Тайна Безмолвного Леса. Связь с Замирьем

Пролог

Миры бывают разные. Иногда Вселенная ограничивается лишь одной скорлупой.

Вначале забрезжил зелёный свет. Сквозь маленькую дырочку – очень яркий и непривычный для крошечных глазок. Мир вокруг хрустел и раскачивался, а свет становился всё интенсивнее.

Наконец, появилась трещина прямо впереди. Ещё один удар, и зелёный свет залил всё пространство вокруг.

Вот она – свобода! Дышать полной грудью, своими лёгкими. Видеть своими глазами. Да какие виды видеть! Куда ни глянь – всё зелено, кругом деревья – сплошное природное умиротворение.

Захотелось растянуть губы. Первая улыбка.

Так Лирри Паппет появилась на свет.

***

Как известно, скорость зарождения жизни и эволюции, а также роста и развития в разных Вселенных – разная.

Так, в новорождённой Вселенной всё происходило в тысячи раз быстрее, чем на Земле. Эволюция этого мира началась и полностью завершилась за несколько дней.

Одхран Бизер обронил черенок лианы и несколько семян семенного папоротника, которые были нужны ему для определённого ритуала. А растения создали целую колонию и породили новый мир из ничего. Вначале папоротники стали интенсивно эволюционировать, появились первые семенные растения, а затем и цветковые. Они развивались, и следующим крупным ароморфозом стало появление первых человекоподобных растений.

Теперь здесь обитали разумные деревья — энты. Энты считаются существами мудрыми, но откуда же им взять свою мудрость, если они не исследуют окружающий мир?

Ипокатастина и Хабиту были молодой и амбициозной парой путешественников-мирологов. Они передвигались по их комнатной Вселенной и изучали то, что находится вокруг них. Однажды они наткнулись на странный для них предмет.

— Хабиту, иди сюда, я нашла что-то интересное.

— Что это?

— Не знаю. Это не похоже на растение. Запиши где-нибудь: «Предмет обладает овальной формой. Поверхность гладкая. Содержит в себе ряд неорганических и органических веществ. Целостность объекта не нарушена». Или нарушена? Погоди, тут какая-то трещина.

Ипокатастина и Хабиту медленно со скрипом нагнулись, чтобы рассмотреть получше. Округлый предмет вдруг начал раскачиваться и трещать.

— Оно живое? — спросил Хабиту.

— Похоже на то.

И тут целостность объекта окончательно нарушилась. Оболочка развалилась на две части: верхняя отлетела куда-то в кусты, а в нижней сидело какое-то существо зелёного цвета.

— Да это же детёныш!

— Но это не растение.

— Тогда кто же это?

— Не знаю, но думаю, что мы должны пока присмотреть за ним, пока не объявится его мама.

— Да, верно. А то мало ли, проголодается. Или наша хищная Ротангдиофония её съест.

Парочка взяла малышку на руки и понесла в свою обитель. Так Лирри Паппет обрела свой новый дом.

Дорогие читатели, благодарю вас за выбор моей книги! Вас ждёт увлекательное продолжение приключений Лулу в волшебном мире и раскрытие большой тайны о камнях.

Все прошлые части вы можете найти на этом портале в свободном доступе.

Буду рада любой обратной связи, ведь главная награда для писателя - это его читатели, и мне будет очень приятно, если вам понравится работа. Не стесняйтесь оставлять комментарии и ставить лайки, я отвечу на все ваши вопросы :)

Глава 1

Майк сидел на берегу и смотрел вдаль, на заходящее солнце. Ему было очень тоскливо, хоть он и сам себе отказывался в этом признаться. Молодой вервольф думал о том, какой он всё-таки неудачник. С этой секунды он решил быть волком-одиночкой и никем другим. А что? Многие чёрные оборотни становились потом отшельниками и охотились в одиночку. Тёмные волки никогда не сбивались в стаи и не образовывали кланов. Решено: он будет волком-отшельником. Майк уже с воодушевлением представлял, как в страхе разбегаются мирные жители, услышав его завывания.

Вервольфу стало так весело, что он схватил камень и зашвырнул его как можно дальше в воду. Поднялась морская пена, и большая волна окатила мальчика с ног до головы.

— Чёртовы сирены, — процедил он сквозь зубы. Инцидент окончательно испортил ему настроение.

— Вообще-то не сирены, а русалки. Сирены не обитают в солёных водах, — сказал кто-то совсем рядом.

Майк не обернулся. Он знал кто это. Лулианна – выскочка королевских кровей. Зубрила и… девчонка! Вот кого ему сейчас хотелось меньше всего видеть.

— Без тебя разберусь, Лулу, шла бы ты…

— А я к тебе. Наши заметили, что ты пропал, и отправили на поиски.

— На по-оиски, — протянул оборотень. — Больно нужно вам меня искать. Что, анекдоты закончились, а посмеяться хочется?

Повисло недолгое молчание. Лулу раздумывала, что ответить, чтобы не разозлить Майка ещё больше, а заодно давала время тому остыть.

Солнце уже почти полностью опустилось за горизонт, и теперь от него по кругу разбегались красные полосы, обагряя пляж. Вода, песок и даже чайки, купающиеся в этом свете – всё, казалось, приобрело алый оттенок.

Лулу уселась рядом с Майком на песок и, устремив свой взор вдаль, с замиранием сердца прошептала:

— Красота-а-а.

Майк тяжело вздохнул. В этом вздохе чувствовались и наслаждение поистине прекрасным видом, и нетерпение оттого, что Лулу никак не собирается уходить, и грусть от того, что произошло около часа назад.

— Что случилось, Майк? Ты выглядишь очень подавленным.

— Будто так сложно догадаться! Всё эти дурацкие танцы.

— Софи, — Лулу понимающе кивнула головой. — И что ты из-за неё так убиваешься? Пригласил бы кого-нибудь другого.

— Ты не понимаешь! — его голос сорвался на крик. — Она отказалась со мной танцевать, видите ли потому, что я бескультурный и ростом не вышел.

Они уже оба встали и стояли лицом к лицу. И действительно: если бы Майк пригладил свои вечно торчащие иссиня-чёрные волосы, он был бы даже ниже, чем Лулу.

— Ну, насчёт культуры, тут я бы не стала с Софи спорить. Не знаю, все ли оборотни такие, но ты явно не слишком владеешь основами этикета. А насчёт всего остального… Тебе всего двенадцать. Ещё успеешь вырасти. Вспомнишь мои слова тогда.

— Не так долго ждать осталось до тринадцати. Я уже взрослый волк.

— Ну да, ну да. Взрослый, сильный и независимый второкурсник из ИШДОМС, которому отказала девчонка, а он не знает, что с этим делать.

— Бесишь.

Солнце уже село, и над Андеадлингом стал сгущаться мрак. Морские русалки, очевидно решили устроить подводную вечеринку, потому что в море переливались всеми цветами радуги разные рыбки, медузы и морские коньки. Кристально-прозрачная вода показывала пляску морских обитателей без искажения.

Ребята пошли тем временем по направлению к корпусу летней школы, потому что старуха Зельда, их классная руководительница, могла сделать им выговор за то, что они покинули территорию в тёмное время суток. После того, как Лулу пережила своё похищение весной, она особенно опасалась выходить куда-либо после заката. Каждый раз, вспоминая жуткий город Небыль и обезумевшего Рыжего Ника, девочке хотелось свернуться калачиком. Если бы не тот странный спаситель, которого почему-то так трудно выкинуть из головы, она бы, возможно, лишилась не только волшебной силы и зубов, но и жизни.

В летнюю школу мог приехать любой желающий ученик, который устал от своей родни и который хотел повеселиться с друзьями. Учиться было совсем не обязательно: особо нуждающиеся ребята выбирали себе элективы. Зато каждую неделю устраивались различные конкурсы, дискотеки и шоу. Вот и Лулу, погостив какое-то время у бабушки, решила отдохнуть здесь, тем более что до начала нового учебного года осталось не так долго.

Во дворе играла музыка, слышался смех, чувствовалось всеобщее веселье. Из здания летней школы тем временем выскочила Корнелия и, виляя бёдрами, направилась прямиком к ребятам.

— О, а что это вы тут? — удивилась фея.

— Тебя поджидаем, — ответил Майк.

— Да? — Корнелия посмотрела куда-то сквозь него. — Но ведь это я вас искала, а не наоборот…

Повисло молчание. «Корнелия опять сломалась. Не стоило так Майку шутить», — подумала Лулу.

— Зачем? — спросила ундина.

— Что «зачем»? А-а-а, — протянула фея, — ну да, точно. В общем, я хотела сообщить, что в конце месяца мой парень со своей группой будут выступать в Андеадлинге на поляне Безмолвного Леса. На этом, как его… оупен-эйре. Вы тоже приглашены, чтобы насладиться настоящим искусством. Вход свободный.

— Так мы приглашены или вход свободный? — спросил Майк.

— Вы приглашены. Вход свободный. Ну что тут непонятного?

«Твоя логика», — подумала Лулу, но вслух, конечно же, этого не сказала, ведь это неприлично.

— Ладно, мы придём. Спасибо, Корнелия, — поблагодарила её ундина.

— А чего вы не на танцульках? Миловаться, что ли, уходили?

— Было бы с кем миловаться ещё, — тяжело вздохнул Майк.

— А, кстати, Читерн. Там пока тебя не было, этот Феникс… в общем, он там к твоей Софи подходил, что-то спрашивал. Но я не слышала.

— Так раз не слышала, тогда зачем рассказываешь? Впрочем, пожалуй, я вернусь на эти ваши танцы и присмотрю за ними.

— Хах, значит ли это, что моя миссия по возвращению Майка в строй выполнена? — улыбнулась Лулу.

— И не надейся. Я просто приду, и, если что, начищу Фениксу лицо.

— Но он же твой лучший друг.

— Лучшие друзья в таких ситуациях поддерживают, а не наоборот.

Они втроём вошли во двор. Корнелия выискивала кого-то глазами и внезапно замерла.

— Кого ты там…— начала было Лулу.

— Тихо. Это… это же Брайан Хэндсом. Неужели он в нашей школе. Мне срочно надо выпить. Ох, как я выгляжу?

— Прекрасно, как и всегда, — ответила ей внезапно подошедшая Бофара. — А из-за кого такой сыр-бор?

— Это же САМ БРАЙАН ХЭНДСОМ, — завизжала фея, но никто не оценил её радости. — Ну, актёр, — снова непонимание в глазах присутствовавших. — Ну, ребята, ну вы чего? Он снимался в этом… в сериале «Отпетые бродяги».

— Впервые слышу, — призналась Лулу.

— Ой, ну, ты не местная, — отмахнулась та. — А-а-а, вы видели? Он посмотрел на меня! Какой же красавчик.

Майк демонстративно высунул язык и изобразил жестом тошноту. Лулу с недоумением смотрела на Корнелию, которая готова была прямо сейчас выпрыгнуть из своих чересчур обтягивающих леггинсов. Бофара ухмыльнулась и спросила:

— А как же твой Энтони или как его там? Который скоро с группой приедет.

— К чёрту его и его группу. Тут перспектива более интересная намечается.

Лулу подумала, что, может, Корнелия не такая уж и дура, если пытается искать выгоду, а не просто беспорядочные связи. Откуда-то сбоку к ним вышли Феникс и Софи. Майк заметно напрягся, даже сжал руки в кулаки.

— Э, Майк, слющай, магу ли я забрать тваю даму на адын таниц?

— Я не его дама, — возразила Софи.

— А я и нэ а тибе, мой пэрсик. Я вот аб этай сладкай канфэтке, — Феникс кивнул на Бофару.

Все присутствующие громко рассмеялись. Бофара, скрестив руки на груди, закатила глаза и покачала головой.

— Пойду-ка я лучше поем. Гораздо более приятное занятие.

Глава 2

Необходимо было действовать осторожно, но в то же время оперативно и быстро. Ольга сидела возле сына на коленях, в одной руке держа ритуальную книгу, а в другой –небольшой пузырёк. Сам Гармен лежал на полу гостиной в очерченном под ним замысловатом символе и спал. Ольга перенесла его туда с помощью заклинания левитации. Возле макушки Гармена горела одна-единственная белая свеча, а ночь накрыла всё вокруг своим чёрным покрывалом. Но вот, полная Луна выглянула из-за тучи. Свет её пробился сквозь тонкие занавески в гостиной, осветив место для ритуала.

«Ну, что же, начнём».

Ольга откупорила зубами пробку, и из пузырька, с виду казавшегося пустым, выплыл голубоватый дымок. Читать заклинание надо было быстро, одновременно направляя дымок энергетическими потоками на Гармена.

—Volo memoriae, reversus est ad bar Garmin, — начала она. Голос её звучал глубже и ниже, чем обычно, — etille lucratus eorummemorias. Ratio iacet in contrarium ritu ignaro. Spero, quod a superiori potentia, erit auxilium emendare memoria status et ipse nunquam amittere. Garmin perdidit septemdecim annos vitæ illius. Perdidit omnia puncta, et omnes amici tui. Reditum memoria est, omnes peto a superiori potentia. Spero quod conferunt ad rectam reditum memoria.

Голубой дымок втянулся в одну из ноздрей Гармена. Вампир закашлялся.

— Путь через нос наиболее близок к мозгу, — пояснила Ольга своей внучке, которая во все глаза наблюдала за бабушкой. — Множество маленьких сосудов носовой полости, куда эта субстанция всасывается, тут же доставят вместе с кровью к мозгу все воспоминания.

Как только свеча потухла, Гармен очнулся. Сел и всё пытался откашляться, хватая ртом воздух. Вампиру вообще несвойственно дышать, поэтому Гармен с непривычки наверняка ощущал себя скверно.

— Как самочувствие? — поинтересовалась Лулу.

— От… кхе… вратительно, кхе-кхе. Вы что, пытались меня убить во сне?

И вдруг его глаза расширились, а зрачки сузились, что неяркий свет особенно подчёркивал, и вдруг этот взрослый мужчина расплакался. Без слез, по-вампирски, естественно, но со всхлипываниями и рыданиями.

— Что я натворил… что я натворил, — только и повторял он.

— Что? — спросила Лулу.

Но Гармен проигнорировал её, а только ещё больше расстроился.

— Андрюшка, — Ольга бросилась обниматься, — что ты плачешь, где болит?

— Душа у меня болит, мать, душа. Я предатель. Я урод. Погубил более сотни сифов. За что я остался жив, а не был съеден драконами?

— Детка, — обратилась Ольга уже к внучке, — думаю, тебе стоит оставить нас наедине. И вообще, ты собиралась вроде в свою эту летнюю школу, не так ли? Вот можешь завтра туда прям сразу и поехать.

***

Спустя неделю Лулианна сидела на качелях во дворе ИШДОМС и вспоминала их последний диалог с бабушкой. Прошла уже почти неделя с того момента, как к дяде Гармену вернулась память, но новостей из дома не появилось.

«Состояние у него, конечно, депрессивное. Вся работа психологов пошла насмарку. Возможно, курс заново придётся проходить. Или бабушка его своими настойками откачает».

Лето подходило к концу. Это чувствовалось уже и в природе: редкие жёлтые листочки начали опадать, а лёгкий бриз с моря уже не приносил влажное тепло. Лулу поёжилась и посмотрела на часы.

«Хм, ещё даже восьми нет. Прогуляться что ли?»

Она снова вспомнила свою прогулку по Небылю в мае и поёжилась, вспоминая реакцию бабушки, когда Лулу пришлось всё рассказать. Ольга не ругала внучку, но сильно опечалилась, а также стала отслеживать каждый шаг девочки и проверять ежедневно телефон, что не могло не раздражать. В конце августа Ольга всё-таки решилась отпустить Лулу в ИШДОМС, понимая, что рано или поздно внучке придётся продолжить учёбу, а в школе она хотя бы будет находиться под присмотром учителей.

«Ну, в конце концов, я же ненадолго», — успокоила Лулу саму себя.

Она встала, дошла до ограды, распахнула калитку и очутилась за пределами школы. Далее двинулась вдоль обочины пустого шоссе до примечательной каменной лестницы, ведущей на городской пляж.

«Обидно даже. За лето ни разу в море Ворвонн не искупалась. Не успела».

Девочка сняла сандалии и пошла по мокрому песку на восток, в сторону Безмолвного леса. Вода моментально смывала следы, оставленные её ступнями.

Внезапно вдалеке она заметила длинную фигуру и узнала в ней Корнелию. Лулу отметила то, как буквально за несколько дней радикально изменился стиль этой феи: из готической красотки она превратилась в гламурную диву.

Фея стояла не одна, но с кем-то, кого Лулианна почему-то не видела. Корнелия мило улыбалась и хихикала кому-то, чьё лицо оставалось в тени, скрываемое листьями ветвистой магнолии. Девочка понаблюдала за парой ещё со стороны. Эти двое также пошли в сторону Безмолвного леса, причём в самую чащу.

«Интересно. Не моего ума дело, конечно. Может, расспросить об этом Бофару?»

***

В дверь легко и быстро постучались. Руки Бофарочки в этот момент были заняты целым подносом с домашними пончиками, которые она только что вытащила из духовки. Поэтому фея просто крикнула:

— Открыто!

Лулу осторожно отворила дверь и поздоровалась с подругой.

— Привет. Вкусно пахнет у тебя.

— Что, на запах прибежала, душенька? Ох, плохо же на тебя общение с Читерном влияет. Да ладно, не смущайся, я же шучу. Угощайся! Только осторожно – горячие!

Лулианна поблагодарила подругу и села за небольшой столик в углу комнаты. Жилище в школьном общежитии у Бофары было, прямо сказать, VIP-уровня: фея жила одна, и поэтому могла позволить себе разместить тут небольшую кухоньку, на которой готовила каждый день без устали.

Бофара поставила поднос на столик и уселась рядом, подвинув стул. Не дожидаясь, пока гостья оценит её кулинарный шедевр, фея схватила двумя пальцами выпечку и макнула в пиалу с джемом.

— Слушай, у меня к тебе вопрос.

— Давай, душенька. Тебе – всё, что угодно.

— Может, ты, конечно, не знаешь, но мне стало интересно: куда уходит Корнелия по вечерам и с кем?

Бофара внезапно отложила недоеденный пончик и внимательно посмотрела на Лулу. Чуть придвинулась к девочке и прошептала, опасаясь, что кто-то услышит:

— Ты тоже заметила, да? Не имею ни малейшего представления, куда убегает наша, м-м-м, ночная бабочка. Но её перемены в имидже не могли не привлечь внимания. Видела – волосы перекрасила в блонд? Так вот это не краска, а шиньон из моих волос. Я ей одолжила, душенька, а то ей видите ли стыдно в обществе лысой ходить. А как дреды заплетать и висок выбривать – не стыдно?

Бофара доела пончик и принялась за второй.

— С одной стороны, я рада, что её готическому помешательству пришёл конец. А с другой…

Бофара задумчиво посмотрела в сторону полки, на которой красовалась их с сестрой фотография трехлетней давности в рамке. На ней загорелые девочки отдыхали на Дельте и были запечатлены на фоне тёмно-синих вод океана.

— Предполагаю, что у неё новый кавалер. Где ты её видела?

— На пляже. Там, где кусты растут. Она с кем-то там шушукалась и хихикала, но его нельзя было разглядеть. Потом они ушли в сторону Безмолвного леса.

— Куда?! — Бофара выронила пончик. Тот скатился по столу на пол и скрылся под огромной кроватью.

— Ой, у тебя упало…

— Неважно, — махнула рукой фея. — Важно то, что Корнелия опять связалась с кем-то, с кем не стоило, и может навлечь опасность на себя и, возможно, других. Спасибо, что пришла и рассказала, душенька. Такими вещами следует делиться.

Глава 3

В выходные состоялся тот самый знаменитый концерт группы Ангелы Сатаны на поляне в благоустроенной части Безмолвного леса. Установили произвольную самодельную сцену, и собралось приличное количество народу. Ещё бы! Ведь Корнелия бегала по всему городу и раздавала напечатанные ей самой флайеры с рекламой концерта. И как она только догадалась включить принтер?

Ребят из ИШДОМС тоже присутствовало немало. Среди них была и Лулианна.

Выступила группа хорошо. Музыка у «Ангелов Сатаны» мелодичная, но в то же время зажигательная. Достаточно тяжёлая, но не прямо уж «мясо». Текст не был бессмысленным, но раскачивал толпу, а не заставлял предаваться философским размышлениям.

Лулу оценила группу и подумала, что надо будет при случае ещё сходить на них, даже за деньги. До этого дня девочка побывала только на концертах, посвящённых классической музыке, в которых, зачастую, она и сама принимала участие, так как проходили они в музыкальной школе. Это же привнесло в её жизнь что-то свежее и новое как для неё, так и для многих других слушателей.

Среди участников ундина разглядела Джексона в качестве басиста, чему была приятно удивлена. «Так вот он для кого свою музыку пишет».

Очевидно, Корнелия слушала музыку через силу, и больше наблюдала за фронтменом – её «пока-ещё-бойфрендом». Бофара песни также не оценила, зато всё время крутилась возле столика с закусками.

Наконец выступление завершилось, и фанаты подлетели к сцене, надеясь получить медиатор. Ребята не стали жадничать и бросили несколько штук в толпу.

Затем фронтмена подхватили на руки и понесли по рядам. Юноша носил маску, но как только его подхватили, то тут же сорвал её и также бросил в толпу.

Лулу увидела его лицо, и сердце у неё зашлось.

При одном только взгляде на него любой мог бы потеряться. Его змеиный взор переливающихся всеми цветами радуги глаз пронизывал насквозь, выуживая всё самое сокровенное из недр души. Все чувства, эмоции, желания разом выплывали наружу. И ко всему прочему он был невероятно красив: этот острый профиль лица, чёрные волосы, обрамлявшие высокий лоб, астенический тип телосложения – всё было прекрасным, если не сказать идеальным.

— Чё с тобой? — спросил подошедший Майк, выводя из оцепенения, девочку. — Ты чё-т бледная. Привидение, что ли, увидела?

— Хуже.

Ундина отвернулась, стараясь не смотреть на юношу и не встречаться с ним глазами. Потому что если их взгляды столкнутся, то… кто знает, что вообще может произойти? Вдруг она окончательно сойдёт с ума?

— Ну вот, знакомьтесь, — радостно проверещала Корнелия, — мой возлюбленный Тони.

Лулианна не поверила своим ушам сперва и поэтому даже обернулась. Перед ней стоял он, ну точно он – сомнений быть не могло. Но «Тони»?

— Привет всем, — отсалютовал бойфренд Корнелии, слегка поклонившись, — как вам наше выступление?

Немигающий взор зелёных глаз пронизывал насквозь. «Будто знает, о чём я думаю».

— Весьма недурно, мы польщены приглашением, — ответила ему Бофара. — Но по какой причине вы совсем не взяли денег даже за вход?

— Для нас гораздо важнее музыка и отдача толпы, — сказал подошедший Джексон. — Нам важно зажечь тот самый огонь в сердце каждого, — юноша едва заметно подмигнул. — Видеть радостные лица, горящие глаза тех, кто пришёл нас послушать – лучшее богатство.

— Говоришь только за себя, — парировал ему фронтмен. — Не каждому нравится работать за бесплатно.

Он слегка кивнул в сторону, где стоял унылый барабанщик, пинающий банку из-под колы уже несколько минут.

— Тобиас у нас немного молчалив и скромен. Ты так смотришь на меня, — юноша слегка приподнял одну бровь, обратившись к Лулу, — и молчишь. Что-то не так?

— Всё отлично. Вы здорово играли. Хотелось бы ещё раз к вам попасть.

Получилось совсем не искренне, и «Тони» это заметил. «От него ничего не скроешь». Зато такое заявление порадовало Джексона, и тот всучил ей небольшой флайер, сказав:

— А мы в Небыле скоро тоже играть будем.

При упоминании названия города, Лулу побледнела. Уголки рта «Тони» слегка приподнялись.

— Что это с ней? — спросил Джексон.

— Слушай ты, мистер Тактичность, — обратилась к басисту Бофара. — Знаешь ли ты, что такое триггеры? Ты не думал, что после того, что она пережила, ей страшно даже слышать об этом городе не то, что соваться туда?

Пока Джексон и Бофара спорили, фронтмен жестом показал Лулу, что им надо поговорить. Ундина неуверенно подошла к нему.

— Ты явно что-то хочешь спросить. Говори, не стесняйся. Очередная фанатка мне не помешает.

«Он совсем другой. Совершенно не такой, как в тот вечер, когда мы впервые встретились. Слишком открытый и неестественный?»

— Почему ты представляешься другим именем?

Вместо ответа парень засунул руку в задний карман брюк и достал паспорт. Открыв документ на второй странице, показал ей строку, в которой значилось:

«Имя: Энтони Грин

Дата рожд.: 08.04.1997

гор. Андеадлинг».

— Всё официально.

— Почему ты представился другим именем тогда?

— Это слишком долгая история, о которой не следует упоминать.

— Если проблемы со временем и толпой, то как насчёт сходить куда-то в более уединённое место в другой день?

— Это свидание? — парень вскинул бровь.

— Да… то есть нет! Нет, конечно, нет.

— Тогда с чего я должен рассказывать подробности своей жизни какой-то незнакомке?

— Хм, можно подумать, что Корнелия знает тайну твоего имени.

— О, нет, она ещё большая незнакомка, чем ты. Иногда физическая близость вовсе не означает близость душевную. — Он помолчал немного, а затем продолжил: — Ладно, госпожа Лулианна Хэтчер, я принимаю ваше приглашение на свидание-несвидание. Но позвольте уж выбрать время и место самому.

— Ты знаешь, как меня зовут? — удивилась Лулу.

— Я знаю больше, чем ты можешь представить.

Остальные подошли к ним ближе. Джексон, понуро свесив голову, произнёс:

— Прости, пожалуйста, я не хотел тебя задеть.

— Поклонись, голубчик! — приказала ему Бофара.

— Ну нет, так мы не договаривались.

— Ах, какая досада, я думала ты не заметишь и сделаешь всё, как я скажу, — Бофара презрительно оглядела всю группу и спросила: — Какие планы потом?

— Думаю, мы как-нибудь отметим наше выступление скромной компанией.

— А, ну валите тогда. Оставьте мою сестру только.

— Эй, я вообще-то старше тебя и хочу повеселиться, — возмутилась та.

— Корнелия, я думаю, будет лучше, если ты останешься со своими школьными друзьями.

Фея обижено поджала губу и, тряхнув своей гривой, гордо ретировалась, цокая каблучками.

Толпа потихоньку расходилась. Автографы розданы, фотографии – сделаны. Ребята собрали инструменты, сели на свои байки и укатили по шоссе по делам.

Чуть позже к Лулу подошёл Майк:

— Что это за тип? Вы знакомы?

— М-м-м, частично.

— Уж больно рожа у него знакомая. Не могу понять только, где я его уже видел? А вообще, он подозрительный. Не советую связываться.

— Ты так про каждое незнакомое тебе существо будешь говорить?

— Да нет, только про подозрительных. И про тех, кто к тебе пристаёт. Скажи, разве я был неправ насчёт Рыжего Ника?

Лулу передёрнуло.

— Вы все издеваетесь, что ли? Можно мне спокойно забыть всё это?

— Как видишь, насчёт принца Сагира я тоже не ошибся. Неизвестно, с кем он ещё связан. А Джексон вон, с уголовными лицами общается.

— С чего ты взял, что Кол… ой, то есть Тони – уголовник?

Майк округлил глаза, схватил Лулу за руку и утащил в место потише.

— Что за привычка – хватать в охапку?

— Не ори ты так, — цыкнул оборотень. — Что ты знаешь о нём, чего не знают другие? — шепотом спросил Майк.

Лулу вздохнула. «Он ведь не отстанет».

— Тони – не настоящее имя фронтмена. Его имя…

— Вот они где! — возмутилась Бофара. — Спрятались, и мне не сказали, что играют. А ну, вылезайте, пошли пить чай.

— Подожди, Бофар, не видишь, мы делом заняты.

— Секретиками своими можно заниматься и после чаепития. Пошли. Даже тебя берём, Читерн.

Глава 4

На следующей неделе Лулу получила из рук школьного разносчика почты Джинджер записку без подписи. Аккуратным почерком в верхней части её кто-то написал:

«Сегодня в пять вечера в кофейне за углом».

Девочка быстро переоделась и вышла за пределы школы, но сразу же наткнулась на Майка и Феникса. Мальчики преградили ундине путь.

— Куда это ты так спешишь? — поинтересовался вервольф.

— На важную встречу.

— Снова в Небыль?

— Нет, это в Андеадлинге.

— Ничего больше не расскажешь?

— Нет.

Майк помолчал немного, всё ещё преграждая Лулу путь. Внезапно он подскочил к ней и почти крикнул:

— А я ведь выясню всю правду.

— Э, паслющай таварисч, ти чиво? — Феникс тронул его за плечо.

Внезапно лицо Майка расслабилось, он удивленно и тихо сказал:

— Я его знаю. Того типа из группы. Он общался с Карлом, когда я был маленьким, кажется. Но… он не изменился. Ни капли.

Лулу покачала головой и повернула на шоссе, ведущее к кофейне. Она не оглядывалась на мальчиков, но не сомневалась, что Майк осел на асфальт в замешательстве и даже не пытался реагировать на Феникса, стоящего рядом.

Кофейня располагалась недалеко. Здесь выпекались самые вкусные булочки с корицей, вкуснее которых можно получить только от Бофары. Их волшебный аромат пленил, стоило только переступить порог.

Место само по себе было светлым, уютным и немноголюдным. За прилавком стояла молодая эльфийка, которая, вопреки стереотипам, искренне радовалась каждому посетителю и широко улыбалась.

— Добро пожаловать в «Удачную встречу», — приветствовала она вошедшую ундину. — Что будете заказывать?

Лулу обнаружила, что «Тони» ещё не пришёл, поэтому поблагодарила эльфийку и заказала горячий шоколад, сев за свободный столик.

Внезапно он вошёл. Неспешно и мрачно. Слишком мрачно для этого светлого заведения. Эльфийка за прилавком его будто не заметила, даже не поприветствовала. Лулу это насторожило.

С таким же мрачным видом парень подошёл к её столику и сел на стул напротив. Тёмные пряди волос скрывали лицо, которое, как всегда, было мертвенно-бледным и безучастным ко всему происходящему. Неторопливо он вытащил из внутреннего кармана своей кожанки пачку сигарет и портмоне, из которого в свою очередь извлёк старый и потрёпанный паспорт. Открыл его и положил на стол перед Лулу.

— Только не вслух, — тихо сказал он.

И Лулу прочла:

«имя: Колин Крейвен

дата рожд.: 08.04.1989

усадьба Крейвенов, стар.Андеадлинг».

Колин достал одну из сигарет, поджёг её и сделал затяжку.

— Моейпрежней жизни паспорт.

— Прежней жизни?

— Тс-с-с, — он положил ей палец на губы. — Не вслух.

После Колин вновь продолжил своё повествование, но, как заметила Лулу, не двигая губами. Разговор шёл у неё в голове. Телепатия!

— Я действительно законорожденный сын Балтора Крейвена и ношу титул лорда. Вернее, носил. Теперь у меня другая жизнь. Колин Крейвен умер семь лет назад. А Энтони Грину подарили жизнь.

— Это как? Я не совсем понимаю. — Лулу прикрыла нос рукавом, так как не переносила сигаретный дым.

— Не куришь? Понимаю, — Юноша потушил сигарету об скатерть за неимением пепельниц в заведении, а затем продолжил телепатически: —Я умер, Лулианна, погиб несколько лет назад. Но так вышло, что после смерти снова живу человеческой жизнью. Правда, с некоторыми особенностями и сверхспособностями.

Он ещё немного помолчал, а затем поднял голову и заглянул Лулу в глаза. Сердце пропустило два стука, а парень ухмыльнулся.

— Твоя сестра была хорошей ведьмой. Красивой. Жаль, что шлюха. Она заслужила своей смерти.

Колин резко встал из-за стола, почти опрокинув стул и широким шагом добрался до выхода. Лулу вскочила вслед за ним.

— А счёт? — крикнула ей эльфийка вдогонку.

Колин обернулся, скользнул по баристе сальным взглядом, и медленно произнёс:

— Я заплачу позже.

Та как-то вся сразу покорно отвернулась и занялась своими делами. Парочка покинула заведение. Холодный порыв ветра растрепал волосы обоих.

— И часто ты так «расплачиваешься»?

Колин остановился. Не оборачиваясь, тихо произнёс:

— Смотря, что под этим понимать. Эта девушка не раз была у меня дома. Она знает, о чём я веду речь.

Непонятная волна обиды и возмущения вдруг захлестнула Лулу. «Вот же бабник!»

Колин посмотрел налево в сторону парковки. Там одиноко притаился чёрный мотоцикл. «Наверное, его», — поняла Лулианна. Но вопреки её ожиданиям, Колин не подошёл к байку и не завёл его, а резко сменил направление и побрёл к пляжу. Он шёл неспешно, но девочка едва поспевала за ним.

Докурив сигарету, юноша швырнул бесцеремонно на землю окурок и примял его носком туфли.

Было ещё не так поздно, однако пасмурно, а оттого темно. Серые кучевые облака клубились и собирались в одну большую облачную гору. Намечался дождь. Колин сел на один из бесплатных лежаков. Лулианна примостилась напротив. Шло время. Наконец Колин поднял голову и сказал:

— Вы очень похожи с ней. Как хорошо ты знала сестру при жизни?

— Честно говоря, совсем не знала. Когда она умерла, я была совсем маленькой и жила с бабушкой в Москве. Нам даже не удалось пообщаться.

— Две Хэтчер, и обе на мой век. Удивительно, — он помолчал. — Я учился в параллельном классе с Рубиной в ИШДОМС. Только я находился на домашнем обучении по определённым обстоятельствам. Но мы виделись: она заходила к нам домой, — Колин снова выдержал паузу. — Я не виню её за тот выбор не в мою пользу. Однако я имел лучшее представление о своей возлюбленной. Мне казалось, что сердце у Рубины добрее. Ты ведь понимаешь меня, Лулианна?

Ундина коротко кивнула, хотя на самом деле она поняла очень мало из услышанного.

— Тебе пора. Завтра новый учебный день. Я провожу.

— Не стоит.

Краем глаза Лулу заметила за спиной Колина движение на левом берегу у кустов. Присмотревшись, она вновь разглядела Корнелию, как и неделю назад, и нахмурилась. Колин заметил это и, почти не поворачивая головы, посмотрел за спину. Его глаза из серых стали желтовато-белыми на миг, но затем снова приобрели прежний оттенок.

— Мы уже давно с ней не пара. Корнелия сильно влюбилась. И тут дело не в выгоде, а, не побоюсь этого слова, в магии. Корнелия зачарована.

— С чего ты так решил?

— Всё узнается, Лулианна, — он вдруг игриво тронул кончик её носа указательным пальцем. — Всему своё время.

Глава 5

Это сентябрьское утро выдалось дождливым и пасмурным – вставать совсем не хотелось. Лулу приоткрыла один глаз, а затем с головой нырнула под одеяло.

По счастливой случайности её заселили в ту же комнату, что и в прошлом году, но, самое главное, с теми же замечательными соседками.

— Лавуа расщедрился что-то, — сказала ей тогда Соника. — Обычно каждый год всё меняется.

Софи тоже ещё спала, а вот кровать Соники сверху на шкафу пустовала. Наверняка Соника пошла упражняться в своих трюках на скейте с утра пораньше.

Лулу потихоньку заново начала проваливаться в сон, как дверь, стукнувшись о стенку, распахнулась настежь, и в комнату ворвалась Бофара.

— Просыпайтесь, душеньки, случилась беда!

Лулу немедля выкарабкалась из-под одеяла и села на кровати. Софи тоже заворочалась в своей постели, однако не встала.

— И тебе доброе утро, — пробормотала спросонья ундина. — Что стряслось?

— Корнелия пропала!

Сон мгновенно как рукой сняло.

— Как это пропала?

— Я тебе больше скажу: она даже не приходила вчера вечером в свою комнату. Белье лежит нетронутым.

— Может, она заночевала у кого-нибудь из подруг? — подала голос Софи.

— Да у каких подруг? Все её подруги в Бенефициксе живут и учатся. А в эту дыру и ногой не сунутся.

— Ну, может, она в Бенефицикс махнула тоже?

— Может, она тогда хотя бы прихватила свой мобильник? — фея демонстративно швырнула розовый гаджет на стол. — Моя сестра, конечно, рассеянная, но от этой штуки оторваться вообще не может.

Лулу нахмурилась, вспоминая, что вот ещё буквально вчера видела Корнелию на пляже в полном здравии с новым парнем. «Неужели это Колин Крейвен решил отомстить за измену? Значит, ему всё-таки не всё равно?»

— Когда ты последний раз видела её?

— Вчера, — Бофара вдруг всхлипнула, словно собиралась заплакать. — Вечером в столовой. Она взяла себе витаминный салат и заправила его обезжиренным йогуртом. Ещё отказалась со мной садиться за один столик, аргументируя тем, что я, видите ли, её имидж порчу своим видом, — Бофара фыркнула. — Тоже мне, фифа нашлась, — фея вытерла пущенную слезу и продолжила: — Потом она пошла на своё свидание или куда-то. Я не слежу за её действиями никогда, кроме еды. Корнелия считает это вторжением в личную жизнь.

— А почему ты следишь за ней во время еды?

— Чтобы она не загонялась по поводу калорий и хоть что-то ела, — пояснила фея. — Наша мама страдала от пищевого расстройства, а затем умерла от него.

Лулу удивленно вскинула брови, а Софи даже встала с кровати, чтобы послушать.

— Да, и ничего удивительного. То, что мы живём на планете, на семьдесят процентов состоящей из вкусной пищи, не значит, что мы только и делаем, что едим, — Затем Бофара тихо добавила: — Последний год на маму нельзя было взглянуть без страха. Она настолько обезумела, что даже пыталась не дышать, мол, частицы сахара летают и в воздухе. И в душ ходила по пять раз в день смывать «липкий жир, который покрывал её тело». Папа не спохватился вовремя и не отвёл её к психотерапевту. И пошло-поехало, — Она подняла голову и стараясь выглядеть более бодрой, громко сказала: — Так, ну, я вас уже загрузила нытьём, наверное, душеньки? Мы ведь о Корнелии говорили.

— Вовсе нет, ты правильно сделала, что рассказала. Какая трагичная история. Ты героически держишься, Бофара.

Фея улыбнулась слегка, а потом пояснила:

— У неё тоже склонность ко всему подобному: диеты все эти новомодные, на фитнесс каждый день ходит. И папа просто поручил мне следить за тем, что Корнелия кушает, поэтому в столовую мы ходим вместе. Но что произошло дальше – не знаю.

— Я видела твою сестру вчера на пляже снова. Она опять ушла с кем-то в сторону Безмолвного леса. На миг мне показалось, что её кто-то позвал.

Лулианна почему-то решила умолчать о Колине Крейвене. Что-то внутри подсказывало ей: не стоит говорить о своих подозрениях раньше времени.

— Я знала, что не доведёт до добра этот её Брайан Хэндсом. Смазливый нарциссичный придурок.

— Думаешь, это он её туда увёл? И что он мог с ней сделать?

— Душенька, скажи, пожалуйста, для чего уводят юных дев поглубже в лес всякие извращенцы?

В этот момент прозвенел первый сигнал, означающий необходимость быть готовыми к линейке через полчаса. Бофара удалилась к себе. Девочки быстро переоделись. Лулу бережно взяла свой новый блестящий рюкзак, который они выбирали в ближайшем бутике всей их дружной компанией, но вспомнила свой старый и слегка приуныла: всё-таки была память о прошлой жизни. И тут же мысленно улыбнулась: «Забавно, я говорю о прошлой жизни, как… Колин Крейвен».

***

Директор высился на постаменте и невнятно говорил в микрофон о начале нового учебного года. Лулу его не слушала, хотя до этого ни разу не присутствовала на линейке в ИШДОМС. Директор, по традиции, должен всех поприветствовать, затем отметить отличников и вспомнить прошлые годы и достижения, а после провести перекличку. Речь изобиловала предложениями восклицательного характера, и слушать её было очень уж утомительно. Ундина принялась разглядывать учащихся со скучающим видом. В толпе она приметила Рыжего Ника, который ничуть не изменился за лето, если только не стал ещё более рыжим, и непонятная злость охватила её. «Этого психопата даже не исключили из школы после того, что он сделал. Да его нужно было изолировать!»

Среди всего этого буйства гуманоидов различных рас находилось очень много новых лиц. «Наверняка, и в нашем классе будут новенькие».

— Ко’гнелия П’гек’гасная! — вдруг, пожалуй, слишком громко выпалил директор.

Никто не отозвался, и директор снова с надрывом произнёс имя феи. Наконец встала Бофара и произнесла:

— Корнелия сегодня не появится на линейке.

— Бедная девушка п’гиболела?

— Именно так.

Перекличка пошла дальше и внезапно директор назвал имя, которое Лулу никак не рассчитывала услышать. Энтони Грин. Вечно молодой человекоподобный встал со своего места, чтобы директор его увидел. Ундина обернулась назад, и на миг они встретились глазами. Девочка поспешно отвела взгляд и постаралась сфокусироваться на чём-то ещё, и ближе всего к ней оказался Майк. Вервольф заметил это и насупился, будто в обиде. «Ну, как всегда».

Наконец утомительная официальная часть завершилась. Начинал накрапывать дождь, поэтому классы постепенно повели внутрь здания. Второй мистический курс зашёл в свой уже ставший родным класс зельеварения. Госпожа Соверейн облокотилась на деревянную кафедру и закурила. Сладкий аромат её сигары распространился по кабинету в одно мгновение. «Запах гораздо приятнее, чем сигареты Колина, однако». Учительница долго молчала и наконец сказала:

— У меня к вам несколько новостей, класс. Во-первых, вас теперь на одного больше. К нам поступила новая ученица, она фея. Её, правда, сейчас нет, — ведьма фыркнула, — она с планеты Дзэн, и её родители никуда не торопятся. Во-вторых, все вы знаете, что случилось с Одхраном Бизером в прошлом учебному году. Его заменит новая учительница, госпожа Власта Трукулента. Она вам также будет преподавать математику.

В класс просеменила приземистая худая старушка, старомодно одетая в длинную серую юбку и бурого цвета шерстяную водолазку. Её соломенные волосы, выжженные химической краской, беспорядочно завивались на концах. Она недобро поглядывала из-под очков в толстой квадратной оправе на класс, и глазки у неё бегали. Власта встала рядом с Зельдой и вдруг начала дёргаться будто в конвульсиях.

— Добрый день, — проскрипела она и задёргалась ещё больше.

— Это вы всегда так волнуетесь? — крикнул Майк с последней парты.

Глаза новой учительницы расширились, она подняла свою дёргающуюся руку, быстро зашептала себе что-то под нос и пальцем провела траекторию до выхода из кабинета. В тот же миг Читерн поднялся в воздух и, словно подгоняемый пинком, вылетел за дверь.

— Надеюсь, мы с тобой больше не увидимся, молодой человек, — прокричала ему вдогонку Власта.

— Но я не человек. И я люблю математику, я к вам просто обязан прийти, — крикнули из-за двери.

В классе дружно засмеялись, и даже Зельда не сдержала улыбки. Власта вдруг повела носом и почти хищно схватила госпожу Соверейн за запястье. Зельда удивилась.

— Позвольте?

— Вы что, курите? Никто не имеет права курить в присутствии Власты Трукуленты, — почти вопила она.

— Но я ведь преподаватель.

— И что, вы думаете, я вас боюсь теперь? Я никого не боюсь. Даже директора. Знаете, что мне этот директор – вообще тьфу!

Власта жестом изобразила процесс подтирания задницы. Несколько девочек в классе слегка поморщились. Новая учительница заметила это и подлетела к сидящей поблизости Каролине.

— Тебе неприятно моё общество, милочка? Я что, плохая?

— Мы с вами почти не знакомы, попрошу заметить.

Власта хлопнула рукой по парте и вдруг схватила котелок, стоящий на соседнем столе, и надела его прямо на голову вампирше.

— Тебе так будет привычнее, в своей родной среде.

Каролина издала тихий стон и попыталась снять котелок, однако ей это никак не удавалось. И она от стыда покинула класс немедленно.

— И так будет с каждым, кто осмелится мне перечить, — тут она дёргано улыбнулась, в своей обычной манере и мягко сказала, обращаясь к Зельде: — На сегодня это всё. Передайте классу, что мы увидимся с ними завтра на математике.

Последнюю фразу она сказала так, будто сейчас не стояла напротив двадцати человек, которым эта информация и предназначалась. А затем снова вся встрепенулась и вышла из кабинета.

Зельда снова закурила. В абсолютной тишине каждый мог слышать, как загорелось крошечное пламя на конце её указательного пальца. Сладкий дым опять окутал учеников.

— Дисциплина, — сказала Зельда внезапно. — Кроме Власты вас никто ей не научит. Мне уже доводилось с ней работать несколько десятилетий назад. Мировая женщина. Через неё прошла не одна сотня хулиганов, которые становились шёлковыми.

Лулу подумала о Рыжем Нике. «Интересно, а Власте посильно даже психов исправить?» Вслух она, конечно же, этого не сказала.

Зельда положила свою трубку обратно на стол и быстрым движением руки дистанционно отворила дверь.

— Читерн и Крэк, заходите!

Майк выглядел угрюмо, даже слегка напугано и тихо проскользнул на своё место рядом с Фениксом. А вот Каролине так и не удалось снять с себя этот ужасный котелок.

Учительница вздохнула, поставила Каролину на середину класса и начала что-то бормотать, раскручивая девушку против часовой стрелки, придерживая за плечи. Спустя какое-то время ведьма отпустила её и лишь продолжила бормотать заклинание, смотря на вращающуюся вампиршу. И вдруг Каролина сама прекратила движение, а вот котелок по инерции взлетел в воздух, покинув голову пострадавшей.

— Какой кошмар, — не замедлила возмутиться Каролина. — Все кудри помялись. Власта – это просто ужас!

Зельда приложила палец к губам, изображая знак тишины.

— Не стоит произносить столь оскорбительные вещи о других персонах, если вы не наедине с собой. Особенно касаемо преподавателей. Садитесь!

После классного часа провели первый урок зельеварения в этом году. Госпожа Соверейн, как всегда, начала объяснять новый материал со слов о том, как важна наука химия для правильной варки зелий и эликсиров. Затем они разобрали свойства нескольких органических соединений, и в конце Зельда поведала им в качестве бонуса рецепт одного интересного эликсира.

— Итак, запишите: любовный эликсир. В школьную программу нынешнего времени не входит, но я считаю, что любой уважающий себя зельевар обязан знать этот рецепт. И не вздумайте использовать его на территории школы! Иначе вылетите с позором и, возможно, не просто на улицу, а в тюрьму.

После происшествия с Бизером при упоминании слова «тюрьма» школьники понимали, что угроза вполне реальна и пренебрегать советами Зельды не стоит.

— Все уяснили? Хорошо. Пишем формулу: красное сухое вино семьсот пятьдесят миллилитров.

В этот момент по классу прошлось роптание и кое-где даже смех.

— Неужели для приготовления любовного эликсира необходимо ещё что-то, кроме винца? — не удержался Майк.

— Господин Читерн, одно лишь вино – это рецепт соблазняющего эликсира, а не любовного. Впрочем, в жизни, я полагаю, вам пригодятся оба.

И Зельда едва-едва заметно качнула головой в сторону Софи. Однако Майк понял этот жест и слегка смутился, даже покраснел.

— Продолжим. Вино надо разогреть и добавить в котелок сахар по вкусу. Температура не должна быть ниже шестидесяти градусов, иначе не получится настоя, и не выше семидесяти пяти градусов, иначе все выкипит. После необходимо добавить один бутон дикой красной розы, несколько листьев розмарина, пучок тимьяна, пару листьев шалфея, несколько кружочков предварительно измельчённого корня имбиря, в таком же количестве корня родиолы розовой и щепотку корицы. Внимание: если у вашего предмета симпатии есть индивидуальная непереносимость к любому из компонентов эликсира — ни в коем случае не добавляйте его в котёл — это может убить! На сегодня это всё, увидимся в конце недели. Вашим домашним заданием будет изучить первые пять параграфов учебника и сделать все упражнения, прилагающиеся к ним. Задание будет проверено, учтите!

***

На перемене ребята собрались в коридоре и обсудили произошедшее за последние несколько часов.

— Как вы думаете, зачем Зельда рассказала нам о любовном эликсире? — спросила Софи.

— Тебе что, не ясно? — ухмыльнулась Фелисити. — Она же объяснила, что любой маг должен знать этот рецепт.

— А никому не хотелось бы его попробовать?

— Мне нравится варить, — подала голос Бофара, — но не на ком испробовать действие. А на ком-то из них, — она кивнула в сторону мальчишек, сгрудившихся неподалёку, — если честно, стрёмно, душеньки. А вообще, это интересно – эликсир, которого нет ни в одном учебнике, но все должны о нём знать.

— Звучит как начало древней легенды, — среагировал Майк, моментально подслушав разговор. — Меня вот больше волнует другой вопрос: как такой ужасный преподаватель может вести такой замечательный предмет? Я, если что, о математике. Меня эта ваша магическая бормотология совсем не интересует.

— Власта – просто очень своеобразная старушка. К ней тоже можно привыкнуть, я уверена, — ответила ему Лулу.

— Да? Ты думаешь так? Ну, у вас завтра первым уроком заклинания, вот и расскажешь потом. Поделишься впечатлениями, так сказать.

— О, Майк, я думаю, что это отнюдь не разовый случай, когда я буду рассказывать тебе о том, что произошло на уроке. Так как скорее всего каждое занятие будет начинаться с того, что тебя будут пинком вышвыривать из кабинета за поведение. И, может быть, ко всеобщей радости тебя исключат.

Все весело рассмеялись. Майк поджал губы и отвернулся. Лулу случайно перевела взгляд за спину Майка и вновь столкнулась глазами с Колином Крейвеном. Будто мороз прошёл у неё по спине, и на миг всё вокруг потеряло смысл.

***

Майк, смотря в пол, побрёл подальше от смеющейся группки школьников. «Лучше от них уйти. Лишь бы опять поиздеваться». Он шёл и шёл, пока не уткнулся в чей-то ботинок. Пришлось поднять взгляд. Перед ним стоял тот фронтмен с концерта в выходные со знакомым лицом.

— Чего тебе?

— Здравствуй, Майк, — весело сказал он.

Голубые глаза парня смотрели на него из-под очков совсем не враждебно, однако Майк чувствовал подвох. Вервольф принюхался. «Странно, я не чувствую его запаха. Словно, его тут и нет».

— Как делишки? — продолжил беспечно парень.

— Чего тебе надо? — повторил вопрос Майк отнюдь не дружелюбно.

— Как поживает твой братец Карл?

Имя брата отозвалось болью, пробуждая детские воспоминания.

— Он умер больше шести лет назад.

Вдруг глаза Майка расширились от удивления и он, догадавшись, тихо сказал:

— Можешь не притворяться, Колин Крейвен, я тебя раскусил. Что ты здесь забыл?

— Видишь ли, Майк, дружище, — Колин положил вервольфу руку на плечо, — у нас с тобой две разные дорожки. Так давай не вставать друг у друга на пути. Твой брат этого сразу не понял и поплатился. Ты ведь умнее его, не так ли?

— Ты убил его, — какой-то ком застрял в горле, и голос стал совсем тихим. — Убил. Не знаю, как. Но ты. Не Рубина, как сказали копы.

Внезапно Майк сорвался и накинулся на Колина. Он кусал его и бил, и царапал кожу. Колин же лишь развёл руки в стороны и закрыл глаза, будто покорившись ему. В коридоре прекратилось какое-либо движение. Все смотрели лишь на то, как маленький мальчишка пытался уничтожить того, кому уничтожение это было по боку.

— А ну, прекратите этот цирк! — Зельда вышла из своего кабинета, услышав шум. — Что опять происходит, Читерн?

Учительница рывком оттащила оборотня от старшеклассника. Затем её взгляд скользнул по телу Колина, который так и стоял в позе распятого мученика. Ведьма нахмурилась, заподозрив неладное, затем встряхнула Майка и спросила ещё раз:

— В чём причина конфликта?

Майк молчал. Колин тоже. На его лице застыла невинная улыбочка, из-за которой Майку захотелось врезать бессмертному ещё раз. Зельда отпустила ворот рубашки оборотня, прикрыла веки и тяжело вздохнула.

— Как мне это всё надоело. Я с вами не буду разбираться. Оба к директору — живо!

***

Месье Лавуа раскручивал подставку для карандашей на столе. Она вращалась и накренялась, чтобы упасть, но в последний момент директор всегда её ловил и ставил в вертикальное положение. Мальчики сидели на скамейке в углу кабинета. На стене тикали часы, жужжал системный блок компьютера. Между двойным стеклом окна застряла большая навозная муха. И теперь она билась в этой пожизненной для неё тюрьме, не имея возможности попасть ни внутрь, ни наружу.

— Будем иг’гать в молчанку, господа? — спросил месье Лавуа, нарушив мнимую тишину.

Мальчики не ответили. Майк подвинулся чуть дальше от Колина: ему вообще не хотелось находиться с этим типом на одной планете, не то что в одной комнате.

Директор в очередной раз угомонил свою подставку для карандашей и встал из-за стола. Протарабанил замысловатый ритм по столешнице, а затем неспешно направился к ребятам. Остановился возле них, согнул своё непропорциональное туловище и заглянул в их лица.

— Я п'госто пытаюсь понять ваш мотив, — пояснил он. — Что же с вами делать?

— Месье Лавуа, очевидно, что этот старшекурсник меня спровоцировал, так как просто так я никогда не полезу драться первым.

— Вы так уве’гены в этом, Чите’гн? А что на этот счёт думает ваш оппонент?

— Я думаю, что этот инцидент не стоит вашего внимания, — ответил Колин уверенно и откинулся на спинку скамьи.

Директор, глядя на него, быстро-быстро заморгал, затем пробормотал что-то неясное на французском языке. И вдруг Колин ответил ему:

— Oui, vous avez raison. Les adolescents sont devenus trés intelligents aujourd’hui[1].

Директор удивлённо вскинул брови и, радостно размахивая руками у Колина перед носом, сказал:

— Вы были во Ф’ганции? У вас чýдное п’гоизношение!

— Никак нет, месье. Я родился в старом Андеадлинге и жил здесь… почти всю жизнь. Я всего лишь люблю изучать языки во всей их полноте и красе.

— И сколько же языков вы знаете, если не сек’гет?

— Вы не поверите, если я скажу, что около семи тысяч.

— Вы п’гавы. Я действительно вам не ве’гю. Это же невозможно.

И тут директор звучно расхохотался. Потрепал бессмертного по плечу, сказав:

— А вы мне н’гавитесь, господин Г’гин. На сегодня вы свободны.

Колин встал, оправил свою рубашку, изящно поклонился, тряхнув длинной шевелюрой, и ретировался из кабинета. Директор, закрывая за ним дверь, задумчиво произнёс:

— Подумать только, семь тысяч языков. Ну надо же! Вам следовало бы б’гать с него п’гиме’г, Чите’гн.

Майк что-то буркнул себе под нос и отвернулся. Директор сел на своё место, казалось бы, не обращая внимания на оставшегося ученика. И Майку пришла в голову интересная идея: «А почему бы всё не рассказать?»

— Месье Лавуа, вы смотрите телевизор? Точнее, смотрели ли вы его около шести лет назад?

— Ско’гее всего да. А почему вы пе’геводите тему с вашего наказания?

— Шесть лет назад погиб мой брат. Вы должны его помнить, он у вас учился.

— Да-да, Ка’гла я помню, — энергично закивал директор. — И что же?

— Его убил тот, с кем я сегодня подрался в коридоре.

— Господин Г’гин? Быть такого не может, это клевета. Вы посмот’гите на него: он же сущий ангел. И потом есть отпечатки пальцев на ноже, которым был убит ваш б’гат. ‘Гасследование давно заве’гшено.

— Есть одна маленькая деталь, которую не приметили полицейские в день убийства. Предсмертная записка, начерканная рукой Рубины Хэтчер с фамилией «Крейвен». Что, если я вам скажу, что Энтони Грин – это Колин Крейвен, так же известный как ваш особенный ученик?

— Вы пытаетесь меня запутать, Чите‘гн. Но у вас не получится. Колин К’гейвен давно мё’гтв. Он уме’г чуть меньше, чем за год до кончины вашего б’гата. Жизни после сме’гти нет. А насчёт записки есть тео’гия о том, что ‘Губина на самом деле была влюблена в К’гейвена и не желала этой свадьбы. Поэтому убила и себя, и жениха, а в п’гедсме’гтной записке указала фамилию возлюбленного.

— Но это всего лишь теория. А насчёт отсутствия жизни после смерти –вы правда так думаете? Тогда как объяснить то, что произошло в мае на территории ИШДОМС? Мертвецы, которые обрели жизнь.

— Да, они об’гели жизнь. Однако после заве’гшения действия эликси’га они вновь стали les cavadresfroids![2] — выкрикнул директор концовку на французском, потому что Майк начинал его раздражать. — Что за пустые ‘газгово’гы? Вы что, ве’гите в п’гивидений? Или в духов? Может быть, в ангелов и демонов?

— А откуда мы можем знать, что их нет? Вы и о драконах утверждали то же самое.

— Д’гаконов нет! — взвыл месье Лавуа. — Это мифы, легенды, сказки – называйте, как хотите. Чите’гн, с вами невозможно подде’гживать д’гужеский ‘газгово’р. — Он чуть оперся на столешницу, привставая и почти шёпотом сказал: — Давайте сделаем вид, что я вас наказал, а вы п’госто уйдёте с пону’гым видом от меня. Вас уст’гаивает?

— Замётано.

Майк пулей вылетел из кабинета, подбрасывая портфель перед собой и ловя на каждом шагу. В какой-то момент портфель не упал, но его кто-то подхватил наверху. Вервольф поднял голову и вновь увидел Колина. Настроение резко испортилось.

— Опять ты? Что на этот раз?

— Не лезь не в свои дела, Майк Читерн. Иначе на собственной шкуре узнаешь, что такое жизнь после смерти.

[1]Да, вы правы. Подростки нынче стали очень умными.

[2] (фр.) Холодные трупы

Глава 6

Пока Майк страдал у директора и выяснял личную для него проблему, Лулу всё думала о Колине. Необычный юноша никак не хотел покидать её мысли. Девочку мучили несколько вопросов, на которые она хотела получить ответы как можно скорее. И тогда Лулу решила отправиться к Джексону. Всё-таки тот был наиболее близок к Колину из всех её знакомых.

Парень очень обрадовался ундине и незамедлительно предложил войти, извинившись за беспорядок в комнате.

— Хочешь чай? У меня есть фруктовый и мятный. Я, кстати, новую песню пишу, могу тебе отрывок показать.

— Нет, спасибо, давай в другой раз. Я к тебе, вообще-то, по делу.

— А, ну да, зачем я кому-то нужен просто так? — слегка приуныл молодой человек. — Ладно, выкладывай, что там у тебя.

— Могу я тебе задать пару вопросов о новеньком из седьмого мистического? Об Энтони Грине. Вы же вместе играете в группе.

Джексон помрачнел и отвернулся. Потом, погладив свою гитару по корпусу, убрал её обратно в чехол на стене, хотя только пару минут назад достал её. После этого он сухо спросил:

— Зачем тебе?

— Интересно.

— Что, например?

— Ну, например, почему ты не называешь его настоящим именем, а подыгрываешь, называя «Тони»?

— Настоящим именем?

— Ну, Колином.

— Колин Крейвен – его сценический псевдоним, не более, — Джексон сел на стул в обратную сторону, опершись подбородком о спинку. Настоящее имя то, которое в паспорте.

— Но у него два паспорта.

— Это потому что ему нет восемнадцати. Не на всякую работу можно устроиться, если ты несовершеннолетний.

— А ты видел его документы?

Джексон кивнул.

— Я видел и паспорта, и его спину в шрамах. Я много, что видел.

— Спину в шрамах? А откуда они у него?

Тут Джексон понял, что слегка проболтался, и прикусил язык. Но внезапно подвернувшаяся удача сама сделала за себя ход.

— Может, ты у него сама спросишь? Он у тебя за спиной.

Лулу спешно обернулась и точно – перед ней, скрестив руки на груди, возвышался Колин. А девочка напрочь потеряла дар речи.

— Что она тут делает? — подняв бровь, невозмутимо спросил он.

— Зашла в гости.

— И давно это к тебе в гости заходят малолетки?

— Я не… — возмутилась было ундина, но Колин её перебил.

— Малолетка, Джексон, она малолетка, — Колин спокойно двинулся от Лулианны по направлению к кровати. Игривая улыбка притаилась в уголках губ. — Она на втором курсе, а ты на пятом. Не стыдно?

Внезапно в дверном проёме показалось улыбающееся лицо Каролины Крэк. Она держалась когтистой рукой за дверной косяк и заглядывала в комнату, выискивая глазами кого-то. Наконец она увидела тёмный силуэт Колина на фоне окна и просияла:

— То-оничка, вот ты где!

— Кто это? — спросил Джексон, повернувшись к другу.

— А, это Каролина, — Колин поспешно подошёл к ней и слегка приобнял. — Моя новая девушка.

Лулу опять вся закипела внутри, но ей тут же стало неловко, и она взяла себя в руки. «Что это со мной такое? Это его личная жизнь. Корнелию жалко, конечно, но с другой стороны – это их личное дело».

— И не стыдно тебе? — саркастически покачал головой Джексон. — Она же малолетка!

— Попрошу заметить, Джексон, ей сто пятьдесят два года.

— Да, но она же второкурсница.

— Да будет тебе известно, что это моё пятое среднее образование, — подала голос Каролина.

— А зачем тебе оно? — подала голос Лулу.

— Осваиваю современные технологии. Да, я здесь из-за компьютерного класса и обновлённой латыни, не более того. Без аттестата отсюда меня не хотят брать в лучший университет вампиров.

— А такие бывают?

— Конечно, бывают. Вы же, маги, не хотите учиться с нами на равных, запрещаете поступать по тому же конкурсу.

Лулу промолчала. Она мало знала о конфликте вампиров и магов и не особенно хотела вдаваться в подробности. Рассуждать о том, правильно это или нет, можно бесконечно долго.

— Эу кохто туа камме лрах. Стрея дру ина варнах, — вдруг сказал Колин.

Лулу была потрясена. «Что он такое сказал?» Каролина широко распахнула глаза от удивления и спросила:

— Это что, древний вампирский? Откуда ты его знаешь?

Колин лукаво улыбался.

— Секрет. О котором должны знать только мы.

— Ладно, я тебя поняла, — улыбнулась вампирша в ответ и подмигнула. — Увидимся.

Каролина скрылась в коридоре, прикрывая за собой дверь. Повисло неловкое молчание. Колин засунул руку в карман, вытащил оттуда пачку сигарет и зажигалку. Демонстративно потряс ей перед ребятами и сказал:

— Джексон, мне кажется, твоей гостье пора.

— Да, я бы хотела уйти, но мы, к сожалению, не закончили беседу.

— Закончите как-нибудь в другой раз. Если он, конечно, представится.

***

— Почему оно не фотосинтезирует?

— Может быть, оно питается как-то по-другому?

Малыш плакал уже несколько суток и на самом деле за это время успел даже подрасти. Но ему хотелось есть, причём ужасно. Но ничего не давали. Только выводили на солнце, отчего ребёнку становилось невероятно больно.

— Ты заметил, что, когда оно на улице днём, то его кора начинает гореть?

— Это не кора, вот и горит.

— А что же это?

— Вероятнее всего, кожица, как у травянистых.

— Но трава не горит, если она просто находится на солнце.

— Ну так и детёныш – не трава.

— И откуда же оно взялось?

Когда наступила короткая в этом мире ночь, Лирри тихонько выбралась из домика, следуя своему чутью. Она чувствовала запах чего-то сладкого и сочного. На месте рука сама тянулась сорвать эти маленькие фиолетовые бусины, висящие на кусте. И Лирри сорвала их, положила в рот и разжевала своими пока ещё беззубыми дёснами. Вкусный, слегка вяжущий сок разлился у неё во рту. Стало так хорошо и сытно. Девочка рассмеялась, но слишком громко, к своему несчастью. «Мамочка» уже бежала на звук.

— Ларфей, что ты…

Ипокатастина в ужасе замерла. Ножки-корни начали непроизвольно подкашиваться.

— Хабиту! — закричала она, призывая своего мужа. — Ларфей – детоубийца!

— Что у вас тут стряслось? — Хабиту также вышел из укрытия и увидел ребёнка, перемазанного соком черноплодки. Если бы энты могли бледнеть, он бы сейчас это сделал.

— Да, неприятный момент, — протянул он. — Но зато теперь мы знаем, что она ест.

— Но это же ужасно. Она поедает наших сородичей!

Лирри, которой её новые родители дали имя Ларфей, уже жевала длинную траву, растущую неподалёку.

— Фу, нельзя! — сказала ей Ипокатастина, оттаскивая от травы.

— Да ладно, пускай покушает. Что, жалко, что ли?

— Да, жалко. Трава не имеет разума, как мы с тобой, но она чувствует боль! А черноплодная рябина – скорбь по нерождённым детям. Зачем оно вообще прибыло в наш мир?

— Может быть, поддерживать баланс? Популяционные волны там. Регулирует конкуренцию между растениями.

— У нас никогда не существовало конкуренции. Мы живём в мире и братстве.

— Ну, а может, была бы, если бы не появилось Ларфей. Может, у нас тут началась бы резня за солнечный свет через пару дней. Откуда мы знаем? Что мы вообще знаем об этом мире?

Глава 7

Лулу лежала в кровати поздно вечером и размышляла. «Что-то Джексон недоговаривает. И что за шрамы у Колина? На это, конечно, было бы интересно взглянуть. Вот только он мне добровольно не покажет. Как же мне его убедить снять рубашку?»

От собственных мыслей на миг ей стало неловко: всё-таки не каждый день приходится видеть молодых парней с оголённым торсом. С другой стороны, надо же как-то разобраться с такой мистической личностью, как Колин, и поставить в этом вопросе точку. Почему-то Лулу не сомневалась: загадочные шрамы и есть ключ к разгадке.

Ундина начала задрёмывать, только когда забрезжил рассвет, и стали видны очертания предметов в комнате. Но тут через приоткрытое окно ей послышался неясный шёпот с улицы. Девочка разомкнула веки и приподнялась на кровати, вслушиваясь, однако снаружи доносились только обычные звуки пробуждающейся природы.

«Неужели показалось?»

Она собиралась обратно лечь, как вдруг из-под нежно-голубых штор, обрамляющих оконную раму в их комнате, промелькнула вспышка. Затем ещё одна, и ещё. Лулу вскочила с кровати и бросилась к окну. Отдёрнув штору, она увидела, что вдалеке над лесом возвышалось нечто похожее на северное сияние.

«Странно, — подумала девочка, — откуда в нашей полосе может быть такое явление?» Впрочем, уже год вращаясь в этом «магическом котле», потихоньку перестаёшь удивляться даже таким поистине сверхъестественным явлениям.

«Как же красиво, — мечтательно подумала ундина. — Даже если сейчас я сплю или это просто иллюзия – оно всё равно выглядит прекрасно». Лулу ещё долго всматривалась в переливы красок на небе, а затем уловила приятную мелодию, будто кто-то пел вдалеке.

«Какой хороший голос. Или голоса?» Лулу не могла понять, много ли исполнителей или же он один. Вместе с голосовой партией также можно различались плавные переборы на лире.

Неизвестно, сколько так ещё просидела ундина, но, кажется, она уснула, потому что очнулась девочка уже тогда, когда солнце стояло высоко над горизонтом, и всякое сияние растворилось

***

— Ты что, лунатик? — Соника старательно трясла подругу за плечо, чтобы разбудить.

— А? Что? — спросонья ответила ей Лулу.

— Ты возле окна чего сидишь?

Лулу вкратце описала ей то, что видела и слышала ночью. Соника отмахнулась от неё.

— Приснилось тебе. Не бывает у нас тут северных сияний. А с лунатизмом надо что-то делать. Вот так убежишь от нас в лес, и ищи потом тебя.

Лулу призадумалась. Этот сон казался слишком реальным, чтобы оказаться им. Да и чувствовала она себя так, будто действительно поспала только половину от положенного времени. В то же время, не верить Сонике у неё не было основания. В конце концов, из её друзей больше никто ничего ночью не видел и не слышал. Но и лунатизмом девочка никогда не страдала. Возможно, просто это оказалась продолжительная галлюцинация?

***

Власта стояла возле кабинета заклинаний и обыскивала каждого подошедшего ученика на предмет шпаргалок.

— Руки! — грубо потребовала она от Бофары, стоящей впереди очереди.

Фея послушно подняла обе руки лицевой стороной вверх, а затем перевернула на тыльную.

— Карманы! — точно так же потребовала Власта снова.

— Но, госпожа Трукулента, у меня нет карманов. Я в платье.

— Врать мне вздумала?

Она обошла Бофару по кругу, изучая, казалось, каждый сантиметр её тела, проверяя на наличие каких-либо надписей, приклеенных листков и прочих штучек.

— Телефон мне в ящик стола. Следующий! — рявкнула она.

Лулу подошла к ней, заранее закатив рукава кофты наверх.

— Выше! — Лулу послушно подняла рукав кофты ещё выше. — Что под юбкой?

Мальчики, сидящие в соседнем классе обществознания для оборотней и слышавшие каждое слово Власты, дружно заржали.

— А что у меня может быть под юбкой? — парировала ундина.

— Снимай-ка ты свои эти колготки.

В соседнем классе опять раздался хохот, а затем кто-то из оборотней сказал:

— Господин Вильгельм третий, а можно посмотреть?

Лулу стояла, недоумевая, и ей становилось страшно. Никаких шпаргалок у неё не имелось, но обыскивали её так, будто она – один из преступников, с которыми её бабушка имела дело в молодости, когда работала прокурором.

— Можно мне отойти, чтобы переодеться? — робко спросила она.

— Нет, ты будешь делать это прямо здесь. Вдруг ты успеешь перепрятать шпаргалки в другое место, пока никто не видит?

Делать нечего, и пришлось Лулу, претерпевая унижение, на глазах у доброй части класса снимать колготки. Никогда ещё ей не было так морально неприятно. Она отдала колготки учительнице. Та осмотрела их, затем внимательно изучила ноги ундины, а потом, жестом приглашая в кабинет, сказала:

— Колготки должны быть прозрачными, милочка. Ты должна это знать. Телефон мне в ящик стола. Следующий!

Лулу покорно зашла в класс, сжимая в кулак свою вещь. Усевшись, как обычно на вторую парту, она исподтишка принялась надевать колготки. К счастью, Трукулента была слишком занята обыском других детей, иначе она могла бы подумать, что Лулу пытается достать новую шпаргалку. Сидящая позади неё Фелисити Макдуф заметила сие действие и молниеносно сообразила, что это её шанс выставить Лулу на посмешище:

— Смотрите, тут Хэтчер надевает колготки под партой, — громко произнесла она.

— Можно подумать, что ты их не надеваешь каждое утро, — Софи закатила глаза.

— Да, уверена, это выглядит так же омерзительно, как и твоё высказывание в адрес Лулу, — подтвердила Соника.

— И между прочим показывать пальцем некрасиво, — подметила Бофара.

— Что… что всё это значит? Почему вы её защищаете? Разве это не смешно?

— Это называется «дружба», Фел, — ответила ей Соника. — Но тебе этого никогда не понять.

«Блин, как же здорово всё-таки иметь друзей, — подумала Лулу. — Это непередаваемое ощущение, когда тебе есть на кого положиться».

Последний ученик в лице новенькой девочки в разноцветном платье, тихо присевшей с краю третьего ряда, вошёл в класс, и Трукулента захлопнула дверь. Повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тиканьем висящих на стене старинных часов.

— Кто пикнет – тому «НБ», — тихо произнесла учительница. — Тема занятия — ритуалы. Весь этот год будет посвящён их изучению. Записывайте теорию.

«Ритуалы? С чего она вдруг так прыгает на программу другого курса?»

Все ученицы послушно открыли тетрадки и взяли письменные принадлежности в руки. «И умеет же она навеять страх».

— Ох, — тяжело вздохнула Трукулента и в очередной раз неестественно дёрнулась. — Совсем забыла сказать. Толщина тетради должна быть не более двадцати четырёх листов. Мне будет чересчур трудно таскать ворох толстых тетрадей с собой для проверки. Пожалейте пожилую женщину, проявите уважение. Ко всему прочему записывать вы должны пером с тёмно-синими чернилами. Иные вариации не принимаются.

«Пером? Но перьями уже давно не пишет». Лулу поймала полный молчаливого негодования взгляд Соники среди сидящих. «Ей, наверное, и так тяжело в нашем отсталом, по её меркам мире, а тут ещё Власта со своими выкрутасами».

— На сегодняшнее занятие я вам это прощаю. Но извольте переписать сегодняшнюю лекцию заново, если вы не подготовились и не принесли перо.

Фелисити робко подняла руку.

— Да, Макдуф. Что ты хочешь?

— Простите, госпожа Трукулента, но какое именно должно быть перо? И на математику нам тоже необходимы перья?

Власта задёргалась сильнее обычного и шумно втянула носом воздух несколько раз.

— Милочка, ты утверждаешь, что ты потомственная ведьма в тридцать пятом поколении?

— А откуда вы знаете? — искренне удивилась Фел.

— Мне более пяти сотен лет. Знаешь, сколько лет из них я проработала в педагогической отрасли? Ровно сотню. И я вижу каждого из вас насквозь. В буквальном смысле. Отвечай на вопрос!

— Ну, да, я утверждаю. Утверждала, — уже не очень уверенно ответила девочка.

— Тогда почему потомственная ведьма в тридцать пятом поколении не знает, какими перьями обычно пишут волшебники?

Фелисити потупила взгляд и уткнулась в тетрадь. Скорее всего ей действительно стало стыдно.

— Итак, я поняла, что все высказали свои дурацкие жалобы и пожелания. Продолжим. Запишите определение: ритуал от латинского слова «ritus- обряд». Это церемонии, действия, организованные особым образом, смысл которых вытекает из характера деятельности и носит символический характер. Мы с вами изучаем магические ритуалы. К ним относятся, например, ритуалы для привлечения денег, обряды на красоту и здоровье, возврат любимого, ритуалы на удачную дорогу и успех любого дела, на супружескую верность, на развитие интуиции.

Она немного помолчала. Остановилась, дёрнулась. Потом подошла к своему столу, на котором лежала огромная кожаная сумка, залезла в неё и извлекла двухлитровую бутылку, наполненную какую-то зеленоватой жидкостью. Быстро, несколькими глотками, опустошила ёмкость на половину и убрала её обратно в сумку. Затем оттуда же ведьма вытащила фотографию небезызвестного всем учёного с высунутым языком.

— Кто знает, что это за человек?

— Эйнштейн, — подала голос Лулу.

Трукулента яростно сверкнула глазами и дёрнулась. Только сейчас ундина поняла, что не подняла руку прежде, чем ответить.

— Совершенно верно, милочка, это Эйнштейн. Но тебе придётся остаться после уроков за несоблюдение дисциплины. Остальным всем двойка за сегодняшнее занятие. Может, это вас мотивирует хоть немного развить свой интеллект. Кстати, интеллект – это первая характеристика, которая необходима действительно умелому и сильному магу.

— Бу-у-у-у, — пронёсся ропот возмущения по классу.

— Хотите две двойки? — Трукулента, видимо, попыталась положить руки на пояс, но у неё лишь получилось вывернуть локти в обратную сторону на сто восемьдесят градусов. Это выглядело настолько устрашающе, что все разом замолчали. — То-то же. Вы, наверное, думаете, зачем я вам его показала? Дело в том, что этот учёный придумал настоящий магический ритуал – ритуал благодарности. Известно, что этот физик в день произносил слова благодарности не менее ста раз. Он также доказал, что всё в мире состоит из энергии, и, чтобы получить что-то, достаточно просто настроиться на нужную частоту восприятия. Этот материал вам должны были объяснить в прошлом году. Итак, что же это за ритуал?

Власта подошла к доске и поставила цифру «1».

— Возьмите лист бумаги и составьте список того, за что вы можете быть благодарны здесь и сейчас.

Учительница написала слова «лист бумаги» и «карандаш». Затем она отложила мел и испытующе посмотрела на своих учеников.

— Ну, разве это не магия?

— Э-э-э, — протянула Соника, — нет?

— Замолчи, — прикрикнула на неё Трукулента. — Это магия. Ибо магия заключена в числах и в наших мыслях. И тот истинный волшебник, чьи мысли чисты и праведны, и структурированы, как числовой ряд арифметической прогрессии.

«Ого, да у этой дамочки не все дома».

— Вашим домашним заданием будет испробовать этот ритуал на себе и показать мне результаты. Как я уже говорила, делать записи необходимо строго в тонкой тетради пером. Всё, вот и звонок. Урок окончен!

Глава 8

Он шёл и шёл. Время тянулось бесконечно, а он всё брёл куда-то. Уставший, обессиленный, с потухшим взглядом. А мог бы лететь. Управляя потоками воздуха, подняться в небо и за считанные минуты оказаться совсем в другом месте. Но он волочил свои ноги по грязному тротуару, не имея такой возможности. Из этого поганого города с его смрадом и нечистотами в другой не менее поганый город с его шумными мерцающими улицами и крикливым народом.

«Ничего, до Безмолвного леса рукой подать. А там и замок близко».

Но он был уже сильно измождён. Один раз споткнулся о выпирающий камушек из брусчатки и упал лицом вниз прямо в самую грязную лужу и остался так лежать.

«Как же я слаб! Кажется, магия поддерживала и физическую силу».

Ему удалось освободился. После того, как эти варвары-антимаги отняли у него всё имущество и магию, он стал для них бесполезен. И они выставили его вон из своей хаты в буквальном смысле в одних портках.

Он перевернулся на спину и посмотрел на серое, затянутое пухлыми облаками небо. По правде говоря, нормально смотреть ему мешали капли дождя, которые попадали и в глаза, и просто стекали по лицу и телу вниз.

«Я теперь не маг, но и не человек. Кто же я такой?»

— Где ты был? — крикнул он в никуда. — Где ты был, отец, когда я так нуждался в тебе?

Мальчик попытался встать, и у него это получилось. Но сразу же закружилась голова, и он снова уселся на неровный асфальт. Принц Сагир посидел так ещё немного, приходя в чувство. Затем медленно, без резких движений поднялся и, расставив руки в стороны, удержал равновесие.

И снова пошёл. До окраины нового Андеадлинга действительно оставалось совсем немного. И вскоре он заметил яркие огни ИШДОМС впереди.

***

Власта сильно озадачила всех волшебниц. Фелисити, например, сидела в углу и что-то нашёптывала из своей книги. Прямо перед ней клубилось небольшое тёмно-синее облако. Лулу подошла к ней:

— Что делаешь?

— Колдую перо. Слепая что ли?

— Нет, извини, я просто не знала, что перо можно наколдовать.

— Мы вообще-то волшебницы. Это я так, напоминаю.

Фелисити продолжила свою работу. И вправду: в глубине, в самом центре этого облачка начало образовываться крошечное пёрышко какой-то птицы.

— Слушай, Фел, а что за заклинание ты такое читаешь?

— Во-первых, это не заклинание, а простецкий ритуал из учебника по трансфигурации. Или ты ещё не научилась их отличать? Во-вторых, так я тебе сейчас и сказала. Нужно перо – сама его сделай.

Лулу решила больше не беспокоить ведьму, поэтому направилась к другим девочкам. Соника раздражённо разговаривала с кем-то по своему сверхнавороченному сенсорному телефону.

— Да, доставьте мне его немедленно. Да, скорой доставкой. Желательно, самую мобильную модель. Нет, мне не нужны цветные нити для него. Спасибо. До свидания.

Фея кликнула кнопку отбоя и дружелюбно улыбнулась Лулу.

— Заказала 3D-принтер себе, чтобы сконструировать перо, какое захочу.

— Три-де-что?

— Ну, 3D-принтер.

— Соника, я напоминаю, она землянка, у неё нет таких технологий пока что, — мягко добавила Софи.

— Ах да, забыла, что вы одна из самых отсталых планет. Ну, блин, это как обычный принтер, только печатает объемные фигуры. И не краской, а нитями из специального волокна. Хотя, можно взять даже пищевые волокна и напечатать себе, например, бутерброд.

— Это правда, душенька? — встряла в разговор заинтересованная Бофара. — И никакой магии для этого не требуется?

— Абсолютно никакой.

— Вот это да. До чего дошла техника. Хотя мне по душе больше даже не магия, а мастерство собственных рук. Обожаю кулинарить.

— Это мы заметили, — хором ответили девочки.

Тут Лулу увидела, что Бофара держит в руках шляпу, совершенно не свойственную ей по стилю и, примеряясь к ней ножницами, явно собирается кромсать.

— Что же ты делаешь, Бофара?

— Ты про шляпу? Видишь пучок цветных страусиных перьев на полях? Вот для этого она мне и нужна. Взяла у Корнелии на временное использование. Всё равно ей теперь ни к чему, — упавшим голосом добавила фея.

— Ну-ну, что ты драматизируешь? Я уверена, что Корнелия просто загуляла.

— А ты знаешь её, что с такой уверенностью об этом говоришь? — Бофара повысила тон. — Ты ей кто, чтобы знать о том, что она может вот так вот взять и убежать, никого не предупредив?

Лулу не нашла, что ответить.

— Вот то-то же, душенька. Извини меня за грубость, если что. Просто я уже второй день сама не своя после её исчезновения.

— Она найдётся, Бофара. Не переживай.

— Давай не будем об этом, — фея снова посмотрела на шляпу у неё в руках. — Кстати, ты уже придумала, где достанешь перо?

— Даже не знаю вот. Может, посоветоваться с Зельдой?

Бофара кривенько усмехнулась.

— Если ты думаешь, что за прошлый год успела подружиться с ней, то, боюсь тебя разочаровать, это не так. Она всё ещё та вредная, зелёная старуха, которая фиг тебе что расскажет.

— А если её хорошо попросить? Мне казалось, что в прошлом году мы действительно были с ней на одной волне.

— Ну, это твоё право, — Бофара пожала плечами. — Только потом не плачь.

***

Лулу тихонько постучала в дверь.

— Госпожа Соверейн?

Ей никто не ответил, и Лулу дёрнула за ручку. Дверь поддалась. Сам кабинет пустовал, но из лаборантской показалось довольное лицо Майка Читерна, державшего тряпку в руке.

— Привет всем работникам общественного труда, — салютовал он ундине.

— Майк, ты умудрился схлопотать наказание во второй учебный день?

— Это всё Вильгельм третий и мои шуточки про колготки.

— Так это был ты, — разозлилась девочка. — Invisibilispugno!

Что-то невидимое легонько ударило волколака в грудь и тот пошатнулся.

— Эй, полегче.

— Я ещё работаю над невидимыми атаками, — призналась Лулу. — Не всегда получается. Этот удар должен быть сильнее.

— Что здесь происходит? — рявкнула Зельда, появляясь из-за двери, ведущей в лаборантскую. — Хэтчер, вы колдуете без спроса? А вы, Читерн, у вас что, перерыв? Почему вы ушли вот так, без разрешения?

— Никак нет, госпожа. Я просто увидел, что Лулу пришла в кабинет.

— Так могли бы просто доложить мне, не отвлекаясь от работы. А теперь марш в лаборантскую. На верхних полках этажерок протереть не забудьте.

Майк юркнул обратно в помещение. Зельда устроилась за первой партой и указательным пальцем правой руки поманила девочку к себе.

— По какому вопросу?

— Видите ли, мне очень неловко спрашивать у вас на самом деле, но я посчитала, что никто не является более компетентным в данном вопросе и не сможет мне дать дельный совет.

— Прекратить эту лесть! Говорите по существу.

— Дело в том, что госпожа Трукулента обязала нас записывать все конспекты её лекций и домашние задания только пером с тёмно-синими чернилами. И если с пастой проблем не возникает, то вот перо…

— Ну а я-то тут причём? — перебила её Зельда.

—Вы не знаете, где можно его достать?

Зельда расхохоталась звучным басом.

— Достать? Достать – это полбеды. Сходите на рынок Андеадлинга и купите там. Посетите ферму и ощипайте там птицу. Закажите по интернету, если уж вы не любитель куда-то перемещать своё бренное тело. Проблема заключается в том, как это перо обработать. Ему ведь необходим очин. А ещё перья могут быть не обязательно птичьими. Их можно изготовить из различных металлов. Ну-ка, проверим, как вы усвоили программу прошлого года. Какие это могут быть металлы, как вы думаете?

— Золото.

— Ну, милочка, золота не напасёшься на каждое перо. Однако, вы не ошиблись. Перья из четырнадцати-каратного золота считаются одними из самых мягких.

— Тогда, возможно, и что-то покрепче. Может, титан или даже сталь?

—Совершенно верно. Самые упругие и жёсткие – это титановые и стальные.

— А из дерева можно сделать?

— Да, хоть мы с вами вели разговор о металлах, но и из дерева изготавливаются перьевые письменные принадлежности.

— Госпожа Соверейн, как вы думаете, успею ли я сделать себе перо за один вечер из любого материала?

— Всё в ваших руках, Хэтчер. Дерзайте.

Ундина поблагодарила ведьму и попрощалась. Та закрыла за ней дверь.

***

«Хорошая девчонка. Толковая. Не изнеженная дворцовой жизнью, как её сестра».

— Госпожа Соверейн?

— Аргх, да, Читерн.

— Я всё убрал.

— Тогда проваливайте. Вы мне больше здесь не понадобитесь.

Но Майк не шелохнулся.

— Почему вы так хорошо относитесь к Хэтчер, но так плохо относитесь ко мне?

Зельда подавила подступивший смешок.

— А вы сами не догадываетесь, Читерн? Может быть, потому что она не устраивает беспорядки, не бьет окна, не дерётся, не дерзит учителям?

— Понятно, вам нравятся паиньки. А я думал, раз вы адепт тёмной магии, то вам нравятся плохиши.

— Откуда… Вы что, проникали в архив и видели моё досье?!

Но прежде, чем Зельда спохватилась, Майк стремглав выскочил за дверь.

Глава 9

Лулу бродила по лесу в поисках материала для пера. «Сделаю из дерева, а покрытие будет металлическим. Вот только найду сперва нужный металл». Но, как назло, ей не попадалось ничего стоящего. «Блин, ну почему я не оборотень и не имею чуйки на нахождение полезных вещей?»

Она уже отыскала подходящую небольшую палочку и, определив её как осину, невольно усмехнулась про себя. «При встрече с вампиром у меня будет оружие».

В Безмолвном лесу было как всегда тихо и темно. Даже в этой части, частенько посещаемой не только магическими существами, но даже пугливыми людьми. Ундина устремилась глубже в чащу. Под кустом папоротника что-то блеснуло, и девочка нагнулась, чтобы лучше разглядеть. К своему разочарованию, это оказался лишь простой фантик из-под шоколадного батончика.

«Наверное, стоило одолжить у Майка с Фениксом металлоискатель. Так было бы куда проще. Я всё-таки не оборотень, приспособленный к поиску предметов».

Тут краем уха она услышала знакомый странный мотив из одного-нескольких голосов позади себя. Лулу обернулась. Прямо над головой мерцало то самое необычное сияние, такое же, как она видела прошлой ночью. Только на этот раз гораздо ближе и выше, девочка ведь смотрела на лес не с третьего этажа школы.

Словно заворожённая приятной мелодией, девочка медленно двинулась на звук и свет. Она шла, а заросли ежевики, росшие вокруг, царапали её кожу. Но Лулу этого не замечала. Ей казалось, что голос зовёт её, и она шла к нему.

На дорогу прямо перед неё выскочил огромный волк. Он был крупнее обычного зверя, а его светло-бурая шерсть, пусть спутанная и грязная, отливала золотым блеском. Волк оскалился и зарычал. Оцепенение ундины как рукой сняло, и она оступилась, чуть не упав.

— Ой, мамочки, — произнесла она. — Это… это же оборотень!

Умные глаза волка внимательно разглядывали девочку. Вервольф был старый: это угадывалось по седым волоскам у него на морде и нескольким застарелым шрамам на теле. Оборотень двинулся на ундину, и той пришлось отступить на несколько шагов.

— Тебе здесь не место, — услышала она в своей голове знакомый голос. — Уходи отсюда, это не твоя территория.

— Вильгельм третий? — удивившись собственной догадке, спросила Лулу.

Волк прикрыл глаза в знак подтверждения. Однако Лулу по какой-то причине не собиралась уходить. Тогда оборотень ощерился, и утробный рык заставил девочку всё же пошевелиться и пойти в противоположную сторону.

***

У ворот школы происходила какая-то возня: на дороге столпилась куча народу, голоса слились в единый гул. Лулу только вышла из леса, но заметив скопление существ, подбежала, чтобы посмотреть. На асфальте лежало распростёртое тело. Словно кто-то шёл, а потом обессиленный упал.

Возле него на корточках сидел школьный врач, господин Герофил Кноссос. Ему, как сатиру, было слегка неудобно находиться долго в такой позе на своих копытцах. Доктор поспешно встал и сообщил окружившей их толпе:

— Мальчик жив! Только у него упадок сил, его надо отнести в больничное крыло, в лазарет. Подать носилки! А вы, — обратился он к собравшимся, — расступитесь, освободите дорогу.

Откуда-то из глубины школьного двора выбежали два санитара-сатира, как две капли воды похожие на самого Герофила, с носилками. Они положили их на асфальт возле мальчика.

— Он вроде лёгкий, так перенесём? — спросил один из них.

— Вы что, с ума сошли? — прикрикнул на них врач. — Пациента надо обязательно уложить на спину, а голову повернуть вбок на случай приступа рвоты. Переворачивайте его.

Они подвинули носилки на четверть под живот мальчика, затем один из них потянул ребёнка за левое плечо на себя, таким образом перемещая его на бок, а затем на спину. Другой в это же время придерживал страдальца за ноги.

Когда мальчика перевернули, у Лулу по спине пробежал лёгкий холодок.

«Чёрт, это же…»

— Принц Сагир! — истошный крик Лоренс из ниоткуда закончил за неё мысль. — Братик!

Девочка выбежала из главного корпуса школы с тревожным выражением лица. За ней следом вылетел месье Лавуа.

— Госпожа К’гейвен, подождите хотя бы uneminute![1]

Однако Лоренс не намеревалась ждать и стоять в стороне. Она бросилась к своему брату со всей любовью, на которую способна. Девочка прильнула к его груди.

— Ах, он дышит. — И ко всеобщему удивлению, она пнула его в бок. — А ну, вставай, разлёгся тут! Где ты был, когда мы с отцом тут пытались захватить мир?

Месье Лавуа подпрыгнул к девочке и крепко схватил её за плечи, оттаскивая от пострадавшего.

— П’гостите меня, пожалуйста, — извинился он перед медиками. — Сами понимаете, девочка очень пе’геживает.

Герофил удивлённо поднял косматые брови и постучал по рогу, а затем дал знак своим санитарам уносить принца Сагира.

— П’гошу п’гощения, — обратился месье Лавуа к Герофилу, всё ещё цепко удерживая Лоренс, которая брыкалась и кусалась, — господин Кноссос, что же такое с мальчиком?

— Истощение. Он обессиленный маг.

— Но как же такое могло случиться?

— Вероятнее всего, антимаги незаконно промышляют, — Герофил сложил свои инструменты в чемоданчик и последовал за санитарами.

***

«Слишком всё это непонятно. Что делает в городе принц Сагир, доселе ведший жизнь затворника в лесном замке?» Однако в голову Лулу пришла мысль о том, что раз принц Сагир здесь, то тогда, весной, СМС ей отправил кто-то другой. «Но где в этот момент находился он сам? А вдруг его тоже похитили? Только в его случае Рыжему Нику удалось-таки провести свои сомнительные эксперименты».

Тем не менее Лулу решила, что сейчас она пойдёт мастерить своё перо и делать домашнее задание, а завтра обязательно навестит принца и всё выяснит в деталях непосредственно от самого мальчика.

Было ещё кое-что, беспокоившее девочку – это то странное сияние в лесу. Откуда оно там появилось? Что означает? Почему Вильгельм III прогнал её оттуда? На все эти вопросы она пока не могла дать ответа.

После лёгкой болтовни с подругами перед сном, она легла в кровать, но даже с закрытыми глазами представляла это сияние, сопровождаемое заманчивой мелодией.

***

Математика первым уроком не сулила ничего хорошего. Единственный плюс – это то, что Трукулента не придиралась к обычным шариковым ручкам, ведь в классе находились не только существа волшебной расы, но и другие создания.

Она прохромала в класс, встала перед доской, изогнулась так, что вначале всем показалось, что сейчас у неё сломается позвоночник. Хруст от её костей стоял такой, будто сломалось не менее дюжины деревьев неподалёку.

— Чем будем заниматься? — обратилась ведьма к классу. — Алгеброй или геометрией?

— Я больше алгебру люблю, — заметил Майк Читерн.

— А тебя никто не спрашивает, — сверкнула глазами Власта. — У нас геометрия.

— Вот всё назло, как всегда, — шепнул Майк Фениксу.

— Я сейчас вас рассажу, — заметила учительница. — Или лучше выгоню сразу, а в журнал поставлю отметку об отсутствии. Вы оба что, тут самые умные? У меня абсолютный слух, между прочим. Я окончила пять классов музыкальной школы.

«Я тоже», — Лулу хихикнула в кулак. Власта круто повернулась к ней и вопросительно посмотрела. Ундина сделала вид, будто закашлялась.

— Когда ты болеешь, надо оставаться дома, а не заражать других. Я, между прочим, уже дама в возрасте, а у вас всех ко мне никакого сострадания. Итак, сегодня мы с вами будем изучать, — она пролистала толстенную тетрадь, лежащую на учительском столе, — треугольники и признаки их равенства. Кто может мне сказать, что такое треугольник?

Несколько учеников подняли руку. Майк выкрикнул с места:

— Это фигура из трёх отрезков, которые соединяют три точки, не лежащие на одной прямой.

Все опустили руки. Трукулента дёрнулась, а затем уголки её губ поползли вверх, отчего её лицо стало ещё более жутким.

— А вот и неверно! Это геометрическая фигура. Геометрическая. А не какая-либо ещё. Ты вот тоже фигура, только не геометрическая. Так и треугольник. Единица за урок.

— Как единица?! — Майк вскочил. — Из-за одного слова? Я же даже к доске не выходил!

— Нечего орать, это неприлично. Сядь на место сейчас же, ты срываешь мне урок.

Майк послушно сел, однако, очевидно, внутри он весь кипел.

— Записывайте теорию.

Трукулента коряво нарисовала два треугольника на доске, отметив у них по две равных стороны и углу между ними. Ученики зарисовали изображение в тетради. Затем она продиктовала первый признак равенства, а после и все остальные.

— Все уяснили? Теперь надо закрепить материал. Выходите к доске и решайте задачи из учебника. А пойдет к доске у нас, — тут она сделала интригующую паузу, — Читерн, ты не хочешь исправить свою оценку?

— Конечно, хочу, — Майк вскочил со стула и направился к доске.

— Тогда в пятницу у тебя будет такой шанс.

Майк развел руки в стороны, а рот его принял форму буквы “О”.

— А какого, спрашивается, лешего, не сегодня?

— Вот у лешего и спроси. Сядь на место, ты срываешь занятие. К доске пойдет… ну просто лес рук! Тогда по журналу, — Трукулента открыла толстую тетрадь на столе и начала водить по списку учеников своим корявым пальцем. — Хорнклауд! Это кто? Давай вылезай сюда.

Софи побледнела. Робко встала из-за парты, одёрнула юбочку и, взяв учебник, двинулась навстречу учительнице.

— Смелее, я не кусаюсь.

— Я бы не был так уверен, — шепнул Майк Фениксу.

— Тишина в классе! А ты, читай условие.

Она отвернулась от Софи и захромала к учительскому стулу. Прежде, чем сесть, она вся неистово задёргалась, из-за чего процесс слегка замедлился.

— Отрезки AE и DC пересекаются в точке B…, — начала читать фея.

— Пу-у-к, — раздался громкий звук со стороны Власты.

Класс рассмеялся. Смущённая Софи прекратила читать задачу и прикрыла рот рукой, сдерживая смешки.

— Это что ещё за шутки? — ведьма на удивление быстро встала, подняла своего стула небольшой плоский предмет, и, тряся перед собой, оглядела класс. Оказалось, что это была сдувшаяся резиновая подушечка, которую наполнили воздухом до того момента, как Власта уселась на стул. — Это ты сделала? — обратилась она к Софи.

Девочка отрицательно закачала головой.

— Обманщица! И за что вы все меня так не любите? Что я вам сделала?

Она нарисовала Софи жирную единицу в журнале.

— Ничего не знаешь! Только глазки всем строишь.

— Но я же даже не дочитала условие задачи…

— Впредь будешь знать, как вести себя с учителями. У нас осталось семь минут до конца занятия. Пишем тест. Достаем двойные листочки.

Тест не был трудным, однако никому не хватило ни времени, ни практики, ведь ни одной задачи они так и не решили за урок.

— Сдаем работы. А все задания, которые не успели сделать, пойдут вам на дом. И только попробуйте прийти без тетради на урок. Я вам устрою!

[1] (фр). одну минуту

Глава 10

В первые выходные сентября погода ещё благоволила тому, чтобы пойти искупаться, и Лулу не пренебрегла такой возможностью. С утра, пока она стояла в очереди на завтрак в столовой, к ней обратилась Соника:

— Любишь сёрфинг?

— Я особенно им не занималась. А что?

— Самое время начать, — подмигнула фея. — Пошли сегодня на пляж.

— Давай. День обещает быть жарким. А кто ещё пойдёт?

— Софи, но она боится воды. Будет сидеть на берегу и переживать за нас. Бофара к нам не присоединится. Слишком обеспокоена пропажей сестры. Полетит к папе. Ну что ж, мы договорились с Софи встретиться у входа через пятнадцать минут. Так что присоединяйся к нам. Я пойду в комнату, намажусь «Антисаном-ультра 300». Моя кожа все еще никак не приспособится к здешнему солнцу. Доски возьмём на пляже в прокат, чтобы всё было честно. Многие не любят, когда я беру свою «счастливую доску».

Быстро перекусив парочкой бутербродов, Лулу пошла к выходу и остановилась у одной из колонн. Вдалеке она увидела, как открылась дверь мужской раздевалки возле спортивного зала. Из нее вышел худощавый парень, тщательно вытирая голову белым полотенцем. От нечего делать ундина решила понаблюдать за ним. Юноша шёл не спеша, будто никого не замечая вокруг себя. Наконец, он закончил вытираться и отнял полотенце от лица.

«Черт, снова этот Колин».

Колин словно почувствовал, что за ним наблюдают, повернул голову в сторону девочки и слегка улыбнулся. Лулу почувствовала, как краска приливает к ее щекам, и не нашла ничего лучше, чем притвориться, что она разглядывает колонну. Она уставилась на небольшую трещину в камне и сделала серьезное выражение лица.

— Увлекаешься архитектурой? — вопрос ошарашил Лулу, и та чуть не упала. — Я что, такой страшный? — в серых глазах Колина среди общего безразличия просматривалась живая усмешка.

— Нет, — Лулу нашла в себе силы не стоять, тупо улыбаясь. — И это ответ на оба вопроса.

— Ты не умеешь притворяться, — Колин повернулся, чтобы удалиться.

Лулу внезапно осознала, что таращится на спину парня, на которой красовались два огромных рубца.

— Что это?

Юноша нахмурился, развернул полотенце и повесил его на плечо как греческое одеяние так, чтобы оно покрывало всю спину.

— Я не буду смеяться.

А Колин засмеялся, вернее хихикнул.

— Какая ты забавная.

Однако он еще плотнее прикрылся полотенцем и ушел в сторону выхода во двор.

— Ну что, готова покорять волны вместе со мной? — Соника хлопнула её по плечу.

Лулу рассеянно кивнула головой.

— Вот и славно, ну, пошли.

***

Море в тот день не на шутку разыгралось. Ревущий поток клокотал так, что его было слышно еще чуть ли не у школы. Волны поднимались выше человеческого роста. Пляж сильно размыло: лежаки оттащили к началу трассы, некоторые перевернули для того, чтобы они подсохли. Капли соленой воды долетали даже до того места, где Софи расстелила свой коврик.

— Волны сегодня жуткие. Девочки, мне за вас страшно.

— Не боись, не в первый раз тонуть приходится. Помнится, брат у меня катался на скейте по кратеру вулкана и упал прямо в жерло! Ух, ну и досталось же мне тогда. Заглядываю внутрь, а он там повис на куске засохшей лавы, которая вот-вот отвалится. Взяла dwr-pel…

— Что взяла?

— Это такой костюм из материала, который выдерживает жар лавы. В него помещают человека и спускают затем, как в моем случае, в жерло вулкана. А у меня ДеВеЭрка бракованная была. Ну, и как начало мне заливать глаза этой вязкой фигней, костюм-то плавиться начал. Но Соника я спасла.

— Твоего брата зовут Соник? — удивилась Лулу.

— Да, родители вообще не парились по поводу имён. Действительно, зачем париться, если ты робот на общественных работах?

— Робот?

— На Ф.А.В. продолжительность жизни около тридцати пяти лет. После этого организм настолько изношен, что органы заменяются на искусственные. Сначала печень, почки, а потом все остальное и конечности в том числе. Моим родителям около сорока пяти. Из не заменённого осталась только голова.

— Ничего себе. А в форме робота какова продолжительность жизни?

— Пока не умрет мозг. Биологическую смерть никто не отменял. Так, ты переодеваться будешь? — нетерпеливо сменила тему фея.

Девочки пошли к кабинкам и надели купальники. Костюм Соники сложно было назвать именно купальником: скорее это напоминало закрытое трико серебристого цвета, блестящее на солнце.

— Ткань-непромокайка, — пояснила та. — Очень удобно, если не хочешь принимать неожиданный душ.

Софи в слитном купальнике цвета электро надела солнечные очки и растянулась на песке, нежась в солнечных лучах.

— Вернетесь, намажьте мне спинку, — крикнула фея вдогонку.

Лулу и Соника направились к палатке, где можно было арендовать сёрфборд.

— Нам две штуки на пару часиков. Один шортборд для меня и один фанборд для моей подруги. Среднего размера.

— Почему именно так? — спросила Лулу.

— Шортборд для выпендрежников, а фанборд для катания без напряга. Мы же не на соревнованиях.

Соника положила на стойку несколько десятков серебряных монет. Лулу не видела того, чья рука заграбастала деньги и скрылась в темноте прилавка, а затем спустя пару минут передала ожидавшей фее её шортборд нежно-голубого цвета.

— Порядок. Пойду испытывать. А ты забирай свой и иди ко мне.

Лулу развернулась к стойке и небольшое облачко сигаретного дыма ударило ей в нос. Девочка закашлялась. Когда приступ прошел, она протянула руки парню за прилавком за доской. Колин Крейвен ехидно щурился, смотря на неё поверх солнечных очков. Между зубов он зажал сигарету с приторно-сладким запахом.

— Ричмонд Тобакко, — глухо произнес он. — Аромат рома с кофейными нотками.

Парень протянул ундине красную, с оранжевым солнцем посередине, доску. Лулу взяла её в руки, но не смогла забрать – Колин слишком сильно держал её в руках.

— Ты ведь никому не расскажешь, что я курю дамские сигареты?

— Что ты здесь делаешь? Ты же только что был в школе.

Юноша изобразил непонимание, и его глаза приобрели сиреневатый оттенок.

— Я здесь работаю. На полставки. По выходным четыре часа утром. Вопрос исчерпан?

— Что ты там копаешься? — услышала она крик Соники с моря. — Тебя ещё долго ждать?

Лулу вырвала доску из рук парня и зашагала по песку. Зная, что тот не отрывает от нее свой взгляд.

— Все ок? — спросила Соника. Она стояла по пояс в воде, придерживая одной рукой серфборд. — Этот парень к тебе приставал?

Лулу отрицательно покачала головой.

— Он учится в нашей школе, недавно поступил. И является солистом в группе, которая к нам приезжала в августе.

— А, я его помню! А он ничего такой. Да и его друг-басист тоже, — Соника заговорщически подмигнула.

— Ну вот, и ты туда же, — рассмеялась Лулу, пытаясь заглушить нотку ревности, кольнувшую её где-то в недрах души. — Давай лучше показывай мне мастер-класс.

— Да что тут показывать? Я и с закрытыми глазами могу.

Фея вскочила на доску уверенно, хоть та и раскачивалась из стороны в сторону без поддержки, встала в правильную стойку: ноги чуть шире плеч, левая стопа перпендикулярна продольной оси, а правая – чуть повернута в сторону. Руки направила в сторону движения. Дождавшись волны, фея согнула ноги в коленях посильнее и словно подпрыгнула вверх вместе с доской. И всё это девочка действительно продемонстрировала с сомкнутыми веками. Лулу окатило водой по шею.

— Ах, холодная, — выдохнула она. — Ты круто катаешься, технично.

— Это еще цветочки. Как я уже говорила: шортборд – для выпендрежников, и сейчас я буду выпендриваться.

Соника дождалась следующей волны, отплыла на доске чуть дальше рушащейся секции, а потом сделала мощный поворот, направив доску в сторону пены. Это походило на восьмерку по поверхности волны. Брызги долетели до коврика Софи, и феечка крикнула:

— Эй, вы там поосторожнее, я пока не готова к вашим бесчинствам!

Девочки рассмеялись, Соника спрыгнула с доски.

— Это называется катбэк. Но мой любимый трюк – это хит зе лип или реó. Напоминает скейтинг без колес, только по воде. Могу научить.

Лулу согласилась. Попытки с пятой она залезла на доску, постаралась занять правильную устойчивую позицию и немного побалансировала на воде, после чего рухнула в воду.

— Отлично получается. Теперь смотри, в чем суть.

Фея развернулась вместе с доской перпендикулярно волне и быстро заехала на самую высокую её точку, затем резко развернула её и съехала с волны обратно вниз как с горки. Лулу попробовала повторить за ней. Заехать было просто, а вот со спуском возникали определённые трудности: брызги от носа доски летели в лицо, становилось ничего не видно, и ундина теряла равновесие.

— Мягче, мягче. Ну, куда ты так режешь?

Лулу попыталась снова, но вышло ещё хуже, чем в предыдущий раз. Она даже упала на доску, встав на четвереньки, а затем распластавшись на ней в форме звезды.

— Страшно.

— Ты что, трусишь? Все трусы сидят на берегу.

— Эй, — донесся возмущённый голос Софи, — я всё слышу.

Ундина улыбнулась и решила пойти на маленькую хитрость. Она снова встала на борд, легко и скользнула одним плавным движением наверх, а затем таким же движением вниз, помогая себе при этом руками. Магией, разумеется.

Она и не рассчитывала на то, что у неё получится, ведь никогда так не делала – не управляла водой из океана или моря себе в угоду. Оказавшись внизу, она рассчитывала несколько на иную реакцию, нежели ту, которой одарила её Соника. Фея толкнула ундину в плечо и та под напором рухнула в воду.

— Мы договорились не жульничать!

Соника сердито брызнула на неё водой. Лулу зажмурилась больше от возмущения, чем от желания защитить глаза от капель, а затем обрызгала Сонику в ответ.

— Ах так, ну, держись!

Фея отбросила доску на берег. Лулу последовала её примеру. Затем Соника бросилась на Лулу, повалив её в воду. Девочка почувствовала, как та скапливается в носу и резко выдохнула. Соника ослабила хватку, а Лулу только это и надо было. Она всплыла, вскочила на ноги и бросилась бежать вдоль берега. Вода и песок сильно ограничивали скорость, но ундина не сдавалась. Соника устремилась за ней.

— Что ж ты сейчас не призываешь свою магию? — прокричала фея ей вслед.

— А ты? — Лулу прекрасно знала, что этот вопрос разозлит подругу ещё больше, но не смогла сдержаться.

Ярость придала Сонике ещё больше сил на погоню. Плюсом также послужило и атлетичное телосложение феи, которой было гораздо проще догнать на своих длинных ногах ундину. Когда фея приблизилась, девочка вдохнула поглубже и нырнула под воду, надеясь уплыть от подруги и отбиться от неё ногами. Однако, как она ни старалась, в какой-то момент почувствовала мертвую хватку на своей лодыжке. Дёрнув ногой пару раз, в попытках сбросить руку, девочка вдруг с ужасом поняла, что это не рука. А чьи-то зубы.

Лулу закричала, но затем вдруг вспомнила, что она под водой и только что выпустила практически весь воздух из лёгких. Тогда она попыталась всплыть. Безуспешно. Тот, кто её держал, превосходил по силе и тащил на дно. Она посмотрела назад, на свою лодыжку, остававшуюся внизу, в темноте. На неё посмотрели два гипнотических глаза прямо возле стопы. А неподалёку ещё одна пара глаз. И ещё одна. Их было не меньше пяти. Скрюченная рука с уродливыми ногтями, росшими прямо из рыбьей чешуи, потянулась выше и царапнула девочку по бедру. Она увидела несколько капелек крови, выступивших на коже. Глаза приближались.

Тут Лулу услышала ту самую странную мелодию, которая преследовала её вот уже несколько дней. И девочка была готова поклясться, что тем существам, которые её схватили, она не пришлась по вкусу. Послышалось шипение и бульканье, несколько пар глаз пропало, хватка ослабла. Лулу совершила рывок наверх, и у неё получилось отцепиться от чудовища. Его раздосадованный стон последовал за ней, однако не оно само. И спустя несколько секунд девочка сделала глоток свежего воздуха.

Чьи-то сильные руки подхватили её и потащили на берег. Ей показалось, что это не могла быть Соника или кто-то ещё из девчонок, но сознание постепенно затуманилось, и Лулу провалилась в темноту.

***

— Сколько пальцев видишь?

Над ней нависли три тени: две женских с краю и посередине – одна мужская с поднятой рукой.

— Три, — ответила она, не понимая вопроса.

— Порядок, она в норме, — парень отошёл от неё так, чтобы его собственная тень не загораживала лицо. Лулу с ужасом узнала в нём Колина и застонала. «Ну вот, опять».

— Мы так перепугались, — защебетала Софи. — Я себе просто места не находила на берегу.

— Так если не находила, чего не бросилась к ней в воду? — Соника явно злилась. — Какого чёрта ты так долго не всплывала? Что ещё за шутки? Если бы не этот чувак, тебя бы уже не было с нами.

«И это правда. Причём не в первый раз».

— Я в порядке, — Лулу села. — Меня кто-то схватил, отчего я не могла никак выбраться на поверхность. Кто обитает в море?

— Крабы, — отмахнулась Соника.

— Медузы, — прошептала Софи.

— Ворвонны, — мрачно произнёс Колин, осматривая ногу Лулу. — Злые русалки. Море названо в их честь. Сильно тяпнули.

Парень, держа зубами слегка надорванную упаковку бинта, откупорил пузырёк с йодом, вытащил небольшой ватный шарик из красной аптечки, капнул на него раствор и протёр область вокруг укуса. Лулу зашипела от боли. Колин улыбнулся краешком губ и едва заметно подул на ранку. Девочка не знала, куда деть себя от стыда и смущения. Затем, закрыв пузырёк, Колин извлёк бинт из упаковки и несколько раз перемотал им лодыжку, захватывая несколькими оборотами стопу.

— Вот и всё. Но сегодня лучше не купаться. Да и в принципе на будущее: если ворвонны объявились – лучше в воде не появляться ближайшее время.

— Откуда у тебя аптечка?

— Тебе бы в полиции работать. Вечно распросы, да распросы, — он подмигнул больше для других, чем для неё. Лулу ещё больше засмущалась. — Я работаю пляжным спасателем.

— Спасателем? Но ты же сидишь в будке для аренды бордов.

— Всё верно. С восьми до двенадцати я отдаю доски. А с двенадцати до четырёх я спасатель.

— И на скольких работах ты работаешь? И зачем тебе это?

— На очень и очень многих. Зачем? — он пожал плечами, поднимая аптечную сумку с песка. — Жизнь – недешёвая штука. Ладно, пойду вывешу чёрный флаг. Море обещает быть неспокойным.

Глава 11

Одним из вечеров девочки сидели у себя в комнате. Бофара к ним не пришла: она улетела на Фудланд до неизвестной даты. Корнелия не появлялась уже несколько недель, что начинало беспокоить многих, кто так или иначе общался с феей. Король Фудланда Мидор собрал поисковой отряд из добровольцев для того, чтобы отыскать свою дочь, но и о Бофаре не забывал. Собственно, поэтому фея и улетела домой – отец хотел быть уверенным, что уж она-то точно в безопасности.

Софи рисовала пони у себя в блокноте новым пером, купленным на блошином рынке. Лулу пыталась заниматься уроками, однако её мысли витали где-то возле обаятельного пляжного спасателя. И как ни старалась Лулу сосредоточиться на переписывании лекции Трукуленты под размеренные постукивания 3D-принтера, стоящего у Соники на тумбочке, но никак не могла прогнать образ Колина из головы. Сама же фея мрачно уставилась в планшет. Неизвестно, что она там делала, но девочка явно не хотела идти на контакт.

— Сонь, как ты узнала, что я сжульничала тогда в море?

— Я не люблю, когда меня так называют, — буркнула та.

— Прости. Ну а всё же, как?

— Как? Ты хочешь знать, как? Это очень просто. Ты не следишь за своими волосами!

— Соника хочет сказать, — подала голос Софи со своей кровати, — что они у тебя светятся при любом нефизическом соприкосновении. При магическом-то есть.

— Светятся? Но с чего вдруг? — Лулу была удивлена. — Раньше такое случалось только, когда я пыталась связаться со своим тотемным кроликом или пела для кого-то, а не просто так.

— Загугли, — ответила ей Соника.

Лулу потянулась к своему новому смартфону, который прислали родители с Дельты на день рождения в августе. Телефон, к слову, был настолько современным, что даже Соника открыла рот от удивления. Девочка открыла браузер и принялась искать что-то связанное со светом волос.

— Ничего, что могло бы быть полезным, — произнесла она, ни к кому не обращаясь. — Всё то, что я уже и так знаю. «Волосы приобретают другой оттенок у сирен при исполнении песен для своей жертвы, то есть объекта, на который она направлена, или при магических обрядах», — процитировала она.

— Может, стоит сходить в библиотеку? — предложила Софи. — Или спросить у своей мамы?

— И как ты это себе представляешь? «Привет, мам, отчего у меня волосы светятся?» Как будто у королевы своих забот не хватает.

Соника едва заметно хихикнула, давая знать, что она тоже слушает, хоть и не отвечает.

— Ну, все мы иногда задаём родителям глупые вопросы. Хотя этот вопрос совсем не глупый, — заверила её Софи.

— Ладно, я сперва схожу в библиотеку, — решила Лулу. — Если ничего больше не останется, пойду спрашивать.

Девочка покинула комнату и отправилась на пятый этаж. Уже на лестнице ей пришла вдруг в голову мысль навестить принца Сагира в больничном крыле. Тогда Лулу изменила свой путь и спустилась по лестнице с пятого этажа на первый. Попав в больничное крыло, она подошла к дежурной медсестре и попросила отвести её к койке, на которой лежал принц Сагир. Парень находился без сознания.

— Вот блин, если бы ты сейчас не был в отключке, то мог бы рассказать, что с тобой приключилось, — она села на стул возле кровати.

Кожа Сагира была бескровна, под цвет постельного белья. Он редко и тяжело дышал, а полуоткрытые глаза закатились за веки.

— Зря я сюда пришла. Надо будет заглянуть к тебе попозже.

Уже собираясь уходить, она вдруг почувствовала, как кто-то сильно вцепился ей в запястье. Девочка вскрикнула, когда увидела, что за руку ее удерживает принц Сагир, резко севший в своей постели.

— Антинежить уже близко, — прохрипел он, смотря куда-то сквозь нее, — они придут и за тобой. Берегись К..., — силы вновь начали покидать принца, и он отклонился на подушки. — Уже поздно. Слишком… поздно. Надо опасаться...

Но принц не смог договорить фразу. Он ослабил хватку и упал на постель навзничь, обессилев.

«Кого же мне надо опасаться?»

— Так, дамочка, время посещения закончилось, — ответила ей медсестра-гном.

— Простите за беспокойство, но что с ним? И какие дальнейшие планы?

— Врачебная тайна, о которой у меня нет прав вам рассказать. Завтра его увезут в больницу Андеадлинга и пусть там разбираются. Не числится в школе – не наши проблемы. Мы ему первую помощь оказали. Вы ему кем-то приходитесь?

— Нет, это просто знакомый, — Лулу покачала головой и, попрощавшись, поспешно покинула лазарет. У двери девочка столкнулась с Колином. И легко вскрикнула то ли от удивления, то ли от раздражения.

— Опять ты? Ты что, шпионишь за мной?

— Я могу задать тебе тот же вопрос. Почему везде, куда бы я ни пошёл, я нахожу тебя?

«Лучшая защита – это нападение. Умно, Колин, умно».

— Я сюда пришла по своим личным делам.

— Откуда ты знаешь Сагира?

— Не твоё дело.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься, Лулианна, — ей показалось, что в голосе парня присутствовал лёгкий оттенок грусти.

Колин слегка отступил, освобождая ей путь, и девочка наконец двинулась в библиотеку.

***

«Зачем Колину понадобился принц Сагир? Какие у них связи?» Лулу сидела за одним из тех массивных дубовых столов, которые были древнее, чем весь город Андеадлинг, и пыталась найти что-нибудь стоящее о сиренах. Но ничего, кроме общей информации, доступной для школьников, ей не попадалось. А мысли её раз за разом возвращались к Колину и его намерениям.

Приближающиеся размеренные шаги нарушили звенящую в ушах тишину.

— Кхм-кхм, кажется, мы скоро закрываемся, уже без пятнадцати десять, — прошамкала у неё над ухом мумия-библиотекарша.

— Да-да, я скоро ухожу, извините.

— Я могла бы вам как-то помочь? — спросила та в ответ. — Вы выглядите несколько потеряно.

— Да, так и есть. Я ищу информацию о сиренах.

— О, у нас есть множество прекрасных книг, посвященных водным обитателям.

— Но это не совсем обычная информация, что мне требуется.

— В каком смысле?

— Мне нужно знать, в каких случаях у сирен может меняться цвет волос, — Лулу почти шептала, будто боялась, что кто-то может подслушать их разговор в опустевшей библиотеке. — Что-то в этом роде.

Библиотекарша явно задумалась. Песок струился с её тела на пол, но женщина даже не пыталась это предотвратить.

— Одну минуту, — сказала она и уплыла в глубину зала к неосвещённым шкафам, книги на которых явно не пользовались популярностью. — Есть статьи, — сказала она, вернувшись, — в которых описаны случаи подобного общения сирен между собой. — Библиотекарша положила перед Лулу несколько очень старых газет. — Знаете, что-то вроде сигнала. Волосы светятся в темноте на больших расстояниях, указывая другим сиренам, куда плыть. И не только для этого. Очень интересные заметки, почитайте. Если вы хотите посидеть здесь подольше, то закройте дверь, как закончите, а ключ повесьте на крючок в шкафчике у стенки. Мне необходимо уйти.

— Спасибо вам большое, — обрадовалась Лулу.

Она взяла первую газету в руки, уселась поудобнее на скрипящем стуле и принялась читать. Все заметки являлись творчеством людей, полностью не посвящённым в магию, где вступление начиналось фразой: «Что мы знаем об этих мифических существах, коих описывал ещё Гомер в своих творениях?» Лулу усмехнулась. «Ну да, ничего вы не можете знать. Вы-то их не видели».

Изучив материал, Лулу узнала, что некогда существовали сирены-прародительницы, каждая из которых умела играть на музыкальном инструменте или петь. Они имели полуживотное обличье и завораживающий взгляд. А волосы их светились, чтобы они могли различить друг друга в подводной мгле.

«Больше похоже на красивую легенду. Причём авторы сами не могут определиться, в каком облике всё-таки сирена: в зверином, птичьем или морского чудовища. И кто их проклял: Деметра или Персефона?»

Лулу отбросила газету и принялась за новую. Там лишь было небольшое описание от мореплавателей из Тихого океана, как они якобы наткнулись на возникший из ниоткуда риф, который просто кишел прекрасными дамами «нелюдского обличья со сладким голосом и сияющим волосом». И описание тел, включая самые интимные подробности, были настолько детальными, что Лулу почувствовала лёгкое омерзение. «Фу, извращенцы старые».

Не думая, что уже найдёт что-то интересное, ундина отбросила и эту статью и со скучающим видом взяла в руки последнюю газету. Газета была местная, но самая обычная, выпущенная несколькими годами ранее. Она пролистала колонки новостей и спорта, когда её взгляд вычленил из скопления букв фразу «Живые легенды. Героини Гомеровской Одиссеи в Безмолвном лесу», автор текста – О. Бизер.

Сонливость сняло как рукой. Лулу была шокирована. «Бизер видел сирен на Земле. Хотя, чему удивляться, он ведь уже успел повидать многое и даже больше». Текст звучал так:

«Если двигаться строго на восток три километра до большого камня между трёх сосен, а затем свернуть чуть левее и двигаться на северо-восток, то можно наткнуться на озеро необычайной красоты. Наполняется оно водопадом, бегущим со скалы, в коей это озеро располагается, будто высеченное чьей-то умелой рукой. А само оно служит истоком для многих подземных речушек. Вода в озере кристально чистая, пригодная для питья. В ней обитает множество видов рыб, коих жители Андеадлинга, возможно, и не встречали, ибо о них не упоминается ни в одном литературном источнике. Уровень радиации ниже опасной».

«Какой хороший слог у Бизера. Если бы не заметка о радиации, никогда бы не подумала, что писал маг-физик».

«Но не это, конечно, интересно вам услышать, дорогие читатели. Вас интересует, видел ли я в этом озере сирен. И мой ответ утвердительный. Их три. Их волосы светятся в темноте свечением близким к огням святого Эльма. Да, вам не изменяют ваши глаза, вы верно прочитали. Это свечение от их тел и от волос есть не что иное, как разряд в форме светящихся пучков и кисточек при большой напряжённости электрического поля в атмосфере. Свечение появляется в моменты, когда эта напряжённость достигает величины порядка 500 В/м и выше, что чаще всего бывает во время грозы или при её приближении. По физической природе представляют собой особую форму коронного разряда».

«Вот это да. Просто сенсационный материал. Почему об этом так никто и не узнал?»

— Я отправлюсь на это озеро сирен, — прошептала девочка.

Чья-то тяжёлая рука зажала ей рот.

Глава 12

Холодные и грубые необработанные камни снизу, сверху и с боков. Темно и почти тихо, только капает где-то вода. Кап-кап. Верёвки стягивают руки у локтей за спиной. Кап-кап. Слышно собственное дыхание. Кап-кап. Скользкие подошвы кед не могут найти опору на камнях, отчего встать без рук не представляется возможным.

— Здесь кто-то есть? — услышала Лулу свой собственный испуганный голос.

Чиркнула спичка. Другая. За спиной что-то загорелось. Но всё, что она может видеть – лишь тени на стенах, искажающие реальность. Ей показалось, что кто-то идёт. Тёплое несвежее дыхание прямо над ухом.

— Твой дядя, самых честных правил, видать, не в шутку занемог, — это было перефразированное начало «Евгения Онегина». Но Лулу этого не знала, а потому никак не отреагировала. За что получила нещадный пинок в живот. Девочка со стоном скрючилась и завалилась на бок.

— Молодёжь нынче ничего в классической поэзии не смыслит. Что ж ты в своей школе учишь, раз ничего не знаешь? — неизвестный рывком поднял её за волосы и заставил сесть. Лулу опять вскрикнула.

— Пожалуйста, не мучайте меня.

— Что? Не мучить? А когда Гармен мучил нас, кто нас защитил?

— Не понимаю, о чём вы.

Неизвестный наконец встал перед ней лицом к лицу в полный рост так, чтобы она могла видеть его полностью. Полностью, в маленькой пещере. «Это же тот карлик с обряда!»

— Вы Кит, советник дяди Гармена.

— Ну, хоть память у тебя хорошая, — он извлёк факел из недр потрёпанного плаща и поджёг его, осветив лицо полностью. Лулу едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. — Ну что, как тебе? Красавец я?

Он был абсолютно лысый. Лицо изуродовано огнём до такой степени, что никакой пластический хирург без помощи магии не смог бы восстановить его. Из не защищённой кожей нижней челюсти сквозь редкие зубы на неё смотрел двигающийся язык. Глаз у Кита отсутствовали вовсе. Вместо них – два глазных отверстия затянутых тонкой, как папирус, плёнкой, отдалённо напоминающей сросшиеся веки.

— Что с вами стало? Кто вас так покалечил?

— Гармен сбежал и обрёк нас всех на страдания, будучи уверенным, что мы не спасёмся. Но мы выжили. У нас нет крова, нет пристанища, нет лиц и изувеченные тела, но мы живы. И мы будем мстить тому, кто поставил на кон наши жизни дабы спасти свою шкуру.

Из-за её спины стали появляться новые и новые сифы. Все они так или иначе были изуродованы пожаром: кто-то ослеп, кто-то без ног, кто-то напоминал ходячую мумию.

— Но как такое могло случиться, если вы в большинстве своём вампиры? Огонь не должен убить вас.

— Ничему вас всё-таки в школе не учат! Это не простой огонь, а огонь, вызванный магией призыва молний.

Лулу вспомнила, как год назад на планшете Соники увидела трансляцию из Безмолвного леса, где был выжжен ровный круг на земле. «Так вот, что это такое».

— А я вам зачем?

Кто-то из стоящих вокруг неё сифов протянул ей собственный мобильный телефон.

— Звони ему, — скомандовал Кит, разрезая верёвку, сковывающую её руки. — Только скажи, что мы делаем тебе очень больно.

— Но вы не делаете мне больно.

Кит снова пнул её в живот, на этот раз дважды подряд. Лулу громко ойкнула, схватившись за место удара, чем насмешила нескольких из толпы.

— Теперь делаем. Звони.

Лулу дрожащими пальцами нашла номер в контактах и попыталась позвонить. Безуспешно.

— Связи нет.

— Ну так, установи её, наколдуй там. Что тебе нужно для ритуала?

— Вы не понимаете. Это не связано с колдовством.

— Тогда не вижу проблем.

Лулу вздохнула. С таким же успехом можно было бы рассказывать о телефонной связи неандертальцу. «Неужели Соника так же себя чувствует каждый раз, когда я спрашиваю её о всяких гаджетах?»

— Давайте так: вы меня отведёте туда, где эта связь как раз-таки будет, я позвоню, кому надо, а вы мне всё объясните и отпустите домой.

— Ты, жалкая девчонка, вздумала диктовать нам условия? — Кит выдержал паузу. — Ладно. Куда нам тебя отвести?

— Для начала, думаю, стоит покинуть пещеру.

Среди окруживших сифов послышалось роптание. «Что с ними не так?»

— Мы не покидаем нашего убежища. Снаружи, во-первых, может быть ясный солнечный день. Во-вторых, может вернуться зло.

— Зло? Какое ещё зло? Балтор что ли?

— Не произноси, — выпалил, перекрикивая разволновавшуюся толпу, Кит, — его имени! Оно недостойно наших уст и вызывает тревогу в наших сердцах.

— Он давно уже сидит в тюрьме, и до вас ему, как до другой планеты. Что в принципе и так правда, потому что он на Хандрозе, а не на Земле. Выходить из пещеры нестрашно.

Волнение толпы усилилось. Кит шумно вдыхал и выдыхал воздух носом. Он думал. Наконец поднял руку вверх, призывая всех успокоиться:

— Девчонка должна привести нам Гармена. Сейчас это наша самая главная задача. Вернуть убийцу и отомстить. Истинное зло — не тот ужасный колдун, а предатель. Предатель клана, предатель рода.

— Предатель! Предатель! — послышалось со всех сторон.

«Главное выбраться отсюда. А там уже посмотрим».

***

— Лулу не вернулась? — спросила Соника у Софи. Фея отходила покататься на скейтборде по большой дороге в сумерках. Очень уж ей нравилось это занятие. Тишина, ветер вокруг и ветер в голове. Перегруженный за день мозг отдыхает и расслабляется, исчезают все лишние мысли. А на тротуаре – почти никого. Лишь изредка одинокий прохожий встретится на пути. Соника чувствовала себя королевой дороги. — Сколько можно торчать в библиотеке? Она там что, клад роет?

— Ну, вернётся, наверное, — Софи тёрла глаза, лежа под одеялом, скрываясь от света лампы, зажжённой Соникой. — Хотя я, по правде говоря, начинаю беспокоиться. Так поздно она ещё никогда не приходила.

— Сгонять за ней?

Библиотека, как ни странно, пустовала. Ключ торчал в двери, но помещение было не заперто. Фея осторожно приоткрыла скрипучую створку и действительно ничего там не увидела, кроме тусклого света лампы на одном из столов. Тихонько прошмыгнув внутрь, она не спеша приблизилась к месту и осмотрелась. «Хм, статьи о сиренах, русалках и прочих морских гадах. Она сидела тут. Но куда ушла? Стало плохо? Захотелось поесть? Ушла в душ, не заглянув к нам, но не заперла в библиотеку? Подозрительно».

Соника медленно пощупала небольшой сундук-контейнер, висящий за спиной, который догадалась с собой прихватить из дома на Землю. Осторожно опустила его вниз, набрала необходимую комбинацию цифр на сенсорной панели, располагающейся на крышке. Контейнер со специфическим хлопком открылся, обнаруживая содержимое. Соника извлекла небольшой продолговатый прибор, представляющий собой эмалированный цилиндр, расширяющийся книзу. Сбоку у него располагалась автоматическая ручка, появлявшаяся, если её коснуться, для удобства. На верхней части имелось небольшое отверстие, в которое необходимо дунуть для появления ещё одной панели с кнопочками. Если описывать проще, то прибор напоминал земной фонарик. Очень усложнённый фонарик, оснащённый ультрафиолетовым излучением и тепловизором.

Девочка нажала несколько кнопок, переводя устройство в режим ультрафиолетового свечения и поводила им над столом. Сквозь специальные очки, подключавшиеся дистанционно к прибору, она смотрела на поверхности в этом свете и искала следы. Не обнаружив ничего интересного, Соника решила исследовать область неподалёку. Поводив за стулом, она заметила, что следов слишком много. «Чего я хотела тут найти? Это же библиотека. Почти что проходной двор. Больше следов разве только что в столовке». Она выключила прибор и сняла очки. С помощью своего смартфона настроила микронаушник, вживлённый ей в череп неподалёку от барабанной перепонки при рождении, на ультразвук. Но всё, что она услышала, было воем оборотней в лесу. «Если кто-то и угрожал ей, отчего она ушла, я никак не могу это зафиксировать».

Фея уже собиралась уходить, как внезапно услышала скрип ставень за спиной. «Окно открыто. Ну конечно же!» Соника незамедлительно подошла к окну, выходящему на улицу и располагавшемуся прямо над кованной оградой. «Как удобно». Соника снова извлекла своё устройство, включила и поводила над подоконником. «Следы размыты, но понять, что кто-то что-то тащил, можно. Жаль нет ДНК Лулу у меня с собой, чтобы проверить». Фея выключила прибор и осмотрела улицу, высунувшись из окна. «Если бы я была Лулианной, куда бы меня утащили?»

***

Майк проснулся посреди ночи от криков и плача за стенкой и очень этим был недоволен. Чуткий слух оборотня часто помогал ему, но больше мешал, и сейчас возник именно такой случай. Вервольф вскочил с кровати, заметил, что Феникс даже не пошевелился. Он хмыкнул и, не надевая тапочек, вышел в коридор, чтобы двинуться в соседнюю комнату, откуда шёл звук. От его громкого стука в дверь голоса внутри стихли. И испуганный девчачий голос проблеял:

— Войдите!

Майк вошёл и застал не очень приятную для себя картину. На постели в одной сорочке сидела бледная, как смерть, Софи, а над ней возвышался, что-то зажав в руках, Энтони Грин-Колин Крейвен. Майк даже про себя именно так произнёс его имя удвоенным, но затем тряхнул головой, отбрасывая лишнее. Конечно же это был Колин, мать его, Крейвен. Майк сжал кулаки и встал за его спиной, шумно дыша.

— Что ты здесь делаешь? — выпалил он.

— Встречный вопрос.

— Ваши крики мешают мне спать. Зачем ты пришёл к Софи?

Колин резко повернулся к нему, и Майк почти испугался. Радужная оболочка глаз старшекурсника была полностью чёрной, до такой степени, что нельзя различить, где у того зрачки. «Ну и дела!»

— Куда делась её соседка, может быть, ты знаешь, Читерн? — спросил он каким-то не своим, утробным голосом.

Майк попятился к выходу, но заметив, что Софи вся сжалась от страха, вовремя опомнился. В конце концов, он не только из-за криков сюда пришёл. Ну, конечно, из-за криков, но не потому что они ему мешали спать, а потому что Софи явно находилась в беде!

— Чувак, это не шутки, оставь Софи в покое.

— Где Лулианна?

— А зачем тебе? — Майк вдруг напрягся и сам удивился этому. «Какая вообще разница, какие тёрки у него с этой девицей?»

Глаза Колина стали светлее: что-то рассмешило его. Майк опустил глаза и осмотрел себя, свои руки и ноги. «Что он такое увидел?»

— Ты не знаешь, — разочарованно пробормотал Колин.

— Зато я знаю, — донеслось позади них. Все обернулись — в проходе стояла Соника, которая сообщила: — Лулу украли.

Майк засмеялся, настолько абсурдной показалась ему новость. Колин, казалось, удивился: глаза его приобрели сиреневый оттенок. А вот Софи по-настоящему испугалась.

— Какой ужас! — выпалила она.

— Поясни, — потребовал Колин.

— Лулу ушла в библиотеку два часа назад. Но сейчас её там нет. А окно библиотеки открыто. Это всё не просто так.

— Разве феи умеют параноить? — съязвил бессмертный.

— Нет, но…

— Постой, я ведь не сказал, что ты можешь быть не права. Но кто её украл тогда? У неё есть враги?

«Кроме тебя – никого», — подумал Майк, но вслух, конечно же, этого не сказал.

— Я понятия не имею. Но почти месяц назад пропала Корнелия. Это может быть как-то связано?

— Нет, — резко ответил Колин.

— Почему ты так в этом уверен? Ты знаешь, где Корнелия?

— Понятия не имею, но те, кто похитил Лулу, к ней непричастны.

— А кто же тогда мог угрожать Лулу?

— Антинежить.

Глава 13

Они шли и шли по лесу, казалось, уже бесконечно, когда на дисплее наконец появилась одна полоска.

— Стойте, — сказала Лулу. — Здесь есть связь.

— Ну, наконец-то, — произнёс кто-то из сопровождающих. — Мы уж думали, девчонка нас надумала обвести вокруг пальца и удрать.

Лулу набрала номер бабушки за неимением телефона дяди. Послышались длинные гудки. «Что если не возьмёт трубку?» Гудки прекратились послышался шорох.

— Аллёу! — слишком весёлый голос не предвещал ничего хорошего.

— Бабуль, привет, ты можешь позвать дядю Гармена?

— Он сейчас на сеансе. Беседует с доктором МакГроу.

— А ты?

— А мне тоже прописали терапию. Терапию коньяком.

«Вот оно что! Классный доктор».

— Прерви сеанс. Он нужен мне срочно.

— Ну, хорошо-хорошо, я попробую.

Вновь послышался ненавязчивый шорох.

— Лулу, это должно быть что-то просто ОЧЕНЬ важное, потому что если не так, то моё доверие к тебе будет утрачено. — Сказал дядя, — Неужели есть что-то важнее моего излечения?

Кит резким движением выхватил трубку у ундины.

— Слушай меня внимательно, Гармен.

Лулу была готова поклясться, что дядя поперхнулся на том конце провода.

— Ты лидер. Считал себя таковым. И все считали. Но на деле ты всего лишь жалкий трус. Который не то что недостоин быть главой нашего общества и именоваться сифом, но также недостоин и своей жизни. Мы, оставшиеся в живых, вызываем тебя всей нашей общиной на дуэль. Если откажешься, то пострадаешь не только ты, но и все твои родственники один за другим. А начнём мы, пожалуй, с племянницы.

Двое сифов отделились от толпы, расставили руки в стороны, и Лулу увидела, как из центра их ладоней выросли довольно внушительные когти. Сифы приблизились к девочке со злобным оскалом на лице. Лулу ойкнула и попятилась назад. Один из мужчин прыгнул на неё и вонзил коготь ей в плечо. Ундина вскрикнула от боли и попыталась разжать хватку, но в этот момент к ней приблизился второй, занося руку над головой.

Кит дал знак прекратить, и второй мужчина неохотно опустил руку. Когти сами собой втянулись в ладони.

— Мы хотим кушать. Мы уже очень давно не чувствовали вкус крови, — пожаловался он. Первый в свою очередь жадно втягивал носом воздух возле шеи девочки. Лулу прикусила губу, наблюдая за тем, как капельки крови медленно капают из ранки, в которой находился коготь.

— Братья! — Кит оторвался от телефона. — Что гласит основной сифический кодекс? Что людская кровь и кровь любого человекоподобного нечиста и искушает. Нельзя поддаваться соблазну, даже в столь бедственные времена. Иначе она вас погубит. Склоните же колени во имя отказа от крови.

Горстка сифов упала на колени и начала бормотать что-то нечленораздельное на смеси латыни и древневампирского. Сиф, вонзивший коготь в тело Лулу, не опустился на колени, но тоже закрыл глаза и стал говорить.

Кит прижался своим острым ухом обратно к гаджету. Прошло несколько минут прежде, чем сиф повесил трубку.

— Твой дядя сказал, что не будет жертвовать собой ради какой-то паршивой школьницы. — Глаза Лулу расширились от ужаса. — Так что ты нам больше не нужна. Мы-то уж надеялись получить с тебя хоть какой-то прок. Но как заложница ты невыгодна. Так что…

Коготь вонзился ещё сильнее, девочка зажмурила глаза, но Кит прервал свою речь и вскрикнул раньше, чем это успела сделать Лулианна. Она распахнула глаза и увидела, что из его плеча торчит стрела, возможно, не совсем обычная, так как плоть в месте проникновения дымилась и обугливалась вместе с тканью плаща. Кит ранен, но кем?

Из дальних кустов послышался треск и хруст, будто кто-то пробирался к ним на поляну. Затем из зарослей показалось две пары лошадиных копыт, над которыми возвышалось могучее тело кентавра, верхом на котором сидела дама в малиновом плаще с капюшоном, падающем ниже середины лба. Зрячие сифы в один голос воскликнули:

— Лифы!

— Отдайте вашу добычу мне, и мы вас не тронем.

Кит со стоном выдернул стрелу из раны и отбросил её в сторону. Затем коротко и отрывисто захихикал.

— Ну уж нет, Охотница, эта девчонка наша.

— Зачем она вам, если вы не пьете кровь? — поинтересовался кентавр.

— Она не для еды.

— А для пустого пролития крови, — фыркнула Охотница. — Отдайте её нам. Кодекс лифов гласит, что ни одна капля крови не должна пропасть просто так. Всё должно быть выпито подчистую.

Она подняла лук, сжимая шпорами бока непарнокопытного гуманоида. Кентавр тронулся с места, наступая на небольшую группку сифов. Лиф вытащила стрелу из колчана и натянула тетиву, выискивая цель. Сифы начали пятиться и шептаться.

— Вас меньше, чем нас. Отдавайте по-хорошему, иначе вы все погибнете.

— Простите, — подала голос Лулу, которой было действительно любопытно, — но ваш кодекс запрещает пустое пролитие крови. Если сифы умрут, то их кровь прольётся без цели?

— Глупая девочка! — Охотница перестала прищуриваться и с недоумением повернулась к Лулу. — Они, как и мы, вампиры. В наших жилах кровь давно уже загустела и не течёт.

— Но ведь не все сифы – это вампиры.

Охотница ещё больше удивилась и обратилась к Киту с игривой улыбкой:

— Вот как! Вот это компромат. Ваша жертва сдаёт вас с поличным. Это ведь запрещено – впускать посторонних гуманоидов в вампирские общины.

— Лифы тоже не все вампиры. Есть лифы – тёмные эльфы, например. Так и у нас есть сифы – тёмные маги. Наш кодекс не противоречит их нахождению на нашей территории в отличие от вашего.

Охотница фыркнула, кентавр повторил за ней. Лулу подумала, «Как это странно, что один вид в данном случае подчиняется другому на бескорыстном основании. Или лифы платят кентаврам за подобную работу?»

Они подошли к девочке и нацеленный на державшего Лулу сифа лук, заставил того отпустить её. Лулу снова поморщилась от боли и постаралась прикрыть рукой небольшую струйку, которой кровь стекала по руке. Глаза Охотницы сверкнули, она в два прыжка очутилась возле девочки. В один миг Лулу показалось, что сейчас вампирша выпьет всю её кровь, и будет очень больно. Но ничего этого не случилось. Охотница просто приложила пучок каких-то трав к ране и зашептала что-то похожее на:

— Sana etprohibere! Исцели и останови!

Рана на руке будто втянула в себя этот пучок трав, и кровь остановилась. «Вот это магия!»

— Садись, — скомандовала Охотница, указывая на круп кентавра, когда закончила.

Лулу попробовала залезть на кентавра сзади, но тот чуть не лягнул её копытом.

— Мы едва знакомы, а ты уже пристраиваешься тут, — возмутился он в несколько жеманной манере.

Лулу извинилась и осторожно подпрыгнула, опираясь на крестцовую часть существа. Охотница тоже оседлала кентавра одним лёгким движением перемахнув ногой через туловище, придерживаясь за мускулистые плечи. Кит сплюнул, а кентавр вместе с двумя всадниками скрылся в зарослях. Лулу была уверена, что в спину ей смотрит пятьдесят ненавидящих взглядов.

***

Силы покидают всё больше. Бессмысленные, не приносящие плодов попытки пошевелить хотя бы рукой вызывают новую волну утомления. Бессилие, сковывающее всё тело, хуже боли. На грудь словно положили тяжёлый предмет, который невозможно просто так сдвинуть с места. Дышать всё труднее. Принц Сагир распахнул глаза. Перед ним сидел его единокровный брат. Догадаться помутнённым разумом сложно, особенно, когда Колин в маске, но всё же возможно. Парень приложил указательный палец к губам принца.

— Тс-с-с. Ты знаешь, зачем я здесь, — слова отчеканились в голове.

Взмах руки. В темноте что-то блеснуло.

Лазарет остался пустым.

***

— Будем собирать поисковой отряд? — Майк выглядел более, чем серьёзно, задавая этот вопрос. Соника только что рассказала всем собравшимся в холле на мягких диванах о том, что видела ночью в библиотеке.

— Хорошая мысль, — ответила ему фея. — Кто согласен — поднимите руку.

— Я пас, — сказала Софи. — Вначале Корнелия, теперь Лулу. Происходит какая-то чертовщина. Ещё вчера этот Энтони Грин завалился в комнату вечером.

— Да, кстати, мы так и не узнали, что ему было нужно. Просто пришёл, всех напугал и ушёл.

— Он какой-та падазритэлный, йа и сам замэтил, атвичаю, — Феникс для убедительности даже стукнул себя в грудь.

— Что мы знаем об АнтиНежитской Компании вообще? —спросил Майк.

— Что они против нежити, — хмыкнула Соника, выдавая очевидный факт.

— Что они убивают, — прошептала Софи.

— Что там незаконно работает Рыжий Ник, — донеслось издали.

Ребята обернулись и увидели Бофару, которая стояла посередине коридора и придерживала рукой чемодан, явно только сойдя с космолёта. Фея приблизилась к одноклассникам и спросила:

— Что за сыр-бор? И где Лулу?

Ответом последовало молчание, и тогда Бофара всё поняла.

— Мало им моей сестры.

— Ты сказала, что среди антинежити работает Рыжий. Значит, он может быть причастен. Тем более, что он совершил покушение. Давайте его допросим, — предложил Майк.

Пара ударов в челюсть и по коленкам от Феникса, и Рыжий смиренно сел на скамейку, дав спокойно скрутить себе руки за спиной.

Девочки-волшебницы встали полукругом, приняв боевые магические стойки на случай, если Рыжий решит сбежать.

— Итак, дорогой наш, любимый параллельник, — начал Майк. — Я не буду особенно распинаться, тебе надо лишь ответить на один вопрос. Где Лулианна?

В ответ Рыжий плюнул вервольфу в лицо. Майк оскалился и утробно зарычал, почти готовый превратиться от переполнившей его ярости. Феникс ещё сильнее сжал запястья мальчишки, и Рыжий ойкнул.

— Я без понятия, где эта сопля.

— А мы думаем, что нет, — Бофара сощурилась, выискивая лукавство в глазах человечка.

— Что у вас тут происходит? — Зельда появилась, как всегда, совсем не вовремя!

— М-мы, мы это… — начали мямлить некоторые.

— У вас что, намечается несанкционированный митинг? Тогда я с вами! Давно пора свергнуть этого гнусного губернатора.

— Нет, мы не собираемся идти против кого-то пока что, — заверила Софи.

— Тогда я не с вами. А в чём собственно смысл вашего сборища? Подпольный клуб? Так спрятались бы в моём подвале. Сами же знаете, как открыть.

— Это не клуб. Просто пропала Лулу.

— О, что ж, бывает, — старушка пожала плечами.

Затем на глазах у учеников она приподняла шляпу, извлекла из-под неё ромашку, понюхала и побежала прочь от ребят.

— С ней явно что-то не так, — Майк пошевелил ушами, потом принюхался и посмотрел через плечо. Позади него, прислонившись к крашенной в нежно-мятный цвет стене, стояла Фелисити и, как всегда, что-то читала, едва заметно шевеля губами. Поймав на себе взгляд оборотня, она перестала читать, зло посмотрела в его сторону и, захлопнув книгу, двинулась прочь.

«Она с этой зелёной стеной почти сливается. Интересно, связана ли она как-то с помешательством Зельды?»

— Куда смотришь? — спросила Бофара.

— Там была Фелисити, и она что-то читала.

— Ух, ты, как необычно, — саркастически сказала Соника. — Никогда такого не видела.

— Да нет, мне кажется, она могла заколдовать Зельду, чтобы та нам не мешала.

— У тебя уже крыша едет, Читерн. Фелисити никогда нам не помогает. Она сама по себе.

Майк вспомнил, как летом он тоже хотел быть сам по себе и вздохнул. Нет, в этом году ему точно не стать волком-одиночкой.

Вдруг сверху закашлял рупор, который обычно объявлял об учебных тревогах. С мая месяца он ни разу не включался, но вот сейчас оттуда донеслось шипение и треск, а затем рупор обеспокоенно заговорил голосом месье Лавуа:

— Внимание всем ученикам! В школе объявлена экст’генная ситуация. В’геменно зап’гещается покидать здание. Магический альянс ук’гепляет защитный купол в целях безопасности учащихся. Во’гота будут в’геменно зак’гыты. На окна будут опущены ‘гольставни из алюминия. Это вынужденные ме’гы!

Рупор утих.

— Интересно, что случилось?

И словно в ответ из рупора опять крикнули:

— Из больничного ко’гпуса п’гопало ТЕЛО.

Ребята переглянулись и дружно и молчаливо решили, что Рыжий Ник подождёт, а то, что произошло в лазарете, срочно надо проверить.

В больничное крыло их не впустили. Корпулентная гномиха-медсестра встала посередине прохода, загораживая им даже вид через стеклянные створки дверей. Однако краем глаза ребята заметили, как санитарка выбрасывала в чёрный контейнер окровавленные простыни. Софи упала в обморок незамедлительно. Старшая медсестра засуетилась и отвернулась к стальному шкафчику возле поста, из ящика которого достала бутылочку нашатырного спирта и кусочек ваты. Как раз в этот момент Майк прошмыгнул в палату.

Все койки пустовали. С одной, стоящей совсем близко ко входу, совсем недавно сняли постельное белье. «Как раз то самое, которое выбрасывали». Времени мало. Майк подскочил, сел на четвереньки и принялся нюхать. Запаха не было. Точнее, он был, но это запах только тела того мальчика-найдёныша и медицинского персонала. Ничего постороннего. «Чёрт, либо это кто-то из них, либо..» Майка просто осенило. От пришедшего ему в голову озарения, мальчик резко поднялся и стукнулся затылком об дно койки. Глухой звук привлёк внимание санитарки. Эльфийка стояла, уставившись на него в молчании, а он в ответ – на неё.

— Я решил вам помочь убраться. У вас тут пятнышко было.

— Пошёл вон! — завизжала та.

Ещё через секунду уже старшая медсестра развернула своё могучее тело в сторону вервольфа. Майк словно в замедленном действии видел, как та открывает рот и начинает орать. Капельки слюны летели в разные стороны по мере того, как она тяжелым степенным шагом приближалась к нему. Майк вскочил на ноги и побежал от неё прочь. За неимением альтернативного спасения, мальчик сиганул в окно. С третьего этажа.

Оборотень не успел сгруппироваться и приземлился на левую руку. Что-то хрустнуло, и острая боль отдала чуть выше запястья. Майк закусил губу и скрутился калачиком на пожелтевшей траве во дворе.

Старшая медсестра перевесилась через подоконник и начала бранить парня на чём свет стоит.

Спустя несколько минут она же наматывала ему толстым слоем гипс на руку от локтя до пальцев, не жалея материала и не скупясь на силу. «Чёрт, мы теряем время, он же уйдёт, — Майк ёрзал на стуле в приёмной. — Может, попробовать расспросить?»

— Что у вас тут стряслось?

Женщина подняла на него полный ненависти взгляд, но промолчала.

— Я слышал объявление. Кто-то пропал из лазарета.

— Да, — услышал он из угла, где стояла эльфийка-санитарка с ведром дезраствора в руке. — Это правда. Все знают, что мы нашли неизвестного на дороге перед школой. Мы хотели его перевозить уже в нормальную больницу, чтобы о нём там позаботились, но… — она тоже поймала взгляд, полный ненависти, от старшей и смолкла.

— Так он исчез или его убили?

Но санитарка ушла в подсобную комнату, делая вид, что её не касается происходящее. Внезапно отреагировала старшая:

— Исчез. Но его сильно ранили. С учётом, что он был слишком слаб, долго не протянет.

— Вы знаете, куда он подевался?

Медсестра перестала накручивать гипс и посмотрела на мальчика презрительно.

— Если бы это было так хорошо известно, ты бы тут тоже не сидел.

Глава 14

Долгое время Лулу видела впереди себя лишь спину Охотницы и кусты ягодников по бокам. Они ехали по относительно разреженной тропе размеренным шагом в абсолютном молчании. Позади них точно так же верхом на кентаврах восседали другие лифы. Все они держали луки или копья наготове на случай, если встретится враг. Лулу предпринимала бесплодные попытки разговорить Охотницу, но та ей сразу дала понять: обед должен молчать.

Внезапно кентавр резко остановился. Так, что Лулу впечаталась лбом в спину Охотницы, а та, в свою очередь, почти прижалась к спине кентавра.

— Проклятье! — воскликнула она.

— В чём дело? — поинтересовалась Лулу.

— Он услышал их.

— Кого их?

Ответа не последовало, но, подняв голову, Лулу увидела почти прямо над собой то завораживающее своей красотой необычное сияние. Оно было тусклее обычного, едва просвечивало сквозь облака. Охотница грациозно спрыгнула с кентавра, попутно пнув существо в лошадиный бок. Но тот даже не отреагировал.

— Слезай! — скомандовала она.

Лулу перевесила вторую ногу и почти упала, приземлившись на четвереньки.

— Да кто ты вообще такая? — лиф повела бровью.

И тут Лулу выдала фразу, которой сама удивилась, однако потом поняла, что это чистейшая правда:

— Я не знаю.

Охотница обвила своими тонкими когтистыми пальцами запястье девочки и свистом скомандовала своему отряду также покинуть спины кентавров.

— Мужчины абсолютно бесполезны в подобных вылазках именно по этой причине, — она кивнула на остолбеневших кентавров и на пару лифов в малиновых плащах, которые даже и не подумали сдвинуться по приказу предводительницы.

Охотница отвернулась и пошла дальше в чащу, волоча за собой Лулу. Оставшиеся участницы немногочисленного отряда двинулись следом.

— Что с ними стало?

К её удивлению, Охотница пожала плечами.

— Говорят, они слышат какие-то голоса из леса, которые их одурманивают. Наверное, это колдовство. Либо помешательство, что возможно. Мужчины – крайне отсталые и слабые. Слабее нас, женщин. Они больше подвержены подобным психозам.

— Зачем же вы тогда их набираете к себе в отряд?

Охотница едва заметно улыбнулась краем губ вишнёвого цвета, обнажая один из клыков.

— Ты ещё слишком молода, чтобы знать такие вещи, — она немного помолчала, затем продолжила уже немного тише: — Хотя, знаешь, они и для этого никуда не годны. Мертвяки же по большей части.

Они продолжали идти, а тропа становилась все уже. Всё чаще попадались тут и там ямки, коряги, поваленные деревья и старые засохшие кусты. «Южная часть леса?» Лулу готова была поклясться, что двигаются они на юг, однако пейзаж больше напоминал север. В попытке определить направление девочка окончательно запуталась. Затянутое облаками ночное небо совсем не помогало.

— В какую сторону мы направляемся?

— На северо-восток. Уже почти пришли. Ещё немного, и будет пир во славу крови. Потерпи.

Должно стемнеть, так как наступал вечер, однако все вокруг не спешило погружаться во мрак. Сияние с неба было настолько сильным, что освещало природу почти как солнце.

— Мы точно не заблудились?

Вдруг весь их отряд замер. Охотница повернулась к Лулу и дала знак молчать. В тот же миг голова вампирши отлетела с плеч и покатилась в сторону. С глухим стуком притормозив о дерево, Охотница уставилась на девочку немигающими белыми глазами. Тело вампирши упало подле ног ундины, и чёрная жидкость потекла из обрубка шеи. Лулу попятилась, едва сдерживая желание заорать, чтобы не привлечь внимание неизвестных нападавших, и вжалась в ежевичный куст. Больно уколовшись, девочка подпрыгнула и отскочила в сторону, а затем бросилась бежать, куда глаза глядят, подальше от лифов, пока они ещё не хватились ундины.

Спустя какое-то время растительность стала реже. Девочка вышла на небольшую полянку и увидела перед собой небольшое горное озеро. Источник, питавший его, спускался с невысокой скалы, прямо над вершиной которой и было сияние.

Обернувшись, Лулу убедилась, что лифы даже и не заметили её исчезновения, а больше были заняты внезапной смертью Охотницы. Ундина подошла к озеру, и по мере приближения к воде, волосы её начали светиться, и свет этот разгорался всё сильнее. Чем ближе Лулу подходила, тем отчётливее слышала звук лиры, к которой теперь ещё присоединился звон колокольчиков. «Да что же это такое?»

Девочка подошла к самой кромке воды. У берега та была кристально чистая, однако в месте впадения водопада создавалась взвесь из горного напыления и песка, которые перемешивались водой. Лулу посмотрела вниз, на своё искажённое отражение. «Ужас, выгляжу так, будто неделю бомжевала».

Стоило ей так подумать, вдруг нечто вырвалось из пучины вод, обрызгав девочку с ног до головы. Она отпрянула и разглядела в образовавшейся столь внезапно волне чей-то мерцающий силуэт, протягивающий к ней длинные худые руки.

— Ещё одна… Новенькая… — прошептал сладкий и одновременно пугающий голос.

— Кто это говорит?

— Иди… К нам… Дитя…

— Но я не могу. Я же вас совсем не знаю.

Руки скрылись под водой, и волна спала так же резко, как и появилась. А затем возникла новая, выносящая чьё-то тело. «Корнелия», — с ужасом поняла Лулу.

— Спаси… Подругу…

И Лулу, не раздумывая, сиганула в лесное озеро.

Вода была настолько холодной, что обжигала даже будто изнутри, а не снаружи. Корнелия почему-то нигде не просматривалась. И дно тоже. «Странно, мне показалось, озеро неглубокое». Лулу с удивлением обнаружила, что не испытывает потребности в воздухе. «Это тоже странно, но интересно. Пока что такого я не испытывала». Что приятно: в озере можно было спокойно плавать с открытыми глазами. Всё виднелось, как днём на поверхности. В тот же миг перед ней кто-то открыл веки. Жёлтые глаза, скрывавшиеся под ними, были настолько огромными, что Лулу могла бы утонуть в их зрачках, если бы очень захотела. Но она не хотела, поэтому начала грести в противоположную от глаз сторону, рассчитывая добраться до берега.

— Там… ничего… нет… Останься… с… нами, — снова произнёс этот голос, но на этот раз с другой стороны. И Лулу с ужасом обнаружила, что приближается к точно таким же глазам, от которых уплывала.

— Вы меня не проведёте! — крикнула она внезапно возникшей огромной голове.

Справа от девочки распахнулась третья пара глаз, очень рассерженная происходящим.

— Почему… она ещё не в нашей… власти?

— Потому что я не такая глупая, как вы думаете!

Лулу решила попробовать испытать один из ритуалов, который она случайно увидела в библиотечной книге, и который ей очень понравился. «Всё равно нечего терять». Она замерла, расставила ноги и руки в разные стороны в форме звезды и закрыла глаза. А затем, медленно опускаясь на дно, начала громко произносить волшебные слова:

— Ундиа мортем

Фáсиле флюминис

Эго аддуктам

Салуа мáннэ.

(Волна смерти —

Счастливый исток

В миг меня принесёт,

Где спасенье ждёт).

Огромные головы хором взревели так, что всё вокруг начало сотрясаться. Лулу почувствовала, как её тело начинает подниматься вверх с нарастающим ускорением. Девочка приоткрыла глаза, не прекращая произносить слова ритуала. Перед ней находились три женские синекожие головы, которые раскачивались из стороны в сторону с огромной скоростью. Изо всех щелей скалы выходили пузырьки, так что казалось, будто это сами головы их производят. Они открыли свои рты и издавали неприятный звук, напоминающий смесь рычания и стонов от боли. Тела этих дам не проглядывались в связи с отстутвием света на такой глубине.

«Им не нравится то, что я делаю. Я даже не думала, что может сработать». Лулу всё ближе поднималась к поверхности, как вдруг озеро выплюнуло из себя тело Корнелии на поверхность, и та скрылась на воздухе. Оставался всего какой-то жалкий метр, и ундина решила догрести его сама. Изрядно подмерзшие конечности плохо слушались, однако действовать было необходимо быстро, пока эта устрашающая троица не опомнилась.

— Почему… ты от нас… убегаешь? — услышала она за своей спиной. — Почему… она… не поддаётся чарам?

Лулу старалась грести как можно интенсивнее, но поверхность почему-то всё больше и больше отдалялась от неё. Девочку будто засасывало на дно.

— Какая… упёртость… и сила…

Кто-то схватил её за пятку. Вмиг стихли любые звуки. А затем её резко поволокли вниз так, что Лулу даже пикнуть не успела.

Глава 15

Колин Крейвен злился. Завеса уже опустилась на школу, и теперь, если бы Энтони Грин внезапно покинул её, это непременно бы вызвало подозрение. А ему очень срочно нужно было вырваться за пределы ИШДОМС как минимум на работу, как максимум – в своё реальное убежище. Здесь он находился у всех на виду и не мог спокойно чем-либо заняться. А всё эта противная Лоренс, его сестричка. Колин ненавидел её всем тем, что осталось от былого сердца. Так, как может ненавидеть лишь сводный брат сводную сестру. Она раздражала его тем, что показала его слабость, доказала ему то, что никто не вечен, и ничто не бесконечно.

Бессмертный сидел стульчике из светлого дерева в комнате, которая считалась его временным жильем в этом заведении, пребывая в полном одиночестве. Джексон упорхнул в своё новое тайное место под самой дальней лестницей, где он мог спокойно творить, не отвлекаясь ни на кого и ни на что. Колину же было абсолютно нечем заняться. Его заряд полностью обновился: он выспался накануне, а в еде совсем не нуждался. Каролина предпочла общению с ним разбор книги на древнеегипетском, которую ей одолжила одногруппница Абай Бенихекет. И как Колин ни порывался помочь ей освоить столь сложную письменность, Каролина наотрез отказалась, аргументируя это тем, что привыкла добиваться всего сама в этой жизни.

Он думал о том, что пустил одноклассников Хэтчер по ложному следу. Конечно же, он знал, что пропажа Лулу никак не связана с АНК. В конце концов, он сам работал на них и всегда был в курсе их деятельности. И Лулу точно не находилась в штабе. Там вообще сейчас никто не находился, потому что сам Колин сидел в школе. А без него не обходился ни один забор сил. Ведь только он мог прочувствовать ту тонкую грань, когда силы на исходе, но жертва ещё может продолжить своё существование как человек. Другие бы не поняли и просто лишили бы жизни невиновного. Колин не мог этого допустить.

И не то, чтобы у него развито чувство справедливости. У бессмертного вообще, по сути, нет чувств. Ну, по крайней мере, так все думают, даже он сам. Просто Колин сам когда-то являлся невинной жертвой и знал, что это чувство – не из приятных.

О том, где на самом деле находилась Лулу, ему дела не было. Сбежала и сбежала. Даром, что Хэтчер. При воспоминании своей прошлой пассии, Рубине, ему каждый раз становилось очень горестно – то жалкое человеческое чувство, что пока ещё не стало ему чуждым. И каждый раз, когда образ красноволосой ведьмы всплывал в его памяти, парень старался переключить своё внимание на что-то другое. Чаще всего на работу.

Но увы, именно сегодня, работой он заняться не мог, а потому действительно заскучал. Глаза его затянулись серебристой дымкой. В руке он зажал чёрные перчатки, которые довольно часто носил с собой на всякий случай. Теперь же он их смял в некое подобие шара и бросил в стену. Перчатки отскочили, словно были упругими в действительности, а не по волшебству, но затем шмякнулись на пол, каждая распластавшись в своём углу. Бессмертный откинулся на спинку стула, отчего тот отчаянно скрипнул, а затем краем глаза посмотрел под кровать. Там лежал продолговатый футляр. Колин отвернулся и изобразил нечто подобное на человеческий вздох. Не хотел он вспоминать о прошлом. Зачем везде брать с собой вещи, которые лишний раз напоминают о нём – он и сам не понимал.

В дверь легко, но уверенно постучались. Впрочем, тому, кто стоял за ней, никаких приглашений не требовалось. Лоренс ворвалась в комнату, как ураган, сметающий всё на своём пути своей яростью. Девочка, расставив руки в позе ласточки, пронеслась по направлению от двери до окна, мощным потоком воздуха сбрасывая все мелкие и незакреплённые предметы с полок и шкафов. Колин смотрел на это всё с любопытством. Когда Лоренс закончила, она повернулась к братцу. Кукольные кудряшки растрепались, бантик слегка съехал набекрень, но ей это даже шло. Эдакая «мисс Зло-2012 в детской категории».

— Куда ты его дел?

— Не понимаю, о чём ты, сестрёнка, — взгляд Колина оставался холодным и спокойным, однако в серой завесе начала проблёскивать голубые огоньки.

— Это ТЫ убил его! Не отпирайся, ты не докажешь, что это было не так. В лазарете есть камеры.

Колин усмехнулся, встал со стула и подошёл к письменному столу у левого края подоконника. Открыл верхний ящик, в который обычно складывают тонкие тетради и письменные принадлежности, и извлёк оттуда несколько катушек плёнки. Затем неспешно подошёл к Лоренс и протянул их ей. Лоренс явно удивилась, но это действие её ещё больше разозлило.

— Я профессиональный преступник. Думаешь, я не позаботился о такой важной вещи, как камеры? Глупышка.

Лоренс вспыхнула в буквальном смысле этого слова. Вся её голова сперва заискрилась и занялась синим пламенем.

— Я НЕ ГЛУПЫШКА. Никогда не называй меня так, — кричала девочка, с каждым словом всё больше повышая голос. В стенку деликатно постучались соседи, и Колин, не страшась огня, подошёл к сестре и ласковым движением заткнул ей рот.

— Будешь так орать – надену маску. Как на Сагира и всех остальных. Ты меня поняла? Не ты одна умеешь шантажировать. Daemonum potestatum, — произнёс он уже внутренним голосом, а затем схватил Лоренс за руку, и они покинули комнату.

***

— Хочешь поговорить — начинай диалог спокойно и не на виду.

Они спешно спускались по тёмной лестнице в подвал. Очутившись внизу, Лоренс почувствовала себя неуютно.

— Мне страшно, — пискнула девочка.

— Где сфера, Лоренс? Я знаю, что у тебя её сейчас нет.

Лоренс присела на корточки и сжалась в маленький комочек, зажмурившись.

— Что, без неё ты уже не чувствуешь себя такой всемогущей? — Колин схватил её за светлые кудряшки и намотал их на кулак, пока та не вскрикнула. — Куда ты её спрятала, дрянь?

— Ты плохой, — захныкала она. — Плохой братик.

— Что, Сагир был лучше, не так ли? — при упоминании его имени Лоренс громко всхлипнула и вытерла рюшчатым рукавом блузки слезы. — А нет его теперь. — Колин грубо толкнул девчонку на пол, отпуская волосы. — Пойми, — сказал он уже мягче, — у тебя теперь никого нет ближе меня. Просто осознай это. Посмотри на ситуацию моими глазами. И тогда ты всё поймёшь. — Он приблизился к тихо плачущей сестре. — Ты вся в моей власти, — прошептал он девочке на ухо.

Внезапно позади скрипнула дверь. Чёрт, он мог бы это предвидеть! Вслушиваясь в шаркающие шаги, Колин осознал, что к плачущему ребёнку будет много вопросов. Тогда он отнюдь не бережно взял коленку сестры и ударил о бетонный пол помещения. Лоренс вскрикнула от внезапной боли и зашлась слезами ещё больше, попутно замахиваясь маленькими кулачками на бессмертного.

— Кто здеся? — спросил хриплый голос. Из полумрака выплыла сутулая фигура в рабочем костюме. — Я здеся трубы пришёл починять, — чуть громче сказал он. — Шо-та случилось, малясь? — поинтересовался он.

— Нет-нет, моя сестричка просто баловалась, забежав сюда, и разбила коленку, — Колин щерился во все свои идеальные тридцать два зуба. — Маленькая проказница. Мы уже уходим, простите за беспокойство, — он подхватил на руки брыкающуюся девочку и двинулся в сторону металлической лестницы.

— Ай-яй-яй, — сантехник схватился за голову, — вот я разиня! Надо ж, конечно, это, запирать двери на замок-то, ну, — он уныло оглядел опустевший подвал, который по совместительству был бойлерной. — И теперича кровяку надо оттирать будет. — Он неспешно подошёл к месту, где сидела Лоренс, встал на четвереньки и принюхался. — Молодéнька ещё, вкусна, свежа, шо за красавишна!

В темноте блеснули его хищные клыки. Новообращённый нашёл свою первую жертву.

***

Корнелия проснулась от того, что изрядно замёрзла. Она прямо-таки прозябла, лежа на жухлой осенней траве, покрытой утренней росой, которая от холода превратилась в иней. «Надо было всё-таки взять тот прелестный кардиганчик из бутика. Как раз для такого случая».

Девушка привстала, обхватив себя руками за плечи в попытках согреться хоть немного. Ещё бы она не замёрзла! Когда фея шла на свидание с Брайаном, стоял по-летнему тёплый вечер, поэтому Корнелия надела лишь полупрозрачный кроп-топ и короткую юбку, едва достающую до верхней трети бедра – настоящий писк моды!

Тут в её глуповатой голове внезапно пронеслась почти что умная мысль: «А где я?»

«И где Брайан?»

Она испуганно приложила ладонь к лицу, подумав, что могло произойти что-то непоправимое и украдкой заглянула под подол юбки. Трусики были на месте, не порваны и не испачканы. Корнелия облегчённо выдохнула и сразу забыла про Брайана. Мало ли таких ещё будет!

Она встала, пошатываясь, и ощупала карманы. Вот гад! Всё-таки кое-чего не было на месте: мобильника. Корнелия пошарила даже по задним карманам и заглянула в лифчик, а потом обыскала близрасположенные кусты, но устройство нигде не находилось. «Неужели-таки спёр?» Фея недовольно цокнула язычком и принялась усиленно думать.

— Бли-и-ина, ну всё-таки где я? — она покружилась на месте, не взлетая, так как промерзшие крылья отказывались работать. — Это похоже на лес.

Корнелия наугад выбрала направление и решительно пошла в противоположную от гор сторону. Пробравшись через ягодники и пару раз при этом ободравшись об острые колючки, она очутилась на небольшой опушке. И вскрикнула от ужаса. Прямо перед ней лежала чья-то уже начавшая гнить женская голова.

«Интересно, ей можно помочь?»

Поборов отвращение и дикий, подкашивающий худые коленки, страх, Корнелия крадучись приблизилась к голове и осмотрела её. Если бы фея была хоть капельку поумнее, она бы догадалась, что женщина когда-то была вампиром. Но ничто не отозвалось в её пустой голове на бескровное создание с лежащим неподалёку осиновым бумерангом, до которого не смог дотронуться ни один из лифов. Девушка вздохнула и брезгливо подобрала замеченное орудие. Осмотрела его и выдала вслух:

— Это игрушка, — фея размахнулась и бросила бумеранг в чащу леса. А затем отправилась дальше, двигаясь уже на юго-запад. Через несколько минут её что-то больно ударило по голове.

— Ау-у-у, — Корнелия озадаченно потёрла образующуюся на затылке шишку. К своему невероятному удивлению она увидела под ногами тот же бумеранг. — Кто швыряется? — возмущенно крикнула она в пустоту. Конечно же, ей никто не ответил. — Я бросаю в последний раз. Не шучу, — пригрозила фея и точно с таким же размахом кинула бумеранг вдаль.

По мере продвижения, лес становился всё более густым, и то тут, то там попадались лиственные растения. Её опять что-то стукнуло по голове. Корнелия не успела защититься и после удара просто зажмурилась. Рука потянулась к месту ушиба, а глаза посмотрели вниз. Фея просто взбесилась. На земле опять валялся тот же самый бумеранг.

— Это что, колдовство что ли?

Ответом на этот раз было снова молчание. Корнелия двумя пальцами подняла вещь и осторожно положила оружие в задний карман юбки. «Всё равно её теперь только на выброс после ночи в лесу»

Спустя долгие полтора часа она наконец вышла на шоссе. Девушка встала на трассе и принялась голосовать. Машин не было. Однако ей повезло, и вскоре показался лиловый пикап. Стекло рядом с местом водителя опустилось, и кто-то из машины громко свистнул.

— Эй, красотка, сколько? — из окна высунулся бородатый мужчина с блестящей серьгой, болтающейся на мочке уха.

— Что? — крикнула Корнелия, не понимая.

— Ну сколько на пятерых выйдет?

— Пятерых? — Корнелия всё ещё ничего не понимала.

— Да ладно-ладно, мы любые деньги можем заплатить, — голос шел из кузова. Корнелия увидела там троих парней. — Тачка, вишь, хорошая, не бедные типа, — повторил один из пассажиров.

— Мальчики, а вы можете меня подвезти до школы? — спросила фея, играясь с волосами. «Как бы этот парик ещё и не слетел».

— До школы? — поинтересовался третий парень из кузова. — Ты чо, училка что ли? Я люблю ролевые игры. Накажи меня за двойку, отправь на отработку, — начал нараспев говорить он. Все пятеро дружно рассмеялись.

— Нет, я не учительница. Я это, в третьем классе.

Лица парней резко вытянулись. Водитель дал по газам и как можно скорее поехал прочь, оставив за собой лишь пылевой вихрь. Корнелия закашлялась: дорожная пыль попала ей в нос. «Какие глупые нынче мужчины пошли. И бестактные».

Глава 16

Утром Гармен проснулся, как всегда, не очень рано, но залёживаться в постели надолго не стал. Несмотря на то, что мужчина являлся вампиром, всё-таки восемнадцать лет своей жизни он прожил как человек. Ольга приучила его вставать по утрам, несмотря ни на что. Это уже стало привычкой.

В дверь позвонили. Матери дома не было – она ушла на рынок, поэтому открывать в любом случае пришлось бы вампиру. Он встал с дивана, стоящего в большой комнате, которая теперь ещё и была его спальней, и подошёл к двери. Заглянул в глазок – пусто. На лестничной клетке он никого не обнаружил. «Быть может, это к Оливии, но кто-то узнал, что её дома нет».

Мужчина провернул два раза ключ в замочной скважине – старая металлическая дверь отворилась. Из кладовки по направлению к кухне тихо просеменил пёсик Бонифаций. Пробегая мимо Гармена, он замедлил шаг и потянул носов воздух, сквозивший из образовавшейся щели. А затем вдруг сгорбился и прибавил ходу на кухню. «Собака боится – это странно».

Гармен вышел в общий коридор и осмотрелся. Ничто не выдавало того, что кто-то тут стоял пару минут назад. Кроме одной детали. Прямо перед его ногами стояла небольшая коробка с прикреплённой к ней листком. Гармен присмотрелся: на нем было написано кривым почерком: «Посылка для дражайшего Гармена». Вампир нахмурился, поднял коробочку и быстро вернулся обратно в квартиру. Присел снова на диван и распечатал посылку. Из коробки посыпалось множество мельчайших осколков от зеркала.

— Чёрта-с два! — громко выругался он.

Из коробки пахло мертвечиной, причём изрядно подгнившей. От того, что Гармен попытался вскрыть наклейку из скотча, вся конструкция развалилась и содержимое незамедлительно покинуло своё убежище. На голых коленях вампира лежал дохлый голубь со свёрнутой шеей. В виске птицы копошились белёсые червячки, всё тело приобрело характеристику трупного окоченения. На шее висел маленький жёлтый клочок с короткой заметкой: «Ждал вестей?» Гармен брезгливо скинул птицу на ламинат, а под ней обнаружил холщовый мешочек, перевязанный длинной тесёмкой. Вампир развязал её и обнаружил внутри комья промёрзшей твердой земли. Он высыпал содержимое мешочка так же на пол и на дне обнаружил ещё записку: «Догадайся, откуда!»

Смутные сомнения закрались в его мозг. Гармен обдумывал телефонный звонок, который совершили по отношению к нему позавчера. «Сифы? Но как они узнали, где я живу? На коробке даже не указали адрес».

В дверь снова позвонили. Гармен вздрогнул, осторожно подошёл к двери и посмотрел в глазок. Увидев Оливию, облегчённо выдохнул и отпер замок. Увиденное поразило его. Руки её были связаны, а слезящиеся глаза молили о пощаде. Вокруг матери стояло пятеро мужчин в чёрных плащах.

— Вы её не убьёте, — спокойно сказал им Гармен. — Кодекс.

— К чёрту кодекс, Гармен, — из-за спины одного из мужчин проковылял навстречу вампиру Кит. Он встал перед ним и посмотрел снизу-вверх. При виде Кита у Гармена всегда складывалось ощущение, будто он общается с ребёнком – настолько тот был невысокого росточка. — Семья нашего врага – наши враги. А врагов надо уничтожать. Даже если прольётся кровь.

— Сам придумал новое правило кодекса?

— Ты больше не с нами. На тебе даже нет плаща.

Только сейчас Гармен понял, что стоит в одних трусах на лестничной клетке и разговаривает с пятью представителями лесной секты, которые взяли в заложники его мать. Он усмехнулся: до чего странная ситуация!

При упоминании плаща сифы все как один сильно вздохнули от удивления, приложили четыре пальца левой руки к губам, присели на корточки, а затем встали.

— Что это за фигня? — Гармен смотрел на всё происходящее с недоумением поверх своих очков.

— Мы предлагаем обмен, — Кит не обратил внимания на его вопрос. — Мы оставляем в живых твою мать в обмен на тебя.

— А можно вообще оставить всех в живых? Вы просто уйдёте и не будете нас донимать анонимными звонками, посылками и угрозами?

— Нет. Либо ты, либо она. Твоя племянница для тебя не представляла ценности, поэтому от неё мы незамедлительно избавились. И решили, что помогут только более радикальные меры. А ты никого не любишь так же сильно, как свою мать.

Гармен столкнулся взглядом с Ольгой. Её брови сдвинулись как можно ниже, рот искривился в недовольной гримасе. «Чёрт, эта тупая Лулу. Она же её внучка». Вампир отвёл взгляд и изобразил что-то похожее на вздох.

— Ладно, выбора у меня нет, отпускайте её и вяжите меня.

Он покорно протянул руки, сжатые в кулак.

— Пусть вначале оденется, — произнёс один из сифов. — Мы не поведём его через всю эту урбанизированную местность в неглиже.

Кит задумчиво потёр подбородок своей почти детской ручкой, а затем обратился к Ольге:

— Ты же ведьма.

— Ундина, — поправила старушка.

— Без разницы. Колдовать умеешь? Вот наколдуй одежду.

Ольга высвободилась из хватки двух державших её сифов и, гордо подняв голову подошла к сыну. Подняв правую руку на уровне торса вампира, а левую опустив на уровень бёдер, она начала круговыми движениями водить ладонями в воздухе, нашептывая заклинание.

Вокруг Гармена появилось неяркое свечение, которое поглотило его полностью. Затем, когда всё померкло, он предстал перед сифами в одежде: простые брюки и тёмная куртка с капюшоном и длинными полами. Если не вглядываться слишком внимательно, издалека можно признать в нём как сифа, так и обычного гражданина. Гармен ухмыльнулся, а Ольга отвернулась от него.

— Ты мне больше не сын, — бросила она короткую, но такую горькую фразу.

Кит засмеялся, и остальные сифы подхватили его смех. Гармен выглядел потерянно. Ольга скрылась за дверью. Сифы схватили его за запястья и повели к лифтовому холлу. Один из сопровождающих нажал на кнопку вызова, когда послышался звук хлопающей двери. К ним вышла Ольга с рюкзаком на плечах.

— Куда ты собралась, мать?

— На поиски своей внучки.

Сифы вновь засмеялись, Гармен недоуменно спросил:

— И ты вот так вот поедешь в Безмолвный лес? Совершенно одна?

— Не поеду, а полечу. Метла-то мне на что?

***

Новая партия уже должна была скоро прибыть по месту назначения, однако Колин был фактически заперт в школе и ничего не мог с этим сделать. Он бродил по коридорам, и пытался придумать, как ему скрыть своё отсутствие, чтобы никто не заметил ничего подозрительного. «Массовый гипноз? А что если кто-то зажмурится в этот момент? Или не попадёт в поле действия, потому что будет далеко? Нет, этот вариант невозможен. Но должен же быть выход!»

Его сотовый разрывался от поступавших звонков нового дилера пейотлей, который, возможно потерялся в Андеадлинге и никак не мог найти нужную квартиру. А хозяин дома отсутствовал.

Колин решил нанять нового поставщика, поскольку Рыжий Ник и без того привлекал к себе слишком много внимания после того подрыва в дендрарии. «Это же надо было додуматься: скрыть кражу пейотля взрывом нимерия!»

— А я ему и говорю: блин, да ты бы голограмму себя сделал, ну точно никто не заметит отличий, — донеслось до ушей бессмертного. Колин обернулся и увидел Майка, который что-то оживлённо рассказывал своему другу. В глазах Колина мелькнула искра. Он приблизился к ребятам, накинув на себя максимально дружелюбный вид.

— Майк, дружище, привет! И тебе привет, парень, имени которого я не знаю, — поздоровался он с мальчиками.

— Фэнэгз, — Феникс протянул руку, а Колин её пожал.

— Я Энтони Грин, очень приятно, — идеально улыбнулся Колин. Майк скрестил руки на груди и нахмурился.

— Чего тебе, Тони? — подчеркнул он его имя.

— Можно тебя на минутку, Майк?

— Я с тобой дел иметь не хочу.

— А дел иметь и не нужно. Ты мне только подскажи кое-что. Математическое. А то я гуманитарий, ни черта не понимаю, — засмеялся он.

Добродушный тон бессмертного и перспектива показать свою крутость в том, в чём, по-видимому, не разбирается сам Колин Крейвен, соблазнили вервольфа и он, пораскинув мозгами, согласился.

— Ладно, показывай, что там у тебя.

Они отошли в сторону, и вся беспечность Колина растворилась без следа. Он понизил голос и заговорил абсолютно серьёзно.

— Мне нужно сбежать из школы.

— Ну а я-то тут при чём? — усмехнулся вервольф. — Ты же можешь уйти прямо сейчас.

— Да, но мне нужно сделать это как можно более незаметно. — Колин приложил указательный палец к губам, призывая Майка снизить тон диалога. — Я слышал, ты что-то знаешь про голограммы.

— Знать-то знаю, но не создаю.

— Но может, ты сможешь подсказать, как их сделать.

Майк подумал. У него имелась одна идея, но делать что-то просто так Колину…

— Слушай, я знаю способ. Но он очень рисковый для моей шкуры и не факт, что получится. Что я получу взамен на выполнение твоей просьбы?

— Я могу оставить тебя в покое навсегда.

Майк ещё раз подумал.

— Ты умеешь привораживать существ?

— Я не ворожей, — опешил от такого вопроса Колин. — Я даже не маг, чёрт возьми.

— Эх, вот это облом, конечно. Тогда так: ты отстаёшь от меня навсегда и принесёшь с воли шаурму.

— Сколько штук? — вздохнул с облегчением Колин. Всё оказалось гораздо проще.

— Сколько сможешь унести. Желательно разных вкусов.

***

Пробраться в комнату девочек не составило труда. Соника проводила этот дождливый вечер в баскетбольной секции от невозможности пойти на площадку для скейтинга. Софи же занималась в художественном клубе и тоже отсутствовала. «Хорошо, что Лулу пропала. Нет, ну плохо, конечно, но мне вот хорошо: в комнате пусто», — подумал Майк.

Вервольф перелез через подоконник и спрыгнул. Голубой ковёр поглотил шум от ботинок. Мальчик подошёл к шкафу и наугад распахнул одну из створок. И попал в нужную. Большинство полочек было завалено всевозможными пикающими и мигающими штучками, а совсем не одеждой. «Хм, что же из этого голограф? Майк порылся на той полке, до которой мог достать, не вставая на стул. Там валялись какие-то детальки для скейта, очки ночного видения, светящиеся камни в плотных прозрачных капсулах (один из которых Майк непременно прикарманил), новёхонькая рация без антенны и еще всякие мелкие полезные штучки.

«Чёрт, Соника довольно высокая. Наверняка она прячет голограф на самой верхней полке». Майк пододвинул стул к шкафу и осмотрел верхнюю полку. На ней лежал блестящий новый шлем, зелёная трубка непонятного назначения, банка со светодиодными лампочками, устройство для снятия отпечатков, катушка неоновых ниток и пара приборов, которые выглядели как продолговатые палки. Майк взял одну из них.

— Приветствую вас новый пользователь! — заговорил приятный женский голос из палочки. — Какую укладку вы хотите сделать сегодня?

— Тьфу ты! — выругался Майк и положил палку на место. — Никуда от этой бабской фигни не деться.

Он взял другую палку. Когда Майк коснулся датчика отпечатка пальца, из другого конца палки показалась циркулярная пила, которая с характерным жужжанием чуть не оттяпала волку половину загипсованной руки.

— Чёрт побери! — он швырнул устройство вглубь полки, свалившись со стула. Оборотень отдышался и закрыл глаза. «Если бы я был голографом, куда бы меня положила моя хозяйка?» Распахнул глаза, Майк понял, что смотрит на идеально белую коробку под кроватью Лулианны. «Ну, конечно. Меня бы спрятали под кровать соседки по комнате».

Майк вытащил коробку, на которой красивыми блестящими буквами было выведено: Holografic JRVI-10. Осторожно распечатав упаковку, мальчик извлёк тяжелый продолговатый предмет, напоминавший расчёску по форме. Только в том месте, где у расчёски зубчики, имелась зеркальная поверхность, разделенная на фасетки. Майк пошарил в коробке в поисках инструкции. Пробежав глазами, он разочаровался. «Блин, всё на английском – ничего не понятно. Придётся брать всю коробку. Пускай этот придурок переводит сам, раз ему так нужно».

***

Наконец Колин увидел, как оборотень прыгнул с подоконника третьего этажа на траву, удерживая здоровой рукой коробку. Бессмертный возмутился.

— Зачем ты взял всё? Девчонка заметит пропажу.

— Я не мог иначе, — объяснил Майк, поднимаясь с корточек. — Инструкция на английском – я ничего не понимаю.

— Вот тупица! Впрочем, какая мне разница? В случае чего всё равно будут считать виноватым тебя.

Парни двинулись по направлению к беседке в игровой зоне, чтобы укрыться от дождя и при этом не привлекать лишнего внимания. Колин извлёк из коробки инструкцию и пробежался глазами.

— Так, давай-ка, я буду переводить, а ты настраивать эту штуковину.

— Идёт.

— Нажмите кнопку пуск. Это где такая? — Колин поднял наивно-голубые глаза на Майка, державшего голограф.

— Уже нажал.

— Лампочка индикатора должна гореть бирюзовым цветом. Это что такое?

— Уже давно горит. Мы только включили прибор, ещё ничего не сделали. Читай дальше.

— Выберите на сенсорной панели пункт «сканировать образец» и наведите на предмет, голограмму которого вы хотите воспроизвести. Что такое сенсорная панель?

Майк с нескрываемым раздражением вздохнул и большим пальцем правой руки не глядя нажал на одну из кнопок. А затем направил стеклянную поверхность на Колина. Парень поднял руки вверх, будто сдаваясь.

— Ладно-ладно. Тут ещё написано: «Внимание: чем больше объект, тем больше требуется времени для сканирования. Если объект живой, и вы хотите записать его движение, нажимайте кнопку «сканировать объект» каждый раз при смене действия до того, как индикатор погаснет или изменит цвет». Я забыл, что такое индикатор.

— Блин, чувак, не бери в голову. Стой спокойно. Можешь помахать руками для убедительности. Сейчас я тебя запишу.

Майк снова навёл голограф на Колина. Тот улыбнулся, прошёлся взад-вперёд по беседке и в конце помахал рукой.

— Для записи речи нажмите кнопку «звук».

Майк тронул эту кнопку, а Колин сказал пару фраз, характерных для Тони.

— Для наложения звука на кадры нажмите «монтаж».

Майк всё смонтировал, а затем нажал кнопку воспроизвести. Колин увидел самого себя, расхаживающего по беседке и говорящего милые фразочки. Да, пусть копия немного просвечивала, но если особо не всматриваться, то можно было подумать, что всё как надо.

Колин почти с восхищением посмотрел на проделанную работу, пожал Майку руку своей вечно холодной кистью и уже поспешил обращаться для проникновения в собственноручно созданный портал, когда волчонок его остановил.

— Помни о шаурме, — строго сказал он и Колин растворился.

Майк скрестил пальцы в надежде, что ничего не придётся объяснять Сонике и что лаваш будет сырным.

Глава 17

Вокруг было темно, мокро и не очень приятно. Лулу очнулась так же внезапно, как и попала сюда. Она попыталась оглядеться, однако единственный источник света, находившийся почти прямо перед ней, не настолько был ярким, чтобы она могла что-то рассмотреть в этом полумраке. Девочка приподнялась на локтях и пощупала поверхность под собой. Влажно и склизко. «Где это я?» Последнее, что она помнила – как нечто утаскивало за ногу её на дно.

Ундина попыталась встать и выпрямиться, но стукнулась макушкой обо что-то твердое. «Так, в полный рост встать не получается». На полусогнутых ногах она ощупала «потолок». «Это что-то твердое и холодное. Похожее словно на… фарфор?» Девочка встала на четвереньки и поползла к источнику света по скользкой поверхности, надеясь, что она не окажется чем-то живым.

Блекло светящийся шар размером с её голову предстал перед Лулу. Она попыталась его поднять или хотя бы сдвинуть, но он будто прилип. Сам шарик был неровной формы, но с гладкой поверхностью, белого цвета с лёгким перламутровым оттенком. «Если бы всё не было настолько странно, я бы подумала, что это жемчужина внушительных размеров, а я… внутри моллюска!»

И тут Лулу подумала, что это вполне может оказаться правдой. Всё сходится: фарфоровый, а точнее сказать, перламутровый «потолок» есть ничто иное как внутренний слой раковины животного. А тем, на чём девочка стояла на четвереньках, была его нога.

«Очень странно. Моллюски –фильтраторы. Я не могла попасть через его жабры внутрь. Но если я между его створок, то получается меня кто-то сюда засунул. Но не сидеть же мне и куковать, пока этот кто-то вернётся? Надо попытаться вызволить себя самой». Однако, Лулу понимала, что не сможет выбраться отсюда, просто разжав створки. Моллюск большой, значит и мускулистая нога, которая частично удерживает створки, тоже сильная. Придётся действовать как-то иначе. И Лулу решила заморозить внутренности моллюска. Воды предостаточно, она и так довольно холодная, надо лишь ещё немного её остудить. «Если Лили может управлять льдом, то чем я хуже? Лёд – это ведь тоже вода».

Сперва ундина попыталась применить какое-нибудь из известных ей заклинаний. Но на ум не приходило ничего стоящего. Их пока не учили ни заморозке, ни даже просто заклинанию понижения температуры. Девочка фыркнула, вспоминая Трукуленту. «Да уж, с таким преподавателем хорошо будет, если мы вообще хоть чему-то научимся, кроме резьбы по дереву».

Лулу пораскинула мозгами ещё какое-то время и наконец решила попробовать одну вещь, которая могла сработать. Она села вниз, скрестив ноги в позе лотоса, зажмурилась и постаралась сосредоточиться на своих ощущениях. «Мне нужно тепло». Она буквально убеждала свой организм вобрать в себя всё тепло, которое хоть как-то имелось вокруг. Вначале эффекта не было, но позже девочка почувствовала уже привычное ей знакомое покалывание на кончиках пальцев. Затем ундина ощутила, что покалывание становится горячее, и тепло поднимается уже выше, покрывая не только кончики пальцев, но и всю кисть. Никто не знает, сколько Лулу просидела так, забирая тепло от моллюска и постепенно нагреваясь сама, вот только животному это явно не понравилось. Через какое-то время Лулу почувствовала качку. «Он пытается убежать в более теплое место. Надо его остановить». Но Лулу не знала, как воздействовать на того, у кого нет мозга и повлиять на окружение, будучи сама запертой внутри существа, тоже не могла. Тогда она громко крикнула, решив, что это напугает моллюска и собьёт с толку. Так и вышло. Моллюск остановился, но ещё и потому, что вместе с криком девочка выпустила часть тепла.

«Вот блин. Ну что ж, надо более постепенно. А то ещё и сама загореться могу». Так прошло ещё немного времени, пока Лулу не осознала, что вокруг неё температура близится к тому, чтобы пересечь ноль в отрицательном направлении. Вода частично начала замерзать даже между створок!

А ундине только это и надо было. Управляя небольшим потоком воды, она направила кусочек льда прямо в место скрепления створок между собой. Моллюску это тоже явно не понравилось. Вот только сделать он с этим ничего уже не смог. Лулу сильно прижимала кусочек замерзшей воды к мышцам животного, блокируя ему возможность к передвижению. Хватка, удерживающая створки, ослабла и на противоположном конце девочка увидела просвет. Она сразу же метнулась туда, просунула руки в зазор и, слегка поднапрягшись, высвободила себя, выкатившись кубарем на придонный песок.

Здесь было ещё темнее, чем внутри моллюска, который, кстати, непременно поспешил убраться восвояси, как только столь непокорная жертва попыталась его заморозить. Девочка проводила его взглядом и попыталась осмотреться. «Надо было и жемчужину с собой прихватить». Она поискала в песке подходящий по размеру камешек и, направив на него правую руку, прошептала:

— Lux!

Камень не засветился. Лулу повторила попытку с другим, и третьим, но заклинание не сработало ни в одном из случаев. «Похоже, что здесь все световые волны поглощаются. Как бы там сказал Бизер? Он бы наверняка сказал что-то про абсолютно чёрное тело». Но, конечно, это не могло быть оно, ведь Лулу могла спокойно видеть свою руку и окружающий песок вокруг на расстоянии этой самой руки. Тогда от нечего делать девочка выбрала направление наугад и медленно побрела по песку. Потом она поняла, что плотность воды всё же не позволяет ей это делать в обычном темпе и решила поплыть. А вот плылось очень легко, будто по течению. И вскоре девочка почувствовала, как пространство вокруг становится светлее и появляются кое-какие небольшие водоросли. И ещё она заметила, что вода стала будто солонее. А потом она увидела что-то большое и красное.

— Это… коралловый риф?! — сказала она вслух от удивления.

Лулу ускорилась и вскоре оказалась рядом с кораллами. Она потрогала их острые, окостеневшие щупальца.

— Точно. Настоящие кораллы.

Они были самых разных размеров, цветов и форм. А между ними плавали причудливые яркие рыбки. Дышать здесь труднее, чем на дне озера. Девочка была уверена, что сейчас она далеко от первоначального «приземления».

Проплывая мимо рифа, она заметила, что в одном месте кораллы редеют и образуют своеобразный провал. Лулу приблизилась к нему и потрогала один, самый разросшийся, белый коралл. И тотчас риф пришёл в движение. Словно купол, скрывающий нечто под собой, риф раскрылся и течением девочку понесло внутрь образовавшегося проёма. А она и не особенно сопротивлялась.

Оказавшись внутри, Лулу почувствовала, что риф сошёлся обратно как ни в чём не бывало, а она стоит посередине длинного скалистого коридора круглой формы с светлеющим кругом в конце. Девочка двинулась к нему, вдруг осознав, что она идёт, а не плывёт, как раньше. И дышать стало более свободно, а руки больше не коченеют от холода.

Она двинулась вперёд по этому странному коридору, напоминавшему несколько малиновых цилиндров, вставленных друг в друга, пока не услышала голоса впереди.

— Квазинго миями-хами? Хуринго микоми-сами, — произнёс басистый голос.

Лулу увидела проход, ведущий в просторную залу, обставленную в морском стиле. У одной из сводчатых стен прямо из песка возвышалась перламутровая платформа, на которой находилось нечто подобное трону, сделанное полностью из раковин моллюсков, похожих на встреченного Лулу ранее. На троне сидело неизвестное Лулу существо, предположительно мужского пола. Туловище выше пупка имело вид крепкого пожилого мужчины с седыми волосами, покрывавшими голову, подбородок и грудь. А всё, что было ниже, то, что должно было быть ногами, было заменено на чешуйчатый рыбий хвост бирюзового оттенка. На голове у существа была диадема из блестящих камней, а в правой руке оно держало золотой трезубец.

Ундина прижалась к полукруглой стенке коридора и затаилась.

— Ормала-вармала!

Существо разговаривало с кем-то, кого Лулианна не могла видеть со своей точки. И этот кто-то был явно немногословен.

— Чу! — вдруг заговорило существо на совершенно понятном Лулу языке. — Кто-то спрятался неподалёку. Разыщи!

Тот, кто доселе был невидим Лулу, показался в проёме. Это тоже было существо, неизвестное Лулу по форме, однако напоминавшее ей одноклассника Фреда, только в другой одежде и более взрослое. Существо смотрело на неё немигающими выпуклыми глазами и протянуло перепончатую руку по направлению к ней. По выражению лица нельзя было оценить враждебность существа, однако Лулу, переборов страх, сделала шаг вперёд. Существо испуганно попятилось и зашевелило беззвучно блестящими губами. Лулу сделала ещё шаг навстречу, выходя из своего не самого надёжного убежища, приложив руку на область сердца в миролюбивом знаке.

— Я не враг вам, — осторожно сказала она, не уверенная в том, понимают ли её.

Существо на троне повернуло голову в её сторону и с интересом рассматривало пришелицу.

— Ведьма, — констатировало оно. — Что ведьма забыла в обители морского царя Ахелоя Тленоутаракани Эскобелискуари?

«Морского царя? Ну и ну! Куда же меня занесло?»

— Я случайно к вам забрела. Я была в лесном озере, но потом что-то пошло не так и, видимо, меня унесло к вам.

— Лесное озеро, — Ахелой словно пробовал слова на вкус. — В Велиску Натамаре?

— Возможно. Я не знаю, что это.

Царь встал со своего трона и поплыл к девочке, не касаясь песчаного дна.

— Ты понимаешь меня, дитя? — будто бы удивился Ахелой. — Велиску Натамаре – бескрайний лес на нашем языке. Конца и края ему нет. И создан он не нами. — Он подплыл к девочке вплотную, пристально заглядывая ей в лицо. — Откуда ты?

— Оттуда, — Лулу махнула рукой в сторону коридора, по которому шла несколько лет назад. Я из города Андеадлинг.

— Андеадлинг, — повторил за ней Ахелой. — И что же неизвестная ведьма из поселения с трудновыговариваемым названием Андеадлинг забыла в моём чертоге?

— Я честно вам отвечаю, ваше Величество, — вдруг вспомнив этикет, сказала Лулу и присела в реверансе. — Имеет ли смысл рассказывать вам всю историю от начала до конца?

— Можно, — разрешил царь, поведя бровью.

Тогда Лулу рассказала о том, что учится в школе, откуда её похитили. И как она оказалась на дне озера, а затем внутри моллюска и после приплыла в обитель царя, миновав скалистый риф. Царь слушал её и то и дело причмокивал губами да поводил бровями, будто удивляясь всё больше и больше.

— Какие странности! — наконец сказал он. — Ты не ведьма, дитя. Ты не смогла бы дышать в моём озере Киванукоримани.

— Это ваше озеро? А что тогда за страшные три головы там обитают, которые пытались съесть меня и ещё одну девочку из школы?

— Мы не в озере, но в подземном проливе, соединяющем озеро с морем Ворвонн. А что до голов, как ты их назвала, это мои дочери-сирены, дитя, — вдруг сказал Ахелой. — Пейсиноя, Аглаофа и Телксиепия. У меня много дочерей. По всему земному диску. Но эти самые близкие мне, старшенькие.

«Ух ты, значит, та статья из библиотеки о древней Греции частично правдива. По крайней мере имена совпадают. Он сказал про диск. Странно, но ведь Земля круглая».

— А они умеют играть на лире и флейте? — осторожно поинтересовалась Лулу, чтобы подтвердить догадку. Ахелой интенсивно закивал головой из стороны в сторону, видимо, в знак подтверждения.

— Да-да. Пейсиноя играет на кифаре, это разновидность лиры. А Телксиепия – на флейте. Откуда ты знаешь?

— Интересовалась этим вопросом. Простите, а что, сирен и вправду много? И чисто теоретически они могут быть и на других планетах.

— Что такое планета?

И они ещё долго беседовали. Лулу рассказала Ахелою, что такое Солнечная система и как устроена наша галактика. Рассказала о существовании других галактик и упомянула планеты Дельту и Хандроз, Фудланд и Ф.А.В., Ликвор и Дзэн, и летающий остров Бенефицикс – словом, все те места Вселенной, о которых она сама уже успела услышать. Царь слушал её с превеликим удовольствием. Подданные царя наблюдали за ними с неприкрытым удивлением.

— Давненько у меня не было гостей сверху, — задумчиво почесал он бороду. — Слишком устарело моё представление о мире. Последними гостями были какие-то мужчины на деревянном корабле, они рассказывали про какую-то Грецию, показывали мне шкуру золотого барана с места под названием Кавказ и почему-то говорили, что из моря Ворвонн легко попасть в какую-то Антлантиду, куда они и держали путь.

Лулу засмеялась про себя. «Теперь понятно, откуда у него в голове дискообразная Земля и крутящийся небесный купол над головой».

— Это, наверное, было золотое руно, та шкура. Очень ценный исторический экземпляр.

— Возможно, — снова задумался Ахелой. — Он был похож на маленького мальчика, когда ему рассказывали о чём-то, что он не знает. — Вот мы всё говорим с тобой и говорим. А я никак не могу понять, кто ты такая. Тебе ещё ни разу не потребовался кислород в той концентрации, что есть над водой. Кто ты и откуда ты, девочка?

Лулианна вздохнула и сказала:

— Честно говоря, понятия не имею. Меня называют ундиной, так как мой папа – маг, а мама – сирена.

Услышал последнее слово, Ахелой подскочил в полный рост и хлопнул в ладоши.

— Сирена! Ты гибрид. Вот почему… почему ты здесь. Озеро, в котором живут мои дочери соединяется с коралловой пещерой через подземный проток. Я очень удивился, когда увидел тебя, одну здесь. Ты не испугалась моих дочек, умудрилась выйти от них живой и еще добралась во дворец. Удивительно!

— А ещё не была съедена моллюском, — Лулу рассмеялась.

— В тебе течёт моя кровь. Раз ты дочь одной из сирен, возможно, ты моя пра-пра-пра-пра-наследница или даже внучка. Как зовут твою мать?

— Амасталия. Она Дельтянская сирена, королева.

— А, сирена одной из планет, о которой ты мне рассказывала. Интересно.

Старик-сирен задумался, поглаживая свою длинную седую бороду.

— Никогда бы не подумал, что мои потомки так далеко расселятся, — пробормотал он. — Знаешь, что? Тебя надо вернуть на поверхность. Но не могу же я отпустить родственницу без подарка!

Своей морщинистой ладонью он взял Лулу за руку и повёл за собой. Они спустились ещё ниже по витиеватой лестнице, пока не очутились перед мраморной стеной.

— Хеалоха инсикаликаа, — сказал он громогласно. В тот же миг стена разверзлась, открыв им пещеру, содержимое которой на миг ослепило девочку. Камни. То были разноцветные драгоценные камни всех форм и размеров, всех пород, которые только можно было представить и обнаружить на Земле. Лулу с нескрываемым шоком осторожно ступила внутрь с открытым ртом.

— Вау-у, — только и смогла выдохнуть она.

— Я очень богатый морской царь, — гордо сказал Ахелой. — Мои подручные целыми днями добывают камни в разных уголках мира, а затем приносят их все сюда, в мою коллекцию.

— Вы коллекционер? А я вот марки коллекционировала, когда у бабушки жила. И наклейки, со Смешариками. Вообще коллекционирование – классное хобби. Нумизматы на этом даже деньги делают неплохие. Хотя у вас тут и так целое состояние.

— Выбирай любые, дитя. Можешь унести столько, сколько сможешь. Мне действительно ни к чему такое огромное богатство. А вот вам, верхним жителям, есть куда применить его на пользу.

Лулу с интересом разглядывала камни, и вдруг обернулась.

— А вам, вам никогда не хотелось хотя бы раз взглянуть на жизнь над водой?

— Я рад был бы, но, — он отодвинул длинные пряди своей бороды, обнажая под ней жабры, рядком располагающиеся в межрёберных промежутках.

— Вы бы не смогли дышать, — с досадой подытожила Лулу.

— Сирены пошли дальше, чем мы, морские жители. Они приспособились к двойной жизни, приобретя лёгкие.

— Вам, наверное, очень грустно.

— Нисколечко, дитя. Иногда бывает одиноко, признаюсь. Дочки редко заглядывают. Приводи друзей, если захочешь.

— Обязательно! Спасибо вам огромное.

Она быстро схватила кристалл в виде ромба цвета красной сливы и небольшую светло-розовую жемчужину. На миг всё исчезло.

***

Бескрайнее пшеничное поле. Солнце почти зашло за горизонт. Сильный ветер колышет свободную майку и волосы. Стая ворон пронеслась справа стремительно и внезапно. Стояла оглушительная тишина.

Гулкий стук, заставляющий ворон кружить в небе все быстрее и быстрее в странном, не поддающемся описанию, ритме. Сперва он медленный, затем скорость всё больше и больше нарастает. Вороны уже не просто кружат, они пляшут. Пляшут и крылья их становятся чёрными плащами, а не опереньями.

Они не летают – они прыгают вокруг костра в безумной пляске. А стук всё приближается и набирает интенсивность. Последний раз. Всё стихло. Солнце село и наступил мрак.

Откуда-то сверху раздался раскатистый глас:

— Семь кристаллов ты соберёшь — Путь истинный свой найдёшь. Первый кристалл теперь уже есть Значит, осталось всего их лишь шесть. Сила твоя бесконечна и чиста, И преумножить её можно быстро. Кристаллы цветов небесной дуги По всему свету поди собери.

Провал куда-то вниз, в пустоту. Через пшеницу, через землю, которая буквально ушла из-под ног.

***

И вот она уже снова под водой. Лулу выбежала из пещеры, не осознавая, что только что произошло, притормозив рядом с морским царём. Он знаком показал ей остановиться и указал рукой на небольшую выбоину в стене возле лестницы. Сама стена мерцала голубым блеском и издалека напоминала водопад.

— Встань сюда, дитя, — приказал он. Лулу послушно встала около расщелины. — Сейчас я научу тебя одному трюку, но ты должна будешь его использовать очень осторожно и во имя блага. И только при острой необходимости.

Тут глаза у Ахелоя закатились так, что стали видны одни лишь глазные яблоки. Он издал странный звук, похожий на монотонное мычание, затем повторил его снова. Лулу стало немного не по себе, так как старик-сирен пробыл в таком состоянии несколько минут. Затем, не возвращая глаза в исходное состояние, он медленно произнёс на одном звуке:

— Вытяни-и руку вперёд, как я-а, — он поднял левую руку тыльной стороной вперёд.

Лулу поспешила повторить за ним, переложив камень в другую руку.

— Не-ет. Держи камень в той руке, которую поднимаешь.

Ундина послушалась и выставила руку с кристаллом вперёд. На лице у Ахелоя вдруг загорелись маленькие звездочки возле скул и одна большая — на лбу.

— За-акро-ой гла-аза, — пропел он. — Предста-авь ме-есто-о.

Лулу закрыла глаза. Как только картинка пропала она вся обратилась в слух, и, что удивительно, получила гораздо больше ощущений. Ей почудилось, будто она плывёт по воде. Холодные струи омывают её кожу нежно и легко. Пение Ахелоя раздавалось ещё громче, будто в глубине её сознания.

— Ом-ом-мм. Бом-м-м, — звенел голос в её голове. Странные ощущения наполнили её разум и тело. Будто она растворялась. Это было не больно, даже немного приятно. Лёгкое покалывание поднималось от ступней всё выше. Щекотно стало на уровне шеи. Лулу открыла рот в безмолвном крике, и её куда-то словно стремительно понесло так, что она не успела даже вдохнуть.

***

Светает. Лёгкое дуновение ветерка колышет непослушные волосы ржаного цвета. В Безмолвном Лесу по-прежнему тихо.

Глава 18

4:48 по Бухарестскому времени (смещение UTC +2), г. Бистриц, Трансильвания…

Время ещё даже не близилось к рассвету, но шторы из плотной ткани уже надёжно скрывали комнату на первом этаже роскошного замка. Сама комната представляла собой будто бы нежилое помещение: абсолютная темнота, тишина и пустота. В самом дальнем углу комнаты молодой вампир уютно расположился в обитом чёрным бархатом кресле с резными подлокотниками. На один из этих подлокотников, не снимая обуви, он лихо запрокинул ногу, раскачивая ей в такт музыке, гремевшей в наушниках, подсоединённых к Айподу, который вампир держал в руках. Хлопнула дверь парадного входа. Но вампир этого не почувствовал: он продолжил пританцовывать под музыку с закрытыми глазами ещё интенсивнее.

В смежном с комнатой коридоре проскользнула чья-то тень. Она двигалась прямо навстречу вампиру, и намерения её были отнюдь не добрыми.

Перед сидящим нарисовалась фигура другого вампира. Он попытался докричаться до первого, но тот даже не повёл глазом.

— Somebody save me from this nightmare…[1] — пропел он и вдруг почувствовал, что его плечи резко взмывают вверх. Пришлось открыть глаза. Прямо перед носом на него неотрывно смотрел кузен Оскар и тряс его. И явно хотел ему что-то сказать. Молодой вампир снял наушники.

— …ты когда-нибудь вытащишь эту хрень из ушей? — почти проорал он.

— А?

— Ура! Ура! Я смог достучаться до Рулина, — Оскар отпустил кузена и дважды хлопнул в ладоши. — Нам надо с тобой поговорить.

— Постой. Погоди. Что ты здесь делаешь? — Рулин всё ещё ничего не понимал, ловя эйфорию от прослушивания альтернативного сингла.

— Я ищу тебя. Разговор важный и срочный. Важнее, чем твои песенки.

— Что может быть важнее песенок?! — возмутился кузен. — И мой вопрос скорее посвящался тому, что ты делаешь здесь, в Румынии? Как ты вообще сюда попал? Ты же должен быть в Андедлинге. Это же другая страна! Это полторы тысячи километров, в конце концов.

— Я прилетел.

— На самолёте?

— Нет, в форме летучей мыши, — спокойно ответил Оскар и примостился на соседнее кресло у окна, положив ногу на ногу. Рулин вытаращил глаза.

— Ты умеешь обращаться в летучую мышь? А почему я этого не умею?

— Вот об этом я и пришёл поговорить. Точнее будет сказать, что это частично взаимосвязано.

— Я тебя слушаю.

— Итак, по традиции вампиры начинают переговоры издалека, но я не совсем вампир, как ты знаешь. Я не был рождён им, как Готика, и не был обращён, как ты. Поэтому я могу спросить прямо в лоб, как это сделала бы моя прошлая сущность. Какого хрена новообращённые рыскают по моему кладбищу?!

Рулин вытаращил на кузена глаза и при этом вжал шею в поднятый ворот своей кожаной курточки. Подняв левую руку, он пощупал бритый ёжик возле ирокеза.

— А я-то тут при чём? — постарался сделать он как можно более непринуждённый тон.

— Ко мне даже жалобы из Совета Губернатора и школы поступали. Мол, вот вы, вампиры, встали на опасную дорожку, нарушаете договор между кровеносителями и кровепьющими. Меня даже бывшая заподозрила в том, что я пью людей, и стала моей бывшей из-за этого. Ушла к какому-то смазливому гитаристу с радужными глазами, — Оскар поморщился.

— Погодь, а чё за договор? — вампир подтянулся в кресле, сев прямо, выражая таким образом интерес к рассказчику.

— Эге, ты же вроде не сильно моложе меня. Неужели не слышал?

Рулин отрицательно покачал головой.

— Не очень давно, а точнее, одиннадцатого апреля тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года была подписана Андеадлингская конвенция между кровеносителями, в большинстве своём представителями были маги, и кровепьющими, то есть нами. Они обязались нам поставлять через сотрудников Научного Института Исследований донорскую пакетированную кровь. А впоследствии разработали генномодифицированные семена мунинги, известной так же как кровавое дерево, дающей кровавый сок, — при упоминании Научного Института голос Оскара пропитался внезапной горечью, но он быстро отогнал грустные мысли. — После этого договора мы должны были прекратить рейды на смертных жителей Андеадлинга и близлежащих городов, а также всех колоний Дельты и самой Дельты. На которой я никогда не был, но если буду, то и там не отведаю человечины.

— Ну так я же в Румынии, — улыбнулся Рулин. — Значит, на меня эта ваша конвенция не действует.

— Ты был в Андеадлинге и причём совсем недавно.

— Как докажешь?

— Вчера ко мне на кладбище припёрся мужик. Простой такой, в рабочем комбинезоне. Я его раньше на кладбище не видел и недавних захоронений тоже не проводил. Я сразу смекнул, что это новенький. Его ломало. Он носился по кладбищу с безумными глазами, в которых светилась лишь одна мысль – жажда. Он будто иссыхал на глазах, хрипел и лязгал клыками. Если бы он не бегал, ему было бы гораздо лучше. А так он терял и силы, и концентрацию – два самых важных параметра для вампира. Его мог привлечь запах человеческой крови. Всё-таки, у меня там трупы повсюду, есть и с ранениями, — Оскар провёл языком по сухим губам. Получился не самый приятный звук. — После этого он выскочил на дорогу и побежал в сторону школы. Он пытался пробиться через барьер, который установила накануне администрация, но у него не вышло. Тогда он побежал в сторону торгового центра на Главной Авеню. Я, даже не вешая замок на калитку, понёсся за ним. Благо что ночь, посетителей в ТЦ – пять человек да собачка сутулая. Ну, он поднялся на третий этаж, где фудкорт, потребовал там в «быстром питании» крови, конечно же. Напугал кассиршу так, что та аж поседела на глазах.

— Ну, а я-то тут при чём? — прервал его Рулин.

— Слушай дальше. В общем я его поймал и напоил. Предварительно я из дома взял с собой часть ствола мунинги. Не самой свежей, но для него и такое сошло за милую душу. Он выпил, и я попытался его разговорить. И знаешь, что я узнал?

— Что?

— Что он сантехник. И что SoundGarden[2] – лучшая группа на свете.

Рулин хотел засмеяться, но вовремя передумал, проследив за тем, как Оскар нахмурил брови.

— Я, конечно, всякое повидал за сто сорок восемь лет. Но откуда простой сантехник из Небыля может знать про SoundGarden? Нет, безусловно, группа старая. Но вампир-то новообращённый. И я так прикинул, сколько из Андеадлингских и других близрасполагающихся вампиров слушают подобное? И знаешь, сколько я насчитал?

— Сколько? — почти шёпотом спросил Рулин.

— Нисколько. И это я ещё себя посчитал и Каролину.

— Ты что, не слушаешь SoundGarden? Но это же лучшая гранж-группа двадцатого столетия! Они наряду с Nirvana и Alice inChains являются первооснователями этого жанра.

— Вот ты и спалился, брателло. — Оскар пропустил через свои неработающие лёгкие внушительный поток воздуха, изобразив вздох, и встал. Затем прошёлся до дверного проёма, ведущего в соседнюю залу. — Где дядя?

— Граф Дракула уехал по делам с Алирой, Вероной и Маришкой.

— Это ещё кто? — опешил Оскар.

— Его невесты.

У Оскара отвисла челюсть в форме буквы «о», а руки разошлись в стороны сами собой.

— И давно он помолвлен?

— Нас ещё и даже в задумке не было.

— Хм, почему я об этом не знаю? И почему он не женат тогда?

— Не может выбрать, — пожал плечами Рулин. — Каждая борется за его давно остановившееся сердце с бóльшим усердием, чем другая. Все стараются ему угодить, и все хороши.

— Облом, — раздосадовано сказал Оскар. — Выходит, зря я летел сюда полночи.

— Оскар, мальчик мой? — донеслось откуда-то сверху.

На мертвенно бледных губах Оскара замерла ехидная улыбка.

— Ага-а, — протянул он и посмотрел на Рулина. Тот испуганно вжался в кресло так, что оно заскрипело, поджал колени и лишь таращил свои белесые глаза на кузена.

— Да, дядя Влад, я здесь.

— Elevate etvenite susum![3]

Оскар прошмыгнул в смежную комнату, которая являла собой предбанник с лестницей и поднялся на второй этаж по старым каменным ступеням.

Наверху, на совершенно обычной, но изысканной кровати сидел, укрытый пышным одеялом уже немолодой мужчина. Его бледную кожу покрывали морщины, на вытянутом треугольном подбородке виднелась редкая бородёнка с проблесками седины. В комнате было бы почти темно, если бы не свет ночника над кроватью. Вид графа слегка угнетал племянника. «Он давно не охотился. Почему?»

— Oskar, me puer![4]

— Bonum nocte, patruum. Veni loqui ad te de uno quaestio.***[5]

— Me puer, nemo sic loquitur! Ubi sunt vestrymores?[6]

Рулин стоял за дверью и вслушивался в разговор. Он мало что понимал на латыни, хоть и жил в замке с графом Дракулой уже несколько десятков лет. Со своим приёмным отцом он обменивался лишь несколькими базовыми фразами, необходимыми для понимания каждому вампиру, который хочет продлить свою вечную жизнь на неопределённый срок. Оскаров монолог длился, казалось, целую вечность. Граф слушал племянника и ни разу не перебил. Затем сказал знакомую Рулину фразу:

— Sic, intelligo te[7].

Послышались глухие шаги, затем дверь спальни распахнулась — показался сперва Оскар, а затем и сам граф Дракула в полном обмундировании.

— Rulin, te non dico, quod erit hospites. Male, filius meus.[8]

— А?

— Он говорит, что нельзя не предупреждать о гостях, Рулин, — перевёл ему Оскар.

Глаза графа неодобрительно сверкнули. Он понял, что Рулиновы успехи в латыни оставляют желать лучшего.

— Ille morabatur cum nobis ad paucos dies.[9]

— Я останусь у вас на несколько дней. И да, завтра мы с дядей полетим охотиться. А ты будешь тухнуть здесь, — он надавил Рулину на кончик носа, как маленькому. Вампирёныша это просто взбесило.

— Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось тусить со стариками. Вы оба скучные и глупые. Старые старпёры.

Оскар быстро перевёл эту фразу графу, но тот почему-то не рассмеялся в отличие от Оскара. На ломанном русском он с расстановкой произнёс:

— Я считать, Рулин необходимо отправить.

— Куда? — опешил подросток.

— В интернат для таких неуправляемых как ты, — сообщил ему Оскар. — У нас в Андеадлинге есть просто замечательная школа. Тебе там о-о-очень понравится. И я рядом всегда буду следить за тобой. С кладбища по соседству.

— Меня? В школу-интернат? В эту дыру, откуда ты родом? Я ни за что не поеду!

— А кто у тебя спросит?

***

Партия была доставлена вовремя. В северной части Андеадлинга недалеко от станции под огромным камнем лежал целый пакет с кактусами. Но Колину никак не удавалось сдвинуть его с места.

— Проклятье! — выругался он вслух. — Кто так делает-то, ну?

«Даже бессмертным не всё под силу», — подумал он. Тут он совершенно случайно услышал как кто-то фальшиво мурлычет какую-то весёлую песенку, не попадая ни в одну ноту.

— Трондюр и готу-у-у, — раздалось совсем рядом.

Колин поморщился, почесал ухо, словно пытаясь избавиться от этого ужасного звука и шмыгнул за ближайшую к нему объёмистую берёзу для скрытности.

— Ах, какой замечательный день! — произнёс высокий мужской голос. — Ох, какой чудесный подберёзовик!

Колин почувствовал мощные шаги, от которых почти сотряслась почва рядом с его укрытием. «Чёрт, он идёт сюда!» Парень прижался спиной к дереву, чувствуя, как мир вокруг него приобретает светлый оттенок. Минус его необычных глаз был в том, что смена цвета заставляла его воспринимать картину окружающего мира в этом оттенке. «Чёрт, неужели мне страшно?»

— Полезай-ка скорее ко мне в корзинку, — странник, видимо наклонился к грибу, что сорвать, и в этот момент Колин осмелился повернуться. Они уставились друг на друга на долю секунды, глаза в глаза, а затем грибник подпрыгнул, забрасывая корзину куда-то высоко-высоко, сопровождая действие громким криком:

— Ой-ой-ой, мамочки!

Колин рассмотрел его и удивился. Это был рослый, коротко стриженный подросток в ношеной одежде зелёно-коричневых тонов. Он был крепко сложен, но очень напуган. Страх бессмертного прошёл совсем. «Да он же совсем глупенький! Сколько ему? На вид лет четырнадцать».

— Эй, чувак, — Колин выпрямился и подошёл к закрывшему лицо грибнику. — Я тебя не съем.

Мальчик открыл один глаз, раздвинув пальцы рук.

— Ты не вампир? — удивился он.

— Нет. Я даже не оборотень. Я человек, — он осторожно приближался к мальчику так, чтобы тот даже не почувствовал, пристально заглядывая тому в открытый зелёный глаз.

***

Крис почувствовал, как уже знакомое ему тепло разливается по телу. Он сразу же расслабился, опустил руки, встал прямо. На душе стало так спокойно и светло. Ему показалось, что вокруг танцуют бабочки. Мальчик улыбнулся и попытался поймать одну.

Перед носом что-то щёлкнуло.

— Очнись!

***

«Блин, неужели ему так мало нужно, чтобы загипнотизировать? Он же выглядит таким огромным!»

— Привет, — поздоровался мальчик, напрочь забыв, кто перед ним. — У тебя всё хорошо?

— Мне нужна твоя помощь.

— Какая?

— Видишь вон тот большой камень? Сможешь его поднять?

В тот же миг Колин увидел, что камень взлетел по меньшей мере на метр в воздух. А парень ведь даже не пошевелил рукой. «Ого, маг земной силы. Давно я их не видел. А этот ещё и довольно сильный».

— Вот так? — робко спросил паренёк. — Я могу и руками…

— Нет-нет, не надо руками. Ты молодец. Спасибо. Подержи его так ещё несколько минут, мне надо кое-что достать.

— Я молодец, — обрадовался волшебник. — Надо людям помогать всегда, — он широко улыбнулся.

«Просто святоша, не иначе как мой конкурент за место в раю», — ухмыльнулся про себя Колин. Он быстро подошёл к ямке под камнем и извлёк оттуда увесистый пакет, набитый кактусами. В этот же миг маг побледнел и чуть не уронил камень на Колина. Не уронил бы, конечно, но тот заметно пошатнулся.

— Эй-эй, полегче, — «Я хоть и бессмертный, но боль-то иногда чувствую».

— Это… те самые… пейотли. Нельзя-нельзя, — волшебник с силой бросил камень, сел на корточки и опять закрыл лицо руками.

— Эй, ты чего? Не реви только, ладно. Хочешь я тебе один отдам? — Колин даже не знал, почему он это спросил. — Погоди, а откуда ты знаешь об этих кактусах?

— Это плохие кактусы. Они идут на плохие дела. Из-за них я связался с неприятным колдуном.

— Каким ещё колдуном?

— Он длинный и тонкий.

«Тано, — вдруг пронеслось у Колина в голове. — Чёрт, этот придурок привлёк ненужных свидетелей».

— Что он с тобой сделал? — вежливо поинтересовался Колин, хотя ему на самом деле и так было интересно.

— Он успокоил меня, — он открыл вдруг лицо и посмотрел на Колина своими чистыми травяными глазами. — Прямо как ты.

«Ох, чёрт!»

Внезапно его новый знакомый вскочил на ноги и стиснув челюсти выдернул дерево с корнем. Не без помощи магии, безусловно. Он сжал кулаки и устремил свой взгляд полный ярости на несчастную берёзу. Дерево затем раскололось в щепки, и те разлетелись в разные стороны, задев даже Колина. А волшебник тем временем принялся за другое дерево.

— Почему… все… пользуются… добротой? Не хочу быть плохим!

Сосна отправилась вслед за берёзой.

— А-а-а-а, — закричал колдун, словно ему было очень больно. Затем повалился на колени, тяжело дыша. — Простите, деревья, — тихо сказал он. Лицо его сморщилось, готовое расплакаться.

«Вау, какой чувствительный». Из рукава кожанки бессмертного выполз Василиск. Внезапно откуда ни возьмись из леса выскочил красный горностай и прыгнул на ужа.

— Кусь! — сказал горностай.

— Хс-с-с, — ответила ему змея.

«Эге, это его питомец», — понял Колин. Он ласково протянул руку, разнимая животных.

— Ури-ур, крр-хссс-ку-кр, — нежно сказал парень горностаю. И заметил, что волшебник, как заворожённый смотрит на его действия. Горностай отстал от ужа и спокойно сел на руку Колина, несмотря на холод, исходящий от него самого. Колин встал и подошёл к мальчику.

— Держи. И лучше не отпускай его одного бегать вот так в лесу. Мало ли какой оборотень встретится.

— Ты понимаешь язык зверей, — парень явно был шокирован.

— Я понимаю множество языков. И язык твоего Пади в том числе. Имя он мне сам сказал.

— Здорово! Может быть, ты не такой уж и плохой, как мне показалось. Я вот слышу растения. Не всегда, но иногда получается. Когда ярость застилает мне мозг, я ничего не вижу и не слышу. Мне стыдно.

— Мне тоже, — вдруг неожиданно сам для себя сказал Колин. — Мне не стоило тебя огорчать. Понимаешь, эти кактусы помогают мне жить безбедно. Они мой способ заработка. Я живу совсем один.

Парень ошеломлённо посмотрел на бессмертного.

— Совсем-совсем один? И тебе не грустно? Ты можешь жить у нас. Будет весело!

— Боюсь, твой брат будет этому не рад.

— А-а откуда ты знаешь, что у меня есть брат?

— Я многое что знаю о тебе, Крис, смотря на тебя прямо сейчас. Ведь я, — он сделал многозначительную паузу, — твой ангел-хранитель.

Колин едва сдержался, чтобы не засмеяться от реакции Криса. Тот округлил глаза, а рот его принял форму буквы «о», при этом руки сами собой разъехались в стороны. «Вот дурень! Он даже более наивный, чем Лоренс. Будто ему не четырнадцать, а в два раза меньше».

— В любом случае ты такой добрый. Очень добрый, Крис. Ты мог бы мне помогать гораздо чаще.

Крис замялся.

— А-а разве ангелам нужна помощь? Разве вы не всемогущи?

— Я не совсем обычный ангел. И пока я тут, на земле, присматриваю за тобой, ты мне поможешь. Потому что иначе нельзя, Крис. Иначе всё будет плохо. И строгий Гадриэль накажет тебя.

При слове «накажет» Крис содрогнулся.

— Гадриэль – это…

— Серафим. Высший ангел.

— Ох. Ну, это… я не знаю. Надо у Мако спросить. Он всё знает. Он же старше.

— Ты уже взрослый мальчик и сам в ответе за свои действия.

— А помощь, она как-то связана с этими кактусами?

Колин коротко кивнул, закрыв глаза. «Что же он такой ломака?»

— Ты получишь и свою долю. Тебе не нужно будет участвовать в боях без правил.

***

Слова незнакомца словно эхом отразились в голове Криса.

— Тебе не нужно…

— Что-что я должен делать?

— Ничего сложного. Ты будешь мне помогать находить эти кактусы. Если потребуется, то в другой части света тоже. Я доставлю тебя туда. Если потребуется поднять что-то тяжёлое, я вновь обращусь к тебе. И да, ты получишь свою долю, я повторю. Никакой бедности, Крис. Никаких изнурительных тренировок. Никакого тирана-Мако.

— Но-о-о... я люблю Мако, он же мой братик.

— А я люблю свою сестру, — вдруг злобно бросил парень. — И мне нужно её обеспечить. А такая простая работа с кактусами поможет жить безбедно нам всем. И мне, и тебе, и Лоренс.

— Ну, это… я стесняюсь. Вдруг кто увидит.

— Никто.

Парень вытащил что-то из заднего кармана брюк и бросил на землю. В тот же миг в пожухлой траве образовалась приличная дыра.

— Вау-у, это что, портал?

— Да, это обычный способ перемещения для меня. Ну что, вступишь на мою сторону? На мою тёмную сторону.

***

Администрация школы не хотела впускать Корнелию в четыре часа утра внутрь, поэтому Корнелии, не имеющей при себе ни документов, ни денег, ни даже телефона, пришлось провести остаток ночи прямо под открытым небом!

Вначале раздосадованная девушка уселась прямо перед кованой оградой, но прутья сильно врезались в спину. К тому же было довольно холодно, и фея нашла укрытие в дупле замшелого дуба на углу. Там было тепло, сухо, немного затхло, но вполне бы сошло для того, кто уже нормально не ел и не спал несколько суток. И Корнелия, переборов свою брезгливость, завалилась там спать.

[1] Строка из песни группы Three Days Grace - «Animal I Have Become»

[2] Американская рок-группа из Сиэтла, образованная в 1984 году, играющая в стиле гранж, пользовавшемся большой популярностью в первой половине 90-х годов. Их, как одних из родоначальников стиля, относят к «большой четвёрке» сиэтлского гранжа

[3]— Поднимайся ко мне наверх! (лат.)

[4]— Оскар, мой мальчик! (лат.)

[5]— Добрая ночь, дядя. Я пришёл к тебе обсудить один вопрос. (лат.)

[6]— Мой мальчик, так никто не начинает разговор! Где твои манеры? (лат.)

[7]— Да, я тебя услышал (лат.)

[8] — Рулин, ты не сказал о том, что будут гости. Плохо, сын мой. (лат.)

[9]— Он остановится у нас на несколько дней (лат.)

Глава 19

— Лулу-у, — раздался истошный женский крик вдалеке.

— А? — девочка обернулась на источник звука.

— Лу-лу-у, — донеслось более отчётливо и громко. — Девочка сложила руку козырьком передо лбом. Это помогло заметить, как к ней кто-то сломя голову приближался бегом. Она стояла на открытой местности почти возле дороги перед заливом так, что видно фигуру было хорошо.

— Бабушка?

— Лулу! — теплые ласковые объятия укутали девочку. Худощавые ручонки нежно водили по волосам. — Внучка! Я так переживала. Где ты была? Почему не отвечаешь на звонки?

— Бабуль, тут столько всего произошло. Пойдём куда-нибудь, я тебе всё расскажу.

И тут совершенно внезапно с неба начали падать первые снежинки. Они кружились в воздухе и не спеша опускались на увядшие придорожные травинки. Лулу подставила ладошку и поймала одну из них.

— Какое сегодня число? — спросила она.

— Тридцатое октября, малышка. — И тут Лулу впервые осознала, что она стоит в тоненькой футболке посреди промерзающего леса напротив бабушки в пуховике, и обхватила себя за плечи.

— Меня не было в школе больше двух недель, — она заглотнула ртом воздух, пытаясь привести в порядок свои мысли. — Как будто одна ночь прошла… — Она развернулась в сторону леса. — Да что же за место такое заколдованное?! — Девочка повернулась обратно к бабушке. — А что ты здесь делаешь?

— Тебя ищу, — виновато и в то же время горделиво ответила ей бабушка. — И как видишь, мне это удалось. Секундочку, — ундина опустила свой набитый доверху походный рюкзак и, открыв верхний карман, извлекла из него серый свитер. — Вот, это тебе. Я вязала по вечерам перед костром. Догадывалась, что будет уже холодно, когда найду тебя.

— А почему ты вообще пошла меня искать? — поинтересовалась Лулу, натягивая свитер на голову.

— Видишь ли, твой дядя… оказался не очень хорошим родственником. — На глаза Ольги навернулись слёзы. — Я… я тебе всё расскажу, но попозже. Дай мне прийти в чувства.

— А с кем ты оставила Бонифация?

— Да с соседкой с пятого этажа. У неё, конечно, кошки, Боничке наверняка было некомфортно. Но, главное, что ты нашлась. Я оббегала почти весь лес, честно!

— Ба, пойдём куда-нибудь зайдём, например, в кафе. Я расскажу тебе абсолютно всё.

***

Проходя мимо школы, Лулу заметила странноватого вида куполообразное свечение с металлическим отливом вокруг школы.

«Что это? Защитный барьер? Но от кого? И зачем?»

***

По улице уныло плёлся юноша, одетый в ветхую одежонку. На плече он тащил огромный холщовый мешок, набитый чем-то довольно тяжёлым. Но юноша будто не замечал этой ноши. Как впрочем и всего остального вокруг. Внезапно в него кто-то врезался. Кто-то маленький и худенький.

— Ой, извините-извините, — обеспокоенно сказал юноша высоким голосом. — Я не заметил.

— Вы тоже извините, — пробормотали снизу.

В него врезалась какая-то девочка. «Наверное, школьница. Эх, хотел бы я тоже ходить в школу», — с досадой подумал он.

— Осторожнее, внученька, — тут он заметил сухонькую старушку с огромным рюкзаком за спиной. Она подошла к девочке и взяв её под локоть отвела на обочину.

Юноша обернулся назад, на своего товарища, плетущегося где-то позади с пакетом для еды и залипающего в телефон.

***

Колин писал Тано сообщение перед тем, как войти в школу и исполнить своё «предназначение» перед Майком. «Будет как раз ему подарочек на днюху, как и хотел — пять шаурм».

Он написал Тано следующее:

«Выйди на задний двор своей халупы и прими чувака с мешком. Там всё, что надо. Место встречи оговорим».

Нажал кнопку «отправить» и махнув Крису рукой направился к барьеру у ИШДОМС. Уже собравшись бросать осколок зеркала для телепортации, он вдруг заметил стоящую на обочине Лулу.

«Чёрт, опять эта шмакодявка. Её сталкинг уже просто раздражает. Надо бы с ней будет позже переговорить об этом. Пусть оставит в покое».

***

— Бабушка, смотри! Это парень из школы. Он приезжал со своей группой на концерт в конце лета.

— Выглядит очень смутно знакомым. Словно чувство дежавю. Как его зовут?

— Э-э-э, Тони, — Лулу сама не поняла, почему соврала.

«Не смей ей ничего обо мне рассказывать», — раздалось вдруг у неё в голове.

А Ольга одобрительно кивнула.

— Что ж, веди в своё знаменитое кафе, которое славится лучшим горячим шоколадом на свете.

***

Старуха и малолетка пошли по тротуару, а Колин мысленно выдохнул. «Чем меньше свидетелей, тем лучше конспирация». Оглядевшись по сторонам для уверенности, он внезапно увидел, как из дупла старого дуба на углу торчит чья-то нога в розовой сандалии.

«Бали-ин, Корнелия, — почти разочаровался бессмертный. — Неужели вернулась?»

Закатив глаза, Колин направился к дереву и осторожно пощекотал ступню девушки в доступных местах.

— М-м-м, — замычала фея.

— Вставай, соня, — негромким шёпотом позвал он её.

— А? — она подняла свою слегка взлохмаченную голову и открыла ротик. — Это кто?

— Корнелия, ты не хочешь войти внутрь? И да, у тебя парик набекрень съехал.

Фея судорожно схватилась за волосы и поправила причёску.

— Это натюрель вообще-то.

— После дредов – самое то. — В салатовых глазах просматривалась усмешка. — Так что, тебе надо внутрь? Все остальные расспросы потом.

***

— Два горячих шоколада со взбитыми сливками, пожалуйста, — вежливо попросила Лулу, возвращая улыбчивой эльфийке меню. — И халвичный торт, пожалуйста, для бабушки.

— А здесь уютно, — одобрила Ольга. — Ну что, рассказывай всё по порядку.

Лулу начала с того, как с самого начала учебного года она видела по ночам свечение в лесу. На части рассказа о похищении, женщина озлобленно фыркнула.

— Если бы не твой, так называемый дядя, ничего бы этого не было.

— А что с ним сейчас?

— Не знаю и знать не хочу, — бабушка поджала губы и сквозь зубы произнесла: — Не дети, а предатели.

— Нехорошо же так говорить.

— Нехорошо крем с торта слизывать, а это уже свинство. Так что дальше-то было?

Ольга слушала рассказ внучки очень внимательно до момента, когда Лулу пересекла подземный проток, соединяющий лесное озеро заливом, и очутилась в океане.

— И вот коралловый риф разверзся, и я пошла по длинному проходу, который заканчивался огромным залом. Там был мужик-полурыба. Оказалось, что он морской царь-сирен, и я понимаю его речь. Его зовут Ахелой.

При упоминании этого имени бабушка заметно напряглась.

— Ахелой, — она задумалась. — Что-то знакомое. Ну ладно, продолжай.

— Подожди, ты что-то скрываешь. Ну-ка, расскажи.

— Ой, ну это так давно было, я уже ничего и не помню. — Ольга, чтобы отвлечься с усилием воткнула ложку в кусок торта. — Давай шоколад пить.

— Ты тему не переводи, — засмеялась девочка. — Ты виделась с Ахелоем раньше?

— Ну, нет, наверное. Я не знаю. Слушай, что это за расспросы вообще? — возмутилась она. — Может, и было там, разок. Два раза. Годик. Парочку годиков. Не вышло в общем ничего, — вздохнула ундина наконец. — Редкостная сволочь этот Ахелой.

— Наверное, мне стоит озвучить прямо свою догадку. Ахелой – это мой дедушка? Отец моей мамы, да?

— Не знаю, — тихо сказала бабушка, немного злясь на внучку за своё собственное откровение. — Всякое может быть. Я была молодая, глупая, неопытная и… пей давай! — Лулу послушно прижалась губами к краю чашки. — Повелась на блестящие цацки, понимаешь ли. Беженка-принцесса, которая роскоши не видела никогда. Без гроша на незнакомой планете. Конечно, мне захотелось хорошей жизни.

— А он не слишком ли был староват для тебя?

— Любви все возрасты покорны, — она улыбнулась. — Но на самом деле это не чувствовалось. Я могла ему рассказать столько же, сколько и он мне. Нам было интересно друг с другом. Но знаешь, что я тебе скажу? — бабушка заговорщически наклонилась к Лулу. — Все мужчины – сво-ло-чи. Вот так. И не важно, рыба он или человек. И бабники они все. Если ты видишь, что возле мужчины крутится больше одной поклонницы, беги от него в противоположную сторону. — Лулу задумалась над её словами. «Может, она и права». — Мне пришлось уплыть. С грудным ребёнком на руках. И мы очень долго бродили по лесу.

— Так вот как ты оказалась у сифов. А дядя Гармен…

— Это вообще тебя не касается. Доедай давай! — Бабушка уже плохо скрывала свою ярость. — Мне надо покурить. Я отойду на минуточку.

Женщина встала из-за стола и направилась к выходу, механически доставая из подола юбки-размахайки пачку папирос.

— С каких пор ты куришь? — удивилась девочка. Бабушка замедлилась и повернулась к внучке. От холодного блеска пустых карих глаз стало неуютно.

— С тех самых, с тех самых.

***

Бабушка вышла, а Лулу призадумалась. Достала свой телефон из кармана джинсов – тот, естественно, полностью разрядился. Она спросила у эльфийки за кассой, нет ли у неё зарядного устройства. Девушка пожала плечами и отрицательно покачала головой. «Значит, надо всё же попасть в школу».

К тому моменту бабушка вернулась и попросила счёт.

— Вот что, давай поедем домой. Будешь жить у меня, точно не будет никаких приключений.

— А как же учёба? Власта мне голову оторвёт!

— Кто это?

— Математичка. И она ещё у нас заклинания ведёт.

— Да уж. Заклинания – это серьезно. А математика – ерунда. Вот она мне пригодилась только, чтобы свою пенсию копеечную посчитать, не более того. Ладно, тогда давай я тебя до школы провожу хотя бы и денег дам на мелкие расходы.

Глава 20

Вокруг вернувшейся феи образовалась целая толпа: каждый хотел убедиться, что Корнелия действительно здесь, и это не мираж или иллюзия.

— Ты цела! — Бофара стиснула сестру в объятиях и разрыдалась.

— Фи, отвали, ты заляпаешь мой топик маслом.

— Корни, твоему топику уже две недели, он сам кого хочешь испачкает, — бросил Майк.

— Silenzia! — громко произнесла Фелисити, сидевшая на высоком подоконнике в коридоре и делавшая вид, что ей совсем неинтересно, что происходит вокруг. Заклинание вынудило Майка замолчать.

— Где ты была? — Бофара вытирала слёзы носовым платочком, поданным Софи.

— Ой, ну это, я не помню. Там деревьев много.

— Лэс, — сказал Феникс. — Дажэ йа знайу.

— Ну, типа да, а типа нет. Ну, мы с Брайаном пошли гулять.

— А где Брайан? — спросила Суньян Ро, одноклассница Корнелии.

— Я это… не знаю, — Корнелия привычным жестом положила ноготь с облупившимся лаком на нижнюю губу. — Ну, мы гуляли, а потом всё.

— Что всё? —спросили несколько человек.

— Потеряла это, как его там…

— Ах, какой кошмар, — взвизгнула Софи и упала в обморок. Соника с тяжелым вздохом села на корточки возле подруги и помахала над ней нано-газеткой.

— Нет, не это, а другое.

— Сознание нельзя потерять, если у тебя его нет, — Майк постучал пальцем по лбу.

— Silenzia! — вновь сколдовала Фелисити. Майк увернулся и поднял загипсованную руку вверх.

— Угадай, какой палец показываю?

Фелисити обиженно хлопнула книжкой и покинула коридор. Майк пожал плечами.

— Психованная какая.

— Так что там с Брайаном? — вернулась к разговору Тесс Тизер, ещё одна одноклассница Корнелии.

— Ну вот, я типа была в отключке, а он ушёл, видимо. Но ничего не украл.

— Так, всё, аудиенция закончена, — строго сказала Бофара. — Корнелия и так очень устала, — она обняла фею за плечи и повела по направлению к жилым комнатам. — Ей надо переодеться и отдохнуть. Надо ещё папе позвонить, — свободной рукой она вытащила из набедренной сумки смартфон.

В конце коридора в тёмном углу Майк заметил Колина, махнувшего ему рукой. Ему ли? Вервольф нахмурился и не спеша пошёл навстречу бессмертному.

— Держи, — Колин торжественно вручил Майку пять шаурм.

— Маловато будет.

— Они быстро разваливаются. Там же помидоры.

— У меня никогда не разваливались. Волчий аппетит: всё тут же съедаю.

***

Корнелия сразу же завалилась спать после душа, а Бофара осторожно прошмыгнула к ней в комнату, чтобы забрать одежду сестры и отнести её в прачечную. Когда фея взяла юбку, из их заднего кармана что-то упало на пол. Девочка присмотрелась и подняла предмет с пола. Повертела его в руках. «Что это? Боевой бумеранг? Откуда он у Корнелии?»

***

Лулу с бабушкой стояли возле «домофона» школы. Это, конечно, был не домофон, но устройство, очень похожее на него: экран, под которым было несколько кнопок с надписями. Под ними были ячейки, передающие голос тех, кто находился в кабинете. Нажав на одну из кнопок, можно было позвонить в какой-нибудь отдел школы. Устройство было также связано с камерой, висевшей перед воротами, чтобы транслировать в нужный кабинет тех, кто пришёл. Девочка нажала на кнопку кабинета месье Лавуа.

— Да-да? — заспанный голос директора произнёс в ответ.

— Добрый день, месье Лавуа. Это Лулианна Хэтчер и её бабушка. Можете открыть ворота, пожалуйста?

На другом конце поперхнулись и упали.

— Лулианна? — директор почти кричал. — Но это же какая-то аномалия! Немыслимо!

Барьер на долю секунды ослаб, и ворота тоже открылись. Навстречу Ольге и её внучке выбежал запыхавшийся директор. Он спешно и совсем не галантно потряс руку Ольге и во все глаза уставился на Лулу.

— Где ты была?

— Меня похитили.

— Кто? — директор закатил глаза, колени у него затряслись. Он помотал головой, чтобы вернуться в нормальное состояние, и ещё раз спросил: — Кто?

— Сифы. Точнее, то, что от них осталось.

— Как? Они же все погибли. По телевизо’гу пе’гедавали год назад. И ты всё это в’гемя была у них в плену?

— Вовсе нет. Потом меня забрали лифы, а потом я чуть не утонула в лесном озере, где водятся тройняшки-сирены.

Директор упал своим мягким местом прямо на дорожку перед входом, карикатурно вытянув ноги в разные стороны, и закрыл глаза.

— Немыслимо, — в очередной раз повторил он. — Вам, — обратился он к Ольге, — ог’гомная благода’гность. Вам полагается наг’гада. Великая наг’гада. Я мигом, — Директор вскочил и умчался обратно в свой кабинет, а вернулся с небольшим мешочком золота. — Вы не п’гедставляете даже, какую ог’гомную услугу оказали нашей школе. Спасибо. Спасибо вам. Вы вп’гаве п’госить, чего захотите. Не обязательно это будет золото.

Предлагать награду за спасение собственной внучки было, конечно, странно. Но таков был месье Лавуа – любил делать всем подарки. Ольга и Лулу одновременно усмехнулись.

— Вы правы, месье Лавуа, золотом меня не подкупишь, но я знаю, чего хочу.

— И чего же? Гово’гите, не томите, — почти взмолился он.

— Собаку.

— Ещё одну? — удивилась Лулу.

— В городе Небыль бегает бездомный метис лабрадора, девочка. Я видела её, когда шла вдоль железной дороги, ведущей к городу. Но сама я туда ни за что не сунусь. Сами понимаете: криминал. А я, как ундина, имеющая юридическое образование, всё-таки что-то да смыслю в криминале. Так вот я в Небыль – ни ногой. А собаку жалко, пропадёт ведь.

— Не беспокойтесь. Мы ‘газыщем собаку и доставим вам её п’гямо домой. На машине. Нет! Лучше сразу на ве’гтолёте, — директор подпрыгнул, вдохновлённый своей идеей. — Только скажите ад’гес.

***

Несколькими часами ранее…

Была без пяти минут полночь. Майк лежал на втором ярусе кровати, которую делил с давно уже спавшим Фениксом этажом ниже, и крутил кубик Рубика в темноте. Мрак не был помехой для него, ведь он, как и любой оборотень, обладал тёмным зрением. «Через пять минут мне стукнет тринадцать. Это должен быть особенный день. Что-то должно произойти», — размышлял он. «Эх, опять Владимир и Марина поздравят чисто формально без искренних чувств. В прошлом году они вообще сделали это через своего сына Аустина».

В коридоре шумно ударили висевшие на стене старинные часы с маятником, которые, возможно, были старше школы и даже самой Зельды. Двенадцать раз: бом-бом-бом. Майк закрыл глаза и загадал желание, скрестив пальцы на обеих руках. После этого мальчик положил игрушку на полочку, прибитую над кроватью и повернулся на бок, готовый ко сну.

Уже сквозь дрёму мальчик уловил то ли шелест, то ли шорох, больше похожий на дуновение ветра, колыхнувшего штору. «Окна закрыты», — подумал Майк и перевернулся на другой бок от стены, распахнув глаза. В комнате определённо кто-то был. Он его не увидел, но почувствовал. И не носом или пальцами, а каким-то другим, неизвестным ему до этого, чувством. «Что за хрень?» Оборотень привстал на локтях, покрутил головой в разные стороны, понюхал воздух.

— Ма-а-айк, — прошуршало около уха.

Мальчик спрыгнул с кровати, заполз наполовину под постель Феникса и вытащил из-под кровати длинную палку с рогатиной на конце. Он крепко сжал её в здоровой руке и медленно двинулся к окну. Но смотрел он не в ту сторону.

— Майк, — что-то будто коснулось его плеча сзади.

Оборотень резко обернулся, чуть не задев стул, стоявший рядом. Перед ним в воздухе висел человеческий силуэт. Он был безликий, полупрозрачный, голубоватого оттенка. У него не было нижних конечностей, а верхние были почти невидимыми. Будто вся сущность скопилась там, где должно быть сердце.

— Майк, — едва заметным, но таким знакомым шёпотом, произнёс силуэт и протянул к оборотню свою бесплотную руку. Мальчик уронил палку и неуверенно протянул свою ладонь навстречу. Коснувшись кончиков пальцев силуэта, Майк не почувствовал ничего. Он поднял свой взгляд на безликую голову существа и воображением дорисовал родные черты.

— Карл? — дрожащим голосом произнёс он, не веря собственной догадке. В тот же миг видение исчезло. Майк стоял во вдруг опустевшей комнате совсем один. Ну, почти один.

— Эу, ты чо нэ спиш? — донеслось бормотание его друга.

— Я…

— Ти этот, как ево, лунык што ли?

— Нет, я не лунатик, Феникс. Мне просто кое-что показалось в темноте.

— Э, брат. Стаматолаги, та? Очинь баюс, что в тимнатэ их так многа.

Майк покачал головой и со вздохом забрался на свой второй ярус. Спустя несколько минут он услышал храп Феникса снизу, но вот сам ещё долго не мог уснуть.

«Что это было? Откуда Карл здесь? Это моё больное и одинокое сознание нарисовало его в моей комнате?»

Глава 21

— Несмотря на то, что у вас такой прекрасный и великий праздник как Хэллоуин, это не значит, что учёба отменяется, — начала занятие Власта с таких слов. — Ну что, вы сегодня всем классом в сборе? Тогда начнём разбирать многочлены? Что вы воете? Это очень интересная тема. И гораздо более полезная, чем всё, что вы изучаете в стенах этой школы.

В дверь неуверенно постучали.

— Войдите! — Власта опять скрючилась, будто в предагональном состоянии.

На пороге появилась долгожданная Лулианна. По классу прошлось роптание. Софи пискнула и сползла со стула под парту без сознания.

— Душенька моя вернулась! — не удержалась Бофара.

Майк присвистнул, чем заслужил осуждающий взгляд учительницы поверх очков. Затем она снова посмотрела на Лулианну и одновременно как будто сквозь неё.

— Ты, собственно, кто? — спросила она.

— Я Лулианна Хэтчер, ученица этого класса.

— Я тебя не помню. Придёшь ко мне на дополнительные занятия сегодня ровно в семнадцать часов.

— Но ведь в это время сегодня большая вечеринка, — возмутилась вдруг Бофара.

— Ты, большой красный комок с крылышками на последней парте, который я отсюда не вижу, я тебе не разрешала говорить. И меня не волнует, где там сегодня вечеринка. Ты, Хелпер, мало того, что у тебя за последние две недели куча «н-ок», ты ещё и сегодня умудрилась опоздать.

— Я Хэтчер, — поправила Лулу

— Это не отменяет того факта, что ты опоздала, не ходив при этом две недели. Ты что, умерла?

— Как видите, нет, жива и здорова. Меня похитили просто.

— Это самая нелепая отмазка за все мои годы практики. Научись придумывать что-то получше. А теперь закрой дверь с обратной стороны и больше никогда не входи после звонка. Плюс ещё одна отработка, — радостно сказала Власта, чиркая в своей толстенной тетрадке ручкой. — Решаем все упражнения из учебника подряд на скорость. Кто будет быстрее всех, тот получит пятёрку за сегодняшнее занятие. В честь праздника, так сказать. Я ж великодушная дама.

Майк мигом принялся записывать задания. Он уже давно понял, как решать подобные примеры, хоть они и были повышенной сложности. Но ему просто необходимо было доказать, что он знает математику на требуемом уровне и даже лучше.

***

Лулу ничего не осталось сделать, как сесть и дождаться перерыва.

Спустя утомительные сорок минут наконец прозвенел звонок. Ученики высыпали в коридоры из кабинетов.

— Власта сегодня – просто зверь, — пожаловалась громко Софи. — Задала кучу упражнений. Почему она такая злая?

— Она не любит Хэллоуин, — сказала вдруг до этого молчавшая Фелисити.

— Но почему?

— Откуда я могу знать? — ведьмочка пожала плечами. — Я же не она.

Сверху закашлял рупор.

— Внимание, внимание! Сегодня объявляется чр’гезвычайная ситуация. Всех вампи'гов этой школы как учащихся, так и 'габотников заведения п'госят соб'гаться у ди'гекто'гской до полудня.

Каролина заметно напряглась и с силой стиснув ручку своей неизменной крокодиловой сумки, помахала другой рукой девочкам и побежала по лестнице к месье Лавуа. Ребята удивлённо переглянулись, а потом наконец заметили Лулу, сидевшую на скамейке у кабинета, и подошли к ней.

— Ты вернулась!

— Где ты была?

— Как хорошо, что ты жива!

— Почему не отвечала на звонки?

Вопросы посыпались со всех сторон. Лулу встала со скамейки и с улыбкой обняла каждого подошедшего.

— Вы не поверите, если я вам расскажу.

И она рассказала. Перерыв был большой, в течении получаса, но даже этого времени хватило лишь только на краткую выжимку от всей информации. А одноклассники слушали девочку с открытым ртом.

— Мы хотели собрать для тебя поисковой отряд, — сообщила ей Соника. — Но Лавуа почему-то спешно распорядился огородить нашу школу непонятно от чего.

— Да-да, я заметила барьер вокруг здания, — закивала Лулу. — Но зачем он? От кого мы прячемся? И что здесь стряслось?

— У нас тут тако-о-ое произошло! — заохала Софи.

— Так, а ну-ка не лезь, я тут больший прагматик, чем ты, — осадила её Соника. Расскажу сухо и по фактам. А ты присядь, а то опять в обморок упадёшь.

— Всё началось с пропажи Корнелии, — опередила их обеих Бофара. — Потом, ты помнишь, на пороге нашей школы оказался этот странный мальчик в одном исподнем на себе. И его положили в больничный блок. А потом…

Софи громко ойкнула и побледнела, что ничего хорошего не означало. Майк засыпал горсть горошка в рот, затем достал из кармана брюк трубочку и дунул фее в волосы. Это тут же привело её в чувство.

— Что это? ЧТО ЭТО? А ну, вытащи это из моей головы.

— В общем потом он стал жмуриком, — закончила рассказ Соника и развела руками в стороны. — Капут пацанёнку.

— Быть того не может! — ужаснулась Лулу.

— На самом деле нет достоверной информации о том, что его именно убили, — подала голос из дальнего угла вечно ошивавшаяся неподалёку Фелисити.

— Я видел кро-о-овь, — Майк развернулся к ведьмочке лицом, и та увидела, как у оборотня по левой щеке стекает что-то красное. Фелисити выпучила глаза.

— Пойду-ка я, пожалуй, — она попятилась к лестнице.

Майк развернулся к присутствующим. Визг Софи тотчас нарушил почти тихую атмосферу школы. Фея вскочила с лавки и упорхнула куда-то в другое место. Феникс, стоявший неподалёку от своего друга, басисто расхохотался и захлопал в ладоши. Близнецы Робби и Бобби последовали его примеру. Девочки недоумённо уставились на всех оборотней, и никто не знал, как реагировать. Никто, кроме Бофары.

— Погоди-ка, — она подошла к вервольфу и сняла капельку красной жидкости с его кожи, затем понюхала и попробовала языком. Соника и Лулу заметно скривились. — Это, что МОЁ варенье? Моё любимое земляничное варенье?! — Бофара замахнулась на Майка сумкой, но того уже и след простыл. Откуда-то издалека донесся веселый возглас:

— Весёлого Хэллоуина вам, девочки!

***

Месье Лавуа специально оснастил дверь своего кабинета окошком с сеточкой, чтобы лишний раз не нарваться на вампирский гнев. Сощурившись, он глядел в маленькую дырочку одним глазом на чинно рассевшихся у входа в кабинет вампиров. «Как же мне им сообщить такое известие?»

Многие учителя как раз заступали в ближайшее время в ночную смену и с нетерпением поглядывали на свои наручные часы, чтобы не опоздать. Ученикам тоже не хотелось сидеть здесь и тратить своё время попусту, ведь после заката начинается самое веселье.

Лавуа громко хлопнул ставней окошка и откашлялся. Гул разговоров затих и все молча уставились на директора. Тогда она заговорил:

— Уважаемые дамы и господа! Поп’гошу минуточку вашего внимания. В нашем го’годе, нашем чудесном Андеадлинге, сложилась ч’гезвычайная ситуация, — он выдержал небольшую паузу. — На улицах зафикси’гованны убийства людей и им подобных. От ‘гук, а точнее, зубов вампи’гов.

В толпе почувствовалось заметно нарастающее напряжение. Пробежался шепоток.

— На что вы намекаете? — спросил высокий темнокожий вампир, один из учителей.

— Господин Асан Басам, я ни на что не намекаю, просто даю вам знать. И сообщение ещё не окончено.

Асан сверкнул своими металлическими клыками, чем заставил директора поёжиться, но деликатно промолчал.

— Итак, повто’гюсь: были зафикси’гованы подобные случаи. Поэтому, чтобы не вызывать подоз’гений у местных властей, админист’гация школы, дове’генным лицом кото’гой являюсь я, вынуждена несколько ог’граничить ваше пе’гемещение. Вам будет ‘газ’гешено покидать школу только в соп’говождении ещё одного лица, кото’гое будет наниматься специально для этой цели.

— Это беспредел! — не выдержала пожилая вампирша, сложившая руки в своей меховой муфте на коленях. — Я старше вас раз в десять, если не больше, а вы позволяете себе утверждать, что имеете право контролировать моё поведение?

— Это провокация! — поддержал её Асан.

— Не беспокойтесь, госпожа Мо’гбидия К’гоу. Мы готовы действовать согласно вашим условиям.

— Мои условия, — женщина встала и подошла вплотную к окошку, — прекратить этот ваш дурацкий цирк. Или мы сейчас дружно всем коллективом подпишем документы об увольнении по собственному желанию.

— Вы мне уг’гожаете? — опешил Лавуа.

— Имею право, — старушка провела языком по кончикам передних зубов, которые все были клыками, и отошла на своё место.

— Поймите меня п’гавильно. Мы не можем подве’ггать опасности го’год. Я вам всецело дове’гяю. Я понимаю, что никто из вас не мог такого допустить и что охота за людьми уже давно запрещена и подве’ггается уголовному наказанию. Это п’готиво’гечит всей мо’гали. Но то был п’гиказ свыше. И я не могу вот так вот п’госто взять, ‘газо’гвать все эти бумажки и сказать вам: «Идите, ‘газвлекайтесь, всё ‘гавно конец неизбежен, всё и так плохо».

— Я вообще не живу в школе, — фыркнул господин Басам. — Я живу в огромном дереве в лесу. Вы будете меня туда сопровождать и стоять над душой всё светлое время суток, пока я сплю?

— И как вы проберётесь на светские вечеринки, которые я посещаю регулярно, а вас туда не допустят? — спросила госпожа Морбидия.

— Я думаю, мы сможем у’гегули’говать этот воп’гос как можно более ско’го. На самом деле никто не соби’гается вдаваться в к’гайности. Ваша жизнь никак не изменится. Вас никто не будет п’геследовать за п’геделами школы. Это не наша п’ге’гогатива, — убеждал их Лавуа. — Вам нужно будет только каждый ‘газ соби’гаться вот так вот у моего кабинета пе’гед началом ‘габочего дня и в конце для п’говедения пе’геклички. Также будут введены ка’гточки, но это новшество появится неско’го, поэтому пока можете не пе’геживать по этому поводу. А сейчас я бы поп’госил вас п’гойти ко мне в кабинет по одному для подписи соответствующих бумаг о том, что вы были полностью п’гоинфо’гми’гованны и бе’гёте всю ответственность за подобные инциденты полностью на себя, снимая таким образом ответственность со школы.

Директор громким хлопком закрыл деревянное окошко. В замочной скважине дважды провернулся ключ. Дверь распахнулась, что сподвигло нескольких вампиров встать. Месье Лавуа дал им знак пройти в кабинет.

— Поймите, я осведомлён о п’гавилах го’года самым наилучшим об’газом. Я знаю о том, что Конвенция считается недействительной именно сегодня, т’гидцать пе’гвого октяб’гя. И вы можете…

— Да за кого вы нас принимаете, в конце концов? — не выдержала Морбидия. — Молодой человек, я живу уже более восьми сотен лет. Я видела такое, что вам даже и не снилось. Я лучший историк в этом городе, если не вообще в мире. Потому что я видела все эти события, описанные в учебниках, лично, собственными глазами. И я сама присутствовала на подписи Конвенции в качестве свидетеля. Мои родственники – аристократы-вампиры, исколесившие весь мир, как, впрочем, и я. В моём роду также числятся и именитые колдуны, обладающие могучей силой. А что до вас, то вы просто жалкий человечишка, который получил власть, но не знает, что с ней делать. Вы отнимаете у нас базовые права, полученные нами с большим трудом.

— Это не отменяет того, что вы абсолютно свободны в своём п’гаве выб’гать же’гтву именно сегодня.

— Чем больше ты, Лавуа, так говоришь, тем больше я хочу выбрать в качестве жертвы тебя. — сказал Асан. — Ты у меня уже в печёнке сидишь.

Месье Лавуа сжался в жалкий комочек и заскулил. Вампиры наступали.

— Оставьте его, господин Басам, — остановила его Морбидия. — Этот человек настолько жалок, что и его кровь ни на что негодна. Особенно пропитанная таким сильным страхом.

— И то верно. Кровь ужаса чересчур солёная и противная на вкус.

***

Спустя несколько часов Лулу постучалась в кабинет Власты. Ей никто не ответил. Тогда она подёргала ручку двери и обнаружила, что та не заперта.

В кабинете стоял сумрак, хотя до заката был ещё целый час. Лулу сразу почувствовала, что находилась там не одна.

— Здесь кто-нибудь есть? — почти уверенным голосом спросила она.

Откуда-то из-за шкафов позади парт раздалось глухое рычание.

— Госпожа Трукулента?

Рычание повторилось. В углу, там, где у Власты обычно стояла метла, сверкнули острые клыки.

«Так, какая сейчас фаза Луны? — судорожно попыталась вспомнить Лулу. — Надеюсь, убывающая?»

Девочка попятилась к выходу, правую руку выставив для готовности сколдовать хоть какое-то заклинание, а левой – пытаясь нащупать ручку двери. Но существо из угла опередило её. Оно прыгнуло на девочку так, что та даже не успела соединить руки в защитном жесте, а лишь присела на пол. Однако, оно прыгнуло мимо. Нечто закрыло дверь на ключ, а затем с противным хохотом проглотило его и передёрнулось. Лулу осмелилась на него взглянуть, пока ещё совсем не стемнело.

Она ожидала увидеть оборотня, но это оказалась какая-то длинная, почти безликая тень, с уродливо выгнутыми тонкими конечностями и огромной пастью. Девочка не удержалась от крика. А существо в ответ показало свой оскал. Лулу отползла под соседнюю парту. Существо не видело её, но чуяло. Оно нюхало воздух и крушило парты вокруг. Паника мешала мыслям собраться в одну кучу. «Мне нужно оружие или способ побега. Должно же быть хоть какое-то решение».

Лулу отползла на следующий ряд под другую парту и закусила губу. Все ставни были закрыты. «О чём ты думаешь? Это четвёртый этаж, — говорило ей её подсознание. — Но лучше так, чем сдохнуть непонятно от кого в первый же день нормальной жизни в школе». Лулу тихонько перекатилась на спину и замерла между рядами. Существо на миг остановило крушение парт и принюхалось или прислушалось. Лулу аккуратно, стараясь даже не дышать, перевернулась на живот и направила руки на метлу.

— Invocatorius, метла! — осторожно шепнула она.

И к своему ужасу почувствовала адскую боль в лодыжке. А метла даже не думала двинуться с места. Лулу, сдерживая стон, перевернулась обратно на спину и попыталась отбиться свободной ногой, но существо легло ей на грудь, разинув огромную зловонную пасть, полную неровных зубов, прямо перед её лицом.

— А-а-а-а-а! — заорала Лулу изо всех сил. Стекло в кабинете треснуло. Видимо, это слегка напугало тварь, потому что она на несколько секунд отстранилось от девочки. За это время кто-то провернул замочную скважину. Этот кто-то почти с такой же молниеносной скоростью подлетел к Лулу и вытянул её за подмышки наверх.

— Бежим, — шепнули ей ласково, но твёрдо на ухо. — Она выпустила своего внутреннего демона.

— Что? — Лулу встала на обе ноги и вскрикнула от боли.

— Плохо дело, — неизвестный спаситель грязно выругался после этой фразы. — Опирайся на здоровую ногу и моё плечо, — сказал он.

Голос будто звучал в голове, а не на самом деле. Лулу послушно последовала инструкции, и они заковыляли прочь. Существо кинулось за ними. Парень выкинул девочку за пределы комнаты, а сам встал перед чудовищем один на один. Перед тем, как дверь захлопнулась, Лулу разглядела его силуэт.

— Колин?

***

— И какие у вас планы, ребятки? — Гармен сидел, привязанный к сосне тугими верёвками, а сифы вокруг него буквально водили хоровод уже битый час. — Для чего вы это делаете? Нет, ну мне просто интересно.

В ответ Кит хлестнул его небольшим осиновым прутиком. Дерево больно обожгло кожу вампира – он издал глухой стон.

— Без разговорчиков. Ты будешь замаливать свои грехи.

— Перед вами?

— Не мы те, кто оказались осквернёнными тобою, но Скоганде - Великий прародитель сущего, он покарает тебя. Покайся, Гармен, пока не поздно.

— Да каюсь я, каюсь. Только что толку от того? Это не вернёт вам утраченное здоровье. И даже не повернёт время вспять, чтобы я мог исправить свой поступок.

— Скоганде покарает тебя, вот увидишь.

— И сколько нам его тут ждать?

Ответом ему был глухой стук где-то в глубине леса, а затем ещё несколько ему подобных. С елей начали спешно взлетать стаи ворон. Они боялись Скоганде не меньше, чем сифы, но чуть меньше, чем они, боготворили его. Сами сифы упали на колени и дотронулись лбами до сырой почвы. Затем начали издавать отрывистые мычащие звуки. «Это что ещё такое? Ни в одном ритуале у нас нет». Скоганде показался вдалеке сперва как небольшая точка, которая росла-росла, превращаясь в кляксу, а затем и совсем выросла в фигуру Пугала. На миг всё стихло, как и должно быть это в Безмолвном Лесе.

— Встань, Гармен-предатель.

— Не могу, — Гармен пошевелил связанными за спиной руками.

— Тогда ты перестанешь именоваться предателем, когда сможешь встать.

— Но я же привязан, — почти взвизгнул мужчина. — Я никогда не смогу отойти от этого дерева.

— Тогда ты умрёшь от жажды.

Скоганде развернулся и зашагал на своей единственной деревянной ноге прочь от сифов.

— Не-е-ет! — заорал он на весь лес.

Клан встал и, даже не посмотрев на Гармена, они все пошли искать себе новое убежище. Спустя несколько минут это место опустело. Остались лишь тишина и одинокий вампир, привязанный к дереву.

Глава 22

Лулу открыла глаза и шумно вздохнула. Она обнаружила себя на чужой кровати и быстро села. Нога саднила, и девочка отбросила одеяло, чтобы посмотреть. На голени красовалась не очень аккуратная бинтовая повязка с парой проступивших сквозь неё запёкшихся капелек крови. И тут ундина всё вспомнила.

Она огляделась. Это была комната Колина и Джексона. Сам Колин полусидел на соседней кровати с оголённым торсом и, кажется, дремал. «Может, тихонько улизнуть, пока он не увидел?»

Стоило ей это подумать, как Колин распахнул глаза и повернул голову к ней. В темноте это выглядело почти жутко, и девочка поёжилась.

— Очнулась? Как ты?

Лулу помотала головой, будто потеряла дар речи. Что собственно почти всегда происходило рядом с Колином. «Я в его комнате. И не потому что пришла к Джексону. А потому что он привёл меня сюда».

Колин усмехнулся уголком губ и встал с кровати.

— И не надейся, Лулу.

— О чём ты?

— Я не тот парень, который тебе нужен. Держись от меня подальше.

«Ой, он что, читает мои мысли?»

— Да, я читаю твои мысли. Удивлена? Я не только это могу, — взгляд стал каким-то заигрывающе фиолетовым.

— Да кто ты такой вообще?

— Мы вроде уже обсуждали этот вопрос, — глаза приобрели тёмно-карий оттенок. — Как нога? Я перевязал как мог. Ничего не нашёл под рукой, кроме своей рубашки. В конце концов, вышла спасателя слишком далеко.

«Блин, как неловко-то. Сколько раз он меня ещё будет спасать?»

— Чуть ноет, — честно ответила ундина.

— Она тебя здорово тяпнула. Ещё бы чуть-чуть, и появился бы ещё один труп в этой школе. Да, кстати, ты неправильно произнесла заклинание, поэтому метла тебя не услышала. Скорее всего. Я не маг, но тесно общаюсь с ними.

— Кто это существо? И как ты в одиночку с ним справился? — Лулу кое-что вспомнила. — Ты сказал что-то про демона.

Колин изобразил нечто похожее на человеческий вздох.

— Это Алруны, мы с ней когда-то вместе работали. Шесть лет назад.

— Алруны?

— Она демон, который может перевоплощаться в других существ. Демон-оборотень. Только она мимикрирует подо что угодно, если ей это нужно. В Хэллоуин она не может контролировать перевоплощение, и её маска слетает – она обнажает свою истинную суть.

— Она превратилась во Власту?

— И да, и нет. Видишь ли, Власта – это и есть Алруны.

Лулу была шокирована.

— То есть выражение «Математичка – сущий дьявол» вовсе не конфигуральное, — пробормотала девочка. — Как так вообще? — спросила она. — Демоны существуют. А ангелы, они тоже есть?

— Ох уж этот невинный девичий взгляд, — неожиданно сказал Колин. — Не могу перед ним устоять. — Колин сел на кровать рядом с Лулу и неожиданно порывисто обнял девочку. Лулу показалось, что в этот момент её сердце замерло. Робким движением обняла Колина в ответ. Маленькие пальчики двинулись вниз вдоль позвоночника.

— Конечно, существуют, — зазвучал шёпот у неё в голове. А потом она провалилась в бездну.

***

Темная комната, стилизованная под Викторианскую эпоху. На огромных окнах в пол висят тяжелые шторы из плотной ткани. Просторная кровать с балдахином занимает большую часть пространства. Напротив неё – дубовый комод с резными ножками. В углу справа располагается старинный камин, у которого стоят два кресла с высокими спинками. Огня в нем нет, отчего комната кажется темной, сырой и неуютной.

Я сижу подле кровати, а в руках у меня блок-флейта из светлого дерева. Подношу её к губам и издаю пару звуков. Получается сначала не очень гармонично, но затем звуки складываются в печальную мелодию. И мир вокруг незаметно окрашивается в тёмно-синий цвет. В коридоре слышатся импульсивные нетерпеливые шаги. Меня пробирает дрожь, и я перестаю играть.

Резким движением отворяется дверь в комнату и на пороге стоит отец, Балтор. Он шумно вдыхает воздух, и ноздри его ходят ходуном. Сегодня он явно не в духе.

— Ты когда-нибудь закончишь это своё тюрлю-тю-тю? Уже мозг кипит.

— П-прости, папа, — дрожащим голосом отвечаю ему я.

— Не смотри на меня так. Ты знаешь, я терпеть не могу музыку с тех пор, как мама… Я прогнал всех скрипачей, я распустил весь оркестр. И от этой твоей дудки я тоже избавлюсь, если она ещё издаст хотя бы один писк. Ты меня понял?

***

Из транса её вывел кашель, точнее, покашливание, послышавшееся справа. Лулу распахнула глаза и вновь очутилась в комнате Колина. А в дверях стоял Джексон, видимо, немного смущённый и раздосадованный.

Только сейчас Лулу поняла, что Колин так и не разжал рук, а зарылся в её волосах, зажмурив глаза. «Блин, как неловко-то». Девочка отпихнула юношу от себя.

— Что это было?

Глаза Колина сияли почти с какой-то эйфорией и по ним абсолютно ничего нельзя было понять.

— Держись. От меня. Подальше, — сквозь зубы пробормотал он. Затем юноша вскочил, распахнул шкаф, вытащил оттуда первую попавшуюся ему чёрную рубашку и выскочил вон из комнаты, отпихнув ещё даже не вошедшего Джексона. У Лулу пробежали мурашки по коже и только сейчас девочка позволила себе расслабиться.

— Я пришёл за тюнером, — подал голос бородач. — Струна порвалась, ходил менять в подвал к господину Горну. А настроить не получилось без тюнера.

— У тебя разве не абсолютный слух?

— Это редкость. И потом сегодня мы собираемся играть не в стандартном Е-дропе. — Джексон прошёл к своей тумбочке у кровати, порылся в ящиках, извлёк оттуда небольшой предмет, напоминающий по форме камертон. Только это было электронное устройство. — Сейчас можно закрепить на грифе вот таким образом, не трогая при этом струны. Он подергал самую нижнюю шестую струну. На маленьком экране тюнера забегали волны вверх-вниз, показывающие, насколько сильно звук не попал в резонанс с заданным. — Сейчас настроим на «до», — он подёргал ещё и покрутил колки. — Простите, что я вам помешал, — внезапно сказал Джексон и отцепил тюнер от грифа. — Я просто не думал, что…

— Что не думал? — Лулу немного злилась.

— Что ты тоже поведёшься на его чары.

— О чём ты?

— Он ведь особенный. Ему нельзя отказать. Но мне казалось, что ты тоже особенная. Ты же не просто обычная ведьма, — Джексон убрал тюнер в ящик и достал из-под кровати гитарный чехол. — Кстати, ты идёшь на вечеринку?

«Бали-и-ин, вечеринка».

— Я совсем забыла о ней.

— Ну, у тебя ещё есть время найти себе супер-страшный костюм. Хотя на тебе всё будет смотреться отлично, — Джексон подмигнул. — Ты извини, но я закрою комнату на ключ. Поэтому тебе придётся пойти к себе или ещё куда-нибудь.

***

Лулу ушла в душ. Она сняла с себя всю одежду и просто стояла под струями воды, даже не намыливая тело. Капли, почти что кипяток, стекали по её коже и смывали с неё все накопившиеся за последние дни переживания.

«Почему бы просто не пожить нормально?»

Лулу закрыла глаза. Самые разные мысли заполнили её разум.

«Что это было за видение? Откуда оно? Почему оно возникло? Это от того, что Колин меня обнял? Блин, мы обнимались с Колином».

Лулу снова задрожала, и даже горячая вода не могла остановить эту дрожь.

«Алруны – демон, который живёт в нашей школе. Что ей нужно?»

«Ахелой – мой вероятный дедушка, которого бабушка так тщательно скрывала и даже не включила его в свой огромный семейный альбом, что лежит на кухне в столешнице. Почему?»

В душевую кто-то зашёл. Этот кто-то плакал почти навзрыд. Лулу выключила воду и выглянула из-за стенки в смежную комнату, где были раковины. Там стояла маленькая белокурая девочка, которая интенсивно тёрла щёку и плакала. «Лоренс», — догадалась ундина.

Лулу выскользнула из душевой кабинки и обернулась в махровое полотенце, перевязав его на груди. Затем будто ни в чём не бывало вышла к раковинам. Лоренс испугалась.

— Я не знала, что тут кто-то есть. Нигде нельзя уединиться, — девочка надула губки.

— Я тоже не думала, что тут кто-то будет. Тоже хотела уединиться, — ответила ей Лулу. Они немного помолчали. Лоренс смотрела в пол, а Лулу на неё через зеркало. — Почему ты плачешь? — решила она спросить в лоб.

Лоренс отняла руку от щеки. На ней красовалась огромная кровавая ссадина, относительно свежая. Ундина испугалась.

— Это же надо срочно обработать! Или хотя бы промыть?

— Зачем? — девочка шмыгнула носом.

— Потому что… потому что потом может быть поздно. — Она взяла ватный диск из металлической коробочки, висящей над раковиной, и смочила его холодной водой. Затем несколько раз провела по щеке девочки.

— Щипет, — заныла та.

— Потерпи. Надо будет ещё прижечь, — от слова «прижечь» Лоренс округлила глаза и, готовая разреветься, попыталась вырваться. — Что, что такое?

— Хватит с меня огня! — девочка вновь бросилась в слёзы и сложила ладони в защитном жесте.

— Я не буду тебя жечь, — заверила её Лулу. — «Прижечь» лишь означает, что я обработаю рану тебе каким-нибудь спиртовым раствором: йодом, например, или зелёнкой.

На Лоренс это подействовало более успокаивающе: та сразу же перестала плакать. Но недоверчиво окинула Лулу почти что презренным взглядом.

— А без этого что, никак не обойтись?

Лулу огляделась по сторонам, сама не зная зачем. И вдруг почувствовала знакомое покалывание в пальцах. Ундина закрыла глаза. А затем голос пугала Скоганде почти что громогласно прозвучал у неё в голове:

— Кристалл-шестигранник лиловый Целебные силы откроет. Спасёшь того, кто страдает И вид вернёшь ему новый.

Из крана сама собой полилась холодная вода. Девочка слышала, как падает буквально каждая капля. Она вытянула руки вперёд и подчинила себе поток воды так, что он направился к девочке светящейся прозрачной струйкой. Сформировав из этой струйки небольшой по размеру шарик, Лулу открыла глаза. Лоренс показалась ей ошарашеной: девочка стояла с открытым ртом и не двигалась. Лулу подула на водичку, и та, повинуясь ей поплыла по направлению к раненой щеке Лоренс.

***

Она ощутила освежающую прохладу. Сперва это было неприятно, почти обжигало, только холодом. Но потом это стало скорее щекотно, а под конец и вовсе приятно.

Наконец всё закончилось. Лоренс провела рукой по щеке и с удивлением обнаружила на месте жуткого ожога, оставленного братом, всего лишь маленькую царапинку. Она подняла полный благодарности взгляд на свою спасительницу: Лулу ласково улыбалась, а её волосы светились фиолетовым цветом.

Глава 23

Вечеринка была уже в самом разгаре, когда девочки спустились в роскошно украшенный к празднику подвал. В зале стоял полумрак, над сценой висели чёрные шёлковые драпировки, к которым были прикреплены вырезанные из бумаги летучие мышки и косточки. На самой сцене стояла огромная тыква с вырезанным жутким лицом, которое подсвечивалось фонариками изнутри. Стены были обклеены светящимися полосками, переливающимися разными цветами: работа третьекурсников на последнем уроке зельеварении. Звучала приглушённая музыка из хоррор-фильмов, так сказать, для разогрева. Спецэффектами была дымовая завеса, изображавшая собой туман, под которым прятались настоящие надгробия, которые ритмично появлялись из отверстий в полу. Так что это был целый квест – потанцевать на таком жутком танцполе, где ты мог в любой момент споткнуться о гранитный блок.

А девочки задержались, конечно же, потому что обратились к Корнелии, чтобы та им сделала великолепный страшный грим. Лоренс попросила, даже нет, скорее потребовала в своей обычной манере, «замаскировать это уродство на лице» в виде царапины. И Корнелия начала колдовать в своей профессиональной, неволшебной области. Она наклеила на царапину переводную татуировку в виде розы, которая отлично сочеталась с нарядом принцессы, выбранном Лоренс для праздника.

С Лулу ситуация была сложнее: когда все придумывали себе наряд, девочка пропадала где-то в океане. Поэтому Корнелия со вздохом вновь пожертвовала для девочки очередное ненужное ей платье, которое девушка надела уже целых два раза, а теперь оно вышло из моды. Это было чёрное платье-годе из шёлка, снизу украшенное стразами.

— Мне кажется, тебе бы подошёл образ русалки.

Они решили остановиться на этом, тем более Корнелии было жалко отрезать целых добрых пятьдесят сантиметров платья снизу, и они решили превратить это в интересный хвостик. Чтобы не париться с волосами, девушка одолжила Лулу парик из каскада спускающихся локонов русого оттенка с серебристым мелированием. Ну а макияж получился в чёрно-белых тонах для контраста.

Сама же Корнелия облачилась в ярко-розовое бэби-долл платье, уложила волосы, сделав из них косу вокруг венка из оливы. Прошлась пудрой и нежно-зелёными тенями по лицу и дополнила наряд такого же цвета клатчем. И на всё это она затратила всего лишь пятнадцать минут. Не без помощи магии, конечно.

Народу в зале было уже полно, а Бофара всё еще была недовольна.

— Где вы все вообще ходите, душеньки? Скоро уже начнётся банкет.

— Ты хотела сказать концерт? — улыбнулась Лулу.

— Ну, и это тоже, конечно. Но на банкете будут такие жутко вкусные сладости, — фея мечтательно прикрыла глаза. Сама девочка была одета в необычное для неё желтое платье с ромбиками, а на голове у неё было странного вида зелёное украшение в виде зелёных листьев.

— Бофара, а ты, кстати, кто? Что изображает твой костюм?

— Как что? Ананас, конечно же! Должен же хоть кто-то на этой страшной вечеринке приносить хоть немного позитива.

К ним подошли Соника и Софи. Феи были одеты в странные наряды, но всё ещё узнаваемые.

— У меня типа должен быть зашит рот, так что я не говорю. — сказала Соника указав на нарисованные кресты возле губ. — Девочка пригладила свои колючки и оказалось, что у неё очень даже длинные волосы. А одета она была в простую майку и штаны. Только на руке красовались огромные старинные часы.

— Мы решили одеться в стиле Крипипасты. Это американский фольклор, зародившийся в конце девяностых годов, — пояснила Софи. Сама она была одета в «грязное» розовое платье, а под глазами были нарисованы кровавые подтёки. — Я Салли-поиграй-со-мной.

— А я типа Клокворк или как там её. Короче, та чувиха с часами, что чувака своего кокнула, — рассмеялась Соника. — Но я не говорю. Тик-так.

— Вам очень идёт, — одобрила наряды Лулу.

Сзади к ним подкрались неизвестные с картонными коробками на головах с нарисованными на них лицами.

— Бу, — сказала одна коробка.

— А-а, — завизжала Софи. — Майк, ты придурок!

— Ты что? Майнкрафт – это жизнь. — сказали из-под коробки.

— Падажды, а што такой майнкампф? — спросила вторая коробка.

— Майн Кампф – это автобиографическая книга Гитлера, дурак, — подала голос Фелисити, которая, как обычно, пряталась где-то неподалёку за колонной. — А Майнкрафт – это любимая игра Майка.

— Погоди, а откуда ты знаешь, что это моя любимая игра? — удивился оборотень. — Ты что, сталкер?

Фелисити вышла из-за колонны. Все были шокированы. На ней был надет костюм «Экзоскелет» из компьютерной игры «S.T.A.L.K.E.R».

— Ну конечно же, я сталкер. А как ты догадался?

Соника подошла к однокласснице с нескрываемым восхищением.

— Обалдеть! Фелисити, это лучший костюм на этой вечеринке. Без обид, ребят, но это просто высший класс. На Ф.А.В. за такой можно и убить. Ты посмотри на это: он же полностью непроницаем для пуль и осколков! Ого, да тут же кажется есть ещё и встроенная защита от радиации.

— Да, но, признаться, он тяжеловат. В таком не побегаешь.

— Для этого и нужны эирборды.

Вдруг свет в подвале полностью погас. Над сценой зажглись мерцающие светлячки, насекомые старательно собираемые оборотнями под чутким руководством Вильгельма III. Для оборотней сохранить кого-то пойманного живым – противоречие истинной природе. Так что их можно было считать тоже своеобразным чудом.

На сцену снова пустили дымовую завесу. Сзади неё к светлячкам добавили неоновую лампу бирюзового оттенка. Она просветила силуэты трех фигур на сцене. Та, что стояла впереди, медленно подняла руку, сжатую в кулак, вверх. В зале наступила тишина. Плавным движением фигура наклонилась к микрофону, стоящему перед ней и глухим баритоном произнесла:

— Вас приветствует группа Ангелы Сатаны. Как настроение, школьцы? — Толпа загудела. — Вы готовы зажечь? — Народ начал визжать и хлопать в ладоши. — Тогда слушайте наш новый хит – FireIn Our Hearts!

Зазвучали бит на басу и ритмичное постукивание ударной установки в такт. Затем лидер группы сам начал играть приятную мелодию на электро-гитаре и петь в микрофон. В момент проигрыша он прыгал и хлопал в ладоши. Куча обезумевших фанатов ринулась к сцене и начала прыгать вместе с ним. Лулу и сама смотрела как заворожённая. «Ему нельзя отказать», — вспомнила она слова Джексона.

Участники были в масках, как и всегда, но сегодня маски не были обычными. На них были надеты маски Ракшас, жутких демонов-людоедов буддистского происхождения. При одном взгляде на них Лулу сразу вспоминалась не самая приятная её встреча с Алруны. Хотя она совсем не была похожа на них.

Группа исполнила ещё несколько композиций как новых, так и старых. Наконец фронтмен подошёл к микрофону и сказал:

— Спасибо вам всем, вы были отличной публикой. Не перестаю восхищаться жителями Андеадлинга. А теперь мой друг возьмёт эстафету исполнения хитов на себя, если никто не против, — и он протянул гитару басисту.

— Кто? Я? — басист был ошарашен.

Лидер группы что-то шепнул тому на ухо, и басист закивал, а затем наоборот отрицательно покачал головой. Потом они оба скрылись за кулисами. Барабанщик, заметив, что вокруг никого нет, вдруг достал не пойми откуда еду и напиток в бутылке и поставил их прямо на бас-том, чем вызвал громкий хохот учеников. А затем с невозмутимым видом, не снимая маски закинул себе пару печенек в рот и запил это все питьём из бутылки. Наверняка это было что-то алкогольное.

Через пару минут на сцене появился Джексон уже без маски и с акустической гитарой в левой руке. Правой он подвинул на середину сцены перед ударной установкой табуреточку, затем пододвинул микрофон и опустил его пониже. Потом он сел на табурет, и свет софитов направился на него, а ударник оказался в тени и наконец-то мог нормально покушать.

«Ну, Джексон, настал твой звёздный час». Лулу была по-настоящему рада за своего человеческого приятеля. Ведь он так долго хотел этого. Зазвучала приятная лирическая мелодия. Она не была быстрой, а скорее того темпа, который мог настроить на романтический лад. Краем глаза ундина заметила, как Софи сделала шажочек вбок поближе к Майку, и ухмыльнулась. «Любовь витает в воздухе».

— Пойду-ка я поем, — услышала она за своей спиной. — А то этот в желтой маске так аппетитно хрустел печеньками, что мне тоже захотелось. — Бофара погладила себя по животу, а Лулу не смогла сдержать улыбки.

— Бофара, ты такая классная!

— Ты чего это, душенька?

— Я просто восхищаюсь твоим взглядом на этот мир.

— Спасибо, конечно. Но тут нет никакого скрытого смысла. Я просто люблю покушать, — Бофара пошла по направлению к столику с жуткими закусками, а Лулу повернулась обратно к ребятам. К своему удивлению, она заметила, что Софи уже крутится у какого-то старшекурсника, а Майк стоит один и залипает в какую-то утилитарную игру на телефоне.

— С днём рождения. Расти большой – не будь лапшой, — поздравила его ундина.

Майк поднял голову и убрал телефон в карман джинсов.

— Спасибо, это неожиданно. Но я не просил поздравлять меня вроде. Может, мне это неприятно.

«Каким он иногда бывает грубым». Тут Лулу заметила, что у Майка загипсована левая рука, и вервольф никак не стал это маскировать.

— Ой, Майк, а что случилось?

— Карандаши точил – поранился, — бросил волк.

— Я серьезно спрашиваю.

— Ну, упал, — вервольф вздохнул. — Из окна. Какая вообще разница?

— Бедняга! А тебе не грустно так ходить с белым гипсовым куском на руке целый месяц?

— Да какое это имеет значение?

— Да, слушайте, — обратилась к ним Соника, — никогда не думала, что такое скажу, но давайте разрисуем Майку руку. А то что я, зря таскаю с собой целый день мелки Софи в рюкзаке?

— Ладно, — сказал волк, поколебавшись. — Только пусть там будет как можно больше зелёного оттенка.

Сказано-сделано. Девочки принялись рисовать. Соника нарисовала на гипсе нескольких роботов в разных вариациях.

— Я только их рисовать и умею, — пояснила фея.

Лулу же нарисовала несколько кактусов, большую голову волка на тыльной стороне кисти и подписала «От друзей» в области локтя.

— Классно вышло, — одобрил Майк. — Спасибос, чувихи.

— Это что, мои мелки? — тихим и грустным голосом спросила Софи. — За что?

— Так, только не реви, — бросилась к ней Соника. — Ты мне сама предлагала порисовать ими. Прямо-таки уговаривала.

— Да. Но не на этом же придурке. Майк, ты просто… у меня слов не находится приличных для описания твоей личности.

Софи тряхнула волосами и отвернулась к своему старшекурснику. Майк тяжело вздохнул.

— Прости, никто не знал, что так выйдет.

— Я не обижаюсь, — сказал Майк. — Просто уже надоело это всё. — А потом волк тихо добавил: — Ей нравится кто угодно, кроме меня.

— Знакомая ситуация, — Лулу кивнула головой.

— О да, великий и ужасный, невинный и прекрасный, — Майк сделал хитрую улыбочку.

— Это что, так заметно? — испуганно спросила его ундина.

— Конечно, уже вся школа об этом знает.

Лулу охватил ужас, и она медленно заскользила по стенке.

— Да расслабься ты, я же прикалываюсь. Нихрена это не заметно. Просто я очень проницательный. — Лулу пихнула его локтем, подавляя смех. — Ты же не расскажешь никому? — девочка вдруг снова испугалась.

— Да, сейчас прям побежал отнимать у Джексона микрофон и кричать об этом на всю школу, — снова поймав её испуганное выражение лица, Майк рассмеялся. — Нет, конечно, глупая. О таких вещах лучше лишний раз не трепаться. Знаешь, у меня ведь с Софи была довольно дурацкая ситуация. Когда-то мы с Фредом были почти что лучшими друзьями. Ну, мне тогда так казалось. И вот мы решили поделиться друг с другом своими секретами. И я ему рассказал, что влюбился в Софи с первого взгляда. А он оказался геем и жутко обиделся. Ну и растрепал всем вокруг и Софи в том числе. Не так я себе это представлял, конечно. Думал, всё будет как-то поромантичнее что ли. Может, и она сама была бы тогда обо мне другого мнения.

Майк задумался и посмотрел на сцену. Ещё несколько минут они стояли и слушали, как Джексон играет что-то в стиле кантри.

—Но тебе лучше с ним не связываться, — добавил вервольф уже серьезно.

— Почему?

— Чуйка у меня на него нехорошая.

— Ты что-то недоговариваешь.

— Знаешь, — Майк повернулся к ней и посмотрел в глаза сквозь прорези квадратной картонки, — есть такая штука у влюблённых: они частенько идеализируют своё предмет воздыханий. И когда им говорят про них какую-то ужасную вещь, они начинают это всячески отрицать. Потому что не хотят, что их возлюбленный может оказаться каким-то, ну, монстром.

Эти слова заставили Лулу немного задуматься, и девочка на какое-то время выпала из реальности. Пробудили от грустных дум её бурные аплодисменты: Джексон закончил своё выступление.

— Молодец, чувак, круто! — слышалось отовсюду. — У тебя настоящий талант!

Лулу поаплодировала вместе со всеми. Джексон спрыгнул со сцены прямо в толпу, и новоиспечённые фанаты его творчества окружили его с расспросами и восхищёнными взорами. Вместо живой гитарной музыки ди-джей вечеринки запустил какую-то популярную клубную композицию, которую Лулу пока что не слышала за ненадобностью. В конце концов, этот жанр не интересовал ни её, ни кого-либо из её друзей.

— Эге-гей, Майки-Майки-Майки, — Лулу заметила приближающегося к их углу широкоплечего блондина с неправильной формой черепа в костюме пингвина без головы. — Вот он мой бро, брательник, братюнчик, — парень подошел к вервольфу и потрепал его по макушке прямо через коробку. Майк отпихнул его руку незамедлительно.

— Сколько раз я просил тебя, Аустин, так не называть меня?

— Но у тебя же сегодня день. Какой день? День варенья? Не-е-ет, — он громко рассмеялся одному ему понятной шутке. — День благодаренья? Тоже нет.

— Да-да-да, у меня сегодня Дэ-Рэ, все уже в курсе. Давай, разворачивайся и топай отсюда к своим друзьям-деревенщинам.

— Элис и Эрл не деревенщины, — Аустин сделал наивное почти детское лицо. — Они хорошие. Они мои лучшие друзья.

— Иди. Отсюда, — Майк показал рукой назад.

— А как же подарочки? Подарочки-подарочки-подарочки! — он сильно зажмурился и начал раскачиваться из стороны в сторону.

Лулу уже не могла скрыть улыбки: таким комичным ей казался этот новый человек. «Вероятно, Майку непросто в приёмной семье с таким братом».

— На, — он почти швырнул Майку небольшую коробочку, перевязанную кривым синим бантом. — Это мы все-все-все-все-все…

— Тебя опять заело? — с раздражением спросил Майк.

— Все-все-все тебе подарок делали, — окончил фразу Аустин.

Майк со вздохом распечатал упаковку и чуть было не подпрыгнул от восторга.

— Это же PSP GO. Как раз которую я хотел. Передавай огромное спасибо предкам. Ну и тебе тоже не хворать.

— А обнимашки? Хочу-хочу-хочу.

— Аргх, — Майк осторожно похлопал «братца» по плечу. — А теперь чеши отсюда и не позорь меня перед людьми.

Аустин поспешно закивал и удалился.

— Почему ты с ним так груб?

— Потому что… потому что это не твоё дело вообще-то. Лулу, не лезь в чужую жизнь, пожалуйста. Особенно в мою.

— На самом деле, — вдруг шепнула ей внезапной нарисовавшаяся рядом Софи. — Аустин часто издевался над Майком в детстве: закатывал в бочку и спускал с горы, например. Волосы выдирал. А приёмные родители всё прощали родному сынульке.

Лулу была шокирована жестокостью этого странного парня, но предпочла промолчать.

Тут откуда ни возьмись возник Колин Крейвен в облике Энтони Грина: белая рубашечка с бабочкой, классические брюки и ободок с крошечными рожками на голове. Хэллоуин же всё-таки. «А ему подходит», — решила для себя Лулу и помрачнела от этой мысли.

— Добрый вечер, — Энтони, широко улыбаясь поздоровался со всеми, слегка поклонившись, а затем поправив начавшие было спадать очки в квадратной оправе на носу.

Лулу услышала глухое рычание позади себя из-под коробки. Из-за спины Тони показалось довольное лицо Каролины Крэк в белой венецианской маске на лице.

— Приветствую, — она махнула одноклассникам рукой. — Я тайно пробралась на эту вечеринку, так что тс-с-с, — она приложила палец к месту, где должны были быть губы под маской. — Надеюсь, что меня никто не узнает.

— Ой, ну после Тони у тебя, пожалуй, самый узнава-аемый костюм, — протянул подошедший к компании Фред в серебристом стильном костюме и розовым жабо на шее. Лулу готова была поклясться, что Майк под своей коробкой закатил глаза.

— Спасибо, Фред, без твоего очень важного мнения я бы ни за что не обошлась, — съязвила Каролина. Лулу заметила, как Тони-Колин осторожно положил ей руку на плечо, и вампирша сразу успокоилась.

— А чего вы такие кислые? — к ним ко всем вернулась Бофара, прихватив с собой небольшой кулёк с орешками. — Праздник же, — тут один орешек выпрыгнул из бумажного свертка и с едва заметным писком «побежал» прочь от Бофары. — Это необычные орешки, — пояснила фея. — Праздничные с дерева жиу-ку планеты Дзэн. Никогда не знаешь, какой из них окажется живым. О, этот вроде норм, — она забросила новый орешек в рот. — Нет, ну мне на вас смотреть больно. Если никто не танцует, то давайте тогда поиграем.

— Я за, — поддержала идею Каролина. — Давайте в фанты.

— Кэр, тебе не кажется, что эта игра устарела эдак лет двести назад? — Соника подняла одну бровь.

— Это классическая игра для большой компании, в которой могут участвовать все без ограничения.

— Классная идея, — Бофара хлопнула в ладоши. — Я за! Поднимайте все руки, кто хочет играть.

Лулу вначале хотела отказаться, но потом увидела, как Тони-Колин поднял руку, и она решила, что тоже поучаствует. Согласились многие, но не все.

— Я пас! — сказала Корнелия. — Такой музончик клёвенький играет, пойду-ка я лучше потанцую.

— Ладно, я в деле, — махнула рукой Соника. — Но если мне станет скучно спустя пять минут, то можете больше даже не звать.

— Отлично! — воскликнула Бофара. Итак, Софи, мне нужны будут твои мелки и блокнот. Спасибо. Теперь каждый пускай напишет какое-либо действие на листке, сложит его несколько раз и положит… а положит в мой кулёк! — Бофара высыпала все оставшиеся орешки в рот и с хрустом принялась жевать. Говорить она не могла, но все остальные были заняты письмом посланий, поэтому не переживали. — Пишите по несколько записок.

Лулу написала достаточно простые вещи:

Расскажи свой секрет. Стоя на одной ноге, прокукарекай пять раз. Если есть волшебная форма, покажи её. Если нет, просто покажи свою волшебную способность.

И сложила листочки. Ребята начали играть. Первой ходила Бофара. Она смачно облизала пальчики прежде, чем засунуть руку в кулёк, дабы убедиться, что на них нет ничего липкого-сладкого, и извлекла записку.

— Если вытягиваем свой листок, то всё равно выполняем с него задание, чтобы не раскрываться. Так. «Расскажи о своём любимом блюде», — прочитала она. — Блин, ну я так не играю. Это очень-очень тяжёлый вопрос.

— Бофара, это простое задание, — воскликнул Майк. — Оно устное. Тебе даже делать ничего не нужно.

— Спалился, чувак, — фея щёлкнула пальцами. — На самом деле я люблю домашнюю выпечку, наверное, больше всего. Это максимально узкая категория. Простите, но я люблю всё. Всю еду, которая только есть на свете.

— И даже тараканов и лягушек съешь?

— Они жареные очень даже ничего.

Некоторые девочки скривились, услышав это. Следующая в очереди была Каролина. Ей попалось такое задание:

— «Отдай любую вещь из своего наряда человеку справа». Блин, я так понимаю, хэллоуинского наряда? Но у меня же только маска. Ах, ладно, — и она протянула свою маску Бофаре. Та с удовольствием надела её на лицо. Но выглядело это смешно и совсем нестрашно.

Теперь была очередь Соники.

— Хм. «Если есть волшебная форма, покажи её. Если нет, просто покажи свою волшебную способность», — я уже ненавижу того, кто это написал. Все рассмеялись. Лулу стало неловко, она смутилась. «Блин, и вот нужно было именно Сонике вытянуть этот фант!» — Моя волшебная способность заключается в том, что у меня нет волшебных способностей, — Соника энергично потрясла руками.

— Ну, ты можешь показать какой-нибудь трюк, — взбодрила её Софи.

— Отличная идея!

Соника встала, достала из своего наплечного рюкзака портативный эирборд. Встала на него и не разгоняясь заехала на нем на стену, а потом, совершив двойное сальто в воздухе, приземлилась на ноги. Ребята ей похлопали.

— Это круто. В этом тоже есть своё волшебство, — заметила Бофара.

Следующая очередь была у Лулу. Она быстро выхватила сложенный вчетверо листочек и развернув его увидела:

— «Обними существо напротив», — ундина подняла глаза вверх и столкнулась взглядом с Колином-Энтони. Сердце забилось чаще и в какой-то момент девочка забыла, как дышать.

— Оу-оу, как это ми-ило, — протянула Бофара. — Давайте уже, не тяните кота за причинные места.

Лулу сделала шаг навстречу к парню. Колин смотрел на неё зелёными, спокойными глазами и улыбался краешком рта. Приблизившись к нему, всё вокруг будто исчезло, и они остались вдвоём посреди совершенно пустого подвала. Все звуки тоже растворились. Лулу слышала лишь биение своего сердца и шумное дыхание. Колин раскрыл руки, и она почти упала на них, обвив его талию. Несколько секунд всё было в порядке, а затем наступила темнота.

***

— Открой окно! — слышу я девичий голос откуда-то снаружи. Я сижу прямо возле ставен и читаю Ремарка, так что дотянуться до щеколды мне не трудно. Если бы ещё не эта слабость в мышцах.

— Я принесла тебе домашку, — внизу стоит девушка и машет мне тетрадками.

Но что это? Я, я не могу ничего с собой сделать. Мир вокруг становится весь в оттенках розового, и я чуть ли не падаю из окна.

— Осторожнее! Сейчас я к тебе поднимусь.

Девушка расставляет прямые руки в разные стороны и сжимает кисти в кулаки. Вокруг них появляется искристое голубоватое свечение, которое постепенно распространяется от рук на всё её тело и охватывает девушку кольцом. Это кольцо с нею внутри начинает медленно подниматься. И вот она уже сидит на подоконнике, свесив ноги внутрь комнаты. Какие правильные черты лица. Какая нежная кожа! Так и хочется к ней прикоснуться. А эти веснушки, ну разве они не прелестны? Я чувствую, как улыбка расползается на моём лице. А она подходит и щёлкает меня по носу.

— Батяня твой скоро домой возвращается?

Я неопределённо киваю. Она хмычет и кладёт конспекты на прикроватную тумбочку из чёрного дерева.

— Блин, можно с тобой поделиться?

Конечно, можно. Всё, что захочешь.

— С тех пор, как Карл находится в бегах, мне стало так одиноко. Вот знаешь, даже не с кем особенно поговорить. А вчера вот, наткнулась на паренька такого забавного на рынке, представился Мако. Жалко его вообще. Такой молоденький, а уже бомж.

Смущение. У неё взгляд мутнеет. Только бы не заплакала.

— Но мы позвали его на нашу вечеринку в «Чёрную Лагуну». Там будут все наши.

Вот как? Замечательно. Но не для меня.

— Я надеюсь, ты мне доверяешь, — она берёт мои слабые тонкие ручки в свои. — Потому что доверие – это самое важное для дружбы.

Мне больно. Не физически – это я уже давно не чувствую. А морально. Но она не понимает. Душа болит. Лучше бы её не было.

Слышу гулкие шаги на лестнице. Мир вокруг становится блёкло-серым, почти белым.

— Это твой отец, — шепчет девушка. — Надо куда-то спрятаться.

Она встаёт и начинает метаться из одного угла комнаты в другой. А я остаюсь сидеть.

Дверь распахивается. Он стоит на пороге как всегда недовольный, в своём безупречном лиловом камзоле – истинном наряде аристократа.

— Рубина Хэтчер, — мрачно произносит отец.

Это он так здоровается.

Руби приседает в неловком реверансе. Отец стучит носком ботильона по полу.

— Гости – это хорошо, — его лицо вдруг озаряет улыбка.

Поразительно. Никогда не уследишь за его сменой настроения.

Он приближается к Рубине и притягивает её к себе за подбородок. Девушка издаёт глухой стон и сжимает руки в кулаки, готовясь дать отпор.

Что ты делаешь, чёрт возьми?!

Отец хватает ведьмочку за шею и волочит в коридор, согнув пополам.

Нет. Нет-нет-нет. Глаза застилает кровяного цвета ярость.

— Ты жалкий! Ты просто ничтожество! Ты просто не можешь быть моим сыном. Дети такого могущественного волшебника как я просто не могут быть людьми, да ещё и дефектными людьми. Я пытался быть снисходительнее к тебе, пока была жива Агата. Но сейчас я могу уничтожить всё, что ты любишь. Только потому что могу. А ты недостоин жить.

В этот момент Рубина вырывается из его хватки и выкручивает ему руку. Этому здоровому мужику в фиолетовом камзоле, моему отцу. Он кричит от боли. Ведьма в гневе удерживает уже две его руки своей одной в то время как в другой, свободной, зажигается пламя.

Кажется, я плачу. Слёзы застилают мои глаза.

***

— А ну, отпусти её, долбанный маньячила!

Лулу открыла глаза. Над ними в паре сантиметров зависал Майк, сняв наконец с головы свою «майнкрафтскую» коробку и явно готовясь к превращению в злого хищника. От сего действия парня удерживали аж трое девочек: Бофара, Соника и Софи.

Колин-Тони разжал руки и поднял их в сдающемся жесте.

— Мы всего лишь обнимались. Всего лишь.

— Нет, ну правда, Майк, успокойся. — сказала Софи. — Подумаешь, целых пять минут провели так близко друг к другу. Неужели можно настолько сильно быть завистливым?

Голос феи подействовал на оборотня успокаивающе. Он разжал кулаки и спрятал оскал. Когти на кистях втянулись, а волосы на руках примялись и стали обыкновенными.

«Пять минут. И снова какой-то галлюциногенный трип. Что это было?»

— Я больше не играю, — сказал Майк.

— До тебя даже очередь не дошла. — Сказала Бофара. — Ты трусишь?

— Нет, просто плохое настроение в глаз попало.

Майк ушёл. Причём не просто отошёл от ребят, а покинул зал совсем, громко хлопнув дверью.

— Что-то мне тоже расхотелось играть в фанты, — пробормотала Софи.

— Да, неловкая ситуация вышла, — заметила Каролина.

— Может, в карты? — предложил Энтони. — В покер.

— Не, я не спец в картах, — отрезала Бофара. — Это тебе скорее к моему дедушке, на кладбище.

***

Майку необходимо было подышать свежим воздухом. Он почти взлетел по лестнице на первый этаж и направился к двери, ведущей во двор, как вдруг услышал бой часов, тех самых старинных с маятником. Вдруг люминесцентные светильники на потолке в коридоре попеременно моргнули пару раз, а затем все стало, как прежде. Майк нахмурился, навострил уши, принюхался. Вроде чисто. Продвинулся чуть вперёд по коридору – никого. Заглянул в столовку, что была слева – тоже пусто. «Что это было?»

— Майк!

Оборотень повернулся кругом и чуть не заорал. Ну по крайней мере он точно подпрыгнул вверх от удивления и испуга и укусил костяшки кулака здоровой руки, чтобы не издать звук.

Перед мальчиком примерно в пятидесяти сантиметрах завис полупрозрачный образ его брата. На этот раз сомнений быть не могло: это однозначно был Карл. Та же лёгкая улыбка, тот же раскосый разрез глаз, те же аккуратно приглаженные волосы, так не похожие на Майковские.

«Это что, призрак?»

— Братец, — призрак почти еле слышно шептал, но чуткое волчье ухо помогало Майку уловить даже этот шелест.

Мальчик протянул руку к брату, не в силах вымолвить ни слова. Он шагнул навстречу Карлу и попытался обнять, но, увы, его руки коснулись пустоты.

Карл исчез так же внезапно, как и появился. Но вместо него Майк заметил нечто другое: в самом дальнем углу коридора, над стеклянной дверью с табличкой «во двор», нависло какое-то огромное чёрное существо. Оно смотрело на оборотня своими пустыми чёрными глазницами, а тот смотрел на него, не зная, что ему предпринять. А существо поползло по стене, вытягивая свои непропорционально длинные конечности с неправильным количеством пальцев: по три, по четыре, по шесть. А конечностей у него было много. Жуткие длинные чёрные отростки от головы создания шевелились, путаясь друг в друге. Существо открыло свой рот, обнажив не меньше трёх дюжин зубов за раз и издало истошный вопль, идущий из недр тела.

Майк ломанулся наверх по лестнице до своей комнаты на третьем этаже и заперся изнутри на ключ. Стало тихо. Можно перевести дыхание.

— От кого это ты там прячешься, Майки? — послышался злобный шёпот прямо у него над ухом.

Вервольф сорвал дверь с петель, просто навалившись на неё и побежал сломя голову на этот раз вниз. Мерзкий хохот стучал у него в голове, будто дробь молота.

***

В разгар всеобщего веселья, когда юные ученики танцевали без устали, лакомились «жуткими» сладостями до потери пульса, распускали сплетни или развлекались как-то ещё, в подвальный зал влетел Майк с диким ужасом, застывшем на его лице. Все те, кто это заметил, суетливо подбежали к пареньку, осыпая вопросами. Но Майк лишь мог мотать головой. Возникло даже ощущение, что оборотень сейчас заплачет.

— Что случилось? — спросила Лулу. — На тебе лица нет.

Майк вцепился в неё своей здоровой рукой и жалобно посмотрел на девочку. Такого взгляда ундина не видела у него ещё до сих пор.

— Происходит какая-то чертовщина, — быстро пробормотал он. — Я не знаю, что это, и что мне с этим делать. Что вообще происходит? — голос Майка перешёл на крик, граничащий с писком.

— Читерн, ты можешь нормально объясняться? — спросила Бофара. — Даже Феникса понять проще, чем тебя.

— Э, слющай ти, та, йа-то тут при чём?

— Короче, нам всем капец.

— Чего? — Бофара нахмурилась и откусила кусок какого-то странного пирога, покрытого флуоресцентной карамелью и спросила, интенсивно пережёвывая: — Это ефё пофему?

— Я не знаю, кто это или что это. Но оно там, наверху. И оно, возможно придёт сейчас по наши души.

— Опять галлюцинацию словил что ли? — спросила Бофара. — Ты бы заканчивал в компании Робби и Бобби эти грибы собирать в лесу.

— А ты бы заканчивала жрать, тупица!

— Палэгче, друх, ежжи. С дамай так нэлзя.

— Бофара даёт дельный совет, — вступилась за неё Соника. — Пойдёмте, а? Что его слушать?

Майк был просто в ярости.

— Так, расскажи всё по порядку, — попросила Лулу. — А то так ничего не понятно.

И Майк поведал о страшном существе, с которым он встретился на первом этаже, когда хотел покинуть здание. О Карле мальчик предпочёл помолчать. Несколько существ, помимо Лулу тоже слушали рассказ.

— Белиберда какая-то, — хмыкнула Софи и отвернулась. Майк выглядел расстроенным. А Лулу после его рассказа очень озадачилась и нахмурилась.

— Ты мне тоже не веришь.

— Верю. Как бы абсурдно это сейчас не звучало, но верю, потому что я её тоже видела. Часов шесть назад, — Лулу приподняла длинный подол своего праздничного платья, обнажая след от зубов Алруны на голени.

— Это она тебя так? — Майк был ошарашен. Лулу кивнула и вернула платье в исходное состояние.

— Почему ты не рассказала?

— Потому что… в этом не было необходимости, — Лулу не хотела упоминать о Колине, особенно после того, что было между ними у него в комнате.

— Что ты опять скрываешь?

— Это… это просто связано с… ну, ты сам догадываешься, наверное.

— Ах, этот мерзкий ублюдок, я его убью, — глаза Майку застилала ярость, он скрипнул зубами. — С тех пор, как он тут появился, всё пошло наперекосяк. Ещё и какие-то черти за ним увязались.

— Да, кстати, Алруны – демон, так что ты прав, именно черти.

— Охренеть – не встать! Всё, мне надоело, я пошёл с ним говорить по-мужски.

— Майк, стой. Тебе не кажется, что это бессмысленно? Он старше тебя, сильнее тебя, опытнее и… таинственнее. Кто знает, какой козырь он прячет в рукаве?

— Ужа, он прячет, ужа. Такого же мерзкого, как и он сам. Ты можешь защищать его сколько хочешь, но я это так просто не оставлю.

Майк встал и начал выискивать в толпе на танцполе знакомую физиономию. Но «физиономия» подошла с другой стороны. К Лулу.

— Доброго вечера ещё раз, — Колин с почтением поклонился как это сделал бы Энтони. А затем он схватил упирающуюся девчонку за плечо и поволок за колонну поодаль от танцпола и сцены. — Я слышал, как вы говорили. Что ты ему наплела про Алруны? — Колин был зол. И это было понятно не только по его оранжевым глазам, но даже и по голосу.

— Она напала на Майка.

— Невозможно! — оранжевый сменился на нежно-сиреневый. — Я же отправил её в другое измерение.

— Значит, она как-то оттуда выбралась. Постой, что? В другое измерение? Это как? Это же неподвластно простым смертным. Если только у тебя нет Порталиуса. Но он был один.

— Да, он один и есть. И он не у меня. И даже не у Сагира, как самого старшего ребёнка. А Порталиус уничтожен блюстителями закона. А Сагира больше нет.

— А это ты откуда знаешь?

— Слушай, малая. Не лезь не в своё дело. Бери Читерна и убирайся. Старайтесь вообще не попадаться мне на глаза. От вас очень много проблем. Настолько много, что даже древние демоны решили пробудиться и прийти сюда, — он помолчал немного и добавил уже чуть более ласковым тоном, если его можно было таковым назвать. — Я понятия не имею, что здесь делает Алруны и что ей нужно от вас, от школы или от меня. И пока я пытаюсь разобраться с этим вопросом просто НЕ ЛЕЗЬТЕ. Может, мне это в виде транспаранта носить всегда с собой?

— Колин, у меня так много вопросов. И очень мало ответов.

— Не все вопросы обязательно имеют ответ. Дуй к своим и не путайся под ногами. Мне уже хватает одной любопытной маленькой девочки в жизни, — он кивнул на Лоренс, которая почему-то сидела одна в углу и грустила.

— Ты ей ожог лицо?

— А-а-а-а-а, — Колин схватился за голову. — Лулу, ты уникальна. Как ты умудряешься всегда оказаться в ненужное время в ненужном месте? Это происходит буквально с самой первой нашей встречи. Что ты делала в кустах с моим ужом, когда Балтор напал на школу? Что ты делала в поезде до Небыля? Что делала в долбанной базе Антинежитской Компании, чёрт возьми? Как, как ты вообще наткнулась на Лоренс до праздника, наконец? У меня тоже много вопросов и мало ответов.

— Предлагаю переговоры, — громко, но дрожащим голосом попросила девочка.

— Забудь об этом. Ты мне не нужна. То, что я захочу узнать, я узнаю и так. А ты мучайся в неведении.

— Ты блефуешь. Если бы мог узнать, то уже узнал бы и предпринял бы меры, как это предотвратить. А ещё я могу подать на тебя в нужные органы за жестокое обращение с детьми.

— У тебя нет доказательств.

— Есть, я сфотографировала на телефон.

Колин явно не ожидал услышать эту информацию.

— Но у тебя нет доказательств, что это сделал именно я.

— Да, у меня нет. Но кому они скорее поверят: маленькой плачущей девочке в розовом платьице или сомнительному молодому человеку, связанному ко всему прочему с наркотиками?

— Shut up! — вдруг выкрикнул Колин. Глаза его были красные, как жгучее пламя костра на самой его макушке. — Я понял, к чему ты клонишь. Переговоры так переговоры. Но после них, Хэтчер, ты отстанешь от меня и пойдёшь заниматься своими проблемами.

— Идёт.

И она заключила сделку. И почему-то ей показалось, что в момент рукопожатия она продала душу самому дьяволу.

Глава 24

Неизвестно, сколько дней Гармен просидел так, привязанный к дереву. В полной тишине, темноте и одиночестве. Ему страшно хотелось пить, как хочется иногда любому вампиру, но, как назло, мимо даже белка не пробежала. Верёвки, которыми он был связан, были, разумеется, не простыми, а зачарованными: чем больше ты их тянул, тем туже они затягивались. Специально для вампиров, которые обладали неумеренной силой.

Безмолвный лес мог свести с ума любого только одним – полной своей безответностью. Отсутствие звуков угнетало и навевало страх даже на самого бесстрашного.

Гармена тоже настигло это неприятное, сосущее где-то под ложечкой чувство. А что, если он вот так вдруг умрёт? Он думал об Ольге, своей матери. И если бы мог заплакать, то слёзы бы точно покатились у него из глаз. Вампиру стало стыдно, очень стыдно за своё поведение перед родной матушкой. А ещё он думал о Квокхорис. Как давно он не видел очаровательную драконшу, что овладела его сердцем навеки?

Внезапно Гармен что-то услышал. Кажется, чьи-то шаги. И даже голос! От неожиданности вампир дёрнулся, но тут же получил спазм под рёбрами от верёвок. Уж не чудится ли ему это?

Нет, по лесу действительно кто-то шёл и напевал себе под нос. Причём шёл именно в его сторону. Гармен прочистил горло и, собрав все свои оставшиеся силы, крикнул:

— ПОМОГИТЕ!

***

Крис замер посреди тонкой тропинки и прислушался ещё раз. «Кто-то звал на помощь!» Парень поставил корзинку на землю и огляделся, пытаясь понять, откуда кричали. Наконец призыв о помощи повторился. И Крис ринулся вперёд, не думая, что ждёт его впереди.

Очутившись на небольшой полянке, он увидел такую картину: посреди открытого пространства стоит древний дуб с толстым стволом, а нему привязан кто-то, одетый во всё чёрное. И этому кому-то было явно не слишком хорошо. «Вот беда! Надо ему помочь».

Однако, когда Крис приблизился к несчастному, он внезапно понял, что перед ним вампир. Открытие ввело парня в ступор. «Я не знаю, что мне делать», — подумал он на мгновение. С одной стороны, вампир явно нуждался в помощи: он был слаб, грязен, и тот, кто его привязал, явно желал ему зла. С другой стороны, это же вампир! Он мог укусить и выпить всю-всю кровь. Крис зажмурился, пытаясь отогнать представшую перед глазами страшную картинку огромных клыков. «Как бы поступил Мако?»

— Эй, мальчик! — позвал хриплым голосом его вампир. — Славный мальчик, помоги мне.

Крис открыл глаза и всё же сделал несколько шагов навстречу. А затем в нерешительности спросил:

— Вы же вампир, да? Вы хоть и связанный, но вы, возможно, можете навредить.

— Я не ем человекоподобных, — с трудом произнёс тот в ответ.

«Вдруг это ловушка. Мако бы оставил его здесь… умирать! Нет-нет-нет, я не такой жестокий. Пусть он меня съест, но зато я никого не убью». Крис опустился на колени перед связанным и потрогал верёвки.

— Осторожнее! — предупредил его вампир. — Эти верёвки зачарованные. Когда ты их трогаешь, они затягиваются сильнее.

— Я знаю это заклинание, — обрадовался Крис. — И самое замечательное то, что я знаю, как его снять. Точнее, я знаю, как избавиться от верёвок.

Парень встал, закатал штанину на правой ноге, и вдруг извлёк из-под носка привязанный к ноге небольшой ножик, очевидно для грибов. Затем положил его на свою ладонь и полностью покрыл его второй рукой, а затем едва слышно прошептал:

— Вода течёт быстро, облака плывут низко. Нож в моей ладони лежит и искрится. То, что заковано, то, что закрыто Разом взломает — и дело крыто.

Клинок ножа засверкал и заблестел, словно освещённый лучами солнца. Крис осторожно замахнулся и одним ударом перерезал все верёвки. Узник был освобождён!

Вампир встал не без помощи Криса, и они, пошатываясь, медленно побрели прочь от этой лужайки. Они решили, что выйдут на дорогу и постараются добраться до ближайшего жилого помещения, где вампиру могла бы быть оказана какая-никакая помощь.

— Никогда раньше не слышал подобного заклинания от магов.

— Я… я сам его придумал, — признался Крис и покраснел от смущения до кончиков ушей.

— Ого, придумать рабочее заклинание – такое непосильно порой и опытному, взрослому магу. Сколько тебе лет, парень?

Крис вдруг остановился, поднял руки перед собой и начал загибать пальцы на них. Вампир смотрел на это с неприкрытым удивлением. Когда пальцы закончились, мальчик закатил глаза к небу, будто что-то вспоминая, а потом выдал:

— Ну, мне больше десяти.

— Ты не знаешь, сколько тебе лет?

— Надо у Мако спросить. Я до стольки считать не умею, — Крис опять покраснел от неловкой ситуации.

— Ты что, никогда не ходил в школу?

Крис отрицательно покачал головой.

— Но как же? Где ты тогда обучился навыку заклинаний?

Крис пожал плечами.

— Оно само как-то выходит. Я много заклинаний знаю. И читать немного умею по слогам. Мако научил – мой любимый брат, — он гордо улыбнулся.

***

Если бы Гармен мог свистеть, он бы присвистнул от удивления. Этот Крис его поражал и пугал одновременно. Чистый и открытый, он показывал всё, что у него лежит за душой, как на ладони.

Они вышли к небольшому трактиру на отшибе Андеадлинга. Впереди маячили софиты стадиона и слышалось шуршание машин, мчавших по шоссе.

— Думаю, нам стоит зайти сюда. Иначе дальше я не дойду.

— Если бы у меня была метла, я бы вас сюда принёс, — Крис закусил губу. — Извините, что я её не взял с собой сегодня.

— За что ты извиняешься? — удивился Гармен. — Откуда ты мог знать, что мы встретимся? Я премного благодарен тебе, Крис, за спасение. Если бы не ты, я бы, возможно, через несколько недель умер от жажды. Теперь я твой должник.

— Это как-то неправильно. Вы самый честный и добрый вампир, которого я встречал. Мне ничего от вас не нужно.

— Не отказывайся раньше времени парень. В жизни всякое бывает.

На том и распростились.

Трактир оказался пивнушкой с громким названием «Пыльный дурак». Славилась она своим особым напитком – самогонкой на лосиных рогах, которую Гармен, разумеется брать не стал, и тем, что в подвале располагалось нелегальное казино, пару раз закрывавшееся в угоду властям.

Гармен присел за барную стойку и спросил у толстого бородача-бармена, шаблонно протиравшего мутный стакан для виски серой тряпкой:

— Какое у вас есть меню для вампиров?

— Вампирам наливаем только после двадцати трёх часов, — буркнул он в ответ и ещё более усердно стал тереть стакан.

— Вот как? — Гармен вправду удивился. — С чего такая напасть?

— Постановление свыше, — снова буркнул бородач. — Могу налить пива. Или нашу фирменную самогонку.

— На лосиных рогах?

— Угу.

— Нет, как-нибудь в другой раз.

Бородач продолжал тереть стакан и смотрел на Гармена, не мигая.

— Плохо выглядишь, парень. Что случилось?

«Обана, а я думал, что он неразговорчив». Гармен наклонился к бармену, а тот придвинулся поближе в ответ, чтобы послушать, не прекращая своей важной барменской деятельности.

— Помираю с голоду, братан. Ироды лесные привязали к дереву и мучали-мучали меня. Палками били, углями закидывали, в рот кислоту наливали. Вампиры хоть и бессмертны, но силы наши не бесконечны.

Бородач отклонился от Гармена и заиграл кустистыми бровями, обдумывая информацию. «Как у него ещё стакан не треснул?» Ещё несколько минут они так провели в молчании. «Что ж, не впечатлило. А жаль». Гармену стало уже совсем худо. И вдруг бармен с громким треском поставил наконец свой стакан и бросил тряпку на стойку. Затем обратился к Гармену:

— Хочешь вступить в наше братство «Предательский очаг?»

— Что ещё за братство? — удивился вампир.

— Если вступишь, налью тебе самой лучшей крови. Четвёртой положительной.

Мысль о крови поглотила полностью Гармена, он облизнул свои пересохшие давно губы и произнёс:

— Что надо подписывать?

***

Его провели по сырой лестнице в небольшой подвал. Бармен зажёг факел и осветил небольшую комнатку с несколькими игральными столами для «двадцати одного», покера и других карточных игр. Было пусто. Здесь явно водилась плесень и крысы – лучшего места для тайного штаба просто и придумать-то было нельзя.

Бармен подошёл к небольшому шкафчику в конце комнатки, отпёр один из ящиков, закрытых на ключ и извлёк несколько потрёпанных бумаг. Затем подошёл к Гармену и вдруг одним прыжком выскочил из своих огромных сапог, отклеил густую бороду, и перед Гарменом оказался маленький улыбающийся гном.

— Роско Подветкин, — представился он совершенно другим голосом. — Управляющий этого казино и основатель братства «Предательский очаг».

— Вот это перевоплощение, — удивился Гармен. — Но казино же не рабочее.

— Всё верно. Наш штаб нужен исключительно для сговоров и отмывания денег. — Роско подпрыгнул и постучал по деревянной крыше подвала. — Содержим на половину выручки пивнуху.

— А в чём же заключается ваше братство?

— В том, что мы шуллеры. Мы проникаем под вымышленными именами и масками в другие заведения, принадлежащие нашим соперникам, которые ещё не закрылись, и мстим им. Мы разрабатываем стратегии успешной игры, меняем карты, кости – всё зависит от игры, места и времени.

— И много вас в вашем братстве?

— Больше, чем ты думаешь. На первой сходке со всеми познакомишься, — он протянул ему бумажки. — Здесь всё зарегистрировано. Все выигрыши и все расходы. И ещё ты, наверное, задаёшься вопросом, зачем ты нам нужен. Так вот, я знаю о тебе, Гармен, больше, чем ты можешь себе представить. Я твой истинный поклонник, можно даже сказать фанат. Я сразу тебя узнал, как только ты заявился на пороге. И готов помочь тебе в ответ на сотрудничество. Что скажешь?

Гармену нечего было терять. Община сифов, считай, уничтожена. И, вернувшись к ним, он потерпит новую порцию мучений. Дома его никто не ждёт, да и дома-то по сути у него теперь нет.

— Я в игре.

— Отлично! — Роско подпрыгнул, как ребёнок, хотя по росту он итак был как ребёнок, и протянул вампиру новую бумажку с каллиграфически выведенными золотыми чернилами буквами. Гармен пожал плечами и расписался везде, где было нужно. Вдруг сверху отворилась дверь и по лестнице кто-то начал спускаться. Роско с молниеносной скоростью облачился обратно в свой маскировочный прикид бармена и навёл на себя хмурый вид.

По лестнице спустился долговязый усатый человек в сером пальто на пуговицах.

— Роско! Что здесь делает посетитель? — спросил усач.

— Всё нормально, Рид, это свой.

Усач повернулся к Гармену и неловко поклонился.

— Рид Добробочка, член братства «Предательский очаг».

— Твоя смена между прочим на подходе. Налей нашему новенькому чего-нибудь свежайшего.

— Кровавый Мозг или Плащ Дракулы?

— Э-э-э, я ничего из этого не пробовал, но звучит интересно. Несите всё, я умираю от жажды.

***

А Крису дома досталось за то, что он оставил в лесу корзинку с грибами.

Глава 25

— Если ты думаешь, милочка, что я забыла о твоей отработке контрольной по многочленам, то ты ошибаешься, — Власта, как ни в чём не бывало стояла посреди класса и отчитывала Лулу, а та в свою очередь стояла напротив учительницы и выслушивала обвинения. — Почему ты вчера не явилась вечером? Я тебя ждала, между прочим.

«Я-то явилась. А вот вы были явно не в себе».

— Ты что, думаешь, хорошо заставлять пожилую даму ждать? — она передёрнулась и состроила кислую мину. — Праздник, понимаешь ли. А я тоже праздник хочу. Сядь! И сегодня вечером чтобы была у меня. Тебе ещё надо будет показать тетрадь со своими домашними заданиями по заклинаниям.

На перемене Лулу играла с девочками в Уно в коридоре, и вдруг из кашляющего рупора над их головами донеслось очередное важное объявление.

— В связи с тем, что за этот месяц в нашей школе больше не появлялось таинственных мальчиков в одних т’гусах, — вещал рупор голосом месье Лавуа, — админист’гацией школы было п’гинято снять защитный ба’гье’г, ок’гужающий школу. Тепе’гь вход и выход сове'гшается свободным об’газом. Однако, в связи с общими волнениями в го’годе введён комендантский час после десяти вече’га. После этого в’гемени выход из школы зап’гещён, а вход ‘газ’гешён только после п’гедъявления специальной ка’гточки, кото’гую можно получить в сек’гета’гиате. Благода’гю за внимание!

— Какой смысл вводить комендантский час? — спросила Соника. — Всё равно все будут нарушать эти правила.

— Только ты, — ответила ей Фелисити. — Уно! И последняя карта, — она положила всё, что осталось в общую колоду. — Я выиграла.

Соника ей саркастически поаплодировала.

— Молодец. Пойди почитай какое-нибудь заклинание из своего талмуда в качестве приза.

— На самом деле, — принялась объяснять Бофара, — это сильно облегчает работу полиции. Если большая часть вампиров будет сидеть по своим домам и комнатам, то того, кто шастает по ночным улицам и творит эти бесчинства с поеданием людей, будет гораздо проще вычислить. Ну и плюсом является наша личная безопасность. Пока мы тут, за нами могут присмотреть учителя и другие работники школы. Да и в принципе мы окружены толпой почти всё время. А в толпе гораздо тяжелее совершить какой-либо криминал – слишком много свидетелей.

— А если этот вампир – это кто-то из ИШДОМС? — спросила Лулу, положив красную девятку из своих карт на скамейку.

— Тогда преступления просто прекратятся. По крайней мере, их количество явно сократится, ибо очень сложно покуситься на кого-то, идя в разрез с правилами школы.

Вдруг к ним подошёл Майк. Выглядел он серьёзным и даже несколько озабоченным.

— Лулу, тебя можно на пару слов?

Ундина заметила, как Бофара положила карту на смену цвета.

— Зелёный, — объявила фея.

Лулу посмотрела на свои карты и обнаружила, что у неё две зелёных девятки на руках.

— Уно! — крикнула ундина, положив одну из них в стопку. — И ещё, — она положила вторую. — Всё, я выиграла.

— У-у-у, — расстроилась Бофара. — Ладно, банановый кекс или малиновый?

— М-м-м, пожалуй, не откажусь от бананового, — подмигнула девочка. — А теперь пошли, Майк.

Они вышли на лестничный пролёт подальше от лишних глаз. Майк молчал.

— Ну? Я тебя слушаю.

— Что будем делать с ней? — полушёпотом спросил волк.

— С кем?

— Ну, с ней. С Алруны в общем. Она ведёт себя так, будто ничего не произошло. Если Власта – это она, конечно, как ты говоришь.

— Ах, с ней мы ничего не делать не будем. Да и не смогли бы. Она же демон.

— Но надо же что-то делать!

— А какие у нас есть варианты? Драться мы с ней не сможем.

— Да нет, зачем драться? Что, раз я оборотень, то мне лишь бы потасовку сразу устроить? Что за стереотип? Но Алруны представляет настоящую угрозу для школы, а может, и для всего Андеадлинга. Давай хотя бы скажем месье Лавуа об этом?

— А он-то что сможет сделать? Он же вообще человек.

— И снова стереотип. Он, как минимум, может её уволить.

— А каковы будут последствия? Вдруг это её взбесит, и она уничтожит не только Лавуа, но и всех нас? Алруны сейчас, как бомба замедленного действия: она может взорваться, но пока просто тикает. А вот если в ней поковыряться и перерезать какой-нибудь проводок, то она может рвануть прямо сейчас.

— Да, но ты можешь перерезать и тот проводок, что приведёт к дезактивации бомбы.

— Это слишком по-философски. Я не хочу рисковать.

— Тогда что, мы должны просто сидеть сложа руки и терпеть?

— Смотри, Колин пообещал мне переговоры. Он обещал ответить на все мои вопросы. И первое, что я точно у него спрошу – это об Алруны, потому что это то, что волнует меня больше всего.

— И когда вы хотите встретиться?

— Я пока не знаю, — пожала плечами девочка. — Мы ещё договоримся об этом.

Майк помолчал, сжимая и разжимая кулаки. Затем со вздохом сказал:

— Я не хочу, чтобы ты шла к нему одна.

— Почему?

— Потому что… потому что мне страшно. Вчера, когда вы обнимались, мне на миг показалось, что он высосет из тебя все жизненные силы. Ты вся обмякла, у тебя глаза закатились. Это реально жутко!

— Никогда бы не подумала, что это так выглядит со стороны, — пробормотала девочка. Лулу стало очень неловко, что Майк стал невольным свидетелем её амурных действий. — Вот почему ты подбежал так близко. Но я чувствовала, будто куда-то провалилась, а потом…

— Что потом?

— Я видела какие-то галлюцинации. Очень странные и страшные. Я тоже хочу спросить об этом Колина.

Лулу засунула руку в карман джинсов и нащупала свой кристалл, убедившись, что его пока никто не стащил. Майк заметил её действие.

— Что там у тебя?

— Так, ерунда.

— Врёшь. Показывай, — волк протянул руку вперёд. Лулу колебалась. Она не доверяла Майку, падкому на всё, что плохо лежит. У Соники пропал её голограф, и ундина почти была уверена, что это дело рук, а точнее, лап оборотня. Но всё же протянула кристалл. Мальчик взял его из ладони Лулу и осмотрел, а потом даже понюхал.

— Эй, ну ты его ещё в рот возьми, блин!

— Где ты его взяла?

— В своё отсутствие за эти две недели на дне морском.

— Врёшь? — Майк поднял одну бровь.

— Ничуть.

— Ладно, допустим. А ты знаешь, что это за кристалл? Типа откуда он, что делает?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Он же явно не простой, — Майк невысоко подбросил его и тут же поймал, сжав в кулаке. — Я знаю, кому его следует показать. Нашему преподавателю минералогии, господину Варрину Босоногу. Мы, конечно, маленькие для этого предмета, но всё же интересно.

— Ну, пошли, если он поможет.

— Это надо спуститься в подвал. У него там мастерская для огранки минералов.

— Я даже не знала, что у нас есть такой предмет, — призналась Лулу, когда они спускались по лестнице.

— Краткий курс в четвёртом классе. Длится всего один год. Мы же не гномы всё-таки.

— Гномы существуют? — Лулу открыла рот. — Это же нереально.

— Не более нереально, чем ты или я. Пора бы уже привыкнуть, Лулу, к тому, что в волшебном мире может существовать кто угодно. Правда вот гномы редко учатся в ИШДОМС. Слишком уж у них много предрассудков, видимо.

***

Приземистый старичок с усами а-ля Сальвадор Дали, в очках с толстенными стёклами внимательно осматривал каждую грань кристалла при свете настольной лампы в своей мастерской. Сидя за столом, он болтал своими коротенькими ножками с голыми пятками, и вращал кристалл и так, и эдак. Затем нацепил поверх очков ещё и специальный окуляр с выдвижными линзами и посмотрел на кристалл через него, прикрыв невооружённый глаз.

— Удивительно! — пискнул он вдруг. — Это редкий экземпляр Александрита. Притом очень и очень большой, я бы даже сказал гигантский для природного минерала. И с совершенно изумительной, просто ювелирной огранкой. Где вы его нашли, юная леди?

— На дне моря, — ответила Лулу. — Точнее, подземного туннеля, соединяющего озеро с морем Ворвонн.

— Потрясающе, просто бесподобно! Александрит – это разновидность минерала хризоберилла, алюмината бериллия, но с примесью хрома, отсюда и такой поразительно яркий фиолетовый оттенок, в отличие от его «золотого родственника». Это настоящий камень хамелеон: взгляните!

Дети подошли к столу господина Босонога поближе. В свете настольной лампы кристалл был тёмно-фиолетового, почти чёрного цвета. Затем учитель выключил искусственный свет, и они увидели, что кристалл теперь скорее синий или даже зелёный.

— Видите, это просто чудо! Но вас наверняка интересуют его свойства, а не морфология. В Индии Александрит называют минералом долголетия, крепкого здоровья. Известный французский мистик Элифас Леви привязал уникальные характеристики камня, а именно способность менять цвет, к свойствам крови, так как кровь в различных частях артериального и венозного русла человекоподобных может существенно отличаться по химическому составу. Поэтому считается, что самоцвет может оказывать непосредственное влияние на кровеносную систему.

— Это многое проясняет! А он может помочь ведьме, обладающей этим камнем, заживлять раны?

— Да, такое бывает. А вы что, уже успели столкнуться с этим? Или вам нужно залечить чью-то рану?

— Нет, именно что столкнулась. Не знаю, как так получилось, но я избавила одну маленькую девочку от ужасного ожога на лице. Он был настолько сильным, что даже жидкость сочилась.

— И такой эффект тоже возможен. Если только это не ваш природный дар, о котором вы не знали доселе. Вот тут я не эксперт, — учитель простодушно улыбнулся. — Я же не маг, а всего лишь гном.

— А что мне с ним теперь делать? — поинтересовалась Лулу.

— Беречь как зеницу ока, — настоял преподаватель. — Этот минерал весом в три карата будет иметь очень большой спрос с тех, кто жаждет разбогатеть. Так что никаким негодяям не показывайте его ни в коем случае. И тем более прячьте от гоблинов.

Ребята переглянулись.

— А с гоблинами что не так?

— Ух, эти мерзкие твари. Гномий народ уже несколько сотен лет воюет с ними за территорию. Причём не только у нас, в Андеадлинге, но и по всему свету. Они ушлые жулики. Так и норовят из засады прыгнуть на тебя и обчистить.

— Понятно, это личные тёрки, — шепнул Майк. — Мы же их даже не встречали никогда.

— Эх вы, молодой человек, я как гном, который никогда не работал в кузне, имею превосходный слух. Вы зря не внемлете моим словам.

Майк прикусил губу и понурил взгляд. Кому как не ему должно быть стыдно? Ведь это он всегда всем доказывает существование чего-либо!

Ребята поблагодарили минералога и собрались уходить. Учитель поспешно вскочил со своего места и побежал открывать детям дверь.

— Я рад, что вы ко мне зашли. А то у меня совсем-совсем нет посетителей, — взгрустнул он. — Последний ученик-гном, который здесь учился и приходил ко мне чисто по-дружески, обитал здесь ещё тогда, когда в моих усах ещё не было седых волосков.

— Неужели в ИШДОМС настолько мало гномов? — удивилась Лулу.

— Вы не поверите, но это ужасная правда. Все наши боятся постигать что-то новое. Вот вы думаете, почему я сижу здесь, а не навещу свою семью, например? Потому что они отвернулись от меня, как только я сказал им, что хочу работать не киркой, а головой. Хотелось, знаете, чего-то свежего, горячих ощущений. По-вашему, молодёжному – драйва. И я бежал на Запад к просвещению, и мне посчастливилось оказаться здесь. Но видите, — он вздохнул, — какое разочарование: ни одного гнома за последние сто лет. Так что, заходите.

***

Ребята не пошли обратно тем же путём, как и спустились в мастерскую, а решили пройти по низу и неожиданно для себя попали в коридор, ведущий в спальни преподавателей. В самом дальнем конце его, уже почти у очередной лестницы, ведущей наверх, они заметили дверь в комнату Власты Трукуленты. Майк нахмурился и покачал головой.

— Выбрала себе самое крайнее место. Типа не при делах, — пробормотал он.

Лулу внимательно посмотрела на дверную табличку с именем учительницы и вдруг ощутила чувство дежавю. Она расширила глаза от удивления.

— Майк! Это раньше была комната Бизера.

Волчонок сперва тоже напрягся – это было заметно по его внешнему виду. А затем расслабился.

— Ну, это было логично. Ведь нового преподавателя могут поселить в ту комнату, которая освободилась.

Позади себя они услышали неспешные шаги и обернулись. К ним направлялся Колин. Завидев ребят, он чертыхнулся и закатил глаза. Лулу приветственно помахала ему рукой, Майк поджал губы и сложил руки крестом на груди.

— Это уже даже не смешно, — сказал Колин. — Я не чувствую личного пространства из-за вас. В преподавательском крыле вы что забыли-то?

— Тебя выслеживаем, конечно, — буркнул Майк. — Делать нам ведь больше нечего.

— Так, понятно, тут разговора не получится, — Колин повернулся к Лулу. — Что ты, любопытная особа, забыла здесь?

— Я… я…

И именно в этот момент Лулу потеряла дар речи. «Блин, как неловко-то».

Майк прижал кулак к губам и сделал вид, что кашляет. На самом деле ему стало смешно и таким образом он пытался подавить смех.

— Если вы думаете, что вам удастся скрыть свои намерения от меня – не удастся. Впрочем, меня это сейчас мало волнует. Лулианна Хэтчер, как насчёт завтрашнего вечера?

— А?

— Переговоры, — пояснил Колин. — Читерн, расслабься, мы не будем обсуждать твои личные взаимоотношения с Фредом. Я нейтрально отношусь к геям.

Настала очередь Лулу подавлять смех.

— Я не гей!

— Я просто подумал, что смысла нет затыкать твои уши. Оборотни на то и превращаются в волков, что от них не ускользнёт ни один звук. Так что, — спросил он у Лулу, — в пять вечера у входа в школу тебя устроит?

Лулу интенсивно закивала головой, и ей даже пришлось ухватиться за стенку, чтобы не потерять равновесие.

— Так, с вестибулярным аппаратом у тебя не очень. Я постараюсь учесть это.

Колин развернулся и пошёл в ту сторону, откуда пришёл. Майк покосился на комнату Власты ещё раз.

— Кажется, он шёл к ней. А мы помешали.

Глава 26

За несколько часов до встречи с Колином Лулу чувствовала себя как на иголках. Она жутко волновалась и ни на чём не могла сосредоточиться. Все уроки прошли словно в тумане. Она даже, кажется, получила неудовлетворительную оценку на зельеварении за неправильно перечисленные ингредиенты «зелья высушивания», чем очень разочаровала Зельду. Но Лулу в какой-то степени было всё равно. Итак, она умылась, оделась и сидела накручивала свои волосы перед зеркалом, висевшем на стене.

— Ты на свиданку, что ли? — спросила Соника, заваливаясь на свою ложу на шкафу.

— Ну-у-у…

— Ладно, можешь не говорить. Потом расскажешь. Надеюсь, он не какой-нибудь мерзавец.

«Ты даже не представляешь, как ты ошибаешься».

***

Лулу стояла в своём самом лучшем, самом чистом сером пальто и ожидала. Конечно же, она была без шапки. Она ведь хотела показаться крутой. «А вдруг он передумает и захочет продолжить общение?»

Колин появился не из школы. Он шёл по левой стороне дороги, ведущей к центру города. Ну, точнее, он шёл по направлению от центра.

— Добрый вечер, — галантно поздоровался он. — Расскажу о наших планах. Сейчас мы поедем в Небыль.

«О нет!»

— З-зачем?

— Сперва я хотел привести тебя в свою съёмную квартиру с Андеадлинге, но так получилось, что сегодня там ночуют Джонни и Джоани – личности не сильно приятные и социально не значимые для общества.

— А почему?

— Потому что это притон. А эти люди – мои постоянные покупатели, но своей жилплощади они уже давно лишились.

— Но, может, не надо в Небыль? — Лулу колебалась. — Там может быть опасно.

— Пока я рядом, тебе ничего не грозит.

— Даже Рыжий Ник?

— Особенно он.

Убедил! Они пошли по направлению к парковке, расположенной между ИШДОМС и кафе «Удачная встреча». Парковка почти пустовала. Колин сел на свой мотоцикл и предложил Лулу сесть прямо за ним.

— Постарайся не трогать спину. Пока что. Я всё объясню.

Лулу так хотелось обнять его, прижаться к его телу, такому близкому, но такому неощутимому одновременно. Досадно. Но да ладно. Она вцепилась пальцами в кожаное сидение.

— Сперва это, — Колин протянул ей небольшой чёрный шлем. — Твоя голова – это самая ценная часть организма. Поверь мне.

Они оба надели шлемы, и Колин завёл транспорт. «Неужели я поеду на настоящем мотоцикле?» Девочка вся трепетала от приятного волнения. Они выехали с парковки на шоссе и покатили вдоль бесконечной вереницы домов, тянущихся вдоль городского пляжа.

Уже вечерело, но солнце пока только начинало садиться. Они ехали прямо в закат. Были небольшие облачка, которые окрашивались в нежно-малиновый цвет. И Лулу казалось, что она тонет в клубничной пене. У неё захватывало дух от скорости, от новизны ощущений и от красот вокруг.

Они подъезжали к вокзалу, и Колин слегка сбавил обороты. Лулу вспомнила своё весеннее приключение, и ей стало нехорошо. Колин почувствовал это, и она услышала среди своих мыслей спокойный голос:

— Всё будет хорошо.

Дальше они поехали по небольшой тропинке, простиравшейся вдоль железнодорожных путей вплоть до самого Небыля.

Город неприветливо поглотил их. Станция была всё той же, но весной она была даже как-то повеселее: сейчас на ней были только пьяницы и тощие собаки. Работающих фонарей же стало ещё меньше. Лулу сильнее вцепилась в сидение, почти прижавшись к Колину, но всё же помня о его просьбе не прикасаться к спине. Они ехали вдоль маленьких тёмных улочек, где воняло нечистотами, а люди глазели на них, как на диковинку. И ехали, кажется, на самую окраину.

За домиком, точнее, сарайчиком, у которого они остановились, был лес. Последние дома Небыля не были отделены от него ничем, даже хлипким забором, который Лулу видела весной на Последнем переулке. Лулу соскочила с мотоцикла и сняла шлем. Где-то завыли собаки, а может быть, это были даже волки. Ундина поёжилась. Колин поковырялся в набедренной сумке и извлёк из неё связку ключей. Подобрав нужный, со скрипом отпер дверь этой хибары и пригласил девочку войти внутрь.

Внутри было темно и сыро. Колин пошарил рукой по стене и нашёл болтающуюся верёвку, которая служила выключателем. Зажёгся свет, исходящий от незащищённой абажуром лампы на низком потолке. В правом углу помещения стояла неубранная кровать, возле которой лежало нагромождение каких-то непонятных книг. С левой стороны, отделённая от спального места перегородкой, стояла небольшая дровяная печурка, а возле неё – кухонные тумбы, заваленные пробирками и колбами, как в кабинете зельеварения. Тут же был единственный деревянный стул, на котором стояло жестяное ведёрко. У входа находилась вешалка, где висело пальто, под которым одиноко покоились охотничьи резиновые сапоги. На деревянном полу лежал разодранный ковёр. Окно было одно, да и то совсем крошечное, со слюдой вместо нормального стекла. Вот и всё убранство комнаты.

— Добро пожаловать в мою лабораторию.

— Лабораторию? — переспросила Лулу. — Это не похоже на лабораторию.

— Это нелегальная лаборатория по производству дурманящего эликсира. И одновременно самое неприметное место в этом городке, — Колин заметил, как девочка обхватила себя руками. — Совсем забыл, что смертным нулевая температура в помещении может показаться прохладной. Сейчас.

Он отодвинул заслонку печки, а затем, создав на ладони огненный шар, запустил его прямо в горнило. Дрова и угли, лежавшие там, вспыхнули ярким пламенем, и Колин вернул заслонку на место.

— Через пару минут потеплеет.

— Что такое дурманящий эликсир? — спросила Лулу.

— А ты не знаешь? — глаза Колина сверкнули любопытным голубым. — Тогда смотри.

Парень подошёл к кровати, нагнулся и вытащил из-под неё кое-что, что заставило Лулу ахнуть.

— Это же… мой старый рюкзак! — Лулу прижала ладони к губам, словно подавляя крик. Что он делает у тебя?

Вместо ответа Колин расстегнул молнию большого отсека, и из рюкзака прямо на пол выкатились круглые кактусы. Парень подхватил один из них и бросил его девочке. Ундина поймала кактус. На ощупь он был мягким и не таким колючим, как ожидалось.

— Пейотль. Кактус, из которого я выжимаю экстракт для дурманящего эликсира. Вот это всё, — он обвёл рукой столы с лабораторной посудой, — находится здесь как раз для этого. Каков эффект эликсира? Ты уже знаешь.

Лулу была ошарашена. Когда она уже успела столкнуться с эликсиром?

— Ничего не понимаю.

— Рыжий Ник – парень не очень умный. Ему нужно было забрать пейотли для производства из вашего дендрария и не оставить следов. Но мало того, что он решил скрыть своё преступление взрывом нимерия, так ещё и унёс пейотли, использовав твой рюкзак, который ты так опрометчиво кинула в угол теплицы. Как можно догадаться, я больше с ним не сотрудничаю. Рюкзак можешь забрать, — Колин протянул опустевшую вещь девочке, — он мне больше не нужен. Кстати, он вынужден был дважды попадать в мои руки. Сперва Рыжий Ник не донёс его до своего тайного убежища в Научном Институте. Потом…

— Я сама туда пришла. И практически самостоятельно отдала ему рюкзак. Вот же дура!

— Я соглашусь, что это был необдуманный поступок. Однако ты не могла знать последствия. Что ж, — продолжил парень, — затем Рыжий принёс его мне на квартиру в Андеадлинге, куда в тот же вечер ко мне завалилась Лоренс – так мы с ней и познакомились. Затем рюкзак пропал. Но я догадался, что искать его нужно только в одном месте. Мне пришлось вернуться в отчий дом, притом выследить момент, когда никого в замке не будет. Каково же было моё разочарование, когда я обнаружил, что с рюкзаком свободно разгуливает по городу принц Сагир. От мальчишки надо было избавиться. — В домике стало жарче и Лулу расстегнула пальто. — Теперь мне стоит признаться: я работал в АнтиНежитской Компании.

Лулу была шокирована. Ей стало практически нечем дышать.

— Ты в шоке. Но слушай дальше. Рыжий Ник поймал принца. Мы хотели лишь конфисковать все его вещи и припугнуть, но у мальчишки не оказалось при себе рюкзака. Притом он не мог внятно рассказать, где его потерял. Без этой партии пейотлей я не смог бы вовремя наварить нужное количество эликсира в срок, и клиенты начали бы бунтовать, а я – сильно просел бы по деньгам. Я разозлился и решил пойти на крайние меры в надежде, что принц одумается, поэтому поручил Рыжему высосать всю волшебную силу у мага. До этого мы никогда так не делали без приказа нашего босса. Да и по его велению совершали такое только с особо опасными, угрожающими обществу колдунами.

— А что случилось дальше с принцем Сагиром?

— Мы его отпустили. А он, судя по всему, добрался до вашей школы, где его поместили в больничное крыло. Тут-то я подсуетился и наконец-то получил свой, ну, точнее, твой, конечно же, рюкзак.

— Почему Рыжий Ник схватил меня в Небыле весной? Он ведь тоже хотел выкачать мою волшебную силу, так?

— И да, и нет, Лулу. В моей голове возникла мысль, что рюкзак попал к первоначальной владелице, поэтому я написал СМС с телефона принца Сагира на твой адрес, зная, что без этой вещи ты точно не придёшь. И поручил Рыжему отследить твой маршрут и в случае чего тащить к нам на базу. На твоё счастье, мы встретились в электричке за несколько часов до этого, и я понял, что моя затея провалилась, потому что рюкзака при тебе не было. Но было поздно. Рыжий по натуре своей – садист, и его чесноком не корми, а дай только над кем-нибудь поиздеваться телесно.

— Ты спас меня, потому что знал, что мучения неизбежны. Это по твоей вине я попала в лапы к этому уроду!

— Каюсь, Лулианна, каюсь. Действительно так. Но я исправил свою ошибку, позвонив Рыжему. И пока он пытался ответить пустоте на другом конце провода, мы с тобой быстренько удрали.

— Какова была его дальнейшая реакция?

— Он рассвирепел. Я попытался убедить его в том, что мы ошиблись с выбором жертвы, но он был непреклонен. Тогда я поговорил с его матерью, доктором Чесноковой, и она согласилась отвести своего «Никки» к хорошему психиатру. На этом история Рыжего Ника в целом завершилась, и всё то, что я хотел бы тебе рассказать, я рассказал. Теперь очередь твоих вопросов.

Лулу какое-то время молча залипала в стенку и слушала треск дров в печурке, переваривая полученную информацию о происшествии в Небыле с альтернативной точки зрения.

— Я даже не знаю, с чего начать. Ладно, попробую самый, наверное, странный вопрос. Мы… обнимались с тобой целых два раза. И в каждый из них я видела какие-то галлюцинации. Что это?

— Это очень правильный вопрос, Лулианна. Но я до конца не смогу дать тебе ответ. У меня есть лишь гипотеза относительно этого.

Колин расстегнул молнию на кожаной куртке и медленно стянул вещь с себя, бросив её после этого на кровать.

— Я говорил тебе, что ты уже знаешь эффект эликсира. — Лулу кивнула. — Почему дурманящий эликсир пользуется такой популярностью? Именно из-за этого. В состав входит сок пейотля, коробочки дурман-травы и листья крестовника, то есть все растения, так или иначе затуманивающие сознание человекоподобного существа. Люди, покупающие его, занимаются эскапизмом, то есть, говоря простым языком, стараются убежать от реальности: от тягот жизни, от нелюбимой работы, от разлада в семьях. В волшебном мире тоже не всё бывает волшебно, Лулу.

Тут Колин начал медленно расстёгивать пуговицы на своей рубашке, а Лулу невольно, почувствовала, как мурашки побежали по её коже, и лицо бросило в краску.

— Я так много времени проводил в лаборатории, стараясь закрыть партию в срок, что можно сказать, провонял эликсиром, точнее, его парами. Сам я этого не замечаю, но другие могут быть очень чувствительны к нему.

— Но ведь тогда к тебе нельзя было бы подойти ближе, чем на метр – все сразу бы погружались в эти видения.

— Всё не так просто.

Колин снял рубашку и теперь стоял перед Лулу с совершенно голым белым торсом, как тогда в мальчишеской комнате ИШДОМС. Девочка сразу застеснялась, стыдливо пряча глаза. Парень медленно повернулся к ней спиной. Лулу открылись два уродливых красно-коричневых шрама во всю спину. Они были вытянутой формы, с неправильными нечёткими границами. Начинались у краёв лопаток и сходились в виде латинской буквы «V» в области почек.

— Кто с тобой такое сделал? — тихо спросила девочка.

Колин же вместо ответа почти молниеносно подлетел к ней и обнял. В тот же миг всё исчезло.

Глава 27

Дайте мне белые крылья, Я утопаю в омуте. Через тернии, провода В небо, только б не мучиться. Тучкой маленькой обернусь, И над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождём. Знаешь, я так соскучился…

«Я так соскучился» - группа Порнофильмы

Мне темно и страшно.

Отец катит меня на инвалидной коляске неизвестно куда.

На моей голове мешок, который я не в силах снять.

Я ничего не могу с этим поделать.

Мы останавливаемся. Мешок исчезает с моей головы. Вместо него перед глазами появляется злое лицо отца. Изображение мутнеет. Кажется, от слёз.

— Сейчас ты увидишь свою смерть.

Не надо. Прошу.

— Прощай. Надеюсь, ты встретишься со своей матерью и сестрой.

Нет.

Коляска летит с обрыва, и я вместе с ней. Вцепившись в ручки кресла, я вдруг понимаю, как это смешно выглядит со стороны. Будто эта хватка спасёт меня от гибели. Ха. Ха-ха.

Падение не занимает больше десяти секунд. Я лежу, распластавшись на твёрдой почве дна обрыва. Облизываю с губ кровь.

Мне повезло, что в ногах уже давно нет чувствительных окончаний.

И хорошо, что не свёрнута шея. Это очень больно.

***

— Чаво разлёгси? — слышу у себя над ухом.

Размыкаю глаза. Сквозь неясную бело-серую пелену вижу улыбающееся, морщинистое, зелёное лицо.

— Утречко уже наштало. Пор-ра вштавать, подъём! — говорит оно громко, так, что звенит в ушах.

Это невозможно, дед. Я умер.

От осознания этого на миг стало страшно. А потом всё равно. Кому какая разница?

— А ну-ка, поднимайси.

Злюсь на зелёного старикашку, доказываю ему, что не могу встать.

Поднимаюсь на локтях.

Мир становится голубым.

Как? Я бы и при жизни не смог.

— Вот-вот, так-то лучше, — проскрипел дед снова.

Пытаюсь сделать ещё движения. Получается. Но как? Я сажусь. Сажусь! Сам! Невероятно.

— Вшё мне про тебя уже давно ижвештно, так что можешь не говорить. Шичас в картишки быстро перекинемся и быстренько в рай тебя.

В рай?

— А ты как думал? Ты же невинное дитя, пошстрадавшее от рук дешпота-отца. И мухи не обидел при жизни. В покер играл когда-нибудь?

Качаю головой.

— А в очко? В проферанш? Ну, в дурачка хотя бы?

Нет. Нет. И снова нет. Я не играю в азартные игры.

— Про чшехарду спрашивать бешполежно, это и ежу понятно, — махнул рукой старик. — Эх, беда-беда, мил человек. Жизни не пожнал, а уже в гробу одной ногой. Штош, вшё будет ещё проще, видать.

Он начинает раздавать карты. Я с интересом наблюдаю за ловкими движениями его пальцев.

— Клашшичешкий покер – это тема, но у наш с тобой мало времени. И штавка вшего одна – твоя душа.

На душу можно играть? И как же?

— Раждаю карты. По клашшичешким правилам, нужно раждать вначале по две, а потом делаютшя штавки, то бишь торговля. Пошле торговли выкладываются три открытые карты – флоп. Дальше – больше, но они оштаютша жакрытыми. В итоге у каждого по пять.

Он наспех объяснил правила. Ничего не понятно. Но интересно.

— Так-так. У меня уже трипс. Три двойки в одном. Щувствуется, что победа будет жа мной. Вшкрываемси!

Он переворачивает оставшиеся две карты. Там ещё два вальта. Кажется, это называется фулл хаус.

У меня лежат девятка, семёрка и пятёрка бубен. Вероятность того, что там будет что-то хорошее, очень низкая. Переворачиваю карты рубашкой вниз. Восьмёрка и шестёрка. Бубновые.

Зеленый старик открывает рот. По-моему, он слегка обескуражен. А что, это тоже какая-то комбинация?

— Это штрит. Не прошто штрит, а стрит-флеш. Ты счастливчик.

Вот это да. Кажется, я обыгрываю проводника душ в покер.

— Невероятно. Ты точно никогда не играл до этого?

Точно-точно.

Старик чешет свою красную козлиную бородёнку.

— Мдэ уш, в рай-то я тебя отправлю. Но вот как на это посмотрят Архангелы, одному чёрту ижвештно! Штой-ка, я же и есть чёрт.

Забавно.

Его сухие крючковатые руки поднимают меня за плечи, и старик произносит какую-то речь на неизвестном мне языке. Что-то инфернальное. Латынь?

Вижу, как тоненькая струйка прозрачной, еле заметной субстанции вытекает из меня и сгустком поднимается в воздух.

Мир вокруг плывёт и мутнеет. Я снова проваливаюсь в небытие.

***

Вспышка света, и вокруг всё становится белым. Снег?

Куда ни повернись – нет ничего, кроме беспросветной светлости. От этого становится не по себе.

Кто-то трогает меня за плечо сзади, мягким движением. От неожиданности я вскакиваю, и не обнаруживаю под собой ничего. Мои ноги утопают в чём-то мягком и белом, как вата. Нет, это что-то менее плотное, чем вата.

До меня медленно доходит. Я стою. Стою самостоятельно. Поблизости нет инвалидного кресла – моего вечного спутника вот уже десять лет. А мягкая почва вокруг – это облака. Дед не обманул.

Сбоку от меня появляется белоснежная рука в таком же белоснежном просторном рукаве. Она развёрнута ладонью ко мне. Я трогаю пальцы невидимки. Его рука обхватывает моё запястье, и меня уносит куда-то ввысь.

***

— Колин Крейвен? — пожилой мужчина в белоснежном наряде с белоснежной бородой и белоснежными волосами сидит за белым-пребелым столом, утопающем в этой странно мягкой разреженной бесплотной почве. Сзади у мужчины – золотые крылья. Они похожи на птичьи, с тем же оперением.

Да, это я.

Мужчина снимает очки и внимательно смотрит на меня.

Мне нечего скрывать. Но и нечего сказать.

— Я серафим Иехоэл. Один из верховных ангелов Рая.

Рай существует?

Он кивает. Читает мои мысли. Он же ангел.

— Тебе пришлось много страдать, дитя.

Иехоэл встает из-за стола, подходит ко мне и приобнимает за плечи.

— Ты хочешь в рай, дитя?

Как вы посчитаете правильным.

— Ты мудр не по годам. Возможно, именно тяжёлая юность сделала тебя таким.

Словно проявляясь из тумана, из пустоты возникают золотые врата, размером явно больше человеческого роста. Они открываются, и из них выходят «мини-ангелы» — существа, напоминающее нечто среднее между серафимом и мной. Среди них юноши и девушки – все молодые, ясноглазые без тени улыбки на лице.

— Ты можешь быть одним из нас, — говорит он, обводя рукой появившихся. — Ты можешь стать ангелом.

Глава 28

Колин натянул чёрную футболку появившуюся, видимо, из недр подкроватных сокровищ, и теперь перемешивал головешки в печке. Перфоманс закончился.

— Это твои воспоминания, — поняла наконец Лулу.

Парень развернулся к ней и немигающим взглядом посмотрел на ундину.

— Как они возникают? Другие тоже видят их, когда соприкасаются с тобой?

Колин отрицательно покачал головой.

— Я полагаю, что это из-за вдыхаемых тобою паров эликсира в купе с прикосновением к моим шрамам на спине.

Колин сел на корточки и взял ладонь Лулу в свою. Девочка зажмурилась, но ничего не произошло.

— Видишь? А я только что натирал пейотль на тёрке. — Колин отпустил девочку и встал, отвернувшись. — Я почти ничего не помню из той жизни. Из жизни Колина Крейвена. Я слишком вжился в роль Энтони Грина. Все мои воспоминания – это набор текста. Будто те события происходили не со мной. Я выдумал себе новую биографию и поверил в неё сам, забыв о прошлом, — Колин вновь развернулся к Лулу. Глаза его сияли небесно-голубым. — В твоих объятиях я снова переживаю эти события от первого лица. Я вспоминаю, что я чувствовал. Это больно, ужасно больно. Но представь, каково это, когда ты шесть лет не чувствовал уже ничего.

— Ты же чувствуешь эмоции.

— Это не те эмоции. Это не эмоции живого человека, которыми я обладал до второго рождения.

— Почему я? — тихо спросила девочка.

— Хотел бы я знать, Лулианна, хотел бы я знать.

Лулу почувствовала, как по щекам покатились слёзы. Что это с ней? Ей жалко Колина? Девочка всхлипнула.

— Не плачь, прошу тебя, — ласково сказал юноша, почти шёпотом.

От этого стало ещё больнее. Особенно когда он ласково коснулся её щеки.

— Ты ведь тоже переживаешь всё то, что увидела… в моей голове от первого лица?

Девочка закивала.

— Тебе, наверное, тяжело, понимаю. Мне не с кем было поделиться этой горечью много лет, — Колин помолчал. — Когда это произошло в первый раз, тогда, в комнате Джексона накануне Хэллоуина, я испугался. Испугался, что ты тоже бессмертное существо, как и я. Ведь простые смертные не могут читать мысли и воспоминания бессмертных. Я испугался, что пришли за мной. Но всё оказалось проще. Или же, наоборот, ещё сложнее.

Лулу всхлипнула. Ей стало жаль Колина. Того Колина, который жил раньше, несколько лет назад.

— Что за недуг был у тебя, что ты был вынужден жить в инвалидном кресле?

— Это называется Спинальная Мышечная Атрофия. Я родился абсолютно здоровым человеческим ребёнком, а страшные симптомы появились гораздо позже, уже в школе. Я стал быстро уставать, мне было тяжело долго носить тяжёлые вещи и заниматься физкультурой. Пока однажды я просто не смог встать с кровати. Никакая магия не помогала. Генетика – коварная дама. Препараты помогли мне заново научиться сидеть и пользоваться руками, чтобы я хотя не бы не был прикован к кровати и мог хоть немного себя обслуживать. Но полностью самостоятельным стать не удалось: способность ходить я утратил навсегда.

— Какой ужас! Это сильно огорчило твоего отца, поэтому у вас такие напряжённые отношения?

— Несомненно. Он хотел себе наследника, сильного мага, которому можно доверить поместье в пожилых летах. Крейвены измельчали, как видишь, — он усмехнулся. — Не против сменить тему?

— Хо… хорошо. Ты… ты, получается, ангел? — Колин утвердительно кивнул. — Ты как-то говорил, что работал с Алруны. Но как это возможно, если она демон, а ты ангел? И ещё один вопрос, касательно тебя: почему ты сейчас здесь, на Земле, а не… там, где должен быть?

— Попробую объяснить всё по порядку, хотя это и будет непросто. После того момента встречи с серафимом, который тебе также посчастливилось увидеть, я действительно стал ангелом. Но не совсем обычным ангелом. Я стал ангелом-хранителем. Ты знаешь, что делают эти ангелы?

— Нет, — Лулу покачала головой.

— Они оберегают своих подопечных и направляют их на путь истинный. Ангелы-хранители есть не у каждого человекоподобного. Это зависит от значимости его для общества и умения вляпываться в приключения. Итак, по иронии судьбы или злого рока, моей подопечной стала никто иная, как Рубина Хэтчер.

— Не может быть! Но тогда почему ты не уберёг её от смерти? В этом виновата Алруны?

— Терпение, Лулианна. На каждого ангела есть дьявол: это нормальное распределение сил в Замирье – так мы называем всё то измерение, где обитают бессмертные существа. Образование равного количества ангелов и демонов одновременно создаёт баланс добра и зла в вашем мире. Но не каждый раз если хороший человек погибает, он становится ангелом. И не каждый раз одновременно с ним умирает кто-то плохой, кто может сыграть роль демона в Замирье. Для таких случаев в Аду предусмотрена Комната Частиц: в ней находятся сосуды с частичками уже существующих демонов или же инфернальных монстров.

Алруны – это очень сильный, древний демон женского пола, прославившийся в средние века у немцев тем, что мог принимать абсолютно любые обличья. Ангелам-регулировщикам баланса как-то раз удалось её «укротить», как им тогда показалось. Когда Алруны была в обличье летучей мыши, некий «охотник за вампирами» (по факту взбалмошный вассал), по фамилии Кноблаух[1], накрыл её глиняным горшком и побежал будить всех остальных жителей деревушки. Алруны попыталась выбраться, сменив обличье хотя бы на человечий, но у неё ничего не вышло, поскольку горшок оказался необычным. Это как раз и был один из адских сосудов, которые могли контролировать её силу. Поэтому в нём хранилась не просто маленькая частичка демона, но целый злобный демон. Позднее ангелы поместили сосуд туда, где он должен был находиться – в Комнату Частиц.

Наверное, произошёл какой-то сбой. Потому что они отпустили Алруны именно в тот вечер, когда я погиб. Насколько мне известно, это сделала сама чета всех высших ангелов, взяв с неё обещание служить им. Дьявольская свита поручила ей как одному из самых непослушных своих демонов мешать ангелам творить добро косвенным способом: совращать людей и искушать их.

— И она стала искушать мою сестру? То есть она тоже попалась Рубине?

— Нет, Лулу. Это сделал я.

— Как это ты?

— Всё очень просто: я ненавидел Карла Читерна, её жениха. Знаешь, это был юношеский максимализм, он мною двигал. Я решил: раз уж она не может быть моей, то Карлу она не должна достаться уж и подавно. Сперва я колебался. Я был примерным ангелом, двигал её разум из чистых побуждений в нужное русло. Она творила добро и готовилась к коронации. Вся Дельта вместе с вашим народом восхищались её умом, красотой, магией – да всем. Она была бы идеальной королевой. Но по несколько изменившимся законам Дельты, чёрт знает кем придуманных, она не смогла бы вступить на престол будучи незамужней дамой. Вот Лулу, ответь честно, где ещё ты видела такие дурацкие законы, и кем, и для кого они были придуманы? Вам же вообще мужчины на планете не нужны, у вас вся власть в руках женщин.

— Я, кстати, тоже заметила, что мой папа выполняет чисто формальную роль присутствия в качестве спутника мамы, но в политические дела не вмешивается, — смеялась Лулу. — А правило это придумала бабушка, которая очень хотела, чтобы её дочь вышла замуж.

— Почему твоя мама не отменила закон?

— Вероятно, посчитала его правильным, — пожала плечами ундина. — Так что с Рубиной-то в итоге?

— Как ты уже поняла, её сердце принадлежало Карлу. И думаю, кстати, что тут дело не обошлось без любовного эликсира. Читерн-старший в отличие от твоего дружка никогда не прогуливал зельеваренье. Потому что не может быть такой чистой, всепоглощающей любви к одному несчастному волшебнику. Поверь мне, Лулу, когда я впервые попытался покопаться в её мыслях, будучи её ангелом-наставником, я не нашёл там ничего, кроме Карла. И котиков. Честно признаться, я даже был немного разочарован. Не потому что я не люблю котиков, а потому что я думал, что она способна на нечто большее, чем всё время думать о каком-то парне. Ну да ладно.

Она сделала ему предложение. Конечно, Читерн согласился. Ему надоело прятаться от властей Хандроза, которые грозились сперва упечь его в детский дом, а потом сразу в тюрьму к папаше как изменника Родины. Да и кто не хотел бы быть королём, жить в замке, ни в чём не нуждаться? На том и порешили. И вот дело шло к свадьбе, а я места себе не находил. Я понимал, что если они поженятся, то, возможно, меня могут даже отстранить от должности и поменять подопечную. Так обычно бывает, когда у твоего человека появляется более сильный покровитель или те дела, которыми он занимался до этого, отходят на второй план. И я начал думы думать. А Алруны знай себе посмеивалась, сидела на другом плече Рубины:

— Ничегошеньки у тебя не выйдет. Ты же добрячок.

Но вышло. И вышло даже хуже, чем я хотел. Когда церемония бракосочетания завершилась, они поднялись в специально отведённую для их семейного гнёздышка башню. Карл нёс её на руках по всем лестничным пролётам, потом бросил на мягкую кровать и разделся. Тут Рубина что-то вспомнила и решила пойти в туалетную комнату. Но, по моему велению, она пошла не туда. Рубина всегда слушала внутренний голос – он не обманет, так ведь?

Мы раздобыли с ней нож. Меня переполняла обида и ярость. И да, её руками и вонзил нож в самое его сердце. Сыграло на руку и выпитое Читерном за несколько минут до этого красное вино. Его движения были слишком медленными, и хотя Карл был действительно искусным магом, он не успел наложить барьер. Я слышал звук вхождения клинка в плоть и видел брызги крови, разлетевшиеся на чистое белье. Он хрипел, трясся, из горла у него тоже текла кровь, заливая всё вокруг.

Алруны была шокирована. Она не знала, как отреагировать на это. Потому что даже она не смогла бы такое сделать. Да, её демоническая сущность пропиталась бесконечным уважением ко мне, но на этом все преимущества моего проступка закончились.

В тот же миг я покинул смертный мир и перенёсся вновь в Замирье. Мой проступок не остался без внимания высших. Серафимы следят за своими маленькими ангелочками через всевидящий шар – это такой стеклянный купол, стоящий на одном из белоснежных столов, который показывает происходящее в вашем мире. Они подвели меня к нему и сказали:

— Посмотри, что ты натворил. Ты обрёк две души на страдания.

Сперва я не понял, что имелось ввиду, ведь я убил только Карла. Да и то я сделал это не собственноручно. Но когда я посмотрел через стекло, я чуть было не лишился сердцебиения ещё раз, хотя на тот момент у меня его уже не было. Рубина также скончалась.

— Она совершила суицид после того, как увидела, что натворила.

— Именно. Высшие ангелы судили меня, но так и не пришли к однозначному решению об отправке меня в Ад. Ведь технически я убил только одного человека, а Рубина наложила на себя руки как раз в моё отсутствие, когда Арханы отстранили меня от дел. То есть, это была и их ошибка тоже. По поводу убийства Карла на мою сторону как раз встала Алруны как единственный действительно присутствовавший там свидетель. И это их добило: они дали мне шанс на исправление. Теперь у меня есть фактически бессрочный контракт на жизнь на Земле в бессмертной форме, при некоторых условиях, конечно. Во-первых, они пообещали за мной наблюдать через всевидящий шар. А во-вторых, я должен доказать, что продолжаю являться хорошим созданием, то есть несу добро в мир. И чем больше я хороших поступков совершу, тем больше у меня шансов попасть к ним обратно. Соответственно, чем больше злых дел наворочу, тем больше шансов попасть в Ад. А там со мной уже будут разбираться дьяволы.

Но честно говоря, я не хочу ни туда, ни туда. Мне нравится моя новая бесконечная жизнь. И я хитрю. Уже почти шесть лет стараюсь балансировать между количеством добра и зла. Сварив партию эликсира, я сразу иду бабушек переводить через дорогу. Или вон, тебя спас уже пару раз. А когда делаю много добра, то сразу иду и избиваю маленьких белобрысых девочек, например.

«Хм, это намёк на Лоренс?»

— Ко всему прочему они лишили меня крыльев, чтобы я не сильно выделялся на фоне других жителей Андеадлинга. Отсюда мои шрамы.

— Это было больно?

Колин кивнул.

— Да, честно говоря, падать со скалы было больнее морально, но физически это не сравнится с вырыванием крыльев и падением с небес. Тебя будто растоптали, уничтожили. Ты понимаешь, что жив, но ничего сделать не можешь. Это странно звучит сейчас, но ты, наверное, не поймёшь.

— А что они сделали с крыльями?

— Уничтожили. Это бесполезный хлам для них. От них осталось лишь одно чёрное перо, которое заключено в специальную сферу. Её следует беречь как самое ценное сокровище. Туда же поместили один рог Алруны. Это чтобы я на всякий случай не вздумал уничтожить сферу. Потому что уничтожив её, я убью и себя, и её. И нарушу этот хлипкий баланс между добром и злом. Да и её уничтожать не выгодно никому, она ценный демон, действительно ценный.

— А где сейчас эта сфера?

— Сперва её спрятали в Комнату Частиц. Но потом в прошлом году туда каким-то невероятным образом проник мой отец, Балтор, для своих личных целей.

— Неужели она попала к нему?

— Нет, конечно, она у Лоренс.

«Вечно она везде успевает сунуть свой любопытный носик».

— Честно говоря, Колин, я потрясена твоим рассказом и не знаю, как правильно реагировать. Мне страшно? Или мне кажется это всё настолько абсурдным, что я отказываюсь в это верить?

— М-м-м, скорее второе. Однако тебе придётся поверить в то, что это правда.

— Но тогда… ты же чудовище. Ты монстр. Ты убил двух невинных существ.

— На самом деле гораздо больше, — Колин самодовольно улыбнулся. — Впрочем, это уже совсем другая история, о которой тебе знать не обязательно. — Парень пододвинулся к Лулу на пару сантиметров.

— Не приближайся ко мне!

— Эй, неужели я теперь настолько страшный для тебя? — игривые искорки запрыгали в его глубоких синих глазах.

— Да. Но одновременно такой…

Колин приложил указательный палец к её губам, заставив таким образом замолчать.

— Тш-ш-ш, я и так всё знаю, без слов, — он поглядел на часы с матовым циферблатом на его руке. — Уже поздно, мы не успеем вернуться к началу комендантского часа. Предлагаю тебе заночевать здесь.

— После того, как я узнала, кто ты? Ни за что!

— А знаешь, я ведь никому не рассказывал о себе до этого. Даже Джексону, хотя мы с ним почти что друзья-не разлей вода, и он знает, что я бессмертный. Но не в таких подробностях, как ты. И да, Лулу, это чистая формальность, но мне придётся наложить на тебя обет молчания. Я верю, что ты никому ничего не разболтаешь и так, но это подстраховка на всякий случай. Всякие личности хотят добраться до меня, потому что я на самом деле ценная добыча. У тебя остались какие-то ещё вопросы?

Лулу вспомнила их последний диалог с Майком и решилась.

— Почему Алруны устроилась работать в ИШДОМС?

— Это очень простой вопрос. Она хочет заполучить сферу, и поэтому везде стремится за мной. Она считает, что с одним рогом, она ополовинена в своей силе и вообще не похожа на демона, — он ухмыльнулся. — Женские предрассудки.

— Но что нам с ней делать? Она напала на меня и может напасть на других.

— На тебя она напала, потому что у неё кончалась энергия, а в Хэллоуин она оказалась запертой внутри школы из-за дурацких правил месье Лавуа. Ей просто хотелось подпитать чем-то себя. Если бы пропал один ребёнок, не особенно кто-то бы заметил – так она решила. Скорее всего такое больше не повторится, однако будь начеку.

— Зачем ты пришёл в ИШДОМС?

— У меня нет оконченного среднего образования. Мне нужно получить аттестат для очередной работёнки, поэтому сейчас я на седьмом курсе.

— Ты не мог его подделать?

— У меня нет связей в сфере образования, хотя чисто в теории я мог бы загипнотизировать там кого-нибудь, кто всё бы мне быстренько напечатал, но у меня есть ещё и вторая цель – Лоренс. Девчонке всего восемь лет, и она учится среди взрослых ребят. За себя она, конечно, может постоять, но она ещё совсем ребёнок, у которого к тому же нет ни мамы, ни папы.

— Странный вопрос, но как вы познакомились с Джексоном? Мне просто интересно.

— Это произошло несколько лет назад, когда у него ещё не было и намёка на такую роскошную бороду. Я искал дурман-траву, и мне пришла в голову идея спросить у владелицы флористического магазинчика. Придя туда, я увидел, что госпожи Татьяны Стюард нет, но вместо неё сидит какой-то мальчик и бренчит на акустической гитаре. Я заслушался. Потому что играл он действительно потрясающе, и находился словно в своём мире, где не было никого, кроме него самого и гитары. Не знаю, сколько я так простоял прежде, чем он меня заметил. Я похвалил его игру и вдруг, сам не зная, почему, попросил его показать мне пару аккордов. Джексон сразу же согласился и уже впоследствии научил меня играть на гитаре. Дурман-траву я так в тот день не получил, но зато обрёл верного друга. Позднее мы решили создать Ангелов Сатаны. Я отыскал ударника среди своих знакомых. Это произошло год назад. Ну, и собственно вот так образовался наш коллектив.

Потом Лулу задала вопрос, от которого моментально залилась краской:

— А ты богат?

— О да, ты не поверишь, насколько, — самодовольно улыбнулся Колин. — Я настолько богат, что могу позволить себе купить прямо сейчас наличными огромный таун-хаус на главной площади Бенефицикса или территорию, эквивалентную той, к которой в незапамятные времена относилось имение Крейвенов.

— Тогда почему ты живёшь здесь?

— Я здесь не живу, а творю. Тут моя лаба, мои инструменты для работы с деревом и моя флейта.

— А комната в Андеадлинге?

— Конспирация и притон для всяких Джонни-Джоани. Имена ненастоящие, как ты уже могла догадаться.

— А комната в общаге?

— Тоже конспирация. Место жизни Энтони Грина.

Он затих, и стало слышно, как дотрескивают остатки веточек в печи.

— Лулианна, уже очень поздно, думаю, тебе пора покемарить. Я даже раздобуду для тебя чистое постельное бельё.

Парень полез куда-то на деревянную полку, висевшую над кроватью.

— Колин, а можно ещё вопрос?

— Задавай.

— Неужели это всё?

Колин приподнял одну бровь в недоумении.

— Ты сказал, что ответишь на все вопросы, а потом… мы прекратим общаться, да?

— Да. И ты согласилась на эти условия.

— Но почему?

Взгляд парня смягчился, он слегка снисходительно обратился к девочке:

— Потому что… Лулу, потому что это пройдёт. Поверь мне, как более опытному, — Колин выдавил смешок, — чуть не сказал «человеку». Ох уж эти старые привычки, — взгляд стал более глубоким зелёным, почти чёрного цвета. — Есть одна проблема, понимаешь. Ты очень сильно похожа на свою сестру. Только поменьше и колдуешь похуже, без обид. Но я уже разрушил жизнь ей, и не хочу разрушить жизнь ещё кому-то… такому же? Это выше моих сил.

— Но я не такая, как она! Я её даже не знала.

Колин снисходительно улыбнулся как улыбаются маленьким несмышлёным детям и слегка потрепал по голове. Лулу осела от этого жеста в исступлении.

«Он так говорит, потому что… потому что не воспринимает меня всерьёз».

— Ты права, — спокойно ответил Колин. — Я не воспринимаю тебя всерьёз.

— Я понимаю, — кивнула девочка. — Но это очень грустно.

— Ты ещё найдёшь своё счастье, — спокойно сказал он. — Так, я выключаю свет, — Колин направился к двери, у которой висела верёвочка-выключатель, и дёрнул за неё. Теперь единственным источником света была лишь щель жаровни, где ещё что-то тлело.

— Лулу присела на краешек кровати.

— А где ты будешь спать?

— Я отдохнул днём. Спи, а я пойду делать игрушки.

— Игрушки?

— Деревянные. Я же уже упоминал свой станок.

«Точно».

Колин снял с вешалки пальто и шляпу, надел их и собрался выходить. Лулу уже начала проваливаться в полудрёму, как вдруг поняла, что не спросила ещё один очень важный вопрос:

— Колин! А что стало с Рубиной после смерти? Ты стал ангелом, а она?

— А она… не стала. По крайней мере в Замирье я её не видел, — и он тихо добавил: — Хотя надеялся.

— Неужели она попала в Ад?

— Может, и так, а может, она стала неупокоившейся душой.

— А как это узнать? Ты можешь её увидеть?

— К сожалению, Лулу, это невозможно. Бессмертные не видят призраков.

[1] — от слова knoblauch (нем.) — чеснок

Глава 29

Маленькая девочка спала в своей милой комнатке на втором этаже спального корпуса школы и видела чудесные сны про принцесс и пони. И она даже не подозревала о том, что кто-то может следить за ней, что кому-то вообще могла прийти мысль вести на неё охоту.

Каким-то шестым чувством она ощутила неладное и поднялась на кровати. В её комнате кто-то был. Он стоял справа и несколько позади, замерев. Лоренс всю затрясло. Если она закричит, он может прикончить её на месте. Если нет, то сколько времени пройдёт прежде, чем он решит напасть?

Малышка закрыла глаза и попыталась проанализировать «магическим чувством», что за существо перед ней. Мужчина. Быстрый. Ловкий. Немолодой. Или молодой?

Лоренс была в смятении. Она не могла определить возраст существа!

«Какое при нём оружие? Никакого?»

Чья-то мертвенно холодная рука обхватила её шейку и, слегка поглаживая длинными ногтями, неизвестный несколько сонно протянул:

— Вкусненько... Молодое девичье тельце… Молодая кровушка…

Это вампир!

Лоренс вскочила с кровати и, не помня себя от страха, кинулась к двери. Но вампир оказался проворнее. Он настиг девочку прежде, чем та смогла даже прикоснуться к ручке двери.

— Ням-ням-ням, — грязный, весь провонявший какой-то технической смазкой, он облизнулся и открыл рот, обнажив клыки.

Лоренс завизжала и стала брыкаться. Однако вампир не обратил ни малейшего внимания на эту выходку. Он просто не чувствовал боли от такого минимального воздействия. Применить магию ей не удавалось. Вампир скрутил ей руки, да и мысли никак не хотели собираться в кучу.

Однако, крики девочки услышали в соседней комнате. Послышалась возня и стуки, шаги в коридоре. Упырь замер и приложил палец к губам.

— Не здеся, — рассеянно пробормотал он.

И запрокинув девочку на плечо, сиганул на улицу через окно.

***

Колин был очень разозлён тем, что его сестра пропала.

— Именно в тот день, когда вы поручили убрать барьер, из школы пропадает человек. И вы считаете, что ИШДОМС – безопасное место? — он навис над столом месье Лавуа на следующее утро, вернувшись из Небыля. Как по-вашему, это нормально?

Директор вжался в своё кресло так, что была видна лишь часть головы, та, которая была выше усов. И смотрел на Колина почти щенячьим взглядом исподлобья. Колин снял свои очки с пустыми стёклами, которые носил Энтони Грин, и потёр выступающую переносицу, будто у него начинались головные боли.

— Я клянусь вам, господин Г’гин, что не знаю, как такое могло случиться. Мне ужасно жаль, что такое п’гоизошло…

— Я вам за что плачу? — резко оборвал его юноша. — За то, чтобы моя двоюродная племянница была в безопасности. Я специально ради неё проделал огромный путь из Лондона до Андеадлинга, чтобы убедиться, что с девочкой всё в порядке. И что я вижу? Что я вижу, вы мне ответьте!

Он с чувством стукнул по столу так, что директор от неожиданности подпрыгнул и сразу выпрямился на своём месте.

— Мы п’гимем необходимые ме’гы.

— Вы ничего не примете. Дайте сюда ваш громкоговоритель, только сперва покажите, как включить эту штуковину.

Дрожащими руками директор отбросил все бумажки, скрывавшие кнопочную панель, встроенную прямо в стол и нажал на одну из кнопок на ней.

— Внимание-внимание, — медленно, с расстановкой произнёс голос.

В школе прекратилось какое-либо движение. Все побросали свои дела, чтобы внимательно послушать. Было что-то необычное, притягательное в голосе Колина, что всегда заставляло обращать на него внимание.

— Сегодня ночью пропал волшебник, маленькая девочка-первокурсница. Просьба всем выйти во внутренний двор для допроса. Конец связи.

Словно загипнотизированные, все, находившиеся внутри здания, направились к выходу стройным шагом. Колин бросил последний взгляд полный ненависти на месье Лавуа и процедил сквозь зубы:

— Чтобы у тебя так же ребёнка украли.

От этих слов по спине у директора поползли мурашки, а сам мужчина медленно сполз со своего кресла на пол.

***

Как бы ни казалось это нереально, но школьный двор справился с задачей вместить огромную толпу народа, включавшую не только учеников, но и весь учительский состав, а также других работников.

На деревянном помосте возле наспех установленной рядом ширмы давно уже стоял Колин с огромным транспарантом в руках с распечатанной фотографией Лоренс на нём. Когда все собрались и поутихли, Колин громко попросил:

— Поднимите руки те, кто был с ней знаком.

Несколько присутствующих подняли руки, в особенности её одноклассники и учителя.

— Выходите на сцену.

Все по очереди вышли к Колину, а тот заводил их за ширму и в течение некоторого времени смотрел на каждого из них, изучая мысли. Он задавал простые вопросы, например, когда кто-то в последний раз видел девочку, а потом сравнивал ответ подошедшего с реальными мыслями. Но почти всегда натыкался на совпадение. И если насчёт одногруппников, у него не было повода сомневаться, то вот учителей стоило изучить бы поподробнее.

— Госпожа Трукулента, я не смогу проанализировать ваше сознание по понятным вам причинам. Мне нужна сыворотка правды для вашего разоблачения.

Власта усмехнулась и показала парню средний палец.

— Что ты мне сделаешь, лох? — спросила она.

— Отправлю в ад. Обратно в Комнату Частиц.

Мыслительный прессинг подействовал, и Власта высунулась из-за ширмы.

— У кого-нибудь есть сыворотка правды?

Подошла Зельда Соверейн и вручила ей небольшой пузырёк с блестящей жидкостью внутри. Она не сопротивлялась, так как Колин мог поручить ей сделать всё, что угодно, а та не посмела бы возразить. Власта скривилась, когда ей делали инъекцию, но всё же осталась сидеть на месте.

— Теперь ты не сможешь мне врать. Когда ты в последний раз видела Лоренс?

— На математике в среду.

Глаза Колина изменили цвет с оранжевого на голубой. Он был крайне удивлён, так как на самом деле был полностью уверен, что похитила её именно Алруны.

— Ты мне врёшь, — сказал он, хотя сам уже не верил своим словам. Власта развела руками.

— Ты же сам дал мне свою вонючую сыворотку, а теперь ещё и сомневаешься в её действии. Вот придурок! Нет, ну я, конечно, всегда считала тебя немного того, — она покрутила пальцем у виска и дёрнулась в своей привычной манере, — слабоумным.

— Свободна, — сквозь зубы выжал из себя парень.

— А когда эффект-то пройдёт, а?

— Через пару часиков, — заверила её Зельда. Сама ведьма уже давно прошла анализ и, ожидаемо, оказалась чиста.

Вереница существ подбиралась к концу, а похититель так и не был найден. Будь Колин смертным, у него бы начала болеть голова от сильного перенапряжения. Бессмертные не могут умереть, но их силы не безграничны! Когда никого больше не осталось, он направил сильный импульс в толпу, чтобы почувствовать хоть что-то. От нахлынувшей на него одновременно информации, голова была готова взорваться, и Колин, схватившись за виски, застонал. Потом он обратился к месье Лавуа:

— Это точно все, кто когда-либо работал и учился здесь за последнее время?

— Ну, если судить по пе’гечню, то не ‘гасписался только сантехник Михаил Т’губный, он у нас ‘габотает пе’гвый год, хотя в п’гофессии давно. Он взял отгул со вче’гашнего дня, п’гиболел. Можно считать, что это алиби.

Тут Колин вспомнил тот вечер, когда дело случая занесло их с Лоренс в подвал. «Что если это тот самый сантехник?»

— Нет, нельзя так считать.

— Pour-quoi?[1]

«Потому что этого гадёныша нельзя списывать со счетов. Он даже тогда показался мне подозрительным».

— Потому что это уже не ваше дело. Вы можете возвращаться по своим делам.

В тот же момент директор развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал в противоположном направлении. Колин обхватил голову руками и потёр виски. «Я очень устал. Я не смогу с ним не то, что побороться, но даже найти. Мне нужно время, чтобы восстановиться. А его нет».

Он вытащил из кармана брюк смартфон и набрал Тано и Рыжему Нику, создав групповой звонок.

— Вы оба мне нужны. Надо накрыть одно существо. Нужны вы двое, потому что это новообращённый вампир, как мне кажется. Он очень силён и голоден, так что может быть опасно. Но вы просто обязаны его разыскать и привезти на адрес «штаба». Особенно это касается тебя, Рыжий. Ты же всегда мечтал поймать вампира? Вот, будет у тебя такой шанс.

***

Сразу же после звонка коллеги Рыжий Ник ворвался в свою комнату в маленьком домике на отшибе дороги, ведущей из Андеадлинга в города побольше. Он пинком распахнул дверь, залез с ногами на кровать и снял, завёрнутый в чехол, давно забытый всеми прадедов арбалет. Бережно он снял плёнку и нежно погладил тетиву, плечи, стремя, а также болты для арбалета.

«Наконец-то настал твой час».

***

Ещё спустя несколько минут он ехал на пассажирском сидении машины арахногуманоида вместе с самим Тано, хотя до этого ни один из них другого не видел. Они ехали в полном молчании. Тано был слегка раздражён, так как из-за Колина ему пришлось оставить увлекательное занятие в виде поджигания общественных мусорок на улицах города. А Рыжий Ник был крайне взволнован. Разумеется, ему удастся наконец то, что до этого не удавалось никому из рода Чесноковых.

Поездка выдалась успешной. Светофоры горели всегда зелёным, и ребята не попали ни в одну пробку. Колин, разумеется, дал им адрес места жительства этого сантехника. В конечном итоге они приехали к вокзалу, возле которого располагались плотно натыканные одноэтажные домики. Тано припарковал машину, Рыжий Ник зарядил арбалет. Оба парня надели чёрные маски-балаклавы, чтобы остаться неизвестными, на всякий случай, и покинули транспорт.

Редкие прохожие, впрочем, совсем не обращали внимания на странно одетых парней, которые шли с определённой целью. Наконец у одного из домиков они остановились. Света внутри не было. Тано побоялся, что они могли опоздать, и внутри никого не окажется, но по практически обезумевшему взгляду Рыжего было понятно – вампир где-то рядом.

Тано быстро собрал непослушные цветные волосы в хвост, чтобы не мешали, и в свою очередь из одной пряди извлёк шпильку-отмычку. Аккуратно вставив её в замочную скважину, провернул два раза, и тотчас дверь открылась. Настоящий мастер своего дела.

Дверь тихонько скрипнула, и впустила юношей внутрь длинного тусклого коридора. В машине ребята договорились, что Тано подаст сигнал, когда необходимо будет окружить и схватить вампира. Тано аккуратно снял обувь, дав знак Рыжему пока стоять снаружи и молчать. Затем бесшумно запрыгнул на потолок, приклеившись пальцами к нему, и побежал на четвереньках по нему в одну из комнат.

Как только он просунулся в дверной проём напротив него появилась голова, в таком же перевёрнутом состоянии, с огромными светящимися глазами и хищным оскалом.

— Ну, приветики, — сказала голова и, распахнув рот пошире, кинулась на парня.

Тано спрыгнул с потолка, сгруппировавшись, перекатился через спину, кувырком назад, очутившись снова в коридоре, и захлопнул дверь. В неё тут же неистово постучались.

— Откр-о-ой, — донёсся нечеловеческий голос, жаждущий крови.

Тано махнул рукой Рыжему, и тот ворвался в дом.

Мальчик принюхался и нацелил арбалет на дверь.

— Раз. Два. Три! — Тано отпустил дверь. Она тотчас распахнулась, и несчастный сантехник получил болт с сонным зельем в грудную клетку. На самом деле Рыжий Ник допустил в этом действии небольшую оплошность. Запустив он зелье в шею, вампир бы быстрее отключился. Но так как тот получил свою дозу в грудь, то он успел прыгнуть на мальчика и повалить его своим тяжелым телом.

Рыжий крикнул и попытался сбросить вампира, но у него не вышло. Тот спал, как убитый. Кряхтя в попытках вылезти, он спросил у Тано:

— Сколько будет действовать зелье?

Тано поправил часы на руке и выпавшие из хвоста пряди волос и сказал:

— Это одно из моих самых мощных. Укроп, одолень-трава, семена мака, ну и, конечно же, несколько капель портвейна. Так как вампир, на пару часиков хватит.

— Я могу забрать его себе? — спросил Рыжий Ник.

— Если дотащишь этого здоровяка, то он твой. Только сначала выберись из-под него.

Тано вернулся в комнату и огляделся в поисках Лоренс. «Не может быть, чтобы он её уже успел сожрать».

Эта бедно обставленная довольно светлая комната являлась проходной: в одной из стен была арка, ведущая в другую комнату. Тано прошёл и туда. В комнате не было ничего, кроме стоявшего в углу сундука. Парень потянулся было к телефону, чтобы доложить, что операция провалена, как вдруг из сундука донеслись три стука. Парень бросился к нему и распахнул крышку. Внутри лежала, скукожившись, девочка. И если бы она не начала шевелиться, Тано бы наверняка решил, что это просто большая кукла.

— Ты друг братика? — срывающимся голосом спросила девочка.

Тано кивнул. Лоренс приподнялась, а затем обвила его шею. Тано вытащил девочку из сундука и вынес на руках из комнаты и из дома, перешагнув через всё ещё лежащих друг на друге Рыжего Ника и вампира.

— Надеюсь, ты справишься, чувак, — бросил он напоследок. — Никому не нужен слоняющийся по городу новообращённый вампир, который даже не знает, что делать с тем счастьем, что ему привалило. Но постарайся оставить его в живых. Оставь «воспитательные беседы» для Колина.

***

Отдохнувший бессмертный вышел из школы сразу, как только Тано с Лоренс очутились у ворот здания. Девочка выглядела потрёпанной и слегка рассерженной, но в принципе была абсолютно цела. Она кинулась навстречу Колину с криками радости.

— Бра-атик.

Колин распахнул руки для объятий, но вместо этого получил удар по коленке. Инстинктивно он схватился за ногу, хотя физиологической боли почувствовать уже давно не мог.

— Как ты мог меня оставить одну ночью? — возмутилась девочка. — Я звала тебя, а ты даже не удосужился прийти.

— Я был далеко, в другом городе. Но я сильно виноват перед тобой, Лоренс. Я больше не оставлю тебя одну. И куплю тебе всё, что пожелаешь.

— Хочу пряников и барби-жокея!

Колин утвердительно кивнул и наконец обнял девочку. Тано кашлянул, нарушая этот неловкий момент.

— Лоренс, беги-ка в школу.

Но девочка вцепилась в штанину бессмертного.

— Ты же обещал, что не бросишь, — надула она губки.

— Сейчас взрослые дяди поговорят, и я приду.

Девочка покорно побрела в школу. Колин подошёл к Тано и тихо спросил:

— Где упырь?

— С Рыжим Ником.

— Балбес! Ты оставил Рыжего один на один с вампиром?

— У него есть арбалет.

— Вот именно! Нельзя его убивать. А Рыжий Ник непременно это сделает.

[1] — Почему? (фр).

Глава 30

Рыжему же определённо требовалась помощь. Вылезти из-под туши вампира мальчику удалось, а вот дотащить его до любого укрытия не представлялось возможным. Общественным транспортом пользоваться было нельзя – возникли бы вопросы у случайных свидетелей.

Ах, как ему одновременно и хотелось убить его, и хотелось обесчестить перед всем городом. Имеется ввиду, что он желал выставить этого вампира как какого-нибудь циркового уродца и при том, чтобы самим Рыжим Ником непременно восхищались.

Плохая учёба в школе ничуть не указывала на умственные способности Ника. Мальчик прекрасно понимал, что убийство уничтожит живое доказательство того, что он, единственный из рода Чесноковых, наконец-то смог поймать упыря. И поэтому терпел. Терпел и уже битый раз набирал номер Энтони, который всё ещё был недоступен.

«Чёртов Грин. Повесил на меня почти невыполнимое задание. Ещё и этот Тано. Вот он зачем нужен? Какой он внёс вклад?»

Через ещё пару бесконечно тянувшихся минут задребезжала старенькая нокиа. Рыжий принял звонок.

— Алло, Рыжий. Через пять минут будем у тебя. Только не психуй! — и Энтони завершил разговор.

Через несколько минут, может, даже и совсем не пять, Энтони Грин действительно стоял в том же коридоре, сверху вниз рассматривая вампира и сидящего рядом с ним на полу Рыжего. Самого парня сопровождал, неловко переминаясь с ноги на ногу в дверном проёме, какой-то здоровый детина, судя по всему чуть старше самого Рыжего. Тано нигде не было видно, поэтому Рыжий решил, что они прибыли вдвоём.

— Отличная работа. Молодцы, — похвалил их Энтони. Он достал телефон и сделал пару снимков на камеру. — На всякий случай. Чтобы были доказательства поимки в случае чего. Крис, поднимай, — скомандовал он.

Парень, до этого никак не решавшийся зайти внутрь, подпрыгнул от неожиданной просьбы и стукнулся головой об притолоку. Та не выдержала такой нагрузки и с треском упала на пол.

— И-извините, — Крис раскраснелся. — О-о-ой, — он только увидел лежащего на полу вампира. — Он что, мёртвый, да? — почти шёпотом спросил мальчик.

— Нет, просто без сознания. Его отравили.

— А-а-а. Вы его хотите подлечить?

— Не болтай лишнего, — прервал его Энтони.

Крис потупил взгляд и покорно приподнял вампира под мышки, затем взвалил себе на спину, как если бы это был простой мешок с картошкой и понёс на улицу.

— Куда это ты?

— А разве мы не повезём его в больницу?

— Повезём, и ещё как. Только зачем же на автобусе? Когда быстрее можно открыть портал.

Энтони извлёк из кармана брюк небольшой зеркальный осколок, что-то прошептал, понятное лишь ему одному, затем бросил на пол.

— Диктуй адрес научного института, — шепнул он Рыжему.

Рыжий выполнил его просьбу. Тут же, из него вертикально выросла чёрная полоска, которая постепенно начала расширяться, принимая форму прохода в человеческий рост. Рыжему приходилось видеть и до этого порталы Энтони во время их рабочих миссий по отлову различных существ, а вот этот Крис, похоже, был очень сильно впечатлён. «Вроде маг, а удивляется порталу, словно человеческий ребёнок».

Колин дал команду заносить вампира внутрь портала, и Крис, ещё немного помявшись, наконец осторожно вступил в тёмный просвет вместе со своей ношей. Затем вошёл Рыжий. И последним замкнул их процессию Энтони.

***

Они оказались не в больнице, как рассчитывал Крис, а там, где должны были оказаться. В приёмной, за столиком регистрации, сидела молоденькая секретарша, конечно же блондинка. Она дружелюбно улыбнулась возникшей буквально из ниоткуда группе парней.

— Здра-а…, — начала было она, но взгляд её будто оцепенел.

Рыжий заметил, как Энтони смотрит на секретаршу немигающим взглядом сквозь очки. Ему всегда хотелось узнать, что конкретно его босс делает, когда так смотрит. Гипнотизирует? Внушает? Читает мысли? А, может быть, всё сразу? Откуда у него такие способности, если он простой человек, просто интересовавшийся магией с детства?

— Одну с-секундочку.

Женщина смотрела на Энтони таким же немигающим взглядом, и Рыжий Ник заметил, что у неё участилось дыхание: это было понятно по приподнимающейся груди под полупрозрачной блузочкой. Она потянула руку к стационарному телефону и взяла трубку, наматывая провод на указательный палец.

— Александра Несторовна, к вам посетители.

Энтони приблизился к столу секретаря и низким тоном произнёс:

— Сегодня в десять вечера.

Она выронила трубку телефона, и та бессмысленно повисла на шнурке, раскачиваясь из стороны в сторону и ударяясь об край стола.

***

Сперва Солнышко не хотела даже и пускать на порог ребят, притащивших якобы настоящего вампира. Затем, когда она узнала, что в дело замешан её Никки, женщина передумала. Крис скинул тело прямо на кафельный пол лаборатории, и все присутствующие заметили, как Солнышко побледнела.

С вампирами у неё связаны только неприятные воспоминания из детства и отрочества, которые она решила похоронить далеко в своей памяти и никогда больше не ворошить. Но память никуда не денешь. Она убедилась даже в этом на уникальном случае, когда к ней обращалась пожилая женщина, утверждавшая, что её сын получил тотальную амнезию. Спустя полгода память восстановилась.

— Как? — она больше спрашивала это у Никки, которому посвящала всю жизнь и надеялась, что её сын вырастет порядочным человеком.

— Ма, он преступник. Он нападает на людей. Это не просто милый и дружелюбный вампир. Будь моя воля, я бы его…

Ник ударил кулаком одной руки в ладонь другой – жест, означающий «прикончить кого-либо».

Вперёд выступил Энтони.

— Видите ли, госпожа Чеснокова, этот нарушитель общественного порядка сегодняшней ночью покушался на мою дражайшую племянницу, единственным родственником которой я являюсь. Он не просто до жути напугал девочку и хотел испить её кровь, но он также совершил хищение и сокрытие несовершеннолетней особы в своём доме. Но мы не хотим пока обращаться в суд и другие праворегулирующие инстанции по некоторым определённым причинам, о коих мы не в праве распространяться. Тем не менее при обсуждении деталей нашего плана по обезвреживанию сего субъекта, единогласно было принято решение отдать его вам на попечительство в научных целях. Отказ не принимается.

Солнышко открыла было рот, чтобы возразить, но тут наткнулась на взгляд своего Никки, почти умоляющий. Женщина вздохнула и покачала головой.

— Вампиры не являются частыми посетителями нашего исследовательского института, так что… Мы что-нибудь придумаем. Спасибо вам за оказанную науке помощь.

— Ура! — воскликнул Рыжий Ник. — Мы посадим его в клетку, ма? Мне можно будет его бить?

— Думаю, что да, в клетке будет надёжнее. Нет, это исключено, сынок. Нельзя бить никого.

— Но он же не чувствует боли.

Энтони усмехнулся и повисло неловкое молчание. Чтобы как-то разрядить его он произнёс:

— Вампиры так-то чувствуют боль, но несколько приглушённо, равно как и другие ощущения. И не все факторы внешнего воздействия могут вызвать хоть какой-то отклик их мертвого организма.

— Откуда у вас такие познания? — поинтересовалась Солнышко.

— Читаю много научных статей в этой области.

Что-то было такое в этом молодом человеке, что мешало Солнышку оторвать от него взгляд. Было что-то пленительное в его глазах. И в целом облик юноши напомнил образ давно минувших дней. Ей стало дурно. В глазах потемнело и захотелось пить. Она опустилась на краешек стула.

— Вы можете идти, — тихо произнесла она, чувствуя, что сейчас провалится в беспамятство.

Однако, ей хотелось, чтобы этот британец в очках остался, и они оказались вдвоём наедине. Стесняясь своих мыслей, Солнышко прикрыла глаза ладонью, хотя чёрные точки уже и так затмевали картину окружения. И вдруг почувствовала, как кто-то трогает её за плечо и мягко начинает массировать. Она подняла голову и с ужасом обнаружила себя почти в объятиях этого странного молодого человека. А в лаборатории было пусто.

— Вы восхитительная женщина, госпожа Александра Чеснокова – прошептал он ей на ухо. Затем потянулся к карману брюк, ловко выудил оттуда небольшую бумажную карточку и протянул её Солнышку. — Возьмите мою визитку и обязательно посетите пару сеансов удивительного глубокого массажа в этом салоне красоты. Вам станет намного лучше, уверяю вас. А ещё я там работаю, — почти что порычал он ей на ухо.

***

Михаил Трубный очнулся в незнакомом ему месте прикованный одной ногой цепью к кирпичной стене. Все тело болело как после побоев ещё в течение нескольких минут после прихода в себя, однако спустя это время он чувствовал себя как новенький. Супер-регенерация, дар свыше. Ещё один дар – острое зрение, дарованное ему неизвестным около месяца назад, как и прочие неожиданные сверхъестественные способности, позволило ему оценить обстановку. Он находился за кованной решеткой в какой-то вытянутой комнате, где явно бывали весьма часто. Всюду что-то жужжало и мигали какие-то огоньки. За стенкой послышались шаги. Дверь отворилась, в комнату вошёл рыжий мальчик и включил верхний свет. Очень вкусный. Михаил так и не пообедал: те двое неизвестных ворвались в его дом как раз, когда он собирался перекусить. Девочка наверняка успела улизнуть. Михаил облизнулся и кинулся к прутьям решётки. Однако цепь не дала ему даже приблизиться к ней, и он упал плашмя. Голодный вампир не превосходит по силе обычного человека, а иногда даже может оказаться слабее него.

Рыжий мальчик подошёл к его клетке. Михаил встал на четвереньки и подёргал за цепь, таким образом показывая мальчику, что не может освободиться.

— Ещё чего. Чтобы ты меня сожрал?

Парень нацелил вдруг на вампира арбалет. Михаил попятился и жалобно заскулил — всё, что он мог делать. Во взгляде рыжего парня не было ни капли сострадания.

— Я не буду тебя убивать. Пока, — сквозь зубы процедил он и швырнул что-то Михаилу внутрь клетки.

Это оказался небольшой пластиковый пакет, по форме напоминающий грелку. Внутри него плескалась какая-то густая красная жидкость.

— Пей. Первая положительная. Надеюсь, ты такую любишь.

Длинным грязным ногтем своим бывший сантехник разорвал пакет и влил его содержимое себе в горло. Вампир почувствовал, как силы возвращаются к нему, а мысли яснеют. Он кинулся вновь к решётке. Рыжий отпрянул, однако Михаилу вновь не удалось выбраться из клетки. Он с непониманием уставился на парня. Тот рассмеялся.

— Это не простые цепи. Во-первых, они изготовлены на другой планете по нео-технологии. Ты скорее вырвешь стену, чем порвёшь звенья. Во-вторых, они заколдованы. И чем больше ты дёргаешь, тем они прочнее. Да, и решётка тоже заколдована. — Он присел на корточки перед клеткой. — Но я могу даровать тебе свободу. При одном условии.

— Проси всё, шо захочешь, — подал голос Михаил. — Я всё, шо пожелаешь, сделаю, ей-богу.

— Ну, хорошо. Ты будешь моим рабом.

— Как это рабом?

— Будешь выполнять всё, что я тебе скажу. Ну-ка, давай-ка потренируемся. Встал. Встал, я сказал! — он нацелил арбалет.

Вампиру ничего не осталось как встать с четверенек вертикально.

— А теперь сел.

— Как куда ж я сяду-то? Как же ж?

— Сел быстро!

Осторожно, боясь повредить по старой привычке больные колени, Михаил присел на корточки и развел руки в стороны. Обрадовавшись тому, что у него получилось, он растянул губы в улыбке. Рыжий расхохотался.

— Вот умора. Настоящий шут. Так и буду тебя называть, дурной шут.

— Може не надо, барин?

— Вот мне нравится, кстати, что ты меня барином называешь. За это хвалю.

— Барин, а може воспрошать немножко? Шо же это со мной таке происходит? Я давеча помню, скрутившись, еле-еле свою работёнку выполнял, а тут на те! В присяд могу из стоячего. И пить всё время шо-та хочется, причём не водки и не коньяку заморского, а, прости господи, кровушки человеческой.

— Это всё, дурной ты мой шут, оттого, что ты вампиром стал недавно. Новообращённый ты.

— Вампиром? Упырём то бишь? — Михаил упал на копчик от услышанного. — Да как же ж это приключилося-то? Я же праведную жизню-то вёл давеча.

— При каких обстоятельствах тебя куснули — это ещё не выяснили. Личность пока не установлена. Но как найдём его, — и Рыжий снова изобразил его любимый жест руками. Михаил интуитивно сглотнул, хотя сглатывать его пересохшему рту было нечего. — Ты давай, кстати, чего расселся? А ну-ка встал!

Михаил подпрыгнул снова на две ноги, испуганно переводя взгляд с Рыжего на его арбалет.

— То-то же. Молодец, ещё продолжим. У меня на тебя великие планы.

Глава 31

Бессмертные не могут видеть призраков. А Майк Читерн их видел. Он понял, что являющийся к нему по ночам Карл есть не что иное, как призрак.

Прошло уже почти два месяца с момента первого пришествия его брата, но видение стало появляться всё чаще и чаще. Сперва раз в две недели, а затем почти каждый день. Это беспокоило мальчика, но такой предмет как нежить начинался лишь с третьего курса, поэтому он решил залезть в интернет, чтобы разобраться что к чему. И вот что он нашёл:

«Привидение – это существо, которое после смерти всё ещё остаётся привлечённым материальным миром и держится поблизости от него в своём, как считается, эфирном теле. Предполагается, что это происходит, если у усопшего перед гибелью остались какие-либо неоконченные дела. Есть гипотеза, что в экстремальных ситуациях давно умерший может пытаться передать сигнал кому-то из ныне живущих. Этот сигнал воспринимается очевидцем как зрительный образ».

— Что же тебе от меня нужно? — часто задавался вопросом парень

Майк не мог нормально спать. Образ Карла мешал мальчику, он будто заставлял его открывать глаза и смотреть на него, выискивать в темноте. А когда Майк не ложился в свою постель, он обращался в оборотня и бороздил лес целую ночь. В итоге вервольф постоянно ходил задумчивый и раздражённый от недосыпа. Его былое вечно игривое настроение куда-то испарилось, и это тотчас заметили его друзья.

— Э, братан, слющай, чо слючилос? — спросил у него Феникс как-то раз, по-дружески хлопнув по плечу.

— Да так…

Майк не мог, просто не мог рассказать о том, что происходит с ним. Даже самому-самому лучшему другу. Ладно, ещё фантазии о драконах, а тут… Конечно, после такого рассказа кто угодно подумает, что он псих!

— Братан, если тибя кто абыжает, ти сразу зави. Я пазаву сваю братву, ани его аттубасят.

Братва Феникса – местная цыганская мафия, у которой несколько лет назад маленький огненный птиц нашёл себе пристанище. Они действительно готовы были встать горой за ребёнка, которого приютили и отчасти вырастили.

— Спасибо, Феникс, ты настоящий друг. Но меня никто не обижает. Пока что.

***

Ночью Карл снова явился к нему и настойчиво начал звать. Майк лишь прошептал в темноте, чтобы тот отстал, и спрятал голову под подушку, надеясь таким образом подавить «слуховую галлюцинацию». Он хотел верить в то, что это была именно она, а не реально мёртвый брат, который хотел с ним связаться. Никто другой ведь ничего подозрительного не видел. «Но так и психиатру немудрено попасть скоро».

Призрак звал настойчиво, всё громче и громче, уже будто над самым ухом. Майк не выдержал и отбросил подушку. Он сердито спросил шёпотом, чтобы не разбудить Феникса, у призрака:

— Что тебе от меня нужно?

— Идём за мной, — призрак поманил его рукой к выходу.

— Я не доверяю полупрозрачным мужчинам. Даже если они мои братья.

— А ты часто видишь полупрозрачных мужчин? — удивился Карл.

— Ты первый.

Почему-то просвечивающее лицо Карла расплылось в улыбке:

— Ты всё тот же маленький проказник, Майк. Идём же скорее. Ты будешь очень рад.

Майк со вздохом слез со своего второго яруса и надел сандалии – первую обувь, которая ему попалась под ноги. Оборотню было до жути интересно, особенно после того, как брат всё-таки объяснил, что ему нужно, и у них почти что получился полноценный диалог. Но в то же время ему было невероятно страшно. Он даже допустил мысль о том, что это посланник Алруны, которая хочет его таким образом заманить и сожрать.

Они покинули этаж с покоями и спустились вниз по лестнице в то крыло, где были комнаты преподавателей. Наконец, пропустив некоторое количество спален, они остановились прямо около комнаты госпожи Трукуленты. «Может, я всё-таки не ошибся?»

— Зачем ты привёл меня сюда?

— Власта сейчас отсутствует. Ты можешь прокрасться внутрь, — увидев непонимание в глазах брата, призрак продолжил: — Моё время истекает. Ты должен туда войти. Когда-то это была комната господина Бизера…

Вместе с последними словами призрак начал таять. Образ брата истончался всё больше и больше, пока образ брата окончательно не исчез. Майк протянул руку к опустевшему пространству и тут же опустил её, став серьезным. «Нужно придумать, как пробраться внутрь».

Постаравшись подумать о чём-то плохом, что его могло выбесить, он попытался частично обратиться, как это называлось у оборотней. То есть стать зверем, но оставить человеческое сознание. Майк подумал о Колине, и о том, что тот сделал с Карлом. Вервольф не сомневался, что не случайно тогда Рубина оставила записку, и это именно Колин его убил. И тут же почувствовал, как растут его когти. Одним из них он влез в замочную скважину и подвигал им из стороны в сторону. Замок был сломан и дверь отворилась.

Мальчик вернул свой прежний вид и очутился в странно пустой комнате. В ней не было ничего, кроме каркаса кровати и деревянного стула – вся мебель, которая осталась после Бизера. «Неужели Власта не принесла ничего для себя?»

Оборотень принюхался. Запах был затхлый, даже ветхий, будто комната была необитаема. «Очень и очень странно. Выходит, Власта живёт где-то ещё в своём человеческом обличье. Но что же хочет от меня Карл?»

«Используй своё чутьё», — услышал он.

«Так, понятно, ещё и голоса в голове. Не хочется кончить, как отец».

Майк закрыл глаза, весь обратившись в другие чувства. На основах охоты их обучали, что зрение может подвести волка, особенно в условиях плохого освещения, когда очертания предметов сливаются друг с другом и всё вокруг становится серо-фиолетовым. Оборотень решил, что пойдёт по стенке. Он прикоснулся к стене справа от него и медленно пошёл. Периодически он стучал в стену перед собой и вслушивался в звук. Наконец вервольф что-то почувствовал уже почти над самым каркасом кровати – стена несомненно была полой.

Он открыл глаза и посмотрел на стену. Казалось, что обои прилегали неплотно как раз там, где остановилась его рука. Вервольф поводил по поверхности вверх и вниз, пока подушечки его пальцев не нащупали борозду. Зацепившись ногтями за неё, Майк потянул кусок стены вместе с обоями на себя. За ним было пространство.

«Да это же тайник. А ну-ка».

Майк перешагнул через бортик кроватного каркаса, вставая как бы внутрь него, туда, где должен был быть матрас, и заглянул внутрь открывшейся ему бреши. Это была будто встроенная внутрь стены маленькая коробочка, на дне которой лежали какие-то записки, рисунки и тоненькая книжечка из жёлтой бумаги. Майк взял это всё в руки и услышал, как по полу что-то покатилось. Развернувшись на звук, он увидел, что в противоположный угол комнаты переместился маленький белый шарик. Оборотень осторожно подобрал его и осмотрел. Шарик был похож на жемчужину. «Если это настоящий жемчуг, то всегда пригодится».

В коридоре послышались шаги. Майку стало не по себе. «Что же делать, чёрт возьми?»

Сперва он решил закрыть дверь, сделав вид, что покой Власты не был нарушен. «А если это она, что тогда?»

Майк подлетел к запечатанному какой-то газетой окну и попытался приподнять ставни. «Первый этаж, быстро убегу». Но окно не поддавалось. «Тайник слишком маленький, чтобы спрятаться. Эх, если бы на кровати был матрас, можно было бы залезть под неё!»

Шаги не стихали, а даже, наоборот, звучали громче и ближе. Майк метался из одного угла комнаты в другой, пока наконец не замер и не придумал единственный для него выход – спрятаться за дверью, если та откроется. Что делать потом, он будет думать после!

Мальчик встал у петель дверного проёма, задержав дыхание. Шаги остановились прямо у двери.Майк даже видел подошву ботинок из-под просвета внизу. Кто-то шумно дышал рядом со стенкой.

— Ёк-макарёк, — послышался хриплый голос. — Я могу поклясться, что видел здесь мальчишку, месье Лавуа. Я даже носом чую запах оборотня.

«Фу-у-у, — Майк облегчённо выдохнул. — Это всего лишь Вильгельм Третий».

— Да, но па’гдон, здесь никого нет. Ко’гидо’г давно пуст. И ‘газве не в ваши обязанности входит обучение обо’готней этикету? Хотя бы, нап’гиме’г тому, что не стоит п’гок’гадываться ночью в к’гыло учительских спален.

Послышалось скуление. Это оборотни так извиняются.

— Что ж, вероятно, это моя оплошность. Попр-рошу извинить.

Они продолжили разговор о чём-то своём, учительском, и голоса постепенно начали стихать. Майк окончательно расслабился. На всякий случай мальчик закрыл дверцу тайника и припечатал обои на место так, будто они не были повреждены до этого. После отворил дверцу и высунул голову в коридор.

К его ужасу, Власта была там. В своём «натуральном» облике Алруны она висела под потолком и раскачивалась из стороны в сторону. Но на Майка она не обратила никакого внимания.

«Так вот как демоны отдыхают». Майк покинул комнату и на цыпочках направился в сторону лестницы. Дверь он решил не закрывать, чтобы не было стука. И в этом была его ошибка. Потому что как только он отошёл на пару метров, дверь захлопнулась с ещё большей силой, вероятно, от какого-то сквозняка.

Алруны покачнулась и повернула своё длинное бесформенное тело в сторону двери, а затем резко в сторону Майка.

«Она меня заметила!»

Оборотень взлетел вверх по лестнице настолько быстро, насколько это было возможно. На пятый этаж, туда, где библиотека. Он перевёл дух и прислушался. Алруны не гналась за ним. Хотя, если бы у неё было желание, она бы нашла его по запаху и звуку, даже лишённая зрения.

Майк присел на мягкий диванчик неподалёку и наконец рассмотрел то, что было у него в руках. На отдельных листках было изображено не что иное, как Порталиус. Это была, судя по всему, схема, в каком направлении поворачивать в нём камни, но подписей нигде не было. Тогда оборотень открыл книжечку. Она была написана на каком-то неизвестном мальчику языке. Изнутри вылетел какой-то небольшого размера вкладыш. Майк подобрал его и прочёл:

«Это инструкция к созданию той вещи, которая, возможно, является самой могущественной и опасной из всего сущего и вероятного. Это то, что позволит управлять временем, пространством и жизнью в целом. Она зашифрована таким образом, что понять, что написано сможет лишь истинный изобретатель.

P.S. Майк, если это читаешь сейчас именно ты, я в тебе не ошибся».

Последнее предложение вызвало у оборотня улыбку.

Но в инструкции было всё по-прежнему ничего не понятно. «Можно, конечно, попробовать разобраться по картинкам. Но ведь нужны определённые материалы и камни, о которых наверняка сказано в книжке».

Майк отправился в компьютерный класс, расположенный неподалёку от библиотеки.

«На что может быть похож этот язык? Хотя бы какие-то знаки должны пересекаться с реально существующими шифрами. Бизер – исследователь. Был им, по крайней мере, до заключения. Что он мог исследовать до Безмолвного Леса?»

Майк посмотрел с помощью интернета на реально существующие алфавиты и понял, что тот шифр, который использовал Бизер скорее похож на что-то иероглифичное, то есть это могли быть и не зашифрованные буквы, а целые слова.

«На что может быть похоже колесо и разлапистая ветка? Хм-м-м. А что если это можжевельник? И колесо – вовсе не колесо, а круг, который надо вырезать из дерева? Вот, тут и палка пририсованная есть, похожая на нож».

С камнями оказалось потяжелее. Но тут как нельзя кстати начались новогодние каникулы, и Майк полностью погряз в работу.

***

А Лулу отправилась на каникулы к бабушке в конце декабря. Отдых у бабушки – это всегда весёлое времяпрепровождение и приятные впечатления. Можно гулять по тихому спальному райончику с утра до позднего вечера с собаками и без них, облюбовать все детские площадки в ближайших дворах. Обязательно стоит прокатиться пару раз с залитой на зиму горки на ледянке, сделанной собственноручно из завалявшейся картонки на балконе. И прыгнуть с тарзанки в овраг на отшибе домов. Там часто людно, но можно прийти тогда, когда никого нет и бесконечно отдаться полёту фантазии, пока находишься в прыжке.

Конечно, как же без игр в карты и совместной готовки, просмотра интереснейших фильмов по телевизору, игре на фортепиано: так приятно вспомнить старые пьески, казалось бы, стёртые из памяти временем и попаданием в волшебную ауру. Да, многое изменилось в жизни Лулу с тех пор, как она покинула дом бабушки в первый раз. Но некоторые вещи должны оставаться неизменными из раза в раз, и это – празднование Нового Года.

Они нарядили ёлку, наготовили кучу еды и купили всем знакомым подарки под неустанное ворчание дяди Гармена, который почему-то стал пропадать из дома каждый вечер и возвращаться под утро. А на Новый Год вдруг не смог уйти и теперь ходил очень рассерженный.

— Ну не расстраивайся так, сынок. — Говорила ему Ольга, перемешивая оливье. — Через пару дней твой компьютерный клуб снова откроется. И в кого у тебя только такое влечение к технологиям? Восемнадцать лет в клане сифов жил.

— Ума не приложу сам. Ах как хочется скорее… программировать.

Лулу показался подозрительным тон дяди, однако она решила не лезть в его жизнь и без того ставшую такой беспокойной с некоторых пор. И поэтому она просто молча натирала цедру цитрусов, чтобы сделать цукаты для новогоднего кекса.

Уже к одиннадцати всё было готово. «Голубой огонёк» по телевизору шёл в самом разгаре, еда стояла на столе. Лулу привыкла встречать Новый Год с бабушкой каждый раз, а теперь их было на одного больше, но казалось, что ничего не изменилось, потому что дядя Гармен заперся в своей комнате и отказывался выходить.

— Достань-ка шампанское из холодильника.

— Для тебя?

— Для тебя, — подмигнула бабушка. — Разумеется, оно «детское». Я просто перелила лимонад «Буратино» в пустую бутылку из-под шампанского.

— А откуда у тебя пустая бутылка?

— У волшебников должны быть свои секреты, — Ольга сложила ладони рупором и крикнула куда-то в глубь квартиры: — Гармен, сынок, ты может хотя бы на горячее появишься?

Ответа не последовало. Ольга вздохнула.

— Давно он не отмечал так Новый Год, как… как люди это делают. Сифы не признают этот праздник. Как, впрочем, и другие, выходящие за рамки тех, что одобрил Великий Скоганде.

— Но ведь дядя уже не сиф?

— Сиф – это не совсем то, где ты находишься и с кем. Это то, кто ты в душе, кем ты сам себя чувствуешь. Давай садиться за стол.

И тут в дверь позвонили. Пёсик Бонифаций, до этого крутившийся у хозяйки, выбежал в коридор, заливаясь лаем. К нему присоединилась новая бабушкина собака, вышедшая из кладовки, лениво потягиваясь и зевая.

— Кого принесла нелёгкая?

Ольга встала и просеменила в коридор. Посмотрев в глазок, она вдруг улыбнулась:

— Лулу, это, кажется, к тебе.

«Ко мне?»

Лулу выпорхнула из-за стола и отперла замок.

— С Новым Годом! — воскликнула стоявшая на лестничной клетке Бофара, — Мы никак не могли оставить лучшую подругу в такой замечательный праздник. — В руке фея держала бенгальский огонёк, а на голове у неё была новогодняя шапочка помощника Санты. — С Новым Сча-а…

Бенгальский огонёк был в срочном порядке изъят у феи Ольгой.

— Открытый огонь в квартире с газовой плитой. Ничего умнее и не придумаешь.

Ольга взмахнула рукой, и искрящаяся палочка потухла.

— Ах, да, я и забыла, что твоя мама тоже ундина, Лулу.

— Я бабушка, но за комплимент спасибо, — Ольга поправила выбившуюся прядь волос и состроила глазки.

— Моё почтение королевской семье, — фея присела в реверансе. Она прошла внутрь квартиры и позади неё показались ещё две персоны: Соника и Софи.

— О, девочки, вы тоже тут! — обрадовалась Лулу. — Проходите скорее.

— А куда можно… — Софи замялась.

— Туалет будет слева от тебя, — сказала Лулу. А Софи залилась краской от стыда.

— Софи хотела спросить, куда можно поставить подарки? — пояснила Соника.

— Ого, ещё и подарки! — удивилась Ольга. — Под ёлку. Проходите в большую комнату прямо по коридору.

Наконец пробили куранты, все подняли бокалы с «шампанским» и крикнули «Ура!»

Тут на пороге кухни появился мрачный дядя Гармен. Он снисходительно посмотрел на всеобщее веселье, поправил очки на переносице и произнёс:

— Пожалуй, от горячего я и правда не откажусь.

«Ура» прозвучало ещё раз.

— Как же вы узнали, где я живу? Это же просто невероятно.

Ольга рассмеялась.

— Детка, всё проще простого. Я им просто рассказала.

— Ты? Но почему?

— Потому что они спросили. Всё же логично.

Девочки рассмеялись и продолжили болтать обо всём на свете. Так продолжилось до самого утра, пока не задребезжал мобильник Софи.

— Ой, мама беспокоится. Она сейчас на Дельте. Отпустила к соседке с ночёвкой.

— Да уж, Дельта даже близко не соседка Земле, — усмехнулась Соника. — Подбросить? Мне в пользование был отдан космолёт.

— Ого, у тебя есть права? — спросила Лулу.

— Нет, конечно, — рассмеялась Соника. — Но из нас двоих с братом родители больше доверяют мне, а не Сонику. Поэтому на этот Новый Год космолёт мой. А ему позволили попрыгать с крыши на крышу на нашей базе на Ф.А.В.

Девочки пошли собираться. И как Бофаре не хотелось отщипнуть ещё кусочек от индейки, ей тоже пришлось идти одеваться. А Лулу пока осталась на кухне. Бабушка тронула внучку за плечо.

— Теперь я понимаю, почему тебе так хотелось вернуться в школу. Не из-за ужасной училки, которая готова порвать за домашнее задание. А из-за них. Очень милые девочки. Друзья – одна из самых важных вещей в этой жизни, детка.

Тут Лулу пришла в голову одна мысль. Она вопросительно посмотрела на бабушку, и та кивнула, словно прочитав её мысли. Лулу метнулась в коридор.

— Соника, погоди! Вы же на Дельту? Возьмите меня с собой, навестить родителей.

— Конечно, собирай шмотьё и прыгай. Я сегодня ваше бесплатное такси, — пошутила Соника.

***

И остаток каникул Лулу провела у родителей во дворце. Благо её сестрица Лили решила не возвращаться на праздники домой, а остаться в Нубиториуме, где, по её словам, из письма проходили «крутецие вечеринки с настоящим алкоголем, а не этим дешёвым пойлом из дворцовых погребов».

На Дельте круглый год лето, почти всегда сухо и жарко. Так что Лулу с мамой не пренебрегли пару раз посетить их королевский оазис для того, чтобы освежиться. Амасталия была поражена тем, как её дочь преуспела в колдовстве и согласилась с Моисеем, что идея об отправлении Лулу в ИШДОМС была не такой уж и плохой.

Глава 32

По окончании каникул заготовка Порталиуса была готова: ровный можжевеловый кружок без единой зазубринки лежал у Майка на ладони. Мальчик даже покрыл изделие лаком. Вот только камней у него пока не было. И «оберег» был испещрён разного размера дырочками, как на картинке в инструкции – истинный ад для трипофоба[1].

Карл пока больше не появлялся, чтобы дать хоть какую-то подсказку. С одной стороны, вервольф был рад этому: он мог наконец-то выспаться. С другой же стороны, ему хотелось вновь увидеть брата и, конечно же, разобраться с Порталиусом. Осталась последняя, по его мнению, надежда. По возвращении в школу он постучался в комнату Абай Бенихекет. Дверь приоткрылась, и на Майка уставился жёлтый светящийся глаз.

— Что ты забыл в моих покоях, Читерн Кармайкл, первый своего рода?

Майк легка опешил. Никто никогда не называл его полным именем, данным при рождении.

— Абай, мне нужна твоя помощь. Ты же разбираешься в драгоценностях?

— Что можешь предложить мне взамен, о, Читерн…

— Да-да-да, все уже поняли, как меня зовут. Можешь только порадоваться, что к тебе не пришёл Феникс.

Полное имя Феникса звучало как Файхан Ингебрихт Салейман Аиб Мамдух Абд Аль-Элараби, но, конечно, никто не мог его выговорить полностью правильно.

— Не в состоянии ничего мне предложить ты, о…

— Нет, не закрывай дверь! Мне нужно, чтобы ты помогла расшифровать один текст, больше ничего. Кто, как не ты, о великая гражданка Древнего Египта, разбираешься во всяких странных каракулях, похожих на птичек.

Видно было, что Абай проглотила смешок. Ей не позволяло достоинство засмеяться перед простым плебеем.

— Без даров никто не смеет являться в мои покои.

— Вот, — Майк выудил из кармана жемчужину, найденную в тайнике бывшей комнаты Бизера. Абай протянула забинтованную руку, и Майк передал ей белый шарик. Мумия внимательно осмотрела жемчуг, одобрительно зашелестела бинтами и чмокнула сухими губами.

— Как родственница великого Тутанхамона, фараона Древнего Египта из XVIII династии Нового царства, утверждаю, что этот жемчуг поистине прекрасен, и даже не представляю, где ты, Читерн Кармайкл, мог его раздобыть. Но я приму этот ценный дар и окажу тебе услугу, достойную этой награды. Проходи внутрь моих покоев.

«Сколько же пафоса, конечно».

Абай долго всматривалась в рукопись Бизера и сравнивала с клинописью на дощечке, которая лежала у неё на коленях. Наконец, спустя час, когда Майк уже дремал, прислонившись к стенке, она подошла к нему с готовой работой.

— Я расшифровала всё, что могла, о…

— Без имён и титулов, пожалуйста. Большое спасибо. Точнее, благодарю тебя, о великая и несравненная наследница Тутанхамона Абай Бенихекет.

«Вау, она даже перевела не на египетский, а на общий язык», — заметил Майк, как только взглянул на проделанную мумией работу.

Каждый вечер в тайне ото всех Майк обращался в волка и убегал в лес на поиски камней. В течение чуть месяца с небольшим он собрал почти всё, что хотел. А также сбегал в подвал к господину Босоногу и с его помощью огранил все эти камни до подходящего размера.

Наконец Майк решил протестировать устройство. Однако почему-то ничего не получилось. Но почему? Может, потому что Майк всё-таки не был волшебником? Порталиус же волшебный артефакт.

Тут мимо него прошёл Колин Крейвен и случайно заметил, что оборотень что-то усиленно крутит в руках.

— Эй, Читерн, что там у тебя?

Майк поспешил спрятать своё творение подальше от любопытных голубых глазок бессмертного.

— Это не твоё мертвячье дело.

— Я же всё равно узнаю, глупый. Как ты ни прячь.

— Хорошо, я покажу. Но ты пообещай, что поможешь мне советом.

— Я? Советом? Ну, посмотрим, что я могу тебе полезного рассказать. Текст что ли по латыни задали перевести?

Майк показал ему Порталиус. Глаза Колина стали совсем светло-голубыми, выражающими крайнюю степень удивления.

— Совсем как у моего батюшки. Хвалю, Читерн. Работает?

— Нет, — понуро ответил мальчик.

— И ты по этому вопросу хотел проконсультироваться? — догадался Колин. — Что ж, я не силён в той магии, которую применял мой отец, да и весь наш род в течение многих столетий, но я могу дать тебе совет относительно телепортации в целом. Потому что сам я регулярно пользуюсь этим приёмом для быстрых перемещений в любую точку света.

Оборотень навострил уши.

— Тебе нужно что-то, что бы связывало тебя с тем местом. Для первого раза. Потом устройство, чем бы оно не являлось, должно «запомнить» маршрут и переносить тебя просто так.

«Что-то, что бы связывало…»

— Спасибо.

— Не переживай, мне нет дела до того, что ты пытаешься скопировать Порталиус, и я точно не попытаюсь у тебя его украсть: мне просто незачем. Но Майк, если у тебя получится, это будет достойно уважения. Честно.

А глаза были почти розового цвета. «Ух ты! Ему верить, конечно, нельзя. Но всякое бывает».

***

Майк пребывал в раздумьях. Наконец он решил протестировать один, ярко-зелёный изумруд, который должен был связывать с самым новым миром, из когда-либо существовавших. Миром, созданным самим Бизером.

Он отыскал Лулу один раз во время ужина в столовой и вывел её на разговор.

— Мне нужна твоя помощь.

— Мы не разговаривали эти полтора месяца, а теперь тебе нужна помощь? Ты игнорируешь всех, не только меня. Что ты задумал, Майк?

— Кое-что интересненькое. Слушай, ты же ведь была достаточно близка с Бизером?

Лулу вспыхнула и готова была возмутиться.

— Я имею ввиду, что вы общались во внеурочное время. Может, не как друзья, не об этом сейчас речь. У меня лишь один вопрос, один: Бизер никогда не упоминал, что за растение он случайно обронил в белом мире?

— Кажется, я помню. Он говорил, что это были семена папоротника и образец лианы.

— Папоротник – это хорошо, но мне нужно конкретное название вида.

— Что… ладно. Бизер как-то переговаривался с госпожой Итхок о том, что это уникального вида семена рода Беннеттитовых. Таких больше нет нигде, потому что они вымерли.

— Вот чёрт! — выругался Майк. — А в дендрарии ничего не осталось?

— Но дендрария же…

— Знаю, знаю. Но, может, тогда что-то уцелело? Поможешь выяснить?

— Расскажешь, что задумал?

— Может быть. Если это будет работать. А то ты мне не поверишь ни за что на свете.

— Ладно, пойдём, я помогу тебе взять ключи у Катаурины.

***

Дриада с радостью отдала ребятам связку, поскольку они были первыми за этот месяц, кто добровольно хотел посмотреть на растения.

— И что за поколение сейчас пошло, — ворчала всё старушка. — Ничего их, кроме своих гаджетов не интересует. Вот нет бы за цветочками понаблюдать.

Дети бродили по дендрарию и искали то, что было им нужно среди уцелевших и привезённых вновь растений.

— Я надеюсь, что не будет всё, как в прошлый раз, — выразила беспокойство Лулу.

— Да какой «как в прошлый раз»? Катаурина же трясётся за свои цветочки теперь. При входе охрана. Рюкзаки отнимают и обыскивают.

— И то верно. Слушай, Майк, мы ходим тут уже минут двадцать, и пока ничего. Ты уверен, что это хорошая затея?

— Если что-то очень захотеть, то ты обязательно это получишь.

— А ты, оказывается, оптимист. Ой, погоди-ка, а вон то растение – это не то, что тебе нужно?

Лулу указала на древовидное лопастное растение в дальнем углу дендрария. Майк вприпрыжку подбежал к нему, чуть ли не сшибая остальные растения вокруг. Потом подпрыгнул и начал пританцовывать от радости. Лулу подбежала к однокласснику.

— Это оно! То, что нужно, — Майк сгрёб в объятия Лулу так, что ей стало тяжело дышать.

— Ой-ой! С виду такой дохлый, но так обнимаешь.

— Это от радости.

Майк осторожно вскрыл карманным ножичком стробил папоротника и высыпал себе в руку семена. Затем осторожно пересыпал маленькие шарики в карман джинсов.

— И ты их будешь носить просто так?

— А как ещё? В рот их что ли положить?

— Ну, я думала, у тебя есть хотя бы пакетик.

— Может, у тебя есть?

— Да, сейчас.

Лулу дала ему маленький зип-пакет. Майк сперва понюхал его, как он это делал с любыми новыми для него предметами, а потом спросил:

— Откуда?

— Бофара подарила мне на Новый Год набор специй. Пакетик оттуда.

Майк пересыпал семена в этот пакетик, а после этого довольные ребята покинули дендрарий.

***

Лирри-Ларфей становилась всё более взрослой и самостоятельной. Ипокатастина и Хабиту уже не боялись отпускать её глубже в заросли. В какой-то степени самопровозглашённые родители невольно понимали, что для их дочурки так будет даже лучше: кто как ни сама Ларфей точно знает, что следует ей кушать и где это найти. Ну и, безусловно, поначалу им было больно смотреть на то, как гибли плоды многих их сородичей в этой комнатной Вселенной.

Поэтому большую часть времени Ларфей была предоставлена самой себе. И постепенно по мере взросления она начала замечать, что очень сильно отличается от окружающих ещё существ. Как минимум тем, что она не растение. Да, она имела зеленоватые покровы. Но это было так только потому, что заботливая Ипокатастина смазывала её соком умерших растений. Она делала это для того, чтобы губительные лучи их светила не обжигал так больно Ларфей. Да, это было ещё одним отличием. Настоящие растения и представить не могли своей жизни без света: он нужен им был для поддержания жизни так же, как Ларфей нужны были плоды кустов и кустарников. Они питались светом, но для Ларфей свет был равноценен смерти.

И у неё возникло много вопросов.

— Ипокатастина, кто я такая?

— Ты? Ты Ларфей, моя дочь, — отвечала ей мама.

— Что я за существо? Я ведь не растение.

— Да, ты не растение, — ответил ей Хабиту. — Ты действительно не похожа ни на одно существо из всех известным нам, мирологам.

— Но как тогда я могу быть вашей дочерью? Вы ведь энты – деревья, обрётшие способность к перемещению, то есть вы растения.

— Всё есть жизнь Ларфей. Будь благодарна тому, что ты живёшь, — попыталась отвлечь дочь Ипокатастина.

— Кажется, пришло время открыть тебе тайну, которую мы храним вот уже долгое время, — произнёс Хабиту. Он подошёл к Ларфей и положил ей ветвь на плечо. — Мы нашли тебя в лесу.

— Что?!

— Ты появилась не благодаря двойному оплодотворению или вегетативному размножению. Мы не сажали в землю части своих тел и не опыляли друг друга. Мы просто нашли тебя.

— Вот в этом, — Ипокатастина принесла остатки скорлупы.

— Что это такое?

— Это было твоим домом, пока ты не решила прийти в наш мир. Но Ларфей, что бы ни было, какой бы неведомой силой ты ни была принесена сюда, мы любим тебя всей нашей сердцевиной.

— Нет-нет-нет. Какой кошмар! Хотя я всегда знала это. Но всё равно это ужасно. Мне надо подумать.

И девочка побежала вглубь леса, оставив приёмных родителей наедине с собой.

***

Она шла и шла, задевая пальцами ног всё, что попадётся. «Нелепица какая-то. И теперь у меня ещё больше вопросов».

Тут она уловила своим остроконечным ушком лёгкое дребезжание, похожее на звон полевых колокольчиков, и побрела на звук. Чуть позже Ларфей заметила небольшую щель, сильно выделявшуюся своим голубоватым поблёскиванием в её зелёно-белом мире.

А спустя минуту девочка поняла, что она не одна на опушке. В кустах неподалёку кто-то копошился. Ларфей стало вдруг жутко и одновременно любопытно, поэтому она тоже схоронилась в близрасположенных кустиках.

Из черничника напротив места, где сидела Ларфей, вдруг вышел некто, так же, как и сама Ларфей, непохожий на растение. Его покровы были какого-то розового цвета, а его листья не были похожи на листья и были кричащих оттенков. На макушке у него рос чёрный газон. Но то, что привлекло Ларфей в нём больше всего – пришелец ел вишню.

Ларфей шумно вдохнула воздух, чем выдала себя. Пришелец начал передвигаться прямо в её сторону! Не помня себя от страха, девочка бросилась бежать.

***

Любимый цвет Майка – ярко-зелёный. Поэтому оборотень с уверенностью мог утверждать, что в тот день он открыл для себя маленький рай. Совет Колина раздобыть что-то, связывающее необходимую локацию с текущим местоположением, сработал, и Порталиус пришёл в действие.

Первый мир, в который удалось попасть Майку, был именно мир, некогда созданный самим Бизером совершенно случайно. Вервольф никогда его сам не видел, но зато много слышал о нём от Лулу, которая знала об этом мире по рассказам мага.

Стоило Майку протиснуться в небольшую искрящуюся щель, как он очутился в чудесном, тихом месте, окутанный растениями всевозможных видов. Тут были и раскидистые деревья с массивными кронами, были и душистые травы, достигавшие пояса невысокого оборотня, и ароматные цветы, похожие на те, что росли на Земле, и вкусные плодоносящие виды тут тоже имелись.

Первое, что сделал Майк, как истинный пришелец этого мира – пошёл и попробовал красные ягоды, похожие на нашу вишню. И он не ошибся: это действительно была сочная спелая вишня.

Однако оборотню всё время казалось, что за ним следят. Казалось бы, это ведь мир, где есть только растительные существа и ничего больше. Некому было за ним наблюдать.

«Может быть, это опять шутки Карла? Он где-то рядом?»

Оглядевшись по сторонам, Майк не заметил ничего подозрительного. «Стоит всё-таки посетить психиатра, однозначно».

И тут он отчётливо услышал вздох. «Ого, слуховые галлюны пошли».

Но всё же он решил проверить окружающие его кусты. Не успокоения ради, а так, на всякий случай.

Вдруг из малинника напротив кто-то встрепенулся и словно упорхнул в противоположную сторону. Этот кто-то был довольно большой и сливался цветом с окружающей флорой. «Птица? Но откуда здесь могли появиться птицы?» Майк решил прийти сюда ещё раз и на всякий случай захватить с собой справочник орнитолога из библиотеки.

***

Ипокатастина проверяла странные ветки-неветки своей дочери на наличие грибков-паразитов (их тут было тоже вдоволь, куда же без плесени). Она всегда делала это по окончании дня. Сегодня Ларфей вернулась с прогулки в невесёлом настроении.

— Ты всё грустишь о том, что узнала сегодня?

— В том числе. Ипокатастина, я сегодня встретила кое-кого. Совершенно случайно. Он был… он был как я.

Энт замерла, неокончив своё действие, и опустила ветви.

— Это невозможно. Мы растим тебя уже много дней, но ещё больше мы изучали мир до твоего появления. И ещё ни разу нам не встречался кто-то даже хоть близко напоминающий тебя.

— Ипокатастина, не будь столь консервативной, — подал голос Хабиту. — Если появилась Ларфей, значит рано или поздно должны появиться и другие. В какой-то степени, это хорошо. Наконец-то мы сможем узнать об их сущности поподробнее.

— Но Хабиту, они могут уничтожить всех нас. Что если их там целая армия, и они все едят нас.

— Я думаю, ты слишком много думаешь для энта. Но вот только под твою кору ничего стоящего не лезет. Никто и никогда не сможет уничтожить все растения в мире. Это аксиома!

Ипокатастина промолчала на замечание мужа и спросила у Ларфей:

— Вы разговаривали?

— Нет.

— Обязательно подойди к нему в следующий раз и поговори.

Ларфей вцепилась в кору матери.

— А что если он больше не вернётся? Что если он пришелец, иномирец-миролог? Только свой мир уже изучил и принялся за нас. Но не увидел разумной жизни и…

— Что за вздор? — возмутился Хабиту. — Даже если допустить, что он пришелец, тогда он не мог не заметить нас, разумных энтов. И вообще, что подразумевать под разумной жизнью? Все растения могут слышать, видеть, чувствовать и думать. Так что, если он не обнаружил тут жизни, то пускай катится туда, откуда пришёл!

***

Майк несколько дней страдал по вишне. Зимой ягод не то, что мало, их в принципе нет. Это летом ты в любой момент можешь обратиться в волка и убежать в лес на поиски пропитания. А зимой даже в супермаркете вишня лежит вялая и синтетическая. Наконец вервольф решился испытать Порталиус ещё раз для перемещения в этот растительный мир. Он даже прихватил с собой небольшую лыковую корзинку, чтобы собрать ягод про запас.

Мир встретил его вновь восхитительным шелестом листьев и чудесными природными ароматами. Майк принялся собирать ягоды как вишнёвые, так на всякий случай и черничные, а также земляничные – словом, всё, что видел.

Краем глаза он опять увидел какое-то шевеление в кустах позади и, прыгнув, развернулся на сто восемьдесят градусов, очутившись лицом к лицу с ней.

Это была девочка, немного моложе самого Майка. Она стояла перед ним такая зелёная, почти обнажённая, прикрытая лишь несколькими листиками в нужных местах, ведь растениям нечего скрывать друг перед другом. Ушастая и зубастая, она попыталась выглядеть мило, но оборотень, кажется, не заметил этого.

— Ты кто? — спросил Майк, обнюхав её.

— Я Ларфей.

— Майк, — он протянул руку, но Ларфей не пожала её, так как не знала, что с этим нужно делать. — Но всё же кто ты? Что ты за существо?

Ларфей замялась. Она не знала, кто она.

— Я думаю, мы с тобой похожие существа.

— Нет-нет, — Майк покачал головой. — Ты точно не оборотень. У тебя запах другой.

— Я не знаю, что такое оборотень. Но согласись, что я похожа на тебя больше, чем на любое из растений.

— Твоя правда. Растение из тебя никудышное даже с твоей маскировкой. Полагаю, что ты тоже человекоподобное, но однозначно не оборотень.

— Человеко… А кто такие человеко?

— Не человеки, а люди, — поправил мальчик. — Люди – это такие лохи, у которых никаких способностей при рождении не оказалось. Они просто есть. Ну кому-то же надо грязную работу выполнять.

— А почему ты сказал, что ты человеко?

— Я сказал, что я человекоподобный. И ты тоже. Потому что мы выглядим, как люди, но мы гораздо круче. Потому что мы необычные, отличаемся. Я вот могу в волка превращаться, как и большинство оборотней. А ты?

— А я… не умею, — расстроилась Ларфей. Она ведь даже не знала, кто такой волк!

— Ты никогда не видела ни людей, ни оборотней, — вдруг понял Майк. — А кого ж ты видела?

— Деревья, цветы, кусты, травы – вот это всё, — девочка обвела руками окружавшую её природу. Это моя родная земля, я тут выросла.

— А ты уверена в своей Родине? — Майку в голову вдруг на секунду пришла странная мысль. «А вдруг она…» — Как ты попала сюда? Отпочковалась от дерева?

— Нет, — покачала головой Ларфей. — Меня нашли мои родители-энты в лесу.

— Значит, ты пришелец.

— Но ведь пришелец – это ты. Так говорят родители.

Майк потёр подбородок, задумавшись.

— Так-то они правы. Для вашего мира я действительно пришелец. Но ты ведь тоже. Ты совершенно другая. Особенно если учесть, что твои родители – энты. Это же явно ненормально! Хотя кому я говорю… у меня у самого отец белый маг, а я чёрный оборотень. Живу при этом с приёмными родителями-людьми, только представь!

— Значит, эти люди тебя тоже нашли внутри странной неорганической капсулы и решили взять к себе?

— Нет, меня взяли из детского дома, как обычно.

— Детский дом…— девочка словно пробовала слова на вкус.

Ларфей мало понимала из того, что говорил этот «оборотень с чёрным газоном на голове», однако он ей нравился. Тем, что он много знает. И что возможно, он поможет ей узнать, кто же она такая на самом деле.

[1] Трипофобия — страх перед кластерными отверстиями (скоплениями)

Глава 33

Уже близился конец учебного года. Давно растаял снег, детвора всё чаще развлекалась на детских площадках в погожие дни. Ну и конечно, ученики ИШДОМС начинали готовиться к ежегодным переводным экзаменам, которые в прошлом году, к несчастью одних и к радости других, были отменены.

Хуже всего дела обстояли у Корнелии, которая благодаря только случаю перевелась на третий курс после стольких лет, отсиженных во втором. И учёба ей давалась крайне тяжело. Слова заклинаний путались в голове, зелья смешивались друг с другом, латынь накладывалась поверх других языков, а из курса нежити она запомнила только про фей, и только потому, что она сама ей являлась. А в голове у девушки крутились модные тусовки и сезонные обновки к этим тусовкам, но никак не учёба.

Лулу тем временем всё так же тайно вздыхала по Колину. Нет, в отличие от Корнелии, ундина параллельно с душевными треволнениями исправно читала учебники и тренировалась почти каждый день в подвале, но мысли её всё равно периодически возвращались к загадочному бессмертному юноше.

Она всё поняла: что не быть им вместе, потому что нельзя идти против воли другого, и не интересовала она Колина. Но мечтать ещё никто никогда не запрещал, чем Лулу и занималась. Целыми днями, пока она не была занята, девочка представляла его удивительной красоты лицо, его ласковые речи, которые могли быть обращены к ней, его нежные жесты и великолепные манеры. Девушка до дыр заслушала единственный выпущенный в этом году альбом группы Ангелы Сатаны только для того, чтобы слышать глубокий, низкий голос Колина как можно чаще.

Однажды ундина решилась на один серьезный для неё шаг. Она знала, что после экзаменов у выпускников седьмого курса будет обязательно свой собственный бал. И она придёт на него, пусть даже и без пригласительного билета. Как-нибудь протиснется и попросит Колина станцевать с ней. Да, она совсем не умела танцевать: у неё не было чувства ритма, и сама она двигалась чуть грациознее мешка с картошкой. Но зато как это будет романтично. Колин однозначно не сможет отказать!

***

В конце мая пришёл тот день, когда все получили результаты письменной части ежегодных экзаменов. Сперва объявили результаты зельеварения. Фелисити дрожащими руками мяла бумажку с оценкой, неуверенным шагом подходя с Зельде.

— Простите, — прошептала она учительнице. — Госпожа Соверейн, в списке указано, что у меня неудовлетворительная оценка. Наверное, произошла какая-то ошибка.

— Нет, госпожа Макдуф, никакой ошибки нет. Вы не указали букву своего класса и номер. На вашем бланке должен стоять значок «2М», а его нет. И эксперты из министерства посчитали это поводом для аннулирования работы.

— Но… но это несправедливо! — взвизгнула ведьмочка. — Я же расписала весь рецепт правильно.

— Это пересдача. К сожалению, — бесстрастным голосом ответила ей Зельда. Для неё все ученики были лишь способом заработка на жизнь. Она ни к кому не привязывалась и не испытывала сочувствия.

— Они никак не могут отправить меня на пересдачу только из-за такой нелепости. Работа была подписана, там стояли фамилия и инициалы. Что, в этой школе много Фелисити Макдуф?

— В этой школе нет, а в других – может быть. Министерству виднее. Может, ты пятикурсница, которая выполнила задание второго курса на отлично. Откуда им знать, что ты не жульничаешь?

Фелисити просто кипела от ярости. Пересдачу назначили аж на июнь. Все поедут отдыхать к своим родным и будут веселиться, а ей придётся опять корпеть над зельеварением целую неделю, чтобы получить свою заветную пятёрку. Ужасная несправедливость!

Ведьме пришлось проглотить свои слёзы обиды, чтобы сохранить достоинство. А после она просто выбежала из класса.

— Если честно, мне её даже жаль, — призналась Бофара Лулу. — Она действительно старается изо всех сил, чтобы быть лучшей ученицей школы. Вот всем в нашем классе можно ставить двойки и единицы только при сравнении работ с тем, что пишет Фел. Представляю, как ей обидно.

***

Желая спрятаться от своего позора, Фелисити направилась в своё излюбленное место – библиотеку. Всю краткую дорогу её преследовал смех: ей казалось, что позади бегут одноклассники и смеются, и шушукаются. Бегут и говорят: «Фелисити — двоечница, ха-ха-ха!»

Девочка закрыла лицо руками и ускорила шаг. Наконец она оказалась на пятом этаже, проскочила внутрь читального зала и захлопнула за собой массивную дубовую дверь, навалившись на неё всем своим худющим телом. Отдышавшись в тишине и покое, там, где её никто не мог увидеть и где она могла получить ответы на все свои вопросы, Фелисити решила ещё раз обдумать ситуацию.

— Меня отправили на пересдачу, — прошептала она. — Меня. На пересдачу. Какой позор!

Она села прямо на пол и уткнулась лицом в коленки.

— Стоп, почему это мой позор? Я же написала всё правильно. Это их позор, это им в минус, что они отказались проверять мою работу, — она вскочила на ноги. — Да пропади оно всё пропадом, вся эта школа и учёба вместе с ней!

Фелисити стало очень и очень жарко, она прямо-таки пылала изнутри. Она оттянула ворот своего колючего зелёного свитера и выудила из-под него небольшой медальон – фамильная реликвия. Без жалости и угрызений совести девочка сорвала его с шеи и выбросила. Медальон упал, и бревенчатый пол поглотил звук покатившейся бронзы. Створки изделия открылись, и из них на Фелисити сурово посмотрела её пра-пра…-родственница в n-ном поколении.

— Ничто меня больше не сдерживает!

Ведьмочка растопырила руки в стороны и сжала кулаки. У костяшек появилось слабое голубоватое пламя. Огонь разгорался и рос, меняя цвет сперва до оранжевого, а потом до ярко-жёлтого.

Фелисити разбежалась и, выставив руки вперёд, налетела на книжный стеллаж с желанием повалить его.

— К чёрту эти книги! От них никакого толку.

Бумага быстро занялась пламенем, и оно распространялось на соседние книжки.

— Что тут происходит? — услышала она позади себя. И тут, словно очнувшись, поняла, что натворила. Иссохшая забинтованная рука легла ей на плечо, и пара песчинок скатилась вниз по одежде.

— Девушка, это библиотека. Здесь нельзя шуметь. А это что такое?

Библиотекарь-мумия словно только сейчас заметила, как половина зала пылает огнём.

— Что… это вы устроили поджог? Клянусь Ра, не думала я, что кто-то посягнёт на святую святых – книги. Скорее тушите это!

Мумия схватила Фел за косу и потянула резко вниз. Фелисити потащила свою косу назад, к себе.

— Такая дрянь, не побоюсь этого слова. А ну-ка давай туши!

— Замри! — сказал кто-то со спины.

Библиотекарь отпустила волосы ведьмы и словно остолбенела. Она стояла с открытым ртом не шевелясь. Фел вздохнула с облегчением, а затем закашлялась. В комнате стало уже до того задымлено, что стало тяжело дышать. Девочка повернулась против часовой стрелки и наткнулась на Энтони Грина – старшеклассника, с которым она никогда до этого не общалась. При взгляде на него девочке стало вдруг жутко стыдно так, что она не знала, куда деть себя. Она отступила на пару шагов назад, при этом спрятав нос в ворот свитера, чтобы облегчить дыхание. И тут прямо перед ней упала деревянная балка с потолка. Фелисити едва успела отпрыгнуть назад, чтобы та не придавила ей стопу.

Энтони Грин стоял спокойный, будто болотный дух с перепоя, находясь в своём болоте. Его нежный и в то же время какой-то змеиный взгляд карих глаз не блуждал, оценивая обстановку. Он смотрел только на Фелисити. А затем Энтони прикрыл веки и выставил руки ладонями вперёд. В тот же момент огонь, ведомый какой-то неведомой силой, словно магнитом привлекаемый, стал перемещаться постепенно к рукам парня. Сперва как-то неуверенно, а потом почти влетая в кончики его пальцев. Юноша будто всасывал всё пламя внутрь себя.

Наконец, пожар закончился. Фелисити так и стояла перед этой упавшей балкой и грызла и без того короткие ногти на руках. Энтони вздохнул и глухо произнёс:

— Отличный обед.

Юноша перешагнул через балку и замер в нескольких сантиметрах от девочки, всё так же, не мигая, смотря в её лицо. И тут Фелисити словно осенило, и необузданная ярость охватила её. Она узнала его, хоть никогда не была знакома лично. Девочка с силой стиснула кулаки, а лицо её исказила злая гримаса.

— Ты тот, кто не хочет, чтобы его имя предавалось огласке. Что ты забыл здесь?

— Я почувствовал гарь, — спокойно ответил он, хотя по его тону совершенно невозможно понять настроение.

— Я лишь хотела подумать в одиночестве. Хотела, чтобы меня оставили в покое.

— Ты бы сожгла всю школу. А мне ещё нужен аттестат отсюда, — бессмертный облизнулся и сказал: — Надо немного поумерить твой пыл.

И тут Колин сделал то, что никак не могло быть ожидаемо. Он крепко схватил ведьму за плечи и жадно впился в губы Фелисити. Девочка обмякла под его напором, расслабившись. Это был внезапный, страстный поцелуй. Огонь словно придал юноше желания. Поцелуй длился довольно долго прежде, чем Фел прервала поцелуй. Теперь она смотрела на Колина совсем другими глазами.

— Сегодня день поцелуев, — прошептал ей на ухо Колин.

— Нет такого праздника.

— Теперь будет. Расскажи это всем своим.

Он оставил девочку и направился к выходу из библиотеки.

— Эй, почему не сработала пожарная сигнализация?

— Ах да, — он стукнул себя рукой по лбу, — ну какой же я осёл.

Колин повернулся к боковой стене, на которой находилась большая красная кнопка под стеклом и сильно ударил кулаком в неё. Послышались завывания сирены, оглушавшие всех и вся вокруг. Бессмертный провел ладонью перед лицом пожилой мумии, и та, очнувшись захлопала своими беззрачковыми глазами. Колин же, послав Фел воздушный поцелуй на прощание, спешно ретировался.

Глава 34

Результаты экзаменов оказались даже выше ожидаемых. Всё под силу и всё возможно, когда ты бессмертный и можешь управлять сознанием всяких глупцов из министерства, а также школьных учителей. И даже стараться не нужно. А теперь он спешил на свидание.

Колин очень любил женщин. Любых: худых и полных, волшебниц, вампирш, оборотней, блондинок и брюнеток, молодых и старых. А они любили его. Ничто не доставляло ему так же много эмоций, близких к человеческим, как времяпрепровождение с женщинами. Это его слабость. И пусть ни одна из них так и не смогла вытеснить из некогда бившегося сердца Рубину Хэтчер, он всё равно искал, пробовал и влюблялся. Радовался, когда они улыбались, впадал в эйфорию от поцелуев.

Бессмертный включил на своём плеере композицию Guns’n’Roses «Paradise City» и скатился вниз по перилам винтовой лестницы, ведущей на первый этаж в учительское крыло. И перед ним предстала она.

Нежная, в лёгком голубом платье, она посреди коридора, как первый весенний цветок посреди голого леса. Колин узнал её, а она его. Сперва он заметил лёгкий испуг в её жёлто-зелёных глазах, но затем девушка расслабилась. Они познакомились как пара необычным способом: через переписку с помощью Джинджер.

Школьный почтальон решила устроить необычную акцию. Ты заполнял анкету, а затем кидал её в большой жестяной барабан. И потом спустя месяц Джинджер выуживала оттуда подходящую анкету для того, кто искал пару. Так и получилось в этот раз. Колин и его возлюбленная из анкеты переписывались, передавая записки через почтальона, уже целый месяц прежде, чем решили наконец увидеться вживую. И вот этот день настал.

***

Лулу просто не могла не поделиться результатами своей письменной части по всем предметам с бабушкой, поэтому незамедлительно позвонила ей, стоило ей взглянуть на листок.

— Ба, они все положительные, ты не поверишь!

— Умница, детка. Никогда в тебе не сомневалась.

— А надо было сомневаться. Она бы лучше старалась, — услышала Лулу недовольное ворчание дяди Гармена.

— Какие у тебя сегодня планы? Отдыхать и веселиться?

— Сегодня – да. А потом сосредоточу своё внимание на практической части по оставшимся незакрытыми предметам.

— Помнится, у нас такой дури не было. Знай себе на Лысой Горе просто смотришь на других ведьм и повторяешь за ними. И так интересно, что жуть.

— Ты вообще во дворце росла и училась, о чём ты говоришь?

— Так я училась чему? Писать, читать, танцевать и законам. А для обучения магии родители отправили меня, как и любую порядочную ведьму на год на Лысую Гору. Было весело. Каждую пятницу бух… ой, то есть шабаш устраивали, конечно. А потом уже в Москве я ещё юриспруденцию изучала отдельным ремеслом. И всё-то мне пригодилось!

— Не терпится уже вас увидеть. Скоро каникулы, обязательно приеду!

Разговор завершился, и Лулу расслабленно выдохнула. И тут услышала звук пожарной тревоги. «Учебная?»

— Ура, школа горит! — заорал Майк на весь коридор и сиганул вниз по лестнице. — Гори-гори ясно, чтобы не погасла!

«Опять его глупые шутки?»

За Майком вслед выскочила ещё стая оборотней, таких же, как он, из кабинета по Основам Охоты. Но после них вышел, прихрамывая, помятый и слегка напряжённый Вильгельм Третий, и Лулу могла прочесть в его жёлтых глазах удивление и даже страх. Он потянулся рукой к свистку, висевшему у него на шее.

— А ну стоя-а-ать, — проорал он убегающим вервольфам и громко дунул в свисток.

Соседний кабинет тоже распахнулся настежь, и оттуда вышли озиравшиеся по сторонам первокурсники. Они неуверенно топтались, ведомые госпожой Итхок, и на их лицах исказился ужас. «Или не шутки?»

Из кабинета математики, скрючившись, проковыляла Власта Трукулента. Сгорбившись, она несла тяжелый праздничный пакет, доверху набитый тетрадками с контрольными. Периодически оттуда выпадала одна из них, потому что Власта опять тряслась, как осиновый лист, совершая каждый шаг. Лулу незамедлительно поспешила помочь старушке, забыв о прежних обидах.

— Давайте я понесу. — Сказала она.

— Ограбить меня вздумала?

— Вовсе нет, я просто хочу помочь вам донести.

— Помочь? Мне? — она недоверчиво посмотрела на ундину и передёрнулась.

«Ну, давай, читай мои мысли, как вы это умеете». Видимо, так учительница и сделала, потому что тотчас её рот растянулся в немного зловещей и кривой улыбке, однако она спокойно отдала пакет в руки Лулу.

— Какая ты милая, — тонюсеньким голоском сказала Власта. И вдруг расплакалась ни с того, ни с сего. — Никто не хотел раньше помогать бедной старушке. Никто не любил Власту.

Ундина поспешила увести учительницу побыстрее со второго этажа во двор, где уже собрались почти все.

Там на сцене стоял взъерошенный месье Лавуа. Он держал рупор в правой руке, а левой нервным движением пытался поправить топорщащиеся в разные стороны усы. Куча учеников галдела, отчего шум стоял невыносимый. Наверняка все обсуждали сигнализацию или результаты экзаменов. К директору на постамент поднялась старая мумия из библиотеки. Наконец директор призвал всех через рупор замолчать.

— Не буду п’говодить пе’гекличку, так как соб’гание экст’генное. Госпожа Алсадат сообщила нам, что кто-то из учеников уст’гоил ва’гва’гский поджог в библиотеке, отчего пост’гадала доб’гая часть книг. Пожа’г удалось своев’геменно потушить. Но я п’гизываю этого ученика немедленно сознаться в содеянном.

Никто не отозвался и не вышел.

— В п’готивном случае я всё ‘гавно узнаю, кто это был. И п’гидётся вас исключить.

— А если этот человек сам сознается?

— Тогда в пе’гвую оче’гедь проведу с ним беседу и выясню п’гичины столь отвязного поведения в учебном заведении. Самое главное – идти на вс’гечу детям. Не ‘гугать их, а выяснить, чем обеспокоен ‘гебёнок. В этом основа воспитания.

Одна рука взмыла вверх. Ряды расступились, открывая поджигателя. Многие не сдержали своего бурного удивления, когда увидели, что это Фелисити. Ведьмочка уверенно шаг за шагом продвигалась к месье Лавуа. Сам директор наверняка не верил своим глазам. Он стоял, будто онемев, от такого шокирующего признания.

— Госпожа Макдуф, — осторожно произнёс он. — Вы же лучшая ученица с’геди младших классов.

— Да, это так. И я просто не смогла смириться с вопиющей несправедливостью, которая творится в образовании. Почему вы и ваша крыша отсеиваете действительно сильных магов, пропуская всякую шваль только из-за мелких бумажных формальностей?

Директор неловко промолчал, а затем объявил для толпы:

— Всё, все ‘гасходятся. Это личный ‘газгово’г.

— Нет уж, я бы хотела, чтобы все услышали.

Фел запрыгнула на постамент и выхватила у директора микрофон.

— Мне аннулировали результаты зельеварения, — она прошлась взад и вперёд по сцене. — Как вы думаете, почему? На самом деле я просто не указала номер класса. Казалось бы, такая мелочь, но вы знаете любая мелочь может сломать кому-то жизнь. — Она строго смотрела на директора, и месье Лавуа казался таким беззащитным рядом с ней. — Но при этом есть девочка в моём классе, которая пришла в эту школу даже не зная слова «магия». Это Лулианна Хэтчер.

Толпа вновь раздвинула свои ряды, открывая растерянную Лулу. Ундина попыталась спрятать своё лицо за распущенными русыми волосами.

— И вы думаете, что она способна расписать рецепт какого-нибудь эликсира лучше, чем я? Вы считаете, что эта самозванка с влиятельными родственниками способна на что-то большее, чем просто, извините за выражение, пердеть перед учебником?

— Здесь вы ошибаетесь, госпожа Макдуф, — внезапно подошедшая к ней сзади Зельда мягко положила руку на плечо. — Лулу писала экзамен полностью сама и абсолютно честно заслужила свою четвёрку. А вы, госпожа Макдуф могли бы получить и пять, если бы были чуть более внимательны. Ваши способности и знания никто не подвергает сомнению здесь, в стенах этого здания, — она повернулась к директору. — А мы с месье Лавуа возьмём на вооружение ваши претензии и попробуем разобраться с проблемой, поговорив с высшими инстанциями. Разошлись все быстро! — рявкнула Зельда в рупор, подняв его с пола.

Народ вокруг зааплодировал и заулюлюкал. Казалось, справедливость восторжествовала. Зельда опустила рупор снова на пол и обратилась к Фелисити уже персонально.

— Вы же понимаете, что то поведение, которое вы показали сегодня, крайне недопустимо? Вы, мало того, что нанесли непоправимый ущерб имуществу, принадлежащему школе, также могли подвергнуть опасности других существ. Вы разве не думали об этом? Ваши эгоизм, самолюбие и зависть приведут вас в могилу, Фелисити. Запомните мои слова. На первый раз, думаю, мы обойдёмся выговором и запретом использовать магию на месяц. Но учтите, что за такие вещи обычно отчисляют. И передайте вашей матери, что необходимо будет выплатить денежную компенсацию. Размер её уточнится, как только госпожа Алсадат передаст нам сведения об утраченных экземплярах.

— Вы не отчислили Рыжего Ника за подрыв дендрария в прошлом году. И ещё ни разу не отчислили ни одного оборотня за неподобающее поведение. Чего стоит один только Майк Читерн, который регулярно бьёт окна, прокалывает мячи в спортзале, устраивает потасовки, задирает девочкам юбки…

— Дела других учеников не должны вас касаться. Вы образцовая ученица, отличница. Вы должны показывать другим пример. К тому же эти двое ходят по краю. И любая их выходка может стать последней. Вы хотите быть на их месте?

***

Лулу вернулась в школу, немного ошарашенная новостью. Фелисити устроила поджог в библиотеке. Нет, даже не так. В любимой библиотеке. Насколько отчаянно должно быть ведьма себя почувствовала.

Но выпускной бал у старшеклассников никто не отменял. Как только Лулу вспомнила о своём замысле, сердце её забилось сильнее. Мимо проходил Джексон, направлявшийся в подвал репетировать, и Лулу окликнула его, чтобы спросить, не видел ли он Колина.

— Нет, Тони я не видел, — Лулу дико раздражало, что Джексон продолжал называть его так, но сделать ничего не могла. — На собрании во дворе его тоже не было. Но он вроде бы собирался в учительское крыло. Поищи его в комнате с аквариумами, которая возле рекреационной. Он там часто зависает.

— Это та, в которой винтовая лестница с резными перилами?

— Да, и в которой есть аквариум.

— Но там же нет рыб, зачем его держат?

— Рыбы были. Просто ваш сокурсник Фред всех сожрал.

«Ой, как неловко». Ундина поблагодарила приятеля и с замирающим сердцем побежала на поиски Колина. «Если он там, мне надо подобраться незаметно, чтобы застать его врасплох, тогда он мне не откажет. Не пойду через эту лестницу, на ней можно сделать много шума. Зайду со стороны учительских комнат».

Вот и та самая полукруглая арка, ведущая в эту приятную, выкрашенную в голубой цвет, комнату с огромным аквариумом во всю стену. Лулу тихонечко подошла к ней и заглянула внутрь комнаты.

И, конечно же, увидела там Колина. Но он был не один. К его груди прильнула Софи, и парочка сладко целовалась.

Ундина почувствовала боль в левом межреберье, покачнулась и ухватилась за стойку арки. Ноги у девочки подкашивались, к горлу подкатил комок, а на глаза навернулись слёзы. Чувствуя, что сейчас разревётся, Лулу поспешила убежать и спрятаться. Девочка испытала одновременно боль, злость и грусть. Она слишком много возлагала надежд и верила в пустые ожидания. Но, как говорится, чтобы не разочаровываться, не нужно очаровываться.

***

Уже на лестнице девочку поймал Майк. Лулу не сдержалась: слезы покатились у неё из глаз, и она зарыдала в голос.

— Тише-тише, — сказал Майк. — Лучше не плачь. Я не умею успокаивать.

Лулу хотела сесть прямо на ступеньки, свернувшись калачиком, но Майк ей не дал этого сделать, а заставил посмотреть на него.

— Пере... стань, — запинаясь, сказала она. — И без тебя тошно.

— Я тоже их видел.

— Ты? — Лулу мгновенно перестала плакать. И вдруг поняла, что Майку должно быть больнее вдвойне. Софи – девушка, в которую он влюблён уже второй год, а Колин – его злейший враг и убийца брата. — Как?

— Я стоял на лестнице. Следил за Софи. Это уже неважно. Тебе надо отвлечься, поэтому пошли отсюда.

Майк схватил Лулу за запястье в своей обычной манере, но девочка уже даже не пыталась сопротивляться. Они покинули школу и отправились на пляж.

— Я, когда мне плохо, всегда прихожу сюда и пускаю блинчики по воде. Могу научить. Это довольно просто. Надо найти плоский камушек.

Вервольф осмотрелся вокруг и поводил носком ботинка по песку.

— Ага, вот этот подойдёт. Положи теперь указательный палец на одно ребро, а большим удерживай с противоположного края. Вставай к воде боком, держи ноги на ширине плеч. Надо немного присесть, но не сильно. Мы маленького роста, так что как раз получится двадцать градусов к водной глади.

— Ты сам замерял?

— Ага, — гордо произнёс Майк. — Знаешь, сколько я тренировался и сколько вариантов камней перебрал прежде чем нашёл для себя идеальный?

— Тебе так часто становится грустно?

Майк слегка смутился, но всё же ответил:

— Ну, не так часто грустно. Просто бывает делать нечего. Так, давай теперь раскручивай камень по прямой линии относительно воды. Давай покажу.

Оборотень немного согнул ноги в коленях, затем согнул запястья назад и выбросил их вперёд. Камушек проскакал целых десять раз прежде, чем скрылся в водных глубинах. Это походило на поданный снизу бросок софтбола.

— Важно правильно согнуть запястье, чтобы накопить немного потенциальной энергии и выбросить его вперед под правильным углом, закрутив против часовой стрелки. Правильный угол и кручение важнее скорости.

— И это ты мне говоришь? — Лулу улыбнулась. — Самый быстрый бегун в школе?

— Е-е-е, — Майк вскинул руки, согнутые в локтях, в воздух, слегка отклонившись корпусом назад. — У меня получилось заставить тебя улыбнуться, а ведь ты ещё даже не бросила камень. Значит, можно тебе и не рассказывать о своём очень важном открытии.

— О каком открытии?

— Давай, соверши ультра-крутой бросок, тогда расскажу.

Лулу вздохнула и попыталась повторить действия Майка. Бульк! Камень, словно тяжелый груз опустился на дно.

— Давай ещё. Пока море спокойное. Пока ярость не уйдёт. У тебя не получается, потому что ты злишься. В любом действии важно терпение. А ундине вообще должно быть стыдно не уметь показать простой фокус с водой.

Девочка пихнула оборотня с такой силой, что мальчик чуть не упал. А затем взяла новый камень и попыталась сделать блинчики.

— Не пытайся сделать это сильно. Представь, что бросаешь пёрышко, а не камень.

И Лулу попыталась снова. И снова. У неё ни разу не получилось, но что удивительно: ярость действительно отошла, а мысли о том, что произошло минут двадцать назад, остались далеко позади. Она закрыла глаза и вдохнула свежий морской воздух. И полностью расслабилась. Была только она, море и этот маленький гладкий камушек – ничего больше. Школа, экзамены, любовные тёрки – всё это отсутпило так далеко, будто и не с ней происходило. Она раскрутила камушек и отправила его бороздить пустоту.

Пробудил её щелчок пальцами прямо возле носа.

— Ты уснула что ли? Говорю, у тебя волосы опять светятся, как тогда в пещере под Научным Институтом. И, кстати, у тебя получилось сделать два блинчика. А ты всё проглядела, с закрытыми глазами ведь это делала. Ну, хорошо, что я был рядом, я всё заснял на телефон, потом посмотришь.

— Майк, ты сделал мой день. Я и не думала, что такое простое действие может принести столько радости. Я будто заново родилась.

— Это ещё цветочки. Сейчас у тебя радости будут целые штаны. Я тебе такую штуку покажу – закачаешься.

***

— Не узнаёшь?

— Это до безумия похоже на тот самый можжевеловый оберег господина Бизера. Как он его там называл? Порталиус?

— Можешь подержать в руках, только осторожно.

Лулу немедленно взяла хрупкую поделку в руки и повертела в разные стороны.

— Обалденно! Камни, я так понимаю, лучше не трогать. Как тебе удалось? Он рабочий?

— Ну, проверь сама. Поверни вот этот изумруд в своём пазу.

Глава 35

Ларфей нервничала вся в предвкушении: её новый знакомый, Майк, тот самый оборотень с чёрным газоном на голове, пообещал привести кое-кого, кто должен был оказаться очень важным для самой Ларфей. Она с самого начала короткого дня в их маленькой Вселенной не могла найти себе места. Походила из одной части леса в другую, повалялась на траве, погадала на ромашке, но никак не могла себя чем-то занять, так как очень волновалась.

«А вдруг больше вообще никто никогда не придёт?», — иногда она думала и так.

Но вот возникла знакомая белая точка прямо в воздухе из ниоткуда, потом она начала растягиваться и увеличиваться в размерах до щели, высотой примерно с энта-ребёнка. Потом в эту щель протиснулся её знакомый, держа за ветку ещё одного пришельца. Точнее, пришелицу, ведь это была девочка. При взгляде на неё Ларфей вдруг почувствовала, как внутри неё растёт какое-то тёплое чувство, будто она знает её.

— Не может быть, — произнесла пришелица низким глубоким голосом. — Майк, ты сотворил настоящее чудо. — Лирри, это же ты!

Вся былая приятная взволнованность Ларфей улетучилась.

— Простите, вы, наверное, обознались. Меня зовут Ларфей.

Но пришелица вдруг кинулась к ней и обвила своими разлапистыми лысыми ветвями, такими же, как у «оборотня с газоном». И обвила достаточно тесно так, что Ларфей даже стало тяжело потреблять кислород из воздуха.

— Лирри, Лирри, — повторяла всё странное имя незнакомка. — Лирри, мы с тобой кузины!

— Кто?

— Двоюродные сёстры. Твой папа – это мой дядя, — и незнакомка снова обвила её ветвями. — Вы с ним очень похожи.

Внутри у Ларфей снова возникло то приятное тёплое чувство. Ей показалось, что сейчас из глаз начнёт выделяться лишняя влага, как через устьица в жару.

— У меня есть папа, — прошептала она. — Настоящий, как у всех.

— Да-да-да, — обрадовалась незнакомка. — Он будет очень-очень рад. Он так скучал по тебе, ты просто не представляешь. Он всё это время места себе не находил. Наверняка думал о тебе и о твоей маме, с которой жизнь их разлучила. Дядя Гармен вообще-то очень мрачный тип, но, когда он узнает, что мы нашли тебя, он очень обрадуется. И бабушка тоже, — пришелица отпрянула и заглянула Ларфей в глаза. — Пошли с нами?

Вот тут Ларфей немножко запаниковала. Туда, в эту странную узкую щель? А что там? А вдруг там ничего нет? И все рассказы Майка – это пустой звук. И никакого папы на самом деле не существует. А Хабиту и Ипокатастина пошутили, когда сказали, что нашли её посреди леса. Вдруг она всё-таки должна быть здесь, в этом мире.

Ларфей попятилась, глазки её забегали.

— Я… я не могу принять твоё предложение так скоро. Может, мы сперва хотя бы поговорим? Расскажи мне про ваш мир, про папу, про эту бабушку. Про себя тоже.

— Ну садись, — они уселись прямо на траву.

— А как же…

— Майк, не гунди, — строго сказала пришелица. — Дай поговорить с сестрой.

— Ладно-ладно, я пошёл за вишней.

И девочки начали свой разговор. Лулу рассказала ей обо всём: о том, как Ларфей, точнее, Лирри, таким ведь было её настоящее имя, появилась в этом мире, и как этот растительный мир был вообще создан. Она рассказала ей всё с самого начала от момента первой встречи с Бизером до воссоздания Майком его копии, чтобы Лирри могла быть обнаружена и возвращена в Андеадлинг. Лулу рассказала ей и о драконах, и о Безмолвном Лесе, и волшебной школе, и даже о Дельте, родной планете Лулу.

— Представляешь, я тоже до одиннадцати лет не знала, кто мои родители и где они.

— А мне всего год, — заметила Лирри. — Получается я наполовину дракон, а на другую половину кто?

— Вампир. Как дядя Гармен. Я разве забыла рассказать, кто такие вампиры?

— Нет, ты не рассказывала.

— Это страшные существа. Они пьют кровь и гуляют по ночам. А лучи солнца могут их убить.

— Тогда я не хочу быть вампиром. Я хочу быть драконом, управлять временем и пространством.

— Вампиром тоже быть здорово. Посмотри, как быстро ты повзрослела зато. Вампиры всегда опережают других в развитии. И ещё ты обладаешь супер-силой и супер-скоростью. И можешь гипнотизировать всех вокруг.

— Но я никогда этим не занималась! С чего ты взяла, что у меня получится гипноз?

— Я тоже думала, что у меня никогда не получится управлять магией, и что все рассказы бабушки – брехня на постном масле. Но у тебя нет оснований мне не верить. Научиться можно всему.

— Кхем-кхем, — Майк вышел из-за кустов, перепачканный вишнёвым соком. А ещё он покрылся мелкой сыпью и весь чесался. — Я не хочу прерывать вашу семейную идиллию, но портал может существовать лишь ограниченное время. Так что я бы советовал вам потихонечку сворачиваться. По крайней мере тебе, Лулу, точно. Комендантский час как-никак близко.

— Майк, да у тебя аллергия!

— Это не аллергия, а передоз! Но такой вкусной вишней и отравиться нестрашно.

— Да, ягоды у нас что надо, — Лирри покраснела от смущения. Впервые в жизни она может спокойно говорить кому-то, что она любит ягоды. Ведь приёмные родители её стыдили за это.

— Лирри, идём с нами! Я отведу тебя к бабушке и папе.

— А как же Хабиту и Ипокатастина? Они же не смогут жить в вашем мире. Но они будут скучать и грустить.

— У нас есть это, — Майк повертел перед её носом Порталиусом, — ты в любой момент сможешь вернуться к ним.

***

Энты ласково смотрели на свою названную дочь, провожая её в другой мир, большой, страшный, неизведанный, но жутко интересный, а оттого манящий. Да и к тому же родной. Это то место, где Ларфей и должна быть, там её дом, а не здесь.

Они тепло улыбались своими неровными улыбками-дуплами, по очереди обвивая Ларфей своими многочисленными сухими ветвями, покрытыми редкими листиками. Да, их дочка очень сильно отличалась от них самих, но в то же время уже стала по-настоящему родной. Ипокатастина смахнула скупую капельку влаги со своей коры и сказала:

— Ты навещай нас. Можешь даже вместе со своими новыми друзьями.

— А ещё я обязательно научусь читать и писать, и отправлю вам настоящее письмо.

При этих словах Ипокатастина разрыдалась и уткнулась в могучий ствол Хабиту. На глаза Лулу тоже навернулись слёзы: так трогательно выглядела эта сцена.

— Ну, ты-то чего? — спросил Майк. — Устроили тут почти что передачу «Жди меня».

В ответ девочка молча, но крепко обняла его.

— То, что ты сделал, настоящее чудо. Это поступок, достойный героя.

Глава 36

Они притащили его в комнату для допросов и заперли дверь на щеколду. Невысокого роста длинноволосый брюнет в чёрном костюме прохаживался из одного конца этой маленькой, обшитой деревом комнаты в другой. Его напарник – коренастый рыжевлас в маске, притаился в углу с дубинкой, выточенной из осины, наготове.

— Мы знаем, что все эти волнения в городе – твоих рук дело. А точнее, клыков.

— Я искренне не понимаю, о чём идёт речь, — Рулин решил закосить под дурачка и растянул сухие губы в улыбке.

— Может, Снежанна поможет тебе всё вспомнить? — подал голос Рыжий, помахав дубинкой в воздухе. — Или её друг – арбалет? Имя я не придумал – креатив закончился.

— Нет-нет, — Рулин замахал руками. — Может быть, мы так как-то договоримся? У меня очень влиятельный отец.

— Какое совпадение, — обрадовался брюнет, развернувшись к вампиру лицом. — У меня тоже. Вот только никому из нас папочки не помогут.

— Вы ничего не докажете.

Брюнет изобразил вздох и отпер щеколду, выглядывая наружу из комнаты.

— Микаэль, заходите, прошу.

— А ну, зашёл быстро, дурной шут! — рявкнул Рыжий.

— Спасибо, Ник, это лишнее.

В комнату просеменил пожилой вампир. Однако, по нему нельзя было сказать, что он в возрасте. Выглядел он отлично: моложаво, подтянуто и свежо. В чертах лица Рулин смутно припомнил одного старого сантехника, которому вследствие неистового желания прокусил предплечье ещё осенью прошлого года. «Вот я влип».

— Это он вот меня, того, — сказал Микаэль. — Ну, зубами шик-шик. — Вампир постоянно озирался на Рыжего, будто боялся. «Интересно».

— Ну что? Так и будем отпираться? — почти что любовным тоном произнёс брюнет.

— А я… я несовершеннолетний. Даже по меркам вампиров. И ещё я гражданин Румынии. Так что вы не имеете прав меня как-то там обвинять в волнениях на улицах Андеадлинга.

— Из-за тебя косвенно пострадала моя сестра. И ты за это ответишь так или иначе. Если не передо мной сейчас, в этой комнате для уютных бесед, то потом в суде перед губернатором города и всеми родственниками своих жертв. Ты не одного сантехника так обратил. Хоть бы спросил у графа Дракулы о том, как правильно это делать, неуч.

— А откуда вы знаете, что мой отец граф? — недоумённо спросил Рулин.

— Я всё про тебя знаю, жалкое отродье. У вас, у упырей начисто прогнившая душонка, при сохранной тушке.

— Ну, за упыря щас ответишь.

Рулин напрягся и, как его учил отец, попытался совершить гипноз. Не вышло.

— Ты такой жалкий.

— Но почему? Я же так старался. Все остальные, и вот, даже Микаэль, нормально поддавались гипнозу.

— Всё Рыжий, можешь делать с ним, что хочешь, кроме убийства. Фактически признание мы из него выбили. Но мне нужно, чтобы он помучился хорошенько и до городского суда при этом дожил.

***

— Я просто в шоке, Рулин. Ты не Рулин, а Руинер ты, — сокрушался его кузен, Оскар. — Неужели, наш диалог никак тогда на тебя не повлиял?

— Повлиял, конечно, — Рулин потирал болезненный ожог от осиновой дубинки на плече. — Но ведь я тогда уже укусил конкретно этого сантехника. И ещё многих других. А потом я перестал, я в Румынии тусил же всё это время. И вон с сентября в школу иду, как ты и хотел.

— Почему я, не являясь истинным вампиром, разбираюсь в вампиризме лучше тебя, а? Это не шутки, и в таких вещах всегда лучше слушать старших, поверь мне.

— Ну прости, — Рулин насупился, как маленький мальчик. Оскар обхватил голову руками и начал усиленно потирать лоб.

— Говорить Готике?

— Может, не надо? — пропищал кузен.

— Ну да, сразу графу рассказать, классная идея, да. Чтобы он из наших черепов потом резные фигурки выточил.

— Ну, Готика нас же убьёт. Представляешь, как рассвирепеет?

— Но у нас нет выбора.

— Но неужели ты не можешь нанять адвоката, даже если ты несовершеннолетний?

— Ну, есть одна идейка вообще-то.

Оскар встал с бархатного кресла в гостиной и подошёл к резному старинному буфету у стены. Покопавшись в давно пустующей сахарнице за стеклом, он выудил оттуда небольшой ключик, который прекрасно подошёл к замку на самом нижнем ящичке буфета. Внутри лежала кипа бумаг, но Оскара они не интересовали. Где-то сбоку находилась небольшая в тёмной кожаной обложке записная книжка. Вот она-то и была нужна вампиру.

Юноша подошёл к висящему на стене стационарному телефону с большим дисконабирателем и медной трубкой. Оскар покрутил диск, набирая номер, затем произнёс в трубку:

— Девушка, соедините меня с Москвой, пожалуйста. — Он помолчал немного, а затем снова заговорил, видимо, связавшись с абонентом: — Добрый вечер, Паппет Ольга Иоановна, вы ещё не спите? Мне нужна ваша помощь как опытного юриста.

Глава 37

Солнышко ласково припекало, когда Лулу наконец вышла из школы и вдохнула знойный, почти что летний воздух. Свобода. Наконец-то!

Девочка только что сдала последний ежегодный экзамен – практическую часть по заклинаниям. Принимать пришлось Зельде, так как по понятным причинам, Власта оставалась недостаточно компетентной в вопросах аттестации. Зельде не нравилась вся эта затея до тех пор, пока месье Лавуа не посулил старой ведьме доплаты за работу. Тогда Зельда с радостью приняла экзамен не только у своего курса, но и у первого.

Лулу попались заклинания помех: создать препятствие, шум, кратковременное помутнение зрения, землетрясение. Все эти заклинания у девочки очень хорошо получались, ведь ещё не так давно она отработала их вместе с Зельдой. Учительница и бровью не повела, хотя прекрасно знала, что Лулу справится, и автоматом задание не зачла. Пришлось немного поразвлечься, и всё же ундина получила свою пятёрку.

— И что же дальше? — спросила она себя.

— А дальше – каникулы, — спокойно ответил ей мальчишеский голос сзади. Обернувшись, Лулу увидела Майка, который, скривившись, потирал шею.

— Как прошёл экзамен по основам охоты?

— Хуже не бывает. Возможно, это пересдача. Вильгельм Третий пока не определился.

— Серьёзно?

— Шучу! Конечно, я всё выполнил. На троечку, чтобы не напрягаться, — Майк растянул губы в хитрой улыбке. — Как там наш найдёныш?

— Ой, и не спрашивай. Она пока осваивается в бабушкиной квартире. Ей очень непривычно видеть под собой вместо травяного ковра ламинат, а вместо деревьев – стены. Проблемы также с ванной… ну, ты понимаешь.

— Ладно, если она вдруг надумает вернуться, ты знаешь, к кому обратиться. Кстати, давай добавим друг друга в друзья в приложении.

— Что за приложение?

— «Древо Дружбы». Неужели не слышала? Там все наши есть. И с девочками удобнее будет списываться.

Майк бесцеремонно выхватил ей телефон, быстро затарабанил большими пальцами по экрану.

— Готово. Я могу выбрать твою фотку в профиль или…

— Дай сюда! Сама справлюсь…

Не хватало ещё, чтобы Майк копался в её галерее, где был целый отдельный альбом с фотографиями Колина, которые девочка нашла в интернете. Майк хихикнул.

— Ладно. Главное – я у тебя в друзьях на ветке.

— Где?

— Ну, блин, сама посмотри. Не просто же так сеть называется «древом».

Лулу уставилась на экран. Сайт напоминал собой дерево по форме, где стволом являлся ты сам: твоя страница, переписки, фотографии и прочее. А ветки, отходящие от ствола – друзья с таким же набором разделов. Причём, чем больше у тебя друзей, тем выше дерево. У Лулу пока «древо» было совсем маленьким. С одной веткой, на которой сидел Майк.

— Если кликнешь на меня, то сможешь увидеть всех дноклов. Не стесняйся.

— Думаю, я займусь этим, пока будут лететь на Дельту к маме с папой, — Лулу убрала телефон в карман и поправила рюкзак на плечах.

— Я тут подумал… айда на пляж или в парк! За мной ещё через два часа только приедут.

Лулу пожала плечами. Она не возражала. Сама девочка планировала воспользоваться общественным рейсом, а она сделать это могла в любой момент.

***

Спустя около полчаса они сидели на скамейке в парке и уплетали мороженое. Лулу взяла со вкусом манго, а у Майк купил лаймовый рожок. Парень просто не смог устоять перед насыщенным зелёным цветом, от которого фанател. Ели они молча, пока в какой-то момент, вервольф не отложил мороженое в сторону и сказал:

— Слушай, я вообще тебе признаться кое-в-чём должен.

— В чём же? В любви? — Лулу хихикнула и случайно испачкала нос мороженым.

— Не, это к Колину, соре. Я о другом. Изначально, когда ты пришла в наш класс, я думал, что мы будем врагами.

— Это почему же?

— Ну, знаешь… предвзятость, все дела. Я был уверен, что это твоя сестра убила Карла. Заманила его в брак, а затем убила. Но я никогда не задумывался, зачем ей это нужно, до этого года.

— А что произошло в этом году?

— Да так, — Майк решил, что не будет всё-таки рассказывать Лулу про призрака. — С Колином познакомился. Вот и понял, кто здесь настоящая гнида.

— Ну, может, он всё-таки не такой плохой?

— Оправдывай его сколько хочешь. Но он убил и твою сестру. Просто из-за того, что та ему отказала. Нормальная ситуация? Вот ты бы, чисто гипотетически, смогла бы хотя бы допустить мысль об убийстве кого-то только потому, что он тебя не любит?

— Нет, конечно!

— Ну вот я про то же, — Майк вздохнул. — А с тобой всё было просто. Я решил: раз ты Хэтчер, то с таким же поганым характером, а значит связываться с тобой – опасно для жизни.

Лулу расхохоталась. Она никогда бы не подумала, что о ней может сложиться такое впечатление.

— Потом я понял, что родственники не всегда бывают похожими друг на друга. Короче, я осознал, что с тобой можно дружить. Я вижу, что ты мне доверяешь. Особенно меня впечатлило, когда ты сказала, что веришь в существование драконов и потом про Алруны. И я тоже доверяю тебе. Зная, что ты не будешь смеяться.

Майк протянул ей мизинчик, а Лулу уставилась на него ошалелыми глазами.

— Не, ну как Феникс ты, конечно, не будешь, но…

— Ох, чудно, я очень этому рада, — Лулу без колебаний протянула мизинчик в ответ. — Никогда не хотела стать Фениксом.

Оба рассмеялись и хлопнули друг друга по плечу. Впереди ребят ждало ещё много интересного. Дружба длиною в жизнь.

***

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Свет Луны ударил в ярко распахнутые глаза. Так непривычно после долгого беспамятства.

Спиной ощущался холодный укус гранитного пола родного замка. А над головой –бескрайнее звёздное небо глубокого синего оттенка. Настолько яркое, что можно было разглядеть даже ход млечного пути.

Лесной аромат заполнил ноздри. Воздух, настоянный на багульнике и сосновой хвои, он кружил голову. В нём слышались нотки тёплых можжевеловых полян и прохладной брусники с болот.

«Я дома. Я наконец-то дома».