Тайна Чёрного Кнеазля

Глава 1: След в Запретном лесу

Лес дышал. Тяжёлое, прерывистое дыхание, будто из груди спящего дракона, вырывалось из чащи, заставляя ёжиться даже Рубеуса Хагрида, знавшего каждую тропинку этих деревьев. Он прижал к груди старый фонарь, чьё тусклое мерцание едва освещало корявые стволы, и шагнул глубже, подальше от уютного света замка. Ветер свистел в ушах, но это был не обычный ветер — он звенел, как натянутая струна, и пах… озоном. Как после грозы.

— Ну где же ты? — пробормотал Хагрид, раздвигая колючий куст дубинкой. — Не прячься, дружок, я тебе зла не…

Хруст.

Он замер, затаив дыхание. Из темноты, справа, донёсся звук, похожий на лопнувшую струну арфы. Хагрид повернулся, подняв фонарь выше, и свет выхватил из мрака отпечаток на сырой земле.

— Ну и лапища… — выдохнул он, опускаясь на колени.

След был размером с тарелку, с четырьмя глубокими вмятинами от когтей, уходящими в грунт на добрых два дюйма. Хагрид провёл пальцем по краю — земля вокруг следа обуглилась, будто её коснулось пламя, но холодное. Он потрогал чёрный пепел, понюхал — пахло железом и старыми книгами.

— Не единорог, не акромантул… — пробормотал он, вытирая руки о бороду. — Даже тролли таких следов не оставляют.

Ещё один хруст — ближе. Хагрид вскочил, схватившись за розовый зонтик (никто не должен знать, что внутри — осколки его палочки, сломанной много лет назад). Воздух перед ним дрогнул, будто пространство сжалось в гармошку, и в пяти шагах мелькнула тень — крупная, гибкая, скользнувшая меж деревьев бесшумно, как дым.

— Эй! — крикнул Хагрид, бросаясь в погоню. — Постой, я тебя не съем!

Но лес уже молчал. Лишь запах озона стал резче, а на ветвях, где промелькнула тень, дрожали листья, покрытые инеем — странно для сентября. Хагрид поднял один: края были обожжены, словно кто-то выжег на них узор звёзд.

— Ну хоть шерстинку оставил… — Он полез в карман за стеклянной пробиркой (Снегг ворчал, что «этот балда всё перепутает», но Хагрид аккуратно собрал волосок, переливающийся синим в свете фонаря.

Возвращаясь к замку, он услышал за спиной шепот — не голос, а скорее эхо чьих-то мыслей, просочившихся сквозь время.

«Слишком поздно…»

— Кто здесь? — обернулся Хагрид, но вокруг лишь качались верхушки сосен, будто лес смеялся над ним.

— Ты опять в Запретном лесу, Хагрид.

Профессор Минерва Макгонагалл стояла в дверях своей комнаты, скрестив руки на груди. Её зелёный халат был безупречно гладким, а в глазах, за очками в тонкой оправе, читалось нечто среднее между раздражением и тревогой.

— Э-э, просто проверял, нет ли там… троллей! — соврал Хагрид, пряча пробирку за спину. — Осенние миграции, знаете ли…

— Тролли, — повторила Макгонагалл сухо. — Которые, очевидно, оставляют следы с обугленными краями и пахнут грозой. Вы случайно не путаете их с громовиками?

Хагрид покраснел. Она всегда видела сквозь него, будто он стеклянный.

— Ладно, — вздохнула профессор, пропуская его в комнату. — Показывайте.

Он выложил на стол шерстинку, обгоревший лист и зарисовку следа. Макгонагалл нахмурилась, коснувшись волоска кончиком палочки — он вспыхнул синим, и в воздухе запахло жжёным миндалём.

— Это не громовик, — прошептала она. — И не что-либо из известного Министерству. Откуда это?

Хагрид рассказал о тени, следах, шепоте. Макгонагалл слушала, не перебивая, но когда он упомянул обугленные листья, её лицо побелело.

— Аврелия, — выдохнула она.

— Кто?

— Профессор Грэйн. Она исчезла три дня назад после прогулки к озеру. Мы нашли её платок у кромки леса… со следами той же магии. — Макгонагалл встала, подошла к окну, за которым тускло светились окна астрономической башни. — Дамблдор считает, что это связано с её исследованиями древних созвездий. Она искала что-то… или кого-то.

Хагрид ёрзнул на стуле. История пахла неприятностями, но сердце ёкало от любопытства.

— Значит, надо обыскать лес! Я могу…

— Нет, — резко обернулась Макгонагалл. — Вы будете держаться подальше от леса, Хагрид. Если там есть связь с исчезновением Аврелии… — Она запнулась, поправила очки. — Существуют силы, с которыми даже Дамблдор не рискует спорить.

— Но…

— Это приказ.

Она произнесла это мягко, но в голосе дрогнуло что-то, заставившее Хагрида замолчать. Лишь когда он уже шагал по коридору к выходу, ей вдруг бросилось вслед:

— И… будьте осторожны. Пожалуйста.

Ночью Хагрид лежал в своей хижине, слушая, как Клык посапывает у камина. Шерстинка в пробирке мерцала, как кусочек ночного неба, а в голове звучал тот странный шепот: «Слишком поздно…»

— Ладно, дружище, — пробормотал он, засовывая пробирку под подушку. — Если ты не тролль, то кто же?

За окном мелькнула тень — крупная, гибкая. Клык зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. Хагрид вскочил, схватив фонарь, но в дворике было пусто. Лишь на грязи у забора сияли четыре вмятины от когтей, а воздух пах озоном и пеплом.

— Завтра, — пообещал он темноте. — Мы с тобой разберёмся.

А где-то в глубине леса, в чаще, куда не ступала нога человека, Зеркало Эонов, покрытое паутиной и плющом, дрогнуло, показывая лицо женщины в звёздном платке — она что-то кричала, стуча в стекло, но звук не вырывался наружу.

Глава 2: Исчезновение второго

Кабинет профессора зельеварения напоминал последствия взрыва в лавке афериста. Стеллажи, ещё вчера горделиво демонстрировавшие ряды склянок с перламутровыми жидкостями, теперь лежали грудой щепок. Зелёная слизь пузырилась на полу, разъедая каменные плиты, а воздух был густ от запаха горелой крапивы и… мокрой собачьей шерсти. Хагрид, пригнувшись, чтобы не задеть дверной косяк, осторожно ступил внутрь, попутно отодвигая ногой осколок реторты.

— Не трогайте! — раздался за спиной резкий голос.

Северус Снегг, чья чёрная мантия развевалась, словно крылья недовольной вороны, проскользнул мимо Хагрида, щурясь на хаос. Его пальцы сжали палочку так, что костяшки побелели.

— Проклятые идиоты… — проворчал он, поднимая с пола полуобгоревшую этикетку. — Это был единственный экземпляр порошка лунного камня, выдержанного в…

— Профессор Лоренц? — перебил Хагрид, указывая на пустое кресло у камина. На спинке висел смокинг — аккуратно сложенный, будто хозяин вот-вот вернётся.

Снегг фыркнул, подойдя к столу. Среди груды пергаментов он нашёл лист с рисунком — сложную схему, напоминающую магический круг, с рунами по краям. В центре кто-то нарисовал зеркало в раме из змей.

— Глупость, — прошипел Снегг, но сунул рисунок во внутренний карман. — Лоренц всегда был помешан на эликсирах бессмертия. Видимо, наконец перешёл от теорий к практике.

Хагрид наклонился, подбирая с пола чёрную шерстинку — точь-в-точь как та, что он нашёл в лесу. Она дрогнула в его ладони, будто живая, и на миг блеснула синим.

— Э-э, профессор… — он протянул находку Снеггу. — Это…

— Не надо, — Снегг отшатнулся, будто от яда. — Ваши «сувениры» лучше покажите Макгонагалл. Или Дамблдору. Меня не интересуют фантазии полувеликанов.

Хагрид сгрёб шерсть в кулак. Ему вдруг захотелось швырнуть её в это бледное, надменное лицо, но он лишь пробормотал:

— Лоренц-то куда делся?

Снегг замер. Его чёрные глаза сузились, скользнув по пятнам на полу — они были липкими, с серебристыми прожилками, словно кто-то пролил ртуть.

— Если бы я знал, — сказал он тише, — я бы уже сообщил директору. Но судя по тому, что здесь нет тела… — Он ткнул палочкой в лужу слизи, и та с шипением испарилась. — Его либо забрали, либо он сам ушёл. И оба варианта одинаково идиотские.

Дамблдор сидел за своим столом, вертя в пальцах леденцовую палочку. Радужные блики от Фоукса играли на стенах, но сегодня даже феникс казался встревоженным — он то и дело встряхивал перьями, издавая тревожные трели.

— Двое пропавших за четыре дня, — произнёс директор, глядя сквозь очки на Хагрида и Макгонагалл. — И оба связаны с исследованиями… определённых артефактов.

— Зеркало Эонов, — выпалила Макгонагалл. — Аврелия упоминала его в последнем письме сестре. Она считала, что оно может показать момент гибели звёзд.

— А Лоренц, — Дамблдор вздохнул, — искал рецепт, утраченный во времена Поттеров. Точнее, их предков.

Хагрид ёрзнул на стуле. Он до сих пор не понимал, зачем его позвали в кабинет директора — разве что как свидетеля следов Кнеазля.

— Рубеус, — Дамблдор повернулся к нему, и его голос смягчился. — Профессор Снегг сообщил, что вы нашли нечто… необычное.

Хагрид выложил на стол пробирки: шерсть из леса, шерсть из кабинета Лоренца, обгоревшие листья. Дамблдор поднёс одну к свету — содержимое вспыхнуло, отбрасывая синие тени на потолок.

— Кнеазль, — прошептал директор. — Я думал, они вымерли.

— Кне… что? — переспросил Хагрид.

— Существа времени, — пояснила Макгонагалл. — Древние, как сам Хогвартс. Говорят, они охраняют порталы в прошлое. Но это легенды…

— Легенды часто оказываются правдой, — Дамблдор встал, подойдя к окну. — Если Кнеазль здесь, значит, кто-то попытался нарушить ход времени. И заплатил за это.

Хагрид сглотнул. В голове всплыл образ тени с горящими глазами — не злой, нет… Голодной.

— Значит, профессора… они в прошлом?

— Или в ловушке между временем, — кивнул Дамблдор. — Рубеус, я хочу, чтобы вы с Минервой расследовали это. Тихо. Официально Лоренц и Грэйн уехали на конференцию.

— Но почему я? — Хагрид покраснел. — Я же не… не волшебник толком.

Дамблдор улыбнулся, поправляя очки.

— Потому что вы видите то, что другие считают неважным. Следы, шерсть, шепот листьев… — Он подмигнул. — И потому что Кнеазль, кажется, вас заметил.

На обратном пути в хижину Хагрид свернул к озеру. Луна висела низко, отражаясь в воде, как серебряный серп, а где-то в камышах квакали жабы-предсказательницы. Он присел на камень, доставая смятую записку, найденную в кармане после встречи:

«Ищи там, где время спит. Зеркало не прощает ошибок. — А.Г.»

Почерк был нервный, буквы скакали, будто писались на бегу. Аврелия Грэйн. Как записка попала к нему? Возможно, когда он копался в её кабинете…

— Нехорошо, — пробормотал он, но сунул бумажку обратно.

Вода у берега забурлила. Хагрид вскочил, хватая дубинку, но это был лишь гигантский кальмар, лениво машущий щупальцем.

— Эх, — выдохнул он, — хоть бы подсказку…

И тут его взгляд упал на отражение луны. Оно дрогнуло, и на секунду вместо серебряного диска в воде мелькнуло лицо — женское, в звёздном платке, с широко открытым ртом.

— Профессор Грэйн! — Хагрид шагнул вперёд, но изображение рассыпалось.

За спиной раздался смешок.

— Воображаете призраков, Хагрид?

Снегг стоял на тропинке, закутавшись в мантию. В руках он держал флакон с мутной жидкостью.

— Это… я… — Хагрид показал на воду, но там уже плескалась обычная луна.

— Не тратьте время, — Снегг бросил флакон ему под ноги. — Если надумаете лезть в временные аномалии, выпейте. Хотя бы не умрёте сразу.

— Что это?

— Противоядие от вашей наивности, — буркнул Снегг, уже удаляясь. — И да… если увидите Лоренца, передайте, что он должен мне пять галеонов за испорченный асфодель.

Хагрид поднял флакон. Жидкость внутри переливалась, как расплавленное золото.

— Спасибо, — пробормотал он в спину Снеггу.

Тот не обернулся, но замедлил шаг.

— Благодарите, если выживете.

Ночью Хагрид не спал. Он сидел у камина, разглядывая шерсть Кнеазля через лупу. При увеличении волоски оказались покрыты микроскопическими рунами — как татуировки.

— Ты же не злой, — шептал он, — просто… запутавшийся.

Клык заскулил у двери. Хагрид подошёл, приоткрыл её — на пороге лежал мёртвый филин. Глаза птицы были широко открыты, а на шее краснели четыре тонкие царапины.

— Нет, — прошептал Хагрид, поднимая тушку. — Нет, нет, нет…

Он знал эти следы. Те же, что в лесу. Те же, что в кабинете Лоренца.

Кнеазль начинал охоту.

Глава 3: Встреча с Кнеазлем

Запретный лес напоминал спящего зверя, чьи рёбра-деревья вздымались в такт тяжёлому дыханию. Хагрид шёл, почти не дыша, сжимая в одной руке фонарь, а в другой — кусок оленины, завернутый в пергамент. Клык плёлся сзади, поджимая хвост и нервно облизываясь.

— Не бойся, — прошептал Хагрид, гладя пса по загривку. — Он не тронет. Чую…

Запах озона висел в воздухе плотнее тумана. Каждый шаг оставлял на земле мимолётные узоры из инея, словно лес замораживал сам себя в их присутствии. Хагрид остановился у дуба с обожжённой корой — здесь неделю назад он нашёл первый след.

— Вот, — он положил мясо на пень, отступив на несколько шаров. — Угощение для тебя, дружище.

Тишина. Даже сверчки замолчали. Клык заскулил, прижавшись к ноге Хагрида.

И тогда из-за ствола вышло Оно.

Чёрный Кнеазль ступил в лунный свет, словно материализовавшись из теней. Его шерсть переливалась синевой, как крыло сороки, а глаза — два золотых диска — горели холодным светом. Воздух вокруг существа дрожал, искривляя пространство, и с каждым шагом из-под лап вздымались вихри листьев, кружащиеся в безумном танце.

— Красавец… — выдохнул Хагрид.

Кнеазль наклонил голову, изучая мясо. Длинные усы дёрнулись, ноздри расширились. Казалось, он вот-вот шагнёт вперёд, но внезапно шерсть на загривке встала дыбом, а из груди вырвалось низкое рычание, напоминающее скрежет шестерёнок.

— Не бойся, — Хагрид протянул руку, забыв о осторожности. — Я не…

Существо взмыло в воздух, будто его подбросила невидимая пружина. Вихрь листьев превратился в стену, закрывая Кнеазля, и когда Хагрид отмахнулся, чтобы расчистить обзор, твари уже не было. Лишь на пне, рядом с нетронутой олениной, дымились четыре царапины.

— Чёрт! — Хагрид шлёпнул себя по лбу. — Испугал…

Клык внезапно залаял, рванув в чащу.

— Клык! Стой!

Пробежав сквозь кусты, Хагрид оказался на поляне, где время, казалось, сошло с ума. Трава здесь была то изумрудно-зелёной, то выжженной, деревья тосковали голыми ветвями, то покрывались листвой. В центре, на камне, сидел Кнеазль, вылизывая лапу. Его глаза сверкали, словно два миниатюрных солнца.

— Вот ты где, — Хагрид присел на корточки, стараясь казаться меньше. — Не убегай. Я… я понимаю. Ты защищаешь что-то, да?

Кнеазль замолчал, уставившись на него. Взгляд был пронзительным, как нож, и Хагрид почувствовал, как в голове зашевелились чужие мысли — обрывки воспоминаний, не его собственных.

«Зеркало… оно не должно быть найдено…»

— Зеркало Эонов? — выдохнул Хагрид. — Ты его хранитель?

Существо вскочило, шерсть вспыхнула синим пламенем. Воздух затрещал, и Хагрид увидел, как поляна начала распадаться на слои — здесь зима, здесь лето, здесь рассвет, который никогда не наступит.

— Стой! — он шагнул вперёд, невзирая на вихрь, рвущий одежду. — Я помогу! Мы вернём профессоров, и ты будешь свободен!

Кнеазль замер. Его глаза сузились, и вдруг Хагрид ощутил жгучую боль в груди — будто кто-то вырывает кусок памяти. Перед ним мелькнули образы: отец, смеющийся у камина; письмо из Хогвартса с зелёными чернилами; сломанная палочка в руках Дамблдора…

— Нет! — он упал на колени, сжимая голову руками. — Не бери это…

Боль стихла так же внезапно, как началась. Когда Хагрид поднял глаза, Кнеазль исчез. На камне осталась лишь капля чёрной жидкости, пульсирующей, как живая.

— Вы что, совсем рехнулись?!

Кабинет Макгонагалл дрожал от её гнева. Даже портреты бывших директоров на стенах притихли, боясь попасть под горячую руку.

— Вы обещали не соваться в лес! А вы? Вы чуть не потеряли рассудок!

— Но я понял, — Хагрид упрямо сжал кулаки. — Кнеазль не ворог. Он… он как гиппогриф. Гордый. Если его уважать…

— Гиппогрифы не крадут воспоминания! — Макгонагалл швырнула на стол флакон с чёрной жидкостью, которую Хагрид принёс с поляны. — Снегг проанализировал это. Знаете, что это? Концентрированное время. Одна капля — и вы состаритесь на век.

Хагрид побледнел, но кивнул:

— Тогда понятно, куда пропали профессора. Они попали в временную ловушку.

Дверь скрипнула. В кабинет вошёл Снегг, держа в руках пергамент с зелёными пятнами.

— Поздравляю, Хагрид, — прошипел он. — Ваш «пушистик» оставил нам подарок.

На пергаменте, под слоем пыли, виднелся рисунок — три фигуры, стоящие вокруг зеркала, а над ними силуэт кота с горящими глазами. Внизу дрожали слова:

«Плата принята. Врата откроются…»

— Это почерк Лоренца, — сказал Снегг. — Он пытался активировать Зеркало, используя Кнеазля как ключ. Но вместо этого стал его жертвой.

Макгонагалл закрыла глаза:

— Значит, мы не сможем их спасти?

— Есть способ, — Хагрид встал, перебивая. — Кнеазль взял мои воспоминания… но потом остановился. Он не хотел вредить. Если я добровольно отдам ему память…

— Абсурд! — Снегг ударил кулаком по столу. — Вы и так едва способны запомнить рецепт тыквенного сока!

— Северус, — Макгонагалл подняла руку. — Довольно.

Хагрид набрал воздуха, чтобы возразить, но вдруг за спиной раздался знакомый голос:

— Рубеус прав.

Дамблдор стоял в дверях, одетый в звёздный плащ. Его глаза блестели серьёзнее обычного.

— Кнеазль — не убийца. Он страж. Чтобы освободить пленников, нужен добровольный обмен: память на память.

— Но кто согласится… — начала Макгонагалл, но замолчала, увидев, как Хагрид выпрямился.

— Я, — сказал он просто.

Снегг фыркнул, но Дамблдор подошёл к Хагриду, положив руку на его плечо.

— Это опасно. Вы можете потерять не только воспоминания… но и часть себя.

— Они же потеряли, — Хагрид упрямо насупился. — И я виноват. Это я нашёл следы.

Дамблдор вздохнул, обменявшись взглядом с Макгонагалл. Та кивнула, стиснув губы.

— Хорошо. Но не один.

Снегг скривился, будто откусил лимон.

— Не смотрите на меня. У меня нет желания нырять в временные водовороты.

— Вам и не придётся, — Дамблдор достал из кармана медальон с рунами. — Рубеусу понадобится проводник. Тот, кто понимает цену воспоминаний.

Все взгляды устремились на Снегга. Тот побледнел, но кивнул.

— Только если это не будет стоить мне дополнительных хлопот.

Ночью Хагрид сидел на крыльце хижины, разглядывая медальон. Клык спал у его ног, посапывая. Где-то в лесу кричала сова, и каждый звук заставлял его вздрагивать.

«Что, если я забуду всё? — думал он. — Забуду отца, Хогвартс, как Дамблдор дал мне работу…»

Из темноты донеслось шуршание. Хагрид поднял голову — на краю леса стоял Кнеазль. Его глаза светились мягче, почти… грустно.

— Я сделаю это, — прошептал Хагрид. — Но ты верни их. Обещай.

Кнеазль мотнул головой, будто понял. Потом растворился в воздухе, оставив лишь мерцающий след.

Хагрид сжал медальон. Завтра всё решится.

А в лесу, в самом сердце временной аномалии, Зеркало Эонов дрогнуло, показывая трёх фигур в тумане. Они шагали на месте, словно пленники бесконечного цикла, а вокруг них кружил чёрный силуэт с горящими глазами.

Глава 4: Третье исчезновение

Теплицы профессора Фликвик напоминали поле битвы. Грядки, ещё вчера аккуратно засаженные мандрагорами, окопником и прыгающими грибами, теперь представляли собой хаос вывернутых корней и разбитых горшков. Земля была изрыта глубокими бороздами, будто по ней протащили гигантский плуг, а воздух пропитался едким запахом горелой травы и… металла. Хагрид, осторожно переступив через рассохшуюся дверь, замер, вглядываясь в разруху.

— Никак не угомонится… — пробормотал он, подбирая с пола смятый лист с рисунком — набросок цветка с лепестками, напоминающими языки пламени.

Клык, тыкавшийся носом в землю, внезапно зарычал. Хагрид обернулся: в углу теплицы, под разбитым стеклом, лежал клок чёрной шерсти, переливающейся синим. Рядом — лужица густой жидкости, словно расплавленный обсидиан.

— Опять он, — Хагрид сгрёб шерсть в пробирку. — И следы те же…

— Нашли что-то интересное?

Голос за спиной заставил его вздрогнуть. Северус Снегг стоял в дверях, закинув руки в рукава мантии. Его глаза скользнули по разгрому, и тонкие губы скривились.

— Профессор Фликвик… э-э, Помпилия, — поправился Хагрид, — она…

— Пропала. Как и остальные. — Снегг шагнул в теплицу, разглядывая вырванные мандрагоры. Их крошечные фигурки корчились в агонии, издавая слабые вопли. — Вырваны с корнем. Интересно, она сама это сделала, или её «дружище» помогло?

Хагрид нахмурился.

— Кнеазль не стал бы…

— Ах да, ваш милый котик, — Снегг язвительно фыркнул. — Который оставляет следы разрушения и похищает преподавателей. Очаровательно.

— Он не злой! — Хагрид сжал кулаки. — Он защищает Зеркало!

Снегг замер. Его пальцы сжали горлышко пустого флакона, валявшегося под ногами.

— Зеркало Эонов, — прошипел он. — Значит, Фликвик тоже полезла в прошлое. Зачем?

Хагрид показал найденный рисунок.

— Цветок. Горит, как огонь. Я читал о таком… «Пламенеющий лотос». Говорят, он лечит проклятия.

Снегг выхватил листок, изучая набросок.

— Вымерший вид. Последний экземпляр сорвали в XV веке… для зелья против дементоров. — Он резко поднял глаза. — У Фликвик была сестра. Её рассудок разрушили дементоры.

Хагрид кивнул.

— Значит, она хотела вырастить цветок заново… но для этого нужны семена из прошлого.

— И она обратилась к Кнеазлю, — закончил Снегг. — Как Грэйн и Лоренц. Все трое… одержимые.

Внезапно Клык заскулил, уткнувшись носом в землю. Хагрид наклонился: под слоем грязи виднелась трещина, из которой сочилась чёрная жидкость.

— Смотрите! — Он копнул дубинкой, обнажив каменную плиту с выгравированными рунами. — Это… портал?

Снегг присел, проведя палочкой над трещиной. Воздух завибрировал, и на миг перед ними возникло видение: Помпилия Фликвик, стоящая на коленях перед Зеркалом, её руки сжимали пучок увядших цветов. За спиной маячила тень Кнеазля.

— Она в ловушке, — прошептал Хагрид.

Изображение погасло. Снегг встал, отряхивая мантию.

— Вызовите Дамблдора. И Макгонагалл. Похоже, ваш зверёк затянул её туда же, куда и остальных.

Зал собраний был полон, но тишина стояла гробовая. Дамблдор сидел во главе стола, сложив пальцы под подбородком. Макгонагалл, Снегг и Хагрид заняли места по правую руку; слева молчали портреты бывших директоров, словно призрачные судьи.

— Трое пропавших, — начал Дамблдор. — Все связаны с Зеркалом Эонов. Все пытались изменить прошлое.

— И все стали жертвами Кнеазля, — добавила Макгонагалл.

— Не жертвами, — возразил Хагрид. — Они сами полезли. Кнеазль… он как страж. Не пускает, пока не получит плату.

Снегг едко усмехнулся:

— Плата — их рассудок. Прекрасный обмен.

— Не только, — Дамблдор поднял руку, и на столе возник голографический образ Зеркала в змеиной раме. — Кнеазль питается воспоминаниями, чтобы поддерживать временные врата. Чем сильнее желание человека, тем больше он берёт.

— Значит, профессора… они потеряли память? — спросила Макгонагалл.

— Хуже, — Дамблдор вздохнул. — Они застряли в петле времени, где прошлое смешивается с настоящим. Без помощи их сознания растворятся, как сахар в чае.

Хагрид вскочил, стукнув кулаком по столу:

— Надо их вытащить! Я готов…

— Сидите! — рявкнул Снегг. — Ваш героизм нам не нужен.

— Северус прав, — Дамблдор посмотрел на Хагрида поверх очков. — Но у нас есть преимущество: Кнеазль проявил к вам интерес. Вы можете стать ключом.

— Как?

— Он взял ваши воспоминания, но не поглотил полностью. Значит, вы ему… симпатичны.

Снегг фыркнул, но Дамблдор продолжил:

— Если вы войдёте в контакт снова, возможно, удастся договориться.

— Это безумие, — прошептала Макгонагалл. — Он может погибнуть.

— Или спасти троих, — Хагрид выпрямился. — Я сделаю это.

Ночной лес встретил их молчанием. Хагрид шёл впереди, сжимая медальон Гриффиндора. За ним, нехотя семеня, брел Снегг с фонарём в одной руке и флаконом зелья в другой. Клык рыскал по кустам, но сегодня даже он не решался отойти далеко.

— Если вы вздумаете приручить это существо, — процедил Снегг, — я лично засуну вашу голову в котел с кислотой.

— Он не злой, — повторил Хагрид. — Просто…

Воздух дрогнул. Запах озона ударил в нос, а с ветвей посыпался иней. Из темноты выступил Кнеазль, шерсть его переливалась, как нефть под луной.

— Вот и ты, — Хагрид шагнул вперёд, отбросив дубинку. — Давай поговорим.

Кнеазль издал низкий гул, и пространство вокруг них исказилось. Деревья поплыли, земля ушла из-под ног, и Хагрид очутился на пустоши, где небо было зелёным, а под ногами шевелились тени.

«Зачем ты вернулся?» — голос в голове звучал как скрежет камней.

— Чтобы спасти их, — мысленно ответил Хагрид. — И тебя тоже.

Кнеазль засмеялся — сухо, безрадостно.

«Они выбрали свою судьбу. Жажда прошлого поглотила их. Ты тоже хочешь потерять себя?»

Внезапно Хагрид увидел их — трёх профессоров, бредущих сквозь туман. Их глаза были пусты, а рты беззвучно кричали.

— Нет! — он протянул руку. — Отпусти их! Возьми меня вместо них!

Кнеазль наклонил голову.

«Твои воспоминания… яркие. Болезненные. Да…»

Боль пронзила виски. Хагрид упал на колени, видя, как мелькают образы: мать, улыбающаяся ему из портрета; первая встреча с Арагогом; день, когда Дамблдор сказал: «Ты всегда будешь частью Хогвартса»…

— Стоп! — крикнул чей-то голос.

Снегг, настоящий, не видение, ворвался в пространство, выплеснув зелье. Золотая жидкость обожгла Кнеазля, и тот отпрянул с рыком.

— Хватит! — Снегг схватил Хагрида за плечо. — Мы уходим. Сейчас же!

Но было поздно. Зеркало Эонов вспыхнуло за спиной Кнеазля, и вихрь времени поглотил их всех.

Глава 5: Ловушка в прошлом

Время здесь текло, как мёд, густой и липкий. Хагрид очнулся на каменном полу, покрытом пылью веков. Воздух пах сыростью и ладаном, а где-то вдалеке звенели колокола, звучавшие чужими, незнакомыми голосами. Он приподнялся, потирая затылок, и тут же услышал знакомое ворчание:

— Если выживем, я лично заставлю вас варить зелье из сорняков до конца семестра.

Снегг сидел в углу, поправляя порванный рукав мантии. Его лицо было бледнее обычного, но глаза горели холодным гневом.

— Где… где мы? — спросил Хагрид, разглядывая стены, украшенные гобеленами с гербами, которых он не узнавал.

— Примерно в XIV веке, — Снегг щёлкнул палочкой, зажигая кончик, как факел. — Если судить по архитектуре. Это подземелья Хогвартса, но ещё до расширения. Смотрите.

Свет выхватил из мрака каменную арку, заваленную обломками. На ней виднелась надпись: «Салазар Слизерин воздвиг сие в лето 1322».

— Но как… — начал Хагрид.

— Зеркало, — прервал Снегг. — Ваш пушистый друг решил устроить экскурсию. Ищите профессоров, пока он не решил нас… перекусить.

Они двинулись по коридору, где вместо факелов в нишах стояли хрустальные шары, наполненные бледным светом. Воздух дрожал, искажая пространство: то стены казались прозрачными, открывая вид на современный замок, то сжимались в тесные тоннели прошлого.

— Смотрите! — Хагрид указал на пол. В пыли виднелись следы — человеческие, поверх них отпечатки крупных лап. — Они здесь!

Снегг нахмурился:

— Идём. И не трогайте ничего. Даже если увидите летающую конфету.

Зал, в который они вышли, был уставлен столами, но не для пиршеств — на них лежали свитки, черепа, и странные приборы, напоминающие астролябии. У дальней стены, перед огромным зеркалом в змеиной раме, стояли три фигуры.

— Профессор Грэйн! — Хагрид рванулся вперёд, но Снегг схватил его за плечо.

— Не глупите. Это не они. Смотрите.

Аврелия Грэйн, Тиберий Лоренц и Помпилия Фликвик двигались как марионетки. Их руки чертили в воздухе руны, а глаза светились тем же золотым оттенком, что и у Кнеазля. Зеркало перед ними пульсировало, отражая не зал, а бескрайнее звёздное небо.

— Они… они активируют портал, — прошептал Снегг. — Надо остановить.

— Как? — Хагрид огляделся. В тени за зеркалом притаился Кнеазль. Его шерсть сливалась с мраком, лишь глаза горели, как угли. — Он их контролирует.

— Значит, бейте источник, — Снегг поднял палочку, но Хагрид перехватил его руку.

— Нет! Он же не виноват! Дамблдор говорил…

— Дамблдора здесь нет! — рявкнул Снегг. — И если вы не…

Зеркало вспыхнуло. Звёзды в его глубине закружились, образуя воронку. Профессора, как по команде, шагнули вперёд.

— Стойте! — Хагрид бросился к ним, но Кнеазль прыгнул навстречу, сбив его с ног. Огромная лапа прижала грудь, когти впились в кожу.

«Они сделали выбор», — прозвучало в голове.

— Но они не хотели этого! — выдохнул Хагрид, пытаясь вырваться. — Ты же можешь их отпустить! Возьми мои воспоминания, только отпусти!

Кнеазль замер. Его глаза сузились, и вдруг Хагрид ощутил знакомое жжение в висках. Перед ним промелькнули образы: детские слёзы после выгона из Хогвартса; первый питомец — фея с перебитым крылом; ночь, когда он поклялся защищать всех существ, даже опасных…

— Нет! — Снегг ударил Кнеазля потоком красного света. Существо отлетело, ударившись о стену. — Хватит копаться в его голове!

Хагрид поднялся, шатаясь. В зеркале теперь виднелся Дамблдор, смотрящий на них сквозь время. Его губы шептали: «Медальон…».

— Профессор! — Хагрид схватил медальон Гриффиндора на шее. — Что делать?

Дамблдор в отражении поднял руку, указывая на раму зеркала. Там, среди змей, была пустая прорезь — в форме медальона.

— Надо… вставить его, — понял Хагрид.

Кнеазль вскочил с рыком. Снегг бросился вперёд, отражая атаку щитом, но сила удара швырнула его на пол. Хагрид прыгнул к зеркалу, зажав медальон в потной ладони.

— Прости, дружище, — прошептал он и вставил артефакт в прорезь.

Зал взорвался светом. Зеркало завыло, как живое, а профессора рухнули на пол, освобождённые от контроля. Кнеазль завис в воздухе, объятый золотым пламенем, и исчез с глухим хлопком.

Очнулись они уже в современном Хогвартсе, в кабинете Дамблдора. Макгонагалл металась между профессорами, поя их тёплым чаем. Снегг сидел в углу, зашивая рваную мантию, но взгляд его то и дело скользил к Хагриду.

— Вы оба — идиоты, — сказала Макгонагалл, но в голосе слышалась дрожь. — Счастливы? Чуть не погибли!

— Зато они живы, — Хагрид кивнул на профессоров. Грэйн что-то бормотала о звёздах, Лоренц разглядывал свои руки, будто впервые их видел.

Дверь открылась, впуская Дамблдора. Он подошёл к Хагриду, положив руку на его плечо.

— Вы сделали правильный выбор, Рубеус. Но… — он показал медальон. Теперь он был тёмным, руны стёрлись. — Кнеазль свободен. И Зеркало тоже.

— А воспоминания? — спросил Хагрид. — Он взял их?

Дамблдор улыбнулся грустно:

— Только те, что вы готовы были отдать. Остальное… осталось с вами.

Снегг встал, отряхиваясь.

— Если всё кончено, я пойду. Некоторые из нас должны работать.

Но у двери он обернулся:

— И… Хагрид. В следующий раз, если решите поиграть в героя, предупредите. Чтобы я успел запастись болеутоляющим.

Когда он вышел, Макгонагалл фыркнула:

— Это почти похоже на благодарность.

Хагрид посмотрел в окно. На краю леса мелькнула тень — гибкая, чёрная, с золотыми глазами. Она кивнула ему и растворилась в сумерках.

— Возвращайся, дружище, — прошептал он. — Когда будешь готов.

Глава 6: Новая тайна

Лес встретил Хагрида тишиной, которая звенела, как натянутая струна. Солнце едва пробивалось сквозь тучи, окрашивая деревья в свинцовые тона. Он шёл по знакомой тропе, сжимая в руке пустую пробирку — надеялся найти новые следы Кнеазля, хотя Дамблдор уверял, что существо исчезло навсегда.

— Не верю я, — бормотал он, раздвигая ветви дубинкой. — Такой красавец не мог просто взять и…

Под ногой хрустнула ветка. Не его. Хагрид замер, почувствовав знакомый запах озона. Воздух дрогнул, и в десяти шагах мелькнула тень — гибкая, чёрная, с золотым отблеском.

— Ты! — Хагрид рванулся вперёд, забыв об осторожности. — Постой!

Клык, бежавший сзади, внезапно взвыл. Хагрид обернулся — пёс сидел, уткнувшись носом в землю. Рядом с его лапой лежало перо. Не птичье, нет — длинное, изогнутое, с синеватым отливом, словно выкованное из ночного неба.

— Его перо… — Хагрид поднял находку, и оно дрогнуло в его ладони, будто живое. — Значит, ты вернулся.

Ветер донёс из чащи тихий рык, больше похожий на смех.

Кабинет Дамблдора пах леденцами и старостью. Директор вертел перо в руках, а Фоукс с любопытством клонил голову, словно пытаясь распознать сородича.

— Интересно, — произнёс Дамблдор, поднося перо к свету. — Кнеазли линяют, лишь когда полностью восстанавливают силы. Значит, наш друг жив и… благодарен.

— Благодарен? — Хагрид нахмурился. — Он же чуть не выдрал мою душу!

— Но вы предложили её первым, — Дамблдор улыбнулся. — Такая щедрость редко остаётся без ответа. Перо — не просто сувенир. Это ключ.

— К чему?

— К доверию. — Директор протянул перо обратно. — Если Кнеазль когда-нибудь вернётся, он придёт к вам. И тогда, возможно, нам понадобится его помощь.

Хагрид сжал перо, чувствуя, как оно излучает лёгкое тепло.

— А Зеркало? Профессора… они ведь так и не вспомнили, что случилось?

Дамблдор вздохнул, поправляя очки:

— Память — странная штука, Рубеус. Порой то, что мы теряем, возвращается обрывками… во снах. Аврелия видит звёзды, которых не существует. Помпилия разговаривает с цветами. Тиберий… — он усмехнулся, — требует у Снегга рецепт зелья из ингредиентов, которых ещё не изобрели.

— А Снегг? — Хагрид не удержался.

— О, Северус утверждает, что всё это «нелепый бред». Но заметил, что перестал добавлять в своё зелье памяти корень мандрагоры. Видимо, боится лишних воспоминаний.

Хагрид хмыкнул. Даже спустя неделю после возвращения Снегг не сказал ему ни слова благодарности. Но вчера, когда Хагрид нёс в теплицы ящик с прыгающими грибами, Снегг молча подвинулся в узком коридоре, дав пройти первым. Для него это было почти комплимент.

— Спасибо, профессор, — Хагрид встал, пряча перо во внутренний карман. — Я… попробую его найти. Кнеазля.

— Не спешите, — Дамблдор подмигнул. — Иногда тайны раскрываются сами, когда приходит время.

Ночью Хагрид сидел на крыльце хижины, чистя щёткой башмаки Клыка. Перо лежало на столе, мерцая в свете луны. Он уже хотел уйти спать, когда заметил движение у кромки леса — тень, слишком крупную для лисы.

— Иди сюда, — прошептал он, доставая кусок копчёного мяса. — Я не злюсь.

Кнеазль вышел из тьмы медленно, словно проверяя землю под лапами. Его шерсть была гуще, а глаза горели спокойнее. Он сел в метре от крыльца, уставившись на Хагрида.

— Вот, — Хагрид бросил мясо. — Мирный договор.

Существо фыркнуло, но лизнуло угощение. Потом подняло лапу и провело по воздуху. Пространство дрогнуло, открыв мимолётный вид: Дамблдор, седой и усталый, стоящий перед тем же Зеркалом; Гермиона Грейнджер (её лицо Хагрид не знал, но почувствовал связь) с Маховиком времени на шее; он сам, старше, кормящий гигантского трёхголового пса…

— Это… будущее? — Хагрид ахнул.

Кнеазль кивнул. Потом коснулся лапой груди Хагрида, там, где лежало перо, и исчез.

Утром Хагрид нашёл у двери мёртвого дементора — точнее, то, что от него осталось: чёрный плащ с дыркой на груди, словно кто-то вырвал сердце. Рядом лежало перо, теперь перевязанное серебряной нитью.

— Пригодится, — пробормотал он, пряча артефакт в шкатулку с прочими «сокровищами» — зубом тролля, пером Фоукса, стекляшкой из кабинета Лоренца.

А в кабинете директора Дамблдор писал в дневнике, чёрнила на страницах светились голубым:

«Кнеазли — не просто стражи. Они — напоминание, что время гибко, а жертва одного может спасти многих. Рубеус ещё не знает, какую роль сыграет его дружба с этим существом...»

Он захлопнул книгу, глядя в окно, где Хагрид махал Клыку палкой, и улыбнулся.

— Интересные времена впереди, — прошептал он. — Очень интересные.

Конец.