Тайна Черного Солнца

Глава 1

СЕЙЧАС

Я делаю вдох, закрываю глаза, собираюсь с духом и открываю книгу. Даже сквозь зажмуренные веки вижу, что ничего не происходит. Не работает, это больше не работает! Мой крик переливом проносится над читальным залом библиотеки и возвращается ко мне шиканьем людей за столами. Но я не обращаю на них никакого внимания. Когда твоя жизнь осыпается в руки пеплом, тебе уже совершенно не важно, что происходит вокруг, и что о тебе подумают другие.

Закрываю глаза и пробую снова. Страницы безучастно шелестят. Медленно сползаю вдоль стеллажа, чтобы так и остаться сидеть.

Все вокруг не имеет смысла.

2 НЕДЕЛИ НАЗАД

Глава 1

Когда я продираю глаза, не сразу понимаю, сколько на часах. Замечали, как само понятие времени зимой будто размывается? Совершенно невозможно определить по виду из окна: еще темно, потому что утро, или уже темно, потому что вечер. Может быть поэтому зимой мне так сложно собраться с мыслями.

Несколько раз моргаю, всматриваюсь в силуэты за окном и решаю, что все-таки утро. Будильник не звонил, значит сегодня суббота. Блаженно откидываюсь на подушки и снова закрываю глаза. Я все еще тешу себя иллюзией, что смогу досмотреть тот чудесный сон. В нем я попиваю коктейль на берегу голубого океана и щурюсь от яркого, теплого солнечного света.

Уснуть, конечно, не получается. С тяжелым вздохом сажусь на кровать, вытаскиваю одну ногу из-под одеяла и будто жду, как ее начнет припекать от ласкового солнышка.

Так и не дождавшись чуда, ставлю ногу на пол и вздрагиваю от ледяного прикосновения. Быстро перебираю ногами, чтобы добежать до кухни, включить чайник и плюхнуться на табуретку, прижав колени к груди.

— Погода, конечно, отвратительная. Но сегодня хотя бы не надо идти на работу — говорю то ли холодильнику, то ли себе самой.

Выходит неубедительно и я взвешиваю, что же все-таки ненавижу больше: выходные или зиму.

С одной стороны, зимой ты как будто сам впадаешь в спячку. Солнца почти нет, чтобы выйти за хлебом надо натянуть три слоя одежды. Гулять невозможно.

С другой, именно выходные заставляют меня чувствовать себя особенно одинокой и брошенной. И если все мои коллеги с нетерпением ждут их, чтобы заняться своими хобби, встретиться с друзьями и семьей, то я отношусь к выходным скорее как к неизбежному злу. К родителям я езжу редко. И все наши встречи неизбежно скатываются в стенания о том, что я никогда никого себе не найду с таким характером, мне давно пора рожать и следует обязательно познакомиться с сыном тети Люды.

Сначала я честно пыталась отвечать на их вопросы о моей личной жизни. Потом кричала и плакала, что это их не касается. Теперь я отключаю слух, пересчитываю бокалы в старом серванте и киваю в такт их слов.

— Да, да, мне обязательно надо выйти замуж.

— Конечно, папа, у меня ужасный характер.

— Обязательно встречусь, надо только найти время.

И если в студенчестве я навещала родителей почти каждый день, то сейчас я могу выдержать подобные «представления» не больше раза в месяц. Наверное, и правда, старею.

Свисток чайника вырывает меня из вязких мыслей, а обжигающий чай с молоком даже делает утро чуть более сносным. Но острая ненависть ко всему живому просыпает во мне, как только я слышу звук телефона. Трубку не беру – на незнакомые звонки не отвечаю, но противный гудок застревает в мозгу. Это плохой знак — без оснований решаю я, и уныло бреду в ванную.

Через три часа я, плотно закутанная в пуховик, огромный шарф и шапку, которая постоянно сползает на глаза, упорно прокладываю себе дорожку по зимнему парку. Холодный скрип снега напоминает мне о несмазанных петлях кухонной дверцы. Надо вызвать «мужа на час», чтобы сделал что-то с этим противным звуком. Делаю мысленную пометку и со всего маху проваливаюсь по колено в сугроб. Настроение портится окончательно.

— Да кто так дорожки чистит!— ругаюсь в пустоту.

Вдалеке я уже вижу приветливые огни библиотеки. Они манят и зовут на свой уютный свет.

Запах старых книг, тишина и чувство защищенности – так клишейно я описала бы библиотеку. К счастью, никто никогда меня об этом не спрашивал.

Привычно обвожу взглядом зал, снимаю верхнюю одежду и двигаюсь между стеллажами. В субботу до обеда народу почти нет, и даже воздух здесь кажется каким-то застывшим и неподвижным. В этой библиотеке я чувствую себя на своем месте: никто не пристает ко мне с глупыми сплетнями, как на работе. Никто не заставляет меня стать примерной женой и матерью, как у родителей. Я могу целыми днями делать то, что действительно люблю — отключаться от настоящего и погружаться в выдуманные кем-то миры. Да, ненастоящие, зато куда более приятные.

— Она самая востребованная за последнюю неделю! — чей-то голос перебивает мои мысли и я даже не сразу понимаю, что говорят со мной.

Перевожу взгляд вправо и пытаюсь понять, о чем хотела сказать эта приветливая бабуля. Но я услышала только конец фразы, поэтому рассеянно улыбаюсь и двигаюсь дальше вдоль рядов.

Бабуля, как про себя называю свою собеседницу, мягко удерживает мою руку. Другой она указывает куда-то вверх, на самую дальнюю полку.

— Вам книгу помочь достать? — осеняет меня.

Она радостно кивает и слова замолкает. На ней вязаная жилетка поверх милейшей блузы в цветочек, темная шерстяная юбка почти до пят и круглые очки в роговой оправе. Именно так должна выглядеть библиотекарь по мнению девяносто девяти процентов населения. Странно, что я раньше никогда не встречала ее в библиотеке, хотя предпочитаю проводить большинство своих выходных тут. Летом иногда сменяю локацию на небольшой парк у дома, но зимой идти никуда решительно не хочется. Только сидеть и запоем читать книги на старых, но удивительно удобных стульях библиотеки.

Без стремянки до верхней полки даже с моим ростом в сто семьдесят сантиметров не достать. Вижу маленькую ступеньку-лестницу, подтаскиваю ее и карабкаюсь.

— Вот эту, — указывает вдаль бабуля и еще раз улыбается, когда я берусь рукой за толстую книгу с коричневым переплетом.

Книга выглядит небольшой, но оказывается такой тяжелой, что я с трудом удерживаю равновесие. Потом все-таки выпрямляюсь и осторожно, очень медленно и сосредоточенно спускаюсь на землю.

— Пожалуйста! — протягиваю книгу в пустоту.

Оглядываюсь и ищу глазами бабулю. Только что она была здесь. Может быть посетитель попросил ее о чем-то и она сейчас вернется? Секунду мешкаю и несу книгу с собой. Лезть на стремянку снова, чтобы поставить ее на место кажется отвратительной идеей. Тихо прохожу по рядам, выискивая взглядом библиотекаря. Никого. Кладу книгу на стойку библиотекаря и иду выбирать мир на эти выходные.

Непреодолимое любопытство вдруг охватывает меня, когда я отхожу от книги. Я чуть издали разглядываю обложку: никаких опознавательных знаков. Книга выглядит как тысячи других, что я успела прочитать за тридцать лет жизни. Точнее за двадцать пять: первые пять лет я бездарно потратила на игры и попытки попробовать на зуб все вокруг. Так, по крайней мере, утверждали мои родители. И вот в пять лет я бросила идеи сгрызть квартиру и открыла для себя этот чудесный книжный мир. Каждый раз разный. Но постоянно захватывающий, волнующий и увлекательный. В нем все всегда происходит вовремя, принцы спасают принцесс, а приключения обязательно заканчиваются хорошо. Почти всегда.

Эти миры казались мне настоящей жизнью, а обычная жизненная рутина только прелюдией к чему-то по-настоящему классному – чтению. После школы я мчалась домой, чтобы кое-как сделать уроки и заняться тем единственным, что меня интересовало – чтением книг. Надо ли говорить, что в школе меня считали законченной чудачкой?

Перед таким соблазном я устоять не в силах. Поэтому оборачиваюсь, для успокоения совести еще раз убеждаюсь, что бабуля провалилась сквозь землю, и возвращаюсь обратно к стойке. Удивительно, но когда я подношу руку, то меня охватывает необъяснимая дрожь. Как предчувствие чего-то чудесного или жутко отвратительного – разбираться в ощущениях я не спешу. Мне не терпится поглазеть, что это за произведение.

Буквы начинают плыть перед глазами.

Ч……Р……Н……Ш……Щ……И……С……М……У……П……Р……Ц……С……

Г……Ё……Д……Н……С……Е……У……В……К……И……Ы……М……О……

Щ……В……Р……У……Ж……Н……Т……Ч……А……Х……Ы……А……Л……

О……А……Г……Н……Ь……С……У……Ч……Я……Ц……С……П……Н……

Ш……М……К……П……О……Ф……Й……Д……Ж……В……М……Ц……

П……О……З……У……Г……Е……П……Ш……Ч……Т……М……Э……Е……

Моргаю несколько раз, но это не помогает. Перед глазами начинают плясать черные точки. Живот скручивает и к горлу подкатывает мерзкий комок. Хватаюсь руками за стойку, чтобы сохранить равновесие, но мое тело меня не слушает.

Свет фар ослепляет, и я куда-то безнадежно падаю.

Глава 2

Откровенно говоря, никаких фар и в помине не было. Просто мой мозг решил найти самое логичное объяснение яркому свету, который бился прямо внутри книги. Он словно проникал в меня, сжигал изнутри и создавал заново. По крайней мере так мне казалось, пока я пыталась спасти глаза от ослепляющей вспышки, а тело от падения.

Избежать удара все равно не удается. Я больно приземляюсь и бьюсь обо что-то правой лопаткой. Резкая боль заставляет вздрогнуть и сжаться. Остальные части тела, вроде, не пострадали. Осторожно сажусь и тру глаза: они все еще ничего не различают после этого света. Зато тошнота прошла и желудок пришел в свое обычное положение — уже что-то.

Силуэты начинают возвращаться через пару минут. Приглядываюсь и замечаю, что место совсем не похоже на библиотеку. Нет ни полок с разноцветными книгами, ни столов и любимых стульев. Только какие-то темные ветки, которые могут оказаться, как кустарниками, так и невысокими деревьями.

— Э-э-э-й!— верчу головой почти как сова, но темнота съедает все детали. Разглядеть что-то хоть капельку лучше решительно не получается.

Через пять минут я уже твердо стою на ногах. Достаточно твердо, чтобы убраться из этого странного леса. Стараюсь не поддаваться панике, но получается слабо. Все вокруг будто подернуто дымкой, цвета как будто растекаются под плотным туманным покровом. Зато воздух! Такой густой и плотный, с яркими ароматами неизвестных мне трав и цветов.

Осторожно начинаю шагать вперед. Как я тут оказалась? Может быть, кто-то ударил меня по голове и приволок в чащу? Но зачем? Вряд ли я представляю ценность хоть для кого-то. Денег зарабатываю мало, родных, которые могли бы выплатить приличный выкуп, у меня нет. Тяжелый вздох грозит обернуться очередным самобичеванием по поводу потраченной половины жизни и собственной никчемности. Но это совсем не кстати. Погрущу, когда улягусь в горячую ванную, решаю я, и продолжаю идти наугад.

Так темно, будто кто-то выключил рубильник со светом. Силуэты деревьев выглядят зловеще. Но вот, что удивительно: я практически не слышу никаких звуков. Нет ни шелеста листвы, ни отзвуков далеких машин. В какой-то момент тишина становится такой плотной, что я хлопаю в ладоши, чтобы убедиться, что все еще слышу. Звук моего хлопка повисает между деревьев и через секунду растворяется в непроницаемой тишине.

— Черт… — вслух ругаюсь, когда одна из веток ударяет мне по лицу.

Теплая жидкость бежит по щеке. Прижимаю ладонь к ране и тут же редко отдергиваю — порез начинает саднить и покалывать изнутри.

— Не хватает мне еще получить пару шрамов, чтобы меня точно никто не взял замуж — говорю с собой вслух, чтобы скинуть растущее напряжение и поднимаю руки, защищая лицо.

Моя мама всегда говорила, что с моей внешностью надо быть хотя бы умной. Сейчас, в тридцать, эти замечания меня уже не трогают. В зеркале каждый день я вижу вполне нормальную женщину. У меня нормальные светлые волосы чуть ниже плеч. Да, не густые и не пышные, как у мамы, но вполне сносного золотистого оттенка. Мои серые глаза смотрят внимательно и цепко, может только чуть недоверчиво. Моя нормальная среднестатистическая фигура не дотягивает до «фитоняшек», но я к этому и не стремлюсь. Я слишком люблю торты с кремом и шоколад. И ни за что не променяю их на пресс.

Несмотря на поднятые руки, ветка хлещет еще раз и царапает губу. С досадой чувствую на губах соленый привкус крови. Как в детстве облизываю ранку, чтоб быстрее зажила.

Сначала шагаю очень осторожно. Наш город не славится бескрайними лесами, поэтому максимум через полчаса я выйду на большую дорогу. Странно только, что шума машин вообще не слышно.

Да и вообще все кажется каким-то не таким. Неправильным. Ненастоящим.

Мой мозг отчаянно пытается сложить два и два, чтобы понять, что происходит. Но то ли я ударилась головой сильнее, чем мне показалось, то ли мама была права и надо было читать еще больше книжек. Я ничего не понимаю.

— Твою дивизию! — ругаюсь, когда до меня вдруг доходит, что не так.

Снег! Где этот отвратительный бесконечный снег? Вокруг достаточно тепло, как будто только начало сентября, а не лютый январь. И точно ни намека на снежный завал, по которому я пробиралась в библиотеку.

Мысли одна страшнее другой соревнуются в моей голове за право посеять панику.

Возможно, меня похитил маньяк, держал меня в плену полгода, а теперь я сбежала и хочу найти дорогу домой? Или я сплю? А может у меня страшная болезнь мозга и это все лишь галлюцинации?

В панике сажусь на мягкий травяной покров и замираю. Никогда не умела быстро действовать в критических ситуациях. Не могла нормально защитить себя, когда на меня без причины орали в поликлинике или начальник вдруг начинал добавлять мне задачи, естественно, без повышения зарплаты.

Резкий звук ударяет по ушам и я сгибаюсь еще ниже к земле. Вой, шепот, свист — мне сложно описать, что происходит вокруг, но гул насколько сильный, что мне приходится зажать уши руками и все равно им непереносимо больно. Минута, две, час — не могу сказать сколько времени проходит, но шум замолкает также внезапно, как налетел. Осторожно отнимаю руки от ушей и прерывисто дышу. Потом вскакиваю и бегу так быстро, как только позволяет мое нетренированное тело.

Где-то вдалеке различаю маячок света. Очень надеюсь, что он настоящий, а не последствия удара по голове. Маячок становится все больше и я понимаю, что это свет из окна деревенского дома.

— Можно я войду?— достаточно громко, чтобы меня услышали внутри, кричу и налегаю на большую деревянную дверь.

Она такая тяжелая, что поддается с трудом, но все-таки решает сдаться под моим напором и открывает мне вполне себе умиротворяющий вид. В небольшой комнате прямо по центру стоит уютный диван, накрытый чем-то похожим на шкуру медведя. Надеюсь, не настоящего, я не переношу бессмысленного живодерства. У стены тихо потрескивает камин. Он мягко освещает желто-оранжевым светом все пространство.

— Эй! Кто-нибудь есть? Можно я войду?— повторяю в темноту и неловко ступаю внутрь. Дверь я предусмотрительно не закрываю.

Дом больше, чем показался мне сначала. По периметру я вижу несколько дверей, которые сейчас закрыты. От камина исходит приятное тепло и терпкий, едкий хвойный запах. Он такой насыщенный, что у меня першит в горле и я невольно закашливаюсь.

Занавеска справа от меня чуть подрагивает. Тяжелая парчовая ткань вышита золотыми цветами, что совершенно не вяжется с простой обстановкой вокруг.

«Заглянуть или уйти? Заглянуть или уйти?» — мысли сумасшедше мечутся в голове, и я уже чувствую себя героиней какого-то дурацкого ужастика. «Тогда лучше пойду отсюда», — решаю я, потому что прекрасно помню, что случается со слишком любопытными девушками в таких фильмах.

Делаю пару шагов назад и резкая, пронзительная боль раскалывает мой череп, разрезает мозг и отдает куда-то в район левого глаза. По крайней мере так мне кажется, когда я падаю на пол, руками пытаясь спасти голову от муки. Вместе с болью внутри раздается гулкое эхо.

«Далеко собралась?» — отпечатывается у меня в голове.

— Что? Кто это? Хватит! — я не просто кричу, а мерзко визжу, терпеть эту жгущую боль становится практически невозможно.

И когда мне кажется, что больше я не выдержу, боль постепенно сходит на нет, хотя я все еще чувствую напряжение в теле. Медленно поднимаю голову и вижу, как вычурная занавеска медленно распахивается передо мной.

Глава 3

Красивая статная женщина совсем не похожа на маньяка, которого я ожидала увидеть за шторой. Ее густые, почти белые волосы спадают до пояса. Бледная, мертвецки-бледная кожа словно сливается с волосами. Только большие черные глаза под темными бровями смотрят прямо внутрь меня.

— Извините, — лепечу я, – Я случайно забрела к вам в дом. Я потерялась.

Ловлю себя на том, что начинаю оправдываться, будто стою у нелюбимой преподши по экономике на экзамене. Тогда я всю ночь провела с подругами в баре, а на утра пришлось придумывать отговорки, чтобы получить зачет.

Но я давно не двадцатилетняя девчонка, и меня не должна запугать эта жуткая незнакомка. Делаю два медленных вдоха и выдоха. Это немного помогает. Теперь я стою почти прямо и даже набираю воздуха, чтобы попросить о помощи.

«Как ты нашла меня?» — выстукивается молотком в моей голове.

В этот раз мне удается устоять на ногах, но этот приступ боли заставляет меня до крови закусить губу.

— Простите, я…

«Ты что оглохла?»— голос в моей голове злится, и я догадываюсь поднять глаза на грозную женщину напротив.

Она почти на голову выше меня, смотрит с презрением и нетерпеливо перебирает пальцами странного вида ожерелье на шее. Будь у меня фантазия получше, я бы предположила, что это чьи-то зубы. Хотя, наверное, это жемчуг, просто жемчуг. Ее длинное кроваво-красное платье доходит до пола. Оно бесформенное, как халат, и с широкими разрезами по бокам, но все равно не может скрыть ее сильного мускулистого тела.

— Я просто шла, увидела свет и вошла. Простите, я не хотела вам мешать. Меня ударили по голове, и я как-то оказалась в лесу. Теперь не знаю, что делать. Думала, вы мне поможете.

«Я? Помогу?» — смех болезненно разливается по моему телу.

— Да, поможете. Я же потерялась, почему не помочь, дайте хотя бы позвонить — бормочу и опять смотрю себе под ноги. От постоянного ожидания боли и напряжения мое тело окаменело и почти не повинуется мне. Рука начинает странно дрожать и мне приходится приложить остатки сил, чтобы унять этот тремор.

Несколько мучительных мгновений женщина рассматривает меня. Поднять глаза я боюсь, поэтому пытаюсь усмотреть хоть что-то из-под слипшихся от слез и туши ресниц.

«Садись», — наконец, выносит вердикт хозяйка, и я как во сне бреду в сторону дивана. Осторожно сажусь, стараясь не задеть противную накидку-шкуру. Девушка ухмыляется, но ничего не говорит.

Приносит две кружки и ставит на столик у моих ног. Подношу глиняную, огромную чашку ко рту. Из-за едкого можжевелового дыма могу отличить только запах мяты.

— Спасибо! — робко поднимаю глаза на хозяйку и отхлебываю свой травяной чай.

На удивление он оказывает очень вкусным: терпким, пряным, таким, как я люблю. Горячее питье приятно отзывается в желудке. Какое-то время я молча пью чай и чувствую, что рука прекращает дрожать.

Все это время строгая женщина стоит надо мной и будто оценивает. Ее можно понять: я грязная, растрепанная и раненная заявилась в ее дом с криками о помощи. Любая на ее месте испугалась бы. Хотя очень сомневаюсь, что страх выглядит так. Судя по ее выражению лица, она скорее прикидывает: выставить меня вон или закинуть в подвал.

Белокурая девушка дергается, будто решает сказать мне о чем-то еще. Мои глаза мгновенно округляются от ужаса предстоящей боли. Она недовольно фыркает, дергает плечами и решительным шагом направляется за занавеску. Буквально через минуту возвращается — в руке у нее дощечка и что-то похожее на карандаш.

«Меня зовут Яза», — корябает собеседница и с идеально ровной спиной и достоинством королевы усаживается рядом.

Благодарно киваю, что она додумалась больше не использовать мою голову как передатчик:

— Я Мира. Мирослава.

Мы снова молчим, но в этой тишине я чувствую умиротворение. Пламя потрескивает и играет с ветками, прежде чем безжалостно спалить их дотла. Травяной чай поразительно вкусный. Я борюсь до последнего, но у меня осталось так мало сил. Мои глаза закрываются. Краешком сознания понимаю, что Яза бережно вынимает кружку из моих рук, укладывает меня на диван и накрывает чем-то вкусно пахнущим и очень теплым.

«Надеюсь, не медведем»,— еще успеваю подумать я, и мысли улетают куда-то далеко.

Глава 4

Переворачиваюсь на левый бок, чтобы поспать еще полчасика. Мой нос утыкается в ткань и только через несколько мгновений я понимаю, что это спинка дивана. Резко сажусь, движение отдает неприятной ломотой в теле и тошнотой. Фокусирую взгляд на двери, чтобы убедиться: это был не сон.

Вокруг по-прежнему деревянный дом, я лежу на диване. Прислушиваюсь и не улавливаю никаких звуков: хозяйки дома тоже не слышно.

Не доверяю своему телу, поэтому с дивана пока не встаю. Обвожу помещение взглядом еще раз. Дом похож на любую деревенскую постройку прошлого века. Никаких изысков: деревянный пол, деревянные стены. Из украшений только большой пушистый ковер, на котором стоит диван. Справа от меня камин. Огонь в нем затих и пламя почти погибло. Две двери по-прежнему закрыты, а парчовая занавеска неподвижна.

Осторожно поднимаюсь на ноги, жду, когда пройдет нахлынувшая волна тошноты и тихонько зову:

— Яза! Яза, ты тут?

Никто мне не отвечает, поэтому я решаюсь исследовать дом. Толкаю правую дверь и вижу за ней небольшую кухню. Печь, стол, пара лавок и несколько шкафов, под завязку набитых чем-то неведомым, — вот и все, что кучно поместилось в пространстве.

Вторая дверь ведет в ванную комнату. Отлично! Умыться и немного прийти в себя — это то, что мне сейчас необходимо. Подхожу к раковине, включаю воду и поднимаю голову. То, что я вижу в зеркале заставляет меня забыть, как дышать.

Стоит сразу сказать, что за тридцать лет жизни я бывала в разных состояниях. Я видела себя с лицо опушим от слез, больной и замученной. Но сейчас!

Мне трудно подобрать слова, потому что я даже не знаю, как описать то, что я вижу. Мое лицо, мое тело! Они будто одновременно покрыты ужасными волдырями, обожжены на летнем солнце и отдают голубизной. Я выгляжу как зомби из низкобюжетного сериала, которого гример забыл докрасить.

Быстро и часто дышу, чтобы не грохнуться в обморок, хотя это выглядит неплохой альтернативой. Гораздо проще, чем разбираться с этой ерундой, которой трудно подобрать объяснение.

«Твоя душа привыкнет», — звучит у меня в голове. Не знаю, успела ли я адаптироваться к такому виду общения или Яза все-таки умеет контролировать свои силы лучше, чем показала мне вчера, но теперь боль не такая обжигающая, практически незаметная.

С удовольствием отворачиваюсь от зеркала.

— Что значит привыкнет? Какая душа? — я еле сдерживаю истерику и стараюсь, чтобы слова звучали непринужденно. Получается плохо.

«Пойдем, выпьем чаю», — она как ни в чем не бывало разворачивается и идет на кухню. Яза так спокойна, что мне тоже на минутку кажется, что ничего страшного не случилось.

Конечно, я быстро понимаю, что это не так. Во всем чувствую подвох. В том, как она планомерно размешивает сбор из трав в глиняном чайничке. В том, как роется в шкафах, чтобы вытащить на стол банку чего-то густо-красного. Как вокруг до сих пор приторно пахнет можжевельником, хотя огонь в камине больше не горит.

— Я умерла? – решаюсь прервать молчание и задать главный вопрос.

Женщина беззвучно смеется, и я не могу оторваться от ее лица. Она не красивая в привычном модельном понимании. Но ее крупные, сильные черты лица буквально приковывают мой взгляд. Ее волосы блестят и даже будто переливаются, когда на них попадают лучи солнца из окна. Присматриваюсь и понимаю, что они не просто белые – они седые! Но это нисколько не портит, а наоборот, придает ее красоте какую-то особенность. Она красивая и страшная, как ураган. Завораживает и пугает одновременно.

— Я умерла? — уже уверенней повторяю я.

Она перестает смеяться и смотрит на меня своим пронзительным долгим взглядом. Вдруг мне становится так жутко, что секунду я реально раздумываю о том, чтобы бросить в нее этот гребаный чайник и бежать со всех ног. Отгоняю наваждение и собираю всю волю в кулак, чтобы не отвести взгляд.

«Нет. Но ты человек. И долго здесь не протянешь» — просто отвечает она.

— Человек? Здесь?— как в тумане повторяю я, но яснее от этого ее слова не становятся.

Зажмуриваю глаза и вспоминаю все полезные аффирмации, которые когда-то читала в сети. Вот эти практики по восстановлению связи с телом и прочие медитации.Вообще они никогда мне особенно не помогали, но вдруг вот он – их час настал?

Кожей чувствую, как Яза рассматривает меня, впивается глазами. И меня это настолько бесит – пялится на меня как на экспонат в музее – что из чувства противоречия поднимаю подбородок и смотрю в ответ.

Наша молчаливая дуэль заканчивается также резко, как и началась. Женщина отворачивается, начинает колдовать над чашками и ставит передо мной что-то по цвету, напоминающее воду из болота. Пахнет довольно приятно, поэтому я решаюсь попробовать.

— Фу, это что? — раскаленная жидкость и по вкусу похожа на застоявшуюся воду. Которую добротно приправили острым перцем, а потом еще подогрели для убедительности.

«Надо все выпить. Потом объясню» — Яза непреклонна.

У меня нет никакого основания ей верить. Но если бы она хотела причинить мне вред, то сделала бы это уже ночью. Поэтому посильнее вдыхаю приятный аромат и, как могу быстро, опрокидываю чашку в горло.

Меня передергивает так, что мурашки добираются до самых кончиков пальцев. Хозяйка дома молча берет меня за руку и подталкивает к зеркалу.

— Ну уж нет! Я на сегодня уже насмо… — начинаю я.

Она грубо поворачивает мой подбородок к отражающей поверхности, и я выдыхаю.

На меня смотрю я. Пусть не первая красавица. Пусть месиво из косметики превратило меня в грустного клоуна. Но кожа больше не пузырится и приобрела вполне обычный, розоватый цвет.

— Это! Это! — все повторяю я, пока сначала осторожно, потом с чуть большей уверенностью ощупываю свое лицо, шею и плечи.

Моя неидеальная кожа и обычный глаза теперь кажутся мне чем-то совершенно волшебным и прекрасным. Вот уж правду говорят, что начинаешь ценить по-настоящему, только когда теряешь.

— Что… Что это было? — с усилием отворачиваюсь от зеркала, так я там себе нравлюсь.

Яза пожимает плечами и идет к выходу из дома. Похоже, она не собирается мне ничего объяснять. Но я не могу, просто не в силах оставить этот вопрос без ответа. Поэтому бегом бросаюсь наперерез, неуклюже задеваю ее плечом и снова оказываюсь лицом к лицу с грозной женщиной.

В этот раз она выглядит действительно устрашающе. Глаза горят нехорошим огнем, а челюсть сжата так сильно, что я невольно беспокоюсь за сохранность ее зубов. Только эта мысль проносится в моей голове, как она резко обнажает ровные, крепкие зубы и клацает ими так близко от моего лица, что мне приходится дернуть головой, чтобы не остаться без носа.

Мгновенный приступ ужаса сменяется упрямством. Я все равно должна выяснить, какого черта тут происходит, даже если женщине это не нравится. То, что я увидела в зеркале, так сильно ошарашило меня, что я предпочту скорее остаться без некоторых частей тела, чем отступлю теперь.

Яза словно читает мои мысли: она ухмыляется и на ее лице появляется подобие улыбки.

«Ладно. Уговорила» — проносится у меня в голове.

Глава 5

Мы снова сидим на диване, за окном все также светло, но что-то неотвратимо поменялось в атмосфере вокруг. Неотрывно смотрю в одну точку и пытаюсь переварить происходящее.

— Этого не бывает! — в пятый раз произношу я, но все аргументы разбиваются как стеклянные бокалы о мраморный пол, когда я смотрю на Язу.

Она не шутит. Я и правда как-то попала в другой мир. Хотя, судя по рассказам Язы, они зовут его истинным миром. Или «Навь».

Этот мир – почти полное отражение нашего. Только лучше. Опять же, со слов воинственной женщины.

— И люди обычно не могут перейти границу миров? — наконец, сменяю пластинку, потому что чувствую, что еще одно восклицание о нереальности происходящего может выйти мне боком.

«Да», — просто отвечает Яза и встает, показывая, что разговор окончен.

Правда, потом еще опускает взгляд на меня: «Будь готова, выходим через три часа. Надо успеть до заката дойти до ночлега».

И женщина уходит. А я остаюсь. Вместе со своим недоумением и растерянностью. Впрочем, эти чувства мне как раз вполне себе знакомы.

Потом в ванной я еще долго прокручиваю в голове наш недолгий разговор и пытаюсь запомнить и вбить в память каждый мало-мальски значимый факт. В Нави возможно то, что невозможно в человеческом мире. Правда, пока я не очень представляю, что конкретно это значит. Может быть, мы встретим на пути единорогов или Яза бахнет в воздух столпом огня?

Еще хозяйка дома сказала, что чужеземцев тут не особо жалуют. И надо держать язык за зубами, чего я, по ее мнению, делать вообще не умею.

А вот к предупреждению всегда быть начеку я отнеслась очень серьезно. Не знаю, что конкретно мне угрожает, но я абсолютно, совершенно не готова к тому, что преподнесет мне Навь. Чего стоят одни жуткие звуки, что почти поглотили меня в лесу. О них я, конечно, спросить забыла. Все никак не могла заставить себя поверить в то, что не сплю.

Но я выяснила главное! Я могу вернуться домой! Но для этого мне надо дойти до вершины какой-то горы. Там обратный переход. По крайней мере ей так кажется.

Ах, да! И еще одна мерзкая новость. «Чудесный» на запах и цвет эликсир станет теперь моим постоянным спутником. Человеческое тело не выдерживает энергий Нави, поэтому мне придется пить его каждый день. Иначе твое тело «ссохнет и слезет с костей», мило уточнила Яза. А шутки не кажутся ее сильной стороной.

От обилия информации начинает ныть в висках. Я сразу же думаю принять таблетку обезболивающего, потом вспоминаю, что я в каком-то ужасном мире и голова от этого раскалывается еще сильнее. Но времени на страдания нет, напоминаю я себе.

Поэтому погружаюсь еще глубже в большую ванную, тщательно мою волосы, умываюсь и с неохотой покидаю горячую воду. Удивительно, но вода ни капли не остыла, хотя я провела в ней по меньшей мере час. Эта особенность Нави мне по душе. Была бы моя воля, я бы осталась жить в теплой ванной, а не разбиралась с тем дерьмом, что свалилось на меня.

Осторожно ступаю босыми ногами по отполированному до блеска деревянному полу, отворяю дверь и возвращаюсь в гостиную. В доме никого нет, но у меня все равно ощущение, что он живет своей особой жизнью: в камне вновь потрескивает огонь, на кухне что-то шелестит, за занавеской едва слышно гудит.

На диване вижу чистую одежду, которая отличается от моих привычных джинсов и рубашки. Длинное, темно-серое в пол платье мне немного велико, но я завязываю его поясом, который Яза положила тут же, рядом. Мокрые волосы убираю в хвост и перевязываю их лентой. Вздыхаю, что не взяла с собой косметичку и тут же ругаю себя за дурацкие мысли. В этом мире нет буквально ничего моего, а меня интересует накрашены ли у меня губы. Кажется, мамины переживания засели во мне гораздо глубже, чем мне хочется думать. Рыться в вещах хозяйки — занятие убийственное. Причем, скорее всего в прямом смысле, поэтому я сажусь на диван и непрерывно разглядываю оранжево-красные языки пламени.

Вздрагиваю и отскакиваю за диван, когда дверь отворяется. Но это всего лишь Яза, которая с пренебрежением смотрит на мой испуганный вид. Полчаса на сборы — все это время я таскаюсь за хозяйкой дома как потерянный щенок и смотрю, как она собирает припасы, одежду и зелья в рюкзак — и мы готовы выдвигаться.

Выходить в неизвестный мир немного страшно. Я не представляю, насколько он отличается от нашего, чего мне ждать и чего бояться. Поэтому первые пару часов я неслышно ступаю за Язой, стараясь попадать «след в след»: так я чувствую себя хоть чуть-чуть в безопасности.

Но лесу, похоже, на меня плевать. Он кажется застывшим. Я не слышу ни щебетания птиц, ни шелеста травы. Как будто кто-то отключил звук. Да и картинка выглядит подернутой пеленой. Красивая, многослойная, но как будто ненастоящая.

Я с ностальгией вспоминаю о деревне, где жила моя бабушка. Тогда, в школьном возрасте, меня «отсылали» к ней на все лето: и я ужасно злилась, что провожу свободные дни в такой глуши. Все дома деревни располагались вдоль опушки леса, рядом с невысокими горами. Бабушкино небольшое жилье стояло дальше других и прямо из огорода можно было смотреть на скалистые, упрямые вершины.

Бывало, мы с родителями ходили в небольшие походы до самых вершин. Путь наверх занимал часов пять и состоял из сбившегося дыхания, «забитых» от усталости ног и моего нытья. Но эти часы страданий полностью окупались и забывались, когда мы оказывались наверху. Ты на вершине — а под твоими ногами целый мир, открытый для тебя.

Тогда все было таким простым и понятным: вот ты старался, не сдавался, дошел до вершины — ты молодец, ты достиг результат. Если старался недостаточно, сдался на полпути — сделай выводы, подготовься лучше и попробуй еще раз. Вот бы во взрослой жизни так.

Я так углубляюсь в воспоминания и размышления, что не сразу осознаю, что мы больше не идем. Яза замерла на месте и прижала палец к губам.

Она могла этого и не делать. Я тоже вдруг каждой клеточкой ощутила опасность. Воздух вокруг похолодел на несколько градусов. И трава будто обрела свой голос: запела, зашелестела так, как нормальная трава шелестеть не может.

Лента в моих волосах встрепенулась, и я инстинктивно согнулась почти до самой земли. Только это и спасло меня от стрелы, которая летела прямо мне в голову. Стрела как будто обиделась за свой промах, воткнулась в дерево и внезапно резко загорелась синим пламенем.

Одним движением Яза достала из-за пояса что-то похожее на боевой кинжал. Метнула в пустоту. То, что она, в отличие от противника, не промахнулась было понятно по резкому вскрику боли.

С ужасом оглядываюсь туда, откуда был слышен звук, пригибаюсь еще ниже к земле и на карачках, ползу прочь с открытой поляны. Все мои чувства обострились до предела, адреналин нещадно бил в кровь. Я проползла метров пять, когда поняла, что мои навыки спортивного ориентирования чудесным образом не пробудились: вместо того, чтобы скрыться от невидимого преследователя, я оказалась в опасной близости.

Мое сердце бешено застучало, а я замерла на месте: такой странной, но прекрасной была картина передо мной. Мужчина сидит, прислонившись к дереву, и рисует руками возле себя какие-то руны. Из плеча у него торчит кинжал, но это его совершенно не волнует. Он так увлечен, что не замечет, что его черные волосы падают на глаза. Пухлыми губами бормочет что-то еле-слышно.

Внезапно он остановился, будто почувствовал мое присутствие и замешательство, и вскинул на меня взгляд. Яркие, фиалковые глаза будто загорались от каждой руны. В них бушевал неизведанный поток мощи, который с одинаковой силой и пугал, и притягивал меня. Мужчина слегка ухмыляется, и этого хватает, чтобы вывести меня из оцепенения.

Я в панике осознаю, что все время ползла не в ту сторону, а сейчас что-то делать вообще может быть поздно.

Следующее решение было совершенно спонтанным. Во мне неожиданно появилось ощущение, что я должна, прямо-таки обязана остановить эти его магические фокусы. Я тихо и быстро шарю рукой по земле. Наконец, мне удается нащупать что-то похожее на ветку. Я размахиваюсь (как получилось из моего незавидного положения) и с силой швыряю ее в руны, что чертил красавец на песке.

Оглушительный всплеск искр ослепил меня и уронил на спину. И вдруг все затихло. Трава перестала шелестеть, руны больше не искрились.

Я осторожно сажусь, зрение ко мне еще полностью не вернулось, вокруг все плыло и заметны лишь очертания предметов. Но одно я вижу точно: незнакомец исчез! На его месте образовалась только черная горсть пепла.

Яза подскочила ко мне через несколько мгновений.

— Я… Я, — лепечу в панике.

«Нет, ты его не убила»

Успеваю отметить, что слова Язы теперь едва отличимы от мыслей в моей голове. Не знаю, хорошо это или все-таки подозрительно. Но испытываю некоторое облегчение от того, что не приходится ей все объяснять.

«Он перенесся. Заметила столп искр?»

— Ты имеешь ввиду те самые, что чуть не стоили мне глаз? Конечно, нет. — Пытаюсь грациозно подняться и отряхнуть вязкую грязь, в которую успела залезть с подола юбки.

Получается не очень. Поэтому теперь я выгляжу как нищенка из исторического фильма. Волосы растрепались. Лента была потеряна где-то в бою. Конечно, если можно эту жалкую попытку спастись назвать боем.

«Хватит рассиживаться. Он приведет подмогу», — Яза дергает меня за руку, одним движением поднимает с колен и чуть подталкивает в сторону.

— Какую подмогу? Кому мы вообще нужны? — догадываюсь я.

Моя сопровождающая не удостаивает меня ответом, отворачивается и начинает большими шагами углубляться дальше в лес. До укрытия мы добираемся без приключений.

Небольшой двухэтажный дом оказывается местной гостиницей. Там на первом этаже подают напитки и еду, а на втором расположились несколько одинаковой формы простых комнат. Мне очень интересно узнать, что же пьют местные, но я еле ворочаю языком от усталости и только киваю, когда Яза пишет что-то тучному, лысеющему бармену. Наверное, это хозяин, бармен и управляющий в одном лице, только сейчас меня это совершенно не волнует.

Подъем на второй этаж оказывается сложным испытанием: огромные деревянные ступени хрустят и шипят под моими шагами, но на последнем дыхании я все-таки одерживаю эту борьбу. Поскрипывающая односпальная кровать кажется блаженным ложем. Только моя голова касается подушки, я тут же отключаюсь и сплю без сновидений до самого утра.

Глава 6

Громкий стук в дверь вырывает меня из объятий Морфея. Я резко открываю глаза и понимаю, что кто-то изо всей силы долбится в нашу дверь.

— Пора подниматься, мисс! Срочно! — орет кто-то так противно, что скрип двери вслед за этим кажется блаженным звуком.

С удивлением смотрю на обладателя мерзкого тона. Маленький, кругленький мальчишка лет десяти смотрит на меня своими пронзительными зелеными глазами.

Но времени, чтобы опомниться у меня нет. Только я на секунду замираю, он снова начинает истошно верещать:

— Мисс! Мисс! Ваша спутница срочно зовет вас!

— Меня? Но, — оглядываю комнату и понимаю, что Язы рядом нет. Ее постель идеально застелена, будто она и не ложилась.

— Скорее! Скорее! — его паника в голосе передается и мне.

Соскакиваю с кровати и одним прыжком оказываюсь рядом с мальчиком. Все тело отзывается болью, мышцы ноют, правое бедро сводит судорогой. А еще говорят, что спорт полезен! Да я готова умереть после вчерашнего похода!

Мальчишке плевать на мои страдания, он нетерпеливо хватает меня за руку и тащит куда-то по коридору, потом вниз по лестнице, пока я не спотыкаюсь о чью-то большую, нет, даже огромную ногу. Деревянный пол стремительно приближается, и я чудом успеваю выставить руки вперед. И вот я лежу, ворчливо ругаюсь, разглядываю свои ссадины на ладонях и только тогда замечаю, что я тут не одна.

Нас даже не двое. Я распласталась в одной ночной рубашке в большом зале, где мгновенно стало невыносимо тихо. Десятки глаз разглядывают меня как муху под микроскопом. Чувствую, что краснею. Щеки заливаются предательским румянцем.

Тишина вдруг взрывается оглушительным хохотом. Его подхватывают другие и вскоре весь бар заливается истеричным смехом, пока я пытаюсь выглядеть достойно. Если это вообще возможно.

— Пакостный мальчишка, — цежу сквозь зубы и выдавливаю улыбку.

Пытаюсь найти его взглядом, но маленький шутник предусмотрительно скрылся. И правильно сделал! Зато в толпе я замечаю мою попутчицу: целую и невредимую. Она невозмутимо ест свой завтрак и, кажется, тоже еле сдерживает смех. Могла бы и поддержать меня! Мы все-таки вчера вместе пережили нападение и были на волосок от гибели.

Неуклюже поднимаюсь с пола, стряхиваю пылинки с ночнушки и изо всех сил делаю вид, что мне все равно. Плюхаюсь за стол напротив Язы и невольно любуюсь на нее.

Выглядит она с утра сильно лучше, чем я. Свежая и бодрая. Волосы аккуратно причесаны и распущены тяжелыми волнами по плечам. Глаза густо подведены, но ей идет.

Ворчу себе под нос, но моя знакомая толкает ко мне тарелку с чем-то, что выглядит просто восхитительно. Только сейчас понимаю, что я толком не ела уже пару дней. Стресс настолько вымотал меня, что травяные настои Язы вполне удовлетворяли мою потребность в еде. Но когда я вижу перед собой этот восхитительный завтрак, желудок начинает предательски урчать. На тарелке передо мной лежит чудесного вида запеканка, яркие сочные овощи, все это сдобрено каким-то белым соусом и пахнем волшебно.

— Как! Вкусно! — с набитым ртом восхищаюсь и даже забываю о своем конфузе с падением.

Ну, почти забываю. Мужики за соседним столиком в подробностях смакуют подробности моего выхода. И меня в принципе не особо волнует, что я кажусь им коровой на льду, пока один из них не произносит:

— Может она специально так расстелилась, чтобы мы увидели ее ножки?

Компания гогочет в ответ. Я делаю вид, что завтрак мне до сих пор нравится, хотя во рту появляется мерзенький кисловатый привкус.

Яза молча смотрит на меня, почти не моргая. Вдруг она резко вскакивает, хватает одного из болтунов за волосы и с силой ударяет о стол.

Вокруг – гробовая тишина. Женщина все также бесшумно садится обратно и двигает ко мне чашку с травяной жидкостью.

Улыбаюсь ей и киваю в знак благодарности. И на секунду мне даже кажется, что она хочет улыбнуться в ответ. Но слабость быстро проходит, Яза поднимается из-за стола и бросает мне: «Доедай, одевайся и уходим». То есть эти слова отпечатываются в моей голове, но, кажется, я уже привыкла.

Глава 7

Аук, так зовут шаловливого мальчишку, что подставил меня, стучит в дверь комнаты, когда я наверху собираю свои скромные пожитки. Его отец, владелец бара и гостиницы, уже извинился передо мной за завтраком.

— Меня снова срочно зовет Яза? — строго смотрю на него и даже для убедительности упираю руки в боки.

— Я… Не…. — мнется проказник. – Прости, просто я думал будет смешно.

Я больше не могу сдерживаться: такой нелепой кажется и ситуация, и раскаяние мальчишки. Мой истерический хохот гулко отражается от стен и будто ударяется в парнишку. Он, сначала неуверенно, потом во весь голос начинает смеяться вместе со мной.

Кое-как успокоившись, вытираю глаза от выступивших слез, сажусь на кровать и предлагаю Ауку место рядом. Видно, что он не привык, чтобы гости звали его поболтать. Но через пару секунд сомнений он со всей силы плюхается на кровать. Настоящий неугомонный ребенок. Его, травяного цвета глаза, цепко осматривают помещение, короткие волосы топорщатся.

— Ты работаешь тут? — начинаю разговор.

— Помогаю отцу, — он смотрит куда-то в пол.

Кажется, что Аук и на секунду не способен сосредоточиться и сесть спокойно. Он дергает ногой, перебирает в руках кусок одеяла, щелкает пальцами и беспрерывно надувает пухлые щеки, будто хочет что-то сказать, но не решается. В какой-то момент мне даже начинает казаться, что у меня от его подергиваний кружится голова. Списываю это на усталость и пытаюсь разговорить мальчишку.

— Скучно тебе тут, наверное? Поиграть не с кем?

Мальчик задумывается над ответом, на мгновение даже замирает, что дается ему с огромным трудом, и смотрит на меня своими поразительно умными зелеными глазами. Правда, потом он снова весь приходит в движение. Тему меняет также стремительно:

— Куда вы идете?

— На какую-то гору,— отмахиваюсь от вопроса, потому что сама еще толком не особо понимаю, куда мы держим путь и что ждет нас дальше.

— Это опасно, — он вдруг становится серьезным. Его рука начинает выписывать круги на одеяле. — Там тебя могут поймать или даже убить.

Не знаю, откуда у мальчишки столько мрачных мыслей, но думать об этом мне сейчас точно не хочется. Только неопределенно пожимаю плечами и завороженно наблюдаю за его дергающейся ногой. Почему-то это убаюкивает мою тревожность.

— Можно я? — он неуверенно тянется рукой к моим волосам и вытаскивает оттуда листочек.

— Видимо с пола прилип, — безразлично киваю.

Паренек снова смущается, вскакивает, подпрыгивает на одной ноге и убегает, не попрощавшись.

Я улыбаюсь в пространство и думаю, какого быть ребенком в таком месте. Никто тебя не замечает. Никто с тобой не играет. Только и остается, что болтать с приезжими и устраивать им мелкие пакости и шутки. С другой стороны, понятия не имею, как живут в этом мире другие. Может, это и не плохой вариант.

Меньше чем через десять минут мой небольшой рюкзак собран, волосы снова заплетены лентой, на мне чистое платье и плащ. Все это заботливо оставила Яза на моей постели. Когда она все успела, для меня остается загадкой.

Мы уже выходим из дверей постоялого двора, когда я слышу голос мальчишки за спиной:

— Мира!

Останавливаюсь, чтобы он успел догнать меня. Его руки раскрыты так, будто он хочет обнять меня на прощание. Такое проявление чувств кажется мне перебором, мы с ним совсем не знакомы, но не решаюсь отказать ребенку, наклоняюсь, чтобы быть одного с ним роста, и неловко прижимаю его к себе.

— Пока, Мира! Будь осторожна! —шепчет он мне на ухо и также внезапно, как появился, исчезает за дверью.

Боль в виске напоминает, что Яза недовольна задержкой. Поэтому я галопом догоняю ее, и мы снова отправляемся в путь.

Глава 8

В этот раз идем быстро, почти не останавливаемся. Несколько раз мне хочется заныть, что я устала, но один взгляд на воинственную женщину рядом заставляет передумать. А еще воспоминание, как она приложила наглого мужика лицом о стол. Столов тут, конечно, нет, но деревьев вокруг полно. Толстые и тонкие, но неизменно высокие, они будто застыли в густом киселе. Листва не шевелится. Ветки не качаются от ветра. Но тут и там периодически раздаются заунывные, протяжные пения.

Сначала я с любопытством осматриваю все вокруг, но пейзаж практически не меняется: та же невысокая трава, те же огромные замершие деревья. Хорошо, что я не одна, я бы ни за что не смогла найтись в этом одинаковом, безжизненном лесу.

— Почему ты говоришь, что людям здесь не место? Все, кого мы встречали, были вполне похожи на людей.

Яза, которая идет на пару шагов впереди меня, ничем не выдает, что слышала мой вопрос. Вдыхаю, чтобы повторить, и вижу, как недовольно женщина дергает левым плечом. Ей явно претит и мое общество, и мои разговоры.

«Похожи — не значит люди» — наконец, раздается в голове.

Жду продолжения, только безуспешно. Возвращаюсь к монотонному разглядыванию деревьев, но любопытство пересиливает.

— А кто этот мужчина в лесу?

«Наемник», — просто отвечает Яза, при этом она даже не поворачивается в мою сторону.

Ее густые волосы развевает ветер, походка упругая, чуть пружинистая. Не знаю, сколько дорог она уже прошла, но выглядит так, словно занималась этим всю жизнь. Будто всю жизнь была проводником чужаков в другой мир. Только ее безразличие не может погасить мой страх.

— В смысле наемник? Он хотел тебя убить?

«Тебя», — также, не останавливаясь сообщает женщина.

— Что? — от неожиданности я даже забываю о том, что меня могут приложить лицом к дереву, и останавливаюсь. — Я тут третий день, я никого не знаю, за что меня убивать?

«Людей тут не любят».

— Но почему? — я поднимаю голову и замечаю, что прилично отстала от Язы. Собираю остатки сил и догоняю ее несколькими большими шагами. Мне важно, жизненно важно, чтобы она ответила на мои вопросы и объяснила, что тут вообще происходит.

— Почему? — повторяю свой вопрос, но она не реагирует.

Тогда я хватаю ее за руку и жалею об этом уже через секунду. Женщина резко останавливается, выворачивает мою руку, метким пинком в колено заставляет меня повалиться на землю безжизненным мешком. Вдыхаю и чувствую, как в рот мне попадает земля. Яза не останавливается. Она садится мне на спину и заламывает руку так, что на глазах выступают слезы. Ору что-то невразумительное и пытаюсь выбраться из ее стальной хватки. Безуспешно. Только когда она сама отпускает мою руку и встает, я ощущаю, что могу нормально вдохнуть.

Дотрагиваюсь до колена — оно отзывается острой болью. Кое-как соскребаю себя с земли, и осторожно, чтобы не упасть снова, поднимаюсь на ноги.

«Не прикасайся ко мне» — беззлобно пишет Яза в моей голове.

Смотрю на нее с укором, но, кажется, ей плевать и на мою злость, и на мои душевные метания. Не проходит и пяти минут, как воительница снова начинает шагать. Иду я за ней или нет — она даже не проверяет. Мне не остается ничего иного, как, чуть прихрамывая на одну ногу, ковылять следом.

— Это не нормальное поведение, — под нос бормочу я, и Яза замирает.

Медленно поворачивается ко мне всем телом и сверху вниз пристально смотрит прямо в глаза. По позвоночнику прокатывается холодная волна страха. Я чувствую, как каждая клетка моего тела леденеет под тяжелым взором седовласой женщины. Снова становится трудно дышать. Я, как рыба на суше, хватаю ртом воздух, но он не проникает в мои легкие.

«Кто сказал, что я нормальная» — выжигается раскаленным гвоздем в сознании.

Но боль и ледяная корка страха отступают, как только Яза отворачивается и невозмутимо продолжает путь. Несколько раз судорожно вдыхаю, давлю внутри жалость к себе и догоняю мою провожатую. Да, она ужасная. Да, она жестокая. Но одна я вообще никуда не дойду. Утешаюсь этим и мысленно обещаю себе найти себе нового проводника при первой же возможности.

Минуты превращаются в часы, я не понимаю, сколько времени мы идем. Несколько коротких привалов совсем не позволили мне отдохнуть, а опухшая нога с каждым километром болит все сильнее. Яза исподлобья поглядывает как я изо всех сил стараюсь не стонать при каждом шаге. Пейзаж практически не изменился, только в один момент вдруг резко стало на несколько тонов темнее.

«Будем спать тут», — киваю и приваливаюсь к дереву. Задавать вопросы тут больно и небезопасно. Моя спутница достает из рюкзака что-то похожее на одеяло и протягивает мне.

Сон захватывает меня мгновенно, и ни страх за свою жизнь, ни ноющие мышцы не могут мне сейчас помешать.

Глава 9

Колено все-таки дает о себе знать, и просыпаюсь я от острой, колющей боли. Бережно осматриваю раненную ногу и с удивлением замечаю, что она перебинтована. Только это не сильно помогает от пульсирующей, нарастающей боли.

«Пей», — Яза протягивает мне пузырек с подозрительного цвета жидкостью. Золотой свет искрится и пузырится внутри сосуда. Мои глаза расширяются от удивления, но я залпом опрокидываю в себя содержимое. Поразительно, но боль почти сразу утихает.

«Нет, я не вылечила тебе ногу. Но болеть будет меньше», — комментирует голос в моей голове.

— Спасибо, — хриплю в ответ, но женщина уже отвернулась.

Пытаюсь уснуть — вряд ли я поспала больше пары часов — и как назло сон теперь не идет. Перекручиваю в голове события последних дней и всерьез размышляю, не сошла ли я с ума. Может быть это все происходит только внутри моего воспаленного мозга? Может я лежу дома без сознания и никто меня даже не ищет?

Удивительно, как важно человеку, чтобы кто-то беспокоился, если он вдруг пропадет. Как греет сердце, что если ты вдруг исчезнешь, то мир уже не будет прежним. Хотя бы для кого-то. Вот только в моей жизни таких людей нет. На работе, возможно, позвонят мне пару раз, но точно быстро найдут замену. А через пару нет не вспомнят даже моего имени. С родителями я общаюсь редко. Подруг, с которыми хочется посплетничать и поделиться секретами, нет. И если я вдруг вот так исчезну, то никакая, даже самая маленькая часть этого мира, не изменится. Не загрустит.

От жалости к себе у меня сжимается сердце. И вторя моей грусти, вдруг кто-то вдали пронзительно пищит. Прислушиваюсь и мне кажется, слышу, как в нескольких метрах от меня плачет котенок. Нежно, жалобно и с надрывом.

Осторожно поднимаюсь с импровизированной кровати и неслышной поступью двигаюсь в сторону плача. Мне не показалось, и через несколько метров писк становится громче. Вижу перед собой невысокий кустарник — звук точно исходит оттуда.

Вдруг писк многократно усиливается, будто окружает меня со всех сторон и тянет за собой. Будто тысячи злобных кошек вдруг решили собраться вместе в марте. Сверху, сбоку и даже снизу на меня начинают пикировать десятки белых, пернатых комет. Падаю навзничь, закрываю уши и голову руками. Это не помогает отбиться от метких, цепких лап каких-то существ. Целая стая окружает меня. Белые крылья, маленькие, словно детские, тела, когтистые лапы. Мертвенно-бледные лица выглядят как будто их закутали в прозрачную ткань и смяли.

Уж не знаю, чего во мне больше: боли или ужаса — но кричу я со всей мощи. Мой крик заставляет их замереть на секунду, а потом они с новой силой начинают пищать и нацеливаются прямо на меня.

Яркий столп света пронзает землю рядом со мной и страшные создания с жуткими криками летят прочь. Становится тихо, и это кажется мне лучшим звуком на свете. Яза лежит ничком рядом со мной. Я вижу, как тяжело вздымается ее грудь, как судорожно сжимаются пальцы.

— Что это… Кто… — лепечу я.

«Мавки. Не надо было ходить к ним одной».

— Но кошка? Я слышала кошку? — начинаю чуть отходить от шока и чувствую, как меня начинает потряхивать.

«Нападают стаями. Приманивают жалобными звуками. Каждый слышит что-то свое».

Этого короткого объяснения мне сейчас достаточно. Я вижу, что мое тело покрыто порезами и рваными ранами, но боли не чувствую. Эликсир! Догадываюсь и представляю, какие ужасные муки мне предстоят, когда его действие закончится.

— Они не вернутся? — чуть поворачиваю голову к Язе. Она мотает головой. — А ты? Магия?

Женщина неопределенно пожимает плечами, садится. Затем оглядывает меня с ног до головы, недовольно вдыхает и поднимается. Следую ее примеру.

Мы наскоро обрабатываем мои порезы какой-то вонючей жижей и быстро собираем наш походный лагерь. Снова отправляемся в путь. Яза больше ничего не говорит, но я ощущаю, что медлить нельзя, каждая минута может нам дорого стоить.

Через несколько часов также резко, как до этого потемнело, вдруг становится светло. Начинаю понемногу чувствовать боль во всем теле, но пока вполне терпимо.

«Скоро будет хуже», — читает мои мысли и обещает мне женщина.

Ну спасибо. Сама я недостаточно устала, напугана и страдаю. Однако, сил на злость нет, я с трудом переставляю натертые ноги и уже почти жалею, что меня не сожрали мавки.

Когда меня покидает надежда на нормальную еду и ночлег, а раны начинают предательски саднить, тянуть и колоть, я замечаю, что деревья становятся реже. Да и Яза впереди меня напрягается всем телом и начинает ступать еще осторожнее.

Выходим на протоптанную дорожку, и идти становится легче. Песок похрустывает под ногами. Скоро дорога круто заворачивает вправо. Деревья словно расступаются и впереди я вижу серую громадину.

Глава 10

Раньше я никогда не бывала в настоящем замке. Да я вообще не удалялась от дома больше чем на тысячу километров. Но в своем воображении рисовала роскошные шпили, высокие башни и каких-нибудь горгулий на окнах.

Этот замок напоминает скорее кремль, что я видела в соседнем городе. Огромная стена по всему периметру, смотровые бойницы. Все это производит масштабное впечатление. А вот само здание, что виднеется внутри, выглядит просто. Квадратное. Массивное. С простыми прямоугольными окнами. Никакой тебе вычурности, украшений и вензелей.

— Даже ни одной горгульи, — вслух рассуждаю и снова замечаю на себе неодобрительный взгляд Язы.

И без ее мыслей мне становится понятно, что надо бы поменьше болтать, чтобы не выдавать местным жителям подобных перлов. В огромные ворота заходим беспрепятственно. Большая площадь поразительно пуста. Не видно ни местных жителей, ни охраны. Я не знаю, сколько времени, может быть просто слишком рано или поздно, но безжизненное пространство производит зловещее впечатление.

Моя проводница вся обратилась в слух и чувства. Я буквально ощущаю, как она сосредоточена. Дуновение ветерка приносит запах влаги, и мое тело без видимого повода сжимается, словно ждет угрозы. Пять шагов, десять, пятьдесят. Мы вплотную подходим к неприметной двери, но она оказывается заперта.

— Закрыто, — хрипит кто-то из-за двери и подтверждает мою догадку.

Ловлю взгляд Язы, она кивает, и я вступаю в диалога как единственная, кто среди нас может объяснить свою позицию без кулачного боя.

— Нам надо войти, — неуверенно начинаю.

— Закрыто, — также равнодушно произносит голос изнутри.

— Понимаете, нам надо попасть внутрь!

— Закрыто.

Краем глаза замечаю, как ладони Язы стискиваются, мне кажется, что я даже улавливаю скрежет ее зубов. Но я и сама устала, тело отзывается ноющей болью, и хочется только одного: оказаться в тишине и безопасности замка.

— Сэр, мистер или как вас там! — мой голос звучит звонко в гулком пространстве. — Я безумно зла и вымотана, мои ноги стерты, и я войду сюда так или иначе! — срываюсь на крик, чем вызываю неодобрительный взгляд Язы, но мне плевать.

Думаю, стоит ли заплакать, сейчас в таком напряжении, что сделать это мне легче простого. Но вдруг охранник распахивает перед нами дверь. Победоносно улыбаюсь и взглядом показываю Язе: вот она, моя сила! Я тоже на что-то способна.

Моя улыбка меркнет, когда за спиной охранника я вижу его. Человека, который напал на нас в лесу. Его сиреневые неправдоподобные глаза без смущения рассматривают меня, губы чуть вздернуты в язвительной полуулыбке. Но больше всего бесит не это. А то, каким красивым, просто дьявольски красивым, парень выглядит. Даже в грязном черном наряде, с растрепанными волосами и шрамами, который покрывают его шею и руки. Бьюсь об заклад, у него очередь из девиц, готовых свернуть не одну гору, чтобы быть вместе. И самое ужасное, что он прекрасно об этом знает.

— Ах, ты! — я оттесняю охрану и накидываюсь на наемника с кулаками.

Силы не равны, но я надеюсь хотя бы влепить ему кулаком в скулу. Сто раз видела это в боевиках, поэтому уверена, что смогу повторить. Размахиваюсь посильнее и вкладываю всю неприязнь в удар. А этот хам только хмыкает и делает один маленький шаг влево.

В первый раз в жизни я благодарю свое нетренированное тело и отвратительную координацию. Благодаря им я промахиваюсь и впечатываюсь в стену только плечом вскользь. Была бы я чуть проворнее, наверняка сломала бы руку о каменную кладку, из которой сделаны перегородки внутри.

— Блин, — вслух ругаюсь и растираю саднящее плечо.

— Будет синяк, — комментарий красавчика игнорирую. Но на его губах все равно разливается противненькая самодовольная улыбочка.

Оборачиваюсь на свою провожатую в поисках поддержки, но встречаю лишь непроницаемый взгляд, по которому вообще сложно что-то прочитать. В голове тихо — значит, ведьма не намерена мне ничего объяснять.

— Идем, — кратко объявляет наемник.

Набираю воздуха, чтобы доходчиво объяснить, в каком направлении ему следует пойти, и одному, но Яза слегка касается моего плеча — я дергаюсь от боли — и кивает внутрь коридора. Красавчик уже уверенно шагает вглубь лабиринта проходов.

— В смысле идем? Он хотел меня убить!

«Я сказала идем» — приказывает голос в голове, и я повинуюсь.

Глупо оставаться одной в чужим мире. Выбора у меня нет. Опять.

Несколько раз резко вдыхаю и выпускаю воздух через нос, чтобы успокоиться. Получается паршиво. Ужасно бесит, что я тут — словно безвольная кукла, которой помыкают все, кому не лень. Не то, чтобы в моем мире я была особо важной шишкой. Но там я могла хотя бы распоряжаться своим временем и сама выбирать, чем заниматься.

Моим любимым занятием, кроме чтения, было исследование уголков нашего города. Едва зима чуть сдавала свои позиции, я обувала удобные кроссовки и часами после работы бродила по улочкам, площадям и тупикам. Читала истории домов и пыталась представить, как жили люди здесь до меня. Если бы меня попросили провести тур, то я стала бы лучшим экскурсоводом, которого можно найти. Я могла рассказать не просто о голых фактах — их можно прочитать и в энциклопедии — а о жизнях настоящих людей прошлого, их быте, привычках, трудностях и радостях. Но никто не просил меня был его экскурсоводом. Друзей, с которыми можно разделить радость прогулки, у меня не было.

Никто не может вогнать меня в такую тоску, как делаю я сама. Сейчас расклеиваться нельзя, надо быть сильной. Заталкиваю грустные мысли подальше внутрь себя. В коробочку под названием «Я подумаю об этом никогда».

Пытаюсь запомнить дорогу, так, на всякий случай. Мы поворачиваем налево, потом направо, потом выбирает третий проход. После десятого поворота я перестаю что либо понимать и уныло передвигаю ногами за нашим провожатым. Чего мне стоит держать спину прямо и не опускать подбородок, знаю только я. Мне совсем не хочется, чтобы этот козел увидел меня сломленной или побитой, когда обернется. Только он вообще не обращает ни на меня, ни на Язу никакого внимания. Все мои усилия казаться гордой и сильной разбиваются о широкую, мускулистую спину.

Неожиданно перед нами возникает дверь. Готова поклясться: только что это место было стеной! Спросить об этом не успеваю — наемник, галантным движением пропускает нас вперед. Яза заходит. Я немного медлю и мужчина легонько подталкивает меня, положив свою большую ладонь мне на спину в районе лопаток. Ужасно раздражает, что это дежурное прикосновение пронизывает меня насквозь и мурашки ползут до самой моей шеи. Холодно смотрю на него и шагаю в узкий проем.

Глава 11

Огромный зал освещают только свечи. В первое мгновение комната кажется мне пустой, но постепенно глаза привыкают, и я вижу силуэты предметов. По центру стоят внушительный круглый стол и стулья. Они оказываются единственными предметами мебели, что достаточно странно. Потому что вдоль стен, как в музее, выстроились скульптуры, маски, оружие. Ощущение, что кто-то хотел показать свое богатство, и притащил все ценное барахло в одно место. Вот только расставить аккуратно поленился — и просто занял все свободное пространство в хаотичном порядке, оставив свободным лишь центр со столом.

В полумраке тени на стенах кажутся ужасными чудовищами. И я невольно вздрагиваю, когда одна такая тень отделяется от стены. Жуткая, вытянутая фигура словно секунду колеблется, но все-таки выходит на свет.

В свете свечей отмечаю, что это мужчина. По крайней мере кто-то очень сильно на него похожий. Он чуть выше меня ростом, седые короткие волосы лежат волосок к волоску. Черная щетина искусно подстрижена, что делает его образ аккуратным и сдержанным. Глаза в темноте разглядеть не получается, но мне почему-то кажется, что они должны быть зелеными. Единственное, что выдает в этом господине воина — внушительный шрам через всю левую щеку. Он давно зарубцевался и выглядит вполне органично, только одна щека при разговоре двигается чуть медленнее, чем другая.

Мужчина открыто улыбается, указывает жестом на стулья, но ни слова не произносит. Напряжение в воздухе нарастает, когда я послушно сажусь за стол вслед за моими спутниками. По левую руку от меня сидит Яза. Дальше — неизвестный мужчина. Прямо напротив лицемерный наемник. Последний в упор не обращает на меня внимания и вообще всем видом показывает, что меня тут нет. Выглядит комично, потому что ему приходится изо всех сил отворачивать лицо и смотреть куда угодно, только не прямо. Чтобы его побесить, сижу ровно, смотрю красавчику в лицо и даже немного улыбаюсь.

— Нас не представили — обращает на себя внимание начальник.

То, что он командует наемником видно невооруженным глазом. По тому, как вдруг вытянулся сиреневоглазый, как напряглись его плечи, каким собранным и почтительным он теперь предстает.

— Меня зовут Асура — продолжает седовласый, когда я, наконец, поворачиваю к нему лицо. Его голос тих и мелодичен, но в нем чувствуется жесткость человека, привыкшего принимать сложные решения.

Прочищаю горло и сглатываю:

— Я Мирослава.

Имя Язы он не спрашивает, как будто знает ее давно. И судя по выражению лица Язы, знакомство это не из приятных. Даже не пытаюсь улыбнуться, потому что эта встреча вообще никого не радует. Ведьма рядом порывисто дышит и держит в поле зрения дверь, наемник проглотил швабру, я не понимаю, что здесь забыла. Отличная компания.

Только Асура чувствует себя в своей тарелке. Он выдает некое подобие улыбки и продолжает:

— Благояр привел вас, чтобы оказать нашим гостям почести.

— То есть вы пытаетесь убить всех своих почетных гостей? — прыскаю я. Абсурдность ситуации заставляет меня забыть о страхе и перейти в нападение. – Вы правда считаете нормальным кидать в беззащитную девушку стрелами? — теперь я смотрю на наемника Благояра, но он по-прежнему делает вид, что очень заинтересован гобеленом за моей спиной.

Асура неловко егозит на стуле, потом откашливается и продолжает:

— Мирослава, вы нас неправильно поняли! Благояр всего лишь хотел поговорить с вами и проводить в замок.

— А стрелы? — мой взгляд метает молнии не хуже лука наемника.

Я снова вспоминаю тот миг, когда только случайность спасла меня от смерти. Он точно не хотел со мной поговорить. Он хотел одного — нашпиговать меня стрелами, как ежа, а потом принести мою голову начальничку на блюде.

— Это всего лишь досадное недоразумение. — разводит руками Асура. — Ошибка. И сейчас Благояр принесет вам искренние извинения.

Перевожу взгляд на наемника: его челюсти стиснуты, желваки играют. Он пронзает взглядом стену и делает вид, что не понимает намеков.

— Благояр! — чуть громче зовет Асура.

— Нет. — Похожие на драгоценности глаза наемника впиваются в мое лицо.

Презрение, злость, раздражение — не знаю, чего в них больше. Он неторопливо переводит взгляд на начальника и мотает головой.

— У меня было зада… — договорить он не успевает.

Асура проворно рисует в воздухе фигуру и Благояр вдруг сгибается пополам, словно от резкой боли в животе. С ужасом смотрю, как наемника корчит. Меня словно парализовало. Не могу вытащить из горла ни единого звука, не могу пошевелиться. Внезапно наваждение проходит, и я вскакиваю со своего места. Грохот, с которым падает стул, заставляет Асуру отвлечься, Благояр перестает стонать.

— Простите, — как ни в чем не бывало, улыбается мне предводитель. — Манеры — это не его сильная сторона.

— Мне не нужны извинения, — поспешно говорю я.

Наемник смотрит на меня уже с ненавистью, как будто это я сейчас заставила его органы гореть и перемалываться. Но, честно говоря, меня это не особо волнует. Этот мерзавец чуть не снес мне голову — и был наказан за дело. Пусть скажет спасибо, что я остановила эту экзекуцию.

Однако, сцена поразила меня сильнее, чем хочется признать. Куда бы мы не пришли (а я до сих пор не понимаю, где мы находимся и, главное, зачем) — в этом месте мне точно не улыбается задержаться.

— Так вот, Мирослава, — продолжает Асура. — Мы пока не понимаем, как вы сюда попали, но предлагаем вам кров и наших лучших мастеров магии, чтобы разобраться. Мы отправим вас домой.

Надежда разливается по моему деревеневшему уставшему телу. Я осторожно поднимаю стул и тихо-тихо опускаюсь на него. Боюсь размечтаться, но может быть он поможет нам с Язой подняться на дурацкую гору и что там еще надо было сделать. Открываю рот, чтобы озвучить мысли вслух, но ведьма под столом внезапно хватает мою руку и едва заметно качает головой. Лицо ее передергивается и челюсть сжимается еще сильнее. Сглатываю и задаю совсем не тот вопрос, который хотела:

— Как вы вообще узнали, что я тут?

Седовласый мужчина картинно вздыхает, задумчиво жует губы и будто решает, можно ли поделиться со мной этим секретом. Через несколько мгновений от все же начинает говорить, но его речь нетороплива и сбивчива. Он словно подбирает слова:

— Колебания магии. Они были такими сильными, что мы отправили нашего лучшего бойца проверить, что случилось. Мы никак не ожидали, что колебания вызваны, кхм… Гостьей.

Я понятия не имею о чем он говорит. Несколько дней назад я не могла представить, что магия бывает не только в книжках. А уж о том, что она куда-то колеблется и может перенести меня сюда и подавно. Я изо всех сил киваю, впитываю каждое слово, чтобы обдумать их позже, когда останусь одна.

Яза все это время молча сидит и рассматривает пространство вокруг. Складывается впечатление, что разговор ее вообще не интересует. Хотя краем глаза я замечаю, как незаметно, еле видно, двигаются уголки ее губ, как на секунду приподнимаются брови, как она перебирает пальцами под столом. Почему-то я уверена, что женщине все это не нравится.

Дальше Асура просит меня рассказать о том, как я здесь очутилась. Я без подробностей говорю о своем перемещении, рассказываю о пути, что мы проделали. Я настолько устала, что с трудом подавляю зевки. Держать глаза открытыми кажется мне практически достижением.

— Может быть вы, Мирослава, отправитесь в покои? — замечает седовласый джентельмен.

Смотрю на Язу за поддержой. Она кивает. В моей голове все также тихо, значит, ведьма не возражает.

— Ты пойдешь со мной? — шепчу ей.

— Мы пока останемся с Благояром и Язой. Нам нужно обсудить некоторые детали, — за женщину отвечает Асура, и меня настойчиво выпроваживает из зала стражник, который появился тут как по мановению волшебной палочки.

Глава 12

Коридоры сменяются залами и галереями, я безжизненно переставляю ноги и стараюсь не упасть. Еще один стражник, не такой красивый, как Благояр, но такой же молчаливый и сосредоточенный, ведет меня в мои «покои», как выразился Асура.

Уже даже не пытаюсь запомнить дорогу, потому что замок кажется бесконечным лабиринтом лестниц, холлов и комнат. Где находится моя — я понятия не имею. Но когда мы доходим до нее, с предвкушением открываю дверь.

Комната просторная, раз в пять больше номера, где мы ночевали накануне. По центру стоит массивная кровать. У окна — небольшой столик с зеркалом, В углу просто огромный шкаф, куда я поместилась бы даже со всеми своими пожитками. Только мне плевать, как выглядит комната. Единственное, что меня радует, — ванная. То, что просто необходимо сейчас моему измученному избитому телу. Яза говорила что-то об исцелении, но в зале все об этом забыли, а я была так измотана, что не решилась уточнить.

Ничего. Хорошая горячая ванная лечит не хуже лекарств — убеждаю себя и погружаюсь в воду. Она, и правда, помогает расслабиться моим забитым мышцам, я на мгновение забываю, какой сложный и долгий путь проделала, опускаюсь с головой в емкость с водой и позволяю теплым струям смыть грязь, пот и пыль нескончаемой дороги.

Через полчаса я чувствую себя почти хорошо. Удивительно, но вся полка возле ванны заставлена разноцветными пузырьками. Думаю всего минуту и наугад добавляю один из них. Неожиданно он меняет цвет воды на ярко-голубой. Другой — заставляет мое тело в воде покалывать, как он жаркого солнца. Третий — создает пушистую, словно летние облака, пену.

Играюсь, как ребенок, с невесомыми хлопьями пены и не слышу, как кто-то подкрадывается ко мне со спины.

— Какого черта! — вздрагиваю от неожиданности и ухожу под воду по самый подбородок. Хорошо, что пушистые облака пены скрывают все белой пеленой.

— Не советовал бы говорить сама знаешь о ком в такую ночь, — ухмыляется Благояр. Он больше не выглядит злым или ненавидящим, скорее заинтересованным. Как интересуются конем, прежде чем его купить.

— Что тебе надо? Ты мне мешаешь, уходи. – стараюсь даже не смотреть на мужчину, потому что он от чего-то улыбается. Надеюсь, не от того, что заметил пятна румянца на моем лице. Это от горячей воды, а не от его присутствия.

— Хотел поговорить с тобой.

— Ты выбрал неподходящее время, — повышаю голос, но, кажется, наемник не обращает на мой тон никакого внимания.

— Может наоборот? Самое подходящее?

Да кем он себя возомнил! Вломился ко мне в комнату, не дав даже передохнуть с дороги. И все это после того, как пытался безжалостно пришпилить мою башку к дереву.

Злость придает мне смелости и я упрямо смотрю ему прямо в глаза. Чтобы не замечать внушительные мышцы, которые видно даже под одеждой, не замечать его идеальные черты лица.

— Расскажи мне правду, — он чуть наклоняется ко мне и тоже смотрит мне прямо в глаза.

Его сиреневый прищур немного выбивает меня из колеи, и я надеюсь, что он, как Яза, не умеет читать мои мысли. Поэтому, когда я снова говорю, мой голос немного дрожит:

— Я все уже рассказала. Там. В зале.

Наемник опускается еще ближе к моему лицу, и я чувствую холодное мятное дыхание прямо на свой щеке.

— Кто. Ты. Такая.

Непонимающе смотрю на него, потому что к своему рассказу больше добавить мне нечего.

— Мне нужна вся правда, — настаивает мужчина, что выводит меня из себя еще больше. — Правду, —Благояр вдруг переходит на крик. — Никогда раньше люди не бывали тут. Ваши тела, ваши души слишком слабые для Нави, — на последней фразе его брови презрительно дергаются, а на губах появляется гадкая усмешка.

Я, конечно, сама не в восторге от многих людей, но вот так одним разом оскорбить всех, что когда-то жил и живет в моем мире? И общаться со мной так, словно я второсортный товар? Ну уж нет!

Резко вскакиваю так, что вода выходит из берегов, пена летит в мужчину и по всей ванной. Но меня это уже не волнует. Если он думает, что сможет поставить меня в неудобное положение, то не на ту нарвался. Видел бы он как я в студенчестве танцевала на барных стойках в мини!

Хватаю полотенце, кое-как оборачиваю его вокруг тела и с вызовом смотрю на наемника.

Ни один мускул на его дурацком лице не дергается, поэтому делаю еще один шаг и оказываюсь в десяти сантиметрах от него. На этот раз он нервно моргает, что-то бормочет себе под нос и быстрым шагом удаляется из ванны. Я слышу, как хлопает входная дверь комнаты и только тогда шумно выдыхаю.

Уже перед сном я все верчу в голове его слова о том, что я рассказала не всю правду. И еще высказывание о слабости людских душ и тел. Я вот вообще никакой слабости не чувствую. Хотя, может мне помогает отвар Язы? Хорошо, что ведьма дала мне с собой внушительный запас неприятного зелья.

Но что-то все равно выпадет из общей картинки. Если раньше людей тут не было, то откуда Яза знает об отваре? Что на самом деле вернет меня домой? Долго ли я смогу протянуть тут?

Вопросов столько, что я еще несколько часов тревожно перемалываю их в своей голове. Тело отключается от усталости, но мозг никак не дает мне нормально уснуть. Через несколько томительных часов тело все-таки берет верх, и я проваливаюсь в прерывистый сон.

Глава 13

С Язой не получается увидеться ни с утра, ни в обед. Робкая и молчаливая служанка сообщила, что ведьму поселили в соседних покоях, но я не могу застать ее на месте ни рано утром, когда просыпаюсь, ни после сытного обеда в комнате.

Через несколько часов мне надоедает сидеть взаперти и я тихонько приоткрываю дверь в коридор. Никого. Никто меня не стережет, поэтому я беспрепятственно покидаю свою обитель. Запомнить, где я живу, оказывается непростым заданием. Все двери в длинном коридоре абсолютно одинаковые. Столовым ножом, который я позаимствовала с обеда, корябаю на своей двери кривой крестик чуть ниже ручки. Теперь я смогу вернуться обратно. Нож я предусмотрительно складываю в большой карман объемной юбки, в которую меня нарядили сегодня, — вряд ли он сможет спасти меня от нападения, но с ним я чувствую себя чуть менее растерянной.

Мои шаги гулко отражаются от каменных стен замка. Тут холодно и сыро, как в пещере. Хорошо, что светло. Коридоры освещают одинаковые круглые фонарики. Присмотревшись лучше, я понимаю, что в них заточены какие-то маленькие светящиеся птицы. Жутко так, что мороз по коже, однако, лучше такой свет, чем полная темнота.

Странно, но я почти не встречаю обитателей замка. Пару раз мне попадаются наемники — я узнаю их по черной, с кожаными вставками форме — больше никто не мешает моей прогулке. Извилистые коридоры выводят меня на этаж слуг. В один момент становится шумно, суетливо и многолюдно. Но на меня они внимания также не обращают. Огромный, метра два, мужчина тащит на себе здоровый мешок. Сбитая румяная женщина кричит молодым служанкам, чтобы поторапливались. Мгновенно ощущаю себя здесь чужой, но любопытство заставляет меня останавливаться, вглядываться и вслушиваться в разговоры.

— Надо заказать еще круп, через неделю будет прием!

— Я тебе что сказала? Ты должна была убрать покои еще с рассветом! Отправлю тебя обратно домой!

— Как не готово? Пошевеливайся!

Звуки, голоса и шум буквально окутывают меня. Но в нем мне вдруг становится гораздо уютнее, чем в гробовой тишине верхних коридоров замка. Большой плюс, что меня никто тут не замечают. Я для них лишь тень, едва заметное препятствие, которое по досадной случайности оказалось на пути. Еще немного петляю по проходам и внезапно оказываюсь в большом помещении.

Большой купол с выпуклыми стеклами сверху. Каменный грубый пол — снизу. По всему периметру многоярусные полки, шкафы и вешалки. Несколько секунд ошеломленно оглядываюсь и любуюсь, как красиво преломляется свет сквозь необычный потолок.

— Чего размялась тута, — тучная невысокая бабушка толкает меня бедром и заставляет отлететь метра на полтора.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, боком захожу за один из стеллажей и плюхаюсь прямо на холодный пол.

— А я слышала, что красавчик вчера чуть не укокошил какую-то важнецкую девку! — доносится до меня звонкий молодой девичий голос. Кому он принадлежит посмотреть не смею, но вся обращаюсь вслух.

— Да ладно? То и думаю, чаво он гнетется с утра. Отослал меня, даже завтрак подать не дал.

— Его отпесочили вчера, мне Ванько рассказал. Он был в карауле, когда все произошло.

Смешок. Резкий звук, похоже кто-то открыл и закрыл ящик. Голоса стали тише, будто говорившие отошли к другой стороне помещения.

— Не знаю, чего ему не по сердцу. Была б моя воля, я бы от той самозванки места не оставила.

— Ага, не оставила. Была б у тебя магия, как у важных господ, ты бы тут скатерти не перебирала. — громко и отчетливо вклинивается в разговор резвая бабуля.

Девушки мгновенно замолкают. Я слышу только неясные звуки.

— Идите уже, дармоедки! — снова кричит женщина. Видимо, она у них главная, потому что молодые служанки быстро шаркают на выход.

Снова становится тихо. Бабушка, как я называю ее про себя, берет что-то с полки рядом и тяжелой, приземистой походкой удаляется им вслед. Только тогда выбираюсь из-за стеллажа и еще раз осматриваю помещение.

Похоже на кладовку. Большую, даже огромную, и очень необычную. На полках лежат ткани, посуда и даже предметы интерьера, вроде подсвечников. Все в идеальном порядке. Быстро прохожу вдоль стен, в надежде найти что-то нужное, но в голову ничего не приходит, поэтому с пустыми руками покидаю помещение.

Дальше я стараюсь передвигаться по замку также незаметно. Все шарахаются от меня, словно я больна, что играем мне на руку, но поговорить ни с кем не удается. Поэтому я принимаю решение тихонько вернуться в свою комнату. Хорошо, что я догадалась оставлять небольшие метки, самой мне ни за что не найти тут выхода.

«Метка. Еще одна. Еще» — больше ни о чем думать не хочу, только методично выискиваю отметины на дверях.

— И… Где? — растеряно оглядываюсь и понимаю, что, кажется, уже проходила здесь. Коридор выглядит пустым. Я пришла с левой стороны. Или с правой? Мерзкий вкус горечи поднимается к горлу и я слышу только свое беспокойное сердце. Решаю идти туда, где чуть светлее — решение дурацкое, но другого у меня все равно нет.

Минут через сорок я уже всерьез паникую. Я не встретила за это время ни одного существа, и как будто не приблизилась к комнате. Или приблизилась — сказать сложно. Слезы неожиданно подступают к глазам и я несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки, чтобы не разрыдаться. Дальше идти куда-то страшно, лучше посижу здесь и подожду кого-нибудь из замка. Опускаюсь на пыльный каменный пол, облокачиваюсь на шершавую стену и жду.

— Что? Нет — выкрикиваю, когда меня трогают за плечо. Кажется, я задремала.

Женщина, которая разбудила меня, выглядит еще более напуганной, чем я.

— Извините, — невнятно бормочу и пытаюсь подняться с пола. Нога предательски затекла. Осторожно перемещаю на нее вес и пережидаю, пока противные иголочки перестанут проходить по моим нервам. Все это время незнакомка молча и очень внимательно смотрит на меня.

— Извините. Я. Не. Могу. Найти. Свою. Комнату.

Она шарахается от меня, неловко путается в своей длинной юбке и падает. В последний миг успеваю схватить ее за локоть и помочь удержать равновесие.

— Чур! — громко кричит женщина, вырывает руку, поворачивается и начинает убегать прочь.

— Стой! — я не намерена упустить свой шанс на выход из адских коридоров, нога все еще неприятно поднывает, напоминает о себе больное колено, все мои порезы и ссадины снова заболели, но черта с два я дам ей уйти. К счастью, бежит женщина не быстро.

— По-до-жди — кричу вслед, но она даже не оборачивается на меня, темпа не снижает.

Задыхаюсь от бега, длинная юбка и тугая кофта ужасно мешают нормальному движению, ботинки натирают, кажется, что все вокруг просто создано, чтобы доставлять мне ужасное неудобство.

— Помоги мне, — на последнем дыхании делаю еще одну попытку.

И с разбега влетаю в открывающуюся прямо перед моим носом дверь. Пол, стены, потолок, все мешается в моем сознании. И только резкая боль от удара спиной проясняет мои мысли. Старюсь дышать, пока вокруг меня суетятся люди в военных камзолах, женщины с растрепанными волосами и, кажется, даже дети. В коридоре в мгновение ока становится так многолюдно, что я перестаю различать лица. А может это последствия удара. Мне все равно. Единственное, чего мне сейчас хочется, так это закрыть глаза и сладко поспать.

Что им надо от меня? Что значит не закрывать глаза? Что…

Глава 14

— Мало того, что ее тело не подходит для этого мира, ее душа ярко чувствует, как много магии вокруг! И вы хотите, чтобы она так просто все поняла, даже ничего не рассказывая ей, — сердитое бубнение прорывается в мой сон и я с трудом открываю глаза.

Пытаюсь что-то сказать, но горло пересохло и отказывается выдавать звуки. Только надсадно сипит.

Чья-то морщинистая, крупная рука бережно подносит стакан с теплой жидкостью к моему рту, и я жадно осушаю его, не чувствуя вкус.

— Все хорошо, вы ударились, но я намазала ваши ссадины лекарством, должно болеть меньше, — улыбается мне незнакомая взрослая женщина.

— Спа… Спасибо, — голос повинуется мне плохо, но я, и правда, не чувствую боли.

— Отдыхайте, я зайду к вам позже, — женщина торопится к выходу, но я хватаю ее за ладонь.

— Пожалуйста, где Яза? — сглатываю, чтобы прочистить горло. — Я давно не видела ее, мы должны идти.

Женщина неопределенно пожимает плечами, высвобождает свою ладонь из моих слабых пальцев и уходит из комнаты. Нет! Опять я упустила возможность узнать хоть что-нибудь!

Закусываю губу от обиды на себя и вдруг замечаю то, чего раньше не было на столике у окна. От резкого толчка мое тело нещадно ноет, но я двумя руками хватаюсь за постель, сползаю с кровати и неторопливо открываю белоснежный безликий конверт.

«Извини, дела. Сейчас не могу с тобой встретиться. Яза», - поспешно выведено на листе.

Серьезно? Она не может со мной встретиться? Мои щеки вдруг начинают пылать. Я поверила ей, доверила ей свою жизнь, а у нее нашлись дела поважнее?

В ярости рву лист пополам и бросаю на пол. Для убедительности наступаю на него босой ногой, и тут мой взгляд останавливается на словах еще раз.

Извини?

Извини?!

Яза успела выбить в моем мозгу сотню слов, но там точно ни разу не появлялось это. Женщина-воин, которая не привыкла, что с ее мнением могут не считаться. Девушка с седыми волосами и ледяным взглядом. Извини?

Жутко злюсь на себя, что не заметила сразу. С нашей последней встречи прошло больше суток, но зачем бы она ушла куда-то по своей воле? Зачем бросила тут одну?

— Черт! Черт! Черт! — долблю по мягкой кровати, пока не становится немного легче.

Слепящая вспышка застает меня врасплох. Опять. Неужели они не могут придумать способ перемещения, который не выжигает глаза? Чудом успеваю выставить перед собой руки, и со всей дури врезаются во что-то маленькое и грязное. Присмотревшись, понимаю, что это не предмет, а низенький, сгорбленный старичок. Он чихает, кашляет и враз издает массу странных звуков и телодвижений.

— Как я… — хрипло начинает он, но я со всей силы пинаю его в голень.

Острая боль пронзает мою лодыжку. Мышцы от сильного напряжения отказываются повиноваться. Я чудом удерживаю равновесие и то, только потому, что чудище в твоей комнате придает поразительной проворности и ловкости.

Бегу в сторону двери, и ладонью уже чувствую гладкую поверхность ручки. «Успела» — проносится в голове за секунду до того, как монстр врезается в меня сзади, неуклюже валит с ног и прижимает к полу. Отмечаю, что для маленького старичка оно удивительно тяжелое.

— Отвали! — пытаюсь кричать, но рука зажимает мне рот.

«Вот сейчас я и умру», — успеваю подумать, когда хватка и давление на позвоночник внезапно ослабевают. Считаю до десяти для надежности – ничего не происходит. Поднимаюсь на ноги, поворачиваюсь и вскрикиваю от удивления.

Передо мной стоит уже не старичок, а вполне себе молодой мужчина. Светлые, коротко постриженные волосы, голубые глаза, открытая улыбка. Набираю в рот воздух, чтобы заорать, но он вдруг поднимает обе руки вверх, как будто сдается, и отходит назад.

— Прости! Я не хотел тебя напугать, — мягкий низкий голос обволакивает меня.

Но приятной внешностью и голоском меня не провести. Вымучиваю из себя улыбку, пока рукой стараюсь найти ручку на двери.

Вот и она! Поворот, и…!

Ручка не поддается! Она заела!

Мои глаза округляются от страха и сюрреалистичной картинки происходящего. Но защищаться больше нет сил. Ни на что у меня больше нет сил. Медленно сползаю по двери и начинаю рыдать.

Глава 15

Лет десять назад у меня был бзик, я мечтала научиться красиво плакать. Вот эта одинокая слеза, дрожащие ресницы и выражение вселенской печали на безупречном лице. В двадцать мне казалось, что именно такие слезы – это истинное проявление печали «настоящих девушек».

Не знаю, дело в лице или в моих слабых актерских данных, но ни разу у меня не получилось в реальности воссоздать красивый плач.

В этот раз я не стала даже пытаться. Я рыдала, как умела. Через минуту нос заложило, глаза опухли, лицо пошло огромными красными пятнами. Слезы лились водопадом, капали на ночное платье и оставляли некрасивые мокрые следы.

Минут через десять я поняла, что уже с трудом дышу – так опух нос. Как же я удивилась, когда светлокожая изящная рука протянула мне отглаженный, и судя по форме накрахмаленный носовой платок.

«А, убийца еще здесь», — равнодушно решаю я, но платок все-таки беру.

Поразительно, как успокаивает определенность. Если ты ничего не решаешь, то тебе не надо и волноваться. Кое-как вытираю лицо, комкаю платок в руке и поднимаю глаза на своего палача.

— Убьешь меня? – вопрос получается почти равнодушно.

— Нет. А надо? — мужчина поднимает вверх густую, но поразительно аккуратную бровь.

Перестаю хоть что-то понимать и медленно встаю с пола.

— А зачем ты сшиб меня с ног?

Парень улыбается доброжелательной улыбкой и разводит руками, как бы извиняясь:

— Не всегда перемещения удаются так, как хотелось бы. Вот и срикошетил.

Так. Теперь я вообще ничего не разбираю и только уныло бормочу:

— Но ты выглядел, как жуткое чудовище!

Он снова пожимает плечами. Но я не собираюсь сдаваться. Буду молчать, пока он нормально мне все не объяснит.

Блондин еще раз улыбается и без спроса садится на мою кровать. При этом не ожидает такого мягкого и невесомого матрас, и проваливается куда-то в середину огромного ложа.

Дикий смех вырывается из горла против моей воли. Клянусь, я ничего не могу с этим поделать, даже зажимаю рот руками, но это только распаляет мою истерику. Несколько минут назад я боялась, что это последние минуты моей жизни, а сейчас смеюсь, как умалишенная. Неплохой день.

К моему удивлению я слышу еще один скребущий, странный звук. Мужчина сам хохочет и откидывается на подушки. Потом все-таки находит точку равновесия, только чуть покачивается на перине.

— Сядешь? — предлагает он.

Мотаю головой и медленно поднимаюсь вдоль двери. Может быть в этот раз мне повезет больше, и я смогу открыть эту чертову дверь, чтобы сбежать.

— Я не хочу тебя убить, — незнакомец примиряюще поднимает руки и улыбается.

— Ну хоть кто-то.

— Что?

— Ничего. Кто ты такой? — не собираюсь сдаваться после первого «правильного» ответа.

— Меня зовут Валера.

— Ва… Валера? Думала, тут в ходу только диковинные древние имена. Кажется, наша культура просочилась сильнее, чем вы хотите признать.

— Что? — он выглядит по-настоящему озадаченным.

— Сказала же, ничего. — я откашливаюсь, чтобы успеть обдумать следующий вопрос. Как назло в моей голове миллионы дурацких шуток, но ни одного правильного совета, как узнать у незнакомца, кто он такой. Злюсь на себя еще сильнее.

— Извини, что напугал тебя. — Вот только в его хитрых глазах нет и намека на сожаление. Только бесовской огонек.

Валера так и гипнотизирует меня взглядом, пока я соображаю, что же делать дальше.

— Поможешь мне? — неожиданно даже для себя выпаливаю я.

— Да

— Но я даже не сказала в чем! Кто ты блин вообще такой?

Встать с кровати у него получается на удивление грациозно. Двумя шагами он приближается ко мне, пока я, зачарованная его прыткостью, замираю на месте.

— Тут нас зовут здесь бесы. — его голос тих и мне приходится наклониться к нему, чтобы расслышать.

— Чего? — мои глаза расширяются до размеров вселенной, я уже не просто психую, я в бешенстве. — Ты издеваешься надо мной, да? Пользуешься тем, что я ничего не знаю об этом мире! — слова вырываются прежде, чем я успеваю понять, как бездарно раскрыла себя.

Но самое странное, что мужчина, или кто он там, не выглядит очень уж удивленным. Скорее озадаченным:

— Я сразу понял, что ты не от сюда, когда вызвала меня. Здесь таких ошибок не совершают, — он горько ухмыляется и я вижу в его глазах затаенную грусть.

— Я не вы… — мысли проносятся в голове со скоростью поезда.— Неужели простое ругательство тебя вызвало?

— Ругательство?

Наш разговор похож на пинг-понг, где оба участника мажут и никак не могут попасть по мячу. Игры не случается, каждый на своей волне.

И только тут до меня доходит окончательно, картинка сходится. Вчерашнее предостережение Благояра о чертях, мои ругательства и внезапное появление старика-мужчины. Звать его «чертом» кажется каким-то неправильным.

— Но почему, ты выглядишь не так … — жестом указываю на его новый облик.

— Сначала был стариком, а потом стал собой? – еще одна ослепительная улыбка, и снова ни тени печали в глазах. — Обычно никто не боится безобидного лесовичка. Вот я и пришел в его образе. Это более безопасно, чем показываться в замке.

— А…

— Зачем я тут? Чтобы помочь тебе найти «Черное солнце».

Я решительно ничего не понимаю. Но в этот раз мне есть кого спросить, и я не выпущу этого беса из комнаты, пока он мне все не расскажет.