Тайна безопасности

Пролог

Анна Мария Фелипе, наследница Корту Эссоль, стояла рядом с отцом на каменистом уступе неподалеку от герцогского замка. Пряный морской воздух играл с длинными темными прядями девочки, трепал пышные юбки герцогского платья. У подножия холма дремал, укрытый от ветра и волн уютной бухтой, столичный город. А за их спинами раскинулся богатый и плодородный остров Корту Эссоль, единственный обитаемый участок суши, известный Анне. Здесь она выросла; здесь знала каждую потайную тропу и каждый дом. Власть ее отца, герцога Фелипе, распространялась на весь остров, а это (как внушали ей с самого раннего детства многочисленные няньки, бонны и гувернантки) были единственные населенные земли в мире.

- Папа, а что там, за морем? – Анна задавала вопросы, пытаясь понять, что таил в себе мир за пределами острова, но получала неизменный и единственный ответ.

- Ничего, - просто отвечал отец. – Только море и море без края.

Его длинный черный плащ тоже развевался на ветру, от чего он был похож на птицу, пытающуюся взлететь с прибрежного камня.

- А дальше, за морем без края? – не унималась Анна.

- Снова море, и так без конца.

Девочка честно пыталась вообразить – как же так, что море не кончается? – но ей это не удавалось.

- Но почему тогда мы уверены, что за пределами острова жизни не существует? А вдруг где-то на другом острове с другой стороны моря существуют такие же папа и дочь, и думают, что они одни такие в мире?

- Нет, - сурово поджал губы отец. – Никаких других людей не существует. Запомни это.

- А если я поплыву… ты же знаешь, папа, я хорошо плаваю… поплыву далеко-далеко… Смогу я увидеть то место, где кончается море?

Кажется, отцу стал надоедать этот разговор.

- Нет, - отрезал он, - даже если очень хорошо плавать, так далеко уплыть не получится.

- А если сделать такую штуку, на которой я смогу плыть… Вот бревно, например… оно же плавает. Или два бревна, а лучше три… и связать их между собой… Я смогу уплыть туда, где кончается море?

- Анна Мария Фелипе Эссоль, - вдруг строго заговорил отец, глядя ей прямо в глаза. – Запомни раз и навсегда. Разговоры о том, что где-то за морем существуют люди, как и разговоры о том, что с острова можно уплыть – караются смертью. Это закон, который изобрел не я, и даже не мой отец или дед. Этот закон существует столько, сколько существует Корту Эссоль. Этот закон вечен. И распространяется он даже на представителей герцогской семьи. Так что держи свой язычок при себе, юная наследница Эссоль. Даже я со своей властью не смогу уберечь тебя от беды, если твои слова дойдут до вице-канцлера по безопасности.

Девочка испуганно осеклась, вспомнив высокого молодого мужчину, молчаливого, сдержанного, с внимательными темными глазами и худощавой, поджарой фигурой. Вице-канцлер по безопасности был старше нее всего на тринадцать лет, но ей казалось, что между ними целая пропасть в возрасте. Его едкая манера говорить и держаться всегда пугала и отталкивала Анну. Он никогда не заговаривал с ней, а она, встретив его в коридорах герцогского замка, старалась скрыться от него незамеченной. Правда, получалось это далеко не всегда.

Помолчав, любознательная девочка сообразила, что вице-канцлера рядом нет, а, значит, ее слова он вряд ли услышит. Поэтому она снова задала отцу вопрос:

- Но кому был нужен этот закон? Почему его приняли?

Впрочем, расспросы были напрасны. Отец лишь неодобрительно хмурился и молчал. С годами Анна поняла, что и сам герцог, и вице-канцлер, и другие люди, которые ее окружают, не способны дать ответы на вопросы, теснившиеся в ее голове.

Поэтому Анна научилась находить ответы самостоятельно. И это получалось у нее очень хорошо - она всегда была не по возрасту сообразительна.

Часть 1. Шелк цвета крови

I

Летнее солнце еще не успело до конца разогнать прохладные утренние тени, дремавшие под сенью деревьев, но уже начинало пригревать землю своим щедрым теплом. В предчувствии очередного жаркого дня оживленно стрекотали цикады, а над землей разливался томный хвойный аромат. По бурой песчаной почве, то ныряя в тень деревьев, то выбегая на относительно открытую местность, петляла широкая утоптанная тропа. Она спускалась с горы, на которой стоял небольшой, но неприступный каменный замок, вниз, к лежащему у подножия гор небольшому селению. Иногда деревья, росшие вдоль тропы, расступались, и тогда взору открывались рыжие плоские крыши домов, окруженные с трех сторон зеленью бухты, а с четвертой – глубокой синевой моря.

Кавалькада из пятерых всадников неспешно спускалась вниз по тропе от замка, но примерно на середине пути свернула чуть в сторону, туда, где дорога разделялась, и от утоптанной поляны в сторону убегала небольшая заросшая тропинка.

Ехавшая впереди всадница - миловидная девушка лет двадцати - остановила белоснежную лошадь и легко соскочила с мужского седла на землю. Ее движение повторили трое вооруженных спутников, одетых в одинаковые одежды герцогских гвардейцев. Пятая всадница, молодая женщина в длинном закрытом сером платье, дождалась помощи от одного из сопровождающих мужчин. Тот спустил ее на землю из женского седла и, воспользовавшись моментом, легко скользнул рукой от талии спутницы вдоль ноги. Движение вышло почти нечаянным и вроде невинным, но девушка вспыхнула и поспешила отстраниться. Ее смущение не прошло незамеченным для гвардейца – молодой человек задержал свой взгляд на пунцовых щеках девушки и насмешливо улыбнулся.

Этот эпизод заметила и первая всадница. Сдержав улыбку, она обратилась к дерзкому гвардейцу:

- Я хочу прогуляться по тропе. Со мной пойдет Марта. Леон, ты вместе с Хосе останешься охранять госпожу Исабель.

- Хорошо, Ваше Высочество, - послушно кивнул названный Леоном, бросив на женщину в сером платье взгляд голодного волка на добычу.

Та снова покраснела, и, глядя в глаза говорившей, попыталась спорить:

- Но, Ваше Высочество, я, как ваша компаньонка, должна сопровождать вас повсюду…

Вот теперь лицо первой девушки откровенно скривилось, и она уже не стала скрывать раздражение:

- Исабель, я будущая герцогиня этого острова, и сама знаю, как мне лучше поступить. Ты блюдешь мою нравственность, но не думаю, что на этой тропе ей что-нибудь угрожает. А вот с вопросами моей безопасности Марта справится намного лучше тебя. Или же ты собралась блюсти мою нравственность и от Марты тоже?

Отповедь вышла резкой, и названная Исабелью стушевалась. Тут же рядом с ней возник еще один гвардеец – Хосе – и доверительно сообщил женщине почти на ушко:

- Не беспокойтесь, госпожа Исабель, с нами вам не будет скучно.

Та уже успела справиться со своими эмоциями, высокомерно вздернула подбородок и поджала губы, всем своим видом показывая, что думает о невоспитанных грубиянах. Впрочем, это не испугало двух неразлучных друзей-гвардейцев, которые довольно ухмылялись рядом с ней, напоминая нахальных котов, дорвавшихся до сметаны.

Анна сдержала улыбку, мысленно благодаря Леона и Хосе за негласную поддержку. Дразнить высокомерную и скучную компаньонку она как леди себе не позволяла. Однако одергивать ребят, которым вчерашняя послушница единственного на острове монастыря тоже не пришлась по душе, она тем более не собиралась.

Третий из гвардейцев, который при ближайшем рассмотрении оказался одетой по-мужски девушкой, приблизился к Анне.

- Я готова, - спокойно сообщила она.

Теперь, когда они стояли рядом, было видно, что Анна и гвардеец Марта неуловимым образом похожи – рост, фигура, цвет волос. Только черты лица различались, выдавая, что сходство случайно, и родственных отношений между девушками нет.

- Тогда пойдем, - Анна развернулась, и, не оглядываясь, пошла по тропинке, зная, что верная Марта движется следом за ней.

Какое-то время они шли молча, и тишина между ними была легкой – так могут молчать рядом только очень близкие люди, которым нет нужды поддерживать вежливую беседу ни о чем.

Первой заговорила Марта:

- Терпеть не могу эту унылую курицу Исабель. Где только ее откопал твой ненаглядный батюшка?

- В монастыре, ты же знаешь.

- Держу пари, что он специально отбирал самую безмозглую и рьяную из послушниц! Я скучаю по покойной бонне Канделарии, вот уж кто был отличной компаньонкой!

Анна слабо улыбнулась. Действительно, бонна Канделария, приставленная к ней с рождения, была удивительно беспечной женщиной. В силу возраста и склада характера она не пыталась угнаться за своей подопечной и, когда той минуло одиннадцать лет, бонна спокойно предоставила девочке полную свободу действий. Пока юная леди в компании своих сверстников – будущих гвардейцев и Марты – с гиканьем носилась верхом по окрестностям острова – бонна Канделария мирно дремала на солнышке где-нибудь на уединенной лужайке. Когда наставала пора возвращаться в замок, старая компаньонка приводила в порядок встрепанную Анну, и они чинно ехали назад, никому не раскрывая тайну досуга юной наследницы острова. Герцог, вечно занятый делами государственной важности, заподозрил неладное, лишь когда дочери минуло семнадцать лет. Внезапно встали вскрываться неожиданные вещи – юная леди не умеет вышивать и из рук вон плохо играет на музыкальных инструментах - зато отлично управляется с лошадью и кинжалом. С придворными дамами встречается редко и неохотно, а вместо их компании предпочитает общество Марты – дочери гвардейца и кухарки. Да и молодые гвардейцы относятся к Анне не как к госпоже, а скорее как к боевой подруге.

Герцог был крайне озадачен сложившейся ситуацией, однако исправить ее одним махом уже не представлялось возможным. Наказанная Анна, запертая в собственных покоях, отказывалась от еды, демонстрировала непокорство, а вынужденное заточение ее как будто не пугало – от скуки ее замечательно спасали книги, которые она с удовольствием читала. Иными словами, превращаться в благородную даму строптивая дикарка решительно не желала. Напротив, в знак протеста она категорически перестала появляться на приемах, а если ее вынуждали выйти в свет, начинала намеренно демонстрировать дурные манеры и не в меру острый язычок. В итоге, герцог сдался первым и предложил сохранить статус кво – наследница получила право жить той жизнью, которая ей по душе, а взамен в границах замка она должна была вести себя так, как подобает благовоспитанной госпоже. Мир был восстановлен, и все вздохнули с облегчением.

Бонна Канделария, отстраненная от воспитания наследницы престола, зачахла за несколько лет. После ее смерти герцог подошел к выбору компаньонки дочери более ответственно – и теперь к Анне была приставлена бывшая послушница монастыря Святой Девы по имени Исабель, ровесница Марты, но, в отличие от последней, крайне благовоспитанная и прилежная девица.

- Почему бы тебе не попросить отца сменить компаньонку? – не унималась Марта.

- Потому что ее рекомендовал сам господин вице-канцлер, мой дражайший жених.

- Жених? – Марта нахмурилась. - Он твой дражайший жених уже пять лет, но такого деятельного участия в твоей жизни раньше за ним не наблюдалось. Анна, я чего-то не знаю?

- Не знаешь, - Анна тяжело вздохнула и призналась: - Наша свадьба состоится через два с половиной месяца. Такова воля отца, и после его возвращения из поездки по острову об этом будет сообщено официально.

- А-а, так вот почему ты сама не своя! Да уж, в браке с Раулем будет не намного веселее, чем в компании с Исабель.

- Ты умеешь поддержать.

- Конечно, я же твоя лучшая подруга! С другой стороны, это было предсказуемо. Он самый влиятельный человек на острове, из него получится отличный консорт. Рано или поздно это должно было случиться.

- Я знаю. Просто не хотела, чтобы это случилось так скоро.

Марта помолчала, а потом, слегка улыбнувшись, заметила:

- Ну, браки по расчету – это удел всех благородных девиц, в конце концов, он еще не очень стар и довольно приятен на внешность. Хорошо, что мне в силу происхождения нельзя было стать твоей фрейлиной, только твоим личным охранителем, а то тоже пришлось бы идти за какого-нибудь унылого аристократа.

Тут уже от улыбки не удержалась Анна:

- Разумеется, лучше нацепить мужскую одежду гвардейца и шляться вместе с другими гвардейцами по портовым тавернам в свободное от службы время!

- Зато можно улучить момент и безнаказанно ущипнуть за попу какого-нибудь симпатичного слугу! – хмыкнула Марта.

- Эй-эй, - в притворном возмущении воскликнула Анна, - думай, что говоришь в присутствии благородной дамы! Нет на тебя моей верной Исабель!

Девушки переглянулись и, спустя секунду, весело расхохотались.

Тропинка, по которой они шли, наконец, окончилась небольшим уступом на склоне холма. В лицо дохнул свежий морской бриз, пахло цветущим олеандром и солью. Под ногами, метрах в ста внизу, бились о берег сине-голубые волны моря. С уступа как на ладони можно было разглядеть город и дорогу, поднимающуюся к замку. По ней как раз начинали восхождение несколько всадников.

- Смотри, - мгновенно посерьезнела Анна. – Господин вице-канцлер собственной персоной.

- Едет к твоему отцу?

- Уверена, он в курсе, что отец в отъезде. Рауль знает абсолютно все, не удивлюсь, если даже наши с тобой разговоры доходят до его ушей. – Марта нахмурилась, а Анна продолжила: - Но, разумеется, он едет к отцу, сделает удивленный вид, узнав, что его нет, и будет наслаждаться моим гостеприимством в качестве хозяйки замка.

- Ну да, ты очаровала его своей неземной красотой, темными глазами и тонким станом, - с серьезным выражением лица сообщила Марта.

- Конечно, я же красавица, - так же серьезно ответила Анна, и обе снова не сдержали улыбки.

Да, девушка, может, и отличалась приятной внешностью, но далеко не яркой красотой, от которой теряют голову мужчины. Да и здравого смысла ей было не занимать. Господин вице-канцлер мечтал о власти. И хотя свадьба была делом практически решенным, задобрить строптивую невесту, которая была способна выкинуть что угодно, все же не мешало. Вот и искал дражайший жених любой повод.

- Поехали назад, - решила Анна.

- В замок?

- Почему это в замок? Нас никто не предупреждал о визите, так что если мы случайно разминемся с господином вице-канцлером, нашей вины в том не будет совершенно.

Марта поняла подругу мгновенно:

- На северном склоне холма есть отличная лужайка для пикника, сократим путь по охотничьей тропе через низину?

- Отличная идея, я как раз проголодалась, и намерена принимать пищу не торопясь и с наслаждением, - и обе девушки заспешили назад к ожидающим их людям.

II

Когда спустя несколько часов спокойного вдумчивого пикника Анна с сопровождающими вернулись с прогулки, им немедленно сообщили, что леди дожидается господин вице-канцлер.

- Передайте ему мои глубочайшие извинения, мне необходимо переодеться после верховой езды. Предложите ему пока закуски, - распорядилась Анна и, перехватив насмешливый взгляд Марты, не удержалась и добавила: - Только приготовьте закуски посолоней, он это очень любит. А из напитков подайте исключительно вино… неразбавленное.

Служанка кивнула и удалилась, а Анна в сопровождении Исабель направилась в свои покои. Она не собиралась торопиться и хотела как следует отмокнуть в мраморной чаше купальни, благо этикет позволял ей подобную вольность.

Маленькая хитрость удалась. Когда Анна вышла из своих покоев, посвежевшая, причесанная и красиво одетая, господин вице-канцлер, изрядно уставший от ожидания и слегка расслабившийся от угощения, уже не внушал ей такого благоговейного ужаса.

Хотя, надо отдать должное, выглядел он как всегда подтянутым, гладко выбритым и тщательно одетым.

- Ваше Высочество, - поприветствовал он девушку формально-вежливым полукивком-полупоклоном.

- Господин вице-канцлер, - не осталась в долгу Анна, присев в реверансе.

Марта за спиной гостя закатила глаза и скорчила такую гримасу, что Анна с трудом удержалась от смеха.

Перехватив ее взгляд в сторону гвардейца, вице-канцлер истолковал его по-своему:

- Я приехал с визитом к вашему отцу, однако мое ожидание затянулось. Хотелось бы немного пройтись. Не составите ли вы мне компанию в прогулке по саду? – предложил он.

«Здесь есть посторонние уши, а я хочу поговорить наедине», - подразумевал он.

- Разумеется, - согласилась девушка.

«Разумеется, нет. У меня нет ни малейшего желания гулять по саду. Но разве имею я право отказать?», - подразумевала она.

Сад был расположен во внутреннем дворе замка, прекрасно ухожен и совершенно пуст. При этом он отлично просматривался из замка, и гарантировал не только полную безопасность, но и соблюдение правил приличия для тех, кто в этом саду гулял.

Наследница Эссоль и вице-канцлер неторопливо шли по вымощенной тропинке среди цветущего олеандра. Молчание затягивалось.

- Как душно, будто перед грозой, - начала беседу девушка.

- Да, - господин Рауль был краток как и обычно.

- В такую погоду очень хочется искупаться, – Анна не теряла надежды завязать разговор. – А вы умеете плавать?

- Не очень хорошо.

- А я прекрасно плаваю. Я обожаю уплывать далеко, никто обычно не рискует так далеко заплывать.

- Это очень опрометчиво. Вы ставите свою жизнь под угрозу ради никому не нужного развлечения.

Господи, да он же скучен как старые дедушкины панталоны! Удивительно, как он сам себя терпит?!

- А чем вы увлекаетесь?

- У меня нет времени на развлечения.

Анна тяжело вздохнула. И о чем можно говорить с этим человеком, который уже много лет считается ее женихом? И изменится что либо, когда он станет ее мужем? Девушка погрузилась в размышления, и в разговоре снова повисла натянутая пауза.

Рауль напряженно искал слова. Анна видела, что он пытается что-то сказать ей, и не решается. Из какого-то непонятного злорадства она не помогала ему, наслаждаясь этим мучительным неловким моментом для собеседника.

Наконец он решился:

- Ваше Высочество, вам, как моей невесте, я хотел бы сделать небольшой предсвадебный подарок.

Он запустил руку во внутренний карман своего камзола и жестом фокусника извлек тончайшую алую ткань. Девушка ахнула. Он расправил ткань на ладонях и протянул ей:

- Это семейная реликвия нашего рода. Я хочу преподнести ее вам в знак любви и верности.

Девушка не отрываясь смотрела на подарок. Это был шелк. Настоящий, старинный. Шелковый платок, достаточно большой, чтобы укутать в него плечи и голову. Не пожелтевший со временем, целый и невероятно красивый.

Шелк не производился на острове. Никогда. Вообще неизвестно, как он появился здесь, но практически каждое аристократическое семейство хранило у себя дома эту великолепную ткань как семейную реликвию. В замке герцога тоже был шелковый платок, но к нему не было позволено прикасаться никому, кроме отца. Шелк ценился дороже золота, а такой, который преподнес девушке Рауль – прекрасно сохранившийся, невероятно алого цвета - стоил целое состояние.

Анна протянула руки и приняла этот великолепный подарок.

- Благодарю вас, господин вице-канцлер. У меня нет слов… Не знаю даже, могу ли я принять подарок, который наверняка является реликвией вашего рода…

- Но мы ведь скоро поженимся, - одними губами улыбнулся вице-канцлер, - так что эта вещица все равно будет храниться в нашем роду.

Анна вздохнула. Ну разумеется, он все просчитал. Даже подарок был всего лишь искусно продуманным шагом по приручению строптивой девицы. Это пока он осторожничает – после свадьбы господин вице-канцлер сделает все, чтобы своенравная наследница полностью подчинилась его воле. Стоит ли бунтовать? Вряд ли, несмотря на свой характер, Анна понимала, что интересы их острова важнее ее собственных, а, значит, свадьбе быть…

…Но как же ее злила эта предрешенность и холодный расчет! Как ее злил этот человек! От раздражения Анну даже слегка передернуло, и алый шелковый платок мелко-мелко задрожал в ее руках.

- Что с вами, Ваше Высочество? Вы не рады? – удивился Рауль.

«Рада?! Да просто счастлива!» – подумала Анна с сарказмом, но как благовоспитанная девица вслух сдержанно произнесла:

- Что вы. Просто в саду становится холодно, - здесь девушка почти не соврала, действительно, с моря подул ветер, сильный, грозящий превратиться в бурю. Будто в подтверждение ее слов вдалеке глухо пророкотал гром.

- Прошу простить мою несообразительность, Ваше Высочество, думаю, нам лучше укрыться в замке, - и, не слушая ответа Анны, ее будущий жених повел ее под крышу.

К ночи действительно разразилась буря. Ветер бушевал и трепал ветви деревьев, за окнами грохотало, дождь лил как из ведра. Герцог и его спутники вернулись в замок до темноты, и теперь все грелись у каминов, а слуги суетились, накрывая поздний ужин. Анна сказалась больной и сидела у себя в комнатах, не отрывая взгляда от подаренного ей алого шелкового платка. Тот лежал перед ней на столе, будто ядовитая змея, задремавшая при свете ночника. Мысли кружились по заведенному кругу, от подарка к свадьбе, от свадьбы к их несчастливому будущему, от будущего – к подарку.

Анна смотрела на платок, свернувшийся на столе, будто красная блестящая змея. Ненавидела. И любовалась. Никогда раньше она не видела шелк так близко, и ласковое прикосновение ткани произвело на нее неизгладимое впечатление. Теперь пальцы сами невольно тянулись к нему, гладили, перебирали складки.

Поддавшись секундному порыву, Анна подхватила шелковую ткань и накинула ее на голову, закрепив так, как подобает замужней даме – с пропуском концов платка сквозь хитро заплетенные волосы.

В мутной глади зеркала отразилась благородная матрона. Скучная и чужая.

Анна раздраженно сорвала с головы платок, будто сдирая вместе с ним и покров своей несчастливой судьбы. Она понимала, что в интересах семьи – покориться, но ненависть заполнила все ее существо. Ненависть к шелку – он прекрасен, но это символ несвободы. Ненависть к отцу и к себе (надо же, она чуть было не потеряла рассудок от вещи!). «Но мы ведь скоро поженимся, так что эта вещица все равно будет храниться в нашем роду». Ненависть к вице-канцлеру. И как же сделать так, чтобы он об этом узнал? Ровно настолько, чтобы все понял, но ничего бы не смог с этим поделать?

Странная мысль пришла девушке в голову. Странная и безрассудная. Такая же безрассудная, как погода за окном.

Она отворила ставни. Ливень хлестал по рукам, струи воды стали врываться в комнату, заливая мягкий ковер под ее ногами. Ветер, неистовый ветер с воем врывался в комнату и трепал пока еще непокрытые волосы. То, что нужно. Отличная погода, отражающая ее настроение.

С каким-то садистским удовольствием Анна подхватила алый шелковый платок, насладилась его мягкостью и красотою в последний раз. Ветер бушевал за окнами, сверкнула молния, и в ее всполохах платок показался особенно прекрасным.

Она коснулась алого шелка губами – всего на секунду, а затем решительно, стараясь не задумываться, бросилась к окну, выставила руку под дождь и разжала пальцы. Прекрасный платок соскользнул с ее ладони и помчался, влекомый ветром, куда-то вдоль стены, вбок, туда, где за мутной пеленой дождя угадывались очертания центральной башни. Ее шпиль, высокий и недоступный, был виден издалека, со многих уголков острова, и уж тем более с моря. Забраться туда было невозможно – башня была заперта, винтовая лестница не использовалась столетиями.

Девушка до последнего не верила в свое везение, но боги смилостивились хотя бы в этом. Они добавили свой изящный штрих в ее спонтанный протест. Алая птица, распластанная на ветру, взлетела в последнем полете вверх и зацепилась своим роскошным хвостом за шпиль.

Забыв про ветер и дождь, Анна высунула голову из окна и, держась за ставню, под холодными струями воды с жадностью следила: алый шелк трепыхался и пытался сорваться с иглы, но это ему не удавалось. Дождь делал свое дело – ткань тяжелела с каждой секундой, и спустя недолгое время на шпиле башни вместо воздушного алого шелка висела темная мокрая тряпка, мертвая и холодная.

Анна запрокинула голову, позволила дождевым каплям течь по ее лицу и убегать за шиворот, дрожала от холода и горько-горько смеялась.

III

Ну и погодка, черт бы ее побрал! Еще несколько часов назад на небе не было ни облачка, а сейчас ветер воет как безумный, и волны швыряют небольшую круизную яхту будто скорлупку. Вверх-вниз-вверх… Он боролся со штормом уже на протяжении полутора часов. Хотя боролся – это громко сказано. Скорее, пытался остаться наплаву, и при этом направлял свою яхту туда, где, по идее, находился дом.

Вверх-вниз. Грег был в море уже около недели. Первый шторм шесть дней назад убил его двигатель, просто-напросто залил его водой. В итоге он только дрейфовал, в надежде, что его найдет какое-нибудь проходящее мимо судно. Но второй шторм, налетевший сегодня, куда хуже первого, и, кажется, он собирается его прикончить.

Вверх-вниз-вверх-вниз мотает пол под ногами и Грега вместе с ним. Вот же дурак, надо же было лезть в море, когда объявлено штормовое предупреждение! Да еще и идти на яхте куда глаза глядят, не сверяясь с показаниями приборов.

Снова вверх-вниз, а теперь еще и вбок…

Но у него, конечно, была уважительная причина. Грег сунулся в море, чтобы развеяться. Лучше моря психолога нет. А у него проблем накопилось – мрак, целый ворох. Но ведь не плакаться же о них? Он же не девка. Да и кому плакаться? Кому они нужны, его проблемы? Да и, по сути, кому нужен он сам?

Снова болтает, волны, наверное, перехлестывают через борт. Хорошо, что верное судно сконструировано очень толково, держится на воде как поплавок. Грег умудрился увернуться от слишком высокой волны, и дал себе пару секунды отдыха от болтанки. А потом снова – вверх-вниз.

Эх, сейчас бы домой, в уютную квартирку в Сан-Диего, в сухую и теплую, к кабельному и к компу с выходом в интернет, и чтобы кофеварка на кухне заботливо готовила кофе, да только он на другой стороне земного шара, и бродит где-то в Атлантическом океане.

Чертова погода! Он даже не понимает, где находится. Смешно и стыдно, но, кажется, он окончательно заплутал, даже продвинутая навигация его «Мистери» не может помочь ему сориентироваться.

Впрочем, если он погибнет, никто особо не расстроится. У родителей давно своя жизнь. После того, как предки эмигрировали вместе с ним из России после распада Союза, их дела пошли в гору. А его с горы. Отец, программист, устроился работать в какую-то компанию в Кремниевой долине, и его зарплата стала расти в геометрической прогрессии. Мать, конечно, воспитывала его, но на этом ее роль в семье заканчивалась. Со временем отец нашел себе более молодую и красивую женщину, американочку, предки развелись. Мать погоревала, а потом тоже вышла замуж, за старого и богатого перца. Кажется, они даже вздохнули с облегчением, когда Грегу исполнилось двадцать один, и его можно было вполне официально выпихнуть из-под крыла. Им обоим было не до него. Отец пытался удержать свою молодую жену, но, поскольку та польстилась не столько на отца, сколько на его деньги, удерживал он ее дорогими подарками, и пахал как проклятый, на износ. Мать пыталась родить своему новому мужу ребенка, но поскольку возраст у обоих был не самый молодой, с этим возникли сложности. Так что ей тоже было не до него – она стала одержима манией лечения. В общем, не нужный ни в одной из семей, Грег подался в колледж, благо, свою заботу о нем родители проявляли лишь одним способом – деньгами. Их у Грега было в избытке.

Учился он из рук вон плохо. Да и неинтересно ему это было, если честно. Чем может увлекаться современный молодой человек с кучей денег в XXI веке? Прожигать жизнь, наслаждаясь всем, что предоставляет современная индустрия развлечений: курить травку в кофешопах Амстердама, тусить на шоу трансвеститов на Бангла-роуд в Пхукете, спускать бабки в казино Монте-Карло и Лас-Вегаса, фоткаться с друзьями пьяным в дымину на фоне Эйфелевой башни (которая, благодаря такому же нетрезвому как все фотографу, на фотографии наклонена не хуже Пизанской).

Девушки сменялись в жизни Грега со скоростью калейдоскопа. Они тоже были падки на красивую жизнь, которую давали его деньги. Пара-тройка дорогих подарков, и любая, самая неприступная из чикуль, уже смотрит на тебя вполне благосклонно. Впрочем, девушки тоже надоели – они были все неуловимо похожи друг на друга, с одними и теми же интересами, одними и теми же понтами, и полным отсутствием индивидуальности. А что вы хотели? Современный мир – время конвейерной штамповки, штучный товар теперь дефицитен.

И только море было истинной любовью Грега. Море, и его яхта «Мистери».

Он любил их настолько искренне и самозабвенно, что ни одной из своих случайных подружек не довелось ступить на палубу его ласточки. Он просто этого не позволял. Да и как объяснить красивым, но бестолковым девицам свои нежные чувства к стихии? Вряд ли они это поймут.

Ух, ну и волны! Да еще и дождь барабанит по хардтопу и палубе. Ни черта не видно. Вспышка молнии озаряет горизонт, пара секунд света – и снова тьма темная. Непроглядная, густая тьма…

Вверх-вниз-вверх-вниз-вверх! Снова вспышка молнии, и в секунду света Грег видит оголившийся риф, в который носом целится его яхта, и темную громаду берега впереди. Он пытается уйти от столкновения, но раскат грома, и огромная волна подхватывает «Мистери», заваливая ее на левый бок, так внезапно, что он теряет равновесие и практически слетает с сиденья рулевого. Ударяется о стекло рубки. Со столика обеденной зоны справа снарядом летит в его сторону забытая полупустая бутылка виски. Невыносимая боль в правом виске, звон разбитого стекла, треск пластика, и уже гаснущим сознанием Грег улавливает зловещий хруст по левому борту. А дальше наступила темнота.

IV

- Как же так? – заламывала руки леди Исабель, меряя шагами покои своей леди. – Не уберечь подарок жениха, тем более такой! Это же позор! Это же срам, от которого не отмыться!

Она стенала так уже половину утра, и Анна, не сомкнувшая ночью глаз, морщилась от пронзительного голоса и недовольно терла виски. Голова раскалывалась, ее подташнивало, и единственное, о чем мечтала девушка – чтобы ее оставили в покое. Но компаньонка решительно не видела состояния Анны и продолжала причитать:

- Нужно непременно наказать эту растяпу-служанку, не закрывшую ставни на ночь. Это ее вина, что ветер унес платок!

Анна поморщилась, но сдержала гневную отповедь. Она стояла у раскрытого окна, жадно вдыхая прохладный после бури воздух, и пыталась не вслушиваться в раздражающий ее голос.

Утро после бури было отрезвляюще прохладным. Мутное море выплевывало на берег белые шапки волн, терпко пахло водорослями и морской солью. Равномерно-серое небо не обещало новую грозу, но и не позволяло солнцу выглянуть из-за пелены облаков. Примерно такое же мрачно-серое настроение было и у Анны. Пожалуй, стоит отослать компаньонку и остаться в покоях, сказавшись нездоровой.

- Я уверена, это Марго вчера прикрыла ставни, но не закрыла их совсем. Она самая бестолковая из всех ваших служанок, - продолжала болтать Исабель. – Нужно наказать ее, и сделать это показательно, чтобы другим неповадно было прислуживать вам спустя рукава.

Анна слушала вполуха. Ее внимание привлек непонятный предмет у самого края горизонта, там, где небо смыкалось с землей. Сначала девушка подумала, что это обычный мусор, который море в изобилии выбрасывает на берег после шторма – водоросли или коряги. Однако его цвет был белым, такая белизна казалась ослепительной на фоне серо-стальных волн, и Анна никогда прежде не видела ничего подобного. Она тщетно напрягала глаза, пытаясь рассмотреть этот предмет, но ничего не выходило – голова начинала раскалываться еще сильнее. Или это оттого, что отвратительный голос Исабель набирал обороты, становясь все громче?

- … я считаю, что вам следует извиниться перед господином вице-канцлером за то, что не сберегли его подарок… - внезапно донеслось до Анны.

- Что? – девушка всем корпусом повернулась, в упор глядя на Исабель. – Ты считаешь, что мне следует извиниться? – вкрадчиво поинтересовалась она.

Исабель замерла, понимая, что, кажется, перегнула палку. Указывать дочери суверена и наследнице герцогского престола, что делать, было неосмотрительно.

- Просто есть правила, Ваше Высочество. Приличия, - неуверенно попыталась оправдаться она. – А вы их нарушили…

- Пошла вон, - тихо ответила Анна.

- Простите?

- ПОШЛА ВОН! – в порыве ярости повысила голос Анна. – НЕМЕДЛЕННО!

Компаньонка попыталась что-то сказать, но встретилась взглядом с госпожой и проглотила так и не сорвавшиеся с губ слова. Втянув голову в плечи, Исабель просто кивнула и быстро покинула покои.

Стиснутые зубы Анны с трудом разжались, и девушка медленно выдохнула. Затем она вновь повернулась к окну.

Не думать об этом. Иначе можно потерять контроль над собой. Интересно, что же там такое белеет? Странная вещь приближалась к берегу, но все еще была достаточно далеко, чтобы как следует ее рассмотреть.

В дверь снова постучали.

- Разрешишь? – заглянула верная Марта.

- Я не в духе.

- Да я уж поняла это по тому, как пробкой выскочила из твоих покоев Исабель, - хмыкнула подруга. – Но к тебе направляется герцог. Хочет поговорить.

Анна поморщилась. Только не это. Она была определенно не в том состоянии, чтобы спорить с отцом. Но разве можно избежать разговора, которого желает герцог Эссоль?

- Вели седлать мою лошадь, - только и ответила Анна. – После этой беседы мне точно не помешает прогулка.

Марта кивнула и скрылась за дверью, впуская в покои герцога.

Фелипе Еухенио, все такой же поджарый и быстрый как и всегда, вошел к ней уверенным шагом делового человека. Анна присела в реверансе и снова отвернулась к окну. Подобную вольность она себе позволить могла.

- Рауль рвет и мечет, - вместо приветствия сообщил герцог. – Мой вице-канцлер в ярости.

- Интересно, что же вывело его из душевного равновесия? – максимально равнодушно поинтересовалась девушка.

- Красный платок его рода на шпиле центральной башни.

- Это досадно, - спокойно откликнулась Анна, все так же внимательно вглядываясь в белый предмет на волнах, который принял более четкие очертания, напоминая кусочек расколотой яичной скорлупы. Огромной скорлупы.

- Как он там оказался? – строго спросил герцог.

- Случайность, - Анне на мгновение показалось, что на заинтересовавшем ее предмете можно различить человеческий силуэт.

- Анна, - тихо позвал отец. Позвал так, что девушка отвлеклась от окна и обернулась к нему, встретившись взглядом. – Я понимаю, как тебе не по душе этот брак. Но мы все тысячу раз обговаривали. Я могу рассказать тебе далеко не все, но поверь мне, так надо, и так лучше для тебя. Он достойный человек.

- Я знаю, - Анна вздохнула. – Передай ему, что я огорчена и расстроена произошедшим. Служанка, неплотно закрывшая на ночь ставни, уже найдена и будет сурово наказана за проступок, а я приношу ему свои глубочайшие извинения.

«Пусть ими подавится», - мысленно закончила она, снова отворачиваясь к окну.

Герцог кивнул:

- Это разумно.

Кажется, он хотел сказать что-то еще, но спина Анны не располагала к разговору, и потому отец, замявшись на мгновение, решительно покинул покои.

Анна снова нашла глазами таинственный предмет на волнах и застыла в изумлении. Там действительно был человек, который только что поднял голову и снова безвольно уронил ее! Черт побери!

Не мешкая больше ни секунды, Анна бросилась прочь из своих покоев во двор замка, взлетела на уже оседланную лошадь, и, бросив через плечо верным гвардейцам, готовым скакать следом - «Без вас!», - в одиночку умчалась прочь. Все произошло настолько внезапно, что растерянные слуги и охрана даже не успели ничего сообразить, а уж тем более поспорить …

V

Так вот она какая, смерть. Он не открывал глаз, и плыл по черно-синей реке, берега которой то сужались, то расходились в стороны. Он честно пытался рассмотреть, что там, на берегу, но видел только сине-черные тени, громоздившиеся в формы, которые было невозможно осмыслить. Спирали, сплетения, переливы. Формы перетекали одна в другую, и он принадлежал этой реке. Хотел вынырнуть, но не мог. Пытался сделать вдох, но легкие не слушались. Его вообще не слушалось все тело, да и было ли оно? Или все, что от него осталось – это комок гаснущего сознания в черно-синем небытии?

Он отчаянно пытался вспомнить, кто он и куда плывет, но мозг не позволял ему это сделать. Он даже не мог вспомнить собственное имя, оно казалось ему неважным и малозначимым. Только понимание того, что он умер, плыло где-то по краю сознания, не затрагивая его чувств. Кажется, он оставил кого-то в этом мире и должен об этом жалеть. Кого? Мозг молчал. Жалости не было. Лишь созерцание. Попытки вынырнуть из покачивавших его волн не приносили успеха. Черно-синие линии снова сплетались в фигуры, и он опять отчаянно их рассматривал. В конце концов, он умирал впервые, и хотел запомнить этот момент. Нелепица. Запомнить смерть. Возможно ли?

Но это было легче, чем вспомнить собственное имя. Кто же он? Кем был? И кто он теперь?

Голос на самом краю сознания настойчиво спрашивал его об этом. Как тебя зовут? Кто ты? Измученный обессиленный мозг сделал усилие, и он услышал собственный хриплый голос:

- Грег. Грег Марин, - и лишь спустя мгновение он осознал, что спрашивавший его голос был женским.

Впрочем, сине-черные волны отчаянно не хотели выпускать его из своего плена. Он пытался открыть глаза, но они слипались снова. Сквозь вату и туман он понял, что у него все еще есть глаза. А, значит, и тело еще осталось, и, кажется, оно начинает ему подчиняться.

Женский голос спрашивал его что-то еще, но единственное, что Грег смог вымолвить пересохшими губами, было:

- Пить…

Губ коснулась приятная прохлада воды, и Грег жадно сделал несколько глотков. Вода придала ему сил, и он, наконец, сфокусировал взгляд. Перед его глазами была красивая женская грудь в обрамлении декольте.

Он все-таки умер. И попал… куда там попадают те, по чьей вере в раю ждут одалиски… вакханки или кто там еще встречает павшего героя? А, он же атеист. Да какая разница, ради такой встречи можно и уверовать в Вальхаллу. Или одалиски все же не в Вальхалле?

Мысли путались, глаза снова слипались, но Грег смог поднять руку и дотронуться до женской груди – убедиться, сон это или явь.

Грудь была вполне осязаемой, мягкой и теплой на ощупь. Рай оказался довольно-таки приятным местом для пребывания. Но тут же ослепляющая болью пощечина вырвала его из сладких дремотных размышлений. Щеку обожгло более чем реально. И это могло означать только одно…

Он жив!

Грег облегченно расхохотался, не открывая глаз. Он жив! Жив! Он выжил после этой бесконечной болтанки в воде!

Под пальцами ощущался теплый песок, в лицо дул ветер, сквозь закрытые веки лился дневной свет.

Грег открыл глаза. Над головой плыли серые облака, и мир был вполне настоящим.

Значит и женщина, разговаривавшая с ним… Ха-ха, да он умудрился полапать девчонку даже в полубессознательном состоянии!

Эта мысль снова небывало рассмешила его.

Повернув голову, он, наконец, увидел ее – стройную смуглую брюнетку примерно одного с ним возраста в старомодном темно-зеленом платье до пола. И вырез на груди был вполне знакомым, хотя вовсе не таким большим, как ему сначала показалось.

Грег снова широко улыбнулся своим мыслям. И только тут сообразил, что брюнетка смотрит на него напряженно, как на опасного зверя, и в руке у нее блестит металлом какое-то оружие.

Молодой человек сел и потер ноющие виски:

- Ладно, расслабься, - сказал он ей по-английски, - я не псих и не маньяк. Просто перенервничал.

Но брюнетка сжала рукоять кинжала еще сильнее и медленно отступила на шаг. В глазах стоял испуг.

- Я Грег.

Брюнетка помедлила секунду, а затем с удивлением выдохнула:

- I do no te entiendo.

- Вот черт, - молодой человек сообразил, что с ним разговаривают на странной смеси английского и испанского, и с неохотой перешел на последний. – Где мы? В гребаной Мексике?

- Что такое Мексика? – с еще большим удивлением спросила девушка, и испуг в ее глазах уступил место любопытству. – Кто ты? Откуда?

- Откуда-откуда. Из Штатов, конечно. У тебя есть мобильный? Дай, надо позвонить.

- Что такое мобильный?

- Да ты издеваешься, что ли? – вспылил Грег. – Из какой деревни ты вылезла?! Дай позвонить, мне с отцом связаться надо. Как я домой доберусь? Моя яхта ж… Твою мать! – Грег яростно выругался на незнакомом девушке языке. – Где моя «Мистери»?!! Я… Твою мать!!! – он выругался снова. – Она утонула, да??

Девушка беспомощно пожала плечами, и Грег все вспомнил. Шторм, течь, бутылку… Его корабль… Его самое драгоценное сокровище пошло ко дну, как и вся его жизнь. Черт, черт, черт! В сердцах он ударил кулаками по песку. Какой же он идиот! И как теперь быть ему сухопутному?!

- Ты пришел из-за моря? – спросила его девушка.

- Нет, блин, на пушечном ядре прилетел! Ты совсем идиотка?! В твоем дурдоме день открытых дверей?!

Девушка сделала вперед вроде бы всего один небольшой шаг, но оказалась рядом с ним, и его горло обжег холод кинжала:

- Еще слово оскорблений, и я тебя убью, - прошипела она. – Даже не посмотрю, что ты чужак.

- Да убивай, - с холодной злостью презрительно выплюнул он. – У меня и так в жизни ничего стоящего не осталось.

Дуэль взглядов длилась несколько секунд. Наконец девушка надавила кинжалом на шею чуть сильнее:

- Раздевайся!

Грег ухмыльнулся, и послушно взялся за ремень на джинсах:

- А ты затейница. Ну могла бы и просто попросить, ты вроде не такая страшная, чтобы домогаться парней с оружием в руках.

Футболка, джинсы, обувь и плавки полетели на песок:

- Теперь твоя очередь, - приглашающе улыбнулся Грег.

Не отводя от него взгляда, девушка подняла с земли одежду и быстро пошла прочь.

- Э, ты куда? – ошарашено крикнул Грег, наблюдая, как она вскочила в седло, и белоснежная лошадь помчалась прочь по пляжу.

Один, в незнакомом месте и абсолютно голый. Ситуация становилась все абсурднее. Но тут снова раздался топот копыт, и всадница вернулась назад со свертком в руках.

Не покидая седла, она кинула узел с тряпьем ему в ноги и сказала:

- Переоденься в это. Твою одежду я сожгу, она тебя может выдать. Дальше на юг по пляжу есть пещера, жди там. Я пришлю за тобой, как смогу. И прошу тебя, если хочешь жить, не разговаривай ни с кем, твой акцент выдаст тебя с головой. Притворись глухонемым. Или слабоумным. А лучше и то, и другое. Мне нужно ехать, но мы с тобой еще поговорим! – и с этими словами всадница быстро поскакала прочь, туда, где между деревьев виднелась каменистая тропа, уходящая вверх.

VI

Лошадь несла ее вверх по тропе уверенной рысью. В голове роились мысли, напоминая разворошенный улей. Могло ли такое быть, что бездыханный парень в странной одежде, которого она откачивала на пляже, и в чьих легких до самых ушей стояла вода… пришелец из другого мира? Мира, само существование которого было невозможным прежде?

Голова шла кругом. О, сколько вопросов она хотела задать этому человеку! Но вместо благодарной вежливости спасенного к спасителю, он хамил, чертыхался и мерзко распускал руки! Так себе вышла встреча – смесь спонтанности и взаимной неприязни.

Впрочем, когда было нужно, Анна умела наступить на горло собственным эмоциям. Вот и сейчас она вполне могла бы остаться и, наконец, добиться от него внятных ответов на свои вопросы. Но не стала.

Потому что в отличие от дезориентированного чужака, она отлично услышала цокот копыт и ржание приближающихся к ним лошадей. И останься она на пляже – ее бы обязательно разыскали всадники. А вместе с ней увидели бы и этого… как его? – Грега… Да, она спрятала в пещере его странную одежду и отдала ему свои сухие вещи, которые всегда возила в седельной сумке. Но стоило ему открыть рот в присутствии посторонних – и он выдал бы себя с головой.

Анна невольно оглянулась назад, и в просвете между деревьев все еще отчетливо был виден пляж, на котором полуодетый странный парень при помощи зубов и левой руки безуспешно пытался завязать тесемки на правом рукаве широкой хлопковой рубахи. «Ему бы даже рот не пришлось открывать, чтобы себя выдать», - мелькнуло у нее в голове. Девушка поспешно отвернулась, и в тот же миг нос к носу столкнулась на узкой тропе со своей свитой – компаньонкой и гвардейцами.

Леди Исабель сидела в женском седле боком, сжавшись и втянув голову в плечи. Видно, что утренняя стычка порядком сбила с нее спесь. Леон и Хосе, напротив, были расслаблены, и поглядывали на девушку с легким любопытством, не понимая толком, куда она так кинулась прочь со двора. Только верной Марты не было с ними рядом.

- Все в порядке, мне нужно было развеяться, - первая заговорила леди Анна и направила свою лошадь по тропе назад к замку. Девушка старалась говорить ровно и не оглядываться, надеясь, что ее свита двинется за ней следом, и никто не бросит случайного взгляда в сторону пляжа. – Теперь я успокоилась.

- Ваше Высочество, вас искал ваш отец, - тихо проговорила ей в спину компаньонка, и голос был такой, что Анна все же невольно бросила на нее взгляд через плечо. Исабель отводила глаза и выглядела явно потерянной. Анне даже стало ее немного жаль.

- Что случилось? – спросила она.

- Он просил напомнить, что сегодня праздник в честь Вашей помолвки, и вас уже заждался ваш куафер.

Анна досадливо поморщилась. Действительно, совсем вылетело из головы! Впрочем, времени еще достаточно, чтобы успеть подготовиться к ужину.

Пришпорив лошадь, девушка перешла в галоп, и верная свита поскакала за ней следом по направлению к замку.

…Веста господина вице-канцлера была расшита тонкой золотой нитью. Восемнадцать сверкающих полосок по правому борту – и восемнадцать по левому. Столько же полосок было и на бортах камзола. Интересно, равное количество полосок на разных предметах одежды - это просто так совпало, или же было сделано намеренно? Зная Рауля де Кабрера, Анна могла поклясться, что намеренно, очень уж господин вице-канцлер любил порядок во всем. Анна подавила зевок и с вежливой улыбкой кивнула очередным гостям, поздравлявшим их с помолвкой.

Стоять рука об руку с господином вице-канцлером по безопасности, задыхаться из-за туго затянутого корсета, но при этом продолжать улыбаться – удовольствие так себе. Мысли Анны были обрывочны, но она запрещала себе думать о том, что ее действительно волновало – о странном госте из-за моря. Предпраздничная суета не позволила девушке незаметно выбраться к пляжу вновь и переговорить с незнакомцем по имени Грег, даже отправить Марту не получилось. Оставалось только надеяться, что он дождется ее на пляже до утра, хотя, честно признаться, надежда эта была очень призрачной.

Отвлекшаяся на размышления Анна слушала, но не слышала торжественную речь маркиза де Фуэнтеса, канцлера и первого помощника отца. Молодой еще мужчина с уже наметившимся благополучным жирком и насмешливым выражением глаз вызывал у Анны двойственные ощущения. Вроде бы он все говорил и делал правильно, преданно работал на благо острова, и даже к ней относился очень дружелюбно, но Анна не могла разгадать мотивы его поступков, и поэтому сторонилась. Вот канцлер закончил говорить, все зааплодировали, и оркестр заиграл музыку.

- Начинаются танцы. Нам открывать бал, - сдержанно произнес Рауль, протягивая ей руку.

Девушка кивнула, и они вместе вышли в центр зала. Господин вице-канцлер танцевал на удивление хорошо, чего никак нельзя было ожидать от столь скупого на эмоции человека. Он кружил ее в танце, вел аккуратно и быстро, точно попадая в такт музыки. Пары постепенно присоединялись к ним, вливаясь в заданный ими рисунок танца. Оркестр был в ударе, музыка звучала бесконечным бравурным маршем. Поворот, приседание, разворот, несколько сложных фигур, исполненных в полном молчании, и, наконец, смена партнера. Вдали от Рауля девушка вздохнула с облегчением – его общество порядком давило на нее.

Анна невольно бросила взгляд на жениха, танцующего уже с другой дамой… И встретилась с ним взглядом.

…Да, Рауль де Кабрера смотрел на нее, и в глазах его затаилось что-то непонятное… Кажется, он смотрел с выжиданием, его взгляд был ищущим и сосредоточенным. Почему он так смотрит? Заподозрил что-то? Или знает?

… А что если это – испытание?! Господин вице-канцлер инсценировал эту встречу на берегу, а теперь ждет, как поведет себя его невеста? И если она не расскажет о встрече с человеком из-за моря, это значит, что она нарушает закон? И чем это грозит? Он разорвет помолвку или упрячет ее в темницу?

Нет, это глупости. Он ничего не знает. Не может знать.

Снова смена партнеров, и танец продолжился.

- Почему в этот чудесный вечер прекрасная леди так сосредоточена и нахмурена? – вырвал ее из размышлений вопрос нового партнера по танцам.

Анна вскинула глаза, и поняла, что танцует с вице-канцлером по финансам, подтянутым и невероятно привлекательным мужчиной возрастом чуть старше ее жениха. Маркиз Остен Аруа был мечтой многих придворных дам. И хотя в его возрасте все же надлежало бы остепениться, он не торопился с браком, предпочитая разбивать все новые женские сердца. Недоброжелатели шептались, что на острове растет минимум десять его бастардов, но эти слухи были ничем не подтверждены, и не воспринимались всерьез. Анне нравилась обаятельная улыбка на этом смуглом лице, мужественный подбородок и темные глаза, в которых плескались ум и насмешка.

- Леди размышляет, - в тон маркизу Остену ответила Анна. – Хотя постойте, я знаю, что вы скажете в ответ. Заявите, что красивым девушкам не стоит размышлять много, ну разве что на тему нарядов и мужчин?

- Неужели я так предсказуем? – улыбнулся маркиз. – Право же, я буду огорчен, если вы сочтете беседу со мной скучной. Напротив, мне нравится ваш ум. Он намного острее, чем ум большинства наших придворных мужей.

- Благодарю вас. Жаль, что это лишь частное мнение, и его разделяют далеко не все.

- К сожалению. И очень жаль, что в числе мужчин, не верящих в наличие у женщин ума, я вижу вашего жениха.

Анна поняла, что легкий разговор уходит в опасную сторону. Она взяла паузу, сосредоточенно выполняя очередное танцевальное движение, а затем, когда танцующие снова сблизились, с притворно легкомысленной улыбкой ответила:

- Вы ступаете на тонкую почву, бросая тень на господина вице-канцлера по безопасности!

В глазах маркиза Аруа мелькнула легкая грусть и, прежде чем музыканты успели дать сигнал для танцующих о смене партнера, Остен тихо сказал:

- Может быть, я просто завидую его счастью?

VII

Ждать странную, может, даже сумасшедшую девчонку, он точно не собирался. Мало ли что перемкнет в ее помутившемся мозгу. Лучше не тратить время понапрасну, а пойти в город и найти, наконец, телефон и консульство. Так рассуждал Грег, уходя с пляжа по той же тропе, по которой за полчаса до этого ускакала девушка на белой лошади.

Тропа была довольно утоптанной, вела вверх и, в этом Грег не сомневался, рано или поздно должна была закончиться у человеческого жилья.

Идти было неприятно и больно – сумасшедшая увезла не только одежду, но и обувь, а взамен не оставила ничего кроме коротких, до колен, штанов и тонкой полотняной рубашки с дурацкими завязками на рукавах и шее. Одежда была мужской, хотя и маленького размера, поэтому колени и запястья неуклюже торчали на улицу, да и вообще он ощущал себя школьником, выросшим за лето из своей старой формы. Грег споткнулся и зашипел, когда очередной камешек впился острым ребром в его босую ногу. Проклиная, на чем свет стоит, сумасшедшую девку, спершую его кроссовки, он не заметил, как очутился на развилке дороги. Одна тропа вела вверх, на гору, к огромному старинному замку, который Грег мог разглядеть на вершине, а вторая бежала вниз, к городу, лежавшему вокруг бухты. Молодой человек прикинул, что замок является чем-то вроде туристической достопримечательности, а значит там полно народу, но консульство, если оно есть в этой дыре, все же будет расположено в городе, и потому уверенно повернул в сторону спуска.

Идти стало легче, в лицо дул легкий бриз, и Грег даже стал с любопытством оглядываться по сторонам, пытаясь понять, куда же его все-таки выбросило. Климат и природа почему-то не были похожи на жаркую Мексику, а больше напоминали Средиземноморье – Грецию или Турцию. Будто в подтверждение его мыслей на склоне вдоль дороги появилась небольшая оливковая рощица, которую он опознал по серебристому оттенку листвы. Оливки ж это точно Греция? Вроде он не помнил, чтобы оливки выращивали в Мексике.

Внезапно среди ажурной серебристой листвы деревьев замаячил человеческий силуэт.

- Эй, - крикнул Грег, сходя с дороги в сторону человека. – Здравствуйте!

Силуэт резко дернулся, и человек, скорее всего, долговязый подросток, резко бросился в сторону, в небольшой подлесок.

- Подожди! Мне только спросить! – кричал ему вслед Грег, пока незнакомец окончательно не затерялся вдалеке.

Молодой человек пожал плечами и направился дальше. Дорога становилась все более наезженной, деревья понемногу расступались и вдалеке показались высокие деревянные ворота, за которыми тускло поблескивала отполированная ногами булыжная мостовая. В стороне от ворот на повозке, запряженной осликом, сидели две женщины, закутанные в плащи.

- Добрый день, - приблизился к ним Грег и заговорил по-испански. – Подскажите, как мне пройти к американскому консульству?

Женщины молча смотрели на него, широко распахнув полные ужаса глаза, но тут из-за повозки выскочил какой-то мужчина в странной одежде, с палкой наперевес, и вполне недвусмысленно попер на него, изрыгая проклятия. Многие из фраз Грег даже не смог перевести, но отдельные «чинга те», проскальзывавшие в речи, давали понять, что незнакомец нецензурно бранится по-испански.

- Тише, шальной, - обиженно отпрянул Грег, - я никого не хотел обидеть, просто спросить надо.

Однако незнакомец внезапно потерял к нему интерес и низко склонил голову куда-то в сторону дороги. То же сделали и женщины, так и продолжавшие сидеть в повозке.

Грег оглянулся, и увидел, что по дороге проскакала вереница из пяти всадников – первый был одет в камзол, жилет и короткие, до колен штаны, длинные волосы стянуты в хвост на затылке и прикрыты непонятного вида шляпой с пышным пером. Другие всадники были одеты проще, примерно в ту же одежду, что и Грег сейчас, однако поверх рубашки у всех четверых были кожаные жилеты и добротные шерстяные плащи, скрепленные необычными застежками.

«Однако, - подумал Грег, глядя, как всадники удаляются вверх, в сторону замка. – Похоже тут тусовка реконструкторов».

Тем не менее, мысль, что он просто сходит с ума, стала тихонько точить его изнутри, вместе с чувством голода. Желудок урчал, настоятельно напоминая, что последний раз он кушал еще на яхте, и это было примерно сутки назад.

Торопливо покинув женщин и мужика, который уже снова потянулся за своей палкой, Грег миновал на воротах двух молчаливых стражников в кожаных доспехах и вошел в город, с любопытством глазея по сторонам. Узкая булыжная мостовая с обеих сторон была застроена серыми и бежевыми двухэтажными домами. Пейзаж мог бы быть скучноватым, однако его разбавляли яркие деревянные ставни на окнах, и многочисленные цветы, растущие в маленьких горшках под подоконниками. На улицах суетились люди, одетые в простые, явно домотканые одежды – глаз выхватывал то длинные женские фартуки, то смешные мужские ботинки, то шляпы с широкими полями.

Короткая улица вывела его на площадь, судя по всему рыночную. Тут и там виднелись лотки с толпившимися вокруг людьми. Грег крутил головой, а желудок урчал все громче и громче. Как назло, над площадью разносился невероятный, дразнящий запах свежевыпеченного хлеба. Лавируя между людьми, Грег шел на запах, понимая, что денег на покупку у него все равно нет.

Впереди него шел высокий нескладный юноша, сутуливший плечи под добротной полотняной рубахой. Грег невольно держался его спины, так было меньше необходимости прокладывать себе дорогу. Казалось, юноша тоже шел на запах свежей выпечки.

Грег не ошибся. Когда перед ними показался открытый деревянный лоток, полный лепешек, ковриг и булок, юноша, шедший впереди, одним неуловимым движением снял с лотка буханку, и миновал торговку как ни в чем не бывало. Немолодая уже женщина даже ухом не повела, не заметив движения хлебного вора.

Дурной пример заразителен. Желудок снова жалобно заурчал и Грег, не колеблясь больше, тоже схватил с лотка ковригу и пошел дальше. Вернее, попытался.

- Вор! А ну отдай хлеб! Держи вора!!! – вдруг заголосила торговка, показывая пальцем на Грега, и выбираясь из-за лотка.

Толпа пришла в движение, люди стали оглядываться, а юноша, шедший впереди, внезапно бросился вперед, приняв крик торговки на свой счет.

У Грега не было выбора. Увернувшись от чьих-то цепких рук, он бросился вслед за юношей, понимая, что тот знает город, и сможет легко уйти от погони.

Расчет был верным. Юноша свернул в какую-то узкую щель между домами, Грег юркнул за ним, и бежать стало заметно легче – люди больше не толклись вокруг. За спиной послышались голоса и топот погони, юноша прибавил скорости, нырнул на другую улицу, а Грег повторил его маневр.

… На миг ему показалось, что он где-то в старой части Монако, или в Италии – только там он видел такие длинные узкие улицы. Обоими плечами одновременно он касался стен противоположных домов, и если бы не погоня, ни за что не залез бы в этот ад клаустрофоба .

Рубаха юноши мелькнула в конце улицы и скрылась, шаги за спиной тоже не были слышны. Кажется, их больше никто не преследовал. Грег облегченно выдохнул, однако сбавлять скорость не стал, надеясь поскорее выбраться из этого кроличьего лаза.

Однако, когда улица закончилась, и он наконец очутился на просторе, его довольно резко сбили с ног жестким ударом кулака в солнечное сплетение.

Грег скорчился и на миг потерял ориентацию, коврига, которую он с таким трудом выкрал с лотка, упала в пыль, а он от нахлынувшей обиды и внезапной ярости быстро вскочил на ноги в поисках обидчика.

Юноша, за которым он бежал с рыночной площади, стоял, скрестив руки на груди, и внимательно его рассматривал.

У него были длинные спутанные черные волосы, распущенные по плечам, щеку и губу пересекал шрам от ножа, а нос был явно однажды сломан в потасовке. Все это прибавляло ему лет, и если со спины он выглядел как юноша, то лицом это был молодой мужчина с явно непростой жизнью.

Незнакомец посмотрел на ковригу, лежащую в пыли, и лицо его вдруг стало чуть мягче:

- А я то удивился, как эта растяпа смогла заметить, что я у нее хлеб стырил. Столько лет не видела, а тут нате пожалуйста. А это из-за тебя она вой подняла.

Грег, не отводя взгляда от незнакомца, поднял ковригу. Как бы ни закончилась их беседа, оставаться без ужина он явно не собирался.

- Диорт, - представился долговязый. – Я думал, ты за мной гонишься.

- Угонишься за тобой, как же, - проворчал Грег, потирая место ушиба.

- Жрать что ли хочешь? – кивнул Диорт на ковригу и, не дожидаясь ответа, предложил: - Пошли, накормлю.

Грег не заставил себя уговаривать. Долговязый повернулся спиной и пошел вперед, даже не оглядываясь. Грег старался не отставать. Сбитые ноги, про которые он забыл в пылу погони, жалобно ныли, желудок урчал, и все, о чем он сейчас мог мечтать – это оказаться в укромном месте, подальше от любопытных глаз, присесть, съесть хлеба, запивая все водой, и немного подумать. Все, что он видел, уже подталкивало его к некоторым выводам. Он точно попал не к реконструкторам, у тех денег бы не хватило на столь правдоподобные декорации. Он определенно перенесся во времени. И это точно не бред воспаленного сознания. Как говорил один из персонажей Джоан Роулинг, «на такое моей фантазии бы не хватило».

Диорт провел его через несколько улиц и вывел на пустырь на окраине городка. Бурая земля поросла колючим цепким кустарником, но долговязый так ловко лавировал между ветками, что не потревожил ни единой. Грег старался идти в след, но проскальзывать не получалось. Колючки больно царапали руки, впивались в босые ноги, и настроение портилось все сильнее.

- Пришли, - внезапно сказал Диорт, и Грег, отвлекшийся на борьбу с местной флорой, поднял глаза. Перед ним стоял одинокий полуразрушенный дом, когда-то двухэтажный, но явно заброшенный еще на этапе строительства, и теперь оконные проемы зияли пустотой, да и само здание не вызывало доверия.

Диорт ловко нырнул в дыру дверного проема, и крикнул уже изнутри:

- Заходи, не межуйся!

VIII

- Отлично, смерть под руинами древнего сарая вместе с уличным бродягой, это ж предел моих мечтаний, - проворчал про себя Грег, перелезая через камень к порогу. От дверного проема вглубь уходил короткий коридор, заканчивающийся лестницей наверх. Диорт уже шуршал на втором этаже, что-то насвистывая. Грег вздохнул и поплелся вверх по ступенькам. В сгущавшихся сумерках Диорт разжег свечи, и теперь опускал тяжелые черные ткани, висевшие над окнами и игравшие роль портьер. Видимо, он не хотел, чтобы горящие свечи были видны издалека, хотя кто мог оказаться в вечерний час на заброшенном пустыре на окраине города - Грегу было решительно непонятно. Молодой человек оглянулся по сторонам. Весь этаж был одной большой комнатой, видимо, неизвестные строители забросили дом до того, как возвели здесь перегородки. Окна выходили на все стороны света, а само помещение было почти пустым. Из удобств в комнате был лишь небольшой плоский камень, играющий роль стола, несколько пушистых шкур какого-то животного вокруг него (видимо, чтобы на них сидеть во время приема пищи), да пара тюфяков возле одной из стен. Однако над тюфяками висела вышивка изумительно тонкой работы.

– Это сестра моя балуется, - пояснил Диорт, верно истолковав любопытство гостя. – Сейчас придет – познакомлю. Она ушла за едой к ужину.

- Почему ты мне помог? – повернулся к долговязому Грег.

Диорт пожал плечами, доставая откуда-то из-за портьеры пару роскошных расписанных золотом чаш и глиняную бутыль вина.

- Пожалел, наверное. Сам таким был, голодным и потерянным. Только я младше был, мне тогда лет тринадцать было, - он разлил вино по чашам и протянул один Грегу. – Пей, это самое дорогое вино на нашем острове. Такое есть только у герцога и у меня.

Молодой человек благодарно кивнул и отхлебнул из чаши. Вино было действительно самым лучшим, уж в этом Грег разбирался. Рубиновая жидкость дразнила ароматом спелого винограда, на языке заиграли сладковато-пряные ноты, а в желудке сразу же разлилось тепло. Мышцы расслабились и приятно заныли. Грег не чинясь, прилег на шкуру у стола наподобие римского патриция у триклиния, и подумал, что не отказался бы от парочки вакханок.

Будто в ответ на его мысли на лестнице раздались легкие женские шаги. Юноша повернул голову и увидел девушку, такую же высокую, как Диорт, но сложенную не в пример гармоничнее. Стройную фигуру не скрывал даже мешковатый балахон, в который она была одета, а уж когда она сбросила накинутый на голову капюшон, Грег ахнул.

Девушка была просто неприлично красива. Настолько, что даже миловидная всадница на белой лошади, которую он повстречал утром, рядом с этой бродягой выглядела бы серой мышкой. Пышные волосы, заплетенные в сложную косу, обрамляли тонкое лицо с высокими скулами, огромные глаза цвета кофе в окружении пушистых ресниц смотрели настороженно, пухлые губы слегка приоткрылись в удивлении.

- Я… Грег, - почему-то растерялся парень, привставая с ложа и пытаясь пригладить взъерошенные волосы.

Та молча кивнула, и склонилась над корзиной, которую принесла с собой. Она стала выкладывать на стол всяческую снедь, более не обращая внимания на гостя. Сыр, вяленое мясо, лепешки, маслины… Но еда, которая еще пару минут назад была единственным, о чем он мог думать, сейчас стала ему решительно неинтересна. Грег застыл в немом восхищении.

- Ее Мира зовут. Она у меня не особо разговорчивая, - сдержанно заметил Диорт. – Уже семь лет как.

- Что произошло? – стряхнул с себя оцепенение Грег, и понял, что пялился на незнакомку уж слишком открыто.

Впрочем, Диорта это явно не смутило. Напротив, он с какой-то непонятной гордостью наблюдал за сестрой и его, Грега, реакцией.

- Долгая история. Наши родители погибли, а нас выкинули на улицу, и для нее это стало настоящим шоком. Она тогда еще совсем маленькая была.

- А-а… кто это сделал?

Диорт пожал плечами:

- Герцог Фелипе. У нас не осталось ни денег, ни крова, а мы были совсем детьми. Чуть не умерли от голода. Меня никуда не брали на работу, даже батраком, мне всего тринадцать было. Смеялись, мол, я съем больше, чем заработаю. Никто не пожалел. Мы с сестрой скитались, неделю ничего не ели, я думал, ноги протяну. Пришлось научиться воровать. С тех пор тем и живем.

- А сейчас? – спросил Грег, наблюдая, как Мира наливает себе вина, и, поджав по-турецки ноги, устраивается за столом рядом с братом.

- Что сейчас? В батраки податься? За пару монет угробить свою жизнь и здоровье? Во имя чего? Сейчас мы живем в свое удовольствие, и над нами нет никакого хозяина. Еды у нас достаточно, а что еще нужно для человека?

- Ну, - Грег покатал по чаше остатки вина и залпом их осушил; в голове приятно зашумело. – Ты мог бы обустроить себе нормальный дом и не жить в развалинах. Купить приличную одежду. Кровать удобную поставить, а не спать на сомнительном матрасе.

- Это все вещи, - хмыкнул Диорт, ловко нарезая ломтиками вяленое мясо и вместе с хлебом протягивая его изрядно захмелевшему гостю. – Наш отец из-за привязанности к вещам в петлю сунулся. Очень уж расстроился, что наши землю и дом отобрали богатые графы, а герцог Фелипе не соизволил вступиться, когда отец пришел к нему за правосудием. Я тогда, конечно, тоже расстроился, а сейчас понял – чем меньше ты привязан к хламу, тем проще жить. Свобода – она такая.

- Не знаю, мне от этого легче не становится, - признался Грег, с жадностью вгрызаясь в предложенную еду. Диорт и Мира ели неторопливо; снисходительно, но дружелюбно наблюдая за его зверским аппетитом. – Я вот из-за яхты готов волком выть. Это была любовь всей моей жизни.

- Яхта? – нахмурился Диорт. – Что такое яхта?

Грег на миг даже прекратил есть, с подозрением и недовольством глядя на своего собеседника:

- Не говори мне, что ты тоже не знаешь о мире за пределами острова?

- За пределами острова? – еще больше нахмурился Диорт. – Так там все же что-то есть?

Одним глотком осушив остатки вина, Грег протянул Диорту чашу, в которую тут же полилась новая порция. Кажется, ситуация принимала скверный оборот.

- Не что-то, а вполне современный и цивилизованный мир, откуда я и приплыл, - пояснил Грег. Он начал в красках рассказывать новым приятелям, как очутился на острове, как его спасла незнакомка на белой лошади, как он пришел в город.

- Белая лошадь, говоришь? – задумчиво протянул Диорт. – У нас на острове всадница на белой лошади всего одна. Анна, будущая герцогиня Эссоль.

- О! Настоящая герцогиня? - удивился Грег, вспоминая, как он ее слегка полапал. – Да, неловко вышло… Стой, а ты даже не удивлен? Ну тем, что я приплыл из-за моря?

Диорт отхлебнул вина и философски заметил:

- В этой жизни возможно все, даже самые странные вещи.

Грег кивнул. Похоже, он все-таки не спятил. Просто волей случая попал на остров, где люди по какой-то причине несколько сотен лет варились в собственном соку вдали от цивилизации. Без телефона и интернета. Это было любопытно, но грозило ему серьезными трудностями в плане дороги домой. Как же связаться с отцом, если люди здесь освещают дома свечами и не знают про электричество?

- Я вас освоевреню… осовереню… о… о-со-вре-ме-ню… - заплетающимся языком пообещал Грег. Эге, да он похоже уже в стельку! Вот так вино!

Диорт покачал головой:

- Не думаю, что тебе стоит болтать об этом. Разговоры о том, что с острова можно уплыть, запрещены законом. За это полагается смертная казнь.

- Однако, - потер лоб Грег. – И как же мне теперь найти дорогу отсюда, если эта тема запретна?

Диорт пожал плечами и отхлебнул вина:

- Не знаю. Можешь поспрашивать до первого доносчика. А потом, может, с виселицы свой дом увидишь.

Грег сквозь шум и вату в голове вдруг сообразил:

- А ведь ты прав! Если этот закон существует, значит, кому-то он выгоден! Значит, кто-то понимает, что с острова действительно можно уплыть! И этот кто-то стоит у власти, контролируя применение закона. Это ж очевидно!

- Я не совсем то имел в виду… - попытался объяснить Диорт, но Грег уже не слушал:

- Да все же просто! Я понял, что телефона у вас нет, просто так с острова я убраться не смогу. Но я могу найти того, кто знает пути ухода. И этот кто-то стоит у власти. Наверняка герцог или его приближенные. Понимаешь? Мне нужно встретиться с этой вашей будущей герцогиней!

Диорт хмыкнул:

- А она с тобой захочет видеться? Она такая же высокомерная гордячка как и ее отец! Даже хуже!

Блеск в его глазах и громкий голос выдавали, что он тоже слегка захмелел.

- Ну я же особенный! Экзотика для вашей принцессы! – парировал Грег. – Чикули любят загадочных парней!

Мира едва слышно фыркнула, и поспешила спрятать улыбку за чашей вина. Диорт скользнул по ней взглядом, и если б Грег присмотрелся повнимательней, он увидел бы, что взгляд этот был неожиданно трезвым и острым. Но Грег был пьян и не заметил подвоха. Тем более, что Диорт быстро совладал с собой и все в той же расслабленно-хмельной манере предложил ему:

- Ну, если ты так думаешь…. Хорошо, завтра я проведу тебя в замок, делов-то. Мне как раз нужно пополнить запасы вина, а у герцога очень хороший погребок. Но ты за это должен будешь дать мне клятву.

- Какую?

- Выполнить одну мою просьбу, когда придет время. Всего одну.

- Клянусь, - легкомысленно махнул рукой Грег и протянул пустую чашу хозяину. – Плеснешь еще вина?

Диорт широко улыбнулся и выполнил просьбу.

…Они пили всю ночь напролет. Пили и болтали. Мира молча сидела рядом с братом, внимательно слушала разговоры и молчала.

А беседы становились все более абстрактными.

- Я давно проторил тропы во все знатные дома острова, - пьяно признавался Диорт. – Могу зайти в любую гостиную и наделать гадостей прямо на их любимые диванные подушки. И денег и драгоценностей я у них из домов повынес столько, что нам с Мирой хватит на целую жизнь. Я могу даже купить себе землю, намного больше земли, чем было у моего отца, до того, как ее отобрал этот чертов граф Савен.

- Так что тебе мешает? – так же пьяно недоумевал Грег.

- А зачем? Ровней мы им все равно не станем – это нужно было родиться аристократом. А быть богатым безродным землевладельцем – это ж подохнуть от тоски. Это одевайся пристойно, веди себя пристойно и незаметно, как торшер, общайся со всеми не потому, что хочется, а потому что это пристойно. И ради чего? Чтобы соответствовать чьим-то чужим представлениям о счастье?

- А какие твои представления о счастье? - пьяно спросил Грег.

Диорт задумчиво пожал плечами:

- Если бы я знал, - вздохнул он.

Грег снова отхлебнул вина и признался:

- Когда я жил в России и был маленьким мальчиком лет восьми, я боготворил своего кузена. Он был старше меня лет на пятнадцать, и мне постоянно ставили его в пример – спортсмен, активист, отличник. Я им восхищался и хотел быть на него похожим. А потом я уехал... Ну, не суть. А пару лет назад я приезжал в Россию, виделся с тетей и встретил своего двоюродного брата. Он был к тому времени женат, у него двое детей, работа в офисе с хорошей зарплатой, квартира в ипотеке, машина в кредит. Он лысый, пузатый и уставший от претензий своей вечно недовольной жены. Знаешь, что я увидел в его глазах? Недоумение. Он только к тридцати с лишним годам понял, как его жестоко развели. Что говорили ему родители? Учись на отлично, делай, что от тебя хотят, будь хорошим мальчиком, и ты много добьешься и будешь счастлив. Он все делал как надо, всего добился. Ну вот, казалось бы, радуйся! А он вдруг понял, что добивался не того, чего хочет сам, а что хотели от него его родители. Оказывается, он мечтал не о семье и карьере, а о том, чтобы мотаться по миру с рюкзаком и парой долларов в кармане. Он смотрел на меня, на мою беспечную жизнь, приключения, деньги, и отчаянно мне завидовал. Я видел в его глазах, как он хотел оказаться на моем месте. На месте человека, который всегда учился из рук вон плохо, ничего не хотел, да и вообще за всю свою жизнь не заработал ни доллара сам. Понимаешь? Не трудно добиться того, что ты хочешь. Труднее понять, чего именно ты хочешь на самом деле и от чего будешь счастлив.

-Ну, я для себя решил, что мое счастье не в богатстве, - нарочито равнодушно сообщил Диорт. – А ты, там, у себя, был счастлив?

Грег лениво пожал плечами и сделал большой глоток. Похоже, он и сам не понимал ничего толком. Жизнь оказалась слишком сложной штукой, с кучей полутонов и исключений. Хорошо, что у него нет детей. Интересно, как бы он объяснял ребенку, что такое хорошо, а что такое плохо, если сам не знает?

- А сам-то? Врешь и не краснеешь. Утверждаешь, что деньги – пыль, а вино пьешь самое дорогое, сам сказал, - только и ответил Грег. – И чаши вон у тебя расписаны золотом!

Теперь настала очередь Диорта лениво ухмыльнуться и пожать плечами. Кажется, они были одного поля ягода…

…А под утро, когда Грег заснул глубоким хмельным сном, Диорт тихо спросил у своей сестры Миры, гасившей в доме свечи:

- Что скажешь? Думаешь, он не врет?

- Не врет, - просто ответила девушка. – Он и впрямь чужак.

- Я был почти уверен, что ты прекратишь, наконец, разыгрывать из себя молчунью. Я же видел, что он тебя заинтересовал.

Мира улыбнулась – грустно и спокойно:

- Заинтересовал. Поэтому я и не заговорила. Те, кто много болтают, обычно совсем не слышат собеседника.

IX

Кабинет герцога Эссоль был залит солнечным светом. Отец сидел в своем кресле, погруженный в чтение каких-то важных бумаг, и солнечные лучи, бившие ему в спину, оставляли на лице глубокие тени. Анна замерла у порога в глубоком реверансе, дождалась приглашения присесть, и опустилась в кресло напротив герцога.

- Что случилось, дорогая? – поинтересовался отец, со вздохом отвлекаясь от дел. Анна обратила внимание, что герцог выглядит уставшим – кожа под налетом загара отливала землистым цветом, под глазами залегли черные круги. Анна пришла поговорить о Греге, но не знала, как завести разговор, и поэтому начала издалека:

- Все в порядке? Ты выглядишь очень уставшим.

- Да, небольшие проблемы, - кажется, герцог действительно был сильно измотан, иначе не позволил бы себя отвлечь таким простым приемом.

- Что случилось?

- Ничего особенного, дорогая, просто текущие дела. Что ты хотела?

Герцог Фелипе не умел вести светские беседы. Он был человеком дела, и его дочь переняла у него многие черты. Неумение говорить о пустяках привело к тому, что они очень редко разговаривали вообще, и их отношения никогда не отличались особой доверительностью. Между тем, Анна преклонялась перед своим отцом, и питала к нему тихую, очень сдержанную дочернюю любовь.

- Твой кабинет надежно защищен от чужих ушей? – наконец решилась девушка.

Герцог впервые прямо посмотрел на дочь, и в глазах его читались озадаченность и недоумение:

- Я надеюсь на это. Я принял к тому все возможные меры.

- Хорошо, - кивнула Анна. – Потому что тема нашего разговора запрещена на острове законом.

- Опять?! – герцог откинулся на спинку кресла, и по лицу его проскользнуло разочарование. – Я думал, ты оставила эти детские фантазии и повзрослела.

- Я тоже так думала. А потом вчера вечером наткнулась на пляже на это, - и Анна положила на стол перед герцогом непонятный предмет, тяжелый, белоснежный, с паутинкой трещин на стекле. В этом предмете Грег наверняка узнал бы свой айфон, по которому тосковал почти так же, как и по яхте «Мистери». Анна вернулась на пляж, когда у нее появилась возможность. Она надеялась, что Грег дождется ее, хотя разум и твердил обратное. Разумеется, молодого человека на пляже не было. Кружа по песку, девушка пыталась отыскать, в каком направлении двинулся Грег, но обнаружила лишь таинственный предмет с рисунком в виде надкушенного яблока. Материал предмета был неизвестен на острове, и девушка окончательно убедилась – история Грега не выдумка, и не проверка от ее жениха, а самая настоящая правда. Ей, не самому лучшему следопыту, все же удалось пройти за отпечатками босых ног почти до самого города. Дальше найти след на брусчатке в толкотне не представлялось возможным, да и ее наряд был слишком узнаваем для поисков по городу. Потому Анна вернулась назад и решила заручиться поддержкой отца в розыске таинственного гостя. Многое из этого девушка могла бы рассказать, но не стала выкладывать на стол все карты разом.

Герцог внимательно рассматривал находку, и лицо его становилось напряженным все больше.

- Эта вещь сделана не на нашем острове, - наконец признал он.

- Именно поэтому я и пришла к тебе.

Герцог вздохнул, и вдруг, выдвинув ящик стола, извлек на свет маленький сверток и протянул дочери:

- Меня беспокоит примерно та же проблема.

В свертке лежала монета. Обычный золотой соверен, такой же, как и другие, имеющие хождение по острову. Сначала Анна не поняла, что в нем не так, и недоуменно посмотрела на отца. Тот положил перед ней другую монету, и девушка, наконец, сообразила.

Золото на острове добывалось всего в одной шахте. Не самое чистое, оно, тем не менее, было достаточно мягким и имело ярко-желтый насыщенный цвет. Вторая монета была именно такая. А вот первая отливала более приглушенным лимонным оттенком и была тверже на вид и на зуб. Отличие было не критичным, и если бы отец не акцентировал внимание на этой монете, Анна даже не почувствовала бы разницы. Однако тщательное рассмотрение рождало вопросы.

- У золота другое качество, верно? – спросила она.

Герцог утвердительно кивнул и протянул ей увеличительное стекло:

- Присмотрись еще и к особенности чеканки. Видишь Птицу Евгении?

Птица Евгении была небольшой семейной легендой, о которой на острове знали лишь несколько человек. Незадолго до смерти жены, герцогини Евгении, герцог Фелипе затеял обновить штемпели для чеканки. Старые отжили свой век, и давали заметный брак – в том числе, в углу, над герцогским гербом, при чеканке проявлялась крошечная точка, похожая на летящую птицу. Герцогиня Евгения в свойственной ей полушутливой манере как-то посетовала мужу, что ей будет не хватать этой точки на новых монетах. «Птица похожа на меня, - сказала она тогда. – Ее не должно даже быть рядом с герцогским домом, как и меня, слишком неродовитой для тебя, но она свободна и летит, куда считает нужным сама». Через несколько недель герцогиня сгорела от неизвестной тяжелой болезни, а герцог, убитый горем, вдруг повелел изменить новые штемпели, и оставить над герцогским гербом Птицу Евгении как память о любимой супруге. Увидеть птицу можно было лишь под увеличительным стеклом, а людям несведущим она казалась обычным изъяном.

Анна разглядывала таинственную монету под лупой, и сердце все больше сжималось в тяжелом предчувствии неприятностей:

- Нет, - наконец отложила стекло она. - Здесь нет Птицы.

Она ждала объяснений, но герцог угрюмо молчал.

- Откуда у тебя эта монета? – подтолкнула его к объяснению она.

- Казначей принес. Она показалась ему странной. Этой монетой заплатили налоги в одной из северных провинций.

- Северные? Значит, это Рока Бланка, Каса Савен или Сосьего?

- Кто-то из них, - кивнул герцог.

- А почему ты думаешь, что чеканка делалась не на нашем острове? Может быть, кто-то просто отыскал еще одно месторождение золота, и втайне подделывает герцогские монеты?

- Я ездил в шахты, говорил с мастером Аламо. Он полагает, что монета сделана из сплава с другим металлом, который неизвестен на нашем острове. Именно поэтому у нее другой цвет и твердость. В любом случае, происхождение этого соверена необходимо выяснить.

Анна сжала монету и задумалась.

- Ты доверяешь Раулю? – наконец, спросила она.

- Да, доверяю.

- Вели ему отправить пару толковых ребят в северные провинции, пусть проведут расследование, и найдут, откуда растут ноги у этого соверена. Мне кажется, он не одинок, и у него есть собратья. Вряд ли тот, кто подделывает герцогские монеты, согласится на такой риск ради одного соверена. Раулю свои догадки можно даже не объяснять, а просто сказать, что подозреваешь на острове еще одно месторождение золота.

Герцог промолчал. Девушка вскинула глаза на отца, и увидела, что он смотрит на нее оценивающе и задумчиво.

- Я говорю что-то не так? – смутилась девушка.

- Напротив. Я только сейчас заметил, что ты повзрослела. И как ты стала похожа на свою маму, - герцог вздохнул и отвел глаза. – Иногда мне очень не хватает ее мудрого совета.

Впервые они заговорили на такие личные темы. Анна боялась вспугнуть момент, и тихо спросила:

- Ты скучаешь по ней?

- Очень, дорогая, очень. Я любил ее. И иногда чувствую свою вину за это.

- Вину?

- Увы, - герцог встал из-за стола, и задумчиво заходил по кабинету. – Видишь ли, когда я стал вдовцом, мои советники настаивали, чтобы я женился снова. Но я был так погружен в свое горе, что не хотел ничего и слышать об этом. А сейчас я думаю – если бы я женился еще раз, у меня были бы еще наследники, сыновья, и тогда мне не пришлось бы взваливать на твои плечи управление нашим островом, и заставлять тебя выходить замуж против твоей воли.

- Ты недооцениваешь меня, папа, - тихо сказала девушка. – Я не боюсь ноши управления островом. Я могу справиться, и для этого меня даже не нужно выдавать замуж.

- Теперь я вижу, что недооценивал тебя, - улыбнулся герцог, и в глазах его светилась гордость. – Просто я хочу тебя защитить. Пожалуй, Рауль – один из немногих людей, на которого ты бы могла положиться.

Анна молчала. В конце концов, она уже смирилась с этим браком, и любой спор сейчас был бы излишним.

Часть 2. Полуправда и полуложь

I

Диорт растолкал его на рассвете. Край горизонта еще только начинал заниматься, и света из-за откинутой в сторону портьеры хватало на то, чтобы разглядеть в полутьме силуэты хозяина дома и его сестры.

Диорт сидел на корточках, заправляя масляный светильник, а Мира заплетала волосы, сидя на своей неудобной лежанке.

Грег зевнул и поморщился. Вино, которое они пили накануне, было прекрасным, но употребили они явно лишнего. Сегодня во рту было противно, и голова была чумной и тяжелой. Вдобавок очень хотелось спать, ведь он проспал от силы пару часов.

- А попозже выйти никак? – проворчал Грег, неохотно поднимаясь на ноги. Бодрый и энергичный Диорт раздражал своим мельтешением. Хотелось умыться и попить воды, но мечта так и осталась нереализованной.

- Ты хочешь завалиться в знатный дом в разгар дня? Уверен, что тебя там не заметят?

- Ну хоть водички с утра пораньше выпить можно? – раздраженно спросил Грег.

Диорт пожал плечами и пошел вниз по лестнице, в подвал дома. Грег все же сделал пару глотков из стоявшего на столе кувшина, послал Мире воздушный поцелуй и со вздохом поплелся за своим провожатым.

- А я смотрю, ты слабоват, не умеешь пить вино, - ядовито заметил Диорт, поджидая его в узком чулане размером в пару квадратных метров, и нашаривая скрытую пружину где-то в стене. В недрах подвала что-то хрустнуло, и часть стены повернулась вокруг своей оси, открывая путникам лаз в подземный ход. В лицо дохнуло спертым воздухом подземелья.

- Пить я умею, просто спать надо было, вместо того, чтобы с тобой всю ночь лясы точить.

Диорт знаком велел замолчать, и повел Грега по неширокому старому каменному коридору. Света светильника в руке у провожатого хватало лишь на то, чтобы разглядеть старинную кладку стен. Камни были слегка влажными и склизкими на ощупь, кое-где между булыжниками пробивалась плесень. Однако высота коридора позволяла идти, практически не сгибаясь, что Грег и делал.

- И куда ведет этот ход? – шепотом поинтересовался он у Диорта.

- В любой знатный дом нашего города, - так же негромко ответил долговязый, ныряя в один из боковых коридоров-ответвлений. – Видишь ли, все дома в городе издавна соединялись подземной сетью. С ее помощью сиятельные леди ходили на свидания к любовникам, а сиятельные лорды сбегали к своим товарищам пить вино и играть в азартные игры. Тот дом, в котором мы живем, тоже строился для богатых господ, но въехать в него они так и не успели, не знаю, почему. А вот сеть подземных ходов уже около века забыта и заброшена. Наверное потому, что начала разрушаться, и ходить по ней стало небезопасно и неприятно для аристократов. Но для такого, как я, эти подземные лабиринты просто находка. Я излазил их вдоль и поперек, и способен ориентироваться с закрытыми глазами.

Босая нога Грега вступила во что-то скользкое, мягкое и холодное. Чертыхнувшись и отскочив, Грег злобно проворчал:

- Бабу тебе надо хорошую завести, тогда бы тебя не тянуло всякой херней увлекаться.

Диорт оглянулся, и в неверном свете светильника сверкнул оскал его улыбки:

- Бабу надо. Но бабы нет. Так что и ты сойдешь.

- Зубы пересчитаю, - не оценил юмора Грег, оттирая пятку об пол. – Долго еще идти?

Диорт коротко хохотнул. Кажется, его забавлял новый знакомый.

- Если ты помнишь, герцогский замок находится на горе. Поверь мне, идти придется очень далеко. И часть пути будет через природные пещеры. Там лазы узковаты. Но тебе понравится.

Грег очень сильно в этом сомневался, и был прав. Следующие полчаса были для него чередой коридоров, поворотов, ответвлений, перелезаний через насыпи камней и перескакиваний через непонятные лужи. Спертый воздух подземелий незаметно уступил холодному воздуху пещер, а последний легко пробирался под тонкую рубашку, так что зубы откровенно клацали. Путь был тяжелым и неприятным.

Когда запас нецензурной брани на русском, английском и испанском языках уже иссяк, Грег понял, что рукотворные подземелья остались далеко позади. Этот вывод он сделал, когда Диорт остановился в круглой глухой зале у небольшого отверстия в районе пупка взрослого мужчины.

- Это шкуродер, здесь придется лезть по одному. Справишься без светильника? С ним лезть будет сложно.

- А как лезть-то? – не понял Грег.

- Как я, - и Диорт, откинувшись назад, засунул в щель руки, голову, оттолкнулся ногами, и, лежа на спине, змеей ввинтился в лаз.

Светильник исчез вместе с ним, и на Грега навалилась непроницаемая тяжелая темнота.

- Охренеть, - только и смог вымолвить он, нащупывая руками дырку в стене. Спелеология никогда не была его хобби, и он искренне недолюбливал подобное времяпрепровождение. Лезть в непонятный лаз было страшно – он не знал, что там, и справится ли он. Но и сидеть в пещере в полной темноте было так себе идеей. Лучше следовать за Диортом и его светильником.

Мысль о том, что будет, если Диорт разобьет свой светильник, или в лампе закончится масло, Грег от себя старательно гнал. Ему и так хватало приключений, чтобы придумывать себе новые.

Грег сунулся в щель и, лежа на спине, стал перебирать ногами и руками. Ход шел вверх под углом примерно 45 градусов, и подниматься было легко, но тяжелая каменная плита, нависшая над ним, давила морально и вызывала неприятные мысли. «Хорошо, что я худой и могу здесь пролезть. А вот какая-нибудь девушка типа Анны, могла бы здесь застрять и в груди, и в попе одновременно», - подумал он прежде, чем в глаза ему брызнул свет лампы.

Диорт помог ему выбраться из щели и коротко сообщил:

- Пришли.

Они были в высокой зале, в углу которой лежал достаточно большой камень. Диорт и Грег откатили его в сторону, и глазам открылся еще один лаз – на этот раз в виде обычной дыры в стене.

- Это винный погребок герцога Фелипе, - пояснил Диорт, пропуская Грега вперед. – Сейчас утро и он обычно пустует. Герцог закрывает погреб на ключ, чтобы стража не перепилась, но замок можно открыть любой зубочисткой.

Они выбрались в погреб, и Грег с любопытством закрутил головой. Во все стороны в несколько рядов шли тяжелые дубовые бочки с непонятными пометками и значками.

Диорт извлек из своей холщовой сумки свернутый бурдюк и уверенно направился к одной из бочек:

- Мне сюда, а тебе вон к той двери, - сообщил он своему приятелю.

- Спасибо тебе, - проговорил Грег. – Как я смогу тебя отблагодарить?

- Ты обещал выполнить мою просьбу, - ответил Диорт, не оборачиваясь. – Мир тесен, свидимся. Иди уже, пока в замке не проснулись.

Грег кивнул, и махнул рукой в знак прощания.

II

…Анна покинула кабинет герцога в глубокой задумчивости. Леди Исабель, поджидавшая свою компаньонку у двери, поднялась и бесшумно двинулась следом. Она молчала, и Анне это молчание было лишь на руку. Девушка мечтала добраться до своих покоев, отослать Исабель, и поговорить наедине с Мартой. Анна не рассказала о Греге отцу – в последний момент ее остановило непонятное чутье. Привыкшая разбираться в собственных эмоциях, Анна пыталась ответить для себя на вопрос – почему так. Ее определенно насторожила эта монета. Деньги, отчеканенные за пределами острова и введенные здесь в оборот, были сигналом тревоги, если не признаком государственной измены. Грег вряд ли имел отношение к соверенам, но их одновременное появление на острове было подозрительным совпадением, и только ленивый не связал бы эти два события воедино. А это значило, что парню могли грозить серьезные неприятности. Нет, определенно, Грега придется искать своими силами и без лишнего шума…

Анна подумала, что можно подключить Марту и нескольких особо надежных гвардейцев, но тут судьба решила подшутить. Путь Анны пролегал через малую бальную залу, и, когда она вошла туда, то замерла от удивления. Тот, кого она собиралась разыскивать, кривлялся перед зеркалом с большим напольным канделябром в руках, то ли танцуя, то ли используя его как опору, чтобы орать в него песню на непонятном языке.

Услышав шум за своей спиной, Грег повернулся и встретился взглядом с Анной. Подсвечник со стуком опустился на пол.

- Стража! – внезапно завопила за спиной принцессы леди Исабель. – В замке бродяга!

Анна скривилась, и коротко велела ей:

- Замолчи. Это местный юродивый, он слегка сумасшедший, но безвредный. Позови лучше кого-нибудь из стряпух, чтобы они отвели на кухню и накормили его. Ну же, быстрей! Не бойся, вреда он мне не причинит.

Леди Исабель кивнула и неохотно пошла по коридору в сторону кухни. Анна неторопливо проследила за ней, а затем резко повернулась к Грегу:

- Даже не хочу знать, как ты оказался здесь, но это был безумно глупый поступок. Ты что, хотел украсть канделябр? Поменьше тебе ничего не приглянулось?

Грег не полез за словом в карман:

- Может, он мне понравился? Он здоровый и из золота!

Анна поморщилась при упоминании золота и быстро ответила:

- Вообще-то, это бронза. Но к делу это не относится. Сейчас сюда придут люди, а нам нужно поговорить, причем наедине. Все очень серьезно.

- Я для того и пришел… - начал было Грег, но девушка его перебила:

- Не сейчас. Я велю отвести тебя на кухню, тебя накормят, побудь там до вечера. Вечером я пришлю за тобой доверенного человека, - она прислушалась к приближающимся шагам стряпух и коротко добавила: - Только прошу тебя, молчи. Не говори ничего, притворись глухонемым, твоя речь выдает тебя с головой. Поверь мне, ты в опасности.

Грег, который хотел многое сказать Анне, только кивнул и промолчал, поскольку в залу разом вбежали несколько человек – двое гвардейцев, начальник караула, леди Исабель и стряпуха Мария, добрая молодая женщина с несколько сонным выражением лица.

Анна, вновь вернув себе на лицо маску сдержанной аристократки, холодно попеняла страже, дала распоряжение стряпухе насчет Грега, махнула рукой леди Исабель и, более не оглядываясь, удалилась в свои покои. Грег поймал полный злости взгляд начальника караула, улыбнулся ему в ответ нарочито идиотской улыбкой и послушно поплелся в кухню за заботливой стряпухой.

III

…Вечером, когда замок готовился ко сну, Анна тайно выскользнула из своих покоев, кивнула Леону, стоявшему на страже, поймала в ответ заговорщицкое подмигивание товарища, и осторожно пошла в библиотеку герцога. У нее была запланирована встреча. Марта, торопливо введенная в курс дела, пообещала незаметно провести Грега в библиотеку и дать им возможность поговорить наедине.

Светильники на стенах горели очень скудно, освещая слабые желтые круги вокруг себя, и сгущая тени в углах. Но темные пустые коридоры замка не пугали Анну, она знала наизусть все переходы и галереи, а красться бесшумно могла не хуже воришки Диорта. Еще в детстве они с Мартой, Хосе и Леоном развлекались тем, что устраивали тайные набеги на кладовые герцогской кухни, разживаясь лакомствами и устраивая пикники в заброшенной части замка. И все это как раз под покровом ночи, когда приличные люди должны мирно отдыхать в своих постелях.

Покои леди Исабель, находились как раз на пути к библиотеке. Анна горячо надеялась, что компаньонка уже спит, иначе их нечаянная встреча в полутемном коридоре замка окончательно доконает хрупкую психику бывшей послушницы монастыря.

…На пороге у дверей в покои леди Исабель лежала алая роза. Анна была готова поклясться, что именно эту розу сегодня утром она видела в руках у Леона, но любопытствовать о личной жизни гвардейца не стала. Она лишь иронично приподняла бровь, а всегда невозмутимый Леон покраснел и буркнул:

- Это мое дело.

…А вот теперь Анна волей случая узнала, кому нахальный сердцеед дарит цветы. Пожалуй, она была бы даже удивлена, если б не грядущая встреча, которая интересовала принцессу куда больше.

Скользнув в библиотеку герцога, Анна плотно притворила двери и зажгла стоящий на столе масляный светильник. В ожидании прихода Грега девушка погрузилась в кресло, и углубилась в чтение фолианта, оставленного на столе предыдущим посетителем, скорее всего, герцогом Фелипе. Это была история острова со дня основания города Либертад.

Дверь бесшумно повернулась на петлях, и комнату заглянула Марта. Убедившись, что все в порядке, девушка пропустила Грега и осталась стоять на посту у входа в библиотеку.

Анна и Грег остались наедине.

- Присаживайся, - кивнула на кресло напротив девушка.

Грег, плотно поужинавший и разжившийся, наконец, обувью, сел в кресло и по привычке закинул ногу на ногу.

Анна откинулась в кресле, и смерила наглеца высокомерным взглядом:

- Кажется, ты забываешь, что говоришь с наследницей Эссоль, - напомнила ему она.

Грег усмехнулся. Он не был запуганным крестьянином с этого острова, а в его мире люди обзаводились острыми зубами и чувством собственной значимости еще в начальной школе.

- Был у меня один приятель, тоже потомственный аристократ, - с ленцой сообщил он, - серебряная ложка в заду. Тоже вещал про титулы и то, что они, аристократы, это практически генофонд нации. А потом напился в кабаке в Нью-Йорке, подрался с барменом из-за того, что тот якобы косо на него посмотрел, спрятался под стойкой от подбежавших секьюрити и орал мне оттуда: «Скажи им, что меня здесь нет!». После этого я к титулам отношусь скептически.

Анна вздохнула. Ему явно нравилось выводить ее из себя. Либо же он действительно был из рук вон плохо воспитан. Но ей выдержки было не занимать.

- Расскажи мне, как ты сюда попал.

- Приплыл на яхте, на моей «Мистери». Она разбилась о риф где-то на подходе к вашему острову.

- Как долго ты плыл?

- Шесть с половиной дней. Это я считаю с момента, когда мой двигатель залило водой и я просто дрейфовал по течению. Если б я шел с мотором, наверное, оказался здесь намного быстрее.

- Твою яхту можно починить, чтобы уплыть отсюда?

- Можно, как только у вас научатся изготавливать пластик, алюминий, топливо и микросхемы для картплоттера, - Грег уже не сдерживал яда в голосе, видно было, что упоминание о «Мистери» было его болевой точкой.

- То есть остров ты покинуть не можешь, - констатировала Анна. – А что-нибудь о золотых соверенах ты слышал?

- Сове… чего? Я из золота здесь видел только твой канделябр.

- Он бронзовый, - вновь поморщилась Анна. – Впрочем, хорошо. Расскажи мне про свой мир.

- Мир как мир, дрянь, если честно, - пожал плечами Грег. – Но все лучше, чем ваше лютое средневековье.

- А много островов там, за морем? Они больше нашего?

Грег даже опешил от наивности вопроса. Он смотрел в невозмутимое лицо Анны и понимал, что они практически говорят на разных языках. Молодой человек ощущал себя так, будто пытается изложить теорию относительности трехлетнему ребенку.

- Ваш остров как блоха на ковре, при этом на ковре лежат еще шесть котов и бессчетная куча тараканов. Метафора достаточно ясная?

Если некрасивая метафора и задела ее утонченное чувство прекрасного, девушка этого не показала. Она сдержанно кивнула:

- Более чем. И везде есть люди?

- Везде.

- Удивительно тогда, почему за столько лет ты первый чужак на острове?

Грег хмыкнул. Эта девушка еще не знала о самолетах-разведчиках, китайских туристах и Google Earth. Вот они, похоже, исследовали каждый квадратный сантиметр на планете.

- Поверь мне, я удивлен еще больше, чем ты. И это действительно загадка. Если только ваш остров не скрыт намеренно.

- Это возможно?

- Не знаю. Вероятно, - пора было прекращать этот допрос. - Скажи мне, герцог знает, что ваш остров не единственный в мире?

Анна задумалась. В этот момент Грег даже залюбовался ей – девушка была чудо как хороша, когда всерьез размышляла.

- Нет, - наконец сказала она. – Герцог точно не в курсе. Он подозревает, что с острова можно уплыть и вернуться, но он тоже не знает, как это сделать.

- Но кто-то должен знать. Такая тайна охраняется не только снаружи, но и изнутри.

- Я даже не могу представить, кто это может быть.

- А кто у вас следит за соблюдением этого закона, ну, что про покидание острова говорить нельзя?

- Вице-канцлер по безопасности, - медленно протянула Анна. Кажется, в ее голову тоже стали приходить неожиданные мысли.

- Тогда он наверняка и знает, как с острова уплыть. И как на него приплыть. Не просто же так он следит за исполнением этого закона. Иначе вы давно забыли бы про него как про бессмыслицу.

Девушка кивнула, и в глазах ее отразилась тревога. Она поняла, что по ее совету герцог обратится к Раулю с поддельным совереном. Но, кажется, сам Рауль может быть замешан в этом деле гораздо больше, чем они думали.

Внезапно в библиотеку скользнула встревоженная Марта:

- Герцог идет сюда! – торопливо проговорила она. – Прячьтесь!

Анна не заставила себя долго упрашивать. Махнув рукой Грегу, она скрылась за стеллажами, там, где стояла густая непроглядная тьма. Грег двинулся за ней. И только Марта замешкалась, чтобы затушить светильник.

- Марта? – донесся до ушей Анны и Грега голос герцога. – Что ты здесь делаешь?

- Вечерний обход, Ваше Высочество! – бодрым голосом доложила она, даже не запнувшись. – Вот, увидела горящий светильник и решила затушить. Возможно, кто-то забыл!

- Оставь светильник, он мне пригодится. А ты ступай. И пригласи ко мне сюда господина канцлера де Фуэнтеса и начальника гвардии Венсана.

- Будет исполнено, Ваше Высочество, - по-гвардейски поклонилась герцогу Марта и выскользнула за дверь.

Фелипе тяжело опустился в кресло и задумался, глядя на огонек светильника. Кажется, он был расстроен.

Анна старалась не дышать особенно громко, но ее сердце учащенно билось. И дело было даже не в страхе быть замеченной в библиотеке вместе с чужаком. Гораздо больше девушку волновала близость Грега. Он затаился рядом с ней, и его дыхание шевелило прядь волос над ухом Анны. Ни один мужчина, даже ее собственный жених, ранее не приближался к ней настолько близко. Она чувствовала его запах, и этот запах ее дразнил. Кроме того, она находила его привлекательным – и физически, и эмоционально. Он был красив – высокий, широкоплечий, с рельефными мышцами и прекрасным загаром на чистой коже. Да, его волосы были коротко пострижены – такие прически на острове носили лишь нищие и сумасшедшие, но достаточно было взглянуть на ровную белоснежную улыбку этого чужака, чтобы понять – они ни нищий, ни сумасшедший. К тому же Анне нравилось, как он держал себя с ней. С детства привыкшая к почтению, она не представляла, что кто-то может смотреть на нее так – насмешливо и слегка высокомерно. Даже ее друзья детства – Марта, Леон и Хосе – всегда четко держали ту невидимую черту уважения, которую они не могли переступить. А вот он мог. И, несмотря на то, что это ее здорово злило, Анна не могла не признать – ей это нравится.

Хлопнула входная дверь, и в библиотеку вошел кто-то еще. Анна наклонила голову, чтобы увидеть вошедшего, но из-за стеллажей ей было видно лишь край плаща, расшитого золотой вышивкой, да руку с перстнем.

- А, это ты, - проговорил герцог. – Я не ждал тебя сегодня. У тебя есть какие-то новости?

Незнакомец сделал внезапное движение рукой, и тут же раздался хрип. После этого он развернулся на пятках и торопливо покинул библиотеку. Все произошло настолько быстро, что Анна даже не успела сообразить, а Грег вдруг крикнул: «Твою ж…!» и вылетел из укрытия. Скорее по инерции, чем обдуманно, Анна выскочила следом… И замерла как вкопанная.

Герцог сидел в кресле и на его шее зияла рана, из которой пульсирующими толчками текла алая кровь. В воздухе пахло сладковато-сперто, и огромная красная лужа разливалась у ног герцога. Его голова склонилась вбок, но, когда девушка бросилась к нему в тщетном усилии помочь, зажать рану и остановить кровь, взгляд смог сфокусироваться на ней и побелевшие губы беззвучно выдохнули:

- Эжени…

Глаза застыли, и больше не видели уже ничего, принадлежащего этому миру.

Все это Грег увидел лишь краем глаза, и, в отличие от шокированной девушки, сориентировался намного быстрее. Он понял, что таинственного убийцу нужно догнать, во что бы то ни стало.

Выскочив прочь из библиотеки, он огляделся по сторонам. В полутемном коридоре, освещаемом лишь парой светильников, разглядеть что-либо было трудно. Однако ему показалось, что силуэт убийцы мелькнул за поворотом коридора. Грег бросился следом, но ночной гость, похоже, знал этот замок лучше, чем свои пять пальцев. За поворотом была пустота и тишина. Легкий сквозняк из окна натолкнул Грега на мысль о том, что убийца ушел через двор. Прильнув к деревянной раме, молодой человек тщетно вглядывался в темноту, однако различить что-либо ему так и не удалось.

Спустя минуту напряженных размышлений, где же искать убийцу, Грег разочарованно осознал, что упустил след. Предстояло возвратиться в библиотеку, однако в этот момент его напряженного слуха донеслись шаги и голоса. Кто-то приближался к нему по коридору, и этот кто-то явно не скрывался.

Внезапно молодой человек вспомнил, что перед смертью герцог велел Марте пригласить в библиотеку каких-то людей. Именно они сейчас и приближались к кабинету, оживленно что-то обсуждая.

Как бы то ни было, присутствовать при обнаружении тела им с Анной явно не стоило – по всем законам детективного жанра они бы стали первыми подозреваемыми. Особенно он, чужак.

Стараясь не шуметь, Грег торопливо скользнул назад в библиотеку. Анна нашлась там же, где он ее и оставил – она сидела у тела герцога на коленях, держа его за руку. Девушка не шевелилась, и не произносила ни звука – будто восковая фигура – и глаза ее были сухими и пустыми.

- Пойдем, надо уходить, - затормошил ее Грег. – Слышишь?

Анна не реагировала.

- Быстрее, вставай, у нас проблемы!

Анна с трудом повернула голову, но ее взгляд был все таким же отсутствующим.

- Давай, вставай, - потянул ее за руку Грег, помогая подняться. – Сюда идут. Как отсюда выбраться?

Анна не отвечала.

Шаги раздались совсем близко – выйти из библиотеки незамеченными уже не представлялось возможным.

Оглянувшись, Грег принял единственно возможное решение, и силой увлек девушку за стеллажи, туда, где они прятались всего несколько минут назад. Не успели они затаиться, как в комнату вошли двое – полноватый мужчина средних лет, разодетый как павлин, и его более молодой и более поджарый спутник, одетый просто, но практично – в одежду гвардейца (уж ее-то Грег научился распознавать).

Завидев герцога, оба застыли как вкопанные. Из-за стеллажей Грег не мог видеть их лиц, но предполагал, что они ошарашены.

- Я позову своих людей, - растерянно предложил гвардеец.

- Подожди. Не торопись, - первый пытался соображать. – Сейчас поднимется паника и будет поздно. Нужно действовать на опережение.

- Я и хочу это сделать! – в голосе гвардейца скользнули истерические нотки. - Нужно приказать перекрыть все выходы из замка, убийца не успел далеко уйти.

- Это разумно. И еще нужно усилить охрану у наследницы, причем немедленно.

- Ее охраняют Хосе, Леон и Марта, она в безопасности, - попытался возразить гвардеец.

- Ты не понял, Венсан, - в голосе павлина прорезались стальные ноты. - Нужно приставить к ней надежных людей, а не ее преданных щеночков, которые готовы выполнить любой ее каприз. Она не должна ни с кем общаться без нашего ведома.

- Ваше сиятельство, не стоит мне приказывать, - попытался ответить тот, которого назвали Венсаном. – Я давал присягу герцогскому дому, и теперь буду служить наследнице… Вернее, герцогине.

- Ты знаешь, Венсан, - к стали в голосе добавилась бархатистая вкрадчивость. - Анна легкомысленная молодая девица, она ничего не решает. Тот, кто будет влиять на нее, будет править островом. И у тебя два варианта – либо ты выполняешь мои приказы, и остаешься на должности начальника королевской гвардии, либо принимаешь ее сторону, а, значит, и сторону Рауля, который сейчас определенно будет торопить свадьбу. Ты знаешь, как он тебя недолюбливает. Не боишься оказаться на плахе за то, что не выполнил свой долг и не уберег суверена?

Венсан задумался лишь на долю секунды:

- Я сделаю все, как вы прикажете, господин канцлер.

- Вот и отлично, ступай, усиль охрану принцессы. И пришли кого-то, чтобы встал на посту у двери. А я пошлю за священником и герцогским нотариусом.

С этими словами оба визитера вышли из библиотеки. Грег для верности подождал некоторое время, и повернулся к Анне, все такой же молчаливой и неподвижной.

- Что нам теперь делать?

Девушка молчала, находясь в глубоком шоке.

- Надо было сидеть дома, а не шляться по морю в шторм, - зло сплюнул Грег, обдумывая сложившееся положение. Он не поддерживал ярых феминисток, однако вырос в мире, где женское равноправие не оспаривается, а за такой махровый патриархат, как тот, что продемонстрировал канцлер, можно было бы получить по носу от любой представительницы слабого пола. Однако сейчас рассуждать было некогда - девушка нуждалась в его защите, и он не мог бросить ее на произвол судьбы. Как бы то ни было, нужно убираться из библиотеки, а лучше сразу из замка.

Вздохнув, молодой человек потряс Анну за плечи, и строго сказал:

- Пошли отсюда. Быстро!

Неожиданно Анна послушалась. Она встала на автомате, и как робот последовала за ним, лишь у выхода бросив прощальный взгляд на тело отца… После того, как они выскользнули в коридор, Грег почти просительно произнес:

- Знаешь дорогу в винный погреб? Сможем пройти внутрь?

Анна помедлила, а потом кивнула. И быстро пошла по коридору. Грегу ничего не оставалось, как положиться на нее.

IV

…Ночь еще не отступила до конца, но край неба стал понемногу светлеть, обозначая скорый рассвет. Темнота отступала, и очертания предметов можно было разглядеть, уже не подсвечивая себе дорогу. Впрочем, Диорт нашел бы дорогу к собственному дому даже с завязанными глазами.

Он шел с расслабленным видом человека, которому улыбнулась несказанная удача. В кошеле на поясе глухо позвякивали монеты, и благородный этот звук будто шептал Диорту: «Чувствуешь, как мы звеним? Так звенят не медяки, а самое настоящее полновесное золото!».

Да, Диорту сегодня несказанно повезло – он сумел заработать более, чем достаточно. И да – он во многом покривил душой во время вчерашних посиделок с тем парнем из-за моря. Он лгал, когда говорил, что ему не нужны были деньги. Ему они были очень нужны, он копил их с одной целью, такой святой и сокровенной, что о ней не знала ни единая живая душа, только сестра. Диорт невольно коснулся рукой маленького нагрудного кошеля, спрятанного под рубашкой, будто именно там, у самого сердца, хранилась его мечта. И да, зарабатывал на эту мечту он не только воровством. Еще он продавал тайны. Быть шпионом и доносчиком ему не особо нравилось, но за это платили хорошо. А за информацию про пришельца из-за моря заплатили вообще отлично. Справедливости ради, стоит заметить, что Диорт мог бы продать эту информацию и другому покупателю, и заплатили бы за нее даже больше. Но он был не совсем законченный мерзавец, и предпочитал шпионить на того, кто вызывал у него хотя бы какое-то подобие симпатии.

Дом на пустыре казался все таким же заброшенным и унылым на вид, но Диорт знал, что там, на втором этаже хозяйничает невидимая отсюда сестра. При мысли о Мире его сердце затопила непривычная нежность. Каким бы негодяем он себя ни считал, сестра значила для него очень и очень много. По сути, она была единственным в мире человеком, которым он искренне дорожил.

Нырнув в проем двери, Диорт по привычке беззвучно пошел к лестнице, но замер, не дойдя до пролета. Наверху, на втором этаже, было слишком шумно. Он узнал шаги сестры, но кроме нее был кто-то еще, возможно, не один. Чужаки молчали.

Руки Диорта привычно нырнули в рукава рубахи, нащупав в ножнах на предплечьях основания метательных ножей. Расслабленность исчезла, и в глазах блеснула холодная решимость убийцы.

Диорт прикинул, как быстрее преодолеть лестничный подъем, чтобы не дать чужакам воспользоваться преимуществом верхнего этажа для нападения, когда сверху донесся знакомый мужской голос:

- Диорт, это я, Грег. Все в порядке, иди сюда.

- Как ты меня услышал? – проворчал воришка, поднимаясь по лестнице, но не отпуская пальцами метательных ножей.

- Это не я, это Мира, - Грег стоял наверху, улыбаясь своей самой широкой американской улыбкой.

Диорт даже почти улыбнулся в ответ, но поднялся в комнату и, оглядев диспозицию, осекся в последний момент.

Помимо Грега и Миры, хлопотавшей у стола с кувшином молока, в комнате был еще один человек. Женщина. Ее Диорт узнал сразу. Принцесса Анна сидела на матрасе в углу с потухшим взглядом глубоко шокированного человека и грела в руках, не поднося к губам, глиняную чашку.

Диорт шумно выдохнул и громко, витиевато выругался. Что бы ни означало появление этой женщины в его доме, в одном он не сомневался точно – у него будут проблемы.

- Что она здесь делает? – резко спросил он у Грега.

- Мы сбежали из замка через подземелье. Герцог убит, - Грег коротко пересказал Диорту все, что произошло в замке.

Лихорадочно соображая, что же теперь делать, Диорт тяжко вздохнул:

- Ну почему вы не заблудились в подземелье?!

Грег улыбнулся и показал бродяге буроватый кусочек кальцита, который подобрал еще в самом начале пути от дома Диорта к герцогскому замку:

- Я в постсоветском детстве лучше всех в казаки-разбойники играл, умею ставить стрелки мелом быстро и незаметно. И потом, я ж понимал, что мне из замка без тебя возвращаться придется!

Диорт покачал головой, и прошел к Анне. Та сидела и молчала, глядя перед собой, точь-в-точь как его сестра первое время после смерти родителей.

Отгоняя прочь незваное воспоминание, Диорт резче, чем следовало, спросил:

- И вот такая ты есть? Наследница самого знатного рода, будущая правительница острова? Жалкая сломленная девчонка, убивающаяся по отцу?

Анна метнула на него острый, ненавидящий взгляд, и молча отвернулась.

- Ты зря с ней связался, - презрительно сплюнул Диорт, отходя к Грегу. – Она жалкая кукла, пустышка. Придворную игру с ней не выиграть. Надо отвести ее обратно в замок.

Анна снова повернулась к нему, и уже не скрывая злобы, прошипела:

- Ненавижу! – вскочила со своего матраса и рванулась прочь по лестнице, туда, где за дверным проемом постепенно начинал золотиться край горизонта.

Грег, бросив на Диорта осуждающий взгляд, двинулся было следом, но его за локоть удержала Мира.

- Не нужно, - тихо проговорила она и пошла за убежавшей девушкой, давая понять, что парням лучше остаться в доме.

Диорт примирительно посмотрел на Грега:

- Успокойся, сейчас Мира вернет к жизни твою принципессу. Хочешь вина?

А Мира тем временем вышла из дома и огляделась по сторонам в поисках Анны. Розовый рассвет мягко подсвечивал облака у края горизонта, наполняя предметы красками. В высокой траве радостно стрекотали цикады, а за кустом жасмина горько, совсем по-детски плакала Анна, не способная до конца осмыслить и осознать навалившееся на нее огромное горе. Увы, так устроен этот мир – мы рождаемся в одиночестве, и уходим из жизни тоже в одиночестве, каждый сам по себе. И в таком же одиночестве мы провожаем близких нам людей. Мира знала, что сейчас лучше оставить Анну одну, дать ей время побыть наедине со своей болью. Но что-то незримое и неуловимое будто подталкивало ее в плечо, напоминая о собственной непроходящей тоске. Уступив порыву, Мира присела рядом с Анной и крепко обняла ее за плечи. Та подалась навстречу, уткнулась девушке в основание шеи, и разрыдалась еще горше, забыв о своем статусе и сдержанности. Мира гладила ее по спине, а первые лучи солнца отражались блеском в тонких дорожках слез на ее щеках.

… Солнце уже стало подниматься к зениту, когда они вернулись в дом. Глаза обеих были сухими, и привычная маска невозмутимости снова покоилась на красивом лице Анны.

- Как тебя зовут? – обратилась она к бродяге. – Диорт, верно?

- Смотри-ка, - ощерился в ухмылке воришка, - наша принципесса снова стала высокомерной дрянью! Ну, допустим, Диорт. И что?

Анна дернула уголком рта, но проговорила спокойно:

- Я благодарю тебя за приют, Диорт. И не сержусь на тебя – неуместно требовать хороших манер от уличного бродяги. Мне необходимо вернуться в замок, мое место там.

- Спятила? – почти заорал Грег. – Ты же слышала этого павлина, тебя посадят под замок и разыграют как пешку!

- А мне нравится эта идея, - перебил друга Диорт. – Пускай возвращается в замок, нам же с тобой меньше хлопот и головной боли. Люди канцлера сейчас роют носом землю, как и люди Рауля, чтобы ее найти. Они не поленятся вздернуть любого, кто причастен к ее исчезновению. То есть нас с тобой. И не знаю, как ты, а у меня есть другие планы на жизнь и они приятнее, чем болтаться на сосне в обмоченных штанах!

- Да хватит тебе уже печься о собственной шкуре, подумай хоть раз о других! – обернулся к нему Грег.

- Смотри-ка какой благородный выискался! Давно ли ты сам о других думать начал? Ты даже не понимаешь всего придворного расклада, а лезешь в пекло!

- Придворный расклад не имеет значения, - резко оборвала их Анна. – Я законная наследница острова!

- Пф, - фыркнул Диорт. – И кто же тебя поддерживает? Гвардия на стороне канцлера де Фуэнтеса, а тайная служба стеной за господина де Кабрера. А какая сила есть у тебя?

- Закон. И поддержка народа.

- Ну, знаешь ли, если закон не подкреплен принуждением, он не работает, это нам еще в старших классах преподавали, - встал на сторону Диорта Грег.

– А у народа своих забот достаточно, они на восстание за тебя вряд ли пойдут, - добил Анну Диорт.

Кажется, дуэт политически подкованных оборванцев достиг неожиданного эффекта. Анна задумалась:

- Что же делать?

- Ясно что, - ответил Диорт. – У власти две непримиримые группировки. А у тебя два пути – либо признать, что у тебя нет мозгов и амбиций, принять сторону одной из них и стать их козырем, либо играть против всех. В первом случае тебя ждет спокойная и беззаботная жизнь красивой куклы. Во втором случае обе группировки сделают все, чтобы тебя устранить. Честно говоря, переиграть де Фуэнтеса или де Кабрера у тебя не хватит ни опыта, ни хитрости. Я бы выбрал первый вариант.

Анна сжала зубы, и, глядя в глаза Диорту, тихо ответила:

- Я бы выбрала первый вариант. Но один из них возможно убийца моего отца. И пока я его не найду и не накажу, роль красивой куклы я играть не собираюсь.

Диорт удовлетворенно хмыкнул:

- Ну и молодец. А теперь бери своего дружка, и идите отсюда на все четыре стороны. Мне проблемы не нужны.

- Не понимаю, - вклинился в разговор Грег. – Где же тот благородный бродяга, который пару дней назад бескорыстно спас мне жизнь?

- Сидит, закованный в кандалы, в герцогских казематах и проклинает свою глупую доброту, - резко ответил Диорт.

- Помоги им, - внезапно раздался за их спинами спокойный голос Миры.

Спорщики мгновенно осеклись и как по команде повернулись к говорившей. Девушка стояла у окна, напряженно закусив губу, и, не отрываясь, смотрела на брата.

Диорт хмыкнул, чуть склонив голову:

- Смотри-ка, ты что же, переживаешь за них?

Мира промолчала.

- Черт с вами, - повернулся к Анне Диорт, сдаваясь, - я вам помогу. С чего начнем?

Начать решили с подозрений.

Анна изложила своим товарищам историю герцогского соверена, подчеркнув, что убийство герцога, возможно, произошло из-за него. Диорт кинул задумчивый взгляд на свой кошель с золотом, кое-что прикидывая про себя. Если он сможет рассказать про местонахождение беглой принцессы, про соверен и убийство герцога, возможно, уже завтра его заветная мечта станет реальностью. Главное, не упустить момент.

- Кто, говоришь, знал про соверен? – спросил он.

- Казначей, отец, я и, возможно, Рауль де Кабрера.

Диорт кивнул:

- Вот вам и первый подозреваемый, - он дотронулся до рубашки на груди, и решительно сознался: - В его доме есть пара вещей, которые сделаны не на нашем острове.

- Ты шутишь? – изумился Грег. – И ты мне не сказал сразу?

Диорт пожал плечами:

- Я тебя почти не знаю. А заполучить во враги главу тайной службы, господина вице-канцлера по безопасности… нет уж, спасибо!

- Значит, мой драгоценный жених, - подытожила Анна. – Ты проведешь нас в его дом?

- Я могу провести, - снова подала голос Мира.

- Ну уж нет! – возразил Диорт. – Это слишком опасно! Мира, конечно, не хуже меня ориентируется в подземелье, но отведу вас я. Правда сначала я бы отправил весточку в замок, нам бы пригодились слухи оттуда. У тебя есть там проверенные люди? – обратился он к Анне.

Девушка подумала про Марту и кивнула.

- Есть один человек, я доверяю ей как себе.

- Это ты, конечно, зря, - хмыкнул Диорт. – Но дело твое. Напиши ей записку или подай знак, чтобы она поверила мне, пусть расскажет, что происходит в замке. Я отнесу, обернусь за полдня и к вечеру пойдем на вылазку в дом твоего жениха.

Анна задумалась и сняла с пальца небольшое колечко, скромное и самое непритязательное на вид. Это было кольцо ее мамы, герцогини Евгении, и девушка никогда не расставалась с ним, даже когда отправлялась на поиски приключений со своими друзьями-гвардейцами. Марта отлично знала это кольцо, и что оно значило для подруги - тоже.

- Думаю, это ее убедит, что ты от меня. Только, прошу тебя, не потеряй.

- Не потеряю, не бойся, - заверил ее Диорт, пряча кольцо. Мысленно он уже прикидывал, сможет ли передать информацию о наследнице покупателю, если пойдет к Марте. Его доверитель жил в стороне от замка, и успеть в два места за полдня было сложно. По всему выходило, что в замок он не доберется, а по возвращении наплетет что-нибудь про невозможность эту самую Марту отыскать.

Быстро собравшись, Диорт нырнул в подземелье, пообещав скоро вернуться. Едва тяжелая дверь повернулась на петлях, закрывшись, а шаги бродяги затихли в глубине коридора, Мира решительно обернулась к Грегу и Анне:

- Не верьте моему брату. Он вас предаст, я уверена. Собирайтесь, мы уходим в дом Рауля. Сюда вам больше возвращаться нельзя.

Грег и Анна перекинулись недоуменными взглядами. Они уже с трудом понимали, кому можно, а кому нельзя верить, но видно было, что Мира не врет. Кажется, она прониклась к Анне искренней симпатией и действительно желала помочь. Не сговариваясь, они оба решили последовать совету Миры и покинуть ненадежное убежище.

V

…Сестра Диорта собиралась в поход в подземелье намного основательнее, чем ее брат. В одной из заброшенных комнат на первом этаже оказалась оборудована потайная кладовая, в которой хранилось множество полезных вещей. Мира деловито извлекла из старого сундука простое платье и чепец для Анны, сменную одежду для Грега, пару добротных шерстяных накидок с глубокими капюшонами, фляжку для воды, запас свеч, крепкую веревку, плотно закупоренную баночку масла для светильника и старый заплечный мешок. Пока Грег складывал все пожитки, Анна переоделась, сменив свое дорогое, расшитое кружевом платье, на наряд скромной горожанки. Новая одежда была чуть длинновата и немного тесна, но Анна осталась довольна. Спустя полчаса сборов все выдвинулись в подземелье.

- Только прошу тебя, - обратилась Мира к Грегу, - больше не проворачивай эти фокусы с кальцитом, я не хочу, чтобы все подземелье было исчеркано стрелками в сторону нашего дома.

Грег примирительно развел руками:

- А как же тогда уходить из дома Рауля? Или ты нас подождешь?

- Нет, уходить будете без меня, через двор и по улицам города.

Мира толкнула дверь в подземелье, в лицо уже привычно пахнуло сыростью, язычки светильников в руках ее спутников слабо затрепетали.

- Кстати, Мира, - плетясь за девушкой, рассеянно спросил Грег. – Ладно Диорт, но ты-то откуда так хорошо знаешь подземелья? И чем ты вообще занималась, пока твой брат воровал золото в домах аристократов?

Мира промолчала. Казалось, что она вообще не услышала вопроса, но ее спина будто окаменела, и Грег даже пожалел, что не может увидеть выражение лица девушки в данный момент.

Справедливо рассудив, что каждый человек имеет право на тайну, он повернулся к другой своей спутнице и нарочито беспечно поинтересовался:

- Значит, женишок, да?

Анна лишь молча пожала плечами в ответ.

- И долго вы с ним встречались?

- Мы помолвлены уже пять лет, - не поняла вопроса Анна. – Мне тогда едва исполнилось пятнадцать.

- Ого, - присвистнул Грег, - да твой Рауль старый педофил. И что, все пять лет вы с ним… ну… это самое?

Анна метнула на него недоуменный взгляд.

- Я не понимаю, о чем ты, - искренне сказала она.

Грег озадаченно моргнул и вдруг сообразил:

- Да ладно? Еще скажи, что вы даже не целовались ни разу? – для него, выходца из мира, где даже некоторые тринадцатилетние девочки знают толк в плотских утехах, такой поворот событий оказался неожиданным.

Анна поджала губы и стала похожа на строгую школьную учительницу:

- Твои вопросы неприличны и неуместны!

- Очень даже уместны, - не удержался от подначки Грег. – А вдруг он тебя не будет устраивать в личной жизни? Как ты с ним намучаешься, представь! Послушай опытного, требуй тест-драйв перед свадьбой! – захохотал Грег.

- Не думаю, что это необходимо. Я не собираюсь за него замуж, тем более, если это он виновен в смерти моего отца.

Смех Грега оборвался, но сходить с щекотливой темы он даже не думал.

- А что, у вас ко всем женщинам такие суровые требования по целомудрию?

- Нет, - пожала плечами Анна, - только к аристократкам. Женщины из семей крестьян и ремесленников не обязаны хранить невинность.

- Почему?

- Ну… - Анна слегка запнулась, покраснев, а Мира, не оборачиваясь и не сбавляя шага, злорадно произнесла:

- Потому что они разменная монета. Если у семьи нет денег, чтобы заплатить налоги, они могут предложить своих дочерей для утех богатым аристократам. Те заплатят налоги за них, если будут удовлетворены обменом.

- Да ладно?! – Грег даже остановился, в упор глядя на Анну. – Подкладывать детей под старых богачей за деньги? Это же мерзко!

Анна закусила губу:

- Такова традиция, герцог не вмешивался.

- Отличные традиции! – фыркнул Грег. – Один грозит казнью всем чужакам на острове, потому что такова традиция. Другая оправдывает торговлю детьми. Вы с вашим драгоценным Раулем были бы отличной парой, очень гармоничной и традиционной!

- Это не твое дело! И даже не твой остров! – вспыхнула Анна. – И не тебе учить нас жизни!

- Куда уж мне, - с сарказмом проворчал Грег, встретившись глазами с обернувшейся Мирой. В полутьме коридора он с трудом видел ее лицо, но ему показалось, что в ее взгляде читалось одобрение. Будь она американкой, Грег подумал бы, что ему только что пообещали горячее вознаграждение за его слова. На всякий случай, он улыбнулся девушке в ответ, давая понять, что не возражает против такой награды.

Остаток пути они проделали в полном молчании. Анна гордо воротила нос, демонстрируя оскорбленную невинность, Мира была немногословна по привычке, а Грег довольно и мечтательно улыбался своим мыслям.

Когда Мира остановилась у небольшой каменной арки со словами «Вот мы и пришли, дальше сами», Анна царственно кивнула провожатой и первой скользнула в ход. Грег чуть замешкался, протягивая Мире руку:

- Спасибо тебе.

Мира не знала о рукопожатиях, но вложила свою узкую кисть в его ладонь. В тот же миг Грег решительно притянул девушку к себе и коснулся губами ее губ. Красавица на мгновение замерла, но почти сразу ответила на поцелуй. Ее губы были теплыми и мягкими, а руки, скользнувшие на его грудь, невероятно нежными.

С неохотой отстранившись, Грег обнял девушку за талию и хрипло прошептал:

- Еще увидимся, - после чего исчез вслед за Анной под каменным сводом арки. «Все-таки, хорошо, что она не аристократка», - довольно подумал он.

Анна, шедшая впереди, не заметила его задержки. Она уже стояла у подножия узкой винтовой лестницы, спиралью уходившей вверх. Здесь давно не ступала нога человека. В неверном свете масляных ламп можно было разглядеть толстый слой пыли, лежавший на ступенях.

Девушка осторожно коснулась перил, и стала бесшумно подниматься. Грег двинулся следом. Узкие ступени были неудобными, и ему приходилось тщательно смотреть под ноги, чтобы не свалиться. Одно плечо касалось металлической опоры, другое чиркало по каменной кладке стен, над головой нависали ступени следующего пролета. Такое впечатление, что лестницу делали явно не для ежедневного использования.

Шедшая впереди Анна остановилась, и Грег заинтересованно поднял голову. Лестница закончилась, выведя их на небольшую площадку перед дверью. Никаких замков или иных запирающих механизмов не было видно, а петли выглядели еще относительно сохранными.

Дверь поддалась легко и с незначительным скрипом, однако за ней было еще одно препятствие – проход закрывал старинный, но не истлевший гобелен. Анна прильнула к полу и аккуратно приподняла ткань ковра. Убедившись, что в комнате пусто, скользнула в образовавшуюся щель. От поднявшейся пыли у Грега запершило в носу, но он усилием воли сдержался от чиха и повторил маневр своей спутницы.

…Они оказались в спальне. Явно женской и явно давно неиспользуемой. Вишневый балдахин над кроватью был покрыт пылью, золотые кисти потускнели. Гобелен, из-за которого они выскользнули, тоже не отличался новизной и оригинальностью. Грег разглядел вытканные розы и пару унылого вида птиц на зеленовато-сером фоне. Одинокое окно было плотно закрыто ставнями, сквозь которые не пробивался солнечный свет.

- Кажется, эта комната заброшена, и мы пришли явно не через парадный ход, - сообщила Анна.

- Спасибо, кэп, - хмыкнул в ответ Грег. – Может, тогда уж выйдем через дверь? – он указал на массивные дубовые двери в противоположной от них стене. – Ты ведь ориентируешься в доме своего жениха?

- Лучше, чем хотелось бы, - непонятно согласилась девушка.

Она подошла к резным дверям и попыталась открыть их, однако они не поддались.

- Заперто.

Грег отстранил ее:

- Дай лучше я, - однако тоже не смог открыть двери. – Что будем делать?

Анна оглянулась и решительно направилась в сторону закрытого окна. Поколдовала над задвижками и аккуратно приоткрыла одну из ставней. В комнату хлынул солнечный свет, в лучах которого весело заплясали хлопья пыли. Грег затушил свой светильник:

- Не говори мне, что ты предлагаешь лезть через окно?

Анна выглянула наружу, оглядела двор, и ее лицо просияло. Она выглянула еще раз, внимательно изучив стену по левую сторону от окна, и торжествующе улыбнулась Грегу:

- Струсил? Ну можешь посидеть здесь, пока я занимаюсь делом. А вообще нам повезло, мы в Старом крыле, и не поверишь, какое окно по соседству сейчас гостеприимно открыто.

- И какое же?

- Да это окно спальни моего жениха!

- А я смотрю, ты безошибочно определяешь окна его спальни? – не удержался от шпильки Грег. – А гонору-то было, я не такая, я принцесса!

Анна промолчала, окидывая задумчивым взглядом свою длинную юбку. Потом что-то решила для себя, и твердо сказала Грегу:

- Отвернись и не смотри!

Эти слова произвели строго обратный эффект. Сделав вид, что отвернулся, Грег с любопытством подглядел за девушкой. А Анна (ох уж эта тихоня!), подхватила длинную в пол юбку, закрутила чуть выше колен и заткнула край подола за пояс на талии. После чего подтянулась на край окна и ловко полезла по карнизу наружной стены в сторону спальни графа. Грег не отказал себе в удовольствии пару секунд открыто попялиться на ее красивые крепкие ножки в мягких кожаных полусапогах. Затем к нему пришло осознание, что надо лезть следом.

Он аккуратно посмотрел вниз. В случае чего, лететь было невысоко, но прямо в колючие кусты - стена, по которой предстояло лезть, была обращена в сторону покрытых лесом холмов. Зато в пределах видимости не было ни одного человека, и можно было не бояться, что их обнаружит случайный прохожий, идущий в дом по дороге из города.

- Чего застрял? – сдавленно прошипела Анна, выглядывая уже из окна спальни Рауля.

Выглядеть трусом перед девчонкой не хотелось совершенно. Грег мягко подтянулся, и тоже выбрался наружу. Стена была неровной и шероховатой, нагретой солнцем, - молодой человек ощущал это своей левой щекой. Он пластался по стене, цепляясь за растущий между окнами вьюн, отчаянно нащупывая ногой узкую полосу карниза. Одно неловкое движение, и он мог легко улететь вниз со стены. Главное – это держать равновесие.

«Какой прекрасный остров, - мелькнуло в голове Грега. – Воровство хлеба, драка с бродягой, пещеры, убийства, теперь проникновение в чужое жилище. Что будет дальше?».

Он сделал еще один шаг, и его нога нащупала подоконник спальни, а рука обхватила ребро оконного проема.

VI

В спальне Рауля де Кабреры царила идеальная чистота. Даже странно было осознавать, что через стену от этой цитадели порядка много лет копил пыль серый гобелен с розами и птицами. Здесь гобеленов не было. Каменные стены демонстрировали ровную кладку, кровать посреди пустой комнаты была по-армейски ровно застелена черным шерстяным покрывалом. У противоположной стены курилась жаровня с углями, разгоняя сырость и прохладу старого дома. Дальний угол комнаты был закрыт легкой ширмой, а за ней можно было разглядеть изящный кувшин и таз для умывания. Из комнаты вели две двери – одна, легкая и одностворчатая, явно соединяла спальню с гардеробной. Другая – двустворчатая массивная дверь из дуба – отделяла комнату от какого-то другого помещения, как выяснилось позже – кабинета. За дверью раздавались шаги и невнятные голоса, мужской и женский. Мужской, судя по всему, принадлежал хозяину дома, по крайней мере, Анна узнала его и напряглась. В руке у девушки блеснул обнаженный кинжал. Грег даже завис на секунду, безуспешно пытаясь сообразить, откуда она его вытащила – ножны в складках ее одежды он не заметил.

Женский голос смолк, раздались легкие удаляющиеся шаги, и Рауль остался в кабинете один. Некоторое время он ходил из угла в угол, а затем внезапно двинулся к дверям спальни. Грег вжался в косяк, чтобы не быть замеченным раньше срока. Скрипнули дверные петли, и высокая подтянутая фигура мелькнула в полушаге от него. Рауль де Кабрера вошел в спальню.

Практически сразу почуяв неладное, он остановился и резко обернулся. Но было поздно. Острый кинжал Анны удобно лег отточенным острием между ребрами графа, и тот почувствовал холод стали сквозь тонкую ткань одежды. Анна была ниже Рауля, но решимости ей было не занимать, она действительно была готова убить человека, которого считала виновной в смерти отца. То ли эта решимость, то ли сам вид наследницы произвели на вице-канцлера по безопасности эффект разорвавшейся бомбы. Он замер, удивленно глядя на девушку. Мизансцена была забавной, и Грег любовался ею от души.

- Однако, - выдохнул Рауль с легким восхищением в голосе. – Вот уж не ожидал увидеть вас в своих покоях, Ваше Высочество. Господин канцлер сообщил мне, что вы в глубочайшем трауре сидите в замке и не хотите видеть никого из посторонних.

- У меня немного другие планы, - не отводя от жениха напряженного взгляда, ответила девушка. – Грег, свяжи его.

Молодой человек послушно двинулся к ним, разматывая веревку. Рауль скривился:

- Бросьте, Ваше Высочество. Я не собираюсь убегать или звать на помощь, уберите кинжал и спокойно поговорим без этих дешевых сцен.

Анна движением руки остановила Грега, собиравшегося связать пленника, и медленно опустила оружие.

- Хорошо, - ответила она. – Поговорим. Но, если что, кинжалом я владею очень хорошо.

- О, поверьте, я знаю это. Как и все, что касается моей будущей жены.

Грег фыркнул. Оглянувшись на его полное ехидства лицо, Рауль предложил Анне:

- Может быть, пройдем в кабинет? Нам есть о чем поговорить без посторонних ушей. А вашего юного слугу оставим подождать за дверью.

-Анна, можно, я его ударю? – невинно поинтересовался Грег.

То ли от того, что незнакомец назвал его невесту просто и по-домашнему, то ли от акцента в речи Грега, Рауль внезапно подобрался и с интересом посмотрел на него.

- Однако, - снова повторил вице-канцлер, - вы, Ваше Высочество, не перестаете меня удивлять.

- О, это я умею, - усмехнулась Анна, тоже заметившая интерес Рауля. – Грег будет присутствовать при нашем разговоре, я ему полностью доверяю.

Губы вице-канцлера скривились, а голос был полон желчи и яда:

- Доверяете? Ему? Чем же заслужил ваше бесценное доверие этот gringo?

От последнего слова Грег дернулся, будто от пощечины. Так до сих пор иногда называли американцев в странах южнее США. Человек, который использовал этот термин, явно бывал в Америке!

- Как ты меня назвал?! – опередил Анну с ответом Грег. – Ты был в США? Отвечай!

Своими вопросами молодой человек выдал себя с головой. Рауль торжествующе улыбнулся:

- Понятия не имею, о чем ты. Мы называем gringo людей с северной части острова, у них свой особый диалект. Но ты видно не из их числа, верно? Откуда же ты? И что такое США?

Грег про себя чертыхнулся. Вот же подлец, как он ловко вывернул разговор в свою сторону! Молодой человек чувствовал, что Рауль врет и явно слышал про США, но Анна не дала им продолжить разговор:

- Помолчите оба. У нас есть дела поважнее ваших расшаркиваний. Пройдемте, наконец, в кабинет. Все вместе.

В кабинете Рауль любезно придвинул кресло для своей невесты, а сам расположился на хозяйском месте возле окна. Грегу стул не предложили, очевидно, из вредности. Однако он не расстроился, и стал нахально расхаживать по кабинету, откровенно рассматривая безделушки, трогая их и крутя в руках. Рауль недовольно косился в его сторону, но молчал.

- Итак, - первым заговорил де Кабрера. – Как вам удалось ускользнуть из замка из-под носа Лионеля де Фуэнтеса?

- Это останется нашей маленькой тайной, - невозмутимо ответила Анна. – Лучше ответьте вы. Отец успел поговорить с вами про соверен?

- Какой соверен? – мягко спросил Рауль, однако глаза его были колючими.

- Анна, - вмешался Грег, покачивая в руках позолоченный подсвечник – человеку, привыкшему к легкому пластику, сложно было осознать массивность старинных предметов, - ну неужели ты не видишь, что он откровенно врет? Он прекрасно знает, что остров можно покинуть, но изображает дурачка.

Вице-канцлер скрипнул зубами от наглости проходимца, но усилием воли удержался от очередной реплики.

- Я вижу это сама, - не отрывая взгляда от Рауля, ответила Анна. – Я лишь пытаюсь понять, почему он молчит.

- Потому, что все мной сказанное будет звучать против меня. Вы уже записали меня в убийцы, Ваше Высочество, - внезапно серьезно и немного грустно ответил де Кабрера, а затем, метнув ядовитый взгляд в сторону Грега, добавил: - А если вы про тот необычный золотой соверен, то да, я в курсе, мы с вашим отцом говорили о нем. И оба пришли к выводу, что какой-то чужак регулярно посещает наш остров, используя здесь деньги, привезенные с собой. А вот кто этот чужак...

Грег, в это время уже рассматривавший резной узор на дверях между кабинетом и коридором, верно разобрал в словах Рауля завуалированное обвинение, и, не подумав, брякнул:

- Можно подумать, ваш остров настолько привлекателен, что все под страхом смерти лезут сюда из-за моря!

- Ваш остров? – почти нежно переспросил Рауль.

Грег прикусил губу от досады, а Анна недовольно нахмурилась:

- Ну все, хватит петушиться, вы и так сказали друг другу больше того, что нужно. Вы правы, граф, вы первый в списке моих подозреваемых. И если это не вы – предоставьте мне доказательства.

- Доказательств пока нет, - серьезно ответил де Кабрера, откидываясь на спинку своего обитого бархатом кресла. – Однако я работаю над этим, и обещаю представить вам доказательства в ближайшее время. Пока могу лишь поделиться информацией. Я узнал о соверене еще раньше вашего отца, казначей сразу обратился ко мне, а я посоветовал ему сообщить все герцогу. Мои люди пытались отследить происхождение монеты, и пришли к выводу, что она попала в оборот в провинции Каса Савен. Там, кстати, обнаружились и другие подобные соверены.

Анна кивнула. Значит, Каса Савен. Граф Савен уже много лет не появлялся в столице. Каменистая горная местность на северном побережье была малоплодородна, провинция считалась небогатой и небольшой, поэтому никто особо не интересовался, что там происходит. Выходило, что зря.

Рауль, внимательно глядя на свою гостью, понимал ход ее мыслей.

- Если позволите, Ваше Высочество, я хотел бы пригласить вас остаться в моем доме и под моей защитой. И мы вместе отправимся в Каса Савен для расследования этого дела. Вы же понимаете, что люди канцлера ищут вас повсюду?

- Понимаю. Но не вижу разницу между покровительством канцлера и вашим. Оба варианта не вызывают доверия.

- Ну конечно, - голос Рауля снова наполнился ядом. – Гораздо большее доверие вызывает бродяга с манерами самовлюбленного хлыща.

- Уж лучше быть самовлюбленным хлыщом, чем унылым долбозвоном, - не остался в долгу Грег. – Расскажи, как уплыть с острова, и мы останемся.

- Вот ты и оставайся, - поднялась на ноги Анна. – А я ухожу. Он все равно больше ничего нам не скажет.

Грег замешкался, а Рауль, резко поднявшись на ноги, быстро проговорил:

- Поверьте мне, Ваше Высочество, я искренне хотел бы наладить с вами отношения, но, боюсь, вы не оставляете мне шанса. Потому я сделаю то, что должен, - и он громко позвал: - Арман, живо сюда!

Анна ахнула и кинулась прочь, но Рауль стиснул ее запястье жесткой хваткой и резко прижал к себе. Девушка дернулась, пытаясь ударить его пяткой, но он резко уклонился и лишь усилил захват – руки у него были стальные. В коридоре раздались шаги, и дверь кабинета дернулась, но… не открылась. Рауль на секунду замешкался, недоуменно оглянувшись на вход. Девушка воспользовалась заминкой и вцепилась зубами ему в руку. Вице-канцлер лишь усилил хватку, однако спустя мгновение раздался глухой стук и Рауль безвольной массой упал к ногам Анны. Дверь дернулась снова, еще сильнее.

- Идем быстрее, замок на двери хлипковат, - проговорил Грег, отбрасывая в сторону подсвечник, которым оглушил Рауля.

Анна, увлекаемая спутником в сторону спальни, сообразила быстро:

- Так это ты закрыл засов?

- Мог бы и предложить мне стул, тогда бы я не шарился по кабинету без его ведома, - пробурчал Грег, извлекая из мешка веревку и движением опытного яхтсмена затягивая узел вокруг тяжелой опоры кровати.

В дверь начали стучать и, кажется, попытались выломать замок. Однако массив из дуба скрадывал лишние звуки.

- Сможешь спуститься из окна по веревке? – спросил Грег, уже подсаживая Анну на подоконник.

Девушка вздохнула:

- Куда деваться, - а потом озорно усмехнулась: - любишь ты канделябры, - и скрылась за окном.

Дверь дернулась снова, кажется, замок стали выламывать каким-то инструментом, похожим на топор. Грег не стал дожидаться окончания действия, кинул прощальный взгляд на бессознательного Рауля, и тоже покинул комнату.

Анна ждала его внизу, протягивая шерстяной плащ с капюшоном из вещевого мешка. Второй она уже успела накинуть на себя. Густой кустарник, росший вокруг дома графа, скрывал их от посторонних глаз, но оставлял узкий проход вдоль стен. Девушка двинулась уверенно и быстро, и Грег последовал за ней без раздумий. Анна не врала, когда говорила, что отлично ориентируется в доме вице-канцлера.

Спустя минуту они скрылись за изгибом Старого флигеля, и Арман, если он вломился в кабинет де Кабреры, уже вряд ли смог бы увидеть их из окна.

- Как думаешь, он жив? – спросил Грег, стараясь не отставать от Анны.

Девушка слегка повернула голову:

- Очень надеюсь, что да.

– Я тоже, - скривился в невеселой усмешке Грег. – Не хочется быть убийцей.

Анна движением руки прервала его откровенность: - они вышли к черному ходу из дома. Им пользовались слуги, через него же в дом заносили продукты для кухни. Сейчас дверь была открыта, слуги сновали туда-сюда, разгружая телегу с мешками и бочками. На случайных путников никто не обратил внимания – сотрудники вице-канцлера по безопасности часто приходили в дом, скрывая лица под капюшонами.

Анна и Грег свободно вышли на дорогу, и быстро пошли прочь. Их никто не преследовал. Шли в тишине, погруженные каждый в свои мысли.

- Знаешь, - наконец сказал Грег, - я беру свои слова обратно. Вы, конечно, очень с ним похожи – одинаково высокомерные, но идеальная пара из вас вряд ли бы получилась. Ты достойна большего.

Анна вскинула на него глаза, в которых светились воодушевление и благодарность:

- Спасибо, - с искренней улыбкой поблагодарила она.

Кажется, приключение в доме графа де Кабреры сблизило их. Они молчали, но теперь это молчание было естественным и приятным.

Дорога вилась вдоль роскошных вилл, одной стороной огородившись заборами, а другой обрываясь к лесу и морю. Грег любовался подсвеченными солнцем верхушками старинных деревьев, росшими ниже по склону. Зеленый пушистый ковер катился вниз, обрываясь у узкой полосы песка.

- Красиво у вас здесь. Я бы приезжал сюда на отпуск пару раз в год.

- А чем ты занимаешься там, у себя дома? – спросила Анна.

Молодой человек впервые замялся, не зная, как объяснить девушке, что он просто проматывает родительские деньги.

- Ищу себя, - наконец, сформулировал он.

- Ну и как, нашел? – Анна не отставала со сложными вопросами.

- А, может, я женюсь на тебе и стану герцогом вашего острова? – резче, чем следовало, ответил он. Девушка смутилась:

- Будь добр, займи очередь, желающих на мне жениться и так больше, чем мне хотелось бы.

- Ах, ветреная женщина, не дождалась меня, да? – расплылся в улыбке Грег. Анна пихнула его локтем в бок и тоже рассмеялась, скрывая румянец на щеках.

VII

Постепенно дорога спускалась вниз, к городу, и людей на ней становилось все больше. Сначала попадались отдельные экипажи знати, затем стали встречаться идущие пешком простолюдины, и их число все увеличивалось. Когда утоптанная каменистая дорога втянулась в город, сливаясь с каменной мостовой, люди двигались уже сплошной стеной. Все были одеты в темные одежды, некоторые несли цветы. Грег почувствовал себя будто в детстве на демонстрации. Он нащупал рукой тонкие пальцы Анны и крепко сжал их, чтобы не потерять девушку в толпе.

- Куда все идут? – шепотом спросил он

Анна повернула к нему голову: кровь от ее лица отхлынула, а бледные губы были сжаты в горькую тонкую нить:

- На церемонию прощания с герцогом. Его отпевают в центральном соборе.

- А мы что, тоже туда идем?

Анна опустила голову:

- Я понимаю, что не стоит этого делать, но я хочу взглянуть на него… Хотя бы издалека.

Грег чуть сильнее сжал ее пальцы, и молча пошел рядом.

Узкие улицы вывели их на небольшую вымощенную камнем площадь, зажатую со всех сторон белоснежными маленькими домиками. Дальний конец площади заканчивался у ступеней, которые уходили вверх, к высокому белому храму, небольшому, по меркам современного жителя мегаполиса, но вместительному с точки зрения средневековой Европы.

На возвышении у храма цепью стояли гвардейцы. Они охраняли помост с гробом. К герцогу проходили только аристократы, которые протискивались через толпу в сопровождении слуг. Простых жителей к телу не подпускали – они оставляли цветы на ступенях лестницы и молча топтались на площади, глядя вверх и перешептываясь. Все были взволнованы, понимая, что грядет время перемен.

Из-под сводов храма внезапно вышли несколько человек в окружении гвардейцев. Грег узнал канцлера, хоть тот и сменил свой павлиний наряд на вполне пристойную черную весту. Рядом с ним закутанная в черное и с закрытым вуалью лицом шла женщина. При виде ее толпа заволновалась, раздались приглушенные голоса: «Герцогиня Анна» и «Ее Высочество». Девушка опиралась на руку красивого молодого аристократа, чьи глаза и повадки выдавали его смятение. Кажется, аристократ был растерян.

Группа людей прошла к гробу герцога: аристократка в черном присела у изголовья, а канцлер и молодой человек замерли за ее спиной. Девушка застыла неподвижным изваянием, лицо де Фуэнтеса излучало скорбь, и только спутник девушки шарил по толпе растерянным и будто бы невидящим взглядом.

Анна наблюдала эту картину, и ощущала все больший дискомфорт. Ей казалось, что бегающие глаза аристократа вдруг застыли, сфокусировавшись на них с Грегом. И хотя на ее голову был накинут капюшон, а сама она едва выглядывала из-за плеча какого-то рослого бородатого ремесленника, ее взгляд все же скрестился со взглядом мужчины.

Анна вздрогнула, но сдержала порыв сбежать. Осторожно, чтобы не привлекать внимание резкими движениями, она скрылась за широкой спиной ремесленника и потянула Грега за руку:

- Уходим.

Она повернулась спиной к аристократу, не давая разглядеть свое лицо, и быстро стала протискиваться прочь. Несколько тягуче длинных секунд она ожидала узнавания, оклика, суеты за спиной, топота гвардейцев… чего угодно. Однако ажиотажа позади не возникло. Не выдержав, Анна обернулась. Молодой аристократ подозвал к себе начальника гвардии Венсана, и что то сказал, указывая рукой в их сторону. Венсан кивнул и двинулся в сторону гвардейцев, замерших у ступеней к храму.

Анна поняла, что ее узнали, и сейчас Венсан направит по их следу верных гвардейцев из числа не слишком совестливых. Все верно, шумиху поднимать никто не станет, но задержать беглую принцессу постараются во что бы то ни стало.

Люди, которым Анна и Грег наступали на ноги, недовольно ворчали им вслед, однако сторонились. Выходы к улицам тоже охранялись гвардейцами. Стремясь уйти прочь как можно быстрее, Анна практически влетела в охранника у края площади. Ахнув, она отшатнулась назад, но гвардеец ловко удержал ее за локоть и слегка откинул от лица капюшон.

«Попалась!», - мелькнуло в голове Анны, но спустя мгновение пришло узнавание. Леон! Гвардейцем был Леон!

Он тоже узнал свою госпожу. А потом бросил взгляд за ее спину и увидел других стражников, протискивавшихся к ним сквозь толпу. Леон не был тугодумом, и моментально все понял.

- Уходите отсюда, - коротко проговорил он, снова закрывая ее лицо капюшоном. – Я скажу им, что в меня влетела сумасшедшая горожанка.

Анна благодарно кивнула, но, перед тем, как уйти, успела шепнуть:

- Передай Марте: в полночь на нашем месте.

Леон едва заметно кивнул, а Грег и Анна торопливо нырнули в узкий длинный переулок, в котором, по счастью, было пусто – лишь сушилось над головами белье, да пара ленивых кошек дремали прямо на гладких от времени булыжниках мостовой. Анна прибавила шагу, и Грег с трудом стал поспевать за решительной поступью девушки.

Встречные люди оглядывались на них с недоумением – слишком торопливо они уходили с площади, но Анна была слишком погружена в себя, чтобы обращать внимание на окружающих.

Вскоре последние прохожие остались далеко позади, а узкие каменные улочки наконец закончились, сменившись деревянными мостовыми квартала ремесленников. Грег глазел по сторонам, ощущая себя персонажем в декорациях исторического фильма. Улицы здесь были значительно шире, чем в центре, а дома стояли не так близко друг к другу, окруженные небольшими палисадниками и мастерскими. Над разномастными крылечками висели вывески – некоторые, вроде кренделя, ботинка или змеи с чашей, были узнаваемы, другие – вроде двух рук, раскрывающих медвежью пасть - вызывали вопросы своим непонятным сюжетом. При этом людей на улицах практически не было – квартал будто вымер. Неудивительно. Похоже, все ремесленники в данный момент толпились на главной площади города.

Солнце медленно клонилось к горизонту, и дома отбрасывали длинные глубокие тени. Наступал вечер, и Грег подумал, что они не спали уже больше суток. Усталость и голод постепенно брали свое – хотелось присесть (а лучше прилечь), вытянув гудящие от постоянной ходьбы ноги.

Лениво пнув носком сапога лежащий на дороге камень, Грег оценивающе посмотрел на девушку:

- Успокоилась? Расскажешь теперь, кто этот аристократ? И тот гвардеец?

- Аристократ - маркиз Аруа, - коротко ответила Анна, откидывая с лица капюшон и слегка сбавляя ход.

- О, ну конечно, как же я сам не догадался, - съязвил Грег, - я же так отлично разбираюсь в вашей окологерцогской тусовке! А кто в черном? Твоя сестра?

Анна вскинула глаза на Грега:

- Я. А ты не понял? Это послание от канцлера. Он играет по-крупному – нашел мне замену. Не так уж и сложно, кстати, заменить сбежавшую из замка аристократку, которую в лицо знают лишь самые приближенные. А если закутать похожую на меня женщину в траурную вуаль и не выпускать в замке из своей комнаты под предлогом скорби – так вообще в настоящей мне нет необходимости.

- То есть если ты обьявишься – у тебя два пути. Либо делать, что он говорит – либо умереть, - догадался Грег. – И во втором случае твою роль вполне может сыграть какая-нибудь другая девушка. До поры, до времени.

- О, поверь, он сможет дурачить всю знать острова очень долго. У него талант мошенника.

- Ну уж это я заметил, - согласился Грег, вспомнив беспокойные глаза разряженного павлина. – А причем тут Аруа?

- Сдается мне, канцлер продвигает его на роль герцогского супруга. Им не нужен Рауль в качестве моего мужа. А поскольку о помолвке уже объявлено, нужно обойти его и выдать принцессу замуж за другого, чтобы лишить Рауля притязаний… - Анна складывала в голове разрозненные кусочки паззла. – Ах, так вот почему… А я-то на последнем приеме еще удивлялась – что это он стал проявлять ко мне внимание? А он, похоже, выполнял приказ де Фуэнтеса! Вот же подлец!

Грег молчал, думая, что интрига на этом острове все плотнее затягивает петлю на его шее. Самое странное, что он, махровый эгоист, который все и всегда измерял собственной выгодой, вдруг рискует своей жизнью ради благополучия и безопасности совершенно чужой девчонки. Причем, ему нравится играть эту роль заботливого и покровительственного старшего брата. Странно. То ли он повзрослел, то ли всегда был таким, но даже не подозревал об этом.

- И каков теперь наш план?

Короткая улочка ремесленников упиралась в холм и, превращаясь из деревянной мостовой в утоптанную проселочную дорогу, взбиралась серпантином на горный склон. Вдоль дороги потянулись деревянные жерди-изгороди, за которыми зеленели ровные ряды каких-то сельскохозяйственных культур. Судя по тому, что строений на горизонте уже не было, они выбрались из города в предместье.

Анна остановилась, пытаясь сориентироваться, а затем призналась:

- Нам нужно покинуть город. Здесь слишком многие знают меня в лицо.

- Хочешь отправиться в Каса Савен?

- Если бы это было так просто… - Анна вздохнула, и, не чинясь, села на землю, прижавшись спиной к стойке изгороди. Ее ноги тоже гудели, хотя она и старалась не подавать виду.

Грег прилег рядом, вытянувшись на земле и положив голову девушке на колени:

- Так в чем проблема? – спросил он, разглядывая ее лицо в свете заката.

Анна напряженно замерла от столь смелого жеста спутника, но как истинная аристократка сохранила внешнюю невозмутимость.

- Видишь ли, - произнесла она, - это единственная дорога из города. Она проходит через ущелье, а на границе провинций дежурят таможенные посты, они облагают налогом торговцев. Посты подчиняются вице-канцлеру по финансам, то есть Аруа. Если мы пойдем по этой дороге дальше, то попадем в руки канцлера быстрее, чем покинем провинцию.

- А почему бы нам тогда не пойти в обход?

- Нужно знать дорогу. И идти придется слишком долго – без еды, воды, одеял и костра – как ты собираешься выживать в лесу?

- Логично, - кивнул Грег, садясь рядом. – А далеко до Каса Савен?

Анна подняла с земли палку и, разровняв пыль, стала чертить что-то, похожее на надкушенное яблоко.

- Вот смотри, - указала она на яблоко. – Это наш остров. Вот здесь, - палка ткнулась в место укуса, - бухта Либертад, а в ней - наш город. Мы сейчас примерно вот здесь, - Анна указала на центральную часть бухты, - а нам нужно попасть вот сюда, - и палка переместилась чуть восточнее яблочного черенка. Это примерно четыре-пять дней пути. И нужно миновать границы трех провинций.

Грег вздохнул. Ноги и спина гудели, желудок урчал и хотелось спать. Думалось слишком тяжело.

- Слушай, а у вас есть контрабандисты? – внезапно спросил он.

- Контрабандисты? – Анна задумалась. – Не знаю. Но есть одна таверна, где собирается все отребье столицы.

- Пойдет. Далеко отсюда?

- Нет, почти рядом.

- Отлично, - кивнул Грег и посмотрел на солнце. – Предлагаю вздремнуть пару часов хотя бы вон за теми соснами, а когда стемнеет, пойдем охотиться на контрабандиста. Только прошу тебя, переоденься в мужское, Мира же дала нам сменную одежду. Еще не хватало тебе лезть в преступное гнездо в облике скромной горожанки!

Анна кивнула. План Грега был одобрен.

VIII

Едва уставшие путники шагнули за порог харчевни, им в лицо пахнул острый аромат пряностей, жареного мяса и кислый дух алкоголя. А еще смесь запахов людского пота, дешевых притираний и дыма очага. В общем, амбре стояло такое, что Грег поморщился, стараясь дышать неглубоко и редко. Лицо Анны в этот момент парень видеть не мог – девушка благоразумно скрыла его капюшоном.

В центре горел очаг, а вокруг него вдоль стен были расставлены столы и грубо сколоченные лавки. Небольшое помещение было густо забито народом – свободных мест почти не было, лишь в дальнем углу зала, у прохода, ведущего в кухню, пустовал небольшой столик.

Грег потянул свою замешкавшуюся спутницу в угол и решительно усадил к стене.

- Не снимай капюшон, - тихо шепнул он ей, оглядываясь по сторонам.

Молодой человек с отвращением дотронулся до поверхности стола и даже не удивился, почувствовав, что дерево липкое на ощупь. С первого взгляда становилось ясно, что заведение не отличалось чистотой и опрятностью. Впрочем, посетителей – пьянчужек самого запущенного вида – подобное безобразие явно не смущало.

Лица людей, набившихся в столь поздний час в эту дешевую харчевню, были заведомо уголовные. Причем это были в основном мужчины – из женщин в помещении были только пара девушек-подавальщиц, несколько девиц разбитного вида да пришедшая с Грегом Анна. Мужчины не стеснялись, гоготали, отвешивая девицам непристойные комплименты,усаживали их на колени и шлепали по попам не успевших увернуться подавальщиц.

Оценивая обстановку, Грег подумал, что идея поиска контрабандиста в этом разбойничьем логове была откровенно идиотской. Сейчас вот пьяная братия обратит внимание на Анну, и их совершенно точно не обманет мужской наряд его достаточно фигуристой спутницы. Он один просто не сможет ее защитить от разгоряченной алкоголем толпы мужланов. Кажется, Анна тоже это прекрасно понимала, поэтому сидела крайне тихо, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.

- Что будете кушать? – приблизилась к их столу румяная подавальщица.

- Нам пока только воды, - опередила Грега с ответом Анна.

Девушка-подавальщица поджала губы, смешливые огоньки пропали из ее глаз, но она благоразумно промолчала. Лишь кивнула и удалилась в кухню. Наверняка чтобы шепнуть о неплатежеспособных клиентах вышибале.

Сидевшая неподалеку от них толпа громко загомонила, одобрительно поддерживая высокого худого паренька, вскочившего на скамью.

- Зря мы сюда пришли, - негромко проговорила Анна, глядя, как паренек лихо опрокидывает в себя огромную кружку явно крепкого алкоголя, а потом, как ни в чем ни бывало, достает из складок одежды метательные ножи и ловко всаживает их один за другим между рогами подковы, прибитой над входной дверью.

Одобрительный гул сменился аплодисментами, загомонил народ из-за других столов, кто-то явно собирался повторить трюк паренька.

- Похоже, ты права, - согласился Грег, глядя, как на скамью взбирается совершенно не стоящее на ногах пьяное тело. – Сейчас здесь будет самая натуральная поножовщина.

В этот момент дверь харчевни открылась, и внутрь вошел еще один человек. Долговязый, слегка сутулый, с длинными, небрежно растрепанными волосами и со шрамами на лице. Диорт!

Грег коснулся руки Анны, чтобы привлечь ее внимание к вошедшему, уже не обращая внимания на то, что пьяный метатель, не удержав равновесие на скамье, грохнулся на пол под веселый хохот приятелей.

Диорт прошел к столу, за которым сидела пара мужчин, и присел рядом с ними, на ходу махнув рукой подавальщице и кинув ей монету. Та поймала ее в полете, моментально кивнула и метнулась к стряпухам, стремясь угодить дорогому гостю.

Бродяга бросил на стол небольшой сверток и, не обращая внимания на мужчин, обернулся к подавальщице. Та уже несла ему на подносе кружку пива и глубокую тарелку чего-то жареного и по виду очень похожего на мелкую рыбешку, которую местные дети ловили у берега сачками.

Сделав глубокий глоток, Диорт откинулся на спинку скамьи, с нарочитым удовольствием глазея по сторонам. Один из мужчин взял со стола принесенный Диортом сверток, и вместе со спутником направился к выходу из харчевни. Бродяга остался за столом в гордом одиночестве.

Грег и Анна переглянулись и, не сговариваясь, поднялись со своих мест.

- Ну привет, - сказал Диорту Грег, присаживаясь на скамью рядом с ним и отрезая бродяге путь для отступления. На сиденье напротив мягко опустилась Анна.

Диорт дернулся, но Грег ловко усадил его за плечо на свое место.

- Мы так и поняли, что ты нам рад.

Тут взгляд американца упал на тарелку с едой и Грег, недолго думая, подцепил рыбешку и отправил ее себе в рот.

- А ты, я смотрю, понабрался наглости и еще не сдох, - с нотами возмущения и восхищения произнес Диорт, наблюдая, как приятель с наслаждением разжевывает его угощение.

- Не фдох, - с набитым ртом подтвердил Грег. – Я фе фивучий.

Диорт отодвинул от наглеца свою чашку, однако она оказалась под носом не менее голодной Анны. Девушка колебалась несколько секунд – в ней боролись голод и аристократическое воспитание, - но природа все-таки победила.

- А, какая теперь разница, - пробормотала Анна и влезла в тарелку Диорта рукой. – Боже, как же вкусноооо, - промычала она, запихивая в рот сразу несколько рыбешек.

- Да вы издеваетесь! – взвыл Диорт, отбирая чашку у девушки и стуча по рукам Грега, который полез за новой порцией угощения. – Это мое!

- А ты знаешь толк во вкусной еде, - констатировал Грег, с завистью наблюдая, как Анна беспрепятственно подхватывает с тарелки новую порцию рыбы, – бить по рукам свою герцогиню вредный бродяга не стал.

- Я думал, я от вас уже избавился, - мрачно проговорил Диорт. – Вы за мной следили?

- Нет, - ответила Анна, - и нас совсем не интересуют твои дела с людьми Рауля – это они ведь сейчас вышли отсюда, да?

- Не знаю, спроси у своего женишка, на него ли они работают, - саркастически ответил Диорт. – Мне они не отчитываются. Рауль, кстати, не возражает, что ты таскаешься по таким местам со своим ненаглядным дружком?

- Он жив? – вклинился в разговор Грег. – Я думал, он того… когда я его по макушке тюкнул.

- Чтоооо? – завопил Диорт. – Что… ты…? Когда???

- Тише ты, не ори. Днем.

Диорт тихо ругнулся сквозь стиснутые зубы, Грег не понял, что именно он сказал, однако, судя по тому, как отчаянно покраснела Анна, ругательство было забористое и достаточно нестандартное.

- Надеюсь, он жив, - наконец смог вернуться к нормальной речи Диорт. – Иначе у нас у всех будут огромные проблемы.

- Неважно. Нам нужно покинуть город, причем незаметно, - перешел к делу Грег. – Нам нужен контрабандист.

- А Святого Отшельника тебе на главную площадь города не притащить? – возмутился бродяга.

Грег пожал плечами и все-таки сцапал с тарелки еще одну золотистую рыбку, благо, стараниями Анны их осталось совсем мало.

- Не поможешь ты – помогут другие. Но я как герцогиня заявляю тебе со всей ответственностью – я умею быть благодарной. И зло я тоже помню хорошо, - веско проговорила девушка, глядя бродяге прямо в глаза.

Диорт скривился:

- И кто же тебе поможет? Твоя подруга Марта? – он полез в поясной кошель и достал оттуда колечко Евгении. Простенькое украшение прозвенело по столу в сторону девушки, и было решительно накрыто ее маленькой ладонью. – Сдулась твоя подруга. Я хотел ей передать, но она служит де Фуэнтесу. Она тебя предала.

- Врешь, - уверенно ответила Анна, надевая кольцо на палец.

Диорт откинулся на спинку лавки, глядя на девушку со странной смесью торжества и снисходительности во взгляде:

- А как ты думаешь, кто сегодня на церемонии прощания с герцогом играл роль убитой горем принцессы Анны? Чья фигура, рост и манеры похожи на твои как две капли воды?

Анна замерла, пораженная мыслью, которая ей в голову явно не приходила. Нет. Не может быть.

- Ты врешь, - уже менее уверенно повторила Анна.

- Она сдаст тебя де Фуэнтесу за здорово живешь, я тебе гарантирую, - Диорт горько скривился. – Мы все такие – думаем о других пока это не во вред нам самим.

Он помолчал секунду, размышляя над чем-то, а потом спросил Анну без прежнего яда в голосе:

- Куда вы хотите добраться?

Грег хотел было остановить подругу, но Анна, повинуясь какому-то непонятному порыву, не стала врать:

- В Каса Савен. Есть предположение, что граф Савен виновен в смерти моего отца.

- Граф Савен? – Диорт аж подобрался, услышав ненавистные имя и титул. – А ты казнишь его, если он действительно виновен в убийстве?

- Эй, что за дикая жестокость? – попытался вклиниться в разговор Грег, но Анна его оборвала. Ее глаза превратились в ледяные кинжалы:

- Если я найду неопровержимые доказательства его вины в смерти моего отца, казнь станет для него избавлением, о котором он будет умолять. Это я обещаю.

За столом повисла тишина. Грег смотрел на своих приятелей растерянно и испуганно, вдруг осознав, что в этом лютом средневековье играют по другим правилам, нежели в его мире. Диорт и Анна гипнотизировали друг друга взглядом: Анна была решительна и собрана, а Диорт расплывался в хищной одобрительной улыбке:

- А ты мне начинаешь нравиться, принчипесса Анна.

Анна отзеркалила его движение: откинулась на спинку скамьи, при этом отсалютовав Диорту его же кружкой с пивом:

- Герцогиня. Теперь уже герцогиня Анна, - веско поправила его она, делая глоток. – Так ты найдешь нам контрабандиста?

Диорт кивнул:

- Это не так уж и сложно. Но я поеду с вами.

- Хорошо, - согласилась Анна.

- Эй, - напомнил подруге Грег, - он нас чуть не сдал кому-то!

- Он нас уже сдал, - спокойно ответила Анна, не отрывая взгляда от Диорта. – А ты не понял, что Рауль был в курсе обстоятельств твоего появления на острове? Как ты думаешь, кто ему об этом рассказал?

Диорт сделал вид, что старательно изучает собственные грязные ногти:

- Мы все такие – думаем о других пока это не во вред нам самим, - не поднимая глаз, повторил он.

Грег застонал, уронив голову на скрещенные руки:

- Боже, как же я хочу домой! – жалобно протянул он.

Диорт мягко поднялся со своего места, подошел к одному из столов и отозвал в сторону невысокого коренастого мужчину, по бородатой щеке которого тянулся глубокий розовый шрам. Они кратко переговорили о чем-то, затем Диорт показал на Грега и Анну. Мужчина скользнул по ним взглядом, особенно задержавшись на лице и фигуре девушки, придирчиво осмотрел ее и расслаблено кивнул. Диорт заулыбался, похлопал мужчину по плечу, они пожали друг другу руки и разошлись каждый к своему столу.

- Договорился, - кратко сообщил Диорт, плюхаясь к приятелям. – Сегодня всем быть перед рассветом в бухте за городом.

- Почему он так смотрел на нас? – поинтересовался Грег.

- Ну, - Диорт расплылся в очередной своей гадкой улыбке, - денег же у вас нет. Поэтому договорились, что расплачиваться будете натурой. Поскольку мальчики не в его вкусе, отдуваться за всех будешь ты, - палец Диорта оказался ровно перед носом Анны.

- Что?! – ахнула девушка. – Ты хочешь меня подложить под этого мерзкого типа?!

Она оглянулась на стол контрабандиста. Тот сидел, пожирая ее глазами и улыбаясь предвкушающей улыбкой. Кажется, мысленно он ее уже раздел и теперь поворачивал в разные ракурсы.

- Поверь, он тоже не в восторге от такой сделки, - не унимался Диорт. – Он предпочел бы деньги. Да и вообще, ты особого восторга у него не вызвала, тем более, в таком наряде. Но он сказал, что в темноте будет без разницы, как ты выглядишь.

Анна не удержалась, и стукнула гогочущего Диорта кулачками в грудь:

- Ты! Ты скотина, ты знаешь это?!

- Я знаю, - резко перестал смеяться Диорт. – Но других вариантов у нас нет. До конца нашего путешествия в Каса Савен у нас будет время придумать альтернативную оплату. Иначе ты и впрямь будешь отдуваться за всех нас. Если тебя это не устраивает – придумывай другие варианты либо иди пешком.

Анна задумалась. Все выходило гадко, но выбора явно не было. Оставалось надеяться, что они что-нибудь придумают к моменту, когда окажутся в Каса Савен. Однако перед отплытием нужно было убедиться в верности слов бродяги.

- Хорошо, пусть будет так, - проговорила она, вставая. – Мы будем в бухте сегодня перед рассветом. Но сейчас нам нужно кое-что сделать. Пойдем, Грег.

Молодой человек молча поднялся следом. Он вообще сделался подозрительно молчалив в конце разговора с Диортом. Но Анна не придала этому значения.

IX

После наступления темноты привычный мир начинает выглядеть совершенно по-другому. Грег шел по уже знакомому пляжу, на котором произошла их первая встреча с Анной, и не узнавал местности. Море отступило от берега, обнажив широкую полосу песка вперемешку с галькой. Волны лениво лизали босые ноги, и Грег невольно боролся с желанием поплавать в ночной воде. Было темно, так, как никогда не бывает ни в одном электрифицированном городе мира, и только лунная полоса на морской глади давала немного света. Пахло водорослями и солью, а плеск волн успокаивал и умиротворял.

Анна брела рядом, погруженная в свои мысли. Кажется, известие о предательстве подруги сильно выбило ее из колеи, хотя, положа руку на сердце, Грег не понимал, о чем тут можно горевать. Люди предают – все и всегда. Если привыкнуть к этой мысли, количество разочарований в жизни сведется к нулю. Но для Анны, видимо, все было не так просто.

Намного больше Грега смущали кровожадные планы Анны и бродяги Диорта. Грег старался внушить себе, что эти разговоры в таверне были всего лишь бравадой, но в глубине души подозревал – это не так. Когда дело дойдет до крови, ему придется либо уйти в сторону, либо замараться вместе со всеми. И то, и другое в его планы явно не входило. По здравому размышлению получалось, что самым оптимальным вариантом будет найти путь с острова и уплыть раньше, чем новая герцогиня начнет казнить своих политических врагов. О том, что этот выбор сродни засовыванию головы в песок, Грег особо не думал. В конце концов, с каких это пор он стал таким совестливым? И за кого, кроме себя, он должен переживать в этом мире?

Анна, ведомая чутьем коренной жительницы острова, в какой-то момент свернула с пляжа под сень деревьев. Тропа едва угадывалась в темноте, но босые ноги Грега сами находили, куда ступать, и умудрялись делать это почти бесшумно. Они поднялись по склону холма несколько десятков метров, затем свернули в сторону, и пошли вдоль линии моря под покровом деревьев.

- Ты говорила, что пещера на пляже? – не удержался от уточнения Грег.

- Да, - кивнула Анна. - Но если Марта меня предала, на пляже и возле пещеры наверняка ждут люди де Фуэнтеса. Зато у этого места есть и другой вход, о котором знаем только мы с Мартой. Мы замуровали и спрятали его много лет назад – в нем не было надобности. Через него я и зайду.

- Ты сама хоть понимаешь идиотизм своей логики? – не удержался от сарказма Грег. – То есть ты знаешь, что Марта тебя предала, но надеешься, что она не расскажет де Фуэнтесу о потайном входе в вашу пещеру? В чем смысл?

Анна пожала плечами. Она не могла это объяснить, просто чувствовала. Марта была для нее самым близким человеком, больше, чем подругой - сестрой. Она не могла предать. А если могла – Анна должна была знать это наверняка, пусть подобное знание и приведет ее в западню. Лучше быть в лапах де Фуэнтеса, чем всю жизнь сомневаться в человеке, которого ты считаешь другом.

- Ты со мной не пойдешь. Тебе попадаться нельзя, - только и ответила девушка.

- Какая же ты упертая, - вздохнул Грег. – Твоему мужу с тобой будет несладко.

Анна хмыкнула:

- Так может пойти замуж за Рауля и отомстить ему таким образом?

- Если он еще жив, - мгновенно помрачнел Грег.

Анна не ответила, потому что они приближались к цели и лишний шум мог только помешать. Девушка спустилась по склону небольшого оврага, на дне которого протекал ручей, и стала шарить руками. Под ее тонкими пальцами кусок дерна вместе с прогнившей доской подался вперед, обнажая небольшой лаз.

- Жди меня здесь, - шепнула Анна, торопливо расчищая отверстие, чтобы в него можно было пролезть. – Если я не вернусь через час – уходи к северному отрогу бухты Либертад, Диорт тебя встретит.

- Я дождусь тебя, - невесело хмыкнул Грег. – Я все равно не запомнил обратную дорогу.

Девушка улыбнулась ему и одним ловким движением скрылась в лазе.

…В образовавшееся отверстие потянуло сквозняком из пещеры, и чуткий нос Анны уловил запах дыма. Тот, кто ждал впереди, грелся у костра и не особо скрывался. Девушка прошла несколько шагов, отделяющих ее от места встречи с Мартой, и осторожно выглянула из-за камня.

Марта вполоборота сидела возле разведенного у входа костра и грела руки. Ее лицо было темнее тучи, да и вся ее манера держаться выдавала крайнюю степень недовольства. Одного этого было достаточно Анне, чтобы все понять.

- Так это правда? – спросила Анна, выходя к огню. – Ты предала меня?

Марта бросила на подругу ядовитый, полный злости взгляд:

- А у меня был выбор? Как ты думаешь, за кого взялся де Фуэнтес сразу после того, как обнаружил твой побег?

- Ты могла бы послать его к демонам! – почти крикнула Анна.

- У него в заложниках моя семья – родители и младшие сестры! – парировала Марта. – Знаешь, что с ними будет, если я пошлю его к демонам?!

Анна проглотила рвущуюся с уст едкую фразу. О семье Марты она почему-то не подумала.

- Вот именно, им никто не поможет. Мы знакомы с тобой столько лет – мы обе понимаем, что моя семья без меня не выкрутится. А ты выберешься из любой передряги, для тебя это намного проще.

Анна помолчала, глядя на горящий костер.

- Ты рассказала канцлеру о Греге?

- Нет. Он не спрашивал, а я не рвусь ему помогать.

- Сколько людей де Фуэнтеса ждут снаружи?

Марта взяла паузу, будто размышляя, потом неохотно буркнула:

- Двое недалеко от входа в пещеру, еще по двое перекрывают оба выхода с пляжа. Двое на тропе из города – они ждали, что ты пойдешь оттуда.

- Про второй вход ты, конечно, не рассказала?

- Я надеялась, что у тебя хватит ума пробраться через него.

- Ты дашь мне через него уйти?

- Конечно нет. У нас сделка с де Фуэнтесом, я должна заманить тебя сюда и дать сигнал. Его людям нужно как минимум увидеть, что ты была здесь, иначе он не отпустит моих родных.

- Он так и так не отпустит их, ему нужен кто-то, кто будет играть мою роль в его представлении.

Марта дернула плечом. Она тоже это понимала, но выбора у нее не было.

- Какой сигнал ты подашь? – спросила Анна.

Марта кивнула на фляжку с очень крепким вином в своей руке:

- Выплесну ее в костер. У тебя будет секунд десять форы.

- Спасибо хоть за это, - вздохнула Анна.

Марта подняла на подругу усталые покрасневшие глаза:

- Ты злишься?

- Мы слишком давно дружим, - вздохнула Анна. – Сама хорошо знаешь, какие чувства я испытываю.

Марта кивнула:

- Ты справишься, Анна. Я даже не сомневаюсь. Удачи тебе, - и девушка выплеснула в костер содержимое фляжки.

Пламя с шипением взметнулось вверх, вытягивая и искажая длинные тени, и вместе с ними прочь в глубину пещеры метнулась и Анна. За спиной раздался топот гвардейских сапог, и звонкий голос Марты крикнул в спину принцессе:

- Вон она! Скорее!

Анна, чертыхнувшись, рыбкой втянулась в лаз. Ее ногу попытался схватить кто-то из преследователей, но она ловко лягнулась, кажется, попав тому пяткой прямо в лицо. Ногу на миг выпустили из захвата, и Анна бросилась вдоль по оврагу с криком:

- Грег! Беги! – надеясь, что тот услышит, и у него хватит ума не лезть ей на помощь.

Несколько шагов дались ей легко, но затем ловкая подсечка свалила девушку с ног, а сверху на нее навалились, скручивая и связывая руки. Анна извивалась и пыталась драться, когда в поле зрения появились ноги в добротных кожаных сапогах, и знакомый голос произнес:

- Хватит сопротивляться, Ваше Высочество, иначе ваш симпатичный приятель отправится к праотцам.

Крепкие руки подхватили Анну подмышки, и девушку поставили на ноги. Ее держали двое преследователей из тех, что дежурили у входа в пещеру. Со спутанными запястьями она еще могла ударить кого-нибудь из них пяткой, но не стала этого делать – перед ней стоял начальник герцогской гвардии господин Венсан собственной персоной и недвусмысленно прижимал острие своего кинжала к горлу Грега. Американец, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту мог только мычать, выражая свое отношение к происходящему.

- Давно ли вы, господин Венсан, продались канцлеру и предали клятву чести, которую давали суверену? – с ненавистью в голосе произнесла Анна, глядя тому прямо в глаза

Господин Венсан невесело усмехнулся.

- Маркиз де Фуэнтес умеет убеждать своих сторонников, - произнес он, а затем кивнул одному из двоих гвардейцев, державших Анну: - Быстро, приведи сюда остальных, мы уходим в замок.

Гвардеец кивнул и растворился в темноте, а Анна, оглянувшись на второго оставшегося охранника, узнала в нем одного из верных головорезов Венсана. Словно прочитав ее мысли, начальник гвардии приказал своему подчиненному:

- Когда придут остальные, мы увезем Ее Высочество в замок, а ты, Жан, останешься здесь и разберешься с этим парнем. Нам лишние свидетели не нужны.

Грег замычал что-то возмущенное, а Анна, дернув локтем, не удержалась от яда:

- Лионель де Фуэнтес наградит вас косточкой как самого верного пса, слышите вы, негодяй? Но как только вы станете ему не нужны, на вас тоже найдется такой же Жан, неужели вы этого не понимаете?

- Благовоспитанной барышне наподобие вас, Ваше Высочество, надлежит заниматься рукоделием и ублажать мужа, а не лезть в полити…, - голос Венсана оборвался, а он сам замер, будто налетев на невидимую стену. Господин начальник гвардии кулем повалился на землю, а над его спиной будто флажок торчал арбалетный болт. Стрела прилетела откуда-то из тьмы леса и поразила Венсана точно в сердце.

Анна ахнула, замерев на месте. Грег завертел головой, пытаясь найти, откуда сделали выстрел, и только Жан прикрылся Анной как щитом, медленно отступая в темноту деревьев. Анна чувствовала холод кинжала Жана под ребрами, и не сопротивлялась его маневру. Несколько длинных секунд все было тихо, но когда гвардеец и пленница почти слились с тенью раскидистого дуба, вторая стрела с жужжанием прошла вдоль виска Анны и нашла глазницу гвардейца. Жан повалился на землю, а девушка ошарашено уставилась на оперение арбалетного болта, торчавшего из тела врага. Время вдруг стало медленным и тягучим.

- Некогда глазеть, - вывел ее из оцепенения женский голос. – Надо уходить.

Анна оглянулась. Их неожиданным спасителем оказалась Мира – откинув капюшон темного плаща, она уже ловко резала веревки на лодыжках и запястьях Грега. Арбалет лежал на земле возле сестры Диорта.

- Давай свои руки, - приказала девушка Анне. Наследница кивнула и позволила освободить себя от пут.

Вдалеке показался свет факела – гвардейцы Венсана шли к своему командиру и уже не таились. Анна затравленно оглянулась на свою спасительницу.

- Пойдемте, - шепнула Мира, - я знаю место, где они привязали своих лошадей. Мы сможем оторваться.

Она под локоть подхватила Грега, вытолкнув того с поляны, и, когда непроглядная тьма леса скрыла тела убитых, вытащила из его рта кляп. Пару минут все молча шли по тропе, догоняя ускользнувшую вперед Миру. Затем раздалось ржание лошадей, и спустя мгновение сестра Диорта уже протягивала распутанные поводья спасенным товарищам:

- Надеюсь, Грег, ты умеешь ездить верхом? – тихо спросила она.

Американец усмехнулся в темноте и лихо вскочил в седло. Даже в такой ситуации он не упустил шанса покрасоваться перед хорошенькой девушкой.

- Вот и отлично, - Мира уверенным движением наездницы направила свою лошадь вперед по тропе. Анна последовала за ней, а замыкал процессию Грег.

- Как ты нас нашла? – только и спросила Анна, когда опасный лес остался позади.

- Один человек попросил за тобой присмотреть, а я не могла ему отказать.

- Кто это был?

Мира промолчала, не желая отвечать. Лошади шли галопом, направляясь в к месту встречи, туда, где их ждали Диорт, контрабандист и неизвестность.

Часть 3. Контрабанда секретов

I

Северный отрог бухты Либертад был местом не то, чтобы запретным, но крайне малолюдным. Высокий, каменистый, усеянный огромными валунами, он вдавался в море резким обрывом и там, на самой вершине, жители города частенько видели горящий в ночи огонь. Кто разводил костер и для чего – было загадкой, разрешить которую пытались многие. Однако ни один из тех, кто пытался переночевать на запретном берегу, с рассветом не возвращался назад – только волны, днем и ночью бившиеся о скалы, со временем выкидывали тела смельчаков на каменистый уступ берега. Горожане шепотом передавали друг другу легенды о русалках, которые выходили в полночь из воды и колдовством уводили молодых людей с собой, в подводные чертоги, где выпивали их душу, а тела возвращали городу. При этом рассказчики легенд совершенно упускали из виду, что на шеях найденных утопленников обязательно был привязан тяжелый камень – ну мало ли как русалки развлекаются? Со временем желающих посетить ночью проклятое место стало намного меньше, но они все равно находились. Вот и сегодня северный отрог бухты Либертад не пустовал.

…Костер постепенно разгорался, освещая окружающие валуны. До рассвета оставалось еще пара часов, и внезапные гости запретного уголка рассчитывали провести их с комфортом. Грег великодушно предложил девушкам вздремнуть, пока он будет следить за огнем, а те, завернувшись в дорожные плащи, устроились по другую сторону костра, почти готовые провалиться в сон.

- Разбуди нас, когда придет Диорт, - попросила Мира, зевая.

- Ты действительно хочешь отправиться с нами? – вместо ответа задал свой вопрос Грег.

Мира пожала плечами:

- Не только у моего брата есть счета к графу Савен. У меня тоже накопилась пара вопросов.

- Когда про него говорил Диорт – звучало не так угрожающе, - пробормотала Анна, пытаясь устроиться поудобнее на жестких камнях. – Но когда про него говоришь ты, мне ясно – живым он после встречи с вами не уйдет.

- Где ты так научилась стрелять из арбалета? – спросил у Миры Грег.

- Жизнь научила, - неохотно ответила девушка, закрывая глаза.

Пояснять подробнее она явно не собиралась, и разговор прервался сам собою. Под мерное потрескивание огня Грег прислушивался к постепенно выравнивающемуся глубокому дыханию своих спутниц и думал о том, что их жизнь действительно может научить убивать. Они обе неплохо владели своим оружием – одна кинжалом, другая арбалетом, а он – дитя цивилизованного мира – до сих пор не мог спокойно видеть пролитую кровь. А уж хладнокровно выстрелить в лицо врагу.... Н-да, несмотря на внешнее сходство, они были бесконечно далеки друг от друга по воспитанию и ценностям.

Край неба на востоке понемногу начинал светлеть: остатки ночи отступали, рассыпаясь на черные тени, прячась между камнями и у самой земли. Измотанный событиями прошедшего дня, Грег постепенно начал клевать носом, теряя бдительность. Он вздрагивал, прогоняя сонливость, но усталость брала свое, обволакивая его мягкой дремой. Именно в один из таких моментов к ним и подкрались неприятности.

- Смотри-ка, - раздался прямо над ухом Грега нахальный смешок, - эти крестьяне все никак не угомонятся. Опять пришли посмотреть на русалок!

Грег вскочил на ноги. Прямо перед ним в круге света стояли двое парней, одетых просто, но добротно. Один, высокий полный парень с какими-то детскими чертами лица, улыбался насмешливо и зло. Второй, худой и жилистый, смотрел исподлобья, и его лицо, от уголка глаза до губы, было изуродовано старым глубоким шрамом.

- Так мы их уважим, - в ответ первому прогудел второй. – Камень на шею, и пусть поныряет. Чей рука-то набита. Нам тут свидетели не нужны.

Анна и Мира проснулись от звука голосов и сели на земле, пытаясь понять, что происходит. Остатки костра осветили их лица, и толстяк, первым сообразивший, что к чему, с какой-то безудержной радостью сообщил товарищу:

- Ты смотри! Девчонки! Камень на шею отменяется… Хотя, этого можно и в море, - и пухлый палец уткнулся в лицо Грегу.

Тот, что со шрамом, философски оглядел девушек, и кивнул на Миру:

- А эту мне.

- Э, нет! – не согласился толстяк. – Почему тебе? Может, мне тоже она приглянулась?

- Даю за нее окорок, - прогудел худой, доставая из-за пазухи тряпичный сверток с куском копченой свинины.

Толстяк потянул носом и кивнул:

- Пойдет, мне и другая сгодится, она вроде тоже ничего.

За время этого отвратительного диалога Грег передвинулся к девушкам, закрыв их своей спиной:

- Только троньте, - мрачно пообещал он, уже понимая, что шансов выстоять против двух вооруженных громил у него крайне мало.

Двое, переглянувшись, расхохотались. Толстяк, давясь улыбкой, выдохнул:

- Я пойду найду подходящий камень, а ты пока его свяжи что ли. Только сильно не калечь, а то горожане догадаются, что дело все-таки не в русалках!

Угрюмый кивнул и шагнул вперед, но внезапно ему в грудь уперся взведенный арбалет Миры:

- Стой, где стоишь, - без улыбки произнесла она.

От скрещенных взглядов могли бы посыпаться искры, однако ситуацию разрядил голос из темноты:

- Эй, братья Дварк! Успокойтесь уже! Они со мной!

Контрабандист, с которым они условились о встрече, вышел в круг света, зевая и почесывая подбородок. За его спиной слабо позвякивал вещевой мешок. Мужчина сонно оглядел мизансцену.

- Хм, - нахмурился он. – Мы договаривались не на такой состав. А где Диорт?

Грег пожал плечами, но тут же из-за расщелины между камней с другой стороны поляны донесся знакомый голос:

- Здесь я!

- Диорт! – возмущенно зашипел Грег, глядя на товарища, выходящего к ним из темноты. – Твою ж налево!!! Нас тут чуть не убили, а ты все это время отсиживался в кустах?!

- Ну, - философски пожал плечами Диорт, - я бы, может и пришел на помощь… сестре, но мне запретили вмешиваться.

- О, преданный пес нашел себе хозяина? – ядовито полюбопытствовал Грег. – И кто же он?

- Мог бы и сам догадаться.

В круг света от костра вышел еще один человек. Высокий, худой и мрачный. Под его глазами залегли круги, а весь вид был крайне недовольным.

Рауль де Кабрера!

- Жив! - выдохнул Грег. За его спиной тихо ахнула Анна.

- Я надеялся, что они тебя прикончат, - поморщившись, пояснил Рауль Грегу, кивая на братьев-разбойников. – Но ваш друг контрабандист испортил мне все веселье.

- Загребаешь жар чужими руками? – осклабился Грег. – В твоем стиле!

- И ты тоже, Диорт? – невольно процитировала Цезаря Анна.

Рауль метнул взгляд в сторону принцессы, но удержался от церемонного поклона – они сейчас были не в парадных залах замка Каса Либертад.

- Эй, так не договаривались! – вмешался в диалог коренастый контрабандист. – Уговор был, что я везу троих, а вас тут пятеро! Так что плата увеличивается в два раза!

- Ты не узнал меня? – мрачно усмехнулся Рауль, отрывая взгляд от Анны.

Контрабандист отрицательно помотал головой.

- Даже удивительно, как ты с такой наивностью еще не пойман на своем ремесле, - вздохнул де Кабрера. – А вы, - обратился он к братьям Дварк, - узнали?

Два побледневших разбойника растерянно и испуганно кивнули.

- Тогда что стоите? – вкрадчиво поинтересовался Рауль. – У вас есть минута, чтобы исчезнуть.

Долго упрашивать братьев не пришлось – они испарились с поляны быстрее, чем сердца отсчитали хотя бы несколько ударов.

- Теперь с тобой, - обратился Рауль к контрабандисту. – Как тебя зовут?

- Берт… сэр, - пробормотал контрабандист, растерянно глядя вслед исчезнувшим товарищам.

- Держи, Берт, - Рауль протянул ему кожаный кошель, в котором увесисто звякнули монеты. – Это задаток за нас пятерых. Остальное ты получишь, когда доставишь нас в целости в Сосьего.

Контрабандист кивнул и с поклоном принял монеты.

- А почему в Сосьего?- влез в разговор Грег. – Нам нужно в другое место!

- Туда, куда нам нужно, по морю не добраться - опасно, - пояснил Диорт. – Поэтому мы доплывем до Дербина, а оттуда пойдем пешком через перевал до Альмы в Сосьего. Это недолго.

- А тебя вообще никто не спрашивает, предатель, - огрызнулся Грег в сторону товарища.

- Я вообще-то вас спас! – возмутился Диорт. – Как вы вообще собирались расплачиваться за путешествие? Как и планировали?!

При упоминании расчетов Анна поморщилась, но решительно вклинилась в разговор:

- С оплатой мы решили бы и сами. Не думаю, что нам с господином… Раулем стоит ехать вместе.

- Боишься, что он прямо в Альме сдаст нас на руки своим церберам? – понимающе усмехнулся Диорт. – О, это он вполне может!

- Ваше… - начал было Рауль, но, вспомнив о конспирации, быстро исправился: – Анна… Если бы я хотел вас задержать, я не пришел бы сюда один. Намного проще было бы дать наводку… «моим церберам». Они доставили бы вас ко мне быстро и бесшумно. Я не сторонник усложнять там, где в этом нет необходимости.

Анна задумалась. Слова вице-канцлера были не лишены смысла, но вот мотива его поступков она не понимала. Зачем ему ехать с ними, терпеть лишения, пробираться будто вор под покровом темноты? Во имя чего?

- Ваше Высочество, - шепнула ей на ухо Мира, - я тоже ему не доверяю. Но доверяете ли вы моему брату? А мне?

Анна вздохнула. Она уже не понимала, кому может доверять, а кому нет. Порой у нее не было веры даже к самой себе.

- Хорошо, - вздохнув, согласилась она. – Тогда выступаем, скоро рассвет.

II

Берт повел их по едва заметной тропе вниз со скалы к морю. В предрассветных сумерках уже можно было разглядеть достаточно, чтобы не сломать ногу, однако все шли молча и сосредоточенно. Тропа была обрывистой, в некоторых местах опасно осыпалась под ногами мелкой каменной крошкой, а край неба, медленно светлевший на востоке, еще не залил берег яркими утренними красками.

Не доходя до воды десяток шагов, Берт остановился и, не особо смущаясь, стал стягивать с себя рубашку и штаны. Оставшись в одном нательном белье, он подмигнул покрасневшей как рак Анне и нырнул в какую-то едва заметную боковую расщелину в скале.

- Спускайтесь к воде, - глухо крикнул он уже из темноты пещеры, - я сейчас выведу лодку!

Рауль задержался, заглядывая в пространство между камнями, а вслед за ним это движение повторили и его спутники. В полутьме удавалось разглядеть немного, но все же стало понятно: здесь скала нависала над самой водой, накрывая часть берега наподобие грота. У самого основания этого каменного языка змеилась полоска суши, на которой сохли перевернутые лодки-долбленки. Берт перевернул одну из лодок, столкнул ее в воду и, прихватив пару весел, вывел ее наружу. Пустая лодка протиснулась в открытое море из-под каменного языка легко и уверенно, а вот контрабандисту вслед за своей плоскодонкой пришлось плыть - видимо, у входа в грот было глубоко.

- Sancta simplicitas, - непонятно хмыкнул себе под нос Рауль, спускаясь к воде, туда, куда Берт подвел свое судно.

Контрабандист, натягивая на себя сухие вещи, скептически осмотрел своих спутников, а затем, подхватив одно из весел, сунул его Диорту:

- Грести будешь ты.

Обычно бесстрашный и задиристый вор вмиг отпрянул назад:

- Я не умею…

В интонации Диорта сквозили такие панические ноты, что Грег с удивлением уставился на товарища. Тот явно чувствовал себя не в своей тарелке – глаза бегали, а на лице застыло выражение растерянности. «Да он же просто боится воды!», - изумленно сообразил Грег. Впрочем, другие его спутники выглядели не лучше: бледная Анна упрямо закусила нижнюю губу, Мира сжала побелевшими от напряжения костяшками пальцев лямку заплечного мешка, и только Рауль оставался внешне невозмутимым. «А ты, подлец, похоже, лодке не удивлен. Видимо, уже выходил в море раньше, господин вице-канцлер по безопасности?», - мысленно обратился к де Кабрере американец, но вслух сказал другое:

- Грести буду я!

Берт пожал плечами, и придержал лодку, давая всем рассесться по местам. Нагруженная долбленка опустилась бортами почти до самой воды, покачиваясь на волнах, и послушно отчалила.

Они шли вдоль берега на северо-запад, и горы, громадами темневшие на фоне рассветного неба, навевали величественное и мрачное настроение. Иногда вдалеке проплывали черепичные крыши домов, угнездившихся на каменистых обрывах, но они терялись за кронами деревьев, и снова берег казался безлюдным и вымершим. Анна не могла отделаться от ощущения, словно она навсегда потеряла уютный беззаботный дом из своего детства, а теперь перед ней чужой, незнакомый остров, о котором она совершенно ничего не знает. Странное чувство одиночества затопило все ее существо.

Прямо перед ней высилась спина Грега, обтянутая полотняной рубахой. Пришелец ловко орудовал веслом, отчего мышцы на его плечах бугрились и перекатывались. Сбоку, позади Берта, напряженно застыл Диорт, и было видно, что он изо всех сил сдерживает внутри содержимое своего желудка. А впереди, на носу лодки, старательно глядя в разные стороны и стараясь не коснуться друг друга даже краешком одежды, чинно сидели Мира и Рауль. Анну окружало множество людей, к некоторым из них она даже успела привязаться, но ощущение пустоты и одиночества не отпускало. Девушка смотрела на темную громаду берега и молчала.

Когда солнце окончательно показалось из-за горизонта, лодка повернула к берегу. Среди беспорядочного нагромождения камней темнела узкая протока, в которую Берт и завел свою плоскодонку. Протиснувшись между узких каменных стен, лодка подошла к пляжу и ткнулась носом в песок. Берт соскочил в воду и, пока остальные вылезали прямо через борт, галантно протянул руку Анне:

- Не замочи свои прекрасные ножки, золотце, давай, я отнесу тебя на берег.

От подобного проявления ухаживаний Анна шарахнулась и, под смешки Грега и Диорта, торопливо спрыгнула прямо в воду. Берт растерянно смотрел, как она бодро шлепает к берегу, догоняя Миру и Рауля. На его лице застыли досада и недоумение из-за поведения строптивой девицы.

Замешкавшийся Диорт доверительно похлопал контрабандиста по плечу:

- Хороший ты парень, Берт, но так холостяком и помрешь.

На берегу их уже поджидал незнакомый юноша, придерживающий смирного ослика. Животное философски покачивало хвостом, а на его боках были навьючены переметные сумы с припасами в дорогу. Поздоровавшись с Бертом, парень протянул ему поводья, а сам как ни в чем ни бывало занялся лодкой.

- Да тут просто хорошо отлаженная контрабандная сеть, - произнес Грег так, чтобы это коснулось ушей Рауля. – Служба по безопасности, кажется, даром ест свой хлеб.

Рауль хмыкнул, всем своим видом давая понять, что его подчиненных такая мелочь как торговая контрабанда интересует мало, и последовал вслед за Бертом вверх по тропе.

Грег, раздосадованный подобным хладнокровием, придержал за локоток Анну:

- Не нравится он мне. Думаю, надо от него оторваться и идти своим ходом.

- Ты разве знаешь дорогу через горы? – устало возразила Анна.

- Берт знает.

- А деньги для Берта у Рауля.

Грег наклонился к самому уху подруги:

- Так давай тюкнем этого индюка по голове и отберем деньги?

- Ты его уже тюкал, - вздохнула Анна. – Пожалей беднягу, сколько можно его бить. А если серьезно, Диорт ему служит, да и Мира не бросит брата. Придется идти всем вместе.

- Да, вдвоем мы не дойдем, - со вздохом согласился Грег.

- Хорошо хоть на это у тебя хватило здравомыслия, - не поворачиваясь к ним, произнес шедший впереди Рауль.

Грег споткнулся, понимая, что де Кабрера подслушал их разговор, и мстительно прошептал в его прямую спину:

- Вот же ушастый черт!

Де Кабрера никак не отреагировал, а Анна нервно закусила нижнюю губу, едва сдерживая рвущийся наружу смех.

Взошедшее солнце постепенно начинало припекать, и тропа, покрытая бурой пожухшей травой, зажатая в тиски колючих кустарников, давалась путникам непросто. Она то ползла вверх на холм, то спускалась вниз, местами подкарауливая коварными мелкими ямами. К обеду, когда солнце достигло зенита, все обессилели и едва переставляли ноги, только Берт и привычный ослик выглядели все такими же свежими и полными сил.

- Привал! – торжественно объявил контрабандист, когда они оказались под сенью сосен и кипарисов. – Дальше пойдем, когда спадет жара.

- Боюсь, что дальше тебе придется нас нести, - пробубнил Диорт, с кряхтением растянувшись прямо на земле.

- Ну кое-кого он готов унести на руках хоть сейчас, - не удержался от колкости Грег. – Но явно не тебя!

Оба расхохотались удачной шутке, улыбнулась даже молчаливая Мира, и только Анна слегка покраснела.

- А что, - простодушно пропустил шпильку Берт, - я на вашей молчаливой подружке готов даже жениться… если она, конечно, готовить умеет! А то я ведь парень вольный, брожу по острову, где хочу, но когда возвращаюсь, мне надо, чтоб дома чисто было, и сготовлено, и жена покладисто встречала, не пилила и не командовала…

- Да, - хмыкнув, согласился Грег, - нынче бабы пошли такие, палец в рот не клади – дай покомандовать. Что ни девка – то прямо герцогиня!

Диорт с Грегом снова захохотали. Анна понимала, что эта парочка нарочно поддразнивает ее, но старалась держать себя в руках. Берту явно не стоило знать о происхождении своих спутников. Веселье спутников не понравилось Анне. Стараясь покинуть поляну, Анна подхватила с земли котелок для воды, но этот жест развеселил зубоскалов еще больше. Диорт смерил девушку ехидным взглядом:

- Ты смотри, Берт, похоже, твое предложение всерьез заинтересовало нашу подругу. Видишь, как рвется тебе обед приготовить? Правильно, Анна, надо показать товар лицом, а то жених может и передумать!

Анна прожгла спутника взглядом, но сдержалась, и с идеально прямой спиной покинула место привала.

- Дурак ты, - проследив за Анной взглядом, сказала брату Мира и поднялась с земли.

Анна нашлась неподалеку, в тенистой низине, где из трещины между камней бил небольшой ручеек. Девушка наполняла котелок водой, и руки ее слегка подрагивали.

- Обиделась? – без обиняков спросила Мира.

Анна покачала головой:

- Нет, - она поколебалась, будто решаясь на признание, а потом выдохнула: - Просто растерялась. Никто и никогда не позволял себе надо мной подшучивать. Я… я не знаю, как себя вести…

- Не обращать внимания на этих дураков, - Мира уселась на землю возле ручья и прикрыла глаза. – Они не умеют жалеть. И не понимают, когда лучше замолчать.

- Откуда ты-то все это знаешь?

- Я росла с братом. Привыкла. Пока родители были живы, он меня частенько подначивал. Это потом уже стал меня опекать, когда мы дома лишились.

Анна поставила полный котелок на землю и села рядом:

- Как это произошло?

- Ну…- Мира явно не любила об этом говорить, поэтому отвечала неохотно: - Наши родители были крестьянами, арендовали землю у графа Савена. Хороший такой участок, хватало и прокормиться, и за аренду заплатить, и даже немного накопить. Но в один год граф Савен вдруг задрал плату за землю просто до небес. Не только для нас – для всех наших соседей тоже. Все были удивлены и напуганы, пытались попросить снижения или отсрочки платежей, но граф был непреклонен – или платите, или уходите. Многие снялись с насиженных мест почти сразу. Но родители очень любили наш дом. Они отказались уходить. Первый год для оплаты ренты брали взаймы. А потом был неурожай, и на второй год денег не было ни на оплату, ни на возврат долга. Родители тогда были готовы пойти на все, лишь бы им позволили остаться, даже на позор, - Мира помолчала, явно вспоминая что-то неприятное – желваки на ее лице проявились очень отчетливо. – Но граф Савен вопреки договоренностям и традициям приказал нам покинуть наш дом. Он прислал своих лакеев под охраной домашней гвардии. Я очень отчетливо помню тот вечер. Чужие руки выгребали наши вещи, самое ценное и сокровенное, что хранилось в доме – и равнодушно выкидывали наружу. Я сидела и дрожала от страха, глядя на этих людей, чувствуя себя оплеванной, униженной и грязной. А потом… - Мира глубоко вздохнула, будто заново переживая ужас того дня, - потом один из лакеев вытащил на улицу охапку одежды из маминого сундука. Там была одна праздничная рубаха, которую ткала и вышивала еще моя бабушка, мамина мама… Рукав волочился по земле, и лакей, который выносил из дома вещи, наступил на него и оторвал. Мама взвыла и бросилась на него с кулаками и проклятьями. Для нее это было очень ценно, понимаешь? А слуги графа сбили маму с ног, ее ударили несколько раз, кажется, по голове… Я не помню, мне было очень страшно… Диорт бросился ей на защиту, но его отшвырнули как котенка. Отец не видел это, он был в замке – валялся в ногах графа, умоляя дать ему отсрочку. Когда он вернулся, мама была уже мертва – она так и не очнулась после ударов.

Мира замолчала, справляясь с накатившими чувствами. Потом с горечью продолжила:

- На дни похорон нас приютили наши родственники, а потом отец взял нас и повез в Либертад, к герцогу Фелипе. Он искал справедливости. Верил, что герцог заступится за него… Но герцог, выслушав отца, сказал, что рантье был в своем праве, а смерть матери – лишь несчастный случай. После аудиенции отец пришел в тот постоялый двор, где мы остановились, и, крепко обняв нас, расплакался. Утром его нашли в сарае – он повесился. Вот такая у нас с братом история.

Анна молчала, не в силах осознать чудовищность произошедшего. Выросшая в безопасности замковых стен, она только теперь начинала открывать для себя жестокость окружающего мира.

- Знаешь, Анна, твой отец был очень посредственным правителем. Он слишком боялся ссориться со своими вассалами, и они восприняли это как слабость.

- Как ты пережила все это? – думая о другом, потрясенно спросила Анна.

Мира усмехнулась криво, одними губами:

- Я научилась неплохо стрелять из арбалета…

К костру возвращались молча, погруженные каждая в свои мысли. Встретившие их на поляне мужчины тоже молчали – Грег и Диорт виновато поглядывали на принцессу, Берт испуганно прятал глаза, и лишь похожий на сытого кота Рауль лениво молчал.

III

Вечером контрабандистская тропа вывела путников в границе округа Сосьего. Небольшой северный округ с центром в городке Альма был известен своими кузнецами и ювелирами. От границы округа до его сердца можно было добраться за пару часов пешего хода, однако неподготовленные путники были измотаны и практически не могли двигаться дальше. Берт ворчал, что в одиночку он проходил этот путь за полдня, а в этот раз потратил почти сутки. Однако сил спорить не было ни у кого. Только Рауль выглядел более-менее бодро, но он держался отчужденно и молчаливо. Разве что скептически хмыкнул, когда сноровистый Берт объявил о ночлеге и вытащил из свертков, навьюченных на ослика, теплые и тонкие шерстяные одеяла. Видимо, все-таки рассчитывал на ночевку, раз подготовился.

- Не люблю виконтскую стражу, - неохотно пояснил Берт на ухмылку Рауля. - Иногда приходится подолгу пережидать в лесу, чтобы с ними не встретиться.

Рауль равнодушно пожал плечами, ничего не отвечая.

Усталости он почти не ощущал – его должность была связана с постоянными разъездами и жизнь в пути была для него вполне привычной. А вот юная наследница, хоть и держалась без единой жалобы, упала на подстеленный плащ и лежала почти неподвижно. Она была единственной, кого безжалостный Рауль пожалел – все остальные сразу после привала были отправлены им в лес за хворостом для костра. Незаметно для всех он стал лидером этой маленькой группы, и спутники его слушались. Даже два разгильдяя-приятеля, Диорт и Грег, с которыми у него состоялся днем серьезный и вдумчивый разговор. Судя по их поведению, они осознали свою неправоту и раскаялись.

И действительно, Диорт и Грег, вернувшиеся с хворостом, уселись рядом с Анной, подперев ее с двух сторон:

- Обиделась? – по-свойски спросил ее американец.

-Не думаю, - ответил тому Диорт. – Принципессы не обижаются. Они просто составляют список имен для своего палача.

Грег и Диорт немедленно загомонили, строя предположения о том, насколько длинный этот список, в каком именно месте его хранит Анна, и кто указан в нем под номером один. Анна молчала, слушая их язвительные шуточки, но по улыбке, которую она не могла скрыть, было ясно – она на них не злится.

Мира развела костер и присела на землю рядом со всеми. Грег замолчал, любуясь игрой света в ее волосах. Рауль видел, какие искры проскакивали между этими двоими, и невольно восхищался талантом девушки влюблять в себя окружающих мужчин. Было очевидно, что если Мира подаст хоть малейший намек, американец сделает что угодно, лишь бы завоевать ее расположение. Кажется, понимал это и Диорт. Рауль видел, что бродяга был вне себя от открытых ухаживаний американца за его сестрой, но не подавал вида. Невидимый поводок, на котором вице-канцлер по безопасности держал своего соглядатая, был довольно крепким – он натягивался, трещал, но все еще отлично сдерживал Диорта от опрометчивых поступков. Иногда в глубине души Рауль хотел, чтобы бродяга сорвался, показал свое истинное лицо, но тот был либо беспринципным подлецом, либо гениальным актером – и умело подавлял собственные чувства. А Раулю не хватало этих нескольких кусочков пазла, чтобы окончательно сложить психологический портрет собственного агента.

- Мира, а хочешь мандарин? – спросил девушку Грег, протягивая ей продолговатые оранжевые плоды, сорванные во время перехода.

Мира недоуменно посмотрела на Грега:

- Это же дикая цитронелла!

- Это мандарин! – возмутился Грег. – Вот, смотри! – с этими словами он попытался очистить плод от кожуры, но тот категорически не поддавался. Грег ковырнул ногтем плотную шкурку. Прямо ему в лицо брызнул сок, и парень зашипел, пытаясь протереть глаза тыльной стороной кисти. Маленький мандарин, наконец, разломился пополам, явив миру жилистую мякоть, забитую до отказа крупными косточками. Грег торжествующе откусил кусочек, но его лицо тут же скривилось:

- Эээ, кислятина!

Диорт заботливо подсунул ему вторую половинку цитронеллы:

- Да ты кушай, кушай, не стесняйся, видно же, что от голода совсем дурной стал!

Мира и Анна рассмеялись почти одновременно, вслед за ними веселье подхватили и парни. Смех прозвучал так громко и искренне, что Раулю даже стало немного завидно из-за их легкого непринужденного общения. Кажется, это дар молодости и беспечности. Рауль уже и забыл, когда ему удавалось легко сойтись с людьми не в силу обязанностей, а по зову души.

…Маленький костерок едва потрескивал, отпугивая комаров и прочую живность, ночь была теплой и ясной, так что сон сморил Анну, Берта и Диорта достаточно быстро. Рауль не спал, так как была его очередь дежурить. Он сидел у огня, поглядывая на болтающих чуть в стороне от спящих Миру и Грега. Рауль не мог слышать их разговор, но видел, как призывно блестели глаза девушки, как льнула к чужаку ее гибкая фигура, и как Грег распалялся все больше, придвигаясь к Мире и нежно обнимая ее за талию. На миг взгляды Миры и Рауля встретились, и де Кабрера одобрительно улыбнулся девушке.

Та легко поднялась и поманила Грега за собой прочь с поляны. Заинтригованный, Грег последовал за ней, гадая, что же ей понадобилось. Когда они отошли достаточно далеко, чтобы спутники потеряли их из виду, Мира обернулась, и в ее взгляде Грег прочитал ответ на свой вопрос. И ход мыслей девушки ему явно понравился. Он притянул Миру к себе, накрывая ее губы поцелуем, и она ответила с жаром и страстью. Краем сознания Грег подумал о том, что он своим поступком многое усложнит, но тело уже жило отдельно от головы, а руки скользили по обнаженной коже прекрасной девушки. Ночь обещала стать приятной во всех отношениях…

…Грег и Мира вернулись спустя пару часов, когда дежурство Рауля уже подходило к концу. Американец, усталый и довольный, завернулся в свой плащ и мгновенно заснул, а Мира присела рядом с де Кабрерой у костра. Они говорили шепотом, так, чтобы не разбудить остальных:

- Ты молодец, - спокойно сказал ей Рауль. - Ты все сделала правильно.

Мира с горечью усмехнулась, не поднимая на него глаз:

- Благодарю вас, Ваше сиятельство.

- Брось титулы, ты можешь называть меня просто по имени, - мягко произнес Рауль, касаясь ладонью ее щеки. Однако девушка непроизвольно отстранилась. Этот мимолетный жест заставил Рауля недоуменно нахмуриться: - Тебе пришлось не по душе задание, милая?

Мира покачала головой:

- Мои чувства неважны. Я поклялась вам выполнять все ваши поручения без споров и вопросов – я это делаю.

- Не скромничай. Ты мой лучший агент, и твое мнение имеет значение.

Мира вздохнула, поднимая на де Кабреру глаза, и встречаясь с ним твердым, прямым взглядом:

- Вы несправедливы к нему, а он не заслуживает этого. Он хороший человек.

Рауль отстранился, и его лицо сковала ледяная маска:

- Глупости. Ты даешь волю чувствам. Смотри не разочаруйся. Как только у него появится шанс улизнуть в свой теплый мирок, он предаст всех и сразу.

- Вы так боитесь, чтобы он не вскружил голову нашей герцогине?

Рауль не ответил, но на его лице промелькнуло что-то такое, от чего Мира осеклась, сраженная непонятной догадкой. Она молчала, изумленно глядя на Рауля и тот, сообразив, что его раскрыли, недовольно процедил:

- Она наследница острова. Наше благополучие зависит от нее.

Мира, справившись с собой, едко хмыкнула:

- Вот уж кто образец чистоты и непорочности. У всех вокруг руки будут по локоть в крови и грязи, но она даже подошвы своих туфелек не замарает. Это так мило, правда же?

- Ты так ее ненавидишь? – спокойно спросил Рауль.

Мира пожала плечами:

- Наверное, я ей просто завидую. Потому что ей от рождения дано все и сразу. Она ни разу ни маралась в той дряни, в которую я окунаюсь каждый день уже почти семь лет. Но я обещала вам, Ваше сиятельство, что пригляжу за ней, и я свое слово сдержу.

- Вот и отлично, - кивнул Рауль, заворачиваясь в плащ и пряча свое лицо в тени. – Приглядывай, а я пока пойду посплю.

IV

Утренние сборы прошли быстро – всем уже не терпелось поскорее оказаться в Альме. Через час пути они вышли на укатанную повозками дорогу. Теперь близость человеческого жилья ощущалась все сильнее – стали попадаться плодовые деревья с метками общин, а впереди вовсе замаячил просвет – лес заканчивался, выводя путников к поселению. Настроение у всех было более чем приподнятое. Казалось, что ничего плохого уже произойти не может.

…Именно в этот момент вдалеке и раздались лошадиное фырканье и перестук копыт. Берт, мгновенно побледнев, свернул с тропы, таща за собой на поводу упирающегося ослика:

- Что встали? – шипел он, забираясь в кусты, похожие на шиповник. – Прячемся, быстрее!

Недоумение путешественников не позволило им быстро среагировать. В самом деле, приближающиеся всадники не обязательно несли им какую-либо угрозу. Однако Берт, вероятно, знал, что делал, пытаясь скрыться. Грег, Рауль, Диорт, Анна и Мира сошли с дороги вслед за контрабандистом, однако заминка сыграла с ними дурную шутку – их успели заметить, и попытка спрятаться всадников явно заинтересовала.

Их было четверо, и они стремительно приближались. Зоркий глаз Рауля разглядел герб, вышитый на дорожных плащах всадников, и де Кабрера торопливо коснулся руки Анны, одними глазами указывая на знаки. Девушка побледнела, но решительно покачала головой в ответ на вопросительный взгляд графа. Диалог был понятен только им, но Грег кожей ощущал нависшие неприятности. Рядом с ним напряженно сопел так и не скрывшийся Берт, и, кажется, бывалый контрабандист явно паниковал.

Всадники спешились на дороге неподалеку – все, кроме одного. Последний, высокий плечистый молодой мужчина со стянутыми на затылке длинными темными волосами и короткой черной бородой, придержал разгоряченного коня и громко произнес:

- Именем виконта де Сосьего! Я Эрин де Гарт, наследник Санто де Гарта, виконта Сосьего, и глава гербовой стражи. Кто вы такие и откуда вы направляетесь?

Рауль быстро выдвинулся вперед и, не дав спутникам открыть рот, поклонился и проговорил:

- Я Кабри из Дарции, ремесленник, ваша милость. Со мной моя супруга Мария и моя сестра Мира. А эти славные господа вызвались проводить нас до Альмы и охранять по пути от всяческих разбойников, коими кишмя кишат здешние леса.

Он говорил так быстро и уверенно, стараясь копировать говор Дарции, что спутники даже растерялись, но спустя мгновение торопливо закивали, соглашаясь с версией Рауля.

Эрин де Гарт окинул их подозрительным взглядом, и все же спросил:

- И как же вы оказались на этой тропе, дарцианские гости? Она ведет лишь в пару глухих деревень, но никак не в Дарцию.

- Мы заблудились, - пискнул Берт, воодушевленный нотками доброжелательности в голосе де Гарта.

- Неужели? – Эрин сфокусировал взгляд на Берте, отчего тот сжался и опустил глаза. – А мне казалось, вы пришли тропой контрабандистов из Рока Бланка?

Не дожидаясь ответа, глава гербовой стражи кивнул своим людям:

- Обыскать их!

Ввиду скудности пожитков путников, обыск сосредоточился на изучении поклажи ослика – на землю тотчас же полетели свернутые одеяла, котелок, мешочки с крупами. Внезапно один из солдат, проводивших обыск, радостно вскрикнул, и извлек из седельной сумки два небольших кожаных кошеля – в одном глухо звякнули монеты, полученные Бертом от Рауля, а в другом… в другом нашелся серый кристаллический порошок, ничем на первый взгляд не примечательный. Однако Эрин де Гарт, увидев его, переменился в лице – его красивые черты исказила ярость и он, не помня себя, прорычал с глухой ненавистью:

- Торговцы смертью! Давно я мечтал, чтобы вы попались мне в руки! – и отрывисто приказал своим стражникам: - В карцер их! Завтра на рассвете казнить всех без суда!

Мгновенно помрачневшие стражники быстро скрутили путников и без особых расшаркиваний поволокли их в Альму – благо, город был уже совсем недалеко.

…Карцер в городской тюрьме оказался только один – и в этом путникам, пожалуй, повезло. Их не стали разделять, определив всех вместе в небольшой каменный мешок два на два шага без окон и со стойким запахом плесени, исходящим от стен.

Едва тяжелая дверь с лязгом закрылась, отрезая пленников от света и свободы, Рауль не удержался от едкости:

- Браво, Берт! Мало того, что ты взялся вести через две границы крайне подозрительную компанию, так ты еще и прихватил с собой Серый Дурман. Ты что – безумец? Или у тебя есть несколько запасных жизней?

Берт молчал. В полнейшей темноте слышалось лишь его сопение.

- Что такое Серый Дурман? – не сдержал любопытства Грег.

- Дрянь редкостная, - шепотом ответил ему Диорт. – Появилась на острове несколько лет назад – в основном, ей балуется знать – у простых людей нет на нее денег, стоит эта зараза прилично.

- Наркотик? – Грег растерянно потер лоб.

- Не знаю, о чем ты, но если раз ее попробовать – уже не остановишься. Тех, у кого находят Серый Дурман, казнят без суда.

- И откуда же у тебя порошок, Берт? – настойчиво повторил свой вопрос Рауль.

Берт молчал, хотя даже в кромешной темноте было понятно, что он колеблется с ответом.

- Брось, - миролюбиво проговорил Рауль. – Нас все равно завтра всех казнят. По твоей, кстати, вине.

Берт шумно выдохнул и признался:

- Мне заплатили, чтобы я отвез это одному человеку.

- И кому же?

- Хромому Люцию, ювелиру.

- Вот как… И кто же проявил столь странную заботу о ювелире?

Берт замялся:

- Я не знаю. Какой-то знатный господин. Высокий, худой, с темными глазами, нос вот такой… горбинкой. И очень дорого одетый. Я слышал, слуги называли его не то де Фуа, не то как-то похоже.

- Остен Аруа, - тихо подсказала Анна. Она сидела в углу карцера на плаще, заботливо подстеленном Раулем, и зябко ежилась от холода

Диорт подал голос:

- А зачем Аруа передал Серый Дурман?

- Это плата за работу, - кажется, Берт решил раскрыть карты. – Ювелир должен был изготовить одно кольцо. Мне велели забрать его, расплатиться порошком, а кольцо в глубокой тайне доставить в Либертад. Я же, дурак, решил еще подзаработать, и взял с собой вас. Вроде как заодно.

Рауль, озаренный догадкой, внезапно спросил:

- Ты знаешь, что за кольцо должен был забрать?

- Да, мне показывали его изображение.

Де Кабрера коснулся руки Анны:

- Вы позволите?

В скудном свете факела, пробивающегося сквозь узкое зарешеченное окно на двери, тускло блеснуло кольцо герцогини Евгении на пальце Анны:

- Это кольцо? – настойчиво спросил де Кабрера.

Берт растерянно кивнул:

- Да, это…

- Я так и думал.

Все замолчали. Наконец, Грег нарушил тишину:

- Я один чего-то не понимаю? Может, поясните мне, наконец, что такого в этом кольце?

- Оно узнаваемо, - кратко пояснила Анна. – Я всегда его ношу. Возможно, кто-то в замке начал подозревать подлог… Или же те, кто удерживают Марту, замышляют что-то похуже подлога. Несчастный случай с наследницей, например…

- А наркотик они откуда взяли? Я, конечно, в химии не силен, но это похоже на какую-то синтетику, с вашими технологиями его не так просто произвести, - не унимался Грег.

Рауль нехотя признался:

- У меня есть подозрения, что Серый Дурман и поддельные соверены имеют одно место происхождения – Каса Савен. Мы много лет пытаемся выявить их источник, но все не так просто.

- Может быть, ты просто профнепригоден? – резко поинтересовался Грег. – Наркотики, фальшивомонетчество, государственный переворот… А ты вместо того, чтобы это пресекать и расследовать, сидишь тут, точишь с нами лясы?

- И все это потянулось на наш остров из твоего мира, причем сразу после твоего появления! – мрачно парировал Рауль. – Может быть, просто ты принес к нам все эти проблемы как моровое поветрие? Я думаю, если тебе отрубить голову – это может решить наши сложности.

- Он не имеет к этому отношения, - торопливо вмешалась Анна. – Однако то, что все тянется из его мира, кажется уже очевидным. Кто мог узнать о существовании нашего острова?

Рауль помолчал, будто борясь со своими сомнениями, но все же произнес:

- Пока рано говорить об этом, но я полагаю, что чужак обустроился в Каса Савен и постепенно вытягивает свои щупальца по всему острову. Последние шесть лет мои люди из Каса Савен либо передают нечто совершенно неинформативное, либо таинственным образом погибают сразу после прибытия туда. Даже те ребята, которые расследовали происхождение соверена… они успели передать мне послание, а после пропали. Я подозреваю, что кто-то из моих первых помощников сотрудничает с чужаком из Каса Савен. В общем-то, это неудивительно, многие люди попали в нашу службу благодаря своим титулам и связям, а не реальным заслугам. И повлиять на это я попросту не мог – это было требование герцога Фелипе. А сейчас все это выходит боком – я попросту не доверяю никому из нашей службы. Потому и отправился с вами, полулегально и никого не уведомляя.

Повисла пауза, во время которой все обдумывали сказанные де Кабрерой слова. И только Берт, тихонько молчавший большую часть разговора, все-таки не выдержал:

- Да кто же вы, черт возьми, такие?!

Недогадливость Берта в очередной раз всех искренне развеселила.

- Ох, Берт, - доверительно сообщил ему Диорт, отсмеявшись, - ты даже еще не догадываешься, во что ты вляпался…

V

Время в карцере тянулось совершенно иначе, и по ощущениям Грега прошла целая вечность, прежде чем Рауль наконец сказал:

- Ну, погостили – и будет, давайте отсюда уходить. Мира, сможешь открыть нам дверь?

Девушка кивнула, поднялась с пола и забарабанила в стальную перегородку. Спустя несколько мгновений в зарешеченном окне показались глаза молодого стражника:

- Чего тебе? – мрачно произнес он.

Мира улыбнулась ему самой очаровательной из своих улыбок:

- Могу ли я просить о последнем желании перед завтрашней казнью?

Стражник окинул ее задумчивым взглядом:

- А что хочешь?

- Омовения, - кристально невинным голосом произнесла девушка. – Я хочу принять смерть не в грязи и мерзости, а так, как подобает порядочным людям – в чистоте и смирении.

- Омовение? – повторил стражник, кажется, предвкушая интересное зрелище. – Сейчас узнаю.

Стражник скрылся в окне, что-то обсуждая с начальством, а Грег раздраженно прошептал:

- Не знаю, что у вас в головах, но план провальный. Ну, выйдем мы отсюда – дальше то что? Здесь целое здание, кишащее стражей, мы даже до лестницы не дойдем.

- Дойдем, - спокойно ответил ему Рауль и в темноте сухо щелкнул затвор пистолета.

Грег, не веря своим глазам, уставился на де Кабреру. В отсветах факела из коридора американец все-таки смог различить тускло поблескивающее оружие в руках вице-канцлера по безопасности. Причем это был не старинный огнестрельный образчик, а вполне себе современный и компактный Colt Guardian.

- Ээээ… - глубокомысленно протянул Грег. – А я думал, у вас оружие отобрали…

Рауль хмыкнул:

- А кто кроме тебя и меня знает, что это оружие? И кто вообще меня досконально обыскивал?

- Вот же ты жук гэбэшный, - с чем-то, похожим на уважение, протянул Грег.

Стражник снова появился в окне:

- Эй, красотка, ладно, сейчас принесем тебе кувшин и таз. Может, еще и факелом тебе посветить?

Мира покраснела, скромно потупив глаза. В замке зашуршал проворачивающийся ключ, и дверь открылась. Факел осветил лицо молодого стражника с сально поблескивающими глазами. Этого было достаточно.

Рауль действовал на опережение. Грохот выстрелов оглушил всех находившихся в коридоре. Один стражник повалился на пол, зажимая плечо, второй, схватившись за бедро, скулил от боли. Третьему повезло больше – пули его не зацепили, но ужас от выстрелов и шума явно лишили парня рассудка - зажав руками уши, он испуганно молил о пощаде, бормоча что-то про гром, молнии и небесный суд.

Мира, уже распустившая волосы, мрачно усмехнулась:

- Ну вот, а я уже настроилась прилюдно раздеваться.

- Не позорь семью, - в тон ей ответил Диорт и потащил за руку по коридору, куда уверенным шагом вел всех Рауль де Кабрера.

Вице-канцлер прокладывал себе дорогу быстро и решительно, стреляя в тех, кто пытался преградить им путь. При этом он не бил наверняка – лишь ранил противников, будто жалея.

Задержать беглецов в стенах городской тюрьмы не смог никто. Они вышли в вечерние сумерки, быстро удаляясь от места своего заточения. Грегу казалось, что они все попали в какой-то крутой американский боевик и сейчас, подобно героям фильмов, уходят, не оглядываясь, пока сзади разгорается рыже-черное зарево от взрыва.

Не удержавшись, Грег все-таки посмотрел назад. Тюрьма не горела и не взрывалась, а темнела все таким же мрачным зданием с крохотными окнами. Зато команда беглецов выглядела вполне себе живописно: Мира заплетала на ходу косу, Диорт философски хрустел украденным у уличной торговки огурцом, а Берт плелся сзади, стеная и жалуясь на потерю верного ослика и всей поклажи. Пожалуй, выглядели они все не как герои боевика, а как обезумевшие крепостные, решившие поднять на вилы самодура-барина.

Рауль нырнул в переулок и ускорил ход, а следом за ним перешли на бег и все остальные. Кривоватые улочки были идеальным местом, чтобы в них затеряться. Впрочем, за ними и не гнались - то ли беглецам удалось оторваться, то ли их никто не преследовал вообще, однако вскоре все уже сидели на деревянных ступенях какой-то лестницы, спокойно переводя дух.

- Вы как хотите, - первым заговорил Берт, - но я с вами дальше не пойду. Платите мне оговоренные деньги, и я отчаливаю.

Все промолчали, понимая, что деньги остались там же, где оружие и ослик – у здания городской тюрьмы. Покинуть город незамеченными они не могли. Да и продолжать путь с пустыми руками было определенно опрометчиво.

- Я все-таки думаю, что нам нужно раскрыться перед виконтом де Сосьего, - обратился к Анне Рауль, будто продолжая прерванный разговор. – Он нам поможет.

Девушка решительно уперлась:

- Я не буду вести никаких дел с человеком, который, возможно, сжил со свету мою мать!

Рауль поморщился, будто раздраженный ее упрямством, и устало произнес:

- Санто де Гарт не виновен в смерти герцогини Евгении.

- Откуда ты знаешь? Сколько тебе было лет, когда ее не стало? Шестнадцать? Или семнадцать? Ты сидел в провинции на домашнем обучении, и знать не знал, что тогда происходило!

Рауль хмыкнул, убирая пистолет. Грег подумал, что судя по тому, как он владел оружием, и какую осведомленность проявлял о жизни за пределами острова, его обучение явно не было домашним, и явно проходило за пределами Корту Эссоль. Американец открыл было рот, чтобы вставить свое слово, но Мира, будто что-то зная, резко его остановила.

- А откуда знать тебе? – внезапно перешел на «ты» де Кабрера, надвигаясь на Анну. – Ты тогда вообще пешком под стол ходила!

Девушка не отступила ни на шаг. И пусть она была меньше ростом, и смотрела на вице-канцлера снизу вверх, упрямства и гонора ей тоже было не занимать:

- Мне рассказывал мой отец! Он тоже подозревал Санто де Гарта!

- Твой отец вообще не разбирался в людях, - мрачно отрезал Рауль. – Старик де Гарт в роли канцлера стоил десятка де Фуэнтесов вместе взятых. А ты такая же упрямая, как твой отец, и тоже ничего дальше своего носа не видишь!

Возникла пауза, во время которой двое упрямцев просто прожигали друг друга взглядами.

- Так что же ты будешь делать? – тихо, но напряженно спросила Анна. - Устранишь меня, как устранил моего отца?

Рауль отвел взгляд, тяжело выдохнув:

- Сколько раз мне говорить, я не убивал герцога.

Анна промолчала. Установившуюся паузу довольно бесцеремонно нарушил Диорт:

- Может, уже куда пойдем, а? А то мы тут торчим как-то не к месту. И есть уже хочется.

Де Кабрера окинул своих спутников мрачным взглядом, будто что-то прикидывая, и решительно махнул рукой:

- Ладно, демоны с вами. Идите за мной.

VI

Сумерки в Альме сгущались быстро, тем самым отличаясь от сумерек в Либертад. Если в столице всю ночь горели факелы на основных улицах, дымили бочки с сжигаемым мусором, то Альма погружалась в абсолютно непроницаемую ночь. Лишь изредка тьму разрывал свет лучины из незакрытого ставнями окна, либо слабый свет светильников от проезжающих мимо конных экипажей.

Грег, которому все было в новинку, думал о том, что мог бы озолотиться на организации туристических поездок в эту забытую богом глушь. Впрочем, была пара препятствий: он не знал, как отсюда выбраться, и как добраться на остров снова. Бросив задумчивый взгляд на спину Рауля де Кабреры, Грег подумал, что настало время серьезного разговора с вице-канцлером по безопасности. В конце концов, они оба прекрасно знали маленькие тайны друг друга – остался ли смысл в этих ритуальных танцах и недоговоренностях?

Рауль вывел их на широкую улицу в самом центре Альмы, и решительно постучался в двери просторного двухэтажного особняка. Грег увидел вывеску, написанную на причудливой смеси английского и испанского: «К. Ланс. Ткани, ленты, кружева». Судя по ней, они пришли к дому купца, на первом этаже которого располагалась торговая лавка.

За дверью раздались шаркающие шаги, и она распахнулась, явив черный силуэт в желтом прямоугольнике света:

- Лавка закрыта, - проговорил силуэт хрипловатым ворчливым голосом, - приходите завтра.

- Здравствуй, Дейн, - поздоровался Рауль.

Названный Дейном торопливо шагнул назад, пропуская нежданных гостей и низко кланяясь.

- Ваше Сиятельство, простите, не узнал вас сразу. Господин Коллинер уже поднялся к себе, но я немедленно его позову. Прошу, располагайтесь.

Рауль и его спутники прошли по короткому коридору в большую просторную комнату, которая, видимо, использовалась в качестве магазина. Здесь стояли многочисленные тюки ткани, на деревянных манекенах висели модные платья различных фасонов. Дальний угол комнаты тонул в полутьме, но и так было ясно, что ассортимент лавки невероятно богат, а дела у торговца Коллинера Ланса шли очень хорошо.

Сам хозяин спустился через минуту:

- Рауль, друг мой! – не чинясь воскликнул он, появляясь на пороге. Молодой и ухоженный мужчина с бородкой, заплетенной в косу, был одет в восточный халат и мягкие войлочные башмаки. Рауль поприветствовал Коллинера, и мужчины крепко пожали друг другу руки.

- Как же я рад тебя видеть! – искренне произнес торговец. – Мой дом – твой дом, и дом твоих спутников тоже!

Он обернулся к стоявшему за спиной Дейну и коротко приказал:

- Подготовь лучшие покои для моих дорогих гостей. Рауль, представишь мне своих друзей?

Де Кабрера начал представление с Анны. Едва торговец увидел девушку, его глаза широко распахнулись, и он склонился в низком подобострастном поклоне:

- Ваше Высочество, простите мне мою неосмотрительность… Я никак не ожидал увидеть вас здесь, в этом скромном доме.

Анна улыбнулась выверенной улыбкой истинной леди:

- Ваше гостеприимство искупает все с лихвой. Приятно познакомиться, господин Ланс.

Имена других спутников Рауля Коллинер Ланс слушал рассеянно, будто напряженно о чем-то думая. Когда Дейн сообщил, что покои готовы, и проводил усталых путешественников наверх, Коллинер и Рауль остались наедине. Тогда-то торговец и поведал, что его так удивило.

- Признаться, мой друг, ты смог меня впечатлить. Наследница Эссоль в твоих спутницах? Возможно ли это?

- Как видишь, - улыбнулся Рауль, наливая себе вина из высокого изящного кувшина. – Я тешу себя надеждой, что все-таки смогу завоевать доверие своей невесты.

Коллинер покачал головой:

- В том-то и дело, друг. Из столицы пришли новости. Герцогиня Анна вчера сочеталась браком с маркизом Аруа. Возможно ли это, учитывая, что она сейчас здесь?

Тонкий кувшин слегка звякнул о край чаши – это все, чем Рауль проявил свое отношение к новости.

- Это возможно, если Лионель окончательно сошел с ума, - ответил он, не поворачиваясь к Коллинеру Лансу. – Брак Аруа и лже-Анны – чистая фикция. Он поставил на карту свою репутацию. Если обман вскроется, ему конец.

- Ты сам понимаешь – он сделает все, чтобы обман не вскрылся. Не ошибся ли ты, поставив все на возможность завоевать доверие своей невесты?

- Другие ставки были еще более проигрышными, - ответил Рауль, поворачиваясь к хозяину дома. Он довольно быстро восстановил свое самообладание и выглядел, казалось бы, ничуть не встревоженным полученной новостью. – Однако что-то мне подсказывает, что поддержка старой аристократии острова нам не помешала бы.

- Ты знаешь, кто является лидером у старых аристократов, - вздохнул Ланс, присаживаясь в кресло напротив гостя. – Хоть Санто де Гарт имеет скромный титул виконта, его мнение до сих пор имеет вес среди знатных домов острова. Однако он жутко обижен на герцога Фелипе. Нашей принцессе не помешало бы с ним встретиться.

- Я тоже так думаю, - вздохнул Рауль, задумчиво перекатывая вино по стенкам чаши. – Но есть одна проблема.

- Анна?

- Да.

- Удивляюсь тебе, мой друг, - сдерживая зевок, заметил Коллинер. – Ты обладаешь поистине уникальным даром убеждения, но с нашей принцессой никак не можешь совладать. В чем же дело?

- В ее упрямстве, - резко заметил Рауль. – Однако ты прав, я постараюсь ее убедить. Мы должны встретиться со стариком де Гартом.

Коллинер одобрительно кивнул:

- Есть еще кое-что. Маркиз Аруа и герцогиня Анна отбывают в его имение в Рока Бланка. Официально – чтобы насладиться семейным счастьем вдали от города. Но на самом деле, девушку увозят из Либертад, так как там довольно много людей знают в лицо истинную Анну. Канцлер де Фуэнтес провожает их с процессией до имения. Сам знаешь, путь в Рока Бланка неблизкий, и они планируют остановиться ненадолго в Каса Савен. Граф и графиня Савен явно от этого не в восторге – они вообще в последнее время старались не пускать на свою территорию ни знать, ни простолюдинов, ну… насколько это возможно. А тут целая процессия из столицы. И не только столицы – аристократы из соседних провинций считают своим долгом явиться в Каса Савен и засвидетельствовать свое почтение молодоженам. Такова традиция, и даже граф Савен не может ей воспрепятствовать. Эрин де Гарт, наследник виконта Сосьего, также едет в Каса Савен. Если вы сможете договориться, он доставит вас прямо в логово заговорщиков под видом своей свиты. Это очень удобный вариант, сам понимаешь.

Рауль медленно кивнул. Это действительно была удача. Нужно только убедить Анну.

- Я попробую поговорить с ней. Для нас двоих это был бы отличный способ добраться в Каса Савен.

- Двоих? А что насчет остальных?

Рауль пожал плечами, откидываясь на спинку кресла и отпивая вино.

- Для оставшихся у меня есть более интересное дело. А что касаемо Берта – не мог бы ты задержать его у себя как минимум пару недель, пока все не закончится? Боюсь, если он вернется в столицу – может разболтать кому-нибудь детали нашего маленького путешествия.

Коллинер понимающе кивнул:

- Разумеется. Насколько комфортным сделать его пребывание?

- На твое усмотрение. Но излишнее гостеприимство не демонстрируй, а то не сможешь его потом выгнать. Он способен быстро обнаглеть.

Коллинер приглушенно рассмеялся, сверкнув глазами. На миг его лицо стало очень жестким:

- О, не беспокойся, друг мой, такие, как он, моим гостеприимством обычно не злоупотребляют – ты знаешь это.

Рауль кивнул, вспоминая о чем-то еще:

- А что Тейпан Головастик? – спросил он. – Есть новости от него?

- Кстати о Тейпане, - встал со своего кресла Коллинер, доставая из складок своего необъятного халата небольшую записку. – Он вышел на связь. Говорит, что рыбка клюнула.

Рауль быстро прочитал записку, и удовлетворенно улыбнулся хищной улыбкой. Хоть одна хорошая новость на сегодня.

- Собери самых надежных наших людей. Пусть подсекают нашу рыбку, главное, чтобы она не сорвалась.

Коллинер коротко кивнул. Видно было, что он далеко не новичок в службе безопасности острова, и отлично разбирается в методах работы вице-канцлера.

- Больше новостей нет? – поинтересовался Рауль.

- Больше нет, - произнес торговец, понимая, что разговор окончен. - Отдыхай мой друг. А я пойду распоряжусь насчет ужина для вас всех.

Рауль кивнул, проводив задумчивым взглядом хозяина дома, и, оставшись один, лениво поинтересовался в сторону другого входа в комнату:

- Там, откуда ты родом, тебя не учили, что подслушивать – это нехорошо?

Грег вышел из-за колонны, не проявив ни капли смущения:

- А ты что же, знаешь, откуда я родом? – язвительно поинтересовался он, плюхнувшись в кресло напротив. Он вальяжно откинулся на мягкие подушки, но, поймав насмешливо-снисходительный взгляд де Кабреры, почувствовал себя некомфортно в удобном кресле. Чертовы аристократы! И как им только удается постоянно держать прямую спину, будто весло проглотили?

То ли его возня в кресле насмешила Рауля, то ли аристократ просто был расслабленным в знакомом доме, но впервые вице-канцлер по безопасности ответил достаточно честно:

- Судя по твоему акценту, ты американец, но Диорту ты рассказывал о России.

- Я гражданин мира, - с вызовом ответил высокомерному типу Грег.

Рауль даже бровью не повел:

- А я думал, это называется конформизм.

Он замолчал, снова отпивая глоток, и давая Грегу возможность сказать, зачем же он все-таки пришел. Грег не преминул воспользоваться паузой:

- Я хочу, чтобы ты отправил меня домой.

- Это невозможно, - ответил Рауль и снова замолчал. Грег едва не скрипнул зубами от такой раздражающей манеры разговора - этот де Кабрера каждую свою фразу строил так, будто разговор закончен, и смысла продолжать его уже нет. Ну уж нет, не на того напал!

- Почему? – настойчиво продолжил беседу Грег.

- Видишь ли… В вашем мире так принято – вы уничтожаете слабых. Наш остров слаб – и технически, и в военно-политическом плане. Так что если о нас кто-то узнает – нашему миру придет конец. Единственное, что нас защищает – это невозможность найти нас. Уж не знаю, с чем это связано, но, даже зная координаты нашего острова, до него невозможно добраться – на этом месте будет просто вода. Однако если лечь на дрейф в одной известной точке маршрута, то течение вынесет корабль прямиком к нашему острову. Однажды ты это проделал. И если ты вернешься к себе, ты попытаешься отыскать нас снова. И неизвестно, что ты принесешь с собой в следующий раз – поддельные соверены, Серый Дурман или еще что похуже. Я не имею права ставить наш мир под угрозу.

- Я могу заплатить. Мои родители – очень богатые люди…

Рауль пожал плечами:

- Твои родители – это твои родители. А что можешь дать конкретно ты?

Грег задумался. И впрямь, что у него есть личного, того, что принадлежит только ему?

- Я могу дать свое слово и свою честность.

Рауль усмехнулся:

- И с кем же ты честен сейчас? С Мирой, которую готов бросить здесь на острове? Или с Диортом, чью сестру водишь за нос? Или с Анной, которая верит тебе, а ты готов продать ее, если я предложу тебе выгодную сделку?

На миг Грегу показалось, что он разговаривает с дьяволом, пытающимся его искусить:

- А тебе что же, душа моя нужна? – вспылил он. - Чего ты хочешь? Предлагай, а я уж подумаю, с кем я там честен, а с кем нет!

- Есть у меня для тебя одно дело, - неохотно признался Рауль. – Но его я озвучу тебе попозже. А пока мне нужно от тебя одно – чтобы ты держался подальше от Анны.

Грег почувствовал себя так, будто его ударили мешком по голове:

- Господин зануда ревнует Анну ко мне? – удивленно-насмешливо протянул американец. – А в каком статусе ты ее ревнуешь – как свою выгодную несостоявшуюся партию, или просто как красивую девушку?

Рауль улыбнулся, отпивая вино:

- Одно другому не мешает.

О как! А мрачный канцлер не такой уж и зануда. И, похоже, его интерес к Анне даже намного серьезней того, что он демонстрирует. Грег смотрел на де Кабреру оценивающе, будто увидел что-то новенькое:

- Анна мне как сестра. Я ее в обиду не дам.

- Ее никто и не обижает. Кстати, тебе будет еще одно задание.

- Привести ее к тебе в опочивальню? Свечку подержать? – не удержался от злого сарказма Грег.

Рауль смерил его оценивающим взглядом:

- С этим мы уж как-нибудь сами, - невозмутимо ответил аристократ. – Мне нужно, чтобы ты убедил Анну открыться виконту Сосьего. Ты сам все слышал. Его сын едет в Каса Савен, и мы под его прикрытием смогли бы попасть туда незамеченными.

- Нет, - Грег решительно качнул головой. – Анна ему не доверяет. Ты сам слышал, что он виновен в смерти ее матери.

Рауль тяжело вздохнул:

- Старик де Гарт ни в чем не виновен. Его единственной ошибкой было прямо сказать Фелипе, что его жена Евгения, дочь градоначальника Либертад, неподходящая партия для герцога Эссоль. И когда спустя пару недель она скоропостижно скончалась, Фелипе вдруг вспомнил об этих словах и ополчился на Санто. Однако прямых доказательств вины не было, и он просто отстранил де Гарта с поста канцлера, отправив в почетную отставку. Несусветная глупость, учитывая, что Санто де Гарт был очень толковым канцлером, искусным политиком и преданным человеком.

- А по мне, так может он и виноват, - не согласился с Раулем Грег. – Мало ли как он себя до этого проявлял. Маньяки, знаешь ли, тоже на первый взгляд бывают приятными в общении людьми.

- Нет. Санто де Гарт невиновен…

Рауль помолчал, будто обдумывая, сказать ли правду, и, наконец, решился:

- Он не убивал герцогиню Евгению, потому что она жива до сих пор.

Грег, тоже наливавший себе вина, повернулся к де Кабрере так резко, что облил стол, но даже не обратил на это внимания.

- В смысле, жива?!

- Я лично вручал ей паспорт американской гражданки, когда мы встретились в Нью-Йорке. В то время вице-канцлером по безопасности был мой отец, а я получал образование в США. Это было мое первое задание.

- То есть, - изумленно произнес Грег, - вы инсценировали здесь ее смерть и вывезли за пределы острова? Зачем?

Рауль пожал плечами:

- Меня в подробности не посвящали. Но знаю, что она влюбилась в другого, а развод герцога и герцогини на острове был невозможен. Поэтому она и ее любовник обратились к моему отцу и вместе покинули Корту Эссоль.

- Почему же ты не расскажешь об этом Анне? Она имеет право знать, что ее мать жива.

Рауль грустно улыбнулся:

- Зачем? Растоптать светлую память о матери новостью, что она бросила свою дочь ради какого-то франта? Что бы предпочел ты – приятную ложь или неприятную правду?

- Я бы предпочел правду. И ты бы тоже. А Анна тем более, ты зря пытаешься решать за нее.

Рауль вздохнул:

- Я подумаю над твоими словами.

- А я поговорю с ней о виконте Сосьего, - вдруг примирительно пообещал Грег и зевнул. Похоже, настало время идти спать. Американец поднялся из кресла и допил вино. У двери он остановился, и, усмехнувшись в своей обычной манере, не удержался от прощальной реплики:

- Знаешь, Рауль… Сначала ты показался мне унылым долбозвоном… Похоже, я ошибся.

Де Кабрера откинулся в кресле, окинув Грега насмешливо-сдержанным взглядом:

- Могу ответить тебе тем же. Ты мне показался безмозглым разгильдяем.

Грег расплылся в улыбке:

- Ты тоже понял, что ошибся?

- А этого я не говорил, - усмехнулся Рауль.

Американец не обиделся. Высокомерный аристократ начинал ему нравиться своим прагматичным цинизмом. Грег лишь сказал:

- Мой тебе дружеский совет – будь проще, и народ к тебе потянется. Так у меня на родине говорят.

Рауль отставил чашу вина и удовлетворенно кивнул:

- Все-таки, ты русский. Я так и думал.

VII

Ночью Грегу не спалось. То ли за время скитаний по острову он отвык от элементарных удобств вроде кровати и чистых простыней, то ли от того, что ночь выдалась особенно душная. А, может быть, дело было в том, что в соседних покоях, прямо за стеной, спала Мира, и он с трудом сдерживал желание к ней проскользнуть. Впрочем, в глубине души Грег знал, в чем истинная причина его бессонницы: его задели за живое слова Рауля де Кабреры о честности по отношению к окружающим. Американец понимал, что однажды наступит момент, когда ему придется вернуться домой, в уютную квартиру в славном городе Сан-Диего. Вряд ли он сможет забрать с собой Миру. Но даже если допустить возможность того, что девушка согласится бросить брата и навсегда покинуть остров, нужно ли это Грегу? Он наверняка вновь окунется в ту жизнь путешествий и вечеринок, которую он вел раньше. Чувствовать себя привязанным к девушке, пусть даже красивой, не иметь возможность даже расстаться с ней, если что-то в их отношениях пойдет не так. Ведь как можно бросить и предать ту, кто готова отказаться от своей жизни ради него? Нет уж, ему определенно была не нужна подобная жертва. Лучше ему избегать Миру по мере сил, так будет честно по отношению к ним обоим.

Грег откинулся спиной на деревянную раму окна, вдыхая ночной воздух Альмы – густой и теплый, как смола. Голова болела от духоты, но заставить себя сомкнуть глаза было невозможно. В смежной комнате их покоев сладко посапывал Диорт – вот уж кому были нипочем сложные размышления о жизни. В чернильной темноте спящего города не ощущалось ни малейшего проявления жизни: такое впечатление, что в эту ночь бодрствовал один лишь Грег.

Внезапно внимание американца привлекло едва заметное движение внизу у самого входа в дом. Две черные тени бесшумно скользнули от темного угла ко входу в лавку. Грегу послышался звук, такой тихий, что возможно он ему просто примерещился, но сердце пропустило удар. Американец напряженно замер, загривком ощущая опасность.

Осторожно, чтобы не быть замеченным, он отпрянул от окна и быстро проскользнул в соседнюю комнату, где спал Диорт. Грег дотронулся до его плеча:

- У нас гости, - тихо шепнул американец.

- Пусть зайдут попозже или катятся к демонам, - сонно пробормотал Диорт, накрываясь подушкой. Спустя мгновение в его проснувшемся мозгу что-то щелкнуло, и он сел в постели, собранный и вполне бодрый. В его руке блеснул нож из набора столового серебра Коллинера Ланса: - Какие гости? – деловито уточнил он.

Грег только хотел все рассказать, как в этот момент на первом этаже чуть слышно скрипнула половица. Объяснения уже не требовались.

- Иди разбуди Рауля, - предложил план действий Диорт. – А я к девчонкам.

Стараясь не шуметь, они выглянули в пустой коридор и разделились: покои Анны и Миры располагались чуть в глубине коридора, а покои Рауля – прямо напротив лестницы. Грег крался совершенно тихо, но ему все равно казалось, что его суставы вот-вот громко и предательски хрустнут в оглушающем молчании особняка.

Впрочем, обошлось. Дверь в комнату Рауля отворилась бесшумно. Грег просочился внутрь, и озадаченно замер. В комнате никого не было. Постель, хоть и смятая, тоже пустовала. В голову Грега начали закрадываться гаденькие мысли о предательстве, но будто в ответ на них ему прямо по затылку прилетел мягкий войлочный башмак для дома. Американец обернулся к двери, пытаясь вычислить точку обстрела. У самого косяка, сливаясь с темнотой, стоял Рауль де Кабрера, полностью одетый и сосредоточенный, а в руке у него тускло поблескивал давешний пистолет.

Грег даже обрадовался тому, что в этой странной ситуации есть человек, которому можно довериться. Рауль дал знак американцу приблизиться, и они оба замерли, напряженно вглядываясь в темноту на лестнице. Внезапно в пролете появилась фигура, полностью одетая в черное. За ней – еще одна. Судя по тому, как бесшумно и осторожно они двигались, это были явно не обитатели дома, и пришли они с самыми плохими намерениями.

Грег не успел среагировать, когда Рауль распахнул дверь, и тишина взорвалась двумя оглушительными хлопками выстрелов. Бах-бах, - и следом звук падения тяжелых тел на пол второго этажа.

В этот раз Рауль не щадил врагов – попадания были стопроцентно точными. Выстрелы прозвучали как команда, и в коридор высыпали все одновременно: Рауль и Грег из одной комнаты, Диорт, Анна и Мира – из другой.

Внизу раздался грохот и звон металла – похоже, нападавших было больше, чем двое, и они, перестав скрываться, с удвоенной силой прорывались наверх.

Рауль присел возле тел, разоружив их. В руках вице-канцлера по безопасности оказались два кукри – небольших изогнутых кинжала с массивными костяными рукоятями. С сомнением окинув взглядом Грега, Рауль протянул один из них американцу:

- Пользоваться умеешь?

Грег оскалил белоснежные зубы:

- Германская школа фехтования, техника «Мордхау»!

Название ни о чем не сказало Раулю. Он пожал плечами и протянул второй клинок рукоятью в ладони Диорта. Вор с благодарностью кивнул.

Все пятеро стали спускаться вниз по лестнице. Лавка на первом этаже носила следы разгрома: некоторые тюки ткани были вспороты и опрокинуты, ленты и кружева разбросаны по полу и растоптаны. Один из слуг Коллинера Ланса лежал бездыханным у входа, заливая кровью скобленые деревянные половицы. В другом углу лавки метались две тени: Коллинер Ланс в своем восточном халате ловко орудовал чем-то похожим на ятаган, отбиваясь от третьего нападавшего.

Рауль вскинул пистолет, но Грег, оказавшийся ближе всех к потасовке, среагировал первым: схватив кукри за клинок, он ударил противника эфесом оружия по голове, на манер молота. Удар получился на славу – нападавший отключился, а Грег, обратившись к Раулю, поучительно сообщил:

- Техника «Мордхау»!

Коллинер Ланс, опустив ятаган, расстроено оглядел свой восточный халат, особенно разорванный в пылу схватки рукав, и горько вздохнул:

- Негодяй Лионель заплатит мне за все понесенные убытки. С лихвой, - и затем торговец добавил, обращаясь к Раулю: - Прости, мой друг, видимо, люди де Фуэнтеса все-таки следили за моим домом. Думаю, вам нужно уходить отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

Рауль кивнул, оглядев своих спутников: все были целы, одеты, и, в общем-то, готовы продолжать непростой путь в никуда. Зная тактику наемных убийц де Фуэнтеса, действительно было лучше уйти – подкрепление к нападавшим могло подоспеть с минуты на минуту.

Диорт осторожно открыл дверь черного входа. Все было тихо и относительно мирно. Дав знак остальным, он вышел в темный переулок, а следом за ним осторожно выбрались Грег, Рауль, Анна и Мира. Они сделали всего несколько шагов, когда из темноты почти одновременно вырвались с шипением два арбалетных болта, нацеленных в определенных людей – Рауля и Анну. Де Кабрера чудом успел среагировать, в каком-то невероятном рывке изогнувшись и закрыв своим телом девушку. Оба упали на камни мостовой. Грег бросился было на помощь пострадавшим, но Диорт (и откуда вдруг столько силы в тщедушном с виду бродяге!) одним движением зашвырнул Грега в относительную безопасность дома. Губы вора шевелились – он отсчитывал мгновения, необходимые для повторного взведения арбалетов. Грег видел все происходящее вспышками, фрагментами. Вот Диорт склонился к Раулю, помогая подняться. Вот Мира бесшумно растворилась в темноте ночи где-то на улице. Вот все ввалились в дом: Анна и Диорт поддерживали с обеих сторон окровавленного Рауля. Дверь за ними захлопнулась, и в тот же миг два арбалетных болта глухо ударились в полотно с наружной стороны.

Они выиграли мгновение передышки. Диорт опустил Рауля на пол, осматривая повреждение. Болт торчал чуть пониже ключицы, из раны сочилась кровь, но в целом вице-канцлер выглядел относительно приемлемо.

- Царапина, - попытался улыбнуться он.

- Я пойду найду воду и чистые тряпицы, нужно промыть и перевязать рану, - предложила Анна Диорту

Рауль покачал головой:

- Нет, это опасно. В доме могут быть другие наемники.

- Я пойду не одна, - упрямо закусила губу девушка. - Мы пойдем вместе с Грегом.

Рауль помрачнел, а американец не смог отказать себе в удовольствии снова немного позлить вице-канцлера:

- Да не волнуйся ты так, у меня и оружие есть! – и он помахал перед носом де Кабреры увесистым кукри.

Рауль проводил их мрачным взглядом, наблюдая, как они скрываются в глубине дома. Диорт, склонившись к нему, разрезал ткань рубашки, бегло осмотрел рану и аккуратным движением извлек арбалетный болт. Де Кабрера стиснул зубы, но не издал ни единого звука.

- Сейчас перебинтуем, - удовлетворенно произнес Диорт, кивая в конец коридора, откуда спешили Анна и Грег в сопровождении Дейна. Последний нес таз с водой и чистые тряпицы. Рауль позволил заняться собой, но все-таки проворчал:

- Лучше бы убедились, что убийцы не проникнут в дом.

- Не проникнут, - раздался снаружи приглушенный голос Миры. Дверь распахнулась, и на пороге появилась запыхавшаяся, но абсолютно невредимая девушка. - Их и было-то всего двое. Сейчас все чисто.

Грег с подозрением покосился на Миру. Ужасное подозрение, что красивая и слегка меланхоличная девушка способна хладнокровно убить двоих арбалетчиков вызывало у него настоящий озноб.

- Тогда нужно уходить, пока де Фуэнтес не спохватился, - подытожил Рауль. – Только, интересно, куда?

- К виконту Сосьего, - внезапно заявила Анна.

Все притихли, а Диорт даже изумленно присвистнул, реагируя на то, как резко переменилось мнение их принципессы. Рауль изумленно приподнял бровь, глядя сначала на нее, а затем на Грега. Американец за спиной герцогини лишь философски развел руками, мол, это не с моей подачи, я вообще не при делах!

Де Кабрера перевел взгляд на Анну и произнес, с трудом сдерживая улыбку:

- Ну наконец-то хоть одно здравое решение!

Девушка вспыхнула от обиды, но упрямо вздернутый подбородок не опустила:

- В конце концов, ты мне жизнь спас! Может быть, мне все-таки следует к тебе прислушаться?

VIII

В эту ночь не спалось и Санто де Гарту, виконту Сосьего. Немолодой уже человек, он вообще страдал бессонницей – поднимался задолго до рассвета, и коротал время за чтением книг при свете масляных светильников. Не давала ему спать и давняя болезнь, та, что уже несколько лет подтачивала его силы, грозясь рано или поздно свести в могилу. Впрочем, Санто де Гарт не боялся смерти, и даже постоянная ноющая боль, не отпускавшая его почти ни на секунду, была уже привычной и вполне терпимой.

Виконт Сосьего подхватил с туалетного столика книгу, которую дочитал минувшей ночью, и лампу, чтобы передвигаться по дому. Его путь пролегал в библиотеку – там он хотел взять еще один томик, чтобы скоротать последние часы до восхода солнца. Немногословный, сдержанный, худощавый, всегда с прямой спиной даже несмотря на болезнь – он оставался верен своим убеждениям во всем. Вот и сейчас, вместо того, чтобы разбудить кого-то из слуг и велеть принести тому книгу, он шел по темному коридору сам – аккуратно и тяжело ступая. Ему думалось, что слуги тоже люди, причем, в отличие от него, молодые и не больные, а это значит, что их сон должен быть на рассвете особенно крепким и сладким. Стоило ли будить их, если он и сам мог справиться?

Скрипнула дверь библиотеки. Санто де Гарт поставил на стол у двери лампу и положил тяжелый фолиант в добротной кожаной обложке.

- Доброй ночи, ваша милость, - раздался из глубины комнаты мягкий мужской голос.

Санто де Гарт оглянулся. В темноте библиотеки в кресле сидел высокий долговязый парень со шрамом на лице и в одежде бродяги. Его расслабленный вид и поза говорили об относительной миролюбивости, но Санто де Гарт слишком долго жил на свете, чтобы торопиться с выводами.

- И вам доброй, - негромко, но с достоинством отозвался виконт Сосьего. – Впрочем, скорее уже доброе утро.

- Как вижу, вам не спится? – продолжил странную светскую беседу ночной гость.

- Увы, - кивнул Санто де Гарт, опускаясь в кресло напротив: стоять подолгу ему было тяжело. – Это все старость. Отчего же не спится вам, молодой человек?

Бродяга мрачно вздохнул:

- О, я с удовольствием бы вздремнул еще пару часиков, но мне самым нахальным образом помешали наемные убийцы, которые вторглись в наш дом.

- Сочувствую, - сдержанно кивнул Санто де Гарт. – Что же такого вы совершили, что к вам подсылают наемных убийц?

- Совсем ничего особенного. Просто связался не с теми людьми. Видите ли, наемных убийц подсылали не ко мне, а к моим спутникам. Думаю, их имена вам могут быть знакомы.

- Вряд ли. Не думаю, что у нас с вами много общих знакомых, при всем моем уважении к вам.

- Моих спутников зовут Анна Мария Фелипе Еухенио, герцогиня Эссоль, и Рауль Антонио Игнасио де Кабрера, граф Дарцийский, - как ни в чем ни бывало возразил бродяга.

Санто де Гарт изумленно и недоверчиво окинул бродягу взглядом:

- Уверены ли вы в этом? И где же тогда ваши спутники?

Молодой человек мрачно ухмыльнулся:

- В парке у ворот вашей резиденции, ваша милость. Охрана не пропустила их, приняв за бродяг и самозванцев. Признаться, я бы и сам их принял за таковых, особенно их сиятельство графа – выглядит он после ранения совершенно неподобающе.

Санто де Гарт с сомнением покачал головой:

- Не думаю, что это возможно. Скорее всего, они просто ввели вас в заблуждение относительно своих личностей.

- Ну так вы отправьте своих людей и проверьте, они ли это. Вы же знакомы с ними, не так ли?

Виконт Сосьего задумчиво кивнул:

- Что ж, это разумный совет, благодарю вас за него, господин…?

- Диорт, - просто представился молодой человек.

- …господин Диорт, - продолжил Санто де Гарт. - Приятно познакомиться.

Молодой человек поднялся с кресла и склонился в глубоком поклоне:

- Для меня это честь, ваша милость, - искренне и без фиглярства произнес он.

…Стража Санто де Гарта быстро отыскала потрепанную приключениями группу за воротами резиденции виконта.

- Ступайте за мной, - приказал старший стражник и, не оглядываясь, поспешил назад под кров дома.

Долго уговаривать никого не пришлось: все двинулись следом. Грег и Мира чуть приотстали, тихонько секретничая о чем-то своем, а Рауль и Анна шли впереди, плечом к плечу, и молчали. Девушка видела, что рана беспокоила де Кабреру – он слегка морщился, но упрямо молчал. Еще совсем недавно наследница Эссоль даже не испытала бы к нему сочувствия – такое отторжение питала она к вице-канцлеру. Однако несколько дней путешествия будто что-то изменили в Анне: она наконец-то стала понимать Рауля чуть лучше. За мрачным и неприступным фасадом прятался упрямец и гордец со слегка циничным чувством юмора. И этот человек уже не вызывал в ней неприязнь и озноб. Напротив, она стала замечать, что в ней проснулись к де Кабрере уважение и даже какая-то симпатия.

Рауль, будто почувствовав ее мысли, оглянулся, и их взгляды встретились. Возникла неловкость, и Анна, чтобы хоть как-то сгладить ее, торопливо спросила:

- Как твоя рана?

На лице де Кабреры отразилось удивление по поводу неожиданной заботы со стороны принцессы:

- Надеешься, что она сведет меня в могилу и тебе не придется идти за меня замуж? – с мрачной усмешкой спросил он.

Анна вздернула нос:

- Как выяснилось, я уже замужем. За господином маркизом Аруа!

Рауль нахмурился:

- У твоего приятеля-чужестранца не только длинные уши, но и не в меру болтливый язык.

- Он хотя бы не решает за меня, что я должна знать, а что – нет, - не осталась в долгу Анна. – Но эта новость, признаться, меня ошарашила.

Рауль кивнул:

- Меня тоже. Но мы легко сможем ее опровергнуть, когда нам представится такая возможность. Головы всех, кто участвовал в этом фарсе, полетят с плеч.

- Мою роль там играет Марта, - вздохнула Анна. – И она вынуждена это делать, потому что ее семья в заложниках у де Фуэнтеса.

Рауль внимательно посмотрел на Анну, будто что-то обдумывая.

- Я не знал, что ее вынудили, - признался он. – Но я постараюсь…

Договорить он не успел – стража ввела их в кабинет виконта де Сосьего. Тот сидел в глубоком кресле, а Диорт замер у окна, довольно улыбаясь вошедшим.

Всего мгновение понадобилось Санто де Гарту, чтобы узнать Анну и Рауля. Виконт тяжело поднялся со своего места и склонился в поклоне перед наследницей Эссоль.

- Ваше Высочество, добро пожаловать в мой дом.

- Благодарю вас, виконт, - произнесла Анна, и ее голос слегка звенел от напряжения. Санто де Гарт будто и не заметил этого. Он уже приветствовал Рауля де Кабреру:

– Неважно выглядите, граф, - с легкой улыбкой произнес де Гарт, не скрывая своего дружелюбия.

- Боюсь, моя работа однажды сведет меня в могилу, - вздохнул Рауль.

- Все мы там однажды будем. Главное, не особенно с этим торопиться, - философски заметил Санто де Гарт. – Прошу прощения за несоблюдение этикета, но, возможно, нам всем стоит присесть? Молодые люди сейчас не особо-то и следуют правилам, но я воспитан в старых добрых традициях, оттого и прошу позволения, Ваше Высочество.

Никто не возражал против приглашения, и все трое с удобством расселись вокруг массивного стола из красного дерева, оставив Миру, Грега и Диорта стоять у стены. Американец тоже хотел было присесть, но Диорт остановил его, покачав головой: в кабинете творилось нечто большее, чем просто разговор, и лучшее, что они могли сделать – не отвлекать на себя внимание.

Санто де Гарт испытующе посмотрел на принцессу Анну:

- Так чем я вам могу быть полезен, Ваше Высочество?

И Анна с неохотой произнесла те слова, что от нее и ждал виконт Сосьего:

- Мне нужна ваша помощь.

Она оглянулась на Рауля, будто ища у де Кабреры поддержку, и тот ободряюще ей кивнул. Вице-канцлер по безопасности считал, что Санто де Гарт должен знать правду. И Анна рассказала все: и о поддельном соверене, и об убийстве герцога, и о свадьбе с Аруа, и об их подозрениях насчет чужаков на острове, и о Каса Савен. Умолчала лишь о происхождении Грега – да это, видимо, и не имело никакого отношения к делу.

Санто де Гарт молчал, задумчиво глядя на девушку. Наконец, когда рассказ подошел к концу, он спросил:

- Так что же я могу для вас сделать в этой истории?

Анна не медлила ни секунды:

- Я хочу, чтобы знатные дома острова знали правду о действиях де Фуэнтеса. Мне нужна поддержка знати.

- Это не так уж и сложно, - согласился с ней Санто де Гарт. – Я расскажу об этом своей любезной супруге, и уже завтра весь остров Корту Эссоль будет осведомлен.

- Есть еще кое-что, - вклинился в разговор Рауль. – Нам необходимо попасть в Каса Савен инкогнито, в свите вашего сына Эрина де Гарта.

- А вот с этим я вам помочь не могу, - твердо и даже немного резковато ответил виконт Сосьего. – Дело в том, Ваше Высочество, что ваш отец довольно однозначно дал мне понять, что мое дело – сидеть в глуши и воспитывать сыновей, не влезая в политику и не ссорясь с соседями. Это я и делаю. И подставлять своего сына под удар людей, которые, видимо, не боятся уже никого и ничего, я не собираюсь. Зачем мне это делать? Тем более, что Эрин – мой наследник и моя гордость. Я слишком дорожу им.

- А как же вассальная клятва, которую ваши предки давали дому Эссоль? – внезапно вспыхнула Анна. – Неужели честь и преданность для вас ничего не значат?

- Вассальная клятва двусторонняя, - вдруг резко отпарировал виконт. – И ваш отец, как сюзерен, должен был уважать и ценить тех, кто верно ему служит. Я не нарушил вассальную клятву ни разу, даже находясь в вынужденном изгнании. А ваша семья? Она вспомнила бы про меня и моих детей, если бы моя помощь вам не понадобилась?

Анна молчала, закусив губу. Она почти не знала Санто де Гарта, но ей казалось, что его словам можно верить. Может быть, отец все-таки был неправ?

- Скажите мне честно, виконт, - тихо, но твердо произнесла она. – Вы виновны в смерти герцогини Евгении?

- Нет, - покачал головой Санто, глядя ей прямо в глаза.

Анна обернулась к де Кабрере:

- А вы, граф, можете поручиться за эти его слова?

Рауль кивнул.

- Что ж, - резюмировала Анна. – Тогда я отменяю распоряжение моего отца о вашем изгнании. Вы вправе вернуться в столицу, виконт, и, более того, я приглашаю вас назад на службу. Что-то мне подсказывает, что пост канцлера скоро будет свободен.

Санто де Гарт тяжело вздохнул:

- Благодарю вас, Ваше Высочество, за ваше решение. Признаться честно, я очень хотел, чтобы однажды справедливость восторжествовала. Но принять ваше приглашение не могу – я слишком стар и болен для государственных свершений. Впрочем, - в глазах виконта Сосьего блеснула улыбка, - у меня есть молодые, здоровые, амбициозные и достойные сыновья. Их карьера в столице была бы отличным подспорьем мне в старости.

Анна кивнула:

- Хорошо. Когда все закончится, я буду рада видеть ваших сыновей на службе в столице.

- Есть еще кое-что, - продолжил Санто де Гарт. – Мой сын Эрин должен знать правду о вас и вашем намерении попасть в Каса Савен. Он должен понимать, какому риску себя подвергает.

- Что ж, это разумно, - согласилась Анна. Она ожидала, что обиженный некогда виконт Сосьего будет требовать очень и очень многого. Однако Санто де Гарт, видимо, был человеком чести, и, просил намного меньше положенного. Перемирие все-таки состоялось.

IX

- Ты согласился выполнить мою просьбу, чтобы попасть домой. Так вот, сейчас самое время, - с порога заявил де Кабрера, входя в покои Грега. За время пребывания в резиденции виконта Рауль пошел на поправку, оттого выглядел опрятным, бодрым и полным сил. В противовес американцу – тот за прошедшую неделю окончательно разленился и даже поправился на пару килограмм благодаря великолепному повару де Гартов. Вот и сейчас Грег возлежал на постели, придвинув к себе блюдо с фруктами, и развлекался тем, что подкидывал виноград, ловя его ртом налету.

- Собирайся, - не унимался Рауль.

Грег посмотрел на вице-канцлера с подозрением:

- Опять придется рисковать жизнью?

- Разумеется, - пожал плечами де Кабрера. – Билет назад нужно заслужить. Вот Мира и Диорт согласились на десять лет службы, чтобы покинуть остров. А тебе нужно поработать всего пару недель. Думаешь, задание будет простым?

- Мира хочет покинуть остров? - недоверчиво покосился на собеседника Грег.

Рауль посмотрел на американца, будто на умственно отсталого:

- Ты бы попробовал хоть иногда разговаривать со своей подружкой, а не только предаваться утехам, - ехидно посоветовал он.

- А ты что же, завидуешь? – отпарировал Грег. – Тяжело, наверное, блюсти целибат до свадьбы с нашей герцогиней? Или ты не так уж и свят как пытаешься казаться?

Рауль окинул Грега задумчивым взглядом, будто подбирая для него самую изощренную пытку. Постороннего человека от такого выражения лица вице-канцлера по безопасности может быть и пробрало бы ознобом, однако у американца уже сформировался иммунитет:

- Ладно, - примирительно произнес Грег, - что с собой брать-то?

- А у тебя что, много вещей? – снова не удержался от ехидного ответа Рауль. – Собирай все, сюда ты больше не вернешься. И вот еще, не забудь, - с этими словами де Кабрера вынул из складок одежды прямоугольный блестящий предмет и положил на инкрустированный мрамором столик перед носом Грега. В солнечном свете блеснул надкушенным яблоком знакомый американцу логотип.

- Мой телефон! – радостно воскликнул Марин, подхватывая смартфон с разбитым экраном, и нажимая кнопку включения.

Надежды было мало, но техника оказалась на удивление живучей – экран засветился белым, загружая систему. Однако, к разочарованию Грега, сеть на острове не ловила, хотя сенсорный экран и продолжал реагировать на прикосновения пальцев. Тем не менее, американец держал в руках айфон бережно, будто старого друга.

- Откуда он у тебя? – спросил Грег у де Кабреры.

- Долгая история, - ответил Рауль, покидая комнату. – У тебя две минуты, чтобы собраться. Мы ждем во дворе.

Когда спустя несколько минут Грег оказался во дворе резиденции Санто де Гарта, он понял, что таинственное «мы» состояло из Диорта, Миры, Рауля и собственно него, Грега Марина. Ему подвели оседланную лошадку и, поскольку другие уже сидели верхом, американцу ничего не оставалось кроме как тоже забраться в седло. Лошади, бодро цокая подковами по булыжной мостовой, легко помчали всех к выходу из города.

Ехали долго и в полном молчании. Иногда, когда дорога позволяла, Грег пытался пустить свою лошадку рядом с гнедым Миры, но разговор не клеился все равно. После той памятной ночи в лесу их отношения с девушкой запутались окончательно – Грег старался больше не поддаваться слабости, держался немного отчужденно и испытывал перед Мирой иррациональную неловкость. Она же вела себя совершенно как обычно, ничем не выдавая своих чувств. Но разговоры не клеились – максимум, они могли перекинуться парочкой дежурных фраз. Грег понимал, что им необходимо серьезно и честно поговорить обо всем, что между ними произошло, но какого исхода от этой беседы он хотел – было пока неясно.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, они выехали на пустынное северное побережье острова Корту Эссоль. Грег еще не бывал здесь, и оттого с любопытством озирался. Берег тут был не таким пологим и песчаным, как в западной части острова: он обрывался вниз каменными уступами, и волны бились о высокие скалы, взмывая в воздух фонтанами белой пены. Лошади шли медленно – тропы не было, и малейшая ошибка всадника привела бы к неминуемому падению вниз с обрыва.

Внимание Грега неожиданно привлекло темное облако у самого края горизонта. Оно висело низко, у самой воды, и было совершенно неподвижным. Его можно было бы принять за тучу, но закатное небо было абсолютно чистым, и оттого американец достаточно быстро догадался о природе этой загадочной тени.

- Да это же остров! – воскликнул он, осаживая свою лошадку. – Рядом с вами есть еще один остров!

Мира и Диорт остановились рядом, недоверчиво разглядывая темный силуэт берега. Они никогда не были в море, оттого и не знали, как выглядит издалека полоса суши, окруженная водой.

Однако Рауль был совершенно не удивлен:

- Да, это остров, - неохотно согласился он. – Но он очень маленький и полностью необитаемый. А мы уже опаздываем.

- И куда мы едем? – спросил у него Грег, с трудом отрываясь от созерцания соседнего острова.

- Мы почти приехали, - ответил де Кабрера. – Это пограничная территория между Сосьего и Каса Савен. Здесь единственный удобный спуск к морю на всем северном побережье.

Вдруг, заметив что-то на песчаном клочке дороги почти под самыми копытами коня, Рауль резко остановился и спешился. Его спутники с любопытством последовали его примеру. На песке отчетливо отпечатался след мужских ботинок с логотипом известного спортивного бренда. Грег склонился рядом с Раулем и изумленно присвистнул.

- Что скажешь? – удовлетворенно поинтересовался у американца де Кабрера.

- Скажу, что мы приехали по адресу, - в тон ему ответил Грег. - Я смотрю, глобализация запустила свои щупальца глубже, чем вы все здесь на острове привыкли думать!

Рауль кивнул:

- След свежий, а это значит, что мы приехали вовремя.

Будто в ответ на его слова издалека раздалось лошадиное ржание. Все вновь вскочили в седла и помчались вперед, не особо-то и скрываясь. Спустя пару минут путникам открылась вполне мирная картина: чуть в стороне от берега под высокими деревьями стояла небольшая глинобитная хижина, вокруг которой паслись привязанные лошади. Внутри весело трещал огонь в очаге, и его отблески сверкали в пустых глазницах окон.

Рауль спешился и толкнул невысокую деревянную дверцу. Петли противно скрипнули, впуская внутрь вице-канцлера по безопасности и его спутников.

Внутри было многолюдно. Вдоль стены, связанные по рукам и ногам с кляпами во рту сидели трое – двое мужчин средних лет и одна молодящаяся женщина. Одеты они были вполне по-современному: в джинсы и майки, при этом на подошве спортивных кроссовок одного из мужчин был заметен логотип того самого бренда, что отпечатался на песке.

Их охраняли пятеро крепких молодых мужчин, которые при виде Рауля де Кабреры вытянулись во фрунт. Старший тотчас же отрапортовал:

- Господин вице-канцлер, задание выполнено, происшествий не было. На закате пришла весельная лодка, в ней два матроса и эти трое. Тейпан встретил их как было обговорено. Матросы высадили всех и уплыли. Тейпан привел чужаков сюда, здесь мы всех троих и взяли.

- Лодка, значит? – нахмурился де Кабрера. – Тейпан, на лодке были какие-то опознавательные знаки?

От стены отделился еще один мужчина, которого Грег сперва и не заметил. Это был высокий непропорционально сложенный мужчина – с большой головой, широкими плечами, длинными руками и короткими ногами. «Тейпан Головастик», - откуда-то из глубин памяти всплыло в голове Грега.

- Были, - прогудел мужчина. – Там было написано «Solitaria».

- Вот как, - Рауль нахмурился. Видимо, название лодки было ему знакомо, и это ему очень не понравилось. – Что ж, с этим я разберусь потом.

Он повернулся к связанным, приказав вынуть кляп изо рта одного из мужчин. Сам уселся напротив, на единственный в хижине колченогий скрипучий табурет:

- Итак, - произнес де Кабрера, - давайте знакомиться.

Мужчина возмущенно заговорил, сверкая неестественно белыми и ровными зубами:

- Вы не имеете права нас задерживать! Это нарушение моих прав! Это преступление!

Рауль хладнокровно выслушал пламенную тираду пленного:

- Преступление совершили вы, нарушив миграционное законодательство и вторгнувшись на территорию суверенного государства с нарушением визовых правил. Я как представитель власти имею полное право привлечь вас к ответственности в соответствии с законами нашего государства.

Лицо пленника вытянулось. Кажется, он был даже не в курсе того, где оказался.

- Я… я требую своего адвоката! – произнес он.

Рауль сочувственно вздохнул:

- Вряд ли он вам поможет. Согласно закону нарушители миграционных правил приговариваются на нашем острове к смертной казни с немедленным исполнением приговора. Ваш адвокат просто не успеет приехать.

Он обернулся к старшему из находившихся в хижине мужчин:

- Рэм, вели приготовить виселицу для преступников.

Тот кивнул и выскользнул из хижины. Иностранец окончательно побелел:

- Прошу вас, не надо! Мы ни в чем не виноваты! Мы не знали! Нас сюда доставили на яхте, мне и Питеру предложили работу! И никто не говорил про здешние законы! Пожалуйста!

- А вот отсюда поподробнее, - спокойно предложил Рауль. – Я тоже хочу во всем разобраться. Как вас зовут?

- Джеймс… Джеймс Майкл Блум. Я из Сан-Франциско, топ-менеджер цепочки отелей Линкольн Инн, вы же слышали о нас? У нас элитные отели по всему миру. Вы наверняка в них останавливались!

Рауль кивнул, предлагая мужчине продолжить.

- Один из главных акционеров предложил мне взяться за его новый проект. Он говорил достаточно туманно, но суть в том, что необходимо создать всю туристическую инфраструктуру с нуля. Инвестиции пообещал огромные. И зарплаты нам – тоже, - торопливо заговорил Джеймс. – Мы с Питером и согласились.

- Питер? – уточнил Рауль.

- Да, - Джеймс выразительно качнул головой в сторону второго мужчины – более упитанного, с ухоженной хипстерской бородкой. – Питер – наш лучший финансовый аналитик. А Миранда, - он показал на сидящую рядом женщину, - она моя жена. Ну и дизайнер по совместительству. Нам сказали, что введут в курс работы уже на месте. Только предупредили, что едем мы надолго. Ну, за такую зарплату неудобства можно было и потерпеть.

- И как же вы сюда попали? – поинтересовался Рауль.

- Я же говорю – на яхте. Solitaria. Там был капитан и трое матросов. Капитана звали Энтони… Энтони Трюитт.

Рауль еще недолго побеседовал с Джеймсом, а затем допросил Питера и Миранду. Ничего нового они больше не сказали. Ну разве что назвали имя работодателя – Эндрю Нокс. Впрочем, для Грега оно оказалось неинформативным. Единственное, что было понятно – остров заинтересовал кого-то с очень большими деньгами. И у этого «кого-то» в Каса Савен скрывался пособник.

После допроса Рауль обернулся к Грегу:

- Ты все запомнил?

Вопрос был неожиданным.

- Нуу… да, - неуверенно ответил Грег.

- Тогда вот твое задание: теперь ты Джеймс Майкл Блум, и поедешь в Каса Савен вместо него. Тейпан, - обернулся Рауль к Головастику. – Что там по одежде?

- Их велено было переодеть в местное, чтобы не привлекать внимание, - с готовностью откликнулся мужчина. – Вся одежда у нас с собой. Будет, конечно, не по размеру, но так мы и не знали, как эти чужаки выглядят.

Рауль удовлетворенно кивнул.

- А почему сразу я? – возмутился Грег. – У тебя же полно других людей! Пусть едут они!

- Во-первых, ты поедешь не один, а с Мирой и Диортом. Ждут все-таки троих людей. Во-вторых, никто кроме тебя не знаком с жизнью за пределами острова.

- Я даже не знаю, кто такой этот фиа… фая… фаянсовый аланытик, - мрачно вклинился в разговор Диорт.

Рауль многозначительно посмотрел на Грега, мол, теперь-то ты понимаешь? Грег понимал. Как понимал и то, что план откровенно опасный.

- А что мне нужно будет делать?

- Выяснить, кто стоит за всем этим, и чего хочет. Мира и Диорт знают, как со мной связаться и передать информацию. Они в своем деле лучшие. Твоя задача – вести переговоры, и не дать Диорту или Мире сболтнуть что-то не то. Мы с Анной попадем в Каса Савен другим путем, там все и встретимся. Постарайся, чтобы до того времени вас не раскрыли. И – да. Тейпан наш лучший агент, нам стоило огромных усилий внедрить его в Каса Савен в качестве слуги графа. Он поможет вам в случае чего. Но если провалитесь – постарайтесь не раскрыть хотя бы его.

Грег вздохнул. Сквозь строчки он услышал: «вы можете и подохнуть, невелика потеря, а Тейпан нам еще пригодится, его надо беречь». Добро пожаловать в работу под прикрытием, агент Марин.

Часть 4. Мой дом – моя крепость

I

Резиденция графов Савен была похожа на великолепный дворец – легкий, ажурный, украшенный пеной каменных кружев. Мира и помнила его именно таким: роскошным, вызывавшим у нее, маленькой испуганной девочки, почтение и благоговение. Она знала эти дорожки в парке – они врезались в ее память намертво. Тогда, много лет назад, великолепные клумбы, хрустальные фонтаны и белоснежные скульптуры в величественной зелени парка запечатлевались короткими яркими вспышками, отравленными страхом, но от того не менее сильными.

Но сейчас все те знакомые ей с детства места воспринимались совершенно иначе, будто бы она смотрела другими глазами. Великолепный парк, разбитый вокруг дворца, носил следы запущенности – многие деревья и кустарники росли так, как им хотелось, белоснежные некогда скульптуры покрылись серыми трещинами от времени и непогоды; в чашах неработающих фонтанов застоялась вода и кое-где между плитками изящной мозаики наружу пробивалась неприхотливая жесткая травка.

Даже внутреннее убранство дворца, подавлявшее некогда ее своей роскошью, вдруг оказалось массивным, вычурным и безвкусным. В огромном зале, куда их всех провели, было холодно и сыро, а в тонких полосах света, пробивавшихся из-за тяжелых портьер, плясала пыль.

Мира уселась в глубокое кресло и рассеянно переложила с места на места фрукты, которые горкой покоились на высоком блюде. Тот детский страх, который многие годы жил в глубинах ее существа, не поднял голову, не вылез из своих темных закоулков, и она впервые с надеждой подумала: может быть, он все-таки умер? Впрочем, это уже не имело значения. Она пришла сюда не бороться с собственными страхами. Она пришла завершить одно дело, начатое много лет назад, выплатить долг крови. Наверное, никогда до этого она так близко не подбиралась к логову собственного врага. Она просто не торопилась. Судьба даст ей лишь один шанс для удара, и этот удар должен быть точным и попасть в цель. Поэтому она и провела так много лет, готовясь. Легко обещать убить, если ты никогда не убивал. Но когда доходит до дела, очень сложно пролить кровь впервые.

Она не имела права отступить в самый ответственный момент. Потому и пошла на службу к Раулю. Да, иногда ей приходилось отнимать жизнь. И она научилась делать это равнодушно, просто выполняя поставленную задачу. Ее не мучили кошмары или совесть, потому что она знала – те люди того заслужили. И стали для нее способом отточить ее навыки. Все те навыки, которые пригодятся, когда она встретится с графом Савеном.

Сейчас же, несмотря на внешнюю расслабленность, она была напряжена как струна, и очень волновалась. Но не подавала виду. Грег даже пару раз пытался с ней заговорить, хотя она не смогла поддержать беседу. Не сейчас, милый, не сейчас. Мы обязательно с тобой поговорим. Но позже.

Ей нравился Грег. Славный парень. Он напускал на себя образ циничного эгоиста, познавшего все трудности жизни. Но на самом деле он был ребенком счастливого сытого мира. Того, где убийство, предательство и смерть от голода были скорее сказкой, чем суровой реальностью. Она выполнила задание Рауля – отвлекла Грега от Анны. Впрочем, зря де Кабрера так сильно волновался. Мира своим женским чутьем понимала то, что Раулю было недоступно: Грег и Анна никогда не смогли бы сойтись, слишком разные виды. Но она не собиралась лезть в голову и душу вице-канцлера. Это было исключительно его дело.

Мира встретилась взглядом с Диортом, и увидела в его глазах отражение собственных чувств. Он тоже волновался, и тоже не подавал виду. Брат, самый близкий и самый верный человек в ее жизни.

От размышлений ее отвлекли шаги. В комнату вошли двое – впереди, решительно ступая, шла графиня Савен; чуть позади нее неуверенно и будто в тумане плелся граф. Он то и дело тер лицо руками, крутил головой, и в его суетных движениях угадывалось что-то нездоровое.

- Здравствуйте, - заговорила графиня Савен, очаровательно улыбаясь. – Добро пожаловать в наш дом!

Она была, пожалуй, красивой, однако ее время постепенно начинало уходить. Возраст, шагнувший за рубеж сорока лет, явно оставил на ее холеном смуглом лице некоторые отпечатки. Вблизи были заметны и мелкие морщины, и нездоровая одутловатость кожи, однако в целом она была еще достаточно хороша собой. Да и стройная фигура говорила о том, что сдаваться годам графиня явно не собирается.

- Очень приятно познакомиться, - поднялся со своего места Грег, излучая все свое обаяние. – Меня зовут Джеймс. А это мои спутники – Миранда и Питер.

- Вы можете звать меня просто Беатрис, - удобно устроившись в кресле, сообщила графиня Савен. Про своего мужа она то ли намеренно, то ли случайно забыла. – Что ж, давайте сразу перейдем к делу. Итак, Джеймс, расскажите о вашем профессиональном опыте.

Грег на секунду замешкался, но быстро взял себя в руки.

- Я занимался развитием сети отелей «Линкольн Инн»…

Пауза.

Судя по тому, что Беатрис молчала, она ждала продолжения.

- Моя команда… - начал импровизировать Грег, - выбирала места для строительства будущих отелей…

Снова пауза.

- … Прорабатывала концепции… Миранда вот занималась дизайном номеров и оформлением общего пространства отелей…

- А Питер? – подала, наконец, голос Беатрис.

Диорт подобрался и гордо начал:

- Слышали ли вы о фаянсовом…

Предчувствуя катастрофу, Грег решительно перебил:

- Фаянсовый холл! Фаянсовый холл гостиницы «Линкольн Инн» в Лас-Вегасе! Вы слышали о нем?

Беатрис, кажется, была обескуражена таким напором:

- Нет… - неуверенно ответила она.

- Да вы что! – начал эмоционально жестикулировать Грег, не давая Диорту вставить ни слова. – Это была совместная идея Питера и Миранды – отделать холл фаянсовой мозаикой. Питер хоть и занимается финансовой аналитикой, но в душе художник! Получилось настолько шикарно, что сейчас туристы в Лас-Вегасе ходят в нашу гостиницу как на экскурсию! А что – очень удобно, посмотрели на танцующие фонтаны Белладжио – и к нам, благо мы как раз напротив!

Кажется, он заврался. В глазах Беатрис мелькнуло подозрение:

- Напротив? Я сотню раз была на Лас Вегас Булавард. Напротив фонтанов Белладжио находится миниатюрная Эйфелева Башня!

Мира напряглась в своем кресле, но Грег даже бровью не повел:

- Как давно вы были в Америке?

- Я не была дома семь, нет, почти восемь лет, - с горечью призналась Беатрис.

- Так на Лас Вегас Булавард был пожар пять лет назад, многое сгорело! – нагло соврал Грег. – Улица изменилась до неузнаваемости!

- Невероятно, - покачала головой Беатрис, но, вроде бы, поверила грандиозной лжи Грега. Ее глаза затуманились на миг от воспоминаний о доме, но она тут же спохватилась: – Так как вы добрались?

- Ужасно долго, - доверительно наклонился к графине Грег. – Мне кажется, мы просто неделю дрейфовали в открытом море.

Беатрис очаровательно рассмеялась:

- Увы, этот старый мошенник Трюитт всегда очень медлителен!

- Так может быть вам найти более шустрого малого? – Грег, кажется, начинал осваиваться, и вел себя все более и более расслабленно, позволяя себе в разговоре некоторый флирт.

- Ох, как бы мне этого хотелось, - согласно кивнула Беатрис. – Но он единственный из всех знает дорогу на остров, и никому этот секрет не рассказывает. Ну конечно, зачем ему конкуренты? А так его знания на вес золота, и за его услуги приходится очень дорого платить! – графиня Савен на миг погрустнела, будто вспомнив, какую сумму отвалила этому неизвестному капитану Трюитту.

Грег задумался, подбирая вопросы для того, чтобы незаметно выяснить у графини цель их визита на остров, но тут в возникшую в разговоре паузу вклинился граф Савен.

- Дорогая, - каким-то хнычущим голосом проговорил он. – А когда наш повар нас покормит?

Графиня Савен улыбнулась своему мужу одними губами, скрывая в глазах блеснувшую холодную ненависть:

- Потерпи дорогой, скоро.

Всего на миг Мире почудилось, что Беатрис устала от жизни на острове, ей давным-давно осточертело все, в особенности муж, и вообще она находится на грани нервного срыва. Но это были лишь секундные подозрения. Намного сильнее Миру заинтересовал граф. Она помнила его блестящим и красивым молодым мужчиной, распутным и легкомысленным, но определенно здоровым и довольным жизнью. Однако сейчас перед ней сидел неряшливый мужчина средних лет, измотанный и какой-то дерганный. На долю секунды она встретилась взглядом с его неестественно расширенными зрачками, и вдруг ее ледяной водой окатило понимание: граф Савен давно и прочно подсел на Серый Дурман! Все его манеры и движения говорили о крепкой и нездоровой зависимости!

Мира перевела взгляд на Диорта, и поняла: брат догадался раньше нее. Черт! Как же обидно!

Девушка почувствовала себя разочарованной. Обманутой. Столько лет они с братом копили ненависть, мечтали о мести, ждали момента, когда смогут подобраться к графу Савену вплотную. Он казался им коварным и сильным врагом. А сейчас, глядя на него, они видели убогого зависимого человека с мозгами, разрушенными Серым Дурманом. Как мстить тому, кто вызывает только жалость и презрение? Ненависть и ярость охватили Миру, будто бы граф Савен подкинул им очередную пакость.

А Грег тем временем как ни в чем ни бывало продолжал щебетать с Беатрис:

- Если честно, Эндрю Нокс ни словом не обмолвился нам о наших будущих обязанностях. Он даже не сказал нам, что придется работать в иностранном государстве.

- О, ну здесь все достаточно спорно, - охотно откликнулась Беатрис. – Формально, никакого государства здесь не существует. Так, местечковая власть, которая теперь полностью на нашей стороне. Этот остров вне какой-либо юрисдикции, и это-то как раз и прекрасно. Мы абсолютно свободны в том, что здесь построить. Можно легализовать что угодно – проституцию, наркотики, азартные игры. Настроить казино, бордели, отели. Честно говоря, я подумываю о том, что за большие деньги здесь можно предоставлять убежище даже международным преступникам – никто и никогда их здесь не сможет найти. Это и есть ваш с Питером фронт работ. Мы хотим, чтобы вы разработали концепцию дальнейшего развития этого острова. Такую, при которой он будет приносить максимальную прибыль и минимальные хлопоты. Инвестиции не проблема – за них отвечает Эндрю. У него и его друзей достаточно средств, чтобы воплотить на острове любую идею. К сожалению, есть здесь и сложности - не ловит сотовая связь, но с этим мы что-нибудь придумаем. Место под строительство первых объектов уже давно готово – здесь есть чудесная земля в Белой Бухте, она абсолютно свободна. Конечно, людей пришлось расселять медленно и аккуратно, много лет, но сейчас вы можете использовать ее, практически не таясь.

Мире показалось, что зубы Диорта громко скрипнули. Еще бы – в Белой Бухте располагались когда-то земли, которые отняли у их родителей. И теперь становилось понятно, кому и зачем они понадобились.

- Так что насчет нашего плана думает Демиан? – внезапно спросила Беатрис у Грега.

Демиан? Какой еще Демиан? Про него вовремя допроса никто не упоминал!

Кажется, теперь запаниковал и Грег. Совершенно неожиданно для всех он накрыл изящную ладошку Беатрис своей рукой и, доверительно к ней наклонившись, почти прошептал:

- Знаете, я очень недолго на этом острове, но уже чувствую, сколько мужества необходимо, чтобы прожить здесь почти восемь лет. Я вами искренне восхищаюсь! Извините, что говорю не по делу, просто вдруг вырвалось…

Повисла напряженная пауза. Беатрис задумчиво посмотрела на свою руку, а затем – заинтересованно – на Грега. Граф Савен что-то возмущенно проворчал, но негромко, видимо, идти наперекор супруге он порядком побаивался.

- Знаете, Джеймс, - мягко проговорила Беатрис, и в голосе ее прозвучали кокетливые нотки, - при желании даже на этом отвратительном острове можно найти кое-что очень приятное…

Мира прикусила губу. Похоже, графине Савен критически не хватало мужского внимания! А Грег-то хорош! Вообще-то, господин Джеймс Майкл Блум счастливо женат!

- Мудрые люди ищут все самое приятное в своей семье, а не на стороне, - не удержалась от ядовитой реплики Мира. Произнесла, и тут же напряженно замерла, опасаясь, как бы ее акцент не оказался слишком заметен. Но – повезло, проговорила она все на безупречном американском английском – сказались их с Диортом многочасовые занятия под руководством Рауля де Кабреры.

Грег окинул Миру ироничным взглядом, но тут же снова обернулся к графине Савен:

- Моя супруга ужасно ревнивая. Именно поэтому я и предложил ей развестись. Бумаги мы пока еще не оформили – не успели. Однако по приезду сделаем это обязательно. Наш брак был ошибкой!

Мира аж задохнулась от подобного провокационного высказывания. Но не успела ответить, как Беатрис сразила их очередным вопросом:

- А как же ваши дети?!

Дети??? У нас что, еще и дети есть???

Грег тяжело вздохнул, доверительно наклонившись к самому ушку Беатрис:

- Для меня это очень больная тема, и я не хотел бы о ней говорить…

Когда их встреча, наконец, закончилась, и их проводили в выделенные покои (раздельные, кстати!), Мира почти сразу вломилась в комнату Грега:

- Ты обалдел? – с порога возмущенно зашипела она.

Смеющийся Грег втянул ее в свою комнату, захлопнув дверь:

- А в чем дело, дорогая? – лениво полюбопытствовал он. – Тебе не понравился мой безобидный флирт с графиней?

- Не понравился? Да я в ярости! Что за импровизации?

- Ты что же, меня ревнуешь? – иронично приподнял бровь Грег.

- Очень нужно! – Мира сбавила обороты, но все еще раздраженно и тяжело дышала. Грег откровенно ей любовался. Она была всегда такой отстраненной, равнодушной, что ему иногда становилось не по себе. Но сейчас перед ним была самая настоящая, живая и эмоциональная девушка, которая, кажется, испытывала к нему определенные чувства. И… эти чувства были определенно взаимными.

- Неужели тебе действительно так тошно на этом острове? – с какой-то детской обидой поинтересовалась Мира.

Грег вздохнул, будто размышляя:

- Знаешь, за всю мою жизнь я впервые чувствую себя таким живым и счастливым. Все люди здесь слегка сумасшедшие, но мне это нравится. Кажется, я сам стал здесь другим. Мудрее, что ли…

Мире этот ответ пришелся по душе. Она даже слегка улыбнулась:

- Не заставляй меня ревновать. Я могу, не моргнув глазом, нашпиговать тебя арбалетными болтами, как ежа. Мне будет потом стыдно, но тебе мои извинения уже не понадобятся.

- Ты страшная девушка, Мира, - улыбаясь, признался Грег. – Но меня это почему-то только заводит.

- Ты просто ненормальный, - буркнула она, успокаиваясь.

- Может быть, но, признайся, я же тебе нравлюсь?

Мира молчала, но улыбка на ее лице становилась все шире. И эта улыбка была красноречивее всяких слов.

Отбросив все сомнения, Грег шагнул к девушке, притянул к себе и, касаясь губами ее губ, тихо прошептал:

- Ты. Моя. Злючка.

II

Анна стояла у окна, задумчиво разглядывая шпили и башенки резиденции графов Савен. Они виднелись почти рядом – достаточно пройти десять минут по узким улочкам города, но попасть внутрь было не так уж и просто. Даже просто добраться до Каса Савен оказалось целым приключением. Санто де Гарт, как и обещал, раскрыл своему сыну тайну путешественников и цель их визита. Эрин с сомнением и плохо скрываемой неприязнью принял Анну и Рауля. Еще бы! Всего несколько дней назад он приговаривал их к смерти как перевозчиков Серого Дурмана, а сейчас вынужден был кланяться Анне как своей будущей герцогине. Разумеется, ему пришлось согласиться и взять их с собой в поездку, но избавиться от подозрений до конца он так и не смог.

В целях конспирации Рауль выбрал роль конюха, а Анне пришлось стать «горничной». Когда они приехали в городок Фарлин, столицу графства Савен, то разместились в доме дальней родственницы де Гартов, не то двоюродной тети, не то троюродной племянницы. Эрин сразу же провел закутанную в покрывало Анну в свои покои, объявив всем любопытствующим, что это его служанка. Двоюродная тетушка поджала губы и осуждающе покачала головой, видимо, решив, что Эрин де Гарт под благим предлогом притащил с собой девицу для развлечений. И это при том, что в Альме его дожидалась молодая непорочная невеста! Однако, рассудив, что дело молодое и мужчине от него вреда не будет, тетушка предпочла благоразумно промолчать.

Анна же вынуждена была томиться в покоях Эрина де Гарта, опасаясь быть узнанной. Конечно, ее репутации как дочери герцога такое соседство могло нанести ущерб. Но Анну это уже мало волновало. Больше ее беспокоило то, что Рауль де Кабрера явно готовил что-то масштабное к завтрашнему торжественному приему в Каса Савен, не ставя ее в известность. Неужели де Кабрера думает, что она позволит таким событиям пройти мимо нее?!

Дверь за ее спиной тихо скрипнула, и в покои вошел Эрин де Гарт. Анна слегка обернулась, кивнув головой в знак приветствия.

- Где Рауль? – спросила она де Гарта.

- В конюшне. Кажется, собирается куда-то уезжать.

Уезжать? Без нее? Ну уж нет!

Анна накинула на голову платок:

- Я пойду к нему.

- Может быть, не стоит? – с сомнением покачал головой Эрин, - это может быть опасно.

- Уж как-нибудь разберусь сама, – холодно отпарировала Анна.

Эрин примирительно вскинул руки, показывая, что дело это исключительно ее, и он ни в коем случае не лезет.

Анна нашла Рауля де Кабреру достаточно быстро – он и впрямь был в конюшне. Возле него крутилась какая-то миловидная молодая девушка с кувшином свежего молока и завернутыми в белую тряпицу пирогами. Рауль пил из кружки, улыбаясь девушке и что-то ей негромко рассказывая.

Анна облокотилась на дверной косяк, скрестив руки на груди:

- А ты, я смотрю, пользуешься спросом у местных молодух, - сообщила она, привлекая к себе внимание.

Девушка приосанилась, будто принимая вызов.

- Наверное, есть во мне что-то привлекательное, - усмехнулся Рауль. И кивнул девушке: - Спасибо за угощение, Силья.

Правильно разгадав намек, Силья подхватила кувшин и поспешила удалиться, предварительно окатив Анну неприязненным взглядом. Но наследница Эссоль даже ухом не повела.

- Ты изменилась, - сказал девушке Рауль, седлая коня. – Повзрослела.

- Пришлось, - вздохнула она. – Куда ты едешь?

- По делам.

- Рауль де Кабрера! – строго произнесла Анна. – Хватит секретов! Ты мой вице-канцлер по безопасности, и я требую, чтобы ты держал меня в курсе всех значимых для государства дел! Это – приказ!

Рауль окинул ее задумчивым взглядом:

- Покойный герцог никогда не требовал от меня подобного. Его интересовал только результат.

- И куда это его привело? – разумно заметила Анна.

Рауль с сомнением вздохнул.

- Вряд ли тебе понравится многое из того, что я расскажу. Но если ты настаиваешь, что ж... Переоденься во что-то более удобное, и выходи во двор. Я оседлаю для тебя лошадь, - произнес Рауль, отворачиваясь. – Начну с цели нашей нынешней поездки…

Спустя несколько минут Анна, переодетая в мужскую одежду, уже вскочила в седло и бок о бок с Раулем поскакала прочь из города.

- Все началось триста с лишним лет назад, - начал свой рассказ де Кабрера, когда они покинули Фарлин. - Тогда Британия и Испания вели соперничество на морях. А вот те, кто плавали под флагами разных государств, далеко не всегда враждовали между собой – все-таки, они были людьми одной породы: авантюристами и искателями приключений, за многими из которых официальные власти вели настоящую охоту. И вот однажды капитану одного из британских кораблей удалось найти затерянный в море остров. Этот остров был достаточно хитро спрятан: если его целенаправленно искать по координатам – ничего не выйдет. Но стоит лишь довериться течению и лечь в дрейф – остров появлялся перед кораблем как из-под земли. Идеальное убежище для тех, кто хочет спрятаться от ока властей.

Тот капитан рассказал об острове одному своему другу, потом еще… Постепенно к британцам присоединились и испанцы; пираты стали осваивать остров, перевозя туда свои семьи, строя дома и обживаясь. Единственная дочь того британского капитана – урожденная, между прочим, леди! – приняла предложение руки и сердца от бравого испанского капитана, и их свадьба стала первой, сыгранной на острове Корту Эссоль. Отец невесты, может, и был не в восторге от зятя-простолюдина, но смелый и амбициозный испанец сумел подмять под себя власть на острове и провозгласить себя первым герцогом Эссоль.

Поскольку изначально остров заселялся теми, кого разыскивали официальные власти, вольный пиратский люд быстро решил, что тайну нахождения острова нужно сохранить любой ценой. Герцог решил это достаточно радикально – под покровом ночи весь флот в бухте острова был сожжен, а поутру введен новый суровый закон: всех, кто заговорит о желании покинуть остров, ожидает казнь. Первое время кровь непокорных лилась рекой, но рука герцога была жесткой, и народ смирился.

Секрет в том, что один корабль в ночь поджога все-таки уцелел. На то была воля герцога. Этот корабль принадлежал его верному другу, тоже испанцу, Игнасио де Кабрера. Он единственный мог покидать остров и снова на него возвращаться, привозя те припасы, которые требовались развивающемуся острову. Свое право, как и свой корабль, он передал по наследству среднему сыну. А старший сын стал первым на острове вице-канцлером по безопасности, в задачи которого входило обеспечивать тайну острова.

Время шло, поколения менялись, и люди сами стали забывать о том, что с острова можно уплыть. Даже герцоги постепенно перестали помнить о мире за пределами своих земель.

Когда корабль пришел в негодность, в семействе де Кабрера возникла мысль, что вместо того, чтобы прятать его где-то возле острова, лучше хранить и обслуживать его на большой земле, присылая раз в год для того, чтобы привезти-увезти все необходимое. Так некоторые из нашего семейства перебрались назад - в Новый Свет.

Со временем на территории Америки сформировалось узкое сообщество людей, знавших о Корту Эссоль. Они помогали тем, кто покидал остров с ведома власти, а также встречали и опекали тех, кто приезжал учиться. Видишь ли, еще мой прадед решил, что вице-канцлер по безопасности должен сознавать реалии мира за пределами острова. И это правильно. Мы безнадежно отстали от всех, так и застряв в протоколах и правилах прошлого. Я, как и мой дед, и мой отец, тоже учился в США, путешествовал по всему миру, и я знаю, о чем говорю. Мы уязвимы, и если тайну нашего острова узнают, нас попросту сожрут те, кто имеют деньги и власть.

Рауль замолчал. Они приехали на берег моря, где их поджидал молчаливый молодой мужчина, сидя возле лодки, сохнущей на берегу. Рауль спешился, снял камзол, неспешно закатал рукава полотняной рубахи и подхватил лежащие на земле весла.

- Опять плыть? – с тоской спросила Анна.

Рауль кивнул:

- Увы, да. Я хочу показать тебе кое-что. Твой глазастый американский друг заметил, что здесь есть еще один остров. Туда мы и направимся.

Он махнул рукой в сторону моря, где на горизонте возвышались темные кручи. Анна удивленно смотрела вдаль, до конца не веря во все сказанное. Всего за один день ей открылось такое количество тайн, которое она попросту не могла объять. Между тем, Рауль вместе с помощником спустил лодку на воду. Де Кабрера дождался, пока Анна сядет внутрь, махнул товарищу, оставшемуся на берегу, и лодка отчалила.

- А что с теми, кто покидал остров? – Анна задала тот самый вопрос, к которому так вплотную приблизился Рауль. – Много ли их было?

Легко и ровно взмахивая веслами, де Кабрера неохотно ответил:

- Не особо. Но достаточно давно, когда вице-канцлером по безопасности еще был мой отец, а я учился в Колумбийском университете, я встречал людей, покинувших остров. Я должен был передать им паспорта американских граждан.

Рауль замялся. Потом вздохнул:

- Одной из них была твоя мама, герцогиня Евгения. Другой – ее любовник, граф Альтийский.

Анна сжала борта лодки так, что побелели костяшки пальцев. Голос разом охрип:

- Нет, это ложь. Этого не может быть!

- Увы, может, - ответил ей Рауль.

Анна помолчала, глядя на волны, затем неохотно произнесла:

- Что ж… Хорошо, - и снова погрузилась в молчание.

Когда пауза стала затягиваться, Рауль осторожно спросил:

- Ты злишься на меня, что я не сказал тебе этого раньше?

- Что? Нет, - Анна помотала головой. – Просто… просто мне нужно это осмыслить. Это слишком странно.

- Да, я понимаю. Есть еще кое-что. Имя того богача, которое прозвучало на допросе…

Анна вскинула глаза на Рауля. Она была в курсе задания, которое поручили Грегу, Мире и Диорту.

- Его имя, - продолжил Рауль, - Эндрю Нокс. Это имя показалось мне знакомым. Сегодня ночью я его вспомнил. Оно было указано в паспорте, который я вручил графу Альтийскому.

- Как же прозаично, - пробормотала Анна, потрясенная и оглушенная.

Когда лодка пристала к берегу, Рауль помог девушке выбраться, и повел ее вверх по довольно крутой тропе. Он молчал, напряженно глядя на Анну, будто пытаясь понять, готова ли она слушать дальше.

- Почему ты так смотришь на меня? – спросила его девушка, не поднимая глаз.

- Беспокоюсь, - буркнул Рауль. – Это ты всегда свято верила, что наш брак заключался строго по расчету. Неужели ты думаешь, что твой отец отдал бы твою руку человеку, который не испытывает к тебе вообще никаких чувств?

Анна остановилась, будто оглушенная:

- Пожалуйста, - взмолилась она. – Прекрати. Я… Слишком много всего за сегодня… Дай мне время собраться с мыслями!

Рауль пожал плечами, продолжая восхождение:

- Я еще много не рассказал и не показал. Причем, заметь, ты сама настояла на том, чтобы знать все.

Они подошли к вмурованной в каменную стену металлической двери, закрытой на замок. Дверь была видавшей виды – старой, но все еще достаточно надежной и массивной. Рауль снял с шеи ключ и открыл ее.

Внутри было темно и пыльно. Де Кабрера протянул руку, щелкнув выключателем. С сухим треском стали загораться под потолком ленты ламп, освещая коридор. Анна, никогда не видевшая электрического освещения, вздрогнула и побледнела. Но быстро взяла себя в руки:

- Это просто невероятно, - прошептала она.

- Электрогенератор, - непонятно ответил ей Рауль, пропуская вперед, и закрывая за ними дверь. – Видишь ли, наш остров имеет еще кое-какие странности. Как я говорил, мы не держим на острове корабли. Но в век радиосвязи и спутниковых телефонов это и не нужно. Мы можем вызвать яхту в любой момент. У нас связь почему-то не ловит – очередная загадка Корту Эссоль – однако этот крохотный остров-спутник немного другой, и здесь мы уже находимся в зоне действия радиосвязи. И отсюда мы можем вызвать единственную яхту, которая знает к нам дорогу. Яхту «Солитария» и ее капитана Энтони Трюитта.

- Подожди… Это тот предатель, что привез к нам на остров чужаков?

- Именно. Он работал на нас верой и правдой много лет, но теперь переметнулся в стан врага, - кивнул Рауль, шагая по коридору.

- Но как же тогда… как граф Савен связывается с Энтони Трюиттом, если на острове связи нет?

- А вот это тоже интересный вопрос. Кто знает? Может быть, выходит в море? – ответил Рауль. – Отсюда он точно не может выйти на связь – здесь всегда дежурят мои люди.

С этими словами Рауль вошел в достаточно просторное помещение, заставленное мебелью и аппаратурой. В комнате находился человек – высокий, худощавый и довольно молодой, с копной кудрявых волос и яркими карими глазами. Он посмотрел на Анну внимательно и слегка растерянно. Затем, опомнившись, склонился перед ней в поклоне и обратился к Раулю:

- Добрый день, ваше сиятельство. Дежурство проходит как обычно… без происшествий, - кратко доложил он.

- Хорошо, Вентор, продолжай наблюдать, - равнодушно кивнул ему Рауль. – Мы пока пройдемся чуть дальше.

Анна продолжала оглядываться, ей было интересно абсолютно все. У стены она увидела низкий продавленный диван, застеленный пестрой тканью, стол, заваленный какими-то бумагами, а над ним – огромную карту мира. В дальней части комнаты светились и мигали огоньки, лампочки и экраны. Рауль, следя за ее изумленным взглядом, ронял короткие поясняющие фразы вроде «радиостанция, нужна для связи», «трансляция с камер видеонаблюдения острова» или «тревожная кнопка».

Последнее привлекло Анну особенно сильно. В дальнем углу, так, чтобы случайно не задеть рукой, под плотным стеклом была упрятана маленькая цифровая панель и экран.

- Тревожная кнопка нужна для самого экстренного случая. Если потребуется немедленно скрыть факт существования связи с миром. После срабатывания кнопки все входы блокируются, и происходит взрыв, достаточный, чтобы похоронить это место. Кнопка запускается введением кода, который знаю только я и двое здешних дежурных, - Рауль поясняюще кивнул на Вентора. – Но лучше, чтобы она никогда не пригодилась.

Анна промолчала. Многое было ей непонятно, но выставлять напоказ свое незнание не хотелось.

- Пройдем дальше? – предложил ей Рауль.

Из помещения был еще один выход, куда они и направились. Оказалось, что Рауль вывел Анну на небольшой балкон, созданный на естественном уступе каменной гряды. Умелые руки огородили площадку, чтобы никто не сорвался вниз, и узкий каменный карниз с металлическими перилами стал идеальным местом, чтобы наблюдать за морем.

Анна торопливо сориентировалась по солнцу. Корту Эссоль, оставшийся на юге, находился за их спинами, и был скрыт от взора каменной грядой безымянного острова. Их балкон смотрел в противоположную сторону – на север, и с этой стороны побережье выглядело намного более интересным.

Прямо у их ног расположилась небольшая пристань, куда могла бы причалить круизная яхта. Чуть поодаль возвышалась странная конструкция, похожая на гигантского аиста.

- Сухой док, - пояснил Рауль, проследив за ее взглядом. – Для мелкого ремонта и разгрузки судна.

С другой стороны на берегу стоял небольшой двухэтажный дом, увенчанный круглой бочкой на крыше и блестящими квадратами зеркал.

- Солнечные батареи и бак для нагревания воды, - снова пояснил Рауль. – Дом используется для гостевых нужд.

Анна жадно осматривалась, будто попав в другой мир.

- Это… просто удивительно… - с трудом произнесла она. – И ты все время хранил это в тайне?

- Я и несколько самых приближенных ко мне людей, - кивнул Рауль, и глаза его хитро блеснули. – Согласись, не такой уж я и скучный жених?

- Не скучный, - хмыкнула Анна. – Но ужасно скрытный. Надеюсь, в нашем браке ты все-таки научишься делиться секретами?

- Оу, - протянул Рауль, облокачиваясь на перила и уже не скрывая улыбки. – Так у нашего брака есть шанс?

- Не думаю, - раздался за их спинами резкий голос Вентора.

Рауль и Анна обернулись.

Молодой дежурный стоял в дверях, направив на них служебный пистолет – такой же, как и хранившийся у Рауля. Руки Вентора не дрожали, а взгляд был холодным.

В свете закатного солнца на пальце дежурного блеснул перстень. Воспоминания яркой вспышкой встали перед глазами Анны … Край плаща, расшитого золотой вышивкой, и перстень… Именно так выглядел убийца герцога Фелипе.

- Т-ты… - ошарашено выдохнула Анна.

Вентор нервно хмыкнул:

- Графиня будет очень рада вас видеть. Сдавайте оружие, ваше сиятельство.

Рауль неохотно положил на пол свой кольт, а затем обернулся к Анне:

- Кажется, теперь я понял, как Савены держали связь с Энтони Трюиттом…

III

Рассветное солнце пробралось сквозь неплотно запертые ставни, и уютно устроилось в каштановых волосах Миры, растрепавшихся по подушке. Грег приподнялся на локте, любуясь переливами цвета в длинных локонах. Спящая девушка была на удивление беззащитной – тонкие руки расслаблены, длинные ресницы неподвижны. Грегу очень хотелось коснуться изгибов ее тела, целомудренно скрытых под простыней, но своими движениями он боялся разбудить девушку.

- Почему ты так на меня смотришь? – сквозь сон пробормотала Мира, не открывая глаз.

- Любуюсь, - искренне ответил Грег. – Ты очень красивая.

- Утром после сна и бурной ночи? – Мира перевернулась на живот, подмяв под щеку подушку. – Ты ненормальный. И вкусы у тебя странные.

Грег рассмеялся, целуя ее в шею:

- Знаешь, - вдруг признался он. - Я не встречался раньше ни с одной девушкой дольше пары недель... Но, черт возьми, мне нравится просыпаться с тобой в одной постели. Ради этого я готов даже терпеть дурные шуточки твоего братца, и нести риск того, что ты однажды нашпигуешь меня арбалетными болтами как ежа, если я проштрафлюсь.

Мира подозрительно приоткрыла один глаз:

- Что ты несешь?

- Ты знаешь, - улыбнулся ей Грег. - Если ты дашь мне шанс…, я… я постараюсь тебя не разочаровать.

- Хм… - ответила Мира, с трудом сдерживая лукавую улыбку. – Я подумаю.

Пару минут они молчали, наслаждаясь приятным обществом друг друга. Затем Грег снова заговорил, причем на неожиданную тему:

- Почему ты не сказала мне, что вы с Диортом мечтаете покинуть этот остров?

Мира вздохнула, все-таки открывая глаза.

- Потому что это наша с Раулем тайна. Когда наш отец погиб, я на какое-то время впала в страшное горе. Не могла говорить. Совсем. И почти ничего не ела. Просто угасала. Диорт тогда взял на себя заботу обо мне. Мы голодали, и он стал воровать. Однажды он забрался в богатый дом и увидел на одном из столов забытый хозяином журнал.

- Журнал? – переспросил Грег.

- Да. Журнал из твоего мира. Там были картинки счастливых, смеющихся людей. Все катались на каруселях, ели что-то вкусное, гуляли и веселились. И надпись была – Диснейленд. Диорта так потрясли эти картинки, что он провел долгое время, разглядывая их. А потом, вернувшись домой, он стал рассказывать об этом мне. Эти образы вырвали меня из моего горя. Мы были детьми и верили, что существует мир, где люди сыты, счастливы и беззаботны. Это стало нашей мечтой. Мы захотели попасть в этот мир. Однажды Диорт решил вернуться в тот дом. Он перерыл все в поисках журнала, нашел и вырвал страницы с картинками. Он хотел принести их мне и показать, но в тот момент его обнаружил хозяин дома.

- Рауль де Кабрера? – догадался Грег.

- Да, - подтвердила его догадки Мира. – Он предложил работать на него. Сказал, что за десять лет верной службы наградит правом покинуть остров, и даже выправит ему документы. Диорт согласился. А потом и я пошла на службу к Раулю – я тоже хотела свободы. А те картинки Диорт носит в нагрудном кошеле до сих пор. Они уже истрепались, но все так же манят нас.

- Но это лишь реклама. В моем мире полно всего плохого.

- Я знаю, - кивнула Мира. – Люди так устроены. Мы просто верим, что где-то, где нас нет, существует рай, и мы однажды туда попадем.

- А если ты попадешь в Диснейленд, и разочаруешься?

- Я буду смотреть на то, как радуется мой брат, и буду счастлива хотя бы этим.

Грег помолчал, поглаживая ладонь девушки. Красивая, умная, еще и благородная. А он думал, что таких как она и не существует вовсе.

- Ну и как это понимать? – вдруг раздался над их головами недовольный голос Диорта.

Вор стоял у их кровати, скрестив руки на груди, и вид имел самый мрачный.

- Ой, прекрати, - недовольно пробурчала Мира, накрывая голову подушкой. – Испортил такое приятное утро.

Диорт, нимало не смущаясь, плюхнулся в кровать прямо им на ноги, и хладнокровно заметил:

- Это вы мне испортили приятное утро своим глупым поведением. И не только мне.

- А кому еще? – не понял Грег.

Брат Миры посмотрел на него с презрительной ухмылкой:

- Как кому? Графине, конечно! Ты вчера выдавал ей такие авансы, она, кажется, уже простыни крахмалила для встречи с тобой. А ты тут решил устроить торжественное воссоединение семьи Блум! Причем такое шумное и радостное, чтобы ни у одного из шпионов сомнения не возникли, чем вы тут занимаетесь.

Грег недоверчиво произнес:

- Хочешь сказать, что за нами шпионят?

- Иногда – да, - пожал плечами Диорт. – Причем графине явно о вас доложили. Она сейчас жутко раздраженная и очень злая. Кидается в слуг посудой.

- А ты-то откуда знаешь? – спросил Грег.

Диорт смерил его снисходительным взглядом и обратился к сестре:

- Вот что ты в нем нашла? Ну ведь совсем же безмозглый и убогий, - беззлобно съязвил он.

- То и нашла, чего графине не хватает, - не стала особо стесняться Мира, встала с постели и начала одеваться.

Диорт хмыкнул, обращаясь к Грегу:

- А ведь и правда нашей графине не хватает мужского внимания. Сама, конечно, виновата, не надо было мужа подсаживать на Серый Дурман – после него проку с графа никакого, так, не человек, а вялый овощ. Но нам-то ее теперь как задабривать? Слуги отметаются, они ее все как огня боятся, это я тоже выяснил. Может, попробуешь снова к нашей Беатрис подкатить? Мол, бес попутал, больше я с бывшей ни-ни.

- А, может, ты поработаешь? – мрачно полюбопытствовала Мира, расчесывая волосы. – Ты у нас тоже умеешь быть обходительным.

Диорт снова окатил Грега презрительным взглядом:

- Типа, ему не нужно, а мне сойдет? Ну уж нет.

- А он точно нормальной ориентации? – не удержался от шпильки Грег, обращаясь к Мире. И тотчас же получил по голове подушкой от своего долговязого приятеля.

- Я вообще что пришел–то, - отбросив подушку, как ни в чем ни бывало начал Диорт. – Сегодня прибывает процессия из Каса Либертад, герцогиня с супругом. Ну и куча сопровождающих. Всех разместят в доме, а вечером будет праздничный прием. Нас туда не зовут – сами понимаете, мы люди пришлые, можем там что-нибудь не то отчебучить. Но все окрестные аристократы также приглашены.

Будто в подтверждение его слов со двора донеслись лошадиное ржание, цоканье копыт и гул сотен голосов, извещающие о прибытии гостей. Диорт многозначительно указал на окно:

- Ну, что я говорил?!

Не сговариваясь, Мира, Грег и Диорт бросились к закрытым ставням.

- Аккуратно открывайте, - шипел Диорт, толкаясь локтями, - не привлекайте внимание.

Обзор был не особо удачным. Покои Грега находились высоко, а окна выходили на парк, поэтому большая часть дороги была скрыта раскидистыми деревьями. Лишь небольшой просвет позволял им видеть отдельные части процессии.

Впереди с герцогским штандартом двигались два десятка гвардейцев. За ними в окружении свиты ехал маркиз Аруа – все такой же подтянутый, щеголеватый и слегка вальяжный. Далее запряженная белоснежной тройкой ехала закрытая повозка с золоченым герцогским гербом на двери. За ней еще две – в одной ехали придворные дамы (Грегу даже показалось, что за плотными шторами на миг мелькнуло лицо леди Исабель), а другая повозка была нагружена скарбом – лже-герцогиня путешествовала с явным комфортом. Далее ехали многочисленные вельможи и чиновники, в числе которых на смирной лошадке трусил и маркиз де Фуэнтес; за ними двигались слуги, повозки с провиантом, а замыкали процессию еще два десятка гвардейцев. По самым скромным подсчетам Грега вся эта толпа составляла несколько сотен человек. Скромно путешествуют, ничего не скажешь.

В глубине души американец даже пожалел графиню Савен – размещать и кормить такую ораву гостей было крайне хлопотно. Повезло еще, что они оказались здесь проездом и через пару дней собирались отбыть дальше, в имение новоиспеченного супруга.

- А какой у нас вообще план действий? – поинтересовался Грег, когда последние всадники скрылись за деревьями.

- Сидеть и не высовываться до самого вечера, - хмуро откликнулся Диорт. – Вам. А я пойду прогуляюсь. Гвардейцы сейчас будут разбивать лагерь, послушаю, о чем они говорят. Возможно, услышу какие-то сплетни.

- Кстати, о планах, - вдруг шепнула Мира, стараясь, чтобы ни один шпион не смог их подслушать.- Рауль передал, чтобы ты нашел Марту. У него есть для нее новости.

Диорт кивнул, запоминая устное сообщение от сестры.

- Нам точно нужно перед ней раскрываться? – одними губами спросил он. - Не вызывает она у меня доверия.

Мира пожала плечами:

- Это план Рауля. Он сказал, что мы должны рискнуть. Анна поручилась за нее, и Рауль решил им поверить.

Грег не стал спрашивать, в чем именно заключался план – их и впрямь могли подслушивать. Вместо этого он включил свой айфон, нашел музыку и запустил проигрывание. Из динамика полились давно забытые аккорды любимых песен. Диорт закатил глаза и покинул комнату, а Грег, усмехнувшись ему вслед, повернулся к Мире и протянул ей руку:

- Потанцуем? – спросил он, обнимая ее за талию. – Пока у нас есть немного свободного времени…

Мира улыбнулась. Танцевать она не очень умела, но отказаться от приглашения не могла.

IV

Марта сидела перед зеркалом в отведенных ей покоях и раздраженно расчесывала спутанные локоны. Гребень застревал, рвал волосы и никак не справлялся со своей работой, оттого настроение Марты ухудшалось все сильнее. Самостоятельно делать себе прически, мучиться со шпильками в волосах, а потом еще и одеваться – и все это без помощи слуг! Чтобы икалось этому старому мошеннику де Фуэнтесу, который объявил, что герцогиня в трауре и не хочет видеть никого, особенно своих служанок. То есть, чтобы скоропалительно жениться на первом подвернувшемся маркизе – это в трауре дозволительно. А вот допустить в покои служанок, чтобы те помогли причесаться – это, конечно, за гранью допустимого. Марта понимала, что в глубине души де Фуэнтес не доверяет женщинам-служанкам, подозревая, что у каждой из них не в меру длинный язык и сплетни о подлоге быстро распространятся по острову. Впрочем, они и так стали распространяться – слишком уж подозрительно стала вести себя герцогиня, не снимая плотную вуаль во время приемов, и отвечая коротким приглушенным «Благодарю» на все слова соболезнований и поздравлений.

Марта дернула гребнем, плотно застрявшим в волосах, и зашипела. Если бы ей нравились все эти приемы, она бы согласилась на предложение Анны еще тогда, когда был жив ее отец. Получила бы должность при дворе и ненаследуемый титул, вышла бы замуж за какого-нибудь не очень крупного аристократа, и спокойно жила бы себе в качестве придворной леди. Но она ненавидела всю эту скуку и показуху. А теперь приходится лгать, притворяться и прятаться, и с ужасом ждать финала. А до него осталось недолго. Как только они доберутся в резиденцию маркиза Аруа, ее роль будет исполнена. Там уже не нужно будет притворяться. Канцлер клятвенно обещал, что после этого она и ее семья будут свободны. Но Марта не верила. Тех, кто много знает, не отпускают просто так на свободу.

С наслаждением отшвырнув гребень, Марта стала закалывать волосы в подобие прически – благо, под вуалью ее куаферские огрехи будут не сильно заметны. Скоро должен был явиться муженек – затягивать корсет в одиночку Марта не могла при всем желании. Выполнять функцию служанки маркизу-любимцу женщин было унизительно, но выбора не было. Марта даже злорадно посмеивалась над ним, когда он с отвращением поднимал корсет за шнурки. Вообще Аруа вызывал у нее неприязнь. Да, он был умен и внешне привлекателен, но эгоистичен, трусоват и жесток. Из тех мужчин, что любят внушить женщине чувство собственной неполноценности. Марта хмыкнула. А ведь все аристократки острова завидовали герцогине, думая, что она вышла замуж за мужчину мечты. Видели бы они, как этот мужчина мечты исходит желчью в отношении всех окружающих - даже своего верного друга де Фуэнтеса регулярно поливает грязью!

Марта рассматривала свое отражение в зеркале, когда ее внимание привлекло какое-то движение сзади. Резко обернувшись, она увидела долговязого молодого мужчину с лицом, украшенным шрамом. Тот стоял, широко и нахально ей улыбаясь, и явно ждал, пока его заметят. Куда вообще смотрят приставленные ее охранять гвардейцы?

- Кто тебя сюда впустил, бродяга? – стараясь копировать интонации Анны, высокомерно спросила она.

- Сам зашел, - ухмыльнулся мужчина. – И почему сразу бродяга? Одет я, вроде, прилично.

- Я позову стражу!

- Ага, а они зайдут в покои, увидят тебя полураздетой, тем более с незакрытым лицом. Вот уж удивятся! Держу пари, что уж гвардейцы в большинстве своем знают в лицо Анну.

Слова бродяги напомнили Марте, что она действительно стоит перед ним в исподней рубашке. Торопливо накинув домашнее платье под нахальным взглядом мужских глаз, девушка мрачно поинтересовалась:

- А ты что же, знаешь Анну в лицо?

- А то, - ухмыльнулся Диорт. – Более того, идею с заменой Анны на тебя предложил де Фуэнтесу именно я.

- Так ты на него работаешь? – догадалась Марта.

Диорт пожал плечами:

- Я работаю много на кого. Но поскольку идея с самого начала была откровенно бредовой, можно понять, что канцлер не самый мой любимый работодатель. А уж когда он купился, а потом и устроил этот фарс со свадьбой…

- Ты так и будешь мне вещать истории из своей жизни? – перебила его Марта. – Зачем пришел? У меня мало времени.

- Я к тебе с новостью от де Кабрера.

- Еще один твой нелюбимый работодатель? – не удержалась от сарказма Марта.

Диорт расплылся в улыбке:

- Ты бы поласковее отзывалась о женихе своей любимой подружки. Если вовремя выберешь нужную сторону, еще и на свадьбе погуляешь. У них с Анной, кажется, все идет на лад.

Марта недоверчиво посмотрела на Диорта:

- С де Кабрерой? Ты что, пьян?

Диорт пожал плечами:

- Не хочешь – не верь. Но Рауль просил тебе передать: твоя семья в безопасности, они свободны.

Марта сдержала рвущийся наружу вздох:

- Где доказательства? – решительно спросила она, хотя ее и подмывало поверить на слово. Новость была прекрасная… но только если это правда. Тогда она больше не обязана отыгрывать роль Анны и вольна послать де Фуэнтеса туда, где ему самое место.

- Доказательств нет, только мое слово, - равнодушно ответил Диорт, поднимая с постели корсет и рассматривая его.

- Положи на место, - мрачно потребовала Марта.

- А то что? – Диорт стал плавно отступать, помахивая корсетом. – Появятся слухи, что герцогиня неверна своему муженьку? А он вообще свой супружеский долг исполняет? Или так тебя боится, что забывает, зачем в спальню пришел?

Разъяренная Марта фурией метнулась к Диорту. Удар, удар, подсечка. Тело помнило рефлексы, вбиваемые годами службы в гвардии. Диорт, хоть и был не дурак подраться, руку на женщину не поднял. Он смог лишь увернуться от пары тычков, но все же не удержал равновесие. Спустя секунду он лежал на полу с заломленной рукой, а Марта, восседая на нем верхом, хладнокровно выпутывала свой корсет из цепких пальцев вора.

- Какая ты, однако, горячая женщина, - прохрипел Диорт с одобрением. – Прямо завидую маркизу.

Марта отпустила вора с легким пренебрежением:

- Наш брак чисто формален. Он не в моем вкусе. Ты, кстати, тоже. А Раулю своему передай, что я не верю словам. Мне нужны доказательства.

Внезапно в смежной со спальней комнате раздались шаги. Так неторопливо и уверенно мог идти лишь один человек…

- Муж! Прячься! – зашипела Марта, помогая подняться парню.

Будто любовник, застуканный на месте преступления, Диорт заметался по комнате в поисках укрытия. И – практически по классике жанра – наткнулся на огромный шкаф на гнутых резных ножках. Замялся на секунду – а есть там место? Но Марта, подлетев следом, разрушила все его сомнения, впихнув худощавого вора внутрь и захлопнув за ним дверь.

- Ты еще не готова? – раздался снаружи приглушенный голос Аруа.

- Я причесывалась, - выдохнула Марта, садясь к зеркалу.

Остен задумчиво посмотрел на ее растрепавшиеся в схватке с Диортом волосы и рассыпавшиеся по полу шпильки.

- Прическу ты тоже не способна сама сделать? – с раздражением поинтересовался Аруа.

- Я вообще не придворная дама, я этого не умею, - буркнула Марта, с тревогой наблюдая за маркизом в зеркало. Тот ходил по комнате, внимательно глядя по сторонам. Подхватил с пола оброненный в пылу бегства корсет, мельком заглянул за тяжелую портьеру.

- Все в порядке? – как можно беспечнее спросила Марта. – Что-то ищете?

Остен Аруа выпрямился, уперев в нее горящие яростью глаза:

- Где он?! Ты завела себе любовника? И когда только успела?!

- Я… нет, - замотала головой Марта.

- О, поверь мне, - прошипел маркиз, - я знаю все эти женские штучки и нутром чую, когда мне врут!

Он заглянул за балдахин кровати, за кресло у камина – и решительно направился к шкафу.

- Господин Аруа, вы напрасно ищете, - в тщетной попытке отвлечь его, протараторила Марта. – Лучше помогите мне с корсетом, мы уже опаздываем!

Но маркиз уже раскрыл шкаф. И тотчас же из темных глубин женского гардероба на него накинулось нечто, в белой нательной рубашке на голове и длинным шелковым шарфом через плечо. Одним гибким прыжком Диорт сбил Аруа с ног, подмял под себя. Остен не растерялся, ударив нападавшего в скулу, но бродяга извернулся, отвесив маркизу пару весомых тумаков.

- Марта, тащи веревку! – крикнул Диорт, заламывая своему оппоненту руки. Аруа брыкался, пытаясь освободиться, но бродяга был намного сильнее.

Марта на секунду заколебалась, выбирая, какую сторону принять в схватке, но вовремя сообразила, что оправдаться перед мужем все равно не получится.

- Связалась же с сумасшедшим на свою голову! – прошипела она, срывая с портьеры подхват - витую тесьму с тяжелыми кистями, и протягивая ее Диорту.

- Гварде…- вдруг сообразил позвать на помощь Аруа, но девушка оборвала его на полуслове, засунув в рот шелковый платок с плеча Диорта.

- М-м-м-м, - возмущенно замычал Аруа, с укоризной глядя на Марту.

- Он мне такой же любовник, как и вы муж, - будто извиняясь развела руками девушка. – Я его вообще первый раз вижу. Но вы бы мне все равно не поверили!

- Нашла с кем болтать, - буркнул Диорт, любовно обматывая маркиза вторым подхватом. – Лучше придумай, что нам с ним теперь делать?

- По уму лучше убить, - задумчиво протянула Марта. Аруа жалобно хрюкнул, попытавшись от них отползти.

- Отличный вариант, - кивнул Диорт. – Исполняй!

– А почему сразу я? Давай уж лучше ты!

Диорт посмотрел на девушку с возмущением:

- Вообще-то я рассчитывал на тебя. Я, знаешь ли, против насилия!

- А я просто хладнокровная убийца! – съязвила Марта. – Ладно, у нас есть другие варианты?

Диорт задумчиво посмотрел на маркиза, отчаянно пытавшегося выплюнуть изо рта кляп.

- Ну, здесь его оставлять точно не стоит, сразу найдут. И потом, в шкаф он не полезет, там у тебя, между прочим, захламлено и тесно.

- А отсюда его не вывести, у входа сторожат гвардейцы, - вздохнула Марта.

- Почему же не вывести? Я же как-то сюда пришел.

С этими словами Диорт подошел к роскошному гобелену, висевшему на стене, откинул его и нажал на скрытую пружину. В стене что-то щелкнуло – видимо, замок – и открылась потайная дверь.

- Это ход для прислуги, - пояснил Диорт удивленной Марте. – Большинство знатных господ не любит, когда слуги шныряют у них под носом. Поэтому и строят отдельные ходы напрямую в подсобную часть дома. И слугам удобно ходить напрямую, и мне хорошо… Потому что во всех знатных домах потайные ходы устроены одинаково, даже не надо слишком тщательно их искать. Никакой фантазии у строителей!

Марта с сомнением посмотрела на связанного Аруа:

- Мы его не дотащим.

- Сам дойдет, посеменит ножками, - Диорт приблизился к Остену, заглянул ему в глаза и проникновенно спросил: - Господин маркиз ведь не будет шуметь, верно? А то я не могу убить просто так человека, который мне ничего не сделал. Но если моей жизни что-то будет угрожать, например, привлеченная шумом стража, я задумываться не буду. Мы ведь договоримся?

Маркиз Аруа на всякий случай осторожно кивнул. Диорт нырнул в темный проем первым, а Марта, придерживая Остена, двинулась за ним следом.

Узкий коридор быстро закончился, влившись в более широкий и хорошо освещенный. По нему то и дело шныряли люди – видно было, что большое количество гостей вызвало небывалую суету. Улучив момент, Диорт со спутниками проскочили опасный отрезок, нырнув в другой коридор. Маркиз держал свое слово и тихо семенил за всеми, не издавая ни звука.

Марта оказалась прирожденной шпионкой – кралась тихо, а слух у нее оказался еще более отточенным, чем у Диорта. Пару раз она успевала дернуть вора за рубашку, втягивая в темные аппендиксы ходов, когда мимо них по коридорам проскальзывали переговаривающиеся слуги.

Когда они, наконец, вышли на пустынную лестницу, Диорт смог перевести дух и тихо прошептать девушке:

- Если станешь в конце концов вдовой, дай мне знать – я на тебе женюсь!

Марта презрительно фыркнула, демонстрируя свое отношение к подобным заманчивым предложениям, а Аруа снова яростно замычал.

- Да не переживай ты так, почти пришли! – утешил пленника Диорт.

Они спустились вниз до самого конца лестницы. В основании всхода была сооружена крохотная каморка для разного рода инвентаря. С замком Диорт справился за считанные секунды.

- По-моему, здесь его могут найти, - с сомнением покачала головой Марта.

- Не думаю, ходят здесь довольно редко, до завтрашнего утра сюда вряд ли кто-то забредет. В любом случае, выбора у нас нет, все остальные места еще ненадежнее.

Марта пожала плечами и впихнула упирающегося Остена в кладовку.

- Не бойтесь, маркиз, я вас здесь не забуду. Наверное, - пообещала на прощание она, и Диорт захлопнул дверь на замок.

- Куда теперь? – поинтересовался у девушки он.

Марта нахмурилась:

- Назад мне точно нельзя возвращаться. Гвардейцы видели, что Аруа входил в мои покои, но назад не вышел. Я не смогу оправдаться.

- Да-а, засада, к нам тоже нельзя, раскроемся, - почесал в затылке Диорт.

- Я хочу увидеть де Кабреру, - предложила Марта. – Ты можешь отвести меня к нему?

Диорт покрутил головой, ориентируясь в доме.

- Да, - кивнул он. – Это самое разумное. Выход я найду, пойдем.

V

Все-таки, познания Диорта оказались не столь всеобъемлющими, как он представлял. В поисках выхода из подсобных помещений они основательно заплутали. Один раз забрели в кладовую, где хранились запасы провианта, другой – чуть не вломились на кухню, где все шипело, шкворчало и жарилось, гомонили слуги, а температура воздуха приближалась к адскому пеклу.

Когда они уже совсем отчаялись выбраться из лабиринтов дома, и Марта всерьез задумалась о том, чтобы спросить дорогу у слуг, Диорт все же привел ее к очередной двери.

- Теперь точно сюда, - решительно заявил он, открывая замок.

Марта придержала его за рукав. Гобелен, также как и в ее покоях скрывавший проход, не давал им увидеть комнату, но отлично пропускал звуки. И в комнате явно кто-то был.

- … это было чистым безумством, но я доверилась твоему плану, - выговаривала кому-то женщина голосом графини Савен. – Ты слал мне письма, что ситуация в столице под контролем, наследница в твоих руках, и я могу ни о чем не беспокоиться. И что в итоге? Ты привозишь мне какую-то безродную бродягу в нарядах герцогини и пытаешься заставить меня изображать радость и гостеприимство? – Беатрис была явно раздражена, и ее голос переходил иногда в визг. – Какого дьявола ты вообще повез ее через всю страну в имение Аруа, каждую секунду рискуя быть разоблаченным аристократами?!

- Тише, прошу тебя, тише, - прошипел ей в ответ мужской голос, в котором Диорт моментально опознал канцлера де Фуэнтеса. – У меня не было выбора. Анна ускользнула из моих рук, и объявить об этом значило дать в руки де Кабрере слишком много козырей. Разве я мог так поступить? Тем более, я был уверен, что мы быстро отыщем девчонку. У нее в столице не было ни друзей, ни сторонников, ума не приложу, как она смогла скрыться. Я прошерстил дома всех аристократов в Либертад, но безрезультатно. Это потом мне донесли, что она спелась с Раулем, и он вывез ее в Альму. Ставлю на то, что без него она бы бесславно погибла в бандитских тавернах на окраине Либертада в первый же день.

- Мы не в рулетку играем, - холодно оборвала собеседника Беатрис. – Ты забыл, о каком количестве денег идет речь. Я дала тебе все. Без моих соверенов ты так и сидел бы в своем имении, обнищавший наследник старинного рода в обносках своих дедов. Я дала тебе денег взамен на сделку, которую мы заключили. И что в итоге? Где обещанная власть? Должность канцлера, которую ты занял интригами и шантажом, не дала тебе свободу действий. Ты тянул время, убеждая меня, что вот-вот герцог уступит тебе и будет плясать под твою дудку. Когда мне это надоело, когда шпионы де Кабреры и герцога стали шнырять практически у меня под окнами, я пошла на крайние меры и устранила Фелипе. И тогда ты клялся, что уж Анна-то под твоим полным контролем! И снова ничего! Эта девчонка ускользнула, а ты устроил какой-то цирк с переодеванием! Почему ты просто не объявил об ее смерти?

- Потому что по закону в случае пресечения правящей династии власть на переходный период переходит к вице-канцлеру по безопасности! – раздраженно ответил де Фуэнтес. – Ты что, хотела бы, чтобы я передал ему полномочия? Да он бы первым делом явился сюда, он знал, откуда на нашем острове появились поддельные соверены и Серый Дурман. Как думаешь, он удивился бы, если бы встретил здесь тебя?

- Он бы меня не узнал, слишком много времени прошло с нашей короткой интрижки, - фыркнула графиня Савен. – И все равно твои оправдания жалки. Ты ничтожество, братец, даже с моими деньгами. Ты наворотил такого, что я даже не представляю, как это расхлебывать. Впрочем, в одном тебе повезло. Рауль де Кабрера и Анна больше тебе не угрожают. Они мертвы.

- Как? - ахнул де Фуэнтес. – Ты точно в этом уверена?

- Абсолютно. Их доставил сюда утром мой доверенный человек. Я решила не тянуть и не создавать нам дополнительные проблемы. Их казнили по моему приказу. Сразу же. Наши руки развязаны. Избавляйся от своей лже-герцогини немедленно. Вечером ты объявишь всем, что наследница Эссоль мертва, и до перехода власти к другим наследникам ты являешься регентом и хранителем титула.

Хлопнула дверь, и воцарилась тишина. Диорт повернулся к Марте и даже в полутьме увидел, как она побледнела. Это был конец. Им теперь никто не поможет. И Рауль, и Анна - те, в кого они верили и на кого делали ставки - проиграли. Диорт никогда не задумывался, как к ним относится, но сейчас его душе поселилась горечь. Они нравились ему. Он уважал их и, похоже, уже считал своими друзьями. И от этого было еще больнее. Нет! Некогда думать! Нужно немедленно уходить к Грегу и Мире и совместно решать, как выбраться из проклятого дома Савен.

Внезапно в дверь постучали, и вновь раздался голос Беатрис:

- Входи, Вентор.

- Приветствую вас, ваше сиятельство, - поздоровался с графиней Савен приятный мужской голос.

- Ты уже выяснил?

- Да, как вы и просили. Никакого отеля «Линкольн Инн» в Лас-Вегасе не существует. И пожара пять лет назад там тоже не было.

Тишина. Во время этой паузы Диорт почувствовал, что его сердце падает в пропасть. Вот теперь кончено абсолютно все.

- Та-ак, - протянула графиня. – Интересно. Что ж, свяжись с Трюиттом, пусть возвращается сюда. Только ничего ему не объясняй. Будем опознавать, кого и зачем он притащил к нам на остров. Всех троих моих гостей посадить под усиленную охрану. До прибытия Трюитта пальцем их не трогать, но и свободы никакой не давать. И да – держать их раздельно. Особенно этих активно разводящихся супругов.

- Все исполню, - кивнул Вентор, судя по всему, покидая комнату.

Диорт оглянулся на Марту. Времени у них было в обрез – нужно было опередить людей графини и добраться до Грега и Миры первыми.

…Они мчались по коридорам, практически не разбирая дороги. Сердце глухо колотилось о ребра, во рту пересохло. Скорее! Успеть! Вытащить сестру и ее драгоценного ухажера из лап графини. К черту все планы. К черту Диснейленд, не так уж и сильно он о нем мечтал. Вся его жизнь строилась на том, чтобы сберечь покой и счастье сестры. А в итоге, вместо того, чтобы обеспечить ей нормальную жизнь, он втянул ее в эту опасную авантюру! Он ведь доверился де Кабрере. Ему нравилось работать на вице-канцлера, он верил, что делает действительно полезное дело. Дурак! Какой же он дурак! Он втянул в опасность свою сестру, закрывал глаза на ее совершенно нецеломудренное поведение просто потому, что Рауль убедил его: так надо. Все под контролем! Черт бы его побрал, этого самоуверенного хлыща! Он погиб сам и притащил их в пасть к дьяволу! Бежать! Только бы успеть и предупредить их!

Им повезло. Диорт и Марта наткнулись на коридор, который был вору уже знаком. Они вышли практически к спальне Грега. И успели! Коридор был пуст, а это значило, что Вентор и стража еще не пришли за ними.

- Быстро! Уходим! – влетел Диорт в комнату. Грег и Мира, уютно сидящие на обитой бархатом оттоманке, непонимающе уставились на него и Марту, вошедшую следом.

- Что происходит-то? – нахмурился Грег.

- Рауль и Анна убиты. Нас раскрыли. Сюда идет стража, чтобы нас всех арестовать. А еще вызвали капитана, который привез чужаков. Он должен опознать нас.

- Что? Ты сейчас шутишь? – недоверчиво переспросил Грег.

Диорт взорвался:

- Шучу? Я шучу? Ну конечно, я же чертов клоун! Я же никогда ничего не говорю всерьез! Так вот теперь я серьезен! Я очень серьезен! Хватайте свое барахло и бежим!

- Подожди, не нагоняй панику, - поднялся со своей оттоманки Грег. – Не нужно никуда бежать. Яхта «Солитария» - единственный корабль, который может увезти нас отсюда. Графиня и капитан Трюитт – те люди, с которыми можно договориться. Я смогу наболтать с три короба, как я, глупый чужестранец, доверился Раулю. И как я хочу уплыть. Беатрис жадна, я могу ей заплатить. Если мы договоримся о цене, их яхта вывезет нас всех с острова. Если то, что ты говоришь про Рауля и Анну – правда, то мы уже ничего с этим не поделаем. Да, тошно договариваться с убийцей, но мы сможем выбраться ко мне домой, а там найти Эндрю Нокса и привлечь его к ответу. Давайте прекратим решать проблемы насилием и освоим переговоры, а?

- То есть, ты хочешь пресмыкаться перед той, кто приговорила к смерти наших друзей? – вдруг спросила Марта с нескрываемым презрением. – Чтобы спасти свою шкуру? Ты жалок!

- Наши шкуры. Мы можем уплыть все. Это единственный путь. Другого корабля можно будет ждать на острове годами.

- Я пас, - холодно ответила Марта. – Я ухожу, иначе они меня прикончат.

- Мы с Мирой тоже уходим, - выплюнул Диорт. – Я лучше останусь на этом острове, чем пойду против себя. Я еще не проиграл. Тем более, у нас здесь неоконченная месть, да, Мира?

Девушка, которая все это время стояла за спиной у Грега, молчала, не поднимая на брата взгляд.

- Мира? – вдруг начал что-то подозревать Диорт.

Девушка с трудом произнесла, не глядя на брата:

- А кому мстить? Графу Савену? Он сам себе отомстил, его мозги разрушены Серым Дурманом. Беатрис? Грег прав, она лишь пешка. Настоящий виновник – Эндрю Нокс, но мы не доберемся до него с острова.

- Ты что, - не поверил ей Диорт, - остаешься с ним? Между мной и им выбираешь его? Этого трусливого пижона?

- Диорт, пожалуйста, - Мира дернулась как от пощечины, но посмотрела на брата в упор, - я не выбираю между ним и тобой. Я выбираю тот план, который мне кажется более действенным. Давай каждый из нас будет решать только за себя, хорошо?

- А лезть в чужую жизнь - это, видимо, хобби большинства людей, вне зависимости от того, в каком из миров они живут, - не удержался от колкости Грег.

- Помолчи! – почти одновременно огрызнулись на него и Мира, и Диорт.

- Я остаюсь, - тихо, но твердо произнесла Мира. – И хочу, чтобы ты тоже остался. Пожалуйста.

Диорт оглушенно отвернулся от сестры и, будто пьяный, двинулся к выходу из комнаты. Марта последовала за ним. Но уйти им не дали: в помещение вошли шестеро стражников во главе с Вентором:

- Именем графа и графини Савен, вы арестованы, - мрачно проговорил предатель.

- Доволен, да? – обжигая презрением, прошипел Диорт, глядя, как Грег делает шаг вперед, позволяя себя обыскать. – Ты просто трус.

- А ты, можно подумать, герой, - фыркнул Грег. – Ты вообще собирался нас предать, когда мы пришли к тебе за помощью.

- Я сдал вас потому, что одни мы все равно бы не справились! Я рассказал все не абы кому, а человеку, который мог вам помочь! А ты, ты просто идеалист-придурок, вот ты кто! Ты веришь всем подряд без разбору! Ты бы погиб без моей помощи!

- Замолчите вы, оба! – вдруг рявкнул Вентор, прерывая спор. И обернулся к стражникам: - Связать их!

Двое двинулись к Диорту, поскольку он стоял ближе всех к входу, но вор не собирался сдаваться просто так. Когда один из стражников схватил его за руки, Диорт прянул вперед, обхватил противника за шею, ударяя коленом снизу вверх в переносицу. Ослепленный ударом стражник отшатнулся назад, а второй, который ринулся на помощь первому, был сбит с ног подсечкой от Марты. Тут же двое навалились на девушку, повалив ее на пол. Диорт с рычанием прыгнул сверху на одного из противников, и стал наносить удары, не разбирая цели. Еще один из стражников вцепился сзади в Диорта, стаскивая его на пол. Длинные волосы вора сыграли против него, его противник намотал пряди на кулак, обездвиживая бродягу.

Грег не вмешивался, опустив руки, закрывая собой Миру, но когда связанную Марту, барахтающуюся на полу, стали бить ногами; когда стражник, держа Диорта за волосы, принялся ударять его головой об ножку кресла, американец понял, что переговоры не состоятся. Не сговариваясь, они вместе с Мирой бросились на защиту друзей. Грег подхватил небольшой приземистый пуф и стал размахивать им направо и налево, сокрушая врагов. Мира подхватила нож для чистки фруктов и ринулась на обидчика брата. Полилась первая кровь. Свалка становилась все бессмысленнее и ожесточеннее.

Вентор, безучастно стоявший у входа в комнату, вдруг почувствовал, что по его шее скользнул остро отточенный кинжал.

- Отзови своих людей, красавчик, - мягко произнес за его спиной низкий мужской голос. Кинжал впился в кожу, чуть надрезая ее. – Быстро.

- Пре… Прекратите драку, - охрипшим голосом приказал Вентор. Он говорил негромко, но его люди услышали. Удары замедлились, и постепенно все, заинтересовавшись происходящим, отвлеклись от избиения друг друга.

Мужчина, державший кинжал у шеи Вентора, втолкнул пленника в комнату. Грег узнал его – это был Коллинер Ланс, человек, чьим гостеприимством они однажды воспользовались в Альме.

Следом за ними в комнату быстро и уверенно вошли еще несколько человек.

Впереди плечом к плечу шли двое - герцогиня Анна и граф де Кабрера. Анна вперила взгляд в лицо Вентора, и ее лицо, похожее на ледяную маску, предвещало лишь одно.

- Я, Анна Мария Фелипе Еухенио, герцогиня Эссоль, за убийство своего отца, Фелипе Еухенио Уильяма Игнасио, герцога Эссоль, приговариваю Вентора Бейрина к смерти. Приговор привести в исполнение немедленно.

Она кивнула Коллинеру Лансу, и его кинжал совершил одно короткое и страшное движение. В комнате повисло тяжелое глухое молчание. Когда кровь густым неторопливым потоком подобралась к дорогому ковру на полу, заговорил и спутник Анны.

- Я, Рауль Антонио Игнасио де Кабрера, граф Дарцийский, вице-канцлер по безопасности острова Корту Эссоль, выдвигаю официальное обвинение против графа и графини Савен в государственной измене. Те, кто немедленно не сложат оружие, будут признаны пособниками в преступлении и, подобно Вентору Бейрину, казнены на месте.

Стражники, растерянные и подавленные, не оказали никакого сопротивления. Они были лишь исполнителями, и жертвовать жизнью ради чужих интересов не собирался ни один.

- А мы думали, что вы мертвы, - мрачно произнес Диорт, глядя на де Кабреру. – Некоторые уже собрались вести переговоры с Беатрис.

- Я хотел спасти вас, идиотов, - недовольно выкрикнул Грег.

- Слухи о нашей смерти были несколько преждевременны, - хмыкнул Рауль. – Мы умирать не планировали. Просто хотели вывести Вентора на чистую воду.

- То есть ты его подозревал, и все равно потащил Анну на остров?! – Грег возмущенно уставился на де Кабреру. – Сам говорил о заботе, а сам подверг ее жизнь риску… ради чего?

Анна примирительно улыбнулась американцу:

- Успокойся, это был мой сознательный выбор. Рауль изложил мне свой план, и я его приняла. Более того, добавила в него пару своих штрихов. Только так мы могли попасть в Каса Савен незамеченными.

- А если бы вас и впрямь убили? – недоуменно произнесла Мира. – Как вы вообще смогли выбраться здесь на свободу?

Коллинер Ланс ослепительно улыбнулся:

- Для этих целей у Рауля есть очень талантливые друзья. Такие, например, как я. Их освобождение тоже было спланировано заранее.

Рауль кивнул:

- Может быть, хватит болтовни? У нас впереди еще масса неоконченных дел.

VI

Лионель де Фуэнтес входил в покои Марты в самом препаршивом расположении духа. Он намеренно тянул время по двум причинам: во-первых, он специально подгадал его так, чтобы правильно спланировать и обставить внеурочную смерть лжегерцогини, не раскрывая ее истинной личности; а во-вторых, кто бы и что о нем ни говорил, ему претило убийство. Каждый раз он переступал через себя, совершая то, что необходимо было во имя власти. Он научился глушить голос совести, но радости в убийстве совершенно не находил.

Глиняная бутыль вина и корзина с фруктами, которые он нес в руках, преградили ему обзор на входе в комнату, и он не сразу разглядел человека, сидевшего в кресле у окна.

- Добрый вечер, Лионель, - негромко проговорил ожидавший, привлекая к себе внимание канцлера.

Де Фуэнтес узнал голос своего извечного врага Рауля де Кабреры, и вздрогнул от неожиданности. Несколько яблок от резкого движения потеряли равновесие и с глухим стуком упали из корзинки на ковер.

- Ты? – потрясенно произнес де Фуэнтес, глядя на Рауля. – Ты же мертв… Хотя я и предполагал что-то подобное. Зря я поверил словам Беатрис.

Де Кабрера окинул взглядом глиняную бутыль вина:

- Серьезно? – спросил он. – Яд? Это же оружие женщин и трусов. К кому ты себя относишь?

Де Фуэнтес сжал челюсти, и в глазах его полыхнула ненависть. Он сдерживался, но видно было, что спокойствие дается ему с трудом.

- О чем ты говоришь? Это простое вино для герцогини Анны, - как можно беспечнее произнес он.

- Простое вино? Так давай его выпьем, - предложил Рауль. – Все равно Анны здесь нет, и не будет. Как и Марты.

Он подхватил с полки и поставил на стол две чаши, покрытые глазурью и расписанные тонким изящным узором. Они были небольшие, под женскую руку, но кого волновали эти детали? Рауль разлил вино, придвинул чаши поудобнее, и устроился в кресле:

- Присаживайся, мой друг, давай выпьем и поговорим. Сколько можно враждовать?

Лионель де Фуэнтес с ненавистью оттолкнул от себя чашу, расплескав вино по резному столику.

- Мне не о чем с тобой говорить! – прошипел он, глядя в глаза Раулю. – Ты ворвался в покои благородной замужней женщины, твоей герцогини, с какой целью? Насилия? В любом случае, это аморально и противозаконно! – и де Фуэнтес повысил голос:

- Стража! – громко крикнул он. Гвардейцы сторожили вход в покои госпожи, и канцлер видел их, когда шел к Марте.

- Хороший ход, - усмехнулся Рауль. – Но гвардейцы присягали на верность не тебе, а герцогине Эссоль. Ты смог договориться с Венсаном, но он давно уже мертв. А твой новый начальник гвардии смещен со своего поста полчаса назад. Герцогиней Эссоль. У них есть приказ от нового начальника, Леона Веларио, они не станут вмешиваться. Так что не разводи шум, а лучше присаживайся и поговорим.

Де Фуэнтес неохотно сел в кресло напротив своего врага. В отблесках разожженного камина они выглядели двумя полными противоположностями. Почти ровесники, но такие разные. Худой, сдержанный Рауль с хищными чертами лица, скупыми движениями, одетый в простые черные одежды – и богато разряженный Лионель, полноватый, неторопливый, с круглым, одутловатым лицом и бегающими глазами. Они молчали, глядя друг на друга. Это была дуэль взглядов, и де Фуэнтес не выдержал. Он опустил голову. На его лбу заблестела испарина, дыхание было тяжелым.

- Ты проиграл, Лионель, - первым нарушил молчание Рауль. – Анна и Марта в безопасности, аристократы на нашей стороне. Ложный брак быстро аннулируется исходя из показаний свидетелей. Ты наделал слишком много глупостей. И, признаюсь, я так и не понял, зачем? Я никогда не боролся с тобой за власть, занимался своими делами. Ты мог бы спокойно работать, не трогая меня. Но ты, едва заняв пост канцлера, начал делать все, чтобы убрать меня со своего пути. Объясни, почему?

Де Фуэнтес вздохнул:

- Беатрис. Я заключил с ней сделку. Мне нужно было устранить все препятствия для ее бизнеса. И если герцога я еще мог убедить в некоторых моментах, то ты был для меня проблемой. Ты не позволил бы чужакам вести свои дела на нашем острове. И с тобой невозможно было договориться.

- Но чем тебя так подкупила Беатрис? Ты знал, что она тоже чужачка?

- Да, - пожал плечами де Фуэнтес. - Она появилась на острове почти восемь лет назад. Ее привез капитан Трюитт. И это благодаря тебе она нашла дорогу сюда.

- О чем ты говоришь? – не понял Рауль.

Лионель де Фуэнтес гаденько ухмыльнулся:

- Беатрис работала на Эндрю Нокса много лет. Молодая, амбициозная, умная, но очень бедная. Я не знаю, откуда этот Эндрю Нокс узнал про наш остров, но захватить его было давней мечтой. Сам Нокс не рискнул появиться здесь, но дал Беатрис наводку на тебя. Тогда ты учился в Нью-Йорке, вел жизнь обычного студента, и она смогла с тобой познакомиться. У вас, кажется, даже случилась интрижка. Но она была недолгой, ты бросил ее через пару недель, припоминаешь?

Рауль постарался вспомнить. Он не был святым, и в университете вел обычную жизнь, с вечеринками, девчонками и романами. Их было не то, чтобы очень много - отношения он предпочитал длительные. Но та девушка ворвалась в его жизнь как тайфун. Она показалась ему интересной, их отношения закрутились достаточно быстро, но так же быстро затухли. Он просто понял, что она слегка чокнутая. В женщинах легкое сумасшествие может заинтриговать на первое время, показаться изюминкой, но построить нормальные отношения с человеком нестабильной психики не удавалось еще никому. Он стал инициатором разрыва. Она еще долго не хотела сдаваться и атаковала его, но Рауль умел держать оборону.

- Припоминаю, - кивнул Рауль неохотно. Что-то в его воспоминаниях его смущало, и он отчаянно пытался понять, что именно. Между тем, де Фуэнтес продолжил:

- Ее планом было влюбить тебя в себя и попроситься с тобой на остров. Но ты ее бросил, и ей пришлось искать другой путь. Она проследила за тобой, когда ты встречался с Трюиттом, и переключилась на него. Не знаю, сколько уж она его окучивала, но ей это удалось – Трюитт привез ее на остров. Нелегально. Без документов, но с сундуком поддельных соверенов. Этим ее снабдил Эндрю Нокс. На острове она сразу начала наводить справки о тебе, о герцоге, об аристократах. И ее привлек я.

- Ты был потомком обедневшего рода, - догадался Рауль. – И смог раздать многолетние долги буквально за год. Я так и не смог выяснить, откуда ты раздобыл деньги. Беатрис, верно?

Де Фуэнтес поднял со стола чашу и покрутил ее в руках:

- Да. Знатный, но бедный. Ирония, правда? Я ненавидел ту нищету, в которой оказался. Единственный сын своего отца… Я должен был тянуть лямку сам, а кроме того содержать своих многочисленных сестер. Я испробовал все средства, чтобы вырваться из этой трясины, но безрезультатно. И вот тогда на моем пути появилась она.

- Погоди, - наконец разобрался в своих воспоминаниях Рауль. – Я вспомнил, как звали ту девушку из Нью-Йорка. Не Беатрис. Лилиан. Ее звали Лилиан.

- За это она и заплатила мне так щедро, - невесело усмехнулся де Фуэнтес. – За имя. Что могла простая девушка Лилиан без рода и происхождения на нашем острове? А Беатрис де Фуэнтес, урожденная леди, пусть обнищавшего, но знатного рода – могла очень многое. Моя сестра – настоящая сестра - была при смерти, она очень тяжело болела, и Лилиан знала об этом. Она предложила подлог. Мы воспользовались именем моей почившей сестры, чтобы дать род и прошлое этой женщине. А потом она выбрала Каса Савен в качестве своего гадючьего гнезда, и я организовал ее брак с графом. Тогда он был еще молод и хорош собой, а Лилиан-Беатрис умела быть очаровательной, когда нужно. Он потерял голову и согласился на женитьбу. Это уже потом моя «сестричка» подсадила его на Серый Дурман, чтобы он не путался у нее под ногами и не мешал ей действовать.

- А Серый Дурман ей поставлял Трюитт, не так ли?

- Именно. Уж не знаю, кто и сколько ему платил. Держу пари, это Эндрю Нокс смог заинтересовать его своим бездонным кошельком.

Они помолчали. За окном тревожно зашумел ветер, нагоняя грозовые тучи. Сухо потрескивал огонь в камине, а где-то в углу скреблась ко всему равнодушная мышь.

Кажется, де Фуэнтесу хотелось выговориться. Никто не принуждал его, но он продолжал свой рассказ:

- Сначала Беатрис действовала осторожно. Пока ее новоиспеченный супруг, не находя любви в браке, стал гоняться за пейзанскими юбками, она аккуратно расселяла Белую Бухту. Ты знаешь это место, оно очень красивое. Именно оттуда она решила строить их с Ноксом империю. Она говорила мне, что Эндрю обещал ей половину доходов, которые начнут поступать отсюда. Она сходила с ума от скуки, называла наш остров унылым, ненавидела его и хотела поскорее исполнить свою часть сделки с Ноксом. Но ты и герцог мешали ей. Тогда она придумала отправить меня в столицу и сделать канцлером. Поддельные соверены текли к ней от Нокса нескончаемым потоком, а она платила мне. Я был достаточно хитер и изворотлив, чтобы стать доверенным лицом герцога, но ты путал мне все карты. А уж когда, исполняя волю своего отца, ты сделал предложение наследнице Эссоль, и герцог дал согласие, я понял, что должен уничтожить тебя любой ценой. Удивительно. Старик Фелипе так трясся над своей драгоценной дочкой, но легко согласился отдать ее руку тебе даже против ее воли. И кому! Вчерашнему студенту, которого он практически не знал. Как тебе это удалось, признайся же, а?

- Это было желание моего покойного отца, - скупо ответил Рауль, глядя, как в раскрытое окно начали залетать первые капли дождя. Забарабанило по ставням, и в комнате, несмотря на горящий камин, стало слегка прохладней.

Лионеля де Фуэнтеса такой ответ не устроил. Он продолжал держать паузу, испытующе глядя на Рауля, и тот, наконец, неохотно пояснил:

- Когда моего отца не стало, мне пришлось спешно вернуться из Америки, чтобы занять его пост как старшему сыну. Честно говоря, я вошел во вкус вольной жизни, и мне претила мысль, что придется остепениться и жениться на какой-нибудь чопорной аристократке. Отец мечтал о моем браке с Анной и подготавливал для него почву, хотя герцог и не торопился с согласием. Знаешь, он был никудышным политиком, но оставался отличным отцом, и кандидатуру мужа для своей дочери подбирал очень осторожно. Как только я вернулся на остров, я стал приглядываться к Анне как к своей потенциальной невесте: сначала неохотно, позже – с интересом, а затем и с искренней симпатией. Она оказалась той еще бунтаркой, и меня это подкупило. Каюсь, люблю женщин с характером. Так что руку Анны я просил не только по воле своего отца, но и по собственному желанию. И герцог, кажется, увидел это, и понял, что я смогу о ней позаботиться. Потому и согласился. А когда почувствовал, что над островом стали сгущаться тучи – начал торопить со свадьбой уже сам.

- Я не верил, что ты сможешь поладить с Анной, - признался вдруг Лионель. – Кажется, я ее недооценил. Моя ошибка.

За окном сверкнула молния, и раскат грома добавил в непростой разговор еще одну тревожную нотку.

- Значит, Анна все знает? – спросил Лионель после молчания.

- Да. Убийца ее отца мертв. Граф и графиня Савен будут арестованы в ближайшее время. Мои люди во дворце, многие аристократы также уже в курсе происходящего.

- Что со мной будет? – устало спросил де Фуэнтес, глядя на Рауля.

- Будет суд, и Анна примет решение. Одно я знаю точно – поста и денег ты будешь лишен.

- То есть самый лучший расклад, который меня ожидает – снова прозябать в нищете и бесправии до конца своих дней? Но теперь еще и покрыв свое имя несмываемым позором? Так себе перспектива, как ни крути, - невесело усмехнулся Лионель, ставя на стол чашу. Движение вышло нервным, и посуда слегка звякнула о резную столешницу.

Рауль наклонился и взял чашу де Фуэнтеса в руки. Она была пуста.

- Ты так увлекся разговором, что даже не увидел, как я выпил вино, правда? – усмехнулся де Фуэнтес.

- Я видел, - спокойно ответил Рауль. – Просто я решил не лишать тебя права выбора.

- У меня его и не было. Если мое имя будет опозорено, это коснется и моей жены, и детей, и сестер. Хоть я и не святой, я не хочу навредить им.

- Я знаю.

- Обещай, что не тронешь их, ладно? – попросил Лионель, сжимая подлокотник кресла. Яркий нездоровый румянец уже заливал его щеки, глаза мутнели. Проклятое вино и впрямь было отравлено.

- Обещаю, - просто ответил Рауль.

В комнате воцарилось молчание. Дождь за окном лил непроглядной стеной, скрипели забытые ставни, а на каминной полке вели сухой и равнодушный отсчет времени старинные часы.

VII

И едва пробило семь, музыканты в большом зале грянули музыку. Даже разыгравшаяся непогода не могла помешать празднику. Аристократы прибывали к дому нескончаемым потоком, и длинные платья, высокие прически, модные туфельки дам, нисколько не задетые дождем, превратили танцевальную залу в пестрый калейдоскоп роскоши.

Кавалеры вели дам в танце, менялись парами, и выполняли сложные па. Многие из тех, кто не танцевал, стояли у стены, беспечно беседуя и делясь свежими сплетнями. И даже очень наметанный глаз не увидел бы в толпе людей де Кабреры, хотя те и были повсюду.

Диорт в наряде лакея разносил закуски и вино, Грег и Мира, разодетые по последней моде, нежно ворковали, присев на банкетку в уютном эркере. Марта в неизменной одежде гврадейца охраняла парадный выход из Каса Савен.

Колинер Ланс, не скрываясь, расхаживал среди гостей. Он не был аристократом, но его богатство и лоск обеспечивали ему доступ во многие знатные дома острова. Самые заносчивые аристократы привередливо морщили носы, глядя на него, но Ланс был слишком умен, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

Графиня Савен блистала на вечере в гордом одиночестве – ее муж не появился, сославшись на нездоровье. Хотя многие прекрасно понимали, что Беатрис просто дала супругу двойную дозу Серого Дурмана и закрыла в его покоях.

- Игристого вина? – с полупоклоном предложил Диорт поднос с напитками Мире и Грегу.

- Надеюсь, ты туда не плюнул? – с подозрением посмотрел на угощение американец.

- Как пожелаете, - хмыкнул Диорт и ловко отдернул поднос, не давая протянувшему руку Грегу взять вино.

Мира понимала, что брат злится, но сейчас им вряд ли удалось бы спокойно поговорить.

- Спасибо, - просто и многозначительно сказала она.

Диорт отвернулся и молча ушел, но девушка знала, что он ее услышал.

Беатрис в платье оттенка бордо выглядела прекрасно. Она о чем-то кокетничала с Эрином де Гартом, но ее глаза скользили по залу в напряжении. Графиня ждала появления канцлера, и даже знала, какую новость он должен принести.

Однако вместо него в зал вошли Остен Аруа под руку с закутанной в вуаль герцогиней Эссоль. Оркестр смолк, и гости, почтительно расступаясь, склонились в поклонах и реверансах. Пара медленно прошла к возвышению, и там герцогиня наконец-то открыла лицо.

- Очень жаль прерывать такой замечательный вечер невеселыми новостями, - проговорила Анна, в упор глядя на Беатрис, - но, к сожалению, придется. Канцлер Лионель де Фуэнтес сегодня вечером скоропостижно скончался. Он принял яд, не желая больше участвовать в попытке государственного переворота, который организовали хозяева этого дома, граф и графиня Савен.

Гул и шепот разнеслись по залу среди аристократов. Многие были удивлены и растеряны. Между тем Анна оторвала взгляд от Беатрис и обернулась к сопровождавшему ее маркизу. Только сейчас многие заметили, что он вел себя крайне неуверенно.

- Прошу вас, маркиз Аруа, расскажите всем правду о состоявшемся браке.

- Это… это был подлог, - выдавил из себя Остен, не поднимая глаз. – Герцогиня Анна отсутствовала в замке после смерти герцога Фелипе, и ее роль играла Марта Арнэ. Канцлер де Фуэнтес вызнал мои тайны и пошел на шантаж. Он вынудил меня сочетаться узами брака с лже-Анной. Он хотел удержать власть на острове любой ценой. Дальше в их планах было доставить герцогиню в Рока Бланка и там инсценировать несчастный случай с ней. В таком случае я, как ее супруг-консорт, должен был провозгласить регентом канцлера. Это был их преступный сговор с Беатрис, графиней Савен, урожденной де Фуэнтес. Я раскаиваюсь в содеянном и готов нести свою вину перед справедливым судом.

Шепот перешел в гомон, а Анна, встретившись взглядом с Раулем, вошедшим в зал, кивнула и громко объявила:

- Всех находящихся в этом зале ждет предметная беседа с сотрудниками службы безопасности острова Корту Эссоль. Граф и графиня Савен подлежат немедленному аресту.

И тут над немедленно затихшим залом раздался громкий голос Диорта:

- А где, собственно, эта стерва Беатрис?!

Будто по команде все закрутили головами, пытаясь определить местонахождение графини Савен. Удивительно, но ей удалось ускользнуть из зала, набитого людьми так, что никто этого даже не заметил. Видимо, не зря Эндрю Нокс делал на нее столь высокие ставки.

И пока все напряженно пытались найти в темной комнате отсутствующую черную кошку, Беатрис под проливным дождем торопливо выводила из конюшни оседланную лошадь. Холодная вода намочила роскошное платье, уложенные локоны повисли на плечах мертвыми змеями, но графиня даже не удосужилась накинуть на плечи плащ – каждая минута была на счету. Длинное платье неприлично задралось, когда она вскочила в нем в мужское седло, ноги в намокших бальных туфельках нашли стремена, и женщина толкнула пятками коня.

Однако почти одновременно с этим крепкая мужская рука схватила лошадь под уздцы, и прямо перед всадницей встал граф Савен: взъерошенный, возбужденный, с расширенными от Серого Дурмана зрачками.

- Куда ты собралась? – прокричал он, не обращая внимания на попытки Беатрис перехватить поводья. – Я никуда тебя не отпущу! Ты обещала быть со мной и в горе, и в радости! А сейчас бежишь? Оставляешь меня расхлебывать свои проблемы? Нет, останься!

- Убери руки, идиот, - прорычала Беатрис. – У меня нет времени разводить с тобой сопли!

- Ты моя жена! Я тебя люблю. Не бросай меня, пожалуйста! Я поеду с тобой, только подожди, я оседлаю Снежинку, - жалобно закончил свою фразу он.

Его глаза были сумасшедшими и ищущими. Он и впрямь верил в то, что говорил. Беатрис показалось, что от крыльца Каса Савен раздались торопливые шаги. Времени было в обрез.

- Убери руки! Быстро! – вскричала она.

Граф Савен упорно не отпускал поводья.

Беатрис больно ударила лошадь, и та заржала, вскочив на задние ноги. Подкованные передние копыта замолотили по воздуху, опускаясь на грудь и голову не ожидавшего подвоха графа. Оглушенный, он упал на землю, ударившись затылком о мостовую, и затих. Беатрис пустила лошадь в галоп, даже не оглянувшись на распростертого на земле мужа.

В струях дождя возникла фигура Марты. Девушка подняла взведенный арбалет и прицелилась. Арбалетный болт прожужжал и нашел свою цель, но стрелявшей руке не хватило меткости Миры. Стрела врезалась в круп лошади, та заржала от боли, но, послушная седоку, не сбавила скорость. Всадница скрылась в темном мареве непогоды.

Выругавшись, Марта помчалась к конюшне, но тут же с разочарованием обнаружила, что оседланных лошадей больше нет. Седлать еще одного коня – значило, потерять время. Нагнать Беатрис уже вряд ли получится.

- Ушла? – возник на пороге конюшни мокрый и злой Рауль.

Марта кивнула, раздраженно кинув на землю арбалет.

- Я ее упустила.

- Пока еще нет, - ободрил ее Рауль. – Судя по всему, единственное, что она сейчас может сделать – это покинуть Корту Эссоль. К счастью для нас, это не так просто. Яхта «Солитария» прибудет сюда к рассвету, у нас есть немного времени. Но выпускать их с острова нельзя ни в коем случае - иначе они вернутся сюда с подкреплением.

- Тогда нечего тянуть, нужно собираться, - бросилась к выходу из конюшни Марта.

Яркая вспышка молнии располосовала небосвод, и в ее отблеске девушка увидела, что на улице уже много людей. Грег, Диорт и Анна стояли под струями воды, делая вид, что это их нисколько не беспокоит. Мира склонилась над графом Савен. Подол прекрасного бального платья девушки был запачкан кровью, шедшей у мужчины изо рта. Граф был на грани жизни и смерти.

Из резиденции Савен, шлепая по лужам, бежал Эрин де Гарт. Он был выдержаннее всех, и, в отличие от остальных, успел прихватить с собой плащ:

- Моя помощь нужна? – приблизившись, спросил он.

- Пригодится, - кратко ответил Рауль. – Отправляемся к безымянному острову через четверть часа. Времени мало, а нам нужно еще переодеться и взять оружие.

Мира окинула взглядом свое мокрое и грязное платье, и согласно кивнула. Остальные также не возражали.

VIII

Незадолго до рассвета все высадились на безымянный остров. Шли молча. Рауль напряженно вел всех к командному пункту, и был как всегда внешне спокоен и невозмутим. И только Анна знала, что в душе у него бушует тревога. Если Беатрис смогла добраться до радиостанции, она уже предупредила яхту и, возможно, «Солитария» не придет. Это означало бы полный провал – Трюитт мог вернуться на остров позже, неожиданно и с вооруженными людьми. Тогда у защитников Корту Эссоль не было бы ни единого шанса. Конечно, эта возможность была призрачной - возле радиостанции оставался дежурить Рэм, один из верных людей Рауля. Но Беатрис, хитрая и изворотливая стерва, могла придумать что-то, к чему Рэм мог быть не готов.

По тропинке они буквально взлетели. Рауль отворил дверь, и в конце коридора практически сразу мелькнула тень. Голос Рэма жестко спросил:

- Кто идет?

Рауль облегченно выдохнул. Хоть в чем-то им повезло, и Беатрис не успела сюда добраться.

- Это мы, Рэм. Все в порядке?

- Да. Яхта приближается, на острове никого не заметил.

Все столпились в небольшом ярко освещенном помещении, разглядывая приборы и оборудование. Больше всех потрясенным выглядел Эрин де Гарт – посовещавшись, все решили, что ему тоже стоит знать правду. Впрочем, Марта, Мира, Диорт и Леон по количеству любопытных взглядов тоже не отставали от наследника виконта Сосьего.

- Предлагаю следующий план, - быстро начал излагать Рауль. – Наша цель не дать добраться до радиостанции Беатрис и отслеживать яхту. Для этого здесь нужно оставить пару человек. Рэм пойдет со мной, так как он опытный боец и его навыки нам пригодятся. Здесь предлагаю оставить Грега. Ты ведь умеешь обращаться с радиоаппаратурой?

Грег как опытный яхтсмен согласно кивнул. Рауль протянул ему взятую с полки маленькую рацию и пистолет:

- Вот, возьми на всякий случай. Раций только две, кроме нас ими все равно никто пользоваться не умеет, так что будем держать связь хотя бы так. С тобой останется Диорт.

Вор, упорно избегавший Грега и Миру, попытался возмутиться, но, встретившись взглядом с Раулем, понурился и кивнул.

- Девушки, - Рауль обратился к Анне, Марте и Мире. – Вам я предлагаю остаться в стороне и не лезть в пекло.

Анна скрестила руки на груди, и мрачно пообещала сквозь зубы:

- Откажусь от свадьбы. Прекращай командовать!

Грег одобрительно хмыкнул, а Рауль, с трудом сдержав улыбку, примирительно поднял руку:

- Так я и думал. Хорошо. Тогда вы берете с собой Леона и отправляетесь в засаду на пристань. Когда яхта пришвартуется, Трюитт и команда в полном составе отправятся в гостевой дом – они всегда так делают. Поскольку они не знают о провале Беатрис, поводов для беспокойства у них нет, и в этот раз они поступят так же. Ваша задача дождаться их ухода и захватить яхту. Нельзя, чтобы она покинула пристань. Остальные – Коллинер, Тейпан, Эрин и Рэм – идут со мной. Всем быть осторожными, потому что Беатрис может быть где угодно. Все ясно? Возражения есть?

Возражений не было.

Спустя короткое время все рассредоточились по острову, ожидая прибытия яхты. Анна, Марта, Мира и Леон спрятались за ящиком непонятного назначения у причала, укрывшись плащом. Дождь закончился, но утро было сырым и холодным. Анна мелко дрожала даже несмотря на теплую одежду. Возможно, Рауль был прав, и ей следовало сидеть в уютном тепле Каса Савен, но какое-то интуитивное чувство противоречия подсказывало ей: Раулю уступать нельзя. Да и как можно отправлять других рисковать своей жизнью, и при этом оберегать свою?

Внезапно в предрассветном тумане показалось белое пятно яхты. Она шла осторожно, хотя уже светало, и видимость была достаточной. Яхта стала пришвартовываться с мягким плеском, слышались голоса людей. Ожидавшие на берегу вжались в землю, стараясь не выдать себя ни единым звуком или движением.

Мучительные минуты текли очень медленно. Наконец, прибывшие вышли на причал. Четверо, как и говорил Рауль. Капитан и трое матросов. Все прошли мимо, переговариваясь на незнакомом языке и громко смеясь. Анна с облегчением подумала, что прибывшие выглядят расслабленными, а, значит, еще ничего не подозревают.

Когда моряки скрылись из виду, Мира скомандовала наступление. Стараясь не шуметь, все цепочкой пересекли открытую местность и поднялись на яхту. Задание было простым и легким. «Солитария» была захвачена. Все рассредоточились по кораблю, чтобы на всякий случай его проверить. Анна осталась дежурить на палубе. Ей казалось, что она спит – настолько все было невероятно. Она дотрагивалась пальцами до панелей обшивки, поднимала спасательные жилеты, разглядывала непонятные ящики, закрепленные у борта яхты.

Внезапно ей на плечо легла тяжелая рука.

- Ты кто такая? – раздался за спиной незнакомый и мрачный мужской голос. Подавив вскрик от неожиданности, девушка повернула голову. Ее крепко держал огромный небритый мужчина, взлохмаченный со сна. На его вытянутой несвежей футболке виднелась эмблема яхты. Еще один матрос! Они просчитались!

Анна дернулась, но мужчина держал крепко. Он набрал в легкие воздуха, чтобы окликнуть своих товарищей, и Анна, понимая, что времени нет, укусила его за руку.

Мужчина взвыл от неожиданности, отвесив девушке оплеуху такой силы, что она отлетела к борту яхты. Но их потасовка привлекла других. Из внутреннего отсека яхты стрелой вылетела Марта и запрыгнула на спину матросу. Она заткнула ему ладонью рот, но матрос встряхнул плечами, пытаясь скинуть ее как кошку. Не тут-то было, Марта держалась крепко, закрывая ему лицо обеими ладонями и мешая нормальному обзору. Матрос закрутился, теряя ориентацию в пространстве, и тут подоспела Мира, оглушая противника подхваченным где-то огнетушителем. Мужчина замер и с тяжелым стуком опал на палубные доски.

- Ну, девушки, - выдохнул Леон, глядя на них с удивлением. – Вы меня пугаете.

После секундной паузы он опомнился и добавил:

- Кстати, больше тут точно никого. Он был один.

Анна присела, опираясь о борт. Голова кружилась и болела, но девушка упрямо делала вид, что все в порядке:

- Свяжите его, - предложила она.

Марта как раз отыскала на палубе подходящую веревку и присела перед мужчиной, обматывая ему ноги:

- Видел бы тебя мой брат, - с усмешкой заметила Мира. – Он бы был в восторге, его злые женщины, похоже, будоражат.

- Он уже предлагал мне руку и сердце, - хмыкнула Марта. – Но я ему отказала.

- Кстати о свадьбах! – вдруг влез в разговор Леон, помогая связывать пленника. – Я женюсь. И вы приглашены на праздник. Никогда не догадаетесь, кто невеста!

Анна все-таки встала, держась за поручень:

- Неужели леди Исабель? – со слабой улыбкой предположила она.

- Да ладно! – не поверила Марта. – Она же унылая курица!

Улыбка сползла с лица Леона:

- И ничего она не курица! Вы знаете, какие они грешницы, эти благовоспитанные послушницы монастырей?!

Все рассмеялись, а Мира, окинув взглядом связанного по всем правилам матроса, заботливо поправила кляп во рту пленника.

Между тем, Рауль со своими спутниками аккуратно отсекли остальных моряков от яхты. Целью было взять чужаков в кольцо, но ушлый Трюитт внезапно почувствовал опасность. Он резко остановился, озираясь по сторонам, и достал из кобуры пистолет. Его спутники, привыкшие доверять командиру, также ощетинились оружием. Кольцо осталось незамкнутым, но Коллинер и Рэм, попытавшиеся обступить врагов, все-таки были услышаны. Под ногой Рэма хрустнула ветка, и Трюитт без предупреждения выстрелил в направлении шума.

Пришлось импровизировать.

- Трюитт, ты арестован! – выкрикнул Рауль, привлекая к себе внимание. – Сдавай оружие!

Капитан «Солитарии» в мгновение ока вскинул руку. Прогрохотал выстрел, но Рауль уже успел скрыться за камнем.

Началась беспорядочная пальба – стреляли и люди Рауля, и люди Трюитта. Один из матросов упал замертво, но остальные под градом пуль бросились вслед за своим капитаном. А тот, старый опытный бродяга, знал остров очень даже хорошо.

Всего в нескольких шагах от них темнел вход в подсобные помещения пункта наблюдения. Лабиринты подвалов, скрыться в которых было вопросом пары минут. Трюитт и двое матросов растворились в узких темных коридорах практически моментально. Выбора не было. Рауль выругался и, перехватив кольт поудобнее, первым ринулся в погоню. Следом за ним в недра подвала втянулись и его спутники.

В это же время Грег и Диорт сидели в пункте наблюдения в напряженной тишине. Грег чувствовал, как взгляд Диорта прожигает огненную дыру у него в затылке, но старался не поворачиваться. Он не знал, как завести разговор с приятелем, и оттого напряженно делал вид, что ничего не замечает.

- За тобой должок, - вдруг нарушил молчание Диорт.

- Какой?

- Когда я провел тебя в Каса Либертад, ты обещал, что выполнишь одно мое желание. Так вот, время настало.

Грег обернулся. Он уже знал, что пожелает Диорт – чтобы он оставил в покое Миру. Такое простое и такое сложное желание.

- Чего ты хочешь? – как можно спокойнее спросил американец.

Диорт помолчал, подбирая слова.

- Только давай ты не будешь решать за Миру, - без особой надежды попросил Грег.

Диорт поднял на него мрачный взгляд:

- Решать за нее – не буду. Но… не обижай ее, ладно? Если меня не станет, о ней некому будет позаботиться. Я не хочу, чтобы она осталась совсем одна. Обещай, что приглядишь за ней, даже если у вас ничего не выйдет в плане отношений. Это мое желание.

Вот как. Признаться, такого желания Грег явно не ожидал. Впрочем, оно явно было лучше, чем то, которое подозревал он. И все равно, неясная тревога Диорта Грегу не понравилась.

- Не зови беду, - мрачно буркнул Грег.

Диорт криво улыбнулся, пожав плечами:

- Я ее и не зову. Просто на душе неспокойно, какое-то нехорошее предчувствие. А мое чутье меня еще ни разу не подводило.

- Не дури, - повторился Грег. - Ты просто сам себе это придумал со злости.

- Ничего я не придумал. И на вас, дураков, я давно не злюсь. Просто… интуиция. Тебе не понять.

- Конечно, ему не понять, - раздался за их спинами мягкий, полный яда голос Беатрис. – Он еще поживет недолго, в отличие от тебя.

Грег и Диорт резко обернулись, и в этот момент прогремел выстрел. Американец увидел, как мгновенно побледнело лицо Диорта, а на светлой полотняной рубашке растеклось яркое алое пятно. Диорт вскинул руки к ране, будто пытаясь стянуть ее края, но покачнулся и тяжело упал на пол лицом вниз. Грег ошарашенно замер, не веря в происходящее. В голове только крутилось одна и та же глупая мысль: «говорил же…».

- Вызывай Нокса, - скомандовала Беатрис, наводя пистолет на Грега. – Быстро!

- Я не знаю, как, - попытался потянуть время Грег, пытаясь найти свое оружие, но тщетно – именно оно было в руках графини Савен.

- Ты тоже бесполезен! – взвизгнула Беатрис, и в глазах ее плескалось безумие. Она оттолкнула его кресло от панелей управления и, держа Грега на прицеле, в отчаянии стала колдовать над радиостанцией, пытаясь выйти в эфир.

- А ведь ты мне понравился, - выплюнула она, глядя на Грега. – Козел, такой же, как и твой друг Рауль.

Кажется, графиня Савен не особо разбиралась в технике. Она напряженно шарила по кнопкам и тумблерам, но связь не поддавалась. Зато ожила маленькая рация на столе. Зашипев, она передала голосом Рауля:

- Грег, Диорт, все в порядке. «Солитария» наша, Трюитт мертв. Мы в подвале под вами, выбираемся наружу. Как вы?

Грег дернулся, чтобы схватить рацию, но Беатрис предупреждающе вскинула пистолет, и сама взяла рацию:

- Привет, милый, - вкрадчиво произнесла она. – Узнал?

- Лилиан? Это ты? – голос Рауля был глух и тревожен.

- Хорошо, что ты помнишь мое имя, - прошипела Беатрис. – Вот с ним и помирай! Раз Трюитт мертв, и мне отсюда дороги нет, то и тебе тоже, подыхай, как крыса! Привет от Вентора!

Она потянулась к тревожной кнопке, откинула стекло с панели и быстро ввела несколько цифр кода. Грег не понимал, что она делает, но его чутье кричало об опасности.

- Лилиан! – кричала рация. – Что ты делаешь? Грег, что она делает? Останови ее!

Она задумалась всего на миг – ей тоже нужно было собраться с духом перед смертью, но Грег понял, что медлить нельзя. В одном безумном прыжке он набросился на графиню, толкая ее в стену. Беатрис все-таки выстрелила, но пуля ушла куда-то в стену. Грег выбил из ее рук пистолет, однако за то мгновение, что он потратил на борьбу с ней, графиня смогла дотянуться до тревожной кнопки другой рукой. Грег сбил ее на землю, и Беатрис, потеряв равновесие, громко вскрикнула. Практически сразу погас свет, лишь аварийное освещение замигало красными тревожными лампами. Графиня извивалась как змея, пытаясь вырваться, но Грег оседлал ее, заламывая руки и с ненавистью причиняя боль. Тревожно загудело в недрах пункта наблюдения, с глухим лязгом закрылись, блокируясь, тяжелые створки дверей. Грег оглушал Беатрис сильными жесткими ударами, наплевав на мораль и запреты. Он никогда не бил женщин, но сейчас ему было все равно. Лампочки мигали судорожно и хаотично, отчего Беатрис то пропадала в темноте, то снова возникала в тревожном красном ореоле. Когда она обмякла без сознания, Грег бросился к Диорту. Перевернул его на спину. Тот был неподвижен, нащупать пульс также не получалось.

- Грег! Ответь! Что у вас происходит? Лилиан! Грег! Ответьте! – кричала рация.

Грег медленно распрямился, и взгляд упал на пульт. Возле тревожной кнопки сухо щелкало маленькое табло, отсчитывая время.

Пять секунд.

Он видел в фильмах такие табло и знал, что это грозит взрывом. Страх сковал руки и ноги, голова стала тяжелой.

Четыре.

Он осмотрелся. Выходы были заблокированы и бежать некуда.

Три секунды.

Мозг окатило ледяной волной понимания, что Рауль и другие в подвале, их также убьет взрывом. Грег кинулся к рации.

Две.

- Рауль, две секунды до взрыва! – заорал он. - Бегите оттуда!

Одна.

Он стал слепо шарить вокруг, надеясь найти хоть какой-то провод, который можно было бы перерезать. Как в фильмах, где спасение приходило в последние секунды…

Ноль.

Грег закрыл глаза, прощаясь с жизнью. Его время вышло.

IX

Закатное солнце окрашивало море и берега в желтые краски. Было тихо и безветренно, только белоснежная яхта покачивалась на волнах у причала, готовая к плаванию. Анна стояла на носу яхты, облокотившись на серебристые поручни, и задумчиво смотрела вдаль.

Прошла уже неделя со дня сражения за остров, и впечатления понемногу улеглись. Осталась лишь боль и грусть от прощания с людьми, которые стали ей по-настоящему близкими. Но она ни о чем не жалела. Все произошло так, как и должно было. Такова жизнь.

Ветер играл с локонами, выбившимися из ее прически, а волны мягко шумели за бортом. Внезапно рядом с ней возник мужской силуэт, темный на фоне закатного солнца, и расслаблено облокотился о поручень рядом с ней.

- Признайся, ты ведь будешь по мне скучать? – спросил силуэт голосом Грега.

Анна посмотрела на него против солнца и улыбнулась. Грег был взволнован и счастлив от предвкушения путешествия и возможности снова вернуться домой.

- Конечно, буду, - ответила она. – Мы же столько пережили вместе. Я бы вообще не хотела, чтобы вы уплывали. Хорошо, когда друзья рядом.

- Ну, ты можешь переехать в Сан-Диего, - предложил Грег.

Девушка с улыбкой покачала головой:

- Ты знаешь, что не могу. У меня и здесь много дел. А когда решим внутренние вопросы, займемся Эндрю Ноксом. Рауль говорит, что к нему будет не так просто подобраться, но мы постараемся.

Грег прекрасно понял, о чем она:

- Беатрис, наконец, разговорилась? – спросил он деловито.

- В руках у службы безопасности острова заговорит кто угодно, - бесцветно ответила Анна. – Она рассказывает много всего интересного.

Грег уже усвоил, что иногда во имя высокой цели им всем здесь приходилось быть жестокими.

- Пообещай мне, что будешь хорошей и справедливой герцогиней, - потребовал он.

Анна улыбнулась:

- Я сама этого очень хочу. Хотя это и не так просто, - она вздохнула. - Жаль, что ты не останешься на коронацию и свадьбу.

Грег развел руками:

- Это задержка еще в пару месяцев. А я не могу остаться так надолго. Я тут понял… Единственное, что имеет значение в нашей жизни – это наши близкие. У меня с родителями не самые лучшие отношения… но они мои родители, и я их люблю. Думаю, они сейчас беспокоятся обо мне. Незачем заставлять их волноваться еще несколько месяцев, - он вдруг вспомнил еще о чем-то и мягко добавил: - Да и Мире уже не терпится оказаться в Диснейленде.

- Это то, о чем они с Диортом всегда мечтали, - согласилась с ним Анна.

Они оба помолчали, глядя на море. Потом Грег сказал, меняя тему:

- И еще, не давай Раулю слишком забирать власть, а то он тот еще патриархальный зануда.

- Кто это тут зануда? – как всегда вклинился в разговор де Кабрера. Его лицо вновь было непроницаемым, но уголки губ подрагивали в слабой улыбке. Он оперся на поручень с другой стороны от Анны и тоже стал внимательно разглядывать волны.

- Конечно же, ты, - хмыкнул Грег. – Это ж надо было додуматься сделать тревожную кнопку, подключить кучу спецэффектов, аварийное освещение – а взрывчатку не заложить! Это вообще нормально, а?

Неожиданно для всех Рауль расхохотался:

- Это того стоило! Ты бы видел свое лицо, когда мы открыли эту заблокированную дверь! Будто в склеп к ожившему мертвецу зашли!

Грег покраснел до корней волос… и тоже расхохотался:

- Я вообще-то с жизнью успел попрощаться! Ты бы хоть предупредил!!!

- О чем? Что у нас на острове дефицит боеприпасов? А то ты сам не догадался! Или о том, что Вентор у меня давно не вызывал доверия, и оставлять его наедине с работающей тревожной кнопкой было как минимум глупо? Так это ты тоже знал! Кто виноват, что ты не способен сложить два и два?

- Вот поэтому я и не остаюсь на коронацию и свадьбу, - мрачно обратился к Анне Грег. - Два лишних месяца терпеть твоего женишка с его мрачными шуточками?! Нет уж, уволь, я, конечно, люблю тебя как подругу, но не настолько же!

Анна рассмеялась, коснувшись руки Рауля, и они с нежностью посмотрели друг на друга. Грег наблюдал за ними с искренней радостью:

- Знаешь, я когда-то сказал, что вы отлично подходите друг другу, - вспомнил вдруг он. – Так вот, я, похоже, не ошибся. Но теперь я говорю это не с сарказмом, а вполне искренне.

Из кают-компании вышла Мира, осторожно поддерживая тщательно перебинтованного Диорта.

- Что за шум на борту? – улыбаясь, спросила она. Диорт осторожно сел на скамью, с наслаждением дыша морским воздухом. Он был еще очень слаб, но опасность для жизни миновала, и молодой человек с наслаждением упивался возможностью просто жить.

Рауль с сомнением посмотрел на Диорта:

- Ты уверен, что сможешь перенести это путешествие?

- Уверен, - кивнул Диорт. – Аптечка на «Солитарии» лучше, чем все лекарства на острове вместе взятые. Так что здесь я в большей безопасности. Тем более, я же не мог отказаться от предложения стать новым капитаном яхты.

Рауль усмехнулся:

- Ты запомнил координаты пути? И то, что никто и никогда не должен их узнать?

- Даже я? – возмущенно вклинился в разговор Грег. – Почему ты вообще не предложил мне должность капитана? Я, может, тоже хочу возвращаться сюда, когда мне заблагорассудится!

- Вот поэтому и не предложил, - пожал плечами Рауль. – Причин много, но главная в том, что ты чужак, и многие не поняли бы твоего назначения. Там, на большой земле, у нас своя диаспора и свои подводные камни. Диорт сумеет между ними лавировать. А ты всегда можешь обратиться к нему, чтобы он довез тебя к нам. Только, - Рауль усмехнулся, - я буду вынужден задержать тебя, как чужака, незаконно пересекающего нашу границу.

- Не стоит угрожать единственному человеку, который может обучить твоего капитана управлению этой посудиной, - не остался в долгу Грег.

- Рауль прав, - вступилась за де Кабреру Мира. – У острова своя жизнь, и те, кто его покидают, не имеют права сюда вернуться. Таковы правила.

Анна, подумавшая о своей матери, тихо добавила:

- Возможно, однажды мы пересмотрим этот закон. Но сначала нужно убедиться, что у нашего острова не осталось врагов по ту сторону моря.

Американец достал из кармана свой телефон и вытянул руку, стараясь вместить в всех в кадр селфи:

- Посмотрите сюда и улыбнитесь! – позвал друзей он.

Щелкнул затвор, сохраняя в памяти техники улыбающиеся лица людей на палубе яхты. Грег поколдовал над телефоном, отправляя фото в облако, а затем протянул свой гаджет Анне:

- Держи, это тебе. Зарядник есть у твоего жениха, а розетка – в пункте наблюдения. Заряжай его иногда и шли мне хотя бы фотографии. Связь на Корту Эссоль, конечно, не работает, но ты всегда можешь выбраться на этот островок.

Анна покрутила телефон в руках:

- Я же не умею им пользоваться.

- Я научу, - пообещал Рауль.

Грег кинул на него едкий взгляд:

- И обязательно пришлите фото с вашей свадьбы. Я хочу посмотреть на этого зануду в свадебном наряде жениха!

Рауль возмущенно фыркнул, а Анна звонко рассмеялась:

- Конечно же пришлю! – пообещала она.

На борт поднялась Марта:

- Рэм просил передать, что вам нужно отходить, а то скоро стемнеет, - сказала она, старательно не глядя на Диорта. Видимо, у них состоялся какой-то диалог, о котором знали только они оба.

- Может, все-таки поедешь со мной? – спросил ее новый капитан «Солитарии» без особой надежды.

Девушка покачала головой:

- Нет уж, спасибо, мне и здесь неплохо.

Диорт пожал плечами:

- Тогда нечего болтать. Прощаемся и отходим!

Все стали обниматься и говорить прощальные слова. Когда Анна, Рауль и Марта сошли на берег, вслед им с борта яхты донесся голос Диорта:

- Хоть я и не в твоем вкусе, я тебя еще добьюсь! И увезу отсюда!

Марта не ответила, но на лице ее играла улыбка.

Спустя мгновение яхта ожила и заурчала мотором. Корабль плавно отошел от причала, прокладывая путь на северо-запад. Те, кто остались на берегу, махали вслед, пока белоснежное судно не растворилось в желтом закатном небе, уходя за горизонт.

Эпилог

7 лет спустя

Жаркий калифорнийский полдень вступал в свои права. Даунтаун Лос-Анджелеса был полон людей в строгих деловых костюмах - кто-то возвращался с бизнес-ланча, кто-то спешил по своим делам - но все были одинаково собраны и будто бы даже не замечали того, что столбик термометра уверенно приближался к 105 градусам Фаренгейта.

Раскаленное солнцем здание Центральной библиотеки Лос-Анджелеса дремало, зажатое гигантскими небоскребами в огромное кольцо. В который раз проезжая по Хоуп-Стрит, Грег Марин подумал о том, как же он любит суету большого города. Особенно когда кондиционер в автомобиле работает на полную мощность, в салоне прохладно, а из динамика магнитолы льется приятная музыка.

Машина уже нырнула в спокойную полутьму подземного паркинга бизнес-центра, когда зазвонил мобильный телефон. «Жена», - высветилось на экране.

- Да, дорогая, - ответил Грег, покидая автомобиль и направляясь к лифту.

- Не отвлекаю? – нежным голосом Миры поинтересовалась трубка.

- Конечно нет. Возвращаюсь в офис после процесса, сейчас у меня назначена встреча с еще одним клиентом, а потом я свободен.

- О, господин младший партнер юридической фирмы «Бренсон и Доусон» сегодня наконец-то вернется домой не очень поздно?

- Я постараюсь, - с улыбкой пообещал Грег, нажимая кнопку своего этажа. – Завтра у нас важный день.

- Хорошо, что ты это помнишь. Наши сыновья прожужжали мне все уши о подготовке к поездке. Такое впечатление, что мы едем не в Анахейм, а как минимум на Северный Полюс!

- Да ладно, они просто любят Диснейленд! Это же праздник – попасть туда! Я тоже в детстве кричал от восторга, особенно когда мне дали значок «First visit»!

- Ты кричал и тогда, когда в первый раз катал меня на американских горках. Как сейчас помню, что ты вдохновенно орал что-то про «чертов rollercoaster»!

Грег рассмеялся:

- Я отвлекал внимание от тебя. Во время мертвой петли ты материлась на средневековом испанском!

Мира тоже звонко рассмеялась в ответ:

- Я люблю тебя, Грег.

- А я тебя… - он помолчал и добавил: - Буду дома без опозданий. Обещаю.

Двери лифта открылись, и Грег, широко улыбаясь, уверенно прошел через ярко освещенный коридор и опен-спейс, набитый стажерами и младшими специалистами.

«Бренсон и Доусон» была крупной и очень успешной юридической фирмой, в которой со временем Грег мечтал стать старшим партнером. Для этого у него были все предпосылки. Хотя и сейчас ему было грех жаловаться - работа приносила ему радость, а также достаточно денег для независимой и безбедной жизни с семьей в тихом районе Санта-Барбары.

Личный помощник Грега, Хизер, при виде шефа вскочила со своего места, торопливо поправляя прическу.

- Грег, клиентка приехала несколько минут назад. Я уже проводила ее в переговорную. Что-то нужно?

- Да, подготовь бланк стандартного договора и сопутствующие документы, потом занесешь мне. Как клиентка?

- Иностранка. Кажется, из Латинской Америки, хотя я могу ошибаться.

Грег кивнул и вошел в переговорную.

У окна стояла молодая женщина в дорогом костюме известного европейского бренда. Длинные темные волосы были собраны в тугой узел на затылке. Солнечные лучи били Грегу прямо в глаза, поэтому он не сразу узнал ее в лицо, когда клиентка обернулась. Но голос… голос был ему определенно знаком.

- Добрый день, господин Марин, - с легким испанским акцентом произнесла она, - я бы хотела, чтобы вы были моим поверенным, пока я нахожусь на территории Соединенных Штатов. У меня здесь есть некоторые интересы.

- С огромным удовольствием, - расплылся в улыбке Грег и, к вящему удивлению вошедшей в переговорную Хизер, шагнул к клиенте и, чисто по-русски, обнял и расцеловал ее в обе щеки:

- Добро пожаловать в Калифорнию, герцогиня Анна! Как же я рад тебя видеть!