. Il y a environ un mois, une notification est venue de Paris pour interdire les fouilles aux archéologues allemands. Surtout après les bouffonneries de Borchardt...[14]

— Et donneriez-vous une réduction à un vieil ami? — изогнул седую бровь Фридрих, после чего понизил голос, проникновенно глядя на француза: — Le département des trouvailles anciennes ne restera pas perdant.[15]

Сжав ладони в кулаки, в душе мистер Томази терзался. Хелен украдкой изучала его профиль. Она понимала, что мир археологии не чист на руку, но никак не могла поверить, что в этом мог быть замешан кто-то из знакомых её отца. Ох, но она же совсем забыла про Джонатана Кларка, который навёл её на мистера Холла. Пройдоха Кларк — так назвал его Винсент при их первой встрече. А когда-то, будучи маленьким ребёнком, девушка воображала, как вместе с отцом окажется в жарком Египете и станет первооткрывательницей нетронутой гробницы. Сейчас эти мечты казались по-детски наивными.

Тем временем господин Томази отрицательно мотнул головой, прискорбно отвечая на радушное предложение немца:

— Je suis désolé. Je ne peux pas. — Однако прежде, чем Нойманн успел вставить хоть слово, Жюст вкрадчиво продолжил: — Au lieu de cela, vous pouvez obtenir le soutien de l'un des entrepreneurs influents qui n'ont pas la nationalité française et austro-hongroise. Quelqu'un qui serait intéressé par des fouilles près de Tel el-Amarna. Celui qui a une concession[16] avec l'Egypte.[17]

— Et pouvez-vous recommander quelqu'un en particulier?[18] — прищурив глаза, с недоверием посмотрел Нойманн.

— Moi? Non, peu probable, — поспешно отнекивался француз. — Mais je peux dire ceci: une soirée caritative aura lieu prochainement au Montaza Palace. Je ne sais pas qui est invité, mais nul doute que tout le beau monde de l'Europe s'y retrouvera. De nombreux sommités de l'égyptologie ont l'intention de le visiter.[19]

— Merci. C'est l’information très précieuse![20] — кивнул профессор, когда воцарилась тишина.

На этом разговор превратился в пустой трёп. Через пару минут секретарь принёс чай. Только когда чашки остались пусты, троица покинула господина Томази, отправившись обратно в отель. По дороге фрау Штруберт то и дело восторженно намекала Хелен, как она будет рада помочь подобрать молодой леди вечерний наряд. К сожалению, фрау не понимала, что благотворительный ужин — это последнее, чего хотела Хелен. Кажется, если бы Винсент был рядом, то и не было бы стольких препятствий на пути к конечной цели. Всё чаще Хелен думала, что ей и немцам не по пути, но что делать, если за ней постоянно следит Мур и его люди?

Вернувшись в свой номер, она принялась размышлять, что теперь делать. Время играло против неё. В первую очередь, следовало разузнать, жив ли Винсент. Брэндон навряд ли даст утвердительный ответ.

Не сразу, но в голову пришла безумная мысль. Ещё вчера она старалась держаться от близнецов подальше, а сегодня собиралась добровольно пойти к ним. Но как это сделать, если дверь днём и ночью караулит охрана детектива?

Внезапно в дверь постучались, вырывая Хелен из мыслей. Дождавшись разрешения от хозяйки номера, в комнату вошла молодая горничная. Невысокая темноволосая девушка в скромном платье небесно-голубого цвета строгого покроя с накрахмаленным передником и белоснежным воротничком держала в руках ведро и тряпки.

— Мисс, вы не против, чтобы я выполнила влажную уборку? — вежливым голоском попросила девушка.

Мотнув головой, Хелен стала наблюдать за работой горничной, когда в голову пришла безумнейшая идея. Присмотревшись внимательнее к прислуге, мисс Конрой быстро поднялась на ноги, стараясь сдерживать нетерпеливый порыв, и бросилась в спальню. Где-то среди вещей всё ещё лежал мешочек с деньгами, задаток мистера Холла. Она обещала выплатить его мужчине, когда он поможет ей добраться до Египта, но теперь деньги оказались ни при делах, и Хелен решила найти им куда более правильное применение. Достав с десяток монет, она вернулась в небольшую гостиную и почти вплотную встала к горничной. Та непонимающе уставилась на неё. Должно быть, посетители отеля редко обращались к ней вот так напрямую.

— Мисс, вы что-то хотели? — неуверенно поинтересовалась девушка.

— Да… — загадочно улыбнулась Хелен, протягивая монеты горничной.

Спустя двадцать минут прислуга покинула номер англичанки, унося с собой ведро и тряпки. Неудобные туфли-лодочки мягко ступали по ковру цвета молодой хвои. Сидевший на деревянном стуле охранник даже не взглянул на горничную, преспокойно продолжая листать свежий выпуск новостной газеты. Покосившись на него, девица чуть ускорила шаг, поправляя съехавший в сторону фартук. Он казался дико неудобным, да и высокий стоячий воротничок душил.

Завернув за угол, Хелен в последний раз глянула на охранника, после чего поставила ведро на пол и, подобрав подол юбки, быстрым шагом вышла на лестницу для прислуги. Лейла, так звали горничную, долго не соглашалась на безумную просьбу, однако леди всё же удалось уговорить египтянку поменяться личностями всего на пару минут. Хотя пара минут для Хелен было понятием очень растяжимым. Поменявшись платьями, одна притворилась спящей, а вторая побежала на первый этаж, в пристройку для обслуживающего персонала. Она заранее выведала у Лейлы комнаты, в которых администрация отеля селила прислугу господ, и теперь направлялась туда, чтобы получить информацию от своих же врагов. Хелен очень надеялась, что застанет в номере нужного из близнецов. Что она будет делать, если в комнате окажется Ленц, она старалась не думать. На крайний случай, просто убежит.

Спустившись на первый этаж и отыскав нужный номер, она несколько раз постучалась. За дверью послышался ворчливый бас, и, наконец, в проёме показалась физиономия Тобиаса. Уставившись на Хелен, он не сразу догадался, кто стоит перед ним, но спустя всего мгновение в его голову пришло осознание.

— Verdammt noch mal…[21] — от неожиданности мужчина тихо выругался на своём родном языке.

— Позволите войти? — поджала губы Хелен, делая вид, что не обратила внимания на ругательство.

Спохватившись, Тобиас отошёл в сторону, полностью отворяя для непрошенной гостьи дверь. Пройдя внутрь, Хелен осмотрелась на наличие стула и, заметив его, тут же присела. Собеседника она не дожидалась. Предусмотрительно выглянув в коридор и посмотрев по сторонам, швейцарец прикрыл дверь, после чего повернулся к леди, скорчив недовольную гримасу. Вряд ли он был рад видеть её. Постояв пару секунд, мужчина прислонился к стене, сложив руки на груди. Весь вид мужчины выражал неловкость.

— Сомневаюсь, что вы просто заблудились, — хмыкнул Тобиас. — Что же мисс хочет?

Прежде, чем Хелен заговорила, она прочистила горло. Серо-зелёные глаза прямо смотрели в смуглое мужское одутловатое лицо с широким ртом и тонкими губами, похожими на ниточку.

— Мне нужна информация, — отчеканила девушка, сложив ладони на коленях.

— Сдаётся, у меня будут проблемы, если вас застукают в моей компании, — усмехнулся бывший приятель Винсента, скривив губы в ироничной ухмылке. — Но меня раздирает любопытство. Какого же рода информация вас интересует?

— Это правда?!.. — выпалила Хелен и тут же спохватилась. Она была чересчур эмоциональна, а следовало бы держать себя в руках. — Это правда, что Винсента больше нет в живых?

Несколько долгих секунд Тобиас буравил англичанку хмурым взглядом. Он больше не улыбался. Оторвавшись от стены, он прошёл к узкому окошку и принялся разглядывать кирпичную стену напротив. Наконец, он обернулся к девушке, пряча широкие ладони в карманы брюк.

— Детектив ничего не рассказал? — отстранённо уточнил он.

— К сожалению, он предпочитает молчать, — мотнула головой Хелен. — Считает, что мне не следует влезать в это дело.

— Так, может, он прав? — изогнул правую бровь Тобиас.

— Думаю, вы не совсем понимаете, зачем вас и ваших друзей нанимали, — вздохнула мисс Конрой. — Мой отец, Эдвард Конрой, без вести пропал в Египте. Я понятия не имею, что с ним произошло, но знаю, что в этом замешаны плохие люди… — На этих словах она заметила, как мужчина вновь саркастично хмыкнул, но решила не обращать на это внимания. — Я потратила слишком много времени впустую. Мистер Холл обещал показать путь к нужному мне месту, но теперь его нет, а профессор и остальные только тратят драгоценное для меня время.

Она замолчала, внимательно изучая мистера Хенрикссона. Тот что-то обдумывал для себя. Покорно ожидая ответа, в глубине души девушка надеялась, что худшие опасения не подтвердятся.

— Что за место? Куда Винс должен был вас провести? — присел на кровать Тобиас, уперев локти в колени.

— А вы знаете Египет? — на всякий случай уточнила Хелен.

Она не доверяла ни одному из близнецов. Если по правде говорить, то последнее, чего она хотела, так это оказаться один на один с братьями Хенрикссонами. В качестве провожатых она не намеревалась их нанимать, но если дела обстоят скверно, то, возможно, придётся. По крайней мере, чтобы держать старшего из них в узде, у неё имелся один важный аргумент.

— Знаю, — твёрдо ответил Тобиас. — А как же Нойманн и Мур? Что вы им скажете?

— Для меня важнее всего найти отца, — уверенно ответила мисс Конрой.

— Хорошо, но за помощь тебе, — внезапно перешёл мужчина на неформальное обращение, — я бы хотел что-то получить взамен.

Конечно, молодая особа нисколько не сомневалась, что за информацию потребуется плату. В запасе у дамочки имелся лишь один план. Скорее всего, бабушка не обрадуется, когда Хелен вернётся в Англию. Девушка уже предвидела, как баронесса Батлер отреагирует, узнав, сколько денег и кому пообещала внучка.

— С собой у меня осталось совсем немного личных сбережений, но когда я вернусь в Лондон, смогу выписать чек.

— Какое заманчивое предложение, — исподлобья глядя на леди, проговорил мужчина, после чего всё же продолжил, взглянув на свои мозолистые ладони. Голос его изменился, став глуше, будто ему было нелегко говорить о произошедшем. — Мы должны были встретиться за городом в одной деревеньке. Там живёт наш общий знакомый, Карим. Но люди Мура заранее знали о тайном месте. Я сам рассказал о нём.

— Вы думаете, что мистера Холла поймали? — голос Хелен дрогнул, и она поддалась вперёд.

— Не могу утверждать наверняка, но, скорее всего, да, — в пол опустил глаза швейцарец. — Но вряд ли с ним что-то случилось. Мур верещал, что лично доставит американца в Лондон. Думаю, он хочет получить за его голову награду. Как пить дать, Винс сейчас торчит в александрийских казематах.

Сердце в груди Хелен замерло. Глаза чуть расширились, приоткрылись губы. Она знала и верила, что ничего с мистером Холлом не могло произойти, и на её счастье Брэндон оказался корыстолюбивым. С сияющими глазами девушка посмотрела на мужчину:

— Если он в тюрьме, как я могу его вызволить оттуда?

— Мисс, я не думаю, что у тебя получится провернуть нечто подобное, — с недоумением посмотрел Тобиас.

— А у вас получилось бы?

— Дамочка, ты слишком многого от меня хочешь, — хохотнул швейцарец. — Но ты не промах. По началу я думал, что ты всего лишь очередная фарфоровая кукла, которую ставят на полку богатые толстосумы, чтобы радовать глаза, но теперь вижу, что Винс сделал правильный выбор.

Щёки Хелен зарделись. Она смущённо опустила глаза, не зная, куда смотреть. Прежде, она не думала о мистере Холле как-то иначе. Важнее всего для неё был отец, а остальное — второстепенное. В конце концов, он обещал, а обещания надо выполнять.

--------

[1] S'il vous plaît, Monsieur Tomasi va vous recevoir maintenant (перевод с фр.) — Прошу, месье Томази вас сейчас примет.

[2] Monsieur Neumann, je suis si content de vous voir! Et vous, Frau Strubert! Entrez, asseyez-vous. Marta, il semble que juste hier vous m'avez rendu visite, et maintenant j'ai de nouveau la joie de vous revoir! Quand nous sommes-nous rencontrés? Il parait que c'était…(перевод с фр.) — Месье Нойманн, как я рад вас видеть! И вы, фрау Штруберт! Проходите, присаживайтесь. Марта, кажется, только вчера вы были у меня в гостях, и, вот, я уже снова имею радость лицезреть вас! Когда мы с вами встречались? Кажется, это было…

[3] Oui, je suis de ceux qui préfère bouger Si nous voulons dépenser la fortune du mon défunt mari, il ne devrait pas être en vain. J'espère encore faire une découverte extrêmement importante. (перевод с фр.) — Да, я не из тех, кто предпочитает сидеть на месте. Если уж тратить состояние покойного мужа, то не зазря. Я всё ещё надеюсь сделать чрезвычайно важное открытие.

[4] Je suis sûr que vous réussirez tôt ou tard. Il semble que je ne vous connaissent pas encore. Herr Neumann, pouvez-vous me présenter une si charmante Mademoiselle?(перевод с фр.) — Уверен, рано или поздно у вас получится. Кажется, с вами я ещё не знаком. Герр Нойманн, не представите мне столь очаровательную мадемуазель?

[5] Certainement. J'ai l'honneur de vous présenter la fille d'Edward Conroy, Mlle Helen Conroy. (перевод с фр.) — Конечно. Я имею честь представить дочь Эдварда Конроя, мисс Хелен Конрой.

[6] Ravi de vous rencontrer, Monsieur Tomasi. (перевод с фр.) — Приятно познакомиться, месье Томази.

[7] Vous parlez français?(перевод с фр.) — Вы знаете французский?

[8] Oui. (перевод с фр.) — Да.

[9] Apparemment, l'allemand aussi.(перевод с фр.) — Судя по всему, немецкий тоже.

[10] J'ai une bonne maîtrise du latin, de l'italien, du grec et je peux lire quelques textes égyptiens anciens.(перевод с фр.) — Я неплохо владею латынью, итальянским, греческим и могу немного читать древнеегипетское письмо.

[11] Vous êtes un vrai polyglotte! Alors qu'est-ce qui vous amène à moi?(перевод с фр.) — Вы настоящий полиглот! (Итак, что же привело вас ко мне?

[12] Nous voulons obtenir la permission de fouiller près Tell el-Amarna. (перевод с фр.) — Мы хотели бы получить разрешение на раскопки вблизи Тель-эль-Амарны.

[13] Je ne veux pas vous offenser... Bien sûr, vous êtes mes chers invités, et je suis toujours heureux de vous voir entre les murs de mon bureau, mais, je le crains, une telle demande n'est pas tout à fait appropriée.(перевод с фр.) — Не хочу вас обидеть… Безусловно, вы мои дорогие гости, и я всегда рад видеть вас в стенах моего кабинета, но, боюсь, подобная просьба не совсем уместна.

[14] Vous savez aussi bien que moi que les relations austro-hongroises et françaises sont plus tendues que jamais. Il y a environ un mois, une notification est venue de Paris pour interdire les fouilles aux archéologues allemands. Surtout après les bouffonneries de Borchardt...(перевод с фр.) — Ты не хуже меня знаешь, что австро-венгерские и французские отношения сейчас напряжены, как никогда. Около месяца назад из Парижа пришло уведомление запретить раскопки немецким археологам. Особенно после выходки Борхардта…

[15] Et donneriez-vous une réduction à un vieil ami? Le département des trouvailles anciennes ne restera pas perdant.(перевод с фр.) — И ты не сделаешь скидку давнему приятелю? Отдел древних находок не останется в накладе.

[16] Concession (концессия или концессионное соглашение) — это договор, заключаемый государством с частным предпринимателем, иностранной фирмой на эксплуатацию промышленных предприятий, земельных и других угодий.

[17] Je suis désolé. Je ne peux pas. Au lieu de cela, vous pouvez obtenir le soutien de l'un des entrepreneurs influents qui n'ont pas la nationalité française et austro-hongroise. Quelqu'un qui serait intéressé par des fouilles près de Tel el-Amarna. Celui qui a une concession avec l'Egypte.(перевод с фр.) — Прости. Я не могу. Вместо этого вы можете получить поддержку кого-то из влиятельных предпринимателей, не имеющих гражданства Франции и Австро-Венгрии. Того, кто был бы заинтересован в раскопках рядом с Тель-Эль-Амарной. Того, у кого заключена концессия с Египтом.

[18] Et pouvez-vous recommander quelqu'un en particulier?(перевод с фр.) — И ты можешь порекомендовать кого-то конкретного?

[19] Moi? Non, peu probable. Mais je peux dire ceci: une soirée caritative aura lieu prochainement au Montaza Palace. Je ne sais pas qui est invité, mais nul doute que tout le beau monde de l'Europe s'y retrouvera. De nombreux sommités de l'égyptologie ont l'intention de le visiter.(перевод с фр.) — Я? Нет, вряд ли. Но могу сказать вот что: скоро во дворце Монтазы пройдет благотворительный вечер. Понятия не имею, кто приглашен, но, не стоит сомневаться, что там соберётся весь бомонд Европы. Многие светила египтологии намерены его посетить.

[20] Merci. C'est l’information très précieuse!(перевод с фр.) — Благодарю. Это очень ценная информация!

[21] Verdammt noch mal…(перевод с немецкого) — Чёрт побери…

Глава 18. Сделка

Сквозь щели хлипких деревянных ставень пробивался свет возрастающей луны. Бледные лучи освещали голую стену глинобитной хибары, обставленной простой мебелью, и долговязую фигуру темнокожего мужчины в серой тунике. В руках он держал сумку, в которую складывал вещи и продукты, разложенные на колченогом столе. Ночь была тихой, но стоило с улицы раздаться одинокому лаю соседского пса, как человек напряжённо замер. Пару мгновений спустя брехня собаки стихла, и египтянин продолжил заталкивать в котомку продукты.

Закончив своё нехитрое занятие, мужчина закинул за плечи поклажу и двумя мозолистыми пальцами погасил одинокую свечу, стоящую на маленьком латунном подсвечнике. Крохотная комната погрузилась в полумрак. Дымок от погашенного фитиля тонкой струйкой потянулся к потолку.

Скрипнула щеколда, и человек вышел во двор, где его поджидал дремавший конь. Подойдя ближе, мужчина погладил животное по загривку и отвязал поводья от деревянной балки, которая держала навес над дверью. Конь пошевелился и пробудился от дрёмы. Переминаясь с ноги на ногу, он послушно отошёл в сторону и дал хозяину запрыгнуть на свою седлистую провислую спину.

Вблизи деревни проходило русло мелководной речки, убегающее вдаль, к низким горам. Ударив пятками по бокам животного, мужчина заставил коня идти по течению реки, направляя в сторону гор. Ему было на руку, что жители маленькой деревни давно спали. Но если бы кому-то из них взбрело в голову выйти из дома поздней ночью, то они бы обязательно увидели человека, удаляющегося к горам на юго-востоке. Тот оглядывался по сторонам, надеясь, что остался никем не замеченным.

Лунный свет рябью отражался от водной поверхности. Изредка слышалось, как в воде плещутся карпы. Подул ветер, принося с юга горную пыль. Конь нервно переставил копытами, но мужчина успокоил его лёгким поглаживанием по мощной бархатистой шее. Когда деревня осталась далеко позади, животное перешло в галоп. Под копытами скакуна клубилась пыль. Ветер гор обдавал непрошенного гостя порывами. На шее египтянина висел платок, который он тут же поднял к носу.

Мгновения спустя мужчина заметил среди скал слабый огонёк. Дёрнув поводьями в его сторону, через несколько минут человек прибыл к месту.

Резво трещали сухие ветви. Вокруг костра лежали хаотично разбросанные вещи. Завидев скакуна, два человека, что сидели рядом с огнём, быстро поднялись на ноги.

— Наконец-то, Карим! — воскликнул Баки. — Я думал, мы тебя никогда не дождёмся.

Темнокожий Карим натянул поводья, останавливая коня, и Винсент, поднявшийся на ноги вместе с другом, придержал животное, помогая приятелю. Когда тот спрыгнул на землю и стянул с себя сумку, Холл отвёл лошадь в сторону, привязав тонкий ремешок к кусту клеомы. Карим быстро подошёл к костру и принялся выуживать на свет божий нехитрый скарб. Дорвавшись до воды, Баки первым делом схватился за бурдюк и с жадностью припал к горлу.

— Оставь мне, — попросил Винсент.

Утолив жажду, англичанин облегчённо вздохнул и передал воду напарнику. Янки сделал всего пару глотков, после чего завинтил крышку обратно и отложил мешок. Тем временем Коллинз потрошил консервную банку с мясным паштетом. Его не заботило отсутствие вилки и ложки. Запустив ладонь внутрь вязкой массы, он зачерпнул грязными пальцами закуску и начал есть с ладони. Холл последовал его примеру. Церемониться было не перед кем, поэтому они ели жадно, быстро и с причмокиванием, а когда насытились, просто обтерли пальцы о штаны, бросив пустые банки подальше от ночлега.

Уже несколько дней Баки и Винсент скрывались в горах вблизи деревни, где была назначена встреча с остальной командой. Чудом Холлу удалось не попасться на глаза полицейским, когда те совершали облаву на дома местных жителей. В отличие от него, Баки пришлось отбиваться от преследования. К счастью, единственное, что он получил, это царапину от пролетевшей наискосок пули. Он скрылся в горах, где их поджидал Карим, заранее получивший весточку о визите полиции в его дом.

— Люди Мура ещё в деревне? — американец уселся на холодный песок возле костра, бросив на египтянина встревоженный взгляд.

— Два человека, остальные вернулись в город, — отрицательно мотнул Карим. — Думаю, они бросили поиски.

— Как-то слишком быстро. Я удивлён, что они не погнались за мной, — хмыкнул Баки, потирая царапину на ноге.

— Им нужен не ты, а я, — сплюнул в огонь Винсент. — Если бы я знал о предательстве Тобиаса…

— Чёрт, никогда ему не прощу, — рыкнул Баки. — От Ленца я всегда ожидал нечто подобное, но не от его брата…

— Что вы думаете делать? — разглядывал приятелей Карим.

— Для начала нужно вытащить из тюрьмы Руперта и Абдулхакима, — вздохнул Винсент, следя за тем, как языки пламени поднимались в небо. — А потом поквитаться с близнецами и Муром.

— А после? — повернулся к нему Баки. — Ты что-нибудь решил насчёт этой Хелен?

Винсент молчал. Последние пару дней он почти не думал о дамочке и её проблемах. Всё связанное с картой и Эхнатоном отошло на второй план. Сейчас — лишь бы выжить и свалить подальше с глаз детектива. Этот назойливый тип не оставит его в покое. Чтобы получить награду за голову преступника, Брэндон должен вернуть Винсента в Лондон в целости и сохранности, а это в планы не входило.

Однако перспектива наживы, которая мерещилась где-то рядом, не давала покоя. Выкрасть карту и без лишних людей отыскать сокровища — вот идеальный план. Холл не сомневался, что Нойманн и Штруберт думали аналогично.

Всем плевать на отца Хелен.

В какой-то миг Винсента кольнула совесть. Он же обещал… Задумавшись, мужчина стиснул кулаки. Они слишком разные, чтобы быть вместе. Об этом можно не мечтать. В конце концов, он вор и мошенник. Его повадки даже могила не исправит.

— Выкрадем карту и сами найдём сокровища, — решительно заявил Винсент после непродолжительных раздумий. — Остальное — не наша забота.

— У вас есть мысли, как вытащить парней из тюрьмы? — уточнил Карим.

— Совершим налёт? — предложил Баки, глаза которого засияли от предвкушения.

— Опасно, — отрицательно мотнул головой Винсент, — у нас нет людей, а вдвоём не справимся.

— Есть у меня одна мысль… — почесал подбородок Карим. Несколько долгих секунд он взирал на огонь, а позже изрёк: — Зять брата работает в летней резиденции принца. Завтра во дворце устраивается благотворительный вечер, и так уж вышло, что я видел списки гостей. Там есть те, кого, несомненно, заинтересуют ваши… — мусульманин выдержал секундную паузу, — «таланты». Вас проведут, как рабочих, но остальное зависит от удачи.

— Отлично, но во дворец я отправлюсь один, — быстро раскинул мозгами Холл, — Баки заглянет в отель.

— Зачем? — изумлённо уставился на друга англичанин.

— Ты выяснишь, в каком номере проживает Хелен, и выкрадешь карту, — на лице американца не дрогнул ни один мускул.

— А если я наткнусь на мисс?

— Прикинься бандитом, да хоть человеком Джорджа, припугни дамочку, — бросил на него тяжёлый взгляд друг. — Разве мне тебя учить?

— А если там будет кто-то из охраны? — не унимался Коллинз.

— Не притворяйся, что тебе это не по плечу.

— Ладно, я понял, — нехотя кивнул мужчина.

После этого разговор перешёл на отвлечённые темы. Баки и Карим обсуждали, где добыть оружие, а Винсент отошёл в сторону к старым потрёпанным коврам, на которых они спали. Заложив руки за голову, он устремил взгляд на небо. Сбоку тихо болтали напарники, подкидывая в костер сухих веток. Те мягко потрескивали. Над головой проплывали сизые облака, загораживая собой далёкие бледные звёзды. Холодным голубым светом они мерцали в ночи.

Когда тысячу лет назад люди верили в богов, наверняка они принимали звёзды за их глаза, которыми божества взирали на огромный мир с необъятной высоты. Ночное небо завораживало чернильной глубиной. Оно затягивало и кружило голову. Порой казалось, что протянешь руку и достанешь до звёзд. Иссиня-чёрный бархат неба заставлял сердце замирать в груди от силы мистического притяжения. Разум невольно пытался проникнуть в такие тонкие грани Мироздания, что не был в состоянии постичь всю их глубину.

Размышляя о небе, Винсент не заметил, как провалился в сновидения.

***

Восемь огромных колонн поддерживали потолок, расписанный яркими красками. В центре его зияла дыра, через которую виднелось ночное небо. Точно такое же, как над головой Винсента. Звёзды подмигивали мужчине, стоящему возле растущей прямо из земли пальмы. Ярко пылал огонь в металлических чашах на треноге.

Уже не молодая женщина стояла у высокой колонны, опираясь о неё плечом. С первого взгляда показалось, что она больна, но заплаканные глаза и одутловатое лицо говорили о том, что она в крайне подавленном состоянии. Красота её давно увяла, и не было ничего, что могло бы остановить этот процесс. Женщина всё ещё пыталась использовать мази и притирки, но ничто не сравнится с молодостью и свежестью.

Медовые очи Нефертити обратились к двум каменным тронам в центре залы. На одном из них восседала прекрасная Кийа, вторая супруга фараона. В отличие от Великой царской супруги она ещё была хороша собой. Ей не пришлось беспрестанно рожать детей супругу, поскольку Кийа подарила сына, которого так жаждал Эхнатон. На этом её роль была исполнена. Так считали все, кроме самой Кийи.

Тяжёлый взгляд скользил по фигуре Нефертити, та, в свою очередь, не спускала глаз со второй супруги фараона. Обсидиановая кожа сверкала от света жаровен. Очерченные чёрной сурьмой глаза слабо сузились, а губы искривились. Женщина встала с трона, и тихо звякнули в тишине крупные серьги в виде золотого скарабея с бисерными нитями из бирюзы. Сверкнули напомаженные ароматическими эссенциями тяжёлые иссиня-чёрные локоны нубийского парика. На шее переливались полудрагоценные каменья, бликами отражаясь на стене позади Нефертити.

— Моя милая сестра, мне очень жаль, — притворно-ласково протянула руки нубийка.

Взгляд царицы упал на ладони противницы. Её кожа завораживала, как сама тьма, и сияла от обильного количества масел, нанесенных служанками.

— Что ты делаешь? — прошипела главная жрица Атона.

Жёсткие слова остановили нубийку. Она чуть склонила голову набок, и кошачьи глаза сузились сильнее. Хмыкнув, она сложила руки на груди:

— Выполняю обязанности, о которых ты позабыла, погрузившись в отчаяние и тоску.

— Кто дал тебе право? — вздёрнула подбородок царица.

— Думаешь, я самовольно взялась за это? — отвернувшись, рассмеялась Кийа. — Наш царственный супруг великодушно даровал мне его.

— Ты лжёшь…

Вторая жена медленно обернулась на дрогнувший голос и тихо рассмеялась:

— Пока ты упивалась горем, я возносила хвалу Златоликому Атону, читала молитвы и приносила жертвы. И делала это настолько хорошо, что мой царь провозгласил меня главной жрицей Атона. Теперь не ты, а я занимаю его ум. И вскоре мой ребёнок станет наследником.

— Остановись, Кийа, ты не понимаешь всего положения вещей… — устало прошептала Нефертити. — Ты льешь в уши Эхнатона яд… И вся твоя сущность — порождение Апопа[1]. Грядут перемены…

— Ты права, перемены действительно грядут! — надменно перебила нубийка. — Лучше подумай о себе и дочерях. Найди нору, в которой трусливо спрячешься, дабы пережить бурю. Уж так и быть, позволю тебе скрыться от моего гнева. — Улыбка сползла с пухлых чёрных губ: — Ежели воспротивишься, то я сотру тебя в прах и развею по пустыне.

Не желая слушать возражения, вторая жена фараона повернулась к выходу из зала и скрылась за каменным проёмом, спустившись по узким ступеням. Нефертити смотрела ей вслед. Сердце царицы бешено колотилось. Казалось, будто Винсент слышит гулкий отзвук бьющегося органа внутри себя. Он не мог понять, почему его сердце так часто колотится.

Шумно сглотнув ком в горле, Нефертити оторвалась от колонны и шаткой походкой прошла в центр зала, встав под открытым ночным небом. Из глаз женщины лились крупные слёзы, а алые губы шептали:

— Мой муж ошибся. Ошибся во всём, и я вместе с ним. Наше дитя… Наша прекрасная, солнцеликая Макетатон[2]… Временами муж не может вспомнить, какой сейчас год… Его сердце отравлено… О, боги, и я тоже приложила к этому руку…

Повисла тишина. Винсент смотрел на неё, не понимая, как прервать странный сон. Как вернуться в реальность? Он-то думал, что сны как-то связаны с медальоном, но сейчас Хелен была очень далеко.

Тишину прорезал отчаянный всхлип, а затем Нефертити опустила голову, и чёрные глаза пристально воззрились на Винсента.

— Ты обязан помочь ей, — тихо молвила царица. — Не дай жрице Сехмет[3] пролить кровь в воды Нила.

— Я… — на мгновение Холл растерялся, не зная, какие слова подобрать. Собравшись с духом, он твёрдо проговорил: — Не могу выполнить твою просьбу… Не могу и не хочу.

— Если не сделаешь этого, если позволишь жрице Сехмет окропить кровью Та-Кемет, — с мольбой во взгляде говорила женщина из прошлого, — в твой мир придёт разрушитель и принесёт с собой войну и голод.

Винсент качнул головой, не желая верить в происходящее. Делая шаг по направлению из зала, он пробормотал, при этом не в силах оторвать взгляд от Нефертити:

— Это всего лишь сон.

— Ты единственный, кто в силах предотвратить начало конца… — напоследок предупредила царица, поджимая губы.

Где-то рядом пробежала кошка, уронив одну из металлических жаровен. Огонь мгновенно занялся на разноцветных коврах, пожирая их с чудовищной силой. Языки пламени перекинулись на ткани, которыми были увешаны окна и стены. Искусственный оазис справа от царицы вспыхнул, словно дрова в камине, а от них огонь перешёл на саму Нефертити. Винсент с ужасом смотрел, как женский образ тает, подобно воску. Она плавилась, как свечка, но тёмные глаза неотрывно смотрели на мужчину, проникая иглами в самую душу.

Чувствуя, что задыхается, Винсент проснулся. Далеко на горизонте светила тонкая полоска света. Костёр в центре их лежанки догорел. Лишь едва тлели угли. Баки спал на лежанке рядом и тихо похрапывал. Карим сидел в стороне от места стоянки. Он бдительно следил за пустыней и деревней, держа оружие наготове.

До претворения плана в реальность оставалось несколько часов. Откинувшись на жёсткий рюкзак, Винсент накрыл рукой лоб и вздохнул, зябко поёжившись. В пустыне ночью холодно, но терпимо. Хорошо бы нормально выспаться, но ему не хотелось, закрыв глаза, снова увидеть изможденное лицо царицы. Спустя тридцать минут он всё же забылся беспокойным сном, но Нефертити больше не снилась.

***

Винсент едва не касался макушкой низкого каменного потолка. Туда-сюда сновали официанты, повара и прислуга. Вкусно пахло от огромных кастрюль, над которыми клубился пар. В воде варились омары, креветки, рыба и прочая снедь. Кухонные умельцы красиво раскладывали на огромных фарфоровых блюдах деликатесы, изящно украшая овощами.

— Вот, переоденься в подсобке, — человек по имени Камиль вручил Винсенту аккуратно сложенный костюм официанта и кивнул на стопку натёртых до блеска серебряных подносов, понизив голос, чтобы их не услышали лишние уши. — Потом бери поднос и раздавай господам напитки. Но не высвечивайся, стой где-нибудь в тени. Понял?

Холл молча кивнул.

— Минут через двадцать Дамир подаст сигнал. Вон он, — указал Камиль на статного парня в чёрном фраке, белоснежной накрахмаленной рубашке и бабочке-галстуке. Лакированные ботинки сияли ярче солнца в свете тусклых ламп огромной кухни. Молодой человек невозмутимо приблизился к столу с подносами и взял один из них, после чего поспешил покинуть кухню. Холл постарался запомнить узкое смуглое лицо, на мгновение встретившись с карими глазами. Мужчины обменялись молчаливым, едва заметным кивком головы.

— Он пойдёт вперёд, а ты держись в отдалении. Дамир приведёт к кабинету, где тебя будет ждать человек по имени Имран-эфенди. Как только закончишь разговор, возвращайся на кухню. Я выведу из дворца, — наставлял Камиль. — Всё понял?

Винсент снова кивнул и был отправлен переодеваться в подсобку. Смена одежды заняла минут десять. Свои вещи американец спрятал в сумку и затолкал её между мешками с мукой, как велел Камиль. Костюм официанта оказался впору. Новенькие ботинки слегка жали в пятке, но это пустяки по сравнению с тем, что приходилось терпеть его товарищам в тюрьме. Скудная еда — всё, на что им приходилось надеяться.

Выйдя из подсобки, мужчина поправил манжеты на рукавах и взял один из подносов. Напитки разливали в служебном коридоре перед банкетным залом. Прежде Холлу не приходилось работать официантом. Хорошо, если он ничего не разобьёт.

Наконец, спустя сорок минут условный знак был подан, и Винсент, оглядываясь по сторонам, скользнул за дверь. Шум музыки и голоса людей из банкетного зала стихли, остались тишина и тиканье стеклянных часов с изображением павлинов, стоявших на полке из красного дерева среди старинных книжных фолиантов.

Из тени вышел высокий мавр, одетый в традиционные узкие штаны и кафтан. Поставив на ближайшую тумбу поднос с двумя стеклянными бокалами, Винсент прошёл внутрь кабинета, и мавр двинулся к нему, жестом остановив перед собой. На лице не отражалось ни единой эмоции. Он быстро прощупал американца на наличие оружия, а после указал на два тёмно-синих бархатных кресла, за одним из которых сидел неизвестный Винсенту мусульманин средних лет. Поправив на носу очки в тонкой оправе, тот с любопытством оглядел вошедшего.

— Здравствуйте, мистер Холл, — сидящий говорил на английском с сильным акцентом.

— Имран-эфенди, — кивком головы поприветствовал Холл.

— Рад, наконец, встретиться с вами, — узкое морщинистое лицо едва дрогнуло в подобие улыбки. — Не будем ходить вокруг да около. Я знаю, что вы нуждаетесь в помощи.

— Да, и я готов выполнить любую вашу просьбу в обмен на выручку моих товарищей из тюрьмы.

Раздался тихий смех, но на лице Винсента не дрогнул ни один мускул. Он понимал, что человек перед ним не прост. Он явно влиятелен и богат. В подтверждении этих мыслей, эфенди хмыкнул:

— Вы даже не узнали, что я попрошу, но уже готовы согласиться. Не боитесь, что я потребую нечто, что вы не сможете сделать?

— Не думаю, что есть нечто, чего я не в силах исполнить.

Тёмно-карие глаза сверкнули в свете тусклых электрических ламп, бледно сияющих под цветастыми мозаичными абажурами в настенных бра. Протянув ладонь, мужчина указал на кресло напротив себя. Винсент скользнул взглядом по массивным золотым кольцам с дорогими каменьями и прошёл к указанному месту. Опустившись на мягкий бархат, он откинулся на спинку и вытянул руки на подлокотниках. Поза мужчины выражала уверенность и готовность к переговорам.

— Что ж, самонадеянно, но похвально, — секунду спустя кивнул предполагаемый наниматель. — Ладно. Перейдём сразу к делу. Пару лет назад один нехороший человек выкрал из моей частной коллекции золотую статуэтку богини Сехмет, — не глядя на Холла заговорил Имран-эфенди и постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Недавно её след обнаружился в Каире. По понятным причинам я не могу сообщить о пропаже сего раритета в полицию…

Винсент молча кивнул. Он прекрасно понимал, что религия мусульман запрещала им лицезреть картины или статуи, а уж тем более коллекционировать статуэтки языческих богов. Последние считались идолопоклонничеством и противоречили основам религии.

Единственное, что показалось ему странным, это упоминание древнеегипетской богини. Недавно приснившийся сон вновь напомнил о себе. Нефертити говорила о жрице Сехмет, и теперь его просили отыскать статуэтку.

Винсент не верил в пророчества и мистицизм, которые стали популярна в последние годы в Европе. По крайней мере, отказывался верить, но на деле провидение оказалось слишком сложной штукой.

— И я должен отыскать статуэтку и вернуть её обратно вам, — закончил за египтянина Холл. — Иными словами — выкрасть.

— Понимаете буквально с полуслова, — довольно прищурился Имран-эфенди. — Я отправлю вместе с вами своего человека. Джабари, — он откинулся на спинку и щёлкнул пальцем, подзывая охранника. Тот приблизился к хозяину, сцепив руки в замок перед собой. — Мой доверенный слуга неотступно проследует за вами, мистер Холл. Как только статуэтка окажется у вас в руках, вы передадите её Джабари и на том сочтёмся.

— Я всё понял. Предоставьте мне фотографии статуэтки, чтобы знать, что искать, — бросил мимолётный взгляд на египтянина американец.

— Всё будет, — понимающе кивнул важный господин.

— Тогда у меня остался один вопрос. Когда я смогу увидеть своих людей на свободе?

— Завтра, мистер Холл. Скажите, куда их переправить, и после иша-намаза[4] их доставят в нужное место.

— Хорошо, если об их побеге никто не узнает, — настоятельно рекомендовал Винсент.

— Понимаю, — усмехнулся Имран-эфенди. — Никто не прознает о том, что вашим друзьям помогли сбежать. Могу гарантировать.

На этом сделка состоялась. Объяснив месторасположение деревни, где жил Карим, Винсент попрощался с Имраном-эфенди. Взяв пустой поднос, Холл намеревался выйти за пределы маленького уютного кабинета. Но голос египтянина заставил обернуться у дверей:

— Мистер Холл, я ожидаю увидеть положительный результат. И не пытайтесь переиграть меня или моего слугу. Это выйдет вам боком.

Холл не был новичком в своём деле, потому прекрасно осознавал, что от него ждут. Он понимающе кивнул и откланялся.

Теперь следовало вернуться на кухню и покинуть дворец, оставшись никем не замеченным. Думать о том, чем ему придётся пожертвовать в будущем, он не хотел. Лишь бы обещание было исполнено. Можно ли доверять этому человеку? Однозначно, нет. Но сейчас он единственный, кто в силах похлопотать за Руперта и Абдулхакима.

Винсент твёрдо решил, как только парней вытащат из-за решётки, первого он отправит в Берлин к семье, а второго — в Стамбул к трём жёнам и многочисленным отпрыскам. Оставался лишь небольшой нюанс — уговорить их уехать. Ради денег они могли отказаться. Представив, как Шмидт протестует против своего ухода из команды, янки невольно усмехнулся. Перед глазами предстала картина возмущённого лица с чёрными усищами, которые так и топорщились от негодования. «С каких это пор Руперт Шмидт отказывается от денег?!» — раздался в голове скрипучий голос напарника.

Проходя длинную анфиладу комнат с высокими потолками и арочными проёмами в традиционном восточном стиле, Холл почти не обращал внимание на гостей. Знатные особы дворянских родов, собравшиеся во дворце, обсуждали недавние события в Албании[5], и официант с пустым подносом, спешащий по своим делам, их беспокоил в последнюю очередь. Чтобы не светиться в большом зале, где проходила основная часть банкета и гости вовсю участвовали в благотворительных акциях, устроенных ради их собственного увеселения, Холл вышел на малую террасу. Даже если кто-то его заметит, обычный официант всё равно не вызовет вопросы.

Но стоило ему сделать шаг за дверь, как знакомый голос заставил затормозить и медленно обратить взор на парочку, стоящую у каменных перил.

— Мисс Конрой, не перестаю вами восхищаться, — лились сладкие речи из уст лондонского щёголя. — Сегодня вы сияете подобно звёздам!

— Благодарю, мистер Мур, — смущённо зарделась девушка, чьё лицо озаряли фонари у фонтана. — Мне очень приятно…

Словно по щелчку пальца в груди Холла вспыхнул огонь. Взгляд холодных голубых глаз ненавидяще уставился на Мура, державшего тонкую женскую ручку в кружевной перчатке. Детектив склонился, прильнув пухлыми губами к тыльной стороне ладони Хелен, чем ввёл девушку в большую краску.

— Вы созданы для того, чтобы украшать собой светские приёмы, — продолжил осыпать комплиментами детектив.

Скрипнув зубами, Холл скользнул за колонну, прислушиваясь к словам парочки. Пальцы до хруста сжались на ручке серебряного подноса. В голове, подобно молотку по наковальне, стучала мысль: врезать нахальному англичанину, стереть с его лица самодовольную улыбочку.

Винсент не подозревал, что встретит этих двух во дворце. Но, с другой стороны, в этом не было ничего необычного. Наверняка они оказались здесь благодаря связям Нойманна или Штруберт. Кроме того, благотворительный приём во дворце принца устраивался с целью собрать деньги на восстановление некоторых исторических памятников Египта. Неудивительно, что археологи оказались в числе гостей.

— Это заслуга Марты, — дамочка косвенно подтвердила мысли Холла.

— Вы заслуживаете лучшего, — бросил двусмысленную фразу Брэндон.

— Что вы имеете в виду? — недоумённо воззрилась на него Хелен.

Выглянув из укрытия, американец всмотрелся в лица обоих. Мужчина, что так фамильярно трогал девушку за руку, вызывал лишь одно желание — пристрелить. Из-за него Винсент вляпался в неприятности.

— Думаю, вы понимаете, что я хочу сказать, — понизил голос детектив, и сердце в груди Холла замерло.

Он хотел вылететь из тени, схватить за грудки детектива и разукрасить синяками вытянутую, как у кобылы, рожу, но он стоял на месте и не шевелился, видя, как на его глазах другой мужчина делает предложение Хелен. В груди прожигало дыру сильное чувство, которое Холл прежде никогда не испытывал. Однажды мать сказала, что мужчины глупеют от любви и от ревности, но Винсент не думал, что сам окажется рабом столь непонятных чувств.

— Я знаю вас совсем недолго, но не могу перестать смотреть на вас, мисс Конрой, — с придыханием проговорил детектив. — Вы, как глоток свежего воздуха на пыльной дороге; как путеводная звезда для заблудившегося путника.

— А в душе вы поэт, мистер Мур, — судорожно вздохнула девушка. — Прежде, мне никто не говорил подобных слов, и, если честно, это слегка обескураживает.

— В тот момент, когда я увидел вас, я понял, что мы созданы друг для друга, — не оставлял попыток мужчина. — Мисс Конрой, я всё решил. Нам нужно как можно скорее вернуться в Лондон, и я попрошу разрешения на брак с вами у вашей бабушки.

Холл застыл на месте, как пригвождённый. Его взгляд скользнул к лицу Хелен, на котором читалась паника. Инстинкт побудил его сделать шаг, но мужчина мгновенно замер, когда маленькая женская ручка резко выскользнула из ладоней детектива. Глаза дамочки заметались. Винсент ясно видел, как в голове мисс Конрой вертелись винтики, пытаясь найти выход из положения.

— Это… это слишком неожиданно и поспешно, мистер Мур. Мне надо подумать… — выпалила она, затем подхватила подол шёлкового тёмно-синего платья и пулей вылетела с балкона.

Не выходя из тени, Винсент бросился за дамочкой, оставляя позади детектива, чьё лицо разочарованно скривилось. Только боги знали, о чём думал Брэндон. Уперев руки в бока, он повернулся лицом к фонтану, сквозь зубы сплюнув на землю.

Следуя по пятам за девушкой, Винсент держался на безопасном расстоянии. Он хотел настигнуть Хелен, но вокруг сновал народ. Рано или поздно они окажутся один на один, где никто им не помешает. Холл не знал, что скажет, когда встретится с мисс лицом к лицу, но ему очень хотелось посмотреть в серо-зелёные глаза и спросить, что она думает о предложении Мура.

Оставайся голова холодной, он бы даже не подумал влезать в амурные дела этих двоих. Но всякий раз как только Хелен оказывалась поблизости, нечто странным образом тянуло его к ней.

--------

[1] Апоп — в египетской мифологии огромный змей, олицетворяющий мрак и зло, изначальная сила, олицетворяющая Хаос, извечный враг бога солнца Ра. Миссией Апопа являлось поглощение солнца и ввержение Земли в вечную тьму.

[2] Макетатон («Хранимая Атоном») — вторая из 6 дочерей египетского фараона Эхнатона и его главной супруги Нефертити. Макетатон умерла на 13 или 14 год царствования своего отца.

[3] Сехмет («могучая») — в египетской мифологии богиня войны, палящего солнца и яростной мести.

[4] Иша-намаз или Ночной намаз — ночная четырёхракаатная молитва мусульман. Одна из пяти обязательных ежедневных молитв. Окончание времени молитвы наступает перед началом совершения утренней молитвы. Некоторые богословы считают, что молитву-иша следует исполнить до полуночи.

[5] В сентябре 1913 года в некоторых населённых албанцами районах Косово и Македонии вспыхнуло албанское восстание под лозунгами национального освобождения и воссоединения с Албанией. Оно было зверски подавлено (17.10.1913 г) сербскими войсками, которые стали продвигаться вглубь собственно албанской территории, стремясь установить новую «стратегическую границу». Сербское правительство отступило лишь благодаря предъявленному Австро-Венгрией ультиматуму от 18 октября.

Глава 19. Выбор двух женщин

Сердце в груди мисс Конрой колотилось со скоростью Восточного экспресса. Убегая от Брэндона, она не задумывалась о том, какие выводы о ней сделает мужчина. Мысли в голове путались, не давая сосредоточиться. К щекам прилила кровь, и теперь они алели ярко-красным цветом. Приложив к ним ладони в белых кружевных перчатках, Хелен пыталась унять непрошенные чувства, с опозданием отметив, что находится в незнакомой части дворца.

Она припомнила мгновение, когда солнце скрылось за горизонтом, на небе загорелись первые звёзды, и их маленькая бричка прибыла к зданию, миновав золотые ворота. Дух девушки захватило от невиданной доселе роскоши. Красная ковровая дорожка и выделяющиеся на её фоне сочные зелёные растения в алебастровых вазах украшали парадную лестницу. Ступая по ней, Хелен ощущала себя особой голубых кровей. До сих пор никогда её не приглашали на подобные мероприятия, и потому девушка была переполнена восхищением. Мистер Мур галантно придерживал её ладонь, помогая подниматься по ступеням. Впереди вышагивали профессор Нойманн и фрау Штруберт. Как и положено по дресс-коду, мужчины облачились во фраки, а дамы — в изысканные платья. Причёску немки украшало игривое павлинье перо, забавно сотрясающееся всякий раз, когда Марта поворачивала голову. Через парадный вход вместе с остальными гостями они прошли в огромный зал, условно названный белым. Под сводами высоких потолков разносилась музыка, официанты разливали шампанское и предлагали гостям закуски. От окружающего великолепия и сочетания мрамора, бархата и позолоты Хелен терялась. До сего момента она считала верхом помпезности Британский музей, Лондонскую библиотеку и Королевский театр Ковент-Гарден. Последний ей довелось посетить лишь единожды. Несложно догадаться, насколько сильно блеск и красота дворца вскружили голову молодой леди.

Спустя некоторое время Брэндон увёл её на небольшой балкончик подальше от посторонних глаз, где растекался в комплиментах. От его красноречивых слов и выпитого шампанского Хелен зарумянилась, не зная, как отвечать на явные ухаживания джентльмена. Когда чаша стеснения переполнилась, мисс Конрой просто испугалась, не придумав ничего лучше, кроме как сбежать от навязчивого ухажёра. Через анфиладу коридоров она вышла в небольшой зал, больше походивший на салон, где хозяева могли проводить неформальные встречи. В свете огней сияло огромное зеркало, подвешенное над камином, отделанным позолотой. Под ногами лежали узорчатые ковры поразительной ручной работы. Диваны и кресла пустовали, но на столах громоздились блюда с фруктами и закусками. Рядом стояли хрустальные фужеры с недопитым вином. Похоже, недавно тут кто-то отдыхал. Хелен посчитала, что стоит поскорее покинуть зал, ведь сюда могли с минуты на минуту вернуться.

В тот момент, когда девушка на каблуках развернулась к дверям, она буквально врезалась в широкую мужскую грудь, увешанную орденами с золотым аксельбантом, перекинутым от плеча до плеча. Хелен чуть не упала, но, к счастью, мужчина придержал её под локоток. Она моментально залилась краской ещё сильнее, разглядывая чёрный строгий мундир, который пересекала зелёно-красная лента, завязанная на талии. Хелен уставилась на драгоценные украшения, боязливо подняла голову и встретилась с мягким взглядом глубоко посаженных карих глаз. Кожа незнакомца имела смуглый цвет. Широкие ухоженные усы со вздёрнутыми кверху концами шевельнулись, стоило на пухлых губах человека проявиться добродушной улыбке. Мужчина перед ней был облачён в явно дорогую одежду и красную феску с традиционной кисточкой. Драгоценности и медали красноречивее слов говорили о том, что перед Хелен не простой обыватель.

— Прошу прощения за мою неуклюжесть, — почувствовала себя не в своей тарелке мисс Конрой.

— Ну что вы, мисс, во всём виновата моя собственная невнимательность, — незнакомец отпустил руку девушки, сделав шаг назад.

Мужчина говорил по-английски без малейшего акцента. Он был немолод, возрастом чуть старше отца Хелен. Когда он улыбался, глубокие морщины проступали в уголках глаз и на лбу. Волевой подбородок прорезала длинная складка. Девушка сразу поняла, что перед ней египетский чиновник, но ни имён, ни лиц она не знала. Мужчина внимательнее присмотрелся к молодой особе и поспешил разрядить обстановку:

— Предположу, что вы заблудились.

— Вы, несомненно, правы, — сконфузилась Хелен, смотря на то, как человек проходит в центр салона к диванам и креслам. — Я впервые оказалась в таком великолепном дворце. Он поражает своими размерами…

Она огляделась, обозревая блеск и золото огромного салона. Бросив на неё заинтересованный взгляд и взяв с подноса небольшую горсть чёрного блестящего винограда, человек довольно рассмеялся.

— Ха, это ещё не самый большой дворец в Египте. Вы впервые в нашей стране? — предположил он и, оторвав от грозди пару виноградин, закинул их в рот.

— Да, и если быть точной, я впервые в жизни выехала за границу, — смущённо улыбнулась англичанка, подходя ближе к египтянину.

Вежливая манера общения и добродушный вид располагали к лёгкой беседе. Мисс Конрой больше не чувствовала себя неловко. Ей подумалось, что было бы неплохо завести полезные знакомства. Не только профессору и фрау работать над их общим делом. Хелен также могла привнести вклад.

— Значит, первый раз путешествуете, — констатировал факт чиновник. — Я ведь окажусь прав, если предположу, что мисс родом из Лондона?

— Да, это так, — улыбнулась Хелен, подходя ближе к центру зала. — Простите, как я могу к вам обратиться? Мне, право, неудобно не знать имени собеседника.

— Можете обращаться ко мне Аббас-паша, — мягко растянулись губы мусульманина. — В свою очередь, я бы хотел узнать имя мисс.

— Хелен Конрой, — коротко кивнула девушка.

— Почту за честь познакомиться с вами, мисс Конрой, — склонился в ответ Аббас-паша, а после задумчиво добавил: — Почему-то мне кажется знакомым ваше имя…

— Правда? — зацепилась за эту фразу Хелен. — Маловероятно, но, быть может, вы знали моего отца, Эдварда Конроя? Он археолог. Несколько месяцев назад приехал в Египет на раскопки.

— Хм, Эдвард Конрой… — египтянин отрешённо посмотрел на потолок, после чего покачал головой. — Имя я слышу не впервые, но сомневаюсь, что был знаком с ним лично. Я бы…

Не успел он договорить, как через открытые настежь резные двери послышался подозрительный шум. Обернувшись, Хелен заметила в проёме двух мужчин. Один — скорее всего, стражник — что-то говорил по-египетски, а второй… Второй человек стоял в брюках и белой рубашке, нервно поглядывая в её сторону. Этим человеком являлся никто иной, как Винсент Холл! От удивления глаза Хелен походили на две плошки. Американец выглядел озабоченным и пытался успокоить своего оппонента, который, похоже, застал его подслушивающим за дверьми и уже доставал меч из-за пояса. Нахмурившись, Аббас-паша грозно окликнул стражника, и тот принялся отчитываться. Винсент не стал ждать, когда на него обратят внимание, и пустился прочь. Хелен поняла, что пора вмешаться, иначе может случиться непоправимое:

— Прошу прощения, Аббас-паша, это мой знакомый… Думаю, он искал меня.

Смерив девушку подозрительным взглядом, чиновник отдал распоряжение стражнику, и тот удалился.

— Почему он ушёл, если искал с вами встречи? — сощурился мужчина.

— Мы немного… повздорили, — выкручивалась, как могла, Хелен. — Думаю, он искал меня, чтобы принести извинения. В свою очередь, прошу меня простить. Было очень приятно с вами познакомиться, но сейчас мне пора, — добавила она, порываясь покинуть салон.

— Взаимно, мисс Конрой. Надеюсь, мы ещё встретимся, — секундой позже опустился в кресло Аббас-паша.

— Я буду рада новой встрече, — поспешила заверить девушка и выбежала вслед за Винсентом.

Долго петлять по коридорам не пришлось. Через пару внутренних комнат она догнала американца. Он шёл быстро, стараясь избегать людные помещения. Подобрав подол платья, Хелен догнала его и запыхаясь позвала:

— Мистер Холл! Я знаю, что это вы. Погодите!

Мужчина резко остановился. Дождался, когда девушка поравняется с ним и обернулся. Как же она была рада увидеть его! Они стояли в центре уютной маленькой гостиной и смотрела друг другу в глаза. Но на лице мистера Холла отражались далеко не радостные эмоции, и сердце в груди Хелен сжалось. Она не знала, что сказать, потому просто спросила с неясной надеждой в душе:

— Мистер Холл, что вы здесь делаете?

Он ответил не сразу. Взгляд холодных голубых глаз смерил англичанку с головы до ног, отчего та почувствовала себя неуютно.

— Разве я должен перед вами отчитываться, мисс Конрой? — жёстко отозвался Винсент.

В первый миг в груди леди вспыхнуло недовольство и досада, но она попыталась унять негативные эмоции.

— С вами всё в порядке? — попробовала она наладить контакт. — Я беспокоилась…

— Не думаю, что достоин вашего беспокойства, — перебил Холл, сунув руки в карманы.

— Пожалуйста, не говорите так… — взмолилась Хелен, сжимая ручку вязаной декоративной сумочки. — Как ваши дела? Как остальные?..

— Разве вы не в курсе, как мои дела и что с остальными? — раздражённо хмыкнул мужчина, делая шаг по направлению к ней. — С Рупертом и Абдулхакимом?

— Я знаю… — отступила Хелен. — Просто…

— Ваш драгоценный Мур упёк их за решётку, и мои товарищи теперь гниют там, — ещё один шаг в её сторону. — Скажите, а вы знали о сговоре профессора с близнецами?

— Нет! Но я обещаю, что всё улажу, — девушка чувствовала себя виноватой буквально во всём.

— Каким образом, мисс Конрой? — Винсент стоял почти вплотную, нависая над Хелен. Она ощущала его горячее дыхание и гнев, исходящий от него. — Похлопаете своими красивыми глазками перед детективом?

Вздёрнув голову, она всмотрелась в беспощадный блеск голубых глаз, поджатые губы и резкие черты лица.

— Что вы имеете в виду? — возмутилась Хелен.

— Пф, услышал, как две птички ворковали на ветке… — саркастично усмехнулся Холл.

Мисс Конрой подавила желание оттолкнуть мужчину. Лишь скрипнула зубами и одарила его холодным пренебрежением:

— Я ещё не приняла предложение. Не делайте поспешных выводов.

— В любом случае, он лучшая партия для вас, чем… — слова Винсента переполняла горечь, а в голосе звучала самоирония.

— Чем «кто»? — не дала договорить Хелен.

Несколько долгих секунд американец молчал, а затем отступил в сторону на пару шагов.

— Я вор и обманщик, — тяжело вздохнул мужчина, — но я не крал книгу Атона. Верьте мне и не доверяйте Муру.

— Я могу вам как-то помочь? — всё же напоследок спросила Хелен, когда Винсент развернулся к ней спиной.

— Сделайте так, чтобы Мур забыл о моём существовании… — бросил он через плечо.

С этими последними словами Холл скрылся за дверью, оставив девушку в одиночестве. Она не стала догонять его, поскольку понимала, что мужчина находился во дворце неофициально. В глубине души она надеялась, что он искал встречи с ней. Вряд ли это было так… Оставалось только гадать, по какой причине Винсент оказался здесь.

Кусая губы, Хелен отправилась искать своих спутников. О встрече с американцем лучше было помалкивать. Печально, что всё так обернулось. От мыслей разболелась голова. Потирая виски, англичанка вышла в длинный коридор, где смогла найти дорогу к банкетным залам.

***

Во все времена считалось, что тёмные дела совершаются под покровом ночи. Стоит уснуть вездесущему оку Атона, как слабые духом ищут способ свергнуть божество и ненавистную династию с трона. Не даром жрецы старой религии на рассвете правления Аменхотепа IV[1] жаждали убрать его с глаз долой. Отступник и безбожник — так за спиной называли Эхнатона. Несколько раз они покушались на жизнь фараона, но никем так и не было доказано, что ассасинов подослали наместники Уасет[2]. Сама Нефертити не единожды оказывалась на волоске от гибели. Пару раз в её еду подмешивали яд. Следующие несколько дней она мучилась с желудком и кишечником. Тело горело, словно в огне, внутренности выворачивало наружу, но благодаря молитвам супруга и жрецов, а также искусным врачевателям, которых велел доставить во дворец Эхнатон, она поправилась через пару дней. И стала ещё жёстче и яростней, защищая собственную веру.

Именно она, а не Эхнатон рьяно поклонялась Атону. Фараон оказался мягким и податливым, как глина. У неё получилось слепить из благодатного материала свою мечту. Увы, собственное создание, в итоге, отвернулось от царицы.

Прикрывая лицо мягкой накидкой серого цвета, Нефертити прошла в небольшое помещение, служащее комнаткой для отдыха. Толстые резные колонны с яркой живописью поддерживали каменный потолок. В тишине раздавалось журчание и плеск воды. Усталые глаза, подведённые чёрным, осмотрелись по сторонам. Царица стянула с головы накидку, небрежно отбросив тонкую ткань в сторону. Невесомое белоснежное платье, струящееся по фигуре, шелестело при каждом шаге женщины. Она прошла ближе к террасе, перед которой на полу, застеленном узорчатым ковром, лежали в хаосе мягкие подушки и пуфы. Однако Нефертити опустилась на скамью из эбенового дерева с золочёнными ножками в виде звериных лап. Жарко горел огонь факелов, согревая плоть.

Вошёл слуга, не поднимая головы. В руках он держал поднос со сладостями. Поставив его на маленький узкий столик, человек исчез в дверном проёме. Нефертити не притронулась к яствам, терпеливо дожидаясь хозяина дома. Через пару ударов сердца в комнату, шаркая сандалиями, прошествовал мужчина средних лет.

— Да будет твой свет вечен, царица, — приветствовал он, кланяясь почти до самого пола. — Слуга Эйе[3] простирается у ног госпожи.

— Пусть Атон всегда озаряет твой дом, — милостиво кивнула женщина.

— Что привело тебя ко мне, царица? — мягко улыбаясь губами, подведенными помадой, спросил царедворец.

Внимательно вглядываясь в чуть раскосые выпуклые глаза с высокими чётко очерченными бровями, Нефертити отметила, что высший сановник хоть и был далеко не молод, но имел привлекательную внешность для своего возраста. Он слыл мудрым чати[4], тем, кто ненавидел ложь и олицетворял закон жизни для Эхнатона. Недаром фараон в лице Атона усыновил Эйе, каждодневно осыпая его милостями. Из-за этого речи, которые желала в ночи вести Нефертити, были чрезмерно опасны. Чудом ей удалось узнать, что любимец бога не до конца отверг старую религию, и всё ещё имеет связь со жрецами Амона.

— Я знаю, что ты не питаешь симпатии к Сменхкаре[5], — проговорила царица. — В этом мы с тобой солидарны. Не ровен час, когда мой муж отправится в пределы вечного. Кийя уже прибрала к рукам власть и намеревается сговориться с братом моего мужа. Много ночей я размышляла над тем, к чему привела политика Эхнатона…

— И к какому выводу ты пришла, госпожа? — качнулся вперёд дядя фараона.

Не решаясь отвечать, Нефертити поджала губы. Если она была права на его счёт, то он согласится и сможет устроить для неё встречу с карнакскими жрецами. Она понимала, что ориентация на культ Атона, в какой-то мере, оказалась пагубна для страны. К сожалению, во дворце не было возможности с кем-либо обсудить мучающий её вопрос. Непросто было доверить собственные мысли и переживания фанатикам, поддерживающим мужа.

— Я намереваюсь поступиться гордостью, дабы обучить сына соперницы, — понизила почти до шёпота голос Нефертити, — и желаю, чтобы ты мне в этом помог.

— Ты хочешь?.. — начал Эйе, сузив глаза.

— Я хочу отправиться с дочерями в северный дворец вместе с юным Тутанхатоном[6], мне лишь надо, чтобы Кийя не препятствовала этому. Ты, как любимец бога, поможешь обучить мальчика, и в этом нам также помогут жрецы Амона. Он женится на одной из моих дочерей, и, таким образом, власть не перейдёт к побочной царской ветви. Кийе и Сменхкаре не бывать регентами.

— Твои речи ласкают мой слух, госпожа, но они рискованны, — отвечал Эйе, беря в руки инжир и откусывая от спелого плода кусок. — Ты же понимаешь, что тебе придётся отречься от своих убеждений в пользу Амона?

Нефертити гордо кивнула. Чати откинулся на резную спинку кресла, размышляя о произнесённых словах. Лишь боги могли ведать, что было на уме у старого царедворца.

Хелен, будучи бестелесным духом, стояла возле стены. Ей снова снился сон, но он был столь же реален, как если бы всё происходило взаправду — яркие картинки, запах эфирных масел и журчание фонтана.

Заговор против Эхнатона, свидетелем которого она стала, указывали на то, что собственная жена фараона стала первой, кто отверг учения Атона. Всё это шло вразрез с тем значением, которое Хелен получила в самом начале своего путешествия.

Была ли Нефертити божеством или простым человеком? Или, может, ступая по грешной земле, она впитала в себя людские пороки и грехи, став обычной женщиной со своими мыслями и желаниями.

Проснувшись посреди ночи, мисс Конрой ещё долго лежала в постели, глядя на белоснежный потолок. Повернувшись на другой бок, она попыталась понять, что хотела донести до неё царица из далёкого прошлого, и что в итоге стало с женщиной, но довольно быстро вновь провалилась в беспокойный сон. Больше столь ярких и живых сновидений в эту ночь не снилось.

***

Утро встретило Хелен лёгким недосыпом и усталостью. Она ощущала себя так, будто во плоти побывала в кирпичных палатах царедворца Эйе. Голова гудела, поэтому размышлять про древние заговоры сейчас не хотелось.

К восьми утра прислуга подала полный английский завтрак прямо в гостиничный номер. К этому моменту Хелен уже привела себя в порядок и успела заплести волосы в высокую прическу, закрепив шпильками. Поправив рукава белоснежной блузки, леди прошла к круглому столику, от которого шёл великолепный аромат жареного бекона, яичницы-глазуньи, свежих овощей и жареных колбасок с тостами. Отдельно стояла миниатюрная демитассе[7] с блюдцем из тонкого фарфора с подглазурной цветной росписью. Поднеся к глазам чашечку, Хелен восхитилась искусной красоте миниатюрного рисунка по ободку фарфорового сервиза в виде древнеегипетских иероглифов. Внутренность чашки была покрыта позолотой и сверкала, подобно солнцу в зените. В маленьком пузатом чайничке плескался обжигающий кофе, который Хелен поспешила налить в демитассе. Комнату наполнил пряно-горьковатый аромат. В блюдце поодаль манил к себе сладкий рахат-лукум, покрытый сахарной пудрой.

В животе заурчало от голода, и Хелен принялась за еду. За окном сияли лазурные воды Средиземного моря. Пушистые облака медленно проплывали над Александрией. Они напоминали Хелен пуховые подушки. Из открытой балконной двери доносились крики чаек с берега. Тонкий тюль едва заметно колыхнулся, стоило слабому порыву ветра проскользнуть в комнату. Далёкие солнечные блики на безмятежной водной глади напомнили о ярких фонарях во дворце Рас-эль-Тин. Эти мысли привели к воспоминаниям о Винсенте. К счастью, никто так и не узнал о встрече. Хелен только больше убедилась в правильности решения действовать самостоятельно. Она могла лишь догадываться, что скажут профессор Нойманн и фрау Штруберт. Возможно, назовут неблагодарной, но иного пути она не видела. Время неумолимо бежало вперёд.

Для начала следовало выполнить обещание. Но как это сделать, если её голос ничего не решал? Хелен всей душой желала совершить доброе дело, отблагодарить мистера Холла за всё то, что он для неё сделал. Пусть даже он делал это ради выгоды… Изначально их отношения не должны были выходить за рамки деловых. В какой же момент всё пошло не так?

Покончив с завтраком, девушка перешла к напитку. Кофе удивительным образом бодрил и придавал сил. Усталость как рукой сняло. В голову мисс Конрой закрался план. Не совсем честный.

Что есть у каждой девушки? Чем она может воспользоваться без особого труда? Обаяние и женская хитрость. Именно к этими двум качествам она решила прибегнуть. Об остальном Хелен решила подумать после.

Демитассе тихо звякнула о блюдце, и мисс Конрой поднялась со стула, подходя к постели, на которой лежал светло-зелёный жакет в тон длинной юбке. Рядом покоилась шляпка с шелковой лентой по тулье и тонкие белоснежные перчатки. Стараясь не думать о правильности выбранного решения, Хелен вышла из номера и направилась к лестничному проёму. Тень в виде охраны, приставленной детективом, оторвалась от стены и направилась следом. Буравящие спину глаза нервировали, но с этим Хелен могла смириться.

По счастливой случайности детектив Мур находился у себя в номере, когда маленькая ладошка мисс Конрой несколько раз постучала по двери. Апартаменты ему выделили скромные, на этаж ниже, чем у господ. Возможно, здесь останавливались представители среднего класса. К таковым Хелен относила и себя, однако ей повезло иметь дружеские отношения с немцами. Герр Нойманн без пререканий выделил лучший номер для дочери давнего друга. Ещё одна причина, по которой Хелен чувствовала себя совестливо. Она пользовалась их благосклонностью, и чем же собиралась отплатить?

Из мыслей её вывел скрип двери, и на пороге возник Брэндон, явно не ожидавший столь раннего визита леди. На плече висело полотенце, с чёлки стекали капли воды. Кажется, он умывался перед тем, как открыть дверь. Увидев мужчину в белой майке и светло-бежевых брюках, поддерживаемых подтяжками, Хелен мгновенно зарделась и тихо охнула. Сквозь тонкую хлопковую ткань проступали рельефные мышцы.

— Мистер Мур! — заметалась на месте девушка, не зная, куда деть стыдливый взгляд.

— Мисс Конрой?! — карие глаза Брэндона округлились, с плеча слетело полотенце. — Вы что-то хотели?

— Да, я хотела поговорить… — старательно отводила взор в сторону Хелен, нервно сжимая ладони.

— Одну минуту!

Перед её носом резко захлопнулась дверь, и девушка едва заметно вздрогнула. Ощущая себя глупо, она даже намеревалась развернуться и покинуть злосчастный коридор, но обещание, данное Холлу, удерживало её на месте. Прикусив губу, она услышала шорох за дверью, и через мгновение та снова отворилась. Застегивая пуговицы, мужчина на пороге уже был одет в белую рубашку.

— Проходите, Хелен, — широким жестом детектив пропустил гостью в комнату, шёпотом отдав распоряжение охраннику ожидать у двери. — Прошу прощения за мой ненадлежащий вид… Я не ожидал посетителей в столь ранний час.

Номер детектива оказался значительно скромнее. В углу стояла односпальная кровать с решетками в голове и ногах, которую подпирал простенький платяной шкаф. Напротив располагались узкий стол и два стула. За роскошь можно было считать огромное распахнутое настежь окно и большую картину над кроватью. Суетливо подхватив со стола медный тазик с водой, Брэндон переставил его на подоконник.

Для мисс Конрой обстановка не казалась плохой. В пансионате тётушки у неё были практически идентичные условия. Она больше привыкла к подобному, чем к изыскам вроде её гостиничного номера, за который заплатил профессор Нойманн. Не являйся она дочерью его друга, ей бы пришлось довольствоваться малым. Но Хелен не считала себя привередой.

Мур жестом пригласи гостью к стулу, и девушка элегантно опустилась. Разговор обещал быть нелёгким.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить? — мужчина сел напротив, положив руку на стол.

Сжимая свои ладони, Хелен размышляла над тем, с чего бы начать.

— Детектив Мур… — начала она.

— Зовите меня просто Брэндон, — мягко попросил соотечественник.

Хелен ответила скромной улыбкой. Глаза Мура отражали нетерпение. Похоже, он ожидал совсем не того, что в данный момент намеревалась высказать Хелен. Вздохнув, она выпрямила спину и строго посмотрела на мужчину.

— Брэндон, я считаю, что имею право голоса. В конце концов, во всём виновата исключительно я. Сложившиеся обстоятельства вынудили меня действовать упрямо, поспешно и необдуманно. Осознаю, что с самого начала мне следовало составить иной план, но у меня не было времени на раздумья. Может быть, я кажусь беспечной, но это не так. Лишь я должна отвечать за тех, кого наняла.

С каждым словом брови Мура ползли ближе к переносице. Он никак не мог осмыслить, о чём толковала Хелен. Поджав губы, она упрямо взглянула в карие глаза Брэндона:

— Могли бы вы… Нет, я требую освобождения мистера Шмидта и Абдулхакима.

Несколько долгих минут мужчина молчал, разглядывая узоры на деревянном столе, покрытым тонким слоем лака. Он не смотрел на девушку, и она начинала изнывать, но не подавала виду. Поднявшись с места, детектив отошёл к окну, встав к ней спиной и заложив руки в карманы, после непродолжительных раздумий вернулся на своё место. Пауза затягивалась. Хелен собиралась спросить, что он решил, когда Брэндон подал голос:

— Мисс Конрой, подскажите, а вы уже обдумали моё вчерашнее предложение?

— Конечно, я думала о нём, — слегка смутилась она. — Всё это столь неожиданно…

— Тогда давайте вы ещё немного подумаете, — перебил Брэндон. — Я готов ждать ответ сколько угодно. Не смею давить на вас, — чуть понизил голос мужчина, делая упор на последней фразе. Ресницы Хелен взметнулись, и она внимательнее пригляделась к Муру. — Однако я уверен, что если вы примете верное решение, то вам не придётся думать о разных посторонних вещах. Уверен, что все ваши проблемы мгновенно разрешатся, будь у вас прямая поддержка.

Ясно, как божий день, что он говорил с намёком. Хелен это понимала. Детектив ненавязчиво давил на неё, подбивая сделать «правильное», по его мнению, решение. А правильным для него могло быть только согласие. Никак иначе. Кто знает, как он поступит, если получит отказ… Вряд ли детектив будет ей препятствовать. Впрочем, стоило учесть, что у него был наказ от её бабушки, вернуть беглую внучку домой. Отправил ли он письмо, когда они покидали Неаполь? Надо было самолично этим заняться, а не полагаться на других. К тому же, Брэндон проигнорировал её просьбу об освобождении друзей мистера Холла.

— Я предлагаю вам вернуться в свой номер и не горячиться, — в улыбке мистера Мура блеснули белоснежные клыки. Поднявшись с места, он двумя шагами пересёк маленькую комнатку и взялся за ручку. Дверь с тихим скрипом отворилась. — Всё решится само собой. Не стоит думать о пустяках. Скоро профессор и фрау найдут спонсоров, а дальше уж я поспособствую поискам вашего отца.

Сколько ни бейся в закрытые двери, не дождёшься ответа. Бабушка постоянно кичилась своим положением. Она часто наставляла маленькую Хелен в том, что статус и деньги играют большую роль. Девочка не соглашалась с баронессой. Теперь же мисс Конрой понимала, что она — никто без всего этого. Она лишь подопечная профессора Нойманна, который намеревается со дня на день отправить её домой. Надо быть хитрее и мудрее, считала тётушка Полли, у которой не было ни состояния, ни титула.

Порывисто вспорхнув с места, Хелен уверенно взялась за ручку двери и настойчиво закрыла её, оставшись в комнате детектива. Светлые брови на мужском лице изогнулись от удивления. Они стояли почти вплотную друг к другу.

О, наивный глупец! Брэндон ещё не знал, сколь упряма мисс Конрой.

— Мистер Мур, — невинно всмотрелась в лицо Брэндона девушка, заговорив нежным голоском, — я понимаю, что молода и неопытна. Вы просто не представляете, как я устала думать о столь сложных для моего понимания вещах! Это ужасно утомляет… Я нахожусь в постоянном нервном напряжении из-за всех событий, случившихся со мной. Кто я?! Всего лишь простая женщина… Я была бы рада, будь рядом со мной человек, способный защитить и принять верное для меня решение. Такой человек, например, как вы… Мистер Мур…

С каждым словом дистанция между ними сокращалось, и вскоре спина Брэндона встретилась со шкафом, а девушка была настолько близко, что почти слышала учащённый стук сердца в груди мужчины. Состроив печальное выражение на лице, Хелен едва не усмехнулась вслух.

Как говорят, с кем поведёшься, от того и наберёшься. Кажется, после общения с Винсентом она кое-что переняла от него. По крайней мере, лгать и юлить она уже научилась. В конце концов, Хелен всю свою жизнь всё схватывала буквально на лету. По глазам детектива было понятно, что уловка сработала.

— Это… это согласие? — не веря в происходящее, переспросил Брэндон, на что Хелен кротко кивнула и застенчиво улыбнулась.

На радостях мужчина схватил её ладонь, то и дело целуя с тыльной стороны. Горячей щекой он прижимался к маленькой женской ручке, а девушка ощущала жар чужой кожи даже сквозь тонкую ткань белых перчаток. Брэндон даже слегка раскраснелся, сияя, словно полярная звезда на ночном небе.

— Я знал… Я надеялся! — детектив хотел обнять, но не решался. — Ваш покорный слуга выполнит любое ваше желание!

— Сделайте так, как я просила в самом начале нашего разговора, — попросила Хелен и, чтобы не вызывать подозрения, добавила, — не хочу, чтобы из-за меня страдали невиновные. Вы даже можете отправить их с ближайшим кораблём обратно домой. Я была бы рада такому подарку в честь помолвки. Это облегчит мою душу, и я смогу спокойно спать.

— Конечно-конечно, — держа женскую ладошку в своей, Мур погладил по плечу состоявшуюся невесту.

Этот жест вызвал странное чувство, но не нежности, а лёгкого протеста. Ей захотелось отстраниться, но Хелен устояла.

— И ещё… Я попрошу, мистер Мур, кое-что сделать для меня, — слегка краснея, проговорила она. — Устройте для меня встречу с господином Шмидтом.

— Зачем? — моментально нахмурился Брэндон.

— Я бы хотела отблагодарить его, — как можно более невинно пояснила мисс Конрой, беззаботно улыбаясь. — В конце концов, он тот человек, который спас меня и профессора в Берлине.

— Хорошо, если вас беспокоит только это, то я сделаю так, как вы просите.

Затем они сердечно попрощались, но продолжили держать дистанцию согласно этикету. Хелен настояла на том, чтобы официальное объявление о помолвке было сделано в Лондоне в присутствие всей родни девушки. Кроме того, необходимо было познакомиться с семьёй Брэндона, раз она намеревалась в неё вступить. Мужчина со всем соглашался, попеременно восхищаясь мисс Конрой. От обилия комплиментов последняя чувствовала себя бессовестной эгоисткой.

Покончив с детективом, Хелен направилась обратно в свой номер, обдумать всё, что произошло. Кажется, у неё не было шанса получить желаемое иным способом. Она не знала, правильно ли поступила и не заварила ли кашу хуже той, что уже имелась. Вместе с предложением руки и сердца всё стало сложнее. По крайней мере, девушка надеялась, что детектив сдержит обещание и отпустит людей Холла.

«Не доверяйте Муру», — всплыли в памяти слова Винсента. Любовь с первого взгляда существовала только в бульварных романах, как считала сама Хелен. Она сомневалась, что Брэндон влюбился в неё без памяти, едва увидев. Его слова скрывали под собой какую-то цель.

Вести двойную игру было, безусловно, утомительно. Мисс Конрой надеялась, что хотя бы она перестанет быть должницей американца.

***

К обеду Хелен спустилась на террасу, где трапезничали богатые постояльцы отеля. Герр Нойманн и фрау Штруберт сидели в углу около высокого фикуса в пузатом глиняном горшке, раскрашенном египетскими мотивами. Позади них открывался вид на город и бескрайнее синее море. Поприветствовав немцев, девушка взяла со стола белоснежную салфетку и постелила изгибом на колени, как того требовал этикет. Рассказывать о помолвке она не намеревалась. Однако события вертелись со скоростью колеса Фортуны. Хелен чувствовала, что очень скоро ей самой придётся убедиться в этом.

— Вчера получилось завести полезные связи, — промокнув губы салфеткой, подал голос профессор и отложил приборы на стол. — Кое-кто выявил интерес относительно раскопок вблизи Амарны, но пока ничего конкретного. Некоторым я передал свою визитку. Через пару дней всё решится. Знать всегда была охоча до сенсаций.

— Кстати, я имела приятный разговор с князем Баттенбергом, — поддержала беседу Марта, откусывая тонкий ломтик хрустящей булочки. — Думаю, смогла уговорить его. Вы же знаете, Фридрих, он обожает коллекционировать древности. Его благоверная, фрау Вильгельмина, до сих пор носит браслет Клеопатры. Уж не знаю, подделка или нет, но она каждый раз при нашей встрече хвастается украшением.

— Полно вам, Марта, — басовито рассмеялся старик. — Пусть радуются мелочам. Каждый из них мечтает найти свою Мачу-Пикчу[8].

— Кстати, вы читали диссертацию по поводу открытия древнего города краснокожих? — восхищённо подхватила тему женщина, чуть подавшись вперёд.

— Университет предоставил один экземпляр, но, по правде говоря, я…

Договорить Фридрих не успел, поскольку к столику извиняясь подошёл высокий официант. В руках он держал серебряный поднос, а на нём на тонкой ажурной салфетке лежал запечатанный конверт. Рядом с ним — маленький, но острый ножичек для вскрытия писем.

— Прошу прощения, — заговорил он, обращаясь к немцу, — господин Нойманн Фридрих?

— Да, что такое? — недоумённо поинтересовался немец.

— Мне велели передать вам, — юноша поклонился, предлагая господину забрать конверт и вскрыть его.

Обведя присутствующих за столом непонимающим взглядом, профессор взял письменные принадлежности, а затем аккуратно распечатал послание. Едва серые старческие глаза пробежались по первым строкам, как они тут же полезли от удивления на лоб. Затаив дыхание, Хелен с интересом взирала на герб, которым было запечатано послание. Полумесяц с тремя звёздами.

— Что там? — с нетерпением спросила Марта. — Что-то случилось?

— Да, кое-что интересное, — кивнул Фридрих, отложив лист бумаги, сложенный в три раза. — Нас пригласили на аудиенцию во дворец Рас-эль-Тин.

— Кто отправил приглашение? — схватилась за послание женщина, вчитываясь в мелкие строки придворного писца.

— Подписано от имени наместника Египта.

— Неужели?! — Марта перевернула лист, надеясь, что там будет объяснение.

— Похоже, нам придётся нанести визит вежливости.

— Это никак на наших планах не отразится? — впервые подала голос Хелен, обеспокоенно разглядывая приглашение в руках фрау Штруберт.

— Надеюсь, что нет, — пожал плечами коллега её отца. — Возможно, ситуация даже сыграет нам на руку.

--------

[1] Аменхотеп IV — имя, данное Эхнатону при рождении, что означало «Амон доволен».

[2] Уасет — древнеегипетское название города Фивы.

[3] Эйе (иначе Ай, Аи, Эи, Хайа) — сановник амарнского периода XVIII династии, ставший впоследствии фараоном Древнего Египта после Тутанхамона.

[4] Чати (Джати) — великий управитель, высшая должность в Древнем Египте. Во многих европейских языках (в том числе русском) часто переводится арабским термином визирь.

[5] Сменхкара — египетский фараон из XVIII династии, преемник Эхнатона, предшественник Нефернефруатон и Тутанхамона. О происхождении Сменхкара достоверных сведений не сохранилось. Предположительно, он был братом Эхнатона. По другой версии — он был сыном Эхнатона и братом Тутанхамона.

[6] Тутанхатон — имя, данное фараону Тутанхамону при рождении, что означало «Живое воплощение Атона».

[7] Демитассе, или демитас, или дмитас (от фр. demi-tasse — половина чашки) — небольшая чашка, предназначенная для подачи кофе по-турецки, эспрессо или ристретто. Представляет собой чашку с толстыми стенками объёмом 60—90 миллилитров.

[8] Мачу-Пикчу (в переводе с кечуа — «старая гора»), также часто встречается написание Мачу-Пичу или Мачу Пичу — древний город в Южной Америке, находящийся на территории современного Перу. Также Мачу-Пикчу часто называют «город в руинах», «город среди облаков» или «потерянный город инков». Его обнаружил американский исследователь из Йельского университета, профессор Хайрам Бингем 24 июля 1911 года.

Глава 20. Незапланированный союз

Тем же утром, после интригующей беседы с мисс Конрой, Брэндон Мур некоторое время сидел в полной прострации на краю кровати, пытаясь осознать произошедшее. Вместе с пробуждением новый день не предвещал ничего экстраординарного, но всё же преподнёс неожиданный сюрприз. Прошлой ночью на благотворительном вечере он сделал всё от него зависящее. Могли ли его увещевания иметь настолько сильный эффект? Он-то думал, что придётся обхаживать мисс Конрой несколько дольше.

Мужчина хмыкнул, потирая гладко выбритый подбородок.

Отражаясь от поверхности воды в медном тазу, всё ещё стоящем на подоконнике, солнечные лучи бликами переливались на голой стене, которую разглядывал в раздумьях Брэндон. С заднего двора отеля, где находился вход для черни, доносились раздражающие голоса рабочих, разгружающих телеги с провизией для гостиничного ресторана. Сильный запах морепродуктов ударил Муру в нос. Он слегка поморщился.

Как по волшебству, начинали сбываться все желания, и вот — он уже помолвлен с Хелен, хоть и был знаком с девушкой буквально пару недель. А впрочем, нынче это не проблема. К тому же, баронесса Батлер слёзно жаловалась ему, что не в силах контролировать неугомонную внучку. Вот если бы она вышла замуж, то супруг, непременно, был бы в состоянии урезонить чересчур активную девицу.

Брэндон хмыкнул. Оказалось, ничего сложного: довольно просто вскружить голову молодой неопытной девушке лестью и обещаниями. Похоже, Хелен никогда не задумывалась о том, что являлась единственной наследницей богатого состояния баронессы. Самый настоящий лакомый кусочек для разного рода мошенников, желающих поправить собственное благосостояние. Слабо верилось, что леди не преследовал рой женихов. Или ему, Брэндону, неожиданно повезло? Хотя вокруг Хелен продолжал крутиться чёртов Холл, но ничего, его песенка вскоре будет спета.

— И всё ж, какого чёрта её потянуло на приключения? — цокнул языком Брэндон, вставая с постели и беря со стола за тонкие поля серую шляпу. — Думал, будет легче, но чем дальше, тем сложнее. Найти и вернуть домой — что могло быть проще? — стоя перед зеркалом, ворчал вслух Мур и, нахлобучив на голову шляпу, поправил галстук. — Надо бы обсудить этот вопрос с профессором. Он единственный толковый человек среди этого балагана.

Выйдя из номера, мужчина закрыл дверь на ключ и с уверенностью в собственном превосходстве направился к лестнице. Сегодня утром у него и без просьбы Хелен намечалась встреча с начальником Департамента полиции Александрии. Ранее поделившись информацией, где искать Холла, Мур рассчитывал на помощь кабинета генерального консула Великобритании, чьей колонией являлся Египет ещё со времён англо-египетской войны[1]. Глаза некоторых высокопоставленных чиновников уже давно мозолило имя преступника. Надо было удостовериться, что америкашку ликвидировали или хотя бы поймали. За его голову в Лондоне детектива ждала хорошая награда, но не было сказано, в какой степени живучести доставить бандита: живым или мёртвым. Для самого Брэндона было бы предпочтительнее мёртвым, меньше мороки. К тому же, и в Египте, и в Англии ему только руку пожмут. Потому, он был уверен, выполнить простую просьбу мисс Конрой не составит труда, а после этого он договорится, чтобы араба и немца предали суду и казнили. Они не меньше преступники, чем сам Холл.

Спрятав руки в карманы брюк, Брэндон с довольным видом спускался по ступеням. Мысли его витали в далёких далях, где в мечтах он уже расправился с непомерными долгами. Жаль, что титул барона ему не светил, но, как муж Хелен, он мог бы распоряжаться состоянием наследницы после кончины её бабушки.

Дорога до департамента заняла минут сорок. Не удалось поймать экипаж и, сетуя на своё низкое положение в обществе, Муру пришлось идти пешком, но радужные мысли о будущем не омрачились прогулкой. В конце концов, он размышлял над тем, что скоро ему вовсе не придётся ходить пешком. Утренний разговор с Хелен оставил Брэндона довольным. Надо немного подождать, и жизнь кардинально изменится.

С лёгкостью вбежав по широким ступеням и войдя в парадные двери трёхэтажного здания Департамента полиции, Брэндон прямиком направился в приёмную начальника, Муаммара Яхьи. Через пару минут детектив сидел в кабинете высокого египтянина в тёмно-синей форме сотрудника правопорядка.

— Кажется, въи в приподнятом настроенье, мистьер Мур, — и без того широкий рот Муаммара стал ещё шире от улыбки.

Он говорил по-английски с небольшим египетским акцентом. Порой понимать его было непросто, но Брэндон легко угадывал слова. Видно было, что перед ним образованный человек, а не какая-нибудь деревенщина. Отношение с почтительностью от представителя власти лелеяло тщеславие. Вот что делало имя члена Парламента Великобритании, хотя, на самом деле, Мур являлся седьмой водой на киселе. Единственное, что у него было в подтверждение слов, — это печатка с фамильным гербом. Откуда она у него, Брэндон никому не рассказывал да и не собирался, оправдываясь родовой тайной. По крайней мере, это работало.

— Да, сегодня хороший день для хороших вестей, — снял он шляпу, отложив её на стол. — Надеюсь, он будет ещё лучше. Вашим людям удалось обнаружить Холла?

— Увы, ньет, — поджал губы египтянин. — Но мы прочъёсываем окрестности. Вблизи древни много скал и пещьер. Наверняка, в ближьяйшие дни надём.

— Что ж, буду надеяться на лучший исход, — кивнул Мур, понимая, что не каждый час бывать празднику. — Я бы хотел переговорить с одним из людей Холла, Рупертом Шмидтом. Он сейчас сидит за решёткой в изоляторе временного пребывания и ожидает вынесения приговора. Помните?

Чем дольше слушал начальник Департамента, тем сильнее делался сконфуженным и слегка растерянным. Мур недоумённо воззрился на собеседника. Тот принялся наводить суету и перекладывать бумаги из папки на столе в ящик, словно желая занять чем-то руки, лишь бы не отвечать на вопрос. Господин Яхья молчаливо откашлялся, не решаясь заговорить первым.

— Что-то случилось? — настороженно полюбопытствовал Брэндон, сцепляя руки в замок на столе и поддаваясь чуть вперёд.

— Дъело в том, что ранним утром их выпъюстили… — после секундной паузы заговорил Муаммар.

Сказать, что Мур опешил — значило ничего не сказать. Новость буквально огорошила его. Некоторое время пытаясь осознать сказанное, он сидел с каменным лицом, после чего ухмыльнулся, не поверив в услышанное.

— Это шутка?

— Ньет, увы, нам пришлось их выпъюстить, — продолжил оправдываться египтянин, но наткнулся на давящий взгляд карих глаз.

— Что значит — нам пришлось? — тихо, но с нажимом полюбопытствовал детектив. — Вы хоть понимаете, что за люди были те арестанты? Их ждала казнь, не меньше. Пожизненное заключение или вовсе каторга. Это опасные для общества типы! Вы с ума посходили тут? — в конце концов, он не выдержал и сорвался на крик, вскакивая с места. — Бездари! Да как вы могли выпустить их без соответствующего распоряжения?! Я знал, что на вас нельзя положиться, но чтобы так явно сглупить?!

— Но-но, — строго прервал гневную тираду начальник Департамента, следом поднимаясь со стула. Он всё ещё имел некоторую власть, несмотря на то, что в Египте всем давно заправляла Англия. — Умъерь пыл. С кем ти говришь, щенок? Здесь не твоя юрисдикция, и вообще, кто ты такой, чтоъёбы качать права? Я помёгал лишь потому, что ты прикрывался имъенем барона Уиллоуби дъе Брока. — Египтянин смягчился, вкрадчиво добавив: — К тъёму же, пъеред нами открылись новые перспектывы и потому было дано соответствующье распоражъение от нашъего руководства. Вас это не касьяется.

Смерив Мура презрительным взглядом, египтянин проговорил что-то на арабском, чего Мур понять не мог. Он не знал языка египтян, но мог поклясться, что Яхья произнёс нечто нелестное в его адрес. Скрипнув зубами, англичанин схватил шляпу и вышел вон из кабинета начальника Департамента полиции в полном осознании катастрофы.

Любой мужчина на его месте просто-напросто запретил бы мисс Конрой встречу с немцем, например, на правах будущего мужа леди. Но Брэндон успел познать упрямство Хелен, на которое сетовала её бабушка. Девушка до конца будет настаивать на встрече со Шмидтом. Брэндону не были нужны лишние проблемы.

Остаётся вопрос, каким образом выпустили преступников. Наверняка кто-то ходатайствовал за них. Если надавить на нужные рычаги, то он всё узнает, размышлял англичанин, выходя в большой просторный зал с рабочими столами. Карие глаза детектива выделили в толпе сотрудников молодого клерка, встретившись с ним взглядом. Кивком головы Брэндон указал на дверь, ведущую на задний двор, и, молча встав из-за стола, служащий последовал за человеком, которому сливал информацию о том, что творится в Департаменте.

Везде и всегда найдутся люди, которые без труда подкупаются, думал Брэндон, озираясь по сторонам.

Едва они оказались в пустынном переулке между домами, как Мур с нетерпением налетел на юношу, хватая того за плечи:

— Почему не доложил, что тех двоих выпустили?

— Помилате, гаспадин, ета щущиться рана утам, посье иша-намаза… — с трудом изъясняясь на английском, принялся оправдываться паренёк.

Он испуганно взирал на разозлённого благодетеля и вжимал голову в плечи, боясь его гнева. Мур отступил на шаг, оставив своего шестёрку в покое.

— Что ещё за иша…как там его? — скрипнул зубами Брэндон.

— Дъё пьедрассветна молитва пишёл чеовек, показал охране дакюмьент, после чьего тех дваих выпустить. Они сесть в павозка и уехать, — коверкая слова, едва ли не заикался молодой египтянин.

— Что за документ? — допытывался Мур.

— Нье видеть, гаспадин, — пожал плечами собеседник.

— Ладно, — махнул рукой англичанин. — Попробуй разузнать, кто это был и куда их перевезли?

— Холосо, гаспадин, но будьет не просто…

Доставая кожаный кошель из-за пазухи, детектив поджимал губы, пока отсыпал горсть монет в ладонь информатору. Тот с блеском в глазах рассыпался в коверканных благодарностях и в конце добавил:

— Ждать отьвьета вечъером.

***

На следующий день после того, как пришло приглашение во дворец, Хелен проснулась ранним утром. Некоторое время она нежилась в кровати, любуясь солнцем, проникающим через окно в спальню. Сегодня день аудиенции во дворце и следовало поскорее встать и собраться, но настроения не было. Девушка так устала думать о будущем, об отце, что у неё начинали опускаться руки. Время тянулось, как резина, а она продолжала сидеть на месте. Но было нечто удивительное в том, чтобы вновь вернуться во дворец Рас-эль-Тин. Взяв волю в кулак, Хелен поднялась с постели и начала собираться.

Вчерашним вечером фрау Штруберт давала наставления по поводу того, как лучше выглядеть на аудиенции у наместника Египта. Несмотря на жару, мисс Конрой выбрала закрытое нежно-бирюзовое платье с рукавами до запястья и высоким воротником. Она слышала, что наместник страны фараонов давно в летах. Было бы правильным уважать традиции чужой страны. Приглашение являлось большой честью. Навряд ли Хелен когда-нибудь удостоится чести быть приглашённой в Виндзорский замок, да и прежде ей не доводилось общаться с людьми, имеющими более высокий статус в обществе, кроме своей бабушки и профессоров в колледже, где она обучалась.

Поправляя тонкие декоративные прозрачные буфы в виде фонариков на рукавах, Хелен запоздало подумала, как хорошо, что прежде, чем отправиться на поиски отца, она взяла академический отпуск. Наверняка сейчас учёба в самом разгаре. Девушка вздохнула.

— Ну ничего, успею догнать остальных, — со вздохом пробормотала мисс Конрой, взяв со стола брошь-камею под цвет наряда, и пристегнула её к воротнику.

Элегантный образ завершала шляпка, украшенная сухими нежными бутонами белой энотеры. Остались тонкие перчатки, которые Хелен надела перед тем, как выйти в коридор. От стены моментально отделился высокий широкоплечий охранник, человек детектива.

Девушка не могла привыкнуть, что её всюду сопровождали. Даже несмотря на то, что она пребывала в чужой стране и не знала национального языка, ей всё равно было бы проще, будь она чуть более самостоятельной. Она считала, что усиленные меры предосторожности — это чересчур. Если до сих пор люди Джорджа Холла не объявились, скорее всего, о них можно и забыть. Во всяком случае, так самонадеянно думала Хелен. А о Винсенте она не беспокоилась. Это другие переживали на его счёт, не зная, что леди в тайне общалась с американцем.

В парадном холле гостиницы её и немцев встретил детектив. Глянув на огромные настенные часы, Хелен удивилась, что в столь ранний час Брэндон уже откуда-то возвращался. Он выглядел обеспокоенным и напряжённым. Завидев троицу, мужчина попросил разрешения переговорить с мисс Конрой с глазу на глаз. Герр Нойманн заметно нервничал, но кивнул. Фрау Штруберт с интересом поправляла шляпку, проводя взглядом парочку, отходящую к дальней стене.

— Значит, вы на аудиенцию во дворец? — без разрешения, но нежно взял за ладони Хелен мистер Мур. Он сделал шаг назад, оглядев её с ног до головы, и его глаза засияли: — Вы совершенны, Хелен. Впрочем, как всегда…

Не отрывая взгляда от лица детектива, Хелен снисходительно улыбнулась.

— Благодарю, — дежурно ответила она, надеясь поскорее отделаться от самолично навязавшегося жениха. — Вы что-то хотели мне сообщить?

— Да, — он растерянно кивнул. — После нашего вчерашнего разговора я до сих пор не могу найти себе места. Когда мы сможем обсудить все детали предстоящего торжества?

— Зачем так торопиться, мистер Мур? — удивлённо вскинула брови леди, аккуратно освобождаясь из мужской цепкой хватки. — У нас ещё уйма времени. Не лучше ли для начала узнать о друг друге побольше?

— Время быстротечно, — патетично ответил Брэндон, — оно, как вода, что просачивается сквозь пальцы. Время летит быстро. Моргнёшь и не заметишь, как пролетит вся жизнь.

Взгляд карих глаз пылал нежностью, и Хелен стало от этого не по себе. Выражение лица детектива выдавало его взволнованность. Как только он отпустил её ладони, руки мужчины упали, будто он разом потерял надежду.

— Оказывается, вы лирик в душе, — стараясь не смотреть в глаза Брэндону, проговорила Хелен.

— Рядом с вами мой рассудок перестает слушаться, я могу говорить лишь сердцем, — он попытался заглянуть в лицо леди, но она старательно отводила взгляд.

— Вы помните обещание, данное мне вчера? — неожиданно прямо спросила мисс Конрой, которой надоели праздные речи.

Мур замялся, но кивнул:

— Об этом я как раз намеревался сообщить. Постараюсь вскоре устроить вам встречу.

— Не могли бы вы поскорее? — надавила на конец фразы Хелен, глянув на часы.

— Вы все равно ещё не получили разрешения на раскопки, — непонимающе пожал плечами детектив. — Куда спешить?

Он не понимал, что никакие раскопки ей не были нужны. Едва они достигнут Каира под предлогом экспедиции, она покинет немцев. Тобиас обещал, что доставит её в нужное место. Даже если не он, то Хелен найдёт кого-нибудь другого. Она успела продумать, что будет делать в столице Египта. Для начала следовало найти людей, которые работали на отца. Дочь знала, что он снимал в аренду квартиру где-то в центре. Стоило наведаться туда, чтобы посмотреть записи Эдварда Конроя. Но, быть может, там уже побывали люди Джорджа, и всё в доме перевёрнуто вверх дном. Хелен надеялась, что хоть что-то уцелело.

— Мистер Мур, мне пора, — попыталась она отделаться от Брэндона.

— Хелен, быть может, нам стоит сообщить вашим друзьям о помолвке? — он не отпускал и продолжал настаивать. — Тяжело переносить недосказанность между нами. Я бы хотел открыто держать свою невесту за руку.

— Давайте после того, как найдём моего отца, мы всё решим, — тронула мужчину за плечо Хелен. — Пока я не могу думать ни о чём другом. Поймите меня правильно. К тому же, мне правда пора, мы опаздываем на аудиенцию.

— Хорошо, но возвращайтесь скорее, — махнул ей вслед Брэндон.

Напоследок Хелен обернулась через плечо, посмотрев на мужчину, стоящего под часами. Руки спрятаны в карманы брюк. Мышцы на лице напряжённые. Глаза сердито горят, губы поджаты. Он остался недоволен.

На улице ожидала машина, присланная из дворца. Мисс Конрой в изумлении уставилась на чудо техники, которое ей доводилось видеть на улицах Лондона, но ездить — никогда. В лучах солнца ярко сиял чёрный отполированный до блеска капот. У распахнутой двери дожидался водитель-египтянин в форме с иголочки. Внутри сидели профессор и Марта. Пригибаясь и придерживая подол платья, Хелен неуклюже забралась в салон и разместилась на свободном сиденьи у окна.

— Что-нибудь случилось? — поинтересовалась Марта, заметив отрешённое выражение на лице молодой особы.

— Всё в порядке, — дежурно улыбнулась Хелен и отвернулась к окну, разглядывая мелькающих мимо прохожих в длинных робах, дома с ресторанами на первых этажах и высокие финиковые пальмы.

Всю дорогу до резиденции хедива Египта мисс Конрой молчала, лишь изредка кивая на вопросы профессора и Марты. В диалог немцев она не вникала. Начиная с прошлого вечера, они не переставали строить догадки, для чего их пригласили на аудиенцию. По правде говоря, Хелен начинала терять терпение. Она была готова прямо сейчас сорваться с места, бросить всё и уехать в Каир одна, но понимала, что путешествовать в чужой стране в одиночку небезопасно, учитывая, что она не знала местного языка.

Вскоре машина въехала в высокую арку с длинными колоннами в греческом стиле и остановилась у парадного входа, откуда они взошли по длинной мраморной лестнице в день благотворительного вечера. Лакей, одетый в официальную форму по европейскому типу, подал руку Хелен, помогая выбраться из машины. Вслед за ней вышла Марта и в конце профессор Нойманн. Их проводили внутрь дворца, где провели по длинной анфиладе и, наконец, оставили дожидаться приёма в небольшом помещении, обставленном английской мебелью. Фридрих прошёл к дивану, обтянутому светло-голубой тканью с бледными цветочными узорами, и грузно опустился на мягкое сидение, откидываясь на декоративную подушку. Разглядывая пейзажи на стенах, Марта отошла к дальней стене. Хелен осталась у окна, глядя на фонтан с обнажёнными русалками в центре огромной дворцовой площади.

— Профессор Нойманн, фрау Штруберт, мисс Конрой, — наконец в комнату ожидания вошёл высокий лакей, — Аббас II Хильми-паша[2] вас ожидает.

В напряжении все трое вновь проследовали за египтянином через длинный коридор залов и пришли к высокой двустворчатой белоснежной двери. За ней обнаружилась просторная гостиная в стиле позднего ренессанса с высоким потолком, украшенным лепниной, в центре которого висела шикарная хрустальная люстра. Белоснежная резная лепнина покрывала и стены, выкрашенные бледно-голубой краской. Ноги ступали по мягкому ковру с бледно-жёлтыми узорами.

Поднявшийся с одного из узких длинным диванов при виде вошедших, в центр комнаты вышел человек. Хелен с удивлением узнала в нём мужчину, которого встретила после разговора с детективом на балконе во время благотворительного бала.

— Аббас-паша? — изумлённо вскинула она брови.

Только в этот раз на нём не было парадного мундира. Одет он был в чёрный деловой костюм свободного кроя, на манер английских аристократов. Однако голову покрывала неизменная феска с длинной кисточкой в центре, ниспадающей на левую сторону.

— Удивлены? — хитро улыбнулся человек.

Фридрих и Марта с недоумением воззрились на девушку, не понимая, что происходит. Первым голос подал профессор:

— Хелен, вы знакомы с хедивом Египта? Но как?

— Мы случайно встретились на благотворительном вечере, когда я заблудилась в залах дворца, — пояснила мисс Конрой, и тут же осознала свою ошибку, с опаской покосившись на мусульманина. — Но я даже не знала, кто передо мной! Прошу прощения за своё невежество, господин наместник. Я вела себя так, словно вы обычный человек…

Она в испуге склонила голову, но Аббас-паша добродушно махнул рукой, широким жестом приглашая троицу присесть в кресла. Похоже, их визит можно было назвать неофициальным.

— Не нужно извинений, — мягко продолжил хедив. — В конце концов, вы не знали, кто перед вами. Редко выпадает шанс вести беседу с простыми людьми так свободно и легко, тем более с иностранцами. Хотелось бы, чтобы так было и впредь. Не нужно церемоний.

В кабинет вошёл слуга, неся на подносе маленькие позолоченные чашки и узкий чайник с длинным тонким носиком, в котором плескался ароматный кофе. В середине стола воцарилось блюдце с рахат лукумом, нугой и щербетом. Когда Хелен и немцы заняли свои места, первым с давно мучающим всех вопросом выступил профессор. Он подался чуть вперёд и полюбопытствовал:

— Хедив Аббас-паша, скажите, почему мы удостоены чести быть приглашенными вами лично?

— До меня донесли, что вы ищете спонсора для археологической экспедиции, — не залезая в долгий ящик, объяснил мужчина. Он взял со столика блюдце, на котором стояла маленькая демитассе и сделал пару глотков. — К сожалению, я не могу вам разрешить раскопки вблизи Амарны. На данный момент въезд на территорию запрещён.

— Почему? — встрепенулась мисс Конрой, и чашка в её руке звякнула о блюдце.

— Всё дело в конфронтации местного населения и англичан, — вздохнул Аббас-паша, и его карие глаза воззрились на девушку. — Увы, моя власть, как наместника, с недавних пор существенно ограничена. Как бы это ни было прискорбно, — он поставил на столик фарфор и откинулся на спинку кресла. — Кроме того, французское научное сообщество, долгое время господствовавшее на египетской земле, не хочет выпускать из своих рук столь лакомый кусок. Я не вмешиваюсь в эти дела, позволяя европейцам самостоятельно грызть друг другу глотки ради песка, — хедив чуть поморщился и, потянувшись к щербету, взял его с тарелки. — М-м, угощайтесь, — протянул он, смотря на молодую леди. Улыбнувшись, Хелен взяла сладость двумя пальчиками, хотя в душе кричала от несправедливости. Политика её совершенно не волновала. — Но также до меня дошли нехорошие слухи, что вблизи поселения пропадают местные жители. Несколько лет назад англичане расправились с митингующими жителями деревни Деншавай[3]. Тогда вопрос решился, — Аббас-паша слегка замялся, но тут же продолжил: — и я бы не обратил внимания на происходящее сейчас, если бы недавно таинственным образом не исчез некий археолог из Лондона. Как вы понимаете, мисс Конрой, речь идёт о вашем отце, Эдварде Конрое.

Уже минутой назад девушка застыла, не дыша. Она ловила каждое слово наместника Египта, пытаясь понять, к чему он клонит. Аббс-паша продолжил:

— Мне предоставляли отчёты по этому делу. Сначала я намеревался передать его Ганиму Сааду, губернатору провинции Эль-Минья, но судьба свела меня с вами, мисс Конрой, — взгляд карих глаз в упор уставился в лицо молодой леди. — В Египте каждый месяц пропадают люди, но это оказалось более запутанное и странное дело, учитывая, что пропавший — подданный Великобритании, получивший официальное разрешение для научной экспедиции. Мне бы не хотелось повторения событий в Деншавай. К тому же, моё положение сейчас крайне неустойчиво, английское правительство давит на меня… — он осёкся, понимая, что говорит слишком много. Взгляд Аббаса-паши стал тяжёлым и печальным, но спустя секунду он моргнул, добродушно улыбнувшись: — Знаете, я меценат искусства, и встретив вас, мисс Конрой, посчитал своим долгом помочь в поисках вашего отца.

Сердце в груди Хелен безудержно колотилось. Дело сдвинулось с мёртвой точки. Где-то вдали забрезжил свет надежды. С помощью наместника Египта она непременно найдёт отца. Девушка не знала, как выразить всё, что она чувствовала. В глазах стояли слёзы, и тронутая неожиданной добротой малознакомого человека, она проговорила:

— Не знаю, как высказать вам свою благодарность, достопочтенный хедив Аббас Хельми-паша.

— Я же просил, просто Аббас-паша. — Мужчина покровительственно улыбнулся, после чего обратился к немцам: — Профессор, фрау Штруберт, пройдите за моим секретарем, он обговорит с вами все условия сделки.

Согласно кивнув, Фридрих поднялся с кресла, как только в дверях появился помощник хедива. Марта последовала за ним, однако по её лицу скользнула тень недоверия.

— А вы, мисс Конрой, не хотели бы пройтись вместе со мной? — подал ладонь египтянин.

— Почту за честь, — искренне заулыбалась Хелен, берясь за руку мужчины.

Через широко распахнутые стеклянные двери они вышли в сад, где благоухали гранатовые деревья, ярко пестрели цветы гибискуса, и вытянули в разные стороны свои длинные листья финиковые пальмы. Великолепие сада Хелен видела лишь мельком во время благотворительного вечера и в темноте не могла оценить всю его красоту, но при свете дня её взору открылась потрясающая картина буйства красок. Отсюда была видна гавань восточного побережья Александрии, и порой слышались крики оголтелых чаек. Глубокая синева неба кружила голову. Начинало припекать. Остановившись, англичанка открыла декоративный белоснежный зонтик и вместе с Аббас-пашой продолжила прогуливаться неспешным шагом вдоль узких брусчатых дорожек. За ними бесшумно следовали слуги и охрана, в любой момент готовые выполнить любой приказ господина. Рядом с Аббас-пашой Хелен чувствовала себя в полной безопасности, словно она шла под руку с добрым дядюшкой.

— Вы милая и добропорядочная девушка, — смотря прямо перед собой, внезапно произёс наместник Египта. — Не удивительно, что вы произвели самое положительное впечатление на меня при нашей первой встрече.

— Благодарю, Аббас-паша. — Леди в знак признательности кивнула, но тут же виновато проговорила: — Но мне хотелось бы принести искренние извинения. Не думала, что исчезновение моего отца всколыхнёт целую волну проблем. Мне очень жаль, что так вышло.

— Ох, ну что вы, — хедив похлопал девушку по руке. — Мне нисколько не сложно помочь столь высоконравственной особе, как вы. — Он замолк, но спустя пару минут продолжил: — Как поживает ваш друг, из-за которого вы так спешно покинули меня в тот день?

— Я думаю, у него все хорошо… — на мгновение замялась Хелен.

Мужчина остановился рядом с беседкой, приглашая девушку войти внутрь. По бокам располагались низкие диванчики в арабском стиле. На них громоздились многочисленные подушки. В центре стоял круглый ажурный столик на коротких ножках. Высокий свод деревянной беседки держали толстые дубовые балки. Арки между ними украшала деревянная резьба с причудливыми узорами тонкой ручной работы.

— В вашем голосе звучит печаль, — отметил Аббас-паша, когда Хелен аккуратно присела на край мягкого диванчика.

Он опустился напротив, щёлкнув прислужникам, и в одночасье откуда ни возьмись появились официанты, несущие подносы с фруктами и сладостями. Мисс Конрой никогда не чувствовала себя настолько значимой особой, как сегодня. По правде говоря, она даже ощущала некую неловкость. Слишком много почестей для простой англичанки, которая даже не принадлежала к высшему сословию.

— Нам пришлось на время расстаться, — уклонилась она от ответа, беря пару спелых зелёных виноградин из стеклянной вазочки с позолотой, стоящей на тонкой ножке.

— Очень жаль. Я думал, он сопровождает вас вместе с остальными вашими друзьями, — прямо взглянул на девушку хедив.

Взгляд его был цепким. Хелен оставалось только улыбаться. Она не могла понять, на что он намекал, но окружение девушки, действительно, оставляло желать лучшего. Впрочем, так же было не всегда.

— Думаю, профессор Нойманн и фрау Штруберт уже обсудили с моим секретарём все нюансы предстоящей поездки, — потёр крупные ладони наместник. — Через день я покидаю Александрию на личном поезде. Он идёт прямо из дворца Рас-эль-Тин напрямую до Каира. Надеюсь, вы, мисс Конрой, и ваши сопровождающие согласитесь составить мне компанию.

— Вы не шутите! — вскинула голову девушка, не время услышанному. — Я не понимаю, чем заслужила вашу благосклонность…

— Нет, не шучу, — рассмеялся мужчина. — Что ж, расценивайте это, как помощь в расследовании дела о пропаже людей.

Хелен понимающе кивнула. После этого разговор перешёл на более одухотворённые темы. В лице Аббаса-паши мисс Конрой обнаружила приятного собеседника, с котором можно было обсудить искусство. Он оказался подкован не только в египетской культуре, но многое знал и об Англии. К тому же, хедив владел несколькими языками и, как оказалось, в юношестве учился в Швейцарии, а после в Вене. За разговорами время быстро приблизилось к обеду, и Хелен вместе с немцами была приглашена составить компанию Аббас-паше за обеденным столом, где познакомилась с шестью его детьми. Самой старшей принцессе было почти восемнадцать, и Хелен быстро нашла с ней общий язык, будучи всего на два года старше.

--------

[1] Англо-египетская война началась в 1882 году. Ораби-паша (военный министр Египта) и его сторонники были арестованы и сосланы; в стране установлен английский колониальный режим, хотя формально Египет оставался частью Османской империи. Фактически страной управлял английский генеральный консул; власть хедива и египетского правительства была ограничена. Великобритания превратила страну в поставщика хлопка и с.-х. сырья для английской промышленности.

[2] Аббас II Хильми-паша — последний (3-й) хедив Египта (8 января 1892 — 19 декабря 1914 года), праправнук Мухаммеда Али. После его смещения с поста англичанами в декабре 1914 года, титул был упразднён, и монархом стал его дядя Хусейн Камиль, принявший официальный титул султана Египта. Аббас-паша умер в Женеве 19 декабря 1944 года.

[3] Новый подъём национально-освободительного движения в Египте начался в 1906 году. Непосредственным толчком послужила расправа английских властей над крестьянами деревни Деншавай (июнь 1906). В стране проходили массовые митинги и демонстрации.

Глава 21. Избранная Атона

Обратно в отель Хелен вернулась поздним вечером.

После обеда во дворце старшая дочь хедива пригласила англичанку в свои покои, где они провели время до ужина, общаясь на самые разные темы. По большей части они обсуждали европейское искусство и литературу. Принцесса произвела неизгладимое впечатление на Хелен, ведь ей никогда не доводилось общаться с особами голубых кровей.

Как обычно, в коридоре стояли люди детектива Мура. Учтиво поздоровавшись с ними, девушка вошла в номер и включила верхний свет. Сумрак, царивший в комнате, незамедлительно рассеялся. В задумчивости развязывая шёлковые ленты шляпки и располагая её на краю кровати, мисс Конрой смотрела в окно на горизонт, где чернела бескрайняя водная гладь, сливаясь с темнеющим небом. На море стоял полный штиль.

Обходя постель, следом за головным убором Хелен стянула перчатки и небрежно кинула их на туалетный столик, но промахнулась, и перчатки полетели на пол. Раздосадовано охнув, девушка присела, чтобы поднять аксессуар, и тут же заметила под стулом серый клочок бумаги, сложенный в несколько раз. Похоже, она случайно смахнула его, когда бросала перчатки! Быстро оглянувшись на закрытую дверь, мисс Конрой схватила с пола листок и поднялась на ноги, разворачивая записку.

«Я буду ждать вас сегодня через час после захода солнца в переулке в конце улицы рядом с кальянной «Оазис». Шмидт» — всё, что было в послании.

Сложенную в несколько раз записку девушка быстро спрятала в один из ящиков туалетного столика. Взгляд серо-зелёных глаз метнулся к настенным часам. Стрелки недвусмысленно намекали, что солнце скрылось за горизонтом почти два часа назад. Ждёт ли герр Шмидт или давно ушёл? Кто же знал, что она будет отсутствовать так долго?! Похоже, детектив всё-таки сдержал обещание и устроил для них встречу... Однако ему стоило сообщить об этом лично.

С другой стороны, послание выглядело подозрительно. Хотя бы начиная с того, как оно попало в номер. Получалось, что пока Хелен отсутствовала, кто-то проник сюда и положил записку на столик. Но кто? Детектив Мур? Девушка сомневалась, что он когда-либо согласится выпустить сообщников Холла из тюрьмы. Она успела немного узнать Брэндона, чтобы понять, что он человек принципиальный. Мужчина готов подать официальное прошение властям Египта на отправку Руперта Шмидта под конвоем на родину для его дальнейшей передачи органам правопорядка Берлина, но разрешить ей встречу с ним поздним вечером — точно нет.

— Может всё-таки сообщить об этом Брэндону? — в раздумьях кусала губы Хелен.

Она предполагала, что на подобную хитрость мог пойти Джордж Холл, чтобы выманить её из отеля. Как только англичанка ступила на сушу, рядом с ней постоянно находились люди детектива или кто-то из немцев. Подобраться к ней было не так просто.

Лишь сердце подсказывало, что записку написал сам Руперт. Правда, девушка всё же терялась в догадках, что хотел от неё напарник Винсента. Оставалось придумать предлог, по которому она смогла бы выйти из здания отеля без сопровождения. Одну её никто не пустит, опасаясь, что похитят.

Идея пришла в голову сама собой, стоило глянуть на вазу с цветами на обеденном столе. Подойдя ближе, Хелен не колеблясь смахнула рукой тонкий фарфор на пол, и тот со звоном вдребезги разлетелся по паркету. Вода растеклась огромной лужей, а нежные белые лепестки и сочно-зелёные листья в одночасье облетели. Буквально сразу дверь распахнулась, и в проём сунулся один из охранников, держа ладонь на кобуре с пистолетом.

— Что случилось?! — выкрикнул тот, подозрительно осматривая комнату.

В его голову даже не пришла мысль, что леди могла быть уже раздета. От них требовалось реагировать на любой непонятный звук, и это раздражало. Но не сейчас. Успев наигранно схватиться за сердце, девушка в испуге закатила глаза:

— Я случайно уронила вазу. Боже праведный, я так напугалась. Прошу, вызовите горничную. Пусть уберётся в моём номере.

Хмуро кивнув, охранник скрылся за дверью, и в коридоре послышались шаги. Она могла бы сбежать прямо сейчас, если бы не второй человек у дверей. Оставалось только ждать. Долгих пятнадцать минут Хелен сидела, словно на иголках, и ходила из угла в угол, нервно поглаживая ладони. Каков шанс, что придёт та же горничная? Минимален.

— Как же её звали? — бормотала под нос англичанка. — Лейла вроде бы…

Вскоре в дверь вежливо постучались, и тот же охранник впустил в комнату горничную. Худенькая девушка в служебном платье в почтении склонила голову. К счастью, перед Хелен стояла та самая Лейла, которую она уговорила переодеться в прошлый раз ради разговора с Тобиасом. Мисс Конрой в душе ликовала, но виду не подала, указав прислуге на разбитую вазу.

— Я такая неловкая, — наигранно рассмеялась она, поглядывая на охранника, что буквально через секунду закрыл за собой дверь. Тон голоса тут же сменился на деловой: — Прошу прощения, что пришлось вас побеспокоить.

— Всё хорошо, мисс, это моя работа, — улыбнулась ничего не подозревающая египтянка.

Она говорила лишь с небольшим акцентом. Её английский был очень хорош. В гостинице, куда приезжали постояльцы со всей Европы, строго следили за языковыми знаниями служебного персонала.

Лейла уже собиралась приступить к обязанностям, как была схвачена за руку и отведена в дальний угол, подальше от входа. Медовые глаза испуганно уставились на Хелен. Англичанка быстро и горячо зашептала:

— Лейла, верно? — Горничная кивнула. — У меня снова к тебе просьба…

— Мисс, если вы снова про переодевание, — жалобно перебила девушка, — то, пожалуйста, давайте больше не будем так делать. — Она боязливо оглянулась на дверь: — Меня же хватятся, будут проблемы. У меня и у вас. В прошлый раз мне сделали выговор, что я слишком долго возилась…

— Если надо будет, я за тебя заступлюсь, — уговаривала Хелен. — Мне нужно отлучиться примерно на час.

— На час?! Вы что! Да меня накажут… — глаза Лейли стали ещё шире.

— Всё будет хорошо.

— А если к вам зайдут?

Всего на миг беспокойство и неуверенность отразились на лице мисс Конрой. Моргнув через секунду, она снова решительно посмотрела на Лейлу:

— Забирайся в постель, а я сообщу охране, что я…то есть ты плохо себя чувствуешь и просила не тревожить. И никто не зайдёт к тебе.

Горничная колебалась.

В прошлый раз Хелен отсутствовала около двадцати минут. С помощью Тобиаса ей удалось убрать охрану. Мужчина вызвал парней переговорить, и девушка прошмыгнула обратно, быстро поменявшись одеждой с Лейлой. Можно было снова попросить Тобиаса о помощи, но Хелен не знала, что пообещать ему в этот раз. У него уже имелась одна расписка. Англичанка обещала выплатить долг, вернувшись в Лондон. Увеличить сумму? С тревогой мисс Конрой представляла, как разозлится бабушка, когда к ней повалят незнакомые мужчины с расписками от внучки.

Проблемы надо решать по мере их поступления, заключила Хелен, отметая посторонние мысли из головы. Перед ней стояла другая задача.

— У меня будут неприятности… — сомневаясь, протянула Лейла. — Что вы натворили, мисс, что вас так строго охраняют день и ночь?

— Ох, это долгая история, — махнула рукой Хелен. — Есть люди, которые хотят меня похитить. Просто закройся и никому не открывай дверь. Когда услышишь ровно четыре стука, значит, пришла я.

Пробормотав что-то по-арабски и пожевав губы, горничная принялась раздеваться. Зашуршала ткань верхнего платья. Кинувшись к шкафу, Хелен достала оттуда нежно-розовый капот[1], который передала Лейле. В нём она могла забраться под одеяло, чтобы не лежать в одной сорочке.

Переодевание заняло у них несколько минут. От одежды горничной сильно пахло хлоркой и щёлоком. Когда мисс Конрой завязывала фартук, к ней снова обратилась египтянка:

— Ситти, а у вас есть платок?

— Какой? — непонимающе уставилась на неё хозяйка номера.

— На голову, — объяснила Лейла, подойдя вплотную и доставая из глубокого кармана своего же платья головной платок тёмно-синего цвета. — Накиньте и старайтесь не смотреть по сторонам. Так на вас будут меньше обращать внимания. Фартук с ведром и шваброй можете спрятать за горшком с фикусом на западной веранде. Там обычно в это время никого нет, но прислуге позволяют выходить по делам.

С этими словами она тщательно укрыла волосы мисс Конрой под тонкую ткань, как это делали мусульманки, которых Хелен встречала на улицах Александрии. Аромат лаванды и ладана окутал её, придавая храбрости. Поправив выбившуюся прядь, египтянка критично оглядела англичанку, после чего кивнула собственным мыслям.

— Благодарю за помощь, Лейла, — светились искренностью глаза Хелен. Она взяла ладони девушки в свои, чуть сжав их. — Я вернусь, словно ветер. Туда и обратно.

— Буду ждать, ситти.

За время переодевания горничная успела подмести осколки. Даже в такой момент она не забывала о работе. Из номера англичанка выходила со шваброй и ведром в руках. Охранники не посмотрели на неё, когда девушка слегка повернулась в их сторону и тихо проговорила, подстраивая голос под интонацию Лейлы:

— Мисс изволила отдыхать.

Один из мужчин торопливо кивнул, и они продолжили спорить о чём-то своём. Двери в гостиничный номер Хелен давно охранялись из рук вон плохо. За то время, как их наняли, ничего экстраординарного не произошло. Когда девушка отсутствовала, люди Мура частенько отлучались по своим делам, и никто до сих пор не устроил им нагоняй.

Быстрые шаги уносили Хелен дальше по коридору. Сердце в груди бешено колотилось от адреналина. Снова удалось улизнуть незамеченной! Таким образом она из Александрии сбежит, никто не заметит... Улыбаясь, леди быстро спускалась по лестнице на первый этаж, представив лица немцев и детектива, если она, правда, провернёт подобный трюк.

Никто ни разу не окликнул и не остановил её, когда девушка искала западную веранду. Всё шло, как по маслу. Удача была на её стороне. Оглядевшись по сторонам, Хелен отметила, что никого рядом нет, и, не мешкая ни секунды, стянула белоснежный фартук. Вместе с ведром и шваброй она затолкала его за пузатый керамический горшок с огромным фикусом в дальнем углу. Блестящие ярко-зелёные листья размером с тыкву растопырились во все стороны и хорошо скрыли припрятанные вещи. Спустившись по трём ступеням, Хелен завернула за угол здания отеля и миновала переулок.

Вдохновлённая успешным побегом, она выскочила на улицу. Невольно девушка вспомнила другой свой побег. В Берлине. Откуда только в ней взялись храбрость и безрассудство для того, чтобы пролезть через окно и спуститься по пожарной лестнице? Это случилось чуть меньше месяца назад, но прошла словно вечность! В тот вечер точно так же медленно зажигались один за другим уличные фонари, и прохожих было не меньше, чем сейчас.

В тот день случился первый поцелуй Хелен, обманом сорванный с губ. Мысли в который раз привели её к Винсенту. Знать бы, что с ним сейчас… Огонёк надежды горел в груди. Может, герр Шмидт явится на встречу вместе с мистером Холлом? Впрочем, это весьма сомнительно...

Идя вниз по улице, девушка старалась не крутить головой по сторонам. Пытаясь унять волнение, она сжала ладони в замок и прижала их к животу. Серо-зелёные глаза постоянно бегали туда-сюда, выискивая нужное заведение. Хелен казалось, что прохожие постоянно таращатся на неё, прожигают сквозь одежду пристальными взглядами.

Эта часть улицы отличалась европейскими постройками, но стоило зайти чуть дальше, как начинались дома с характерными арками и эркерными зарешётчатыми балконами. Хелен уступала дорогу машинам и бричкам, запряжённым лошадьми. Отовсюду раздавался шумный смех и английская речь вперемешку с египетской.

Наконец свернув к нужному переулку, мисс Конрой увидела знакомую долговязую мужскую фигуру. Последние несколько шагов девушка буквально добежала, придерживая край спадающего платка. Там, в закоулке, стоял Руперт Шмидт, одетый в мусульманский просторный халат грязно-серого цвета. Высокий тюрбан делал его ещё выше. В вечернем сумраке он выглядел измождённым и уставшим.

— Уже думал, вы не придёте, — с облегчением проворчал в усы напарник Винсента.

— Я слишком поздно нашла записку… Герр Шмидт, вы не представляете, как я рада, что с вами всё в порядке! — воскликнула Хелен, поравнявшись с мужчиной.

— Фройляйн, спасибо за вашу заботу, — кивнул Руперт.

Со дня их последней встречи он заметно исхудал. Лицо совсем заросло густой бородой и тёмной щетиной. Каждый день во время их путешествия он аккуратно подстригал усы и гладко брился, но подобной роскоши в тюрьме не было. Да и кормили там, похоже, совсем плохо.

— Почему вы не пришли в отель? — наивно поинтересовалась она, когда герр Шмидт, с подозрением оглядевшись, взял её за плечо и завёл в низкую дверь кальянной.

На входе никто не встретил. Внутри было сумрачно, хотя изредка горели лампады, висевшие на тонких цепях по стенам. Из глубины коридора доносились голоса и смех. Сильно пахло дымом, табаком и пряными специями. Оказавшись в фойе, Хелен закашлялась от щекотавших нос запахов и попыталась прикрыться платком Лейлы.

Руперт подтолкнул девушку в ближайшую комнатушку и задёрнул за собой плотную штору, заменившую собой дверь. Первым, на что уставились удивлённые глаза Хелен, был маленький пухлощёкий араб Абдулхаким. Увидев леди, он моментального вскочил с низкого стоявшего у стены дивана, обитого красной тканью. Обогнув разместившийся в центре комнатки низкий круглый кофейный столик в марокканском стиле, по дереву которого шла красивая ручная роспись глазурью, Хелен подошла ближе к арабу, с радостью взирая на него. Вид мужчины тоже оставлял желать лучшего, но он хотя бы выглядел здоровее Руперта.

— Абдулхаким! — обрадовалась девушка, кинувшись обнимать араба.

— Ситти, я рад вас снова видеть, — чуть не расплакался мужчина, пребывая явно в шоке от того, что англичанка в порыве чувств его обняла, что было совершенно не свойственно людям его культуры.

Трогательная сцена длилась пару минут. Хелен всегда был приятен Абдулхаким. По пути из Берлина до Александрии они не раз болтали на самые разнообразные темы. Обычно говорил мужчина, рассказывая о своих жёнах и многочисленных отпрысках.

— Почему всё так таинственно? — присела Хелен на низкий диван, снизу-вверх глядя на мистера Шмидта. — Вы же теперь свободны…

Переглянувшись, мужчины опустились рядом. Взгляд Хелен прошёлся по столику, на котором стоял медный поднос с кальяном и четыре демитассе с высоким пузатым чайником, из длинного изогнутого носика которого клубился пар. Окна за диванами вместо штор или тюля покрывала ручная резьба. Сквозь тонкий деревянный узор едва проглядывалась улица. Там даже не было стекла. Весь дым от кальяна выветривался из комнаты наружу. Под потолком висели на тонких длинных шнурах лампады. Внутри них мерцали массивные свечи — единственный источник света в комнате. Для красоты в углу водрузили пузатые вазы с комнатными пальмами. Хелен припомнила, что Марта называла их драценами. В Лондоне похожих растений не было, а здесь, в Александрии, они стояли повсюду.

— Свободны? Вы, должно быть, что-то путаете… — озадаченно уставился Руперт, и его чёрные усы словно негодующе вздёрнулись.

— Но как же, — Хелен развела руки в стороны, — я вчера просила детектива Мура выпустить вас и господина Абдулхакима из тюрьмы, а также устроить нам встречу…

— Это не Мур вытащил нас из-за решётки, а Винс, — возмущённо изрёк немец. — Благодаря ему мы на свободе. Но никто не должен знать, что мы с вами виделись, фройляйн.

— Почему? — взгляд девушки метался от одного человека к другому.

Они переглянулись, не решаясь сказать правду. Пожевав губу, Шмидт пояснил, опустив взор на свои широкие, мозолистые ладони:

— Нас выпустили не совсем законным путём. Кое-кто подкупил начальника полиции. Поэтому сейчас мы сидим перед вами.

Всё встало на свои места. Теперь было ясно, отчего Мур спешил с помолвкой и почему был так взволнован сегодняшним утром. Он уже тогда знал, что арестанты сбежали, и ничего не сказал ей, по-прежнему обещая встречу с мистером Шмидтом. Брэндон обманывал её.

— Тогда зачем вы искали встречи со мной? — взгляд упёрся в лица мужчин. — Это же опасно, учитывая, в каком вы сейчас положении. Детектив Мур, наверняка, разыскивает вас.

— Мы узнали, что совсем скоро вы покинете Александрию, — прищурился Руперт.

Она почти не удивилась. Вокруг неё одни интриганы и шпионы. Это начинало утомлять.

— Да, вместе с остальными я уезжаю в Каир, — кивнула Хелен, чуть поджав губы, — на поезде принца Аббаса Хельми. Через день.

— Я бы хотел попросить вас об услуге, — Руперт оглянулся на молчаливого араба, а потом снова обратил свой взор на англичанку. — Возьмите с собой Абдулхакима. Станьте его гарантом к свободе. Когда вы найдёте своего отца, поможете Абдулу вернуться к его семье. Без вас он обречён.

— Ситти, позвольте мне быть вам полезным, — подал голос араб, хранивший до этого момента безмолвие. — Вам только нужно будет убедить остальных господ, что я сослужу хорошую службу.

— Кроме того, если вам всё ещё нужна помощь Винсента, он найдёт вас через Абдула, — вкрадчиво добавил Руперт, и его глаза блеснули в полумраке кальянной. — Мы отправимся в Каир раньше вас, завтра.

— Почему мистер Холл лично не пришёл на встречу? — понизив голос и чуть помедлив с ответом, задала вопрос девушка.

— Ему опасно показываться в городе, — вздохнул немец.

— Вы знаете, где он скрывается?

— Конечно, иначе бы этого разговора не было, фройляйн, — понимающе произнёс Руперт.

В груди кольнуло от непонятной обиды. Во дворец на благотворительный вечер ему ничто не помешало проникнуть, а прийти на встречу в тёмный переулок в какое-то подозрительное заведение он не смог. Должно быть, мистер Холл просто не хотел видеть англичанку... Он подслушал её разговор с Муром в ту ночь на балконе и, по всей видимости, сделал свои выводы. Но в тот момент она ещё не дала согласия на помолвку! Вчера она разговаривала с Муром один на один, и ни одна живая душа не слышала, о чём они говорили за дверью его номера.

— Но как мне объяснить, почему Абдулхаким теперь вместе со мной? — глянула Хелен на мужчин по очерёдности. — Вы думаете, Брэндон не захочет допросить его, чтобы узнать, где прячется мистер Холл?

— Сделайте так, чтобы этого разговора не произошло, — сказал, как отрезал, Руперт. — Абдулхаким теперь ваш человек. Только благодаря вам он сможет вернуться домой.

— Каким образом? — допытывалась девушка.

— Не важно, — махнул головой напарник Винсента. — Сейчас ваша задача — обеспечить ему защиту.

Сделать проще, чем сказать. Где же она его поселит? Не у себя же в номере! Это было бы просто неприлично. Стоит ей оставить мужчину одного, так к нему без промедления пожалует детектив с допросом. Этот человек не из тех, кто готов слушать чужие приказы. Он всё сделает по-своему.

Не было беды, как говорится…

— Пока не переживайте, — добродушно улыбнулся араб, — я буду ждать в доме напротив. Когда будете уезжать, просто пошлите за мной кого-нибудь из прислуги. — Он оглядел платье горничной, просияв улыбкой: — Например, горничную.

— Поставьте всех перед фактом, что он едет с вами, — с нажимом добавил Руперт.

Хелен чувствовала, что всё это неспроста. Она подозревала, что афёра затевалась ради отмщения братьям Хенрикссонам и детективу Муру. Англичанка являлась лишь инструментом, но в глубине души она не возражала. Пока Винсент способствует в поисках отца, она готова помогать ему. Любви к Брэндону мисс Конрой не питала, поэтому без зазрения совести использовала его ради своих целей. Она верила, что как только её поиски завершатся, то сможет во всём разобраться.

***

Вернулась в гостиницу Хелен так же легко, как и вышла. Лёгкость, с которой она провернула дело, воодушевила. Ей думалось, что уговорить Тобиаса тоже не составит труда. Оглядываясь назад, она дошла до двери в номер близнецов. Маленькая женская ладошка повисла в воздухе, пока мисс Конрой собиралась с духом. Что сказать на этот раз, она так и не придумала. Покусывая губу, девушка в тревоге тянула время. Однако судьба, в который раз, сама решила за неё.

Не успев сделать ни стука, Хелен вздрогнула, когда дверь перед ней отворилась. В проёме выросла широкоплечая фигура с обветренным лицом и застарелым шрамом на правом виске. По серым удивлённым глазам Хелен узнала брата-близнеца Тобиаса, Ленца. Кустистые брови мужчины взметнулись вверх. Во взгляде его читалось замешательство. В нос мисс Конрой ударил отчётливый и едкий запах дешёвого табака и пота. Придав себе уверенности, она сжала ладони в кулаки так, что ногти впились в нежную кожу. Вздёрнув носик, она поджала пухлые губы. Изумление на физиономии Ленца сменилось любопытством, когда он оглядел с ног до головы девушку, одетую в платье горничной.

— Я хотела переговорить с мистером Тобиасом Хенрикссоном, — сдержанно поинтересовалась мисс Конрой, выдержав изучающий взгляд.

Было видно, что Ленц изумился тому, что у леди могли быть какие-либо дела с его братом. Разумеется, его заинтересовало это, и он, криво оскалившись, надменно сложил руки на груди.

— И вам не хворать, — откинул он голову, сверху вниз смерив заносчивым взглядом незваную гостью.

— Да, добрый вечер, — сконфуженно буркнула Хелен.

Напряжение разрасталось. Мисс Конрой чувствовала себя неуютно под взглядом пронырливых серых глаз, но она твёрдо стояла на месте, хотя в душе желала поскорее унести ноги из злосчастного коридора. Спустя пару минут затянувшейся паузы Ленц причмокнул широкими тонкими губами и, словно проверяя, на месте ли брат, заглянул обратно в комнату.

— А чё хотели-то, мисс? — облокотился о дверной косяк швейцарец.

— Мне нужна его помощь, — не желала вдаваться в подробности англичанка, мысленно раздражаясь и злясь на верзилу.

— Тобиас ушёл по делам. Может, я тоже сгожусь в помощнички, м? — двусмысленно молвил Ленц, нависая над Хелен.

Как только он приблизился, гнилостный запах изо рта мужчины перехватил дыхание девушки. Она попыталась дышать ртом. Под пристальным оценивающим взглядом старшего из близнецов ей всегда было некомфортно. Общения с ним Хелен старалась избегать, как когда-то велел ей Винсент. Она не могла объяснить, что чувствовала, но ощущения были сродни тому, как на лань смотрит оголодавший волк.

— Не уверена, — хмыкнула леди, отступая на шаг.

— А чё надо? Неужто мне не под силу то, с чем справится брательник? — Ленц не собирался увеличивать дистанцию и сделал шаг навстречу, пожимая широкими плечами.

Строго смерив его категоричным взглядом, Хелен чуть понизила голос:

— Нужно убрать охрану от моей двери, чтобы я могла беспрепятственно пройти в номер. Вы сможете это сделать?

— А-то, — хмыкнул Ленц, ничему не удивившись. Его серые глаза влажно сверкнули в тусклом свете коридора для прислуги: — Но кто знает, чё захочу взамен.

— Кто бы сомневался, — поджала губы девушка. — И чего же вы хотите?

Чуть поразмыслив, Ленц потёр щетинистый массивный подбородок. Склонил голову в сторону, изучая благородно-строгое личико мисс Конрой. В груди девушки оглушительно билось сердце. Вспотели ладони. Кажется, она предвидела, чего он потребует, и уже вся, будто взъерошенный ёж, была готова ощетиниться, дабы грубо попрощаться.

— Как насчёт поцелуя? — после недолгих размышлений раздался густой, как мёд, голос швейцарца.

Глаза Хелен полезли на лоб. Она отшатнулась от него, как от прокажённого, и в благочестивом негодовании воскликнула:

— Вы в своём уме?!

— А чё такого? — выразил недоумение близнец Тобиаса. — Только Холлу чё ли можно зажимать вас по углам?

Щёки мисс Конрой вспыхнули от смущения. Она была готова разразиться нравоучительной тирадой, но понимала, что её слова разобьются об айсберг нахального равнодушия. Проще отмахнуться, чем объяснять, в чём не прав этот человек. Проглотив оскорбление, Хелен гордо выпрямила спину:

— Ладно, забудьте. Я как-нибудь справлюсь.

Развернувшись на каблуках, он намеревалась покинуть коридор, но тут же была схвачена за руку. Порывисто оглядываясь, девушка во все глаза остолбенело пялилась то на Ленца, то на его широкую ладонь, сжимающую её локоть. Он живо отнял руку и криво улыбнулся.

— Обождите, мисс, — примирительно поднял руки вверх мужчина. — Не горячитесь. Простого чмоканья в щёку достаточно ведь. Ничё больше не прошу, — он смотрел невинно-умоляюще, будто добрый самаритянин, но Хелен прекрасно знала натуру этого человека. — Чего ломаетесь?

— Выбирайте выражения, мистер Хенрикссон, — холодно бросила леди.

— Ладно-ладно, извиняйте. Так чё, нужна помощь-то? — кивнул он в её сторону.

Девушка призадумалась. Она не могла пойти к Муру, поскольку понимала, что он начнёт расспросы, и может быть, даже узнает про Абдулхакима. Из-за неё пострадает Лейла, да и охранники, которые, чего греха таить, относятся к своим обязанностям пренебрежительно. После этого случая охрана лишь ужесточится, или ей вовсе запретят покидать гостиничный номер. Профессор Нойманн решит, что её следует отправить обратно в Лондон, хотя и без этого Хелен подозревала, что рано или поздно он захочет это сделать. Пусть она уже самостоятельная женщина, но Фридрих самолично взял на себя заботу о дочери давнего друга, пока они не найдут Эдварда Конроя.

В таком случае, поцелуй в щёку сойдёт. Это не слишком большая цена за ту свободу, что у неё имелась.

Вдвоём они поднялись на этаж, где проживали Хелен и немцы, по узкой лестнице, предназначенной для прислуги отеля. Мужчина шёл следом, и девушка спиной чувствовала его прожигающий взгляд. Ленц велел ждать за дверью, а сам вышел в длинный коридор с номерами постояльцев.

Выглядывая в небольшую щель, англичанка напряжённо смотрела, как швейцарец неспешной походкой, держа руки в карманах штанов, доходит до охранников. Они о чём-то заговорили, но Хелен, разумеется, ничего не слышала. Изредка до неё доносился громкий смех, напоминающий конное ржание. Наконец, хлопнув одного из парней по плечу, Ленц махнул рукой куда-то в сторону. Оба охранника закивали и радостно двинулись по коридору. Прикрыв за собой дверь, чтобы её не заметили, Хелен подождала пару минут. Сердце в груди колотилось. Наконец, она выглянула.

Никого кругом, даже Ленц куда-то запропастился. Так даже лучше! Добежав до двери своего гостиничного номера, девушка постучалась четыре раз, и через мгновение показалась испуганная Лейла.

— Наконец-то! — воскликнула египтянка, впуская постоялицу.

Они принялись торопливо переодеваться. Лишь бы не столкнуться с внезапно вернувшейся охраной. Лейла закончила с платьем первая и извинившись поспешила покинуть Хелен. Сердечно поблагодарив горничную, та в порыве вдохновения обняла египтянку и отдала за услугу несколько бумажных египетских фунтов[2], после чего с миром отпустила. Завязав пояс бледно-розового капота с длинной плиссированным низом, англичанка со спокойной душой вздохнула и упала на край постели.

У неё всё получилось!

Впервые за долгое время леди ощущала душевный подъём. Сегодня выдался непростой день, но плодотворный. Совсем скоро она уедет из Александрии — одно только это радовало. Мисс Конрой надеялась, что не за горами тот день, когда она найдёт отца.

Следовало написать письмо бабушке. Надо было сообщить, что через день она уезжает в Каир. Баронесса должна знать обо всех её передвижениях, чтобы не переживать и, в случае чего, знать, где искать внучку. В беспечности мисс Конрой отбрасывала тот факт, что с ней может что-то случиться. Её охранял детектив и приглядывали профессор Нойманн с фрау Мартой, не говоря уже о нанятых наёмниках, которые охраняли Хелен день и ночь.

Стоило подумать обо всём, как на плечи навалилась неимоверная усталость. Она всё ещё не знала, что делать с Абдулхакимом и как оградить его от встречи с детективом.

Поднявшись с кровати, Хелен направилась к секретеру. Однако не дойдя до него, она услышала звук щелчка открываемой двери. Резко обернувшись, она застыла на месте. В первый миг она посчитала, что вернулась Лейла, но вместо неё в комнату вошёл не кто иной, как Ленц. Сглотнув ком в горле, девушка похолодела от ужаса. Ноги приросли к полу.

— Что вы здесь делаете? — схватилась она за ворот домашнего платья.

Под ним лишь сорочка и панталоны. В этот самый миг Хелен чувствовала себя словно полностью раздетой. Во рту пересохло. Обогнув кровать, Ленц оказался напротив девушки. Он надвигался на неё медленно, пряча руки в карманах штанов.

— Я сделал всё, как вы просили, — вкрадчиво молвил мужчины, — и пришёл за обещанной наградой.

— Подите прочь! Как вы смеете врываться в мой номер? Вас никто не приглашал! — она старалась говорить твёрдо, но, в конце концов, голос дрогнул. — Ваша награда… Вы получите её утром.

— Нет, я хочу сейчас, — хмыкнул Ленц, нависая скалой над своей жертвой.

Хелен стояла на месте, боясь пошевелиться. В комнате светили лишь настольные лампы на тумбочках у кровати, и глаза швейцарца недобро сверкали в полумраке. Дверь закрыта, за ней никого. Осознав, что сама себя загнала в ловушку, англичанка неуверенно отступила.

— Уходите, — прошептала она, разглядывая резкие черты лица человека напротив.

— Всего лишь поцелуй, — елейно протянул Ленц и тут же кинулся к Хелен.

Резво отскочив, она врезалась лопатками в дверь ванной комнаты. Через вздох медвежьи лапы уже зажимали в углу хрупкое девичье тело, а жёсткие обветренные губы впивались в мягкий рот. Колючая щетина до боли царапала нежную кожу, и влажный язык, словно мерзкий слизняк, протискивался меж зубов. Затошнило от запаха и вкуса. Из последних сил стараясь не упасть в обморок, Хелен с силой упёрлась ладонями в широкую грудь Ленца. Она зажмурилась от охватившего её ужаса и уже была готова сдаться, как вдруг произошло нечто неординарное.

Яркий ослепляющий жёлтый свет вспыхнул между ними, и Ленца буквально отшвырнуло от Хелен. Звук удара. Девушка едва устояла на ногах, ослеплённая вспышкой. Свет, исходящий от её груди, медленно потух, и она распахнула глаза. Напротив, скатившись на пол по стене, пытался оклематься Ленц. Он грязно ругался, проклиная всех и каждого.

В тот же миг Хелен ощутила давление на грудь и начала задыхаться, не понимая, что происходит. Горло словно сковала ледяная хватка, не давая вздохнуть. Теперь уже она скользила по стене вниз, задыхаясь и кряхтя. Ничего не понимая, Ленц замер и уставился на девушку, которая корчилась в муках. Серебряная цепочка затягивалась на тонкой шее, оставляя красные следы.

Ленц хоть и был подлецом, но всё же среагировал мгновенно. Он подлетел к девушке, пытаясь содрать цепочку, но едва дотронулся до благородного металла, как с шипением отнял пальцы. Серебро жгло кожу. Недолго думая, он снова попытался содрать цепочку, шипя проклятия сквозь зубы. Из последних сил дёрнув за обжигающий металл, он сорвал его и закинул куда подальше.

Теперь Хелен могла дышать. Свернувшись на полу, она хватала ртом воздух, подобно рыбе, выброшенной на берег. Сидевший на коленях Ленц неуверенно дотронулся до её плеча и тут же отнял ладонь, когда девушка вздрогнула.

— Что за чертовщина сейчас была? — его шёпот в тишине звучал подобно крику. — В какое дерьмо мы с братом вляпались?

— Всё очень запутанно, — голос Хелен звучал хрипло и сдавленно; болело горло. — Прошу, никому не говорите о случившемся.

Попытавшись встать, она снова упала, охнув от боли. Силы покидали её. Хелен скосила на Ленца глаза, подёрнутые дымкой. Отголоски страха продолжали биться в мозгу. Видя неспособность леди подняться, Ленц нечленораздельно выматерился и подхватил девушку на руки. Он донёс её до постели, чувствуя при этом стыд и неловкость. Сейчас ему наверняка хотелось оказаться подальше от англичанки. К тому же, у него после ушиба об стену болели спина и правая рука.

— Ладно, я пойду, мисс, — неуверенно почесал он затылок, не зная, что делать в сложившейся ситуации. — Как-нибудь потом рассчитаемся…

Он мог бы воспользоваться ею сейчас, пока девушка находилась на границе обморока, но боялся. Снова Ленц выругался. Он же головорез, который убивал людей без зазрения совести, ломал челюсти и носы, выворачивал из суставов руки и ноги, а боялся какой-то молоденькой девки! Злость и стыд обуяли его, и Ленц поспешил покинуть номер мисс Конрой, оставив её забываться беспокойным сном.

Ночью стало холодно. Через распахнутые двери балкона внутрь пробрался ветер, нёсший влажный воздух с моря. Он обдувал вспотевшее лицо девушки. Тёмные локоны прилипли к вискам и шее. Она металась по подушкам, сминая в руках одеяло. Грудь часто вздымалась.

Резко вскрикнув, Хелен села на постели, уставившись в утреннюю дымку, окутавшую небо и водную гладь на горизонте. Из ближайшей к отелю мечети мужской мелодичный голос возносил молитвы из Корана. Эхо разносило их в тиши просыпающегося города. Но в голове девушки звучали другие слова. Словно молотком они вбивались в мозг. Властный мужской голос твердил:

«Сердце, кровь и плоть твои принадлежат Атону!»

Хелен с ужасом взирала на небо, где просыпалось всевидящее Солнце, и гневные карие глаза Эхнатона меркли на его фоне.

--------

[1] Капот — домашнее женское платье, разновидность домашнего халата, пеньюара, распространённого в XIX и начале XX в.

[2] Один египетский фунт на 1913 год был равен 100 пиастрам. Кусок баранины, например, в то время стоил примерно 60 пиастров. Если переводить на сегодняшний курс, это около 140 рублей.

Глава 22. Узы крови

Сквозь узорные решётки окна голубые глаза неотрывно следили за Хелен, выходящей из кальянной в переулок. С неясным чувством на сердце Винсент наблюдал, как она, озираясь по сторонам, поправляет съехавший с головы тёмно-синий платок и торопливо удаляется прочь. Её лицо было напряжено, губы поджаты. Холл фыркнул. Разговор с Рупертом прибавил дамочке лишней головной боли. Но она сильная, со всем справится, думал Винсент.

Мужчина не отрицал, что его тянуло к леди, однако дать объяснение своему влечению не мог. Он даже предположил, что их объединяет загадочная мистическая связь. Но, в конце концов, решил, что это надуманное. Просто мистификация. В конце концов, откуда взяться чувствам, если они знакомы всего месяц! Винсент не верил в чепуху под названием любовь с первого взгляда.

Он припомнил первые минуты их общения в грязном, вонючем пабе «Принц Альберт». Тогда Винсент удивился, откуда в дамочке столько духа, чтобы в одиночку заявиться в столь злачное место. Забавно, что в тот момент он не слишком лестно думал о мисс Конрой. Больше как о надоедливой мухе, которая жужжала над ухом, хотя обещала едва ли не горы золота за свою простую просьбу. По итогу, гор у неё не обнаружилось. Лишь богатая бабка. Расписка хранилась в потайном кармане рюкзака, но вряд ли Винсенту когда-нибудь удастся ею воспользоваться.

Отодвинув шторку, заменяющую дверь, в маленькую комнатку вошёл Шмидт. Встав рядом с американцем, он внимательно посмотрел на товарища и откашлялся, привлекая внимание. Словно очнувшись ото сна, Холл обратил на него взгляд.

— Почему сам не вышел к ней? — с укором поинтересовался немец.

— Это лишнее, — отрицательно качнул головой Винсент. — Ну так что, она согласилась?

— Конечно, фройляйн ещё помнит, что я помог вам в Берлине.

Больше Руперт не стал задавать лишних вопросов по поводу Хелен. За это Винсент его ценил, за умение понимать с полуслова.

— Отлично, — кивнул янки. — Абдул уже ушёл?

— Да.

— Тогда и нам пора.

Хлопнув друга по плечу, Холл подобрал с дивана рюкзак и закинул его на спину. Внутри лежало оружие, патроны и необходимые для поездки вещи. В том числе древняя тряпица. Несведущий в реликвиях человек выбросил бы ветошь, но то была старинная карта, которую отправил отец Хелен своей дочери в Лондон вместе с последним письмом. Эту вещицу выкрал Баки из гостиничного номера леди, когда та отбыла на приём во дворец хедива.

Целый день Винсент разглядывал карту с древними иероглифами. В памяти не раз всплывали слова девушки, произнесённые в доме фрау Штруберт. «Пески Ахетатона скрывают мужчину и женщину. Под взглядом Атона они спят долгим сном. Тот, кто читает это послание, разбуди богов. Твоя жертва напоит воды Нила. Остальное сокрыто.» — что это могло значить, Винсент не знал. Какая-то загадка. Напоминало древнее пророчество, но смысл был непонятен. Впрочем, главными были координаты, которые проявлялись только в том случае, если направить на тряпицу прибор с разноцветными стёклышками. К счастью, Баки забрал и его.

Вспомнив, как это делала Хелен, Винсент повторил её действия и вскоре получил нужные координаты. Он помнил, что где-то поблизости от указанного места располагалась деревня, в которой год назад произошли печальные события. Теперь он знал точное место. Что скрывалось среди древних барханов, Винсенту оставалось только гадать. Напарники строили предположения, вроде нетронутой таинственной гробницы с кучей золота и драгоценностей, но Холл опасался, что они найдут лишь песок.

Под покровом темноты они вышли из кальянной и нырнули в узкие улочки, стараясь обходить стороной полицейские патрули. Эту ночь мужчины должны были переждать вблизи железнодорожного вокзала. В одном из домов Руперта и Холла дожидались Баки Коллинз, Карим и Джаббари-аскер[1], слуга Имрана-эфенди, которому Винсент пообещал вернуть украденную статуэтку.

Ранний поезд отъезжал от Александрийского вокзала в шесть утра. Пробраться в вагон не составило труда, поскольку вместе с ними ехал слуга высокопоставленного чиновника. Стоило ему показать составленный Имраном-эфенди документ, как их пропустили без вопросов. Пришлось занять лавку в дешёвом пассажирском вагоне. Здесь было тесно, душно и смрадно. Вместе с людьми в Каир ехала их домашняя скотина. Тем не менее, никто из мужчин не высказал недовольства, поскольку к подобному им было не привыкать. С горькой ухмылкой Винсент представил мисс Конрой, которая, скорее всего, не смогла бы перенести толкотню, гам и отвратительную вонь в течение пяти часов в вагоне эконом-класса.

Глядя в загрязнённое стекло узкого окошка, через которое едва проникали яркие лучи солнца, мыслями мужчина обратился к Хелен. Воображение вырисовывало картину только что проснувшейся изнеженной молодой леди. Она потягивалась в кровати на белоснежных подушках и улыбалась новому дню. Потом она обязательно позавтракает изысканным блюдом из фарфоровой тарелки, а после начнёт неспешно собирать вещи, поскольку завтра утром отбудет из Александрии вслед за Винсентом в Каир.

Стоило ли говорить, что перед уходом из ночлежки Винсент съел лишь вчерашнюю лепёшку, запив её колодезной водой? Образ жизни американца совершенно не подходил для утончённой барышни из Лондона. Всё, чем он жил, — это бесконечные мотания по свету, незаконные сделки, воровство и перестрелки.

В Каир поезд прибыл почти к обеду. Поднявшееся высоко в зените солнце нещадно палило. Выходя из вагона, Винсент замер на долю секунды на последней ступени, окидывая взглядом раскинувшийся как на ладони древний город со множеством шпилей и минаретов. Столица гудела, подобно пчелиному улью. Со всех мечетей звучал ритуальный полуденный молитвенный намаз. Для одних грязный и шумный мегаполис, для других — чарующий, загадочный мир Древнего Востока. На подступах к Каиру из окон вагона, утопая в дымке, виднелись едва различимые концы далёких загадочных пирамид, хранящих свои тайны более четырёх тысяч лет.

Не пришлось долго искать квартиру для постоя. Благодаря связям Джаббари вся компания быстро заселилась в арендованный дом в Каир-эль-Халили, древней части столицы. Заходя внутрь, Винсент оглядел простую, но добротную мебель в гостиной. Кроме неё в доме ещё были кухня и спальня.

Первым делом мужчины наглухо закрыли все ставни и заперли дверь. Слуга Имрана-эфенди не собирался ждать, ясно давая понять, что хозяин ожидает исполнения договора в кратчайшие сроки. Раскрыв на обеденном столе карту Каира, темнокожий воин без ошибки указал на маленькую круглую точку.

— Здесь поместье доктора Альфреда Мюллера, — с лёгким акцентом Джаббари информировал всех собравшихся вокруг стола.

— Немец? — Холл поднял на него глаза, чуть заметно изогнув бровь.

Аскер коротко кивнул. Вслед за картой столицы, мусульманин развернул другой рулон бумаги. На нём был нарисован схематический план здания в два этажа. Каждая из комнат имела свою подпись. Пробежавшись взглядом по чертежу, Винсент снова обратился к Джаббари:

— Почему твой господин решил нанять нас для этого дела? Почему не послал своих людей?

— Он не хотел, чтобы в деле были замешаны местные, — ответил египтянин. — Пусть немец думает, что на дом напали англичане.

Товарищи Винсента разом хмыкнули. Умно. Оставалось восхититься, как всё тщательно спланировано. Должно быть, Винсент с его друзьями подвернулись как нельзя кстати. Даже если Имран-эфенди давно искал людей, которые бы выполнили это задание, ему бы пришлось выложить им приличную сумму денег. А тут ему не пришлось тратить ни единой монеты.

— Доктор Мюллер может догадаться, кто украл статуэтку? — задал дельный вопрос Руперт.

— Мы заберём не только её, — полные губы темнокожего слуги растянулись в хищную улыбку, обнажив белоснежные зубы.

На стол упала парочка фотографий не самого лучшего качества. Пока Коллинз, Шмидт и Карим разглядывали артефакты из коллекции доктора Мюллера, Винсент раздвинув в стороны снимки, обнаружив среди прочих одну действительно выделяющуюся вещь. Остальные замерли, заметив изображённый на фотографии голубой алмаз, размером с перепелиное яйцо.

Всё встало на свои места. Кража затевалась не ради статуэтки. Отобрав фотографию, Холл молча протянул её Руперту. Вздохнув полной грудью, тот шумно выдохнул. Баки, заглядывающий через плечо Шмидту, многозначительно присвистнул.

— Это серьёзное дело, — рассуждал вслух немец.

В Лондоне Винсенту уже грозила, как минимум, каторга, как максимум — виселица за украденный фамильный бриллиант из сокровищницы лорда Портмана. В Египте за ним ещё не успела закрепиться чересчур плохая репутация, если не считать козней детектива Мура. Американец прославился как расхититель гробниц, но, по большему счёту, самим египтянам на него было наплевать. Те не так сильно интересовались древностями, в отличие от европейцев. Как раз для них Холл слыл бельмом на глазу. Усугублять положение не хотелось, но отказаться Винсент не мог. Жаль лишь, что приходилось привлекать к этому друзей. Не выйдет ли им это боком…

Облаву условились провести поздним вечером под покровом тьмы. Информатор Джаббари докладывал, что поместье доктора Мюллера охранялось наёмниками, нанятыми самим хозяином. Всего шесть человек. Но расслабляться, в любом случае, было нельзя. План казался идеальным. Их человек должен был тайком открыть заднюю дверь кухни, как только в доме уснёт вся прислуга. Найти галерею не составит труда, если хорошенько запомнить направление всех коридоров и расположение комнат на чертеже.

Джаббари нашёл мальчишку, заплатив которому, велел ждать их с лошадью и телегой в переулке через два дома от поместья. Сами же грабители притаились неподалёку от него.

Наконец, свет погас почти во всех комнатах. Натянув на нижнюю часть лиц шейные платки, мужчины молча кивнули друг другу и, оглядевшись по сторонам, перебежали широкую улицу. В ночной тишине звучал лишь шорох ботинок по каменным плитам. Пригибаясь, они перепрыгнули через низкий каменный забор. Винсент оглядел двухэтажный дом. Безмолвие окутало здание.

Они прошлись по узкой гранитной дорожке и оказались у кухонной двери, ведущей на задний двор. Прислонившись к стене, желая слиться с ней, мужчины дожидались, когда Джаббари простучит пароль по двери. Но никто не спешил открывать. Они переглянулись. Красноречивый взгляд Винсента упал на темнокожего аскера. Тот непонимающе пожал плечами, качнув головой. Что-то шло не по плану. Выругавшись про себя, Холл огляделся. На окнах нет решёток — это хорошо. Но выглядели они довольно узкими, чтобы через них можно было легко пролезть. Хотя это не значило, что невозможно. Другой вопрос: не наделают ли они шума, проникнув таким образом в дом?

Из всех парней Холл был самым худым. Руперт слишком высок, Баки широк в плечах, Джаббари, как и подобает воину-силовику, крупный. Карима они оставили в убежище, на случай непредвиденных ситуаций.

Окно в кухню закрывалось ставнями изнутри. С силой надавив на них, Винсент услышал тихий хруст. Щеколда с лёгкостью поддалась. Стиснув зубы, мужчина просунул ладонь, снимая защёлку до конца. Внимательно оглядев полутёмное пространство, он снял рюкзак и осторожно сбросил его на пол, затем сам протиснулся в узкое отверстие. Аккуратно спрыгнув на носки, Винсент ещё раз оглядел кухню. В полумраке виднелись очертания полок и шкафов. Посреди комнаты громоздился огромный стол для готовки, который сейчас пустовал и за которым обедала прислуга. Духовой шкаф и плита дожидались утра, когда кухарки вернутся к своим ежедневным обязанностям.

Подойдя к двери, Холл отодвинул щеколду, впуская в помещение остальных. Приоткрыв дверь кухни, они осторожно выглянули в коридор. Стояла полная тишина. Лишь где-то в глубине поместья тихо шли часы. Верный люгер легко и быстро выпрыгнул из кобуры в ладонь Винсента. Предупреждён — значит вооружён. Снаружи кухни — никого. Мужчина махнул рукой напарникам, и они вышли. Коридор прямо, потом налево, потом снова прямо. Они хорошо запомнили путь. Наконец, нужна дверь. За ней таилась небольшая галерея доктора Мюллера.

Изредка где-то внутри дома слышался посторонний шорох, а порой скрип половиц. Гулкие удары часов заставили всех четверых едва заметно вздрогнуть и напрячься. Странно, что перед галерей не было охраны. Стояла почти гробовая тишина. Это показалось неправильным не только Винсенту, но никто не озвучил опасения вслух.

Осведомитель должен был выкрасть ключ и оставить его в цветочном горшке рядом с галерей, но Руперт рылся в нём несколько минут и, повернувшись к остальным, отрицательно покачал головой. Внутри было пусто. Повезло, что Баки слыл искусным взломщиком. Его набор отмычек всегда лежал в его нагрудном кармане. Молча он похлопал по нему и вытащил маленький кожаный чехол, показав Винсенту. Тот кивнул, пальцем указав на дверь. Коллинз мог приступать к взлому.

Оглядываясь по сторонам, Джаббари и Руперт встали в стойку. Винсент достал свечу и кресало, которые лежали в заплечной сумке на случай непредвиденных ситуаций. Выбив иску, он зажёг тонкую свечу. Такого огня Баки было достаточно. Присев на пол, он раскрыл на полу свёрнутый чехол с металлическими отмычками. Сначала Коллинз внимательно изучил замок, после достал один из металлических стержней и осторожно, почти с нежностью вставил его в маленькое отверстие.

— Винс, тебе не кажется странным, что в доме ни души? — тихо подал голос Руперт.

— Кажется, — глянул на спину немца американец. — Будь начеку.

— Откройся, мой хороший, — почти любовно шептал Баки замочной скважине. — Вот так, впусти меня. Дай мне то, что я хочу. Хорошо? Во-о-от, вот, это то, что нужно, моя прелесть.

Спустя пару ударов сердца раздался щелчок. Нажав на ручку, Баки широко улыбнулся Винсенту и раскрыл дверь. Петли зловеще заскрипели.

Внутри небольшой галереи царила тьма. Сквозь застеклённые окна проникал бледный ночной сумрак. Единственный источник света — свеча в руке Винсента. Условились действовать быстро, но как можно более осторожно. Не следовало привлекать внимание лишним шумом.

Холл осмотрелся. Помещение утопало в зелени. На полу стояли пузатые цветочные горшки, из которых росли высоченные фикусы и декоративные пальмы. Между ними высились монолитные скульптуры каких-то фараонов. Винсент безошибочно угадывал, какие из них подделка. У стен на деревянных пьедесталах под стеклянными колбами хранились менее крупные древние экспонаты. Чтобы достать их оттуда, следовало аккуратно снять стеклянную крышку. Главное — не разбить её. Некоторые из особо мелких артефактов лежали на мягких подушках на выставочных столах. Мужчины двинулись на поиски драгоценных экспонатов. Покидав сумки на пол, все четверо принялись снимать стеклянные колбы, чтобы бережно забирать артефакты и бесцеремонно прятать их в холщовое нутро своих рюкзаков.

Воровство совершалось в полной темноте и тишине, но внезапно дверь с громким стуков распахнулась, заставив всех четверых грабителей вздрогнуть от неожиданности и воззриться на мужскую фигуру, возникшую в дверном проёме.

— А я всё думал, что за крысы тут скребутся, — раздался знакомый низкий баритон.

За секунду до этого Винсент запихал в рюкзак статуэтку, но среагировал молниеносно, выхватывая верный люгер из кобуры. Рюкзак выпал из его рук и с гулким стуком ударился о деревянный пол. Правая рука нацелилась в грудь стоящего в коридоре прямо перед дверью Джорджу Холлу.

За ним выглядывало человек шесть, не меньше. Растерянный Баки быстро спрятал что-то за пазуху. Руперт и Джаббари синхронно обернулись к двери, наставив оружие на охрану дома доктора Мюллера. Кто-то нажал на выключатель, и вся галерея озарилась ярким электрическим светом десятка лампочек.

— Засада, — сквозь зубы прошипел Шмидт.

— Джордж? — сглотнул ком в горле Винсент, чувствуя, как нервы натягиваются в тугую пружину.

— Брат, — тонкие широкие губы Джорджа растянулись в ухмылке.

Сверкнули белоснежные зубы. В ярко-голубых глазах, почти что белёсых, вспыхнули холодные искры насмешки. Старший из братьев стоял безоружный, в отличие от его людей, каждый из которых направлял пистолеты на команду Винсента. Раскинув руки в стороны, словно желая обнять, Джордж сделал первый шаг внутрь галереи. Будь на его месте кто угодно другой, Винсент, не задумываясь, выстрелил бы тому прямо в лоб, но не мог.

— Что ты здесь делаешь? — напряжённо прозвучали слова из уст Винсента.

— Я хотел задать тебе тот же вопрос, — сделал ещё один медленный шаг к нему навстречу брат.

— Стой, где стоишь, — предупредил младший. — Давай мы заберём то, что нам нужно, и тихо-мирно покинем дом.

— Ну нет, братец, так не пойдёт, — хмыкнул Джордж. — Ты уже забрал то, что мне было нужно. В Берлине. И тогда я дал тебе уйти тихо-мирно. Прости, Винс, в этот раз не могу.

— Что же будем делать?

— Тут два варианта решения проблемы: либо ты разворачиваешься и уходишь, — склонил Джордж голову на одну сторону, а потом тут же повернул в другую, — либо один из нас получит пулю в лоб.

— Ни тот, ни другой вариант меня не устраивают.

— Может быть, поговорим? — предложил Холл-старший.

— Мы уже говорили. В Берлине.

— Я всегда рад поболтать с братишкой! — широко ухмыльнулся Джордж. — Ты же единственный родной мне человек.

— Поздновато ты вспомнил о родственных чувствах, — поморщился Винсент.

— Где наш информатор? — перебил братскую полемику Джаббари.

— А, тот парнишка… — припомнив, наигранно виновато пожал плечами Джордж. — Скончался от ран. Не выдержал пыток. Мы всё пытались понять, кому он служит, но он так и не сознался. Стойкий был юноша, мир праху его, — мужчина перекрестился, но вряд ли это было искренне.

Джордж не отличался религиозностью и в бога не верил. Его верой были деньги и оружие.

Аскер еле слышно скрипнул зубами, нацелив дуло пистолета на Джорджа. Винсент понятия не имел, кем приходился информатор Джаббари, но дело принимало скверный оборот. Холл-младший словно стоял на перепутье. Перед ним лежали две дороги, имеющие одинаково сложный путь. С одной стороны, он обещал выполнить задание Имрана-эфенди, но возникла проблема в лице брата. С другой, как бы он ненавидел его, убивать Джорджа Винсент не хотел.

В отличие от египтянина.

Тяжёлые размышления разорвал первый громыхнувший выстрел. Джаббари нажал на курок, но Джордж молниеносно оценивал ситуацию. Его колючие глаза неотрывно следили за темнокожим арабом. По поводу Винсента он совершенно не переживал, рассчитывая на родственные связи. И, чёрт побери, он был прав! За милю секунды мужчина сообразил броситься в сторону. Пуля, причитающаяся ему, досталась человеку за спиной. Падая на пол, тот дико завопил от боли. Чёрное пятно быстро расползлось по одежде.

Не медля ни секунды, Холл-младший с напарниками бросились за выставочные колбы, а противник спрятался в коридоре по обеим сторонам от распахнутой двери. От выстрелов дерево разрывалось в щепки, стекло вдребезги разлетелось в стороны. Напарники Винсента лишь успевали прикрыть головы от осколков. Ярко-зеленые листья разлетались на труху. Комната наполнилась пороховым дымом и грохотом. Перестрелка велась с обеих сторон.

Холл-младший и его напарники находились в проигрышном положении. Главный выход был заблокирован. Лихорадочно соображая, янки глянул на окна.

— Сдавайся, Винс! — прокричал из-за двери довольный Джордж. — Тебе всё равно не уйти!

Мужчина промолчал, скрипнув зубы. За спиной внезапно вскрикнул Баки. Чертыхнувшись сквозь зубы, Винсент обернулся, разглядев раненного в бедро Коллинза. Подхватив с пола свой рюкзак, Холл-младший забросил его за плечи и проорал:

— К окнам!!!

Пригнувшись под градом пуль, двумя широкими прыжками Винсент пересёк галерею сквозь дым, целясь люгером в сторону двери. Три метких выстрела, и двое людей Джорджа ранены. В коридоре стоял крик и беготня, но это нисколько не волновало янки. Добежав до окна, он нырнул в него, словно в открытый бассейн с вышки, закрывая голову руками. Должно быть, придётся доставать из них осколки, но это малая расплата за жизнь друзей. Жуткий дребезг и звон стекла разнеслись по округе. Вслед за ним через другое окно выпрыгнул Джаббари.

Руперт, тащивший за собой раненного Баки, буквально швырнул того в окно. Хромая и шипя от боли, парень догнал Винсента, и вместе с немцем он подхватили англичанина под руки. Адреналин гудел у каждого в крови. Джаббари нервно кричал по-египетски, требуя бросить Коллинза.

— Заткнись! — рявкнул на него Винсент, пробираясь к забору.

Тем временем за спиной вновь раздались выстрелы, но напарники уже скрылись в тени низкорослых кустарников и деревьев. У них получилось оторваться от охраны, хотя позади всё ещё были слышны голоса Джорджа и его людей.

Всю дорогу до повозки Баки еле шёл. Штанина полностью окрасилась в чёрный. Винсент грязно матерился, предчувствуя нехорошее. Скорее всего, пуля попала в артерию, поэтому было столько крови. В повозку они буквально закинули Коллинза, шипящего от боли и проклинающего Джорджа. Джаббари взялся за поводья, небрежно кинув монету перепуганному подростку, что сторожил для них транспорт, и по-египетски велел убираться прочь, а заодно держать язык за зубами.

— Гони! — чуть ли не взвыл на него Винсент, зажимая рану Баки собственной жилеткой, стянутой с плеч.

Они ворвались в дом, словно ураган. Увидев их, Карим тут же смёл с кухонного стола всё, что на нём лежало, и велел зажечь побольше света. Лицо Баки было мертвенно-бледным. На коже проступила испарина, и грязные волосы прилипли к лицу и шее.

— Что, вот так подохну? — невесело усмехнулся он.

— Помолчи уж, — шикнул на него Винсент, взяв с полки джин, и откупорил пробку.

Крепко перехватив стеклянную бутылку, он первым делом влил в рот Баки приличное количество алкоголя, а затем уже хлебнул сам. Напиток обжёг нутро, а на языке растёкся можжевеловый привкус с нотками перца, ванили и имбиря. За ним очередь дошла до Руперта. Тот сделал лишь один глоток, вернув бутылку на полку.

— Справишься? — хлопнул по плечу Карима Винсент, глядя на то, как он разрезает промокшую от крови штанину англичанина.

— Конечно, сейчас подлатаю, — сосредоточенно кивнул египтянин.

Оставив приятелей, Винсент вошёл в соседнюю комнату, где они скинули вещи. Там он нашёл Джаббари. Вытряхивая содержимое мешков на постель, мужчина равнодушно выбирал нужное среди кучи древностей. Винить Джаббари в безразличии Винсент не мог. Договор исполнен, и теперь они квиты. По совести говоря, брал аскер лишь то, что было указано на фотографиях. Остальное Винсент мог продать на чёрном рынке.

— Когда ты покинешь Каир? — прислонился к стене Холл, задав волнующий его вопрос.

— Сейчас, — отстранённо отозвался Джаббари.

— Насколько ты арендовал этот дом? — продолжил допрос Винсент.

— Вы можете оставаться ещё на день, — искоса глянул на него египтянин, продолжив рыться в вещах.

Внезапно раздражённо зарычав, он отшвырнул одну из сумок в сторону и злобно выругался по-египетски. Тяжело дыша, мужчина обернулся к Винсенту. Взгляд карих глаз сузился, будто их обладатель подозревал в чём-то американца.

— Что случилось? — пристально посмотрел он в ответ.

— Голубой алмаз! — воскликнул Джаббари так, будто Холл должен был понять с полуслова. — Его нет!

— Значит остался в поместье, — не придал значения ситуации янки.

Араб выпрямился, твёрдо проговорив:

— Мы должны вернуться за ним.

— Нет, — оторвался от стены Винсент, чеканя каждое слово, — договор был по поводу статуэтки. Она у тебя, — кивнул он на артефакт из гранита. — Про алмаз и речи не шло.

— Мы должны вернуться, — стоял на своём Джаббари.

— Я не могу жертвовать собой и своими людьми ради стекляшки, — пренебрежительно отозвался Холл. — Статуэтка у тебя, можешь возвращаться к хозяину.

— Тебе это не сойдёт с рук! — огрызнулся на него аскер.

— Я выполнил свою часть договора. Объясни Имрану-эфенди, что в поместье была засада. Мы взяли, что успели.

Глаза темнокожего сузились:

— Кто был тот человек?

— Мой брат, — без утайки ответил Винсент и поспешил уточнить, — но мы давно находимся по разные стороны баррикад. И если думаешь, что я всё подстроил, вспомни, что про поместье мы узнали от тебя всего пару часов назад.

Лицо аскера исказилось от злости.

— А может алмаз у одного из вас? — предположил он. — Я должен всех осмотреть.

— Нет ни у кого из нас алмаза, — тяжко вздохнул Холл. — Всё здесь, в мешках. Мы выбрались еле живыми из перестрелки. Забирай своё и уходи.

Оскалившись в последний раз, Джаббари закинул в свою сумку отложенные в сторону артефакты и, оттолкнув Винсента в сторону, вышел прочь из комнаты. Спустя пару минут раздался громкий стук двери. Настолько сильный, что с потолка на голову Холла посыпалась штукатурка. Только после этого мужчина вернулся в гостиную, где Карим нагнувшись над Баки штопал его почти наживую. Парень шипел и рычал от боли, крепко удерживая в руке бутылку с джином, и покорно терпел. Янтарной жидкости оставалось совсем немного.

— Что с Джаббари? — подошёл к Винсенту Руперт.

— Мы не забрали голубой алмаз, — поджал губы янки.

— Не забрали? Ха-ха! — тяжело дыша, нервно рассмеялся на столе Баки. Его одурманенные алкоголем глаза, выдавали веселье. — А это ты видел?

Трясущимися руками он залез во внутренний карман, где хранил отмычки, и явил на свет драгоценный камень. Неогранённый камень ярко сиял, роняя небесного цвета лучи. Руперт и Винсент лишь покачали головой.

— Какой же ты идиот, Коллинз! — насмешливо воскликнул Винсент. — Лучше спрячь эту штуковину.

Со знанием дела Баки любовно оглядел драгоценность и убрал обратно. Грозило ли это чем-то? Очень возможно. Но не стоило продавать его в Египте. Холл уже предчувствовал будущие сложности. Лучше выкинуть стекляшку в воды Нила. Так будет спокойнее, но Баки он не переубедит. Это его добыча. Однако сейчас важнее всего было не это.

Когда Коллинза подлечили и отправили на кровать, отлёживаться, Руперт и Винсент вышли в гостиную. Карим остался на кухне, убирать последствия «операции». Холл восседал в мягком кресле, вытянув руки и ноги и откинув голову на жёсткую спинку. Немец присел на диван.

— Кто мог подумать, что мы снова встретим Джорджа, — молвил он, скрестив руки в замок.

— Да, понимаю, — кивнул американец, который последний час только и думал о брате.

— Как он там очутился? — непонимающе нахмурился Шмидт.

— Понятия не имею, — вздохнул Винсент. — Но раз он здесь, в Египте, значит, он следовал за нами по пятам от самого Берлина. Кто-то всё это время сливал ему информацию о том, где мы находились, и куда следовали.

— Братья Хенрикссоны? — предположил Руперт.

— Возможно… Выходит, они с самого начала нас предали… Вот только Тобиас недолюбливает моего брата, — выразил недоумение Холл-младший. — Не представляю, что могло заставить его связаться с ним.

— Что ещё, кроме денег, — лаконично закончил разговор Руперт.

--------

[1] Аскер — в переводе с тюркских языков означает «армия» или «солдат».

Глава 23. Хозяйка игры

Проснувшись ранним утром и позавтракав, Хелен продолжила сборы, начатые накануне вечером. Сумки и чемодан стояли возле шкафа наполовину заполненные. Когда девушка аккуратно складывала платье, которое она надевала на благотворительный приём, в дверь постучались. Незваным гостем оказался дворецкий фрау Штруберт, Карл. Он сообщил, что профессор ожидает леди в своём номере. Пришлось отложить сборы и отправиться вслед за слугой.

Хелен не знала, что от неё хотел Фридрих, но ощущала смутную тревогу. Что, если остальным стало известно насчёт Абдулхакима? Хотя с момента разговора в кальянной ничто не напоминало о нём. Он как мышка сидел в доме напротив гостиницы и не высвечивал.

Оказавшись в просторном номере Фридриха, девушка осталась в гостиной. Нервно поправляя на себе складки платья, она дождалась, когда дворецкий оповестит о её прибытии, и вошла в кабинет, где, как ни странно, увидела не только профессора Нойманна, но и детектива с фрау Штруберт. Стараясь не выдать свою нервозность, Хелен поприветствовала собравшихся.

— Фройляйн Хелен, проходи, — по-отечески указал на кресло немец, — мы бы хотели обсудить кое-что важное.

— Что-то случилось? — напряглась англичанка, обеспокоенно сжав ладони вместе, дабы скрыть тревожность. — Аббас-паша не передумал?

— О, нет-нет, — поспешил утешить профессор, — всё в силе, но есть одно «но».

Он замолчал и переглянулся с остальными. Слово взяла Марта, поставив на маленький круглый столик фарфоровую чашку с ароматным кофе. Она прокашлялась, поджала тонкие губы и высказала то, чего не решались сказать мужчины:

— Хелен, дорогая, мы с профессором и детективом посовещались и пришли к решению, что вы с мистером Муром сегодня вечером отправитесь обратно в Лондон.

— Что? — мгновенно выпалила Хелен. — Как это понимать?

Сердце в груди бешено заколотилось. Глаза девушки принялись бегать от одного лица к другому, выдавая сильное волнение.

— В Каире для вас может оказаться небезопасно, — подал голос Брэндон, крутя в ладонях полы шляпы и мягко улыбаясь, словно бы пытаясь убедить в своих словах не столько девушку, сколько себя, — учитывая всё, что с вами до этого произошло.

— И вы говорите это мне перед самым отъездом? — хмыкнула Хелен, откидываясь на мягкую спинку кресла и складывая руки на груди. — Считаете, что имеете право решать за меня.

Это был не вопрос, а констатация факта. Всю жизнь родные решали за неё, по какому пути ей идти. Хватит, надоело. Тем более это был вопрос жизни и смерти. Она и без того потратила слишком много времени в путешествии и возвращаться не была намерена. Хелен считала, что если не она, то никто другой не найдёт Эдварда Конроя.

— Всё не так, как кажется, — попытался смягчить беседу Фридрих. — Мы печёмся только о вашей безопасности, фройляйн.

— Давайте разъясним пару вещей, — хмыкнула мисс Конрой, которую происходящее начинало утомлять. — Первое, что касается насчёт вас, Брэндон.

Она обратила свой гневный взор на детектива. Мужчина удивлённо вскинул брови, невинно взирая на девушку. Он совершенно не понимал, о чём пойдёт речь. Но пришло время расставить все точки над «і». Хелен не собиралась его жалеть. В конце концов, в его услугах она больше не нуждалась.

— Вы мне врали, — скривила она губы в чём-то наподобие усмешки, — или не договаривали, — пожала она плечами. — Но, в любом случае, я расцениваю это — как равное.

— В чём же заключалась моя ложь? — вопрошающе взглянул англичанин на леди.

— Вы собирались и дальше обещать мне золотые горы? — склонила голову набок Хелен. — Думали, что я наивная дурочка, которой можно морочить голову? Что ж, спешу вас уверить, это не так.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился он.

— Мистер Шмидт и Абдулхаким сбежали из тюрьмы пару дней назад, — призналась Хелен. — Как долго вы собирались это от меня скрывать?

Нойманн и Штруберт синхронно обернулись на Мура. Напряжение в кабинете нарастало. Немцы тут же принялись забрасывать детектива требованиями объяснить, как пособникам Холла удалось сбежать, и чем это могло грозить. И почему им не доложили о ситуации? Но все вопросы остались без ответа. Гамма эмоций отразилась на лице Брэндона.

— Но откуда вы… — поражённо пробормотал мужчина.

Однако Хелен его тут же перебила:

— Это не важно.

— С вами связывался Холл? — подозрительно сузила холодные серые глаза Марта.

— Нет. — И ведь в какой-то мере это являлось правдой. — В любом случае, я не считаю себя обязанной отчитываться перед вами.

Вскинув голову, девушка с удовольствием оглядела собравшихся. Наступила очередь следующего удара. Если тебя пытаются надуть, держи в кармане спрятанную карту. Тогда выиграешь. Во всяком случае, именно такому уроку её научил Винсент.

— И второе, профессор, — обратилась она к пожилому мужчине, — я догадывалась, что вы собирались отправить меня домой, но, увы, вашим планам не суждено сбыться, — девушка улыбнулась, показывая собственное превосходство. — Знаете, чего у вас нет?

— Чего же? — хмуро крякнул Фридрих.

— Карты. Она у меня, и я единственная, кто знает маршрут, — пожала плечами мисс Конрой, улыбаясь. — Поэтому я поеду в Каир. Если надо будет, то оставлю вашу компанию, и отправлюсь искать отца в одиночку. Меня не интересуют раскопки. Единственное, чего я хочу, это найти отца.

Все замолчали. Профессор буравил её тяжёлым взглядом. Он никак не ожидал подобного сопротивления. Тем более от молодой леди. На лице Марты отражалась доля свирепого высокомерия. Ей явно не нравилось своеволие Хелен. Хотя прежде казалось, что она полностью на стороне англичанки. Тем временем детектив нервно кусал губы, явно желая выговориться, но не в присутствии Хелен.

— А что насчёт координат? — наконец, поинтересовался профессор, проведя по седым усам морщинистыми пальцами. — В одиночку будет сложно найти то место.

— Не беспокойтесь, — победно проговорила Хелен, как будто бросала перчатку на дуэль. — У меня будет сопровождающий, который не хуже прочих знает все маршруты Египта.

Её слова словно вонзились в тишину. Взгляд Мура вспыхнул остро, как лезвие кинжала.

— Имеется в виду Холл? — едко бросил он, прищурившись.

Хелен молча выдержала его взгляд. Напряжение в комнате нарастало, как грозовое облако, нависшее над их головами. Лицо Хелен оставалось спокойным, но в нём промелькнула едва заметная тень — как блеск оружия перед броском. Она взглянула на троицу с ледяным спокойствием. Пришло время сыграть свой второй козырь, как того и просил мистер Шмидт.

— Нет, я говорю про Абдулхакима.

— Что?! Где он? — взвился с места Брэндон, его лицо исказилось смесью тревоги и ярости.

В глазах мелькнула решимость, и он машинально обернулся к двери, словно готов был в эту же секунду рвануть на поиски араба. Хелен, не дрогнув, пристально посмотрела на него. В её глазах, холодных и пронзительных, читалось нечто зловещее. Она наклонила голову, глядя на него исподлобья:

— Там, где вам до него не добраться.

— Что за глупости, Хелен? — попытался вразумить девушку профессор Нойманн, но в его голосе слышалось нечто большее, чем простое недовольство. Казалось, с каждым словом его беспокойство только усиливалось.

— Он поедет со мной, это не обговаривается, — Хелен произнесла эти слова медленно, с непоколебимой уверенностью, скрестив руки на груди. — И никто не будет докучать ему с допросом.

Мур окинул её ошеломлённым взглядом, в котором закипал гнев.

— Не понимаю, что всё это значит, — детектив растерянно развёл руками. — Он преступник!

— С этого момента он мой человек, — невозмутимо произнесла мисс Конрой, про себя упиваясь властью, которую получила даже на столь краткий миг. — Я одна решаю его судьбу и буду в ответе за его жизнь.

— Вы не должны… — растерянно проговорил Брэндон, поражённо глядя на девушку.

Казалось, в его голове вспыхивает, как молния на ночном небе, смутное осознание, что всё выходит из-под контроля.

— Ещё как могу, — серо-зёленые глаза сверкнули. — Никто не будет решать за меня. Абдулхаким поможет мне разузнать правду. Он сможет договориться с местными, теми, кто работал с моим отцом, не прибегая к угрозам и подкупам. Не всё решается с помощью денег. Кроме того, принц Аббас-паша обещал мне, что никто не посмеет встать у меня на пути. Скажу больше: без меня вы никуда не уедете на его поезде.

Каждое слово громыхало, как гроза среди ясного неба. Мур быстро обернулся к профессору, его лицо было бело-красным, словно он находился на грани взрыва. Желваки на скулах ходила туда-сюда.

— Это правда? — уточнил он.

Нойманн встал, словно готовясь к решительному шагу, и его лицо казалось застывшим от напряжения.

— Я должен убедиться в этом сам, — устало произнёс он, глядя на дверь, словно за ней был тайный выход из ловушки. — Марта, не могли бы вы отправить своего дворецкого во дворец, дабы всё разузнать?

— Конечно, Фридрих, — кивнула женщина, бросив на Хелен долгий, негодующий взгляд. — Ох, милочка, ну и проблем от вас.

Слова её упали в повисшую тишину, как камни в глубокую воду, оставляя после себя эхо тревоги. Все смотрели на Хелен, как на человека, способного шагнуть за черту, за которой нет возврата. Ещё полчаса назад никто не верил, что она способна на подобное.

Сразу после разговора Фридрих велел ей вернуться в свой номер, а детектив распорядился поставить у двери охрану. Ей запретили выходить до момента, когда они во всём разберутся. Впрочем, Хелен это не сильно беспокоило. До отправки поезда было полно времени. Она как раз успеет упаковать вещи.

По правде говоря, Хелен намеревалась отправить часть багажа в Лондон, а в Каир поехать налегке. Однако же, поскольку она поедет в поезде наместника Египта, следовало всё же прихватить пару подходящих случаю нарядов.

Тихо войдя в комнату, она оказалась ослеплена ярким солнечным светом, который залил собой каждый угол. Небо было безоблачно-голубым, а лёгкий бриз приносил с собой солёный аромат прибоя. Но внутри Хелен гнездилась настороженность.

До обеда оставалось немного времени. Девушка обвела взглядом спальню и взялась заботливо, будто оберегая, складывать вещи в дорожный чемодан. Защёлкнув застёжку, она внезапно замерла. Хелен всё ещё сомневалась, правильно ли она поступала. Сможет ли пройти оставшийся путь до конца практически в одиночку?

Её не покидало желание взглянуть на карту и письмо, те два драгоценных свидетельства, что могли стать ключом в поисках отца. Поднявшись с постели, Хелен подошла к секретеру, рядом с которым на стуле стоял её ридикюль. Письмо должно было лежать тут же, среди прочих важных вещей. Девушка точно помнила, как оставляла их во внутреннем кармашке.

На миг сердце Хелен пропустило удар. Карта и письмо исчезли!

Тонкие пальцы застыли, словно над ледяной поверхностью воды. Страх ворвался в сердце резким уколом, и она замерла, цепляясь взглядом за пустоту в кармашке. Леди почувствовала, как мир вокруг начал завихряться, теряя свою устойчивость. Дрожащими руками она перерыла ящики, отодвинула бумаги, стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия. Но результат оставался тем же — карты и письма не было.

Сердце застучало сильнее, в горле запульсировала паника. Кто мог осмелиться выкрасть их? Хелен глубоко вздохнула, борясь с волнением и в отчаянных мыслях перебирая возможных подозреваемых. Жуликоватые братья Хенриксоны, или каким-то образом Винсент Холл пробрался в её номер?

Леди сжала виски, чтобы унять тревогу. Никому нельзя говорить. Никому! Что бы ни случилось, эта тайна останется её.

У неё хотя бы был Абдулхаким. Он будет рядом, его преданность бесспорна, и Хелен знала, что он поможет. Пусть карты больше нет, но это не страшно. Как хорошо, что она записывала всё важное во время путешествия. Направление было указано во снах — Сатурн и Орион. Ей оставалось идти туда, где их свет укажет путь. Древние созвездия станут для неё ориентиром. Только если сны не врали.

Хелен стиснула кулаки, подавляя дрожь. Её путь не кончится здесь — напротив, он только начинался.

Глава 24. Слишком громкая тишина

Поезд тронулся. В небольшом уютном купе Хелен расположилась на мягком сиденье, обитом зелёным бархатом. Постепенно глухой стук колёс наполнил тишину. Через распахнутое окно ветер принёс с собой песчинки пустыни, и шляпка едва не слетела с головы девушки. Мисс Конрой поскорее захлопнула окно, на мгновение задержавшись взглядом на ускользающем горизонте. Её сердце билось ровно — в такт движению поезда. По правде говоря, она никак не могла поверить в то, что ей удалось повлиять на сопровождавших её людей. Конечно, не без поддержки Аббаса-паши, но всё же.

Никто не смог ей помешать. Ни уговоры, ни строгие взгляды тех, кто считал поездку неподходящим маршрутом для молодой англичанки. Профессору Нойманну, детективу Муру и фрау Штруберт пришлось смириться и заглушить свои голоса, которые пытались вразумить молодую леди. Вспомнив, как они перешёптывались в холле отеля, а кто-то даже пытался деликатно намекнуть, что «лучшая роль для леди — оставаться в безопасности дома», Хелен победно заулыбалась. В ответ она лишь упрямо поджала губы, передав слугам хедива свои вещи, и шагнула навстречу решению, которое было принято давным-давно.

Поезд уходил всё дальше от места, где ей пришлось отстаивать своё право на выбор. Она вспоминала выражение лиц троицы, которая наблюдала за её посадкой на платформе: недоумение, беспокойство, но и уважение к её упорству. Аббас-паша деликатно подал руку, помогая ей перешагнуть с перрона в тамбур поезда. В тот момент, когда она ступила на металлическую ступеньку, Хелен словно почувствовала, как прочно стоит на ногах — впервые за долгое время.

За окном проплывали выжженные солнцем пески, бледные строения маленьких деревень и редкие тени пальм, казавшиеся островками жизни в этом бесконечном море пустыни. Поезд уверенно нёс её вперёд, к Каиру.

— Я ни за что не отступлю от своих планов, — тихо прошептала она, больше самой себе.

Теперь, когда большая часть пути осталась позади, Хелен ощущала, как внутри неё разливается чувство, что она вот-вот найдёт отца.

Спустя час поезд плавно двигался по железнодорожным путям, соединяющим Александрию с Каиром, без единой остановки. За окном медленно сменялись пейзажи: золотистые пески пустыни переходили в зелёные поля, где паслись стада овец, а небольшие деревни с белёными домами мелькали словно миражи на горизонте. Плотные шторы создавали тёплую, приглушённую атмосферу в купе. Солнечные лучи проникали сквозь приоткрытые шторы, мягко освещая купе и позволяя наслаждаться видом за окном.

Интерьер поезда поражал своей роскошью. Сиденья были мягкими и удобными, а деревянные панели стен украшали резные узоры и инкрустации из слоновой кости. Небольшой столик между креслами был покрыт кружевной салфеткой, на которой стоял серебряный чайник с дымящимся чаем и фарфоровые чашки с тонкими позолоченными краями. В углу купе стояла лампа с абажуром из шёлка.

Аббас-паша сидел напротив Хелен, задумчиво читая книгу. Его лицо было сосредоточенным, а пальцы постукивали по подлокотнику. Случайные взгляды, которые он бросал на Хелен, выдавали его обеспокоенность.

— Вы в порядке? — наконец спросил он, сняв с переносицы тонкие очки и положив их на стол.

Хелен кивнула, глядя в окно. Она следила за мелькающими пальмами. Её руки крепко сжимали книгу, которую она так и не открыла.

— Я пытаюсь понять, — наконец сказала она тихо, — что случилось с отцом. Это не даёт мне покоя.

Поезд качнулся на повороте, и мелодичный звон хрустальных стаканов, стоящих на полках, на мгновение отвлёк её. Где-то в коридоре послышались голоса слуг. Через секунду в купе вошёл подчинённый Аббаса-паши и сказал ему что-то на египетском наречии. Хедив кивнул и снова обратился к девушке.

— Всё будет хорошо, — попытался обнадёжить её мусульманин. — Ваш отец был известным человеком, не так ли? Такие люди всегда вызывают интерес — не только у друзей, но и у врагов.

Хелен повернула голову к нему, её взгляд был полон сомнений:

— Не понимаю, что такого он нашёл, что ему пришлось скрываться.

— Когда-то давно в Ахетатоне произошло нечто ужасное, — задумчиво проговорил Аббас-паша. — Для нас, арабов, этот город — грязное место. Та земля проклята. Это место закрыто, и туда можно попасть только по Нилу.

— Что же могло там произойти? — удивлённо вскинула брови англичанка.

Отложив книгу на столик, Аббас-паша вздохнул и углубился в свои мысли. После пары долгих минут он заговорил:

— Эта тайна покрыта мраком веков. Если я не ошибаюсь, у Эхнатона был конфликт с карнакскими жрецами. Фараон считал себя царём-жрецом. Единственным жрецом всего Египта.

Хелен даже не подозревала, что наместник Египта настолько осведомлён об истории домусульманского периода страны, потому была удивлена его речью.

— Эдуард Навилль, швейцарский коллега вашего отца, — тем временем продолжил он, — ещё в 1905 году предположил, что Эхнатон преследовал имя Амона только в Фивах. Он считал, что ненависть царя была направлена не против доктрины и не против самого бога, а против жрецов, которые этого бога обслуживали: царь просто положил конец их чрезмерным притязаниям, — Аббас-паша взял со столика чай и немного отпил. — Некоторые люди, по-видимому, почувствовали себя оскорблёнными. Строительство новой столицы, Ахетатона, означало резкий поворот в экономической политике. Не удивлюсь, если ходили разного рода слухи.

— Вы прекрасно разбираетесь в истории Древнего Египта, — поражённо проговорила Хелен.

Хедив мягко улыбнулся:

— Мне думалось, вы успели заметить, что я меценат. К тому же, я считаю, что негоже забывать предысторию своей страны.

Они помолчали. Однако кое-что всё же больше всего интересовало Хелен, и она поспешила задать свой вопрос:

— Как думаете, мог ли Эхнатон вести открытую войну против фиванского жречества?

— Не исключено, — пожал плечами египтянин. — Наверняка, он испытывал неприязнь к некоторым жрецам. К тому же, многие европейские археологи считают, что именно Нефертити стала инициатором религиозной реформы. По обнаруженным документам, она была чем-то гораздо большим, нежели просто супругой и матерью. Думаю, тогда все помнили, что случилось во время правления царицы Хатшепсут[1] и боялись повторения тех событий, поэтому не всем нравилась избранница фараона.

Припомнив, что она знала про Хатшепсут, Хелен задумчиво потёрла мочку уха. И правда, тогда общество было чересчур консервативным. Намного больше, чем сейчас.

— Скорее всего, тела фараона и его жены давно уничтожены. Ещё в глубокой древности, — философски произнёс Аббас-паша.

— А что, если мой отец нашёл его? — с надеждой предположила Хелен, чуть подавшись вперёд.

— Сомневаюсь, — отрицательно покачал головой мужчина, даже не обдумав её догадки.

— Тогда почему он послал мне карту, а профессору Нойманну Золотую книгу Атона? — девушка не собиралась сдаваться. Ей нужны были ответы. — Я думаю, его кто-то преследовал, и отец был вынужден скрываться, потому и артефакты отправил в разные места. Меня ведь тоже преследовали…

На эти слова хедив живо отреагировал. В его взгляде появилась настороженность.

— Правда?

— Да, ещё в Лондоне у меня пытались выкрасть письмо отца вместе с картой, — припомнила Хелен, — а в Берлине я встретилась с целой бандой преступников. Тогда они захватили в плен профессора Нойманна.

— Это усложняет дело, — посерьёзнел Аббас-паша. После непродолжительных размышлений он изрёк: — Я выделю для вас надёжную охрану. Когда вы приедете в Каир, вам следует проявлять осторожность.

Хелен отвела взгляд, снова погружаясь в собственные мысли. За окном поезд проезжал мимо старинного акведука, арки которого отбрасывали длинные тени на песчаную землю. Она чувствовала, как её напряжение нарастает с каждым километром, приближающим их к Каиру.

— Как странно осознавать, — задумчиво проговорила Хелен, стараясь придать голосу спокойствие, но в её тоне чувствовалась лёгкая дрожь, — что у этих песков такая древняя история, что они видели могущественные империи, исчезнувшие задолго до сегодняшнего дня.

Эта мысль о времени и истории внезапно пробудила в ней странное чувство: она ощущала себя маленькой и временной, всего лишь гостьей в этой земле, которая пережила столько эпох.

— Египетская земля продолжает хранить эти воспоминания, — понимающе улыбнулся Аббас-паша. Его тон был тёплым, почти отеческим. — Для нас пирамиды, храмы, гробницы — не просто символы былого величия, а часть нашей души, часть народа.

Хелен повернулась к нему, ловя каждое слово. В его голосе звучала гордость, которую она не могла не уважать. Но эти слова невольно вызвали в ней чувство вины, что не могло не удивить Хелен. Раньше она не задумывалась о подобных вещах. Разве она или её отец действительно понимали, что значат эти реликвии для египтян?

Немного помолчав, хедив с любопытством поинтересовался:

— Как, если позволите, относится ваш отец к этому, мисс Хелен? Что он думает о праве египтян на своё культурное наследие?

Её серо-зелёные глаза на мгновение замерли. Этот вопрос заставил её сердце сжаться. Она чувствовала, что отец — человек благородный, но, возможно, он недостаточно задумывался о культурном контексте своей работы. Хелен отвела взгляд.

— О, он размышлял на эту тему, — ответила она, стараясь скрыть свои внутренние сомнения. — Я думаю, это что-то вроде научного соревнования между учёными, своеобразный спор, кто найдёт больше. Как-то отец намекнул мне об этом, но я не придала значения. Знаете, тогда я была слишком молода, чтобы задумываться о подобных вещах. Но теперь я прихожу к выводу, что мы обязаны уважать чужую культуру. Тем более, находясь на чужой земле.

— Это мудрое мнение, — Аббас-паша мягко кивнул, его глаза потеплели. — Многие иностранцы видят в наших артефактах лишь диковинки, но для нас они нечто большее — мост между прошлым и настоящим. Когда британские учёные вывозят реликвии, нам кажется, что они уносят с собой частичку Египта.

Хелен почувствовала, как на её плечи легло странное бремя. Хотя она не имела отношения к этим действиям напрямую, ей стало стыдно за всех англичан. Она медленно выдохнула, стараясь подобрать слова:

— Я понимаю, Аббас-паша, мне… мне искренне жаль, если это так воспринимается. Не уверена, что отец думал об этом настолько глубоко, но когда я найду его, то поговорю с ним. Он человек честный и справедливый, просто… слишком захвачен наукой, иногда не замечает, как его работа влияет на других.

Её голос звучал сдержанно. Она задумалась: сколько раз она видела, как отец восхищался найденными артефактами, не замечая боли в глазах египтян?

— Увлечение наукой — благородное дело. Но иногда чужеземцам стоит взглянуть на Египет не только как на кладезь артефактов, но и как на живую страну, с людьми, которые гордятся своими корнями, — хмыкнул хедив.

— Обещаю, что скажу ему это, Аббас-паша. И надеюсь, что наши отношения с Египтом однажды будут строиться на взаимном уважении, а не на отчуждении, — тихо ответила Хелен, опустив взгляд на свои руки.

За окном мелькали пальмы, а на горизонте уже виднелись первые очертания Каира. Хелен глубоко вздохнула, понимая, что её поездка стала не только физическим путешествием, но и началом внутреннего пути, полного осознаний и изменений.

Аббас-паша задумчиво улыбнулся.

— Да, многие мои соотечественники хотят для Египта самостоятельности, и, признаюсь, это желание живёт и во мне. Мы веками были сильной и независимой страной. Разве вы не видите в Египте силу, способную поддержать себя и без надзора чужих?

Его голос звучал уверенно, но в нём слышались ноты скрытой грусти. Хелен сочувствующе встретила его взгляд. В его словах она ощутила глубинные мечты о свободе. Она задумалась о том, как редко англичане воспринимают эти земли иначе, чем просто колонию.

— Думаю, что да… И хотя мне трудно представить Англию, отказавшуюся от своего влияния здесь, я верю, что Египет когда-то сможет быть хозяином своей судьбы. Отец не раз говорил, что египтяне обладают необыкновенным мужеством и стойкостью, которые так хорошо сохранились сквозь века.

Аббас-паша наклонился чуть ближе, его глаза были полны внимания.

— Так вы признаёте, что и здесь, в Египте, есть что-то… стоящее? Чувства, возможно, столь же сильные, как те, что связывают англичан с их родиной?

Хелен кивнула, её голос стал мягче:

— Абсолютно. Просто… Я полагаю, англичане не привыкли к мысли, что страны, подобные вашей, могут желать иной судьбы. Но что ждёт Египет, если вдруг придёт тот день, когда ваши желания осуществятся?

Аббас-паша улыбнулся, но в его глазах появился отблеск серьёзности.

— Этот день станет началом долгого пути, мисс Хелен. Пути, полного испытаний, где Египту придётся строить себя заново. Но мы готовы. Египтяне желают для своих детей жизни без колониального давления, правды, корнями уходящей в собственные древние традиции, не в заимствованные.

Хелен почувствовала, как эти слова проникают в самое её сердце.

— Мне кажется, теперь я понимаю лучше… Англия видит себя как светоч цивилизации, как носителя знаний, но я осознаю, что ваше стремление к свободе столь же глубоко и обоснованно, как и наше желание удерживать влияние. Возможно, это и есть самое сложное: принять, что другие могут стремиться к другой судьбе.

— Быть может, однажды, мисс Хелен, мы оба увидим, как наши народы уважают друг друга на равных. В этом мире хватит места и для Египта, и для Англии.

За окном на горизонте уже виднелся пригород Каира.

***

Поезд медленно подъезжал к вокзалу. Здание, выполненное в преимущественно традиционном арабском стиле, встречало путников большими арочными окнами, украшенными изысканной декоративной машрабией. Западные европейские элементы гармонично вплетались в восточную архитектуру. Тем не менее, вокзал был скорее функциональным и скромным, особенно в сравнении с роскошными железнодорожными станциями Европы.

Высокие колонны поддерживали навесы перед перроном, придавая всей конструкции лёгкость, смешанную с оттенком индустриального стиля. Под этими навесами сновали пассажиры — мужчины в арабских накидках, женщины в хиджабах, дети с озорными улыбками. Повседневная жизнь станции наполнялась движениями, звуками и красками.

Хелен, разглядывая станцию через окно вагона, ощущала лёгкое волнение. Она пыталась представить, как выглядит квартира её отца в Каире.

Поезд хедива прибывал к отдельному, специально оборудованному павильону, который примыкал к основному зданию вокзала. Этот павильон был полностью изолирован от общей суеты и поражал своим богатым убранством в традиционном исламском стиле. Декоративные арки и резные элементы подчёркивали величие и власть, символизируя статус правителя.

Когда они прошли под аркой, перед ними открылся поистине королевский зал ожидания. Просторное помещение заставляло присутствующих восхищённо оглядываться: роскошная мебель с инкрустацией, мягкие ковры с замысловатыми узорами, мозаика, переливающаяся яркими цветами. Даже картины на стенах, изображающие пейзажи Нила, казались тщательно подобранными.

В зале находилась личная охрана Аббаса-паши и придворные, которые ожидали прибытия правителя. Вся территория павильона была тщательно охраняема; никто посторонний не мог подойти к платформе, чтобы не нарушить безопасность хедива.

Слуга, одетый в строгую и одновременно элегантную форму, тихо подошёл к Хелен с лёгким поклоном. Его речь была спокойной и чёткой для египтянина:

— Госпожа, на платформе вас и ваших сопровождающих ожидает закрытый экипаж. Он предназначен для почётных гостей Аббаса-паши и доставит в любое место, которое вы укажете.

Хелен кивнула, чувствуя, как напряжение постепенно уступает место любопытству. Она с интересом оглядывалась, впитывая каждую деталь окружающего великолепия. Профессор Нойманн и фрау Штруберт решили отправиться сразу же в небольшую резиденцию, которую любезно предоставил Аббас-паша всей делегации. Однако Хелен намеревалась поехать на квартиру отца. Сопровождать её вызвался детектив Мур, который категорически отказывался отпускать девушку одну, несмотря на то, что к ней была приставлена охрана.

Всю дорогу, устроившись в вагоне для слуг, Мур косо поглядывал на Абдулхакима. Его руки нервно теребили край пиджака, а лицо выражало явное недовольство. Время от времени он шумно вздыхал и пыхтел, явно желая задать арабу парочку вопросов насчёт Холла. Однако пристальный взгляд охраны хедива и категорическое распоряжение мисс Конрой воздерживаться от любых допросов лишили его такой возможности. Мур был вынужден сдерживаться, хотя в его глазах читалось недовольство. Абдулхаким скромно и тихо сидел в сторонке, изредка поглядывая на братьев Хенрикссонов. Те, о чём-то шептались, бросая на араба подозрительные взгляды. Одному Богу было известно, что они замышляли. Возвращение одного из товарищей Винсента ничего хорошего им не сулило.

Пока девушка проезжала в экипаже по Каиру, она не могла отвести глаз от города, похожего на мираж на границе между прошлым и настоящим. Ей казалось, что столица Египта вот-вот рассыплется в светлом мареве, но город стоял, твёрдый и величественный, обрамлённый пальмами и солнцем, которое будто протягивало свои золотые руки.

Нил был первым зрелищем. Широкая, спокойная река мерцала, как шёлковое полотно. По его воде скользили фелюки с белыми парусами, которые напоминали крылья огромных птиц, плавно перелетающих из одного времени в другое. На другом берегу виднелись зелёные сады и плодородные поля, уходящие за горизонт. Повсюду — величие минаретов, гордо возвышающихся над городом. Их призывы к молитве разносились над шумными базарами и неспешной городской жизнью. Широкие проспекты, засаженные пальмами, сменялись узкими улочками старых кварталов, где звуки молитв и разговоров сливались с ароматами специй, свежего хлеба и жареного кофе.

Город, казалось, был в постоянном движении: звуки верблюжьих колокольчиков перемешивались с клаксонами первых автомобилей, а европейская мода вплеталась в традиционные ткани египетской жизни.

При этом сердце Каира оставалось неизменным — это был город, который дышал историей фараонов и великой цивилизации. Он хранил свою тайну в старинных мечетях и дворцах, что прошли через столетия. Каир манил и околдовывал, как ворота в восточную сказку, в которой время казалось застывшим между прошлым и настоящим.

Хелен чувствовала, как её глаза пьют Каир, как пустыня впитывает редкий дождь. Ей казалось, что каждый камень в этих домах, каждый звук, каждый взгляд местных жителей хранил что-то важное, ускользающее, как пригоршня песка, которую невозможно удержать.

Больше всего её манил свет. Солнечные лучи отражались от белых стен зданий и от воды Нила, и воздух словно сам становился живым — тёплым, бархатистым, трепетным. Она смотрела на это всё и думала, что Каир — как старинный манускрипт, с которого со временем стёрлись многие слова, но страницы его всё равно хранят древние секреты.

Когда экипаж остановился у небольшого двухэтажного дома, Хелен со смешанными чувствами взглянула на строение. Дом выглядел скромным, но ухоженным. Она вышла из повозки, поправила шляпку и на мгновение остановилась, оглядывая пустынную улицу. Казалось, вокруг не было ни души, но девушку не покидало ощущение, что за ними пристально наблюдают. Детектив Мур, следуя за ней, сердито поправил пиджак и шляпу, с подозрением осматривая окрестности. Охрана осталась стоять возле машины, готовая в случае чего защищать англичан.

Хелен перевела взгляд на деревянную дверь дома с латунными ручками и на окна второго этажа, которые были закрыты ставнями. Поджав губы, она глубоко вздохнула и направилась ко входу. К сожалению, ключа у них не было. Постояв в нерешительности, она обернулась к своему спутнику.

— Мистер Мур, не могли бы вы помочь мне решить одну проблему? — спросила она с лёгкой улыбкой, кивая на массивный замок.

Мур нахмурился, не сразу понимая, что от него требуется, но когда понял, его лицо прояснилось. С досадливым вздохом он снял перчатки и подошёл к двери. После нескольких мощных попыток и одного особенно громкого удара дверь поддалась с ужасным треском и, наконец, распахнулась, впуская незваных гостей.

Момент истины. Хелен не представляла, что увидит, но с нетерпением ждала, чтобы узнать другую сторону жизни профессора Конроя. Внутри дома стояла тишина, нарушаемая лишь их шагами. Хелен осторожно вошла, задерживая взгляд на каждой детали. Перед ними предстал длинный затемнённый коридор, ведущий к лестнице на второй этаж. Девушка поражённо замерла.

Рядом со входом валялись осколки разбитого глиняного горшка. Земля из него просыпалась прямо на тонкий турецкий ковёр, а листья драцены давно высохли без полива. На замысловатом ковровом узоре виднелись грязные отпечатки мужских ботинок. Возле стен лежали разбитые рамки с декоративными картинами.

Сглотнув ком в горле, с замиранием сердца мисс Конрой переступила порог. В лучах солнца, проникающих сквозь витражные окна, плавали частички пыли. В воздухе витал густой запах затхлости.

— Здесь давно никого не было, — вслед за леди в дом вошёл детектив Мур, проведя пальцем по поверхности журнального столика. — Если быть точным, несколько месяцев, но жильё арендовано до мая следующего года, — молвил он, растирая между пальцев пыль.

— Да, отец намеревался продлить раскопки примерно на год, а после вернуться в Англию, — глухо отозвалась Хелен, переступая через обломки стула.

Она прошла вперёд. Справа — распахнутая дверь в столовую, слева — гостиная. В обеих комнатах царила разруха. В комнате для гостей мебель была перевёрнута, подушки разорваны, их внутренности лежали на полу, словно снег. Ковёр, который, вероятно, когда-то был дорогим и ярким, теперь выглядел потёртым и смятым, местами покрытым грязными отпечатками обуви. Пол усыпали осколки стекла от разбитого шкафа-витрины, среди которых виднелись остатки чайного сервиза.

На стенах виднелись следы грязных рук, а картины были сорваны с гвоздей, некоторые лежали на полу, их рамы искривились или вовсе раскололись. В центре комнаты, где должен был стоять журнальный столик, теперь была лишь пустота, окружённая разбросанными книгами, бумагами и остатками чего-то, что когда-то, возможно, было декоративной вазой.

Хелен тихо прошептала: «Господи Исусе…», а её рука инстинктивно поднялась к губам. Она медленно прошла дальше, стараясь не наступать на осколки, которые хрустели под ногами. Её взгляд метнулся к дверному проёму, ведущему в столовую, и там картина была не лучше.

Обеденный стол, массивный и устойчивый, каким-то образом оказался сдвинутым в сторону, его ножки надломлены. Стулья оказались перевёрнуты, а один из них вовсе сломан. На столе лежали разбросанные тарелки, столовое серебро и остатки еды, словно здесь что-то искали в спешке.

В углу стоял шкаф для посуды, его дверцы остались распахнуты, а содержимое валялось на полу. Фарфоровые тарелки, бокалы и чайные сервизы лежали разбитыми. На стене рядом с этим шкафом виднелась глубокая царапина. Похоже, кто-то ударил по ней тяжёлым предметом.

Детектив Мур, стоявший у входа, нахмурился, его взгляд быстро пробежался по разгромленному интерьеру.

— Здесь явно искали что-то конкретное, — пробормотал он, шагнув вперёд и наклоняясь, чтобы поднять какую-то бумагу с пола. — Видимо, не нашли или не успели.

Хелен чувствовала, как холодный ужас поднимался изнутри. Она инстинктивно потянулась к медальону на шее, перебирая его между пальцев. Ноги, казалось, стали ватными, а в горле пересохло. Она обернулась к детективу, её голос дрожал:

— Кажется, я догадываюсь, что здесь искали.

Мур внимательно осмотрел бумагу, положил её на стол и затем поднял глаза на девушку.

— Мисс Конрой, прошу вас держаться ближе ко мне. Я не исключаю, что эти люди могут вернуться.

Хелен кивнула, а её взгляд снова вернулся к царившему вокруг хаосу. Девушка пыталась собраться с мыслями, но страх за отца поднимался из глубины. Она так надеялась найти здесь хоть какие-то зацепки, но, по-видимому, её ждало лишь разочарование. Если тут что-то и было, то это наверняка вынесли.

Они поднялись на второй этаж, где всё выглядело точно так же. Спальня профессора Конроя ничем не отличалась от других комнат в доме. Напротив неё в нише пряталась маленькая дверь, ведущая в каморку мальчишки-слуги.

Наконец, девушка и детектив дошли до кабинета, святая святых всех учёных и археологов. Здесь царила особенная атмосфера. В воздухе витал запах старинных бумаг, смешавшийся с ароматом благовоний. Сквозь плотные портьеры, защищающие интерьер от солнца, проглядывали закатные лучи. Длинный на всю стену шкаф был в беспорядке завален рукописями и книгами. Каблуки сапог медленно стучали по деревянному полу, пока внимательный взгляд бегал по корешкам. Почти все книги были по археологии и истории Египта.

Взгляд Хелен первым делом упал на рабочий стол. Рядом с ним на полу лежала разбитая турецкая масляная лампа. Подойдя ближе, девушка невольно прошлась по осколкам, слегка вздрогнув от того, как стекло хрустнуло под подошвой туфель. На столе стоял открытый чернильный набор, рядом с которым в стопке лежали книги по археологии. Часть из них кто-то скинул на пол, словно что-то ища. Рабочие исписанные тетради, географические карты, скрученные в тонкие трубочки, вырезки статей из научных журналов, заметно потрёпанные на концах, — всё это в хаотичном беспорядке безжалостно валялось на полу перед столом.

На стене сбоку в рамках висели грамоты и дипломы, выданные на имя профессора Эдварда Ричарда Конроя; там же — сертификат членства археологического общества Египта, полученный в 1909 году; пара оттисков личных статей, напечатанных в старинном британском журнале «Archaeologia», коими профессор Конрой чрезвычайно гордился; и несколько собственноручных рисунков, изображавших величественные пирамиды Гиза и большого сфинкса. К горлу Хелен подкатил ком. Она прикусила губу, чтобы не разреветься.

На краю стола лежала резная деревянная рамка для фотографии, но она оказалась пуста. Вторая такая же рамка всё ещё висела на стене над столом. Круглая чёрно-белая карточка изображала молодую женщину. Она была на пару лет старше самой Хелен и очень на неё похожа. Её взгляд устремлялся вдаль. На гладком и белом, как полотно, лице читалась одухотворённость и безмятежность. На голове леди красовалась круглая плоская шляпка, украшенная пышным бантом и цветами. Высокий ворот старомодного платья в мелкую клетку завершали бархотка с брошью. Талию затянул тугой корсет, и казалось леди едва ли могла в таком наряде дышать. Особенно выделялись на фотокарточке модные в конце XIX века пышные рукава-буфы. В ладонях, затянутых чёрными перчатками, дама держала декоративный зонтик.

Это была её мама, которая умерла на вторые сутки после родов и которой Хелен никогда не знала. Сняв со стены фотографию, Хелен нежно провела по стеклу пальцами, стирая пыль. Должно быть, на второй фотографии была она, но тот, кто устроил весь беспорядок в доме, её забрал.

— Я велел найти слугу, — в кабинет тихо вошёл детектив, оглядывая интерьер. — Надеюсь, он хоть что-то знает о вашем отце.

— Хорошо, — кивнула Хелен, сдерживая слёзы, а после обернулась к Брэндону, — благодарю вас.

— Как думаете, что здесь искали? — поинтересовался мужчина, пряча руки в карманы брюк.

— Должно быть, карту или книгу Атона, — пожала, плечами девушка, прижимая к груди снимок матери.

— Что ж, полагаю, это были люди Джорджа Холла.

— Скорее всего, — отрешённо отозвалась леди. — Я бы хотела привести здесь всё в порядок и заночевать в доме отца.

— Я думаю, это плохая идея, — отрицательно покачал головой англичанин. — Вдруг сюда нагрянет кто-то из братьев Холл?

— Со мной Абдулхаким и охрана Аббаса-паши.

— Лучше возьмите то, что желаете нужным и отправимся в резиденцию, — решительно заявил детектив.

Головой Хелен понимала, что он прав, но сердце её желало остаться здесь. В конце концов, девушка согласилась, и ещё до захода солнца они вернулись в новое место их временного пребывания.

--------

[1] Хатшепсут — женщина-фараон Нового царства Древнего Египта из XVIII династии. Она была второй исторически подтверждённой женщиной-фараоном. Наряду с Тутмосом III, Эхнатоном, Тутанхамоном, Рамсесом II и Клеопатрой VII она считается одним из самых известных египетских правителей. Являлась пра-пра-прабабушкой Эхнатона. Наиболее известным памятником архитектуры времени Хатшепсут является заупокойный храм в Дейр-эль-Бахри.

Глава 25. Поезд на юг

К Каирской погоде оказалось непросто привыкнуть. Хелен с сожалением вспоминала мягкий воздух Александрии, который в конце октября ощущался, как тёплые объятия друга. В противовес прибрежному городу Каир даже ночью одаривал невыносимой духотой.

Полночи Хелен ворочалась в постели, думая о том, что произошло с ней за последнее время. Ей казалось, будто от неё ускользает нечто невероятно важное, словно песок сквозь пальцы. Из-за тяжёлых дум девушка заснула лишь под утро. Но не успела она сомкнуть глаз, как её разбудил настойчивый стук в парадную дверь особняка. Настырного посетителя было слышно даже из распахнутого окна. Утреннее солнце лениво просачивалось сквозь решётчатые оконные ставни, проникая во все комнаты, и вместе с незваным гостем будило спящих.

— Что за наглость, — пробормотала Хелен, зарываясь в одеяло с головой.

Но её сон окончательно прервала служанка, которая сообщила, что леди срочно ожидает посыльный от самого принца. Пришлось спешно собираться, чтобы принять визитёра и узнать о цели его приезда.

Прислуга помогла Хелен привести себя в порядок и надеть хлопковое домашнее платье. Ещё с вечера волосы Хелен были убраны в тугую косу, и сейчас она не стала с ними церемониться, оставив лёгкую небрежность. Только после туалетных процедур мисс Конрой спустилась к посетителю.

Мужчина средних лет ожидал в гостевой комнате, богато обставленной в европейском стиле, и когда девушка вышла к нему, притворив за собой дверь, он обернулся и подошёл ближе, останавливаясь на почтительном расстоянии. Его выправка и дорогой костюм свидетельствовали о высоком положении и важности гостя. На лице светилась профессиональная вежливость вперемешку со скрытой решимостью.

— Доброе утро, мисс Конрой, — спокойно и уверенно приветствовал её мужчина. — Я пришёл по поручению хедива.

Галантно поздоровавшись с девушкой, подобно английскому джентльмену, он вынул из внутреннего кармана пиджака конверт и передал Хелен. На нём стоял официальный герб принца: полумесяц со звездой, а также пирамида и корона. С любопытством англичанка приняла конверт, сразу же открывая его и доставая оттуда сложенный в два раза лист бумаги.

— Благодарю, — кивнула Хелен, разворачивая письмо.

— Его Высочество поручил мне передать вам это послание, — медленно и чётко проговорил визитёр, скрестив пальцы на руках за спиной. — Он отправляет вас в провинцию Эль-Минью, к губернатору Ганиму Сааду. Тот обеспечит вас необходимой помощью, чтобы вы могли продолжить расследование.

Хелен понимающе кивнула, понимая, что это поручение ставит её в новые обстоятельства. Неспешно разворачивая письмо, она внимательно вчиталась в строки, написанные тонким убористым почерком. Оторвавшись от чтения, девушка снова посмотрела на посыльного.

— Правильно ли я понимаю, что губернатор осведомлён о поисках моего отца?

— Да, губернатор в курсе событий, — сдержанно ответил посланник. — Его Высочество считает, что это лучший способ помочь вам в ваших поисках. Все документы и ресурсы, которые вам понадобятся, будут предоставлены. Также Его Высочество приказал, чтобы вся информация касаемо исчезновения вашего отца была передана непосредственно губернатору. Господин Саад не только осведомлён о вашем деле, но и готов поддержать вас. Это распоряжение свыше.

Мягко, с чуть заметным волнением, Хелен всё же полюбопытствовала:

— Я больше не увижусь с Его Высочеством?

— К сожалению, у Его Высочества хедива возникли неотложные дела, — мягко улыбнулся мужчина.

— Что ж, понимаю, — ответила точно такой же улыбкой англичанка. — Тогда передайте ему, что я благодарна за всё, и ожидаю, что мы ещё сможем встретиться за чашечкой чая, когда всё разрешится. Надеюсь, губернатор сможет мне помочь.

— Мой господин уверен, что это нужный шаг, мисс Конрой. Губернатор — человек опытный и осведомлённый, и он, несомненно, будет рад поддержать вас в вашем деле, — сдержанно проговорил посланник.

Возникла короткая пауза. Хелен чувствовала, что наступило время действовать, но всё ещё оставались вопросы, на которые она не находила ответа. Визитёр сделал шаг в сторону выхода, не спеша, но с чётким намерением покинуть особняк. Слегка склонив голову, он произнёс:

— Удачи вам, мисс Конрой.

— Благодарю, — кивнула Хелен, выходя из задумчивости. — Мы отправимся немедленно.

Мужчина кивнул и покинул гостиную. Тишина заполнила пространство. Хелен стояла на месте ещё какое-то время, слыша, как парадная дверь захлопнулась, а со стороны улицы через пару минут раздался шум мотора и хруст гравия под колёсами автомобиля.

Девушка продолжала держать письмо, когда в гостиную вошли заспанные профессор Нойманн и Марта. На их лицах читалось недовольство. Посыльный хедива не удосужился поговорить с ними, а наоборот попросил дворецкого Марты не вмешивать их в разговор, поскольку он целиком и полностью адресовывался мисс Конрой. Это положение вещей совершенно не устраивало немцев, но возражать они не смели.

— Мы поедем в Эль-Минью, — вздохнув, со спокойной решимостью произнесла англичанка, поворачиваясь к ним.

Немцы обменялись недоумёнными взглядами. В их глазах проскакивало любопытство и осторожность. Однако Хелен не спешила раскрывать подробности разговора с визитёром Аббаса-паши. Хотя она понимала, что будущая экспедиция станет важной вехой в разгадке исчезновения отца. Но также приходило осознание, что она до сих пор не понимала всей полноты ситуации.

Завтрак прошёл в полной тишине. В воздухе витало тягучее ощущение беспокойства и неопределённости. Немцы и детектив не проронили ни слова. Слышалось лишь постукивание ножей и вилок о фарфоровые тарелки с золотой каёмкой. Убранство особняка говорило о том, что здесь проживали лишь высокопоставленные гости хедива. Однако это мало заботило Хелен.

Её не покидали мысли, что она замешана в какую-то опасную игру. Ей хотелось вернуться в дом отца, разобрать его бумаги и привести квартиру в порядок. Но больше всего она мечтала вернуться с отцом домой, в Лондон. Ей хотелось о многом его расспросить.

С задумчивым видом мисс Конрой ковыряла мясо в тарелке и вспомнила, как будучи ребёнком, они выезжали к руинам римской эпохи у себя на родине, изучали вал Адриана, где Хелен случайно обнаружила старый ржавый гвоздь, которому насчитывалось несколько столетий. Она помнила всё в мельчайших подробностях, словно это случилось вчера.

В тот день наступило холодное осеннее утро. Она проснулась раньше всех, и пока отец беседовал с коллегами, побрела по каменистой почве за лагерем. Её сапожки мягко шуршали по песку. Туман оседал на землю, слабо стелясь по ногам.

Захватив с собой совок, маленькая десятилетняя Хелен принялась копать рядом с каменной кладкой, пока не наткнулась на что-то железное. С воодушевлением она рыла и рыла, пока не раскопала огромный заржавевший гвоздь. Осторожно вытащив его, она сковырнула остатки грязи ногтями и, вскочив на ноги, побежала к отцу, показать свою находку.

Профессор Конрой потом хвалил её, но поругал за то, что она покинула лагерь в одиночку без сопровождения гувернантки. Этот гвоздь до сих пор хранился в её комнате в пансионате тётушки Полли и висел на самом видном месте над письменным столом.

***

Буквально перед отъездом в поместье привели мальчика, который раньше выполнял поручения Эдварда Конроя. Его нашли люди детектива.

Пока Хелен отсчитывала минуты до отправки в Эль-Минью, в её комнату заглянула служанка, сообщившая новость про ребёнка, ожидающего в гостиной. Молодая леди едва не сбила с ног горничную, когда выбегала из комнаты. Игнорируя правила этикета, она подобрала подол платья и стрелой сбежала вниз по лестнице.

В гостиной, где она ещё утром принимала посыльного, уже находились немцы и детектив. Они сидели на мягких диванах, а прямо перед ним стоял дрожа от страха мальчик, одетый в серый балахон и такого же цвета тюрбан. Его спина сгорбилась, да и сам юноша старался смотреть себе под ноги. Он выглядел маленьким напуганным воробьём, которого окружили дикие коты.

Оттолкнув дворецкого, Хелен вбежала в помещение и буквально бросилась на колени перед мальчиком. Когда перед ним на пол опустилась леди, он чуть шарахнулся в сторону, вытаращив на неё свои чёрные глаза. На вид ему было не больше двенадцати. Голос едва начал ломаться и потому говорил он с сильной хрипотой. Однако черты лица были всё ещё по-детски невинными.

— Хелен! Что вы вытворяете? — возмутилась за спиной Марта, для которой подобное поведение было неприемлемым.

— Что? Что ты им рассказал? — схватила юношу за локти Хелен, попутно игнорируя замечания Марты. — Повтори.

Мальчик был перепуган столь экспрессивным поведением молодой женщины и потому мгновенно растерялся. Сзади с кресла поднялся детектив, тронув леди за плечо.

— Хелен, он ещё не успел ничего рассказать, — мягко, но с нажимом промолвил Брэндон. — Пожалуйста, присядь. Не пугай ребёнка.

Разглядывая смуглое мальчишеское лицо, девушка прикусила губу, но всё же поднялась и села напротив. Ей стоило большого труда удержать себя в руках. Рядом тяжело вздохнул профессор, а затем махнул рукой, и мальчик начал свой рассказ.

***

Справа от кабинета в нише пряталась маленькая дверь, ведущая в каморку мальчика-слуги. Естественно, в столь поздний час он спал и не слышал, как господин пересёк кабинет и вышел в узкий коридор. Даже когда скрипнула дверь, он продолжал спать. Однако стоило хозяину несколько раз толкнуть слугу в плечо, как тот быстро распахнул глаза, испуганно уставившись на господина, и затараторил на родном арабском языке:

— Простите! Я проспал!

Профессор стоял прямо перед мальчиком в дорожном костюме, что было необычно, поскольку слуга всегда просыпался первым. Юноша намеревался вскочить, но хозяин придержал его за плечо, приложив палец к своим губам. Мальчик непонимающе уставился на него, переводя взгляд с тревожного лица профессора на узкое окно. На дворе стояла непроглядная ночь. Зачем же господин разбудил его в столь ранний час?

— У меня есть задание для тебя, — на арабском наречии молвил англичанин, знавший этот язык как свой родной; он говорил тихо, словно боялся, что стены подслушивают. — В кабинете на столе посылка. Возьми её и сейчас же отправляйся на почтамт.

— Но ещё ночь, господин, — удивился мальчик. — Почтамт не работает.

— Жди утра, и как только двери отворятся, сразу же отправь посылку и письмо, — велел мужчина.

Не веря своим ушам, слуга переспросил:

— Мне ждать у здания почты?

— Да.

— Но, господин, ночь же… — принялся он канючить.

Юноша всё ещё надеялся, что хозяин передумает, как часто бывало. Европеец, которому он служил, не был дурным человеком. За работу платил хорошие деньги, которые парнишка передавал родне. В Каире редко найдёшь настолько щедрых господ, к тому же не сильно нагружающих обязанностями. Большую часть времени англичанин пропадал на своих раскопках, дома бывал редко.

— Не спорь, делай, как я велю, — строже произнёс профессор. — Одевайся скорее и отправляйся. Жди утра. Как только отправишь посылку, вернёшься сюда. Я оставлю на кровати достаточно денег за твою службу. Закроешь дом и отдашь ключ владельцу. Понял? Потом возвращайся к родителям. Когда ты снова мне понадобишься, я дам знать.

Мальчик неохотно кивнул, откидывая в сторону одеяло. Он был честным, и профессор ему доверял. Слуга не возьмёт ничего из того, что ему не принадлежит.

— Вы снова уезжаете? — хриплый голос юноши заставил Эдварда Конроя задержаться в дверях.

— Да, но на этот раз надолго, — отозвался мужчина. — Тебе незачем меня ждать, а денег, которых я оставлю, хватит твоей семье надолго.

После этого профессор вернулся в кабинет. Через пару минут туда зашёл и мальчик. Пока он одевался, хозяин укладывал в наплечную сумку всё необходимое для длительного путешествия, что было аккуратно разложено на столе. Слуга бросил взгляд на вещи, и подумал, что господин просто не знает, сколь долго ему придётся отсутствовать, потому собирался взять с собой всё, что потребуется. Заодно прихватил с собой целый мешок с припасами, что показалось мальчику странным.

Заметив прибытие слуги, профессор указал ему на ящик. Напоследок отдал указания, по каким адресам отправлять письмо и посылку. Охнув под тяжестью ящика, мальчик что-то пробурчал на арабском, но послушно вышел прочь.

Ему пришлось простоять у почтамта всю оставшуюся ночь. Пару раз он смыкал глаза, а потом в испуге просыпался. Как только двери отворились, он сразу выполнил указание хозяина. Юноша не вдавался в подробности, главное, что ему хорошо платили. Утром он вернулся в дом, но к тому моменту профессора и след простыл. Как и было оговорено, он забрал деньги, запер дверь и вернул ключи владельцу. Тот даже не удивился, поскольку господин Конрой часто уезжал по делам, а ключи просто сдавал на сохранение.

Однако на этом всё не закончилось.

Поздней ночью, спустя два дня, в дом мальчика, где он жил с родителями и братьями, ворвались двое незнакомцев. Говоря на чужом языке, они потребовали выдать им слугу профессора. Мальчика вновь привели в дом его хозяина, только теперь он едва узнал это место. Всё было перевёрнуто вверх дном, словно там прошёл ураган: вещи разбросаны, мебель перевёрнута. Входная дверь была разломана в щепки. Весь первый этаж превратился в груду мусора. Паренёк вжимал голову в плечи от страха, во все глаза глядя на то, как головорезы крушили дом его господина.

Мальчишку привели за шкирку, как нашкодившего котёнка, в кабинет, где посреди знакомой обстановки стоял высокий темноволосый мужчина, одетый во всё чёрное. В тишине щёлкнула зажигалка, и в сумраке загорелся огонёк. Протянув ладонь, затянутую в кожаную перчатку, мужчина подкрутил масляную лампу. Его лицо, стол и ближайшую стену озарил тусклый свет. Выдохнув через ноздри горький сигаретный дым, он сильнее затянулся, обратив цепкий пристальный взгляд на деревянные рамки на стенах. Холодные голубые глаза остановились на фотографиях. Протянув руку, он снял одну из них со стены, внимательно разглядывая улыбку юной леди, изображённой на фотокарточке. В тусклом свете ламп он обратил свой взгляд на мальчика, и у того от страха подкосились ноги. Слуга едва устоял на месте, когда на ломанном арабском страшный человек проговорил:

— Что велел твой хозяин перед тем, как исчезнуть?

— Он передал мне посылку и конверт, — заплетающимся языком пробормотал мальчик, — и велел отправить их по указанному на бумаге адресу.

— Куда? — единственное, что молвил незнакомец, выдохнув в лицо араба сигаретный дым.

Закашлявшись, мальчик сглотнул комок в горле. Его глаза бегали по незнакомым лицам. Казалось, он соображает, что будет с ним, если он скажет правду или солжёт. Целый вихрь чувств отразился на худом лице. Тогда человек мягко улыбнулся и поспешил утешить мальчугана:

— Не бойся, мне всего лишь нужен адрес. После этого я тебя отпущу.

— Посылку я отправил в Берлин, а конверт в Лондон, — дрожащим голосом ответил ребёнок.

— Точный адрес помнишь, который был указан? — уточнил один из подчинённых.

— Да, — неуверенно кивнул слуга.

***

Мозаика медленно начинала складываться. Теперь стало ясно, что охота за Хелен в Лондоне была спланирована задолго до того, как пришло письмо. Наконец, дверь за мальчиком захлопнулась, и в гостиной повисла тишина.

— Это был Джордж Холл, — подвела вердикт Хелен.

— Мы не можем быть уверены наверняка, — хмыкнула Марта.

Девушка подняла на неё глаза, встретившись со скептическим взглядом немки. Пусть думает, что хочет, а по описанию человек был похож именно на Джорджа. Речь, манера держать себя, внешность. Достаточно было встретиться с ним лишь раз, и никогда не забудешь. Рядом с ним невольно ощущаешь, что этот человек умеет манипулировать не только словами.

— Если это был брат Винсента, то возникает вопрос, не было ли всё подстроено с самого начала? — подал голос Брэндон. — Не удивлюсь, если Холл-младший действовал по его указке.

— Исключено, — мотнула головой Хелен, вспоминая их первую встречу в кабаке. — Всё произошедшее просто стечение обстоятельств.

— Знаете, меня волнует лишь один вопрос, — задумчиво проговорил профессор, сидевший в кресле с руками сцепленными в замок. Он обвёл собравшихся долгим взглядом. — Кто стоит за Холлом-старшим? Сомневаюсь, что он простой одиночка-любитель. Кто-то ведёт его и помогает. Не удивлюсь, если он поджидает нас в Амарне.

— В ваших словах присутствует здравое зерно, — кивнул детектив. — Хелен, вы всё-таки намерены пройти весь путь до конца, несмотря на явную опасность?

— Да, — девушка непрекословно кивнула. — Это касается моего отца. Я просто обязана.

— Ладно, я попрошу, чтобы охрану усилили, — вздохнул Брэндон, выходя из комнаты.

Хелен сжала челюсть. Никто из присутствующих ещё не знал, что карта пропала. Скорее всего, её пропажа была организована Джорджем. Правда, это означало кое-что интересное: можно не опасаться Холла-старшего.

Мисс Конрой ещё не до конца знала, как поступить. Стоило ли рассказывать о краже? Во всяком случае, у неё на руках имелись точные координаты, о которых она узнала из сна. Конечно, в душе она отмахивалась от мысли, что отсутствие карты всё усложнит. Девушка надеялась, что разрешит все вопросы на месте. Но это не означало, что она не переживала и не нервничала из-за этого.

А вот о снах лучше было помалкивать, а то её сочтут сумасшедшей и без лишних разговоров отправят обратно в Лондон. Сама Хелен считала сны полным бредом, но от чего-то доверяла словам Эхнатона из своих сновидений. Ведь не могло всё это быть просто так! Да, в этом крылась некая мистика, но она успела свыкнуться с тем, что в этом мире всё возможно.

***

Поезд, идущий до Эль-Минье, предназначался для высокопоставленных египетских чиновников и состоятельных туристов. Хелен и её сопровождению удалось довольно быстро собрать вещи, поскольку чемоданы и сумки слуги не успели разобрать. Вся компания села на утренний поезд в Каире и уже через пять часов должна была оказаться в провинции.

Воздух в вагоне стоял сухой и горячий. Несмотря на то, что все форточки были открыты, всё равно ощущалась жуткая духота. Пахло копотью, старым деревом и пылью, забившейся во все щели. Единственным спасением был веер, которым леди беспрестанно обмахивалась, да белое льняное платье простого кроя.

По правде говоря, Хелен уже жутко устала от этого путешествия. Казалось, ему нет конца. Чем ближе она была к разгадке исчезновения отца, тем запутанней всё становилось.

Все четверо занимали два длинных мягких сидения, между которыми громоздился стол. Мисс Конрой сидела у окна, наблюдая довольно скучный пейзаж, облокотившись о столешницу и подперев ладонью подбородок. Её мысли витали далеко отсюда.

Напротив молодой особы хмуро и почти не отрывая от Хелен взгляда, нахохлившись восседал детектив. Одному богу было известно, какие мысли одолевали его в этот момент. Но если бы кто-то посмотрел на него со стороны, то предположил, что он задумал нечто недоброе в отношении мисс Конрой. Несмотря на это он оставался столь же любезным, но стал заметно отстранённее. Она, конечно, успела это заметить, но решила не обращать внимание. В конце концов, именно этого девушка и добивалась.

Соседнее место от неё занимала фрау Марта, почти всю дорогу не проронившая ни слова. Она углубилась в чтение научно-популярного журнала, который приобрела на вокзале. Напротив неё перечитывал свои заметки и исправлял карандашом прежние записи профессор Нойманн.

Короче говоря, атмосфера за их столиком стояла довольно гнетущая. Охрану и подчинённых решили разместить в соседнем вагоне. Хотя для Хелен было бы спокойнее, будь Абдулхаким поблизости.

— Вы успели что-то узнать из расшифровки текста до того, как книга пропала? — подал голос детектив, повернувшись всем корпусом к Фридриху.

Хелен со скучающим видом обратила на Брэндона взгляд. Насколько она успела понять, археология его нисколько не интересовала. Мистер Мур причислял себя к прогрессивной молодёжи, его не привлекали пески прошлого. Скорее всего, вопрос был задан из вежливости. Должно быть, затянувшееся молчание его порядком добило, вот он и решил разрядить обстановку.

Сгорбившаяся спина Фридриха мгновенно расправилась. Глаза профессора вспыхнули живым блеском, и он, развернувшись к англичанину, с явным удовольствием откинулся на обитую красным бархатом спинку сиденья. Хелен не удержалась от улыбки. Он, похоже, был искренне рад возможности наконец с кем-то поделиться своими открытиями.

— Признаюсь, я собрал немало интересного о жизни фараона Эхнатона и его главной супруги, — сказал он, поправляя очки и с лёгкой неуверенностью бросив взгляд на детектива. Казалось, Фридрих сомневался, заинтересует ли это англичанина. — Вам действительно это интересно, герр Мур?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Брэндон. — Послушаю с удовольствием.

Хелен не ожидала, что в глубине его карих глаз промелькнёт настоящий интерес.

За окном вяло проплывали выжженные поля, а в жарком воздухе вагона слабо потрескивала масляная лампа в изящном латунном плафоне. Обстановка и без того навевала скуку. Лучше ведь провести несколько долгих часов за беседой, нежели в тишине. Даже Марта отложила на стол газету. Тем временем профессор Нойманн поправил пенсне и слегка поёрзал в кресле. В задумчивости постучав пальцами по столешнице, он будто размышляя, с чего начать повествование. Конечно, он мог начать с сухих фактов, но Фридрих Нойманн был в том числе поклонником искусства. Он написал не одну работу по археологии, умело апеллируя не только языком бесстрастных данных, но и живописными метафорами и образами.

Откашлявшись, профессор начал свой рассказ с воодушевлением, активно жестикулируя:

— Картина, которую я видел в одной из иллюстраций «Золотой книги», была изумительной. Представьте себе золочёную колесницу, украшенную символами солнечного диска. Она запряжена двумя великолепными лошадьми в ярких попонах. Вокруг более двух десятков мужчин, крепких, загорелых, с суровыми лицами. Некоторые держат факелы, а их пламя отражается на бронзовых пластинах доспехов, переливаясь, словно солнечные отблески. На головах у воинов плотные, стёганые шлемы с остроконечными навершиями, и каждый из них — воплощение молчаливой готовности.

Поезд слегка тряхнуло, и немец на секунду прервал речь, глядя, как чашка на столике покачнулась и снова замерла. Он сделал паузу, а затем продолжил с нарастающим восторгом:

— И вот, с колесницы величественно сходит молодой человек в белоснежных одеждах, с короной-шлемом, увенчанный уреем[1]. Это сам Эхнатон. Перед ним расстилается равнина, покрытая изумрудной травой, а вдали возвышаются каменистые утёсы сухого русла. Царский архитектор, должно быть, не ошибся — этот ландшафт и впрямь напоминал иероглиф «ахет» — солнце, восходящее между горами. Именно здесь Эхнатон повелел заложить первый камень Великого храма Атона.

— И он… просто указал на землю? — удивилась Хелен.

По правде говоря, Хелен было досадно, что она не успела изучить Золотую книгу Атона как следует до того, как её выкрали.

— Почти, — усмехнулся профессор. — Он сошёл с колесницы и указал на то место, куда ступила его нога. Слуги тут же вбили первый колышек. Из текста ясно, что это был акт божественного выбора. А неподалёку плескался Нил… Его воды казались молчаливым свидетельством великого замысла.

— Замысла нового города, — тихо вставила фрау Марта.

— Ахетатон, — Нойманн кивнул. — Город Света. Но не только здание, не только стены и храмы. Это был замысел космический. Мы знаем, что в Амарнском искусстве царь и царица изображаются обнажёнными, сидящими за пирами, одевающими украшения, идущими к храму… Это не проявление распущенности. Египтяне, как известно, вовсе не испытывали стеснения при виде наготы. Работать в поле обнажённым — обычное дело. Но здесь нечто большее.

— Религиозное? — уточнил детектив Мур.

— Безусловно. Входя в святилище храма, даже сам царь снимал с себя всё, чтобы предстать перед Богом в чистоте. Эхнатон и Нефертити, показывая себя без одежд, демонстрировали, что ничто не отделяет их от света. Их союз — не только плотский, но сакральный. Любовь царя и царицы, по замыслу Эхнатона, была гарантом космической гармонии.

— Это... красиво, — прошептала Хелен, слегка поражённая.

Профессор вздохнул, его голос стал тише:

— Жить в Ахетатоне — значило жить в сиянии их любви. Считалось, что жертвоприношения в храме позволяют Атону каждое утро воссоздавать мир. Сам царь встречал рассвет, а царица — закат. Вместе они воплощали полный солнечный цикл.

— Почти мистическое равновесие, — заметила Марта.

— И всё же... была и тень, — продолжил Нойманн. — Тайна, которую многие игнорируют. В текстах говорится о шести дочерях Нефертити, но по какой-то причине имя их отца нигде не упоминается. Предполагаю, некоторые считали, что это не случайно. Враги Эхнатона утверждали, что он был… неспособен к продолжению рода. Мол, его внешность — результат какой-то патологии, а дети от другого. Но мне кажется, истина здесь гораздо сложнее и трагичнее.

— А что было не так с его внешностью? — несведущий в египетской культуре, поинтересовался детектив.

Профессор достал из кармана записную книжку, открывая на нужной странице. На мгновение его красноречивый взгляд задержался на лице молодого мужчины. Похоже, Фридрих не очень хотел объяснять такие элементарные вещи дилетанту вроде Мура.

— На фресках и статуях Эхнатон изображался слишком женоподобным, — пояснила за него Хелен. — Все части тела слишком удлиненные. Ранее в египетском искусстве существовало правило, что фараон изображался идеальным по всем параметрам. Он считался мужественным, сильным и вечным. Но изображения Эхнатона сложно назвать идеальными. У него была слишком странная, мягкотелая, почти болезненная фигура.

— Есть мнение, что это все от того, что Эхнатон имел контакт с божественной силой, — внезапно подхватила речь Марта, глаза которой засияли. — Впервые кто-то из фараонов объявил, что бог только один, а себя провозгласил пророком. И это произошло задолго до Иисуса. Эхнатон отверг богов и предложил свет, а вместе с ним знание, созерцание. Не вера, а видение.

Поезд продолжал грохотать по рельсам, подпрыгивая на неровных стыках, как старая деревянная повозка. На огромной скорости мимо пролетел встречный состав. Он отозвался сильной вибрацией, будто что-то огромное и металлическое пронеслось сквозь пески. Затем — сильный порыв воздуха. Вагоны затрясло сильнее, чем прежде: заскрипели рессоры, жалобно хрустнула перегородка. Один из чемоданов на верхней полке съехал и с глухим стуком упал, едва не задев Марту. Та вскрикнула и резко прижала к груди сумочку.

За окном мелькали грязные металлические кузова, покрытые копотью и песком. От проносящегося состава исходил рёв. Это было гулкое дыхание стали, усиленное эхом пустынных равнин. Стёкла задрожали, вскрикнула одна из женщин в соседнем купе. Фанера в стенке прогнулась, под сиденьем скрипнуло что-то железное.

Внезапно поезд снова пошёл ровно, и всё стихло. Хелен выдохнула. Ощущение, будто мимо них пролетел не просто состав, а живой хищный зверь. Она снова поправила шляпку и откинулась на сиденье.

— Вы, Марта, будто заговорили голосом масонской Ложи, — после того, как в поезде снова воцарила тишина, проговорил профессор.

— Вы же знаете не хуже меня, что Ахетатон был построен по всем геометрическим и астрономическим принципам. Это не просто столица. Это был Храм Истины, выстроенный на земле. К сожалению, мы всё ещё не понимаем, что именно он хотел показать… — хмыкнула фрау Штруберт. — Сам же Эхнатон будто бы воплотил в себе алхимическое единство противоположностей. Он изменил тело не из-за болезни, а чтобы отразить мужчину и женщину, солнце и луну, смертное и божественное — в одном существе. Андрогинность, как вы знаете, у масонов, символизирует духовное и моральное совершенство.

В голове Хелен промелькнули сны, где она видела Эхнатона. В её грёзах сложно было назвать фараона андрогинным. Он выглядел достаточно мужественно, хоть и слегка женственным.

— Хотите сказать, что этот ваш Эхнатон был масоном? — непонимающе нахмурился детектив Мур.

Хелен, Фридрих и Марта разом на него посмотрели, отчего мужчина почувствовал себя неловко. Их взгляды ясно давали понять, что он только что сморозил величайшую глупость во Вселенной.

— Нет... Конечно нет, — сдерживая улыбку, пояснила Хелен. — Такого ордена ещё не существовало.

— Масоны — это лишь слабое эхо того, чем он уже был, — пожала плечами Марта. — Те, кто основал Ложу, просто раскапывали его следы в песке времени. Для них он стал прототипом.

— Господа, давайте не будем искать масонов там, где просто был… безумец с бредовой теологией, — скептически поправил очки на носу Фридрих. — Он разрушил храмы, поссорился со жрецами, привёл Египет к катастрофе. Вот, послушайте: «Год 12-й, второй месяц зимы, восьмой день правления царя Верхнего и Нижнего Египта, Неферхепрура, сына Ра, Эхнатона, и великой супруги его, Нефертити… Его Величество воссияло на троне отца своего, Атона. Князья всех стран принесли дары и просили у него мира».

— Он провозгласил себя абсолютным властелином? — переспросил детектив.

— Именно. После смерти Аменхотепа III, его отца, Эхнатон стал единственным царём. Он создал не просто город, он построил вселенную, в которой свет был Богом, а он сам — пророком, царём и жертвой одновременно.

Хелен отвела взгляд от профессора и посмотрела на голубое небо за мутным стеклом. Где-то там, впереди, был их пункт назначения. За окном мелькали те же пыльные пейзажи Верхнего Египта, а поезд, скрипя и подрагивая на поворотах, уверенно мчался к югу.

К вечеру они прибыли в Эль-Минью.

Поезд начал медленно тормозить, колёса заскрежетали по рельсам, и над вагоном пополз едкий запах горячего железа и угля. Хелен подняла взгляд и увидела, как за стеклом показались полукруглые арки станции. Железная крыша, окрашенная в выцветший синий, держалась на тонких колоннах, украшенных арабской вязью. Перрон в отличие от Каирского был полупустым, слышались лишь шипение пара да крики мальчишек, предлагавших путникам прохладную воду из кувшинов.

Зной ударил в лицо, едва она ступила на перрон. Воздух ощущался по-иному, чем в Каире или Александрии. Сухой, обволакивающий запахом прогретой пыли, тростника и мускуса. Где-то за станцией лежал невидимый глазу великий Нил. Его близость явственно ощущалась тяжёлым дыханием влажной земли.

На станции не было толпы. Лишь несколько людей в галабеях и фесках переговаривались у ослиных повозок. Один из них, обратив внимание на прибывших, снял головной убор и слегка поклонился, что-то выкрикнув слуге. Поднимающаяся под ногами жёлтая, тёплая пыль пахла сеном и ладаном, как в церкви на Рождество.

Вдали, за станцией, открывался сам город. По сравнению со столицей он выглядел куда скромнее и не был таким шумным. Эль-Минья выглядела степенной, немного сонной. Узкие улицы, обрамлённые низкими домами из светло-песчаного кирпича, были кое-где украшены ажурными балконами из потемневшего дерева. По крышам лениво бродили коты.

Они ехали по городу в коляске, и Хелен, выглядывая из-под полей шляпки, замечала торговцев фруктами, маленькие кофейни, где местные пили чай из стаканов и играли в нарды. Отовсюду доносились сотни запахов: финики и куркума, верблюжий пот и жасмин, мёд и пыль дорог. Этот аромат был навязчив, как песня, которая вертелась на языке. После долгого пути через пустыню все здесь казалось нереальным, как в сказках про Алладина или Синдбада-морехода.

Улицы сужались, потом вновь раскрывались. Дети босиком играли у стен, бросали взгляд на чужеземцев без страха, но с нескрываемым интересом. Нечасто здесь встречали гостей из Европы. Один старик, сидевший у лавки, приложил руку к сердцу и склонил голову. Хелен ответила кивком. Она чувствовала, будто ступила не просто в другой город, а в другую эпоху, где время течёт иначе.

Наконец, они свернули на широкую улицу с пальмами, и впереди показался дом губернатора. Здание было двухэтажное с арочными окнами, балконом с резной оградой и перламутровой входной дверью. Белая штукатурка мерцала золотом в лучах полуденного солнца. По углам крыши сидели каменные львы, облупленные и мрачные, как хранители чего-то древнего. Перед лестницей плескался скромный фонтан, а во дворе росли финиковые деревья. Возле входа стояли охранники в мундирах и фесках с винтовками через плечо. Один из них шагнул вперёд и отдал честь.

Хелен ощутила, как испарина выступила у висков, и, прежде чем слуга распахнул перед ней двери, мельком взглянула назад на улицы, на реку за горизонтом, на этот город, который казался ей одновременно пустынным и живым, сонным и настороженным. Эль-Минья словно ждала чего-то, и Хелен это чувствовала всей кожей, хотя пока не могла назвать, чего именно.

Слуга проводил иностранцев в главную залу. Помещение было просторным, но не вычурным. Над головой возвышался сводчатый потолок. Стены из светлого камня дарили ощущение прохлады особенно после душной улицы. Из высоких окон сквозило вечерним светом и ароматом жасмина.

На фоне этого спокойствия появился сам хозяин дома, губернатор Ганим Саад. Это был низенький человек, несколько упитанный, но шустрый и вежливый. Он вышел к ним в простой, но элегантной одежде египетского чиновника. Его пухлое лицо украшала аккуратная бородка и тёплый взгляд человека, знающего цену словам. Он шагнул к гостям с лёгкой улыбкой, сложив руки на груди в знак приветствия.

— Добро пожаловать в Эль-Минью, господа, — произнёс он по-английски, с лёгким акцентом, который лишь подчёркивал его музыкальную речь. — Край, где песок хранит больше тайн, чем сияет звёзд на небе.

Обведя присутствующих внимательным взглядом, он остановил глаза на Хелен и поклонился ей чуть глубже, чем остальным.

— Мисс Конрой… о вас мне уже сообщили. Ваш отец пользовался здесь уважением, и хотя его дела всё ещё окутаны туманом, надеюсь, вы не почувствуете себя одинокой в поисках правды.

— Благодарю, — ответила ему с тем же поклоном девушка.

Губернатор тем временем посмотрел на остальных:

— Профессор Нойманн, фрау Марта… мистер Мур. Я рад видеть, что столь разные народы сегодня объединены в стремлении к истине. Это редкость. И, поверьте, я постараюсь помочь, чем смогу. — Затем, с мягким жестом, он пригласил их дальше: — Дом открыт для вас. Сегодня, надеюсь, вы позволите себе отдохнуть от долгой дороги. Мы приготовили лёгкий ужин. Здесь предпочитают есть после захода солнца, когда жара отступает. А рано утром, как только прохлада ещё будет держаться над полями, мы отправим вас к руинам Ахетатона. — Он задержал взгляд на Хелен: — Путь не самый лёгкий. Земля там дышит памятью.

Он приказал слуге провести гостей в их комнаты, и Хелен вместе с остальными последовала вглубь дома. Абдулхакима она попросила поселить неподалёку от себя, поскольку в сложившейся ситуации доверяла ему больше, чем кому-либо из остальных. К тому же, он был единственным связующим звеном с Винсентом, о котором девушка до сих пор ничего не знала.

В комнате она с беспокойством села на кровать, предвкушая поездку к руинам древнего города. Уже близко. Она была совсем близко. Казалось, руку протянуть, и она окажется там, где ещё недавно видели профессора Конроя. Эта мысль одновременно и радовала, и сводила с ума.

--------

[1] Урей — принадлежность царского убора фараонов, представлявшая собой крепившееся на лбу вертикальное, весьма стилизованное изображение богини-кобры Уаджит — покровительницы Нижнего Египта.

Глава 26. Тёмные воды Нила

После ужина губернатор Эль-Миньи пригласил мисс Конрой в гостиную. Солнце давно село за горизонт, и комната была залита мягким светом масляной лампы, стоявшей на резном столике в арабском стиле. За окнами лениво шелестели пальмы. Воздух пропитался сандалом и дымом костра с улицы.

Хелен сидела на краю дивана, наклонившись чуть вперёд. Перед ней на журнальном столике лежала тонкая папка, перевязанная красной лентой, с гербом хедива на обложке. Напротив, в кресле с высокой спинкой, расположился губернатор. У книжного шкафа стоял Брэндон, задумчиво водя пальцем по корешкам. Его пригласили в качестве детектива.

Первым заговорил господин Саад, обращаясь к мисс Конрой.

— Его Высочество распорядился передать вам все материалы, собранные по делу. — Он указал на папку, которую Хелен сразу пододвинула к себе. — В них показания рабочих, донесения местной стражи и личные записи вашего отца, найденные у лагеря. Хочу сказать, Его Светлость хедив обеспокоен не только исчезновением Эдварда Конроя, но и тем, что он мог найти.

Пальцы замерли над красной лентой, и девушка обратила свой взор на губернатора:

— А вы считаете, он нашёл нечто важное?

Сделав паузу, мужчина пожал плечами.

— Я не строю догадок, а опираюсь на то, что у меня есть. — Он снова указал на папку. — Профессора Конроя в последний раз видели в Амарне почти пять месяцев назад. По официальным бумагам он находился там для фиксации обнаруженных находок. Однако, по словам свидетелей, тогда он внезапно распустил часть работников. Лагерь практически опустел. Остались только те, кому он, якобы, доверял.

— Это не похоже на моего отца, — сокрушённо заметила леди, раскрывая папку, где лежали копии отчётов.

Первая бумага являлась рапортом на арабском языке. К ней прилагался лист с переводом на английском. В углу стояла дата 25 июля 1913 года. Отчёт был написан от лица одного из аскар[1]:

«Прибыл к лагерю европейских археологов по тревоге от местных жителей. Обнаружил покинутый лагерь вблизи северной границы Тель-Эль-Амарны. Палатки сорваны, инвентарь раскидан, присутствуют следы панического бегства. Следов стрельбы нет. Обнаружено значительное количество крови у одного из шатров. Следов драк между людьми не установлено. Полевой журнал профессора Конроя отсутствует. Женщина, что была с ним, исчезла.»

— Женщина? — Хелен удивлённо оторвала голову от рапорта. — Отец не упоминал в своих письмах никакой женщины…

— Мы так и не смогли установить её личность, — сокрушённо поджал губы Ганим Саад.

Среди записей лежала чёрно-белая карточка, изображение на которой было слегка размытым. Глаза Хелен хаотично разглядывали разорённый лагерь на фоне каменистой гряды. Вокруг лежала перевёрнутая мебель и разбросанные ящики. На обороте стояла подпись:

«Снимок сделан аскар. Эль-Минья, 25 июля.»

— Один рабочий, по имени Фарид, позже рассказал моим людям странные вещи. Он утверждает, что профессор вёл разговоры с… — мужчина на мгновение осёкся, — это прозвучит странно, но якобы, с самим фараоном. Разумеется, его сочли сумасшедшим, — поспешил вставить господин Саад. — Этот человек, Фарид, утверждает, что на лагерь напали неведомые существа. Или люди… В общем, трудно понять. Он до сих пор в лихорадке. Несёт бред. То про богов, то про свет, исходивший от скалы.

Оторвавшись от папки, мисс Конрой резко вскинула голову на мусульманина. Скажи она, какие ей снятся сны, её саму бы сочли за ненормальную.

— Если позволите, — раздался хриплый голос детектива, который оторвался от книжного стеллажа и подошёл ближе к Хелен, через её плечо разглядывая содержимое папки, — но в рассказах про фараонов, разговаривающих с археологами, я слышу больше спиртовых паров, чем доказательств. У вас есть что-то вещественное?

— Может быть, версия того, что случилось? — поинтересовалась Хелен, дабы смягчить скептицизм детектива.

— Если откровенно, мисс... — губернатор наклонился ближе, — у нас их две. Первая — нападение бедуинской шайки. Вторая — профессор Конрой нашёл нечто особенное. И кто-то очень не хотел, чтобы это стало известно.

— Кто-то?

Господин Саад кивнул. Хмыкнув, Мур отошёл к столику с графином, налил себе воды и недоверчиво посмотрел на губернатора. Последний снова указал на папку:

— Есть отчёт одного из чиновников, следившего за лагерем. А также протокол допроса рабочего. — Губернатор удобнее откинулся в кресле, сложив руки на животе. — Завтра, как я говорил, вы отправитесь сначала в деревню, где ваш отец нанимал рабочих. Там же его видели в последний раз. Я отправлю с вами одного из моих людей, но... я не уверен, что ваши находки что-либо прояснят. — Господин Саад сделал паузу, ожидая какой-либо реакции от девушки, но когда оной не последовало, продолжил: — После этого вас проводят к руинам Ахетатона.

Кивнув, Хелен закрыла папку и подняла взгляд на губернатора. Как же ей хотелось прямо сейчас сорваться с места и побежать в ночь, в пустыню. Даже если песчаная пыль будет забиваться в нос и глаза, если жажда и зной начнут одолевать её. Ни в Каире, ни где-либо ещё не было ни единой зацепки того, что случилось с отцом. В отличие от такого близкой, но всё ещё далёкой Амарны. Да эта папка, которая не объясняет ровным счётом ничего.

— Вы поедете на моём личном пароходе, — объяснял план действий губернатор. — Как я понял, у вас довольно много людей. К сожалению, кого-то придётся оставить или отправить на верблюдах вдоль Нила. Мой транспорт вместит не более десяти человек. Но я советую быть предельно осторожными. Разведка доложила, что в округе появляются подозрительные люди.

Хелен удручённо вздохнула. Она уже догадывалась, что за люди это были. Губернатор задержал взгляд на леди.

— Вы довольно упрямы, мисс. После всего, что вы сегодня узнали, неужели не боитесь проследовать вглубь Египта?

Хелен осторожно закрыла папку, единственное звено, что связывало её с теми событиями, что произошли в Амарне несколькими месяцами ранее.

— Мне придётся пойти туда, господин губернатор, ведь речь идёт о моём отце.

— И ещё, — добавил он, вставая, — насколько я понял из указаний Его Высочества хедива, у вас нет разрешения на раскопки. Если вы всё же что-то обнаружите во время своих изысканий, будьте добры передать это властям Египта.

Хелен заверила, что непременно так и сделает. После этого мужчина пожелал спокойной ночи, давая понять, что разговор окончен. Старая дверь с глухим щелчком закрылась за ним, оставив после себя ещё больше вопросов, на которые не было ответов. Хелен продолжила сидеть на диване, держа на коленях папку с отчётами и размышляя обо всём сказанном в этот вечер. Её пальцы лежали спокойно, но взгляд был напряжён.

Мур всё ещё находился у стола, рядом с графином, сцепив руки за спиной, и молча наблюдал, как за окном тлеет закат. Потом обернулся к девушке:

— Позволите взглянуть на документы?

— Конечно, — отозвалась Хелен, уступая ему место на диване и подвигая папку.

Мур сел, разложил бумаги на столе и принялся листать их с сосредоточенным видом. Шелест страниц был единственным звуком в комнате. Наконец он аккуратно собрал всё обратно, закрыл папку и положил её на край стола.

— Есть один момент, который не даёт мне покоя, — сказал он, не глядя на мисс Конрой. — Мальчик-слуга утверждал, что отправил вам письмо второго августа. Значит, ваш отец на тот момент ещё был жив. Но нападение на лагерь, согласно отчётам, произошло девятью днями ранее. Где же был профессор в это время? И что с ним произошло?

— Я не знаю, — прошептала Хелен, сокрушённо качая головой. — Меня тревожит не только это. Кто были те люди, что его окружали? И особенно женщина, о которой он ничего не говорил в письмах.

— Эти письма у вас с собой?

— Увы, нет. Они остались в Лондоне, в пансионате тётушки Полли. Моё путешествие началось слишком внезапно... — Хелен вспомнила, как они с Винсентом прыгнули из окна прямо в ночь. Она повернула голову к Брэндону, улыбнувшись воспоминаниям. — Я, кажется, ещё не рассказывала?

— Нет, — коротко качнул головой он.

— В пансионат ворвались бандиты. Я не знала, кто они, но в тот момент, по счастливой случайности, рядом оказался мистер Холл. — Вдаваться в подробности того, как он оказался в пансионате совершенно точно не стоило. — Мы сбежали. Всё произошло так стремительно. Я успела взять только письмо и карту отца…

— Можно взглянуть на письмо?

Вопрошающий взгляд карих глаз смотрел прямо. Хелен на мгновение застыла. Сердце глухо стучало в груди, отдаваясь в висках. Вот тот самый вопрос, которого она опасалась! Ни письма, ни карты у неё уже не было. Она сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается паника, и стала лихорадочно соображать, как вывернуться из ситуации.

Ложь, полуправда, недомолвки — всё слилось в одно тяжёлое ощущение вины. Её будто засасывало в огромную трясину. В конце концов, Хелен решила просто пересказать содержимое письма, ведь она столько раз его перечитывала.

— Там ничего такого нет, — пожала она плечами, стараясь говорить как можно более спокойно. — Он писал, что посылает карту, на которой запечатлён голос Атона. Просил быть осторожной и никому не доверять. Также писал, чтобы я отправилась к профессору Нойманну в Берлин, передала карту и после вернулась в Лондон. Хотел, чтобы я его не искала. Вот и всё…

Глядя на соотечественницу долгим, пронзительным взглядом, детектив как будто перевёл дыхание и расслабился. Кажется, данный вопрос решён…

— Понятно, — задумчиво кивнул Мур, а потом тихо спросил: — Вы действительно хотите ехать в Амарну?

Она не ответила.

— Хелен… — Мур повернулся, голос стал мягче. — Вы видели отчёт. Там кто-то погиб, кто-то исчез. Это очень опасно.

— Я должна ехать, — твёрдо сказала она, не поднимая глаз. — Мой отец не мог просто исчезнуть в тумане.

Брэндон сжал челюсть, подвинулся ближе. Его рука потянулась к её ладони, но когда он заметил хмурый взгляд девушка, то остановился на полпути.

— Позвольте мне поехать вместо вас, — умоляюще попросил мужчина. — Вы останетесь здесь, где безопасно, а я разузнаю всё. Допрошу рабочих, проверю руины, прочешу местность. Я найду вашего отца, если он жив. Или его след.

Хелен резко схватила папку и встала.

— Хотите всё решить за меня, как уже пытались в Каире? — её голос стал колючим.

— Это совсем другое. — Он казался виноватым.

— Нет, Брэндон. Это всё то же самое. Вы хотите контролировать, направлять, решать за меня. А я этого больше не позволю.

Мур вздохнул, потерев лоб.

— Я хотел уберечь, — глухо сказал он. — Тогда и сейчас.

— А я не хочу, чтобы меня берегли, как ребёнка. Кроме того, я должна сама найти отца. Должна своими глазами убедиться, что сделано всё возможное для его поисков.

Она прошла мимо него, запахнувшись в лёгкую шаль, будто внезапно стало холодно. Стоя у двери, девушка добавила:

— Завтра утром мы отправляемся. Если хотите, можете ехать с нами. Если нет, то оставайтесь.

И вышла, оставив мужчину в полумраке комнаты одного. Вокруг ещё кружил лёгкий след её парфюма. Мур сидел на месте. Через мгновение его лицо исказилось от злости.

— Проклятье… — прошипел он сквозь зубы и ударил кулаком по столу.

«Я почти был у цели! Всё шло по плану. Мы почти начали сближаться… Она ведь уже смотрела иначе». — Он встал с дивана и отошёл к окну, вытащил из кармана табакерку и закурил, сжав мундштук зубами так, будто хотел раскусить его. — «Слишком она умная, гордая… Только бы жениться, и всё было бы иначе. Я бы с ней справился, внушил любовь. А теперь она ускользает из-под контроля. Из моих рук. И ведёт себя, как проклятая королева». — Он подошёл к зеркалу, поправил воротник, провёл рукой по щеке. На него смотрело лицо уставшего джентльмена, чуть помятое, но всё ещё привлекательное. — «Я ведь и правда мог бы стать её защитой. Только не ради неё, а ради себя. Ради того, чтобы, наконец, перестать быть ничем. Без титула, без земли, с карточными долгами. С ней у меня было бы всё!»

Брэндон сжал кулаки и проговорил вслух, выпуская сигаретный дым:

— А теперь она поплывёт к чёртовым руинам, в пустыню, к этим своим фараонам. Может, даже к смерти… Её отец давно подох, как пить дать. И если она погибнет, то всё рухнет. А я? Я снова останусь никем…

Он резко повернулся к двери, уже собираясь выйти, но остановился.

«Нет… Я всё ещё могу исправить это. Если не любовью, то страхом. Или героизмом... В нужный момент спасу её, а она запомнит. Женщины ведь любят, когда их спасают. Мне просто надо быть рядом. Постоянно. Лишь бы этот грёбаный Холл не вылез, как чёрт из табакерки!»

Он со злостью затушил сигарету в пепельнице. Хелен могла думать, что оттолкнула его. Но Мур всегда находил лазейку. В любой ситуации.

***

Рассвет проникал в город неслышно. Он крался по побелённым стенам, цеплялся за балконы и просачивался в сады, прячась в листве экзотических деревьев. Сквозь распахнутые ставни доносился запах пыльной травы, цветущего жасмина и далёкого, ленивого Нила. В воздухе начинала ощущаться дневная духота.

Внутренний двор дома губернатора был оживлён. У фонтана, где вода тонкой струйкой стекала с каменной чаши, собрались все. Хелен оглядывала собравшихся, накинув лёгкую накидку поверх дорожного платья. Профессор Нойманн говорил с кем-то из охраны хедива и бережно держал свой портфель. Фрау Марта, безупречно собранная, в перчатках и со сдержанной решимостью в глазах стояла позади всех. За её плечом высился старый дворецкий с видом, будто он собирался сопровождать свою госпожу в загробный мир. Детектив Мур стоял чуть поодаль, прислонившись к колонне, в неизменной шляпе и с насупленным выражением лица. Он молча наблюдал за суетой охранников. Близнецы-швейцарцы уже переговаривались с местной стражей, проверяя винтовки и тюки с припасами. В этот момент в арку двора шагнул Абдулхаким, в свободной белой галабее и с поясом, затянутым потуже. Он склонился к Хелен и прошептал:

— Барка уже у берега. Капитан ждёт. Если вы желаете отправиться по Нилу, время сейчас самое благословенное.

Она не успела ничего ответить, как последним во дворе появился губернатор в сопровождении старого слуги, который нёс поднос с маленькими чашками кофе. Его взгляд был усталым, но благожелательным. Он подошёл ближе и медленно, по-отечески произнёс:

— Я рад, что ночь здесь прошла спокойно. Ахетатон не близко, но воды Нила добры к тем, кто плывёт с чистыми помыслами. Пароход доставит вас к вечеру, если ничего не случится. — Он оглядел всех взглядом, в котором сквозила неуверенность, как будто он хотел сказать больше, но передумал. — Я приказал снабдить вас всем необходимым. И, если позволите, мои люди будут сопровождать вас на верблюдах вдоль Нила до самой деревни у руин. Там вас будут ждать. — Он сделал мгнозначительную паузу, а потом продолжил: — И ещё раз напомню, что разрешения на официальные раскопки у вас нет. Если вы что-то обнаружите в ходе своих изысканий, прошу передать это властям Египта.

Хелен коротко кивнула, чувствуя, как внутри всё напрягается. У неё было ощущение, что эти слова адресовались не ей, а профессору Нойманну и Марте. Но никто и слова не сказал против высказывания губернатора.

— Благодарю за напоминание, господин губернатор, — поправил очки профессор, сдержанно улыбнувшись.

У Хелен было ощущение, словно с уходом с этого двора начиналось нечто новое. Не путь вперед, а нисхождение. Ко всему прочему, внутри неё росло и крепло чувство гнетущего беспокойства.

— Тогда решено, — своими словами Мур поставил точку, поднимая с земли чемодан. — Плывём. Чем раньше доберёмся, тем лучше.

Фрау Марта, не изменившись в лице, поправила шляпу и бросила короткий взгляд на Хелен:

— Вам стоило прихватить с собой пару брючных костюмов, фройляйн. Здешние места — не самый любезный собеседник.

Через несколько минут они уже спускались по узкой улочке к берегу, где у воды клубился утренний пар, а у причала мерно постукивал деревянным бортом небольшой, крепкий пароход, выкрашенный в белый цвет с зеленой полосой. Над ним уже поднимался лёгкий дымок из трубы, а чайки взвивались над гладью воды, предвещая долгий путь. На берегу царила лёгкая суматоха. На воде отражались розовые пятна рассвета. Воздух постепенно прогревался, пахло солёной влагой, горелым деревом и мускусом вьючных животных, которых только что увели прочь.

Хелен стояла на деревянной пристани, держа в руках перчатки и саквояж. Её лицо было спокойным, а взгляд сосредоточенным. Она вслушивалась в каждую деталь: шум лопастей, крики носильщиков, скрип деревянных трапов. Как было бы здорово снова оказаться здесь, но уже с отцом.

Рядом возник Абдулхаким. Он вспотел и держался чуть согнувшись.

— Ситти Хелен, — вкрадчиво начал он, складывая руки у груди. — Я лично проследил, чтобы на борту для вас был отведён лучший угол. Там тень, подушки... даже кофе я распорядился заварить заранее. Горячий, с кардамоном.

Хелен с трудом сдержала усмешку.

— Благодарю, — ответила она спокойно, без особой теплоты, — но, пожалуйста, без излишнего почтения. Мы здесь не для отдыха.

— Конечно, конечно! — закивал он слишком часто. — И всё же, ситти, позвольте хотя бы угостить вас финиками с миндалём на пути. Для лёгкости в дороге...

Она едва заметно вздохнула, обернувшись к трапу. Тем временем у груды ящиков чуть в стороне стояли близнецы Ленц и Тобиас, поглядывая на сцену с плохо скрываемым раздражением.

— Каков лизоблюд, — сплюнул на песок Ленц, сцепив руки на поясе.

— Тебе самому хочется сопровождать леди? — тихо уточнил Тобиас, не глядя на брата.

— Да ни в жизнь, — рыкнул Ленц, будто отгоняя от себя саму мысль.

После того случая в Александрии он больше не приближался к Хелен ни на шаг. Он даже старался обходить её стороной, будто прикосновение к ней могло обжечь. Он так и не рассказал брату, что произошло в её номере. О том, как он приблизился к девушке, коснулся её и получил... Не просто пощёчину, а нечто, чему он, по своему скудному уму, не мог дать объяснение. В итоге списал всё на глупость и алкоголь. С тех пор он предпочитал держаться подальше. Самой Хелен это было только на руку. Она даже не смотрела в его сторону.

Первым на борт поднялся профессор Нойманн, шепча себе что-то под нос. Фрау Марта с безупречной осанкой следовала за ним вместе со своим дворецким. Детектив Мур обменивался короткими фразами с капитаном, пока охранники несли вещи. А внизу, у самого края трапа, Абдулхаким продолжал рассыпаться в любезностях перед Хелен, хотя она уже стояла одной ногой на палубе и больше не слушала.

Вдалеке золотился Нил. Обратив взгляд на юг, девушка заприметила вдали с десяток всадников. Должно быть, это и была обещанная губернатором охрана. Подул ветер, и леди пришлось придержать шляпку, чтобы она не улетела.

***

Небо над Эль-Миньей после рассвета постепенно густело, становясь пронзительно синим, когда у дальнего холма, поросшего редкими кустами акации и серо-зелёным сухим мхом, две фигуры на лошадях затаились в тени скального выступа. Они разглядывали пароход внизу, у самого берега, между песчаными отмелями и пальмами. Он дымился, покачиваясь на волнах, когда на него взбирались люди. На палубе суетились носильщики, охранники, мужчины в пыльных костюмах. Наконец на трапе мелькнул женщина в белом платье, и Винсент узнал её. Это была Хелен.

Однако Холл не пошевелился. Только пальцы крепче сжали поводья. Жеребец под ним фыркнул, в нетерпении переступив копытами по камням, словно почувствовав волнение седока. Позади, чуть пониже, Руперт убрал в дорожную сумку бинокль и с усталым смешком бросил:

— Нашёл свою леди?

— Нашёл, — глухо ответил Винсент, не сводя глаз с причала.

— И что теперь? Будем гнаться за ними по пятам?

— Я не собираюсь мешать.

— Почему мы едем за ними? Карта у нас. Мы могли бы давно отыскать гробницу или сокровища… Или что там?

— Я уверен, что Джордж идёт по их следу. Тобиас наверняка ведёт его за собой. Не хочу, чтобы кто-то пострадал.

— Кто-то? Ох уж этот твой героизм… А может, ты печёшься о ком-то конкретном? — Руперт нахмурился. Сделав паузу, он внезапно вскинул голову: — Когда вы успели так сблизиться?

Винсент не ответил. Он продолжал следить за пароходом, как за медленно ускользающим призраком. Вода плескалась под корпусом, заглушая голоса. Туман, ещё не рассеянный утренним солнцем, будто нарочно скрывал их от чужих глаз.

— Я просто не хочу… — Винсент на мгновение прикрыл глаза, — чтобы с ней случилось то же, что с Джейн.

Руперт опустил голову. Имя повисло между ними, будто молчаливая тень третьей невидимой всадницы.

— Она ведь погибла где-то там, рядом с Ахетатоном? — пробормотал Шмидт. — Ты думаешь, между этими событиями есть связь?

— Не знаю, но чувство, что всё как-то связано.

Он резко дёрнул поводья. Лошадь взвилась, сбрасывая с себя дрёму, и развернулась к склону. Руперт последовал за ним, и вскоре оба исчезли за уступом, оставив позади лишь следы копыт на пыльной земле.

Разглядывая перед собой выжженное палящим солнцем плато, редкие растения и слушая гул копыт, Винсент вспоминал всё, что случилось за последние несколько дней.

После облавы в Каире он с командой перебрались в другой дом на следующий же день. Они постарались затаиться на время. Американец опасался, что брат будет его искать, но поскольку этого не случилось, Холл-младший сделал вывод, что у Джорджа была иная цель, а охрана дома — скорее случайный заработок.

В тот же день он получил послание от Абдулхакима, когда леди вместе со своими людьми прибыла в Каир. Ему удалось встретиться с арабом и обговорить всё, что тот узнал. Стало ясно, что Хелен не собиралась надолго задерживаться в столице. Тому же плану последовал и Винсент. Оставив Карима вместе с раненым Баки, он покинул город в компании Руперта, отправившись дальше. Они выбрали лошадей, поэтому в какой-то момент их пути пересеклись с Хелен в Эль-Минье, хотя сама девушка того не ведала.

В провинции Винсент сменил лошадей и постарался разузнать, что происходит вблизи Амарны. Люди Джорджа расползлись по местности, как тараканы. Американцу предстояло держаться в стороне, скрываться и делать всё, чтобы их не обнаружили. К тому же вслед за пароходом по суше ехала охрана.

***

Хелен стояла на носу парохода, оперевшись руками о металлические перила, которые за день прогрелись до неприятного тепла. По бокам от реки тянулась пустынная долина. Тем временем вода под судном текла лениво, гладкая, как отполированное серебро, изредка вспыхивая от солнечных бликов.

Оглядывая берега, Хелен вспоминала, как менялся ландшафт. Сначала, когда они отъехали от Эль-Минье, берег был щедрым и зелёным. Пальмы склоняли головы к реке, тянулись сады и поля, орошаемые многочисленными каналами. Деревенские дети с визгом прыгали в воду, приветствуя пароход и сопровождающих его всадников. На некоторых участках на солнце грелись нильские крокодилы, на которых девушка смотрела во все глаза. Эти огромные рептилии, казалось, могли заживо проглотить целого человека. Иногда их пароход распугивал мерно дремавших бегемотов. А сколько они повстречали птиц вдоль берега, невозможно было сосчитать. Река являлась поистине матерью природы.

Но вскоре деревни остались позади, и Нил потянулся вдаль, окружённый сухими пустошами, жёлтыми берегами и песчаными холмами, испещрёнными трещинами от бесконечного зноя.

Потом начались руины. Сначала едва заметные камни и колонны, почти утонувшие в песке времени. Затем обелиски, одиноко торчащие в небо, словно безмолвные часовые, охраняющие давно забытые тайны. Остатки некогда величественных и шумных храмов теперь напоминали обглоданные кости, разбросанные по пустыне.

Сейчас, когда пароход подходил к концу своего пути, сердце Хелен билось быстрее. Они были всё ближе к Ахетатону. К городу, который, возможно, хранил ответы на вопросы, терзавшие её душу.

Взгляд мисс Конрой внезапно привлекли два тёмных силуэта на вершине песчаного холма. Она прищурилась, пытаясь разглядеть всадников. Они вынырнули из песчаной дымки всего на пару минут, двигаясь вместе с пароходом в одну сторону. Хелен сразу догадалась, что это не охрана, поскольку та ехала вдоль берега, вблизи воды, не удаляясь слишком далеко от Нила. Но эти двое находились выше, скрываясь за скалами, словно нарочно стараясь остаться незамеченными.

Дыхание Хелен участилось. Пальцы стиснули перила так, что побелели костяшки. Мысли подсказали лишь одно имя. Джордж Холл. Человек, которого она считала виновным во всём случившемся с отцом. Человек, который следовал за ней, словно неотвратимая тень. Она была уверена, что это его люди.

Судно повернулось, и силуэты на холме исчезли за поворотом русла. Но Хелен понимала, теперь они будут где-то рядом. Она выдохнула и вздёрнула подбородок, пытаясь прогнать дрожь и вернуть себе спокойствие.

К трём пополудни они, наконец, прибыли в деревню.

Борт парохода мягко уткнулся в песчаный берег. Капитан спрыгнул прямо в воду и подхватил верёвку, ловко обмотав её вокруг вбитых в песок колодок. Канат туго натянулся, судно дёрнулось и остановилось.

В это время ещё стояла жара, поэтому деревенские улицы были полупусты. Горячий ветер гулял по берегу, шевеля траву и заставляя редкие пальмы лениво шуршать высохшими листьями. В нос ударил запах ила, верблюжьего навоза и дыма, но из глубины улиц доносился мягкий аромат хлеба и козьего молока.

Одноэтажные дома располагались на значительном удалении от берега. Их стены были сделаны из сырцового кирпича, обожжённого солнцем, а плоские крыши из пальмовых брёвен и тростника, покрытые илом. Неподалеку на берегу лежали перевернутые лодки.

Когда группа сошла на берег, навстречу к ним вышел пожилой староста в выцветшей галабее. Он шёл медленно, всматриваясь в чужаков проницательным взглядом. Первым с ним заговорил молодой арабский парень-переводчик. Хотя Абдулхаким мог выполнять те же функции, однако Марта и Фридрих всё же пожелали воспользоваться услугами переводчика, выделенного господином Саадом.

— Это староста деревни, — тихо пояснил для мисс Конрой Абдулхаким, стоя рядом с леди и вытирая платком вспотевший лоб. — Он здесь главный.

Староста приблизился и что-то негромко сказал, приветственно прижав руку к сердцу. Нервно теребя край одежды и часто моргая от волнения, парень-переводчик перевёл для всех с тяжёлым акцентом:

— Староста... он говорить, вас тут ждут. Губернатор человек пришёл на рассвете, он сказать, что вы придёт.

Профессор Нойманн вышел чуть вперёд, держа руки на лацканах своего пиджака. Он кивнул и коротко ответил, обращаясь непосредственно к старику:

— Мы благодарны. — Обернувшись на мальчика, он добавил: — Скажи, что нам нужно попасть к руинам Ахетатона.

Юноша незамедлительно передал слова. Мужчина обвёл усталыми глазами всю группу, медленно кивнул и заговорил вновь. На этот раз его голос казался усталым.

— Староста говорить, он знает дорога очень хорошо, — перевёл парень. — Он согласен вести вас туда прямо сейчас, если вы желать.

Первоочередной задачей для Хелен было не попасть к руинам, а найти выжившего человека, о чём она поспешила сказать. Девушка коснулась руки профессора, перебив разговор:

— А как же тот рабочий? Тот, кто выжил после нападения? Мне нужно поговорить с ним.

Профессор Нойманн задумчиво поправил очки и взглянул на детектива Мура. Тем временем Марта как будто нервно вздохнула, но не высказала ни слова недовольства.

— Мы собирались сразу отправиться к руинам… — хмыкнул профессор. — Если для тебя это так необходимо…

Детектив Мур сделал шаг вперёд.

— Тогда, профессор, предлагаю разделиться, — высказал он идею. — Вы и фрау Марта отправляйтесь к руинам, а мы с мисс Конрой останемся здесь. Я постараюсь расспросить выжившего, пока его сознание более или менее ясно.

Хелен не хотела подозревать его в чём-то, что могло ухудшить их и так натянутые отношения, однако инициатива детектива вызывала в душе небольшой отголосок благодарности. Нойманн, поколебавшись, согласился.

— Хорошо. Мы поедем вперёд, — кивнул он. — Тобиас и Ленц нас сопровождают. С вами пусть остаётся Абдулхаким и двое охранников.

— Надеюсь, господа, вы не задержитесь, — не скрывая раздражения, приложила к носу перчатку фрау Марта. — Место здесь не слишком гостеприимное.

После этих слов, женщина подобрала подол платья, и поспешила прочь от берега. Хелен обернулась к старосте и тихо спросила через Абдулхакима:

— Где находится тот человек, которого мы ищем?

Староста показал рукой на низкое глиняное строение на краю деревни.

— Он говорит, рабочий там, — объяснил араб. — Но предупреждает, что тот едва ли может ответить вам внятно. Он говорит только о том, что видел богов и свет, а еще он напуган.

— Если можно, я бы хотела увидеть его, — твёрдо сказала Хелен.

Детектив Мур, тяжело вздохнув, протянул ей руку:

— Тогда пойдёмте. Посмотрим, что расскажет нам этот очевидец чудес.

Хелен кивнула, однако от помощи детектива отказалась. Она посмотрела вслед уходящим немцам и близнецам, которые уже садились на верблюдов, направляясь к древним руинам. Несмотря на то, что душа её рвалась вслед за ними, сама она развернулась к глиняной хижине, чувствуя, как тревога растёт с каждым её шагом.

--------

[1] Аскар — рядовой полицейский, можно перевести как констебль, жандарм.

Глава 27. Истина где-то рядом

Староста повёл Хелен и сопровождавших её мужчин в сторону от основной улицы, уходя по узкой пыльной тропинке вглубь деревни. Поправив шляпу, которая едва спасала от палящего солнца, девушка в последний раз глянула на горизонт. Очертания каравана с немцами и охраной пока ещё были хорошо видны, но вскоре обещали потонуть вдали, где от жары дрожала и расплывалась в туманной дымке граница между землёй и небом.

Брэндон обеспокоенно окликнул леди, и та наконец отвернулась, последовав за всеми. От глиняных стен исходило сухое тепло. Где-то вдалеке заблеяла коза, а из одного из домов с тростниковыми крышами раздавался стук, похожий на то, как в кадушке месят тесто.

Рядом с Хелен, в почтении чуть отставая, шагал Абдулхаким. Он то и дело вытирал лоб платком. Детектив Мур шёл впереди, держа руки в карманах. Его ботинки утопали в песке, и он раздражённо отряхивал штанины. Девушка подумала, что зря не послушала фрау Штруберт и не надела брючный костюм. Её платье, когда-то светлое, теперь уже успело покрыться тонким слоем пыли.

Дом рабочего находился на самом краю поселения у кромки каменистого склона. Это было невысокое строение из глиняных блоков, с плоской крышей, на которой сушились пучки травы и старая циновка. Рядом темнел загон, в котором скучали две тощие козы. Возле входа сидела худая женщина в тёмной чадре, закрывающей волосы. Она перебирала зерно в большой глиняной чаше и, завидев приближающихся чужаков, подняла голову. Её глаза сузились от солнца, но во взгляде сквозила настороженность. Затем она заприметила старосту и нахмурилась.

Где-то за домом раздался визгливый детский смех. Двое ребятишек бегали по земле босиком и играли у кучи обломков, катая между собой деревянное колесо. Женщина что-то коротко и резко выкрикнула им, и мальчики разом остановились, посмотрели на приближающихся, а потом исчезли за углом дома. Стало так тихо, словно их и не было в помине.

Староста подошёл к женщине первым и произнёс что-то на арабском. Та понимающе кивнула, сжав пальцами край чаши, и что-то глухо ответила, не поднимая глаз.

— Он спрашивает, можно ли поговорить с её мужем, — перевёл Абдулхаким. — Она говорит, он внутри, но его не стоит тревожить. Он в бреду.

— Я всё равно должна его увидеть, — упрямо настояла на своём Хелен.

Абдулхаким передал её слова. Женщина подняла голову и прямо посмотрела на англичанку. Лицо у неё было высушено солнцем, морщины прорезали кожу. Она долго молчала.

Мур наблюдал за сценой молча, сжав губы. Его взгляд скользил по дому, по дыре вместо окна, по двери из старых досок, неровно прибитых ржавыми гвоздями. Всё это место казалось пропитанным безысходностью.

— Скажи ей, — тихо произнёс детектив, глядя прямо на хозяйку дома и доставая из кармана пару монет, а затем вложил их в руку женщины, — что мы не причиним вреда. Нам нужно только поговорить.

Абдулхаким перевёл. В конце концов, женщина устало кивнула, пряча деньги в карман платья, и медленно встала, словно ей было трудно двигаться после долгого сидения. Она отряхнула ладони и жестом пригласила следовать за собой. Открыв низкую дверь, первым делом хозяйка дома пропустила Хелен и вошла следом. За ней зашли остальные мужчины.

В хижине пахло пылью, маслом и чем-то кисловатым. Внутри царила полутьма. Мелкие песчинки плавали в лучах светах, что проникали через узкое окно и щели в низком потолке.

Из глубины дома донёсся слабый кашель, потом тихое бормотание. Хелен почувствовала, как сердце у неё болезненно сжалось. Она ещё не видела этого человека, но уже знала, что разговор будет не похож ни на один из тех, что ей приходилось вести прежде.

Хижина состояла всего из одной комнаты. Вдоль стены лежал узкий матрас из пальмовых волокон, накрытый потёртой тканью. На нём лежал мужчина. Он отличался болезненной худобой, словно череп обтянутый тонкой кожей. Глаза смотрели перед собой безжизненно. Длинные руки лежали поверх одеяла, и пальцы время от времени вздрагивали.

Женщина тихо заговорила, наклонившись к мужу. Мужчина не ответил, только зашевелился и что-то невнятно пробормотал, будто пытался вытащить из памяти забытые слова. Абдулхаким сделал шаг вперёд, опустился на колено у постели и спокойно заговорил по-арабски. Несколько секунд больной слушал, не мигая, потом его взгляд метнулся к Хелен. Он сфокусировался и стал до странности ясным.

Яркий луч медленно перетёк от стены на девушку и упал на серебряный амулет. Солнечный зайчик перепрыгнул на подушку больного, а затем внезапно ослепил его глаза. В тот же миг началась безумная суматоха. Мужчина закричал от страха, прикрывая руками лицо. Жена бросилась к мужу, успокаивая его и крича на непрошенных гостей.

Спохватившись, мисс Конрой быстрым жестом убрала амулет под платье. Но лицо больного уже исказилось, а дыхание сбилось. Староста попытался вытолкнуть иностранцев за дверь, но детектив прикрыл собой Хелен, а Абдулхаким принялся уговаривать женщину. К счастью, больной постепенно успокоился, бормоча в бреду. Женщина, услышав речь мужа, заплакала и заломила руки.

— Он боится света, — пояснил араб, поворачиваясь к Хелен.

— Прошу прощения, я не специально, — чувствуя стыд, извинилась девушка и снова обратилась к Абдулхакиму, слушая невнятную речь египтянина. — Что он говорит?

Она заметила, как приятель Винсента побледнел.

— Бисмилляхир Рахманир Рахим, — машинально пробормотал он, приложив ладонь к губам, а после обернулся к леди. — Он говорит, что оно пришло снова. Он спрашивает, почему солнце вышло из гробницы.

— Что это значит? — нахмурился Брэндон, все ещё прикрывающий собой девушку.

Никто не мог дать точного ответа. Хелен пожала плечами, повернувшись к детективу:

— Может быть, он говорит о моём отце?

Рабочий застонал, напрягся, словно борясь с собственным телом, и снова начал говорить быстро, захлёбываясь. Слова текли бессвязно, но в его интонации чувствовался страх.

— Он… — Абдулхаким переводил с трудом, — он говорит, профессор Конрой шёл в камни, где живут голоса. Говорит, что видел свет, как из неба. Говорит, когда профессор открыл то место, земля загудела, и небо вспыхнуло, как пламя. Рабочие кричали. Потом появились люди, или тени, он не уверен. Они напали и всех убили. И всё...

Староста, стоявший у дверей, поморщился и недовольно что-то пробубнил. Абдулхаким перекинулся с ним парой фраз, но переводить для англичан не стал.

— А как ему удалось спастись? — высказал сомнения детектив.

— Он говорит, что спрятался, — торопливо пояснил араб после того, как задал вопрос больному. — Он слышал крики, слышал, как ломались кости, а потом потерял сознание. Когда очнулся, никого рядом уже не было, лагерь был пуст. Его душа видела то, что нельзя видеть.

Хелен сжала руки перед собой, чтобы не показать дрожи.

— Попросите его, — сказала она, глядя на рабочего, — вспомнить. Что видел мой отец? Он был с ним?

Абдулхаким перевёл. Мужчина зашептал вновь. Его глаза округлились, взгляд метался между стенами, словно он снова видел то, от чего разум пытался бежать. Потом он резко поднял руку и указал куда-то вверх, в сторону солнца, пробивающегося сквозь щель в крыше. Губы дрожали.

— Он говорит... — араб сглотнул, — царь стоял рядом с солнцем. И сказал: «Путь открыт».

После этих слов рабочий обмяк и закрыл глаза, словно потерял все силы. Жена метнулась к нему, приложила руку к груди. Он дышал, но слабо. Она обернулась и принялась злобно шипеть. И без перевода стало понятно, что она прогоняла людей.

Но Хелен стояла неподвижно. В ушах звенело. Где-то снаружи снова смеялись дети, слышался лай собаки и шум ветра, несущего пыль с пустыни. Мир вокруг был живым, но в сердце поселилось непонятное чувство. Детектив Мур дотронулся до её руки, потянув к выходу.

— Думаю, нам пора. Здесь мы больше ничего не узнаем.

Хелен молчала. Она представила отца, стоящего у подножия скалы, ослеплённого внезапной вспышкой, слышащего крики своих людей. Последнее мгновение перед тем, как исчезнуть.

— Он постоянно повторял, — тихо добавил Абдулхаким, подойдя к леди, — что солнце проглотило людей.

Стон больного стал почти невыносим. За стенами, где-то вдали, медленно плескался Нил и трещали кузнечики в сухой траве. Там царила жизнь, а здесь, в этой хижине, властвовала смерть. Даже кислые запахи человеческих выделений говорили об этом. Хелен дёрнулась в последний раз, желая снова узнать то, что тревожило её душу.

— Спросите ещё, — попросила девушка. — Была ли с моим отцом женщина?

— Хелен, он уже ничего не скажет, — твердо потянул её на выход Брэндон. — Разве не видно, что он в бреду? Этот человек при смерти.

— Но мне надо знать, — упорствовала она.

Абдулхаким перевёл просьбу Хелен, глядя на старосту и жену больного. Однако последняя начала кричать и махать рукой в сторону выхода. Староста последовал её словам, оттесняя троицу к дверям.

— Прошу, мне надо знать! — упрашивала леди, пока детектив тянул её на улицу.

Абдулхаким настырно повторил просьбу, но вместо больного ответил староста. Он говорил также быстро, продолжая выталкивать иностранцев из дома. Как только они оказались снаружи, старик захлопнул за ними дверь.

Внутри дома запричитала женщина. Хелен заметила, как дети испуганно выглядывали из-за угла. Тем временем в её груди билось сердце, готовое вырваться наружу. Сжав руки в кулаки, она принялась кусать пересохшие губы.

Внезапно встревоженный Абдулхаким подал голос:

— Староста только что сказал, что помнит женщину в деревне.

— Что, правда? — встрепенулась мисс Конрой.

— Да, она приходила вместе с профессором, чтобы нанять рабочих, хоть и не показывала лица, постоянно скрывала за вуалью, — кивнул араб. — Но она была знатной. Говорит, что она пришла позже, уже когда лагерь подготовили к раскопкам. — Он на секунду замолк, пытаясь собраться с силами, а через миг обернулся с ужасом глядя на Хелен и детектива. — Он говорит, что это была она.

— Кто она? — раздражённо переспросил англичанин.

— Марта Штруберт.

***

После разговора с больным Хелен уверенной походкой вернулась к пристани, где все ещё был пришвартован пароход. Там же их дожидались двое охранников, которых оставил вместе с ними профессор Нойманн. Капитан и его помощник, увидев троицу встрепенулись, недоуменно разглядывая всех троих. Леди выглядела решительной и разгневанной.

— Мисс Хелен! — кричал ей вслед детектив. — Мы не можем быть уверены наверняка, что это была фрау Штруберт. Она же говорила, что никогда не встречала вашего отца!

— Значит, она врала! — крикнула девушка, резко обернувшись к мистеру Муру.

— Для этих деревенщин все европейцы на одно лицо, — надменно фыркнул тот.

— Эй, господин, вот это было обидно… — обиженно пробормотал за их спинами Абдулхаким, но англичанин его, похоже, даже не услышал.

Хелен не обращала внимания на них. Только ускорила шаг так, что пыль под ногами взметнулась серыми клубами и осела на подоле платья. Пароход стоял у берега, слегка покачиваясь, а дым из трубы лениво тянулся к небу. Капитан вышел навстречу и, приложив ладонь к груди, спросил осторожно:

— Возвращаемся?

— Нет, мы тоже отправляемся к руинам! — уверенно воскликнула мисс Конрой.

— Вы думаете, это хорошая идея после того, что мы узнали? — Мур наконец её догнал.

Хелен посмотрела на мутную воду. Солнце отражалось в волнах резкими бликами, от которых рябило в глазах. В груди стояла тяжесть. Было сложно осознать, что её обманули. Мягко улыбаясь, фрау Марта казалась такой рассудительной, нарочито доброй, а на деле — просто лгуньей. Несомненно, она являлась ключом ко всему. Она могла знать, что случилось с отцом.

Кто знает, быть может, и профессор Нойманн все знал! А может они спелись друг с другом, чтобы прибрать к своим рукам богатства? Мысли Хелен бежали далеко вперёд. Ей уже казалось, что Фридрих и Марта спланировали всё с самого начала её путешествия.

— Послушайте, — произнёс Брэндон, стараясь говорить мягко, — если она действительно была в лагере, у неё, возможно, были свои причины скрывать это. Мы не знаем, в каком положении она тогда оказалась, если учесть то, что рассказал этот рабочий…

Хелен дёрнулась. Её глаза сверкали.

— Причины? Да у неё, выходит, целая коллекция причин! — Голос её дрогнул, но в нём звенела сталь. — Она была рядом с моим отцом, когда всё началось. Она видела, как их убивали. И молчала. Всё это время!

— Староста лишь сказал, что она приходила в деревню в самом начале раскопок. Больше он её не видел. Или она могла испугаться, — сдержанно, почти устало возразил Мур. — Вы слишком быстро судите, мисс Конрой.

— Испугалась? — Хелен горько усмехнулась. — Тогда почему она пошла к руинам снова? Почему не сказала ни слова?

Мур не ответил. Он отвёл взгляд, хотя сам искал объяснение, но не находил. Абдулхаким между тем осторожно приблизился к господам, старательно избегая встречаться с Хелен глазами. Он неловко потёр руки, потом сказал тихо, примирительно:

— Может, всё просто случайность? Старик старый, память плохая. Может, не та женщина.

Мур одобрительно закивал его словам. Однако Хелен отрицательно покачала головой, глядя вдаль туда, куда умчался караван с немцами.

— Нет, — сказала она твердо. — Он не ошибся. Я это чувствую.

Только теперь Хелен осознала, что поведение Марты никогда не было по-настоящему случайным. Всё это время она чувствовала что-то неуловимо неправильное. Женщина всегда посматривала на неё слишком внимательно и цепко, словно не просто смотрела, а измеряла, взвешивала её. Тогда Хелен списывала это на холодную немецкую сдержанность, на возраст, на привычку держаться особняком. Теперь же все эти мелочи складывались в тревожную мозаику.

Марта не раз слишком настойчиво и заботливо уговаривала её снять медальон. Говорила о пустяках, вроде головных болях, странных снах, о том, что это глупость. И так же настойчиво предостерегала от Винсента Холла, будто боялась не его самого, а того, что он мог выяснить.

Мог ли профессор Нойманн быть с ней заодно? Хелен остановилась, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Она резко мотнула головой, отгоняя подозрение. Нет, Фридрих точно не в курсе её дел. Он был слишком честен, слишком увлечён своим делом. Человек, которого избили в Берлине, не стал бы играть в подобные игры. Если бы он знал, если бы участвовал во всём этом, он бы не оказался тогда в столь беспомощном положении.

Должно быть, уже тогда фрау Штруберт действовала одна. Или не в одиночку? Что насчёт Джорджа Холла? Вполне может быть так, что они заговорщики! Хелен вдруг с пугающей ясностью поняла, что фрау Штруберт рядом не случайно. Ни тогда. Ни сейчас.

Ветер налетел так резко, что край её шали соскользнул с плеч и упал к ногам детектива. Хелен даже не заметила этого. Она смотрела туда, где за полосой пальм тянулись выжженные холмы, а вдалеке мелькали в мареве дымки горы. Там начиналась дорога к Ахетатону. Мур поднял тонкую ткань и взглянул на Хелен. Её лицо было столь сосредоточенным и суровым, что он понял одну вещь. Разговор с ней теперь бесполезен. Она уперлась, как баран, и теперь её было невозможно отговорить.

— Мы отправляемся за ними, — молвила девушка, подбирая подол длинной юбки и шагая прочь от берега.

Абдулхаким был явно обеспокоен, хоть и следовал за госпожой, как ему велел Винсент. Должно быть, его пугала перспектива оказаться там, где произошла какая-то чертовщина. Он что-то бубнил на арабском себе под нос, но явного недовольства не высказывал.

— Мисс Хелен, будьте рассудительны, — догнал девушку Брэндон. — Я думаю, это плохая идея, после всего того, что мы узнали.

— Там был мой отец, — упрямо шла вперёд англичанка.

Мур смотрел ей вслед, крепко сжимая шаль в руке. Он понял по тому, как она шла, как держала голову, как горели её глаза: спорить бессмысленно. Она уже душой была на месте руин Ахетатона, и ничто не могло её удержать.

Спустя десять минут они узнали неприятную новость. Немцы, братья Хендриксоны и большая часть охраны губернатора отправились к руинам, забрав всех верблюдов и лошадей из деревни. У пристани остались двое охранников, приставленных к их экспедиции губернатором Эль-Миньи. Сейчас эти двое откуда-то раздобыли два стула и стол. Сидя за ним, они с азартом играли в карточную игру. Уверенной походкой подойдя к ним, Хелен высказала свои дальнейшие планы. На что мужчины не удостоили её даже своими взглядами, продолжая играть.

— Ситти, нам быть велеть проводить вас до деревни, и только, — на ломанном английском произнёс один из них.

— Но мне надо к остальным, — чуть ли не топала ногой от досады молодая леди.

— Наше дело мало, — произнёс второй, весело кидая на стол карту и стуча по столешнице ладонью. — Таков приказ. Кроме того, все верблюды взяты для служебной нужды. Нам не на чём сопровождать вас.

— Так вы не поможете? — ещё раз попыталась их уговорить Хелен.

Но оба солдата не повели усами, продолжая играться в игру. Один хохотал, второй досадливо взвыл. Они совершенно не обращали внимания на англичанку. Что с них взять, они принадлежали другому миру, другой религии. Будь она знатной особой, могла бы как-то надавить на них.

Фыркнув, мисс Конрой отошла прочь от берега. В стороне стояли детектив и араб. У неё даже проводника не было. Будь здесь Винсент Холл, он бы её провёл по пустыне, но никто больше в деревне не согласился доставить их к проклятым руинам.

— Отлично, остались только мы и чёртов песок, — процедил Мур, глядя, как оседает пыль пустыни после порыва ветра, когда Хелен рассказала про отказ охраны.

— Ситти, давайте я поговорю с ними, — сжимая свою феску, предложил Абдулхаким.

— Сомневаюсь, что они послушают тебя, — она покачала головой. — Был бы здесь профессор или фрау Марта, они бы сделали, как велят.

Несмотря на злость на Марту, она признавала, что той было бы легко заставить стражу подняться на ноги выполнять просьбу. Хотя бы за деньги, коих у самой Хелен вовсе не водилось. Девушка отвернулась к полуденному небу, прикрывая глаза от солнца и глядя на горизонт.

— Мы дойдём, — упрямо молвила она.

— Пешком? — хором изумились Брэндон и Абдулхаким.

— Да, — отозвалась Хелен. — Мы должны догнать их.

Абдулхаким нервно вытер лоб рукавом:

— Думаю, мы… возможно… конечно… сможем. Это займёт пару часов. Но идти нужно сейчас, не позже. Потом будет поздно.

Детектив посмотрел на обоих с ужасом. Он даже отошёл на пару шагов в сторону, чтобы посмотреть на женщину и араба другим взглядом, серьёзно ли они всё это говорят.

— Вы с ума сошли?! — воскликнул он. — Это же равносильно самоубийству. Если фрау Штруберт действительно вам лгала с самого начала, то её и Холла-старшего должно что-то связывать. Вы об этом думали?

— Я это знаю, — серьёзно кивнула Хелен, — поэтому должна найти гробницу. Первой.

По правде говоря, мисс Конрой мучил вопрос, как она вообще найдёт усыпальницу фараона. Сейчас она буквально ощущала себя слепым котёнком, который тыкался в пустоту, не зная дороги. Ни карты, ни разноцветных стекляшек. Только амулет и те слова Эхнатона из сна, которые с большой натяжкой можно было воспринимать всерьёз.

В который раз Хелен в раздумьях взялась за серебряную пластину, слегка сжав её в ладони. И в этот самый миг амулет отозвался теплом, а за спиной кто-то тихо шикнул.

Все трое обернулись и к своему удивлению увидали смуглого парнишку, лет пятнадцати. Он был худым и растрёпанным с босыми ногами, покрытыми пылью. Его голова была обёрнута в грязный тюрбан, да и сама одежда выглядела поношенной и грязной. Брэндон мгновенно загородил собой Хелен, а Абдулхаким с угрозой в голосе что-то сказал на египетском наречии. Мальчишка быстро затараторил, жестикулируя и кивая в сторону гор, но взгляд его казался красноречивее слов. Он не отрывал его от лица молодой леди. После непродолжительного диалога, араб повернулся к англичанам:

— Паренёк предлагает доставить нас к гробнице в скалах восточной пустыни. Это примерно в пяти или семи километрах к востоку от города Солнца.

— Гробница? — переспросил с сомнением детектив.

— Да, первоначальное место захоронения царя. Его не достроили и бросили. Кроме пыли и фресок там ничего нет, — что-то припомнил, что-то перевёл из слов мальчика Абдулхаким.

Только сейчас Хелен вспомнила, как однажды отец рассказывал, что первоначальная гробница была обнаружена Алессандро Барсанти в 1890-х годах прошлого века, примерно тогда же, когда и бюст царицы Нефертити. Также профессор Конрой упоминал, что местные жители нашли гробницу даже раньше учёного, возможно, за четыре или пять лет до открытия Барсанти. Местные держали это в секрете, чтобы успеть разграбить гробницу и распродать все ценные предметы на рынке древностей. Хелен глянула на мальчика. Конечно же, он должен знать, как туда пробраться.

— Откуда оборванец знает туда дорогу? — не зная тех же подробностей, что и девушка, детектив Мур с сомнением глядел на юношу.

Перекинувшись парой фраз с местным, Абдулхаким пояснил:

— Говорит, что он знает там каждый камень, часто бегал ребёнком.

— На чём же он предлагает ехать, если всех животных забрали? — презрительно фыркнул детектив. — Уж не на козах ли?

Оба мусульманина снова перебросились парой фраз, и пастух бросился за дома. Через пару минут из-за хижин, петляя между загонов и пальм, он вернулся к ним, таща за верёвку упрямого серого осла, который шёл неохотно, время от времени упираясь и фыркая, будто заранее знал, что дорога предстоит дурная.

— Ситти! — выкрикнул мальчишка, останавливаясь перед Хелен и низко склоняя голову. По-английски он говорил ужасно, его едва можно было понять. — Осёл. Самый крепкий. Он ходить в горы.

Осёл тем временем повернул голову, равнодушно глядя на людей мутными глазами, и лениво дёрнул ухом. От него пахло тёплой шерстью, пылью и чем-то травянистым. Абдулхаким тут же оживился, закивал, хлопнув себя по бёдрам:

— Хороший осёл. Видите, сильный. Дойдёт куда угодно. Дальше у них… — он неопределённо махнул рукой, — только камни и подъёмы. Пешком будет тяжело.

Детектив Мур тем временем смотрел на животное так, будто ему предложили лечь в грязь. Потом взглянул на далёкие горы, уходящие вверх, туда, где каменистые склоны начинали желтеть под солнцем.

— Вы шутите, — сухо сказал он. — Я должен идти в горы на этом?

— Осёл для ситти, — мрачно отметил Абдлухаким. — Мы пойдём пешком.

Брэндон резко обернулся на араба, вытаращив на него глаза:

— То есть ты предлагаешь мне карабкаться в горы, как скалолазу? И, если вы забыли, я вообще-то должен обеспечивать порядок, а не ломать себе ноги.

— Дорога тяжёлая, да… — пожал плечами мусульманин, — но люди ходят.

— Хватит. Мы не пойдём, — отмахнулся Брэндон. — Ни пешком, ни верхом. Это безрассудство.

Долгое время молчавшая, Хелен повернулась к нему медленно. Её взгляде стал жёстким. Она смотрела на него внимательно, долго, словно взвешивая что-то внутри себя.

— Тогда вам лучше остаться здесь, — спокойно сказала она. — Мы справимся и без вас.

— Простите? — Мур резко выпрямился. — Вы предлагаете мне ждать в деревне, пока вы лезете в гробницы с этими… — он бросил раздражённый взгляд на Абдулхакима и осла, — средствами передвижения?

— Я предлагаю вам сделать то, что вы сами хотите, — ответила Хелен. — Не идти. Я вас не держу.

— Вы всё-таки собираетесь идти туда одна? — повторял детектив, словно не мог поверить своим ушам.

— С меня достаточно того, что вы уже пытались решать за меня, — отрезала она. — Сейчас я иду дальше. А вы оставайтесь.

Мальчишка-пастух, не понимая английского, переводил взгляд с одного на другого, чувствуя напряжение. Осёл фыркнул и дёрнул ушами, будто соглашаясь с Хелен. Мур сжал челюсть. На секунду показалось, что он скажет что-то грубое, но вместо этого резко развернулся.

— Прекрасно! — бросил он через плечо. — Делайте, как знаете. Когда вам понадобится здравый смысл, вы знаете, где меня найти.

Он быстро зашагал прочь, к пристани, где на воде покачивался пароход. Его шаги были тяжёлыми, и злость выдавал каждый жест. Хелен лишь проводила его взглядом. Абдулхаким осторожно кашлянул:

— Он сердитый человек.

— Он из тех людей, кто считает, что все и всё должны подчиняться им, — коротко ответила Хелен.

Она подошла к ослу, провела ладонью по его жёсткой шее. Животное спокойно приняло прикосновение. Он стоял смирно, опустив голову, словно заранее смирился со своей участью.

— Ну что ж, — сказала она тихо, глядя в сторону гор. — Значит, пойдём вдвоём.

Мальчишка улыбнулся, показывая белые зубы, и потянул осла за повод. Путь предстоял не близкий. Они решили пока не нагружать спину животного слишком сильно. Абдулхаким сбегал к пароходу, забрав только необходимые вещи мисс Конрой, а заодно прихватив кое-что из собственных пожиток. Все свои узлы и мешки они закинули на осла. Подобрав подол юбки, Хелен последовала за пастухом. Не отставая, рядом с ней шёл араб.

Глава 28. Гробница

Не прошло и десяти минут, как их нагнал запыхавшийся и раздражённый Брэндон, бранящий на чём свет стоит проклятые горы и пустынную равнину, выжженную солнцем до белизны. Он шёл, спотыкаясь, с остервенением отряхивая пыль с брюк и бормоча ругательства себе под нос. Хелен лишь слегка повернула голову в его сторону, дабы убедиться, что с ним всё в порядке, а после отвернулась. Она не спросила, зачем он потащился за ними, если так откровенно ненавидел пустыню и песок, и не стала реагировать на его язвительные замечания, продолжая упрямо идти вперёд, словно вся её воля была сосредоточена лишь на этом.

Песок под ногами давно перестал быть жёлтым. Он выцвел, превратился в белёсый, почти мёртвый, как старая кость, выцветшая со временем. Жара искажала пространство. Воздух дрожал и плыл, и от этого казалось, будто земля колеблется под ногами. Горы впереди выглядели пугающе близкими, но сколько бы они ни шли, расстояние до них будто бы не сокращалось ни на дюйм, словно сама пустыня играла с путниками, заманивая их и не подпуская. Ветра почти не было. Пальмы, поля и деревня остались далеко позади, растворившись в мареве. Нил исчез из виду, словно мираж, которого никогда не существовало.

Хелен шагала по песчаному плато, вдыхая сухую пыль. У всех пересохло в горле, язык лип к нёбу, а по лбу и вискам стекал пот. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, но она не замедлялась. Абдулхаким, шедший чуть впереди, несколько раз оглянулся, прищуриваясь. Он видел, как Хелен всё чаще спотыкается, как напряжённо держит спину, будто упрямством пыталась победить жару. Наконец он остановился, подождал, пока она поравняется с ним, и покачал головой.

— Ситти, так нельзя, — сказал он с мягким укором. — Дорога длинная, а там камни начнутся и подъём. Пешком вы устанете совсем.

Хелен хотела возразить, но в горле было так сухо, что слова вышли хриплым шёпотом:

— Я справлюсь…

Абдулхаким не стал спорить. Он молча подошёл к пастуху с ослом и перебросился с мальчиком парой фраз. Юноша похлопал животное по шее и потянул за верёвку, заставляя остановиться. Осёл фыркнул, но послушно замер.

— Вы не потеряете лицо, если сядете. — Абдулхаким вернулся к Хелен, указав на животное. — Пустыня не любит упрямых. Лучше пусть осёл несёт вас, чем пустыня заберёт силы. Вам они пригодятся.

Хелен посмотрела на выжженную равнину вокруг. Песок слепил глаза, горы всё так же висели впереди, обманчиво близкие и недостижимые. Она вдруг ясно почувствовала, как сильно устала, как каждая мышца ныла с непривычки, а сердце билось слишком часто. И, кажется, она натёрла мозоли на пятках.

— Хорошо, — медленно кивнула она.

Абдулхаким просиял, словно выиграл маленькую, но важную битву.

— Вот и мудро, ситти.

Он хотел помочь ей подойти ближе, но вперёд быстро вышел детектив, подавая руку леди. Мальчик придерживал осла. У Хелен не осталось сил, чтобы реагировать на действия мистера Мура. Она лишь неловко вздохнула, позволив мужчине подсадить себя. Осёл снова фыркнул, сделал шаг в сторону, и леди инстинктивно вцепилась в верёвку. Сидеть боком оказалось неудобно, но другого варианта сейчас не представлялось. Узкая спина показалась неожиданно высокой и непривычной.

— Спокойно, спокойно, — успокаивал животное Абдулхаким, поглаживая его по загривку.

Когда Хелен наконец уселась ровнее, мир вокруг словно немного замедлился. Дорога больше не мучила ноги, и дыхание стало ровнее. Она выпрямилась и огляделась. Абдулхаким двинулся вперёд, позволив пастуху вести осла за верёвку.

— Так лучше, — сказал араб уверенно. — Теперь вы доедете до гробницы и не упадёте по дороге.

Слабо улыбнувшись в знак благодарности, не в силах высказать чуть больше эмоций, Хелен сжала пальцы, глядя на горы, и подумала, что, возможно, именно так и выглядят первые уступки на пути к куда более страшным решениям.

Шедший рядом мистер Мур снял шляпу, используя её подобно вееру перед своим лицом. По его вискам и шее стекал пот, волосы давно вспотели и теперь не выглядели так ухоженно, как прежде. Он каждые несколько минут прикладывался с бурдюку, который одолжил у пастуха. Подумав, он предложил Хелен, и она не стала отказываться от воды.

Их маленькая группа пересекала песчано-каменистые тропы, за века вытоптанные животными и караванами. Иногда на пути встречались плиты, словно вырванные великаном куски гор, закинутые на безжизненную равнину тысячу лет назад. В молчании, изнывая от жары и усталости, они через некоторое время добрались через пустынное плато, пересечённое сухими руслами рек, до скал. К тому моменту Брэндон и Абдулхаким совершенно устали. Пару раз они делали перевал под палящим солнцем. Сидя на осле, Хелен успела хоть немного набраться сил для дальнейшего восхождения к гробнице, в отличие от мужчин.

Перед ними поднималась неровная гряда, словно стена, прорезанная узкими проходами. Пастух свернул к одному из них, не замедляя шага. Осёл послушно потянулся следом, но уже через несколько десятков шагов заупрямился: тропа сужалась, поднималась вверх и уходила между камнями, где копытам не хватало опоры. Животное фыркнуло, дёрнуло головой и остановилось, словно упираясь в невидимую преграду. Мальчик что-то сказал Абдулхакиму. Тот остановился, упёр руки в бока, вздохнул, а потом обратился к мисс Конрой:

— Всё. Дальше осёл не пойдёт. — Он ткнул пальцем в узкий каменный проход, где тропа терялась среди каменистой возвышенности. — Здесь уже только пешком.

Хелен понимающе кивнула, принимая его руку и слезая со спины животного. Ноги на мгновение подвели её. Земля под ними показалась чужой после долгой тряски. Покачнувшись, она выпрямилась, отряхнула юбку и посмотрела вверх. Сверху, из расщелины, тянуло сухим жаром, будто сама скала дышала им навстречу. Мур выругался сквозь зубы, осматривая подъём:

— И вы называете это дорогой?

Пастух остановился у самого начала узкого прохода и, прищурившись, посмотрел вверх, будто сверяясь с чем-то, что видел только он. Ветер здесь не гулял. Воздух стоял тяжёлый и неподвижный. Юноша поднял руку и указал на каменную щель. Он снова заговорил, обращаясь только к арабу. Внимательно выслушав его, Абдулхаким перевёл сказанное англичанам.

— Там тропа, — объяснил он. — Говорит, сначала прямо, потом налево и выше. Дорога повернёт, но надо держаться левой стороны.

Хелен шагнула ближе, всматриваясь. Сначала она ничего не увидела. Там были только светлый камень и ослепляющее солнце. Но потом различила, как между обломками тянулась едва заметная узкая линия.

— А вход? — спросила она.

— В глубине, где скала темнее, — ответил Абдулхаким. — Там вырезано в камне. Не пропустим.

Посмотрев на леди, потом на араба, пастух словно глазами пытался намекнуть на что-то. Для него работа была окончена. Мужчина понял намёк, произнеся несколько фраз на арабском, а после достал из-за пазухи мешочек с деньгами и выделил мальчишке пару монет. Сразу за этим пастух отошёл в сторону, уступая дорогу всем троим.

— Спасибо вам, — напоследок поблагодарила Хелен юношу, надеясь, что он понял её слова, а после тихо пробормотала, повернувшись в сторону горы: — Ну что ж, пойдёмте.

Скала не выглядела высокой. Абдулхаким пошёл первым, ступая уверенно и выбирая место для каждого шага. Камень под ногами крошился и срывался вниз мелкой осыпью. Хелен следовала за ним, придерживая юбку одной рукой и стараясь ставить ноги туда же, куда и мужчина, но всё равно скользила, хватаясь за выступы. Пастух вместе с ослом стояли внизу, провожая троицу внимательным взглядом. Когда Хелен в последний раз оглянулась на них, увидела, что мальчик и животное поплелись обратно, оставляя её и мужчин на волю судьбе.

Солнце било сверху, отражаясь от светлого камня так, что казалось, будто жар идёт не только с неба, но и снизу. Детектив замыкал шествие, тяжело дыша и время от времени оглядываясь назад, на горизонт, будто рассчитывал увидеть там что-то, кроме пустой равнины.

— Если это короткий путь, — бормотал он, — то я не хочу знать, какой у них длинный.

— Смотрите под ноги, мухтарам[1] детектив, — не оборачиваясь, сказал Абдулхаким.

Они поднялись выше. Там тропа сужалась. Камни становились крупнее, а шаги осторожнее. Долина постепенно заворачивала, как и говорил пастух, и впереди скала темнела, будто в ней действительно скрывалось нечто иное. Горы нависали над ними, и ветер здесь почти не чувствовался. Звук шагов глох, будто камень поглощал его. Хелен остановилась на мгновение, переводя дыхание.

— Далеко ещё? — изнемогая от усталости, спросила она.

Абдулхаким поднял голову, всматриваясь в изгиб тропы.

— Уже близко, ситти.

Они вышли ко входу в гробницу неожиданно. Тропа сделала последний поворот. Скалы чуть разошлись, и впереди открылся проход. Он был тёмный, неподвижный, будто сама гора приоткрыла узкую пасть и застыла в немом ожидании. Не величественный и не торжественный, как можно было бы ожидать от царской усыпальницы, а, наоборот, почти неприметный, словно дыра в земле. Если не знать, куда смотреть, его можно было принять за обыкновенную тень.

Хелен ускорила шаг, обгоняя Абдулхакима, и остановилась первой перед чернеющим прямоугольным проёмом, вырубленном в светлом камне. Время обошлось с ним безжалостно: края стёрлись, словно их долгие годы тёр песок, верхняя кромка растрескалась, а часть высеченного когда-то карниза осыпалась к подножию гробницы грубыми известняковыми глыбами. Скала над входом потемнела, будто выгорела под солнцем и ветром. Всё вокруг выглядело так, словно сюда не ступала человеческая нога уже целую вечность.

И всё же когда-то люди были здесь.

Хелен медленно подняла глаза к каменной стене по обе стороны от проёма. Взгляд цеплялся за детали. У самого входа, среди старой осыпи, лежали обломки обработанного камня, угадывались следы работы. Они были слишком ровные, чтобы быть случайными. На одной из плит до сих пор виднелась едва различимая линия резьбы, сколотая почти до полной безликости. Неглубокие борозды от резцов не были доведены до конца, начаты и брошены, будто мастера в один день просто ушли, бросив дело на полпути, и больше не вернулись. Чуть в стороне валялся наполовину занесённый песком деревянный колышек. Он почернел и рассохся, и казался таким старым, что мог рассыпаться от одного прикосновения. С другой стороны из-под камней торчал ржавый обломок железа. Непонятно, что это было: то ли наконечник, то ли кусок старого инструмента, который позабыли древние грабители.

У самого входа в скалу темнели неровные, стёртые ступени, местами почти съеденные временем. Их вырубили когда-то нарочно, и тысячи песчаных бурь не сумели стереть до конца. В углублениях между ними скопилась белёсая пыль, словно мука, и такая неподвижная, что казалось, даже ветер не хочет сюда заглядывать. Чурается того, что было в этой пустыне тысячи лет назад.

Абдулхаким подошёл ближе и замер, не переступая порога.

— Это здесь, — констатировал он вполголоса.

Мур ничего не ответил. Даже он, с его привычкой возмущаться, на этот раз молчал. Наверное, на уровне инстинкта он понимал, что сейчас не лучший момент что-либо говорить. Да и слишком уж тихо было вокруг. Вход не выглядел мёртвым и брошенным. Хелен не знала, чего ожидать, когда она шагнёт в гробницу, но чувствовала, как внутри её трясёт от предвкушения.

Она шагнула ближе, глянув себе под ноги. У порога лежал тонкий слой песка, нетронутый на первый взгляд, но если приглядеться, в нём можно было различить старые, почти расплывшиеся следы. Слишком размытые, словно оставленные не вчера и не позавчера, а когда-то давно, ещё до того, как ветер успел начать свою бесконечную работу.

Конечно, здесь бывали люди. Много лет назад. Рабочие, грабители и вандалы. Хелен почувствовала, как по спине медленно пробежал холодок, совсем неуместный в этой полуденном зное. Ей показалось, что сейчас перед ними был не просто вход в гробницу, а место, о котором пытались забыть.

Пока девушка разглядывала вход и пыталась всё запечатлеть в своей памяти, Абдулхаким скинул с плеча сумку и достал из неё факел вместе с трутницей. За пару минут он разжёг огонь и передал древко Хелен. Пламя дрогнуло, вспыхнув ярче. Мур взирал на сие действие с лёгкой обречённостью. Промокнув лоб платком, и сунув его в карман штанов, он оглянулся через плечо на гранитные горы и скривился.

— И вы пойдёте туда? — сморщил нос Брэндон, всем своим видом показывая, что сама мысль лезть под землю казалась ему дурной затеей.

— Конечно, — со смесью презрения и усталости глянула на него мисс Конрой. — Иначе зачем я здесь?

— Идите, ситти, я посторожу у входа, — предупредил Абдулхаким. — Если увижу кого-то подозрительного, то крикну.

— Благодарю вас, — она кивнула в знак признательности и напоследок, прежде, чем двинуться вниз по стёртым ступеням, обернулась к детективу. — Вы идёте?

Тяжко и недовольно вздохнув, Мур поправил шляпу и ступил вслед за ней. За ними последовал каменный узкий наклонный коридор, подсвеченный снаружи солнечным светом, и уходящий вниз тьмой. Сразу стало прохладнее. Жара постепенно отступила, и пахнуло сыростью.

Свет факела лёг на стены, отбрасывая жёлтые пятна. Камень был рыхлым, с трещинами и кремниевыми включениями, поэтому большую часть декора не вырубали прямо в камне, а наносили по слою гипсовой штукатурки, местами ещё державшейся остатками на стенах. Из-за этого многое осыпалось, растрескалось и погибло. Кругом проступали следы краски: тусклая охра, выцветший лазурит и медь, потрескавшийся уголь и сажа. Наконец Хелен увидела то, что осталось от когда-то ярких фресок с изображениями Атона и повседневных сцен царственной четы. В благоговейном восторге она осторожно ступала по наклонному спуску вниз, в толщу скалы, шла по ступеням, кое-где обвалившимся от времени. Свободная рука касалась стен, одновременно просто держась за них и в желании прикоснуться к тому малому кусочку жизни и смерти, которыми дышал гранит гробницы несколько тысяч лет назад.

Мур спускался следом, цепляясь взглядом за каждый тёмный уголок.

— Чудесно, — бормотал он себе под нос, случайно наступив на нечто, что хрустнуло под подошвой его ботинка. Брэндон поморщился, не желая даже думать, что это — человеческая кость или скелет мыши. Он не унимался, продолжая ворчать: — Именно сюда и должен лезть человек в здравом уме. Это же склеп. Если нас здесь придавит, надеюсь, губернатор хотя бы сочтёт нужным изобразить сожаление.

Хелен не обернулась. Она шла медленно, и свет факела вытаскивал из тьмы всё новые подробности. Они миновали первый длинный проход. Он тянулся прямо, почти не сворачивая. Шаги звучали глухо. Только иногда звук возвращался слабым откликом, будто где-то впереди шёл кто-то ещё — на полшага дальше, в темноте, и осторожно повторял за ними каждое движение.

Пламя затрепетало, когда Хелен подняла факел выше. На стене проступил барельеф: царская фигура под лучами солнечного диска, тонкие руки-лучи тянулись вниз, к двум лицам, к жертвенным дарам и к их вытянутым ладоням. В этом изображении угадывались женственные очертания и стройные профили, сколотые вандалами в далёком прошлом. Всё это было не таким, как в других египетских изображениях, которые ей доводилось видеть в книгах отца и в залах музеев. Здесь чувствовалось что-то беспокойное, почти земное, слишком живое для царской усыпальницы. Осторожно прикасаясь к фрескам, Хелен словно хотела отдать через кончики своих пальцев дань уважения и восхищения.

— Вы только посмотрите… — прошептала она.

— Я как раз стараюсь не смотреть, — отозвался Мур. — Уверен, всё это очень занимательно, но меня куда сильнее занимает, не рухнет ли потолок прежде, чем вы закончите восхищаться.

Хелен едва заметно улыбнулась. Его раздражение скользнуло мимо, как песок по камню. Она шагнула ближе к стене и увидела ещё сохранившиеся спустя века изгибы линий: тонкие пальцы, складки одежд и круги солнечного диска. И всё это было нанесено не на сам камень, а словно на хрупкую оболочку поверх него. На слой, который отслаивался и трескался, открывая грубую известняковую плоть горы.

Они двинулись дальше. Проход становился глубже и тише. В какой-то момент под ногами пространство вдруг раскрылось, и Хелен резко остановилась. Перед ними чернел квадратный провал шахты, уходящей вниз в непроницаемую темноту. Её края были вырублены аккуратно, но время и разрушение сделали их коварными. Каменная крошка осыпалась внутрь при одном неосторожном прикосновении.

Мур выругался и схватил Хелен за локоть, не давая шагнуть вперёд.

— Вот, разумеется, — фыркнул он. — Было бы слишком просто, если бы нас убили только тьма, древние проклятия и удушающая пыль.

Осторожно высвободив руку из мужской хватки, Хелен не сводила глаз с провала.

— Проклятия — выдумки, — тихо сказала она, хотя сама не была до конца уверена.

— Какая утешительная мысль.

Они обошли шахту и двинулись дальше, туда, где коридор снова расширялся. Чем глубже они заходили, тем сильнее Хелен чувствовала странный внутренний трепет. Это не было страхом. Скорее ощущением, будто само пространство вокруг постепенно сжимается и слушает её. Будто она вошла туда, где когда-то молились, плакали, шептали имена умерших, и всё это не исчезло окончательно, а просочилось в камень до определённого момента.

Она больше почти не слушала Мура. Его недовольное бормотание тянулось позади. Он говорил что-то о здравом смысле, об археологах, которые вечно лезут туда, где приличному человеку делать нечего, о том, что пыль здесь древнее самого дьявола. Но всё это отступало на второй план и теряло значение. Хелен шла вперёд, как во сне. И наконец коридор вывел их в большой зал.

Факел осветил его не сразу, а лишь кусками. Сперва — колонну, выступившую из тьмы, потом — другую, потом — высокий потолок, уходящий вверх в мутную полутьму, потом пол, усыпанный каменной крошкой, песком, обломками штукатурки и следами старого разрушения. Однако главная камера оказалась совершенно пуста. Невозможно было сказать, что это место предназначалось для упокоения фараона. Там, где некогда должен был возвышаться саркофаг Эхнатона, теперь оставалось только ощущение утраты. Хелен остановилась посреди зала и медленно обернулась кругом.

Как и в коридоре, от фресок почти ничего не сохранилось. Девушка подошла ближе к стенам. Кое-где проступали очертания массивных фигур под лучами Атона, но везде их словно соскребли. Сцены скорби и склонённые головы слуг и чиновников, в большинстве своём, не пострадали. Многие протягивали руки в молитве. Где-то яркие цвета ещё цеплялись за штукатурку: красноватые тела, синие полосы украшений, золотистые диски. Однако же всё находилось в плачевном состоянии.

Хелен подняла факел выше, и пламя заплясало по стенам. Одна из сцен ей показалась до ужаса знакомой, и англичанка, затаив дыхание, стала разглядывать сидящего на троне мужчину в синем хепреше[2] . Он протягивал руку и указывал на возвышающуюся перед ним гору из отрубленных рук поверженных воинов, а тем временем солдаты выстроились в шеренгу перед правителем, поднося свои трофеи. Позади трона, за спиной фараона, стоял юноша. Его худенькая фигурка, говорила о том, что он ещё совсем молод, но его лицо, как и на остальных фресках, соскоблили.

Пройдя дальше, Хелен увидела, как ей подумалось, момент знакомства царя и царицы. Красивый девичий стан, облачённый в воздушные полупрозрачные одежды, тонкие руки. Она ступала по залу с фонтаном, а из тени пальмы к ней выходил будущий Эхнатон, на тот момент ещё звавший себя Аменхотепом IV. У обоих не было лиц.

Другая фреска показывала момент скорби. Главными фигурами являлись Эхнатон и Нефертити. Они сидели на троне и это был едва не единичный случай, когда их лица не уничтожили. Они прикрывали их руками, словно плакали. Рядом на ложе лежала женская фигура, чуть меньше размером.

— Должно быть, это их дочь… — пробормотала Хелен, поднося факел ближе к фреске.

Её глаза метнулись к ложу, которое по сравнению с первым выглядело совсем маленьким. На нём лежал мальчик. Совсем крошечный. Мисс Конрой вспомнила сон, который видела, как наяву, на корабле, когда она пересекали Средиземное море. Значит, этот мальчик являлся мертворождённым ребёнком царицы?

Девушка перешла дальше, поворачивая к другой стене. На ней был изображён момент, когда Эхнатон возглавлял армию, стоя на колеснице. За ним шли войны с хопешами, луками со стрелами и копьями. Нечто подобное Хелен тоже видела во снах.

На другой фреске она увидела сокола. Казалось, он летит прямо к солнцу, будто хочет сгореть в лучах Атона.

Мисс Конрой отошла от стен, ещё раз осматривая их. Пламя факела в руке заколебалось, и ей на миг показалось, будто тела на барельефах дрогнули. Хелен тихо охнула. Ей почудилось, что она стоит в гробнице одна. Брэндон где-то рядом совсем притих, разглядывая изображения.

Её взгляд скользил по фигурам, по рукам, по солнечным лучам, по тонким телам, по изломанным линиям, в которых было больше чувства, чем во всём холодном великолепии других гробниц, о которых она читала прежде. Это было не просто искусство, а чьё-то отчаянное желание удержать жизнь там, где давно царила смерть.

Затаив дыхание, Хелен разглядывала изображение фараона, как вдруг услышала звук. Она встрепенулась, прислушиваясь. Сначала ей показалось, что это просто треск огня. Потом — что ветер. Но, наконец, она поняла, что ветра здесь быть не может. Звук слышался слабо и далеко, почти неуловимо, как будто из глубины камня доносилось что-то между вздохом и стоном, похожим на зов. Хелен замерла, полностью обратившись в слух.

— Вы слышите? — Её вопрос повис в воздухе, разрезав тишину.

Детектив Мур поднял голову:

— Что именно?

Не ответив сразу, она сама не могла понять, что слышит. Это мог быть треск осыпавшейся штукатурки, или Абдулхаким что-то делал у входа, а могло просто показаться. Но почему тогда по её спине поднимался холодок, похожий на прикосновение невидимой руки?

Она снова посмотрела на стену. На то место, где должно было быть лицо Эхнатона, сейчас полуистёртое и отколотое нарочно, на тёмные глаза, которых давно не существовало. Она вспомнила, как отец рассказывал о поверье в древнем Египте. Статуям разбивали глаза и нос, чтобы отнять дыхание у души, и таким образом она не могла бы возродиться вновь. С фресками поступали точно также. Их могли полностью соскоблить, как и имя человека. Это считалось своего рода осквернением, чтобы стереть память о человеке и лишить его возможности видеть подношения в загробном мире, без которых душа окончательно бы погибла.

Прикоснувшись к пустоте на стене, там, где должен быть Эхнатон, ей вдруг показалось, что стена не молчит. Она ощущала нечто странное. Будто её здесь ждали. Хелен сжала факел крепче. Сердце в груди билось часто. Только то был не страх. Внутри у неё всё трепетало. Так бывает, когда стоишь слишком близко к чему-то огромному, древнему и непостижимому.

— Боже мой… — прошептала Хелен, не сводя глаз с росписей. — Я уже всё это видела…

— Что? — отозвался за её спиной Брэндон, подходя ближе. — Что значит “видела”?

Он шумно втянул прохладный воздух и хмуро оглядел зал, будто надеялся найти более приземлённое объяснение всему, что видел.

— На протяжении всего пути я видела сновидения, — находясь словно в прострации, объяснила ему Хелен. — Большинство из этих фресок — история жизни фараона Эхнатона и его царицы Нефертити. Именно они мне снились…

— Теперь это место нравится мне ещё меньше, чем минуту назад, — пробормотал детектив. — Давайте выйдем на воздух. Мне не по себе.

Но Хелен уже почти не слышала его. Она стояла посреди мёртвого царского зала и смотрела на выцветшие сцены, а далёкий неясный звук — то ли зов, то ли стон — будто снова коснулся её слуха из глубины скалы. Возможно, они вошли не туда, где всё давно умерло, а туда, где что-то до сих пор не хотело быть забытым.

Но зов оборвался так же резко, как начался.

— Так-так, кого я вижу, — неожиданно раздался за их спинами хриплый, насмешливый голос. — Всё те же лица. Какая встреча.

Хелен и Мур резко обернулись. Пламя факела в руке Хелен дрогнуло, вытянулось и метнуло по стенам зала пляшущие тени. Огромное пространство гробницы на мгновение ожило. Колонны будто сдвинулись, а барельефы на стенах зашевелились в тусклом свете.

Перед ними стоял старший брат Винсента, Джордж Холл. Он вёл себя уверенно, холодно усмехаясь и разглядывая англичан. За его спиной, полукольцом, выстроились его людей. Тени от их фигур расползались по полу, словно тёмные пятна. Кто-то из них тоже держал факелы.

Мур инстинктивно дёрнулся к револьверу у пояса и тут же замер. Трое из людей Джорджа моментально наставили на него дула своих пистолетов. В тишине сухо щёлкнули взведённые курки. Хелен почувствовала, как внутри у неё всё сжалось в тугой узел. Холодное и липкое предчувствие беды расползалось в воздухе. Дыхание на мгновение сбилось, но она заставила себя не отступать, не желая показывать врагу, что ей страшно. Факел в руке детектива Мура тихо потрескивал, и его свет дрожал, отражаясь на стенах гробницы и лицах людей Джорджа. От этого они казались нечеловеческими, вытянутыми, словно жуткие маски.

— Что с Абдулхакимом? — потребовала ответа она, хотя у самой страх подступал к горлу.

Джордж вскинул брови, изображая удивление так убедительно, что это выглядело почти искренне.

— Абдулхаким? Так он у вас вход сторожил? — протянул мужчина, будто впервые слыша это имя. Затем усмехнулся и лениво развёл руками. — Неудивительно, что мы прошли. Его там и не было, мисс. Сбежал. Как обычно.

— Вы лжёте! — мгновенно вспыхнула девушка.

Внутри загорелась злость. Эхо её голоса глухо прокатилось под сводами гробницы. Джордж чуть склонил голову набок, будто прислушиваясь, затем прикрыл глаза на секунду, словно наслаждаясь моментом.

— Я? — мягко переспросил он. — Признаю, я лжец. Это, пожалуй, единственное, в чём я всегда честен. Но сегодня, к моему искреннему сожалению, — он открыл глаза и посмотрел на неё прямо, — я говорю правду.

Мур шагнул вперёд, почти не раздумывая, заслоняя собой Хелен.

— Что вам здесь нужно? — холодно спросил он.

— Смотрите-ка, заговорил! — грязно расхохотался Джордж, оборачиваясь к своим подчинённым. — Собачонка мисс Конрой решила показать зубы.

Смех подхватили остальные. Грубый, неприятный гогот ударился о стены. Он казался неуместным в этом месте. Детектив лишь скрипнул зубами, сжимая кулаки.

— Следите за языком, — глухо процедил он, сдерживая ярость.

— А то что? — подначивал его Джордж. — Укусишь?

Он задержал на нём оценивающий взгляд, будто размышлял, насколько детектив опасен для него, а затем, словно Брэндон перестал для него существовать, перевёл чёрные глаза на Хелен, и этот взгляд был уже другим.

— Ладно, посмеялись и хватит. Я пришёл не за этим. Мне нужно кое-что, что принадлежит вам. — сказал он уже тише, почти буднично. — Будьте любезны, мисс Конрой, отдайте карту. Я прошу по-хорошему, — он расплылся в широкой улыбке, обнажившей белоснежные зубы, и протянул руку ладонью вверх, желая, видимо, чтобы леди положила на неё карту.

С замиранием сердца Хелен проговорила, чувствуя, как дрожит голос:

— У меня её нет.

Брэндон если и удивился подобному повороту, но даже головы не повернул. Возможно, решил, что она лжёт. Разбойник, должно быть, придерживался того же мнения. Джордж демонстративно вздохнул, будто утомился этим разговором, и медленно выпрямился во весь рост, потянувшись в пояснице. На его губах мелькнула лениво-раздражённая улыбка. Он едва заметно кивнул в сторону Брэндона и без тени сомнения бросил короткий приказ одному из парней, которые стояли рядом:

— Убей его.

Бандит шагнул вперёд, взмахнув рукой с пистолетом.

— Стойте! — испуганно вскрикнула Хелен, резко вырываясь вперёд, заслоняя собой детектива. Мур метался взглядом между Джорджем и направленным на него оружием, явно понимая, что дело принимает очень скверный поворот. — У меня правда нет карты. Её украли.

— Разумеется, — холодно протянул Джордж, с досадой поджав губы. — Теперь вы скажете всё, что угодно, лишь бы выиграть время.

— Её действительно украли, — торопливо проговорила Хелен, сглатывая ком в горле. — Я думаю, это сделал ваш брат, Винсент. Карта исчезла ещё в Каире.

За её спиной послышалось недовольное бормотание. Вот теперь Брэндон был удивлён, но не Джордж. Тот сплюнул себе под ноги и прищурился.

— Какая занятная история, — недовольно произнёс Холл-старший. — Только вот… — он чуть наклонил голову, — я почему-то слышу в ваших словах ложь, мисс Конрой. Вы тянете время и делаете это крайне неумело.

Он не стал ждать ответа. Рука его резко взметнулась вверх. Выстрел прогремел в гулком пространстве гробницы, словно удар молота по камню. Мур даже не успел вскрикнуть. Факел в его руке дёрнулся, описал дугу и с глухим звуком упал на пол. Сам он пошатнулся, будто его толкнули, и рухнул следом, хватаясь за грудь.

— Нет!.. — вырвалось у Хелен.

Её затрясло. В ужасе она бросилась к нему, падая на колени. Тёплая, густая кровь уже окрасила ткань белой рубашки. Мур судорожно пытался вдохнуть, но воздух выходил хриплым, булькающим звуком. Его глаза, широко распахнутые, смотрели куда-то вверх, на потолок, где мерцали выцветшие звёзды, нарисованные тысячи лет назад.

— Что вы наделали?! — закричала Хелен, срываясь на истерику. Руки её дрожали, прижимая рану, но кровь просачивалась сквозь пальцы. — Я сказала вам правду! У меня нет этой проклятой карты!

— Следующей можете быть вы, — спокойно ответил Джордж, будто речь шла о пустяке. — Мне безразлично, заберу я карту у вас или у вашего трупа.

— Боже… — прошептала она, чувствуя, как под её ладонями замирает тело Брэндона.

Кровь больше не хлестала. Она просто медленно растекалась по каменному полу гробницы тёмным пятном. Он перестал дышать. Девушка замерла в оцепенении. На мгновение мир словно оборвался.

— Зачем вы это сделали… — тихо лепетала она. — У меня правда нет карты. Я бы её отдала…

— Нет карты? Тогда нам придётся совершить небольшую прогулку, леди, — с ленивым раздражением добавил Джордж.

— А… Брэндон?.. — почти бессмысленно прошептала она, всё ещё не в силах оторваться от тела мужчины.

— Тащите её, — рявкнул подчинённым Джордж, даже не взглянув в сторону мертвеца.

Один из его людей схватил Хелен за локоть, резко дёрнув вверх, и заставляя подняться на ноги. Она попыталась вырваться, обернуться или бросить последний взгляд, но её уже тянули прочь.

— Подождите… — прошептала она, но её никто не слушал.

Мисс Конрой толкнули к выходу. Каменные стены гробницы поплыли перед глазами, факел остался где-то позади, рядом с неподвижным телом. Она даже не успела проститься. Мур не был тем человеком, которому она всецело доверяла. Не был тем, кого она могла бы полюбить или принять, как друга. Но в последний момент он встал перед ней и принял удар.

Он не заслужил такой смерти.

Её крепко держали, почти волокли наружу. И когда они вырвались из тени на поверхность, солнце ударило в глаза ослепляющим светом. Хелен зажмурилась, чувствуя, как мир вокруг раскалывается, причиняя глазам боль. Где-то высоко в небе вскричал сокол. Прищуриваясь, она подняла голову, прикрывая лицо от палящего солнца. Маленькая точка кружила над ними, но вскоре и та покинула ее, оставив посреди шайки убийц и воров.

--------

[1] Мухтарам — слов используется как прилагательное или обращение: уважаемый, почитаемый, почтенный, возвышенный.

[2] Хепреш — древнеегипетский царский головной убор, известный как «голубая корона» или «военная корона».