Тайна "Буревестника"

Глава 1

Утро первого летнего дня выдалось необыкновенно солнечным и ясным. Я открыл нараспашку окно, вовсю благоухала душистая акация, раскинув белые гроздья-сережки. Вот уже второй месяц, как я вышел на пенсию, но до сих пор так и не научился еще, как распоряжаться такой уймой свободного времени.

Я поставил чайник и вышел на крыльцо. Шарик медленно вылез из будки и лениво зевнул.

– Ну что, морда лохматая, как служба?

Шарик на миг застыл и лег на передние лапы, иногда кажется, что пес действительно все понимает, а еще говорят дворняжки тупые.

Супруга привела огород в идеальный порядок и уехала в Кисловодск отдохнуть. Хотя и в нашем Зареченске удивительная природа. Речка, озера, да одна пойма чего стоит… Эх, а не махнуть ли мне сегодня на рыбалочку? Нужно Косте Потапову позвонить, он вроде в отпуске, может даже составит компанию..

Умылся под летним умывальником, намочил полотенце и обтерся до пояса. Чайник на плите протяжно засвистел. Я вернулся в дом и только успел насыпать бархатистый чай в фарфоровый чайничек и залить кипятком, как за калиткой посигналили. Я выглянул и узнал машину сына.

Через минуту сын Алексей и внук Юрка входили во дворик. У Юрки за спиной висел зеленый рюкзачок.

– Походите! – крикнул я из веранады.– Позавтракаем вместе.

Средний и младший Кащеевы вошли на веранду.

– Доброе утро, дед! – бодро произнес внук.

– Привет, пенсионер! – звонко отчеканил сын.

– Здравствуйте, молодые люди! Куда это вы собрались спозаранку?

– Пап, помощь твоя нужна.

– Выкладывай, Алексей, только учти, я еще окончательно не проснулся и спросонья туго соображаю.

– Юрку нужно в пионерлагерь отвезти. Поможешь? Я бы и сам отвез, да мне сегодня на смену. Напарник попросил выйти.

– А почему на автобусе не поехали? – удивился я.

Алексей отвел взгляд и вздохнул:

– Проспали мы. Опоздали на автобус.

– Эх, Леха-Леха…– вздохнул я.

Внук снял рюкзачок и осторожно положил на диванчик.

– Отвезешь, деда Юра?

– Без проблем. Только чайку хлебнем и в путь.

– Ладно,– кивнул сын.– Тогда я побежал. Пап, только ты Юрку обязательно вожатой или начальнику лагеря с рук на руки передай.

– Поучи свою жену щи варить,– пробурчал я.– Беги уже на свою смену…

Алексей слегка потрепал сына за вихры:

– Юра, смотри не балуйся в пионерлагере. В субботу обязательно приедем…

Внук молча кивнул и шмыгнул носом. Он просто удивительно похож на меня маленького. Серьезные карие глаза, припухлые губы, настороженный взгляд. Не худенький и не толстый, этакий крепыш. Вот Леха худой всю жизнь как гончий пес. Мне даже трудно представить сына даже с небольшим животиком.

Я достал с полки любимую кружку внука с Человеком-Пауком.

–Юрка, тебе сколько сахару, как всегда три?

– Четыре.

– А жопа не слипнется? Ты почему на автобус опоздал? Вроде так рвался в лагерь…

– Дед, я тебе честно скажу. До пол второго в «Майнкрафт» гонял и проспал будильник. Да и отец не поставил, сегодня же не его смена , друг недавно позвонил и попросил подменить…

– Ох уж ваши компьютерные игрушки! Вот напишу президенту, чтобы их запретили раз и навсегда.

– Не надо, дед,– испугался Юрка.

Неужели и вправду подумал, что я буду писать президенту?

Вот время бежит. В 1988 году, в такое же раннее утро, я вот так же проверял рюкзачок перед отправкой на первую смену в пионерский лагерь «Буревестник»… а сегодня везу в тот же пионерлагерь одиннадцатилетнего внука…

Вообще я рано стал дедом, уже в тридцать девять. Никогда не понимал выражение: «нужно встать на ноги, пожить для себя…» Это все полная чушь. Молодость для любви, зрелые годы для карьеры, а старость для воспоминаний… Интересно, наверняка внук воспринимает меня уже глубоко пожилым человеком, хотя мне всего полгода назад стукнул полтинник. Я честно отпахал четверть века следователем и еще в сорок семь должен был выйти на пенсию, но начальство попросило задержаться на год, потом еще на год и еще, но в итоге два месяца назад меня с почестями все же выпроводили на заслуженный отдых…

Мы с Надей поженились на втором курсе Юрфака, а через год родился Алешка. Когда сын учился в седьмом классе, а учился он спустя рукава, несмотря на все наши серьезные старания, я решил серьезно поговорить с сыном о дальнейшем образовании. Тем более особой тяги Алексей ни к чему не проявлял. За три года он сменил пять кружков в ДЮЦе, но нигде надолго не задерживался. Алексей тогда ошарашил меня. Он сказал что его мечта стать слесарем-универсалом на заводе, а для этого совершенно не обязательно протирать штаны в ВУЗе.

Я пытался еще пару раз серьезно поговорить с сыном о пользе высшего образования, но моя убедительность вскоре уперлась в его необыкновенную твердолобость. К тому же супруга, к тому времени начитавшая с десяток книг по воспитанию – неожиданно встала на сторону сына.

Алексей закончил девятилетку, забрал документы и продолжил обучение в местном училище, которое еще с девяностых в городке в простонародье прозвали «Махнория». Сынок тоже оказался ранним и женился, едва ему исполнилось восемнадцать. Он уже тринадцатый год пашет на единственном в нашем городе заводе, но благо не подвержен вредным привычкам к алкоголю, коим подвержены большинство представителей рабочего класса.

Но вот внук все же проявлял интерес к моей бывшей профессии, и даже перечитал все книги Конан Дойла о Шерлоке Холмсе. Хотя я о знаменитом сыщике не прочел ни одной. Только смотрел старое советское кино с Ливановым и Соломиным. Полгода назад Юрка всерьез заявил что хочет стать следователем, как дед…

– Деда Юра,– тихо произнес внук.– Мне отец рассказывал, ты тоже в детстве был в «Буревестнике». И именно после смены твердо решил стать следователем. У тебя вроде друг пропал…

Я кивнул. Не хотелось бередить давние воспоминания…

– Расскажи, дед!

– Хорошо. По дороге расскажу…

Мы допили чай. Я приказал Шарику тщательно охранять двор, выкатил из гаража «Весту» и вскоре мы помчались в пионерский лагерь «Буревестник».

– Дед, ты обещал рассказать…– заканючил Кащеев-младший.

Я начал рассказывать, погрузившись в далекие воспоминания, когда мы еще жили в той стране, которой сейчас нет ни на одной карте. В великом и могучем Советском Союзе. И сейчас мне неожиданно вспомнился майский день, незадолго до Последнего Звонка и ровно за месяц до того рокового события в пионерлагере…

20 мая 1988 года.

В безмятежный утренний сон бесцеремонно ворвалась противная трель будильника. А ведь утром сны обычно самые сладкие. Я быстро спрятал голову под пуховую подушку, но от этого жуткая трель не стала тише. Дребезжащий звон будто настойчиво пытался взорвать мой мозг. Пришлось все же выбраться из под подушки. Еще не открывая глаз, я дотянутся до круглого железного мерзавца, нащупав маленькую спасительную кнопочку.

– Вставай, лоботряс! – раздался строгий голос старшей сестры Анюты.– В школу опоздаешь!

Я зевнул, повернулся на другой бок и уже почти снова провалился в сладкие объятия Морфуса, как вдруг почувствовал, как меня прямо в лицо окатили жгучей ледяной водой. Я мгновенно подорвался и увидел смеющееся широкоскулое лицо Анюты.

– Сволочь ты, Анька -пулеметчица!

– Вставай уже, непуть! – нахмурилась сестра.– Позавтракать не успеешь!

Я вытер футболкой лицо и шею. Сон сразу как рукой сняло. Потянулся и надел треники. Ну какой идиот придумал, чтобы занятия начинались в половине девятого! К тому же последняя учебная неделя…

– Яичница на столе,– строго произнесла сестра и нараспашку приоткрыла форточку.

– Аня, ты мой галстук погладила?

– И галстук, и рубашку, и стрелочки на брючках навела.

– Молодец. Но замуж тебя все равно никто не возьмет.

– Почему? – сестра вскинула вверх тонкие черные брови.

– Вредная ты. Да и готовить не умеешь. Одна яичница и суп в пачках. Путь к сердцу мужчины идет через желудок.

– А у меня муж будет готовить.

– Ага, размечталась! Губу лучше закатай…

Я быстро позавтракал, выпил сладкий чай и посмотрел на часы. Почти восемь. Нужно торопиться. Вот везет же Аньке, она ходит в школу во вторую смену. Вообще кайф. Можно спать хоть до одиннадцати и телек смотреть допоздна, приглушив звук, тем более поздно вечером иногда фильмы интересные показывают про настоящую любовь, как у взрослых, или про шпионов…

Я быстро оделся. Анна нежно повязала мне на шею галстук и выпроводила из квартиры. Сейчас останется одна и наверняка начнет примерять мамины наряды и красить губы ярко-красной помадой. Я тоже один раз из интереса попробовал и меня чуть не стошнило, как только женщины носят на губах этот солидол. Что же, красота требует жертв. Уши еще прокалывают, глаза малюют. Хорошо мужикам, раз в месяц подстригся – и красивый.

Я вышел из подъезда, тут же развязал пионерский галстук и небрежно засунул в карман. Прошел два дома и застыл на углу старой панельной пятиэтажки. Ждать пришлось совсем недолго. Предмет моей любви, шестиклассница Рита из соседней школы, вышла из подъезда летящей походкой, на ходу поправляя белый бант и сжимая в руке желтый портфельчик с большеглазым сказочным оленем.

Рита сегодня так спешила, что я едва ее догнал.

– Юра?! – удивилась девочка.– Ты как здесь?

– Стреляли,– вздохнул я.– Провожу тебя немного.

– Ты же из третьей школы, нам не по пути.

– Успею. Сегодня все равно ко второму уроку,– соврал я и резко подхватил портфель девочки.

– А где твой галстук?

– Какой галстук! Мне уже четырнадцать, скоро в комсомол вступать,– снова соврал я. На самом деле мне полгода назад исполнилось двенадцать. Но я был высоким и все думали что я старше. Да и девчонкам тоже нравится, когда постарше.

– Мне тоже скоро четырнадцать. Но пока не вступил в комсомол – обязан носить пионерский галстук,– назидательно и строго произнесла Рита. Когда она злилась, нравилась мне еще больше. – А ты вообще, Юра, чем планируешь на каникулах заниматься?

– В июне в «Буревестник» поеду.

Рита рассмеялась:

– Надо же какое совпадение! И я поеду! И как раз тоже на первую смену!

У меня даже дыхание перехватило от радости. Надо же, Рита тоже едет в «Буревестник»!

– Юра, а как ты год заканчиваешь?

– Всего одна четверка по геометрии. Остальные пятерки.

Конечно же опять соврал. У меня выходило четыре четверки. Но зато твердые и заслуженные пятерки по истории, географии и физкультуре.

– А я отличница с первого класса! – похвалилась Рита.– Еще хожу в шахматный и танцевальный. А ты посещаешь кружки?

– На авиамодельный ходил в четвертом классе. Потом надоело. На следующий год обещали взять в секцию бокса.

– А какие книги любишь читать?

– Жюля Верна.

«Таинственный остров», подарок отца, я так и не дочитал, забросил, как только путешественники на необитаемом острове начали возводить настоящий дом-крепость, приручать местную живность и выращивать пшеницу… Эх, а ведь по всем статьям я недотепа. И учусь не очень, и на кружки не хожу, и даже книжки почти не читаю. А если Рита еще узнает что я недавно пробовал курить, наверняка и вовсе не захочет со мной общаться…

– Рита, пойдем в субботу в кино? На «Человека с бульвара Капуцинов»!

– Этот фильм вроде «до шестнадцати»?

– Нет. Всех пускают. Мы уже ходили с пацанами.

– А разве интересно второй раз смотреть?

– Конечно Это же про ковбоев. Там еще всех знаменитых собрали. Миронов, Карачинцев, Боярский…

– Не знаю, Юра… я еще подумаю,– пожала плечами девочка.

Впереди уже показалась новая трехэтажная школа, где училась Рита. Возле калитки стояли нахохлившиеся шестиклассники.

– И Руслан тут…– вздохнула Рита и показала на смуглого как чугунок парнишку.

– А он кто, авторитет?

– Руслан с семьей недавно из Казани приехал,– тихо произнесла Рита.– Он среди шестых классов верх держит.

Да, именно тогда я впервые увидел Руслана Суликаева, с которым судьба сводила меня еще не один раз… Он был худощавый, темный и смуглый, но двигался медленно и вальяжно. Как только мы приблизились, Руслан как петух взгромоздился на невысокое ограждение, посматривая на всех свысока. Я проводил Риту до калитки и вернул портфель, она тихо произнесла:

– Спасибо, Юра!

Девочка быстро направилась к школе. Я не успел развернуться, меня окликнул рыжий веснушчатый верзила.

– Ты из третьей школы?

– Да.

– Не слышал разве? Между нами сейчас война. Раздел границы возле универсама. Ты на чужой территории.

Меня обступили еще два мальчишки. Но худощавый и смуглый Руслан даже не встал с ограждения, только равнодушно сплюнул на песок и цыкнул:

– Пацаны, надо бы вломить чушпану, чтобы не шлялся на чужой территории. И девчонок наших не трогал.

Я еще не знал тогда, что Руслан тоже бегает за Ритой.

Кудрявый брюнет начал бесцеремонно шарить по моим карманам и извлек на свет божий измятый пионерский галстук.

Рыжий сразу ощерился:

– Ого! А это уже косяк конкретный. Ты зачем, лишенец, пионерский галстук измял? Это же частица нашего Красного Знамени!

– Будем учить мудака! – кивнул брюнет.– Пойдем…

Он показал на густые кусты вяза на углу школы.

– Вас четверо, а я один. Не по-пацански это…– вздохнул я.

– А ты что, пацан? – цыкнул Руслан.

– С тобой драться никто и не собирается,– усмехнулся брюнет.– Фофанов отвесим и ступай своей дорогой.

– И не появляйся больше возле нашей школы,– нахмурился рыжий.

– Дайте пару минут, – я показал на телефон-автомат.– Брату позвоню, он подъедет.

– А кто у тебя брат? – сразу заинтересовался рыжий.

– Витя Сыч,– тихо произнес я.– Он мой двоюродный брат.

– Он же вроде сидит…– задумался рыжий.

– Вышел недавно.

Парни сразу расступились и молча направились к школе. Даже Руслан уважительно взглянул на меня, спрыгнул с ограждения и побрел вслед за остальными.

Местный двадцатипятилетний авторитет Витя Сыч, конечно, не был моим братом и даже дальним родственником, мы просто жили в одном дворе. Однажды Сыч окликнул меня, когда я поздно возвращался домой. Он сидел на скамейке у подъезда, сжимая в руке бутылку портвейна.

– Пацан, ты же из соседнего подъезда?

– Из третьего,– кивнул я. Мне впервые довелось видеть Сыча рядом. У него были страшные большие глаза, и вправду как у сыча, и непропорционально огромные руки с синими наколками. Я так и не мог понять, что там вообще изображено. Будто с Витей поработал в стельку пьяный татуировщик.

– Смотри, пацан, если какая мразь в городе тебя обидит – сразу мне скажи!– прохрипел Сыч.

– Хорошо, – я кивнул и поспешил в родной подъезд.

Сыч надолго не задерживался на воле, вот и сейчас он в очередной раз гостил в колонии за вооруженный разбой. Однако услышав про Сыча, пацаны из соседней школы сразу же оставили меня в покое…

Когда я добрался до родной школы, была перемена. Я сразу направился к старой теплице. Витька и Ленька курили, спрятавшись за кирпичной перегородкой.

– Кащей, чего опаздываешь? – ухмыльнулся Витек.– Тебя Агафоныч спрашивал.

– Проспал,– улыбнулся я и тут же заметил на Ленькиной скуле плохо замазанный синяк. Ленька сегодня грустный, впрочем как и всегда в последнее время. Отца у Леньки не было, а год назад пьяный рабочий на заводе зарезал его маму, которая работала кассиршей. Теперь Ленька жил у тети Маши, младшей маминой сестры. Тетка злоупотребляла алкоголем и мужским обществом. Причем каждый мужичек, даже на ночь заглянувший на огонек к тете Маше, старался поучать Леньку, а иные еще и норовили дать затрещину… В общем жил мой друг Леня Ковалев хуже некуда. А еще у Леньки имелся необыкновенный талант, он любил посидеть над чертежами, радиодеталями, в одиннадцать лет уже самостоятельно собрал приемник, который запросто ловил четыре канала и даже «Голос Америки»…

Конечно из своих воспоминаний я мало что рассказал внуку. А ведь это все тоже сказалось на выборе моей дальнейшей профессии. Я видел эти молодежные пацанские банды, которые могли запросто до смерти замесить случайного прохожего, видел как жил несчастный Ленька Ковалев со своей теткой-алкоголичкой, и ведь даже никто не мог помочь этому мальчишке, хотя учителя наверняка видели, и не один раз, что он приходил в школу в грязной одежде и иногда с побоями…

– Мы дружили с первого класса,– рассказывал я по дороге внуку.– Леня Ковалев, Витя Сафонов и я. Вот и на первую смену в пионерлагерь в 1988 году тоже поехали втроем. Но в ночь с 19 на 20 июня Леня бесследно исчез.

– Как исчез? Сбежал?

– Нет. Все вещи были в комнате. Он вышел ночью из корпуса, а после с территории лагеря. Его пропажу обнаружили около шести утра, когда проснулся один из мальчиков. Мы сразу побежали к вожатому, а через пять минут первый и второй отряд с вожатыми прочесывали местность вокруг лагеря. Вскоре подъехала милиция и пригнали солдат из соседней воинской части. Леньку искали почти двое суток, прочесали весь близлежащий лес, на реку вызывали водолазов, но так никого и не нашли, даже тщательно обследовав почти весь район.

– Куда же он мог деться?

– Я думаю об этом уже тридцать восемь лет. За свою жизнь я расследовал много дел. Но пропажа моего друга Лени Ковалева так и осталась величайшей загадкой.

– Тайной «Буревестника»,– тихо произнес Юрка.

– Да. Можно и так сказать. Это тайна «Буревестника».

.

Глава 2

Пионерский лагерь «Буревестник» сильно изменился за эти годы. Снесли старые деревянные корпуса и понастроили кирпичные. За Штабом раскинулась новенькая спортивная площадка с тренажерами и закрытым футбольным полем. Столовая новенькая, двухэтажная, перед входом огромный плакат с щекастым румяным пионером. У плаца флагшток уже не с красным флагом, а с российским триколором. А точно посредине лагеря, между ровно подстриженных кустов вяза, на пьедестале возвышался уже слегка потрескавшийся от времени бронзовый юноша с развевающимся на ветру пионерском галстуке на груди, над глазами он держал ладошку козырьком, будто стоял на капитанском мостике и прикрываясь от солнца, всматривался в туманную даль. На плече юноши сидела грозная птица-буревестник, слегка раскинув крылья. Буревестник – символ лагеря. Как только ребята не окрестили эту скульптуру еще в далеком 1988 году: Капитан Ким и птица-Говорун, пират Сильвер и попугай…

Да, лагерь действительно сильно изменился. Но сейчас почти никого из ребят на территории не видно, похоже все на завтраке в столовой.

Из Штаба показалась высокая женщина в очках, брюках цвета хаки и камуфлированной футболке. Галстук у нее был почему-то зеленого цвета.

– Здравствуйте, вы Кащеевы? – улыбнулась женщина.– Я старшая пионервожатая Антонина Сергеевна.

– Здравствуйте! – одновременно произнесли мы с внуком. Я слегка подтолкнул Юрку вперед.– Вот привез опозданца. Проспал автобус.

Старшая пионервожатая подхватила внука за руку:

– Пойдем, Юра! Покажу твой корпус. И нужно еще обязательно на завтрак успеть. А вы езжайте, папаша!

– Я не папаша, я дедушка…

Антонина Сергеевна игриво вскинула бровь:

– Ничего себе! Тогда обязательно приезжайте во вторую субботу, на родительский день. У нас запланированы специальные конкурсы для дедушек и бабушек.

– Антонина Сергеевна, а почему у вас галстук зеленый?

– А каким же он должен быть?

– Красным. Это же частица Красного Знамени. Это наша история.

– Да бросьте вы… пройдет еще лет тридцать и про Советский Союз даже никто и не вспомнит.

– Я так не думаю и вовсе не разделяю вашу точку зрения. Ну все, давай, Юрка…– на прощание я пожал внуку руку и вышел с территории лагеря. Но сразу уезжать не хотелось. Снова начали бередить старые воспоминания. Мне сейчас очень четко вспомнилось 1 июня 1988 года.

Отец на стареньком «Москвиче» подвез меня до Администрации. Под огромным старым вязом уже стоял желтый пузатый «Пазик» с надписью «Дети».

– Ну беги, Юрка! – отец протянул жесткую ладонь. – Если что – звони!

Я вышел из машины, вскинул рюкзак на спину и направился к автобусу. Внутри сидел рыжий усатый водитель и тетка с прической, похожей на воронье гнездо.

– Ты первый, мальчик! – кивнула тетка.– Как фамилия?

– Кащеев Юра. Я из третьей школы.

– Проходи.

К автобусу уже подходили и другие родители с детьми, и тут у меня сердце екнуло. Я увидел троицу с небольшими зелеными рюкзачками. Ренат Суликаев и его приятели. Они пришли без родителей.

Я хотел занять самое козырное место, заднюю галерку, но шустрый Руслан оттолкнул меня и уселся сзади посередине.

– Так не честно! Я же первым пришел!– начал я предъявлять претензии.– Двигайся давай!

– Нет, там друзья мои сядут! – громко заявил Руслан.–И еще рюкзаки поставим.

Рыжий и Брюнет бесцеремонно оттолкнули меня и уселись на задней галерке.

– А ты набрехал, что Сыч уже вышел из Зоны,– презрительно произнес Руслан.– К тому же он тебе вовсе не брат. За базар не отвечаешь…

– В лагере еще поговорим,– подытожил рыжий верзила и незаметно показал увесистый кулак.

В автобус вошла Рита и полненькая девочка с длинной косой.

– Привет, Юра! – улыбнулась Рита.– Знакомься, это моя одноклассница Юля.

– Юля-пуля! – хохотнул Рыжий.

Девочки сели за водителем, напротив тетки с пышной прической. А вскоре в автобус вошли Витька и Ленька. Следом еще трое ребят.

– Девочки и мальчики! – громовым голосом произнесла женщина.– Меня зовут Людмила Васильевна. По дороге не балуемся, не шумим. Кто захочет в туалет – тихо подошли и сообщили. Ждем еще троих и в путь!

Рыжий водитель показал на часы:

– Кто не успел – тот опоздал. Через пять минут выезжаю…

Однако никто не опоздал. Вскоре автобус вез в пионерский лагерь «Буревестник» четырнадцать ребят из нашего городка. Вроде совсем недалеко, девяносто километров, но тогда для нас это было настоящее путешествие.

Рита о чем-то болтала с подружкой.. Мы с Витькой играли в «морской бой». Ленька оживленно спорил с Димкой Зайцевым, очкариком из четвертого «А». На галерке сидел грозный Руслан Суликаев с приятелями, что-то обсуждая. Остальные ребята смотрели в окно.

– Ребятки, а что приуныли? – громко воскликнула Людмила Васильевна.– Кто мы?

– Пионеры! – бойко ответила Рита.

– Сильные. Смелые. Ловкие. Умелые. Будь готов!

– Всегда готов, как Гагарин и Титов!– откликнулся очкарик Димка.

– А давайте вместе песню! – подбадривала Людмила Васильевна.– Веселую, пионерскую.

У дороги чибис, у дороги чибис,

Он кричит, кричит,

Волнуется чудак,

Ах, скажите чьи вы, ах скажите чьи вы,

И зачем, зачем, идете вы сюда…

Песню сразу подхватили девочки. Все мальчишки упрямо молчали, и наконец, приятель Руслана, худощавый брюнет, тоже подхватил песню, растягивая окончания тонким козлиным фальцетом.

Вот так с песнями и прибаутками через два часа мы приехали в лагерь. Автобус остановился у ворот. Людмила Васильевна подскочила как пружина и хрипло прикрикнула:

– Ребята, никуда не выходим! Сейчас еще раз сверюсь со списком! – она еще раз пересчитала нас по головам и кивнула водителю, который уже нетерпеливо засунул беломорину в зубы:

– Петро, открывай двери!

Когда я забросил на плечо рюкзачок и вылез из автобуса, сразу застыл как вкопанный. Я будто увидел ангела небесного, настолько девушка была красива. Что греха таить, даже красивее Риты. Большие черные глаза, чуть вздернутый носик, приветливая улыбка и темные волосы, собранные на затылке в аккуратный пучок. Короткие шорты, едва прикрывающие стройные загорелые ноги и облегающая футболка с олимпийским мишкой… думаю половина пацанов влюбились в нее окончательно и бесповоротно с первого взгляда. Рыжий даже часто задышал и облизнул пересохшие губы.

– Меня зовут Лена! – звонко произнесла девушка.– Я вожатая второго отряда. Стройтесь по двое и пойдемте, ребята!

Людмила Васильевна передала пионервожатой какие-то списки и крикнула напоследок:

– Хорошего вам отдыха!

Лагерь находился в сосновом бору и воздух здесь просто потрясающий. Солнце пробивалось через частокол высоких корабельных сосен, и в лагере было не сильно ярко, будто мы находились под каким-то куполом.

Возле первого корпуса возвышалась зеленая беседка, в зарослях дикого винограда.

– Ребята, проходите в беседку,– улыбнулась Лена.

Внутри сидел мрачноватый мужчина с короткой прической и упрямой квадратной челюстью, молодой белобрысый парень, еще одна пионервожатая с короткой стрижкой и полненькая губастая женщина в белом халате медсестры. Все с интересом смотрели на нас.

Мужчина быстро назвал пять фамилий, в этот список попал я, Витька, Леня, Дима Зайцев и незнакомый худощавый мальчишка из первой школы.

– Лера,– попросил мужчина.– Проверь моих, я сразу отведу их в корпус.

– Мальчишки, садитесь на скамейку! – строго приказала медсестра.

Когда мы дружно уселись, она быстро прошла, пошарив у каждого в волосах.

– Да я вчера только голову мыл! – возмутился Витька.

– Помолчи, футболист! – цыкнул мужчина.– Проверяем на случай педикулеза.

– А откуда вы знаете что я футболист? – удивился Витя.

Виктор действительно состоял в школьной сборной по футболу и был настоящим фанатом. Его ночью разбуди – он тут же перечислит всех игроков сборной Советского Союза и расскажет, когда очередной футбольный турнир…

Медсестра проверила всех на вшивость и кивнула.

– Женя, забирай!

– Меня зовут Евгений Алексеевич, – строго произнес мужик.– Я второй вожатый второго отряда. Шагом марш за мной!

Признаться, я сильно удивился. Не знаю сколько точно лет Евгению Алексеевичу, но выглядел он под тридцатник.

– Как у вас в лагере с культурно-массовыми мероприятиями? – по дороге деловито спросил Дима Зайцев.

Пионервожатый окинул его презрительным взглядом и пробурчал:

– Скоро сами все узнаете…

Желтые деревянные корпуса стояли параллельно друг за другом. Везде бетонные дорожки и стриженные кустарники.

В большой комнате корпуса четыре кровати оказались уже заняты.

– Располагайтесь где хотите,– зевнул Евгений Алексеевич.– На двери расписание.

– А когда на речку пойдем? – спросил Витя.

– Когда температура воды в реке прогреется до двадцати двух градусов,– сухо ответил вожатый.– Думаю через неделю.

– Евгений Алексеевич, – тихо произнес Димка Зайцев,– по дороге, недалеко от лагеря, мы видели старое здание, похожее на монастырь…

– Ребята, сразу хочу предупредить. Самовольное оставление части, то есть лагеря – карается принудительным физическим трудом. Второе самовольное оставление лагеря – звонок родителям и с вещами домой. Ферштейн?

– И все же, что это за монастырь? – настойчиво пристал Димка.

– Это действительно раньше был монастырь. Но после революции оттуда прогнали всех послушников и попов, там стояли две роты красноармейцев. А во дворе монастыря даже пленных беляков расстреливали, там же и хоронили. Не вздумайте туда соваться. А еще говорят, за последние пять лет там двое местных пропали…

– Как пропали? – оживился Ленька.

– Да вот так. Сунулись из деревни в монастырь и исчезли…– Евгений Алексеевич вздохнул и произнес.– Ладно, занимайте кровати, раскладывайте вещи, на все десять минут. И выходите строиться на завтрак…

Похоже зря вожатый рассказал ребятам про заброшенный монастырь. Я же видел, как загорелись глаза у Витьки и у Леньки, даже Дима Зайцев от возбуждения снял и протер очки. Только незнакомый худенький мальчик равнодушно пожал плечами и начал раскладывать вещи.

– Давай знакомиться! – предложил я.– Тебя как зовут?

– Коля Бородин. Я из первой школы. А вы все из третьей?

Я кивнул.

– Держись с нами, мы же вместе приехали…

– Хорошо,– кивнул Коля.– Не возражаете, если я займу кровать у второго окна?

У окна считалось самым козырным местом, но никто из ребят на этот раз не стал спорить…

Я подумал что хорошо Руслан и его приятели оказались в другом отряде. Но похоже, конфликта с ними точно не избежать…

В комнату вошли еще четыре пацана, которые приехали раньше. Мы сразу перезнакомились. Круглолицый Вася Тихонов оказался местным, жил всего в семи километрах, в поселке Филоново.

– Пацаны,– тихо произнес Вася.– Тут неподалеку, всего в километре, большое клубничное поле…

– Опасно,– покачал головой Витя.– Тем более сами слышали, что Евгений Алексеевич сказал…

– Нужно ему прозвище дать,– предложил Ленька.

– У него уже есть прозвище,– улыбнулся Вася.– Прапор. Он же из бывших военных. Но если на поле решитесь пойти – я проведу короткой дорогой. Только лучше днем, во время тихого часа.

– А может лучше ночью? – предложил Леня.– Пока все спят.

– Ночью нельзя. Где-то в лесу беглые зеки прячутся, нам старшая вожатая сообщила. В прошлом году один мальчик ночью сбежал из лагеря, так и не нашли…

Я даже удивился, что так подробно и в деталях вспомнил свой приезд в лагерь тридцать восемь лет назад. И все же, как так получилось, что Ленька Ковалев бесследно исчез, будто мальчика инопланетяне похитили, совершенно никаких следов…

Тогда целую неделю искали Леньку. Даже подключили милицию из соседнего района, пригнали солдат из воинской части. Мы и сами прошли с вожатыми все, в радиусе пяти километров от лагеря. Помню как нас опрашивала женщина –следователь в присутствии начальника лагеря. Она все пыталась выяснить, какова причина Ленькиного побега. Может его кто обидел или угнетал. Есть у ребят такой прикол, найдут какого-нибудь безобидного рохлю и давай по-тихоньку измываться. Но Ленька вполне мог за себя постоять, к тому же и мы никогда не дали бы его в обиду. Были у нас мелкие стычки, но до серьезных драк не доходило. К тому же и не бежал Ленька, он вышел из корпуса, оставив все вещи и исчез…

Был в лагере еще один побег. На девятый день из первого отряда сбежал Толя Крылов. Наверняка его достал Руслан со своими нукерами. Толя с вечера собрал все вещи и часа в четыре сделал ноги из лагеря. Он добрался по пересеченной местности до поселка Филоново и дальше на рейсовом автобусе спокойно доехал до своего райцентра. В два часа дня, когда все в лагере стояли на ушах, а милицейские патрули объезжали все в округе, позвонила мама Толика и сообщила что ее сын дома. Зачем Толя убежал, он так и не мог разумно объяснить..

Конечно после исчезновения Леонида Ковалева, сняли с должности директор лагеря, Петра Сергеевича Лобойко. Но куда тогда подевался мой друг, так и осталось навсегда загадкой…

Я сел в машину и поехал к автостраде. Старый полуразвалившийся монастырь давно снесли и на этом месте построили шесть больших современных коттеджей. Как только я свернул на автостраду, мою машину обогнал спортивный черный «Ауди». Лихач несся на огромной скорости и едва не зацепил «Весту». Как я ненавижу этих гонщиков, которые подвергают на дороге опасности не только свою жизнь, но и жизнь других людей…

Проехав около двух километров, я еще издали заметил внизу небольшого обрыва женщину с велосипедом. Я остановился на обочине и вылез из машины. Женщина сидела на земле и держалась за ногу. Покореженный велосипед валялся рядом.

Я спустился вниз.

– Вам помощь нужна?

Женщина печально вздохнула:

– Носятся как угорелые! Хорошо только едва задел!

– Черная «Ауди»?

– Не знаю,– всхлипнула женщина.– Я в марках не разбираюсь. Но точно черная…

Велосипедистка оказалась миловидная и стройная, и как вычислил я профессиональным взглядом, примерно моя ровесница.

– Позвольте я посмотрю вашу ногу…

– У меня растяжение,– уверенно сообщила женщина.– Поверьте, я в этом разбираюсь.

– Тогда может в больницу?

– Если сможете – отвезите меня домой, в Филоново.

Я посмотрел на искореженный велосипед. Переднее колесо восьмеркой, рама лопнула.

– Восстановлению точно не подлежит,– вздохнула женщина.

– Позвольте я донесу вас до машины.

Я осторожно подхватил велосипедистку на руки, поразившись, насколько она легкая, будто ребенок, и посадил в машину.

– Вы прямо настоящий джентльмен,– рассмеялась женщина.

– Меня, кстати, Юра зовут.

– А меня Ангелина.

Когда мы тронулись, я неожиданно подумал, что как супруг Ангелины воспримет, что я привез его жену домой? Люди ведь разные бывают. У такой привлекательной дамы наверняка имеется супруг. Интересно, почему она первым делом ему не позвонила?

– Я одна живу,– тут же развеяла мои сомнения Ангелина.

– Вы уверены, что не хотите показаться доктору?

– Уверена. А вы из пионерского лагеря ехали, кого-то привозили?

– Внука.

Ангелина улыбнулась.

– Юрий, вижу вас что-то давно тяготит. Не хотите поделиться?

– Вы не ошибаетесь. Я ведь тоже был в этом лагере тридцать восемь лет назад. У меня там друг пропал.

– Как пропал?

– Вот так. Ночью вышел из корпуса и попросту исчез.

Ангелина удивленно покачала головой:

– Столько лет прошло, неужели до сих пор об этом думаете…

– Да. Хоть бы где в лесу найти косточки бедного Леньки да похоронить по человечески…

– Не хороните человека раньше времени,– строго произнесла Ангелина.– Может он еще жив…

– Не думаю. Наверняка нарвался на какого-то нелюдя…

– Юрий, почему вам все время только плохое представляется?

– Потому что я всю жизнь следователем работал. Такое насмотрелся, вам даже и не снилось…

– Поверьте, – улыбнулась Ангелина.– В жизни вы не видели и десятой части того, что довелось увидеть мне…

Я свернул в Филоново. Поселок довольно большой , лет десять назад мне как-то доводилось здесь бывать по следовательским делам.

– Вон мой дом, с зеленым забором,– показала Ангелина.

Я остановился поближе к калитке. Домик за палисадником совсем небольшой. Впрочем если женщина живет одна, много ли ей надо…

Я вылез из машины и приоткрыл женщине дверь.

– Калитку сначала откройте, там сверху защелка.

Пока я разобрался с механизмом, женщина уже сама вылезла и сильно прихрамывая, подошла к калитке.

– Пойдемте, Юрий,– улыбнулась Ангелина.– Хоть чаем вас в благодарность напою…

Глава 3

Вскоре мы с Ангелиной сидели в уютной деревянной беседке за домом. Такого удивительно сада мне еще не доводилось видеть. Низкорослые фруктовые деревья будто переплелись с кустарниками тутовника, калины и шиповника, но все выглядело удивительно благолепно. Над целым созвездием разнообразных цветов кружились толстые полосатые шмели и порхали разноцветные бабочки.

Электрический самовар на столе запыхтел. Ангелина разлила по кружкам терпкий черный чай.

– Хорошо тут у вас…– улыбнулся я.– Но самое удивительное, такая интересная женщина и одна…

– Никак в любовники ко мне набиваетесь?

– Боже упаси… вернее я не то хотел сказать… В некотором смысле я однолюб.

Ангелина улыбнулась:

– Юра, вы смущаетесь прямо как мальчишка. Даже слегка покраснели. Знаете, на самом деле мужчины меня абсолютно не интересуют, впрочем как и женщины. Я как-то больше привыкла одна… Но эта история с вашим другом показалась мне интересной. Куда же и вправду мог пропасть тот мальчик?

– Я уже тридцать восемь лет над этим голову ломаю. Даже в Юридический решил поступать именно после пропажи Лени.

– Видите как тот несчастный случай повлиял на вас.

–Знаете, Ангелина, а мне интересно, о чем вы сказали в машине. Будто я не видел и десятой части того, что видели вы. Наверняка вы много путешествовали?

– Всякое бывало…– пожала плечами Ангелина.– Но путешествовать по странам не так интересно, как путешествовать во времени… Вы чай пейте. И мед с пряниками берите.

Я отхлебнул чай. Удивительно вкусный, в жизни такого не пил. Путешествие во времени… Похоже, моя собеседница большая фантазерка.

– Юрий, значит вы всю жизнь работали следователем?

– Да. Служил Фемиде по силе возможности. Ловил злодеев и душегубов, расследовал запутанные дела. И не без хвастовства скажу, лет шесть я работал, в основном, по «глухарям». Причем весьма результативно.

– Но глухарь – это птица.

Я улыбнулся. Интересная женщина. Она что, сериалы по НТВ совсем не сморит? И за всю жизнь не прочитала ни одного детектива?

– Ангелина, «Глухарь» на жаргоне – это глухое дело, которое зашло в тупик и не раскрывается, обычно связано с убийством. Такие дела обычно вешают «важнякам», следователям по особо важным делам.

– Значит вы следователь по особо важным делам?

– Был следователем. Два месяца назад вышел на пенсию, дал дорогу молодым. Помните как в СССР любили говорить: « Молодым везде у нас дорога, старикам всегда у нас почет…»

– Юрий, только не причисляйте себя к старикам. Вы еще крепок и физически, и по духу.

– Да уж, как шутит мой коллега – мужчина как коньяк, чем старше – тем крепче.

Ангелина задумалась. Я заметил что у нее удивительно большие черные глаза. Не карие, а именно черные как ночь. Большая редкость.

– Знаете, Юрий… похоже наша встреча совсем не случайна. Думаю я обязана помочь с вашим главным делом жизни. С пропажей вашего друга.

– Поможете с поиском Лени? Но как? Каким образом?

– Как писал классик, ни одно доброе дело не окажется безнаказанным. Я бы перефразировали иначе: преумножая добро – у человека появляется больше надежды на чудо. А кто как не вы, достойны этого чуда? Да и сегодня не проехали мимо, увидев у обочины пострадавшую женщину…

– Думаю так поступил бы любой.

– К сожалению это не так. Я слишком хорошо знаю людей. Скажите, Юрий, вы вообще верите в чудо?

– Нет. Даже в Деда Мороза никогда не верил.

– Но ведь наверняка в вашей жизни случалось что-то необычное?

Занятная женщина. Может просто устала от одиночества и нашла в моем лице интересного собеседника…

– Ангелина, я тут слегка покопался в памяти и вспомнил. В моей жизни действительно произошел один удивительный случай. Старшая сестра Анна подарила мне на юбилей серебристый портсигар. Тогда мне было сорок и я еще имел вредное пристрастие к табаку. Однажды зимним вечером я возвращался со службы и вошел в темный подъезд. Еще удивился: почему так темно? Сбоку из темноты промелькнула фигура и неизвестный ударил меня ножом в бок, но лезвие уперлось в металлический портсигар в кармане. Нож у преступника выпал на пол, я тут же опомнился, быстро скрутил бандита, вытащил из подъезда и вызвал наряд полиции. Это оказался старый знакомый Беслан Токаев. Десять лет назад он с дружками ограбил ювелирный салон и тяжело ранил охранника, позже охранник в больнице скончался. На зоне Токаева опустили, но во всех смертных грехах он винил именно меня и когда вернулся – решил отомстить.

– Значит вас спас портсигар?

– Именно. А еще говорят что курение сокращает жизнь. Но к сорока пяти я все же расстался раз и навсегда с этой пагубной привычкой.

– Сорок – сакральное число для мужчины. Именно поэтому сорок лет не принято отмечать. Как думаете, это было божественное провидение, спасшее вам жизнь?

– Счастливая случайность. Но Токаев действительно мастерски владел ножом и чем бы закончилась эта история неизвестно, но портсигар оказался в нужном месте и в нужный час…

Ангелина внимательно посмотрела на меня.

– Юрий, похоже вы и вправду хороший, добрый и порядочный человек. Ловили преступников, избавляли общество от злодеев, всю жизнь стояли на страже Закона.

– Да уж.. Ангелина, кажется вы меня сейчас в краску вгоните. Поверьте, я далеко не идеал…

– Но вы близки к идеалу. Похоже наша встреча и вправду не случайна. И сегодня я могу подарить вам еще одно Великое Чудо.

Признаться, слова Ангелины меня немного насторожили.

– Юрий, это может прозвучать странно, но в моих силах нарушить пространственно-временной континуум, четырехмерную модель мира, и отправить вас в июнь 1988 года. В пионерский лагерь «Буревестник». Вы снова станете юным пионером, но с мозгами и опытом пятидесятилетнего следователя. И там, в далеком прошлом, вы наверняка сможете раскрыть тайну пропажи своего друга Лени… Как вам такое приключение?

У меня сразу настроение упало. Я допил чай и поставил пустой бокал на стол. Теперь понятно, почему эта симпатичная женщина живет одна. Скорее всего у нее в анамнезе тяжелый психический диагноз… приходилось иногда с таким сталкиваться. Пожалуй, пора отсюда сваливать.

Сбоку что-то прошуршало. Я обернулся и увидел на раскидистой яблони огромного черного кота с белой манишкой на груди. Кот смотрел на меня немигающими зелеными глазищами.

– Только вы сможете помочь Лене,– продолжила Ангелина.– Если с ним действительно приключилась беда. А после нужно сразу вернуться в наше время… оставаться в прошлом надолго опасно. В мире должен быть строгий порядок.

– Интересно. Ангелина, у вас в сарае стоит машина времени?

– В сарае стоит только старый сломанный «Запорожец» 1978 года выпуска,– усмехнулась женщина.– Наверное, этот «Запорожец» тоже можно считать машиной времени. Недавно один чудак из города предложил мне за эту машину целый миллион. Представляете?

– Так продавайте. Деньги лишними не будут.

– Юрий, деньги меня абсолютно не интересуют. Совершенно ни капли.

– А что вас интересует?

– Допустим справедливость. В этом мы с вами очень похожи. Хотите узнать про своего друга Леню и спасти его от беды?

Нет, определенно нужно как можно скорее сваливать…

– Ангелина, к сожалению есть загадки, ответ на которые никогда не отыскать…Пожалуй я лучше поеду. Спасибо за угощение.

– Юрий, но я не шучу и действительно могу отправить вас в прошлое. Только нужно обязательно получить ваше согласие. Вы согласны?

– Я согласен. Но это никому не под силу…

– Прошу, подождите немного…

Женщина привстала, и слегка прихрамывая, ушла в дом. Однако быстро у Ангелины нога зажила. Потрясающая регенерация тканей.

Странный черный кот не спускал с меня глаз, будто страж. Может свалить по-английски, прямо сейчас? Эта женщина точно не в себе, чего доброго, сейчас она вернется с тесаком или пистолетом… Я усмехнулся, накручивая негативное развитие событий, таким грешат почти все следаки. Что если Ангелина – «Синяя Борода», только женщина. А в подвале у нее дюжину мужских мумий… но вскоре хозяйка вернулась с небольшой бутылочкой-шкаликом. Она торжественно поставила бутылочку на стол и тихо произнесла:

– Юрий, вам нужно непременно это выпить. Только все до капли.

– Что это? Цианистый калий? Клофелин?

– Это Божественный Нектар. Вино Времени.

– Ангелина, я не буду это пить. И вообще, пожалуй, мне пора… Рад был знакомству. Выздоравливайте!

Женщина усмехнулась:

– Постойте, Юрий. Но вы уже согласились пять минут назад. Сегодня вам выдался и вправду удивительный шанс вернуться в прошлое и спасти друга… Больше такого шанса не будет. Никогда.

Господи, как везет мне в жизни на разного рода чудаков.

Я приоткрыл пробку и понюхал. В нос ударил запах обыкновенного домашнего вина.

– Вообще-то я за рулем,– улыбнулся я.

– Пейте, Юрий. И не о чем не думайте. Делай что должно, и будь что будет…

Ну что же, я тоже люблю хорошие шутки. Позабавлю добрую одинокую женщину и выпью ее угощение. Не думаю что отравит. Я посмотрел в черные бездонные глаза Ангелины, запрокинул бутылку и выпил все содержимое без остатка…

– Ну как? – улыбнулась хозяйка.– Понравился Нектар?

– Хорошее вино,– я попытался привстать, но меня неожиданно резко качнуло в сторону.

– Юрий, запомните главное,– тихо произнесла Ангелина.– Нельзя в одну реку войти дважды. Попав в прошлое, не все события будут повторяться будто под копирку… и никому не рассказывайте о будущем, иначе это может сильно изменить ход истории и тогда настанет великий хаос. И помните, у вас не очень много времени…

Последнюю фразу Ангелины я почти не слышал, голос доносился будто издалека. Я попытался подойти к небольшому диванчику, но посреди диванчика уже сидел огромный черный кот. Мне показалось, он даже улыбался. Я все же присел с краю дивана и тут же заметил, что вокруг все расплывается, плавно исчезает, и я уплывал в странную черную невесомость. Кажется Ангелина все же опоила меня сильнодействующим снотворным… Вскоре я провалился в темную бездну и уже ничего не слышал, не видел и не ощущал…

… Меня разбудил звук пионерского горна, который звучал где-то совсем неподалеку. Я осторожно приоткрыл глаза и увидел над собой смеющееся круглое лицо Витьки Сафонова. Именно мальчика Вити, а не пятидесятилетнего, седого как лунь, главного энергетика Виктора Сергеевича Сафонова с завода «Югсельмаш».

– Юрка, вставай! Ты чего заспался как хорек? Все уже на улице!

Совершенно ошарашенный я присел на кровати и осмотрелся. Большая комната, железные армейские кровати, синие байковые одеяла, тумбочки. Высокие шкафчики для одежды с большими цифрами. Я осторожно привстал и подошел к зеркалу у входной двери. На меня смотрел юный двенадцатилетний Юра Кащеев. Заспанный, со взлохмаченной шевелюрой. Я удивленно покачал головой:

– Твою ж мать! Да как такое вообще могло произойти?!

Я не мог поверить своим глазам, да и вообще все очень похоже на сон или гипноз. Я несколько раз сильно ущипнул себя за руку.

– Юрец, что случилось? – удивился Витя.– Сон плохой приснился?

Вот это да… неужели я не сплю и действительно переместился в прошлое? Витя вздохнул и быстро вышел в распахнутую дверь.

Я с ужасом осматривал комнату. Это будто наваждение. Та самая комната в корпусе в пионерском лагере «Буревестник». В далеком 1988 году. Я подошел к подоконнику, где Витька приладил наклейку с жвачки в день приезда. Наклейка с синекожей русалкой была на месте. Я снова подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Потер лицо, еще раз ущипнул кожу на руке, но как такое может быть? Неужели мне снова двенадцать?!

В комнату вошел вожатый Евгений Алексеевич, по прозвищу Прапор. Он внимательно взглянул на меня и пробурчал:

– Кащеев, тебе отдельное приглашение требуется? Почему не выходишь умываться? Юра с тобой все хорошо?!

– Все отлично, Евгений Алексеевич!

На негнущихся ногах я вышел на улицу. Старые деревянные корпуса, одноэтажная белая столовая с шиферным навесом, открытое футбольное поле. На флагштоке у Штаба развивался красный флаг, который подняли во время открытия Смены.

Возле зеленой бочки с кранчиками весело плескались и хохотали ребята, среди них я заметил и Леньку Ковалева. Теперь не оставалось никаких сомнений. Я снова в «Буревестнике» в июне 1988 года… и я снова подросток!

– Через пять минут сбор на спортплощадке! – крикнул будто в рупор Евгений Алексеевич.

Я подошел к свободному кранчику, приоткрыл и смочил лицо холодной водой.

Витька протянул белое вафельное полотенце.

– Юрец, второй день в лагере, а ты как в воду опущенный. По мамкиным пирожкам заскучал?

– Не… все хорошо.

Евгений Алексеевич осторожно взял меня за плечо:

– С тобой что-то не так, Юра. Как себя чувствуешь?

Интересно, как может чувствовать себя человек, очутившийся в прошлом и оказавшийся снова в теле двенадцатилетнего мальчика? Да тут у любого запросто «крышу» снесет…

– Виктор, дуйте с ребятами на зарядку! – приказал вожатый.– Я пока Юру в медпункт свожу.

Прапор взял меня за руку и потащил в медпункт.

– Евгений Алексеевич, да со мной все хорошо…Просто сон плохой приснился.

– Ты себя в зеркало видел? Бледный как моль! Вы вчера ничего запрещенного не употребляли?

– Нет.

Мы прошли мимо спортплощадки, где уже собирались ребята на зарядку. Из колонок доносилась бодрая песня из репертуара «Модерн Токинг». Посреди площадки стояла стройная Юля Калугина, наш физрук и по совместительству плаврук.

– Ребята, построились! – громко кричала Юля, даже перекрикивая голос Томаса Андерса в колонке.– Ноги на ширине плеч!

Я на миг залюбовался точеной фигуркой Юли. Но все же пока не мог понять, что происходит. Будто физические законы неожиданно отменили и время повернуло вспять. Я всегда был реалистом и прагматиком, твердо знал, что может быть, а чего не может быть никогда. Но сейчас меня реально накрыло, и похоже, вид у меня действительно был странный и болезненный.

Человек рождается, растет, сначала становится подростком, после юношей и наконец , достигает возраста физиологической зрелости. Но чтобы вот так, пятидесятилетний мужик снова превратился в подростка, да еще совершил скачок в прошлое…. Да, это действительно Великое Чудо. Однако пора проявить самообладание и взять себя в руки. Просто раз и навсегда поверить, что да, я снова двенадцатилетний шкет…

Медпункт находился за Дружинным домом. На скамейке сидел и курил доктор Арсеньев, худощавый и лысеющий мужчина лет сорока. Арсеньев был близорук, но почему-то не носил очки, потому часто щурился и приглядывался. Да и вообще казался слегка потерянным. Странный и закрытый тип. На сколько знаю, доктор Арсеньев никогда не присутствовал на дружеских попойках в лагере, которые иногда устраивались по ночам, а по выходным он всегда уезжал домой в райцентр, оставляя дежурить в медпункте медсестру Леру. К тому же Арсеньев был холостяк, что тоже странно для сорокалетнего непьющего мужика.

Когда мы подошли, Арсеньев сразу привстал, выбросил окурок в урну и тихо спросил:

– Что случилось?

– Борис Ефимович, посмотрите Юру Кащеева из второго отряда. Какой-то он странный с утра, будто потерянный.

– Пойдем,– кивнул доктор.

Мы вдвоем вошли в кабинет. Вожатый остался на улице. Я заметил на столе маленький шприц и доктор тут же прикрыл его бумажной салфеткой. Он достал из шкафчика ртутный градусник:

– Юра, померь пока температуру.

В кабинете было прохладно, несмотря на летний зной. Пока я мерил температуру, доктор достал из шкафчика папку, нашел мою медицинскую справку и пробормотал:

– Хорошо. Хронических заболеваний нет. Давай сюда градусник.

Я протянул градусник.

– Температура нормальная. Голова не болит?

– Не болит.

– Открой рот!

Я растянул рот.

Доктор кивнул и достал из шкафчика тонометр. Неожиданно он тихо пробормотал нараспев:

Я буду долго гнать велосипед

В глухих полях его остановлю.

Нарву цветы и подарю букет

Той девочке, которую люблю…

– Мне тоже песни Барыкина нравятся,– улыбнулся я.

– Ладно, умник. Давай артериальное давление на всякий случай померим.

Давление у меня тоже оказалось в норме.

– Юра, наверняка у тебя просто небольшая депрессия после дома, – вынес вердикт доктор.– Ты с друзьями приехал?

– Да. С двумя друзьями. Мы в одном классе учимся.

– Это хорошо. В лагере есть чем заняться… беги, а то на завтрак опоздаешь…

– Борис Ефимович, у вас диабет? – спросил я.

–Нет. А с чего ты взял?

– Маленький шприц на столе заметил.

– Какой ты наблюдательный мальчик. Ну все, Юра, иди...

Глава 4

Зарядка уже закончилась и мы с вожатым направились к столовой. Мой коллега Веня Потапов любит говорить: « Человек такая сволочь, которая быстро ко всему привыкает. И к плохому, и к хорошему, и даже к необычному». Вот и я уже почти адаптировался после скачка в прошлое. Даже Евгений Алексеевич сказал, что я уже не такой бледный и потерянный как с утра.

– У нас в деревне один пацан, такой же пятиклассник, нашел у отца в сарае бочонок,– рассказывал по дороге вожатый.– Думал бражка, даже друзей-одноклассников после уроков позвал. Вот они с дуру и выдули почти треть бочонка, а это оказался антифриз.

– Ну и чем закончилась эта печальная история?

– Двое оказались в реанимации, едва откачали. Еще двое в больничке неделю чистились под капельницами… один только оказался не дурак, как только выпил, сразу зашел за угол и избавился от содержимого в желудке…

– Вы это к чему рассказываете, Евгений Алексеевич?

– Парни, не пейте вы всякую гадость. Подумайте о своем здоровье и о родителях… Ну на крайний случай, если что втихаря отметить захотите, лучше мне сообщите – что-нибудь придумаю. Хотя вам еще рано об этом думать…

– Все понятно, Евгений Алексеевич!

– Юра, смотрю ты пацан сообразительный и серьезный. Давай мы тебя назначим командиром отряда.

– Нет, пусть ребята сами проголосуют за командира отряда. А я не хочу такой серьезной ответственности.

– Зря ты так. Тоже мне, испугался ответственности. Вот представь, когда на войне старший офицер гибнет – младший офицер, сержант или вообще солдат встает на его место. Без командира никуда…

– Мы сейчас не на войне, Евгений Алексеевич. Мы в пионерском лагере «Буревестник»…

Вожатый усмехнулся, но ничего не ответил. Зато я решил подковырнуть вожатого своим острым язычком:

– Евгений Алексеевич, вы чего сами из армии деру дали?

Прапор даже на миг остановился и покачал головой:

– От вас, пацанов, совершенно ничего не утаишь… прямо сарафанное радио. Я после срочной закончил Школу Прапорщиков в Подольске. К тому времени мою родную военную часть расформировали. И по распределению я попал в такой полк, не приведи Господи. Офицеры пили как проклятые, прапора таскали из части все, что только не прибито и можно унести, солдаты каждую неделю домой сбегали… посмотрел я два года на этот бардак, плюнул на все и решил совсем уволится из армии. Сейчас в колонию инспектором устраиваюсь. Работа посменная, оклад неплохой, да и на пенсию в сорок пять…

– Жуликов охранять?

Вожатый удивленно взглянул на меня и кивнул.

– А в пионерлагере как оказались?

–Юра, ты прямо как дознаватель из милиции. Знаешь такую пословицу : меньше знаешь – лучше спишь.

Я уже и так знал, что пока Евгений Алексеевич дожидался вакантной должности в колонии, на лето в «Буревестник» его устроил директор пионерлагеря Лобойко, дальний родственник. Так что Прапор – единственный в лагере вожатый даже без начального педагогического образования. Поначалу казалось странным, что Евгений Алексеевич почти не проявлял интереса к юным девчонкам-вожатым, хотя сам он высокий и видный мужчина. Но вскоре все выяснилось. Евгения Алексеевича ждала невеста Антонина, завмаг из райцентра, пару раз она приезжала в пионерлагерь на собственных «жигулях». Женщина за рулем тогда было явление редкое. Полненькая, маленькая и невзрачная Антонина показалась мне некрасивой, к тому же старше Прапора. Впрочем что говорить, чужая семья – потемки…

В начале нулевых мне довелось побывать в ИТК-27, нужно было допросить заключенного, и встретил в дежурке уже поседевшего Евгения Алексеевича. Конечно он меня не узнал и очень удивился, что разгильдяй Юра Кащеев стал следователем Прокуратуры. Тогда мы мило побеседовали о лагере, попили чай, а через месяц Евгений Алексеевич действительно ушел на пенсию, больше я его не встречал…

В столовой было очень шумно, несмотря на большой плакат в фойе: «Когда я ем – я глух и нем» . Никогда не понимал, почему дети и подростки, когда собираются вместе – создают такой невероятный шум. В пионерлагере «Буревестник» всего четыре отряда, общей численностью девяносто человек, но гвалт в столовой стоял такой, будто мы на Ярославском вокзале.

Пока дежурные заканчивали накрывать на стол, наш второй отряд терпеливо дожидался в фойе, разделившись на небольшие группы. За всеми зорко присматривал Евгений Алексеевич и Леночка.

Я внимательно рассмотрел пионервожатую. Ее темные волосы мягко падали на плечи, на щеках легкий розовый румянец. Белая футболка, из под которой рвалась наружу высокая грудь, белоснежные шорты обтягивали круглую упругую попу, через шорты просвечивались узкие черные трусики. Конечно для меня Лена просто юная восемнадцатилетняя девочка, но для большинства пацанов предмет вожделения и буйных фантазий по ночам… Хотя и не только для пацанов. Я замечал, что даже директор Лобойко и завхоз Мишин, которым давно перевалило за пятьдесят – провожают Леночку жадным взглядом. Впрочем в лагере и кроме Лены, подобрался настоящий цветник. Грудастая высокая Оля из первого отряда, Симпатичные Шура с Машей из четвертого, физкультурница Юля Калугина, фигуре и энергии которой могла бы позавидовать даже поп-звезда Шакира… В общем, и вправду собрался настоящий цветник…

Пока мы ждали, Виктор, Леня и Вася детально изучали наших девчонок из второго отряда и наконец сделали вывод, что нормальных телок у нас, к сожалению, нет. То ли дело первый отряд, где каждая вторая – настоящая красотка. Евгений Алексеевич прислушивался к рассуждениям пацанов и загадочно улыбался.

Первый отряд уже выходил из столовой. Девчонки и вправду как на подбор: рослые, стройные, симпатичные. Медленно продефилировала Рита со своей толстой подругой, она даже не посмотрела в мою сторону. Мне иногда кажется, что красивые девчонки специально выбирают в подруги некрасивых, чтобы рядом с ними казаться еще красивей.

Вразвалочку вышел Руслан Суликаев со своими верными приятелями, он презрительно покосился на нас, но ничего не сказал.

– Второй отряд, заходим! – закричала из глубины столовой горластая заведующая Галина Сергеевна.

Давненько не кушал я манную кашу. Но аппетит нынче так разгулялся, что я за обе щеки умял и кашу, и хлеб с маслом, выпил черный некрепкий чаек.

– Плохо в лагере нет радиокружка….– вздохнул Леня.– А я даже и паяльник из дома взял и припой…

Я даже вздрогнул. Сразу вспомнилось несколько уголовных дел, где орудием пыток потерпевших как раз был паяльник, утюг или фен… бандиты обычно не очень изобретательны и хватают все, что под руку попадется…

После завтрака мы собрались у Дома Дружины и встали полукругом возле Лены.

– Ребята, нам нужно выбрать название отряда! У кого какие предложения?

Рыжая и бойкая девочка Катя сразу предложила:

– Может «Искра»? Сам горишь – зажги другого.

– «Ихтиандр»! – хохотнул Витя.– Тонешь сам – топи другого…

– Ребята,– нахмурилась вожатая.– Давайте без шуток. Дело серьезное.

– У нас в школе отряд назывался «Данко»,– предложил высокий Олег Васильев.– И речевка красивая: «Возьми свое сердце, зажги его смело, и людям отдай – чтобы вечно горело!»

– « Данко» уже выбрал третий отряд,– вздохнула Лена.

– «Следопыт» – предложил я.- Девиз: «Бороться и искать. Найти и не сдаваться!». А речевку позже придумаем…

– Отлично! – улыбнулась Лена.– Давайте тогда проголосуем.

За «Следопыта» проголосовали почти все, кроме двух девочек.

– С названием мы решили. Теперь выберем командира отряда,– предложила Лена.– Может Юра Кащеев согласиться? Он и название отряда удачно подобрал.

– У него фамилия некрасивая! – заупрямилась рыжая Катя.– Кащей Бессмертный!

– Юра не похож на командира отряда,– пропищала маленькая девочка Таня с кукольными черными кудряшками.

– Да я и сам не хочу быть командиром,– произнес я.

– Ребята, это очень ответственное звание,– нахмурилась Лена.– Думаю нужно все же выбрать кого-то из мальчиков.

– Я могу быть командиром,– предложил Олег.– Я и в классе был председателем совета отряда.

– Вот и хорошо,– Лена скользнула по мне взглядом.– Юра, а что с тобой было утром? На зарядку не приходил… живот болел?

– Ничего страшного. У меня иногда бывает с утра бледное лицо. Евгений Алексеевич перестраховался и сводил меня к доктору.

– Хорошо, ребята, поднимите руки, кто за то, чтобы Олег Васильев был командиром!

За Олега проголосовали единогласно. На самом деле все ребята знали еще по школе, что командир отряда это не тот, который командует сам, а тот, кто заставляет остальных выполнять команды учителей или вожатых. Короче постоянно между молотом и наковальней. Нафиг кому это надо? Да и вообще, в лагере нужно отдыхать и развлекаться, а не брать на себя ненужную ответственность.

– С названием отряда и командиром определились,– улыбнулась Лена.– Послезавтра в честь открытия новой Смены состоится небольшой концерт. От каждого отряда – три номера. Есть у нас творческие личности в отряде?

И тут все ребята застыли по стойке смирно. К отряду приближался директор лагеря Петр Сергеевич Лобойко, лысый мужчина с объемным животиком, следом семенил худощавый белобрысый вожатый Алик из первого отряда. В очках Алик был удивительно похож на Шурика из Гайдаевских комедий.

– Здрасьте, Петр Сергеевич! – нестройно выдохнул первый отряд.

– Ну что, уже придумали название отряда? – улыбнулся директор.

– «Следопыт»,– ответила вожатая.

– Оригинально! – похвалил директор.– А скажите, ребятки, есть среди вас радиолюбитель?

– Я! – Леня сделал шаг вперед.

– Отлично! Леночка, заберу на время вашего бойца. Нужно настроить громкую связь по лагерю, а усилитель не работает.

– Я даже паяльник из дома привез!-похвалился Леня.

– Молодец! Алик, забирай мальчика. Думаю вдвоем вы точно управитесь…

Когда директор, вожатый и Леня направились в Штаб, я задумался. Древний скульптр, чтобы создать шедевр – отсекал от глыбы все ненужное. Также и хороший следователь, опираясь на достоверные показания и факты, должен отсечь все ненужное и выявить истину.

Расследование обычно ведется после совершения преступления. Но сейчас у меня иная задача, выявить преступника еще до совершения преступления. А я на девяносто процентов уверен, что пропажа Лени Ковалева связана с персоналом пионерлагеря или косвенно связана. Нужно тщательно проверить каждого. Немалую роль в расследовании имеет интуиция. Да, иногда встречались и тихони, семейные уравновешенные люди, которые впоследствии оказывались серийниками. На совершение преступления мало влияет образ жизни, окружение или профессия. Иногда у человека просто что-то резко перемыкало в голове и он осознано шел на преступление или убийство… Впрочем это скорее исключение из правил. Например спонтанных убийств не очень большой процент. Обычно за каждым тяжелым преступлением стоит мотив, причина, к сожалению в последние годы это часто экономическая составляющая…

Сегодня после отбоя мне необходимо составить список всех вожатых и персонала лагеря. И прокачать каждого. В деятельности следователя важна работа дознавателей, судебной экспертизы, опрос свидетелей, запросы и целый комплекс уголовно-процессуальной деятельности, но мне придется всем заниматься в одиночку, причем не забывая что я сейчас обычный двенадцатилетний пацан…

– Юра, ты сегодня какой-то потерянный! – нахмурилась пионервожатая.– Как у тебя с голосом? Поешь?

– Нет ни слуха, ни голоса. Мама сказала, мне медведь в детстве на ухо наступил.

– Если бы тебе, Кащеев, медведь на ухо наступил – тебя бы здесь с нами не было! – рассудительно произнесла рыжая Катя. Почему-то она меня невзлюбила.

– Лена, я могу стихи прочитать.

– Стихи уже согласился прочитать Дима. Юра, ты будто отсутствовал, пока мы обсуждали кто будет участвовать в концерте… В облаках опять витаешь? Ребята, теперь давайте решим по спортивным состязаниям. Что выберем: футбол или пионербол?

Девчонки сразу выбрали пионербол, а все мальчишки футбол.

– Лена, пусть так и будет,– предложил Олег.– Девочки пусть соберут команду в пионербол, а пацаны в футбол.

– Нам одиннадцать человек нужно в команду! – нахмурился Витя.– А у нас только девять.

– Витя, у нас совсем небольшое футбольное поле. Думаю тебе даже семерых достаточно… А сейчас, ребята, пойдемте в Дружинный Дом, я покажу какие у нас кружки…

Всего было три кружка. «Палитру» вела грудастая вожатая Оля. Она учила рисовать животных и раскрашивать натюрморты акварельной краской. Рукоделие вела шустрая Шурочка из четвертого отряда. На эти кружки записались девочки. Зато на кружок по туризму записались все пацаны. Этот кружок вел Евгений Алексеевич. Он учил как не заблудиться в лесу, какие ягоды полезные, а какие наоборот, ядовитые, как ставить палатки и разводить костры.

– Юра, а ты почему не выбрал кружок? – удивилась Лена.

– Можно я пока в читальном зале посижу?

– Читать любишь? Конечно иди…

Я зашел в небольшую библиотеку, здесь всего пять стеллажей с книгами и один стеллаж с журналами и газетами. В читальном зале всего четыре столика. Толстая в очках Ирина Дмитриевна, воспитатель и по совместительству библиотекарь, даже удивилась. В лагерную библиотеку заходили редко, особенно мальчишки. Кого летом заставишь за книжкой сидеть. Я кивнул библиотекарше:

– Здрасьте!

– Здравствуй, мальчик. Ты книгу взять? Из какого отряда?

– А у вас случайно нет ненужной тетради?

– Конечно есть. Письмо будешь домой писать?

Ирина Дмитриевна протянула мне толстую тетрадь и ручку.

– А можно я тетрадь и ручку в корпус заберу? Ручку потом верну…

– Забирай. Может почитать что-то хочешь?

– Может «Огонек»…

Библиотекарша удивилась, но все же выдала толстую подшивку «Огонька» за первую половину 1988 года.

Я пролистал цветные фото в первом журнале, почти не останавливаясь на статьях, положил тетрадь на предпоследней странице, приоткрыл и сделал первую запись:

« 1. Евгений Алексеевич Полянский. Вожатый. 1964 г.р. Высокий, физически развит. Характер немного скрытный. Тихий, даже застенчивый. Иногда общителен. Обладает большими знаниями по туризму и выживаемости. Бывший военный.»

В конце краткой характеристики я решил ставить оценку по возможной причастности данного человека к пропаже Лени. Наиболее подозреваемые – приближались к цифре «5». Вне подозрений – «О»

Во ФСИНе Полянского тщательно проверяли, прежде чем взять на должность инспектора, плюс наверняка он проходил психотесты. Я и сам уверен, что Евгений Алексеевич не причастен к пропаже Лени, однако напротив его фамилии все равно поставил «2». Возможно не причастен, но все же стоит обратить внимание.

« 2. Борис Ефимович Арсеньев. Доктор-терпапевт. Примерно 1948 года рождения. Худощавый, среднего роста. Характер очень скрытный. Не общителен. Интроверт. Но иногда проявляет дружелюбие. Иногда шутит. Сегодня ни с того, ни сего, подпевал песню в медпункте.»

Я долго раздумывал, какую оценку поставить доктору. Но все же опираясь на интуицию, поставил «4». Подозреваемый.

В коридоре раздался громкий возглас: «Привет, Лена!»

Я сразу узнал голос Саши, вожатого третьего отряда. Ребята звали его Сан Саныч. Двадцатилетний темненький и грубоватый крепыш хорошо играл на гитаре и пел, был постоянным завсегдатаем ночных попоек в лагере и пытался ухаживать за Леной. Ребята не любили Сан Саныча за грубость, иногда он мог даже и «леща» дать…

Стены в Дружинном доме были тонкие и я слышал, как в коридоре Сан Саныч рассказывал Лене, как недавно на районе отмутузил двух зарвавшихся двухметровых хулиганов.

Я поставил в тетради цифру три, и тут дверь приоткрылась и заглянул Артем, темненький приятель Руслана Суликаева.

– Мальчик, ты за книгой? – спросила Ирина Дмитриевна.

– Н-нет,– Артем быстро приблизился и прошептал мне на ухо.– Через десять минут за складом. Один приходи. Понял?

– Понял,– кивнул я. Так и знал, что придурок Руслан меня в покое не оставит…

Когда Артем ушел, я еще немного посидел, рассматривая картинки в «Огоньке». Сдал подшивку библиотекарше и попрощавшись, вышел в коридор. Похоже Сан Саныч рассказывал смешной анекдот, Лена тихо рассмеялась и даже слегка покраснела, хлопнув вожатого по плечу:

– Ну и пошляк ты, Сашка!

Лена тут же увидела меня

– Юра, ты куда собрался? До обеда все в Дружинном Доме!

– Я на пять минут. В туалет приспичило.

– Через пять минут возвращайся!

На ступеньках я неожиданно столкнулся с Ритой.

– Что же ты, Юра, таким брехуном оказался…– пробормотала девочка.– Говорил что тебе четырнадцать, а на самом деле тебе только двенадцать… ты во втором отряде!

Эх девочка, знала бы ты насколько ошибаешься… у меня внук чуть младше тебя.

– Что молчишь, стыдно? – ехидно прищурилась Рита.

– Рита, разве год или два имеют значение?

– Просто ненавижу врунов! – девочка развернулась и направилась к двери.

Вот и хорошо что все так получилось. Не хватало еще шашни разводить с тринадцатилетней девочкой…

К тому же и так полно забот. И сейчас за складом меня ждали три малолетних хулигана…

Глава 5

В пионерском лагере два склада. Продовольственный и вещевой. Они располагались за корпусом столовой. Между складами густые кусты тутовника и две пустые катушки от кабеля, если пролезть между катушек – там как раз уютный скрытый пятачок, где пацаны иногда курили.

Там меня и поджидали три юных хулигана. Они сидели на деревянных ящиках, и положив четвертый ящик днищем вверх, играли в карты. Интересно, где же вожатский надзор?

Как только я подошел, Руслан отложил карты и насупился:

– Один пришел?

– Нет. Со мной целый взвод спецназа. Здорово, бандиты!

Парни не отреагировали на шутку. У всех совершенно каменные лица.

– Сигарету, – тихо произнес Руслан. Рыжий Боря тут же встрепенулся, достал из кармана белую пачку «Родопи» и протянул приятелю. Когда сигарета оказалась в зубах Руслана, Артем услужливо щелкнул зажигалкой. Не пионеры, а уже подготовленные профессиональные шныри…

Руслан выпустил дым колечком и прогнусавил:

– Ну что делать с тобой будем, Кащеев?

– Парни, давайте конкретно. Меня Лена всего на пять минут отпустила.

– Бля, Лена… я бы ей вдул…– мечтательно протянул Артем, вытянув губы дудочкой, как павиан.

– Косяк за тобой серьезный, Кащеев,– нахмурился Руслан. – Помнишь, возле школы? Сыча братом назвал, сказал, он за тебя впрягется.

– Так он действительно мой брат, только не по крови, а по духу. Как брат по оружию. А что Сыч говорил что вступится за меня – зуб даю. Было такое. Мы вообще-то соседи, в одном доме живем. Только в разных подъездах.

– Пусть так. Но Сыч выйдет с Зоны только к Новому году, ты порожняка прогнал, что он на воле. А значит ты кто? Пиздабол и чушпан. И мы можем об этом всем в лагере рассказать, даже твоей Ритулечке…

– Рассказывайте, – спокойно ответил я.– Можете даже по громкоговорителю объявить, его как раз к вечеру починят.

– Короче так. Если не хочешь быть чушпаном – незаметно возьмешь ведро в столовке ипринесешь с поля клубники. Срок исполнения – сутки.

– Во как. А за пивом вам заодно не сбегать?

Руслан показал на рыжего:

– Если не принесешь клубники – будешь иметь дело с Борей. Выйдешь с ним один на один, если не конченное сыкло. Но смотри, Боря полгода на секцию бокса ходил. Отделает так – мама родная не узнает…

Рыжий Боря кивнул и сжал внушительные кулаки.

– Кащей, идти на поле лучше рано утром,– предложил Артем.– Часов в пять. Сторожа в это время наверняка еще спят.

– Пацаны, вы в лагерь отдыхать приехали? Вот и отдыхайте. Не создавайте себе лишних проблем! – я резко развернулся и направился к катушкам.

– У тебя ровно сутки ! – крикнул вслед Руслан.

Пока я брел к Дружинному дому, думал о том, как все же человек сам влияет на свою судьбу… Про Борю и Артема я почти ничего не знал. Семья Бори перебралась в Краснодар в 1990 году. Артем взялся за ум, неплохо закончил школу и уехал в Москву, выучился и остался работать в столице. Но судьбу Руслана Суликаева я знал достаточно хорошо.

Руслан рос и воспитывался в обычной советской семье. Его родители простые, скромные и трудолюбивые люди, всю жизнь трудились на заводе. Возможно они когда-то что-то упустили в воспитании единственного сына. Первый раз Руслан попал под статью в шестнадцать лет, в далеком 1991 году. Они с дружком избили поддатого прохожего у торгового ларька, за отказ добавить денег на портвейн. Прохожий оказался непростой, чинуша из райкома. Руслан и его приятель тогда получили по полной и отправились отбывать наказание на «малолетке».

В двадцать Руслан освободился, выучился и получил водительские права. Они с напарником перегоняли японские машины из Владивостока. Даже неплохо зарабатывали. Однажды по дороге парни прослушали радиопостановку «Криминальный талант», в которой незаурядная преступница подсыпала жертвам в спиртное гексонал, а после грабила беспомощных. Обычно люди читают книги из-за интересного сюжета, сочувствуют и переживают удивительные переключения вместе с главными героями на страницах книг. Но мозг преступника работает немного иначе. Руслан и его напарник Артур почерпнули из радиопостановки еще один незаконный способ криминального заработка. Артур предложил таким образом ограбить известную в городе одинокую ювелиршу, с которой он недавно познакомился. Гексонал парни достали без особых проблем. Во время застолья, когда ювелирша была уже навеселе, заявился Руслан с бутылкой коньяка, заправленном гексоналом. Вскоре ювелирша уснула, и парни вынесли из квартиры все золотые изделия, заработанные непосильным трудом. Руслан сразу исчезиз города с добычей, а Артур еще несколько дней утешал раздосадованную ювелиршу, вместе с ней составлял в милиции фоторобот смуглого преступника, которого толком и не знал, а ювелирша почти не запомнила… Через неделю Артур неожиданно тоже исчез в неизвестном направлении. По такой схеме преступники действовали два года, удачно гастролируя в городах юга России. Заработок приносил хороший доход, нужно только отыскать одинокую богатую разведенку или вдову, но это совсем нетрудно. В газетах полно предложений о знакомстве от одиноких барышень.

Но однажды Руслана подвела элементарная жадность. Отправляясь к очередной жертве, которую уже подпоил и обрабатывал смазливый Артур, Руслан купил дешевый портвейн и подсыпал гексонал. Уже за столом обнаружилось, что вино странно помутнело. Женщина заподозрила неладное и сразу устроила скандал, но парни уже не хотели отказываться от первоначального плана и приличного куша. В ход пошел утюг и топорик для рубки мяса. Женщина кричала как недорезанный поросенок, и на крик, выбив дверь, прибежал ее сосед, бывший чемпион Краснодара по вольной борьбе. Он обезвредил тщедушных охотников за золотом и вызвал наряд милиции. Так Руслан получил вторую путевку, уже на восемь лет…

Я так хорошо знал подноготную Руслана, потому что в2011 году подробно изучал его прошлые дела и лично закрывал рецидивиста Суликаева по прозвищу «Лютый» на третью ходку. Дело оказалось простое и расследование заняло меньше недели. Престижная фирма торговала компьютерами и концу месяца в фирме скапливалось довольно много налички. Как известно, чем люди богаче – тем жаднее. Начальник фирмы экономил на хорошей охране и видеокамерах, и однажды за это поплатился. Фирму охранял дедушка-божий одуванчик, уже за семьдесят лет. Как-то утром начальник фирмы приехал на работу и обнаружил в коридоре пожилого охранника с пробитой головой и два пустых сейфа…

Начальник признался в полиции, что часть денег были фальшивыми, но очень хорошего качества. Заказчик из Северной Осетии расплатился накануне за партию компьютеров фальшивкой и исчез. По фальшивым деньгам, которыми через пять дней расплатились в супермаркете, вышли на преступников. Это оказался Руслан Суликаев и его молодой подельник по прозвищу Мотор.

Подельники уже справили новые документы, загранпаспорта и на следующий день собирались улететь в Турцию, а оттуда в Испанию…

На допросе Руслан вел себя достойно, как и подобает бывалому рецидивисту. Он спокойно подписал признание в ограблении и соучастие в убийстве, и попросил закурить. Суликаев хитро прищурился и тихо спросил:

– Гражданин начальник, можно с тобой по-простому, без протокола? Вроде с детства друг друга знаем…

– Хорошо, Руслан Рашидович, я вас слушаю.

– Вот смотри, Юрий Борисович, какое дело… Я ни о чем не жалею. Я жизнь видел. Сладко ел и пил, спал с такими кралями, которые даже не посмотрят в твою сторону. Много ездил по стране. А ты, Кащеев, что ты видел? Будто пес легавый всю жизнь бегаешь за такими как я… А ведь по сути ты такой же подневольный, под железной пятой начальства. Что Советский Союз, что нынешняя Россия – большая тюрьма. Здесь тебе никогда не дадут стать человеком. А кто и поднимался – жил недолго. Тебе-то зачем такая жизнь?

– Потому что я сам такую жизнь выбрал. Хочу чтобы по нашим улицам как можно меньше такого отребья ходило. Чтобы мои дети и внуки дышали спокойно. Вор и бандит должен сидеть в тюрьме.

Руслан усмехнулся:

– При всем уважении, на Глеба Жеглова ты никак не тянешь. Не твой уровень. Скорее на мягкотелого Вову Шарапова…

– Жеглов бы с тобой и разговаривать не стал.

– Да… все же обидно, что мы как лохи на поддельных фантиках попались. А ведь гужевались бы сейчас в Испании, в особняке, драли знойных телок, пили дорогой коньячок, катались на яхте…

– Вы, паскудники, человека убили.

– Это Мотор переборщил с дедом. Ты и сам знаешь. Он же бывший десантник, обещал что на время вырубит деда, а тот взял и ласты склеил… А ты так и не понял, Кащеев, люди делятся на волков, гончих и овец…

– Это ты ничего и не понял, Суликаев. Пол жизни отсидел, а ничего не понял. Не принесли бы тебе счастья ворованные деньги. Всю жизнь ты будто ком снежный с горы катился и облеплял себя черными липкими грехами. Начал со школьных поборов, потом драки, ограбления с гексоналом, теперь докатился до разбоя и соучастия в убийстве… дальше падать уже некуда. Пятнашка тебе светит, как медному пятаку.

Руслан усмехнулся:

– Я Зоны не боюсь. Там тоже люди живут. И у многих человеческого больше, чем здесь, на воле. Гражданин начальник, я уже достаточно наслушался нравоучений. Сам знаешь, жизнь моя еще в тринадцать по наклонной покатилась, наперекосяк пошла. А ты, Кащеев, всегда такой правильный, опрятный и деловой. Школа, девочки, Юридический университет, следователь Прокуратуры…

– Ты сам себя сейчас слышишь? Пока ты за гаражами курил и клей нюхал, а по вечерам вы шарахались по улице и искали кого нахлобучить, я за учебниками сидел, по библиотекам бегал. И сам поступил учиться, за меня никто денежку не внес. Вот скажи, Суликаев, тебе-то кто не давал учиться?

– Судьба у меня, видно, такая, да и натура горячая, разбойничья. А ты береги себя, Юра. Встречался я с ушлыми парнями, которые реально хотят тебя исполнить. Видишь какая у нас власть паршивая? Даже следователю по особо важным делам охрану не дает…

– Я же не генеральный прокурор. А если хотят исполнить – пусть в очередь становятся. Я чужое не вешал, все получили по заслугам.

– Знаю. И наверняка за всю жизнь на лапу не взял. Поэтому я тебя уважаю… – Руслан слегка задумался.– А ты ведь и следаком-то решил стать после случая в лагере, когда твой дружбан пропал…

Я сразу встрепенулся:

– Ты что-то знаешь об этом?

– Нет. Но кое-что припоминается…

Руслан слегка наморщил лоб.

– Могу наводку дать, только вряд ли она сейчас поможет… сколько лет прошло…

– Если есть что сказать – говори. Но на мою лояльность не рассчитывай. Что заслужил – то получишь.

– Помнишь в лагере молодого повара Колю?

– Помню.

– Видел я их несколько раз вместе в комнате. Твоего дружбана и Колю.

– Ты подглядывал? И что они там делали?

– Просто о чем-то разговаривали. Но сам подумай, какая может быть дружба между двенадцатилетним пацаном и парнем двадцати пяти лет? Смекаешь о чем я? Попробуй отыскать этого Колю-повара, ты же следак…

На следующий день после допроса Суликаева, я обратился к Диме Коломину из Следственного Комитета. Дал все данные, которые знал по повару Коле из пионерского лагеря «Буревестник» в 1988 году. Через три дня на почту пришел файл. На фото тот самый повар Коля Смирнов из пионерлагеря, 1963 года рождения. Ниже я прочитал: «Сержант 87 дивизии ВДВ Николай Смирнов погиб 5 декабря 1988 года при исполнении интернационального долга в республике Афганистан».

Что-то точно не сходилось в этой истории. Даже если бы Николая Смирнова призвали на срочную службу осенью 1988 года, обычно призыв проходит в октябре - ноябре, каким образом Смирнов успел получить звание сержанта и попасть в Афганистан уже к декабрю 1988 года?

Теперь вопросов становилось больше и эта старая история неожиданно начала обрастать новыми загадками.

В 2011 году Суликаев получил четырнадцать лет, а его подельник Мотор восемнадцать…

Перед ужином мы гоняли в футбол. Витька отобрал небольшую команду семь человек. Наши соперники – пацаны из третьего отряда. У них только вратарь крупный и рослый, остальные мелкие и медлительные, и мы без труда обставили третий отряд со счетом 4:1.

Но в конце матча белобрысый малой из команды соперников влепил мне сзади по икроножной, я волком взвыл и кое-как доковылял до скамейки.

– Что там у тебя, Кащеев? – нахмурился Евгений Алексеевич.

– Пустяки, до свадьбы заживет.

Вожатый присел, засучил штанину и осмотрел мою ногу.

– Думаю и вправду ничего страшного.– Евгений Алексеевич привстал и сложив ладони у рта, крикнул как в рупор:

– Закругляемся, мальчики! Через десять минут на ужин.

Парни в меньшинстве все же достойно доиграли и не пропустили больше ни одного гола. Витька ловко остановил мяч ногой и с превосходством посмотрел на вратаря третьего отряда.

– Завтра отыграемся! – крикнул вратарь.

– Тренируйтесь, валухи! – хохотнул Витя и окликнул.– Кащей, иди к нам!

Слегка прихрамывая, я подошел к ребятам. Витя собрал вокруг себя всю команду.

– Пацаны, сегодня в полночь девок пойдем мазать пастой. Только мне мамка зубной порошок положила. Кто пастой богат?

– Ребята, может не надо…– заканючил командир отряда Олег.– Это нарушение режима...

– Традиция такая. Никак нельзя нарушать.

– Что у вас за партсобрание?! – недовольно крикнул вожатый.– Давайте живее, мальчики! Пять минут до ужина…

После ужина свободное время. Можно поиграть в настольный теннис под навесом, посмотреть телек в Дружинном Доме, почитать или просто без дела послоняться по территории лагеря.

Но вожатые придумали один странный ритуал, ровно в девять все собирались возле Дружинного дома, становились в Орлиный круг, взяв друг друга за плечи, и каждый вкратце рассказывал о впечатлениях прошедшего дня.

Иногда, по прошествии многих лет, я размышлял о том, что все же пионерия – было светлым пятном в моей жизни. Ведь нас учили дружбе, сплоченности, справедливости, товариществу. Уважению к старшему поколению. Сейчас и пионерские лагеря конечно уже совершенно не те, просто пародия…

В кругу ребята делились впечатлениями:

– Сегодня я собрал футбольную команду!

– Я познакомился с новыми ребятами!

– Я нарисовала потрясающе красивый рисунок на кружке!

– Я помог починить усилитель!

– Я забил гол!

– Я отправила письмо маме!

И тут очередь дошла до меня. Эх, ребятки… милые мои… как многое я мог бы вам рассказать, да только нельзя. Пожалуй мое впечатление будет покруче всех ваших вместе взятых. Юрий Борисович Кащеев, бывший следователь Прокуратуры и молодой пенсионер, 50 лет от роду, сегодня утром снова оказался двенадцатилетним подростком в пионерском лагере «Буревестник» и попал в прошлое во второе июня 1988 года…

Я немного подумал и выпалил:

– Сегодня я узнал, что у меня самый замечательный отряд. И я люблю вас всех, мальчики и девочки!

Рыжая Катя, которая стояла напротив, растянула улыбку до ушей…

Отход ко сну был с песней.

Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы пионеры, дети рабочих,

Близится эра светлых годов,

Клич пионера – всегда будь готов!

После отбоя никто из пацанов, конечно, не спал.

– Вот бы в заброшенном монастыре пошарить…– мечтательно протянул Димка.

– Это страшное место,– произнес Вася. – Там беляки во время Гражданской войны целую повозку золота запрятали. Под монастырем целые катакомбы. Красные потом беляков оттуда выбили, но золота так и не нашли. Говорят, кто отправлялся на поиски золота – пропадали бесследно.

– Пацаны, а чтобы вы сделали, если бы целую повозку золота нашли? – спросил Коля Бородин.

– Я бы новый дом отстроил для нашей семьи,– ответил Вася.– А то живем в халупе…

– А я бы построил в городе новый стадион,– произнес Витя.– На старый уже приходить стыдно, а у власти постоянно денег нет…

– Я бы вложил деньги в развитие компьютеров…– мечтательно вздохнул Леня.

Какие хорошие мальчишки, еще советской закалки. Никто не мечтает об особняке или вилле в Испании, о личном самолете или яхте…

– Вообще-то по закону, если находите клад – вам принадлежит только двадцать пять процентов,– назидательно заметил Олег.– Думаю в этом монастыре нет никаких кладов, семьдесят лет прошло, там давно все вдоль и поперек перекопали…

– И все же нужно посетить этот монастырь,– произнес Дима.

– А призраков ты не боишься?

– Ага. Ты еще про леших, русалок и вампиров расскажи.,– усмехнулся Дима.–Тоже мне, командир отряда! Нужно было лучше Юрку Кащеева выбирать.

– Ладно вам, пацаны…– пробормотал я.– Олег – нормальный командир. Строгий и справедливый. Давайте уже спать!

– Какой спать? – возмутился Витя.– Смысла нет. Через сорок минут пойдем девчонок пастой мазать…

Командир отряда Олег вздохнул и отвернулся к стене…

– Витя, я не пойду к девочкам,– тихо произнес я.– Ногу потянул на футболе, боюсь если придется – быстро убежать не смогу.

– Так-с… двое отпадают. Надеюсь остальные точно все идут?

Больше отказников не было. В пять минут первого, вооружившись тюбиками с пастой, пацаны выскользнули из корпуса в ночную тьму.

– Какой дурак такую странную традицию придумал…– вздохнул Олег.– Зубной пастой мазать…

Да, мазали зубной пастой, быстро заснувшему пацану иногда делали «велосипед», засовывали бумажку между ног пальцев и поджигали, пришивали нитками трусы к матрасу, обливали ночью водой. Иногда засовывали двухкопеечную монету под лампочку и вкручивали. Странно мигающая лампочка имитировала дискотеку. Такие вот милые и опасные шалости.

Вообще у нас было интересное детство. Без компьютеров, телефонов и интернета. Зато улица, свежий воздух, речка и разбитые коленки, которые мамы только успевали мазать зеленкой. Насмотревшись кино про мушкетеров, мы делали шпаги из стальной проволоки и дрались на шпагах ( как только никому не выкололи глаз), после фильма про Робин Гуда – в ход шли луки и стрелы, шалаши и долгие вояжи в местном лесу…

Иногда я внуку рассказываю о своем детстве, он только диву дается и чуть ли пальцем у виска не крутит. Однако все выросли и стали людьми. Просто одни хорошими, другие не очень…