Тайна Безмолвного Леса. Помагифлексим?

Пролог

Тано распахнул глаза. Вокруг – темнота, но сверху на него лился сине-фиолетовый свет неоновой лампочки. Где же это он?

В нос ударил запах урины и, кажется, краски. Парень осторожно приподнялся на локтях, но из-за своего роста слегка не рассчитал пространство вокруг и стукнулся обо что-то затылком. Ухватившись рукой за ушиб, он медленно повернул голову к преграде. Туалетный бочок. Ну конечно, он в парковом сортире.

Арахнид силился вспомнить, что вчера произошло. Правой рукой он всё ещё потирал затылок. Осмотрел левую. Из вены на внутренней стороне локтя торчала игла. Где же шприц? Как он вообще нашёл вену при таком освещении?

Тано подковырнул иголку – та уже присохла и покрылась струпьями. «Забилась наверняка, зараза. Теперь придётся покупать новую», — подумал он.

На месте укола было далеко не маленькое отверстие, а такая хорошая воронка – колодец. Скоро надо будет подыскивать другое место для инъекций.

Дурманящий эликсир хорошо пошёл таким путём. Накрывало гораздо быстрее, чем если пить. Но в этот раз Тано явно переборщил с дозой. Надо быть осторожнее в дальнейшем.

Он пошарил ладонью по разбитому кафелю за унитазом и нащупал свой мобильник. Включил его и посмотрел на дисплей. Осталось всего два процента. Сейчас вырубится. Но ему хватило времени, чтобы узнать число и время, а большего ему и не нужно. Седьмое июля. Тано усмехнулся, хотя это больше походило на кратковременный приступ истерики. Сегодня ему исполнится восемнадцать. Как он его будет отмечать? Да никак. Он даже не думал, что доживёт до этого дня. Ведь последний год всё, что занимало его мысли – дурманящий эликсир.

Колдун осторожно поднялся и осмотрел пол в поисках шприца и пустой пробирки из-под эликсира. Нигде нет. Тогда он сунул сдохший телефон в задний карман узких джинсов и легко подтянул свою тушку к раковине. Открыл кран щелчком пальца. Тот зашипел, внутри что-то забулькало, и колдун было подумал, что водоснабжения тут нет. Но вот тоненькая ржавая струйка начала стекать в надтреснутую грязную раковину. Тано подставил ладони под неё, затем брызнул пару раз на лицо. Ему хотелось отдышаться, но в столь зловонном месте это было невозможно. Поэтому он толкнул дверь и очутился на улице.

Парк пустовал. Ещё не наступило утро, но на часах значилась уже половина четвёртого, а посему уже откуда-то из-за вершин бесконечных елей неизбежно надвигалось просветление.

Скоро приедет ярмарка. Она приезжает примерно раз в полтора месяца и длится около недели. Здесь будут аттракционы и диковинные товары со всех планет. Будут представления с животными и конкурсы талантов. Тано вздохнул. Таланты. У него их не было.

Колдун поволочил свои бесконечно длинные ноги подальше от ставшего ему за одну секунду противного парка. На спине болтался опустевший рюкзак. Тано знал, что не хватает ему для заполнения. Очередной бутылочки эликсира. Но для этого надо видеться с Колином, а этот тип, хоть Тано им и восхищался, был пауку совершенно неприятен.

Он шёл к выходу из парка и вспоминал, как праздновал свой прошлый день рождения. Тогда Фелпсы свалили к себе на дачу в Небыль, а Колин устроил ему вечеринку на дому, позвав всех друзей. И там было много эликсира. Опять он о нём! Да что же это такое?

Тано попытался переключить рассудок на что-то менее радужное – на свою учёбу. Первую пару минут он силился вспомнить, закончил ли он вообще колледж. А потом воскресил из памяти то, что он уже давно учится на факультете финансов в Андеадлингском университете, куда его запихнули всё те же любезные Фелпсы. Вот только он отходил туда едва ли пару лекций. Наверняка должны были отчислить за этот год.

Маг так был поглощён своими мыслями, что не заметил, как споткнулся обо что-то прямо перед парковыми воротами и растянулся на траве, уткнувшись носом в землю. Тано вскочил, приготовившись было со всей силы пнуть это внезапно появившееся перед ним препятствие, но вдруг передумал. Он увидел книгу, лежащую в траве. Она была не меньше пятидесяти сантиметров в длину и столько же в ширину, а ещё была очень толстая и тяжёлая, в золотом переплёте. Было темно, но Тано смог увидеть это, потому что золото давало отблеск на тёмной почве.

Колдуну пришлось приложить немало усилий, чтобы поднять такую громадину. С помощью магии это сделать так вообще не получалось. Словно что-то притягивало эту книгу к земле. На обложке золотыми чернилами было выведено что-то, что Тано не в силах был понять. Он даже не мог предположить, что это за язык. И всё же решился раскрыть эту книгу. На форзаце красивым почерком кто-то написал чёрными чернилами:

«Отдаю дань всему волшебному, что есть в мире. Эта книга – не просто сборник волшебных идиом, которые я, ваш покорный слуга, коллекционировал долгие годы, но своеобразная завеса, скрывающая окно в нечто большее. И пусть, когда моё дыхание растворится в воздухе, найдётся тот, кто сможет использовать её с умом.

Искренне ваш, Алгонауг».

Тано очень заинтересовала находка, но уже почти рассвело, а посему нужно было появиться дома до того, как Фелпсы обнаружат его постель пустующей. Поэтому колдун быстренько упрятал книгу в рюкзак, так, что теперь он неприятно оттягивал спину при каждом шаге, и почапал к своему дому, стараясь не сбавлять темп, несмотря на тяжёлую ношу.

Дорогие читатели, благодарю вас за выбор моей книги! Вас ждёт увлекательное продолжение приключений Лулу в волшебном мире и раскрытие большой тайны о камнях.

Все прошлые части вы можете найти на этом портале в свободном доступе.

Буду рада любой обратной связи, ведь главная награда для писателя - это его читатели, и мне будет очень приятно, если вам понравится работа. Не стесняйтесь оставлять комментарии и ставить лайки, я отвечу на все ваши вопросы :)

Глава 1

Лето пролетело незаметно. Лулу провела большую его часть в летней школе ИШДОМС по нескольким причинам. Во-первых, несколько её друзей тоже оставались в школе на лето, и она хотела провести ними побольше времени. А во-вторых, её вынудил квартирный вопрос. В бабушкином доме с появлением там дяди Гармена, а затем и Лирри стало тесновато. Бабушка же притащила в дом ещё эту лабрадориху Тусю, а затем как довесок – морскую свинку Феню. Маленькая квартирка на окраине Москвы не выдержала такого натиска новых жителей, и Лулу там стало, мягко говоря, некомфортно. А если уж совсем быть честными, то ей там и не особо были рады.

Вечно мрачный дядя Гармен бесился по любому поводу и без. Его новая работа приносила ему то отличное настроение, то неудачи. Причём второе было чаще. Лирри изрисовала все горизонтальные поверхности в доме, что не могло не раздражать вампира. Бабушка возилась с животными, которые, конечно же, гадили в доме. А Лулу сказали, что если она хочет иметь свой угол, то пусть выселяется в каморку. Ту самую, где спали собаки, и бабушка хранила всякий хлам.

Поездка на дачу была запланирована только в июле. И Лулу решила, что вот тогда-то она и воссоединится с семьёй. На даче был простор: два дома и ещё участок. Там-то хоть уж можно спрятаться от болтовни собак и писка свинки.

Она была рада повидаться с Лирри, поболтать с ней, понять, как кузина сильно выросла, сыграть пару партий в карты с дядюшкой и помочь бабушке испечь её фирменный пирог. Но с каким же она облегчением вздохнула, когда, вернувшись в школу, осознала, насколько же здесь тише и спокойнее.

В летней школе всегда имелось, чем заняться. Она представляла собой некое подобие летнего лагеря, где все жили в маленьких соломенных домиках в самой западной части Безмолвного леса рядом с парком. Они стояли очень обособлено от школы, от дороги, да и от города в целом. Учащимся предлагалось целыми днями бродить, выискивая полезные объекты: камни, растения, насекомых. Ундина читала книжки, изучая различные зелья и заклинания, о которых им не рассказывали на уроках. Лулу посещала различные кружки и даже поучаствовала в создании нового по подготовке юных волшебников к учёбе в ИШДОМС. Его посещали маленькие детки от семи до десяти лет. В ком-то из них уже пробудилась магия, а у некоторых – ещё нет. Кружок подходил для всех.

И, конечно же, почти каждый вечер она проводила с Оскаром Макгайром. Уже в последствии она вспомнила, где видела этого бледнолицего вампира. На ритуале сифов, когда ей было шесть лет. Он стоял в толпе и насмехался над дядей. С тех пор он почти не изменился, за исключением того, что сменил причёску. Вместо хаотично свисающих сосулек теперь у него была чёлка, полностью закрывающая левый глаз.

Оскар приходил по вечерам в школу готовиться к зельеваренью. Как он сам говорил, по всем остальным предметам у него была оценка за седьмой класс, то есть за третий курс по параметрам ИШДОМС, кроме зелий. Лулу иногда помогала ему. А после наступления темноты они прогуливались до кладбища. Вампир работал там смотрителем за мёртвыми. С ним было интересно общаться, поскольку он жил уже давно и многое повидал, даже не покидая границы Андеадлинга.

Лулу узнала, что Оскар – непьющий кровь вампир. Оказалось, что он просто на дух не переносил кровь человекоподобных. Он пил кровь животных типа белок, кроликов и птиц, а его любимым лакомством была мунинга – растение, по трахеям ксилемы которой вместо сока текла жидкость, по химическому составу напоминавшая плазму крови. Помня уроки Асана Басама, Лулу понимала, к чему была необходимость в таком заменителе.

А ещё его дядя – сам граф Дракула. Вот он-то действительно имел устрашающий облик и не одобрял дружбу Оскара со смертными, приятелей из числа которых у Оскара было более, чем предостаточно.

Его сестра Готика – тоже урождённый вампир. А вот сам Оскар ещё сто тридцать семь лет назад был оборотнем, несмотря на все вышеперечисленные факты. И поэтому он до сих пор иногда остро реагировал на Луну в полной фазе. Как же так вышло? Вот что он сам о себе рассказал.

***

Я родился от смешанного брака вампира и оборотня в 1863 году. Даже сейчас такой союз может удивить простого обывателя. Что уж говорить про девятнадцатый век. А если ещё и учесть, что оба они были мигрантами из стран Европы: папа – из Шотландии, а мама – из Румынии, то это вообще удивительно: как вышло так, что они встретились в нужное время в Андеадлинге, и у них родилось двое детей: я и моя сестра Готика.

В те времена вампиров не любили. Мой отец был простым часовщиком, имел свой небольшой магазинчик, на цокольном этаже которого мы жили. И когда спустя целых пятьдесят лет жители Старого Андеадлинга заподозрили, что он женат на вампирше, против моей матушки начались гонения. Да, прям такие натуральные, какие рисуют в фильмах: с вилами и факелами. Я не запомнил этого события, но однажды наш магазин-дом просто подожгли, и мама погибла. Тогда мне было несколько месяцев от роду, а Готике – пятьдесят лет. Она запомнила это время лучше, но со мной не делится деталями, чтобы «не травмировать психику».

Мы вынуждены были перебраться в другой район Старого Андеадлинга, тот, который поближе к Арене. Да, тот самый, который нынче именуется Мёртвым кварталом. Там мы открыли новый магазин, и папа снова начал мастерить часы, как ни в чём не бывало. От мамы осталась лишь небольшая фотография в медальоне, который я всегда ношу с собой. В одной створке его – папа, а в другой мама.

Так мы и жили. Готика пряталась целый день в доме, на втором этаже, который был больше похож на чердак. Она медленно взрослела, и когда я пошёл в школу, она напоминала по развитию едва ли семилетнюю девочку. Но я её всё равно любил. И сейчас люблю. Мы часто играли. На чердаке находилась огромная куча вещей, которые мы напяливали на себя, и представляли, что это театральное представление.

Школа, в которую я ходил – максимально деревенская. Там изучались только самые необходимые навыки и не больше. Возможно, потому что даже сами учителя многого не знали. То, что я был оборотнем, некоторых одноклассников пугало. Но так как я вёл себя довольно прилично, то конфликтов не возникало. У меня даже имелись друзья.

Прелинг, кстати, тогда ещё никакой не устраивали, если тебя это очень интересует. Потому что оборотней, населяющих Андеадлинг в те времена, было так мало, что они даже не смогли бы образовать полноценную стаю. Моим вожаком был отец. Он учил меня охотиться, ориентироваться по Луне и звёздам, контролировать свою волчью форму в обычное время. Это были незабываемые уроки.

Словом, я жил, и моя жизнь ничем не отличалась от жизни Андеадлингского подростка в девятнадцатом веке. И, как это водится, в возрасте четырнадцати лет, я впервые влюбился. Её звали Ангелина. Она была просто волшебной. Но, она входила в число тех, кого пугало то, что я оборотень. Она-то была человеком. Я пытался добиться её всеми способами: дарил подарки, писал стихи, сколотил из сосны гитару и сочинил для неё балладу, звал её во всевозможные красивые уголки Безмолвного леса. Но, как это водится, я ей был не по нраву. В конечном итоге она выбрала какого-то деревенщину Маврикия и ходила с ним везде. А я оставил эти бесплодные попытки до поры до времени, хоть и продолжал тайно вздыхать по ней и провожать глазами каждый раз, когда видел.

С Готикой мы наших игр не прекращали. Продолжали рыться на чердаке нашего домика, находя каждый раз то игрушку, то книжку, то украшение какое. А однажды Готика нашла человеческий пистолет с единственной пулей в барабане. И мы решили поиграть в русскую рулетку. А что? Для нас обычные человеческие пули опасности не представляли. На мне всё заживало, как, простите, на собаке, а от Готики вообще рикошетило, она же вампир. Ну и, что называется, дострелялись.

Единственная пуля в барабане была серебряной. Первые два выстрела оказались холостыми, третий же – оказался с пулей. Серебро очень быстро отравило мой организм. И я, ожидаемо, погиб. Своих похорон я не помню. Мне жаль отца. Даже не могу представить, каково это: потерять любимого сына навсегда. Мы не увиделись с того момента ни разу.

Что произошло дальше? А дальше моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Глава 2.1

декабрь 1877 года

Оскар очнулся в замкнутом и мрачном пространстве. Было нечем дышать, пахло землёй. Парень догадался, что находится внутри гроба. Неужели он выжил? Рана же была сквозной, кажется.

Он чуть присел и пощупал висок. Так и есть. При таком выстреле ему должно было вынести мозги с противоположной стороны и размазать по стене. Он содрогнулся от этой мысли. Тем не менее он пока что жив. А значит наиболее вероятно то, что его закопали живьём.

Осознав это, Оскару вдруг стало дурно. Сколько кислорода тут осталось? Надо что-то делать. Самое логичное поведение – дубасить ногами и руками по крышке гроба, надеясь, что кто-то сверху услышит. Так Оскар и сделал.

Неизвестно сколько часов он провёл в тщетных попытках сбить крышку гроба или привлечь громкими звуками людей снаружи, но в какой момент, когда парень уже почти отчаялся, он вдруг услышал сверху какую-то возню. Пара минут – и свет ударил ему в глаза. Оборотень зажмурился. Сперва вокруг всё стало белым, что ничего нельзя было понять. После долгого заточения под землёй, его глаза никак не могли привыкнуть к такому яркому окружению.

Наконец парню удалось осмотреться. Он действительно находился на кладбище. Над ним зависло зелёное улыбающееся лицо с красной козлиной бородкой. Васильковые глаза его смотрели в разные стороны. Один – как будто даже на него, а другой косил куда-то вправо. Когда первичный страх Оскара отошёл на второй план, это лицо расплылось в улыбке и спросило:

— Сыграем в чехарду?

Оскар опешил.

«Чехарда? Чего?»

Он оценил внешний вид этого существа. Нельзя однозначно сказать, сколько ему лет. Он выглядел молодо внешне, но одет жутко старомодно, и из его голубого глаза, смотрящего на оборотня, сквозили такая проницательность и пылкий ум, что казалось, он знает гораздо больше, чем живёт на свете.

Существо представилось Степаном. Он рассказал Оскару, что является демоном-проводником душ в Замирье.

Его колени тряслись, и Оскар решил пощадить хрупкие чашечки демона. (Такое вообще возможно, чтобы у демона был слабый скелет?)

Оборотень предложил тому сыграть во что-нибудь другое. Тогда Степан предложил карты. Сошлись на покере.

— Коли выиграешь – дарую тебе жизнь. А проиграешь – сгоришь в адской части Замирья.

Степан ориентировался ведь не только на результаты игры, но ещё и на образ жизни, которое вело существо до смерти.

То ли луна благословила в тот день Оскара, то ли Сатурн был в созвездии Лебедя, а то ли всё это – дело случая, но только они сыграли в ничью. Степан вначале бесился и прыгал по кладбищу, ощипывая свою красную козлиную бородку. Затем успокоился, даже заулыбался. И сказал следующее:

— Не могу я тебя оживить, но и забрать твою душу с собой в ад я тоже не могу. Темь предлагаю вона что: заключимши с тобою контракт. Договор о том, что твоя душа переходит ко мне в собственность на неопределённый срок до тех пор, пока не будут выполнены условия докончания.

Сразу же из ниоткуда материализовался кусок папируса и золотое гусиное перо. Степан взмахнул рукой и перо само побежало по папирусу, выводя непонятные на первый взгляд Оскару золотые завитки.

— И какие же условия контракта? Что я получу взамен?

Глаза Степана разбежались в разные стороны, а затем снова собрались в кучу. Вдруг его скрипучий голос изменился до неузнаваемости. Мир вокруг потемнел, а голова у Оскара закружилась.

— Ты будешь жить, и в то же время нет, Ты обречён навечно мне хранить обет. Посмертно будешь призван ты в мой легион, Но до тех пор контрактом договор наш закреплён.

Пять смертных душ ты должен будешь усыпить, Тогда из кубка волшебного будешь должен ты испить. И после этого обличье прежнее до смерти вновь ты обретёшь Но до тех пор в теле вампира жизнь ты проживёшь.

Визгливый смех зазвенел у него в ушах. Он был повсюду. Он окружал его со всех сторон. Оскар закрыл уши и глаза и побежал стремглав, куда понесли ноги. Прочь от этого кладбища и сумасшедшего демона. Но смех не прекращался.

Оскар почувствовал, будто что-то резко вырвалось из его грудной клетки через спину, и остановился. Хохот демона стих. Он стоял один посреди чащи и не знал, куда идти.

Внезапно острая боль пронзила его голову. Парень застонал и упал на колени. В глазах потемнело, и вдруг он потерял сознание.

***

январь 1878

Стало лучше, чем вчера. Он почувствовал необычайную лёгкость во всём теле. И силу, о которой раньше подумать не мог. Оскар обнаружил себя в снегу, причём обильно припорошенным. Он уселся.

«Странно. Совсем не холодно».

Потрогал висок. Он стал абсолютно гладким, словно и не было никакого выстрела.

«Почудилось, что ли? Опять в оборотня превратился неожиданно для себя? Но, сдаётся, сейчас, чай, не полнолуние».

Он встал на ноги. Как пружинят его стопы! Сколько энергии! Он готов прямо сейчас забраться на эту огромную ель в два прыжка. Однако Оскар решил этого не делать. Мало ли.

Надо идти домой, но парень не знал, где находится. Он выбрал направление наугад, посмотрев на затянутое облаками небо, через которое не проглядывал ни тонюсенький лучик света, и побрёл. Он шёл несколько часов, но совершенно не устал. Откуда столько энергии после проведённых нескольких дней, а возможно даже и недель в лесу?

Но всё же Оскар решил, что в облике волка он быстрее доберётся до дома. Он снял брюки, рубашку, ботинки и носки, и встал с готовностью превратиться. Сосредоточился, зажмурив глаза.

«Надо подумать о чём-то плохом, чтобы вызвать ярость».

В голову лез только образ Маврикия. Вот с ним под руку идёт Ангелина.

Оскар разозлился. Его даже затрясло. Он открыл глаза. Ощупал тело. Всё ещё человеческий облик.

«Странно. От ярости прямо трясёт. Может, холодно слишком?»

Но нужно двигаться дальше. И он пошёл. Наверное, он шёл так ещё несколько часов без устали, пока сумерки не начали сгущаться. Но вдруг резкая слабость напала на него. Голова закружилась, ноги подкосились, и он упал в снег.

«Что за ахинея? Только что же всё было в порядке».

Ему страшно захотелось пить. Он загрёб рукой горсть снега и сунул в рот, перекатывая языком. Снег растаял, и Оскар выпил воду из него. Но легче не стало. Даже наоборот: голова закружилась ещё пуще прежнего.

Хотелось чего-то дикого…Чего-то, что он никогда не пробовал…Но отчего?

Он возвёл глаза к небу. Облака стали реже.

«Луна в первой четверти. Одиннадцатое января? Значит, мне уже должно было исполниться пятнадцать», — это были его последние мысли, прежде чем сознание провалилось в никуда.

***

Всё ещё январь 1878

Он ещё находился в отключке, но почувствовал, как кто-то настойчиво раздвигает его губы и разжимает челюсти. Оскар не сопротивлялся. Он настолько ослабел, что не смог бы, даже если бы и очень хотел.

Горячая солоноватая жидкость попала на язык и обожгла горло. Он очнулся и закашлялся. Зрачки сузились, он уселся и осмотрелся вокруг. Никого. Что это было?

— Приветик, — с дерева вдруг свесилась светлая голова. Она улыбалась, обнажив два ряда неровных клыков.

Оскару стало дурно, и он отполз назад. Что-то было не так в этой зубастой девушке со светящимися в темноте глазами. Она не походила на оборотня, но и человеком явно не была.

— Вы кто?

Девушка спрыгнула и отряхнула розовое платье в оборках и рюшах. Такое не носят уже даже в Андеадлинге!

— Бьянка Макалистер, — она присела в реверансе.

— Макалистер? Вы случайно не из клана Аласдара Мора?

Оскар знал многое про кланы Шотландии, поскольку его отец был выходцем оттуда и сам когда-то принадлежал к клану Макайверов.

— Его самого наследка, — улыбнулась девушка. — Но то давненько в прошлом. Аз с сёстрицами осела в Андеадлинге уже давнёхонько. Вы сами-то кем будете?

Говорила она мудрёно, Оскар сперва было подумал, что без толмача никак не обойтись. Он встал на ноги и вежливо поклонился.

— Оскар Макгайр. Сын Эллиота Макграйра и Марешки Дракулы.

— Ого-о, — она выпучила глаза. — Сам племянник Дракулы. Сёстры мне обзавидуются. — Она снова обратилась к Оскару, учтиво склонив голову. — Я имела честь налести вас тут и спасла от неминуемой нави, господин Макгайр. Обезвоженный вампир может скончаться за несколько часов.

Оскар поглядел по сторонам. «Вампир? О ком-то она?»

— Да, кстати, об этом. Что за странное снадобье вы дали мне? Я снова чувствую себя бодрым, даже лучше, чем прежде.

Бьянка выпучила снова глаза, а затем расхохоталась, закрывая рот рукой в шёлковой перчатке, как положено по этикету.

— Господи-ин Макгайр! Неужто вы николи не видемши кровь? — Она продолжала хихикать украдкой. — Али, пребывамши в таком худом состоянии, вы напрочь забыли её вкус?

Оскар попятился. «О чём это она? Она что, хочет сказать, что только что дала мне выпить крови? Чьей же?»

— Хорошо, еже аз всегда беру с собою небольшую уполовню со свежей кровью барсука.

Оскара чуть не вывернуло. «Ну надо же, кровь барсука!»

— Да, я вижу вашу замятню. Это, конечно, не человек, но человек в нашем лесу – существо редкое. Тут больше всё калные оборотни ристают.

Парень вспыхнул. «Мерзкие оборотни?! Да как она смеет?!»

И вдруг эта чокнутая Бьянка снова выкатила свои белёсые глазоньки и безумно заулыбалась. Она выставила указательный палец, показывая на него.

— Ты не разумеешь, о чём я молвлю, десно?

— Абсолютно.

— Обращённый. Я николи их не видала. А ну-ка…

Она вдруг подпрыгнула к Оскару, закатала рукава его рубашки и внимательно изучила предплечья. Потом откинула его волосы и осмотрела шею. Ну и наглость!

— Эй, это слишком близко.

— А ну-ка, подымай свою срачицу.

— Ч-что?

— Снимай свою робу исподнюю.

Оскар, поколебавшись, всё же послушался и стянул рубашку. Взору Бьянки открылся бледный торс с хорошо проглядывающимся рельефом мышц. «Может, она знает, почему я не превращаюсь в волка?»

Девушка подошла к нему и, перемещая палец по телу, всё также пристально осматривала его тело. Странно. В другое время Оскар бы умирал от щекотки. Но сейчас он почти ничего не чувствовал, за исключением тех моментов, когда Бьянка случайно касалась его кончиком ногтя. А ещё ему совсем не холодно, несмотря на явно минусовую температуру.

— Да и где же?...

«Что она ищет?»

— Что «где»?

— Твой укус. Где он?

— Ч-что? Какой укус? — Оскар быстро натянул рубашку обратно, скрывая своё тело от любопытных белых глаз Бьянки.

— Ну укус, мечанный тем, кто тебя обратил в вампира. Я окушаюся его налести. А-а-а, — она снова расплылась в довольной улыбке. — Наверное, это на стегне, — она потянулась к ширинке брюк.

— Нет! — Оскар прикрыл руками такое интимное место.

— А еже здесь такого? Ещё глаголь, елик ты николи не раздевамшись перед девушкой. Еже я там не возглядати-то?

— Э-э-э…

Бьянка снова округлила глаза.

— Ты мне любы всё больше, мóлодец.

— Не помню, чтобы мы с вами переходили на «ты».

Оскар попятился. Бьянка не пошла к нему на встречу, а так и осталась стоять, уставившись на него парой немигающих светлых глаз. И тогда парень припустил, что есть дух в чащу.

«Да что за чертовщина происходит? Вчера же ещё всё было нормально».

И вдруг до Оскара медленно дошло. Его «вчера» осталось в 1877 году, а сейчас уже январь 1878.

«Я что, правда умер? — с ужасом подумал он. — Нет, быть того не может».

Ему в голову пришла ещё одна безумная мысль. Он даже остановился. «Что если тот чокнутый Степан с кладбища ему не приснился?»

И вдруг за деревьями забрезжили очертания деревни.

Глава 2.2

***

ночь одиннадцатого января 1878 года

Оскар стоял перед мостом, пересекавшем небольшую замёрзшую на зиму речушку перед Мёртвым кварталом Андеадлинга, который тогда ещё так не назывался. Но вот в ту секунду это название очень подходило тому, что юноша увидел.

Настоящее пепелище. Весь старый Андеадлинг сгорел до тла.

«Что здесь произошло?»

Первой мыслью Оскара была его семья. Он ринулся к тому, что когда-то было его домом, но нашёл лишь обломки стен и крыши. В ужасе он упал на колени и с животным отчаянием стал откидывать все разрушенные обломки бывшего строения. В какой-то момент он наткнулся на обожжённый труп своего отца. Боль, неверие вперемешку с горем. Всхлипывания вырвались из его груди, он прижал голову отца к себе и возвёл глаза к небу.

«Что же это такое? Как я мог вот так всё потерять? Почему? Почему он ушёл?»

Он баюкал Эллиота Макгайра ещё несколько минут, мурлыча ему колыбельную, которую отец любил напевать, когда Оскар был ещё совсем маленьким. Когда Оскар закончил, он прикрыл отцу веки. Пусть спит. Легче представить, что это просто вечный сон.

К счастью, он не обнаружил останков Готики в доме. Ей удалось спастись? Но где она? Может быть, сестра одна в лесу, и ей страшно? Надо будет её найти.

Но сперва юноша решил похоронить отца. Он чувствовал это своим долгом – отправить родную кровь в последний достойный путь.

В какой стороне кладбище, парень знал. Он бережно поднял труп мужчины на руки и, словно тот ничего не весил, пошёл напрямую, не останавливаясь, пока не набрёл на кованую ограду. Калитка не была заперта, поэтому юноша спокойно проскользнул на территорию. Осмотрелся и выбрал наиболее привлекательный участок, куда аккуратно положил тело отца.

«Где-то должна быть лопата. Может быть, в том склепе?»

Он пошёл туда. В прошлые времена дверь показалась бы ему слишком тяжёлой, но теперь для Оскара не составило особого труда её открыть. В лицо ударила могильная морось. И холод, сковывающий всё изнутри.

«Вот оно, дыхание смерти».

Парень поёжился и вошёл внутрь склепа.

«Не буду смотреть на гробницы. Только возьму лопату в подсобке. Она же должна где-то здесь быть».

Перед помещением, где предположительно находились гробы с мумифицированными усопшими, располагалось некое подобие предбанника. Здесь почти ничего не было, кроме лестницы, ведущей куда-то вниз и рядом нескольких глиняных чарок и инструментов. Среди них Оскар разглядел лопату. Он схватил её и как можно выскочил на поверхность, подальше от этого ледяного холода.

Зимний воздух показался ему теплейшим по сравнению с тем, что только что он чувствовал в склепе. Оскар вернулся к отцу. Вначале раскидал снег в стороны, затем слегка разрыхлил концом лопаты промёрзший грунт, стараясь не поддаваться чувствам и полностью сосредоточиться на работе. Потом начал копать яму глубиной и шириной около двух метров, располагая выкопанную землю аккуратной кучей рядом.

Затем Оскар осторожно взял тело отца на руки и вместе с ним спрыгнул на дно ямы, чтобы аккуратно положить его туда. С этим тоже не возникло проблем. Он даже осторожно приземлился на носочки, не оступившись. В последний раз взглянул на безмятежное обуглившееся лицо покойника, поцеловал его в лоб. После чего, не оборачиваясь, подпрыгнул, зацепился за край могилы и подтянул себя с помощью рук на поверхность.

С рвением начал кидать землю обратно в яму, заваливая тело отца. Ему очень хотелось дать волю слезам. В носу предательски щекотало. Но как бы Оскар не хотел разрыдаться прямо здесь и сейчас, он не мог это сделать. Вместо этого парень яростно вцепился руками в черенок лопаты и швырял грунт – вот всё, что оставалось ему делать.

Когда он почти закончил свою работу спустя пару часов и оставалось бросить ещё пару комьев, он не почувствовал и намёка на усталось. Но, если бы Оскар даже устал, то наверняка не заметил. Чувства довлели над ним, заглушая физические ощущения.

— Як у тебя любо выходит, — услышал он у себя за спиной скрипучий голос. — Может, тебе на кладбище поработать? Смотри-ка, как ты борзо управился.

Оскар вздрогнул и обернулся. Никак не ожидал, что кто-то окажется в столь поздний, а может быть, даже и ранний час, да ещё и станет наблюдать за его работой. И каково же было его удивление и злость, когда парень увидел перед собой этого мерзкого демона Степана. Оскар угрожающе поднял лопату над собой.

— Это ты, гад! Это из-за тебя сейчас я этим занимаюсь. Если бы не ты со своими странными стихами, я был бы рядом с отцом, и он бы не погиб!

— А еже ты ведаешь о том, что стряслося в деревне, невголос? Может быть, вы бы купно окочурилися.

Тут Оскар задумался. Он впервые посмотрел на ситуацию другими глазами. Действительно, а что произошло? Демон, словно бы читая его мысли, уютно примостился на одном из наиболее широких надгробий и ответил на его вопрос, внезапно обращаясь к нему с нормальной речью (или по крайней мере той, которую ему привычно было воспринимать):

— Деревню подожгли. Намеренно. Это сделали колдуны с Хандроза. Таким образом они хотят ослабить Дельту, подорвав её влияние здесь, на Земле. Тебя не было дома более трёх недель с момента смерти. Это большой срок для того, чтобы произошло такое ужасное событие.

— Но… я закрыл отцу глаза, — он снова поднял лопату, решив, что Степан ему врёт, — а значит трупное окоченение ещё не наступило. То есть, он умер недавно.

— Эх, милок-милок, ты смог закрыть его глаза не потому, что плоть была мягкой и податливой, но потому, что ты стал сильнее, чем был до этого. И выносливее, между прочим. Неужели ты до сих пор этого не заметил? — Видя замешательство в глазах Оскара, он продолжил: — То есть ты хочешь сказать, что ты не заметил, как за два с половиной часа вырыл огромную могилу и даже не устал? Что ты шёл по лесу полночи и не выбился из сил. Что, в конце концов, ты пока что ещё ни разу не поел и не поспал.

— Что же со мной стало?

— Ты вампир. И благодарить следует меня.

Степан указал большими пальцами обеих рук себе на грудь и чуть не свалился с надгробия.

Оскар призадумался. «Выходит, этот сумасшедший не врёт. Или по крайней мере часть его слов – правда. Тогда я действительно стал вампиром».

Он ощупал себя и впервые посмотрел на руки. Как бледна его кожа, почти светится голубизной.

«Предположим. И даже поверю ему, что какие-то маги с неведомой мне планеты подожгли бог весть зачем им понадобившуюся деревню. Тогда как мне расколдоваться?»

Демон опять прочитал его мысли.

— Тебе надобно выполнить условия контракта, только и всего. Вернёшь свою душу и тушку оборотня как ни в чём не бывало.

— И какие же условия контракта всё-таки?

— Ну нынче и молодёжь пошла. Всё вам надо по семьдесят четыре раза повторять:

Ты будешь жить, и в то же время нет, Ты обречён навечно мне хранить обет. Посмертно будешь призван ты в мой легион, Но до тех пор контрактом договор наш закреплён.

Пять смертных душ ты должен будешь усыпить, Тогда из кубка волшебного будешь должен ты испить. И после этого обличье прежнее до смерти вновь ты обретёшь Но до тех пор в теле вампира жизнь ты проживёшь.

— И что это значит? Всё равно ведь непонятно.

— Ой, дурья ты башка. У вас, у оборотней там что, солома вместо мозгов?

— Не знаю, — пробормотал Оскар. — Я никогда в голову никому не смотрел.

— Тебе нужно испить кровь у пятерых жертв. Они обязательно должны быть смертными, то есть, не нежитью, — он потёр руки и хихикнул. — А чтобы жизнь тебе медом не казалась, повелеваю, чтобы этими пятерыми были все твои дамы сердца.

— Дамы сердца? — Оскар поперхнулся. — Но это же уже гарем.

— Ничаво не знамо. Как ты будешь исполнять – не мои хлопоты. Не выполнишь – останешься вампиром навечно. Умрёшь в теле вампира – так плоть твоя вот здесь будет гнить, — он указал пальцем на припорошенную снегом почву.

— А душа?

— А душа – здесь, — Степан поболтал в воздухе небольшим мешочком, который висел у него на поясе.

— Зачем она тебе? Не будешь же ты просто её хранить. Да и не съешь поди.

— Армию собираю. Против ангелов. Надоели они мне вусмерть.

В распри между ангелами и демонами Оскару лезть совсем не хотелось. Мифологией юноша никогда не интересовался. Он задумался о другом: где ему найти целых пять дам сердца?

Похоронив отца, юный вампир решил вернуться обратно в выжженный город. В нём теплилась надежда, что, возможно, и Готика додумается вернуться туда. И ещё он просто не мог поверить, что никто не выжил.

Однако город был пуст. Оскар встал на мост, опершись о перила, и издал некое подобие вздоха. Он стоял и смотрел в сторону занесённого снегом леса: вид выжженного Андеадлинга его угнетал. Здесь больше не осталось ничего родного ему.

И вдруг где-то внизу он услышал стон. И так удивился, что даже подскочил на месте. Огляделся – никого поблизости. Но стон не прекращался. Он шёл откуда-то из-под моста. Парень перегнулся через перила. Они с жалобным скрипом покачнулись, а Оскар увидел внизу темноту промерзшей водной глади.

Ему повезло, что до вампиризма он был оборотнем, и его не удивило ночное зрение. Оно помогло ему разглядеть, что на льду под мостом кто-то шевелился. Оскар одним махом перепрыгнул через перила моста и оказался внизу. Лёд не хрустнул от такого напряжения, значит был крепким. Парень пригнулся и прошёл, дальше, ощупывая левой рукой днище полукруглого моста, чтобы нечаянно не стукнуться головой о доски.

Как же он удивился и одновременно обрадовался, когда увидел перед собой беспомощную и дрожащую Ангелину. Её кожа была обожжена везде, даже на лице. Она дрожала от холода и плакала. Оскар кинулся к ней, обхватил за плечи, но она вдруг вскрикнула.

«Ох, я делаю ей больно. Дотронулся до ожогов».

— Т-ты х-хол-лод-дный, — застучала она зубами.

При лунном свете она выглядела так по-неземному прекрасно, несмотря на все ожоги, рваную одежду и безумный страх в её глазах.

— Как ты тут оказалась? Давно ли ты здесь?

— Я… п-прип-полз-зла. Д-д-давно.

— У тебя столько ожогов. Надо отвести тебя к лекарю. Пойдём.

— Н-не м-мог-гу х-ход-дить, — она дёрнула его за рукав рубашки, и слёзы покатились по её щекам.

Тут Оскар обратил внимание, что на ногах, ниже колена всё покрыто кровью. Он ужаснулся сперва, и вдруг у него закружилась голова так, что он чуть не упал.

— Я умираю, — сказала Ангелина вдруг таким спокойным тоном, будто не промерзала и не испытывала вопиющую боль. Она снова притянула его за рукав рубашки, заставив наклониться и посмотреть ей в глаза. И прошептала: — Я знаю, кто ты теперь. Закончи мои страдания.

Она откинула свои светлые волосы, обнажая голую шею. В сумерках она почти искрилась, и хорошо виднелась бьющаяся жила. Запах крови ударил ему в нос, как ни старался Оскар не дышать ей. Он не выдержал и поддался искушению.

Отнюдь не мягко вонзил вампир зубы в мягкую плоть девушки, и сладковато-солёная жидкость наполнила его рот. Девушка издала нежный стон, с которым вышел её дух.

Жидкость походила на ту, которой его напоила Бьянка в лесу, но только в разы вкуснее, сочнее и питательнее. Оскар пил и никак не мог насытиться. Когда он закончил и отпрял от тела, то посмотрел на содеянное и ужаснулся.

— Я… убил её, — сказал он и, будто до конца не осознавая, кинулся к ней обратно, схватив за плечо окровавленной рукой. — О, нет! Нет-нет-нет! Как же?

Его вдруг замутило. Он встал на колени и избавился от всего того, что попало к нему в организм. Оскару резко поплохело. Его шатало из стороны в сторону, кружилась голова, всё тело болело и ломало.

— Никогда, — прошептал он сам себе, — никогда больше не буду пить человеческую кровь. Лучше уж барсук.

***

утро двенадцатого января 1878 года

— Зрите, то упырь неприязньный под городницей. Изимай и убий его, робята.

Оскар услышал это совсем рядом, и ему пришлось вскочить.

— Гляньте, с ним-то девица, навь ведавшая. Бледна и ляда. Бий его вилами!

«Это за мной».

Не взглянув на Ангелину даже в последний раз, зная, что больше он никогда её не увидит, он кинулся сломя голову в лес, ожидая, что толпа неотёсанных верующих горожан устремится за ним в самую чащу. Но всё же ему повезло стать именно вампиром. Это позволило ему быстро оторваться от преследователей.

Где-то вдали забрезжил рассвет. Если верить всяким байкам про упырей, то ему придётся несладко, окажись он на солнце. Оскар ухмыльнулся и покачал головой. Кто бы мог подумать, что с ним такое случится?

Он бродил по лесу в поисках укрытия. В один момент ему пришла в голову идея найти какую-нибудь старую гору, в которых очень часто встречаются пещеры и «задневать» там.

Юноша взял северное направление, где, ему казалось, довольно скалистый ландшафт. Но, однако, в пещере прятаться ему не пришлось. Он вскоре вышел к внушительному трехэтажному строению, имевшему много башен с острыми пиками на их крышах. Здание одиноко стояло посреди лесной чащи, увитое засохшими лазающими растениями, словно бы его обитатели желали скрыться ото всех. Оскар почему-то не сомневался, что дом был жилым.

Солнце уже стояло высоко, и его коварные лучи, просочившиеся сквозь облака, больно обожгли вампиру предплечья. Оскар встал на ступеньки, под крышу, но позвонить в колокольчик не решался ещё несколько минут. Когда же он собрался с духом, ему незамедлительно окрыли. На пороге стояла Бьянка Макалистер.

***

— Мы с сестрами приехали в Андеадлинг тридцать лет назад, — Бьянка поставила красивый фарфоровый сервиз на кофейный столик и кинула в пузатый самовар шишек, нахлобучив на конфорку сапог, туда, где должен быть колпачок. — Были гонения.

— Из-за чего так вышло? — Оскар вежливо уселся на бархатный, зелёного цвета диван и принялся потирать обожжённую руку. Бьянка заметила это.

— Ой, бедненький, под солнце попал? Давай помажу.

Она выскочила из комнаты, споткнувшись о порог перед тем, как пересечь дверной проём. Оскар остался один в странной, довольно пыльной гостиной. От выхода её не отделяло ничто. Сразу же за его диванчиком был склад из всякого рода верхней одежды.

На стене, над тем проемом, в котором скрылась Бьянка, размеренно тикали часы с маятником и кукушкой. Было чуть больше десяти утра.

«Во сколько ложатся спать вампиры?»

Зелёные шторы никто не задёрнул, и тусклый свет свободно проникал сквозь грязные окна в пол.

«Наверное, потому что пасмурно».

Бьянка вернулась через пару минут и принесла тюбик неизвестной Оскару мази бирюзового оттенка с ярко выраженным ароматом эвкалипта. Впрочем, Оскар не знал, что такое эвкалипт.

Вампирша открутила крышечку и выдавила небольшую каплю себе на пальцы. Затем растерла прямо в месте ожога на руке Оскара. Он почувствовал приятную прохладу, а затем буквально на глазах от его ожога ни осталось и следа.

— Что это?

— Да обычный «Спасатель», — она рассмеялась. — Хотя Беатрис у нас варганит какую-то настойку, которая ещё лучше помогает справиться с ожогами. Но тут даже больше не мазь помогла, а твоя собственная регенерация справилась, а мы ей поспособствовали просто.

Оскар заметил, что он гораздо лучше стал понимать речь Бьянки. Она больше не казалось ему чем-то диким и чудным.

— А Беатрис – это…

— Это сестра. Средняя. Но для меня старшая. Я тут самая маленькая.

— А сколько тебе?

— Всего сорок, — она улыбнулась, обнажив острые зубки.

— Всего! Ничего себе!

С другой стороны, Готике стукнуло уже за шестьдесят, поэтому для вампиров это вполне себе молодой возраст.

— А тебе сколько?

— Мне 15 исполнилось вчера. Должно было исполниться по крайней мере.

— А-а-ах, ты же ещё совсем малыш, — Бьянка почему-то захлопала в ладоши. — Ой, прости, ты мне задал вопрос перед тем, как я ушла за мазью. Ты спросил, почему были гонения. Это из-за Беатрис как раз. — Вампирша наклонилась к самому его уху и прошептала: — Она ведьма.

— Гостям все наши секреты выведываешь?

В проёме, ведущем в другие комнаты, стояла, скрестив руки на груди, среднего возраста брюнетка, стриженная под каре. Она была одета в некое подобие платья-плаща тёмно-синего цвета, что ужасно контрастировало с зелёным интерьером дома. Её рот скривился в недовольной ухмылочке, а тонкие брови съехали на переносицу. Она была бледна, глаза её светились, а губы были сухими – однозначно вампир.

Женщина широким шагом, стуча каблуками по дереву, подошла к Оскару и протянула руку (без перчатки, в отличие от Бьянки) для поцелуя. Оскар, знавший немного этикет, приподнялся и, вежливо поклонившись, прижался губами к тыльной части кисти. Вампирша улыбнулась.

— Меня зовут Беллинда Макалистер. Я хозяйка этого поместья.

— Очень приятно с вами познакомиться, — Оскар галантно поклонился ещё раз. — Оскар Макгайр.

— Бьянка рассказала мне, что с вами случилось. Думаю, мы войдём в ваше положение, и вы можете остаться у нас на пару дней. Никто не возражает.

Она обернулась через плечо и стало видно, что в глубине тёмного коридора, откуда все приходили и куда все уходили, стояла ещё одна женщина. Но она поспешила скрыться, как только Беллинда заметила её присутствие.

— Вы очень любезны, госпожа Макалистер.

— Кроме того, ночами мы сможем отправляться на поиски в лесную зону. Не только для пищи, но и для поиска вашей сестры, господин Макграйр.

Глава 3

Оскар узнал от сестёр Макалистер, что их тоже обратили тридцать лет назад. Точнее двух из них: Беллинду и Бьянку. Беатрис оказалась необращённой. И вот почему.

1846 год

Девушки жили со своей матерью далеко в Шотландии, на полуострове Кинтайре, когда поползли слухи, что средняя сестра – самая настоящая ведьма. Это произошло, поскольку мать девушек однажды тяжело заболела, но Беатрис нарвала каких-то трав, благодаря которым женщина излечилась. И после этого простые жители требовали свершить правосудие над ней за использование колдовства и связи с дьяволом. Обвинения распространились на всех сестёр. Люди утверждали, что те заодно с ней и помогали в магии.

В них бросали камни и палки, им продавали самые худшие товары на рынке, разбивали окна и даже могли просто избить или облить водой на улице. Вслед кричали гадости и подбрасывали мышей в дом. Но однажды на пороге их хижины появился таинственный незнакомец.

Он был худ и бледен и носил тёмный плащ. Тонкие пальцы его вцепились в какую-то старую суму, болтавшуюся на плече. Он говорил размеренно, но с ноткой тревоги в голосе.

Этот мужчина прибыл издалека и попросил остаться на ночлег. Радушные девушки, конечно, предоставили ему одну из постелей в подвале.

Когда на следующее утро Беллинда попыталась пойти на работу, она не смогла выйти из дома. Во дворе стояла толпа с вилами и факелами. В неё опять полетела очередь из камней. Беллинде пришлось вновь скрыться в доме. От бессилия она села на пол и начала плакать. Тогда вдруг поднялся к ней тот странный чужеземец и рассказал ей о чýдном месте под названием Андеадлинг. Где рады всем, даже таким, как её сестра, Беатрис.

Идея уехать казалась ей такой безумной, но в то же время заманчивой, что Беллинда, недолго думая, согласилась. Вот только таинственный незнакомец предупредил её, что для этого ей нужно дать ему несколько капель своей крови. И непременно ночью при свете Луны.

Беллинда спросила, не колдовство ли это. На что тот ответил, что непременно.

Тогда ночью они пробрались на задний двор, чтобы не увидели её сестры. Беллинда закатала рукав своего платья до локтя, обнажив предплечье, отвернулась и даже зажмурилась, чтобы не видеть того, что творится. И именно в этот момент отворились ставни в спальню Беатрис, которая, внезапно появившись в окне, вдруг громко воскликнула:

— Purgamentum xix!

Чужеземца будто бы отбросила неведомая сила на пару метров, и он впечатался в стену дома. Беллинда вскрикнула и, упав на колени, принялась молиться. Беатрис с ужасом заметила, что из руки сестры быстро сочится кровь. Она била пульсирующей струёй и вытекала с каждой секундой всё больше. Не медля ни секунды, ведьма схватила в зубы пучок каких-то трав и плавно спикировала на крышу крыльца, а после на землю, прямо из окна.

Она подбежала к сестре, растерев цветки высушенных растений между пальцами, и приложила их к ране. Но кровотечение не прекращалось. В ужасе Беатрис пыталась остановить кровь с помощью какого-нибудь заклятья, но ни одно из них не помогало. И вдруг ей на плечо легла тяжёлая мужская ладонь.

— Твоя сестра умирает, — хриплым голосом молвил незнакомец. — От укуса вампира нет лекарства или заклинания. Но её ещё можно спасти.

— Как? Я готова на всё.

— Тогда позволь мне закончить начатое. Принеси ритуальный нож и чашу с красным вином, колдунья.

Беатрис кинулась в дом и вынесла всё необходимое, наказав сонной Бьянке вернуться в постель и не высовывать свой любопытный маленький носик. Ведьма отдала мужчине предметы. Тот сел на корточки возле уже побледневшей и ослабшей Беллинды, взял в левую руку кубок, а в правую – руку девушки и позволил её крови свободно стекать, перемешиваясь с вином. Затем он взял нож и провёл небольшой надрез на лицевой стороне своей ладони прямо посередине. Его кровь была темнее и гуще, чем у людей. Медленная, тягучая капля упала в бокал. После этого незнакомец поднёс его к дрожащим губам пострадавшей. Он посмотрел ей в глаза, и женщина покорно отпила два глотка, будто была готова сделать, что угодно, в этот момент.

— Meum sanguinem, et effundam in phialam. Victima sanguine fluent ibi quoque. Vita nostra erit mixtio, et ego ero ei matrona in aeternum.

Беатрис в ужасе смотрела, как этот странный мужчина приподнимает голову сестры и вонзает острые клыки прямо в шею. Она кричит, но крик этот слабый и смиренный. Вампир высосал из женщины всю кровь, и её тело упало подле его ног.

Ведьма кинулась на вампира, вкладывая в своё заклинание всю ярость и горечь.

— Adipiscing strenuus!

Вампир пошатнулся, но даже не упал. Выпитая только что кровь подпитывала его силы. Он был силён и опасен как никогда. Но хотя бы не голоден. Холодные глаза взглянули на Беатрис недобро, а затем он прыгнул вверх и растворился в ночной мгле.

***

Похороны назначили на третий день после смерти. Тело Беллинды положили в сухой и прохладный подвал. Беатрис решила, что так удастся замедлить разложение.

Во всём доме воцарил траур. После ухода нотариуса вечером второго дня, девушки отправились спать. Но Беатрис не спалось. Совесть гложила её, ведь ей казалось, она могла спасти сестру, если бы не позволила этому ужасному вампиру закончить начатое. Ведьма лежала на тахте, уставившись в потолок, как вдруг кто-то нежно провёл ладонью по её волосам. Беатрис в ужасе вскочила, повернула голову и уставилась глаза в глаза своей сестре Беллинде. Та улыбалась. Беатрис не сдержала крика, увидев перед собой покойницу.

— Тише ты. Всё нормально.

Но всё было ненормально. Глаза Беллинды светились белым в темноте, а во рту появилась пара острых клыков, сверкающих при улыбке. Кожа её стала бледнее выбеленной ткани, а движения стали более быстрыми и грациозными. Но никак не могло быть такого, что сестру превратили в…

— Вампира! Этот мужчина, он не обманул, — Беллинда вцепилась в плечо сестры. — Мы должны были его послушать. Он спас мне жизнь! Где он, кстати?

— Он исчез после того, как свершил над тобой ритуал обращения. И никто не знает, кто он такой и куда уехал.

Но Беатрис всё же решила, что разыскать незнакомца будет правильным решением. Он упоминал какой-то Андеадлинг. И с того момента ведьма углубилась в поиски. Она всегда выбиралась ночью, чтобы избежать любых издевательств, но библиотеки молчали, равно как и люди. Впрочем, люди бы ей и так не ответили, а лишь плюнули вслед. Кто же захочет помогать в чём-то ведьме? Люди только и думали, как скорее сжечь её на костре.

Каково же было её удивление, когда однажды утром она вновь увидела в их дворе того незнакомца в тёмном плаще. Он выглядел отнюдь не дружелюбным. И совершенно потерял интерес к Беллинде, которая так и крутилась вокруг него. Однако незнакомца теперь больше интересовала Бьянка, которой так нравилось играть с большим дядей.

Беатрис решила, что это самый лучший момент, чтобы расспросить про Андеадлинг. Мужчина-вампир подивился её вопросу и засмеялся, но всё же ответил следующее:

— Тебе надо последовать за мной и покинуть страну. Ты не пожалеешь, колдунья. Но для этого вы все должны дать мне испить вашей крови.

— С какой стати мне верить тебе? Как я должна понять, что ты не обманешь? Вначале доставь нас в Андеадлинг, а потом получишь крови.

— Хорошо. Уговор принят.

Несколькими днями позже они собрали вещи и отплыли на большой шхуне далеко в море. Беатрис имела морскую болезнь, а посему путешествие далось ей нелегко. Они плыли несколько дней, и всё это время мужчина и Беллинда уединялись в отдельной каюте, где, как казалось средней сестре, они занимались всякими непотребствами. Но на самом деле вампир просто показывал, на что теперь способна Беллинда со своей новой сущностью, и учил её контролировать голод.

Спустя несколько суток они прибыли в порт, находящийся в очень длинном, растянувшемся вдоль берега моря, городе. Это и был Андеадлинг. Домики тут были невысокие: всего по два этажа. Но зато тут было тихо, спокойно, и никто не обращал на трёх пришелиц какого-то чрезмерного внимания. Они не казались странными в этом месте.

Мужчина помог девушкам снести багаж с корабля, но они двинулись не в глубину города, а взяли кэб и отправились в сторону дремучего леса. Когда повозка остановилась, и они вышли из неё, мужчина сказал:

— Уговор есть уговор.

И почему-то схватил за руку Бьянку.

Луна вышла из-за туч. Она была неполной, но светила ярко. И в этом свете отражался блеск клыков мужчины-вампира и светящиеся от возбуждения глаза Бьянки. В них не было ни капли страха.

Он сделал не совсем, как в прошлый раз. Вампир попросил девушку достать из багажа ритуальный бокал с вином и кинжал, но также он достал пустую флягу. И, порезав Бьянке руку сперва сцедил некоторую часть крови в пустую ёмкость, наполнив её доверху. А затем точно так же смешал свою кровь с кровью девушки в вине и вонзил зубы в нежную девичью шейку. Беатрис было больно на это смотреть, чего нельзя было сказать о Беллинде. Она смотрела на это со страшным хладнокровием, будто бы знала, что ничто не может пойти не так.

Тело Бьянки укрыли саваном и закопали в прелых листьях, благо уже наступила осень, а в Андеадлингском лесу росло много клёнов, которые как раз сбрасывали листву.

Две девушки отправились в отель при порте, и, заселившись в один из недорогих номеров, принялись дожидаться обращения сестры. Спустя два дня, она сама пришла в отель и постучалась в их комнату.

Теперь Беллинда и Бьянка стали другими. Они спали днём, а ночью охотились и развивали свою вампирскую сущность. Незнакомый мужчина (за все эти месяцы они так не узнали, как его зовут) всё ещё появлялся в их жизни, иногда помогая девушкам научиться управлять своей силой. Но Беатрис знала, зачем он на самом деле до сих пор посещает их. Ему нужна была ведьма.

Они решили отстроить дом в лесу, подальше от любопытных глаз горожан, которые, как оказалось в действительности, вампиров и сами не жаловали. Но зато жители Андеадлинга весьма положительно относились к Беатрис. Девушки наняли зодчего, благо состояние, которое удалось им накопить к тому моменту, позволяло это сделать, и построили сперва не очень большой двухэтажный деревянный домик. Это уже впоследствии он оброс несметным количеством полукруглых остроконечных башен.

Итак, жизнь Беатрис завертелась по новой. Она стала местной лекаршей, поскольку весьма умело варила разнообразные снадобья, которые покупались просто на ура. Девушка открыла свою лавку эликсиров на окраине Андеадлинга, и на это сёстры стали жить. Но старая привычка всё равно сделала Беатрис нелюдимой, вот почему она так и не прославилась.

Тот вампир всё добивался того, чтобы молодая ведьма поделилась с ним своей кровью. Но девушка не соглашалась. Она не готова была променять на вечную жизнь свою… идею.

Каждый вечер перед тем, как уснуть, она смотрела на портрет своей матери, и шептала себе: «Я добьюсь этого, матушка. Я найду способ жить вечно смертному».

Это был её маленький секрет. Создавая лечебные зелья, Беатрис параллельно работала над эликсиром вечной жизни и молодости. И ставила эксперименты на себе. А помогал ведьме в этом лунный камень, который по счастливой случайности ей удалось обнаружить в Андеадлингском лесу. К слову, лес этот называли безмолвным. И было от чего. Внутри него стояла оглушительная тишина. Впрочем, это уже совсем другая история.

***

— А куда делся тот вампир, что обратил вас? — поинтересовался Оскар, когда Бьянка окончила свой рассказ.

— Исчез, — вампирша отпила чай из фарфоровой чашечки, отставив мизинчик. — Просто взял и исчез.

— Он понял, что от Беатрис крови не получит, — пояснила Беллинда. — И ему нужно было двигаться дальше.

Вдруг Оскар услышал невнятное и хриплое бормотание за своей спиной и аж вскрикнул от неожиданности. Повернувшись, он увидел женщину в зелёном капюшоне. Он открыл рот в удивлении, ведь только что он видел очертания её в тёмном коридоре напротив. Сёстры Макалистер заулыбались. А женщина в капюшоне продолжила бормотать, и Оскар прислушался, чтобы разобрать слова.

— Заклинание телепортации на небольшое расстояние, — пояснила она. — Моя собственная разработка.

— Это просто потрясающе! Я даже не знал, что такое возможно.

Женщина откинула капюшон и поправила замысловатый пучок рыжевато-русых волос на голове. Она выглядела моложе своих лет. Если считать от приблизительного года её рождения, с учётом переезда в Андеадлинг в 1846 году, то ей должно было исполниться не менее сорока восьми. Однако не было и намёка на седину или старческие морщины. Лишь пара мимических складочек заложилась в уголках её глаз.

«Действие лунного камня? Или эксперименты с вечной жизнью?»

Сёстры-вампирши продолжали загадочно улыбаться и хихикать. Не обращая на них внимания, Беатрис продолжила:

— Я работаю над кое-чем ещё. Разрабатываю противооборотное зелье от вампиризма. Это весьма тяжело, так как для этого необходима кровь не только обратившегося, но и обратившего. Скажите, господин Макгайр, вы помните того, кто вас… вероломно покусал?

— Э-э-э, видите ли, Беатрис. Это не совсем обращение. Это контракт. С демоном. Наверное.

Вампирши ахнули в ужасе. Беллинда даже перекрестилась слева направо по-католически. Беатрис лишь недовольно вскинула одну бровь.

— Против демонических сил я, к сожалению, бессильна, господин Макгайр, — она вздохнула. — Вам нужно как можно скорее выполнить его условия, пока с самим демоном что-нибудь не случилось. Иначе придётся вам коротать свой век вечно в облике вампира.

Тут Беатрис заметила, что сёстры вновь принялись за обыденное хихиканье: Бьянка за наглое и открытое, а Беллинда за чопорное и скрытное, в кулачок.

— Да что с вами такое? Привели в дом гостя и насмехаются.

— Представляешь, Оскар, — сказала Бьянка. — Наша сестра сегодня выходит замуж.

— Ого! Примите мои поздравления.

Беатрис скривилась, будто съела очень кислый, да ещё и прогнивший лимон и запила это прокисшим кефиром, а затем надменно отвернулась к окну.

— Вот сейчас как распахну шторы во всём доме, посмотрим, кто будет смеяться.

— А мы знаем только, что он, по крайней мере тоже шотландец. По фамилии определили, — всё так же широко улыбалась Бьянка. — Но увидим мы его только сегодня во время церемонии.

— И правильно. Вы недостойны даже его взгляда.

— Смотрите-ка, какие мы стали важные. Ну и больно нужен нам этот твой Макдуф!

***

После бракосочетания Беатрис сменила фамилию и переехала, прихватив с собой свою портативную алхимическую лабораторию. Поэтому Оскару теперь выделили целую спальню под собственные нужды.

Однако первым делом он стремился отыскать сестру. Каждый вечер, как только темнело Оскар и Бьянка выходили в лес и шерстили всё от и до. Но Готики нигде не было.

— Слушай, может, она это, того?

— Нет. Я знаю, что она ещё жива. Чуйка.

— Поверю на слово. Вы, оборотни, многое что чуете. Знаешь, а мне даже не верится, что ты теперь вампир. Всё-таки ты какой-то не такой. Будто бы в тебе что-то осталось от оборотня.

— Возможно, потому что я ещё не привык к новому обличью. Гляди, мы снова у кладбища.

— Слушай, а почему бы нам и его заодно не осмотреть? Мы всё время ходим у него кругами, но ни разу не заглянули даже глазочком.

Оскар колебался. Кошмары той роковой ночи всё ещё преследовали его во снах, хоть и говорят, что вампиры не видят их. К тому же ему не хотелось вновь увидеть могилу отца. Парень никак не мог смириться с тем, что он погиб.

— Ладно. Только одним глазочком. Там всё равно никого и быть не может.

Они походили вдоль рядов могил. На всякий случай оба захватили из дома по фонарю на керосине. Ночное зрение – это вещь классная, но мелкие детали помогает лучше увидеть искусственный свет.

На кладбище было тихо и пусто. Даже подозрительно тихо и пусто. Оскар хмуро оценил вновь закопанную могилу, из которой вылез Степан во время его последнего посещения кладбища. И вдруг ему в голову пришла безумная идея поискать свою могилу. Он стал тщательнее вглядываться в буквы на надгробиях, стараясь не смотреть в сторону могилы Эллиота Макгайра. Но своего имени не обнаружил. Почему?

— Слушай, а в склепе ты смотрел?

— Не пойду я туда. — Оскар чуть было не выронил фонарь: так неожиданно Бьянка подкралась к нему сзади. Вампирша же.

— Ну-у-у. Ты что, трус? Я думала, оборотни храбрые.

— Но я же больше не оборотень!

— А вампиры ещё храбрее, — она показала язык.

Пришлось Оскару плестись за неугомонной подружкой в холодное и мрачное строение. Внутри было темно, сыро и снова пусто. Они прошли дальше, миновав стопку инструментов у стены, откинули портьеру, скрывающую вход в усыпальню. Им предстала квадратная комната, с греческими колоннами вдоль стен. По бокам находилось несколько каменных гробов за стеклом. В центре располагалось некое подобие алтаря и большой чаши для свеч подле него. Где-то капала вода. На потолке мирно примостился паук на своей паутине.

— Тут пусто. Вот и чего мы…

— Братик!

Вдруг нечто стремительное вылетело из-за одного из гробов и кинулось на шею Оскару. Тот опешил.

— Г-готика?

— Братик, забери меня, пожалуйста отсюда. Мне страшно и одиноко.

Обрадованная Бьянка захлопала в ладоши и уронила фонарь. Тот потух, а керосин разлился по полу.

— Ерунда! Кто-нибудь да вытрет.

Они вышли из склепа, а потом покинули и кладбище. Готика так и осталась висеть на шее у Оскара. К своему удивлению, её оказалось нести совсем легко, словно она ничего не весила. Или это он стал сильнее?

Глава 4

август 1895 года

Макгайры жили у Макалистеров уже несколько лет. Но пролетели они, словно несколько месяцев. Оскар всё же подумал над предложением Степана пойти работать на кладбище. Отыскал в Андеадлинге ритуальную контору и напросился гробовщиком. Того сразу же приняли, как только узнали, что он может в одиночку копать могилу, и ему не нужен напарник. Платить-то в два раза меньше одному существу.

Но Степана вампир больше не видел. Тот не приходил к нему сам, а размышления о контракте жгли ему нутро, и сама только мысль испить кровь человека выворачивала наизнанку.

Готика тем временем взрослела. Сёстры Макалистер, которые до этого не так уж часто встречали урождённых вампиров, обожали с ней возиться.

Этим августом ей исполнялось восемьдесят пять. Девушки обучили её письму, чтению, основам арифметики, научили играть на органе (оказалось, что у сестёр в подвале раньше соседствовал с алхимической лабораторией Беатрис настоящий орган). Оскар и сам не преминул научиться на нём играть. Иногда вечерами это отвлекало его от грустных мыслей. Странно, что спустя более двадцати лет, он всё ещё прокручивал события тех времён.

Готика научилась шить себе платья, готовить, помогать по хозяйству, но чему не могли её научить в полной мере две обращённые и один проклятый вампиры, так это настоящему вампиризму. Такому, какой нужен урождённой девушке.

Однажды собравшись с мыслями и всё тщательно продумав, она написала письмо своему дяде Дракуле.

Ответ не заставил себя долго ждать. Конечно же, он был на латыни, но для удобства приложим перевод:

«Милая моя племянница. Признаться, я не особо подозревал о вашем существовании. Мы с Марешкой очень давно не виделись и не списывались. Но отрадно знать о том, что по свету ходит родная кровь. Насчёт вашего вопроса о приезде в Андеадлинг: боюсь, это не совсем возможно. В Брашове у меня неотложные дела. Но я с нетерпением буду ждать вашего визита.

С уважением, В. Дракула».

С визгом молодая вампирша влетела в комнату и растолкала спящего брата.

— Оскар, Оскар, Оскар! Мы едем к дядюшке Дракуле!

Сон как рукой сняло. Оскар свалился с кровати и уставился на сестру с недоумением. Та помахала вскрытым конвертом перед его носом.

— Я написала письмо две недели назад. Он написал ответ, представляешь?

— Серьезно? Это не шутка? — Парень выхватил хрустящий конверт из рук сестры и быстро пробежал глазами по листу. На самом конверте был указан обратный адрес, была приклеена румынская марка и запечатан он был красным воском. — Выглядит правдиво. И когда ты хочешь к нему сгонять?

— Да прямо сейчас!

Оскар усмехнулся: Готика уже приволокла целый ворох своих самодельных платьев сверху, вытащила старый чемодан из-под его кровати, который даже не принадлежал им, и принялась неаккуратно впихивать всю эту груду одежды с таким неистовством, что чемодан чуть не лопнул.

— Да погоди ты. Дай хотя бы помогу, — он присел рядом с ней. — Ты что, вещи никогда не складывала, что ли?

Готика поджала губы и посмотрела на него грустно.

— Только разбрасывала. На чердаке. Ты помнишь.

Собирались они молча. Так же молча заказали кэб и взошли на корабль в порту Андеадлинга. Затем поездом с несколькими пересадками добрались до Брашова. Готика всю дорогу не отлипала от окна, наслаждаясь живописными видами и впечатляющей архитектурой. Для девочки, которая никогда за пределы Андеадлинга не выезжала, всё казалось поистине волшебным.

Оскар смотрел на всё это более взрослым взглядом. Настроение его испортилось. Он жалел об упущенных возможностях жить обычной жизнью, как те земледельцы, мимо полей которых они проезжали. Те останавливали свою работу и вскидывали руку или шляпу в знаке приветствия.

После проклятья время для него будто остановилось. Он с удивлением отмечал, как быстро взрослеет его сестра, хотя и прошло уже почти двадцать лет.

От Брашова нужно было пересечь ещё тридцать километров до местечка Бран. Готика и Оскар решили, что справятся и пешим способом.

И вот наконец им предстал замок. Возведённый на вершине скалы и имеющий необычную трапециевидную форму, он также имел много огромных остроконечных башен. Словом, выглядел довольно внушительно.

Вампиры подошли ко входу в здание. Возле ворот стоял, по всей видимости, стражник, облачённый в доспехи. Готика сморщила нос. Очевидно, что это человек. Оскар подумал: «Как странно, что наш дядя решил взять себе в слугу человека и до сих пор его не убил». Они подошли ближе, и Оскар выступил вперёд, привлекая внимание стражника.

— Добрый вечер. Мы бы хотели увидеть нашего дядю, графа Дракулу.

Стражник вскинул брови, а затем расхохотался во весь голос.

— Кого-кого?

— Графа Дракулу.

— Это такая шутка? Влад III Басараб, если вы уж о нём говорите, был казнён в 1479 году. Его посадили на кол. А тело похоронили в Снаговом.

Макгайры только открыли рот, да и закрыли.

«Кто же тогда нам писал?»

— Да и замок этот был лишь боевым пристанищем на пару ночей. Всякий знает, что жил он с женой в Поэнари, пока турки не напали.

— А к-кто же здесь тогда живёт?

— Замок принадлежит венгерским секеям[1].

— То есть никому? — спросила Готика.

Стражник не нашёлся, что сказать. Он наставил на них копьё и пригрозил:

— А ну, проваливайте живо. Ненавижу тут всяких шастающих детей в столь поздний час. Доложу городовому, что вы без взрослых.

Пришлось Оскару и Готике скрыться с глаз грозного стражника. Хотя Готика была явно этим раздосадована.

— Мы же могли просто его убить. Мы вампиры.

— Да, но вдруг он бы успел позвать на подмогу? Кто знает, вдруг, в стенах этого замка и вправду прячутся секеи?

— Но где тогда может быть дядя, если не здесь? В Поэнари, или как там упомянул охранник?

Оскар пожал плечами.

— И вот я даже не знаю, имеет ли смысл тормошить расспросами местных жителей? Подумают, что мы сумасшедшие.

— Дело – дрянь, — выругалась Готика.

— Нет, — вдруг кто-то сказал совсем рядом.

Макгайры обернулись. Перед ними стояла босая простоволосая девушка в сером платье. Она нарисовалась не пойми откуда, словно призрак.

— Я могу помочь, — молвила она.

— Ты… ты что-то знаешь?

Она кивнула и указала рукой на замок.

— Посередине замка есть колодец. Непростой колодец. В нём нет воды.

— И что? Таких полно, — со скепсисом заметил Оскар. Но девушка строго посмотрела на него, и он умолк.

— Этот колодец – тайный подземный проход к настоящему замку графа. Где он живёт и по сей день.

— Если не обманываешь, то большое спасибо. Но какая тебе выгода от помощи нам?

— Особенно никакой, — она посмотрела исподлобья, так что Оскару стало не по себе. — Я просто хочу с вами попасть к графу, и знаю, как. Но меня туда никто не звал. Вы должны знать, что в обитель вампира нельзя просто так попасть. Только по приглашению. Это действует в обоих направлениях. Вампир тоже не может зайти просто так в чужой дом.

— А зачем тебе к нему?

— Поговорить надо.

Они снова вернулись к замку и затаились в кустах, поглядывая на охранника у ворот.

— И как же нам попасть на территорию замка?

— Я так понимаю, летать вы не можете, — констатировала девушка. — Тогда я всё сама сделаю.

Она выскочила из кустов и побежала к стражнику. Тот было уже нацелил на неё копьё, но вдруг замер, и лицо его расплылось в дурацкой улыбке. Девушка что-то пробормотала ему, но Макгайры не услышали, что именно, после чего стражник кивнул и с готовностью открыл ворота. Девушка махнула им рукой.

— Кру-уто, — прошептала Готика. — Макалистеры никогда нам гипноз не показывали.

— Конечно, глупенькая. Вампир не может загипнотизировать вампира, а на ком им ещё было показывать?

Колодец стоял посреди внутреннего двора, и ничем особо не выделялся от окружения. Оскару не понравилось то, что в замке было настолько тихо.

«Будто он и впрямь необитаем».

Предполагалось, что они прыгнут вниз. Оскар с сомнением покосился на чёрную бездну. Девушка, сопровождавшая их, подтолкнула его к краю. Несколько мелких камешков ссыпалось внутрь и утонуло где-то во мраке. Вампир нервно сглотнул.

— Давай-давай, — прохрипела девушка. — Если ты действительно племянник Дракулы, то для тебя прыгнуть – ерунда.

Делать было нечего. Оскар сел на край, перекинув обе ноги. Готика с беспокойством посмотрела на брата.

— Я крикну снизу, если всё будет хорошо.

— Настоящий джентльмен, — усмехнулась девушка.

Оскар спрыгнул, оттолкнувшись и подняв руки вверх. В какой-то момент он сгруппировался, чтобы при любом раскладе было небольно падать. Вампиры считаются бессмертными, но они не бесчувственные.

Он приземлился на колени. Под ногами оказалась рыхлая почва, а с трёх сторон – каменные стены. Впереди – такой же беспроглядно тёмный коридор. Как только Оскар встал в полный рост, на стене зажёгся факел. Наверное, это увидела Готика. Потому что тотчас после этого сверху послышался девчачий визг, а за ним шуршание женских юбок. Спустя несколько секунд Готика распласталась рядом с ним навзничь. Парень помог подняться своей сестре.

Они ожидали, что их спутница прыгнет за ними, но её и след простыл. Так что пришлось им вдвоём потратить добрых полчаса, идя по этому коридору. Как только они проходили определённое расстояние, факел позади них гас, но зато разгорался новый впереди.

В какой-то момент они остановились перед деревянной дверью с кольцом, торчащим из носа головы демона – довольно необычная ручка. Оскар нерешительно потянул за кольцо, намереваясь таким образом постучать, как вдруг оно ожило и пронзительно завизжало. Пришлось даже закрыть уши. Но дверь отворилась.

Они поднялись в необычно светлый холл. Светлым он был оттого, что освещался огромной люстрой с большим количеством ярких свечей. Прямо под этой хрустальной люстрой стоял, облачившись в элегантный чёрный плащ, мужчина, несомненно являвшийся вампиром. Частью этого плаща он прикрывал часть лица и всю свою стройную, высокую фигуру. Только тёмные, аккуратно уложенные волосы и ярко красные глаза, горевшие на его бледном лице, предстали детям.

— Вы граф Дракула? — спросила Готика.

— Готика, девочка моя, это самый глупый вопрос, который могла бы ты задать, — ответил он ей звучным басом.

Дети не знали, как действовать дальше, но затем вампир убрал плащ от лица. Оказалось, что граф улыбался. И внезапно спросил:

— Хорошо у меня получается говорить на вашем языке?

— Mirum[2], — выдохнул Оскар на латыни.

Дядя вдруг стал серьёзным.

— А вот твою латынь, мальчик мой, надо бы подтянуть. Готика, ты так похожа на мою сестру, просто поразительно. Какая же ты красавица!

Если бы девочка могла покраснеть, она бы непременно это сделала.

— А ты вот непохож. Вообще ни на кого не похож. Цвет волос не как у Макгайра.

Оскар удивился. С тех пор, как он стал вампиром, ему ни разу не приходилось смотреться в зеркало. Самая главная проблема – побриться. Эта необходимость осталась у него от прежней жизни оборотня. Но и избавляться от лёгкой щетины приходилось раз в месяц – так медленно росли волосы.

— Да, волосы какого-то мышино-коричневого цвета. Ну ничего, натрём тебя ваксой, будешь как я – блистать чернотой. А пока я провожу вас в ваши покои. Очень рад, что вы приехали. Даже старому графу иногда хочется повеселиться и пообщаться.

Он приобнял Оскара за плечо одной рукой, а другой легко, словно бы тот ничего не весил, подхватил чемодан Готики.

— Почему добрались до меня таким странным способом? Можно же по воздуху.

— На дирижабле? — спросила Готика.

Дракула посмотрел на неё изумлённо.

— Нет, девочка моя, ты что. Как летучие мыши, конечно.

— В каком это смысле?

— Вы что, не умеете превращаться в мышей?

— Нет. Я вот когда-то в волка мог. Больше не могу, — горько пошутил Оскар. Но дядя не придал этому значения. Вместо этого вампир схватился за голову когтистыми руками и покачал ей из стороны в сторону.

— Только не говорите мне, что вы и гипнотизировать не умеете!

Макгайры переглянулись и отрицательно покачали головой. Дядя опёрся на стенку.

— Вы хотя бы кровь человеческую пили когда-нибудь?

Готика поджала губы и быстро замотала головой. Оскар замялся.

— Однажды. Мне не понравилось.

Он не любил воспроизводить это событие в памяти. Сразу начинало мутить.

— Ничего, со временем привыкаешь.

Дракула показал им покои, а потом они вышли на балкон, где стояло несколько кованных стульев. Им открылся вид на обширный дремучий лес. Такой тёмный, будто это был обрывок самой тьмы, а не простые деревья. Этот замок тоже располагался на вершине скалы, но как отметил про себя Оскар, имел в своём архитектурном плане больше готического, нежели замок в Бране.

— По сколько вам лет?

— Восемьдесят четыре, — воскликнула Готика.

— Тридцать два.

— Как так? — вскинул брови дядя. — Мне показалось, ты старше, мальчик мой. Или у тебя случилось, как это сейчас по-модному называется, раннее развитие?

— Нет, он мой младший братишка! Я его на ручках таскала.

— Она правду говорит. Но это длинная история.

Оскар вкратце рассказал о том, что умер, а переродился вампиром. Не упоминая Степана и его демоническое проклятье. Видно было, что всю часть про оборотней, дядя слушал с явной неприязнью.

— Неслыханный случай. Оборотень стал вампиром. Возможно ты единственный в своём роде. Скажи, мальчик мой, а Луна всё ещё донимает тебя?

Да, она его донимала его. И ещё как. В полнолуние Оскар становился всегда сам не свой. Он не мог контролировать свои желания. Все чувства обострялись. Он мог учуять смертную душу с горячей кровью за несколько километров. Немало раз он уже подавлял желание сорваться с места и помчаться туда во что бы то ни стало. Но потом ему всплывал образ Ангелины, и Оскар вспоминал, какое он чудовище.

***

Они погостили у дяди Влада несколько недель, разговаривая обо всём на свете. Здесь можно было не бояться случайно убить кого-то в порыве страсти – настолько глухим было это место. Сам граф отвечал на это тем, что вокруг замка в Бране слишком много молвы стало ходить и вообще он его хочет продать как-нибудь королевской семье, потому что тот ужас как надоел ему.

Дракула всячески подначивал Оскара выследить жертву. Он словно почувствовал, что Оскар боится причинить кому-то вред ещё раз. На Готику же граф не обращал такого пристального внимания. Вечно девочкам везёт больше!

Спустя ещё несколько дней дядя Влад вошёл в банкетный зал, где они обычно трапезничали обычной для вампира едой: кровавым супом из моллюсков, освежёванными бобрами, сердцами куниц, и с довольным видом вручил каждому из них по хрустящему конверту.

— Что это? — спросила Готика, помяв конверт, понюхав и даже облизнув его.

Оскар сперва перевернул и попытался прочесть адрес. Но ничего не понял.

«Какой это язык? Немецкий?»

— Есть такая вещь, — пробормотал он про себя, — Беатрис рассказывала. Колдуны изобрели волшебное устройство, переводящее на понятный существу язык.

— Ну, мы с колдунами не якшаемся, — обиженно поджал губы Дракула. Оскар не рассчитывал на то, что тот его услышит, но у вампиров слух чуткий. — Это письма из Академии Вампиров у подножия Шварцвальд, в Германской империи. Там очень красиво. А местный народ славится производством часов, особенно настенных.

Оскар застонал. Упоминание часов снова напомнило ему об отце, которого уже не вернуть.

«Ненавижу Хандроз».

— А ещё это родина знаменитого вишнёвого кровавого торта. Пальчики оближешь. Вас там научат всему-всему. И наконец-то вы будете пить людей, как настоящие вампиры.

Оскар вновь почувствовал ком в горле, но виду не подал.

***

Шварцвальд оказался действительно впечатляющим живописным местечком. Он представлял собой бесконечный горный массив, у подножия покрытый лиственными деревьями. Где-то в укрытии этих деревьев и находилась Академия Вампиров. По прибытии их встретил местных нахтцерер – ночной убийца, как величали вампиров в этом месте. Тот в свою очередь передал Макгайров в руки блаутзаугера, а этот показал им жилой корпус. Блок для мальчиков располагался отдельно от блока для девочек, поэтому брату и сестре пришлось ненадолго расстаться.

В целом, это место пока что походило на обычный интернат для богатеньких с той лишь разницей, что здесь все ходили тихие и с лицами мрачнее неба в грозу. Оскар вошёл в свою комнату, обустроенную в викторианском стиле, и уселся на жёсткую кровать. То, что вампиры спят в гробах, ещё один миф.

Под потолком на карнизе вверх тормашками висела летучая мышь, но как только новенький присел на койку, она встрепенулась и повернула свою голову к нему, выпучив жёлтые горящие глаза. И вдруг открыла рот и заговорила:

— Новичок? Выглядишь хилым. Тебе тут надерут зад!

— Т-ты кто?

Летучая мышь вспорхнула с карниза и спикировала на пол. Почти приземлившись, она вдруг начала вращаться вокруг своей оси, постепенно вытягиваясь. И вот перед Оскаром стоял курносый, с прилизанными тёмными волосами, низенький ушастик. Он явно был вампиром: его клыки сильно выдавались вперёд, как, впрочем, и все остальные зубы. Одет он был во фрак, который явно был ему не по размеру. Жёлтые глаза продолжали внимательно изучать Макгайра.

— Дракс Винченцо, — представился он.

— Оскар Макгайр. Дракс – необычное имя. Это от слова «дракон»?

— Нет. Дракс – это от Дракулы. Но ты, лопух, наверняка даже не знаешь, кто это.

Оскар усмехнулся. Ну да, а этот Дракс – явно первая знаменитость здесь.

Впрочем, так оно и оказалось. У этого парня была своя банда, которая не преминула лишний раз поиздеваться над Оскаром: спрятать его вещи, подлить в суп настоящей человеческой крови, от которой Макгайра всё ещё тошнило, ломать его карандаши, ставить подножки на лестнице. А так как Дракс ещё и был соседом, то он мог запросто приклеить ботинки Оскара к полу или натереть его лицо гуталином, порезать его одежду или украсть трусы.

Оскар старался не вступать в конфликт со всей бандой, но, если бы удалось вытащить Дракса за пределы школы, где ему всегда могли помочь, вот тут он уж бы ему навалял.

Готике в Академии понравилось гораздо больше. Она нашла себе трёх подруг: Эстрию, Еретику и Мару, и они вчетвером разгуливали по школе и ходили на уроки. Кстати, уроки у мальчиков и девочек проходили отдельно. В итоге, Оскару даже пообщаться особенно не с кем было, а Дракс и его банда вечно задирали и смеялись. В основном за то, что он не пил кровь человека.

Уроки, кстати, оказались интересными. Вели их известные профессора. Профессор Флетчер вёл основы вампиризма, на которых юных вампиров обучали выслеживать жертву, гипнозу, управлять силой и скоростью и бороться со своими слабыми сторонами. Профессор Игрин на дифреморфе обучал их превращаться в летучую мышь, в чём Оскар довольно скоро начал преуспевать (всё-таки он привык с детства обращаться в кого-то). Были также история вампиризма, старинные танцы, защита от нападения, латынь, немецкая грамматика (да, в академии говорили все на общем языке, но немцев было большинство, да и территория принадлежала Германской империи, так что приходилось подстраиваться). Ещё проводилась дегустация, на которой вампиры учились отличать по запаху группу и резус-фактор крови, возраст человека по вкусу одной капельки и всё в таком духе. Пожалуй, для Оскара это был самый интересный, но в то же время самый ужасающий и невыносимый предмет.

В Академии обучение длилось двадцать лет в свободном режиме. То есть любой вампир мог спокойно покинуть это место на неопределённый срок, а затем вернуться и продолжить с того самого места, где закончил. Весьма удобно, но именно поэтому за партами иногда сидели взрослые вампиры, возрастом более трёхсот лет. Они отправлялись по своим важным вампирским делам, а затем вновь возвращались к учёбе.

Иногда Оскар бродил по лесу (опять старая оборотненская привычка), выискивая что-то, сам не зная, чего. Он ковырялся палкой в земле, переворачивал камни, наверное, надеясь отыскать какие-нибудь ништяки. Вот только почему-то их там не было. Иногда Оскар ходил к озеру. Это было единственное место, где он мог увидеть своё отражение, если вода была достаточно прозрачной.

Оскара отчислили спустя пятнадцать лет после поступления в Академию за неуспеваемость. Но сперва произошло несколько очень важных событий в его жизни за этот период.

[1] Се́кеи или Секуи или Секлеры — одна из субэтнических групп, составляющих венгерское национальное меньшинство на территории современной республики Румыния.

[2] (лат.) Чудо

Глава 5

Однажды они с классом (если эту небольшую группу вампиров можно было назвать так) поехали на экскурсию в Ганновер – самый популярный город вампиров в Германии. И вот, когда они были в Большом Саду, оформленном по образцу Версаля в стиле рококо, и планировали двигаться в музей Августа Кестнера, то Оскар заметил какой-то экипаж из нескольких карет, остановившихся у выхода к саду.

Из одной такой кареты вышла девушка, и у Оскара вдруг стукнуло в виске, да так сильно, что он схватился за голову. Не сказать, что девушка была прямо очень симпатичной. И одевалась она весьма просто. Но ведь сердцу не прикажешь, верно?

Убедившись, что его персона никого не интересует в группе, Оскар незаметно отстал от всех и решил понаблюдать за девушкой. Она прибыла сюда с отцом или, может, каким-то другим взрослым родственником, которого не сильно заботила его юная спутница. Как только его ботинок ступил на вымощенную дорогу, мужчина сразу же устремился искать пивнуху, предоставив девушке «свободный выгул».

Вот тут-то Оскар и решил приударить. Девушку звали Миллантэ, она была гречанкой. Её имя при переводе с родного ей языка означало «ночной цветок». Смуглая, с жесткими, слегка вьющимися тёмными волосами, и, как Оскару почудилось, от неё пахло Средиземным морем. Он и сам подивился этому сравнению.

Самое главное – она совершенно не похожа на Ангелину, и потому была абсолютно совершенна, как ему тогда показалось. Они прогуляли так весь вечер, сперва просто беседуя, а затем Оскар позволил себе просто умопомрачительную наглость – взять её за руку.

Когда отец, или кем бы тот взрослый мужчина ни был, замаячил на горизонте, девушка вдруг вытащила откуда-то кусочек угля и носовой платок, быстро нацарапала адрес и попросила Оскара писать ей. А вампир остался стоять, как лох, посреди Большого сада. И потом ему досталось от профессора Флетчера, который так надеялся, что Оскар сходит в музей и посмотрит на произведения древних римлян и этрусков.

Они вели долгую переписку в течение нескольких лет. Оскар понял, что жутко влюбился в эту таинственную Миллантэ. Он был готов ради неё на всё и даже пообещал как-нибудь приехать, если выпадет ей возможность побыть одной.

Впрочем, однажды она сама приехала к нему спустя три или четыре года после знакомства. Ей нужно было посетить какое-то место близ Шварцвальда, и она решила заехать к Оскару, узнав, что парень учится совсем рядом.

Макгайр решил, что лучше увести её подальше от Академии, кишевшей существами, так и мечтающими сожрать его нежную милую розочку заживо, поэтому они договорились встретиться за несколько километров от Академии, в полной глуши у подножия горы.

Сперва Оскар её не узнал и чуть было не выронил букет, приготовленный для девушки заранее из самых красивых цветов, которые ему удалось найти. Миллантэ очень изменилась и не в лучшую для неё сторону. Вытянулась, слегка пополнела. Некогда тонкие, нежные руки будто загрубели, кожа стала не такой гладкой, как была раньше. Девушка теперь тяжело ступала при каждом шаге, словно надела рыбацкие сапоги на три размера больше положенного.

Они прошлись, держась за руки, как в день их знакомства, и с ужасом Оскар вдруг понял, что девушка просто-напросто выросла, повзрослела. Превратилась в женщину. А он так и остался почти-пятнадцатилетним-лопухом, каким был всё это время. В один момент она повернулась к нему и сказала:

— Оскар, ты мне нравишься. И не просто нравишься. Я любила тебя все эти годы и вела тайную переписку, чтобы никто не заметил. Но мы не сможем быть вместе. Через месяц я выхожу замуж за другого.

Известие, словно удар молнии, поразило вампира.

— Надеюсь, ты сможешь меня понять и простить. Это брак по расчёту. Своего жениха я никогда не видела. Я думаю, ты… ты сможешь понять меня. Возможно, однажды я полюблю своего мужа так же, как и тебя.

Оскар мог бы вырваться и убежать прямо в тот момент, когда она сказала ему, что помолвлена, но сильные руки обвили его шею, не давая уйти. Поэтому он с трепетом и одновременно страхом смотрел в её глубокие карие глаза, пытаясь найти там ответ. Но видел только собственное тщедушное отражение мальчишки, который бессилен что-либо предпринять и изменить.

— Но прежде, чем это случится, я бы хотела сделать кое-что. С тобой.

Их губы слились в нежном поцелуе, который в то же время был наполнен голодной страстью. Для обоих этот поцелуй – первый и последний вместе. Оскар почувствовал, как Миллантэ расстегивает пуговицы своей верхней кофты и медленно стягивает её вниз, оголяя ключицу. Именно в этот момент тучам нужно было рассеяться, открыв Оскару круглую, как блин, Луну.

Его зрачки сузились, а медленное вампирское дыхание участилось. Он впился длинными ногтями в упругую смуглую кожу плеча. Она вскрикнула, но тут же хихикнула, восприняв этот жест как часть игры. Вот только Оскар не играл. Грубо повалил он девушку на землю и откинул голову. На шее пульсировала артерия. Но пить лучше из вены, как учил профессор Флетчер. Это совсем рядом, но чуть вбок. Где-то он такую картину уже видел, где-то глубоко в прошлом.

Открыв рот, вампир вонзил зубы в нежную шейку, а кровь заструилась прямо ему в горло. Вот тут-то Миллантэ поняла, что игры кончились. Сперва девушка закричала, но вскоре этот крик утонул в собственных хлюпающих давках, неудержимом кашле. Она пыталась сбросить Оскара с себя, но… Что она может сделать против вампира на пике своей силы?

Оскар закончил всё через полчаса. Затем его вырвало. Рвало долго, кровью вперемешку со своей желчью. После чего парень просто свернулся калачиком на траве и зарыдал без слёз, как вампир.

***

Он лежал на воде лесного озера и пустыми глазами смотрел на сумеречное небо. Если бы он мог утонуть, то только обрадовался. Но, к несчастью, вампиры не тонут.

Оскар не плыл, не отдыхал. Он просто лежал на поверхности водной глади, а медленное озерное течение вращало его на одном месте. Вот бы оно унесло его в другую страну или лучше в другой мир!

В первый раз он чувствовал себя монстром, чудовищем. Теперь он не чувствовал ничего. Он лишь желал себе самому смерти.

«Как только взойдёт солнце — думал он, — я не буду уходить никуда. Пусть его лучи испепелят меня заживо».

Некое чувство подсказало ему, что берег близко. Так и оказалось. Спустя пару минут он мягко стукнулся макушкой об илистый скат озера, и какой-то листок или травинка приземлился ему на кончик носа. Оскар закрыл глаза, сложил руки на груди и принялся ждать. В тот же миг над своей головой он услышал:

— Эй, пловец, кажись, конечная остановочка твоя.

Пришлось открыть глаза. Оскар попытался повернуть голову к источнику голоса, но потерял равновесие и плюхнулся животом на дно, угодив под воду также и половиной своего лица. Только белые глаза торчали над поверхностью, любопытно высматривая говорившего.

Наконец он увидал: на берегу, чуть поодаль от него, сидела, согнув колени, взрослая девушка-оборотень и рвала травинки. Казалось, эти методичные действия успокаивали её внутреннюю тревогу. Девушка не была красоткой, даже напротив: она была страшненькой. Тяжёлая квадратная нижняя челюсть, свиные глазки, светящиеся жёлтым, нос-картошка, который был настолько усыпан веснушками, что казалось, кто-то специально брызнул на её лицо светло-коричневой краской, и очень большой рот. Её волосы были ярко-жёлтые и напоминали копну соломы издалека.

— Ты вампир? — она удивлённо вскинула брови.

Оскар хотел ответить, но вдруг осознал, что всё ещё находится под водой, а потому вместо слов он лишь пустил пузыри.

— Как звать-то тебя, вампирёныш?

Парень быстро вскочил на ноги. Вода струями стекала с его волос, одежды – со всего. Он промок насквозь. Дядя бы не одобрил испорченный парадный костюм.

— Оскар Макгайр. А ты кто будешь?

Девушка задумчиво стала переминать травинки в руках, сплетая их в некое подобие браслета.

— Роксана. А фамилия не важна и слишком сложна для твоих шотландских мозгов. Кстати, об этом: стоит ли мне тебя называть «мистер О»? — она улыбнулась, и её безобразно широкий рот стал ещё шире.

— Почему мистер О?

— Ну, я вот уж не знаю, почему у вас там все мистеры. У нас вот герры.

Оскар всё же решил выбраться на берег. Всё равно солнце взойдёт не так скоро, ещё через час, вот тогда он и выйдет к нему.

— И что же ты, мистер О, делаешь здесь в такой час в воде? Случилось чего?

— Человека убил, — буркнул он.

Она ошалело покосилась на него, как ему казалось, но не отстранилась, а затем снова вернулась к методичному вырыванию и скручиванию травинок.

— Это же для вас, вампиров, обычное явление.

— Это была… моя любимая.

— Хреново, — она присвистнула и положила одну из травинок в рот. — Она сделала чего или ты, это, поддался инстинкту, или как у вас это называется?

Оскар набрал побольше воздуха и вдруг вывалил на Роксану всю свою историю. Девушка слушала внимательно, не перебивая. Её янтарные глаза не излучали никаких эмоций, когда он говорил. Когда Оскар закончил, он почувствовал, что ему стало легче.

— Да уж, а по тебе заметно, что ты отличаешься от других вампиров.

— Правда?

— Угу, — она кивнула. — Я не так много их видела, правда. Наша стая не приветствует общение с нежитью. — Она вздохнула и продолжила: — Мне кажется, ты просто ещё не свыкся до сих пор со своей природой вампира, вот почему так происходит. Твоя натура сама противится крови, но нужно привыкнуть к этому. Морально. Хочешь дам совет? Запрись где-нибудь на сто, двести лет – сколько нужно будет. Наплюй на проклятье вообще, оно никуда не убежит. Поживи в этом теле, в этом обличье. Займись медитацией, покопайся внутри себя. Вон, Фрейда почитай. Хорошо пишет.

— Так он вроде озабоченный, — Оскар слабо улыбнулся.

— Все философы озабоченные. А ты читай через слово, тогда и поймёшь скрытый смысл.

Оскар заметил, как вдалеке, сквозь деревья прорываются первые лучи восходящего солнца. Роксана покосилась на него и всё поняла.

— Убиться задумал. Не, чувак, на тебя точно Юнга или Флисса не хватает. Последний, кстати, дельный мужик вообще. Сына в честь него назову.

— Флиссом? — Оскар усмехнулся.

— Нет, конечно. Вильгельмом. Флисс – это фамилия.

Тут только вампир заметил круглый животик, выпиравший из-под бесформенного платья в цветочек на пуговицах, которое больше напоминало халат. Оскар снова помрачнел. На миг он снова пожалел о том, что вампир. У вампиров очень редко бывают дети, а у него самого так вообще шансов, считай, нет. Роксана, видимо, почувствовала, что Оскар напрягся, а потому решила переменить тему.

— Как думаешь, будет мировая война?

Оскар выпучил глаза.

— Ты что, совсем, что ли, с ума сошла? Такого понятия даже не существует!

— Ну, у кайзера Вильгельма II очень уж агрессивная внешняя политика. Революция так точно должна свершиться. Невротик, позёр и фантазёр, — она фыркнула. — Непонятно, как он вообще… Впрочем, это уже совсем другая история.

— И ты хочешь назвать сына его именем?

— Не его, — поправила Роксана, — а именем Флисса. Кайзер наш вообще-то Фридрих Вильгельм Виктор Альберт фон Пройсен.

— Ого. А у всех немцев такие имена страшные?

— Конечно. Поэтому я просто Роксана.

Когда они заговорили о политике, девушка снова начала нервничать, и её плетённый из травинок браслет развалился. Она грустно посмотрела на его обрывки, а затем встала и выбросила в воду. И ещё несколько минут стояла и смотрела на то, как они, едва касаясь кромки воды, устремляются к середине озера.

Глава 6

июнь 1911 года

После несчастного случая Оскар стал слишком рассеянным. Профессора говорили, что он считает ворон. Парень плохо спал, ел и почти ничего не учил. Он не покончил с собой, но всё ещё продолжал считать себя недостойным жизни.

На одном из уроков дегустации ему стало плохо, он почти упал в обморок. Конечно же, все стали тыкать пальцами и смеяться, а Оскар спешно ретировался из кабинета. Он бродил по опустевшей на время занятий Академии и добрёл до очень тёмной лестницы, которую прежде не видел. На стенах её пролётов не висели свечи или факелы. Она освещалась лишь небольшими окнами, закрытыми наглухо решётками. Недолго думая, Оскар двинулся вниз по ней.

Он шёл и шёл, а лестница, казалось, не кончалась. В пролётах очень мало дверей, а те, что имелись, были глухо заперты. Чем ниже он спускался, тем жарче ему становилось. Это казалось странным, ведь вампиры не особенно восприимчивы к переменам в температуре.

В какой-то момент ступени кончились. Он очутился в тёмном подвале, который предназначался исключительно для хранения чего-то. Своеобразный склад. Только вот для чего?

Ночное зрение помогало Оскару видеть очертания предметов, располагавшихся вокруг. Тут стояло множество полок с различными сосудами, амфорами. Некоторые из них были гораздо старше других. Он угадал на одних греческий орнамент, на других – египетские иероглифы. Кое-где валялись мешки, набитые чем-то под завязку. Вдоль правой каменной стены стояли стеклянные стеллажи. Вдруг внутри одного из них загорелся яркий свет синеватого оттенка. Оскар ещё никогда такого не видел. Это сейчас бы мы подумали, что сработала светодиодная лампочка, реагирующая на движение тела. Но откуда такое в начале двадцатого века?

Оскар приметил, что за стеклом не пусто. Там что-то двигалось, чёрное и бесформенное. И внезапно из этого чёрного и бесформенного нарисовалось лицо и впечаталось прямо в стекло с обратной стороны. Оскар вздрогнул, отшатнулся и машинально схватился за что-то, что ему удалось нащупать рукой позади себя. Это оказалась простая кочерга. Левую руку с этой кочергой он выставил вперёд, а правой стал ощупывать пространство сзади, чтобы убедиться, что там всё ещё есть проход и в случае его можно всегда удрать.

Лицо улыбалось и даже, казалось, смеялось. Пустые бездонные глазницы его смотрели прямо в душу. Вокруг лица из дыма стали вырисовываться тонкие тёмные нити, превращающиеся в волосы, а снизу поднимались такие же светлые, образуя пальцы и руки. Появлялась женщина, даже девушка, но очень уж жуткая. Её когтистые пальцы скрежетали по стеклу, издавая мерзкие звуки.

— Ты кто? — наконец осмелился спросить Оскар, схватившись за кочергу обеими руками.

— Я? — она рассмеялась. — Я Алруны. Демон.

— Алруны? — вампир задумался. — Казашка, что ли?

Демона это страшно оскорбило. Она открыла рот и пронзительно завизжала. Этот звук напоминал нечто среднее между свиными воплями и криком умирающей чайки. Оскар даже хотел закрыть уши, но тогда ему пришлось бы положить кочергу.

— Сам ты казах! А я чистокровная немка.

Девушка вдруг обратилась в теневую птицу, крикнула ещё раз, потом превратилась в огромного мохнатого паука и наконец приняла некое подобие человеческого обличья, которое было до этого.

— Я могу обращаться в любое существо, которое встречала. Могу даже в тебя.

На этих словах Оскар увидел за стеклом своего двойника. Тот помахал ему левой рукой и улыбнулся, склонив голову. Вампир уже очень давно себя не видел, а теперь глядел, как в зеркало. Он подошёл ближе и внимательно рассмотрел «отражение». Надо бы сменить прикид и стрижку. Сейчас это уже не модно.

Алруны расхохоталась.

— Вы, смертные, такие жалкие в своих мыслях.

— Но я же бессмертный.

— Думаешь, я не знаю о проклятье?

И вдруг Оскару пришла в голову безумная мысль, но как только он об этом подумал, Алруны уже всё знала наперёд.

— Хочешь, чтобы я помогла тебе снять его?

— А ты можешь?

— Конечно, могу. Я более могущественный демон, чем Степан. Он с первого круга, а я – с седьмого.

— Значит, ты поможешь?

Алруны снова рассмеялась.

— А что ты можешь мне дать? У тебя ведь даже души при себе нет. На что будешь обменивать снятие проклятья?

Внутренний голос говорил ему: «Не глупи. Один раз ты уже согласился на сделку с дьяволом, и вот что получил». Оскар понимал, что нужно уходить, как можно быстрее и всё же не мог воспротивиться соблазну.

— Я мог бы освободить тебя.

Она расхохоталась ещё звучнее и противнее, чем в предыдущие разы.

— Глупый. Это же не простое стекло. Простое я бы одним ногтем разбила.

Вместо ответа Оскар саданул со всей силы кочергой по стеклу. Образовалась трещина, и Алруны удивлённо посмотрела на него своими пустыми глазницами.

— Смертные безрассудны и не знают, во что ввязываются, — пробормотала она.

— Пообещай, что поможешь.

— Демоны не дают обещаний, — она снова широко растянула губы.

Оскар всё же продолжил долбить по стеклу что есть силы. И, в конце концов, каким бы крепким это стекло ни было, оно разошлось и осыпалось мелкими и крупными осколками подле его ног.

— Впечатляет, — сказала Алруны, переступая через всё это стеклянное месиво. — Только вот всё равно непонятно, зачем ты это сделал. Ведь, чтобы вернуть тебе твою волчью жизнь, мне нужна твоя душа.

Чёрт! Она его обманула.

— Нет, Оскар Макгайр, ты сам себя обманул, — она щёлкнула его по носу. — Принеси мне свою душу, и тогда я сниму проклятье. Только свистни!

После этой фразы она вновь начала стремительно менять свои обличья, в несколько дёрганной манере. Наверное, сказались годы заточения здесь. И наконец остановила свой выбор на профессоре Батории, учителю по дегустации. Ни за что не отличишь!

Она послала ему воздушный поцелуй и побежала стремглав наверх по лестнице. Оскар быстро опомнился, выбросил кочергу и устремился за ней, но её будто и след простыл. Демон всё-таки.

Вампир ещё не подозревал, как сильно нарушил он мировой баланс, вызволив столь сильного демона из заточения. Ровно через три года, 28 июня 1914 года состоится убийство эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараеве, которое станет толчком к началу первой мировой войны. Но юный Оскар Макгайр даже не мог подозревать о том, что к этому могла быть причастна Алруны.

***

Раздосадованный и очень грустный, не знающий, какой страшный поступок он совершил, Оскар поднялся наверх и столкнулся лицом к лицу с герром Шреклихом, директором академии.

— А, этта ви, — сказал он с сильным немецким акцентом. Оскар скривился. Почему-то в эту секунду немцы стали раздражать его ещё больше. — Герр Оскар Макгайр, знамениттасть, син графа Дракули. Фаша успефаемость остафляет желать лучшего. Фам остаться фсего только три года, чтобы закончить академию. Но ви даже не стараться. Так что я принять решение о вашем фременном отстранении от обучения на длительный срок. Когта ви будете готофы, ви фернуться.

Оскар не стал спорить. Он и сам подумывал о том, чтобы свалить из этого места временно. Но сперва нужно сделать кое-что ещё.

Она снесла его с ног, как порыв ветра и осыпала поцелуями. Готика. Как же давно он не общался вот так просто с сестрой. Она стала уже почти совсем взрослой. В этом году ей исполнится ровно сотня.

Они пошли гулять. У Оскара были ещё сутки на то, чтобы собрать вещи и покинуть Академию. Они шли, и Оскар по большей части молчал. Зато Готика щебетала неустанно. Она всё время проводила с подружками. Это шло ей на пользу в некоторой степени. Готика могла получить действительно хороший аттестат после выпуска из Академии.

Сестра говорила в основном про какого-то парня, который на самое первое в истории восьмое марта подарил ей брючный костюм. Она считала это очень дерзким поступком, и в Академии поэтому никогда его не надевала.

— Вот выпущусь и буду в нём щеголять. Удивительно, как он и размер угадал и вообще… Как ему в голову такое взбрело? Ведь принято женщинам носить платья. Ещё он сказал, что, когда я закончу учиться, он подарит мне что-то грандиозное. В этом году он подарил мне кулон, — Готика осторожно запустила руку под ворот платья и выудила оттуда небольшую серебряную подвеску, в которой красовался огромный полудрагоценный камень. Если присмотреться, можно было рассмотреть фигурку Надежды, которая поёт вне тюремных решёток. — Это копия оригинального кулона тысяча девятьсот девятого года, который был изготовлен в честь освобождения из тюрьмы Луизы Итс.

Оскар усмехнулся. Он не знал, кто такая Луиза Итс, но подозревал, что это как-то связано с идеями суфражисток. Вампиру казалось это все таким нелепым, почти фантастическим. Его сестра казалась ему ещё наивным маленьким ребёнком, несмотря на свои девяносто девять лет. И неужели когда-нибудь она вырастет, превратится во взрослую женщину и будет им руководить, как настоящая старшая сестра? В это сложно было поверить.

Они присели на какое-то дерево в лесу, вот тут только Готика притихла. Оскар рассказал ей о том, что его вышвырнули из Академии за плохую учёбу.

— Вот дела! Получается, мы не закончим вместе, — разочарованно протянула она. — Но ты можешь вернуться к дяде, пожить у него, если он будет не против. Или вернуться В Андеадлинг и продолжить свою работу на кладбище.

— Вот я больше второе планировал. Но дядю навещу, надо же его ввести в курс дела.

Глава 7

Граф Дракула, на самом деле, не сильно обрадовался тому факту, что его племянника отчислили из Академии раньше срока. Помимо этого, за эти пятнадцать лет у него прибавилось хлопот. А Оскара в замке ждал сюрприз. Этот «сюрприз» сбил вампира с ног, только успел тот войти, повалил на землю, и они начали кататься по полу в объятиях.

— Приве-ет, я много о тебе слышал, кузен. Я Рулин, потому что я рулю.

Так Оскар узнал, что у него есть настоящий двоюродный брат. Его матерью оказалась темноволосая дочь садовника. К слову, сам садовник уже давно умер, и его место занял совершенно другой человек. А женщина эта уже успела состариться. Как всё же быстро летит время, когда ты вампир и наблюдаешь за всем со стороны. От таких мыслей ему становилось грустно. Ему нельзя дружить и общаться с людьми. Все они состарятся и умрут когда-нибудь. Ну и за что такое наказание?

Дракула всё расспрашивал племянника о его успехах в охоте за людьми. Оскар не без усилий заставил себя рассказать дяде про уроки дегустации и про Миллантэ. Конечно, он утаил, что они вели чувственную переписку. Все письма Оскар, между прочим, сохранил. Они до сих пор покоились в его чемодане как память. Дракула был одновременно доволен и не очень. По крайней мере он сказал, что племянник определённо делал успехи.

Оскар недолго пробыл у них, буквально около недели. Вдоволь наобщался с болтливым кузеном. Мальчик рос затворником в такой глуши, не имея возможности познакомиться с ровесниками, поэтому они с Оскаром быстро подружились. Рулин родился человеком и на тот момент ему было пятнадцать лет, но буквально на днях был обращён дядей и теперь восхищался всем тем метаморфозам, которые происходили с его организмом.

«Когда-то и я был таким», — размышлял Оскар, наблюдая за парнем.

Когда они прощались, Рулин пообещал обязательно приехать в Андеадлинг, чтобы навестить его, и попросил писать хотя бы раз в неделю.

Андеадлинг встретил вампира холодно. Он сошёл с корабля и понятия не имел, куда дальше идти. В этом городе у него была только одна знакомая семья, но и речи не могло быть о том, чтобы нагрянуть к сёстрам Макалистер с визитом. Они и так жили у них почти двадцать лет за бесплатно. Старый квартал, где он жил когда-то, к его удивлению, только сейчас начали отстраивать.

Так что осталось только одно место, где могли быть ему рады. Кладбище. Оскар нашёл эту погребальную контору, снова трудоустроился туда. А затем ушёл в недельный запой, живя среди могил.

Оскар никогда не брал и капли в рот до лета 1911 года, но именно тогда начал пить, не просыхая. Он скупал всё спиртное, что было в местных магазинах и лавках. Когда у него кончались деньги, он использовал гипноз, чтобы продавец сам отдал ему всё, что он пожелает. Ему годился даже боярышник из аптеки. Хотя, чтобы пронять вампира, много алкоголя не нужно. (Именно поэтому мы видим, как чопорные вампиры растягивают один бокал хорошего вина на весь вечер).

Степана он не видел. Это казалось ему странным, ведь он чувствовал, что демон где-то рядом. И так оно и было.

Оскар дневал в склепе, иногда прямо в пустом гробу (подтверждал миф о вампирах). И вот как-то раз на закате парень проснулся и увидел перед собой нежно-васильковый взгляд на зелёной морде. Сперва он испугался, но затем понял, что вот, его шанс. Он вскочил и начал гоняться за Степаном по всему кладбищу, чтобы отнять душу. В какой-то момент обманным манёвром парень сумел выскочить вперёд Степана, так что тот не успел отскочить в сторону, и угодил прямо к нему в руки. На бедре у демона висел бархатный мешочек. Вот он-то и нужен был Оскару.

Он схватился за него и громко свистнул. Нелепо думать, что он воспринял слова Алруны буквально. Он не воспринял, а они и были буквальными.

В тот же миг земля разверзлась чёрным водоворотом, который выплюнул из себя демоницу.

— Надо же, я недооценила тебя, Оскар Макгайр. Тебе удалось взять старика и свою душу заодно. Тогда я могу начать ритуал.

Она открыла свои пустые глазницы ещё шире, открыла рот, который начал превращаться в чёрную огромную пасть, которая, казалось, можешь всосать в себя всё вокруг.

— Штойте, — воскликнул вдруг Степан. — Ты не шможешь этого шделать. Тебя покарает Люцифер.

— Сам Сатана? С чего бы? — в голосе её промелькнули нотки страха.

— Это он меня поштавил сюды. Мне поручил играть ш ними шо вшеми в покер, штобы коллекционировать души и как можно больше отправлять их в адскую часть Замирья.

Алруны всю затрясло. Она повернулась к Оскару.

— Я не могу пойти против моего повелителя. Он с самого девятого круга, он повелитель всей подземной части Замирья. Прости, Оскар Макгайр. Выходит, твой единственный путь – развеять чары, завершив контракт.

С этими словами она обратилась в чёрную субстанцию, которая начала просто таять в воздухе. Оскар пытался её поймать руками, как-то остановить процесс, но она была неосязаема. А вскоре исчезла.

Вот и всё. Ни души, ни жизни, ни обещаний. Ни надежд.

Он повернулся к Степану и смерил его взглядом, полным ненависти.

— Шлушай, милок, — сказал он. — Я шледил за тобой. Шмотри, ошталось-то вшего три возлюбленных, — он показал три зелёных пальца.

— Я не хочу больше убивать! Меня тошнит от крови людей.

— Жнаишь, а может, вшё не так уж и плохо? Многие мечтают о вечной жижни. Многие хотели бы быть вампиром. Ты ведь ещё жижни-то не видел. Попробуй, правда, пожить для шебя хотя бы шуть-шуть.

«А ведь он прав, — подумал Оскар. — И Роксана мне об этом говорила».

— Вот-вот, правильно мышлишь, — глаза деда-демона разъехались в разные стороны.

***

Прошло несколько лет, как Оскар обосновался на Андеадлингском кладбище. Он много читал. И не только Фрейда или Юнга. Он любил всех философов. Они помогли ему переосмыслить свою жизнь, определить своё «Я».

Теперь Оскар мог точно ответить на вопрос, кто он такой. Он вампир. Он брат. Он племянник. Он гробовщик. Он бросает пить (может быть, не очень успешно, но стаканчик хорошего виски ведь не преступление, а?)

Он зачитывался и гораздо более серьёзными мыслителями, более древними и мудрыми, чьи произведения простому обывателю казались тяжёлыми, нудными. Но у Оскара было много времени, чтобы осмыслить каждое слово. Ему очень нравились «Критика чистого разума» Канта и «Мир как воля и представление» Шопенгауэра. Он мог часами сидеть среди надгробий, когда не нужно никого закапывать или приводить в порядок могилы, и читать, выписывать цитаты, а потом размышлять над прочитанным, проецируя на себя.

Готика закончила Академию. Этот её парень, Тристан, пригласил её жить к себе. Оказалось, что у него целое поместье в Андеадлинге. Его «невероятным подарком» оказался проект дома, строительство которого заложили в глубине западной части Безмолвного леса. Кстати, а почему его называют «безмолвным»? Вопрос философский, и Оскар пока не мог найти на него ответ.

Он подружился со Степаном. Теперь целыми днями они травили друг другу истории и перебрасывались в картишки. На этот раз без всяких ставок.

Если вы думаете, что Оскар целыми днями только и делал, что сидел на кладбище, то вы ошибаетесь. Он много путешествовал. Тогда, конечно, когда не спускал на выпивку все деньги.

После Первой Мировой Войны распались Османская, Китайская, Австро-Венгерская, Вторая Германская и Российская империи. Он побывал в каждой из них, точнее на территории тех государств, которые образовались после распада.

Несколько волн научно-технической революции, стремительный прогресс развития технологий и разума людей и других человекоподобных поистине впечатляли того, кто оказался навеки мыслями в середине девятнадцатого века.

Отгремела Вторая Мировая Война. Суровые годы для многих стран, но не для городка Андеадлинга, надёжно укрытого магической аурой от людских глаз и окружённого неприступным Безмолвным лесом. Здесь всё осталось спокойным, как и всегда.

Оскар продолжал работать на кладбище, старался не думать о проклятье и свыкнуться со своей судьбой. Это место было тихим и мрачным так что никакие девушки даже близко на горизонте не появлялись. Что уж говорить о тех, кого ещё и покусать можно было бы.

Но были другие, кто нарушал его покой. У него появился настоящий враг спустя буквально несколько лет после переезда. Плюгавенький неопрятный человечишка по фамилии Чесноков. Парень оказался настоящим психом: он был напрочь одержим идеей прославиться тем, чтобы поймать настоящего вампира и доказать всем вокруг, что они опасны. В этом, впрочем, не было нужды. Люди и так очень настороженно относились к кровососущим даже здесь, в Андеадлинге. И попробуй тут докажи, что у тебя непереносимость человеческой крови!

Этот Нестор Чесноков очень уж донимал Оскара после того, как узнал, где он живёт и работает. Он слаживал на него ловушки, пытался травить его едкими травами, вроде чеснока (хотя это очередной миф, что вампиры его боятся). Поливал ворота кладбища святой водой, расставлял распятия везде, где Оскар мог ходить. А иногда даже пытался подстрелить вампирчика с деревьев. Но пока Чесноков не имел успеха в своём деле, и Оскар лишь посмеивался над его наивностью.

Помимо горе-охотника на вампиров в тридцатые годы неподалёку построили школу для магических существ. В основном, конечно же, там учились маги и редко кто ещё.

Так вот из этой школы часто приходили на кладбище бесстрашные подростки, которым, видимо, хотелось пощекотать свои нервишки. К слову, там ничего такого уж страшного не было, но известно, что молодёжь привлекает всё необычное. Оскар иногда припугивал их. Всё-таки невооружённые маги – настоящие трусы. Они всегда с воплями убегали от вампира, стоило ему только высунуться из-за двери склепа. А Оскару только этого и надо.

Но однажды на кладбище появилось два юноши.

Глава 8

осень 1961

— Тащи, тащи сюда. Да осторожнее ты, идиот, не разлей!

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Гарантирую. Это самое надёжное место. Здесь тихо и никого нет. Лучше и не придумаешь для тестирования эликсира.

Послышался взрыв, который выдернул Оскара из гамака в тени старого замшелого дуба. Вампир любил подремать немного перед началом рабочей смены. Он пригнулся за один из надгробных камней, чтобы было удобнее наблюдать.

У входа в кладбище стояли два блондина. Рядом с ними была небольшая тележка на колёсиках, в которой позвякивала стеклянная посуда. У одного из парней в руках была разбитая пробирка, из которой капала какая-то едкая зелёная жидкость. Этот парень был весь перемазан чем-то чёрным явно от взрыва. Оба они были окружены облаком дыма и неистово кашляли.

— Мне кажется, — сказал второй, мнительно оглядываясь по сторонам. — Это не самая лучшая идея делать так всё в открытую.

— Не самая лучшая идея – это добавить в эликсир каменную пыль нимерия. Это явно было лишним.

Парень забросил пробирку куда-то в кусты. Оскар мог бы уже сейчас выйти и оштрафовать их, но решил пока понаблюдать.

— Давай испытаем образец номер два.

Второй парень со вздохом открыл сумку, стоявшую на тележке, и извлёк оттуда новую пробирку. Первый, всё ещё весь перепачканный, вдруг сел на корточки и хлопнул по земле ладонью. Оскар пригляделся: оказалось, он прибил какого-то жука.

Удерживая насекомое на раскрытой ладони, он поднёс её поближе к своему другу.

— Давай, капай.

— Может, ты хотя бы перчатки наденешь?

— Да чо будет-то? Подумаешь, дырка в руке. Занятно же зато.

Его друг опять вздохнул, но всё же откупорил пробирку и пипеткой набрал несколько капель жидкости. Затем капнул буквально одну на мёртвого жука. Ничего не произошло. Кроме розовых искр, которые начали брызгать фонтаном в разные стороны. Парень выронил жука, зажмурившись.

— Ты добавил сушёной смоквы? Или…

— Нет, кха-кха, уф, чёртовая искра попала мне в рот. А-а-а, кхе-кха, — он зашёлся в кашле снова. Его друг подошёл и постучал по спине три раза, при этом бормоча что-то себе под нос. Оскар фыркнул. Маги, тоже мне! — Я добавил туда касторки.

— Ну ты и олух!

— От олуха слышу!

— Давай испытаем третий образец? Не думал добавить жука-листоеда?

— Ага, и что тогда будет? Он же пронейтрализуется с листами остролиста. Ни в коем случае нельзя их бросать в один котёл.

— Читерн, вот вы где! — послышался женский голос откуда-то за пределами кладбища.

— Ой-ой, быстрее, — он пихнул своего друга в черничные заросли и толкнул ногой тележку, пряча её также под листвой. — Тебя никто не должен увидеть.

— Какое нелепство, господин Читерн, разгуливать в столь поздний час на кладбище в одиночестве. И не говорите мне, что вам так лучше думается.

Взору Оскара предстала дама, одетая в чёрную мантию и остроконечную шляпу. Лицо ему разглядеть не удалось, однако он приметил, что оттенок кожи её руки не то, чтобы зелёный, но уже и не телесный.

«Стареющая ведьма».

— Ба, а что с вашими брюками? Почему они рваные и… и что с вашим лицом? Эстебан Читерн, как ваша классная руководительница, я буду вынуждена отвести вас к ди… Постойте, а чем это пахнет?

— Госпожа Соверейн, ну не начинайте, пожалуйста.

— Вы что… опять варили без моего ведома?! Какой позор! Как вам не стыдно? Я чую касторку. Где используется касторка?

— Как моторное масло для поршневых авиационных двигателей, — уныло ответил парень.

— Да нет же, в магии!

— В слабительном зелье.

Оскар услышал, как из куста хрюкнули. И почему-то запереживал о том, чтобы эта Соверейн не услышала то же, что и он. На его счастье, по-видимому, старушка оказалась глуховатой.

— А ещё это враг бородавок и морщин. И при обработке клещевины, из которой её получают, можно выделить «жмых». Ну, а там есть рицин, а это яд.

— Ну, хотя бы то, что я говорю на уроках, вы помните, — голос Соверейн смягчился. — Зачем вам нужна была касторка, Читерн?

— Вы… ну… вы понимаете, это… ну… что-то вроде научного эксперимента.

— Эксперименты проводятся в лаборатории, а не на кладбище. Марш в школу быстро! И придётся вам заглянуть к директору. Не думаю, что ваши родители-люди обрадуются, узнав о том, что их сын так безответственно обращается с магией.

Госпожа Соверейн ещё долго о чём-то причитала, но голос её понемногу стихал: они удалялись от кладбища. Когда всё смолкло из кустов, ломая ветки и шурша листьями, выкатился второй парень, усиленно потирая лоб. Видимо, стукнулся обо что-то, когда Эстебан толкнул его в засаду. Он огляделся, тяжело вздохнул и присел на трухлявый пень поблизости. Достал сигариллу, чиркнул пару раз спичкой, поджигая её. Лёгкий дымок заструился вверх. Оскар решил покинуть своё укрытие: у него уже порядком затекли ноги от сидения на корточках.

Блондин сразу же, заметив вампира, выронил своё курево и принялся шарить по карманам, засовывая обратно портсигар и пачку спичек. Оскар глухо рассмеялся, положив руку тому на плечо.

— Не боись, парень, кури, сколько влезет.

Он резко выдохнул и зажёг новую сигариллу.

— Только, надеюсь, вы, господин вампир, не расскажете моему батюшке. Не только про курение, но и… про то, что я вообще тут был.

— А, ты тот самый парень, которого держит под замком лорд Тамиллиан Крейвен.

Парень молча кивнул и протянул ладонь для рукопожатия.

— Натан. Ты Оскар, верно?

Оскар удивился.

— Ха, я что, такой популярный?

— Нет, просто у меня есть связи. Тебя знают некоторые, кого знаю я.

«Говорит загадками. Чудной парнишка».

— Честно говоря, мне уже надоело быть пешкой в его руках. Он ведёт себя так, будто я его собственность. А я этих Крейвенов знать не хочу. Столько крови проливал наш род. А позором семьи считают меня.

— Несправедливо, — согласился Оскар.

— Они никуда меня не выпускали. Вообще. Я даже в школу не ходил, все гувернёры приходили домой. Никакого общения. И ни братьев, ни сестёр.

— А этот… Эстебан – твой друг?

Натан снова кивнул.

— Да, мы познакомились с ним во время одного моего бунтарского побега из дома два года назад. Я не вытерпел, находясь в изоляции шестнадцать лет. И хотя бы в свой день рождения мне хотелось почувствовать вкус жизни. Я бегал по городу, как ошалелый, забрёл в какой-то бар, купил там всё, что мог купить, а потом мне стало плохо. Эстебан дал мне какую-то сыворотку, от которой живот перестало скручивать и похмелья никакого не было. Так и подружились. Но от лорда Тамиллиана мне всё равно досталось тогда знатно. Он меня, простите за подробности, выпорол, что я потом не мог лежать на спине.

Оскар слушал эту исповедь, и она казалась ему чем-то таким далёким и невероятным. Вот надо же, как живут другие существа, и ведь это совсем близко от него самого. Буквально в паре километров.

— Слушай, а чем вы с ним таким тут занимаетесь, если не секрет?

— К сожалению, секрет. Это тайная разработка Эстебана. Он хочет создать эликсир, который перевернёт жизнь в том представлении, что она есть.

— А ты в курсе, в чём заключается его проект?

— Частично. Я знаю суть, но принимаю во всём этом участие скорее как помощник, даже лаборант.

— Но почему? Не думал ли ты быть его полноценным партнёром?

— Мне это не нужно, — Натан пожал плечами. — Будь моя воля, вообще бы от магии избавился. Жил бы как все. Мне не нужна ни слава, ни сила, ни власть. Мне нужна простая жизнь простого человека. Даже если и использовать магию, то только во благо.

— А то, что разрабатывает Эстебан – это благо?

Натан замолчал и уставился куда-то в никуда. Сигарилла медленно тлела, зажатая меж его пальцами.

— Это… двояко, наверное, — рассеянно пробормотал он. И вдруг словно опомнился, быстро потушил сигариллу, поднялся, отряхнул жёлтые брюки, пожал Оскару руку ещё раз. — Прошу прощения за этот бедлам. Наверное, мы выдернули вас из постели. Больше сюда не придём.

— Да почему нет? Приходите. Повеселее будет.

А сам подумал: «Мыслю, как старик».

Нат покосился на что-то за спиной вампира, а затем указал пальцем.

— Это так и должно быть, что какой-то чудик из кустов наставил на тебя арбалет?

Оскар обернулся через плечо и устало выругался.

— Профессор Чесноков. Как же он меня задолбал.

Арбалет выстрелил. Болт пролетел несколько метров, но Оскар остановил его на ходу.

— Тебе заняться нечем? — с вызовом спросил он.

— Ха-ха-ха, — смех у старикашки был препротивный. — Есть чем, конечно же, есть. Мне нужно отловить одного вампира, чем я и занимаюсь день и ночь.

— Ты же понимаешь, что это бессмысленно? У меня уже рефлекторное отражение твоих атак.

Оскар сжал кулаки и направился к Чеснокову.

— Так. Так. Ещё правее. Левее. Правее.

— Что за бессмыслицу ты там бормочешь?

Он снова разразился препротивным, хрюкающим хохотом, и в этот момент Оскар очутился в западне! На него сверху упала огромная пятиметровая рыболовная сеть. Он попытался скинуть её с себя, но запутался ещё больше. Попытался разорвать, но верёвки были словно стальные.

— Сила вампира велика, но не бесконечна. Особенно против таких вот людских трюков.

Внезапно что-то сбило профессора с ног. Как только он попытался встать, то снова упал.

— Что за чертовщина? — завопил он.

Натан стоял перед ним, выставив руки вперёд. Взгляд его был ясным и серьёзным.

— Обычно к людям я испытываю большую симпатию, чем к вампирам, но ты мне сразу не понравился. Будь готов к тому, что как только ты снова попробуешь захватить Оскара, все твои попытки потерпят поражение. Dolorus!

Тело профессора пронзила адская боль. Его конечности скрутило и начало выворачивать наизнанку. Он взвыл и с мольбой покосился на колдуна.

— Отпусти старого больного человека домой!

— Пообещай, что не тронешь Оскара, — он продолжал выворачивать человеку ноги и руки, а тот продолжал вопить.

— Ладно-ладно, а-а-а, чёрт, как же больно! Я перестану преследовать Оскара и донимать его, когда ты рядом!

— Скажи, что перестанешь навсегда.

— Не-е-а-а! — Боль вновь пронзила всё его тело.

— Смотри, я ведь могу продолжить, и тогда начнёт скручивать внутренние органы. Будет забавно посмотреть на то, как твой мозг будет направлен макушкой вниз.

— Всё, я сдаюсь. Только отпусти!

Магия тут же прекратилась. Чесноков встал на ноги, изумлённо осматривая себя и потирая руки. Натан устало опустился рядом с сетью, укрывавшую Оскара.

— Ты ещё здесь? Проваливай!

Чесноков быстренько подхватил свой чемоданчик и помчался прочь с кладбища.

— Он не уйдёт далеко. И ещё вернётся.

— Я знаю, — Натан плавными движениями распутывал верёвки. — Сеть заколдована. Изготовлена для ловли морских чудищ.

— Я похож на чудище?

— Скорее уж я. Я не хочу причинять боль. Никому. Даже таким, как этот вот паршивый старик. Но природа магии такова – нести разрушения и страдания.

— И тем не менее ты спас меня, а не помог ему меня поймать.

— Он хотел поймать тебя не обосновано. Во благо своих желаний, а не во благо народа. К тому же ты хороший сторож и гробовщик. С тобой кладбище в надёжных руках.

— Почему ты так переживаешь за кладбище?

Натан посмотрел на него уставшими глазами и, чуть поколебавшись, спросил:

— Ты веришь в жизнь после смерти?

Глава 9

28 ноября 1961

— Сто пятьдесят, мне стопятьдесят. В первый раз мне сто пятьдесят! — Готика пела песенку собственного сочинения, кружась на втором этаже того самого домика «в проекте», что подарил ей Тристан.

С этим парнем они расстались. Первая любовь – она как первые штаны: поносил, порадовался, вырос и выбросил. Хранить их потом годами на антресолях, тешась надеждой когда-нибудь ещё втиснуть в них свой зад, — наивно и глупо.

Вот только дом этот оказался не совсем подарком, а кредитным долгом перед семьёй Ван Гуттенов. Деньги не пришлось бы выплачивать, если бы Готика согласилась стать женой Тристана. Но увы и ах – девушку интересовали совсем другие вещи.

Оскар вошёл к ней в комнату без стука. Готика не заметила его. Оскар с удивлением отметил про себя, что видит юную, но уже взрослую сформировавшуюся девушку.

«Сто пятьдесят — это, получается, как пятнадцать по обычным меркам. Получается, теперь она старше меня. Как так быстро пролетело время?»

Это стало заметно даже по её поведению. Теперь она всё чаще играла роль настоящей старшей сестры, беспокоясь о том, что Оскар зимой спит в гамаке под открытым небом или не добавляет мультивитамины в свой сок мунинги. Она готовила, убиралась, на неё был оформлен кредит, который, чтобы выплатить, ей пришлось устроиться на работу официанткой в местный паб. Оскар сперва сопротивлялся, но потом понял, что выручки с кладбища им не хватит, чтобы покрыть ту неимоверную сумму, которую запросил этот поганец Ван Гуттен.

Наконец она заметила Оскара. Они обнялись, и брат протянул ей небольшой цветочный горшок с кустарником пузыреплодника Диабло. Готика завизжала от восторга. Ей безумно нравились чёрные цветы. Её мечта – отыскать идеально чёрный цветок, который бы поглощал всё. Но пока таких не было, она довольствовалась тем, что дарили знакомые. Весь пол в её комнате уставлен горшками.

— Кого пригласишь на вечеринку?

— О-о-о, там будут все наши. Макалистер, Кроу, Крэк, ван Гуттены. И Рулина позову.

При упоминании ван Гуттенов Оскар поморщился, однако услышав имя Рулина, он оживился. Как давно вампир не виделся с кузеном! Им так многое нужно было обсудить.

— Ещё будут Эстрия, Еретика и Мара.

— Девочки из Академии? Вы ещё поддерживаете контакт?

— Ну, конечно. С тех пор, как появился телефон, это стало гораздо проще делать. Слава Александру Беллу, — она хихикнула. — Ещё я позову Степана, ты не против?

— Степана? Но он же демон!

— И что? Он твой друг. Нет ничего в том, чтобы он присоединился к застолью. Не думаю, что у него есть какие-то важные демонические дела, из-за которых он пропустит мою вечеринку в честь юбилея.

Вечером Рулин и Оскар сидели на мансарде и потягивали из бокалов Шато Мутон-Ротшильд 1945 года. Рулин притащил с собой магнитофон – устройство не новое, но вампирами не активно используемое.

— Слушай, братан, я те щас такую кассету поставлю – закачаешься. Билл Хейли и его Кометы, слыхал?

— Не-а, это кто?

— Чувак, это… Это надо слушать. Я вангую, что однажды они станут основателями нового жанра.

Он пощёлкал кнопками и зазвучала бодрая композиция «Rock Around The Clock». Оскар отпил ещё вина, выстукивая ритм ногой.

— Под неё хочется танцевать твист.

— Это рок-н-ролл, детка!

Внезапно к ним на мансарду поднялась Готика, ведя под руку какого-то крупного темнокожего парня. Рулин и Оскар оба скривились и тут же сконфузились. Рулин осторожно стукнул ногой по кнопке «выкл.», как раз когда зазвучала «Let’s twist again». Оскар подумал, что это правильное решение. Почему-то он не сомневался, что Готике, любившей Вивальди, такое не понравится.

— Мальчики, познакомьтесь, это Тимофей Огнёв. Мой деловой партнёр и… новый парень.

— Угу, — буркнул парень.

Мальчики синхронно развели руки в стороны, а рты их сами собой начали напоминать буквы «О».

— Ты привела домой человека?! — спросил Оскар.

— Ну да, а что тут такого?

— Ты же понимаешь, что он может стать чьим-то ужином?

— Не беспокойся об этом. Тимофей не против стать вампиром. Ты же знаешь, как проводить ритуал обращения?

— Знаю, но…

— Вот и супер. Значит, на следующей неделе, когда небо будет ясным.

***

С тех пор, как Готика привела домой этого Тимофея, который после обращения поменял имя на Тимоти, для Оскара там места не было. Этот чувак владел машиностроительным бизнесом, и поэтому всё свободное пространство заполнил различными запчастями, а комната Оскара превратилась в мини-гараж. Не сказать, что Оскар был расистом, но нахальство этого парня и желание заполонить всё собой просто выводили из себя. Оскар был вынужден теперь большую часть времени опять проводить на кладбище в обществе своего старинного товарища Степана. Чтобы невзначай не сорваться и надавать по морде этому гаду.

— В картиш-шки?

Оскар слез с гамака и отложил недочитанное «Бытие или ничто» Сартра. По правде говоря, Сартра он недолюбливал и считал его идеи белибердой.

— Давай.

Степан начал тасовать колоду, а Оскар внимательно следил за тем, чтобы хитрый демон не подложил пару своих карт, припрятанных в рукаве.

— Шдаётся мне, какого бы парня не привела твоя шештрица в дом, он вшё равно тебе не понравится.

— С чего ты взял? Просто она реально знакомится с какими-то придурками.

— А может, придурок тут только ты.

— Мы те, кем считают нас другие. Так что…

— Звучит как софизм, ты не находишь? Не пытайся напуштить на шебя вид мудреца. Вшё равно не похож. По крайней мере уж при мне можешь не притворяться. Так, ладно, одну партейку, а то я шпешу.

— Куда это ты собрался?

— В Бенефицикс. Там одна прехорошенькая штарлетка получила шегодня титул мишс Вшеленная. И мне штрасть как хочется жа нею приударить.

Оскар усмехнулся. Демоны неисправимы. Их похоть не знает границ.

Глава 10

лето 1972

Оскар вновь погрузился в созерцание на почти десять лет. Пока не появилась она.

У кладбища притормозила ГАЗ-М20 «Победа». Двигатель заглох. Водительская дверь открылась и оттуда чертыхаясь выполз старый знакомый – профессор Чесноков. Давно же Оскар его не видел. Как выяснилось позже, жалкий человечишка просто бежал в город Клопинск, на время позабыв о цели жизни поймать вампира. Он заметно одряхлел: время не щадит никого. Тяжело кряхтя, Нестор открыл капот и снова разразился бранью.

С пассажирского сиденья высунулась светлая головка.

— Дедушка, ну что там? Мы скоро поедем?

— Сейчас, солнышко, внученька, дедуле надо поменять свечи зажигания.

— Ух, а то это кладбище такое жуткое! Не хотела бы я тут оставаться надолго.

— Солнышко, ты можешь пока погулять тут на лужайке. Смотри, сколько красивых ромашек.

Немного поколебавшись, девочка вышла из автомобиля.

Солнышко. Так называли её многие, не только дедушка, и совсем не зря. От неё исходило тепло. Даже Оскар заметил это. Девочка словно излучала свет своей доброй души. Вампир выглядывал из-за дерева, наблюдая за тем, как она медленно срывает луговые цветы и собирает из них букет. Она мурлыкала какую-то песенку, кажется, Nova Scotia Farewell, без слов. Это покорило Оскара.

Нестор Чесноков продолжал на чём свет стоит ругать производителей автомобилей, потом окликнул внучку.

— Солнышко, я сбегаю до автомобильного салона «Бёрнс», это в паре километров отсюда. Подождёшь меня здесь?

— Конечно, дедушка.

Вот он, тот шанс! Главное только, чтобы в том салоне Нестор не понял, что Готика и Тимоти – вампиры, а то спасать придётся уже сестру от лап этого ненормального. Если он всё ещё не исправился после урока Натана, что, конечно, маловероятно.

— Привет, я Оскар.

Он поздоровался и, конечно же, напугал девочку. Она сдавленно вскрикнула и выронила свой букет. Цветы печально начали падать. Оскар одним лёгким движением руки поймал их на лету и вручил девочке обратно. Она, как заворожённая смотрела на букет.

— Ты Солнышко, верно?

— Меня зовут Александра, это просто прозвище, которое пристало с годами. А ты, мальчик, что ты делаешь на кладбище? Тут же страшно.

— Ха, бояться надо не мёртвых, а живых. А я тут работаю гробовщиком.

— Странная работа для подростка. Не скучно тебе тут?

— По правде говоря, ужасно. Только книжки и спасают.

— А что читаешь?

Оскар показал Сартра.

— Это философия. Но конкретно этот дядя пишет редкостную ерунду.

— Философия? Это же слишком сложно. Я вот читаю Достоевского. По школе задали, — сочла нужным пояснить девочка.

Оскар ухмыльнулся.

— Да будет тебе известно, что Достоевский тоже был философом.

— Правда? Не знала.

— Это потому, что он не изучал академическую философию и не создал свою философскую систему в классическом её представлении. Да и современники его философом не считали. И тем не менее все его произведения прямо пропитаны самосознанием.

Они ещё долго беседовали на разные темы, не только о философии. Оскар узнал, что дедушка её, Нестор, очень тяжело болен психически, поэтому ему нужен покой вдали от города, где он жил и работал. Сам он выбрал для переезда Андеадлинг. Но Нестору обязательно нужен был присмотр кого-то из родственников. Вот Солнышко и вызвалась. Когда Оскар услышал об этом, то посчитал, что та не иначе как святая. Она пожертвовала комфортной жизнью, домом, друзьями, родителями, променяв всё это на город, где не особо есть перспективы для такой человеческой девочки, как она. И вдруг Солнышко увидела замаячивший вдалеке силуэт дедушки. Пришлось распрощаться.

«Ну надо же, — подумал Оскар. — Как иронично. И угораздило же меня с первого взгляда влюбиться во внучку Чеснокова».

***

Солнышко осела здесь основательно, а так как друзей у неё не было, то всё свободное от учёбы и ухода за дедушкой время она проводила со своим мрачным приятелем. Были некоторые особенности в их общении: они встречались по вечерам, никогда особенно не выходили в город. Оскар объяснял это спецификой своей работы: он спал днём, чтобы ночью охранять кладбище. Но на самом деле, истинная причина была понятна – он боялся солнечного света.

Учились ребята в разных школах: Солнышко – в муниципальной на другом конце Андеадлинга, а Оскар свою не показывал, потому что её и не было. Соврал, конечно же, что учится где-то неподалёку, чтобы не расстраивать Солнышко. Он решил утаить от неё свою сущность, чтобы не пугать девочку. Оскар не сомневался, что Чесноков знатно промыл своей внучке мозги насчёт того, как опасны вампиры.

В это же время в Андеадлинге стало распространено направление панк-культуры. Это не могло пройти мимо Оскара незамеченным. В частности, новый стиль затронул нескольких его друзей, а особенно Бьянку. Девушка перекрасила свои белёсые хвостики в ярко-розовый цвет, навела так называемый «хаер» и ходила вся, разряженная в яркую одежду с магнитофоном подмышкой.

Оскару нравился новый стиль в музыке, он звучал ново и более тяжело, чем предыдущие, но как субкультуру он это не перенял. Он мог послушать несколько известных групп вместе с Рулином или той же Бьянкой, но не более того. А у девушки тем временем начался так называемый «вампирский кризис». Она переживала, что навсегда застрянет в двенадцатилетнем возрасте, ну вот пришло к ней такое вот осознание. И поэтому она решила наверстать всё упущенное полтора века назад. Бьянка уходила из дома, хлопая дверьми, орала на сестёр, общалась с мальчиками, а благодаря Оскару попробовала крепкий портвейн. И вот тут Оскар узнал, что у девушки к нему разгорелись чувства, когда она в очередной раз будучи пьяной призналась ему в этом. Что делать? У Оскара никогда такого не было, чтобы влюблялись не взаимно в него, а не наоборот.

Вначале он старался подыгрывать вампирше, чтобы не расстроить. Но потом вдруг понял, что его чувства к Солнышко сильнее любых джентльменских его качеств. Поэтому он рассказал Бьянке правду. Естественно, были слёзы и скандал, пощёчина и истерика в новом Андеадлингском клубе. Оскару стало ужасно неловко, но такова жизнь. Вскоре Бьянка смирилась с этим, заявила Оскару, что он ей больше не интересен и продолжила тусоваться в группе панков, а он вернулся к ухаживаниям за Солнышко.

Так, прошло, наверное, ещё несколько лет. Жизнь Оскара заиграла по новой, яркими красками. Он оставил свои книги, всё чаще предавался мечтаниям, пусть и пустым. Вампир знал, чем всё закончится рано или поздно. Всё будет так же, как с Миллантэ. Но пока Солнышко не выросла, можно и немного отдаться чувствам. Эти отношения не были классическими в их представлении, когда люди активно ходят на свидания и имеют тесный физический контакт. Это больше платоническая любовь и крепкая дружба. И Оскар никогда не переступал грань.

***

Однажды Солнышко пригласила его к себе домой, аргументируя тем, что дедушка поехал ко врачу и вернётся нескоро, а может, даже через несколько дней.

— Попьём чай на липовом цвете. Можем поиграть в лото. И, в конце концов, ты же никогда не был у меня в гостях.

Оскар не стал спорить, даже несмотря на то, что она сама у него никогда не была и вряд ли когда-то будет.

Чесноковы жили в старой, прямо-таки замшелой хибаре в глубине западной части леса возле небольшого озера. Это был небольшой одноэтажный домик, вросший в землю, с чердаком. Молодой профессор Чесноков, когда ещё не был профессором, жил здесь до происшествия с Натаниэлем. Иронично то, что дом располагался прямо совсем рядом с собственным домом Оскара. И неужели Чесноков никогда этого не замечал?

Внутри оказался настоящий склад оружия против вампиров: всевозможные арбалеты, капканы, колья, амулеты, болты и пули разного калибра. Оскар даже содрогнулся от одной только мысли, что всё это предназначалось ему. Солнышко заметила его ошарашенный взгляд.

— Мой дедушка просто помешан на вампирах. Сказал, что не умрёт, пока не поймает одного, — она хихикнула. — Такой взрослый, а такой наивный. Вампиров же не существует.

Как же она ошибалась!

Они действительно выпили чаю, поиграли в лото, и даже посмотрели какую-то советскую картину по телевизору – такой большой коробке, в которой прыгали разные люди-актёры, смеялись, пели, и играла музыка. Оскар такого ещё не видел. Как радио, только ещё с картинкой. Удивительно, как до такой лесной глуши смогло дойти телевидение, да ещё и в неплохом качестве. А вот Солнышко была, похоже, не сильно заинтересована кино. Она сказала, что уже видела этот фильм. Оскар заметил, что она во все глаза смотрит на него и немного смутился. А затем вдруг случилось невиданное: девочка поцеловала его в щёчку. Оскар повернулся к ней и нежно коснулся её губ своими. Это был робкий, почти детский поцелуй. Вампир не мог не ответить на него взаимностью. В конце они нежно взялись за руки и долго смотрели друг другу в глаза. И именно в этот момент послышался хлопок двери и возня в коридоре. Оскар резко и немного грубо отстранил Солнышко и одними губами спросил:

— Дедушка?

Ответом ему стали глаза, полные ужаса. Вампир мог бы прямо сейчас превратиться в летучую мышь и улететь, но не мог выдать себя.

В этот же момент дверь в комнату со скрежетом отворилась, и Нестор дёрнул за верёвочку-выключатель. Зажёгся свет, а Оскар зажмурился от болезненных ощущений резкого перепада освещения.

— Дедушка! Как ты рано, — воскликнула Солнышко. — Это мой друг Оскар. Просто друг, — зачем-то уточнила она. Но лёгкий румянец на её щеках выдавал всё волнение. И если Нестор не был глупцом, то он всё понял. Глаза его налились яростью, хоть вида он и не подал. Лишь усмехнулся в седую бороду.

— Добрый вечер, — Оскар протянул руку, но Чесноков её не пожал. — Как ваше самочувствие?

— Было просто отлично, пока домой не зашёл. Друг, значит? Что ж, друг, пройдём-ка мы с тобой на кухню и потолкуем как взрослые люди, а ты, Солнышко, посиди здесь.

Оскар скрепя сердце отправился вслед за профессором. Тот даже вполне любезно предложил ему присесть на деревянный стул у окна. А затем началось.

— Я никогда не позволю своей внучке якшаться с упырём. Никогда! Врач выписал мне таблетки. Но они не помогут. Из-за тебя! — Он понизил голос, словно опасался, что Солнышко услышит. — С другой стороны, какая же это удача, что ты сам зашёл ко мне в дом, когда я всегда тщетно пытался подкараулить тебя у твоего. Теперь я смогу завершить начатое.

Нестор нашарил в кармане небольшой осиновый кол, с которым никогда не расставался, и накинулся на Оскара. Тот, опрокинув на старика стул, не заботясь о его состоянии, кинулся к двери. Но предусмотрительный старик закрыл её. Или просто Оскар впопыхах забыл, что открывать нужно на себя, а не наоборот. Можно было вынести дверь силой, но вампир немного растерялся.

Только Оскар развернулся и устремился к окну, как Чесноков прыгнул на него, чуть было не повалив на пол.

«Драться со стариками. Ну, такого у меня ещё не было».

Парень отступил к кухонному гарнитуру. Открыл полки, пошарив рукой, чтобы было что кинуть или чем пригрозить сумасшедшему. Одни тарелки да котелки. Делать нечего: первая тарелка угодила Чеснокову прямо в лоб. Он опешил, но быстро опомнился и кинулся на вампира вновь, переступая через осколки. Оскар продолжал кидать в него посуду, параллельно продвигаясь к окну, и когда уже почти достиг рукой щеколды, вдруг услышал голос:

— Это что тут такое происходит?

Дверь всё же открывалась «на себя». В проёме стояла остолбеневшая от ужаса Солнышко. Перемазанный кровью из порезов от осколков тарелок Чесноков замер посреди кухни с колом в руке. И мертвенно бледный Оскар, пытающийся открыть окно, чтобы выпрыгнуть и убежать восвояси. Та ещё картина.

— Дедушка, ты что решил, что Оскар – вампир? Ты же сегодня был у врача! Неужели не стало лучше? Идти приляг, отдохни, — она подошла к нему и погладила по спине. Кажется, Чеснокову от этого стало полегче, он начал остывать. — Нехорошо ведь нападать на гостей. Он ничего плохого не сделал!

— Ха-ха-ха, — Нестор как-то безумно засмеялся. — Ничего плохого? Этот упырь и ничего плохого – параллельные вещи.

— Оскар – не вампир. Ну, хотя бы ты сам скажи. Что ты молчишь?

— Ха-ха-ха, не вампир. Принеси-ка мне серебряное зеркало из комнаты. Я обещаю, что не трону его, пока ты не вернёшься.

— Вот и отлично. Сейчас принесу, и ты поймёшь, что Оскар никакой не вампир.

Оскар опустил единственную уцелевшую тарелку в раковину. Ну всё. Теперь ничего не поделаешь. Всё вскроется, и ему останется только бежать с разбитым сердцем. Солнышко скоро приволокла тяжёлое в старинной раме зеркало.

— А ну-ка, посмотрись, красавец.

Но конечно же, отражения не было. Солнышко испуганно уронила это зеркало себе на ногу и заохала, прыгая на другой. Оскар кинулся к ней, но та закричала:

— Нет, не подходи ко мне! Ты… ты мне противен! Ты ужасный монстр!

В рыданиях девушка убежала из кухни.

— Ха-ха-ха, вот и всё! Теперь тебе никак её не переубедить. Взгляни, Солнышко, на его клыки, на эти мерзкие длинные зубы, на этот нездоровый блеск в глазах и мёртвую кожу. Это вампир в чистом виде!

Солнышко разрыдалась. И Оскар был бы рад ей помочь, как-то успокоить, но она максимально отстранилась от него, сидя на корточках посреди разгромлённой кухни.

— Сегодня, вампир, я не убью тебя, потому что сейчас время пить мои капли от сердца. Но настанет день, когда имя Чеснокова будет известно всему Андеадлингу!

Глава 11

1974 год

Мир снова поблёк. Даже развлекательная «Чума» Камю не спасала. Он ведь не хотел напугать Солнышко! Единственного человека, который любил его.

Оскар со вздохом отложил книгу и вытащил из своего тайника бутылку с ромом. И вдруг услышал, как его кто-то зовёт с улицы. Его!

Он вышел из склепа. У ворот кладбища стоял Натаниэль Крейвен в компании какой-то рыжеволосой дамы. Оскар приветливо махнул им рукой издалека. Выйти из-под навеса над входом в склеп он не мог: солнце. Натан понимающе кивнул и предложил даме пройти дальше.

— Привет, Оскар. Я бы хотел позвать тебя на свою свадьбу.

— Меня? С чего бы?

— Ты неплохой вампир и вообще нормальный, как сказал бы мой братец – чёткий пацанчик.

— У тебя есть брат?

— Угу. Появился пять лет назад. Отец полностью переключился на малыша Балтора, просто души в нём не чает. Я уже давно не видел лорда Тамиллиана таким. Он утверждает, будто бы братец – более перспективный волшебник, чем я. Ну а мне это только в радость! Это позволило мне дышать полной грудью: я полностью избавился от его гнёта и ушёл из дома. А это – моя супруга, Алисия Фелпс.

Дама протянула ему руку. Оскар хотел было поцеловать тыльную сторону ладони, но та ограничилась рукопожатием, как мужчина. Алисия рассмеялась.

— Ну полно вам, не в девятнадцатом же веке живём.

— Алисия – человек, — шепнул Натан Оскару с гордостью.

— Ух, да, твоему отцу, потомственному магу… в каком там поколении… это бы не понравилось.

— Но к счастью, ему наплевать, — он пожал плечами.

— А как там Эстебан? У него получилось сварить эликсир?

Натан заметно помрачнел.

— Этот чудак заперся в своём подвале и отказывается оттуда вылезать. Понемногу сходит с ума. Я за него переживаю, но он никого не слушает. Мы, конечно, отправили ему приглашение, но не уверен, что он придёт.

— Мне кажется, твоему другу нужна хорошая женщина, чтобы отвлечь его от навязчивой идеи.

— Ага, вот только как он с ней встретится, если он сидит в своей келье? По-другому эту лачугу никак не назовёшь. Но не всем же так везёт, как мне, — он легонько ущипнул невесту за бочок, а та хихикнула.

Оскару стало немного грустно и завидно. У него никогда не будет свадьбы!

— Мы позвали вас, господин Оскар, потому что я являюсь представителем компании «Дружные существа», — сказала Алисия. — Я стремлюсь объединять существ разных рас. Сложнее всего обстоят дела с вампирами, как вы сами можете понять. И когда Нат рассказал мне о вас…

— Милая, я же просил меня так не называть. А то я чувствую себя сумасшедшим[1]. Ещё пристанет эта нелепая кличка.

— Прости, дорогой. В общем, когда Натаниэль рассказал мне о вас, я несказанно обрадовалась. Это же такая удача – встретить непьющего вампира. Кровь, я имею ввиду, — поспешно добавила женщина, увидев несколько бутылок виски, валявшихся под крыльцом.

— И вы посчитали, что, притащив меня на это мероприятие, вы развеете миф о том, что вампиры страшные и кровожадные?

— Да!

— Тогда постарайтесь назначить день свадьбы не на полнолуние, — сладко улыбнулся Оскар.

Когда сладкая парочка удалилась, Оскар с облегчением заметил, что уже прилично стемнело и отправился к своему гамаку с мирно дожидавшейся под ним своего часа бутылкой рома.

— Оскар!

Бутылка полетела куда-то в деревья и, вероятнее всего, разбилась. Но это же Солнышко, она не должна видеть, что Оскар выпивает. Он вскочил с гамака и пошёл на звук. Солнышко поднималась на верх холма, на котором находилось кладбище. Вампир медленно следил за тем, как она приближается. Его так переполняли эмоции, что он сел на траву. Солнышко пристроилась рядом с ним. Они долго молчали. Просто смотрели вдаль. Наконец Солнышко подала голос:

— Знаешь, я много думала о том дне. И то, что ты вампир – это… ничего страшного. Я думаю, это никак не повлияет на нашу… дружбу.

— П-правда? Но почему? Я вообще подумал, ты пришла надавать мне леща за то, что я в дедушку посудой кидался.

— Да, Оскар, это явно не поступок джентльмена, пусть ты и оборонялся. Но знаешь, я поняла, что даже если ты и вампир, то ты… другой. Когда в дедушку попали осколки, пошла кровь, но ты…

— Мне всё равно на кровь людей.

— Да! И это важно. Теперь я буду чувствовать себя спокойнее, — она положила голову ему на плечо. Оскар был готов в этот момент выпрыгнуть из штанов от счастья.

Однако, даже несмотря на то, что Солнышко сказала, что инцидент никак не повлияет на их общение, что-то всё же изменилось. Она стала вести себя более сдержанно и отстранённо. Больше молчала, неохотно делилась своими мыслями. Всё переменилось.

Поначалу Оскар списывал это на переходный возраст — всё-таки Солнышко тоже взрослела. Но потом он понял, что всё дело в нём.

Она всё реже приходила к нему на кладбище. Вообще Солнышко была очень деловым человеком. Она усиленно готовилась к выпускным экзаменам в школе и собиралась поступать в Андеадлингский университет, так что её тоже можно понять.

***

17 августа 1989 года, Андеадлинг (да, это год рождения Карла и Рубины, но это просто совпадение)

— Оскар! Пляши и пой вместе со мной, — Солнышко чуть было не кинулась ему на шею, но вовремя остановилась.

— А что за повод?

— А-а-а, я такая счастливая. Ты представляешь, я прошла! Поступила на факультет молекулярной биологии и генетики в Андеадлингский университет. И у меня будет стипендия! И если я буду хорошо учиться, то получу хорошие рекомендации и даже смогу работать в научном институте, представляешь? Эй, что с тобой? Ты не рад?

Оскар мог бы радоваться за Солнышко. Это была её мечта, которая начала сбываться. И единственной возможностью такой, как она, то есть человеку, выбиться куда-то наверх в Андеадлинге. Получить признание и хорошую работу. Но что-то Оскару мешало радоваться вместе с ней. Он тихо спросил:

— А как же я?

Солнышко вздохнула и замялась.

— Да, Оскар, это… сложно. Сложные взаимоотношения. Скорее всего у нас не будет времени, как раньше, чтобы общаться и… Но я буду присылать тебе открытки по праздникам! И если хочешь, ты всегда сможешь навестить меня в университете. Если тебя, конечно, пустят.

Оскар злился, но сам не мог объяснить, откуда эта злость. И вдруг до него дошло осознание: Солнышко его не любит. Точнее любит, но как друга, а не как он любил её. Почему он раньше не замечал? Внутри вдруг что-то оборвалось. Словно прочитав его мысли, она продолжила:

— Ты важен для меня Оскар, что бы ты там не подумал. Мы всё ещё лучшие друзья. Ты помог мне выжить здесь. Без тебя я бы с ума сошла от одиночества, честно.

Она обвила его шею. Оскар чувствовал её горячее дыхание и пульсацию артерии на шее…

О нет. Сегодня полнолуние!

В момент он перестал соображать. Попытался отстраниться, но тело не слушалось, решало вместо него. До Оскара доносились лишь обрывки возгласов Солнышко:

— Что ты делаешь? Не надо… лезть мне под блузку, пожалуйста!

Каким-то чудом он услышал её, перестал рвать воротник блузки и нащупал руку. Как вкусно пахнет! Зубы вошли мягко, а во рту стало сразу же тепло. Казалось, Солнышко вначале не поняла, что произошло, а потом начала кричать что есть мочи.

— На помощь! Сумасшедший вампир!

Кто-то отпихнул его от Солнышки и принялся избивать ногами во все незащищённые места. Оскар просто лежал на земле, свернувшись калачиком. Правильно. Так ему и нужно. Он чудовище!

Дар зрения и всех остальных чувств вернулся ему в момент, как только его прекратили бить. Спина саднила. Возможно, где-то наставили синяков. Однако, они скоро затянутся. Оскар смачно отрыгнул и приподнял голову, осматриваясь вокруг.

Солнышко плакала в объятиях какого-то мужчины. Видимо, того, кто спас её. По крайней мере, она осталась жива, это уже радует. Девушка заметила его.

— Ты! — слёзы продолжали течь по её щекам, а кровь – капать с руки. — Ты нахал, грубиян и… Дедушка был прав, — голос её приобрёл стальные нотки, она успокоилась. — Хороших вампиров не бывает.

Оскар упал обратно лицом в грязь. Он был унижен, подавлен, разбит. И понял, что потерял её навсегда.

[1] (англ.) Nut — сумасшедший, спятивший

Глава 12

90-е, Безмолвный лес

Хотелось бы сказать, что после этого случая жизнь Оскара вскоре вошла в свою колею, но нет. Он стал беспокойным, не мог сосредоточиться ни на чём. Дома ему были не рады, кладбище уже опостылело, поговорить особо не с кем: Натаниэль после свадьбы с Алисией отрёкся от своей прошлой жизни и не хотел знать ничего, чтобы связывало его с колдовством. А так как кладбище напоминало ему первые неудачные опыты с его другом Эстебаном, то он и ходить туда не желал. Кстати, можно обмолвить пару слов об Эстебане. Сложно в это поверить, но горе-изобретатель женился и у него даже родился сын. Оскар узнал это случайно: колдун гулял с коляской вдоль шоссе.

Так что, у многих жизнь наладилась, но не у Оскара. Но как говорил Иммануил Кант: «Страдание – это побуждение к действию». Парень решил пойти радикальным путём. Да-да, он отправился к сифам. Всё, что он знал про сифов – это то, что они были очень закрытым сообществом, ограничивающим себя во многих вещах, но главное – в употреблении крови. Кровь была равносильна для них смертному греху. Оскар решил, что если он пару лет поживёт в обществе подобных фанатиков, то у него напрочь отобьёт желание кусать кого-либо из смертных даже в полнолуние.

Что ж, шест, костёр, дым, толпа существ в чёрных плащах, кружащихся с горящими свечами вокруг помоста – всё, как полагается. Чёрный плащ, испитие из кубка чести – ритуал посвящения специально для вампиров. И наконец Оскара проводили до его земляного домика.

Пока они шли, за вампиром увязался мальчишка лет тринадцати. Он тоже носил чёрный плащ и очки в квадратной оправе. Оскар с удивлением заметил, что он человек.

— Когда я вырасту, меня примут сюда, как и тебя! — гордо заявил он. — И вообще мечтаю тут быть главным и проводить все эти ритуалы.

Оскар остановился и насмешливо посмотрел на паренька.

— Как тебя зовут, малыш?

— Андрей. И я не малыш!

— Твоё имя слишком человеческое, чтобы тебя приняли за вампира-сифа. Нужно придумать получше.

— Как насчёт Гармена?

— Отлично. Тебе подойдёт. Слушай, а как тебя вообще занесло сюда?

— Это всё из-за мамы. Но она у меня далеко сейчас, на Дельте. Она же королева.

— Серьёзно, что ли? — Оскар с сомнением покосился на него. — А ты, стало быть, принц.

— Нет. Я никто. В королевский дворец Дельты нельзя людям, по правилам. И мы не считаемся королевскими членами семьи.

— Так раз твоя мама – королева, почему не отменит дурацкие правила?

Парень пожал плечами.

— А другие родственники у тебя есть?

— Ага. Сестра. Она где-то в Андеадлинге живёт. У неё своя семья.

— Она тоже человек?

— Нет, она сирена.

— А почему не осталась с тобой, у сифов?

— Ей неинтересна их идеология.

«Что весьма странно. Сирены же тоже любят полакомиться свежатинкой. Видимо, эту девушку такое не смущает».

В 1994 году Гармен провалит вступительные экзамены в финансовый университет и решит полностью посвятить свою жизнь обществу сифов, обратившись в вампира и став участником ритуала посвящения.

***

Жизнь в общине сифов напоминала день сурка. Да, Оскар не смотрел этот фильм и вообще сурков не любил, но тем не менее, такое существование давало рано или поздно круг. Что они делали? Они работали в полях на благо народа, охотились, собирали ягоды, грибы, дрова. Кто-то мастерил мебель, игрушки. Кто-то шил одежду. Кто-то готовил. Дети резвились, играя на улочках меж земляных домиков. Словом, сифы жили абсолютно обособленно от остального не то, что Андеадлинга, но и вообще всего мира. У них не было каких-либо средств связи. Раз в год кто-то мог совершить вылазку в город, чтобы, например, купить ниток, игл, кухонную утварь, спички или книги. Единственное развлечение тут – ритуалы, которые проводились не так, чтобы часто, но регулярно. И все были посвящены поклонению Великому Скоганде. Оскар был поражён, узнав, что Скоганде, которого все боготворят, это обычное огородное пугало с пшеничного поля, которое просто умеет разговаривать и ходить. Дикари, одним словом.

Оскар в основном общался с Гарменом. Они оба были подростками без близкородственных душ, а посему часто проводили время вместе. Оскар считался здесь ребёнком, поэтому за ним не следили, и он мог убегать в лес или даже в город, поэтому от недостатка развлечений не страдал.

Каждый день он выслушивали лекции от старейшин о вреде крови для организма, иногда совершали «ритуал отказа»: под монотонное бубнение одного из старейшин, они должны были вылить и разбить настоящую кровь или её имитацию – подкрашенную красными чернилами воду или томатный сок. Самым любимым у Оскара был «ритуал искушения». Тебя сажали на стул и связывали верёвками, но не сильно. В принципе, даже человек мог бы развязать эти путы. Перед тобой на пенёк, столик или пол ставился стакан со свежевыжатой кровью (чаще всего животного, но редко бывала удача на настоящую человеческую), и тебе нужно было продержаться как можно дольше и не сорваться. Оскар показывал лучшие результаты. Хотя, как он сам признавался, вначале ему давалось это тяжело. Ведь ему не жалко было кроликов и белок, и неприятия организмом не было, а кровь у них вкусненькая.

Он также продолжал общаться со своими старыми друзьями, ведь никто не запрещал. И вообще он думал, что у сифов всё гораздо строже. Но, видимо, это распространялось только на взрослых.

***

18 октября 2005, Безмолвный лес

За эти десять с лишним лет Оскар никуда не ушёл. Даже начало нового миллениума он отмечал в обществе сифов.

Гармен возмужал, а в начале нулевых, он, как и хотел, стал главой сифов. Его сестру короновали, и вскоре после этого ему на голову свалилась одна из племянниц, Юлианна, которая была человеком, а посему неугодна королевской семье, как и сам Гармен когда-то. Оскар сразу обратил на девочку внимание.

Она была очень закрытой, и, казалось, даже слегка трусила. Но перед ней можно было не скрывать свою истинную сущность, как перед той же Солнышко, например.

Юлианна, или как она сама просила себя называть, Юля, тоже ходила в обычную муниципальную школу на другом конце Андеадлинга. На вопрос, почему бы не отправить её в ИШДОМС, например, Гармен отвечал, что девочка не должна расти закомплексованной и чувствовать своё отличие от других в худшую сторону. Ну да, а пребывая рядом с дядей-вампиром и кучей других магов и вампиров, она, конечно же, чувствовала себя нормальной. Оскара это просто поражало.

Они почти сразу же подружились и стали общаться. Несмотря на то, то Оскар тоже был другим, Юле ведь тоже нужен был друг. Конечно, был ещё странный мальчик в красном плаще из соседнего лесного замка. Он считался наследником королевы Леса, и это было смешно, потому что у Леса не может быть правителя. Лес – сам себе правитель. А ещё этот принц был сильно младше Юли и Оскара, и они вряд ли бы стали общаться на равных: разные интересы.

Очевидно было, что Гармену с его заботами управления сифами было совершенно не до девочки. Поэтому они с Оскаром часто убегали в лес погулять. Только там, вдали от толпы, эта мрачная девочка в сером худи – новомодной толстовке – могла раскрыть свою душу.

— Знаешь, у меня ведь есть три сестры. Одну из них, Рубину, любят больше всех нас. А меня родители совсем не любят, — делилась она с ним. — Потому что я урод. Но моя младшая сестра Лулу тоже без магии. Иногда я надеюсь, что она тоже окажется, ну… не ущербной, но тоже неугодной королевской семье, и она переедет сюда. Тогда нас будет двое — уже не так грустно. А пока она у бабушки, и всё в общем плохо.

Рубину Юля ненавидела больше всего на свете. По её словам, ей доставалось всё самое лучшее, и считалась она умницей-красавицей, надеждой и отрадой чуть ли не всей Вселенной.

Сама Рубина училась в ИШДОМС и поэтому нередко бывала в Безмолвном Лесу. Она каталась там на лошадях со своим другом из школы. И вот однажды, когда Юля с Оскаром только уединились в чаще, послышался топот копыт и появилось два ослепительно белых коня.

— Привет, малявка, — Рубина небрежно потрепала светлые волосы Юли. Та стиснула зубы, готовая, наверное, разорвать за такой наглый жест сестру.

— Я вроде бы просила меня так не называть!

— Ой, ну подумаешь.

Однако, они не спешили уезжать. Так и стояли, пришпорив коней, посреди небольшой полянки, окружённой соснами – их излюбленном месте.

— Вы долго ещё будете пялиться на меня? Или пойдёте по своим делам?

— А мы пялимся не на тебя, а на твоего дружка, — ответил черноволосый парень с лисьим прищуром глаз. — Ненавижу вампиров.

Тут уже был готов рвать и метать всё вокруг Оскар. Но он решил пойти по пути дипломатии. Холодным тоном он спросил, как бы между прочим:

— Как там твой батя на зоне? Весточки шлёт?

Глаза парня недобро сверкнули.

— Кинул своих братьев и сестру в приюте, а сам развлекаешься тут с этой рыжей бестией, — продолжал Оскар.

— А что я мог сделать? — он огрызнулся. — Протухнуть в этом детском доме, ожидая, когда кто-нибудь усыновит такого верзилу, как я? К тому же, именно в этом году я бы и так выпустился. Мне шестнадцать.

— Почему не возьмёшь опекунство над ними над всеми?

— Ну… дети – это так сложно, такая обуза.

Рубина с каким-то разочарованием посмотрела на своего парня. Наверное, расстроилась. Оскар ухмыльнулся. Он всё понял по одному этому взгляду. Всё-таки чуйка оборотня при нём осталась.

— Мы к вам вообще не за этим, — резко сменила тему Рубина. — Хотели пригласительный сестре отдать. На нашу свадьбу на Дельте. В эту субботу, двадцать второго октября.

— Меня же не пустят во дворец, — Юля не поверила фразе сестры и на миг обрадовалась. Неужели родители могли передумать?

— Конечно, не пустят. Но это дань вежливости. И ты можешь даже привести своего упыря и постоять перед воротами.

— Да почему упыря-то сразу?

— Знаешь, что? Подавись своим пригласительным! Забирай своих коней и своего узкоглазого, женитесь, плодитесь – чё хотите делайте, а в мою жизнь больше не лезьте. Не для того родители меня сюда сослали, чтобы я лицезрела твоё преимущество.

— О-хо-хо, сестрёнка! Ты ошибаешься. Родители всё сделали для того, чтобы ты чувствовала себя ущербным ничтожеством и, возможно, наложила бы на себя руки, чтобы они не вспоминали о тебе, будто тебя и не было никогда.

— Нет, не может быть – она отшатнулась, а в глазах её стояли слёзы.

Рубина громко расхохоталась, и отпрыск Читерна поддержал её.

«Какие же они мерзкие», — подумал Оскар. Он попытался приобнять Юлю, но та оттолкнула его руку.

Молодые маги под руку на лошадях оставили их вдвоём на поляне.

— Чтоб они сдохли на своей этой свадьбе, — гневно сказала Юля.

Над Безмолвным лесом сгущались тучи. Или не совсем тучи…

Некое серое пятно родило из себя человеческий силуэт, который никто не заметил. Силуэт усмехнулся.

— Не ты одна желаешь им смерти, — прошептал воздух вокруг.

Глава 13

конец января 2006 года, Безмолвный лес

Двадцать второго октября прошлого года Рубины Хэтчер и Карла Читерна не стало в живых. После этого случая Юля замкнулась в себе ещё больше и часто гуляла одна. Оскару в какой-то степени становилось от этого грустно. Он скучал по её вспыльчивому бунтарскому характеру, по её взрослым не по годам мыслям – в этом они были похожи – по её серо-голубым глазам и небольшому росту. В конечном итоге Оскар понял, что влюбился в очередной раз.

«Так, Оскар, она – дочка сирены. Даже если не колдует, могла ли она как-то, сама не зная этого, повлиять на тебя?»

Он всячески пытался себя разубедить в правильности этих чувств и такими мыслями, и попыткой вдолбить себе, что она ещё ребёнок. Но сердцу ведь не прикажешь, верно?

Однажды ему удалось отыскать её в какой-то глуши Безмолвного Леса. Сам Оскар тут никогда не бывал и поразился тому, как всё-таки многообразна природа вокруг. Например, тут не было ни единого хвойного дерева, а вдалеке виднелись скалы.

Юля стояла и смотрела куда-то. Точнее во что-то. Но Оскар никак не мог понять, что же она там такое увидела. Вампир тихонько подкрался к ней сзади и приобнял за плечи. Девочка не сопротивлялась. Даже наоборот: слегка наклонилась, коснувшись затылком его груди.

— Видишь? — шепнула она, указав куда-то пальцем. — Там что-то не так.

Оскар прищурился. Было раннее утро, виделось плохо, даже с его ночным зрением. Что мог увидеть человек такого необычного, что недоступно глазу вампира?

Наконец спустя несколько минут он понял. Воздух в том месте, что указала Юля, колебался, будто над пламенем костра. Вот только никакого пламени не было.

— И что это такое? — спросил он.

— Если приглядеться, то там вроде бы травка зеленеет. Наверное, я уже с ума схожу от такой закрытой жизни.

— Да нет. Кажется, я тоже вижу.

Юля с благодарностью посмотрела на Оскара и вдруг прильнула к его губам, встав на носочки. Закончив, она быстро отвернулась, поправляя волосы.

— Прости, это… случайно.

— Всё хорошо, малышка.

Они ещё постояли немного в обнимку, посмотрели на колеблющуюся материю, открывающую им вид бесконечного лета. Они не заметили, как случайный выискивал в снегу что-то блестящее…

И вдруг Юля сказала:

— Обрати меня.

— Чего?

— В вампира обрати, а?

— З-зачем?

— Я сифом хочу быть нормальным. Раз уж я тут всё равно живу, а будущего у меня никакого как у человека в этом городе нет. Ты это и сам прекрасно понимаешь.

— Но это же безумие! — Он вспомнил Бьянку. — Вот представь, тебе навеки останется двенадцать лет.

— Так это же классно. Сифы не напрягают детей.

— Если ты перестанешь взрослеть, то тогда у тебя будущего точно не будет. Посмотри на меня. Все мои друзья-невампиры построили карьеру, обзавелись семьёй, кто-то даже успел состариться и даже умереть. Я ничего этого не могу. В случае смерти – это, конечно классно. Но вечная жизнь – это ужасно. За сто пятьдесят лет ты успеешь попробовать всё минимум дважды из всего «прикольного» и «крутого», что тебе таким кажется.

— От тебя слышать подростковый сленг всё равно, что от старого деда, — она засмеялась.

— Не переводи всё в шутку. Играть с обращением – опасно. Повзрослей хотя бы. Твои родители сослали тебя сюда для того, чтобы ты повзрослела, закончила нормальную школу и потом была вольна уехать отсюда по достижении определённого возраста. Общество сифов – не навсегда. Обратившись в вампира и примкнув к ним, будет очень тяжело уйти отсюда.

— Вообще-то нет.

— Что?

— Ты волен выйти отсюда, когда пожелаешь. Никаких строгих правил нет. Единственное – ты не сможешь вступить обратно. Их догмы построены все на крови. Всё, что крови не касается – и их не касается. Так что надоест – уйдёшь.

Оскара потрясла эта мысль. Он даже всерьёз потом на досуге подумывал свалить из этой секты.

***

13 апреля 2006 года, Безмолвный лес, поселение сифов

Для Юли сегодня был волнительный день. Сифов должны были посетить бабушка с её единокровной сестрой Лулу. Бабушка хотела провести ритуал «открытия сил», в ходе которого выяснится, владеет ли её сестра хоть какими-то волшебными способностями или нет.

— Только бы оказалось, что она человек, — мечтала Юля. — Тогда у меня появилась бы подружка.

«А ведь действительно, — думал Оскар. — И может быть, она бы перестала думать об обращении встретив такую же, как она».

Ничего необычного в поселении сифов не происходило. Собирали вещи на центральный костёр, который обязательно должен был быть высотой не менее четырёх метров, убирали улицы, украшали дома-землянки, собирали грибы и варили свечи для ритуала. Установили сборный подиум и водрузили посередине его деревянный шест. Гармен ходил мрачнее тучи и на всех огрызался. Он надеялся, что Ольга соизволит забрать свою вторую внучку, которую так некстати повесили ему на шею. Никаких родственных чувств он к Юле не испытывал.

Наконец сифы начали собираться в центре поселения. Юля увидела бабушку, но не подошла к ней: слишком было неловко, ведь они почти никогда не общались. Она жила с ней, но только совсем недолгий период времени, в отличие от той же Лулу.

В какой-то момент они увидели, как маленькая девочка, одетая в чёрный плащ, который явно ей был велик, бежит откуда-то с южной стороны с криками:

— Бабу-уля!

Это не могло не показаться смешным. Серьёзный ритуал, на котором не позволительны сантименты.

В свою очередь бабушка повисла на шее у дяди, чем очень смутила, как его самого, так и толпу, многим сифам из которой хотелось поскорее уже уйти на ужин, а не стоять здесь в ожидании чуда. И вдруг неожиданно в этой смущённой тишине Оскар возьми, да и ляпни:

— Прикольно бы вышло, если бы претендент на Трон Леса сейчас сгорел бы заживо, — и засмеялся.

Это явно не понравилось Гармену, да и другие сифы недовольно оглядывались на него с лицами, на которых было написано: «Совсем псих».

Но больше всех, конечно же, взбесился тот чудной паренёк в красном плаще, который считал себя истинным правителем Леса. Почти что брызжа слюной и топая ногами, он закричал, ударив в грудь кулаком:

— Я тут принц! Я и никто другой! Гармен лишь мой советник. В любой момент я могу кинуть его в темницу.

— Какого чёрта ты тут забыл, Макгайр? — взревел Гармен. — Будь ты хоть сыном графа, да хоть самим графом Дракулой, ты никогда не будешь таким же, как мы. Вампир, так болезненно реагирующий на Луну – не вампир. А тот, кто не испытывает соблазна при виде человеческой крови и вовсе не может служить на благо нашего общества.

Оскар решил, что вот сейчас самое время высказать всё то, что он о них о всех думает.

— Бла-бла-бла, — Макгайр высунул язык. — Я слышу это уже на протяжении ста двадцати лет, если не больше. Я не прочь уйти. Я сыт вашей сектой по горло. — С этими словами он спрыгнул с возвышения и молниеносно скрылся в чаще.

Он не стал дожидаться окончания ритуала, а просто, выбросив чёрный плащ в ближайшую урну, отправился бродить по городу в раздумьях. В конечном итоге он всё же вернулся в лес.

Юля, однако решила досмотреть всё до конца. Во время самого ритуала, даже когда Лулу окунули с головой в озеро, ничего не произошло. Никакого намёка на то, что она колдунья или же ундина, или вообще кто угодно, кроме человека. Однако, Великий Скоганде сказал, что её сила обязательно придёт, только позже. А ему, наверное, виднее.

Новость от Великого Скоганде, что её сестра – всё-таки волшебница, очень сильно огорчила Юлю. Её настроение пришло в такой упадок, что ей непременно нужна была поддержка. Тогда она подумала про Оскара и вспомнила, что он ушёл. Надо же найти его, пока он не ушёл далеко. Юля ринулась в чащу. Не бывай она здесь так часто, она непременно бы заплутала. Хотя некоторым и доскональное знание местности не помогает выбраться из трущоб.

Она нашла Оскара прямо совсем неподалёку от поселения сифов и даже удивилась этому. Он сидел на каком-то бревне. Девочка подошла сзади и легко погладила по плечу. Он взял её за руку. И именно в этот момент облака рассеялись, обнажив белый кругляш спутника нашей зелёной планеты.

Зрачки вампира сузились, а сознание помутнело. Всё, что он чувствовал, — это пульсацию на руке Юли. Он впился в кожу ногтями и медленно поднёс предплечье к лицу. Понюхал человечью плоть. Юля никак не отреагировала. Он вонзил в неё клыки и стал с наслаждением пить кровь.

Девочка не кричала. Она ведь думала, что вот, сейчас сбудется её заветная мечта – стать вампиром. Лишь изредка она стонала:

— Бо-ольно.

Постепенно и эти стоны стали слабеть. Она была почти на грани потерять сознание. Но из поселения к ним кто-то стремительно бежал. Этот кто-то был невысокого роста и путался в полах плаща, словно ребёнок. Но ребёнком он не был. Однако Оскар никак не мог припомнил этого сифа. Может, потому что в глазах всё плыло. В руках у сифа был ритуальный кубок и бутылка вина. Этот карлик с силой сбил Макгайра с ног, заставив его отпрянуть от Юли. Девушка упала на колени в траву.

— Девочка, девочка, будь в сознании, пожалуйста. Потерпи, потерпи!

Он зубами откупорил бутылку вина и налил в бокал. Затем поднёс раненое предплечье Юли к нему, чтобы кровь свободно стекала в бокал, смешиваясь с вином. При этом сам карлик старался максимально отвернуть голову в сторону и задержать дыхание, чтобы самому не поддаться соблазну испить свежей детской кровушки. Когда Юля была уже почти без сознания, он вытащил из голенища огромного для него сапога кинжал и безжалостно порезал себе ладонь. Затем сжал её, сцедив пару капель в бокал. Рана на ладони вампира моментально затянулась. Кубок засветился.

— Ego adducam hoc donum noctis. Ego vicissim tua, servus et ligare nos cum sanguine. Ut ego eam patronus. Potest et illa esse servus, — монотонным голосом произнёс карлик, возведя глаза к небу.

В этот момент Оскара стошнило, а Юля окончательно потеряла связь с внешним миром, провалившись в темноту. Внутри себя Оскар надеялся, что карлик успел обратить её. Но в то же время новичок-вампир – это всегда большие хлопоты. А ещё, возможно, Юлю он больше никогда не увидит. Не простит она его за подобное поведение.

Карлик положил девушку на траву, повернув голову вбок, чтобы язык не запал в горло, и она могла дышать свободно. Затем он обратил своё внимание на Оскара. Лицо его перекосило от гнева.

— Ты, урод! Ты понимаешь, что натворил?! Ты чуть не угробил племянницу нашего предводителя. Убирайся прочь, жалкое подобие вампира. Такие, как ты, недостойны служить во благо нашего общества. Уходи сейчас же! И только попробуй объявиться вновь – тебе не жить.

Глава 14

июль 2014 года, Андеадлинг

Оскар подкинул ещё одну головешку в костёр. Огонь заплясал новыми язычками, радуясь такой закуске. Летние ночи в этом году выдались прямо скажем, не самые тёплые. Оскару-то было всё равно на это – костёр он разжигал из-за Лулианны, собеседника, который готов был слушать его историю часами. Девочка зябко поёжилась, поплотнее укутываясь в синюю толстовку и протянула руки к костру.

— Твоя сестра была последней, кого я укусил, — закончил свой рассказ Оскар. — И единственная, за кого я не испытывал угрызение совести впоследствии. Вероятнее всего потому, что она сама хотела этого. И выжила, пусть и сменив свой облик.

— Она же не осталась в деревне сифов, верно? Иначе бы я встретила ещё не раз, и дядя бы упоминал о ней.

Оскар отрицательно покачал головой.

— После обращения, как это бывает со многими новичками, она почувствовала небывалую мощь. Вместе с этим, как ей показалось, она приобрела и авторитет. Что, конечно же, являлось ошибочным суждением. Вот только она, что называется, съехала с катушек и сбежала из деревни. С тех пор её никто никогда не видел и ничего о ней не слышал. Вполне вероятно, что она уже мертва.

— Если она мертва, это легко узнать. Если все смертные проходят через Степана.

— Все земные смертные. Я не знаю, какие демоны руководят этим на той же Дельте.

— А что ты сделал после того, как ушёл от сифов?

— Я вернулся в свою стихию, в свою обитель – на кладбище. Собственно, до сих пор там работаю. В погребальной конторе остались люди, что помнили меня как славного гробовщика. Ещё я помирился с Готикой, а она рассталась с Тимоти. Хоть они и продолжают вести свой автобизнес, ничего больше их не связывает. — Он посмотрел на Лулу, которая уже не могла скрывать свой стук зубов от вампира и усмехнулся. — Если тебе совсем фигово, можем пойти ко мне. У нас потеплее. Можно даже камин растопить, и будет совсем хорошо.

— А к-как ж-же Г-готика?

— Так она на работе. Все вампиры имеют ночные смены.

Лулу согласилась. Оскар хотел было засыпать костёр песком или завалить камнями, но Лулу, улыбнувшись, предложила другой способ. Летом девочка времени зря не теряла и, когда ей не нужно было тусить в лагере или помогать Оскару с зельеварением, она практиковалась в магии. Это в какой-то степени расслабляло её, особенно, когда всё получалось. Так вот, она изучила ритуал конденсирования воды. Мудрёно звучит, но, по сути, представляет собой всего лишь сбор окружающей влаги, находящейся в форме молекул, и спрессовывание её в одну большую каплю.

Она встала и развела руки в стороны под прямым углом по отношению к телу, ладонями кверху. И начала совершать движения, представляющие собой соединение первого и четвёртого пальцев обеих рук в определённом ритме. Роса, туман, возможно какие-то мельчайшие капельки, незаметные невооружённому глазу – всё стремилось к Лулианне, будто она была магнитом для них. Затем, когда этого стало достаточно, чтобы заполнить приличного размера бокал, она направила всю эту воду прямо на пламя. Оскар был готов поклясться, что огонёк при этом жалобно застонал, приняв такого рода душ.

— Мощно, — впечатлился Оскар. — Кстати, спасибо, что выслушала… мою исповедь. Я придумал, как тебя можно отблагодарить. Летать любишь?

Лулу вспомнила свой единственный полёт на метле в одиннадцать лет и интенсивно помотала головой, сложив при этом руки крестом.

— Но так тебе понравится.

Оскар крутанулся три раза против часовой стрелки и обратился на её глазах в летучую мышь. Девочка только и успела что глазом моргнуть. Мышка имела наглое рыло, как и у Оскара, поэтому Лулу невольно хихикнула.

Рукокрылое подлетело к девочке, схватив коготками за ворот толстовки.

— Сколько ты весишь? — пропищал мыше-Оскар прямо над её ухом.

— Э-э-э, около сорока где-то.

— Фига, я думал, не меньше пятидесяти. Ну, тогда вообще с ветерком домчу, — сказал он и, интенсивно размахивая крыльями, взмыл вверх.

— Ой, мамочки, — только и смогла вымолвить Лулианна.

Оскар всё набирал высоту. Лулу стало страшно. Ей даже показалось, что так высоко она даже на метле не летала. Деревья внизу казались такими маленькими. А вот там вдалеке школа и кладбище на холме справа от неё. Только бы Оскар её не уронил!

Спустя минут десять они начали постепенно снижаться. Пару раз Лулу едва не задела ногой или плечом пару веток – это было нормально, если учесть, что Оскар до этого, никогда никого не переносил таким способом, только вещи.

Они приземлились возле деревянного двухэтажного домика, сделанного «под старину». Оскар тут же принял обратно свой облик и, положив руки на колени, изобразил что-то, похожее на то, что у смертных называется «отдышаться». Затем залез в карман, достал ключи и решительно поднялся по ступенькам.

Лулу заметила одну характерную черту, присущую, видимо, всем вампирам. В отличие от оборотней, после превращения на них была одежда. Вот только как объяснить это, она не знала, а спросить у Оскара тактичность не позволяла.

Дверь со скрипом отворилась, а вампир, изобразив реверанс, сказал:

— Добро пожаловать в мою скромную обитель. Не стесняйся и не пугайся запчастей, который заполонили всё пространство дома. И чёрных цветов тоже не бойся. Это больше дом Готики, чем мой. Мне тут принадлежит только одна комната наверху. Сейчас включу свет.

Он дёрнул за маленький шнурочек, спускавшийся откуда-то сверху, и под потолком зажглась люстра. Оскар зажмурился и потёр глаза.

— Вот блин. Мы обычно свечи зажигаем, а не это вот. Но тебе и при свечах будет темно.

— Да ладно, не стоило, наверное.

Лулу нерешительно вошла в дом Макгайров, оглядываясь вокруг. Она словно попала в прошлое. Дом был обставлен не то, что не современно, а прямо-таки старомодно. Хотя она видела лишь убранство этой гостиной. Её встретили диван и три мягких бархатных кресла фиолетового цвета. Они окружали ломберный столик из дуба. За ними у стены стоял резной буфет, скрывавший за своими стеклянными створками посуду, показавшуюся на первый взгляд для Лулу серебряной. На стенах висело несколько свечей в подсвечниках, изображавших горгулий или чертей, и картины. На полу лежал персидский ковёр. У правой стены располагался камин с гравюрой, изображавшей какую-то сцену из древнегреческого мифа.

— Чаю? — Оскар хлопнул в ладоши, отрывая Лулу от пристального рассмотрения интерьера. — Сомневаюсь, что у нас есть что-то ещё для смертных в холодильнике и погребе. Обычно там только мунинга и контейнеры с кровью зверьков.

— Можно, наверное. Ты самовар ставить будешь?

— С ума, что ли, сошла? Я что, динозавр? У нас чайник со свистелкой имеется. Хотя, если хочешь экзотики, самовар тоже есть где-то в подвале, могу принести.

— Нет, нет, не нужно.

Оскар ушёл на кухню, смежную с гостиной, а Лулу осталась стоять истуканом посреди комнаты. Ей казалось, что вся мебель – это музейные экспонаты и садиться на них нельзя.

Вампир вернулся спустя пару минут и удивлённо посмотрел на Лулу.

— Ты чего стоишь? Что не присядешь?

— Я так неловко себя не чувствовала даже во дворце Дельты, когда меня туда впервые привезли.

Оскар усмехнулся.

— Привыкнешь, — он бросил это так, будто побывать в гостях у вампира, даже друга – не единоразовая акция. — Если тебе так прям уж неловко, давай поднимемся ко мне, наверх. Там всё современнее некуда. А чай принесу попозже.

Так они и сделали. Лестница оказалась скрипучей и старой. Лулу даже побеспокоилась о том, как бы не провалиться на одной из ступенек. Наверху был узкий коридорчик, шириной буквально в один метр и две двери. Оскар толкнул ту, что была левее.

Небольшая, скорее вытянутой формы комната с узким одностворчатым окном с выдающимся подоконником, на котором стоял настоящий патефон – это было первое, что привлекло Лулу в обители Оскара. Внезапно справа от неё послышался удар. Лулу уже приготовилась, то на неё кто-то прыгнет, отпрянула и зажмурилась, как вдруг Оскар сказал:

— Фу, Мимси, нельзя.

Лулу открыла глаза, надеясь увидеть собачку или на худой конец кошку. Но прямо перед собой она увидела на геридоне из чёрного дерева огромный аквариум, из которого на неё уставились четыре пары грустных чёрных глаз. Огромный тарантул!

— Т-ты назвал паука Мимси?

— Ну да, а что? Ей подходит. Только вот гости у нас бывают не часто, в моей комнате, вот она тебя и испугалась. Разве можно бросаться на гостей? — строго спросил вампир у Мимси.

Взгляд тарантула стал ещё более печальным, она отползла в дальний угол своего стеклянного жилища и замерла там.

Лулу осмотрелась на всякий случай, дабы избежать ещё каких-нибудь сюрпризов.

Слева, напротив аквариума стоял шкаф из чёрного дерева с двумя створками, наверху которого складировались какие-то старые коробки. Далее по той же стене висело несколько ящиков, напоминающие сильно выдающиеся антресоли того же цвета, что и шкаф. Под ними была, судя по всему, кровать Оскара, заваленная грудой одежды чистой и не очень. Вампир пояснил, что на самом деле это двухместный разборный диван, вот только угадать это было сложно. Напротив всего этого безобразия во всю стену висел огромный плазменный телевизор. Лулу видела такие только во дворце Дельты, но тут, так как пространство было разительно меньше, телевизор казался просто невероятной громадиной. И где-то слева от устройства стоял крошечный письменный столик, который по размеру был даже меньше того, на котором возвышался аквариум, тоже чёрный.

Над кроватью и столиком у Оскара висело несколько плакатов известных рок- и метал-групп. Некоторые из них были ужасно старые, даже выцветшие, а некоторые – будто только вчера напечатаны. На подоконнике также стояла папка с пластинами для патефона. Оскар поймал Лулу на том, что та невольно приковала свой взгляд к столь раритетной для современного мира вещи.

— Можем даже послушать что-нибудь, если хочешь. А если тебя смущает, то я не только через патефон слушаю. У нас и радио имеется.

«Так странно, что в этой комнате сочетаются вещи старинные с современностью».

Лулу утвердительно кивнула, и Оскар расчехлил папку с пластинками.

— Выбирай. Тут много чего есть: джаз, фолк, фанк, техно, бардовские композиции, классика вот даже. Мне постоянно дарят пластинки, почти на каждый день рождения.

Лулу перебрала парочку вариантов. Джимми Хендрикс, Дипп Пёрпл в перемешку с увертюрами Чайковского её позабавили.

— У меня есть Diamonds Элвиса даже. Это семьдесят две лучших его композиции, невероятно дорогая пластинка. Рулинчик подогнал. Очень дорожу ей.

В конце концов, Лулу выбрала то, что ей больше всего было по нраву.

— Как насчёт Queen, а затем Фрэнка Синатры?

— Хороший выбор! Хм, а я смотрю, дамочка, вы хотите остаться здесь на подольше.

Они оба рассмеялись.

— Это не в укор тебе. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько хочешь. Просто учти, что тебе ещё надо когда-то поспать. А ещё, если приедет Рулин, я отожму у него магнитофон, тогда сможем послушать, например, Systemof a Down или VanCanto – это две моих самых любимых группы. Просто у меня нет их пластинок, но зато есть диски.

Вампир извлёк из картонной упаковки одну из виниловых пластинок, поставил её, и зазвучала приятная Богемская Рапсодия.

Оскар спустился за чаем, а когда вернулся с двумя белыми чашечками, предложил:

— Давай-ка вот что: поиграем в приставку. У меня есть несколько интересных игрушек, например, Silent Hill и MetalGear Solid. А! И ещё бакуганы!

— Я никогда не играла в приставку, — смутилась Лулу.

— Тогда в жопу Сайлент Хилл, да? Давай познаем классику, подруга. Tekken, он же железный кулак, хе-хе. У меня первая Пи-Си, поэтому доступны первые три части. Какую выберешь?

— Э-э-э, давай в третью?

— Замётано.

Первое, что сделал Оскар прежде, чем включить экран и подключить устройства, это открыл одну из створок шкафа и впихнул туда невпихуемый ворох белья, затолкав его спиной внутрь и закрыв за собой шкаф. Потом осторожно застелил мягким пледом диванчик (теперь-то он уж действительно был на него похож) и предложил присесть. Телевизор загорелся, и на экране появилось некое очень шакальное подобие двух бойцов.

— Ну, смотри, вот этими стрелочками ты двигаешься, — он показал на самом пульте на кнопочки-стрелочки. — А вот символами: кружочком, треугольничком, квадратиком и крестиком – надо бить. Можно пробовать разное их сочетание, составлять свои убойные комбинации. Выбери бойца.

Лулу выбрала какую-то девку в юбке и с розовой повязкой на голове. Впрочем, это было неважно, всё равно она проиграла Оскару, а точнее какому-то страшному огненному дядьке бой. И ещё раз, и ещё. А потом она нажала какое-то сочетание и захватила его со спины. То есть подняла на руки и бросила, нанеся 78 единиц урона. Оскар сидел, остолбенев и разведя руки в стороны, а рот его принял форму буквы «О».

— Ты как это сделала?

— Не знаю.

— Обалдеть. Ну вот, ты поняла принцип игры. Ты запомнила комбинацию? А надо было запомнить. В этом весь прикол.

Они поиграли ещё пару боёв. Потом Оскар показал ей Diablo и ещё одну игру с интересным названием «Дракула». Лулу просто наблюдала со стороны, как Оскар играет, потому что там был однопользовательский режим. В Теккен ей, правда, тоже понравилось играть. Но когда всё впервые, то сложно.

— Оскар, а когда у тебя экзамен по зельеварению?

— Да завтра.

— Нифига себе. И ты сидишь играешь? А потом пойдёшь сдавать?

— Угу. А потом сразу спать, чтобы к работе проснуться. Так и живём.

— Ты хотя бы готов?

— Даже если и нет, то всегда стоит надеяться на удачу.

Время уже близилось к рассвету, и Лулу начала собираться, поблагодарив Оскара за тёплый приём. Оскар сказал, что проводит её, так как по лесу в ночи стрёмно одной ходить, с чем Лулу была в принципе с ним солидарна. Уже стоя почти, что называется, на пороге ИШДОМС, вампир сказал девочке:

— Эй, знаешь, ты не похожа на свою сестру. Ни на одну, ни на другую. Ты открыта для нового опыта и умеешь располагать к себе других. В отличие от Рубины, что была высокого самомнения о себе, и от Юли, что была просто нелюдима. Я рад, что мы познакомились.

Лулу помахала ему рукой, а в душе порадовалась, что хоть кто-то заметил, что у неё нет сходства с сёстрами.

Глава 15

— Так, господин Макгайр, сейчас я вам задам очень простой вопрос. И если вы на него не ответите, то я даже не знаю. Будете сами упрашивать месье Лавуа принять вас в нашу школу.

Шёл второй час не очень успешной сдачи Оскаром задолженности по зельеварению. Сперва вампир писал письменную работу, но судя по тому, как выкатились глаза Зельды, когда та взглянула на его рукопись, там всё было плохо. Ведьма даже временно потеряла дар речи и лишь бесшумно шевелила губами. А затем решила попробовать по старинке – опросить устно. Но и это помогло Оскару: внезапная одарённость познаниями в столь мистической науке никак не приходила. Зельда тяжело вздыхала, жалея о потраченном времени, и ставила минусы у себя на листочке на каждый ответ Оскара.

— Скажите мне, пожалуйста, как называется реакция взаимодействия кислоты и щёлочи.

— А какой кислоты и какой щёлочи?

— Не важно. Просто в общем как называется эта реакция? Подсказка: на «н» начинается, на «я» заканчивается?

— Э-э-э, никакая?

Зельда опять тяжело вздохнула и поставила минус на листке. Оскар вправду пытался думать. Он не понимал, почему не мог ответить ни на один вопрос учителя. Хотя, конечно, понимал: он просто не знал предмет. Это не вина колдуньи, что он не занимался и не интересовался ни химией, ни зельями.

— Так, господин Макгайр, я пыталась вас вытянуть, пыталась. Я очень много раз кидала вам спасательные круги, но вы ни один не поймали. Пойдём с вами по билету и закончим на этом. А вам придётся подыскать себе другую школу. Вот у вас тут вопрос: что является основным компонентом сыворотки правды?

— Пентатол натрия.

Оскар выпалил это, не колеблясь ни капельки. Зельда уставилась на него, быстро заморгав глазами, а затем нарисовала на листке плюс.

— Так-так. Откуда…

— Это было в далёком тысяча девятьсот тринадцатом…

— Вы знали врача, который изобрёл тиопентал? — перебила его Зельда.

— Можно и так сказать.

— Возможно, вы не сильны в зельеварении, но знание истории вас вытянет. Может, вы можете рассказать поподробнее про механизм действия сыворотки правды?

— Ну, это смесь тиобарбитуровой кислоты и карбоната натрия, и основное действие, э-э-э… кажется, блокировка выделения гамма-аминомасляной кислоты.

— Не совсем так. Там воздействие на рецепторы к этой кислоте. Ладно, господин Макгайр, считайте, что вас это спасло. Три с двумя минусами. Я никогда не ставила такой оценки, но учтите, что ставлю вам её, потому что разглядела в вас некий потенциал. Бегите к месье Лавуа с документами.

— Спасибо, госпожа Соверейн. Я бы вас расцеловал, но…

— Но вы для меня слишком юны, Оскар, — она подмигнула.

Всё ещё не веря своему счастью, Оскар выскочил из кабинета и, с грохотом закрыв дверь, облокотился на неё. Ему почему-то хотелось прыгать от восторга, но он всего лишь сжал кулаки и слегка взвизгнул. Пулей он слетел вниз к кабинету директора, оставил у того все документы и наконец-то был свободен. Ну, для него, как для вампира, наступало время сна, а ночью он вновь заступит на рабочую смену.

***

Если бы кто-то сказал Фелисити о том, что на Лысой Горе будет настолько тухло, она бы ни за что не поверила.

Сперва они с матерью, дородной женщиной тридцати пяти лет с огромными мешками под глазами и уже имевшей седые волосы, долго летели на мётлах над Безмолвным лесом, петляя из стороны в сторону. Фелисити не была уверена в том, что матушка Анисья помнит верную дорогу, а может, ведьма специально путала дочь, чтобы та вдруг ненароком не запомнила дорогу домой. В итоге Фел так и не поняла, в какой именно части Безмолвного леса находился Лысая Гора, но чутьё подсказывало ей, что это где-то гораздо сильнее на северо-восток от Андеадлинга.

На самом деле, Лысая Гора представляла собой скопление гор: скалистых и не очень. Этот горный массив располагался полукругом, окольцовывая собой абсолютно лысый, безжизненный участок земли, на котором ничего не росло. Он был настолько пустым и сухим, что почва тут пошла трещинами. Вот здесь-то и находилось главное место для ведьминских шабашей.

Когда Фелисити с матерью только приближались к этому месту, девочке показалось, что там подозрительно тихо. Но стоило им опуститься вниз, как тотчас со всех сторон с гор побежали ведьмы всех сортов и мастей к ней навстречу. В основном это всё были зелёные старухи. Анисья бесцеремонно вручила дочери чемодан и сухо чмокнула в щёчку, а затем оттолкнулась ногами от земли, оставив за собой лишь маленькое облачко пыли. Ведьмы тем временем угрожающе смыкали кольцо вокруг неё, шурша своими мантиями и раскачивая остроконечными шляпами. Фел кусала губы и теребила черенок метлы в руке. «Что им сказать? Привет, я тут на три месяца, давайте дружить?»

Одна из ведьм приблизилась к ней уж слишком интимно и начала пристально обнюхивать девочку. Другие молча наблюдали за этим процессом.

— Это ведьма, — скрипучим голосом объявила она. — Чистокровка. Кажется, к нам пожаловала новенькая.

Ведьмин круг зашёлся оглушающим ликованьем, и у Фелисити заложило уши. Ещё две ведьмы схватили девочку под локти и куда-то потащили, заставив выронить чемодан и метлу.

— О вещичках не беспокойся, — сказала ей одна из них. — Они тебе тут ни к чему. А метёлка у тебя никудышная. Такой разве что дворы мести.

Фелисити это задело за живое. Она оттолкнула ведьм с помощью заклинания «Pars Violenter» и побежала куда глаза глядят в надежде, что удастся спереть чью-нибудь метлу и удрать отсюда поскорее всё равно куда. Но она уткнулась лбом в невидимый барьер. Ведьмы подняли неистовый хохот, тыкая в неё пальцами и противно хрюкая при этом. Фелисити озлоблено потирала растущую шишку, как одна из ведьм крикнула ей:

— Во дурёха. А заклинание «Tolli dolori – tuberiabiri» тебе на что?

Фелисити такого заклинания не знала, чем ещё раз была унижена и оскорблена. Ведь это же так просто! Почему в школе такому не учат?

Пока она рассуждала и думала, послушать ведьму или нет, её вновь окружили и схватили за руки. На этот раз ведьмочка решила всё же покориться и позволить ведьмам отвести её в неизвестность.

***

Они поднимались в горы по крутому склону. Их следующей локацией была какая-то пустая пещера, освещаемая свечами на шероховатых каменных стенах. У одной из таких стен стояло зеркало и кондовая табуретка о двух ногах, сколоченная так криво, что казалось, она сейчас вот-вот развалится.

Фелисити силой усадили на эту табуретку напротив зеркала, и та опасно закачалась. Фел даже зажмурила глаза. Она знала, что, если сейчас упадёт, ведьмы опять поднимут её на смех. Поэтому она судорожно начала в памяти перебирать какое-нибудь спасительное заклинание. И наконец вспомнила «Statera». Это немного помогло усмирить раскачивание. По крайней мере Фел теперь чувствовала, что сидит, а не удерживает ногами физкультурное упражнение «стульчик», только без стены для опоры.

Одна из ведьм бесцеремонно схватила косички Фелисити и, не распуская их, простым ножом отрезала их у края уха с каждой стороны. Это было ожидаемо: лысой гора зовётся не только потому, что тут ничего не растёт.

— Я бы оставила так, — сказала ведьма, разглаживая новое каре Фел. — Но правила есть правила.

Откуда ни возьмись возникла волшебная электробритва. Фелисити узнала её: такими пользуются фавианцы. Она работает без электричества, на радиации. Девочку это немало удивило — кто будет использовать наисовременнейшие технологии в такой глуши?

— Может, так оставим всё-таки. Косыночку повяжем и всё.

«Косыночку?! Что за унижение! Я потомственная колдунья, а не какая-то там доярка».

— Не пойдёт. Если она ведьма хорошая, найдёт способ вернуть волосы. Сбриваем.

Так Фелисити осталась абсолютно лысой на Лысой горе, без вещей, без метлы и возможности вернуться обратно.

Её облачили в новую мантию и предположительно сожгли её старую одежду (даже любимые шерстяные колготки) на костре. Сопротивляться было, как минимум бесполезно просто потому, что их элементарно было больше. А что она могла в одиночку?

***

Делать тут было абсолютно нечего. Если до прибытия и в самом начале его Фел ещё питала какие-то надежды научиться здесь чему-то стоящему, то вскоре она отбросила подобные мысли. Всё это место представляло собой один большой женский клуб по интересам. Ведьмы тут развлекались и старались максимально отдыхать от волшебства и от рутинных дел. Нет, безусловно, находились такие самоотверженные, которые сидели сутками напролёт, читая книги, но не было такого, чтобы кто-то над чем-то работал, что-то пытался изобрести, придумать новое заклинание или зелье. Фелисити оказалась не готова к такому. Она привыкла, что нужно работать и совершенствовать свои навыки каждую секунду. Поэтому она прониклась таким презрением ко всем ведьмам на Лысой горе, что даже разговаривать с ними отказывалась.

Правда, кое-чему она всё же научилась: делать свою метлу. Почти всё время, пока её не звали танцевать и пить пунш, она вытачивала идеально ровную рукоять и собирала прутья, укрепляя их стяжкой. Какая-то из ведьм посмеялась над ней, объяснив, что рукоять ни в коем случае не нужно делать ровной, иначе получится так, что сидение будет установлено выше потока воздуха, что мешает в полёте. Это был полезный совет, хоть и сказанный с издёвкой. Кстати об этом: ещё Фелисити научилась здесь молчать, когда её оскорбляли и унижали, то есть, она научилась терпению. Не стала бросаться в атаку с магией при первом же смешке в её сторону. Потому что это было бесполезно: все ведьмы – на пару веков старше неё, гораздо опытнее, сильнее и зеленее.

Но в целом, Лысая Гора показалась ей скукой смертной. Может быть, она просто не такая старая?

К слову о старости: здесь она встретилась с Зельдой разок. Та прилетала на один из уикендов исключительно ради грязевых ванн и освежающего болотного коктейля с жуком на шпажке, который ни в одном Андеадлингском баре не встретишь. Госпожа Соверейн предпочла сделать вид, что не знает Фелисити, в чём её можно понять. Она бы навлекла на себя клеймо позора, объявив, что вот эта вот «неудачница» - её ученица.

Ровесниц тут её не было от слова совсем. Минимальный возраст, который она тут видела, это женщины за сорок. И то это определялось лишь цветом кожи. Но в том, что все они были чистокровными, не вызывало сомнений. Никаких ундин, никаких доркистолов[1], никаких полуэльфов и полугномов – все нормальные потомственные ведьмы. Так почему же Фелисити было так тошно находиться среди своих?

***

Когда пришла пора возвращаться обратно, ведьмы снова собрались в круг, а она встала в центр этого круга со своей метлой. И тут из толпы вышла такая старая ведьма, что казалось тронь её – и она рассыпется в прах. Кожа у неё была цвета еловых иголок, а глаза абсолютно слепые. Она подошла к девочке и протянула указующий перст.

— Заклинаю тебя, — проскрипела старуха, — что ты ни в коем случае не расскажешь о том, чем занимаются здесь ведьмы. И даже если тебе тут не понравилось, ты не сможешь никому сказать об этом. Иначе страшное проклятье постигнет тебя и всю твою семью.

[1] Гибрид ведьмы и дракона. Редко встречаемое явление во Вселенной.

Глава 16

Утром последнего дня лета Лулу проснулась раньше обычного. Но как бы не хотелось ей поваляться ещё пару минут в постели, на сегодня были запланированы грандиозные планы, поэтому пришлось вставать. Она потянулась, и взор её упал на прикроватный столик, который когда-то был журнальным, но с тех пор, как она «переехала» на диванчик из-за дяди, стал именно прикроватным, и увидела там гору. Гору подарков!

Девушка вскочила и чуть не завизжала от восторга. Друзья и родственники решили устроить ей сюрприз. Только как они всё это перенесли в комнату, не разбудив её?

Ундина принялась наугад выуживать подарки, стараясь догадаться ещё по упаковке, от кого это может быть. Никогда ещё она не получала так много подарков сразу на свой день рождения!

Первый подарок – в наглухо заклеенной белой бумагой без лишних узоров плоской коробке. Это от родителей. Внутри оказалась очередная странная мантия для королевских приёмов, которая Лулу оказалась немного великовата. Но ничего, на вырост! В конце концов, дворец – её дом родной. В прозрачной цилиндрической стеклянной таре покоились мирно наушники. Стоило Лулу их взять, как они заиграли разными огоньками и запиликали:

— Буп-бип-буп!

— Соника, — она прижала стеклянный цилиндр к груди, а затем прочитала к наушникам инструкцию. Было сказано, что они работают через блютуз земных устройств и слушают голосовую команду. Стоило прочитать, как металлический женский голос в наушниках спросил:

— Какую музыку владелица хочет услышать?

— Го панк. Весёлое настроение!

И сразу же после очередного сигнала заиграла группа Rise Against. Кстати, она напомнила ей об ещё одном друге, который был просто их фанатом. Конечно же, речь о Джексоне. От него ей достался незапечатанный конверт без единой подписи. Лулу поспешно посмотрела, что внутри. Там лежало два продолговатых билета на концерт Three Days Grace на двадцать восьмое сентября. Лулу изумлённо ахнула. «Грейсов» она любила, но никак не ожидала такого подгона от парня, который слушал исключительно панк и ска-панк. Да и билета ещё два к тому же. Лулу понимала, что это просто такт: мама во дворце объясняла ундине, что дарить один билет – моветон. Но надо всё же подумать, кого позвать с собой. И отблагодарить гитариста при встрече.

Девушка принялась дальше открывать подарки. Следующий был от Софи – мягкая плюшевая подушка с вышитым радужным кроликом. Любила эта фея всё радужное. От Оскара ей досталась стеклянная кружка в форме черепа, у которого загорались красным цветом глаза, когда в неё наливали горячий напиток. Лулу, конечно же, сразу протестировала это. Бофара испекла двухэтажный торт, который непонятно каким чудом вообще доехал в целости и сохранности до неё и продержался так долго. Нижний ярус торта представлял из себя пластину шоколадного мусса, а верхний – ягодный пудинг, украшенный кремовыми розами и настоящими лесными ягодами. Дядя Гармен подарил ей колоду карт с очень неприличной рубашкой, изображающей игривых демонов в развратных позах. Бабушка связала для Лулу уютный свитер, а Лирри нарисовала красками рисунок, увековечивающий всю их дружную семью. Лулу не могла не отметить то, как сильно продвинулась в рисовании человекоподобных её двоюродная сестричка. Уроки в художественной школе явно пошли ей на пользу. Ундина непременно повесила рисунок в рамочку над диваном, решив, что обязательно возьмёт его с собой в ИШДОМС.

Оставалось ещё два свёртка. С тяжёлым чувством Лулу извлекла из одного из них белую квадратную коробку. Девушка открыла её, и оглушающий вопль наполнил комнату.

«Нет, ну это в духе Майка. И то же время нет: он же не любил никогда волшебные предметы».

Она прислушалась к тому, что орёт ей вылетевший из коробки кусок пергамента:

— Устройство «глаз-алмаз» является патентом начинающего юного изобретателя Читерна М. Прошу обязательно ознакомиться с инструкцией перед использованием…

И всё в таком духе. Лулу тяжко вздохнула. От Майка не пришло ни единого сообщения за всё лето, не поступило ни единого звоночка. А ещё лучший друг, называется!

«Глаз-алмаз» представлял, по сути своей, камеру, позволявшей фотографировать «невидимые объекты». И это устройство не блокировалось призрачной энергией. Именно она помешала Лулу сфотографировать на обычный телефон волшебный рассвет в прошлом году, когда они вместе с Майком отправились в Обливиос на корабле. В какой-то степени было здорово, что ему самостоятельно удалось изобрести, вернее, доработать самую современную камеру из существовавших во Вселенной, до того, что она будет способна фотографировать то, что не доступно глазу простого смотрящего. Но вот прислал он этот глаз зачем? Чтобы похвастаться?

В коробке лежала маленькая скомканная записка, написанная корявым почерком оборотня:

«Ты вдохновила меня на создание этой штуковины. Как и на создание очков. Именно ты заставила меня задуматься о том, что другие не могут увидеть того, что могу видеть я».

Лулу всё же стало любопытно. А вдруг есть какой-нибудь призрак прямо здесь, в квартире? Она надела «глаз», зажмурив свой собственный, свободный от устройства. Чтобы сфотографировать, достаточно моргнуть три раза подряд быстро тем, на который был надет «глаз».

Ундина подняла взгляд и чуть было не выронила последний оставшийся свёрток, что держала в руках. Ей стало резко не хватать воздуха, хотя окно и было открыто нараспашку. Прямо у неё на подоконнике внаглую сидел Колин Крейвен. Сомнений быть не могло, это точно он. Тёмные волосы небрежно спадали, закрывая часть лица. Но даже так можно было понять, что он ухмыляется.

Лулу так обалдела от подобной наглости, что даже забыла поздороваться. Ещё год назад она бы всё отдала за то, чтобы Колин пришёл вот так на её день рождения. Но за год многое может измениться.

— Открывай, — тихо сказал парень.

— Что там?

— Не знаю. Открой и узнаешь. А потом поговорим.

Лулу мысленно рыкнула на него, но всё же открыла подарок. Это оказался небольшой мешочек, набитый листьями. К горловине его была прикреплена бирка с китайскими иероглифами. Ундина принюхалась, надеясь, что это не отрава, немного пораскинула мозгами, и до неё дошло, что это такое.

«Чай. Пахнет вроде вкусно. Но от кого?»

Колину она, конечно, ничего не сказала, лишь невозмутимо отложила чай обратно на столик, демонстрируя, что она освободилась и готова выслушать бессмертного. Хотя, конечно, он и так знал, что она понятия не имеет, от кого подарок. Ведь он читал мысли. Колин усмехнулся и спрыгнул с подоконника на паркет.

— Как думаешь, от кого?

— Не знаю. И знаю, что ты знаешь, что я не знаю.

— Я знаю, что ничего не знаю. Но другие не знают и этого.

— Сократ.

Лулу вытаращила глаза. Откуда она это знает? Колин вскинул одну бровь, скрестив руки на груди.

— Смотрю, ты пообщалась с Андеадлинским смотрителем за мёртвыми. Хотя я Сократа ненавижу, по правде. От кого подарок, Лулу?

— Да что ты пристал? — огрызнулась она. — Ты же не за этим пришёл. Так и выкладывай, что тебе нужно.

— Ответь.

— От тебя, — язвительно сказала она.

Колин глухо рассмеялся, подняв лицо к потолку, чего не делал никогда при Лулу до этого, а она стояла с идиотским выражением лица, готовая его разорвать, если бы это только работало.

— Догадливая девочка.

— Что, серьёзно? — Лулу снова почувствовала, что в комнате душно и оттянула ворот пижамы. Колин при этом странно закусил губу и смотрел ей отнюдь не в глаза. — Зачем?

— У тебя день рождения. Было бы невежливо завалиться без подарка. И я знаю, что ты любишь пустырник, так что это не от балды презент.

— Откуда…

— Много языков.

«Поверить не могу. Колин подарил мне подарок!»

— Я пришёл к тебе с новостями, — Колин отвернулся от Лулу, будто бы утратил к ней всякий интерес, и принялся ковырять замазку в оконной раме ногтем. — Во-первых, у меня новый демон-оппонент.

— Поздравляю, — буркнула ундина.

— Ты бы очень удивилась, узнав, кто это такой. Я сам удивился. Поскольку до этого года не знал, что это демон. Вот так, представляешь, знаешь кого-то почти двадцать лет, а он бац – и демон.

Информация, конечно, интересная, но какую ценность она могла бы представлять для Лулу – непонятно. Девочка неосознанно повела плечом, но для Колина это не осталось незамеченным.

— АНК[1] не остановится ни перед чем. У них другая политика теперь. Подозреваю, это связано с тем, что теперь они работают на Хандроз.

— Откуда…

— Много языков. И ушей. Остерегайся Рыжего – он слез с таблеток. Неизвестно, что выкинет.

— Ну, и зачем ты мне это всё говоришь?

— Предостеречь.

— Зачем предостерегать?

Колин уставился на неё так, будто Лулу спросила, зачем солнце встаёт каждый день на востоке, и пробормотал:

— Ничего ты не понимаешь.

— У тебя есть какая-то ненормальная потребность в опеке, да? — Колин закусил губу и отвернулся так, чтобы волосы опять закрывали глаза. — Поэтому ты всячески бегал за Лоренс. И периодически наведываешься к каждому из своих друзей.

— Они мне все как братья. Хотя настоящих братьев у меня только…

— Один. Сагир.

— Принц Сагир… И нет, он не один, — Колин как-то странно улыбнулся лишь уголком рта.

Послышался звук ключа в замочной скважине. Через пару секунд в комнату влетела супер-довольная Лирри в сопровождении дяди и бабушки. Лулу в момент испугалась, что сейчас они заметят в комнате парня, и уже в панике думала, как им это всё объяснять. Но судя по тому, что лица родственников остались невозмутимыми, а Лирри заграбастала ундину в объятия, никто ничего не заметил. Девушка повертела головой по сторонам, но Колин вдруг будто бы растворился. «Ну и странный же он». И всё равно у неё осталось чувство, что он продолжает слушать.

— Тебе понравились наши подарки? А мой рисунок? Он же прекрасен, скажи!

— Конечно! У тебя вообще настоящий талант, ты очень хорошо рисуешь. Я хочу забрать его в школу и повесить над кроватью.

Лирри вся просияла.

— И картишки захвати, — ухмыльнулся дядя. — Я тебе покажу пару запрещённых приёмов, чтобы обыгрывать даже самых мерзких жуликов.

— Гармен! — Лулу заметила, что бабушка всегда называла дядю именно сифическим именем, когда была недовольна им. А человеческим – от большой любви. — Не издевайся над девочкой. И вообще дайте ей одеться. А ты, Лулу, давай собирай свои вещи, тебе ещё сегодня в школу ехать.

— Бабушка, а мне можно с Лулу с школу?

— НЕТ! — хором сказали дядя и бабушка.

— Только не в ИШДОМС, — добавил Гармен. — Мы подыщем тебе место получше.

Лулу усмехнулась. Они даже не скрывают тот факт, что Лулу учится в очень посредственном месте. Хотя вообще-то школа была очень хорошая и в своём роде уникальна: ведь она предоставляла возможность обучения для любого существа, а не для какой-то отдельной расы, как большинство школ. Но именно это и раздражало в ИШДОМС родственников. Мешанина из рас, по предположению бабушки и дяди, мешала ундине осваивать волшебную программу в полной мере.

— Но я ведь могу просто съездить с Лулу в Андеадлинг, посмотреть, как у неё там всё устроено. Пожалуйста, пап, — Лирри состроила глазки.

Гармен не мог воспротивиться этому.

— Так, ну вообще-то, мне надо будет заскочить кое-куда, так что вы вполне сможете погулять. Пару часиков. Вдвоём.

— Ура!

— Тогда быстро собирайтесь и бегом в гараж до космолёта.

[1] АнтиНежитская Компания (вар. АнтиНечистая Компания) – людская организация, занимающаяся отловом и обезвреживанием магических существ всех рас

Глава 17

Лирри во все глаза смотрела на мелькавшие за стеклом леса, поля, дома. Ей уже приходилось летать на космолёте, но всего один раз, в тот день, когда она впервые оказалась дома и увиделась с папой и бабушкой. А теперь она снова возвращалась в Андеадлинг – город, который она видела лишь одним глазком, когда Майк перенёс её через Порталиус[1] на Землю. К слову, самого Майка она с тех пор никогда больше не видела.

Справа от них замельтешили тёмные, почти чёрные деревья. Безмолвный лес – очей очарованье. Такой устрашающе заманчивый и одновременно пленяще красивый. Космолёт начал снижаться, как только вдали замаячила белизна школы. Прямо у неё на развороте дядя Гармен и приземлился.

— Ну всё, вот, я вас высаживаю прямо тут. Ну а мне пора, э-э-э… по делам.

— Знаем мы, какие у тебя дела, — Лулу лукаво улыбнулась и держа чемодан в руке, другой щёлкнула дядю по носу. — В «Пыльного дурака» пойдёшь.

— И вовсе нет! — вспыхнул вампир. Девочки прыснули. Он выглядел так нелепо, когда злился: очки съезжали набекрень, капюшон падал, обнажая его неровную, испещрённую шрамами голову, а руки он ставил а-ля боксёрская стойка. — Вы… вы ничего не понимаете!

Дядя Гармен с нескрываемой яростью взошёл обратно по металлическим ступенькам внутрь космолёта, залез на водительское место и вцепился в руль руками, даже не смотря на девочек.

— Бе-бе-бе, какой хмурый!

Они ещё пару минут посмотрели на то, как космолёт удалился, немного вспылив неасфальтированную дорогу, а потом взялись под руку и направились в ИШДОМС.

На крыльце школы стояла давняя подруга и одноклассница Лулу – Соника, клацая что-то в голографоне – фавианском телефоне. Ундина так обрадовалась, увидев фею, ведь та не приезжала в летнюю школу ни на один день, поэтому вышло так, что они не виделись всё лето.

— Соника! Как же я соскучилась!

Лулу налетела на фею, чуть не сшибив её с ног. Они сердечно обнялись, хотя Соника и была сбита с толку такой неожиданностью.

— Я тоже рада тебя видеть, Лулу.

Лирри неловко топталась рядом, и фея её заметила.

— О, ты, э-э-э… Ликки? Нет? Лакки? Ларри? Ларец? Лигуриец?

— Это Лирри – моя кузина, — Лулу с трудом подавляла смех.

— А чего это у неё нос зелёный?

— Это крем от солнца такой. Лирри – наполовину вампир, и её кожа очень чувствительна к солнечному свету.

Соника недовольно повела плечом. Она недолюбливала вампиров, как и почти все смертные. Но в знак уважения к Лулу поманила девочку к себе рукой.

— Эй, ну ты, короче, не стесняйся, подходи ближе.

Внезапно из-за спины Соники высунулась довольная серая голова и пропищала:

— Да, ушастая, не стесняйся, заворачивай к нам.

«Ушастая?»

Лирри оскорбилась до глубины души. Никакая она не ушастая! Девочка неосознанно потянулась к остроконечным отросткам. Очень даже аккуратные ушки. Ну, может, их только чуть-чуть сложно прикрывать волосами…

Соника закатила глаза и потянула за ухо упирающегося сникерсами в пол мальчишку. Тот отчаянно, но в полголоса верещал, размахивая кулаками. Но фея была сильнее.

— Это мой неугомонный брат – Соник.

— О, наконец-то мы встретились, — сказала Лулу. — Я про тебя много слышала.

— Правда? И что же? Как я круто выполняю трюки на самокате и скейте наверняка, да? Ха, видала, ушастая? Я популярен!

— Нет, это была история о том, как ты, катаясь на скейте, упал в жерло вулкана, а Соника тебя спасала.

Девочки рассмеялись, а Соник надул губы.

— Я всё равно круче всех, вот так-то! А ты, ушастик, лох!

— Соника, а ты чего с братом?

— Мы на экскурсии по Андеадлингу. Шутка. Сегодня отборочный тур для соревнований по воздушному скейтингу на платформе. Ну ты знаешь, это на Лесном Проспекте. Соник уломал меня взять его с собой.

— Я тоже хочу участвовать!

— Тебе десять!

— Мне скоро одиннадцать! И, между прочим, оборотням тоже всем по десять, которые будут участвовать.

— Оборотни – не люди. Сколько раз мне это тебе объяснять нужно? Они имеют другую архитектонику тела и быстрее развиваются. А ты даже ростовой порог не переступишь.

— Всё переступлю! Всех уделаю!

— А он у тебя самоуверенный, однако.

— Не то слово.

Лирри тихонько хихикала в кулак всё это время.

— Харэ ржать, ушастая! Я вот скоро пойду в школу, потому что я крутой.

— А в какую школу идёт Соник? Неужто в ИШДОМС?

— Нет, конечно. Слишком для него жирно, хех. Родители его отправляют в Школу-Академию Магов и Существ на планете Фофлогро.

— Никогда о такой не слышала.

— Я тоже, признаюсь. Надеюсь, его там хоть чему-то научат. Потому что ИШДОМС – это та ещё халява для людей, поверь мне. Слушай, у меня ещё есть пару часов до начала, можем посидеть в «Удачной Встрече», если хочешь. И мелких возьмём. Там есть детское меню и раскраски.

— Раскраски… — блаженно повторила Лирри.

— Значит, пошли, отлично. Хотя ты на чемоданах, конечно…

— Это ничего! Тут же недалеко совсем. Заселюсь попозже.

***

Они заказали себе небольшую пиццу «Маргарита» на четверых, по молочному коктейлю с изменчивым вкусом каждый и коричные палочки, которые нужно было макать в странный перламутровый соус с непонятным ароматом, отчего они размякали и становились невероятно сладкими до искр из глаз.

— Это совместный фуд-проект молекулярной кухни Ф.А.В. и волшебства Фудланда – похвасталась Соника, надкусывая одну из таких палочек.

При этом она внимательно следила, как Лирри, лицо которой было всё перемазано молочным коктейлем, высунув язык старательно раскрашивала «Старичка-Боровичка» на листе с детским меню. Соник же слонялся по кофейне выискивая уклон, чтобы потом скатиться по нему на скейте, но фея не обращала на брата ровным счётом никакого внимания.

— Слушай, а сколько Лирри лет?

— Мне два года, — ответила сама Лирри.

— Серьёзно? Вампиры так быстро взрослеют? Тогда почему Каролиночке уже сто пятьдесят четыре года, и она всё ещё подросток?

— Ну, Лирри ведь не совсем вампир, — Лулу слегка наклонилась к Сонике и прошептала на ухо: — Она наполовину дракон.

— Серьёзно, что ли? — Соника вскинула нарисованные брови и удивлённо посмотрела на подругу. — Не шутишь? Вот честно: ни за что бы не поверила, если бы ты не сказала. Это значит, что драконы существуют?

Лулу кивнула головой и потянула из трубочки коктейль. Сейчас он был малиновый, но пять минут назад – определённо яблочный!

— Охрене-еть! — Соника откинулась на стуле и уставилась в потолок. — Слушай, а как твой дядя и дракон… ну, в том смысле, он же всё-таки человекоподобный и всё такое.

— Драконы могут менять своё обличье до любого. Обратиться в человека для них ничего не стоит.

— И она – тоже? — Соника спросила это одними губами, тыкая пальцем в Лирри.

— Никто не знает, — Лулу пожала плечами. — Мы хотим её тоже в школу отправить в этом году. Может, там ей помогут свои тайные способности узнать.

— Боюсь, это не про ИШДОМС. Дракона может научить только дракон, логично же? Было бы странно, если бы нам Заклинания преподавал вампир, например, а Основы Охоты вела фея, правда?

— Да, ты права. Но куда же тогда? Или стоит развивать только её навыки вампиризма? Тогда это Академия Вампиров.

Услышав про то, что есть целая Академия Вампиров, Соника невольно содрогнулась.

— Нет. Слушай, вообще планета Фофлогро – это такая планета учебных заведений. Может, и для Лирри там что-то найдётся? Сегодня я отправляю туда Соника, могу узнать поподробнее и… О нет!

Послышались грохот и звук разбитого стекла. Лулу и Лирри обернулись и их глазам предстала следующая картина: Соник лежал на полу в куче осколков, а над ним стояла в ужасе побледневшая эльфийка-бариста, суетясь вокруг мальчишки. Судя по всему, упала люстра. Но при каких обстоятельствах?

— Вот же маленький негодник! — Соника поспешно встала и решительно направилась к брату.

— Стой, он же пострадал!

— Так ему и надо! Это же надо додуматься – раскачиваться на люстре, пока никто не видит.

Пока Соника спешно извинялась и рылась в кошельке, чтобы возместить ущерб, потому что эльфийка отказалась принимать электронную валюту (чему Соника очень возмущалась впоследствии), Лулу незаметно достала небольшой томик по заклинаниям, чтобы найти что-нибудь, чтобы поднимало все осколки массово в воздух.

— Tollat inauras, — прошептала ундина, направив обе руки на осколки.

Эльфийка недобро, но всё же с благодарностью посмотрела на девушку.

— Ещё бы починить это всё, — как бы невзначай бросила она.

— Reficere!

Заклинание, на удивление, сработало, хотя Лулу до этого тренировалась только на небольших объектах. Осколки лениво начали кружиться вокруг друг друга, соединяясь, будто клеем «Момент», только без следов. Всё-таки бытовые заклинания – полезная вещь.

— Раз так – отдавайте мои деньги, — Соника выхватила пачку купюр из рук ошарашенной эльфийки и направилась обратно к столику, волоча упирающегося брата за ухо. — Всё, теперь до конца дня от меня ни шагу.

— Ну не-е-ет! — начал канючить мальчик.

Лирри как будто только сейчас его заметила. Она перестала моргать и внимательно рассматривала каждую деталь его внешности.

— Лулу, — шёпотом позвала девочка, — а почему у него серая кожа?

— Это... Э-э-э, Соника, а правда, почему у него серая кожа?

— Он мутант, как и большинство жителей Ф.А.В. Даже я – мутантша. Думаешь, мои крылья – это просто декорация? Так и есть, они не несут никакой функции. П-ф-ф, да я даже не фея.

— Как же так? Тебя ведь распределили в мистический класс.

— А кто распределял-то? Месье Лавуа. А ему до лампочки, кто ты. Видит крылья – ты фея. Он не шибко-то разбирается в волшебных существах.

— Мне всегда было интересно, как ты сдавала экзамены.

— На втором курсе экзамены все были письменные. Сперва вообще хотела использовать «глаз» или пеа-очки, но их бы точно попросили снять. Поэтому решила воспользоваться часами. Но мне сказали со старших курсов, что тоже заставляют снимать. И тогда я нашла выход – микронаушники. Мы с Софи скооперировались, и она мне надиктовывала ответ на билет, а я писала. В уши никто не заглядывает.

— А в прошлом году? Нам же ведь просили демонстрировать некоторые не разрушительные заклинания и варить.

— Ну с варкой та же фигня – наушник. Только на другом конце была Бофара. А вот с заклинаниями оказалось сложнее. Но мне повезло, что Макгроу в тот день, когда проводился экзамен, уже сдох, и поэтому его заменяла Зельда. А она была жутко злая и торопилась. Поэтому не заметила, что я просто использовала волшебные бесцветные перчатки.

— Что за перчатки?

— Ну, их можно использовать для усиления некоторых эффектов от заклинаний. Конкретно мне нужно было показать просто хоть что-нибудь, так как повторюсь, она спешила. Ну, я просто сделала так, чтобы перчатки светились. Ещё помахала ими, чтобы посыпались звёздочки. Зельда просто зевнула, поставила мне тройбан и отпустила восвояси.

— Вот это ты везучая! Я сдавала Макгроу.

— Бр-р-р. Я так рада, что особо и не ходила на заклинания и не видела его. Но честно, с каждым годом мне всё страшнее за то, что будет на седьмом. Мы же должны будем показывать способности перед комиссией. Вот представь, они увидят, что я не фея вовсе. Какой шок будет! Но вообще это даже презабавно, — Соника хитро улыбнулась. — Я бы посмотрела на их кислые и злобные рожи.

— Но ты не получишь аттестат.

— Но-но, меня переведут просто в обычный класс, и я доучусь там. Ну, подумаешь, будет мне девятнадцать, а не восемнадцать, когда закончу. Невелика потеря.

Лирри всё это время опять усиленно что-то чертила карандашом на обратной стороне детского меню, высунув язык. Соник болтал ногами и периодически развлекал себя тем, что тыкал в руку девочки вилкой. Но Лирри слишком увлеклась, чтобы обращать на такие мелочи внимание.

— Она у тебя творец.

— Не то слово. Весь дом в её рисунках. Это здорово!

Соника потрясла рукой и на её смарт-часах зажёгся дисплей.

— Скоро начало. Если пройду – обязательно скажу, где будет проходить первый этап конкурса скейтбордистов. Сегодня смотреть не на что – это закрытый павильон, куда никого не пускают, кроме участников. А вот на само соревнование уже можно посмотреть. Там полоса препятствий, чаша, воздушная площадка, — Соника и Соник оба мечтательно закрыли глаза. — В общем я всё скажу. До встречи.

[1] Уникальный в своём роде артефакт, помогающий любому владельцу переноситься за считанные секунды в любую точку Вселенной при наличии правильных камней.

Глава 18

Лирри увидела качели на детской площадке ИШДОМС и напрочь отказалась идти с кузиной в школу. Она упросила Лулу оставить её во дворе, поэтому Лулу пошла в здание одна. В целом, погода была неплохая, да и Лулу планировала лишь заселиться в новую комнату да оставить там вещи, а потом пойти с сестрой на прогулку, пока ещё не вернулся дядя.

Получив пластиковую карточку с жирно выведенным на ей номером «348», Лулу вздрогнула. Это была её прошлогодняя комната, которую она вынуждена была делить с Майком, своим одноклассником. Ещё год назад она бы и в мыслях не допустила бы, что будет жить где-то с мальчиком, но Майк оказался вполне нормальным соседом. Ну, почти. Столько воспоминаний нахлынуло разом. В голове проскользнула мысль: «А вдруг в этом году их тоже поселят вместе?»

Лулу с замиранием сердца вставила карточку в картридер. Дверь тихонько скрипнула. Сумрак и пустота встретили её. Комната совсем не изменилась за год, за исключением этого новшества с карточками вместо стандартных ключей. Та же двухъярусная кровать, синий в ромбик диван, длинный стол и деревянный шкаф, лёгкие полупрозрачные занавески на окнах.

Ундина с удивлением заметила, что жить одна будет не одна, но точно не с Майком. На подоконнике лежало смятое фиолетовое платье. А прямо на нём, свернувшись калачиком, мирно спала кошка.

— Кошка? Нам же нельзя приносить животных в общежитие.

В тот же момент киса распахнула свои горящие жёлто-зелёные очи и, презрительно поглядывая на девушку, начала медленно подниматься и потягиваться. Затем она спрыгнула с подоконника и вдруг заговорила:

— А кто тебе сказал, что я обычное животное? — голос у неё был мягкий и вкрадчивый с лёгким оттенком мурлыканья.

— А?

Лулу уставилась на кошку, которая вдруг начала вытягиваться и расти, и вскоре прямо перед собой она увидела молодую девушку в одном кружевном комплекте белья. Она всё так же неотрывно смотрела на Лулу своими большими глазами и заплетала каштановые волосы в косу набок. Ундина невольно загляделась на девушку, пожалуй, чуть больше положенного прежде, чем деликатно отвернуться. Кошка-девушка фыркнула.

— Как будто никогда голых женщин не видела. А я ведь даже не голая. Поворачивайся, я одета.

Лулу повернулась, но всё так же нелепо таращилась на девушку, словно увидела пришельца.

— Ты оборотень-кошка?

— Угу. Мой папа был котом. Чёрным длинношерстным бомбе-е-ямяу, — она мяукнула на последнем слоге. — Прости, вырвалось. Надо искоренять из тебя твою неловкость, а то не уживёмся. Я не привыкла переодеваться под одеялом.

— Ты моя соседка, да?

— По всей видимости, — она протянула кисть словно в жесте для поцелуя. — Мия Кокс.

— Лулу Хэтчер.

Мия сощурила свои глазки, словно бы оценивая.

— Ты дельтянка, верно?

— Угу. Хотя на самом деле я жила на Земле одиннадцать лет.

— Вот то-то и я думаю, что-то ты совсем не похожа на принцессу, — Мия улыбнулась, обнажив клычки.

— А ты откуда?

— Из Небыля.

— Что-то ты не похожа на жительницу Небыля.

— Один-один, — Мия грациозно обошла ундину по кругу, бесшумно ступая босыми стопами. Кажется, она принюхивалась к девушке. Но Лулу уже привыкла к тому, что оборотни так знакомятся. Хотя кошку она видела впервые.

— На каком ты курсе?

— Четвёртый. Прошлая школа – отстой. Там были одни люди, и мы не поладили, — Мия сморщила носик. — Мама решила, что учиться среди своих мне будет попроще. Хотя, пока что я не увидела здесь ни одной кошки, только волков.

— На самом деле у нас и вправду нет больше кошек-оборотней среди учеников.

— Что ж, значит, по всей видимости, меня ждёт индивидуальная программа совершенно бесплатно.

— Мы с тобой будем в одном классе, — сказала Лулу.

— Правда? Это очень хорошо. Видимо, мне повезло. И с программой, и с соседкой.

В дверь постучали. Кто бы это мог быть?

Не дождавшись ответа, Оскар вломился в их комнату, тараторя без остановки:

— Я решил проснуться пораньше, чтобы разузнать, в какую комнату тебя заселили, чтобы можно было бесцеремонно заваливаться к тебе в течение учебного года поболтать в плохую погоду. Ну, и ещё надо вытащить тебя погулять, отметить последний день лета и твой день рождения и вообще… О, ты тут не одна.

Последовало длительное и очень неловкое молчание. Теперь уже Оскар Макгайр таращился на Мию Кокс во все глаза. Он толкнул Лулу под локоть, шёпотом спрашивая:

— Эй, кто эта красивая женщина?

— Я Мия. И вообще-то я всё слышу.

— Оскар, она моя соседка. И она оборотень.

— В-вау, — только и смог он вымолвить.

Лулу осторожно покосилась на вампира. Что-то было странное в его взгляде, какой-то ненормальный блеск. В уголках губ Мии заиграли ямочки.

— Я… зайду попозже? Да? Да? Да?

— Да. Оскар, сегодня не получится. Я здесь с кузиной, мы пойдём гулять по городу до вечера. Как-нибудь в другой день.

— Ладно. Да. Без проблем.

Оскар смотрел куда-то в пол, видимо, чтобы не сталкиваться взглядом с Мией. Уже уходя, он шепнул ундине на ухо:

— Она просто сногсшибательная, прямо вау.

— Иди уже, — Лулу вытолкала его за дверь.

— Так-так, подружка, ну-ка, кто был этот красавчик? Это твой бойфренд?

— Нет, конечно. Это мой друг. Кстати, он тоже только в этом году к нам перевёлся.

— Хм, ну, раз он не твой парень, то, случайно не знаешь, свободен ли он?

— Вроде да, — Лулу пожала плечами. — Постой, ты же не хочешь…

— О да, это именно то, чего я хочу! Развлечься с ним и затусить. Раз уж ты не можешь, — она подмигнула. — Кста-а-ти, а ты сама как? Свободная девушка аль занятая?

— Мия, какая разница? — Лулу почти готова была вспыхнуть.

— Поня-ятно, — протянула она. — Надо из тебя выбивать эту дурь.

Только Лулу хотела было возразить девушке, как та уже выскользнула в коридор, догонять Оскара.

***

Почти до самого вечера она проводила время с сестрой. Они вместе сходили вначале в кино на «Черепашек ниндзя» - любимых мультипликационных героев Лирри. Смотря мультсериал, девочка особенно выделяла Микки, в оранжевой маске, за счёт его отменного чувства юмора и умения притягивать к себе всякие неприятности. И вот наконец вышел фильм в 3D. Лирри не могла пропустить его! А Лулу решила, что это отличный шанс провести время вместе.

Потом они пошли в парк аттракционов. Сейчас ярмарки не было, она обычно приезжала в середине месяца. Поэтому они ограничились стандартным набором каруселей-машинок-колеса, а затем Лулу попытала удачу в тире, но ничего не выиграла для сестры. Впрочем, маленького дракончика это не сильно заботило, хотя она и приметила среди призов набор масляных красок. Но ведь всегда можно купить такие в магазине.

Уже ближе к шести часам вечера, когда солнце приветливо ласкало своими лучами с запада, подошёл дядя Гармен. Он был в отличном расположении духа – видимо, выиграл уйму денег в своём «карточном клубе», как вампир иногда называл своё времяпрепровождение. Мужчина даже решил немного пострелять для девочек, но, впрочем, и ему в тире не улыбнулась удача. Однако он не переживал.

Семья ещё немного погуляла непосредственно в парке, а затем дядя позвал Лирри, чтобы вновь вернуться в квартиру на космолёте, а Лулу отправилась в школу. Ей ещё нужно взять книжки из библиотеки, пока она не закрылась, ведь завтра будет невероятно огромная очередь из первокурсников. К слову, библиотека опять перебралась на пятый этаж, где располагалась и раньше. Ремонт закончился, и посмотреть на то, как там теперь всё стало обустроено – ещё одна причина пойти за учебниками.

Девушка шла по коридору в направлении к библиотеке. Мимо проплыли фигуры трёх каких-то старшекурсников, оживлённо беседовавших о чём-то. Заметив её, они умолкли и уставились, как бы провожая взглядом.

«Что? Я опять чем-то изляпалась, да?»

Лулу вспомнила, как Майк и Феникс разыграли её на первом курсе, испачкав любимую (и единственную!) джинсовку масляной краской, которая не выводилась даже с помощью фавианской штучки Соники.

Она ускорила шаг, и вдруг сзади её окликнули.

— Эй, это вот так вот ты встречаешь старых друзей? Даже не здороваешься?

Лулу обернулась. Один из парней, тот, который повыше, отделился от остальных и двинулся к ней. Девочка гадала, кто бы это мог быть, как вдруг до неё дошло.

— М-майк?!

Парня было не узнать. Он вытянулся, по меньшей мере, сантиметров на пятнадцать за лето! Видимо, по той же причине он сменил старые линялые джинсы на новые, более приличные, и заношенную футболку – на джинсовку с высоким воротом. А в правом ухе, Лулу обратила внимание, поблёскивал маленький гвоздик.

Майк остановился перед ней, широко улыбаясь.

— К-как ты… — она собрала все своё достоинство и сказала: — Здравствуй, Майк.

— Чопорность, достойная принцессы Дельты, — он посмотрел на неё серьёзно.

Через минуту они оба рассмеялись.

— Ну, иди сюда, — голос у парня тоже изменился. Стал ниже, сменив визгливые возмущённые уколы на бархатистые нотки.

Майк в приветственном жесте раскинул руки, и они обнялись. Пожалуй, чуть дольше, чем это требовалось. Лулу стало ужасно неловко, потому что её глаза были ровно на уровне плеча. А ведь ещё совсем недавно они были почти одного роста!

— Как ты повзрослел, — выдохнула она. — И завёл новых друзей, — она покосилась на двух бритоголовых парней, с которыми он до этого разговаривал.

— Новых? Ха, да это ж Робби и Бобби!

— Серьёзно? Вот кого не узнать, так не узнать.

— Ага. Стоило одному подстричься под ноль, а другому отрастить бакенбарды. — Они рассмеялись. — Нам надо поговорить. Прогуляемся до парка? — он покосился на рюкзак за её спиной. — Книжки из библиотеки подождут, думаю.

***

Ребята покинули школу в полном молчании. Каждому было неловко, и каждый не знал, с чего начать. Так они прошли несколько кварталов прежде, чем очутились у ворот парка.

— Понравился подарок? — спросил Майк.

— Да, спасибо, он очень крутой. Даже не представляю, как, наверное, сложно его создать.

— Честно говоря, гораздо сложнее было заказать «глаз» с Ф.А.В., чем превратить его в «алмаз», — Майк рассмеялся. — Ты же знаешь, как он работает? Там, конечно, есть инструкция, но…

— Да, я знаю. Снимок делается, когда ты намеренно моргаешь несколько раз тем глазом, на который надет «глаз».

Майк удовлетворённо кивнул. Они брели по тенистой аллее к зоне аттракционов и пруду. Лулу испытала чувство дежавю, посещая это место второй раз за день.

— Сперва я хотел подарить тебе рюкзак. Но потом подумал – ты всё равно его потеряешь, ха-ха.

— Это всё, наверное, дорого. Ну, я про доставку с Ф.А.В. и вообще.

— Слушай, не бери это в голову вообще. Если тебя так это волнует, то у меня для тебя наикрутейшая новость: я работу получил постоянную.

— Ого, Майк, я за тебя так рада. Это просто потрясающе! А где ты работаешь?

— Только не пугайся. Лучше сядь, — он немного грубо заставил девушку сесть на ближайшую лавку. — Я работаю в АНК.

У Лулу перехватило дыхание. Она вновь прокрутила в голове утренний разговор с Колином.

— Это… это…

— Спокойно. Я специализируюсь только на призраках разного рода. Таковы условия моего контракта. Если что-то пойдёт не так, я тут же ухожу. Понимаешь, я нужен им. Они нуждаются во мне даже больше, чем я нуждался в работе. — Он улыбнулся. — Кстати, туда меня зарекомендовала родственница месье Лавуа, та самая, у которой я первого полтергейста поймал. Знаешь, что она сказала в рекомендации? Что я «милый интеллигентный молодой человек».

Оба прыснули.

— Вот прочитай такое – ни за что не поверишь, что о тебе речь.

Майк присел рядом с ней, молча уставившись куда-то вдаль. Лулу понимала, что в её друге изменилось что-то ещё, кроме роста и одежды. Но что – она никак не могла уловить. Это «что-то» будто ускользало от неё всякий раз. Но что же всё-таки не так?

— Есть ещё кое-что, что надо бы обсудить, — он понизил голос на полтона. —Думаю, ты и сама это знаешь.

Он снова умолк, а Лулу не знала, как реагировать, поэтому просто ждала, пока парень заговорит первым.

— Я хотел извиниться. За то, что произошло в мае. Если ты понимаешь. Поверь, я не преследовал каких-то корыстных целей тогда. Мне… мне просто захотелось. Я давно мечтал тебя поцеловать, а тут… твои губы оказались так близко, — Майк скосил взгляд чуть ниже и отвернулся. — В общем, я не удержался. И я не писал тебе всё лето, потому что, во-первых, работа закрутилась. А во-вторых, я… ну, это… струсил в общем. Испугался.

— И чего же ты испугался?

— Да всякого. Метаморфозов в том числе.

— Чего-чего?

— Посмотри, — прошептал он.

Лулу уставилась туда же, куда смотрел Майк. Поначалу она не видела ничего, кроме воробья, уныло копошащегося на газоне. Она перевела взгляд на липу, растущую рядом. На стволе замерла враскорячку белка. Животное приметило где-то в траве жёлудь или маленькую шишку и теперь, быстро перебирая когтистыми лапками, спускалось вниз. В этот момент из травы что-то взлетело вверх и приземлилось прямо перед лавкой, на которой сидели Майк и Лулу. Девочка инстинктивно загородила лицо рукой, другой уже приготовившись хватать Майка и драпать поскорее, но парень её вдруг осадил.

— Расслабься, это всего лишь еловая шишка.

Лулу посмотрела на него в недоумении.

— Что за?

Он вытянул руку ладонью вверх.

— Как ты там говоришь? «Igniro»?

В тот же миг в руке Майка вспыхнул огонёк пламени. Он был достаточно высоким и сильным, но непродолжительным.

— Я только учусь, — смущённо пробормотал он.

— Майк, это что за фигня? — только и смогла спросить Лулу, открывая рот.

— Это то, что вы, искусные бормотологи называете «колдовством».

— Ты колдуешь?!

— А ты сняла проклятье. За что я тебе очень благодарен.

— То есть… это как? — Тут Лулу вспомнила, что в условиях проклятья говорилось, что поцелуй любви принцессы избавит ликантропа от чар. — Ты же не хочешь сказать, что… Да ну не-е-ет, ты врёшь. — Лулу нервно хихикнула. — Это опять твои фокусы! Где-то здесь прячутся близнецы и дёргают за верёвочки. А может, ты изобрёл невидимые спички.

Майк покачал головой.

— Слушай, это хорошая идея насчёт невидимых спичек. Как-нибудь обязательно займусь разработкой.

— Я не понимаю. Это какая-то ошибка.

— Никакой ошибки нет. Я больше не оборотень. Теперь я вернулся к тому, с чем родился.

— Но ведь… там же условия. Ты уверен, что ты не убивал ту бабку?

— Нет, глупышка. — Он легонько приподнял её подбородок кончиками пальцев и прошептал: — Может, ты просто боишься признаться в этом самой себе.

Внезапно Лулу поняла, что же всё-таки не так в Майке. Взгляд. Раньше он был холодный, дымчатый, как у запуганного волчонка. Теперь он стал более тёплым, тёмным, а на Лулу смотрел очень ласково.

Парень отпустил Лулу и отвернулся, вставая с лавки.

— В любом случае, мы можем сделать вид, что ничего не было, и вести себя, как раньше. В школе скажу, что бабке – кирдык.

— Да. Да, наверное, так будет правильнее.

— Дружба?

— Дружба.

— Тогда почапали. А то щас сумерки сгустятся, комары налетят, от них покоя не будет.

Глава 19

Майк вызвался проводить Лулу до её комнаты. Пока все были на каникулах, месье Лавуа обеспечил модернизацию дверных замков. Так что теперь вместо обычного ключа – пластиковые магнитные карточки, которые вставлялись в специальный паз. Ещё один повод ликования Соники: небольшой шаг к тому, что на Ф.А.В. используется с начала нулевых.

Лулу пошарила в кармане рюкзака в поисках этой самой карточки от комнаты, вдруг разочарованно вспомнив, что хотела заскочить за книжками. Вот только библиотека уже закрыта. Что ж, придётся идти завтра и простоять в огромной очереди.

— Ого, ты живёшь в нашей старой комнате, — заметил Майк. — Есть соседи?

— Да, соседка. Она новенькая. А у тебя?

— Я живу в триста сорок третьем. Это недалеко отсюда. Кстати, совершенно один. Можешь приходить в любое время.

Лулу удивлённо вскинула брови.

— Как так вышло, что ты один? Неужто ВИП-комната?

— Нет, конечно. Я что, похож на богача, который вышвыривает бабки на абсолютно бесполезную чушь? Просто меня поселили с Эндрю изначально, а Эрику с Вильгельминой. Но её папа запретил ей ночевать в школе. Как раз из-за моей сестры. Поэтому ей пришлось отказаться от комнаты. Она теперь ночует у себя дома, в лесу. А Эндрю переехал к Эрике, потому что, цитирую: «Майк зануда и не хочет играть со мной в “Растения против зомби”». Игра для детей!

— А Эрика что, играет с ним? В это сложно поверить.

— Нет, конечно. Но там ещё к столовке ближе и до земли ниже. Это второй этаж.

Лулу наконец нашла карточку и вставила её. С характерным хлопком дверь отворилась, и она увидела страстно целующихся на диване Мию и Оскара.

— А-а-а! — закричала неожиданно для самой себя Лулу. — Фу, это вы! Какого чёрта тут происходит?

Вампир и оборотень отлипли друг от друга. Мия смущённо поправила выбившуюся прядку из причёски и поспешно завязала развязавшиеся верёвочки на кофте. Оскар клацнул, застёгивая ремень.

— Мы просто… ах… не думали, что ты так быстро вернёшься.

— Нашли место, конечно, — Лулу фыркнула. — Майк, ты видел, какое непотребство?

— Тоже так хочу, — низким шёпотом сказал он.

— Что? Эй! Так, ладно. Это потом. Оскар, выметайся, я спать.

— Вот как? — он усмехнулся. — А летом мы с тобой допоздна гуляли.

Майк резко повернул её к себе, схватив за плечо.

— Ты гуляла с ним? Вот с этим вот…

— А, ты должно быть Майк Читерн, — Оскар протянул руку. Майк слегка брезгливо покосился на неё. Неизвестно, что он делал этой рукой пять минут назад. — Я многое про тебя слышал.

— С-слышал? Лулу рассказывала тебе обо мне?

— Угу. Майк то да сё. Честно говоря, я немного по-другому тебя представлял. Ладно, Мия, завтра как обычно? — он прислонился к косяку, пожирая светящимся взглядом кошечку.

«Как обычно?! Они знакомы всего несколько часов».

— Если Лулу позволит, — она сделала страдальческие глазки. Счастье ундины, что она не любила кошек и не повелась на эту коварную уловку.

— Посмотрим. Мальчики, валите все отсюда, — она бесцеремонно вытолкала Оскара и захлопнула за обоими дверь, вставив карточку в картридер, чтобы нельзя было отпереть снаружи. Хоть она и в курсе, что у парней нет дубликата, но, зная Майка, лучше было перестраховаться.

Мия состроила хитрую довольную мордашку. Она всё ещё сидела на диване, скрестив ноги, и обнимала сиреневую флисовую подушку. В комнате стоял полумрак. Горело две белых свечи на столе.

«Оскар даже из спальни сделает склеп».

— Это твой бойфренд?

— К-кто? Майк? — Лулу выдавила нервный смешок. — Это… друг.

— А, ты это так называешь? Ну, да, я Оскара тоже люблю как друга. Но ещё и как парня.

— Майк – не парень. Он просто… придурок. Мы просто друзья.

— Ну, то, что он придурок, не отменяет того факта, что он тебе нравится. Убогих ведь тоже должен кто-то любить.

— Меня больше убивает то, — Лулу ударила рукой по выключателю, и яркий верхний свет на миг ослепил девушек, — что ты притащила Оскара в нашу спальню.

— А что в этом такого? Или ты ревнуешь меня?

Они обе рассмеялись, после чего повисла неловкая пауза. Мия кинула в Лулу подушку, а та её поймала. Не будь это кошка, ундина бы рефлекторно выставила барьер. Но соседка по комнате вроде безобидная.

— Нет, ну а что? Все мы по природе бисексуальны. Так Фрейд говорил.

«О, прям сквозит влиянием Оскара».

— Просто, у вас всё так быстро развивается в плане отношений. Вы познакомились ведь так недавно. Тебе не страшно?

— Мне почему-то кажется, что Оскару можно доверять. У него не может быть от меня секретов. Он такой искренний.

Лулу прикусила губу. «Ну да, если ты до этого встречалась с гопниками и отпетыми негодяями из Небыля. Рассказал ли он ей о проклятии? Сдаётся, что нет».

В дверь постучали. «Ну кто там ещё?» Ундина осторожно посмотрела в глазок и тут же незамедлительно открыла дверь.

— Сюрпри-и-из! — одновременно выкрикнули Бофара, Софи и Соника. Бофара при этом несла огромный торт-безе и пачку попкорна. У Соники на руках высилась стопка перьевых подушек. Все девочки надели пижамы и, перемигиваясь, заговорщически улыбались.

— Мы решили, что в последний день каникул неплохо было бы устроить пижамную вечеринку. Собраться вот так всем вместе, душеньки, повеселиться вовсю перед учёбой.

— Тем более у тебя ведь день рождения, — пропищала Софи.

— Девочки-и-и, я вас просто обожаю, — Лулу кинулась обниматься с каждой.

— У тебя день рождения, и ты мне не сказала? — подала голос Мия.

Феи уставились на неё, замолчав, будто только сейчас заметили, что Лулу в комнате не одна. Кошка молча подошла к подоконнику, на котором стояла её небольшая деревянная шкатулка, открыла её и достала что-то, зажав в кулаке. Затем подошла к ундине, подняла её ладонь, и вложила вещь в руку. Лулу хотела посмотреть, что это, но Мия её остановила.

— Это талисман с ларимаром. Он волшебный, но активируется не сразу. Должен привыкнуть к хозяйке или хозяину. Я вплела его в фенечку – когда-то это было моим хобби. Прими этот скромный подарок и носи с удовольствием.

— Спасибо, Мия, это так неожиданно.

— Не за что, — она улыбнулась, окинув топтавшихся у порога фей. — Ну что, возьмёте меня к себе в тусню?

— А почему бы и да, — пожала плечами Соника. — Подушек и торта на всех хватит.

— Да-а-а, — пискнула Софи. — Люблю большие компании!

— Софи? — вопросительно посмотрела на неё Лулу, и феечка сразу же зарделась.

— Соника, душенька, по поводу моего торта, между прочим, это я его готовила, а не ты. И мне лучше знать, кому хватит, а кому нет.

— Да ладно тебе, Бофар, не жмотись.

— Значит, замётано, — и Мия тотчас, подобрав с пола флисовую подушку, запульнула ей в Софи.

— Эй! — фея не успела вовремя заметить её и слегка пошатнулась.

— Но-но, девочки, брейк, — сказала Соника. — Пижамная вечеринка – это значит, что все приходят в пижамах. Вот, даже я нашла что-то в своём гардеробе, похожее на пижаму. Так что Мия и Лулу идут переодеваться, а мы пока разрежем торт и примем боевые позиции.

В итоге девочки разделились. Мия и Лулу в полном молчании шли до душевой комнаты. Спонтанный сюрприз от подружек очень взбудоражил ундину, но делиться своей радостью с почти посторонним существом ей не особо хотелось. А Мия, видимо, думала о чём-то своём.

Потом они впятером устроили бой подушками. Вначале девочки просто мило перебрасывались ими, но потом стали дубасить друг друга от души, так что перья летели во все стороны. Соника специально взяла самые непрочные и максимально набитые гусем подушки. Когда уже ни на ком из них не осталось живого места, они решили устроить передышку, выпить по чашечке чая с тортом и попкорном.

— Сегодня у Лулу день рождения, — торжественно объявила Бофара.

— Если смотреть на время, — встряла Соника, — то вообще-то уже первое сентября.

— Ой, душенька. Для меня следующий день начинается, когда я проснусь, — отмахнулась Бофара. — В общем, Лулу, мы тебя все поздравляем. Надеюсь, ты съела… ой, то есть полюбила все наши подарки. Поднимаю эту чашку травяного чая на липовом цвете за тебя.

— За тебя! Ты наша лучшая подруга.

— Девочки-и-и, — Лулу всплакнула.

— Среди нас есть новенькая. Так что думаю, будет правильным немного познакомиться. Раз уж зашла речь про дни рождения, давайте каждая из назовёт своё число, в том числе и Мия.

— Двадцать четвёртое апреля, — сказала Соника.

— Тринадцатое июля, — это была Софи.

— Ну, а у меня шестнадцатого июня, — сказала Мия, когда подошла её очередь.

Внезапно в компании повисла тишина. Было слышно, как за окном проскрипели цикады. Бофара сильно нахмурилась.

— Нет, ну это возмутительно, конечно.

— А что я такого сказала?

— У Бофары день рождения того же числа, что и у тебя, — сказала Лулу.

— А разве это плохо?

— Видимо да, — ундина пожала плечами. — Ну, для неё.

— Заявилась тут какая-то, — пробормотала себе под нос Бофара, — без приглашения внедряется в тусню, ест мой тортик, ещё и день рождения мой украла.

— Эй, я вообще-то слышу хорошо. Не забывай, что я оборотень-кошка.

Бофара ещё больше скривилась. Мия ей нравилась всё меньше с каждой её фразой.

— Ой, мамочки, что сейчас будет, — Софи зажмурилась.

— Так, давайте, может, лучше во что-нибудь поиграем? — помешала их ссоре Лулу.

— В Элиас? В Скрэббл? — предложила Софи.

— О, пожалуйста, в словесные игры без меня, — попросила Соника. — Может, давайте поиграем в «Двоичный Код»?

— Это как? — поинтересовалась Лулу.

— Ну, я пишу комбинацию из цифр, а вы переводите её в двоичный код. Кто быстрее – тот и выиграл.

— Ага, и выигрывать будешь всегда ты, душенька. Давайте без цифр.

— Ах, точно, я забыла, что ты несильна в математике и информатике.

— Я не «несильна», просто у каждого свои достоинства и умения.

— А хотите я вам погадаю? — спросила Мия.

— Погадаешь? А ты умеешь?

— Угу. У меня в семье были ведуньи.

— Но у тебя дара-то нет, душенька.

— Для весёлого времяпрепровождения с подругами дар не нужен. Нужно просто знать, как правильно сделать расклад.

Вдруг у Мии сама собой в руках появилась колода карт. Она перетасовала её и пробежалась глазами по уставившимся на неё в молчании девочкам.

— Говорят, на какую карту кошка лапку поставит, то непременно сбудется. Может, мне перевоплотиться?

— Ой, мамочки, — Софи закрыла глаза руками.

— Не, давай без своих оборотненских штучек, — попросила Соника. — Она только перестала падать в обмороки при каждом удобном случае.

— Ладно, Софи, тогда ты будешь первой. Коли уж ты такая впечатлительная. — Мия, не глядя, сняла мизинцем левой руки верхние шесть карт. — Софи, закрой глаза и подумай о том, кто тебе сильно нравится. Вот прямо представь его образ в голове.

Софи послушно зажмурилась и сжала кулачки. Мия тоже закрыла глаза и выбрала из колоды случайную карту. Перевернув её рубашкой вниз, она открыла удивлённым девочкам вальта червей.

— Угу. Молодой, неженатый мужчина, блондин. — Мия поводила над картой рукой, внимательно смотря на Софи. — Старше тебя, но не сильно. Он чем-то знаменит.

— Да-да-да, — выпалила Софи, не выдержав. — Это… это…

— Ой, да ладно, все уже знают, что ты втюрилась в Брайана Хэндсома.

Софи покраснела и спрятала лицо в подушке.

— Я не знала! — хором выпалили Лулу и Бофара.

— И так, твой мужчина думает о каких-то делах, хлопотах, наверняка это съёмки. На сердце у него что-то тяжёлое – какая-то трагедия.

— Он недавно расстался со своей невестой, потому что она ему изменила с вокалистом Satan’s Angels, — сказала Софи.

Эта новость потрясла уже Лулу. Она не была в курсе жизни знаменитостей Андеадлинга. Но была удивлена, что информация о событии, в котором был замешан Колин, не дошла до неё своевременно.

— Ему предстоит дальняя дорога и новая любовь.

— А ты можешь узнать, что он думает обо мне?

— Ой, ну камон, Софи, — Соника закатила глаза. — Он тебя и не видел-то никогда.

Софи ощутимо расстроилась.

— Джокер. Он действительно о тебе не думает, — завершила Мия.

— Теперь чур я, — сказала Соника.

Мия проделала с картами те же манипуляции. Только когда Соника представляла свой предмет воздыханий, на секунду открыла глаза и довольно ухмыльнулась. А затем не глядя вытащила случайную карту, оказавшуюся дамой треф.

— О-о-о, — выдохнули все.

— Ну… такое бывает, — смущённо пробормотала Соника.

— Это молодая незамужняя женщина. Младше тебя, но не сильно, буквально пара лет разницы. Она сильная и красивая.

— Да, всё про неё, — вздохнула Соника.

Лулу потряс такой неожиданный каминг-аут от Соники. И теперь она гадала, кто же может нравиться фее.

— Хм, это несерьёзное увлечение, и она об этом не знает. Слушай, а вопрос, не относящийся к гаданию: ты собираешься ей рассказать об этом?

— Да ну, вы что. Она же не… Ну, в общем она традиционной ориентации. Я так думаю, по крайней мере.

— Вот же блин, — выругалась Бофара. — Это, наверное, самое обидное. Влюбиться в кого-то, кому ты точно никогда не понравишься. Хорошо, что у меня такого не было никогда.

— Никогда не говори «никогда».

— Лао Цзы. Мия, перестань цитировать Оскара, — рассмеялась Лулу.

— А Оскар — это…

— Новенький. Завтра познакомитесь.

— Как нас в этом году много!

— Итак, твоя пассия думает про… сражения? — продолжила Мия. — Я не знаю, как это интерпретировать.

— Я знаю. Дальше.

— Её тревожит какой-то мужчина. Старый и, кажется, больной. Что-то по картам ерунда какая-то…

— Нет-нет, всё верно, продолжай.

— А, ещё её окружает куча крестей. Э-э-э, она негритянка? Я ничего не понимаю.

— Она оборотень. Чёрный. И у неё дофига братьев.

Лулу открыла было рот, но Соника украдкой показала ей средний палец, и ундине пришлось повременить с вопросами.

— Твоя очередь, Лулу, давай.

Лулу подвинулась поближе к Мие. Кошка выполнила стандартные действия, только на этот раз смотрела на Лулу во все глаза, не закрывая их и даже не моргая. Все движения она выполняла на ощупь. И тут случилось то, чего не ожидал, наверное, никто, и чего Лулу втайне боялась. Мия вытащила сразу две карты. Это были два вальта – трефовый и пиковый.

— Как тебя скосило, конечно, — ухмыльнулась Мия. — А говорила ещё, что бойфрендов нет.

— Но их ведь и вправду нет!

— Мия, а ты не ошиблась, вытащив две карты? — спросила Соника. — У нас ведь было по одной.

— То есть это ты у нас такая любвеобильная, душенька?

— Ну, она ведь сирена наполовину, — напомнила Софи.

— Заткнитесь, не хочу больше играть в это. Это же всё ерунда, — возникла вдруг Лулу и встала.

— Сядь, — почти приказала ей Мия. — Надо доделать до конца. А не то потом могут быть страшные вещи. Вплоть до порчи и сглаза.

Лулу пришлось сесть. Всё-таки она немного боялась всяких оккультных штук.

— Итак, первый – молодой брюнет и второй тоже молодой брюнет. Оба неженаты. Хм, у одного что-то не так… Как будто он неживой. Такое возможно? Или погоди, ты что некрофил? Или ты влюблена в какую-то погибшую знаменитость.

— Можно так сказать, но нет. Я всё поняла, давай дальше.

Объяснять Мие о том, кто такой Колин, и почему он бессмертный, пришлось бы очень долго, поэтому ундина решила этого не делать.

— На втором порча. Была. Интересные у тебя парни, конечно.

«О, чёрт, давай ты уже просто закончишь».

— Они работают в одном месте. Оба близко знакомы с твоей семьёй. Что ещё? Хм, у них семьи тоже переплетаются. Так, я, пожалуй, туда не полезу, сейчас запутаюсь. Открываем шесть карт. Первый думает о каком-то мужчине, это червовый король, скорее всего отец.

«Но они оба думают про отцов».

— На сердце у него… Ох, да у него сердце разбито. Признавайся, ты виновата?

— Нет! Это другая девушка.

— Его ждёт дальняя дорога. Очень дальняя. И какие-то неоправданные надежды и ожидания.

Лулу никогда не была посвящена в планы Колина, поэтому не знала, как объяснить сказанное Мией.

— У-ля-ля, да тут такая страсть!

— У кого?

— Да со вторым у вас. Я давно такого не видела. Смотри, одни червонные карты.

— Хрень это всё!

— Ну всё, теперь мы от тебя не отстанем, душенька.

Феи все рассмеялись. Мия коварно щурила зелёные глаза.

— Он думает о работе и о тебе. Его тревожат какие-то волнения, он будто чего-то опасается.

«И чего этот придурочный может опасаться?»

— Его тоже ждёт дальняя дорога, но не сейчас, а гораздо позже. И ещё деньги, деньги, деньги. Очень много денег. Слушай, это более выгодная партия. Тот, первый, конечно, тоже богат, но…

— Так, всё. Давай гадай Бофаре. Я устала.

Девочки продолжали хохотать над Лулу. Её это раздражало. Вот так и доверься гадалке. Все тайны выдаст.

Бофара села перед Мией. Та посмотрела на Бофару и вдруг прекратила тасовать колоду.

— У тебя нет парня.

— Нет. А какое дело?

— Ты не любишь никого сейчас.

— Никого.

— А как же… — начала было Софи, но вовремя получился тычок в бок от Соники.

— Значит, мы гадаем на будущее. Это сложнее.

Мия начала тасовать колоду, но не так, как это делала раньше. Если присмотреться, становилось очевидным, что она тасовала в обратном направлении.

— В скором времени ты влюбишься. Он старик.

— Что? Я и старик? — Бофара рассмеялась. — Мия, видимо, на Лулу твои гадания сломались.

Мия не обратила на это замечание никакого внимания и продолжила:

— Он очень разносторонне развитый. Работает с мёртвыми.

— Чего? В морге, что ли? Всё чудесатее и чудесатее.

— Тьфу, и на этом тоже порча. У вас нормальных мальчиков нет? На сердце у него любовь молодой девушки сейчас. Думает он о делах насущных и о высоком.

— Итак, что мы имеем? Что мой суженный – проклятый старикан-патологоанатом, который сейчас оприходует молоденькую фифу и думает о смысле жизни?

— Получается, так.

— Лулу была права – это хрень. Но спасибо, развлекла.

Глава 20

Спустя некоторое время, уже под утро, когда они сыграли ещё в «правду или действие», съели весь торт и выпили почти весь чай, девочки решили ложиться спать. Оказалось, что синий диванчик в комнате Лулу и Мии раскладывался и превращался в двухместный. На него улеглась Бофара. Соника запрыгнула на шкаф и надела свои виртуальные очки, которые помогали ей видеть сновидения даже в самых неподходящих для этого местах и восстанавливать таким образом силы. Оставалось уложить Софи. Но и это быстро придумали. Мия любезно уступила свой верхний ярус кровати, а сама перевоплотилась в кошку и улеглась на своей сиреневой подушке, мурлыча.

Несмотря на усталость, Лулу ещё какое-то время просто лежала в постели. Через щель из-под занавесок, проникала серая полоска света. Скоро взойдёт солнце, и станет совсем светло. А она переваривала события дня в голове.

«Если я сняла проклятье, то это не только значит, что я нравлюсь Майку, но и то, что Майк… нравится мне».

Она прислушалась к размеренному храпу Бофары, словно кто-то из спящих девушек мог подслушать её мысли.

«Но это же невозможно! До сегодняшнего дня я думала, что буквально схожу с ума по Колину. Может, тут всё-таки какая-то ошибка? Или Майк нашёл другой способ убрать ликантропизм, а меня решил разыграть? Это вполне в его стиле».

Она ещё долго перебирала возможные варианты, пока не решила переключиться на что-то другое. Последняя мысль её была о том, что неплохо было бы найти информацию о Школе-Академии, в которую пойдёт Соник, брат Соники.

***

После того, как Лулу вытолкала мальчиков за дверь, Оскару ничего не оставалось, как пойти на кладбище работать. А вот Майк не спешил возвращаться в свою пустую и мрачную комнату. Он решил спуститься вниз, поискать кого-нибудь, с кем можно поболтать.

В столовой уже было довольно пусто. Не считая пары студентов, тут было непривычно безлюдно. Парень рассчитывал увидеть там по крайней мере Бофару, но и феи тоже нигде не было. Неужели наконец-то решила сесть на диету?

— Бреньк-бреньк.

На подоконнике самого дальнего окна сидел Джексон и терзал струны. Майк порадовался тому, что он больше не оборотень. Имей он тот же слух, что и раньше, он бы не смог вынести этих звуков. Майк какое-то время понаблюдал за гитаристом, заметив, что тот играет, закрыв глаза.

«Ловит кайф от своего дела».

Их знакомство, когда он был ещё на первом курсе, не задалось. Майк тогда решил, что это Джексон украл рюкзак Лулу и взорвал дендрарий. И, хотя обвинение сняли после того, как открылось, что это сделал Рыжий Ник, Майк всё ещё с подозрением относился к старшекурснику. Как минимум, потому что Лулу проводила с ним достаточно времени…

Майк осторожно подошёл ближе, стараясь не нарушить ауру вдохновения парня. На стене громко орал телевизор. Волшебник только сейчас обратил на это внимание.

«И как ему это только не мешает?»

Парень повернулся и вгляделся в трансляцию на экране. В новостях показывали Хандроз.

«Что, опять кто-то умер?»

Но нет, кто-то праздновал свадьбу. И этот кто-то – царь Эдмонд Ланкастер.

— Не прошло и года, между прочим, — пробормотал про себя Майк.

— Спешим объявить о столь скороспешной помолвке царя со своей новой пассией, — вещали из телевизора. — На торжество в честь брачного обряда приглашены все желающие, за исключением тех, кто сидит в тюрьме, и врагов народа, конечно, — пошутил диктор. — А кто же избранница нашего государя, спросите вы? Никто не знает. Она чужестранка, покорившая души народа и укравшая сердце царя Эдмонда.

Внезапно крупным планом показали мощную, грузную фигуру царя Эдмонда, стоявшего у парапета при входе в замок, подле него, широко улыбаясь подданным стояла просто одетая брюнетка, очень сильно выделявшаяся внешне на фоне сплошь беловолосых жителей Хандроза. Её миндалевидные серые глаза смотрели прямо на репортёра, снимавшего столь важное для всей планеты событие.

Увидев её, Майк открыл рот и так остался стоять. Ему внезапно стало невероятно дурно. Он потёр лоб и помотал головой.

— Эй, чувак, — окликнул его сзади Джексон. — Что случилось? Всё в порядке? — он посмотрел на экран. — Ты что, знаешь эту женщину?

— Ну да. Так, виделись пару раз, — с горькой усмешкой ответил парень. — Это моя мама.

Глава 21

— Ты опоздал, — услышал Джексон, когда закрыл за собой дверь их небольшой студии на чердаке, которую они арендовали для репетиций в северном районе Андеадлинга.

— Прошу прощения, я…

Он умолк, зная, что Колину не понравится ни одно из его объяснений. Он и так всё всегда знает.

— Ты опять играл свою хрень. Всякие свои «тюр-лю-тю-тю», — он плохо изобразил голосом соло на гитаре, после чего прочистил горло, вновь став серьёзным. — Надо играть нормальную музыку, Джексон. С нами. И между прочим, у меня есть ещё дела сегодня.

— Работа?

— Нет, это личное.

— С Сагиром хочешь встретиться?

— Во-первых, с принцем Сагиром. Не забывай о его титуле, друг. А во-вторых, да. Намечается нечто глобальное.

Расспрашивать дальше бесполезно. Жаль, что Джексон не умеет читать мысли, как Колин. Он вообще ничего не умеет, кроме как на гитаре играть.

Репетиция прошла как обычно. Длилось всё около полутора часов. Колин опять орал на всех за любой запоротый такт, Тобиас периодически бросал палочки и лез в сумку, чтобы достать баночку NRJ – энергетика, от которого у парня, походу, уже была зависимость, а Джексон уныло трунькал то, что ему не нравится, особо не вдумываясь и не вслушиваясь в то, что играл. Главное, чтобы Колин на него не орал.

— Нет души! Нет её! Ты вообще не вкладываешь ничего! Тобиас хотя бы после банки энергетика что-то вкладывать начинает. Хотя это тоже не дело! А ну-ка убрал всю свою поляну нафиг с ударки!

Тобиас вместо ответа быстро нарисовал на листе бумаги две половины филейной части человека с воткнутыми в самый центр барабанными палочками.

— И что это за фигня?

— Кажется, он хочет сказать, что воткнёт их тебе в зад, если ты не прекратишь.

Колин зарычал. Глаза его стали красными, как у быка-альбиноса.

— Вы меня достали!

Он повернулся к барабанщику, занося кулак. Но тот сидел с невозмутимым видом, скрестив руки на груди и смотрел на него своими разноцветными глазами. И в его взгляде читалось: «Ну и что ты мне сделаешь?»

— Ничего, — ответил Колин и опустил руку. Тобиас ухмыльнулся, подсунул под тканевую маску пластиковую трубочку, ведущую к банке, и звучно отпил.

— Думаю, на сегодня мы закончим, пожалуй, — Колин потёр лоб, будто у него разболелась голова, хотя очевидно, что болеть она у него не может.

Джексон почти моментально выскользнул за дверь, пока Колин не передумал. Парень что есть силы помчался домой, потому что, когда Колин был не в духе, он мог вытворять страшные вещи.

Колин же остался наедине с барабанщиком. Устало опустился на стул, изобразив подобие тяжёлого выдоха. Руки повисли тряпочками вниз между колен, слегка раскачиваясь.

— Он ушёл. Может, теперь нормально поговорим?

Ответ - молчание, нарушаемое лишь звуками питья.

— Он когда-нибудь у тебя закончится, этот энергетик?!

Колин резко вскочил, подошёл вплотную к Тобиасу и посмотрел на барабанщика сверху вниз.

— Хотел бы я знать, почему ты молчишь уже столько лет. И почему я не могу прочитать твои мысли.

Тобиас перестал пить и с вызовом посмотрел на Колина в ответ. Правый, лиловый глаз метал красные искорки.

— Может, это потому, что ты не знаешь общего языка? Тогда какой ты знаешь?

Вместо ответа барабанщик быстро нацарапал на листке несколько символов и протянул его бессмертному. Колин бегло взглянул и увидел странные символы: какие-то закорючки, иероглифы и картиночки. И ничего не понял, к своему стыду и ужасу. Бессмертный вертел и так, и сяк, и подсвечивал фонариком, и нагревал над огнём.

— Я… я не понимаю. Но как возможно такое? Я знаю все языки. Или нет…

***

— Итак, брат мой, сегодня великий день. Я придумал грандиозный план по тому, как вернуть мою любимую Рубину.

— И как же? — спросил принц Сагир.

— Очень просто. Мне нужно добыть руну жизни.

— И где она?

— Понятия не имею. Но я знаю того, кто знает и отведёт меня к ней.

— И кто же это?

— Наш отец.

— Ты собираешься вытащить его из тюрьмы? И думаешь, он будет с нами сотрудничать?

— Конечно. Я ведь пообещаю ему безграничную власть. Вызволив Балтора из тюрьмы, мы позволим ему захватывать планеты. А пока он будет это делать, я быстренько оживлю Рубину, и может быть, у нас всё получится.

— Звучит как бредовая идея…

— Сам ты бредовый, — Колин перебил брата, недобро сверкнув жёлтыми глазами. Тот стушевался, но всё равно попытался вразумить бессмертного.

— Ты не думаешь, что это будет опасно для Андеадлинга?

— Не-а, не думаю. К тому моменту, как Андеадлингу будет что-то угрожать, мы уже доложим межгалактической полиции о том, что какой-то опасный преступник сбежал из Ледяной тюрьмы и рушит мир.

— Есть ещё загвоздка: для того, чтобы сварить эликсир жизни, нужен маг.

— Именно поэтому я беру тебя с собой.

— Меня? А с чего ты взял, что я буду тебе помогать?

— Потому что ты мой брат. И ты от меня очень сильно зависишь.

***

Они телепортировались с помощью осколка Спекалума на Хандроз, прямо на территорию Ледяной тюрьмы. Это ещё одна способность Колина как бессмертного. Была середина дня, но день этот, впрочем, как и всегда, на Хандрозе выглядел мрачно и блёкло. Медленно падали с неба одиночные снежинки, присоединяясь к своим собратьям в белый массив целой планеты. Братья почти бесшумно следовали вдоль камер, выискивая, в которой же из них находится Балтор. Наконец они отыскали колдуна.

Сама камера помимо обычных замков окружалась магическим барьером, но благодаря Колину, для которого не существовало закрытых дверей, братья легко просочились сквозь него.

— Aperta, — прошептал несколько раз принц Сагир, чтобы отпереть тяжёлые металлические замки, висевшие на двери ледяной темницы отца.

Балтор висел в кандалах, прикованный к стене, словно был распят. Его голова поникла, а ноги болтались безжизненно в воздухе. Выглядел тот гораздо хуже, чем при их последней встрече, но оно и понятно: прошло ведь почти два с половиной года с момента повторного заточения колдуна в темницу. Мертвенно бледная кожа, синие губы, ввалившиеся глаза. Из-под лохмотьев тюремной утеплённой робы проступают рёбра. В воздухе царил смрад немытого тела и грязи, обветшалости.

Принц Сагир удивился, как вообще можно остаться в живых в такой холодрыге без движения и достаточного количества пищи, ещё и не используя магию.

Балтор, хрустя шеей, едва поднял голову, взглянув на сыновей. С трудом выдавил слабую улыбку. Принц Сагир заметил несколько синяков и ссадин на его отощавших голенях. Некогда молодое тело, полное сил, цветущее жизнью теперь принадлежало немощному, больному человеку.

«Они издеваются над ним. Вот ещё почему он такой слабый».

— Aperta, Aperta, — несколько раз сказал принц Сагир, направив указательный палец к замочным скважинам на кандалах. Руки Балтора вновь освободились. Колдун размял затёкшие запястья, прошёлся по камере, шумно вдыхая морозный воздух. Из носа шёл пар. Даже принц Сагир начал немного прозябать и поплотнее закутался в свой красный плащ. Одному Колину было всё нипочём.

— Здравствуйте, — улыбнулся им Балтор.

Услышав приветствие, принц Сагир на миг засомневался, того ли мага они освободили. Балтор никогда ни с кем не здоровался. Слишком подозрительно дружелюбно тот себя вёл.

— Это промывка мозгов. Опасные преступники подвергаются психологическому насилию, — услышал принц Сагир голос Колина в голове.

— Если вы пришли сюда, то явно не из сыновьих чувств. Что вам надо? Что тебе надо? — Балтор смотрел глаза в глаза на Колина, понимая, что инициатива была полностью его.

— Мне нужна мелочь, пустячок. Руна жизни.

— А взамен?

— А взамен получишь мировое господство.

Балтор улыбнулся сквозь космы бороды.

— Ты предлагаешь втроём захватывать Вселенную?

— Да. Только представь: два сына и отец порабощают планеты, галактики, измерения, — начал свою заготовленную байку Колин. — Слава о нас разнесётся на миллионы световых лет отсюда. Ты будешь знаменит и известен. Для меня не существует границ: я могу проникать куда угодно, поэтому я нужен тебе. Ведь без Порталиуса ты не сможешь даже покинуть Хандроз.

Балтор задумался и отвернулся к крошечному зарешечённому окошку под потолком.

— Да, ты прав. Порталиус был уничтожен на суде. И другого экземпляра нет.

Если бы Балтор оказался более внимательным мужчиной, он бы увидел, как цвет глаз Колина сменился с карего на салатовый буквально за пару секунд.

— Но как я буду захватывать планеты без волшебной силы?

— Где ты оставил своё кольцо? Мы найдём его.

— Кольцо тоже уничтожили.

— Что? — Колин опешил. — Как ты позволил… Это же была твоя магическая фокусировка. Там содержалась вся твоя энергия.

Балтор лишь молча кивнул и вяло пожал плечами. Разумеется, парни должны понимать, что у него не оставалось выбора.

— Должен быть другой выход. Они не могли, уничтожив перстень, просто выпустить такое невероятное количество энергии в атмосферу.

Колин начал думать, прохаживаясь по камере. Принц Сагир вышел наружу – кто-то же должен оставаться на стрёме. И юноша сразу же наткнулся на стражника. Он схватил парня за шею и поднял вверх. Сагир начал задыхаться, но всё же успел на последнем выходе сказать:

— Somnus.

Громила сперва остолбенел, затем принялся опасно раскачиваться и рухнул замертво. Хотя замертво – это будет громко сказано: из его вонючего рта доносился размеренный храп.

Сагир осмотрелся, проверяя наличие подкрепления. На горизонте было чисто. Он повернулся к отцу и брату. Они бурно обсуждали дальнейшие действия.

— У них наверняка должно быть хранилище отнятых магических ресурсов. Такое же, как в АНК.

— Да, оно существует. Но в него непросто проникнуть, ведь его охраняют демоны.

— Предоставь это мне, — Колин, казалось, был доволен. — В любом случае мне нужно сперва протащить вас с помощью осколка Спекалума за пределы стены. Вы будете дожидаться меня снаружи. Поняли?

Принц Сагир и Балтор послушно кивнули. Колин достал из внутреннего кармана кожанки осколок зеркала, отблёскивающий фиолетовым, и бросил его оземь. Вмиг прямо в полу образовалась чёрно-фиолетовая дыра, в глубине которой виднелся водоворот.

— Не знал, что Спекалум такое может, — пробормотал Балтор.

— Он может это только в моих руках. Быстрее, — бессмертный схватил за руки мужчин и прыгнул вместе с ними внутрь ямы. Небольшая тряска и не очень удачное приземление, когда водоворот выплюнул их на жёсткую ледяную поверхность за пределами тюрьмы.

Колин помахал зачем-то рукой и нырнул обратно в портал.

***

Найти хранилище не составило труда. Невысокая ледяная пещера без двери, которую снаружи окружал такой же энергетический барьер, как перед каждой камерой. Колину не составило труда преодолеть его. Внутри пещеры оказалось на удивительно темно: глаза никак не могли привыкнуть после слепящей белизны снега и льда снаружи. Поэтому Колин почти сразу чуть не врезался в первого демона. Быстро взлетел наверх и обратился в тень. Главное – ни о чём не думать. Демон принюхался. Только бы не почуял!

Колин осторожно поплыл в форме тени по потолку. Чем дальше он двигался, тем сильнее становился запах серы, обволакивающий его со всех сторон.

«Это не от демонов. Это место – пограничное с первым кругом адской части Замирья!»

Оставалось надеяться, что его не выкинет невидимая сила отсюда. Одной вещи можно радоваться: входя во владения Сатаны, он становился недоступным для архангелов и апостолов. Впереди Колин увидел дверь, тускло подсвеченную факелом сбоку.

«Зажигать огонь в ледяной пещере. До чего умно!»

Демон обернулся и потопал к нему.

«Чёрт, я подумал. И ещё раз!»

Прямо под факелом у этой двери стоял второй демон. У этих двоих завязался диалог. Колин с удивлением обнаружил, что не может разобрать ни слова из их речи. Это вновь поразило парня, знающего, как ему казалось, все языки во вселенной. Особый дар, доставшийся ему в качестве бонуса ангельской сущности хранителя. Выбирать можно лишь одну сверхспособность, направленную на благо подопечных и их понимание.

«Второй раз за ночь встречаю язык, который я не знаю, — подумал он и тут же интуитивно прикрыл рот рукой, будто бы произнёс это вслух. Демоны притихли. Тот, который стоял под факелом, принюхался и переложил огромный двуручный топор на другое плечо.

Второй демон махнул рукой и сказал что-то типа:

— Архнаграр вармаханах, — что Колин по мимике интерпретировал как «Не бери в голову».

Колин мог бы попытаться прочитать их мысли, но демоны могли бы тогда почувствовать это, и точно бы его заметили.

И вдруг, на удачу Колина, оба демона развернулись и пошли к выходу из пещеры. Падший ещё недолго послушал их удаляющиеся шаги, и принял человеческий облик, приземлившись на пол. Дверь оказалась ледяной.

— Архитектор – гений, — не удержался он, сказав вслух. К счастью, никто не заметил.

Колин снял факел со стены и просто расплавил замочную скважину так, что дверь теперь легко открывалась. Его взору действительно предстало хранилище, отдалённо напоминающее такое же из АНК. Тут было очень жарко, что даже удивительно, как ледяная дверь не расплавилась от этого. Колин, не чувствительный к перепадам температур на Земле, почувствовал себя очень дурно в этом месте, наполненном демонической энергией. Запах серы стоял просто невыносимый. Повсюду высились бесконечные металлические шкафы, заставленные баночками.

«Чёрт, колдунство бы сейчас мне не помешало».

Он закрыл глаза, пытаясь таким образом воззвать к разуму, надеясь на подсказку. Чувство интуиции говорило ему, что искать нужно снизу и справа. На самом деле он довольно быстро нашёл Балтора, среди бесчисленных преступников, фамилия которых начиналась с буквы «К». Он забрал полностью ледяную баночку и порадовался, что не чувствует температуры в очередной раз.

«Было не так уж сложно».

Только он развернулся и направился к выходу, как чуть не столкнулся с демоном. Ему хотелось закричать, спрятаться, что угодно. Но он понимал, что в теневом обличье переносить ледышку будет гораздо сложнее. Его счастье, что страх, сделавший мир на время белого оттенка, полностью атрофировал его мыслительную деятельность. Демон замер в недоумении. Колин заметил, что у того нет глаз.

«Многие демоны слепнут, попадая в наш мир».

Ох, зря он подумал. Демон направился прямо к нему. Нос ему не помогал, понятное дело, ведь у Колина не было запаха, но вот мысли чужака и выдали.

— Ням-ням, ангелочек, — сказал демон на общем языке, положил топор на землю и, выставив руки вперёд, направился к нему в попытке схватить на ощупь.

Колин отпрыгнул, постаравшись сделать это как можно бесшумнее. Теперь он оказался зажатым в угол, но хотя бы на приличном расстоянии от выходца из ада.

«Нужно обратиться в тень, так меньше шансов быть обнаруженным. Но нужно куда-нибудь деть банку. Придётся пожертвовать частью своей энергии в очередной раз».

Демон услышал его мысли и повернулся к нему. Медлить нельзя! Колин подпрыгнул как можно выше, достигая самой низкой точки ледяного потолка (удивительно, но несмотря на каменные стены, потолок был ледяным). Затем, падший, взывая к своим внутренним ресурсам, создал огонь буквально из ничего и направил его прямо в лёд. Конечно же, пламя незамедлительно расплавило крышу, превращая её в небольшой ручеёк. Колину удалось выбросить в неё баночку. Оставалось только надеяться, что она приземлится в мягкий снежок, а не отрикошетит и разобьётся об лёд.

Колин упал с высоты не менее трёх метров на колени и сразу был схвачен этим вонючим демоном. Но не беда – обращаемся в тень, и всё: демон слепо вертит головой по сторонам, нюхает воздух и жалобно стонет.

Падший пополз по потолку к выходу. Но не тут-то было. На подходе был второй демон. И этот уже был отнюдь не слепой.

— Стой, ворюга, — проскрежетал он на общем.

Колин заметил, что его глаза излучают волны, находящиеся где-то посередине между ультрафиолетовым излучением и гамма-излучением.

«Так, тот слепой, а у этого – рентгеновское зрение. Ну всё, можно не прятаться». Младшие демоны, даже с первого круга, всегда сильнее младших ангелов, а тем более падших.

Падший сполз с потолка и принял свой истинный облик.

— Отдавай, что украл и иди с миром…

— Но у меня ничего нет, — Колин сделал милые зелёные глазки, почти щенячье-кошачьи. Вдруг и бесчувственного демона проймёт?

Но, видимо, это не так-то просто сделать. Демон «включил» рентгеновское зрение и просканировал фигуру Колина.

— Нет. Не вор ты и не убийца. Тогда что ты здесь забыл?

Колину показалось смутно знакомой его речь.

— Погоди. Ты, — его вдруг осенило и чуть было не пробрало на смех, — архангел Гадриэль. Тот, который…

Он запнулся. Чуть было не сказал: «который отправил меня на Землю». Не нужно говорить, кто он такой, а то ещё в аду достанется.

— Падший архангел, — поправил его Гадриэль.

— А твой напарник – Вин или Абигур?

— Сегодня Вин.

— То-то я и смотрю, туповат.

— Мы знакомы? — Гадриэль воинственно приподнял топор.

— Нет. Я просто интересуюсь Замирьем.

— Зубы мне не заговаривай, юноша. Кто ты и что здесь забыл?

Известно, что наилучшая ложь та, которая содержит в себе небольшую чуть правды.

— Мой отец сидит здесь. Я пришёл к нему, но слегка заплутал.

— Найди тюремщика, и он тебя проводит.

— Думаю, я так и поступлю. Впрочем, я уже собирался уходить.

Колин попятился к двери, но Гадриэль положил ему лезвие топора на плечо, так что парень вздрогнул и остановился, прижавшись к стене. Гадриэль наклонился к юноше и зловещим шёпотом произнёс:

— Не вздумай возвращаться сюда, Колин Крейвен. Иначе для тебя разожжёт отдельный костёр сам Вельзевул, мой повелитель.

***

Покинув пещеру, Колин веселился. Гадриэля низвергли. Интересно, за что? Хотя, с другой стороны, что ему радоваться? Из падших архангелов получаются очень сильные демоны. Взять самого известного – Люцифера, например. Угроза про отдельный костёр Колина не страшила. Он действует очень аккуратно.

Подобрав ледяную амфору, он прыгнул в засасывающую дыру Спекалума и спустя несколько секунд оказался перед родственниками. Кинул амфору Балтору. Тот поймал её некрепкими руками и оскалился.

— Больше никаких магических фокусировок, — предупредил его падший.

— Давайте вернёмся на Землю, — предложил принц Сагир, — и там совершим ритуал по возвращении силы.

— Стойте, — возразил Балтор. — Я хочу маленькое одолжение. Вызволите из этой клоаки моего боевого соратника, Одхрана Бизера.

***

Пришлось Колину возвращаться на территорию тюрьмы. Его силы были уже на исходе – падший нуждался в продолжительном отдыхе. «Возможно, даже не получится вернуться на Землю сегодня и придётся заночевать на Хандрозе», — подумал он.

Искать с помощью способностей и тратить драгоценные силы он не собирался, поэтому решил попробовать по старинке: подошёл к тюремщику и спросил, в какой камере сидит Одхран Бизер.

И тут произошло странное. Человечек побледнел и замотал головой. На вопросы Колина он будто онемел. Когда же к нему вернулся дар речи, он лишь сказал:

— Его тут больше нет.

***

Если вы думаете, что такой сильный колдун, как Одхран Бизер, мог позволить себе два с половиной года гнить в темнице, то вы ошибаетесь.

Веря одной интересной теории, нельзя полностью убрать элементальные силы мага. Вы можете отнять у него магическую энергию, но при достаточном желании и сильном организме, нативная стихия будет ему подвластна. У Бизера первоначальная стихия – как у почти любого жителя Ликвида – сила воды. Загвоздка в том, что и поверхность Хандроза на 95% состояла из воды, пусть и замороженной.

Когда Суд Андеадлинга приговорил его к лишению магических способностей и заключении в темницу на шесть лет, мужчина не отчаялся, он лишь бережно вынашивал свой план.

Всю его силу, за исключением элементальной, из него вытянули, но и её он использовать не мог под вечным контролем тюремщиков. Зато ему повезло больше, чем Балтору: в отличие от него, он не был причислен к наиопаснейшим преступникам Вселенной. Его посчитали рядовым вором, укравшим ценную семейную реликвию, а соучастие в рейдах на другие планеты ему сошло на нет, так как на момент свершения сей деятельности Бизеру ещё не исполнился срок совершеннолетия, а, следовательно, его и вовсе признали жертвой, вовлечённой в злодеяния против своей воли. В какой-то степени, благодарить следовало хорошего адвоката Бизера.

В общем, это означало, что условия содержания Одхрана сильно отличались от таковых для Балтора. Как минимум, не было кандалов, и он мог свободно перемещаться по камере, в которой также были койка, раковина и некое подобие унитаза – словом, почти что комфортабельный номер в отеле.

Его заставляли работать на благо общества: водили на «завалы», где разбивали лёд. Завалами называлась область, напоминающая замёрзший карьер – основной источник питьевой воды как для Хандроза, так и для Дельты. Преступники работали, закованные в цепи, но вот люди за ними не особо следили – наблюдение подразумевалось лишь номинально. Именно там Бизер, пока никто не видел, пытался пробудить в себе источник магии, подпитываясь энергией от воды, коей имелось предостаточно. Множество упорных ежедневных попыток наконец дали плоды. Бизер чувствовал, что стал сильнее, что внутренний ресурс постепенно наполняется, и рано или поздно он будет готов дать отпор окружению и вырваться отсюда на свободу.

Иногда он задумывался о том, почему ни одному другому колдуну никогда не приходило в голову проделать то же самое. Вероятнее всего, ответ крылся в том, что большинство волшебников просто смирялись со своим положением, опускали руки и не желали ничего делать и просто ждали. Десятки выживали в суровых условиях и выбирались на свободу, единицы попадали в Ледяную Тюрьму повторно.

Одним днём, когда тюремщик пришёл за ним, чтобы отвести на «завалы», он покорно протянул руки, сжатые в кулак, чтобы на него якобы надели цепь, как обычно, но затем вдруг резко развёл их в стороны, и тюремщика разорвало на части. Кровь брызнула во все стороны, попав в том числе и на белый тюремный комплект Бизера, так что теперь он скорее походил на мясника.

— Glacies scandalum, — шепнул он, и всё тело волшебника начало покрываться инеем, постепенно образуя сверху кожи ледяные наросты. И прежде, чем кто-то сумел что-то заметить, Бизер превратился в огромную сосульку.

Без основной волшебной силы и Порталиуса (а он был уверен, что реликвию не уничтожили) уходить нельзя. Где находится хранилище, Бизер знал, а посему, продолжая притворяться ледяной глыбой, используя свою необычную броню, он легко добрался до места. Решив не идти напролом, через демонов, которые могут считывать эмоции и мысли и таким образом разоблачить его, он зашёл сзади, где была ледяная глухая стена.

Разморозив одну свою руку, он осторожно прикоснулся ладонью ко льду и произнёс:

— Regelo.

В тот же миг, лёд начал таять, стекая вниз, словно это был большой снеговик или мороженое в солнечный день. Бизер не упустил и этой энергии. Сунул пальцы в стекающий ручеёк, и моментально почувствовал, как тепло разливается по телу.

Наконец в стене образовался проход, через который он мог свободно пройти. Маскировку пришлось снять, иначе случайно зашедший в хранилище демон, мог очень сильно удивиться.

«Не думать», — приказал он себе.

Бизер довольно быстро нашёл свою баночку, но пока решил её не брать, чтобы та случайно не растаяла. Он принялся искать Порталиус. И наконец, спустя время он нашёл большой мешок, где вперемешку лежали все магические предметы, отнятые у преступников: это были и кольца, и посохи, и мешочки ингридиентов, и какие-то странные брелоки от космолётов – всё, что угодно можно использовать в качестве волшебного предмета.

Около часа пришлось покопаться внутри, чтобы наконец отыскать Порталиус. Но и этому Бизер очень обрадовался. По его расчётам, вся операция могла занять и больше времени. Наконец амулет засверкал у него в ладони драгоценными камнями, после чего обрадованный колдун взял свою баночку с энергией, повернул синий камень с блёстками Авантрюрин – камень Андеадлинга – и только его и видели.

Глава 22

Очередная линейка во дворе, очередная сумбурная речь месье Лавуа. Он, как всегда, говорил о том, как рад вновь видеть старых учеников и приветствовать новых. Не забыл отметить лучших учеников, чьи портреты висели на доске почёта в коридоре при входе. Торжественно объявил, что библиотека вернулась на своё место, а затем стал проводить перекличку. Вот он добрался и до четвёртого мистического курса.

— Макгайр Оскар.

Оскар слегка приподнялся, взметнув руку вверх. Выглядел он жутко довольным. Мия, стоявшая рядом с вампиром, толкнула его под локоть.

— Так ты шотландец, судя по фамилии? Значит ли это, что я должна называть тебя «мистер О»?

Вместо ответа Оскар просиял, а затем повернулся к Лулу и спросил:

— Лулу, ты веришь в переселение душ? Я – да.

Вновь Зельда запускала их в свой класс зельеварения на третьем этаже. Сегодня госпожа Соверейн явно не в духе. Лицо ведьмы – мрачнее тучи, несмотря на зелёный цвет, и она непрерывно что-то бормочет себе под нос. Наверняка какие-то угрозы. Громко хлопнув дверью, она рявкнула:

— Садитесь! Все, кроме новеньких.

— Лулу, сядем вместе? — спросил Майк.

— Прости, но я всегда сижу с Бофарой.

Фея показала Майку неприличный жест, свысока смотря на парня.

— Читерн, что с вами? Вы разучились садиться? Или к вашей попе что-то прилипло, и вы боитесь это размазать ещё больше?

Все, конечно же, засмеялись, а Майк, поспешно пятясь к последней парте, сказал:

— Не, я ща сяду, всё нормально будет.

Майк оглядел класс. За исключением одной парты в центральном ряду, свободное место сзади было только рядом с Кьяхлохе Зенгидзе – йети, которая пришла к ним в прошлом году. Парень понял, что на эти места непременно сядут новенькие, поэтому, вздохнув, Майк осторожно приблизился к парте йети, но Кьяхлохе мощным движением обрушила на стул свою огромную сумку, в которой было, по ощущениям, десять килограммов кирпичей, а не учебники.

— Для тебя тут места нет, — пробасила она.

Майк уловил несколько смешков за спиной.

«Надо убирать эту привычку всё время шевелить ушами».

— Эй, Читерн! — Громко шепнула ему Фелисити с первой парты, которая, как оказалось, тоже сидела одна. Майк повернулся и увидел, как колдунья кивает головой на соседний стул. Майк поморщился, но делать особо было нечего, и он направился к Фелисити.

Обречённо плюхнувшись рядом с девушкой, Майк откинулся на спинку и закрыл глаза, стараясь абстрагироваться от всего происходящего вокруг. «Надо было захватить учебник по физике», — подумал он.

— Наверное, не просто быть единственным парнем-колдуном в классе, — сказала Фелисити, ероша свои коротенькие отрастающие волосы.

Майк ошалело покосился на неё.

— Откуда ты…

— Ну, я же не дура. И, кстати, твоей бабке привет передавала, — Фел подмигнула.

— Какой бабке?

— Которая на тебя проклятье наслала.

— Что-о-о?!

— Она на Лысой Горе живёт круглогодично. Но тебе там не понравилось бы, даже если бы мужчинам не воспрещалось приходить.

Майк молча слушал то, что лилось из Фелисити, которая молчала почти три месяца, живя на горе, непрерывным потоком.

— А раз бабка жива, то остаётся только один вариант…

Девушка скосила глаза максимально вправо, и вдруг сложила пальцы сердечком. Если смотреть сквозь отверстие, которое они образовывали, то можно было увидеть Лулу.

— Неправда! — вспыхнул Майк. Кожа на лице и шее парня покрылась багровыми пятнами. — Мы с Лулу друзья.

— А, ну, раз друзья, то как насчёт сегодняшнего вечера?

— Э-э-э, не-е…

Фелисити склонила голову набок и сказала:

— Не разочаровывай меня, Читерн. Иначе мне придётся всем-всем рассказать, что бабуля-то жива. И думаю, первыми, кто снесёт тебе башку за это, будут родители Лулу. Так как насчёт сегодняшнего вечера?

— Не-непременно, — Майк выдавил из себя улыбку, равно как и Фелисити.

— Тишина в классе, — проорала Зельда, и всем пришлось замолчать, зная, что с ведьмой шутки плохи. — У меня куча объявлений для вас. Начнём с того, что в вашем классе двое новеньких. Поприветствуйте Мию Кокс и Оскара Макгайра. Хотите что-нибудь рассказать о себе вкратце?

— Вкратце не получится, — улыбнулся Оскар.

Лулу хихикнула и закрылась ладонями, будто бы чихнула. Оскар заметил это и весело улыбнулся.

— Очень кратко.

— Ну, если прям очень кратко, то меня зовут Оскар Макгайр, я племянник графа Дракулы и работаю на местном кладбище. Страдаю непереносимостью крови человекоподобных, поэтому никого не покусаю. Ах да, и моё сердце занято, — он с вожделением посмотрел на Мию, и та покраснела.

— Вы забыли добавить, господин Макгайр, что вы вообще не разбираетесь в зельеварении.

— В точку.

— Кто носит сейчас такое? — возмутилась Корнелия, внимательно рассматривая элементы одежды новенького. — Это же совершенная безвкусица. Готический стиль был в моде ну максимум до две тысячи одиннадцатого года. А то и вовсе устарел в две тысяча седьмом.

— А мне нравится, — пожала плечами Каролина, сидевшая рядом. — Выглядит утончённо и мрачно. Я ни в коем случае не защищаю своего бывшего, конечно.

Корнелия исступлённо посмотрела на соседку, будто переваривая услышанное.

Пока Оскар говорил, Лулу заметила, что Бофара как-то странно смотрит на вампира. Она сжала подол своего красного платья и перестала таскать ириски из пакета, лежащего на парте. Фея словно вся замерла.

«Может, они знакомы?» — подумала Лулу. Хотя было в поведении феи что-то неестественное. Волнение?

— Я Мия Кокс, — представилась новенькая, — кошка-оборотень. Училась и жила в Небыле, пока не поняла, что там мне не место. До переезда занималась балетом.

Неожиданно для всех она подняла правую ногу вверх, продемонстрировав вертикальный шпагат. Несколько ребят из класса, в том числе и Оскар, разинули рты. Выглядело действительно впечатляюще. Бофару это действие отвлекло от вампира, и она недовольно нахмурилась, переведя взгляд на Мию. Зельда фыркнула.

— Свою великолепную растяжку оставьте для кружка по балету.

— У вас есть такой? — обрадованно спросила Мия.

— Да, записаться можно у месье Лавуа после уроков. Кстати, господин Макгайр, у нас есть философский кружок.

— О!

— Но мы его хотели закрывать.

— А-а-а…

— Но думаю, именно вам удастся поднять его с колен. А теперь садитесь. Следующие объявления. До вас могла дойти информация, что наш прошлый учитель по заклинаниям, был подвержен казни на Хандрозе как предатель царя. Не знаю всю суть конфликта, но всё это привело к тому, что теперь у вас будет новый учитель по заклинаниям. И ещё изменения в преподавательском составе: теперь животноводство будет вести у вас новый друид.

— А куда делась госпожа Итхок? — спросила Бофара.

— Никуда. Она просто стала слишком старой, как бы грубо это ни звучало. И теперь останется лишь на должности учителя ботаники. Ну и, конечно, курс по естественным наукам перешёл в руки другого преподавателя. Также у вас появляются новые предметы. У всех появилась минералогия, которую ведёт господин Варрин Босоног. Кабинет находится в подвале. У магов добавляются метаморфология, магический спарринг и мётлы.

Услышав про мётлы, Лулу застонала. Бофара ободряюще накрыла её руку своей.

— У оборотней появятся навыки дипломатии.

— Простите, госпожа Соверейн, — сказал Майк. — Я, конечно, больше не оборотень, но молчать не могу. Мне интересно, почему у оборотней так много предметов, посвящённых коммуникации, типа обществознания, этикета и вот этого нового предмета?

— Может быть, это потому, что оборотни не умеют вести себя в обществе, как вы думаете, Читерн? Но вообще если хотите, вы можете поддержать своих друзей, близнецов Платт, и походить с ними. Вам-то так точно не помешает. — В классе опять раздались смешки. — У оборотней появится предмет скрытые умения, раскрывающий ваши личные, персональные способности.

Майк едва слышно выругался. Стоило ему избавиться от проклятья ликантропа, как для оборотней придумали что-то интересное.

— И ещё один предмет для всех, — продолжила Зельда — артефакторика. Вас разделят: волшебники будут ходить отдельно в отдельное от всех остальных время. Также вам вводят предмет по выбору. Вы можете выбрать абсолютно любой: по интересам или же для подготовки к будущей профессии – как угодно. Новеньким – по перечню правил.

Зельда взмахнула рукой, и два листа с её кафедры пролетели над головами других учеников и приземлились на стол Мии и Оскара.

— Ого, сколько тут всего. Больше, чем у нас в Академии.

— Тут вам не Академия, господин Макгайр. Если у вас есть какие-то возражения, можете остаться после уроков. А заодно поможете убраться в лаборантской. Её дверь открыта для каждого желающего.

— Не ведись на это, парень, — шепнул Майк, сложив ладони рупором.

— Господин Читерн, — Зельда с громким вздохом подошла к первой парте и посмотрела на мальчика сверху вниз, — за что мне, скажите, такое счастье, что теперь вы будете в три раза чаще появляться в этом кабинете до конца вашего обучения за исключением случая смерти? Хотя, возможно, вам окажется непосильна программа волшебников, и вас исключат. Только бы вас не оставляли вечно на второй год, как госпожу Корнелию Прекрасную, — она сложила руки в молельном жесте.

Услышав своё имя, Корнелия встрепенулась, отлипла от пудреницы и вопросительно посмотрела на учительницу.

— А?

— Надеюсь, однажды и вам удастся закончить школу, — покачала головой та. — Хм, совсем забыла сказать! Многим из вас исполнилось или исполнится четырнадцать. Вы вступаете в тот возраст, когда амурные дела начинают кружить ваш разум и сердца. Поэтому в этом Перечне Правил появится ещё одно правило.

Зельда вновь взмахнула правой рукой, и по воздуху стремительно пронеслось гусиное перо. Лулу почему-то вспомнила, как Власта Трукулента заставляла их на втором курсе самостоятельно изготавливать перья, чтобы писать конспекты. Ну и дичь!

Перо тем временем достигло листка, который держал в руке Оскар, и вывело на нём какую-то фразу, а затем вернулось обратно к Зельде, и та удовлетворённо поставила уже обычным способом перо в чернильницу.

— Теперь стоит озвучить: вам запрещается проявлять чувства на уроках. Мальчики, — обратилась она к Серусу и Фреду, сидящим на третьей парте в первом ряду, переплетя пальцы рук, — вас это тоже касается.

— Ах, я этого не вынесу!

Серус почти театрально схватился за грудь, затем упал на парту и расплакался в голос. Фред бросился успокаивать своего возлюбленного, а Зельда лишь недовольно хмыкнула.

— Успокойтесь, мальчики. Вам никто не запрещает общаться во внеурочное время, например, на перерывах или после занятий.

Серус оживлённо поднял голову, вытер слёзы рукавом своего эльфийского лонгслива болотного цвета и улыбнулся Фреду.

— Вам запрещается целоваться, держаться за руки, обниматься и прочее, прочее, прочее. Почему? Потому что это сильно отвлекает и мешает усвоению материала. Если учитель увидит это в первый раз, он вас рассадит. Во второй – он имеет полное право выгнать вас с урока. Ну и третий – это дисциплинарный выговор. Ох, да, вот и ещё одно нововведение – теперь я не имею права ставить единицы. Поэтому будут просто выговоры. Но в целом, система останется та же: получаете три выговора за месяц – вылетаете из школы.

— А по одному выговору в каждый месяц? — спросил Майк.

— Для вас, Читерн, даже два в каждый месяц можно.

***

На перемене Майк играл в какую-то тупую игру на телефоне. К нему подошло несколько одноклассников.

— Смотрю, кто-то прикупил себе хорошенький гаджет, — заметила Соника. — Откуда бабки, Читерн?

— Не твоих ушей дело. Ах да, совсем забыл, у тебя же нет ушей.

Оскар, стоявший рядом, загоготал.

— Блин, это просто лучшее, что я слышал за последнее время. Офигенная шутка.

Соника стиснула зубы и отошла подальше, уволакивая за собой Софи. Но та почему-то никуда не пошла. Она смотрела на Майка так, как не смотрела никогда до этого. Майк вначале не замечал этого, стараясь победить онлайн-врага, но затем вдруг перевёл взгляд и увидел две пары глаз, с интересом смотревших не в телефон, а на него.

— Майк, как дела? — спросила Софи.

— Н-нормально, — он покосился на фею, а затем перевёл взгляд на явно недовольную Фелисити, которая уже занесла палец над девочкой, готовясь наложить какое-нибудь заклинание. — Погодите, я не понял, на меня что, случайно пролили привлекающий бальзам? Что за ажиотаж?

— Кто был никем, тот станет всем, — мечтательно сказал Оскар, блеснув глазами.

— Ну а это откуда? — спросила Лулу.

— Французский поэт Эжен Потье, одна тысяча восемьсот семьдесят первый год. Мне было восемь лет, когда он написал это.

— Ты такой умный, Оскар, — одновременно сказали Мия и Бофара. После чего переглянулись и нахмурились.

— Смотрю, не у одного меня проблемы с девушками, — ухмыльнулся Майк.

— Да-а уж. О, а во что это ты такое интересное играешь?

— Ой, да ерунда. Clash of Clans называется. Строишь деревню, атакуешь другие деревни и всё.

— Ва-а-ау, — протянул Оскар. — И это всё в телефоне?

— Конечно, в телефоне. Хотя я знаю, что есть аналог «Битва за трон» для компьютера.

— Неужели я дожил до того, что можно играть в телефоне и совсем не обязательно идти в компьютерный клуб? А покажи, какие тут есть боевые юниты.

Большая часть девочек сразу утратила интерес к разговору и отошла в сторону. Кьяхлохе спрашивала у Мии, где можно купить такой же меховой чокер, что носила кошка. А Софи и Соника опять о чём-то отчаянно начали спорить. Фелисити же, как обычно погрузилась в книгу, украдкой бросая недобрые взгляды на Майка.

Лулу присела на краешек скамейки и принялась смотреть игру. Её привлекла красочная рисовка и режим градостроительного симулятора. Девушка была просто фанаткой подобного жанра, а клеш, отчасти, являлся инструментом построения деревни. Да и атаки выглядели весьма нетрудными. Лулу посмотрела, как Майк выпустил свою армию, но проиграл. Огромное ядро мортиры расплющило несколько десятков варваров, и те с криками превратились в могилки, которые особенно понравились Оскару своим дизайном.

— Мне кажется, — заметила Лулу, — сперва нужно выпустить гигантов. Мортира отвлечётся на них, а варвары быстро подчистят остальные здания.

Вместо ответа Майк шумно задышал. Оскар выдавил хитренькую улыбочку и, слегка хлопнув волшебника по плечу, сказал:

— Мне стоит, пожалуй, оставить вас наедине.

Майк чувствовал, что его пульс зашкаливает. Он потёр лоб, стараясь не смотреть девушке в глаза и вообще сделать вид, что её не существует. Но затем вышел из игры, заблокировал телефон, убрал его в карман и закрыл глаза.

— Обязательно надо будет скачать, — сказала ундина, улыбнувшись.

— Лулу, послушай. Сегодня…

Прежде, чем Майку удалось сообщить то, что он хотел, прямо перед ними нарисовалась Фелисити.

— Сегодня вечером он идёт со мной, — она премерзко улыбнулась Лулу, обнажив неровные зубы.

— Чёрт, я совсем забыл, — Майк закусил губу.

— Ты что-то стал рассеянным, — Фелисити состроила такую грустную моську, что без слёз не взглянешь. — А я знаю, как приготовить настойку улучшающую память. Надо лишь вскипятить воду и добавить туда…

Что нужно добавить, Лулу дослушивать не стала. Стало вдруг чертовски погано и серо. На душе скреблись кошки, но не те, которые как Мия Кокс, а какие-то лысые и тощие.

Ундина встала и пошла восвояси, ещё не придумав, куда ей стоит держать путь. Распинания Фелисити о том, как правильно нужно готовить настойку ей слушать точно не хотелось. Вдруг кто-то крепко схватил девушку за руку.

— Душенька! — Бофара вся пребывала в каком-то трепещущем волнении. Голубые глаза её блестели, а на щеках играл румянец. — Я могу поделиться этим только с тобой!

Она потащила Лулу вниз по лестнице, волоча за руку. Впрочем, Лулу уже давно привыкла к такому способу передвижения. Они сели на скамейку на втором этаже возле балкона. Бофара огляделась по сторонам, убедившись, что никто не подслушивает, и почти что пропищала:

— Душенька, я, кажется, влюбилась.

— Что? Как? Бофара, но ведь ты же ещё вчера утверждала, что всё это – хрень!

— Знаю, знаю, — отмахнулась фея. — Но перед этим красавцем было сложно устоять. Его харизма просто сшибла меня с ног, ударила меня, словно обухом по голове. Он такой элегантный. Ты представляешь, у нас даже одинаковые предпочтения в музыке! И я ни перед чем не отступлю, чтобы он был моим. Если надо, я выцарапаю этой мерзкой кошке глаза.

— Подожди, ты влюбилась в Оскара?!

— Да!

«Ох, ёлки! Интересно, а ему-то нравятся такие девушки?»

— Я думаю написать ему письмо с признанием!

— Как Татьяна Ларина?

— Кто?

— Неважно. Проехали. И что ты ему напишешь?

— Что не могу думать ни о ком другом, кроме него. Что ночами не сплю!

«А, по-моему, сегодня ночью громче всех храпела именно ты».

— Я нарисую его портрет и повешу над кроватью. А лучше сфотографирую и распечатаю фотографии. А лучше вырежу его фигуру из картона и буду её целовать. Или найду подушку большую и вытянутую, нарисую его лицо на ней и буду с ней спать. Стой, я же не умею целоваться! Это катастрофа! А вдруг помимо картонки придётся целоваться с ним? Мне срочно нужно закупить кило помидоров.

— Постой, Бофар, — испуганно остановила её подруга. — Давай ты вначале напишешь письмо.

— Да-да-да, конечно!

Бофара засуетилась, ища в своей сумке подходящий тетрадный листок и маркер.

— Слушай, а может, лучше пером? И на листе в линейку, а не в клетку?

— В кружочек.

— Не смешная шутка. Поменьше общайся со своим Читерном. А то чувство юмора потеряешь.

— А мне нравится, — сказал кто-то прямо рядом.

Лулу обернулась. Джексон приветливо помахал ей рукой, в которой была зажата пара листов, правда, некрепко, отчего они непременно вылетели на пол. Бофара фыркнула. Ундина поздоровалась с гитаристом, они коротко обнялись.

— Слушай, спасибо тебе за подарок большое.

— Да не за что. Мне не сложно достать концерты на билеты, э-э-э… в смысле, билеты на концерты любой группы.

Лулу хихикнула. Джексон всё время витал в облаках, ища там вдохновения, поэтому его рассеянность стала неотъемлемой чертой характера. Однако, в этом был свой шарм.

— Только вот мне некого позвать с собой. Я понимаю, что невежливо дарить один билет, да и вдвоём веселее, но… — Вдруг Лулу пришла в голову одна мысль: — Слу-ушай, ты не хотел бы сам сходить?

— Честно, я не очень люблю альтернативу в чистом виде, в которой творят грейсы. Но за предложение спасибо. Может, позовёшь свою подругу? — он кивнул на Бофару, которая, высунув язык, старательно черкала чёрной ручкой в тетради.

Лулу сделала несмелую попытку подойти к сосредоточенной подруге.

— Э-э-э, Бофара, ты любишь Three Days Grace?

— Если их не слушает Оскар, то не люблю.

— Слушает.

— Тогда люблю. А что?

— Пойдём вместе на их концерт в конце сентября? У меня есть два билета.

— Конечно, пошли душенька. Я очень признательна, что ты позвала именно меня.

Лулу обернулась к Джексону, и тот дружелюбно улыбнулся.

— Видишь, как всё замечательно получилось! Извини, я немного тороплюсь, так что поболтаем позже, — он махнул рукой.

— А ты куда? К Ривер, к родителям или…

— К Колину. У нас внеплановая репетиция, — он поморщился. — У него какие-то личные проблемы, а срывает всё на нас.

— У вас скоро концерт, поэтому он психует?

— Не должен быть, — Джексон пожал плечами. — Но в любом случае его лучше лишний раз не злить. В гневе он страшен.

Лулу почему-то было сложно представить «мистера-само-спокойствие-и-равнодушие» в гневе, мечущим огонь и насылающим кары. Но всё возможно. Джексон уже собирался спускаться, как вдруг помедлил и повернувшись к Лулу, сказал:

— Слушай, — он понизил голос, украдкой поглядывая на Бофару, которая целовала бумагу, накрасив губы ярко-алой помадой, — надеюсь, ты не думаешь, что ваша с ним вчерашняя встреча что-то значит? Тот китайский чай, что он тебе подарил – это лишь предлог, чтобы предупредить об опасности.

— Почему вы все так носитесь с этим АНК?

Джексон вздохнул и покачал головой.

— Не школьный это разговор, но ладно.

Он осторожно выманил Лулу на лестничную клетку, достал гитару из чехла, с которой не расставался ни на миг и, прислонившись к стене, сыграл один аккорд.

— Я не могу в открытую это рассказать. Но могу спеть. Это будет ми-мажор, пожалуй.

Он откашлялся и затянул нечто похожее на частушку:

Выборы, выборы. Скоро выборы. Новый губернатор должен победить. Только с ним сможем мы, только с ним сможем мы Нечисть всю изжить!

— И что это значит?

— Это значит, что новый будет поощрять деятельность этой конторки. И, возможно, они начнут с магов. Кроме того, вот почему именно тебе надо опасаться. За этим стоят люди, которые могут оказать влияние на Её Величество Амасталию только путём шантажа. Они могут захватить тебя в заложники и пытаться…

— Заставить её поставить того, кто одобрит незаконную деятельность АНК.

— Именно.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, просто люди иногда тоже могут быть полезны.

***

«Я такой идиот. Зачем я согласился тогда на классном часу пойти с Фелисити куда-нибудь сегодня вечером. Прямо сейчас пойду к ней и скажу всю правду».

— Фелисити, послушай. Не знаю, на что ты там рассчитывала, когда меня позвала, но ничего не получится.

— Не получится сегодня? Ну, давай завтра.

— Я во всех смыслах.

— А, ты же любишь эту нечистую…

— Кстати, о нечистых, — вдруг встрял Оскар. — Ты же Макдуф, верно?

— Ну и?

— Ты знаешь, что твои пра-пра-пра-пра-тётушки – вампирши? А их мама, то есть твоя пра-пра-пра-пра-пра-бабушка – человек.

— Что ты несёшь?

— Могу познакомить, кстати. Одна из них отбитая на всю голову панкуха. Вы подружитесь.

— В моём роду не может быть никаких вампиров. Мы бы изгнали из семьи тех, кто стал вампиром. И тем более не может быть людей.

— Ну, Беатрис Макалистер-Макдуф вот очень любит своих сестёр. Да, не смотри на меня такими круглыми глазами. Она – твоё седьмое колено.

— Я видела её на Лысой Горе, — еле слышно пробормотала Фел. — Я разговаривала с ней. И даже не догадывалась, что она моя дальняя родственница. Ты врёшь мне, Макгайр.

— Если не веришь, можешь запросить ДНК-тест в лабе. Они подтвердят, — Оскар подмигнул и ушёл.

— Немыслимо. Это просто немыслимо. Я и вампиры в одной семье!

— Ты не забывай, что мои родственники – вообще оборотни, — усмехнулся Майк. И тут его осенило: — А, Фелисити, я, кажется, понял, почему ты ошиваешься возле меня. Ищешь себе выгодную партию.

— О чём ты?

— Ты смотрела сводку новостей. И видела, что царь Хандроза женится. Но спешу тебя разочаровать: я к этой женщине не имею никакого отношения.

— Серьёзно, что ли? — почти разочарованно спросила Фел. — Но вы с ней так похожи…

— Я понятия не имею, кто она.

— Фу, — она отодвинулась от него на добрый метр. — А я уже готова была стать твоей парой.

***

Братья шли по обочине вдоль шоссе в южном направлении. Было странно, что они не взяли такси или не воспользовались каким-либо другим транспортом, тем же телепортом через Спекалум. Возможно, Колин просто экономил таким образом свои силы бессмертного.

— И когда же мы отправимся за руной жизни? — спросил принц Сагир.

— Сперва нам нужно дать отцу то, что мы пообещали, а затем он расскажет нам, где хранится эта руна.

— А если она, например, в аду?

— У меня есть связи даже там, — хитренько улыбнулся бессмертный.

— Ну ладно, а сейчас-то мы куда?

— На Арену. Ты помнишь, что мы вообще-то записались на курсы по спортивной магии ещё весной? И уже ходим на них давно. Или тебе память отшибло?

— Да нет, я помню, просто Арена же в другой стороне. Или это тебе память отшибло?

— У меня просто возникла идея собрать свою команду по спортивной магии. Принять участие в турнире Вселенского масштаба и срубить большой куш.

— Но где мы возьмём остальных участников?

— Конкретно сейчас мы идём к магу воды.

***

Тано мирно валялся в немыслимой позе где-то под лавкой на автобусной остановке. Ему не хотелось куда-то идти и чем-либо заниматься. Эта остановка и этот асфальт казались ему самыми удобными вещами на свете. Моросил противный дождь, разводя грязь на земле, но над головой у парня была жестяная крыша, поэтому он мысленно насмехался над погодой.

Внезапно кто-то больно ткнул его носком ботинка в бок.

— Вставай, свинина, есть работа.

Паук с трудом разомкнул веки и попытался разглядеть, кто это. Свет улицы, хоть и в пасмурную погоду, резью пронзил глаза. Изображение двоилось, и перед глазами у парня плавали четыре размытых Колина.

— Здрав… ик… ствуйте, а почему вас так много?

Принц Сагир едва удержался, чтобы не засмеяться. Колин брезгливо поморщился. Глаза у него пожелтели.

— Ты больше не получишь эликсира, пока не пойдёшь со мной и не начнёшь делать дела.

Тано мигом протрезвел. Угрозы лишения эликсира действовали всегда безотказно. Колин мгновенно стал единственным и неповторимым, а рядом с ним стоял парень, которого арахномаг до этого не видел.

— К-как ты смеешь, бандюга? — он замахнулся на Колина, но тот перехватил его руку раньше.

— Так. Сейчас тебе нужно продержаться сутки-двое и не сломаться. Я отведу тебя домой и буду пристально наблюдать за тобой. Ты не сможешь сбежать. Мне нужно, чтобы ты был в форме. Пора отомстить «Огненным Горностаям».

***

Нескольким позднее Лулу отыскала Сонику. Та сидела в общей гостиной и залипала в свой портабль – летающий голографический экран, который можно легко свернуть до маленького пикселя. На экране прыгали разноцветные геометрические фигуры, переворачиваясь, перелетая из угла в угол с характерным писком. Соника же смотрела этот сериал очень сосредоточено: на переносице инопланетянки залегла небольшая морщинка – настолько фея погрузилась в сюжет.

— Соника, привет! Я совсем забыла вчера вечером у тебя спросить: как прошёл отбор на соревнования?

Фея повернула голову к ней, как бы обдумывая то ли вопрос, то ли ответ. Затем лёгким движением двух пальцев схлопнула портабль и вставила то, что от него осталось в кольцо на пальце правой руки. Лулу отметила, что никогда прежде не видела этой вещицы.

— Да всё путём. Я прошла. Если что, сами соревнования теперь через две недели. Можешь прийти посмотреть.

— Здорово! Я в тебе и не сомневалась. А твой брат?

Соника вздохнула и закатила глаза.

— Не поверишь, но он тоже прошёл.

— Правда? Это же чудесно.

— Нет, совсем не чудесно. Он может себя покалечить, он же ещё маленький. К тому же человек. Он не сможет читерить, как другие участники, которые имеют колдовство и опыт. Теперь мне придётся как-нибудь слетать к нему на Фофлогро и отговорить от участия.

— Да уж, тебя можно понять. Кстати, я хотела всё же поподробнее расспросить о той школе, где учится Соник. Она хорошая? Там вообще как всё устроено?

Соника пожала плечами.

— ШАМИС[1] – школа неплохая, лучшая на той планете. А так пока я ничего не знаю.

— Опупенная школа, — Оскар вдруг возник рядом с ними так неожиданно. Соника кинула взгляд, полный презрения, на вампира, но тот предпочёл его не заметить.

— Откуда ты знаешь?

— У меня там учится кузен, Рулин. Правда, его оставили на второй год, потому что он раздолбай ещё похлеще меня, но, в целом, школа отличная. Она даёт классическое многостороннее образование. Система одновременно похожа и на русскую, и на британскую. Плюс у них отличная библиотека, куча всяких секций, и мультирасовые классы. А почему ты спрашиваешь?

— Мы думаем, куда отправить учиться мою двоюродную сестру. Дядя против, чтобы она училась в ИШДОМС, близ Безмолвного Леса.

— Почему? — спросил Оскар. Но затем они столкнулись с Лулианной взглядами, и вампир понимающе кивнул. — Я понял. Мы с тобой позже это обсудим. Тогда та школа – отличный вариант. Расскажи об этом своему дяде.

[1] Школа-Академия МиС (Школа-Академия Магов и Существ) – школа из параллельной Вселенной на планете Фофлогро

Глава 23

Тано осторожно проскользнул в свою комнату, стараясь не шуметь в коридоре, чтобы не разбудить мирно отдыхавших в спальне стариков Фелпсов. Но то ли старик купил себе новый слуховой аппарат, то ли почувствовал его как-то по-иному, Натаниэль выскочил из спальни с очень недовольным видом.

— Так-так, юноша. И где это вы пропадали целых пять дней?

— Я… э-э-э… а… м-м-м…

«Ну чёрт, мне же нельзя высовываться. Чёрт, это же ему во благо!»

Колин вошёл через дверь, решительно направился к Натану и, вытянув правую руку ладонью вперёд, сказал:

— Замри!

Натаниэль застыл. Все его тело обмякло, мимика стала неподвижной. Лицо повисло неживой маской. Тано еле слышно икнул в темноте. Колин продолжил:

— Слушай меня внимательно, дядя, — он подчеркнул это слово, будто издеваясь. — Тано жил у меня всё это время. Он исправно ходил в университет, помогал мне в бизнесе и занимался спортом. Теперь ему надо отдохнуть. И тебе надо отдохнуть. На счёт три, ты забудешь всё то, что думал пять минут назад. Раз. Два…

Натаниэль помотал головой. Тано стоял перед ним, виновато улыбаясь и слегка покачиваясь. Старик посмотрел на него снизу вверх, будто вспоминая, что хотел сказать, но мысли рассыпались мелкими песчинками, ускользая. Господин Фелпс потёр лоб рукой, опершись о стену.

— Старый я уже стал, — констатировал он. — Вечно всё забываю. Скоро окажусь там же, где и Читерн, — Нат прошаркал своими тапочками по направлению к кухне и слегка хлопнул Тано по плечу.

Тано нетвёрдо направился в комнату. Затем завалился на кровать и проспал так несколько дней, не вставая.

***

В кабинете минералогии пыльно и сумрачно. Несмотря на то, что комната находилась в подвале, тут было не сыро, а наоборот, очень сухо и при этом душно. Приземистый господин Варрин Босоног взобрался на табуретку, нацепил свой монокль с выдвижным окуляром и очень весёлым тоном поприветствовал класс на первом в их жизни уроке по минералам во вторник утром.

— Доброе утро, молодёжь! Я рад приветствовать вас в своём скромном чертоге.

Речь прозвучала неестественно, отразившись эхом от высокого каменного свода. Варрин спрыгнул со своей табуретки на дощатый пол, явно не так давно уложенный, и начал прохаживаться перед учениками взад-вперёд, активно жестикулируя.

— Сегодня для вас открывается новый, увлекательный мир минералов. У вас у каждого есть «Адаптированный справочник по минералам» Лилвейга – вы его должны были взять в библиотеке – так вот выбросьте его. Ну, в смысле, сдайте назад. Чепуховая книга, написанная эльфом. А они ничего не смыслят в камнях. Лучше гномов в этом вообще никто не разбирается! И поэтому весь курс минералогии вы будете заниматься, — он показал на себя руками, — у меня. Итак, первый вопрос, который я хотел бы вам задать прежде, чем мы приступим к тебе занятия: есть ли среди вас те, кто увлекается коллекционированием камней? Поднимите руки, пожалуйста.

Майк слегка подтолкнул Лулу, стоя сзади девушки, и она неловко подняла руку.

— Отлично, госпожа. Мы с вами побеседуем после занятия. Наверняка, у вас имеются какие-то вопросы.

«И виду не подал, что мы с ним виделись в прошлом году».

— А тема занятия у нас: «Виды форм камней и способы их огранки». Огранка драгоценных камней – один из важных этапов технической обработки камня, от которого зависит внешний вид, а значит и цена готового изделия. Причём, важна не столько форма, сколько качество работы – точность нанесения граней, а также умение мастера подобрать ту или иную технику к конкретному минералу. Теперь, если у вас есть блокноты, вы можете записать в них, какие же способы огранки существуют. А потом мы подойдём к станку, и я вам всё покажу. Во-первых, это клиньевая обработка, при которой достигаются лучшие показатели по отражению света. Во-вторых, фасеточная обработка помогает подчеркнуть внутреннюю красоту кристалла. Ну, и наконец, смешанная – объединяющая в себе первые два названных способа.

Он поманил маленькой пухлой ручкой учеников за собой, и они двинулись через сводчатую арку в соседнее помещение, где стояли станки под лампами. Возле каждого станка висел небольшой пластиковый контейнер, выстланный внутри рогожей. Господин Босоног опять взгромоздился на табуретку, пошарил в одном из таких контейнеров и достал несколько крупных камешков. Они переливались в неярком свете ламп так интенсивно, что несколько девушек невольно ахнули. Варрин усмехнулся и начал приподнимать над собой по одному камню, чтобы было лучше видно.

— Вот, здесь вы можете видеть алмаз в клиньевой огранке. Смотрите, как он блестит – кажется, что белый. Я сейчас пущу по рядам, и вы сможете лучше рассмотреть. А это, — он показал оранжево-коричневый камень, — гиацинт в фасеточной огранке.

Теперь, какие же виды огранки бывают. Бывает круглая огранка, — он показал сверкающий бриллиант, и Корнелия, завидев такую роскошь, чуть было не упала в обморок. — Классической для бриллианта считается круглая форма из 57 граней, что позволяет в полной мере раскрыть красоту и сияние кристалла. Есть овал: вытянутая форма и 57 клиновидных граней позволяют драгоценному камню красиво блестеть и переливаться. Камни овальной формы идеально подходят для изящных колец, зрительно удлиняя пальцы и делая их утонченнее. Формы огранки «Маркиз» овальные, удлиненные и заостренные на концах. Некоторым это напоминает таинственную улыбку маркизы де Помпадур, отсюда и такое название. Огранка «Груша» предполагает нанесение 55-56 граней, схожих с овальной и «Маркиз». Суженный конец камня в виде капли обычно закрепляется в оправе. Оригинальная «Принцесса» представляет собой кристаллы прямоугольной или квадратной формы, которые чаще всего имеют 49, 65 или 68 граней.

Лулу едва поспевала записывать теорию за преподавателем. Казалось, эти виды огранок никогда не закончатся.

— Огранка «Сердце». Даже пускаться в пояснения не буду – всё видно. Огранка «Триллион»: форма треугольника с равными сторонами с любым количеством граней. Есть ещё «Ашер», «Радиант», «Кушон», «Багет», «Октагон», «Бриолет», «Квадрат» — но мы их в этом году с вами не проходим, так что сии экземпляры, — гном выложил на небольшом столике камешки в ряд, — только для ознакомления. А теперь мастер-класс. Я вам покажу, как устроен столик для огранки, и, если время останется, можете попробовать сами огранить камешек.

Смотрите: это обдирочная шайба, — преподаватель покрутил небольшое горизонтальное колёсико, — на неё постоянно поступает вода. Здесь сперва совершим первичную шлифовку.

Вместе со своими словами Варрин взял необработанный синий камень, кажется, аметист и немного пошлифовал его на обдирочной шайбе. Затем он взял длинный шест в руки.

— Это кич. На него мы приклеим камень специальным клеем-мастикой. Затем кич крепится к делительной головке квадранта цанговым зажимом, — он показал небольшой металлический параллелепипед с дырочками. — Начинается процесс обточки – это обработка, применяемая для будущих ювелирных вставок при получении основного профиля камня. На станке обдирочная шайба. Она отличается от ограночной более грубым размером зерна. На шайбу подается тонкой струйкой вода, чтобы процесс обдирки был более удобный. С помощью квадранта выставляем грани павильона. Так как камень гранится в два приема: сначала низ, потом верх, доводим одну из сторон до финиша, — все его слова непременно сопровождались действиями. — Огранка – процесс трудоёмкий и долгий, поэтому не торопитесь, всё равно за сорок пять минут вы не успеете. Важно, чтобы грани получились ровными и красивыми. Давить сильно на камень не надо, но и робеть-бояться тоже не стоит. Шайба не оторвёт вам руку. Теперь разбейтесь на пары, выберите себе камни вот в этом мешке и столик, возьмите все защитные маски для глаз – мелкозернистая каменная пыль может попасть – и приступайте. Я подойду к каждому и буду показывать.

Майк вопросительно посмотрел на Лулу. Ундина в свою очередь увидела, как Корнелия вьётся вокруг Бофары, поэтому поняла, что её обычная напарница сегодня точно занята. Она молча кивнула Майку, и они пошли выбирать себе камни. Лулу, порывшись в мешке, выудила оттуда странной формы камень будто из трёх цветов, и не заметила, как господин Босоног подкрался к ней сзади:

— А, вам досталась восхитительная жеода. Говорят, это камень шаманов.

— С чего бы?

Варрин усмехнулся в усы, и сказал:

— Ну, по некоторым поверьям, можно загадать желание, если отыщешь такой камень, и оно непременно сбудется. Но на самом деле, это просто кристаллы, которые заполняют внутреннюю пустоту, вот почему тут несколько цветов. Будет интересно посмотреть на то, что у вас получится в итоге.

Лулу скосила глаза и увидела, что Майк очень уж долго ковыряется в мешке.

— Уважаемый господин, — обратился к нему Варрин, — ваша подруга уже выбрала камень. Предполагается, что вы будете обрабатывать один камень вдвоём. Один другому будет помогать по очереди.

— А, да-да.

От Лулу не скрылось быстрое движение кисти волшебника до кармана. «Что-то спёр. Вот же маленький ворюга!»

Но господин Босоног не заметил этого, потому что уже повернулся к другим персонам.

Лулу начала делать всё по инструкции от учителя. Приклеив камень к кичу, она осторожно поднесла к ограночной шайбе. Майк лёгким движением дотронулся до её руки. Девушка вздрогнула, чуть было не спилив больше нужного.

— Майк, блин, не лезь под руку!

— Прости, я просто хотел попросить дать мне попробовать.

Сердце бешено колотилось, и ундина уже не могла на чём-то сосредоточиться, поэтому с готовностью отдала ему стержень с камнем, а сама, скрестив руки на груди, принялась с угрюмым видом наблюдать за его действиями.

— Я хотел спросить, — сказал Майк, не отвлекаясь от работы, — как дела с камнями? Ты поняла, зачем нужен рубин? Что он делает?

Лулу помотала головой. Честно говоря, она и не особо вспоминала о камнях в течение каникул.

— Может, тогда как раз спросишь у Варрина после уроков?

— Милая моя, ну кто же так держит кич? — вдруг раздался его голос позади. — Вы держите его двумя пальцами, как грязную тряпку!

Это учитель говорил Корнелии, которая действительно держала кич двумя пальчиками, даже не пальчиками, а ногтями, отчего стержень опасно раскачивался. Что явно сулило не самый лучший результат.

— Так никуда не годится! Отдавайте стержень своей напарнице. Так, а у вас? — он подошёл к Софи и Сонике. — Изумительно! Ваш селенит получается идеально овальным, — похвалил он Сонику. — Смотрю, вы не в первый раз сталкиваетесь с огранкой камней, так ведь?

— Вообще-то я впервые делаю это именно руками. Но я часто наблюдала, как это делают роботы на Ф.А.В.

— Очень хорошо. Можете на следующем практическом задании уже выбрать другой камень и научить вашу партнёршу. Сегодня вы уже не успеете, — он прищурился, слегка приподняв верхнюю губу, смотря на стену, где висели часы в форме совы. — Хм, через минуту будет звонок, так что пришло время сообщить о домашнем задании. Вам нужно зарисовать в альбоме все виды огранок, которые мы изучаем на этом курсе, в трёх проекциях: сверху, снизу и сбоку. А также на следующем занятии мы будем с вами изучать классическое строение алмаза, поэтому попрошу подготовиться и где-нибудь себе зафиксировать наименования его частей. Можно даже с рисунком.

Когда понемногу народ начал вытекать в коридор, Лулу неловко подошла к Варрину. Он посмотрел на неё, снова сощурив глаз без монокля.

— А, это вы собираете камни. Кстати, я вас помню с прошлого года, — сказал он к её радости. — Ну что ж, есть какие-то вопросы?

— Вы знаете, я в прошлом году, м-м-м… нашла рубин. Точнее мне его отдали. И вот, в общем, мне интересно узнать, есть ли у него какие-то магические свойства. Вообще у рубинов.

— Вы же знаете, что рубин – это оксид алюминия?

— Серьёзно? — Лулу вытаращила на него глаза.

— Да-да, не удивляйтесь, вездесущий алюминий, — он рассмеялся, забавно пошевелив усами. — Можно мне взглянуть на него?

Лулу покопошилась в переднем кармане рюкзака (удивительно, теперь она перестала хранить камни в джинсах – как опрометчиво), вытащила рубин и передала его Босоногу. Гном тотчас настроил свет от лампы, выдвинул окуляр своего монокля и принялся вертеть камень в руках.

— Довольно крупный. И обратите внимание, возвращаясь к теме нашего занятия, что за огранку вы видите?

— Э-э-э… «груша»?

— Угу. А это значит, что камушек-то уже побывал в качестве украшения. Могу предположить, что колье. Вряд ли диадема или корона, очень вряд ли. Ещё обратите внимание на его насыщенный цвет – камень не подвергался термической обработке, что не может не радовать меня, старого ювелира. Люблю, когда над камнями не сильно издевается.

Лулу мысленно усмехнулась. Если бы это действительно было так, он бы не доверил им сегодня кромсать чудесные горные породы.

Босоног уменьшил окуляр и подкрутил лампу, сделав свет более тусклым.

— Вы знаете, если верить колдунам, то этот камень может давать определённую защиту от неблагожелателей своему владельцу. И ещё позволяет контролировать негативные эмоции: злость, гнев. Неслучайно этот камень так распространён на планете Дзэн. И злодеи его не любят. Он, так сказать, успокаивает. Ещё этот камень символизирует страсть. Есть такое поверье, что если получить этот огненный камень от девушки с огненными волосами, то свершится что-то такое, о чём ещё никто не знает. Откроется какая-то завеса потустороннего мира. Но это всё легенды, не берите их всерьёз.

«Да. Это определённо всё легенды».

***

— Эй, Лулу, подойди сюда, — Соника вертела свой портабль в воздухе, пытаясь направить изображение в сторону ундины.

— Что там такое? — в этот момент Софи измеряла сантиметром её запястье, чтобы потом сплести фенечку.

— Да тут трансляция какого-то важного события с Хандроза. Может, тебе будет интересно взглянуть. Это вроде как связано с царём.

— Тебе какими нитками сделать: розовыми или голубыми? — пропищала Софи.

Лулу извинилась перед подружкой и направилась к Сонике, и тут же прямо перед ней вырос Майк. Он расставил руки в стороны, преграждая путь. Лулу сделала шаг влево – Майк повторил её движение. Шаг вправо – тоже самое.

— Майк, пропусти.

— Нет!

— Да что за фигня?

— Там нет ничего такого, на что тебе было интересно бы взглянуть.

— Да не дури! Что там может быть такого?

Она силой заставила Майка посторониться. Он заметил, что многие стали пялиться и шушукаться, поэтому повиновался и понуро побрёл к стене, но не ушёл слишком далеко, чтобы Лулу и Соника оставались в поле зрения.

К ним присоединились ещё несколько желающих поглазеть. Соника нажала «плей» на экране. Крупным планом показали замок с высоты птичьего полёта, затем королевский двор, кучу подданных – белых оборотней и магов, красиво разряженных. Затем красочную арку, на которой сидела дюжина прекрасных белоснежных голубей. Кстати, погода на Хандрозе стояла необычайно хорошая: было ясно и не шёл снег, вопреки обычному.

— Подготовка к столь знаменательному событию как царская свадьба проходит полным ходом. Осталось всего несколько минут до начала церемонии.

— Ого, старик Ланкастер женится, — удивилась Лулу. — Но на ком?

— Прекрасная незнакомка в ослепительном платье. О ней говорят лишь то, что прибыла издалека и крепко засела в ледяном сердце нашего государя. Но ей удалось растопить этот лёд!

Зазвучал свадебный марш, камера переместилась на Ланкастера, который стоял, опираясь на свой изогнутый посох. На нём была надета парчовая мантия белого цвета. Тяжёлая корона с многочисленными бриллиантами украшала его седую голову. Бороду вервольф завязал в три увесистых косы – видимо, чтобы не мешала. Несмотря на то, что его хорошо загримировали, было заметно, как его желтеющая кожа покрылась возрастными пятнами, а дышал он тяжело и будто через раз.

«Какой же он всё-таки уже старый».

Крупным планом показали невесту, лицо которой скрывала длинная фата. Но даже так очевидно, что у неё тёмные волосы.

«Неожиданно для царя, политика которого заключалась в том, что жизни достойны только лучшие из лучших волков, а значит, именно белые».

Женщина медленно шла к свадебной арке, робко зажав букет белых лилий в руках. Наконец остановилась перед своим женихом и откинула фату назад.

Лулу увидела лицо женщины и подняла голову, ища Майка. Она поняла всё сразу, даже если этого не поняли другие.

***

Парень виновато потупил взгляд, когда ундина к нему подошла. Он ожидал, что она сейчас взбесится, начнёт говорить, что это возмутительно, но она лишь молча положила ему руку на плечо и произнесла:

— Мне жаль.

— Короче, я тут не при чём.

— Думаешь, другие поняли?

— Не, мы с ними не так часто лицом к лицу разговариваем, чтобы они догадались.

— Слушай, а может, тебе к ней слетать увидеться?

— Ты что, совсем с ума сошла? Она же теперь царица, — Майк отвернулся. — И потом зачем я ей нужен? Мы были ей не нужны все эти годы, так с чего ей вдруг сейчас проявлять материнские чувства?

— Вообще-то, наверное, ты прав. Но мне на твоём месте было бы интересно узнать, что она за существо такое и почему оставила.

— Да ясен пень, почему! Она хотела иметь более высокий титул, а не ютиться в подвале с отцом. Он не мог ей дать ничего из того, что она хотела. И она стремилась к тому, чтобы стать кем-то выше. Вот и стала.

— А если бы она признала в тебе сына, то ты и сам мог бы заиметь высокий титул.

— Этого никогда не будет. Я более чем уверен, что она максимально оградила себя от прошлого. Да я и сам не хочу этого. Она мне никто, чужая женщина.

Повисло длительное молчание. Лулу не пыталась его прервать: она понимала, что парню надо переварить всю информацию.

— Только одного не могу понять: как же она, имея гражданство Андеадлинга, могла спокойно проникнуть во дворец, да ещё и каким-то образом соблазнить царя? Да, я понимаю, что мужчины постарше любили заглядываться на неё, как мне рассказывал Карл, но не до такой же степени.

— Кстати, я подумала ещё о том, что Ланкастер же белый оборотень и жуткий расист. Он её бы даже в служанки не взял!

— В служанки…

Майк задумался. Обхватил подбородок одной рукой, а другой принялся чесать затылок – те движения, которые активировали мозговую деятельность всех Читернов.

— Я кое-что понял. Ей помогли. Кто-то из царской свиты знал её до всего этого и помог устроиться во дворец. А дальше дело оставалось за малым. Подмешать в вино любовный эликсир ничего не стоит.

— Но ведь она не маг, а оборотень. Она бы не смогла сварить эликсир.

— Она нет, но зато другие могли. А она купила, — Майк немного помолчал, затем продолжил: — Зато теперь, кажется, мне стала понятна мистическая смерть Линны Вуд.

— Ты думаешь, это она? — Лулу вытаращила глаза. — Но зачем ей это?

— Как зачем? Чтобы встать на её место. Если у неё есть доступ к тому, кто может варить, значит она может достать что угодно. И дриадский яд в том числе.

Глава 24

— Добрый день, ребятишки. Меня звать Пафнутий Арчибальдович Жмоб.

В класс заклинаний просеменил странного вида старичок. Он был одет во что-то среднее между греческой тогой и банным халатом, на голове у него торчал ночной колпак со звёздами, а ноги – совсем босые, на них только разные носки. На его крючковатом носу сидели круглые очки, столь маленькие, что их почти и не заметишь. Волшебник счастливо улыбался своей беззубой улыбкой. Лулу сперва подумала, что это сбежавший псих или клоун, который ошибся адресом. Но нет, это был их новый преподаватель по заклинаниям.

— Знаете, что вам нужно знать про заклинания? — спросил он скрипучим голосом. — Что они работают!

В классе стояла изумительная тишина. Потому что все были в шоке.

— Самые полезные и нужные заклинания – это бытовые заклинания, которые мы и будем изучать в этом году. Боевая магия, спортивная магия, ритуальная магия – это всё, конечно, хорошо. Но уверены ли вы в том, что это именно то, что вы будете применять после того, как закончите школу? Кто уверен, тот поднимет руку.

Подняла только Фелисити, но никто этому не удивился.

— Барышня, прошу к доске!

Фелисити уверенно вышла, громко цокая невысокими каблучками.

— Огляди предметы вокруг. Смелее. Что видишь ты?

— Ну, тетради, ручки, стулья, столы.

— А врагов видишь? — Пафнутий прищурил один глаз.

— Каких ещё врагов? Ну, если только моих милых одноклассников, но мы же не берём их в расчёт, верно? А так никаких врагов нет.

— А они есть!

Он внезапно захлопал в ладоши, обрадовавшись собственным мыслям.

— Стулья – вот наши главные враги! Стулья врут, всегда врут. Самым наглым образом. А столы – говорят правду!

В классе проскользнуло несколько смешков. Всё-таки этот Жмоб был довольно потешным. Фелисити изумлённо стояла, открыв рот.

— Где ты собралась использовать боевую магию, как не на стуле? Только на нём и можно, — сказал он. — Посмотрите. Посмотрите внимательнее на вашу подругу или врагиню – не важно. Она утверждает, что будет использовать боевую магию здесь, в этом классе. Или не здесь, а на своей работе или дома – среди таких же стульев и столов. Можно делать ха-ха, — дал добро преподаватель, махнув рукой.

Все, ожидаемо, засмеялись. И смеялись отнюдь не над ним, а над Фелисити, которая сейчас выглядела просто нелепо.

— Теперь ответьте-ка мне, какие же бытовые заклинания вы уже успели выучить за эти три года протирания здесь трусов?

— Заклинание левитации, — сказала Лулу. — Ещё призыв огня, починка предметов типа склеивания.

— Ага-ага, всё совершенно верно. Это всё вы изучали на первом курсе. Но этого ведь ужасно мало!

— Заклинание открытия замков, — неуверенно сказала Фелисити.

— Да, моя милашка!

Все опять прыснули. А Пафнутий знай только улыбался своей беззубой улыбкой, бегая глазками от одного ученика к другому. Наконец его взгляд остановился на Бофаре, которая витала в облаках, посасывая чупа-чупс.

— Дорогуша, — позвал он её.

Ноль реакции.

— Отличный пример для демонстрации.

Он встал напротив Бофары и подул на свою ладонь, одновременно громко произнося:

— Tinea volare!

Сперва ничего не произошло. Но затем вдруг, словно бы он был фокусником, с его ладони полетело множество красивых бабочек, самых немыслимых расцветок. Добрая их часть устремилась к Бофаре. Но та обратила на это внимание, лишь когда одна из них села ей прямо на нос. Фея громко вскрикнула. Пафнутий прыгал на одной ноге и размахивал руками. Затем он повернулся три раза против часовой стрелки, воскликнув:

— Заклинание работает!

Когда все бабочки мирно расселись на шторах, класс угомонился, а Бофара перестала отмахиваться от насекомых длинным чипсом, который достала из сумки, господин Жмоб продолжил:

— Это заклинание является контрзаклинанием Dictracto, которое часто применяется на волшебных дуэлях, чтобы отвлечь врага. Оно создано, наоборот для того, чтобы привлечь внимание. Причём, что интересно: появляются те существа или то явление, которое вы сами себе вообразили. Я вот очень люблю бабочек. У меня дома, кажется, была где-то коллекция.

Пафнутий пустился в пространные мечтания о своей коллекции бабочек. Спустя какое-то время он прервался, обвёл взглядом присутствующих и спросил:

— На чём это я остановился? Ах да, у нас же с вами урок! Ну вот, вашим домашним заданием будет попрактиковать это заклинание на ком-то из друзей или родственников и зафиксировать где-нибудь результат. А сейчас мы с вами будем разбирать ещё одно заклинание… Э-э-э… заклинание… заклинание…

Было видно, как он силился вспомнить, что же там за заклинание. Учитель даже зажмурил глаза и начал раскачиваться из стороны в сторону, словно бы это помогало ему лучше думать.

— Может, вам спросить у столов? — спросила Фелисити. — Они-то ведь наверняка скажут вам правду.

Волшебники рассмеялись, а Жмоб просиял.

— Я очень рад, что вы, барышня, усвоили хоть что-то из моей демонстрации. Это означает, что я не зря стараюсь.

Но вот вспомнить заклинание ему никак не удавалось. Он с досадой хлопнул по коленке и посмотрел в потолок.

— Эх, была бы вот моя волшебная книга здесь, так я бы сразу вспомнил!

— Так что ж вы её не принесёте?

— Так я её это, — он виновато улыбнулся, — потерял.

— Как так потеряли?

— Вот так-то.

— А вы помните, где последний раз её видели? — спросил Майк.

Господин Жмоб отрицательно покачал головой и как-то приуныл. Но только на минутку. Потом он весело хлопнул опять в ладоши и сказал:

— Ну ладно, вспомню в следующий раз. А сейчас вам тогда придётся почитать учебник. Не думаю, конечно, что там есть что-то интересное, но может, оно освежит память и мне.

Весь оставшийся урок господин Жмоб с выражением читал им главу из учебника. Но даже несмотря на это выражение, занятие всё равно превратилось в скуку смертную.

***

— Ума не приложу, как можно посеять собственную магическую фокусировку, — Фелисити надула большой пузырь от жвачки, и он смачно лопнул.

— А с чего ты взяла, что это его магическая фокусировка? — возразила Лулу. —Может, это просто такая книга заклинаний.

— Ты видела, сколько ему лет? В своё время это было модно – часть энергии перемещать в предметы, чтобы в экстренной ситуации восполнить потери из этого ресурса. Но вот от таких пропаж никто не застрахован.

— А я даже и не знала.

— Ты вообще ничего не знаешь, — Фелисити хмыкнула и гордо ретировалась.

— Гордость в ней от Беатрис, — Оскар опять подошёл со спины незаметно. Лулу вздрогнула, едва удержавшись, чтобы не закричать.

— Твою же… Ты когда-нибудь перестанешь подкрадываться сзади, как бандит?

— Я вампир. Мы все так делаем, — пожал плечами Оскар.

***

Майк долго смотрел на то, как Лулу общалась вначале с Фелисити, потом с Оскаром. Когда ундина мило беседовала с последним, Майк почувствовал некую смесь обиды и злобы, не сильно, но верно подступавшей вверх.

«Ладно, сейчас или никогда».

Он несмело подошёл и слегка тронул её за плечо. Лулу опять дёрнулась.

— Вы что, издеваетесь все сзади подходить? Я каждый раз думаю, что это Рыжий! Так можно и по лицу получить.

— Сорян, я не хотел тебя напугать, — заверил Майк. — Это… типа, го гулять сегодня? Пока погода ещё относительно нормальная. А то уже девятнадцатое сентября, кто знает, как будет на следующей неделе? Можно на великах сгонять, если хочешь.

Вместо ответа Лулу сперва повернулась к Оскару, будто мысленно спрашивая у него разрешения. Вампир расхохотался.

— Я оставлю вас наедине.

Когда он ушёл, внимание Лулу всё целиком было предоставлено Майку.

— Ты хочешь далеко скататься?

— Ну, относительно. Это не так далеко, как кажется.

— Надеюсь, это не займёт много времени, — Лулу кивнула. — Ещё домашки тонна. У тебя, кстати, тоже. Там и зелья, и науки…

— Нет-нет, это ненадолго, буквально на один вечер. Ну, я в том плане, что до заката мы вернёмся. Да и домашкой можно будет заняться на выходных, в любом случае.

***

Тано провалялся чуть больше недели. Наконец, он словно пробудился от долгого кошмара. В комнату сквозь шторы проникали лучи солнца, падавшие узкой полоской на паркет. Во рту сухо и погано. Арахно-маг сел на кровати, придерживаясь за голову. Как ни странно, но она не трещала.

Парень огляделся вокруг. Мир потерял все свои краски без эликсира. Он силился вспомнить что-то, но все мысли его были посвящены дурманящему эликсиру.

«Чёрт, как там сказал Колин? Пока не протрезвею, элика не получу?»

— Так вот я трезвый! — он заорал и стукнул кулаками по матрасу. Внезапно его костяшки ударились о что-то твёрдое, чуть ли не металлическое. Маг быстро сполз с кровати, сел на корточки, отбросил всё бельё и вдруг увидел книгу в кожаной обложке и платиновым переплётом. Он медленно провёл пальцами по шероховатым символам, и они засветились. А Тано уже и забыл про свою находку!

Книгу пришлось спрятать от Натаниэля – этот старик вечно суёт свой нос куда не следует. В тот вечер, когда Тано нашёл книгу, принёс её домой и уже собрался спокойно почитать, надоедливый вонючка снова зашёл к нему в комнату и начал орать без повода. Поэтому маг быстро спрятал её под матрас, ну а после забыл. Потому что в его жизни появилась новая склянка с эликсиром.

Эликсир. Он снова занимает весь его разум.

Тано потряс головой, вытащил книгу и, сев обратно на кровать, положил на колени. Матрас явно смягчил удар кулаком. Если бы не он, Тано явно получил как минимум синяк.

Он раскрыл книгу и, пропустив авторскую аннотацию, которую уже читал несколько месяцев назад, пролистал несколько страниц. К его удивлению, текст в книге оказался совершенно непонятным. Это не была латынь, которая обычно использовалась в заклинаниях.

— Рикусме сгясястут ад тхватои даов йотсен с абен дгоро Неланаддги. И тиль но дубет паукдо тедуб явол оге, аповетшичрог, — прочитал он вслух. — И что это значит?

На странице с этим странным текстом были также какие-то зарисовки карандашом. Какие-то молнии, глаза, странные знаки. Тано мог бы вернуть книгу на то место, где взял, но что-то его останавливало. Вглядываясь в непонятный текст, парень чувствовал какую-то странную власть, энергию и, внезапно, действительно трезвость.

Единственное, что пришло ему в голову в тот момент – это показать книгу Колину, своему другу-полиглоту, знавшему более семи тысяч языков.

Глава 25

Майк и Лулу катили на велосипедах, взятых в прокат, по Теневому шоссе через весь город Андеадлинг. Сегодня им повезло с погодой. Солнечно, хоть и редкие облачка всё же имелись. Хотя солнце немного мешало спокойно двигаться на запад: приходилось невольно напрягать глаза, щурить веки, загораживаясь от света. Наконец, у вокзала ребята повернули направо, и теперь солнце находилось справа.

— Так и знала, что это будет в Небыле, — крикнула Лулу ехавшему впереди Майку. Тот ничего не ответил. — Ты же везёшь меня в то место, куда хотел в прошлом году?

Майк обернулся, удивлённо посмотрев на девушку.

— Как ты догадалась?

— Ну, ты бы вряд ли повёз меня в Небыль по какой-то ещё причине.

— Это не совсем в Небыле, но близко от него. Сейчас увидишь.

Они ехали вдоль железной дороги около получаса, когда вдалеке замаячила станция города Небыль. Но они действительно проехали мимо. Впереди виднелся небольшой травяной холмик, на который нужно было въехать, а после катиться под горку до тех пор, пока не упрёшься в стену из профнастила. За пару метров до неё, Майк крикнул Лулу, чтобы та тормозила, а сам, расставив ноги в стороны, резко вывернул руль почти на сто двадцать градусов и затормозил, оставив на земле следы шин. Здесь они оставили велосипеды, потому что далее проход оказался слишком узким для транспорта. В профильном листе стены имелся небольшой разрез, предназначавшийся, очевидно, для калитки, коей не было. Вот через неё им и нужно было идти, только сперва Майк предложил ундине закрыть глаза.

— Только не подглядывай, пожалуйста.

Лулу пожала плечами и решила, что не будет спорить. Послушно сомкнула веки, улыбаясь. Она ожидала вновь этой фирменной Майковской хватки за запястье, однако парень необычно бережно взял её ладонь и потянул вперёд без всякой агрессии. Они шли примерно ещё минут пять, и Майк иногда восклицал:

— Осторожно, тут камень! Вот здесь узко, аккуратнее. Сейчас пойдём вверх. Ну вот и пришли. Открывай глаза.

То, что увидела Лулу, не могло поддаться никакому описанию. Ребята стояли на некоем подобии скалистого выступа, покрытом мягким мхом. А внизу простирался густой и неприступный лес, который с этой высоты казался большим зелёным морем. В него хотелось нырнуть и плыть далеко-далеко, купаясь в лиственных волнах. Слева от девушки ярко светило уже не гревшее осеннее солнце. Оно клонилось к закату, а посему его оранжевые лучи, проникая сквозь высящиеся замки кучевых облаков, окрашивали их в золотисто-багряные оттенки.

А какой здесь воздух! Даже не верилось, что вот буквально в пятисот метрах от этого места находится грязный, смрадный город Небыль. Лулу раскинула руки, закрыв глаза, вдохнула полной грудью и рассмеялась. В этот момент она почувствовала безграничное счастье. Майк внимательно следил за её реакцией.

— Это сейчас ещё не полный закат, — пробормотал он. — Вот минут через двадцать-двадцать пять будет просто огонь. Почти в буквальном смысле. Небо станет багряным. А, пойдём ещё кое-что покажу.

Они подошли к самому краю этого выступа и внезапно Майк лёг ничком, опустив голову куда-то вниз. Лулу решила последовать его примеру.

— Слышишь?

Сперва она не поняла, что он имел ввиду. Где-то щебетали последние птицы, позади ребят стучали колёса поезда, ветерок легко шелестел листвой деревьев. Но потом, прислушавшись, девушке почудилось будто где-то совсем рядом, почти под ней, журчит вода.

— Что это? — шёпотом спросила ундина.

— Нагнись ниже. Да не боись, я поддержу, если что.

Лулу проползла ещё немного вперёд и, вцепившись в каменистый край, свесила голову вниз. Она увидела крошечный водопад, впадавший в небольшое лесное озеро, обложенное неровными серыми валунами. Лулу охнула, резко села и схватила Майка за руку.

— Это то место, где я была два года назад. То самое озеро сирен!

— Да ла-адно? — Майк искренне удивился. — Вот никогда бы не подумал. Мне казалось, это сильно дальше на северо-восток. А мы же на западе сейчас. Как ты туда забрела?

— Меня больше волнует, как забрела туда Корнелия. Но честно, я даже и нее подозревала, что в пятнадцати метрах вверх находится Небыль.

— И не такое в жизни бывает.

— Майк, это потрясающее место! Я… я просто даже не знаю, что сказать. Меня настолько переполняют эмоции. Здесь так хорошо!

— Я, когда набрёл на него в прошлом году на задании, сразу подумал, что тебе надо его показать. Но и предположить не мог, что ты настолько обрадуешься.

Вместо ответа Лулу подошла и крепко обняла друга. Майк слегка растерялся и сперва смутился, но затем обнял подругу в ответ.

— Я готова смотреть на это целую вечность.

Они расстелили плед и уселись. Лулу переводила взгляд с яркого солнца на мрачный лес и нежилась. Майк основательно подготовился к такой вылазке. Он организовал некое подобие пикника: захватил с собой сэндвичи, немного фруктов и чаёк в термосе, а также карточные игры, если вдруг захотят поиграть.

— Хочешь поесть?

— Давай. Что это? — Лулу осмотрела пластиковый полупрозрачный контейнер треугольный формы.

— Клубные сэндвичи.

— Ты их сам делал?

— Нет, конечно. Если бы я готовил сэндвичи, я никогда бы не назвал их клубными. Идиотское название. Я их купил в столовой.

— Даже не знала, что у нас такие продаются.

Лулу с воодушевлением откусила большой кусок своего сэндвича с курицей и помидорами.

— Есть ещё яблоки зелёные, как ты любишь.

— Откуда ты знаешь, что я люблю зелёные яблоки? О, это антоновка!

— Мы в этом с тобой похожи. Я тоже люблю зелёное и кислое.

— Мой любимый цвет фиолетовый.

— Я знаю. Но фиолетовых яблок ведь нет.

Майк улёгся на клетчатый плед. Он был ему маловат, поэтому голова погрузилась прямо в мох. Парень дождался, пока ундина закончит пить малиновый чай и увлёк за собой вниз, чтобы та тоже легла. Они растянулись оба на земле и устремили взгляды в небо.

— Смотри, это облако похоже на гигантскую медузу, — заметил он.

— А это похоже на бегемота, который открыл рот и пытается поймать кролика на водных лыжах.

— Ну и фантазия у тебя!

Они лежали и смотрели на меняющиеся образы, возникавшие из кучевых облаков над головами. Поистине волшебная атмосфера, которую не хотелось прерывать бытовой ерундой. Если не думать о том, что Небыль в паре сотен метров отсюда, то можно вполне чувствовать, что ничего не может потревожить, и они попали в райский уголок на Земле.

— Готов поспорить, что здесь охренительные виды ночью, когда видно звёзды. Я хочу как-нибудь вылезти сюда в ночи с камерой с длинной выдержкой. Может, даже получится снять большую часть созвездий. Огни Андеадлинга сюда не добивают, поэтому не засветят небо.

— Без меня только.

— Ты боишься? Ну-у-у, — он приподнялся на локтях, — я не дам тебя в обиду.

— Ты больше не оборотень.

— И что? Теперь я маг. Это ещё круче. Выучу пару заклинаний, попрактикуюсь, и всё будет нормально.

— Да нет, это я понимаю. Прости, до меня просто только сейчас дошло осознание. Как… каково тебе это всё далось?

— Не прошло ни одного дня, чтобы я о тебе не подумал.

— А?

Майк отвернулся от девушки и затараторил:

— На самом деле, я тот ещё трус. Испугался всего: тебя, магии, родителей. Не знаю. Мне казалось, что происходит что-то ужасное. Но магом быть реально лучше. Волшебство легче держать под контролем. Мне не обязательно следить за календарём. И яблоки теперь тоже кажутся вполне сытными без бифштексов. Так что я не жалею. Хотелось бы, чтобы и ты тоже не жалела, — он серьёзно посмотрел на Лулу и вдруг широко улыбнулся. — Ты, когда слушаешь что-то внимательно, такая милая.

И вдруг маг сдвинул низко брови, а губы превратились в тоненькую ниточку.

— Что случилось?

— С Андеадлинга надвигается огромная туча. Она фиолетово-чёрного оттенка и напоминает огромное лентикулярное облако в виде шапки. И эта шапка сейчас накроет нас. Будет сильный ливень. Умеешь управлять погодой?

Лулу отрицательно покачала головой.

— Тогда мы не успеем добраться до Андеадлинга до дождя.

— Как не успеем? — Лулу почувствовала, что её затрясло. Она явно нервничала.

— Спокойно. У меня есть плащ-дождевик. Надо будет где-нибудь укрыться и переждать дождь.

— В Небыле?!

— Ну, можно и не в Небыле. Можно где-то в лесу. Пойдём, тут есть спуск вниз, сможем укрыться в чаще под какой-нибудь раскидистой елью.

— Нет-нет-нет, пожалуйста, Майк, — Лулу вцепилась в рукав его джинсовки, — давай уберёмся отсюда как можно скорее. Я не переживу ночи рядом с Небылем.

Майк изучающе посмотрел на ундину, затем вздохнул и начал собирать свой рюкзак.

— Ладно, постараемся вернуться побыстрее. Но под дождь всё равно попадём.

— Спасибо-спасибо-спасибо.

Они уже почти всё собрали. Лулу складывала плед вчетверо, чтобы его было удобнее упаковать, как вдруг раздался истошный женский крик буквально в нескольких метрах от них. Ребята переглянулись. Ундина открыла было рот, но Майк жестом приказал ей молчать и, накинув рюкзак на одно плечо, максимально тихо, насколько это было возможно, мягко ступая в скользкий мох, прокрался к проходу в профнастильном заборе. Где-то он ко всему прочему раздобыл длинную палку. Осторожно высунув её, а затем и голову, он оглядел пространство вокруг и махнул Лулу рукой. Та подбежала к нему.

— Я был уверен, что слышал крик отсюда, — шепнул он ей. — Но вроде тихо.

— Ты же больше не оборотень. Может, уши подводят тебя?

Майк недовольно повёл плечами.

— Такой крик не услышал бы разве что глухой. Пошли.

Они побрели по тому узкому коридорчику, что подводил к лазу, надеясь выйти к оставленным велосипедам. И вдруг Майк обо что-то как бы споткнулся и встрял. Лулу ничего не видела за ним впереди и уткнулась носом в его куртку.

— Что там?

Майк тыкал во что-то палкой, словно бы силясь перевернуть.

— Крови нет. Значит, это не простое убийство…

— Да что там?!

Парень слегка отошёл назад, давая ундине возможность взглянуть. И Лулу чуть было сама не закричала. Перед ними лежала распластанная навзничь женщина. На вид около тридцати лет. Одежда её была нетронута, как и сумка, что лежала у неё под правой рукой. Кожа белая, как бумага, за исключением нескольких полос на открытых запястьях – следов борьбы. Светло-карие глаза уставились в небо, полные ужаса, а на губах застыл тот самый крик, что они слышали. На шее девушки Лулу увидела две тёмные точки, издалека похожие на родинки, и эти две точки-родинки невольно приковывали к себе взгляд.

Майк сграбастал запястье Лулу и потащил вперёд. Девушка начала было упираться.

— Пошли-пошли-пошли, — повторял Майк. — Это произошло буквально пять минут назад. Вампир смылся, но недалеко. Кто знает…

— Вампир? Ты думаешь, это был вампир? — Лулу едва семенила ножками, поспевая за другом.

— Клиническая картина очевидна, — с издёвкой сказал парень, пытаясь придать своему голосу уверенность судмедэксперта. — Ты же видела те две точки на шее? И ни единого синяка. Если на неё напали – они бы были. Но им неоткуда взяться. Вампир высосал всё.

— Но это же невозможно, — остановила его Лулу. — Вампиры не могут… Оскар рассказывал…

— Ах, Оскар рассказывал?! Так почём мы можем знать, что это не Оскар же и сделал?! — Майк начинал злиться и почти выворачивал руку Лулу наизнанку.

— Ты ничего не знаешь об Оскаре!

— То есть до этого вампиры для тебя были жуткими тварями, сосущими кровь, и вот эти вот все твои прошлогодние: «Майк, не надо нарушать комендантский час», — он сделал свой голос тоньше, чтобы было более похоже на Лулу, — это что вот вообще такое было?

— Не все вампиры такие!

— Но все они сосут кровь.

— А сирены пожирают случайно забредших путников, которым они понравились. И что, я, по-твоему, тоже монстр?

Майк опешил от такой реакции, отпустил наконец руку Лулу, и та непременно стала потирать ноющее запястье. К счастью, они уже добрались до спрятанных в кустах гортензии велосипедах. И именно в этот момент начало накрапывать. Майк посмотрел на небо.

— Прекрасно! Просто прекрасно! — с раздражением сказал он, ставя ногу на педаль. Он оттолкнулся от земли, даже не посмотрев в сторону Лулу, а той не осталось ничего, кроме как спешно догонять своего друга.

***

Гроза была кошмарной. Помимо неистового ливня, благодаря которому ребята промокли спустя семь минут, небо со страшной частотой метало молнии, так что буквально через каждые три секунды становилось светло, словно днём. Ещё поднялся шквалистый ветер, конечно же, восточного направления, из-за которого ехать в сторону ИШДОМС не представлялось возможным, так как вся вода заливала лицо и мешала обзору.

Лулу чувствовала себя совершенно беспомощной. Она вздрагивала от каждого громыхания. От воды ботинки скользили по педалям, руки соскальзывали с руля, одежда хлюпала. Волосы мокрыми сосульками припали к спине и лицу. Девушка вообще не знала, что можно сделать со стихийным бедствием, используя магию, чтобы хоть сколько-то помогло. Энергетический щит оказался провальной идеей. Впрочем, от дождевика Майка толку было ещё меньше.

Ураган мешал им двигаться вперёд, и если бы раньше они потратили около полутора часов на обратную дорогу, то теперь вдруг пришло осознание, что это всё затянется на гораздо больший срок.

«Может быть, остаться с Майком в лесу и переждать грозу было не такой уж плохой идеей», — думала Лулу. Но затем она вспомнила лицо той мёртвой женщины и следы зубов у неё на шее и сразу же отказалась от своих мыслей.

Майк тем временем свернул с прямой дороги и покатил дворами.

— Почему ты взял этот курс? — орала Лулу, пытаясь пересилить стихию.

— …до парка ближе, — удалось услышать ей сквозь гул порывов ветра.

Спустя около двух часов Лулу поняла, что начинает выбиваться из сил. Она не умела ещё пока подпитывать свою энергию из природных источников. Это бы ей очень сильно помогло сейчас, когда она была окружена водой со всех сторон. Ундине пришлось снизить скорость, но она поняла, что так сильно отстанет, поэтому она попыталась крикнуть Майку. Парень, к счастью, услышал и остановился сам.

— Ты чего?

— Я устала. Больше не могу, — она тяжело дышала. — И я натёрла ногу мокрыми ботинками.

— Чёрт! Тут полно воды, а ты…

Но он понял её. По правде говоря, уже и сам порядком устал. Майк выжал чёрные пряди волос, падавшие ему на лоб, чтобы с них не стекала вода прямо в глаза. Хотя это было абсолютно бесполезно – выжимать мокрыми руками мокрые волосы под дождём.

— Нам надо сдать велосипеды до закрытия парка, — тихо сказал Майк. — А то это уже кража, и можно нехило так присесть.

— И сколько до закрытия парка?

— Полчаса, — Майк посмотрел на часы. Хорошо, что они водонепроницаемые.

— До него ещё километров пятнадцать. Мы не успеем! — Лулу схватилась за голову.

И вдруг на Майка нашло озарение. Он рассмеялся и хлопнул себя по лбу. Лулу уже подумала было, не спятил ли её друг как господин Жмоб.

— Лулу, я идиот и гений одновременно. Только не бей меня, пожалуйста. У нас же есть Порталиус.

— Чёрт, ты взял его с собой и не сказал?! Ты и правда идиот!

— Спокойно. Он перенесёт нас к школе или прямо в школу, потому что у меня есть камень, стыренный из кабинета минералогии.

Маг пошарил в кармане рюкзака, высунув язык, и наконец извлёк откуда-то из глубины копию можжевелового оберега, в пазах которого было инкрустировано несколько небольших камешков. Лулу заметила, что там были зелёный, синий, коричневый, белый (похожий на мрамор) и розовый. Вот последний парень и начал аккуратно двигать на своём месте.

— Это…

— Розовый кварц. Да, я знаю, что господин Босоног непременно его хватится и будет причитать на уроке. Но мне правда нужен быстрый возврат в школу. Как видишь, не зря.

— Если бы ты вспомнил сразу, нам не пришлось бы вообще париться и мучиться в этом дожде.

— Не модься, принцесска.

Прямо перед ними вырос овальный проход, мерцавший розовой окантовкой, и заманивающий своей чернотой внутрь.

— Ну чё, пошли?

И они вошли в портал, закатив за собой бесполезные теперь велосипеды.

Глава 26

Как Лулу этого и опасалась, Порталиус перенёс их прямиком в мастерскую господина Босонога. Духота, запах неотшлифованного деревянного пола ударили в нос. Уборщица ещё явно не появлялась: повсюду валялись инструменты, какие-то пакеты, бумажки – словом, весь тот мусор, что оставляет любой класс после себя. Дождь неистово тарабанил в стекло небольшого прямоугольного окошка под потолком.

Лулу почему-то подумала о том, что вряд ли сам Варрин когда-либо открывал его, ведь ему просто не достать в силу роста. Но затем девушка отбросила все мысли, сосредоточившись на тех проблемах, которые стояли сейчас перед ними.

— Майк, — прошептала она, — мне кажется, это немного не по правилам.

— Конечно, это несанкционированное проникновение на территорию частной собственности во внеурочное время. — Увидев испуганные глаза девочки, он рассмеялся. — Шутка! Мы же не к нему в спальню пробрались. Сейчас выйдем и всё.

Майк подёргал за ручку двери, но к его ужасу, она не открылась.

— Что там такое?

— Трындец! Дверь заперта.

— Не может такого быть. Кабинеты не запираются вечером, покуда не придёт уборщица. А судя по мусору, она ещё не приходила.

— Видимо, у неё сегодня выходной.

— И что нам делать?

Майк стал шарить по углам в поисках ящика с инструментами.

— Блин, вот я нашёл минус того, чтобы быть магом. Я ни черта не вижу в темноте!

— Майк, — Лулу вздохнула и надавила на выключатель у двери.

— О! — только и сказал волшебник, видя, как яркий верхний свет загорается над ним. — Просто я привык к тому, чтобы вообще не включать свет нигде. Не было необходимости.

Ящик с инструментами оказался под одним из столов.

— Ты же знала, что Варрин — не только преподаватель по минералогии, но ещё и по работе с деревом?

— Серьёзно? Нет, не знала.

— Ну вот именно это нас и может спасти. Плоскогубцы! — Майк торжественно вынул продолговатый инструмент для захвата с красной рукоятью рабочего давления. — Не знаю, правда, нафига они Босоногу, но ладно!

Он подошёл к двери, долго примерялся, как лучше захватить замочную скважину клиновидными фиксаторами так, чтобы её ещё и можно было повернуть, а затем, высунув язык, принялся расшатывать сердечник.

— Слушай, а не проще взять лом и…

— Нет, не проще, — рявкнул Майк, — я не могу орудовать ломом свободно, он же тяжелый. Сама попробуй подними, блин!

Спустя, наверное, около пятнадцати минут (что, в принципе неплохо для первого раза), Майк сломал замок. Плюсом была открытая дверь, а минусом – сломанный замок! Это явно не останется незамеченным.

Майк просунул голову в коридор. Никого. Где-то в помещении, где оборудован бассейн, плескалась вода. Возможно, там находился кто-то из водяных, но, может, она издавала эти звуки сама по себе. Волшебник махнул девочке рукой.

— Слушай, а как мы протащим такие здоровые велосипеды наверх, ты подумал?

— С помощью магии. Вообще-то и замок, наверное, можно было бы так вскрыть, но я не знаю подходящего заклинания.

— Я тоже. А с великами ты что хочешь сделать?

— Уменьшить.

— Ты хочешь провести ритуал уменьшения? — Лулу вспомнила ужасно длинный текст, с которым не могла справиться Корнелия три года назад, чтобы уменьшить платье для бала.

— Нет, есть заклинание гораздо проще. Дескресцет! — сказал Майк, направив руку на свой велосипед. Из его пальцев вылетело несколько оранжевых искр, а сам парень вздрогнул и с сомнением покосился на свою руку. — Может, надо двумя руками? Или…

— Или ты неправильно произносишь слова.

— Серьёзно? И как надо?

— Decrescet, — сказала Лулу, и её велосипед начал уменьшаться до тех пор, пока она держала над ним руку. Немного не синхронно, начав с руля, однако в целом он уменьшился до того размера, чтобы поместиться в ладони. — Там протяжная «С». Не знаю, откуда ты взял букву «Ц».

— Тупая бормотология, — сказал Майк. — Дескрессет!

Вместо того, чтобы уменьшиться, велосипед отбросил педали. Вот так вот они просто взяли и отвалились. Майк очень сильно разозлился, а Лулу принялась смеяться над ним.

— Аргх, почему не получается-то? Ещё и педали теперь прикручивать, — он потянулся обратно к ящику с инструментами за гаечным ключом.

— Стой, давай я поколдую. Есть классное заклинание починки.

— Оно работает с транспортом?

— Не знаю честно, — Лулу пожала плечами, — но попробовать-то можно.

Майк с некоторым сомнением посмотрел на ундину, потом вздохнул, поднял руки вверх и встал с колен.

— Ладно, я тебе верю. Делай, что хочешь, лишь бы хуже не стало.

— Tollat inauras, — сказала Лулу направив одну руку на оторванные педали, а другую на корпус велосипеда. Педали начали светиться, а затем взмыли в воздух и сами собой встали на место. Даже болт закрутился, как надо, крепко. Получилось гораздо лучше и быстрее, чем если бы Майк пыхтел с гаечным ключом.

— Сработало! — воскликнула Лулу и подпрыгнула, хлопнув в ладоши.

— Ты прям как Пафнутий, — усмехнулся колдун.

— Вообще, Майк, у тебя ошибка не конкретно в посыле заклинания и не в движениях, а чисто в латыни. Ты делаешь все согласные мягкими, что недопустимо. — Это простая фонетика. Decrescet, — сказала Лулу во второй раз, уменьшив велосипед Майка.

Затем они просто бросили мини-транспорт в рюкзаки и как можно тише покинули класс.

***

В мастерской Босонога было так душно, что Лулу даже и не чувствовала, как промокла насквозь и начала замерзать. Теперь же, очутившись в сыром и прохладном подземном коридоре, ей стало зябко. Ундина обхватила плечи руками, но клацанье зубами остановить не удавалось. Майк чувствовал себя не лучше: ещё один плюс быть оборотнем утерян навсегда – оборотни не страшатся пониженных температур.

Наконец они дошли до спального корпуса и остановились перед лестницей в раздумьях.

— Как поступим? Надо успеть отнести велосипеды в парк до закрытия центра проката. Это в целом не так уж далеко, и за пятнадцать оставшихся минут можно успеть. Я мог бы сбегать один, но я думаю, никто не обрадуется, если я принесу уменьшенные копии велосипедов вместо нормальных. Так что ты мне нужна. Для расколдовки.

В ответ Лулу снова начала клацать зубами.

— М-мне к-кажется, что сперва неплохо б-было б-бы п-переод-деться в сухое. Дай мне пару минут.

— Окей. Тогда давай быстренько разбежимся по своим комнатам, переоденемся и пойдём. Ты можешь даже попытаться отжать у Соники эирборд. И не забудь взять какой-нибудь плащ.

Глава 27

Они почти бегом поднялись на третий этаж. Майк двинулся дальше по коридору и свернул за угол, где располагалась его комната. Лулу, всё ещё активно потирая ледяные руки, чапала по направлению к их с Мией спальне. В кроссовках неприятно хлюпало. «Ну всё, скорее всего придётся выбрасывать».

В общей гостиной она столкнулась с Соникой, активно тыкавшей пальцами в полупрозрачный экран портабля. Их комната была открыта нараспашку, а оттуда слышались какие-то немыслимые рыдания, похожие на завывания.

— Смотри, куда идёшь, — грубо бросила Соника, но, увидев, что это Лулу, её тон смягчился. Однако следующий вопрос звучал как наезд: — Где ты была? У нас тут целая трагедия!

— Я, э-э-э…

— Любовная трагедия, — упавшим голосом сказала голоса Софи, показавшаяся в дверном проёме.

«Так, значит, плакала не Софи. Но тогда кто?»

Соника закатила глаза и слегка подтолкнув Лулу в плечо, завела в комнату фей. Там, на кровати Софи, обложенная разноцветными подушками, ничком лежала Бофара Пирожкова. Её широкая спина занимала все пространство койки, так что казалось, будто фея просто висит в воздухе. Прозрачные жёлтые крылышки сникли, грустно сложенные на ткани красного платья. Бофара ревела в три ручья, а может, даже в четыре: громко, нараспев. Повсюду валялись бумажные салфетки, использованные и скомканные, а также многочисленные фантики от Фрутеллы и ещё каких-то жевательных конфет, о существовании которых Лулу и не подозревала. Видимо, они выпускались только в Андеадлинге.

— Она пришла так к нам вот в комнату и не хочет уходить. Когда расспрашиваешь её, она отвечает…

— Всё плохо, — донёсся приглушённый подушкой всхлип Бофары.

— В общем, сама всё видишь. Есть идеи, как хотя бы вытурить её из нашей комнаты?

— Попробую так, — Лулу хотела присесть на краешек кровати, но поняла, что места для неё там нет, поэтому она склонилась над подругой и, слегка тронув плечо, позвала: — Бофара, как ты?

— Всё плохо-о-оу-о, — принялась выть девушка.

— Что же такое с тобой стряслось?

— Оста-а-авьте меня.

Бофара щёлкнула пальцами и на голову ей приземлилось красное покрывало, укутавшее фею наполовину. Из-под него послышалось шуршание, а затем очередная обёртка от конфеты плюхнулась на ковёр.

Лулу вопросительно посмотрела на девочек.

— Сыворотка правды? — предложила ундина. — Тогда она нам всё расскажет.

— Сбрендила? Как мы её сделаем-то? Зельда и на шаг не подпустит нас к кабинету – наверняка он уже заперт на ключ. А в магазин эликсиров никто не пойдёт на ночь глядя в такой ливень.

«Да. Несмотря на отмену комендантского часа, я бы не поехала в одиночку на автобусе восемь остановок сейчас», — вспомнила Лулу о женщине из Небыля с укусом на шее.

Вдруг кто-то быстро-быстро постучал по дверному косяку. Девочки обернулись – перед ними, улыбаясь в свои топорщащиеся усы, стоял месье Лавуа. Он был в красном халате с золотой оторочкой и пушистых тапочках.

— Директор? — хором спросили девочки. Даже из-под красного покрывала почувствовалось копошение.

— Мне сейчас позвонили из цент’га п’гоката…

«О нет, — Лулу схватилась за голову. — Мы же так и не вернули велосипеды».

— …и сказали ни о чём не беспокоиться. Сейчас ст’гашная г’гоза со шквалистым вет’гом – не самая удачная погода для п’гогулки, как вы считаете?

Ундина облегчённо выдохнула. «Хотя бы это может подождать».

— А что они вам сказали? — поинтересовалась Соника.

— Что двое 'гебят из школы б’гали велосипеды – только и всего.

Софи и Соника обе уставились на Лулу. Ей резко показалось интересной игра теней от люстры на потолке.

Тут вдруг директор со всей силы стукнул себя ладонью по лбу.

— Ах, я чуть не забыл: господин Жмоб п’госил пе’гедать вам это.

Он вынул из большого кармана на поясе маленькую книжку в кожаной обложке.

— Ну, не смею вас больше беспокоить, — директор нелепо поклонился и побежал прочь по коридору, шлёпая своими домашними тапочками.

На книжке значилось «Маленькие Пакости Для Начинающих Ведьм», и нарисованы котелок и метла, которые двигались, меняясь местами.

— Какой интересный дизайн, — заметила Софи.

— Как думаете, зачем господин Жмоб нам её отдал? — Лулу полистала её, открыв наугад посередине.

— Слушайте, а вдруг мы найдём там что-то и для Бофары? — предположила Соника.

— Да, можно попробовать.

Лулу открыла содержание и пальцем пробежалась по пунктам.

— Кажется, это может подойти, — она постучала пальцем по бумаге. — Тащите стакан воды.

— Гхм, — Соника недовольно топнула ногой, а Софи с укоризной посмотрела на Лулу.

— Ой, чёрт, извините, я иногда забываю, что я немного маг воды. Просто стакан.

— Invocatorius стакан, — Софи испытала недавно выученное на уроке заклинание.

Стеклянный предмет тотчас прилип к её руке, правда, дном вверх, но это уже пустяки. Лулу с помощью волшебства наполнила стакан водой, а затем произнесла:

— Языкайло-расплетайло, — помахав ладонью над кромкой воды.

— Ты уверена, что это не просто шутка? — шепнула Соника Софи, смотря, с каким серьёзным видом Лулу пытается заговорить воду.

Софи в ответ лишь пожала плечами и зевнула. Час был поздний.

Лулу потыкала в мягкое покрывало.

— Бофара, выпей водички. А то ты много плакала.

— Не бу-у-уду. Ты её заговорила.

— Я что, цыганка, чтобы заговаривать питьё? — девочки беззвучно рассмеялись. — Это мы так баловались с девочками, думали привлечь твоё внимание. А ну-ка пей давай и не модься.

«Блин, я говорю, как Майк».

Но, однако, это сработало. Покрывало приподнялось, и из-под него вылезла пухлая рука, потянувшаяся к стакану. Бофара, лёжа на боку так, чтобы никто не увидел её заплаканного лица, залпом выпила всю воду и обратно уткнулась носом в подушку. Софи сникла.

— Бесполезно.

Лулу с отчаянием листала книжку. Ну должно же быть хоть что-то! И вдруг из-под покрывала донеслось икание. Два-три-пять-десять раз подряд. Бофара вскочила и села на кровати, отчего та протяжно скрипнула, а Софи скорбно зажмурилась.

— Я…ик… не могу… ик… молчать.

Она силой подавила икоту, стукнув себя в область грудины, и вдруг слова полились из неё сплошным потоком:

— Эта сволочь, как же я её ненавижу и люблю одновременно, Макгайр, я вручила ему письмо, он прочитал, а ещё там была Мия, они обнимались, а потом он прочитал, и он побледнел, я клянусь, я знаю, что вампиры бледные и так, но он ещё больше, он испугался, меня испугался, представляете. А я в письме написала, какой он хороший и самый замечательный, что он парень моей мечты и другого такого не сыскать, и что мы идеальная пара, и я готова готовить для него постоянно, и что мы поженимся, и мне всё равно, что ему пятнадцать всегда, я готова терпеть все его подростковые выходки до своей самой смерти. Но он, этот гад, он просто отдал это письмо мне, обнял опять Мию и сказал, представляешь, что у него уже якобы есть любовь. И кто? Вот эта вот?

Бофара перевела дыхание, но скоро снова начала икать. И фея быстро затараторила опять:

— У неё нет ни грамма вкуса, только ноги задирать умеет, больше ничего, я в сто раз лучше неё, я принцесса, знатных кровей, ещё имею демонические корни, между прочим, я могла бы даже уговорить Степана вернуть ему кое-что, потому что он мой дедушка!

Лулу прикрыла рот рукой, стараясь не выдать своего волнения. Бофара знает! Она знает о проклятье и всё равно его любит.

— А он выбрал эту ужасную профурсетку, простите, как можно влюбиться в эту кошко-девочку, когда есть такая видная дама в лице меня в классе. Я не понимаю, как можно так жестоко отвергать меня, почему, почему он был таким грубым?!

— А, по-моему, он абсолютно нормально ответил, — хмыкнула Соника.

— Бофара, ты драматизируешь, — Софи протянула ей новый носовой платок.

— Нет, душеньки, вы ничего не понимаете. Это настоящая любовь, а с ней он только потому, что она доступная! Я добьюсь его! ДОБЬЮСЬ!

Бофара со всей силы треснула кулаком в стену. Софи ойкнула, несколько её рисунков в рамочках завалились за кровать. И тут фея перестала плакать. Она сощурила свои глазки и ткнула пальцем ундину в грудь.

— А знаешь что, Лулу? Это ведь была твоя идея написать ему письмо. Твоя! Ты меня подставила! Ты сделала так, чтобы я опозорилась, потому что дружишь с этой шлюшкой размалёванной!

Она резко схватила Лулу за запястье, на котором девочка носила браслет с ларимаром, подаренный Мией на день рождения, сорвала его и отшвырнула. Вдруг глаза Бофары засветились ярко-красным светом, почти ослепившим присутствующих фей. Бофара со всей силы толкнула Лулу в грудь так что та не удержалась и начала падать. Ундину окутала красная сфера. Внутри не было никакой опоры, так что девушка даже не могла встать на ноги, а просто болталась в неопределённой позе, заключённая внутрь сферы. Девушка почувствовала, что ей тяжело дышать. Наступало удушье!

— Ха-ха-ха, — злобно смеялась Бофара, расставив руки в стороны. Из её пальцев вылетали крошечные молнии. Софи упала в обморок и сползла на пол. Соника кинулась к Лулу, зачем-то подняв её браслет в панике. И тут случилось нечто невообразимое. Лулу потеряла сознание, а Соника…

***

Пшеничное поле и лёгкий мороз. Ундина слышала звуки битвы на мечах.

«Как это странно. Такого ещё не было».

Она открыла глаза. Стая ворон, окружившая девушку, поднимала её в воздух всё выше и выше. Она не могла им сопротивляться. Но если они разлетятся, она упадёт!

Ларимар — камень не простой - Красивый, яркий, голубой. Но припасён совсем не для тебя — Для той, кто шар разрушит, по нему лупя.

Крылья есть – использовать не может - Вот то, что фею эту гложет. Но всё же час её настал. Лишь бы огонь внутри не угасал.

Голос, говоривший стихами, как Лулу предполагала, принадлежавший Скоганде, умолк, но ничего не произошло. Она так и продолжила висеть внутри кружащей вокруг неё стае ворон в воздухе.

***

Дитя технологий, прими этот дар. Твои верные подруги помогли открыть в себе силы. Используй их с умом.

***

Бофара видела вокруг себя темноту красного оттенка. Только гул стоял у неё в ушах. Он был таким нестерпимым, что хотелось их закрыть. Но руки её не слушались. Она не могла поднять их даже на пару сантиметров и согнуть, не говоря о том, чтобы совершить какое-либо более сложное действие.

Сквозь ужасный шум, Бофара могла различить слова:

— Сопротивляйся. Сопротивляйся. Сопротивляйся.

***

Соника со всей силы ударила по сфере рукой, в которой был зажат браслет, и вдруг он начал трещать. От него отваливались части, будто черепки от глиняного горшка. Лулу, не умея левитировать, плюхнулась на ковёр и сразу же вновь потеряла сознание.

Бофара, всё ещё испускающая грозовые разряды, вдруг повернула голову в её сторону, и лицо феи исказилось жуткой гримасой злобы и отчаяния.

Соника, не понимая, что делает, подхватила Софи под руку и подняла вверх ту кисть, в которой всё ещё был зажат браслет с камнем. Вдруг перед её глазами словно пробежало колебание воздуха, которое бывает при розжиге костра, например. Но оно было не совсем обычным. Да, изображение дрожало, но оно ещё и было исчерчено какими-то полосами.

Бофара спрыгнула с кровати с какой-то совсем нефейской скоростью и кинулась к ним. Соника зажмурилась. Бам! Словно бы отскочив от барьера, Бофара не смогла добраться до них. Она потирала лоб, будто что-то и вправду её остановило.

— Carcerem quia daemonium, — выкрикнул кто-то позади них.

Бофара застыла на месте, развела руки в стороны, а рот её принял форму буквы «О». Она обратила лицо к потолку и начала бормотать какую-то ахинею, от которой заболели уши. Напоминало смесь звука упавшего на пол микрофона и скрежетания пенопласта. Соника, не выдержав, зажала свои ушные отверстия, и изображение сразу перестало дрожать, да и полосы исчезли.

Широким шагом к ним в комнату вошли два разноцветных носка, выше оканчивающиеся худощавым телом Пафнутия Арчибальдовича. Уверенно прижимая локтем книгу к боку, колдун сложил из трех пальцев правой и двух пальцев левой рук магический знак, напоминающий два треугольника, соприкасающихся основаниями. А затем приложил знак ко лбу.

— Ortum! — кивнул он книге. И та взмыла в воздух на уровне его глаз. — Параграф два: ритуал экзорцизма, — весёлым тоном сказал он, будто зачитывал тему занятия. Но затем интонация его переменилась. — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica…

Хватило буквально двух строк. Неистовый крик вышел из Бофары, и девушка обмякла, рухнув на пол.

— Decrescet, — снова весёлым тоном произнёс Пафнутий и убрал книжку-крошку в карман своей греческой тоги. («Вау, там есть карманы», — подумала Соника).

Старик решительно подошёл к Лулу, сел перед ней на корточки и прикоснулся ладонью ко лбу свернувшейся клубком на полу девочки. Закрыл глаза. Повисла тишина.

— Великий Скоганде помогал нам спрятать демона, — сказал он спокойно. — Госпожа Хэтмет скоро очнётся.

— Она Хэтчер! — возмущённо крикнула Соника.

— Забыл, — виновато развёл руки в стороны господин Жмоб.

***

Когда Лулу, Софи и Бофара очнулись, они обступили Пафнутия для дальнейших расспросов. Он, словно преступник, поднял руки вверх. Бофара ровным счётом ничего не помнила, поэтому хотела узнать, что же произошло в мельчайших подробностях.

— Ну, начну я с того, что обнаружил в библиотеке одну весьма интересную книжонку. Она времён моего детства, но я с ней, увы, не сталкивался. С виду написана шутником-школьником, но на деле — действительно очень толковое пособие. Хотел просто передать кому-то из учеников-учениц вашего курса. Малыши всё-таки ещё маленькие, чтобы баловаться такими вещами без присмотра, а курсам постарше уже неинтересно. Ну так вот, зашёл ко мне сегодня вечером на чашечку чая месье Лавли…

— Он Лавуа, — поправила его Софи.

— Забыл, — снова пожав плечами, старик извинился. — И я решил, что пускай он передаст книгу четвёртому курсу. Не подниматься же мне с моим артритом по лестнице на такую верхотуру. Как видите, подниматься всё же пришлось, — вздохнул он. — Видимо, он передал вам, а вы не почитали аннотацию.

— А что там было? — нетерпеливо спросила Лулу.

— Э-эх, вот задайся ты этим вопросом ранее – многого бы удалось избежать. В предисловии сказано, что если у существа имеется хоть капля демонической крови в роду, то применять подобные шуточные заклятия может быть смертельно опасно как для самой особи, так и для горе-колдуна.

Софи пискнула и закрыла лицо подушкой. Лулу и Соника заметно напряглись. Бофара виновато улыбнулась.

— Мой дедушка Степан – демон. Проводник душ в мир смертных. Но я думала, что его гены не передались мне, ведь оба моих родителя – феи.

— Боюсь, что вы заблуждаетесь. Такое вот простенькое заклятие, смотрите, а в итоге ваш внутренний демон пробудился. Но я бы не советовал вам развивать эти скрытые способности, как это делают чистые бессмертные. Последствия могут быть ужасными. — Он понизил голос вдруг и ткнул пальцем в шкаф, стоящий у стены. — Он что, подслушивает, да? Да мы просто пошутили! — весело улыбнулся колдун, а затем со всей серьёзностью быстро ретировался из спальни.

Глава 28

Первым делом с утра Лулу наконец-то позвонила дяде. Уже давно нужно сообщить о возможно подходящей школы для Лирри, но всё как-то было совсем не до этого. То учёба, то кружки, то друзья. Учителя словно зверствовали и задавали просто немерено. Иногда после уроков Лулу приходила, садилась за стол и не вставала до поздней ночи. А там уже и спать полагалось.

Но на выходных нет-нет, да и выпадала свободная минутка. Вот утро субботы как нельзя лучше подходило для звонков родственникам. Дядя Гармен отреагировал как-то двояко. С одной стороны, он, наверное, был рад, что частично сбросил с себя ответственность выбора школы для дочери, а с другой стороны, он только собирался прилечь вздремнуть, и поэтому был не в духе. Лулу всё же понадеялась, что её услышали.

Когда они закончили разговор, Лулу положила телефон на колени и принялась крутить серёжки в ушах. Эта дурацкая привычка появилась у неё именно в школе, когда она о чём-то начинала размышлять. Сейчас она думала о том, что, наверное, было бы неплохо сообщить месье Лавуа о том, что в Небыле промышляет вампир. Вдруг он переберётся в Андеадлинг, а школа недостаточно защищена?

Дождь со вчерашнего вечера даже не уменьшился. Перестало грохотать, но лило всё ещё как из ведра.

«Но велики, наверное, всё же надо отдать».

Ундина обдумывала произошедшее. «Значит, Соника наконец получила свою силу. Интересно, как там она сейчас?»

«Мы узнали, что Бофара в родстве с дьяволами. Как это теперь скажется на её обычной жизни?»

Но особенно её поразило прояснение памяти господина Жмоба. Маг вообще-то, по-честному, колдовал не очень: часто забывал слова, действия, знаки, многие вещи вообще не помнил. Но тут он почти что провёл полный обряд экзорцизма!

И иногда мысли её возвращались вновь к вчерашней прогулке с Майком и тому месту, что он показал. Она воспроизводила в деталях невероятный пейзаж, открывшийся ей: это алое солнце и подушки облаков, принимающие причудливые формы. «И всё это буквально над тем местом, где я застряла два года назад!»

Бофара же чувствовала себя поистине несчастной. Ей стало получше с вечера, но понятно, что на концерт Three Days Grace в четверг она не поедет. Она вернула Лулу билет и предложила позвать кого-то другого. Оскар разбил ей сердце, но отчасти в этом была и вина самой Бофары, которая возлагала слишком много надежд на эти отношения. Ундина решила сперва пойти к Оскару и поговорить. Она покосилась на мурлыкавшую кошку, лениво развалившуюся на подоконнике. Было любопытно, что Мия предпочитала спать именно в кошачьей форме уже не в первый раз.

«Надеюсь, Мия не ревнивая», — подумала Лулу и, сняв свой чёрный плащ с вешалки, тихонько выскользнула за дверь.

***

Оскар находился на кладбище. Перед ним выстроенные в ряд стояли бутылки из-под пива. Он держал в руке какой-то блестящий предмет, словно бы примериваясь, куда его бросить. Лулу осторожно подошла к нему сзади и позвала.

— А-а-а! Ой, чёрт, ты напугала меня! Какого фига ты так подкрадываешься?

— С тебя пример беру. Что ты делаешь?

— Я позаимствовал у Майковой сестры сюрикэны и испытываю их, — многозначительно сказал парень и кинул оружие в бутылку. Сюрикэн отскочил от неё в траву, а бутылка едва покачнулась. Оскар закатил глаза, — Надо ещё отработать правильный нажим во время броска.

— И тебе не мешает дождь?

— Если честно, мешает. Особенно если учесть, что моя смена уже закончилась, а спать я ещё не хочу, так что мне некуда идти. Я знаю, что Мия не встанет раньше одиннадцати.

— Она любит поспать, — согласилась Лулу. — Оскар, я хотела с тобой поговорить.

— Chan eil[1], если ты хочешь позвать меня на грейсов, я пас. Работа в четверг. И потом я уже был на их концертах. Пять раз.

— Серьёзно?

— Угу. Так что нет.

— Но я не об этом. Точнее не совсем об этом.

Оскар повернулся к ней и озадаченно посмотрел.

— Тогда о чём же?

— Вчера кое-что произошло, — она в подробностях описала случай с Бофарой. — Она очень сильно переживала из-за письма. Ты её сильно обидел.

— Я обидел?! — Оскар с досады метнул сюрикэн и сбил-таки бутылку, но даже не заметил этого. — Женщины – поистине странные существа. Знаешь, как это было? Сейчас расскажу.

Он отдал ей слегка потрёпанный конверт, по-видимому, с письмом Бофары, и начал.

19 сентября 2014 года

Оскар и Мия сидели на лавочке перед кованой оградой кладбища и смотрели в лес. Они расслабились в тени ветлы, которая каким-то невообразимым образом выросла там, где никакого водоёма в принципе быть не может. Вампир нежно обнимал кошку, а та мурлыкала ему всякие приятности на ушко. Вдруг послышался топот, будто кто-то старательно поднимался к ним по склону холма. Через пару минут их одноклассница – грузная блондинка в красном платье – предстала перед ними. Её схватила одышка от долго подъёма наверх, и она никак не могла начать говорить, хотя и очень пыталась. Затем она просто молча отдала Оскару письмо, запечатанное мармеладом. Вампир принял это письмо, а блондинка завизжала:

— Читай поскорее!

Внутри был такой текст:

Дорогой Оскар, Сердце замирает у меня в груди, когда я вспоминаю о тебе. Раньше я думала, что днями и ночами могу думать только о вкусных блюдах, но теперь ты потеснил их. Я вся горю от желания сказать это тебе лично при встрече, но решила, что будет правильнее сперва вручить тебе это письмо с признанием. Я люблю тебя, Оскар. С той самой минуты, когда ты появился на пороге нашего класса, весь в чёрном одеянии с гремящими на поясе цепями. Твоя волшебная улыбка и твои лучистые глаза освещают мне путь и вдохновляют меня. Я никогда не думала, что смогу влюбиться в нежить. Но ты очень интересное существо, всесторонне развитое. Ты один из самых умных парней, что я знаю. Ты мудр и не оттого, что ты побывал в трёх веках. Ты видел жизнь во всех её проявлениях. И я уверена, что ко всему прочему ты превосходный любовник. А твои губы… Я мечтаю, чтобы они целовали меня со всей любовью, на которую только способен вампир. Я готова отдать тебе взамен всю свою. Готова делать тебе самые изысканные вампирские кушанья каждый день. Я выучу все ваши рецепты, если потребуется! И не думай, что я претендую на какой-то кусок, зная о твоём знатном происхождении. Мне неважно, кто ты: граф, лорд или простой гробовщик. Я знаю, что твоя работа с мертвецами внушает многим опасения, но я не страшусь её и понимаю всю необходимость. Я приму всю твою клыкастую родню, если это необходимое условие для нашей свадьбы. Кстати, я уже всё продумала. Мы будем проводить наш медовый месяц на пяти планетах. Я выбрала наиболее романтичные из всех существующих. Ведь я уверена, что ты безнадёжный романтик. Я лишь хочу, чтобы ты понял, что ты мне не безразличен и надеюсь на взаимность.

Люблю-целую, твоя Баффи[2].

Мия и Оскар, которые, конечно же, вместе прочитали письмо, дружно рассмеялись. Они подумали, что это какой-то прикол, розыгрыш.

— Класс, Бофара, — вампир поднял большой палец вверх. — Очень смешно получилось.

— То есть… мои чувства кажутся тебе смешными? — Бофара поджала губу.

— Ой, ну харэ, ты переигрываешь уже. В карты проиграла или в домино?

— Не понимаю…

— Погоди… Нет. Ты не можешь меня взаправду любить. Это же нелепо!

— Нелепо?!

Бофара скорчила такую гримасу, будто готова была расплакаться на месте. Мия Кокс, до этого заискивающе хихикающая, вдруг перестала это делать.

— Бофара, ты чего? — обеспокоенно спросила кошка. — Тебе плохо? Дать носовой платок?

— От тебя, гадина, мне вообще ничего не нужно!

И Бофара вдруг стремительно побежала вниз по склону, завывая во весь голос. Оскар ринулся за ней, оставив Мию недоумённо сидеть на лавке в одиночестве.

***

— Вот так всё и было, я клянусь. Никто её никак не оскорблял и сердце ей не разбивал. Она сама! Я пытался её отыскать после, но она так быстро убежала, а я не знал, куда, — Оскар закусил губу.

— Оскар… Ты поступил, как последняя сволочь. Даже если ты так не считаешь, ты растоптал чувства влюблённой в тебя девушки. Я не понимаю… неужели ты, который прошёл через столько боли, не чуток к другим? Тебе нужно с Бофарой поговорить. Она более ранимая, чем кажется.

[1] В гэльском шотландском нет чётких слов «да» и «нет». Chan eil дословно переводится как «Это не так», чем Оскар хотел сказать «нет».

[2] Имя Бофары хоть и пишется через «О», но Бофара иногда использует уменьшительно-ласкательное «Баффи»

Глава 29.1

Мако сидел за грубо сколоченным деревянным столом в комнате барака для спортсменов, где они с братом жили. Он постукивал карандашом по желтоватому листу из блокнота, производя сложные финансовые расчёты в уме – калькулятора у парней не было. Крис сидел в углу и дрессировал своего горностая. Наконец, старший колдун откинулся на стуле, отчего тот по-старчески скрипнул, и закрыл лицо руками.

— Мы прошляпились с оплатой, Крис, — мрачно сказал он.

— А?

— Я не смогу оплатить комнату. Не стоило вчера покупать тебе денрожденную пиццу. С тех пор, как Тано ушёл, мы так и не смогли найти подходящего мага воды в команду. А без участия в соревнованиях мы никто. И выручка у нас теперь только с суши-бара. Надеюсь, хотя бы собственник даст нам пару дней, чтобы покрыть долг.

Тотчас в дверь несколько раз постучались. Мако встал, подошёл, поглядел в «рыбий глаз» и только после этого открыл дверь. Перед ним стоял незнакомый мужчина в плотных тяжёлых очках. Одно плечо у него казалось сильно выше другого, а когда он улыбнулся, то во рту засверкало золото.

— Вы кто и что вам нужно? — строго спросил Мако.

— Я, позвольте, собственник, — он снова ощерился и протянул руку. — Денежки будьте добры.

Крис подошёл к Мако сзади и сделав почти щенячьи глазки, взмолил:

— Дяденька, у нас сейчас денежек совсем нету. Может, в другой раз, а?

— Крис, сгинь, — зашипел на него Мако. Собственник поправил свои очки. Улыбка пропала с его лица.

— Что значит «нет денежек»? А как же вы будете выплачивать сумму за аренду?

Мако вздохнул. Нужно же как-то объяснить этому пришельцу, в чём дело.

— Понимаете, у нас сейчас небольшие трудности…

— Всех нас они иногда настигают, — перебил мужчина.

— …и мы не можем конкретно сейчас, сегодня заплатить.

— О, конечно, я всё понимаю. Тогда выметайтесь.

— Ч-что?

— Выметайтесь. Не занимайте чужую жилплощадь. Мы поселим сюда более ответственных плательщиков.

— Но нам же некуда идти.

— А, вы не хотите по-хорошему, значит? Что ж, тогда мои мальчики с этим разберутся.

Мужчина щёлкнул пальцами и вдруг позади него возникли два громилы с дубинками. Они были такие гигантские, что бритыми макушками упирались в потолок. Мако осмотрелся вокруг в поисках пути спасения. Применять магию было опасно – он мог ненароком поджечь весь барак.

Тут из-за его спины вылетел словно ошалевший Крис. Громко топоча ногами, он подбежал к этим детинам и просто столкнул их лбами, будто это были две куклы, а не здоровые мужики.

— КРИС, НАЗАД! — заорал ему Мако. Хотя он понимал, что это бесполезно: когда брат был в ярости, он превращался в настоящую машину для убийств. Но он опасался за жизнь брата. Если он нанесёт кому-то слишком сильные увечья, его могут даже посадить. В отчаянии он прибегнул последнее, что можно было бы использовать. — PARALIAE! — выкрикнул он, обводя силуэт брата в воздухе руками.

Всё это время собственник ошарашено смотрел из-под своих толстых стёкол на происходящее и, видимо, переживал за самого себя. Крис упал навзничь с бегающими туда-сюда зрачками. Мако злобно цокнул языком. Это означало, что им предстоит теперь серьёзный разговор.

— Прошу прощения, я…

— Возмутительно. Просто возмутительно. Нападение при исполнении, — мужчина что-то старательно чиркал в своей маленькое записной книжечке, потом вырвал листок и вручил его Мако. — С вас ещё штраф. За моральные повреждения.

Все их вещи они вынесли, а дверь опечатали. Мако просто кипел. Пнув брата куда-то в шею, надеясь попасть в нужную точку снятия заклятия, он скомкал бумажку, подбросил вверх и поджог. Сам Мако сейчас просто жаждал разрушения. Но сперва ему надо было определиться, где же теперь жить.

***

Крис оклемался: видимо, удар Мако пришёлся-таки в нужное место. Но брат с ним не разговаривал. Они потащили свои скромные пожитки на спине и дошли до комнаты Стивена. Вечно улыбчивый маг воздуха отворил им свою хату и обнял каждого по очереди.

Мако рассказал, что случилось, а Крис забился опять в угол, боясь лишний раз показаться на глаза.

— Да уж, нехорошо получилось. Они мрази! — констатировал Стивен. — Но вы можете остаться у меня на неопределённый срок.

— Нет-нет, мы не можем, это будет обременительно.

— Для кого? Если только для вас. Я всегда рад гостям, особенно, если это мои лучшие друзья. Парни, мы же с вами полжизни вместе. Мы — не просто команда. Мы – как одна большая семья.

Мако слабо улыбнулся и виновато посмотрел исподлобья.

— Ты готов пожертвовать своим личным комфортом ради нас?

— У меня огромная студия. Вы зря считаете, что мы тут не поместимся. Вот увидишь, Мако, всё будет превосходно.

***

Жизнь на планете Дзэн шла своим чередом. Как и всегда безмятежность, спокойствие и гармония витали вокруг. Пять монашеских орденов: Дерева, Огня, Земли, Металла и Воды. Эти ордены располагались на поверхности планеты таким образом, чтобы составлять пентаграмму У-син. Пяти элементам присущи два основных циклических взаимодействия: взаимопорождение и взаимопреодоление. Взаимопорождение состоит в следующем: Дерево порождает Огонь, Огонь порождает Землю, Земля порождает Металл, Металл порождает Воду, Вода порождает Дерево. Взаимопреодоление состоит в следующем: Дерево побеждает Землю, Земля побеждает Воду, Вода побеждает Огонь, Огонь побеждает Металл, Металл побеждает Дерево. Возникновению у-син предшествует развертывание следующих состояний: Изначальный хаос (хунь дунь), Беспредельное (у цзи), Великий предел (тай цзи) и Инь-Ян.

Постоянная природа воды – быть мокрой и течь вниз; огня – гореть и подниматься вверх; дерева – поддаваться сгибанию и выпрямлению; металла – подчиняться внешнему воздействию и изменяться; природа земли проявляется в том, что она принимает посев и дает урожай. То, что мокрое и течет вниз, создает соленое, то, что горит и поднимается вверх, создает горькое; то, что поддается сгибанию и выпрямлению, создает кислое; то, что подчиняется и изменяется, создает острое; то, что принимает посев и дает урожай, создает сладкое.

Это основа основ, которые должен знать тот, кто стрижётся в монахи Дзэна.

Монахи начинали свой день в соответствии с последовательностью элементов У-син. Так первыми просыпались монахи Дерева, рано утром. За ними в полдень – Огонь, вечером – Земля, на заходе трёх солнц – Металл и в полночь пробуждались монахи Воды. Каждый из орденов молился Единому богу и богам своей стихии. Каждый из них после молитвы шёл на тренировки за исключением дней праздничных, которые были у каждого ордена в своё время.

В те времена, когда им не нужно веселиться на празднике или учиться боевым искусствам, они предавались философским размышлениям о бренности бытия.

Планета Дзэн была настолько сильно закрытой общиной, что, если сравнивать жизнь там с течением времени на Земле, монахи застряли где-то в Средневековье. И тем не менее это не мешало им быть самыми искусными адептами элементального волшебства во Вселенной, безупречно владевшими магией.

— На чём закончил, тем и продолжу, — Балтор коварно улыбнулся.

Он висел в небе прямо над монашеским орденом Воды. Поздние пташки даже не подозревают о том, что сейчас на них обрушится бедствие.

— Ты уверен, что хочешь напасть именно отсюда и именно на эту планету? — спросил Колин, принявший теневую форму и летевший рядом с отцом.

— Уверен. Это наилучшая точка. В прошлый раз я пошёл с Дерева, и это была моя ошибка. Во время молитв и медитации чувства монахов наиболее остры.

Мужчины спускались. Незаметно, тихо, не нарушая благоговейную идиллию ордена. Не долетая где-то пары десятков метров до самой высокой пагоды храма, Балтор остановился. Закрыл глаза, развёл руки в стороны, соединил большой и указательный пальцы, а остальные отвёл в сторону для концентрации энергии. Вокруг его кистей появились тёмные сгустки волшебства. Они напоминали ткань, развевающуюся на ветру.

Ватор соединил ладони с концентратом энергии и со всей силы толкнул её вперёд прямо на красную черепицу пагоды, приговаривая:

— Tenebrae!

Удар был такой сильный, что Балтора даже немного отбросило назад. Он заболтал ногами, чтобы стабилизировать своё положение и свысока наблюдал, как весь храм обволакивает тьма.

— Calor ignis, consumet omnia!

Следующее заклинание порождало стихию, наиболее ненавистную магам воды – огонь. Пламя охватило весь храм. Но пожар этот необычный. Огонь чёрного цвета, и потушить его нельзя простой магией воды. Теперь Балтору оставалось лишь наблюдать, как сонные и перепуганные монахи выбегали в одних ночных рясах, кашляя, задыхаясь от едкого чёрного смога, что производил этот огонь.

Балтор злобно расхохотался, возводя лицо к вечно красному небу. Его задумка пока удавалась, и он позволил себе немного поликовать.

Колин молился на то, чтобы архангелы не заметили его причастность к катастрофе.

***

Касандра очнулась от того, что ей стало тяжело дышать. Сперва она подумала, что её схватил сонный паралич, которые частенько случались с ней, когда она засыпала на спине. Но затем поняла, что это не то состояние, ведь она может свободно шевелиться. Она открыла глаза и поняла, что дальше вытянутой руки ей не увидеть, настолько всё заволокло дымом. Но даже не он мешал рассмотреть предметы вокруг, а кромешная тьма. «Почему так темно? Ведь Земля уже должна была начать молебен». Она поспешно нащупала и натянула на себя ханьфу синего цвета (ведь не бежать же ей голой, в конце-концов!) и наощупь, перешагивая через тела других сонных девушек, ринулась к коридору.

Там она столкнулась с одним из бхикшу. Догадаться, что это именно бхикшу было несложно: монахи и их ученики обязаны гладко бриться, а Касандра врезалась прямо в окладистую мягкую бороду.

— Господин, — она почтенно сложила голову и руки.

— Не время для церемониальный приветствий, — проскрипел старческий голос прямо над её ухом. — Буди сестёр и сматываем удочки.

Выражение «сматываем удочки» поставило Касандру в ступор вместо того, чтобы побудить к действию. Хоть она понимала, что все сюда приходят обычными, непосвящёнными существами, но ей всегда казалось, что бхикшу должны быть настолько самоотверженными, что забывают любой отголосок прошлой жизни, за пределами стен монастыря.

— Быстрее, девочка! — он в нетерпении подтолкнул её обратно к спальне.

В покоях уже царил кавардак. Горели некоторые постели, девушки визжали и пытались потушить подручными средствами и даже магией, но ничего не получалась. Касадра и сама попробовала:

— Situla aqua!

Мощный поток воды обрушился на кострище, но огонь словно бы поглотил все её силы. Тогда она схватила за руки как можно больше девушек и принялась уводить их прочь из помещения:

— Быстрее, — старалась она перекричать шум, что было непросто в таком угаре, — покиньте монастырь. Быстрее, — она толкала их в спины, подводя к двери.

Когда визг и гомон умолк, она восприняла это как то, что все покинули спальни и сама выскочила в коридор. В тот же миг позади неё послышался треск: обвалилась одна из потолочных балок. Касандра с ужасом подумала, что могло бы случиться, промедли она хотя бы тридцать секунд.

Девушки бежали прочь из храма по душному узкому коридору, задыхаясь и кашляя, смешиваясь с парнями, бегущими из правого крыла здания. Наконец они покинули монастырь, оказавшись во дворе, но лучше видеть от этого не стали. Тьма будто проникала во всё вокруг, что имело свет, слепила своей чернотой на много-много метров. Где-то в небесах раздался зловещий хохот. Касандра задрала голову и сощурилась, пытаясь разглядеть хоть кого-то.

И вдруг начала слышать крики вокруг. По очереди кто-то ахал и охал непродолжительно и падал. «Что же это такое?»

***

— Так, говоришь, эту штуку мне надо направить на цель и нажать на эту кнопку, тогда часть силы перетечёт в этот контейнер, а потом я смогу её забрать?

— Всё верно, — подтвердил бессмертный. — Это последнее изобретение на чёрном рынке Ф.А.В., пока ещё не выпущенное официально, но у меня есть доступ.

— Овладеть всеми стихиями, — Балтор любовно прижал устройство к щеке, —это ли не счастье?

***

— Это не простой огонь. Его не потушить, — провозгласил один из бхикшу.

Ужас и паника охватили народ. Они стали топтаться и перешёптываться, но бхикшу громко ударил в подвесной гонг, и всем пришлось затихнуть.

— Монахи должны всегда соблюдать дисциплину и оставаться спокойными. Даже если адепты огня вдруг решили объявить нам войну, мы найдём средство с этим справиться.

***

— Слышишь, что они говорят? — спросил Колин. — Они думают, что это Огонь напал на них.

— Конечно, они не подумают, что это я. До этих черепах ещё не дошла новость, что я бежал из тюрьмы.

— И что ты будешь делать?

— Дождусь, пока два поля обратятся в пепелище, заберу у них у каждого понемножку магии, а затем явлю себя на свет. Заставлю их подчиняться мне, объявлю себя их правителем.

***

«Я не хочу сражаться с Огнём. Мы должны жить в мире, должны жить в братстве и равенстве. Мне надоело драться. Иначе планета Дзэн ничем не отличается от спортивной магии», думала Касандра.

Она бегала в толпе, дёргала за рукав соратников, пыталась привлечь их внимание и отговорить от кровопролития. Но бхикшу говорил такую вдохновляющую речь, что все воодушевлённо поднимали вверх свои руки и высказывали своё одобрение.

Бхикшу предложил сперва выбрать добровольцев, что пойдут к Огню и проведут дипломатические переговоры. Выслушают, что хочет та сторона и выскажут свои обвинения, если потребуется.

Примерно дюжина парней вызвалась добровольцами.

— Остальные, — сказал Бхикшу, — бегите в лес, защитите деревья и по возможности, предупредите орден Дерева о том, что чёрный огонь может добраться и до них. Те, кто чувствует, что не смогут сражаться и погибнуть за свой родной орден, могут покинуть его.

— Это не возбраняется? — спросила Касандра.

Адепты магии седлали перепуганных пожаром коней и хлестали их кнутом, чтобы те мчали их к ордену Огня.

— Нет. Но вы будете понижены в ранге.

«Отлично. Мне нечего терять».

Глава 29.2

***

Её выбросило в Андеадлинге прямо напротив Арены. После более трёх лет жизни на планете Дзэн этот город казался ей таким чужим и холодным. И омерзительная погода не создавала лучшего впечатления. Хлестало так, что её высокий хвостик поник уже спустя несколько минут.

Касандра стояла на автобусной остановке, прислонившись спиной к грязному стеклу. На ней всё ещё был ханьфу, теперь уже насквозь промокший, а ноги были босыми. Родители жили в маленькой деревне под названием Фабула, что была в пятидесяти километрах от Андеадлинга. Слишком далеко и слишком дорого. У неё не было денег на электричку — монахи считали это недопустимой роскошью. Друзей у неё здесь не было, за исключением своей бывшей команды «Огненные Горностаи», участником которой она являлась. Но сражаются ли они до сих пор? Время это выяснить. И Касандра решительно направилась в сторону Арены. Впрочем, выбора у неё особенно и не было.

***

«Огненные Горностаи» переодевались на очередную тренировку. Стивен, маг с преобладающей энергией воздуха, считал, правда, что это пустая трата времени. Ведь пока они не нашли себе адепта воды в команду, то играть не будут. Но Мако считал, что нужно держать себя в форме, а потому минимум три раза в неделю они тренировались с манекенами и друг другом.

Вдруг дверь раздевалки хлопнула. Мако не обратил на это никакого внимания, потому что старательно завязывал кроссовок с угрюмым видом. Вдруг над ним нависла тень, загораживая свет от лампы на потолке. Волшебнику пришлось поднять голову, и он чуть не упал со скамейки.

— Касандра?!

— Приветик, — она неловко помахала рукой.

Мако обернулся — не спятил ли он? Но парни стояли позади, застыв с открытыми ртами, значит, это не галлюцинация.

— Слушай, тут такое дело, мне негде жить в общем. Можно?

— Почему ты вся мокрая? Почему на тебе халат? Почему ты вообще здесь?

— Слишком много вопросов, малыш.

— Не. Называй. Меня. Так. — Мако начинал кипеть. — Ты же бросила меня. Бросила, да?

— Так, я, пожалуй, пойду прогуляюсь, — промямлил Крис и попятился к выходу в майке, надетой задом наперёд, по пути чуть не опрокинув пару шкафчиков.

— Надеюсь, ты пришла, потому что передумала. Я имею ввиду, команду, а не наши личные отношения, — он старался вести себя максимально холодно, но сердце дало тройное сальто и застряло где-то посередине горла.

— О, нет, что ты! Я не собиралась возвращаться в команду. Насилие в любом его проявлении, даже спортивном — это плохо.

— Тогда убирайся. Aperto! — он с силой отворил дверь, взмахнув рукой.

— Прошу, не прогоняй меня, — взмолилась она. — На моей планете сейчас ужас что творится.

— На твоей планете?!

— Да послушай же! Там война! Там страшно! Там бушует волшебный чёрный огонь!

— Огонь? — Мако удивился. — Тогда позволь с этим разобраться мне.

Колдун встал со скамейки и, так и не зашнуровав ботинки, двинулся к выходу.

— Нет-нет, Мако, ты не понимаешь! — Касандра попыталась его остановить. — Даже если бы ты мог его укротить, то я не смогу отправить тебя на Дзэн. Портал только в один конец!

Мако остановился. Он был взбешен. Если бы не воспитание, то он бы сейчас приукрасил лицо Касандры и совсем не волшебным способом.

— А денег на космолёт у тебя нет, как я понимаю.

— А-а-а-а, ну всё, если ты не хочешь уходить, тогда это сделаю я!

— Дай ему время остыть, — подмигнул ей Стивен.

Мако быстро зашагал, оглушительно топоча. В дверях он столкнулся с Крисом.

— Мако! Я тут такое нашёл!

— Ы-ы-ы, а тебе-то чего?! Как вы меня все достали!

В этот момент у парня вспыхнули волосы. Он стоял, извергая дымок из ноздрей, рта и ушей, а волосы его жутко пылали.

— Пиу-пиу-пиу, — сработала пожарная сигнализация, и троицу окатило водой с потолка. Теперь они были все мокрые. Впрочем, Касандре, до этого попавшей под ливень, хуже не сделалось.

— Остыл? — спросил Стивен и дружески хлопнул его по плечу. — Теперь выслушай малого.

— Ч-что м-мне расхотелось…

— Быстро говори! — заорал Мако.

— Короче тут в коридоре объявление висело, вот написано, — Крис сверился с глянцевым листком у него в руках, — что, если в команде есть учащийся в школе, то дают квартиру в Андеадлинге. Чтобы освобождать места в бараках к межгалактическому съезду команд.

— Учащийся?! И как это к нам относится?! Кто научил его читать вообще?!

— Ну, вообще-то ты, — Стивен рассмеялся. — Мако, а ведь это классная идея! И нам не придётся ютиться втроём у меня.

— Простите, но вчетвером вообще-то, — встряла Касандра.

— Нет-нет, тебя я отправлю обратно на Дзэн после первой же выручки из суши-бара. Даже не думай тут оставаться.

— Но Мако…

— Я сказал нет!

— Вот ещё поэтому я не хочу возвращаться в команду. Ты такой грубиян.

— Я грубиян?! На себя посмотри! Заваливаешься спустя три года сюда, предлагаешь жить вместе. Это не грубо?

— Так-так, спокойно, а то сейчас опять возгорание случится. Я не хочу больше мокнуть.

— А я сухой! — обрадованно сказал Крис.

И вдруг все трое посмотрели на него так, как никогда не смотрели раньше.

— Я думаю, это отличная идея, — шепнул Стивен.

— Сомневаюсь, что он справится.

— Да брось, всё будет нормально.

— А о чём вы таком шепчетесь? — спросил Крис.

— Крис, не хочешь ли ты пойти в школу? — спросил Стивен.

— Я-а? Но я же, это, тупой, — он, словно в доказательство, постучал по голове.

— Так вот пойдёшь в школу, чтобы стать умнее, — усмехнулся Мако. — Там тебя научат считать дальше, чем до десяти.

— А что, после десяти есть цифры? Ух ты!

— А сам не хочешь? — съехидничала Касандра. — Ты считаешь, тебе достаточно трёх курсов ИШДОМС?

— Да, вполне. Как видишь, не бедствую. Читать-писать умею, сдачу в ресторане тоже посчитать могу. И заклинания бытовые все, что нужны, знаю. Это же ты у нас дочка зажиточных родителей. Батя — председатель провинции или кто он там у тебя.

— А ну заткнись.

— Ребята, ну не ссорьтесь. Мако, ты даже с Тано так не ругался.

— Блин, лучше бы вернулся Тано, а не ты мозолила мне тут глаза.

— Тогда надо как можно скорее отправить Криса в школу, чтобы получить хату, не? К тому же он там заведёт новые знакомства, и, приведёт в команду нового мага, ну, или магиню.

— Крис и знакомства? Не смешите мои тапочки. И насчёт магини — никаких девушек я в команде не потерплю больше. Мне тебя хватило, Кас. Вали на свой Дзэн. Я лучше буду спать в лесу или на помойке, чем с тобой в одном доме.

— Прекрасно. Тогда уйду я, — сказал Стивен. — Поближе к природе. Заночую на кладбище.

— Нет, — хором сказали все. — Там вампир!

— И что? Может, он нормальный парень.

— Так, д-давайте, э-э-э… — Крис смутился, когда на него вновь все посмотрели, — я схожу в эту вашу школу и попробую решить вопрос. Мне и самому интересно, правда!

— Ладно, — решился Мако. — Тогда смотри. Тебе нужно будет осилить пятнадцать километров на север.

— Легко. Я возьму метлу.

— Ты сразу увидишь впереди большое белое здание. Нужно будет войти в ворота. Войти, Крис, а не перепрыгнуть через них с помощью шеста, ладно? И постарайся их не сломать, умоляю. Затем ты войдёшь в самую большую дверь посередине – это главный вход. Повернёшь налево. Лево – это с той стороны, где у тебя на рукаве нашита коричневая пуговица, понял?

— Ага.

— Там будет написано «Кабинет Директора». Постучишься, поздороваешься, отдашь ему папку, которую я тебе дам чуть позже – там все необходимые документы, и скажешь, что хочешь учиться на бесплатной программе. Понял?

— Ага.

— А ещё нужно попросить справочку о том, что ты школьник. Понял? Не переживай, если он скажет, что не сможет отдать её прямо сию же секунду. Он может попросить подождать. Не надо нервничать и разносить кабинет, я умоляю! Ты понял?

— Ага.

— Всё понял?

— Ну, да. Главное только – ничего не забыть.

Глава 30.1

Дождило уже несколько недель, не прекращаясь ни на секундочку. Даже когда Лулу выбралась на концерт «грейсов» в Stadium (попутно навестив бабушку), лить не переставало. Самое печальное в этом то, что громадные тучи нависли только над Андеадлингом, а в Москве, когда девушка туда приехала, было ясно.

Вопрос ещё так же стоял, кого взять с собой. Бофара отпадала, как и Оскар с Джексоном – все отказались. Майка брать было нельзя – у того уши бы завяли от слишком тяжёлой для него музыки, ведь юноша предпочитал исключительно русский реп. Лулу перебрала всех своих знакомых и наконец-то остановила свой выбор на Мие. Девушка с радостью согласилась. Она просто пожала плечами и сказала:

— А почему бы и да?

В итоге они вместе добрались несколькими видами транспорта к StadiumLive к назначенному времени. Билеты были в фан-зону, так что ожидалось знатное «качево».

— Ты же знаешь, что у них поменялся вокалист? — спросила Лулу и Мии перед началом.

— Серьёзно, что ли? Блин, «грейсы» без Адама – это не «грейсы». Посмотрим, что сделает новенький.

Но концерт однозначно оправдал ожидания девушек. Нереальные эмоции, немного слэма, старые хиты и новые композиции, потом нового вокалиста Мэтта кинули в толпу, а ещё люди вокруг скандировали нецензурные слова – это всё было настолько круто, что по возвращении девушки ещё долго в такси продолжали петь охрипшими голосами песни и смеялись. А ещё всякие фотки, автографы, подарки — всё так по-простому, по-домашнему. Группа вела себя максимально открыто с фанатами. Зоркий глаз Мии позволил ей урвать один из сотни медиаторов, которые ребята закинули в толпу. Кошка сразу же отдала его Лулу, хотя ни одна из них не играла на гитаре. После Мия угостила Лулу фруктовым пуншем – собственно, это был первый раз, когда ундина попробовала алкоголь – и они навеселе возвращались с концерта.

Потом кошка предложила прогуляться по ночной Москве прежде, чем вернуться в унылый и сырой Андеадлинг. И они гуляли в Парке Горького, а Лулу посеяла свой крутой мобильник, который верой и правдой отслужил ей два с лишним года. Но ей было так хорошо, что она даже и не жалела о потере. Ещё бы: она с лучшей подругой побывала на концерте одной из её любимых рок-групп, новый вокалист 3DG наконец появился в свете. Ей было жаль, конечно, что Адам покинул проект, но в то же время Мэтт смог в каком-то плане возродить группу.

Вернулись девочки уже почти под утро, всё ещё хохоча и пританцовывая. Ворота школы и главный вход оказались заперты ответственным охранником, поэтому Мия предложила найти открытое окно и влезть. Лулу, слушая отголоски концерта в своей голове и находясь при этом во власти ещё не выветрившегося пунша, согласилась и на это (в очередной раз забыв то, что Макгроу научил их заклинанию открытия дверей в прошлом году).

Сперва они нашли участок в ограде, где отсутствовало два прута, и таким образом попали на школьный двор. Далее проблема стояла в поиске окна – девочки обошли уже половину здания, но нигде на первом этаже открыто не было. Только на втором, в одном из кабинетов. Мия предложила Лулу подсадить её, а сама планировала подпрыгнуть в облике кошки. И в тот момент, когда Лулу пыталась вскарабкаться на плечи подруге, из-за угла вышел Майк Читерн.

— Классно время провели, да? Я тебе сколько раз звонил! Ты почему трубки не берёшь?

От такой неожиданности Мия покачнулась и уронила Лулу на землю. Девочки обе завизжали, а потом рассмеялись. Опьянение притупило боль от удара в крестец. Майк поморщился и тяжело вздохнул.

— Лулу, ну так же нельзя, — он подошёл и протянул руку, помогая встать. — Ты время видела? Тебе осталось спать чуть больше двух часов до уроков. А у нас сперва зелья, а потом латынь и ещё заклинания, а потом вообще физ-ра.

В тот момент, когда Лулу вновь встала на ноги, она почувствовала, будто земля стала невероятно мягкой, и её зашатало. Руки Майка, как опоры, было, по всей видимости, недостаточно, и она не нашла ничего лучше, чем уткнуться носом парню в грудь.

— Э-э-э…

— М-м-м, от тебя так вкусно пахнет…

Комплименты от Лулу слышать очень приятно, но не когда она в таком состоянии!

Мия Кокс ухахатывалась неподалёку, стуча рукой по коленке. Выглядело это слишком нелепо, и Майк воспользовался случаем. Свободной рукой вытащил из кармана мобильник и быстро снял кошку на камеру, чтобы потом в случае чего, можно было предоставить компромат.

— Я пойду спа-а-ать - мяу, — Мия Кокс сладко зевнула, потянулась и тут же обратилась в кошку. Беря платье в зубы, запрыгнула на подоконник этажа с довольной мордочкой.

— Почему не отвечала на звонки? — уже мягче спросил Майк, слегка приобнимая девушку за талию.

— Это… я телефон потеряла, короче, — пробормотала Лулу.

— Ну ты и разиня. А где же твой рюкзак?

— Блин, да, действительно, а где мой рюкзак? — Лулу отстранилась от Майка. Мысли понемногу начали её проясняться. — Чёрт, кажется, я оставила его в такси.

— Надеюсь, там не было ничего важного.

— Автограф от грейсов и медиатор, который Мия поймала, — и вдруг Лулу разревелась навзрыд. Она стояла, тёрла глаза кулаками и завывала, а Майк растерянно смотрел на эту странную сцену, абсолютно не зная, что делать. Он не умел успокаивать.

— А камни?

— Я их убрала в сундук.

— Это который под кроватью?

— Ты что, рылся в моих вещах?! А ну-ка признавайся, негодник, — она замахнулась кулаком, но кажется, изображение ещё плыло перед глазами, поэтому она промахнулась. Майку показалось это забавным.

— Лулу, я жил с тобой целый год в одной комнате. Думаешь, я не знаю, что ты хранишь сундук под кроватью?

— Ладно, так уж и быть, поверю. Слушай, а что ты тут делаешь ночью?

— Тебя искать собрался, — смутился он.

— Серьёзно, что ли? Ого…

— Так, ладно, ты нашлась, пойдём в школу.

— Постой, но как, если закрыто?

— В отличие от вас, я пытаюсь наверстать упущенную программу. И вот сегодняшним, а точнее уже вчерашним вечером я учил новое заклинание дистанционного открытия дверей. Оно нам бы пригодилось, когда мы были у Варрина. И кстати, по-моему, вы его проходили.

— Наверное, — Лулу чувствовала себя по меньшей мере Корнелией. Какие сложные слова!

— Aperta! — сказал Майк, когда они достигли заднего входа школы. Стеклянная дверь послушно отворилась, любезно приглашая их внутрь.

— Ого, какой ты умный!

«Как там говорится? Только в двух случаях человек говорит правду: когда он в гневе и когда он пьян», — подумал Майк.

Сперва парень решил, что проводит девушку до её комнаты, но затем ему пришла в голову идея получше.

— Ты ведёшь меня в кабинет зельеварения?

— Ага.

— Но зачем?

— Опохмеляться.

Тем же заклинанием он открыл двери кабинета и лаборантской внутри. Включил свет и начал рыскать по углам и многочисленным сейфам, которые тут были. Лулу уселась на какой-то деревянный ящик и зачарованно рассматривала помещение. Последний раз она была в лаборантской ещё на первом курсе, когда её оставили убираться в качестве наказания.

— Ты знаешь, что делаешь?

— Да.

Майк уже столько раз тут бывал, что знал каждый угол наизусть. Он с грохотом вытащил небольшой чугунный котелок. В руке и в зубах он тащил несколько пузырьков, пучков трав, а подмышкой у него был зажат учебник. Он вышел из лаборантской, сложив все эти вещи на первой парте.

— Invocatorius стакан, — Майк призвал какой-то стеклянный стакан, который чуть не долетел до него и с грохотом покатился по полу. Хорошо, что в кабинете был линолеум. — Сойдёт. Вот тебе масло, — он отдал Лулу и стакан, и высокую бутыль с узким горлышком, — смажь, пожалуйста, им стакан.

— Зачем?

— Отрезвляющее зелье сделаем.

— Чего?

— Не знаю, тут так написано.

— Ладно, я тебе доверяю, — Лулу послушно налила в стакан масла.

Тем временем Майк разбил одно яйцо, отделил желток от белка, желток закинул в котелок. Туда же вылил ложку этилового спирта и щедро посыпал молотым красным и чёрным перцем. Затем поставил это всё нагреваться, немного помешивая. Разрезал «чёрного принца», вынул из него сердцевину и тоже добавил в варево. Через пару минут пошёл странный дымок, а затем Майк капнул туда немного сока маковицы.

Всю эту смесь он снял с огня и перелил в тот обильно смазанный маслом стакан, что держала Лулу.

— Пей.

— Вот эту вот хрень?!

— Пей.

— Не-е-ет, ты не заставишь!

— Да, я не Колин Крейвен, поэтому ты выпьешь добровольно, иначе я сделаю большую гадость.

— Ладно. Я зажму нос.

Лулу отпила немного смеси и тут же подавилась.

— А-а-а, оно острое капец.

Но через несколько минут, проведённых с высунутым языком, Лулу уловила эффект. Она чувствовала себя отдохнувшей, бодрой, как будто вообще ни капли в рот не взяла.

— Сработало! — Майк хлопнул в ладоши, и с помощью магии перенёс все использованные предметы в лаборантскую, сложив их там в одну кучу. Лулу рассмеялась.

— Пародировать преподавателя нехорошо.

— А я и не пародирую. Я просто действительно радуюсь, что какая-то бурда из книжки помогла тебе.

Глава 30.2

Зельеварение в тот день не было какими-то примечательными. Разве только что Зельда опять пожурила Майка за взлом и разгром лаборантской (и как она только узнала?) и оставила его в очередной раз убираться после занятий.

Они изучали углублённую классификацию ядов и их природные источники – различных животных. Урок был полностью теоретическим – они всё отведённое время рисовали в тетрадях простейших, моллюсков, рептилий, что это уже стало немного смахивать на урок животноводства.

На латыни весь класс собрался вместе, хотя Лулу не увидела среди присутствующих Мии. Впрочем, девушка ничуть не удивилась. Когда она пошла забирать тетради и учебники из комнаты, Мия сообщила ей, что после вчерашнего веселья чувствует себя неважно.

Майк сидел через одну парту от Лулу и соседствующей с ней Бофары, и ждал, пока у него «сварятся» в игре шары – воздушные юниты, представляющие собой скелетов на гигантских красных шарах. Он сел рядом с Оскаром, а точнее, Оскар сел рядом с ним, что было странно, ведь уже почти месяц он на каждом уроке сидел со своей любимой Мией, за исключением специальных предметов для оборотней, на которые кошка ходила без него. Даже на физкультуре, ботанике и животноводстве они старались стоять как можно ближе друг к другу, а на минералогии всегда работали в паре.

Оскар отличался изрядной болтливостью, и сейчас он в очередной раз начал рассказывать Майку, сколько могил на кладбище ему пришлось обновлять из-за этого жуткого полуторанедельного дождя: почву изрядно размыло.

— Мне пришлось убирать цветники, а сегодня утром – прикинь – чья-то сумасшедшая тётушка притопала на кладбище и давай ругаться, что я её маргаритки выкинул. Совсем чокнутая! А ещё сегодня деда какого-то хоронить будем, он двести килограммов весит, я вообще не представляю, как один управлюсь. Я, конечно, сильный, но в гробу-то он поди ещё тяжелее будет. Кстати, а ты знал, что тело человека после смерти становится тяжелее в несколько раз, потому что, когда ты живой, у тебя все мышцы в тонусе, а тут они обмякают? Примерно такое же состояние у человека в обмороке, вот почему утопленников тяжело вытаскивать из воды. Ну, ты не думай, я не вытаскивал, я просто видел пару раз в кино, когда кинотеатры ещё были популярны. Сейчас-то поди молодёжь уже не ходит каждый вечер на новый фильм за несколько бронзовиков, да? Эх, вот помнится в одна тысяча девятьсот сорок девятом году…

— Ты можешь помолчать несколько минут? Я думаю.

— О, а давай я тебе помогу. Что тут думать-то? Тут и думать-то нечего. Шарики сюда полукругом, а лучниц - за ними тоже полукругом.

Майк злобно посмотрел на него.

— Что? Я что-то не то сделал?

— Ты и вправду какой-то другой вампир, неправильный. Слишком болтливый и не высокомерный. Обычно они наводят ужас и страх, и от них хочется поскорее убежать. От тебя тоже хочется убежать, но не потому что ты страшный, а потому что ты зануда!

— Сам зануда! Умными словами только бросаться и умеешь. Я хотя бы на бытовые темы говорю, поэтому могу с любым поддержать разговор. Эй, ты чего?

Оскар посмотрел туда, куда смотрел Майк, прямо вперёд. Тот уже его не слушал. Волшебник вдруг взмахнул рукой и сказал:

— Tinea volare!

Но ничего не вышло. Из пальцев вылетело несколько серебряных искорок, а Майк недовольно сжал руку в кулак.

— Tinea volare! — вновь повторил Майк, и вновь у него ничего не получилось.

— Эге, — сказал Оскар, внезапно всё осознав, — ты хочешь привлечь её внимание. Но ты всё делаешь неправильно. Позволь показать тебе, как поступают истинные дипломаты. — Вампир откинулся на спинку стула, слегка развёл руки в стороны, делая вид, что потягивается, и громко, будто ни к кому конкретно не обращаясь, сказал: — А где же Мия Кокс?

В этот же миг Лулу обернулась и ответила:

— Она передала мне, что сегодня ей нездоровится. Хочет отлежаться.

— Пф-ф-ф, да она опять проспала, — встряла Бофара. — Наша кошко-девочка никогда не просыпается раньше двенадцати, если ей выпадет такой шанс. Я подарю ей будильник на день рождения.

— Лулу, — пользуясь шансом, сказал Майк, — закинь мне в КК войска.

— А Ка-Ка – это Колин Крейвен? — вдруг неожиданно спросила маленькая фея, сидящая слева от них на ряду, возле окна.

— Что? — Лулу опешила и потеряла дар речи.

— Постой, а ты, собственно, кто? — спросил Майк.

— Новенькая.

— Ну, это мы поняли. А кто ты?

— Новенькая, я же сказала.

— Ну а зовут-то тебя как? — не унимался Майк.

— Твою матрицу, Читерн, что ты к ней пристал? — встряла Соника. — Она же ответила тебе уже. Это Новенькая. Милли Новенькая.

— Да, это у меня фамилия такая, — обрадовалась фея и затрепетала крошечными розовыми крылышками.

— Вы с ней учитесь уже третий год.

— Серьёзно? — хором спросили Лулу и Майк. — Я даже не помню, когда она пришла.

— На втором курсе. Зельда же предупреждала, что её первые несколько недель с нами не будет. А потом, видимо, как-то замешалось всё в учебе.

— Что-то припоминаю, — пробормотала Лулу.

В этот момент хлопнула дверь кабинета. В класс вошла Альда Терцолли – их учительница по латыни и итальянскому, для тех, кто выбирал именно этот язык в качестве иностранного. Молодая улыбчивая фея в строгом костюме и чёрных туфлях на коротком каблуке. Она встала перед доской, а весь класс поднялся и поприветствовал учителя. Она дружелюбно улыбнулась, как с предпоследней парты второго ряда донеслось восторженное двойное:

— Е-е-е-е-е!

Учительница слегка вытянула шею, чтобы попытаться разглядеть, что же там такое происходит.

— А, ragazzi[1]. Интересная игра?

— Да, очень, — отозвались Оскар и Майк и вдруг запнулись, поняв, что они только что сказали.

— Хм, это мне не нравится. Сегодня, пожалуй, рассажу вас. Господин Макгайр, будьте добры, пересядьте на одну парту назад. А вы, господин Читерн, можете остаться на месте, только сдайте телефон.

Пришлось повиноваться, чтобы не задерживать самих себя на перемене. Терцолли была доброй, но очень любила отъедать время от перемен, если случались вот такие организационные казусы. Причём она-то могла ждать хоть весь день, когда все угомонятся, а вот у них были ещё уроки.

— Имейте в виду, что этот год – последний в изучении курса латыни. По этому предмету будет проведена серьёзная аттестация уже в конце мая. Учтите, что это не рядовой экзамен, как обычно. А настоящая комиссия из нескольких экспертов, которые проведут крупный тест и устный диктант. И всё это, возможно, даже будет проходить не в нашей школе. Чем-то это напоминает экзамены ПМА – Промежуточная Магическая Аттестация, которая ждёт вас на пятом курсе. Все же знают, что это такое? — В ответ многие закивали головами, кто-то даже подал голос. — Отлично, тогда давайте займёмся немного повторением.

Белый мел самостоятельно подлетел к доске и начал рисовать прописные буквы.

— Повторим склонения существительных. Их всего пять.

— У-у-у-у, — загудел класс.

— Не «у-у-у-у», а «us» — окончание второго склонения мужского рода и четвёртого склонения. Всё в именительном падеже. Давайте, открывайте свои тетрадки и начертите пять столбиков.

— Ну и скука, — пожаловался Оскар. — Пожалуй, вздремну чуток.

Вампир отклонился на спинку стула, заложив руки под затылок, и закрыл глаза, довольно улыбаясь. Наверное, урок латыни казался ему чем-то вроде усыпляющей колыбельной, ведь Оскар прекрасно владел языком на разговорном уровне для общения с дядей. Но и отказаться от предмета он не мог, так как учился на бесплатной основе и был вынужден ходить на все предметы, которые предусматривались курсом.

— Окончание «-es» — пятое склонение, женский род, именительный падеж. Например, «facies» — поверхность. Кто мне скажет, как меняется окончание в родительном падеже?

Вдруг из коридора донёсся грохот. Оскар только начал погружаться в сон, но это его разбудило моментально. Даже Терцолли умолкла, прислушиваясь. Снаружи слышали тяжёлые шаги, так что пол даже немного содрогался. И они приближались к ним. Теперь уже все смотрели на дверь, ожидая лишь сигнала бежать или готовиться к бою.

— Бабах!

Деревянная дверь была сорвана с петель и отброшена в сторону. Облако побелки окутало могучий силуэт, стоявший в проходе. Несколько девочек завизжали, а Софи съехала под парту без сознания. Когда первый шок улетучился, одноклассники увидели, как перед ними стоит рослый юноша, широкий в плечах, коротко стриженный и одетый в зелёно-коричневой гамме. В руках он скромно зажал перед собой на уровне паха крошечный для него потрёпанный портфель, которые носят обычно бизнесмены. Все ожидали, что сейчас он начнёт их избивать, переворачивать мебель и громко орать – словом, устраивать беспорядок. Но вместо этого, он потупил глаза и произнёс высоким тенором:

— Простите меня, пожалуйста. Я не хотел.

Минуту помолчав, все засмеялись – настолько абсурдной и комичной представлялась им ситуация. Могучий детина устрашающего вида не только не пытается причинить им вред, но и наоборот, извиняется за содеянное.

— Почему вы смеётесь? Я ошибся кабинетом, да?

— А что вы ищете? — Терцолли наконец обрела дар речи.

— Четвёртый мистический курс. Директор Лавуа направил меня сюда. Сказал, что я буду тут учиться. Мне нужно было на второй этаж и налево. Я опять перепутал лево и право, да? Но вроде пуговица – вот она, — он демонстративно подёргал за пуговицу на рукаве.

У Терцолли сперва поползли брови к линии роста волос, а сами волосы поднялись чрезмерно высоко. И вдруг кое-что для неё начало проясняться. Она нацепила очки и сверилась с журналом у неё на столе.

— А, вы, вероятно, синьор Кристиан Лейкер. Ваше имя появилось в журнале буквально пару минут назад.

Терцолли вновь деловито сложила очки и поглядела на Кристиана.

— Что ж, если это никакая не ошибка, а я сомневаюсь, что месье Лавуа ошибся, вы действительно зачислены в этот класс. Проходите, — она пригласила Кристиана войти. Но тот не шевельнулся. — Что такое?

— Простите, — тихо пробормотал Кристиан, жуя губы, — мне правда очень неловко. Я просто обязан починить дверь.

Парень развернулся, направил руки на дыру, которую сам же и сотворил, случайно вырвав дверь, закрыл глаза и уверенным голосом произнёс:

— Posuit omnia tergum in loco, reparatione ostium.

В тот же миг обломки стены с треском начали вставать на места, причём даже все мельчайшие кусочки цемента соединялись один к одному. Через минуту стена была такой, будто Крис и не ломал дверь. Сама же дверь точнёхонько вписалась в проём, и Крис осторожно прикрыл её за собой. Было видно, как трудно ему было сделать что-то нежно, без нажима. Он даже высунул язык, так старался.

— Невероятно, — выпалила Терцолли. — Это очень, очень искусная работа, Кристиан. Я давно не видела такой хорошей магии починки у четверокурсника.

Щёки Криса стали пунцовыми, будто их только что натёрли свёклой. Он немного потоптался ещё на месте прежде, чем выбрать себе парту. Оказалось, что почти все свободные места заняты, кроме тех, что рядом с парнями. Но Майк демонстративно отвернулся, показывая, что он не хочет идти на контакт. Зато Оскар дружелюбно похлопал по стулу рядом с собой, почти с восхищением оглядывая Криса, и сказал:

— Присаживайся, друже.

Когда он открыл рот, то непременно показал свои клыки. Крис, увидев их, побледнел, но всё же неуверенно пошёл к Оскару. Осторожненько сел на краешек стула, но тот предательски скрипнул, и кое-кто даже позволил себе отпустить пару смешков.

— Кристиан, у нас повторение латинской грамматики. Вы хоть немного были знакомы с латынью в старой школе?

Крис выпучил глаза и быстро замотал головой. Терцолли громко цокнула языком и тряхнула своей чёрной гривой волос.

— Печально это слышать. Тогда останьтесь после урока, я дам вам материал на распечатках, чтобы вы побыстрее нагнали программу. Ну, или по крайней мере знали на тот необходимый минимум для экзамена. А сейчас просто записывайте то же, что и ребята. Может, что-то да отложится в голове.

Терцолли принялась опять надиктовывать скучнейшие вещи. Она перешла к тому, как согласуются прилагательные с существительными, и мел, прыгая по доске, едва успевал записывать за ней примеры.

Оскар теперь во все глаза рассматривал своего нового соседа по парте. Крис украдкой поглядывал на него в ответ и каждый раз вздрагивал, понимая, что тот смотрит. Наконец вампир протянул ему руку.

— Я Оскар.

— Крис, — шепнул Крис протягивая ему руку. При этом его ручка не оторвалась от письма, а усердно продолжила выводить строчки без влияния Криса.

— У тебя зачарованная ручка?

— Нет, я же просто пишу, мне нельзя отвлекаться. Это просто чары. Мы же все сюда пришли за этим.

— Ой, да брось. Ну камон, кому нужна эта скучнейшая латынь?

— Господин Макгайр! Я попрошу вас в скором времени встать на горох, если вы продолжите себя так вести. Вы болтаете абсолютно со всеми, кто к вам садится.

— Вы сейчас серьёзно про горох?

— Ну, конечно. Для вас это будет персональное наказание. Как в той школе, что вы учились в семидесятые года девятнадцатого столетия.

— Скверно. Меня ведь и правда ставили на горох.

Оскар теперь говорил шёпотом, так, чтобы за речью Терцолли было не слышно.

— А за что? — спросил Крис.

— Я спалил азбуку, подрался, — Оскар принялся загибать пальцы, — ещё раз подрался, украл гребень у одной девчонки, но все подумали, что это мой, один раз превратился в оборотня на уроке – случайно!

— Так ты оборотень? — Крис заметно оживился.

— Нет, но я был им когда-то. Сейчас я вампир.

— Я очень боюсь вампиров. Говорят, они больно кусают и высасывают всю кровь, — Крис зажмурился, и его пробрала кратковременная дрожь.

— Я не такой. Я вообще человекоподобных не жалую. Больше барсуков или горностаев там…

В этот момент под зелёным пиджаком Криса что-то зашевелилось. Красношёрстный зверёк показал свою мордочку, оглушительно пискнув на весь класс. Терцолли вновь умолкла и сжала губы в тоненькую ниточку.

— Господин Лейкер, вам разве не сообщил месье Лавуа о том, что приносить животных на урок строго воспрещается?

Крис опять выпучил глаза, поспешно засовывая зверька обратно во внутренний карман, и замотал головой.

— Вы не виделись ещё с классным руководителем, я так понимаю. Стоит ознакомиться с перечнем правил. Животные там прописаны писаны одним из первых пунктов.

Многие ученики повернулись к Крису, кидая на него взгляды, полные осуждения. А кто-то из любопытства смотрел на шевеление под пиджаком.

— Простите меня, пожалуйста. Просто Пади стало тесно и душно.

Горностай вырвался из хватки Криса и, снова, противно пища, помчался по партам. Девочки подняли визг. Кто-то вскакивал с мест, залезал на стулья с криками:

— Крыса, крыса!

— Это не крыса, — старался уверить их Крис. — Это горностай, к тому же очень дружелюбный. Вы его пугаете!

Он тоже встал с места и принялся бегать по рядам, чтобы поймать горностая. Но успех его не ждал: Пади оказался быстрее. Он запрыгивал девочкам в волосы, прыгал по партам и под ними, скидывал вещи на пол, царапал и кусал мебель и рюкзаки. Крис то теснил кого-то, то ползал под чьим-то стулом, спешно извиняясь. Волосы на голове Терцолли снова зашевелились.

И вдруг она сделала нечто странное. Женщина села на корточки, в позу гопника, как-то изловчилась и прижала носком лакированной туфли хвост зверька. Горностая пронзительно пискнул, а Крис неуклюже подполз к нему и забрал на руки в попытках успокоить.

— И тем не менее несмотря на то, что горностай пойман, я вынуждена сделать так, — Терцолли встала, отряхнула юбку и подошла к стационарному телефону под старым телевизором-коробкой в углу. Класс повис в мучительном молчании. Наконец Терцолли заговорила, — Госпожа Зельда Соверейн, непременно подойдите в мой кабинет для разрешения одного из инцидентов, — она положила трубку.

Крис стоял, испуганно вытаращив на неё глаза, и тяжело дышал. Горностай был в таком же состоянии. Терцолли, словно не обращая на него внимания, уселась за свой стол и открыла чью-то тетрадь с домашним заданием для проверки.

— С ума сойти. Первый день в школе, а уже устроить бедлам, — пробормотала она.

У Криса засвербило в носу. Волшебник так боялся, что теперь его отчислят. И что он тогда скажет Мако? Он шумно втянул воздух – не помогло. Ещё чуть-чуть и слёзы предательски потекли по щекам. Горностай пополз к лицу хозяина и стал старательно слизывать маленькие солёные капельки.

Майк заметил, что этот громила плачет, как девчонка. Но вместо обычного повода постебаться над таким случаем, он вдруг почувствовал жалость и желание ему помочь. Майк украдкой приоткрыл под партой книжку «Сборник всех полезных бытовых заклинаний» и стал искать нечто подходящее.

— Desiccation lacrimarum, — шепнул он, направив три сомкнутых пальца в сторону новенького.

Именно в этот момент открылась дверь, и в класс вплыла остроконечная шляпа Зельды Соверейн. И, конечно же, первое, что ведьма сделала, это нашла Майка, и, застав его не в самой удачной для него позе колдующего, рассвирепела:

— Читерн! Как вы посмели применять магию к беззащитному?

— Что? — Терцолли подняла взгляд от тетради. — Но это Крис притащил на урок горностая.

Зельда сперва не поверила, всё ещё сверля Майка взглядом. Тот уже опустил руки и голову, стараясь не встречаться глазами со старухой классной. Тогда ведьма переключила внимание на Кристиана.

— Горностая? Позвольте, господин Лейкер?

Крис поднял на неё сухие глаза. От слёз не осталось и следа. Из пиджака на ведьму смотрели два чёрных глазка-бусинки.

— Вы ещё не получали перечень правил, — вдруг поняла Зельда и понимающе кивнула. — Но незнание закона не освобождает от ответственности, так? Так или не так? Поэтому сегодня Крис вы наказаны. Осталось только придумать, где ваш физический труд сегодня будет особо необходим. А горностая мы забёрем.

— Нет-нет-нет, — Крис почти готов был рухнуть на колени, начать умолять Зельду не трогать Пади, но тут вдруг кое-что произошло.

— Гхм, — подал голос Оскар, вставая с места, — а давайте вот как: давайте… это я их всех загипнотизировал.

— Вы, господин Макгайр? Объяснитесь.

— Нет! — почти взвизгнула Бофара.

— Ну да, — Оскар весело обнажил клыки, заставив и Терцолли, и Соверейн отпрянуть. — Я сперва загипнотизировал Криса, чтобы он принёс горностая, потом загипнотизировал, — он зажмурился, вспоминая кличку, — Пади, чтобы тот начал бегать по рядам, а потом загипнотизировал Майка, чтобы посмотреть, как этот полумаг колдует. Видите ли, в последнем я не был уверен, думал, это он просто выпендривается, говоря, что волшебник.

Майк наградил его перекошенным от злобы лицом, а Крис с благоговением смотрел на вампира.

— Какое благородство, — выдохнула Бофара.

— Но как же вы смогли применить гипноз на Крисе, если он только сегодня появился в классе?

— А, видите ли, мы с ним были знакомы до этого. Да, старые друзья, — он подошёл и по-братски хлопнул по плечу Криса. — Уж в этом вы нас не упрекнёте.

— Гхм, ладно, — Зельда открыла свой блокнот, — в таком случае я награжу вас, Оскар, двойным наказанием, раз вы посмели нарушить правило о неприменении вампиром гипноза несколько раз. — Пожалуй, будете помогать на животноводческой ферме.

— Ох, простите, мне туда нельзя. Слишком много соблазна, — Оскар облизнулся. — Там много вкусных золотистобрюхих алленов и дейлинааров.

— Тогда в дендрарий.

— Туда тоже нельзя. Там стеклянный потолок – солнце испепелит меня, а моя сестрица потом вас по судам затаскает.

— Не дерзите, Макгайр, — скрипнула ведьма зубами. — Будете убираться в спортзале. Господин Вильгельм Третий найдёт вам занятие по душе, уже поверьте.

[1] (итал.) Ребята, парни

Глава 31

Девочки уже успели затискать Пади, пока шла перемена, и тот лежал на спине на коленях своего хозяина, объевшись всякой вкуснятины, которой ему натаскали. Крис смущённо сидел и чесал питомца за ухом.

Он едва заметно, каждую минуту придвигался по скамейке к Оскару, чтобы поговорить незаметно. Впрочем, в этом не было нужды. Оскар сам подвинулся как можно ближе – уж очень его заинтересовала персона новенького мага.

— Слушай, — пробормотал Крис, — спасибо тебе, конечно, огромное, что выгородил меня и того парня, но не стоило, правда. Я действительно виноват: притащил Пади, не думая даже, что ему может не понравиться. И в мыслях не было, что это может быть запрещено.

— Пустяки, не стоит благодарностей. Друзья так и поступают.

— А мы… — Крис вытаращил глаза.

— Друзья, конечно, — он хлопнул Криса по плечу. — Я вот что хотел спросить: тебе же тоже нужно было подтверждать знания, полученные в прошлой школе? Как ты с этим справился?

— Ну, вообще-то, — смутился Крис, — не было никакой школы.

— Серьёзно? Ты никогда не ходил в школу? Совсем-совсем? — настала очередь Оскара удивляться. — Но как же тебя взяли тогда сразу на четвёртый курс?

Крис неуклюже пожал плечами.

— Ну, мне задали вопросы. Протестировали там. Всё такое.

— А скажи, Зельда тоже заставила тебя писать всякую фигню на листочке?

— Зельда – это госпожа Соверейн, да? Извини, я ещё не привык. Нет, никаких письменных испытаний не было. Чему я, на самом деле, рад. Видишь ли, я очень плохо пишу – сам понимаешь, это последствия моего непосещения школы. Но я могу заколдовать ручку или перо, чтобы они делали это за меня. Но учителя не могли такого допустить. Вдруг я там… ну, переколдую и она будет не под диктовку записывать, а просто так? К тому же это очень долго само по себе. Госпожа Соверейн попросила меня сварить любое зелье.

— Прям настоящее? И какое ты выбрал?

Крис опять неуверенно пожал плечами.

— Когда я встал перед столом с котелком, я вообще не знал, что делать. Потом подумал, чего я хочу больше всего. И руки, ну, они как бы сами начали брать нужные ингредиенты. Я сделал зелье уверенности.

— Крутая штука, наслышан, — одобрительно кивнул Оскар. — Тебе зачли?

— Конечно, иначе бы меня тут не было. Вообще, госпожа Соверейн забавная: у неё тогда слетела шляпа, а она даже не заметила. Рот открыла и стояла так.

Оскар засмеялся, представив эту картину.

— А остальные предметы как? Естественные науки, языки – всё вот это, человеческое.

— Не тестировали. Только по волшебным предметам: зельеварение, заклинания, мётла и ещё должны были быть колдовские дуэли, но преподаватель по заклинаниям так сильно впечатлился, что поставил… как это у вас называется? Ах да, автомат.

— Чем же ты его так поразил? — Оскар пытался вспомнить, как выглядел господин Жмоб, которого он видел только пару раз мельком в коридоре.

— Мы пошли в… я не знаю, что это за место. Там много растений, как теплица.

— Это дендрарий.

— Вот туда, — кивнул Крис. — Так как я маг с преобладающей энергией земли светлой морали, меня попросили что-нибудь продемонстрировать, ну, из элементарной магии. Знаешь, это странно. Обычно требуют, наоборот, что-нибудь ужасно трудное.

— И что же ты сделал?

— Я оживил растение. Там засох кустик какой-то герани или… да, всё-таки это была герань. Сорт не знаю. Ну, в общем я сделал так, чтобы там распустился цветок.

— Блин, наверное, это зрелищно.

— Не знаю. Мне не трудно такое сделать. Я просто больше ничего не придумал.

— Но ведь не каждому магу земли такое под силу. Глянь-ка вон туда. Видишь девушку с короткой стрижкой в зелёной клетчатой юбке? У неё ещё книга в руках толстая.

— Ну?

— Она тоже маг с преобладающей энергией земли. Но она так не может – зуб даю.

— Мне… мне не нужны твои зубы. Зачем ты мне предлагаешь?

— Крис, это просто такое выражение, — но заметив не понимание в его глазах, сказал: — Забудь. Я пошутил.

— Ха. Ха-ха, — выдавил из себя смешок Крис.

— Тебе правда смешно от шутки?

— Я не над этим смеюсь. Ты сказал, что эта девушка не может оживить цветок. Так ведь это потому, что у неё тёмная мораль. Они не могут, — Крис лучезарно улыбался. — Тёмные маги несут лишь разрушение и хаос. Вот почему важно изначально правильно определить свою сторону.

***

— Майк, какого хрена ты пытался применить осушающее заклинание на Крисе? —Лулу была в ярости. — Это же могло бы быть опасно! Ты мог бы полностью лишить его жидкости в организме и убить. Ты ведь даже не маг воды!

— Слушай, принцесска, какое тебе дело до этого парня? Мы его не знаем. Мало ли кто он? Не стоит проводить с ним время.

— Но ты ведь пытался ему помочь!

— Да, слушай, это сложно объяснить. Наверное, он показался мне таким беспомощным.

— Я бы хотела с ним ещё поговорить позже. Когда все разойдутся. Он кажется интересным.

— Тогда я с тобой.

— Зачем?

— Ну, мало ли… домогаться будет.

— Не глупи. Кстати, тебе стоит поблагодарить Оскара за то, что освободил тебя от лишней работы.

Лулу тем временем подошла к вампиру.

— Твоя выходка меня просто убила. Но это действительно благородный поступок.

— Жалко, Мия не видела, — грустно улыбнулся Оскар.

— Спасибо, — зло и коротко пробубнил Майк.

— Эй, чувак, научить принимать чужую помощь. Не стоит пытаться делать всё в одиночку и жить одному. Иногда гораздо лучше завести союзников, чем всех вокруг считать врагами и искать во всём подвох.

— А это чья цитата? — спросила Лулу.

— Моя, — Оскар гордо улыбнулся.

Глава 32

После физкультуры Лулу намеренно медленно одевалась и собирала свои вещи, зная, что Оскар сразу же останется отбывать наказание. Ей было очень нужно с ним потолковать. Девушка дождалась, когда все выйдут из раздевалки, а сама осталась внутри, слегка выглядывая в маленькую щель, чтобы понимать, что происходит снаружи.

Вдруг она услышала приближающиеся шаги. Вильгельм Третий бесцеремонно открыл дверь раздевалки и рявкнул:

— Хэтчер, давай уже. Копуша настоящая! Все девочки собир-раются ужасно долго.

Лулу сделала вид, что складывает кеды в пакет. Оборотень недовольно хмыкнул и вышел. В этот момент мимо проплыла фигура Оскара с большой коробкой в руках. Ундина выскользнула за дверь и подбежала к парню.

— Эй, Оскар, — шепнула она, — мне надо спросить у тебя.

— Не самое удачное время ты выбрала, — он кивнул на коробку, не сбавляя темпа. Но тем не менее повернул специально не туда, а как бы провожая Лулу до выхода из спортзала.

— Я быстро. Ты поговорил с Бофарой?

Оскар прикусил губу и покачал головой.

— Как-то не до этого было.

— Десять дней прошло. Девушка себе места не находит.

— Слушай, — он содрогнулся от рева Вильгельма Третьего, который вроде как заметил, что Оскар пошёл не в ту сторону. Ему пришлось развернуться и пойти к кладовой, куда и нужно было отнести коробку. — Я не знаю, что ей сказать. Я, честно, думал, но не придумал.

— Просто извинись.

— За что извиняться? — он опустил коробку на пол. Оказалось, что внутри были баскетбольные мячи. — За то, что я ничего не сделал? Какую реакцию она ожидала от меня? Что я брошусь ей на шею?

— Не знаю. Но ей очень нужна поддержка. Хоть какой-то знак, что для тебя это письмо – не пустой мусор.

Лулу обернулась и чуть не подпрыгнула. К ним топал недовольный физрук.

— Если Хэтчер никак не может отлипнуть от Макгайра, то сейчас я сделаю снимок вот на эту шайтан-машину, — он помахал телефоном перед их носом, — а потом распечатаю и развешу по всей школе. До Хэтчер, видимо, предупреждения доходят только таким образом, — он ухмыльнулся, зная, что Лулу вспомнила инцидент с Мачете и подставными фотками Фелисити.

— Иди уже, — рассмеялся Оскар. — Мие не понравится, если она увидит нечто подобное.

***

После уроков Лулу сперва заскочила к себе. Обнаружив, что Мии почему-то нет дома, она обрадовалась и достала свой сундучок из-под кровати. В нём лежали деньги от родителей и камни. Но теперь девочка подумала, что это, пожалуй, не самое надёжное место. Вдруг Мия в обличье кошки уже пошарила по всем углам?

Она собиралась пойти в магазин электроники и выбрать себе новый телефон взамен утерянного. «Наверняка бабушка, да и мама с папой уже испереживались, что я им не звоню».

Поэтому Лулу отсыпала себе сперва чуть больше сотни золотых монет, но затем подумала, что ведь придётся ещё и сим-карту себе покупать, и отсыпала сразу двести.

В магазине оказалось не так много народа. Учтивый продавец-консультант вместо того, чтобы маячить перед её носом, как они обычно это делают, стоял у одного стенда с безмятежной улыбкой, дав Лулу возможность выбрать модель самой. Здесь были и телефоны, которыми пользовались обычно люди, но также и более совершенные модели для волшебных существ, изготавливаемые на Ф.А.В. Ундина повертела в руках одно устройство, взвесила, оценила размер экрана. Потом посмотрела на буклетик, в котором были описаны характеристики телефона. Вдруг в магазин кто-то вошёл.

К своему удивлению и даже немного радости, она увидела, что это Ривер – девушка-гном со второго курса, которая встречалась с Джексоном. Гном приветливо помахала ей рукой, Лулу сделала также в ответ. Продавец-консультант одарил их обеих лучезарной улыбкой, слегка поклонившись.

— Какими судьбами здесь? — спросила ундина.

— Да я вот тут это, в общем, сейчас у Джексона запара определённая, ну ты понимаешь, думаю. Седьмой курс, все дела. Людские экзамены ведь не менее сложные. Выбор университета, дальнейшей профессии. Ещё там родители прессуют, каждый хочет, чтобы он продолжал его дело: ювелирное или цветочное. А у Джексона душа лежит только…

— …к музыке, — закончила Лулу, положила выбранную модель телефона обратно на своё место и потянулась к другой понравившейся.

— Ну да, именно. Но проблема в том, что у нас теперь стало не так много времени, чтобы гулять вместе. Ещё и этот дождина, падла, зарядил. Когда же он закончится?

— То есть ты хочешь себе выбрать улучшенный телефон для связи из любого места?

— Не улучшенный, а просто. У меня никогда этой теле-штуки не было. Гномы такое не используют.

Ривер посмотрела по сторонам.

— Тут просто глаза разбегаются. Посмотри, какое всё яркое и блестящее, — она потянула свои маленькие ручонки к телефону, до которого не смогла бы дотянуться и Лулу, и вот тут учтивый продавец-консультант как раз подоспел вовремя.

— Позвольте вам помочь.

Он открыл стеклянную дверцу и достал Ривер айфон последней модели. Та шмыгнула носом от удовольствия, вытерла руки в земле об юбку и дрожащими ладонями схватила телефон.

— Вот это лопатина, просто нет слов. А копать этим можно?

— Э-э-э… нет, извините. Магазин шанцевого инструмента для сада в двух кварталах отсюда, — улыбнулся продавец.

— Думаю, — подсказала Лулу, — вам стоит предложить ей что-то покрепче. И попроще.

— Тогда у нас есть великолепное предложение специально для вас: Nokia 3310, — неизвестно откуда на маленькой красной подушечке мужчина преподнёс Ривер телефон. Лулу зажала рот рукой, подавляя смех. — Это неубиваемый телефон. Его можно уронить с десятого этажа, и с ним ничего не случится. Им даже можно попробовать копать.

Первым, что сделала Ривер, это попробовала корпус телефона на вкус. Под удивлённые взгляды продавцов и посетителей она засунула устройство в рот, и слегка прикусила зубами.

«Главное, чтобы сейчас мобильник не включился», — подумала Лулу.

Затем Ривер тоже взвесила телефон в руках, как это делала Лулу, подбросила его пару раз вверх и наконец с довольной улыбкой вытащила из-за пазухи мешочек золота.

— Покажите мне, где у вас тут касса, добрый человек, — весело сказала гном, и ошеломлённому консультанту не осталось ничего, кроме как проводить Ривер в нужном направлении.

***

— Ну, как прошёл первый день в школе? — выпытывал Мако. — И как там со справкой обстоят дела?

Крис только вошёл в подсобку суши-бара, как его брат и Стивен побросали все свои дела и встали около него, будто он дед Мороз и подарки им принёс.

«Что сказать? Нельзя врать брату – побьёт. Но сказать правду – тоже побьёт».

Горностай жалобно пискнул в кармане плаща и спрыгнул на пол, интенсивно отряхиваясь после дождя. Крис летел на метле очень быстро, но они все равно успели промокнуть, пока возвращались.

— Справка будет готова через неделю, — решил сперва передать слова месье Лавуа Крис.

— Отлично! Значит, через неделю-другую мы съедем от тебя, Стивен. Пляши и пой.

— Да вы мне не досаждаете, ребят. Я всегда рад вас видеть у себя. В конце-концов, мы столько лет вместе жили.

— Зато тебе досаждает кое-кто другой, — мрачно сказал Мако.

— Это да. Кстати, а где она, Касандра? Её не было сегодня дома.

— С утра она сказала, что пойдёт искать работу.

Крис улучил момент, когда друзья увлеклись разговором, и едва ступая на пол, стал прокрадываться внутрь помещения. Осталось помыть руки, надеть фартук и перчатки и можно начинать чистить креветки. Мако пристроил его чистильщиком овощей и морепродуктов в тот же суши-бар, где работал и сам. Кстати, самого Мако уже давным-давно повысили, и он стал по-настоящему крутить роллы и суши. А Стивена перевели в зал как официанта.

— Стоя-ать, — грозно сказал Мако. Крис зажмурился, но остановился. — Ты не ответил на первый вопрос.

— Ну… э-э-э… м-м-м… это…

— Короче.

— Ну, сперва мне провели тестирование, я сварил зелье, полетал на метле, оживил гортензию… или это была герань… не помню. П-потом были уроки, б-было весело. На физ-ре я показал высший класс. Наша команда победила в баскетболе.

— Молодец, Крис, — сам мальчик вытаращил глаза. Ведь от Мако не каждый день услышишь похвалу. — Никто в тебе не сомневался.

— А как с социумом? — спросил Стивен, который медленно-медленно складывал дощечки и ладьи на поднос, чтобы поболтать с Крисом, а не уходить в зал.

— С кем? — хором спросили Лейкеры.

— С обществом, с учениками. С кем-то познакомился?

— Да, почти со всеми. Всем очень понравился Пади.

— Ты притащил горностая в школу? — Мако изогнул бровь.

— Да-а…

Крис нервно теребил рукав кофты, явно страшась того, что сам проболтается, что горностай устроил бедлам на латыни, и волшебника поэтому чуть не наказали.

— Соверейн ничего тебе не сказала?

— Откуда… ты её знаешь?

— Глупыш, я же учился там десять лет назад. Я знаю всех преподавателей, кроме новеньких. Как, Лимония ещё преподаёт заклинания?

— Нет, — Крис покачал головой. — Вместо неё какой-то Жмоб.

— Хороший?

— Он прикольный. Только в именах путается. Называл меня то Кристофером, то Крестофом. Но в целом, очень, очень добрый.

— Преподаватели по заклинаниям и в моё время не шибко задерживались. Но я надеялся, что Лимония продержится ещё годик. Она учила нас два года, и я… был в неё влюблён, — мечтательно сказал Мако.

Криса поразила такая откровенность Мако. Он думал, что его брат всегда-всегда любил только Касандру. Но тут на кухню ворвался метрдотель и заорал:

— Конрад, а ну быстро в зал! Горячие цезарь-роллы должны быть горячими, а они уже вот-вот остынут. Третий столик собирается писать жалобу за медленное обслуживание! Уволю! УВОЛЮ!

Стивен стремглав вылетел в зал. Ребята испугались, как бы он по дороге не выронил какую-нибудь ладейку.

— А вы чего уши развесили? Давайте работайте, а то шефу расскажу, и он вас тоже УВОЛИТ.

***

На Хандрозе тем временем начиналось утро. Хотя об этом было сложно говорить, ведь на планете, что день, что ночь выглядели одинаково сумрачно.

Нэнсуаннета пробудилась от сильного стука в ледяное окно их с королём опочивальни. Она почти мигом вскочила, встала в боевую стойку, готовая отразить нападение.

Бамц! Что-то снова стукнулось в окно. Нэнси подошла к нему, раскрыла ледяную ставень и едва успела увернуться от снежка, который пролетел мимо её уха и размазался по стене напротив под рамой портрета молодого Эдмонда. Волчица фыркнула и посмотрела вниз.

У подножия замка стояла толпа белых оборотней и ледяных магов с растянутыми транспарантами, на которых были начерканы сплошные непристойности. Эта толпа скандировала:

— Долой черножопую с нашей планеты!

— Чёрный волк – чёрные вести!

— Нет межклановым бракам!

— Верни нам короля!

И так далее, и тому подобное. Кое-кто увидел промелькнувшее лицо Нэнси в окне, и они разразились дружным улюлюканьем.

— Вали к себе на юг, чернь!

— Королевская кровь никогда не будет испорчена поганой Анеадлингской сукой!

От такого хамства Нэнси с силой захлопнула окно, так что тонкий ледяной пласт, служивший вместо стекла, чуть было не вылетел со своего места. Волчица стояла, прислушиваясь к отдалённым нелестным выкрикам в её адрес, и пыталась подавить ярость.

«Спокойная и хладнокровная. Я выше этого. Выше этих жалких рабов».

Тяжёлая рука её суженого легла на плечо. Нэнси позволила себе слегка откинуться назад, и её голова непременно наполовину утонула в густой бороде Эдмонда. Оборотень принюхался к своей жене и медленно сказал:

— Не слушай их, Нэн. Они привыкнут, им просто нужно дать время. Ты моя королева и точка.

Нэнсуаннета заулыбалась.

— Леди Линна была дриадой, но они не так сильно сердились, когда я брал её в жёны, — задумчиво проговорил царь. — Не понимаю, почему. Она тоже была из Андеадлинского леса.

— Вероятно, что до них тоже дошли слухи о моём кошмарном прошлом. И теперь они считают меня последней мразью и паскудой.

— Мне плевать на твоё прошлое, женщина, — царь грубо развернул волчицу к себе, схватив за запястье. Нэнси прикусила губу, заигрывая с Эдмондом. Царь покачал головой. — Что же ты со мной делаешь?

Вервольф, покряхтывая, нагнулся к своей жене, опираясь на посох, и укусил за мочку уха. Нэнсуаннета ответила ему взаимностью. Это был древний волчий обряд, своеобразная клятва верности у оборотней. Этот жест гораздо интимнее, чем любые другие проявления любви среди человекоподобных.

Царь Эдмонд распрямился во весь свой могучий рост и положил руку на живот Нэнсуаннеты.

— Скоро у нас родится сын, и его народ не сможет не принять. Этот сын будет величайшим из всех Ланкастеров. Он возьмёт твою спесь и мою силу. Он промчится по Дельте и уничтожит все её города. Он станет завоевателем, мой сын. Вернёт нам то, что принадлежит по праву.

Глава 33

Тано вновь начал посещать лекции и пары. Он делал это не по своей воле, а потому что так сказал ему Колин. В команду, которую они решили назвать «Поющие Cаламандры», требовался маг с преобладающей энергией земли. Среди знакомых Колина таких не оказалось, хотя арахномагу казалось, что его друг всё же что-то явно скрывает. Но вмешиваться в личную жизнь Колина он не стал: там и так слишком много паутины, которую пришлось бы распутывать.

Колин попросил Тано ходить в университет лишь по одной причине: найти среди своего потока, курса, факультета кого-нибудь, кто владел волшебством на приличном уровне и действительно желал заниматься спортивной магией.

Сперва Тано всего лишь отсиживал лекции, невидящим взглядом высматривая кого-нибудь подходящего. Потом, когда мысли об эликсире всё же отступили на второй план, он вычленил нескольких претендентов, чью энергию удалось прощупать. Все они были сильными и амбициозными. Тогда Тано упросил Тобиаса – барабанщика из группы «Ангелы Сатаны», который умел очень хорошо и быстро рисовать, начеркать ему пару листовок, чтобы заинтересовать этих персон. Пауко-маг стал активно рекламировать их команду, завлекая народ и раздавая эти флаеры.

К слову, подозрительную книгу он каждый день таскал с собой несмотря на то, что она была тяжёлой. Он всё никак не решался подойти с ней к Колину. Ему казалось, что не стоит отвлекать бессмертного такой ерундой.

Однажды на невероятно «интересной» лекции по экономике труда и трудовых ресурсов к нему подсел странного вида парнишка, сладко улыбаясь. Он был разряжен как клоун: узкие джинсы, почему-то с подворотами, из-под которых виднелись голые щиколотки и разноцветные носки, оверсайз-свитшот с надписью «Sassy», удлинённая вязанная шапка по типу носок жёлтого цвета и шёлковый платок с леопардовым принтом. У него были малиново-красные крашеные волосы, стриженные под каре и, судя по всему, налаченные, он подкрасил свои ореховые глаза синей подводкой, а в носу было полосатое голубое колечко, и такие же серёжки в ушах. Украшения забавно подёргивались при каждом движении этого фрика.

— Привет, я подсяду? — спросил он. Не дожидаясь ответа, сел и бросил свою сумку с кучей нашивок рядом на сидение. Затем протянул Тано руку с длинными ногтями, выкрашенными в оранжевый и голубой цвета. — Густав Распердон, — представился он.

Тано с сомнением покосился на эти изящные тонкие пальчики, но всё же со вздохом пожал руку Густаву. И с того момента тот больше не заткнулся. Тано даже решил, что лекция была интереснее.

— Я змеевик, — рассказывал он, а его серёжки всё покачивались, гипнотизируя. — Но не как камень серпентинит. Знаешь такой? Это плотная горная порода, образовавшаяся в результате изменения гипербазитов при метаморфизме магматических пород группы перидотита и пикрита, иногда также доломитов и доломитовых известняков. Так вот это не про меня. Я как бы полузмей.

— А я полупаук, — зачем-то бросил Тано, подумав при этом, что надо бы держаться подальше от этого типа, пока он не задушил его информацией о разных породах.

— Правда? — обрадовался Густав. — Значит, у тебя папа — тоже бог? Как его там… Ананси, верно?

— Чего? Не знаю я никакого Ананси. Я не знаю своего отца вообще.

— Ох, как это печально, — Густав, казалось, искренне расстроился. Картинно закрыл глаза рукой, а серёжки в очередной раз брякнули, раздражая Тано. Через пять секунд он уже улыбался. — А вот мой отец Кетцалькоатль.

— Кто? Как ты вообще это произносишь?

— Кет-цаль-ко-атль. Кетцалькоатль – бог змей у ацтеков. Их цивилизация уже давно мертва, но есть я.

— Это поэтому ты так вырядился?

— А вот это оскорбительно. Помяни моё слово, через пять лет так будет одеваться вся современная молодёжь.

Всю лекцию они болтали. Точнее в основном болтал, конечно, Густав Распердон, нахваливая Кетцалькоатля и самого себя заодно. Когда лектор наконец объявил о том, что начинается перерыв и Тано с готовностью подхватил свой рюкзак, Густав вдруг его осадил.

— Я слышал, вам в команду требуется маг с преобладающей энергией земли?

— Ты знаешь хорошего мага? — обрадовался Тано.

— Конечно, знаю. Это я.

— Ты? Но ты же сам сказал, что ты змеевик, и так нахваливал своего отца-бога.

— Всё верно: мой отец – бог ацтеков. А мать – Летиция Распердон — простая ведьма. Адвокатом работает в «Распердон & Co». — Он вдруг ухватился за рукав рубашки арахномага. — Дорогуша, я очень-очень-очень хочу играть. Возьмите меня! Я буду очень стараться. Всегда мечтал о… славе и… сражениях! И чтобы все аплодировали. Ну, хотя бы дай мне испытательный срок, дорогуша!

— Хорошо-о, — Тано с силой выдернул рукав из его пальцев. — Только не называй меня «дорогушей».

— Ладно-ладно-шоколадно, — он улыбнулся, и через диастему между передними зубами показался крошечный кончик раздвоенного языка зелёного цвета.

***

Когда они вошли в зал, переодевшись (Густав надел ярко-малиновую майку с надписью «ЮнƟсть» и жёлтые шорты в облипку), на них обоих уставились две пары Крейвенских глаз.

— О-о-о, какие сладкие мальчики, — вырвалось у Густава. Он почти готов был броситься с объятиями, но, увидев бесстрастный серый взгляд Колина, вовремя передумал. Змеевик заметил манекены, стоявшие у стены. — О-о-о, какое тут всё замечательное! Какая милая куча камней в углу! Какая чудесная архитектура потолка!

— Что за клоуна ты к нам привёл? — шепнул Колин.

— Это Распердон. Он сам напросился. Сейчас мы просто увидим, что он ничего не может, и отпустим его гулять.

Колин понимающе кивнул и подался вперёд.

— Эй, Распердон или…

— Зови меня Густав, — походкой от бедра змеевик, позаимствовав соломенную шляпу у манекена, направился к Колину. И вдруг остановился, принюхался. — Я чую змейку!

Не успел Колин спросить, что к чему, как вдруг из штанины его брюк выполз Василиск и устремился, раскрыв рот к Густаву.

— Василиск, нет! — крикнул Колин, с перепугу забыв, что нужно было перейти на змеиный.

— Змейка! — обрадованно воскликнул Густав и уселся на корточки, протянув руку вперёд. Колину оставалось только ждать и надеяться, что они быстро найдут противоядие (уж Колина был редкого ядовитого вида).

Но ко всеобщему удивлению Василиск не только не укусил Густава, а вместо этого осторожно заполз к парню на предплечье, обвив его несколько раз, и, кажется, умиротворённо прикрыл глаза. Густав зашипел и засвистел, казалось, дразня змея, и только Колин понял, что они разговаривают.

— Никогда раньше не видел живого змеевика. Можно выучить язык и разговаривать со змеями, но не быть одной из них. Думаю, мы всё же посмотрим, на что сгодится этот малый.

Физическая подготовка Густава, конечно, оставляла желать лучшего, но ведь и Тано когда-то пришёл такой же – высокий, нескладный, не умеющий управлять собственным телом и магией. Тем не менее Распердон оказался очень ловким и вертлявым. Иногда он не мог отразить атаку с той же силой, но всегда мог увернуться от снаряда противника. Камни он мог свободно бросать только среднего и малого размера, и то на это у него уходило много сил. Зато ни принц Сагир, ни Тано не смогли попасть в него магией ни разу. Только Тано казалось, что он обрушил водопад, из которого нельзя выбраться, как Густав уже махал им рукой с противоположной стороны зала.

Колин задумался. Это полезное умение могло им пригодиться. С другой стороны, они все здесь такие – не рассчитывающие на свою силу, но на хитрость и удачу. Кроме, конечно, Тано: если он не обдолбится перед соревнованием, он может устроить такое, что придётся строить второй Ноев Ковчег. Но от мага земли Колин ждал именно силы. Им нужен был «танк». Поразмыслив немного, он всё же сделал выбор.

— Хорошо, Густав, — Колин доброжелательно похлопал его по плечу, — ты принят.

— О, спасибо-спасибо-спасибо, дорогуша, — он кинулся Колину на шею.

— Э-э-э…

Принц Сагир зажал рот рукой и поднял большой палец вверх. Тано закатил глаза. Это не ускользнуло от Густава.

— Дорогуша, не ревнуй, — игриво подмигнул змеевик. — Меня на всех хватит.

***

Бофара была у себя в комнате и делала тесто для бисквита муалё. Дроблёные орехи, мука, немного сахара и одно яйцо. Готовка всегда помогала справиться ей со стрессом. Методичные движения, на которых сосредотачиваешься, отпуская все посторонние непрошенные мысли. Она замешивала тесто, как вдруг кто-то бережно тронул её за плечо. Фея резко обернулась, замахнувшись ложкой, схватив её со столешницы. И сразу же уронила её.

— Оскар?!

— Тс-с-с. Да, это я. Чего ты так испугалась?

— Но… но я же…

Бофара покраснела, опустила глаза в пол, растерянно разводя руками. Она тяжело дышала. Оскар взял её руку, перепачканную мукой и кусочками налипшего теста. Но Бофара её вырвала и недобро посмотрела на вампира.

— Зачем ты пришёл? И главное – как?

— Для вампиров нет закрытых дверей. А для меня тем более, ведь у меня есть отмычка для карт-ридера, — Оскар выудил из кармана чёрных джинсов большой магнит и подкинул его в воздух.

— Это вещь Майка, — заметила Бофара. — Он сам тебе его отдал?

— Ага. Никто не может устоять перед моим обаянием. Даже Майк Читерн.

Бофара нервно рассмеялась и, чтобы как-то отвлечься, схватила полотенце и принялась оттирать руки. Оскар опёрся на спинку стула, выжидающе смотря на фею.

— Я по поводу письма, Бофара. Возможно, мы друг друга недопоняли, — он заметил, как лицо Бофары искажается гневом. — Прежде, чем ты меня пошлёшь – выслушай.

Бофара терпеливо присела на краешек кровати, натягивая красное платье как можно ниже, закрывая колени. Хотя ей это не удалось.

— Я ценю твой поступок. Это было смело и… прекрасно. Да, не удивляйся. Из всех моих пассий письма мне писала только одна, и это было уже более ста лет назад. Мне нравится то, что ты писала это действительно от души, с чувством, как и полагает влюблённой девушке.

Бофара уже была помидорного цвета. Она максимально отвернулась от Оскара, сделав вид, что с интересом разглядывает узор, оставляемый каплями от дождя на стекле.

— Вот почему я удивился тому, что ты принесла мне письмо. Я думал, так уже давно никто не делает, и это осталось далеко в прошлом. Конечно, я не поверил, что у тебя были какие-то серьёзные намерения.

— А если бы ты сразу это понял, это бы что-то изменило?

Вопрос поставил Оскара в ступор. Он был правильным, и поэтому вампир знал, что ответит на него не так, как хотелось бы услышать это Бофаре.

— Я… не знаю. Понимаешь, дело не в том, что ты мне не нравишься. Ты мне нравишься. Ты добрая, весёлая, хозяйственная. И блондинки мне симпатичны вообще-то. — На этой фразе Бофара заинтересованно повернулась. — Но дело ещё в том, что я занят как партнёр. Я люблю Мию. А она любит меня. Как ты думаешь, было бы честно, если я, уже пообещав отношения другой девушке, бросил её сейчас?

Бофара почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Т-ты прав. Я лохушка.

— Эй, нет, не говори так. У тебя столько достоинств. Гораздо больше, чем у меня, если честно.

В ответ Бофара шумно вздохнула и уткнулась ладонями в лицо. Оскар в одну секунду оказался рядом с ней и ласково приобнял за плечи, ничего не говоря.

— Я понимаю, почему тебя любит Мия. С тобой спокойно, хорошо. Нет всяких кордебалетов и приключений на задницу.

— Приключения на задницу можно найти даже если ты самый хороший из всех хороших. Вспомни, как в тебе пробудился демон пару недель назад?

Бофара втянула носом воздух и выдавила из себя улыбку.

— Тебе идёт улыбаться, ведь ты такое солнышко. Ты обязательно будешь освещать кому-нибудь путь, но не мне. И ещё, Бофара, ты всегда можешь быть со мной откровенна. Я никому не расскажу о письме, о чувствах и вообще.

— А Мия?

— Я наложил на неё гипноз и сказал, что ей это приснилось.

— С одной стороны, это подло. А с другой, наверное, правильно. А то на смех поднимут.

— Если вдруг информация утечёт, и на смех поднимут – зови. Я всех раскидаю.

Глава 34

Прошло около месяца. Ночь становилась длиннее, а день – короче, но дождище не прекращался. Синоптики по всем каналам трубили о тревоге. По асфальтовым дорогам можно было плавать – многие машины перешли в бесколёсный режим (на чём очень сильно обогатился Ф.А.В.). А в школе приняли решение строить закрытую площадку для урока по мётлам и магическим дуэлям. Оборотни тем временем злились, что их всё равно продолжали водить в лес, и их шерсть непременно становилась мокрой и тяжёлой. А ещё вымывать запах стало гораздо сложнее, равно как и расчёсывать колтуны. Но преподавателей это не волновало.

Одной октябрьской пятницей четвёртый мистический курс собрался на уроке животноводства на мини-ферме, организованной чуть поодаль главного здания, но всё ещё в школе.

Господин Язеленец, их новый учитель-друид, задумчиво смотрел сквозь стеклянные стены на то, как строители устанавливают каркас для волшебной площадки, пока дети возились с бергштрессерскими книртами[1]. Их нужно было накормить, почистить и обязательно почесать пузико – тогда они довольно хрюкали и убегали к себе.

Лулу иногда задумывалась: как такому существу, которому максимально хотелось бы быть на природе, в лесу, находиться на этой ферме? Вряд ли господин Язеленец чувствует себя более счастливым, чем свинки. Но что-то же вынудило его пойти работать. Может, деньги? Но друидам очень редко они нужны.

Выглядел друид очень уж колоритно по сравнению с остальными преподавателями (даже со Жмобом в его греческой тоге и ночном колпаке). Он одевался в максимально современную одежду зелёных оттенков и носил растаманский берет поверх огромной копны дредов-веток. Но в то же время в нём было что-то такое отрешённое, даже старинное.

Ундина в очередной раз отвлеклась, задумавшись, и поросёнок убежал с визгами из-под её щёточки. Она бросилась его догонять, но споткнулась о собственную ногу и упала носом во что-то коричневое.

«Чёрт, надеюсь, это не…»

— Не для этого я устроился сюда, чтобы рассказывать вам, братишки, чем отличается свинья породы Ландрас от пород Дюрок и Визенау, — вдруг сказал господин Язеленец и куда-то вышел.

На ферме имелось только одно помещение, куда студентов не впускали – маленький отсек в амбаре, отделённый ширмой. Пока все смеялись над Лулу, а девушка пыталась оттереть странную жижу со своего лица (это всё же, к счастью, оказалась глина, просто необычного оттенка), господин Язеленец принёс деревянный ящик с прорезями. Друид открыл его под заворожённые взгляды учеников, которые все до единого побросали своих свинок, что, впрочем, того не сильно волновало, и достал огромную чёрно-красную улитку с гигантскими рожками. Лулу готова была поклясться, что глаза у улитки на этих рожках почти человеческие.

— Огненная хемиплекта, — Язеленец слегка подтолкнул моллюска, чтобы тот забрался к нему повыше, на предплечье. Ученики изумлённо вздохнули. — Муцин этих улиток невероятно ценный. Он используется в зелье улучшения внешности, что обычно очень интересует женщин, а также в зельях невидимости, бодрости. И ещё его очень давно использовали в алхимии в процессе магнум опус. Кто-нибудь про это слышал?

В воздух взметнулась рука Фелисити и, как ни странно, Оскара. Даже господин Язеленец вскинул брови вверх, ведь вампир никогда не проявлял активность на его уроках.

— Ладно, на этот раз послушаем господина Макгайра. Никто не против?

— Это, так называемое «великое делание». Процесс превращения свинца в золото. Состоит из четырёх этапов, и вот муцин улиток использовался на четвёртом этапе – рубедо.

— Вы совершенно правы. Откуда такие познания?

— Знакомая ведьма нашептала сто двадцать лет назад, — Оскар подмигнул Фелисити и беззвучно, одними губами произнёс: — Бе-а-трис.

Ведьмочка в свою очередь скрестила руки на груди отвернулась, делая вид, что ужасно оскорблена жестом Оскара.

— Для чего вы нам показали сию прелесть? — поинтересовалась Каролина.

— Для чего? О-о-о…

Господин Язеленец убрал улитку обратно в коробку и оглядел класс.

— В школе улиток осталось мало, а муцин нам нужен. Особенно госпоже Соверейн. И она дала мне добро на то, чтобы я взял учеников на небольшую вылазку в лес за этими улитками. Вот я всё ждал, покуда закончится дождь, но, думаю, что до зимы не закончится.

Все начали перешёптываться, не веря тому, что только что сказал господин Язеленец.

— Вы берёте нас на кемпинг? — спросила Мия.

— Да, что-то типа того.

— В лес? — Софи побледнела, но Соника, стоявшая рядом, как всегда вовремя удержала её от падения.

— Кру-у-уто! — одновременно воскликнули Робби и Бобби.

— А на сколько? — поинтересовался Крис. Ему было важно вернуться до того, как Мако посчитает, что он пропустил тренировки.

Больше всего на свете Хэрри Язеленец, как друид, ненавидел лесорубов и вопросы, начинающиеся со слова «сколько». Он наморщил лоб, задумался и сомнением посмотрел на свои пальцы. Их было десять, кажется.

— Больше, чем вы можете себе представить, — махнул рукой друид. Нашёл, как выкрутиться.

Крис приуныл. Ссутулил плечи и поник головой. Он представлял, какой Мако устроит ему нагоняй, если он пропустит тренировку или работу.

— Не переживай, — ободряюще сказал Майк. — Я точно знаю, что это не займёт больше недели.

— А «неделя» — это сколько? — хором спросили и Крис, и господин Язеленец.

Ученики все, как один, прыснули, а Майк терпеливо показал семь пальцев, так чтобы им было видно обоим.

— Семь, — обрадованно сказал Крис. — Я до стольки умею считать.

— Ваши познания в арифметике определённо лучше моих, — карикатурно поклонился учитель.

— И когда мы выдвигаемся? Что нам нужно? Еда? — спрашивала Бофара.

— Возьмите с собой только самое необходимое. Палатки вам предоставит школа. И еды много не берите – всё есть в лесу. Пока ещё не выпал снег, можно даже корнеплодов кой-каких накопать. А ещё всегда есть грибы.

— Фу, грибы, — поморщилась ундина.

— Ты не любишь грибы? — удивился Крис. — Но они же такие вкусные.

— Это плесень, — скептично заметила Лулу.

— Зря ты так. Вот они обидятся – ни одного не найдёшь.

Лулу невольно рассмеялась. Крис мыслил так позитивно – сказочными, наивными образами, как ребёнок. Это был их первый раз, как они разговаривали с тех пор, как волшебник появился в их классе. Оба смутились. Крис побыстрее спрятал глаза, отвернувшись к Оскару. А Лулу одёрнул Майк, и вид у него был недовольный.

— Что, уже смеёшься над его тупыми шутками?

— Майк, мы вообще первый раз заговорили.

— Ты смеялась. Он тебе нравится. — Он поймал строгий взгляд господина Язеленца. — Позже поговорим.

— Ещё одно предупреждение, братишки, — спокойно продолжил друид. — Вы выезжаете не единственным классом. Вас объединяют с четвёртым обычным курсом.

— О нет! — одновременно сказали Оскар и Лулу. — Рыжий Ник!

— Одна из главных причин, по которой я, изучая общеобразовательные предметы, нахожусь в мистическом классе – это вот это рыжее чудо, блин, — с досадой пробормотал вампир.

— Да, согласна, не каждому нравится, когда его преследуют.

— Тебя разве тоже? Но почему? Мне всегда казалось, что Рыжий Ник преследует только вампиров, в особенности меня, потому что я обидел его прадеда.

— Долгая история, — вздохнула Лулу. — Как-нибудь обязательно расскажу.

— А я послушаю с удовольствием. Не всё же мне языком чесать.

***

Выдвигаться решили в субботу с утра. Как сказал господин Язеленец, путь их ожидал не близкий, но и не очень далёкий. Заблудиться они просто не могли, так как, по его словам, друид провёл в Безмолвном лесу сто лет, что означало всю его жизнь.

Одетые в яркие дождевые плащи и резиновые сапоги они пробирались по лесу, уходя куда-то на восток, а грозовые тучи висели над ними и дождь хлестал в лицо. Если бы не этот шум, то они шли бы в абсолютно полной тишине.

Когда пришло время обеда, решили сделать перерыв. Их призвали разбиться на пары и взять себе «базовый комплект походника». Сам господин Язеленец был явно не в восторге от этой идеи, ведь он предполагал наверняка, что они будут жить дикарями.

С парами тоже была проблема. Оскар, например, сразу же подошёл к Мие, но господин Язеленец сказал, что, к сожалению, палатки делятся на женские и мужские, поэтому парой поселиться нельзя, в целях безопасности. В итоге партнёршей Мии стала Лулу, а Оскар стал делить свою палатку с Крисом. Майку же пары мальчика не хватило.

«Вот был бы с нами Феникс – не было бы никаких проблем».

Майк очень скучал по своему другу. Они очень многое вместе пережили и в приюте, и в школе. Иногда они созванивались, и редко-редко Майк получал от Феникса написанное корявым почерком письмецо. Сам Майк никогда не писал в ответ, ведь Фениксу приходилось постоянно менять место жительства, а соответственно и адрес. Письмо могло просто не дойти к получателю.

— Майк, вы можете воспользоваться моей палаткой, — предложил господин Язеленец.

Майк оторопело смотрел на учителя, а со стороны учеников доносились кой-какие смешки.

— Майк, не переживайте за меня. Я предпочитаю спать на деревьях или под ними. Так что палатка будет полностью вашей.

— Иу-у, — послышался истошный визг Корнелии, — эта тупая земля так промокла, что я постоянно проваливаюсь, будто это какое-то болото, блин.

— Конечно, душенька. Я ведь тебе говорила, чтобы ты надела сапоги, а не эти клубные туфли.

— Ты что? Это же Stuart Weitzman Platinum Guild Stilletos! Они стоят больше миллиона долларов.

— Даже удивительно, как фея, которая не может правильно рассказать, как пройти до вокзала, может без запинки произнести это название.

Костёр никак не хотел зажигаться, даже с помощью магии. Тогда мальчики соорудили произвольный тент над дровами, феи высушили быстро ветки и бумагу, которые уже успели намокнуть, и с помощью заклинания «Igniro» костёр наконец-то разгорелся.

Каждого заставили заниматься своим делом. Несколько девушек вызвались собирать грибы и ягоды. Софи при этом визжала, как истеричка, что никуда не пойдёт. Многие феи боялись Безмолвного леса, вокруг которого вилось столько тайн и кошмаров, но никому не было так же страшно, как Софи.

Крису, как самому сильному, поручили натаскать питьевой воды для грибного супа, который они собирались варить на обед. Узнав о том, что они собираются есть, Лулу закатила глаза, а Майк украдкой всучил ей зелёное яблоко, чтобы девушка не расстраивалась.

Когда Крис, вооружившись пластиковой пятнадцатилитровой канистрой, устремился в чащу, господин Язеленец вдруг попросил Лулу помочь.

— Ты же ундина? Присмотри за ним. Покажешь источник.

Пришлось Лулу поплотнее укутаться в плащ, который ей казался совершенно бесполезным, и побежать за Крисом. Каждый его шаг равнялся трём шагам Лулу, так что девушка едва поспевала за волшебником.

— Честно говоря, я не понимаю, почему Язеленец отправил меня, а не Фреда, например. У него вот есть чуйка. Я же абсолютно бесполезна в такой дождь. Ни черта не видно!

— Разве ты не умеешь управлять водой? Что-то чувствовать внутри себя, что наставит тебя, как надо?

— Честно говоря, я не очень сильная колдунья. А сирена из меня ещё хуже. Единственного мужика, который мне нравился, и того привлечь не смогла. Хотя пела при нём ведь.

— Может, он был бессмертным?

Лулу открыла рот от услышанного. Крис знает про бессмертных? Это же не самая распространённая информация среди обычных обывателей.

— Кто ты такой?

— Я Кристиан Лейкер, а что?

— Нет, я о твоём прошлом и настоящем. Ты кажешься мне странным. Просто мне о тебе почти ничего неизвестно несмотря на то, что ты держишься со всеми достаточно открыто.

— Это из-за Оскара такое впечатление складывается. Он экстра… экстра…

— Экстраверт?

— Да, слово такое мудрёное. Я просто с ним много времени провожу, верчусь в обществе вместе с ним, вот и кажется, что я открытый. И совсем не закомплексованный.

Они уже почти пришли, так что у Лулу не осталось времени поразмышлять над словами волшебника. Впереди бежала небольшая узкая речушка с высокими берегами. Крис встал на колени и отвинтил крышку канистры.

Ундина решила, что сейчас самое время помочь однокласснику, который вряд ли справится с наполнением широкой канистры из такой узкой реки. Ничего не говоря, девушка создала на воде волну, затем подняла её как можно выше, как бы зачерпывая невидимым экскаватором в воздух, пока она не потеряла связь с остальной рекой, и затем плавно перелила то, что взяла, в узкое горлышко канистры. Эту манипуляцию она проделала трижды, пока канистра не наполнилась. Крис обрадовался.

— Как здорово! А говоришь, плохая колдунья. Я очень рад и признателен, что ты пошла со мной. Мы так в два счёта управились.

Волшебник легко подбросил канистру на плечо и потопал обратно, а Лулу вновь пришлось почти бежать за ним вприпрыжку.

— Тебе не тяжело это нести?

— Ты что, тут же всего пятнадцать килограмм, — довольно ответил Крис.

— Но пятнадцать – это больше десяти, — напомнила ему ундина.

— Я знаю. А шестнадцать идёт после пятнадцати. Мне шестнадцать.

— До скольких ты умеешь считать?

— Пока до двадцати. Но я быстро учусь.

— Почему ты так плохо считаешь? Только из-за того, что не ходил в школу? А, кстати, почему ты не ходил в школу?

— Из-за брата, — коротко ответил Крис и помрачнел.

— Он запрещал тебе учиться?

— Нет, не запрещал, но… — Он тяжело вздохнул. — Я очень люблю Мако, правда, очень. Он многое мне дал. И пытался дать, но, когда ребёнок не говорит до шести, наверное… наверное, у него какие-то отклонения. Короче, я тупой. Давай считать так.

— Ты не тупой, Крис.

— Это лесть. Все знают, какой я глупый.

— Но ведь ты прекрасно колдуешь. Мы же все неоднократно видели на заклинаниях, как ты справлялся лучше всех или почти лучше всех. Ты, кстати, отлично варишь зелья. Ты говорил о каком-то внутреннем чувстве, что тебе подсказывает, что нужно делать. Это оно тебе помогает?

— Да. Иногда я действительно в растерянности. Но стоит закрыть глаза, и я уже знаю, что требуется.

Лулу хотела спросить что-то ещё, но не успела. Её вдруг что-то сбило с ног. Когда она попыталась встать, то снова упала, а мимо проскользнуло нечто чёрное, едва заметное. Ундина уже готова была драться, как вдруг поняла, что она несётся по воздуху, а ветви елей хлещут по лицу.

[1] Что-то среднее между мини-пигом и носорогом

Глава 35

Её грубо швырнули на землю, так что девушка перекувыркнулась через шею и уткнулась лицом в землю. Мимо неё что-то проскользнуло в очередной раз. Длинное и чёрное, на этот раз оно плыло медленно. Ундина встала на четвереньки, и в этот момент небо осветила молния. Лулу увидела перед собой чернильного дракона.

Она испуганно попятилась прямо так, на четвереньках. Но потом подумала о том, как глупо она выглядит. Драконы никогда первыми не нападают. Если он забрал её, то у него есть какая-то цель. Особенно если он покинул своё поселение.

Лулу села на корточки посреди поляны, на которую её доставили. Чернильный дракон сделал вокруг неё несколько кругов, а затем остановился, жёлтыми глазами, не мигая, уставился на девушку. Ундина ответила дракону таким же уверенным взглядом, гордо задрав подбородок.

Дракон прикрыл веки, кивнул головой и вдруг взмыл в небо, так что даже его хвост длинной лентой поднялся над головой девушки. Спустя несколько секунд всю полянку осветила яркая вспышка, и на этот раз совсем не из-за молнии. А потом Лулу увидела перед собой красивую женщину. Она стояла в простом льняном платье и собирала свои длинные чёрные волосы в хвост.

— Квокхорис?! — удивлённо прошептала Лулу.

— Да-да, это я. Ты понимаешь, понимаешь? — она подошла к ней вплотную и взяла за руку. — Мне очень нужно поговорить с кем-то. Ох, надеюсь я не напрасно отлучилась. Просто понимаешь… эти два года, они были мучительными для меня. Я никак не могу забыть Гармена. Его взгляд, его сильные руки, которые умеют так нежно ласкать, как не может ни один дракон.

Лулу смущённо убрала мокрую прядь с лица и посмотрела на деревья. Ей некуда было деться от откровения Квокхорис.

— Он самый галантный из всех мужчин, что доводилось мне встречать.

Ундина поперхнулась. «Галантный? Мой дядя?!»

— Я действительно его люблю и никак не могу забыть. Мне стыдно за мой поступок. А наш ребёнок…

Лулу увидела, как перекосило её лицо. По нему пробежала дрожь, будто ей стало сложно удерживать эту иллюзию. Драконша поддалась эмоциям.

— С вашей дочерью всё в порядке, — поспешила уверить её Лулу. — В этом году она пошла в школу. Бабушка и Гармен позаботились о ней. Мы дружны.

— Что? Гармен принял её несмотря на то, что он ничего не помнит? Вот человек большого сердца. Я знаю, что вы нашли мою девочку со своим другом. Но я переживала, что вы будете делать дальше. Да и она могла не пожелать вернуться в это измерение. А тут Гармен… Какой он всё-таки молодец!

«Говорит, как бабушка».

— Ну, вообще-то он всё помнит.

Лулу вкратце рассказала ей о том, что Бизер перед тем, как его посадили, отдал ей пузырёк с воспоминаниями, и бабушка помогла вернуть их Гармену. Да и Лирри решила последовать зову неизвестности навстречу приключениям.

— Значит, он правда всё помнит.

Драконша принялась нервно ходить по поляне, рассуждая наедине с собой, словно не замечая Лулу.

— Вы знаете, — Лулу не хотела её тревожить, но не могло же так продолжаться вечно. — Вообще-то у нас тут небольшой поход с классом. Так что думаю, мне стоит вернуться.

— Ты заблудишься, — улыбнулась Квокхорис. — Не дойдёшь одна.

— Тогда, может, вас не затруднит меня подкинуть?

— Ты никуда не уйдёшь, пока я не договорю, человеческая дочка.

«Ой, вот теперь стало страшно».

— Я хочу свидеться с ним. Но мне страшно. Он может подумать, что я предала его, что бросила. Как мне лучше к нему подступиться? Что сказать?

Сперва Лулу хотела предложить прийти прямо к ним домой, но потом подумала о том, что бабушка может не одобрить Квокхорис. Она-то её никогда не видела. Будет смотреть на них и смущать ещё больше.

— Есть в Андеадлинге такой паб, Гармен там иногда сидит по выходным. Играет в карты и другие азартные игры. Думаю, ты сможешь подойти к нему там.

— Да, отличная идея. Если он будет выигрывать, будет навеселе. А тут ещё я. Даже если рассердится, то не сильно. Покажешь, где этот паб?

— Э-э-э… ну да, но не сейчас же. Опять-таки я в походе.

— Это не займёт много времени.

Пять секунд и перед Лулу уже опять красовался чернильный дракон. Кивком хвоста она предложила Лулу оседлать её, а затем открыла портал, просто подув в воздух. Мир завертелся вокруг ундины со страшной скоростью, а ведь она даже не успела вдохнуть.

***

— Беда! Беда! Настоящая беда!

Крис носился вокруг костра, размахивая руками, и не мог ничего толком объяснить.

— Кристиан, — господин Язеленец остановил парня, придержав его за плечи. — Давайте вы успокоитесь. Сядете, выпьете водички и потом внятно объясните нам, что же всё-таки такое случилось в лесу.

— Некогда! Некогда пить водичку! Лулу схватило чудовище!

— Чудовище? — взвизгнуло несколько девочек. — Какой кошмар!

— Чудовища не водятся в лесу, успокойтесь. И вы прекрасно это знаете, Кристиан.

— Но…но…но… Я никогда не видел ничего подобного! Это напоминало чёрную длинную тень, как сосиска.

— Майк, смотри, в твоём клубе шизанутых прибавилось.

Раздалось несколько смешков. Все обернулись к тому, кто это сказал. Рыжий Ник, сально улыбаясь, строгал древко лука из осины.

— Позвольте, господин Чесноков?

— Ха-ха-ха, этот лох на первом курсе утверждал, что драконы существуют, призраки существуют, гоблины, чупакабры… кто там ещё? Давай, продолжай, Читерн. Тебе виднее.

Многие засмеялись. Майк сжал кулаки. Закрыл глаза. Шумно вдохнул, выдохнул. Огонь внутри погас. Он развернулся к Крису, переминающемуся с ноги на ногу.

— Пошли, Крис. Спасём Лулу.

Волшебник вытащил из кармана сложенный эирборд и нажал на кнопку. Тот моментально открылся и замигал огоньками. Господин Язеленец, как заворожённый, смотрел на эти чудеса технологий.

— Эй, у тебя модель круче моей, — заметила Соника. — Так нечестно! Откуда у тебя деньги? Ты же бомж.

Майк проигнорировал замечание. Крис вдруг примчался, в руках сжимая потрёпанную метлу.

— Стойте, ребята, я с вами, — Оскар, на ходу обращаясь в летучую мышь, бросился к ребятам. — Не оставляйте меня наедине с этим психом. Вы видели, что он делает? Это для меня очередная хреновина. Знаешь, что он сказал? Что наконечник будет из серебра, чтобы наверняка.

Крис стоял совершенно с непонимающим видом. Майк изогнул бровь, а затем просиял, догадавшись

— Так вот почему ты такой странный. А я-то всё думал!

***

— В какую сторону, говоришь, полетел дракон? — Майк ни на секунду не сомневался, что это было именно это существо из другого измерения.

— На юг.

— Осторожнее, он путает стороны света, — шепнул ему Оскар, подлетая к самому уху. Но Крис услышал.

— Я, может, и путаю стороны света, но в лесу зато ориентируюсь. Точно туда.

Спустя около получаса они пролетели над небольшой полянкой, и вдруг Крис затормозил и начал снижение. Оскар в воздухе обратился в человеческий облик и приземлился чётко на ступни. Прошёлся взад-вперёд.

— Чёрт, как же темно. Хоть глаз выколи, — сетовал Майк.

— Ещё гроза нам «помогает».

Оскар продолжал наматывать круги по поляне.

— Она была здесь. Точно была. — Оскар прикрыл глаза. — Разбила коленку, — виновато сказал он.

— Отойдите в стороны, — попросил Майк.

Он встал в центр поляны, ровно точно, как до этого полчаса назад тут стояла драконша. Расставил руки в стороны и начал ими водить в разные стороны.

— Что он делает? — шепнул Крису Оскар.

— Полагаю, что пытается прочувствовать портал и то, куда он ведёт. Если это и вправду был дракон. Я вот в них не верю.

— Почему? Они ведь правда есть.

— Это же сказка.

— Нет, не сказка.

— Нам в Андеадлинг, — прервал их спор Майк. — Дракон открыл портал и унёс Лулу туда. Я могу перенести нас в два места в Андеадлинге.

— Что значит «перенести»? — спросили парни хором.

— Сами сейчас всё увидите.

***

Портал выбросил их в старом Андеадлинге, прямиком в Мёртвый Квартал. В прошлом году Майк нашёл здесь сапфир из серёжки какой-то жительницы, которой уже давно не было вживых. Теперь Порталиус мог переносить его в это место, когда ему вздумается.

Оглядевшись вокруг, Крис вскрикнул и закрыл лицо руками. Оскар скривился.

— Это место проклято. Я не возвращался сюда с тысячи восемьсот семьдесят восьмого.

— Кошмар! Мама! — Крис заплакал.

— Не переживай, она здесь, — зачем-то бросил Майк, а сам принялся расчищать стену от наросшего плюща. — Где-то тут должен быть лаз.

— Что значит «здесь»? — спросили Крис и Оскар.

Майк сорвал вьющееся растение, обнажая за ним дыру, через которую можно было пролезть, и повернулся к Крису. Уставился куда-то за него немигающим взглядом и спокойно сказал:

— Она просит передать, что гордится тем, каким сильным и хорошим мальчиком ты вырос. Она любила тебя и всегда будет любить.

Крис опять бросился в слёзы. Оскар зашипел на Майка, прижав голову Кристиана к груди. Плечи громилы сотрясались от рыданий, и слышались всхлипы и икания.

— Что это за шутки, Читерн? Ты довёл его до истерик!.

— Тебе Лулу не рассказывала? Я вижу призраков и могу с ними общаться. Думал, у вас нет секретов друг от друга. Вы же прям друзья-друзьяшки.

Майк высунулся наполовину из дырки в стене.

— Она рассказывала, что у тебя есть дар. И что ты его скрываешь. Поэтому я не счёт нужным расспрашивать её о чужих секретах. Это невежливо.

— Вы идёте?

Парни обежали вначале все места около мёртвого квартала, которые казались Майку подозрительными или где Оскару казалось, что он почуял снова кровь из разбитой коленки девушки. Когда они дошли до Арены, Крис отказался обходить территорию вокруг неё с ними. Друзья поняли, что это из-за Мако, и не стали настаивать. Но и там было пусто.

— Чёрт! Дракон может быть, где угодно, на самом деле. Я почувствовал, что портал, закрывшийся на поляне, открылся в Андеадлинге. Но, как и сам город большой, так и в полне возможно, что после этого он открыл следующий портал куда угодно. А где он его открыл, мы не знаем.

— В итоге всё зря? — спросил Крис.

Вдруг они услышали впереди смех. По освещённому тротуару почти под руку шли две девушки: брюнетка в белом платье и нечто, укутанное в ярко-жёлтый плащ.

— Вот она! — хором выкрикнули парни, Майк при этом выругался, Оскар истерично засмеялся, а Крис захлопал в ладоши.

Мальчики вышли в свет фонаря. Лулу и девушка остановились. Ундина от удивления развела руки в стороны, а рот её принял форму буквы «О».

— Ребят, а вы что тут делаете?

— Тебя ищем. А ты, оказывается, выпить решила, — Оскар кивнул на вывеску паба, возле которого они стояли. — Так обратилась бы ко мне, и проблем бы не было. Я, между прочим, шарю в миксологии как никто другой.

— Какого хрена ты всех так напугала? Где дракон? Кто эта женщина? — сыпал вопросами Майк.

В ответ брюнетка рассмеялась, а Лулу сердито посмотрела на неё.

— Вот об этом я и говорила, когда сказала, что я в походе, Квокхорис. Нельзя всё так бросать без предупреждения.

— Молодые люди, не переживайте. Я всего лишь невеста её дяди. И да, я дракон.

— Уж не к Гармену ли вы сватаетесь? — усмехнулся Оскар. — Ни за что не поверю.

— К нему самому.

— Тётя, вы не похожи на дракона, — подал голос Крис.

— А так? — Квокхорис подпрыгнула и вот Крис уже стоял лицом к усатой огнедышащей морде. Юноша зажмурился и аккуратно протянул руку. Но Квокхорис уже приняла человечье обличье. Оскар стоял с отвисшей челюстью. — Так что, Лулу, это тот паб, о котором ты говорила?

— Да, это он, «Пыльный дурак».

— Что ж, буду ждать Гармена здесь. Твои услуги мне больше не нужны, так что я могу передать тебя в руки твоим надёжным рыцарям.

***

«Боже мой, зачем такой толпой? — со стыдом думала Лулу. — Даже Крису не стоило соваться. Но зачем троим? Хорошо хоть не всем классом. Стыдно ужасно».

***

— Э-э-э, госпожа Драконша, — обратился Майк. — Я, конечно, извиняюсь, но такое, в общем, нам бы вернуться. Можете сотворить портал?

— А как вы сюда добрались?

— Метла, эирборд и… этот умеет в мышь превращаться.

— В летучую!

— О как. Быстрые вы. Ну ладно, думаю, я смогу вам помочь. Сейчас только этот дядька на той стороне дороги скроется.

Квокхорис вдруг заметила, как у Майка из кармана джинсов торчит можжевеловый амулет. Это привлекло её внимание. Майк это увидел, и попытался скрыть поглубже, но было поздно.

— Откуда это у тебя, парень?

— Сам сделал.

— Сам? Как интересно…

Она вдруг подскочила к нему и быстро-быстро зашептала на ухо:

— Держи эту вещь при себе и никому-никому не показывай, кому ты не доверяешь. Это очень сильное оружие. Я никому из своих не скажу, не бойся. Я просто к ним не вернусь. Но на всякий случай – помни об этом.

Глава 36

Как только ребята снова оказались рядом с одноклассниками, они сразу же завалились спать, избегая дальнейших расспросов. Даже Оскар так устал, что лёг спать ночью, чем очень расстроил Рыжего Ника, который надеялся подкараулить в потёмках наедине.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Чем дальше они уходили на восток, тем больше боялись феи, но, как это ни странно, тем меньше становился дождь. Когда они пришли в «ущелье», как называл его Язеленец, водная стена уже настолько проредела, что дождь можно было уже назвать моросящим. При этом всё небо на западе было обложено тучами, и никакого просветления в Андеадлинге не ожидалось.

В Ущелье валялось много сухих коряг, полых внутри. Господин Язеленец сказал, что именно там им следует искать огненных хемиплект.

Ловить улиток не составило труда. Дети складывали больших моллюсков в пластиковые контейнеры с плотной крышкой. Единственная сложность заключалась в том, что хемиплекты иногда плевались огнём. Вот почему они назывались огненными.

Вскоре было решено отправляться в обратный путь, сделав привал только на ночь. Когда они развернулись, Лулу вдруг увидела далеко на северо-западе знакомое сияние, и на миг ей показалось, что в кустах кто-то зашевелился, кто-то едва уловимый, невидимый.

«О нет, только не сейчас, когда у нас половина собравшихся – мальчики».

Лулу только померещилось в шуме дождя или всё же правда где-то отдалённо зазвучала лира и нежный женский голосок?

Майк подошёл к ней сзади, увидев, что девушка засмотрелась вперёд.

— Красиво, правда? Северное сияние. Казалось бы, это просто люминесценция верхних слоёв атмосфер планет, обладающих магнитосферой, вследствие их взаимодействия с заряженными частицами солнечного ветра, а на деле получается вот такое чудо.

Лулу покачала головой, не понимая ни слова из сказанного Майком.

— Это не северное сияние. Точнее, может, и оно, но это не совсем природное явление. Знаешь, где светится небо? У того озера, куда впадает водопад с той скалы, где мы были в сентябре.

— Ты хочешь сказать, что это как-то связано с сиренами? — Майк удивлённо вскинул брови.

— Непременно. Ты что, не слышишь музыку?

— Не-а. А вот волосы у тебя светиться начали.

— О, чёрт, — Лулу схватила свои мокрые пряди и попыталась как можно плотнее спрятать их под капюшон дождевика.

И тут в толпе начало происходить что-то странное. Сперва остановился господин Язеленец. Затем Лулу увидела, как Крис почти напролом сквозь завал из елового лапника продирается в совершенно другую сторону, да ещё и с дурацкой улыбочкой на лице. Примерно такое же выражение было у Оскара, Робби, Бобби и даже Рыжего Ника. Все мальчики из обоих классов побросали свои вещи и куда-то шли.

— Майк, а почему ты стоишь? — вдруг озадаченно спросила Лулу.

— Походу, я оглох, когда перестал быть оборотнем. Они все двигаются на звук, верно?

Мия отчаянно пыталась остановить Оскара, но вампир грубо оттолкнул девушку, и кошка упала в грязь. Были ещё парни, которых жуткие завывания сирен не привлекали: Фред и Серус стояли, обнявшись, у какого-то дерева и дрожали.

— Нам каюк, — стуча челюстью, сказал Серус. — Наступил зомби-апокалипсис.

Лулу вскрикнула от неожиданности. Мимо неё проплыла фигура Соники на эирборде. Она двигалась туда же, куда и парни. Девушка окликнула фею, но это не принесло результата.

Больше всех сопротивлялся господин Язеленец: он единственный просто не шёл на звук, а встал, как вкопанный. К сожалению, даже он не выходил на контакт, только изредка повторял одну фразу:

— Надо возвращаться к своей зайке.

Дальше – больше. Начались галлюцинации. Сперва Софи сказала, что её приглашает полетать летающий единорог, и она не может ему отказать. Потом Бофара сказала, что Оскар открывает ресторан, и фея поспешно полетела к нему, стала тянуть за рукав плаща, пытаясь остановить вампира. Мия Кокс начала плакать, и говорить, что её зовёт бывший, который собирается топить котят, и нужно срочно бежать их спасать.

Лулу и самой что-то стало нехорошо. Со всех сторон к ней приближались какие-то странные тени, которые постепенно начали выступать из темноты, и это оказались её родственники. Вот бабушка, родители, дядя, кузина, сёстры. А позади них всех стоит Колин Крейвен и усмехается. Говорит ей:

— Они все в моей власти. Подчиняются моему разуму. Попробуй их освободить.

Лулу готова была броситься к нему, готова была дать отпор, но кто-то помешал ей это сделать, схватив за руку. А затем на голову нацепили что-то, похожее на солнечные очки.

— Эй, алло, — Майк щёлкнул прямо у неё перед носом. — Я тебе тут кричу-кричу, а ты вообще не реагируешь.

Лулу огляделась. Родители, бабушка, сёстры – все исчезли. Перед ней возвышался лишь Безмолвный лес, тёмный и мокрый. Но отовсюду шёл шёпот и голос Колина стоял у неё в голове. На месте всех близких находились бесформенные глазастые тени, которые заманивали её руками и не только её.

— Слава! Деньги! Туфли! Миллионы! — мимо них пронеслась Корнелия, пытаясь схватить одну из этих теней.

— Что происходит? Что это за…

— Лесные духи. Помнишь, Корнелия общалась с Брайаном Хэндсомом? Вот эти чудесные твари могут принимать обличье любого и заманивать тебя в лес. Во многом для того, чтобы тебя сожрали сирены или ещё кто-то.

Лулу потрогала очки на голове, которые парень успел надеть на ундину. Майк понял её немой вопрос.

— Я усовершенствовал их. Теперь ты не просто видишь призраков с помощью них, но может отличить реальность от иллюзии.

— Майк, а тебе разве не нужны такие?

— Мне повезло, — он пожал плечами. — Я глухой и слепой. Похоже, правда, единственный, кто понимает, что происходит.

— Нужно их распространить.

— Поэтому мне нужна ты. У меня только единственный экземпляр.

— И что мне надо делать?

— Залезь в палатку Фелисити и вытащи её книгу заклинаний. Там должно быть что-то, что увеличивает количество предметов.

Лулу кинулась к палатке. Духи потеряли к ней интерес, поскольку она на них не реагировала. Немного покопавшись в вещах ведьмы, ей удалось отыскать здоровенный том в плотной обложке. Быстро полистав его, она отыскала, что нужно, и решила сперва вернуться к Майку. Пока ундины не было, её друг смог поймать с помощью своего специального устройства для ловли призраков несколько духов. Их было гораздо тяжелее ловить, и её сложнее удержать внутри контейнера.

— А духов тоже можно этим ловить?

— Можно, но сложно. Это ведь не совсем души, точнее, совсем не души. Это бестелесная материя. Ты принесла книгу? Молодец, что не решила проворачивать это сама. Сейчас придётся снять очки. Постарайся сконцентрироваться на заклинании. Не смотри по сторонам. Если уж не удастся сопротивляться, постарайся вычленить из всего бреда мой голос. Это поможет вернуться.

Майк снял с Лулу очки и положил перед девушкой на траву. Ундина села на корточки. Внезапно всё стихло. Ни дождя, ни леса, ни духов. Светило яркое солнце, пели птички, порхали бабочки. Лулу протянула руку, и одна из них села ей на ладонь. Внезапно стало так хорошо, так светло и тепло. Девушка засмеялась и принялась снимать с себя плащ. Зачем она вообще его надела в такую чудесную погоду?

— Лулу!

Кто-то резко запахнул её плащ и прижал к себе. Вновь она оказалась под проливным дождём.

— Давай ты как-нибудь потом мне стриптиз покажешь? Не сейчас!

Лулу отпихнула от себя Майка.

«Сосредоточься. Надо сосредоточиться. Вот очки. Вот книга. Читаю».

Но только она взглянула на страницу, как буквы начали расплываться и менять своё положение в словах. Кто-то громко расхохотался прямо над самым ухом, какая-то женщина.

— Ты не спасёшь их.

— Это иллюзия. Вас нет.

Голос стих. Лулу открыла рот:

— Crescere…

Она не успела дочитать. Что-то сбило её с коленей, и она отлетела в сторону. Когда поднялась, перед ней стоял принц Сагир в боевой позиции. Позади него – Лили с ледяными кулаками. А на дереве сидел Балтор Крейвен и показывал ей язык.

«Стоп. Балтор, показывает язык?»

Иллюзия исчезла, а Лулу бросилась к книге.

— Crescere augere numerum items, fiant magis, magicae erit volare in aere, volo, item in manu mea, ut multiplicentur…

Голос её дрожал, но она надеялась, что всё получится. Очки стали светиться неоновым жёлтым. Получится ли?

И вдруг кто-то резко поднял её на ноги, откинул капюшон, открыв её светящиеся волосы, и поцеловал. Майк.

Лулу не сопротивлялась, решила полностью отдаться ему. Тело стало таким лёгким, она будто парила над землёй, куда-то уносясь ввысь. Земляника, речная вода, детский смех, пощёчина…

— Так, ну изменять мне с иллюзией – это уже перебор, не находишь?

Перед ней стоял настоящий Майк, который всасывал своим девайсом того духа, что посмел поцеловать её. На Лулу вновь были пеа-очки, она огляделась, увидела, что теперь их стала не одна пара, а минимум шесть. Майк закончил с духом, потряс контейнер, из которого пронзительно запищали.

— Отличная работа, — похвалил он девушку. — Сделай ещё несколько копий, я пока побегу, постараюсь раздать их нашим, кого смогу догнать.

Парень сграбастал несколько очков и кинулся в чащу, оставив Лулу в недоумении.

«Этот поцелуй был таким реальным, даже реальнее того, что был в мае».

Она сосредоточилась вновь на заклинании. Во второй раз вышло даже лучше, чем в первый. Теперь-то её ничто не отвлекало, когда она надела очки.

Постепенно начали возвращаться некоторые её одноклассники. Первыми вернулись Фред и Серус – мальчики так долго стояли и обнимались, закрыв глаза, что ушли последними, а потому не успели далеко убежать. Майк надел очки и на господина Язеленца. Теперь друид настороженно озирался вокруг и, кажется, тихонько плакал.

Волшебнику удалось вернуть большую часть обычного класса: Абай, Кьяхлохе, Софи, Бофару (она сидела на пне и отчаянно пыталась запихнуть себе в рот одного духа). Сложнее обстояли дела с Робби и Бобби – быстроногие оборотни успели пробежать добрых четыре километра за несколько минут. Рыжий Ник висел на дереве и матерился на всех известных ему вампиров. Крис закопал самого себя в землю и отказывался вылезать. Тяжело оказалось вытащить Фелисити – она висела в центре смерча, который сама же и создала, поэтому для того, чтобы подойти к ней и отдать очки, пришлось подождать, когда иллюзия сменится на другую. Мию нашли у реки – она засунула голову в воду и уже чуть ли не задыхалась, спасая несуществующих котят.

В общем, спустя несколько часов, когда уже изрядно стемнело, им удалось собрать почти весь отряд. Не смогли найти только Оскара и Каролину. Что неприятно: вампиры могли уже давно успеть превратиться в летучих мышей, и теперь в темноте их нереально найти. Оставалось надеяться лишь на то, что они не успеют достичь озера к восходу солнца. И что это самое солнце причинит им больше боли, чем иллюзия, и они прозреют.

Господин Язеленец уже видел сирен из лесного озера, ему доводилось видеть сияние и слышать их сладкие песни, но до сегодняшнего дня ни одной иллюзии не удавалось его обмануть.

— Старею-поди, ребятки. Мне уже сто лет ведь исполняется.

Тем не менее он даже взял для них беруши и тёмные повязки как раз для такого случая, только забыл их раздать перед походом. В честь этого происшествия Хэрри Язеленец разрешил ребятам пожарить зефир на костре, который взяла с собой Бофара. Все обрадованно открывали свои пачки, нанизывали зефирки на палочки. Фелисити сидела в стороне и поджигала зефир с помощью заклинаний, чтобы не находиться рядом со всеми. Она до сих пор дулась, что кто-то без разрешения залез к ней в палатку и всё там переворошил.

Лулу присела с краешка, чтобы никому не мешать. Её волосы уже потускнели, не напоминая ни о чём произошедшем сегодня. Всё это теперь казалось лишь ночным кошмаром. К ней подсел Майк. Он долго молчал, а огонёк играл бликами в его серых глазах. Ундина поймала себя на мысли, что находит это красивым, будто внутри самого парня горел огонь.

— Слушай, Лулу, я хотел расспросить тебя про иллюзии. Мне ведь интересно: я-то их не вижу.

Лулу охотно рассказала обо всём, что видела, застопорившись лишь на последней.

— Да брось, — он усмехнулся. — Я же видел, что ты целовалась. Скажи, а с кем? С Колином, да?

— Нет. Нет, не с Колином. С тобой, — смущённо пробормотала девушка, покраснев, и отвернулась.

На долю секунды Майк повернулся, и в его глазах стояло недюжинное удивление с примесями радости. Но затем он вновь стал серьёзным, кивнул головой.

— Я понял. Вообще иллюзия – вещь интересная. Как духи понимают, что именно ты хочешь увидеть? Или это твой мозг сам интерпретирует их образы в то, что тебе удобно?

— Может, они читают мысли?

— Не умеют.

— Может, они насылают какой-то невидимый газ или гипнотизируют нас? Или преобразуют звуковые волны песен сирен для тех, то их не слышит или не воспринимает в то, что нам более подходит?

— Вот последняя теория имеет место быть.

Глава 37

Они встретили и Каролину, и Оскара уже у самой школы спустя два с половиной дня. Вечером четверга Язеленец привёл всех детей на территорию школы, а сам пошёл отчитываться перед директором и относить улиток Соверейн.

— Мы столкнулись головами, — пояснил Оскар ситуацию. — Духи свели нас вместе и иллюзии рассеялись по чистой случайности.

Каролина надменно закатила глаза и сложила руки на груди.

— Брось. Тебе понравилось.

— Ну вот ещё. Я люблю только своего То-о-оничку!

— Надеюсь, кто-нибудь когда-нибудь мне объяснит, что это за Тоничка такой, и почему половина знакомых мне девушек сходит по нему с ума. Он что, кто-то известный?

— Ага. Певец, — бросил Майк. — Рок-музыкант. У него своя группа, всё такое.

— Надо же. И почему я о нём никогда не слышал?

Вдруг Оскар покосился на коридорные часы и воскликнул, срываясь с места:

— Копать-хоронить, я опаздываю на работу! У меня именно сегодня заканчивается отпуск.

— Надо же, — сказала Мия. — Ты брал отпуск, чтобы отправиться в поход, но при этом ни разу не брал выходной, чтобы провести его со мной.

— Мия, — Оскару пришлось вернуться, хотя он уже был почти у лестницы. Вампир галантно взял кошку за руки и поцеловал тыльную сторону каждой из кистей. — Как-нибудь я обязательно это исправлю. Но сейчас мне надо бежать.

Постепенно все остальные тоже стали расходиться из общей гостиной по своим комнатам. Рыжий Ник сидел в кресле и измерял рулеткой получившиеся болты – достаточной ли они длины и толщины, чтобы пробить грудную клетку вампира насквозь?

Лулу заметила, что Крис заметно приуныл. Плечи его поникли, как и голова. Он отнюдь не в весёлом настроении незаметно для всех выскользнул на балкон. Лулу решила проследовать за ним.

На балконе было очень холодно. Именно в этот день, после всего, что они пережили, после этой недели в лесу, Лулу вдруг поняла, как ей не хватало просто тепла помещения. И сейчас она не понимала, зачем Крис пренебрёг этим уютом и вышел сюда, вновь подставляя лицо каплям дождя и ветру.

— Что-то случилось?

Ундина встала рядом с ним у парапета и вдруг почувствовала себя ужасно маленькой. Девушка никогда не была к Крису настолько близко, и только сейчас она поняла, насколько парень действительно высокий и сильный. Опустив глаза в пол, Крис ответил:

— Видишь вот тот дом на улице напротив? Его может быть плохо видно из-за дождя, но, если присмотришься – там окно горит на одном из верхних этажей одно-единственное.

— Да, я вижу.

— Там мой брат, Мако. И я… я ужасно не хочу к нему возвращаться сейчас. Веришь мне – я всю неделю ощущал такую свободу, которой не было у меня ещё никогда. А сейчас я приду и начнутся опять эти расспросы и понукания. Он любит меня, ты не думай, но очень уж по-своему.

— Это, наверное, ужасно больно, когда самый близкий для тебя человек так к тебе относится.

— Да ничего, в целом, — вялая улыбка на миг озарила его лицо. — Я уже привык-то за десять лет.

— Вы десять лет живёте вдвоём? Совсем одни? А где родители?

— Ну, папа ушёл на войну с Хандрозом, — Крис помрачнел, руки его нервно заходили в стороны по балконным перилам. — Ты должна помнить обострение перед перемирием с царём Эдмондом. Там его убили. Я его совсем не помню, честно. А мама…

Крис тяжело вздохнул, опустил голову ещё ниже, качнулся из стороны в сторону. Лулу так хотелось как-нибудь его утешить, но она совершенно не знала, что предпринять. Она хотела его, что ли, как-то приобнять, похлопать по спине, просто, чтобы он не чувствовал себя таким одиноким. Но как только она протянула руку, Крис отстранился ещё больше, словно бы закрывая невидимый кокон, что его окружал.

— Маму пытали. Буквально за неделю до того, как царь Эдмонд согласился на перемирие, с Хандроза прибыли рейдеры, варвары-налётчики по-простому. Они грабили дома, резали людей и… нам тоже досталось. Там были солдаты. Они просто ворвались в наш дом, а мама, она в последний момент сделала туннель с помощью магии под нашим домом, который вёл в лес, в чащу. Сказала Мако, чтобы тот хватал меня и велела не думать о ней. Она засыпала вход в туннель, как раз в тот момент, когда один из мужчин поднял её за шею и… Я не видел её больше. Я до сих пор помню их ужасные лица. Мерзкие, перекошенные злобой. Но моя мама, она ведь им ничего не сделала. Что с того, что она жила в Андеадлинге? Они убивали только ради удовольствия, ради того, чтобы прочувствовать страдания, а не по приказу. Лулу, если ты думаешь, что я добрый и не могу держать на кого-то зла, забудь об этом сейчас же. Я жестокий. Я желаю этим людям, этим солдатам самого худшего.

— Крис, я могу тебя понять. В твоей эмоции нет ничего плохого. Ты имеешь право их ненавидеть, ведь они убили твою маму.

— К-когда мы искали т-тебя, — голос Криса задрожал, — Майк увидел её. В старом квартале, где я раньше жил. Он сказал… сказал…

И тут Крис разревелся. Слезы покатились двумя ручьями из глаз, капая с подбородка на и без того мокрую от дождя жилетку. Парень больше не мог сдерживать всё то, что вынужден был годами прятать ото всех: от брата, от команды, от шефа, от одноклассников. Лулу бессильно стояла рядом с ним, зная, что, попробуй она его успокоить, и он оттолкнёт.

— Ты думаешь, что я тряпка, да? — он попытался вытереть слёзы рукавом. — Думаешь, что я мягкотелый, стою тут, показываю свою слабость перед д-девушкой, хотя мне должно быть стыдно. И мне стыдно!

— Крис, я так не думаю. Ты чего? Ты очень сильный. И не только снаружи, но и внутри. Ты многое пережил. И ты можешь рассказать мне всё… или не рассказывать, если не хочешь. Просто знай, что всё, что сейчас произойдёт, оно останется между нами. Я – могила. Не в буквальном смысле, — поспешила успокоить его ундина, видя удивлённые круглые глаза.

— Я не хочу вспоминать о прошлом, — вздохнул Крис. — Не хочу сейчас вдаваться в унылые воспоминания. Может, в другой раз. Я просто хотел подумать немного, но… не могу, мысли сбиваются. Мако будет недоволен.

— О чём же ты тревожишься? Может, я смогу помочь?

— Нет. Хотя… вернее, да… но нет. Я не знаю. В общем, ты теперь знаешь, где я живу. Ну, вот… а квартира эта досталась нам чуть больше месяца назад. Это одна из причин, по которой я пошёл в школу.

Крис вкратце рассказал о том, что нашёл объявление, и Стивен предложил отправить именно Криса как самого незанятого и нуждающегося в обучении, в школу.

— Квартиру-то мы получили, но вот коммуналку всё равно надо оплачивать. Ну, ты понимаешь, думаю. А денег у нас нет, прям от слова совсем. Мако бесится. Никто их нас двоих не хочет снова жить на улице.

— Я могу тебе помочь, одолжить хоть прямо сейчас.

Лулу покопалась в куртке, выудив оставшуюся с покупки телефона, сдачу. Там было не менее пятидесяти золотых монет. Крис округлил глаза – видно было, что он никогда не видел подобной суммы. Но он смущённо отвернулся и замотал головой.

— Ты, наверное, какая-то богачка, из семьи знатного рода, что вот так можешь спокойно расстаться с этими деньгами. Но нет, я не смогу это принять. Мако меня побьёт, если я это сделаю.

— Тогда пойдём я сама отдам ему эти деньги. Меня он не побьёт.

— Он бьёт даже девушек, поверь. Мы оба спортсмены.

— Что же вы за спортсмены такие, что вам можно бить девчонок?

— Мы занимаемся спортивной магией. Ты, может, слышала, команда «Огненные Горностаи»?

Лулу смутно представляла разговор одноклассников в прошлом году. Что-то они такое упоминали. Но сама Лулу никогда не была спортивным фанатом.

— Честно – я не особо знакома. А что это за вид спорта такой?

— Ого, существуют те, кто никогда не слышал о магифлексе, надо же! В общем, если кратко, то есть команда из четырёх волшебников. Каждый волшебник обладает определённой силой, преобладающей у него. Допустим, я использую дар земли, а Мако – огонь. Эти четыре участника, ну, команда, должны выходить на ринг против другой такой же команды и сражаться с ними. Есть разные турниры, даже Вселенского масштаба, когда приезжают команды с других планет, а иногда и измерений. При том, правилами запрещён любой физический контакт, а также использование других сил. Например, — он вспомнил Тано, — прошлый наш участник был наполовину арахногуманоидом, но он не мог использовать свои способности паука, только волшебную силу. Не мог ползать по стенам, уменьшаться, выпускать паутину, яд и всё такое.

— Звучит интересно. И наверняка это очень зрелищно.

— О да, это очень востребованный спорт. На самом деле новички приходят заниматься в общие группы чуть ли не каждый год. Вот только…

— Что? Что такое?

— Короче, у нас большая проблема. Вот прошлый участник, этот пауко-маг, он нас кинул. Мако с ним поругался сильно, но там оба были виноваты, если что. И теперь в нашей команде нет мага с преобладающей энергией воды.

— Но как же так? Ты ведь сам сказал, что новичков полно.

— Да, но среди них, во-первых, мало магов воды, в принципе, а во-вторых, нет действительно подходящих кандидатов. А некоторые просто боятся брать на себя такую ответственность. Понимаешь, мы, — щёки Криса покрылись скромным румянцем, — мы имеем мировую славу.

— Да ну?

— Угу. Некоторые парни, они просто боятся, что команда продует, а обвинят в этом во всём их.

— А вы только мальчиков принимаете?

— Нет, почему ты так решила? Девушки иногда играют не хуже парней, а даже лучше. До арахномага у нас была девушка в команде.

— Я хочу играть с вами, — вдруг выпалила Лулу неожиданно.

«Блин, что я такое несу? Я же даже правил толком не знаю».

— Ты серьёзно сейчас? Нет-нет-нет, я тебя не возьму! Не прощу себе, если что-то с тобой случится на Арене. Вдруг травма или…

— Да ну брось, будет весело. Я же ещё даже не пробовала.

«Чёрт, что, кто-то подмешал в мой яблочный чай зелье уверенности? И заодно наложил чары необдуманных решений».

Крис внимательно на неё смотрел как-то по-другому, словно изучая.

— Тебе сколько лет?

— Четырнадцать.

— У-у-ух. Четырнадцать – это меньше пятнадцати.

— Да. А что, у вас только с пятнадцати берут? Ты вон сам с какого возраста?

— С десяти. Но ты не понимаешь, это другое… Я же, ну… я же Крис. Просто, мне кажется, ты можешь ещё и по росту не подойти. И вообще…

— Давай скажем твоему Мако, что мне пятнадцать, идёт? Тем более у вас такой дефицит магов. Ну, давай хотя бы попробуем. Послушай, если мне не понравится, если я пойму, что это не моё, что мне тяжело, я сама уйду, честно.

— Ну-у-у, ла-адно.

— Мне просто очень хочется тебе помочь. Хотя бы как-то.

«А ещё, может, мне удастся уболтать Мако. Может, я могу и вправду им помочь финансово».

***

Снова дождь, шоссе, фонари. Высотное здание, лифт с музыкой, медленно поднимающий их вверх. Топчущийся с ноги на ногу Крис, который явно совершенно не знает, что сказать своему брату.

Длинный светлый коридор, в котором пахнет шарлоткой и куриными котлетами.

Крис стучит в дверь, оставляя на ней глубокую вмятину – звонка нет.

Спустя минуту щёлкает звонок, на пороге появляется хмурый небритый парень чуть больше двадцати лет, по наружности метис. Недобрые красные глаза бегают, как у хорька. Он одет в драную белую майку с подтёками и треники с оттянутыми коленками. Увидев Криса на пороге, посмурнел и в ярости сжал кулак. Лулу поспешила выскочить вперёд между ними.

— Стой, не бей его. Я хочу играть в вашей команде. Хочу сражаться. Я умею колдовать.

«Ну и бред я несу!»

Такого поворота явно никто не ожидал, даже сама Лулу. Мако, это был именно он, удивился, распахнул дверь чуть шире, молча предлагая войти. Квартира выглядела неуютно: без обоев, обставленная по минимуму старой мебелью. Судя по всему, двухкомнатная. Мако всё с таким же безмолвием жестом пригласил их пройти на кухню. Крис скинул с себя пиджак. Оказалось, что у него под ним ещё жилетка и рубашка.

«Одет, как капуста. Интересно, он так всегда ходит?»

Мако молча сел за деревянный стол, укрытый скользкой скатертью. Отпил из керамической кружки с надписью «Boss» то, что у него там было внутри и вопросительно посмотрел на Лулу. Крис подтолкнул её вперёд.

«Так, э-э-э… а что-то надо говорить? Что, у них есть какой-то ритуал, который нужно демонстрировать прежде, чем вступить в команду?»

Лулу вопросительно посмотрела на Криса. Но Мако вдруг заговорил сам. Его голос в этой тёмной, освещённой лишь одной лампой на стене, комнате, прозвучал, как гром.

— И что ты можешь?

— Всё могу.

«Зачем? Ну зачем я это говорю?»

Глаза Мако сверкнули.

— Ты владеешь магией воды. Насколько хорошо?

— Насколько требуется.

— Вот этот ливень, — Мако повернулся и постучал по стеклу. — Идёт уже два месяца. Можешь его остановить?

Лулу помотала головой. Конечно, она не могла. И врать не было смысла. Мако беззлобно усмехнулся.

— Крис, отведи девушку в тренировочную комнату, я сейчас подойду.

Они прошли вдвоём через огромный холл, который также не был ничем освещён.

— Мы пока не успели купить плафоны, — сказал Крис, словно угадывая её мысли.

Волшебник отворил одну из дверей наугад и пропустил Лулу вперёд себя. Это была комната со стенами, выкрашенными в бежевый цвет, где не находилось ничего, кроме спортивного инвентаря и манекена в углу. Мако пришёл минутой позже, переодевшись в более приличный вид, и затворил дверь.

— Начинай, — сказал он.

— Что начинать?

— Тебе нужно нанести как можно больше урона по манекену. Сбить его с ног, покромсать, словом, всё что можешь, не прикасаясь к нему, — шепнул на ухо Крис.

— А ну не подсказывай! — Мако вдруг запустил огненный шар, который промчался по мочке уха Криса. Лулу взвизгнула, а Крис резко выдохнул, стараясь перетерпеть боль. Ухо покраснело, и на нём появился волдырь.

Лулу вдруг стало так обидно за Криса, она злилась на Мако, злилась за его несправедливость к брату. Девушка вобрала в себя всю свою злость и ударила по манекену, обрушив на несчастную тряпичную куклу мощный поток воды. Манекен сполз со своего шеста, на котором удерживался, и упал на мокрый пол.

— Впечатляет. Но мне нужно больше.

— Тебе нужно больше? Так получи!

Сила Лулу вдруг словно вышла из-под контроля, она хотела подбросить манекен с помощью воды и зашвырнуть его в противоположную стену, но вместо этого вдруг почувствовала странные покалывания на кончиках пальцев и жуткий холод, сковывающий всё её тело.

«Странно, я такого не испытывала с первого курса. Что происходит?»

Вместо огромного гейзера, как планировалось, она выпустила с дюжину ледяных игл, сама испугавшись этого. Все они неслись на Мако, прямо в область головы. Колдун среагировал молниеносно: несколько игл он отбил тыльной стороной руки, и они впились ему рукав. Те, которые подлетали справа, он расплавил огнём. Но одна-единственная воткнулась в стену прямо над его макушкой. Мако тяжело дышал, словно приходя в себя от такого фокуса, но потом просиял:

— Отлично! Крис, где ты её нашёл?

— В ш-школе.

— Ух, какой адреналин! Вот этого-то мне и не хватало в других участниках. Такой изюминки, когда на волоске от чего-то… ужасающего! Я на миг подумал, что и правда лёд воткнётся мне в череп. Очень круто! Мы берём её. Лулианна Хэтчер, теперь ты официально являешься участником команды «Огненные Горностаи». Первая тренировка в среду на следующей неделе в шесть вечера – не опоздай!

Глава 38

— Господа, через месяц в Бенефициксе будет проходить конкурс метал-каверов достаточно внушительного масштаба. Думаю, наша группа примет участие. Возражения не принимаются.

Джексон самозабвенно наигрывал соло на одной струне бас-гитары, закрыв глаза, и старался не слушать Колина. Тобиас, просунув трубочку под маску, потягивал энергетик.

— Господа! — Колин повысил голос. — Я воспринимаю ваше молчание как знак согласия.

Бессмертный положил электрогитару на стул у стены и подошёл к Джексону. Щёлкнул перед самым носом. От испуга парень чуть не уронил бас. Тобиас беззвучно поперхнулся напитком.

— Так, теперь, когда мне наконец-то удалось привлечь внимание, и каждый из вас не будет заниматься своим делом, стоит решить, кавер на какого исполнителя мы будем делать. Есть предложения? Как истинный аристократ я выслушаю каждого.

Тут Тобиас отложил жестянку и залез в рюкзак, стоявший рядом с ударной установкой. Вытащил альбом для рисования, пролистав пару скетчей, передал Колину, открыв на одной из страниц. Там была изображена верёвка, скрученная в петлю на одном конце, а другой конец был в форме змеи с языками пламени.

— Как же мне надоели эти твои ребусы. Так, петля. Буква «S». Что же это может значить? Погоди. А, скользящий узел. Slipknot. — Он вернул рисунок Тобиасу. — И как ты себе это представляешь? У них четыре ударника, а ты один. Если ты планируешь ещё принести пустую бочку и бутылки для перкуссии – это всё равно не сработает. К тому же, мой вокал гораздо чище, чем у Кори Тейлора. Я не могу в расщепление и гроул. Меня учили только настоящей музыке. — Колин вдруг усмехнулся, подошёл вплотную к барабанщику, заглядывая в его разные глаза. — Может, ты сделаешь это за меня? Говорят, у пёсиков отлично получается рычать. Наконец-то услышим твой голосок.

Тобиас не ответил ему. Лишь спокойно посмотрел в ответ. И вдруг Колин начал задыхаться. Сам не понимая, как это возможно, он схватился за горло, пытался откашляться, прогнать то, что попало к нему в гортань, но не получалось. И вдруг против своей воли из него начал выходить звук, больше похожий на свист. Он креп, становился сильнее, пока вдруг не преобразился в голос.

Барабанщик указал пальцем на Джексона, а Колин совершенно чужим голосом произнёс:

— Джексон подходит для этой партии. У него отлично выйдет драйв.

— У м-меня? — испуганно переводил взгляд Джексон с одного парня на другого. Он почему-то был уверен, что отвечать нужно Тобиасу, хотя говорил с ним Колин.

— Да, твой голос более грубый и твёрдый, когда у Колина… ангельский.

Сам Колин стоял, выпучив белые, как абсолют, глаза. Ему было страшно и непонятно, что происходит.

— Тобиас, это же ведь ты говоришь через Колина?

Молчаливый кивок головы.

— Твой голос очень похож на…

Безмолвный укор разных глаз. Джексон умолк.

Колина снова поразил приступ удушающего кашля. Он царапал шею ногтями, а когда всё закончилось, невольно попятился к выходу, с ужасом смотря на Тобиаса.

— Как ты это сделал?

Тобиас пожал плечами.

— То есть сейчас ты хочешь сказать, что молчал одиннадцать лет просто так?! — он начинал злиться, и его глаза наливались красным. — Ты всё это время имел голос и просто бесил меня?!

Усмешка под маской. Лучики разбегаются от разноцветных глаз. Тобиас поднял руку и указал за спину Колина. Пришлось обернуться. У двери стоял Тано, прижимая к животу чёрный рюкзак.

— А тебе чего? Не видишь – у нас репетиция! — набросился на него Колин сразу же.

— Я просто долго никак не решался показать одну интересную вещь, которую нашёл летом.

— Любая интересная вещь может подождать, когда я занят.

— Но ты всегда занят! У тебя то работа, то тренировки, то отец. Мы вообще не зависаем никогда вместе больше.

— Я распланировал всё так, чтобы уделять вам примерно одинаковое время, а ты ещё смеешь жаловаться? Ну и неблагодарная же ты свинья! Дядя Нат прав.

— Ч-что? Ах, так?

Тано со всей ненавистью, на которую был способен хлопнул дверью, когда уходил. Колин же просто исходил ненавистью и злобой. Он давно так не терял контроль над эмоциями. Неужели Тобиас смог пошатнуть его хладнокровие?

— На сегодня репетиция закончена. Продолжим в другой раз. Пришлите мне на Whatsapp выбранные вами песни и группы. Мне нужны ваши идеи.

Колин взял гитару и наспех покинул репетиционную базу, оставив Джексона один на один с саркастически хлопающим разноглазым демоном.

***

«Ну и хрен с ним. Что я, сам не смогу разобраться с этой книгой, в конце концов? Больно нужен мне этот Колин Крейвен. Как будто он какая-то исключительная личность».

Тано вытащил книгу из рюкзака и открыл её. Снова те же непонятные слова, подсвечивающиеся золотым при касании их или попытке прочитать вслух. Он раскрыл ту же страницу в прошлый раз. Задумался. Принялся водить пальцем от буквы к букве, чтобы понять, что значит эта абракадабра. Но книга не отвечала, не раскрывала свой секрет.

Юноша перевернул страницу и прочитал:

«Тэо изекатял пвзноира раписитьв икшоби погшорол. Адов с ебан сертанпете дити, и бесена тунста сычит, он ад австянрзезре млязе».

Внезапно всё вокруг заходило ходуном. Тано даже не понял, как и почему это произошло, но земля словно начала уплывать из-под ног. Книга упала с коленей и съехала под кровать, будто дом накренился или собирался переворачиваться. Несколько статуэток упали в серванте госпожи Фелпс, находящемся в этой же комнате, одна даже разбилась. В этот момент Тано поморщился, представив, какой нагоняй устроит ему Алисия, когда увидит это.

Парень вскочил к окну, чтобы выяснить, что происходит. Отдёрнул штору, и в глаза ему ударил яркий солнечный свет. Дождь мгновенно закончился, будто и не лило последние два месяца. С крыши продолжали капать остатки, расплываясь кругами по лужам-озёрам вокруг дома. Но на небе уже не виднелось и облачка.

***

«Блин, ну какая же я идиотка, что согласилась вступить в команду по спортивной магии», — мысленно причитала Лулу. Она стояла на автобусной остановке после уроков в среду, собираясь ехать на Арену, но даже не представляла, что её ждёт. Сейчас она сожалела о решении, принятом почти неделю назад.

«Хорошо хоть дождь кончился наконец-то».

Минут двадцать она тарахтела в автобусе, пока не очутилась перед зданием, наружностью своей напоминающим колизей. Она и раньше видела Арену, но никогда не была настолько близко к ней.

Крис ждал её снаружи: очень легко заблудиться, если ты никогда не был во всех тех многочисленных залах, радиально располагавшихся вокруг стадиона по центру.

Наспех переодевшись в какую-то удобную спортивную одежду, девушка пошла с Крисом в зал, который им отводился под тренировки.

— Это наш зал номер три. Запоминай, мы занимается в нём по средам, а в зале номер шесть – по понедельникам и пятницам. Иногда бывают дополнительные тренировки, тогда нам могут дать любой другой зал.

Когда они вошли внутрь, там уже стояли два парня: Мако и ещё один мужчина, стриженный под горшок в максимально свободной одежде. Казалось, что под ней гуляет ветер.

— Ну вот, мы пришли. Это Стивен, — Крис представил второго парня.

— Ты почти опоздала, — Мако недовольно смотрел на часы. — За это обычно наказывают.

Вспомнив то, как Мако предпочитал наказывать Криса, Лулу стало не по себе. Но тем не менее, Мако сменил свой взгляд на более добрый, и они начали тренировку.

Пока Крис и Стивен дубасили манекены и упражнялись с другими окружающими предметами, Мако рассказал Лулу немного теоретической части. В руке маг держал блокнот, в котором он расписывал стратегии выигрыша, правильные расстановки участников команды на поле – круглой платформе, которая с началом матча поднимается вверх, отрывая тебя от земли и соперников. В платформу вставлена система труб, наполненная жидкостью, чаще всего водой. Лулу могла использовать это себе во благо, если сможет добыть воду – никем не воспрещается.

По правилам, вылетев за пределы платформы, то есть, упав вниз, сорвавшись, ты выбывал из раунда и ждал следующего. А до тех пор команда вынуждена справляться без тебя. Каждый раунд длился от трёх до пяти минут. По окончании времени выигрывала та команда, на платформе которой осталось больше всего участников. Прыгать на платформу соперника было можно. Можно также использовать запрещённые и обманные приёмы, если они не противоречат выбранной тобой стихии. Например, маг с преобладающей энергией земли мог спокойно связать соперника лианами или маг воды мог использовать лёд себе на пользу.

Зрители, сидящие на трибунах, находятся за защитным стеклом, поэтому переживать за их благополучие не стоит. Раньше стекла не было, поэтому случались и травмы, и смерти простых горожан, но сейчас ничто не отвлекает участников команды от сражения.

По старым правилам каждый участник должен был сражаться только со своим оппонентом. То есть с тем, у кого твоя же стихия. В современных реалиях же этим правилом часто пренебрегают, особенно при расстановке 3/1 или 1/2/1. Все эти расстановки Мако тоже показал Лулу.

Выигравшая команда получала приз в виде нескольких десятков золотых монет. Чем чаще участвуешь, тем больше шансов на выигрыш и тем больше шансов на получение подарков от спонсоров – дополнительные деньги и прочие ништяки. Чем круче соревнование, например, мирового или Вселенского масштаба, тем больше золота.

Мако объяснил Лулу, что он капитан команды, и между раундами задуманная стратегия может изменяться, по его желанию. В процессе игры он так же может выкрикивать какие-то команды остальным участникам, чтобы изменить ход игры и привести их к победе.

Затем Мако оставил Лулу в свободном плавании в зале перед рядком стоящими манекенами, какими-то мешками, трубами и каналами. Ундина сотворила пару водяных сфер, запустила их в манекены, но то ли те стояли слишком далеко, то ли удары были слабыми, но болванки даже не покачнулись. Лишь ухмылялись своими кукольными лицами.

— Мда-а-а, — протянул Стивен рядом с ней. — Не такого мы, конечно, ожидаем от участника нашей команды.

С этими словами Стивен подпрыгнул вверх, притянул воздушным потоком манекен к себе, а затем отшвырнул так, что воздух вокруг засвистел. Кукла безвольно приземлилась на кучу камней в углу, раскинув тряпичные руки в стороны.

И вдруг неожиданно для всех маг воздуха выкрикнул:

— Вихрь! — и кинулся на Криса.

Парень не растерялся, а быстро создал каменный щит на одной из своих рук. Поток ветра всё равно сдвигал Криса, как он ни упирался ногами. Тогда колдун сказал:

— Заземление каменного кулака! — и ударил кулаком по земле. В тот момент его рука покрылась странной коркой и, казалось, стала тяжелее килограмм на пятьдесят. Теперь уже вихрю Стивена невозможно было сдвинуть Криса с места, он лишь беспорядочно крутил его волосы.

Щит Криса пропал и тот, направив на мага воздуха освободившуюся руку, громко сказал:

— Поток щебёнки!

Груда мелких камешков сбила не ожидавшего этой атаки Стивена, и он упал на спину. А вихрь сразу же исчез. Впрочем, и Крис уже стоял как ни в чём не бывало и, довольно улыбаясь, протягивал руку товарищу по команде. Тот сразу же вскочил, и оба рассмеялись.

«Ого, так это всё было несерьёзно».

— Вообще-то, все атаки проводятся молча, — сказал Стивен, — но мы их называли, так сказать, для демонстрации.

— Ва-а-ау! — только и смогла выпалить Лулу.

— Не стесняйся использовать что-то необычное, то, что не используешь в жизни, на уроках и так далее.

— Да, как это было с Мако при первой вашей встрече, — обрадовался Крис.

— А что было с Мако?

Крис повернулся к Стивену и что-то зашептал. Наверное, рассказывал, как Лулу выпустила дюжину ледяных игл, сама не зная, как это получилось.

— Ну, как идёт тренировка? — поинтересовался Мако. — Почему прохлаждаемся? Лулу, покажи мне, что ты умеешь, ещё раз, для закрепления. Можешь на манекене, если стесняешься пока работать со мной. Парни, живо за работу!

Стивен оседлал воздушную сферу, и запрыгал на ней, словно на обычном мяче в противоположный конец зала, а Крис принялся перекладывать камни из одной груды в другую. Иногда он замахивался и швырял один из камней выборочно в манекен.

Лулу отвернулась от них, посмотрела на несчастную куклу с синими глазами-пуговицами. Лицо-мешок на теле-бревне – она чувствовала себя на месте этого манекена под строгим присмотром Мако. Ундина мысленно сосредоточилась на гейзере и взмахнула обеими руками вверх. Из-под шерстяных ног кукольного чудовища, болтающихся в воздухе, появился маленький фонтанчик, который тут же затух, стоило ей отпустить руки.

Ну и что это такое? Все вокруг смеются, тычут пальцем. Какой противный смех у этого Стивена!

Лулу закрыла лицо руками. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Попробуй ещё раз, — холодно сказал Мако, но в голосе его сквозило явное напряжение.

«Может, попробовать что-то ещё?»

Волны. Она сосредоточилась на волнах, сделала руками вращательные движения в сторону манекена. Ничего. Как «ничего»?

Смех был ещё громче. «Да они прямо упиваются моим бессилием!»

Вдруг что-то больно порезало плечо девушки. Нет, не порезало, обожгло!

Она едва успела отпрыгнуть от огненного шара, который Мако метил в неё.

— Огненные цепи, — со зловещей ухмылкой сказал маг, и в два счёта оказался за её спиной. Шею нестерпимо жгло. Мако скрутил ей руки за спиной, так что она не могла ими пошевелить.

«Он ведь может и покалечить!» — вдруг дошло до неё.

Надо думать. Он заблокировал всю верхнюю часть её тела, но ноги оставались свободными. Лулу принялась брыкаться, но шею обожгло ещё сильнее, а рукам стало ещё больнее в этой мёртвой хватке.

— Нет! Нельзя применять физическую силу против врага. Представь, что твои руки удерживает каменный голем. Ты умрёшь, если ничего не сделаешь, через две минуты.

Лулу не очень понимала, что делает. Она ударила ногами по земле, и вдруг поняла, что её пятки скользят. Высвободиться из хватки Мако теперь стало куда проще. Одна рука свободна! Сотворив водяную сферу, девушка толкнула её прямо в живот колдуну. Удар заставил Мако поехать назад на приличное расстояние, а Лулу по инерции начала двигаться вперёд, и при том с ускорением. Внезапно она поняла, откуда такая скорость – под ногами лёд!

— Нет-нет-нет, я не умею кататься на конька-а-ах! — заорала девушка.

Размахивая руками, она неслась прямо на противоположную каменную стену и не знала, как это остановить. Пока Стивен со вздохом не сдул её потоком ветра, и она не упала плашмя на пол. Тяжело дыша, ундина смотрела вверх, и маленькие снежинки красиво кружились над ней, оседая на вспотевшее красное лицо и моментально тая от тепла тела.

***

— Где ты была?

Майк стоял у входа в школу с мобильником в руках, явно намереваясь допытывать от Лулу, где та пропадала. Но ундина лишь отмахнулась от друга.

— На тренировке. Я устала, как собака. Дай пройти.

— Что ещё за тренировка? Плавание проходит в подвале.

— Я не хочу рассказывать.

— Почему?

— Потому что мне стыдно. Это был позор всех позоров. С чего я взяла, что могу…

Она почувствовала, как свербит в носу, и замолчала, чтобы не расплакаться. Ещё не хватало, чтобы Майк увидел её слёзы. Не дети уже!

Маг остановил её, придержав за плечо. Удивительно, но он улыбался. Прикоснулся рукой к её волосам. Лулу тяжело выдохнула.

— Я всё расскажу тебе, как только посчитаю нужным, честно. Просто пока ничего не получается.

— Ладно. Я только надеюсь, это никак не связано с мальчиками.

— А что, ты ревнуешь?

— Конечно. Такую красивую кто угодно может увести.

— Майк, я не твоя девушка, — Лулу посторонила Майка и вошла в школу, оставив того в тотальном недоумении.

***

Вечером Майк не выдержал и позвал своего призрачного брата поболтать на очень волнующую юношу тему.

— Карл, расскажи мне, пожалуйста, у вас с Рубиной тоже было всё так сложно или сразу всё получилось?

— Не сразу, — брат рассмеялся. — Рубину вообще никто не интересовал.

— Как это? Тогда почему она влюбилась?

— Ну, наверное, пора раскрыть мой маленький секрет. Я никогда не любил Рубину, и она меня тоже.

— Погоди, но вы же собирались пожениться. Вы встречались в школе!

— Да, но всё было не так просто. Видишь ли, я не попал же в детский дом, когда забрали отца, в отличие от вас. Но и в школу я уже не мог свободно ходить. Типа я же сын преступника, косые взгляды, повышенное неприятное внимание. Многие боялись, что раз я хороший зельевар, я пойду по стопам отца. А ещё адское дитя, которое бродило по Андеадлингу, и слухи, связывавшие его со мной.

— Но это ведь не просто слухи. Ведь именно из-за этого эксперимента и посадили нашего отца.

— Верно. Но речь сейчас не об этом. Мне хотелось славы, возможно, власти. В какой-то момент мне надоело шариться по помойкам тем более, что после того нападения хандрозских рейдеров, нищих и бездомных стало в разы больше. Конкуренция была даже здесь.

Рубина была хорошей девочкой. Слегка взбалмошной, дерзкой, в меру умной. Но я никогда не считал её красивой, никогда не любил. Зато она была принцессой. С чего-то тогда мне верилось, что стань я королём Дельты, я смогу вытащить отца из темницы, даже не осознавая последствия.

Мы дружили и до этого, так что подмешать ей любовный эликсир в вишнёвое пиво не составило и труда. После этого она уже не отлипала, а этот доходяга Крейвен в инвалидной тачке слюни ронял, что она не его девчонка. Лошара, блин.

— Карл, это… это же жестоко. Влюблять кого-то против своей воли ради власти. Я просто в шоке. Почему ты не попробовал какие-то более традиционные способы? Пригласить, там, в кино или подбросить записку с признанием. Серенаду под окном спеть.

— Я похож на человека, который будет глотку драть под окном какой-то девки? Меня привлекла быстрота метода. Мне не нужно было проходить через весь этот конфетно-букетный период, задабривать её, отвешивать комплименты и всё такое. Я уже говорил, что устал от скитаний и действовать нужно было быстро.

— Но ты не успел.

— Да. А ещё проблема была в том, что Рубина – аромантик. Она просто не способна влюбиться в кого бы то ни было.

— Серьёзно? Такое бывает?

— Да. Но как видишь, я всё-таки действительно хороший зельевар. Рубина до сих пор, даже почивши, влюблена в меня до безумия.

— Я не пойду твоим путём! Это несправедливо и неправильно.

— Ох уж этот юношеский максимализм, — рассмеялся Карл. — Иногда нужно быть хитрее, чтобы достигнуть своей цели.

Глава 39

Эрика Читерн возвращалась со своего электива по владению боевым оружием. Солнечные лучи пробивались сквозь густые облака. Из носа шёл пар, несмотря на плюсовую температуру. Завтра – пятница, тридцать первое октября. День рождения её брата и крутая школьная вечеринка, посвящённая такому замечательному празднику как Хэллоуин.

Связка ножей побренькивала у неё на бедре, подошвы кроссовок утопали в мокрой жухлой траве. Земля ещё не успела просохнуть после того жуткого потопа. «Остаётся надеяться, что никаких больше катаклизмов не будет».

Чуткое ухо оборотня уловило некое шевеление справа в придорожных кустах. Эрика моментально встала в боевую стойку. Глаза её хищно сузились, она готова была драться.

И вдруг прямо перед ней на дорогу выскочил мужчина. Он был гораздо выше и значительно сильнее. Эрика перевела взгляд выше.

«О, Ликаон[1], да у него же рога!»

У демона была бычья морда на мускулистом краснокожем теле. Увидев Эрику, его глаза, полностью жёлтые, засветились. Он расправил кожистые крылья и кинулся на неё. Волчица едва успела откатиться вбок.

Но в кустах её уже кто-то поджидал. Этот был маленький и склизкий, оттенка манной каши с зелёными глазами без зрачков. Он протянул к ней свои руки – с них капало что-то мерзкое – а волчица со всей силы саданула его по одной из рук ножом. Демон издал утробный звук, а девочка принялась бежать. На ходу сорвала всю одежду, что была, и обратилась в огромного чёрного волка.

Она кинулась в лес – там хотя бы можно замаскироваться – в последний раз злобно ощерившись на того быкоголового демона, что стоял на дороге.

«И откуда они все поползли? Врата в Замирье открываются лишь завтра. Или в честь пятницы они решили открыть свою тусню пораньше?»

Она слишком сильно задумалась, что не заметила, как врезалась в кого-то. В другого оборотня с золотистой шерстью. Покорно склонив голову, изобразив некое подобие реверанса перед своим вожаком, Эрика сказала:

— Моё почтение, Вильгельм Третий.

— А-а, Читерн, я искал тебя.

— Меня? Что-то случилось? Это не я разбила окно в классе, это Эндрю. Честно-пречестно!

— Верю. Да и я не за этим.

Вдруг волк на её глазах стал человеком – снова тем лысеющим мужчиной лет за сорок со шрамами на лице. Вильгельм надел шорты, присел на какое-то бревно. Оно ещё было сырое, и оборотень поморщился, но ничего не сказал, чтобы не потерять достоинство.

— Я подумал, Эрика, ты же сильная девушка. Мало того, что сильная, так ещё и умная. И ты уже не раз доказывала на тр-ренировках, что настоящая альфа. Ты даже гораздо лучше моей дочери, стоит признать. Я мог бы замолвить за тебя словечко перед месье Лавуа. И тебя могли бы пер-ревести на курс старше.

— Меня? — поперхнулась Эрика. — В третий класс? Но…

— Соглашайся. Безо всяких экзаменов.

— И оставить брата?

— Эрика, не глупи, девочка. Ты же чёрный оборотень. Вы не привязываетесь к семье никогда. К тому же ты видела Эндрю – он тюфяк. Вы с ним не ровня. Каково тебе учиться с омегой в одном классе, зная, что он твой брат? Соглашайся. Предложение выгодное.

«Что задумал Вильгельм?»

— Кор-роче, я вижу, что ты согласна, — он потрепал волчицу по голове, как щенка.

— П-погодите…

— Всё, пойду скажу месье Лавуа, что ты отличилась.

— А Соверейн? Я в зельеварении ни бум-бум.

— Да как-нибудь само всё р-разрулится, — махнул рукой Вильгельм. — Там не так трудно. Братья тебе помогут, если что.

***

Наконец-то её электив по плаванию закончился. У Лулу ныло всё тело после вчерашней тренировки по спортивной магии. Мышцы болели, а тут ещё пришлось плавать в холодной воде – чуть ногу не свело. А завтра снова на тренировку!

Она зашла в женский душ в раздевалке и решила сразу же принять его с гелем, чтобы потом снова не посещать дамскую душевую перед сном. И по этой причине она знала, что уйдёт одной из последних. Ундина как раз намылила тело мочалкой, как вдруг свет начал мигать. Помигал и перестал. А вот вода кончилась. Девушка стояла, пена капала с её тела в поддон, а она ждала чего-то.

«Чёрт. Долбануть по трубам, что ли?»

Четыре года назад нечто подобное сработало в её старой школе. В тот день Лулу и открыла свои волшебные силы и узнала о себе всю правду.

Только она замахнулась рукой, как вдруг противный мальчишеский голос проскрипел почти рядом:

— Не получится. Давай-ка проверим, как ундинка справится с поставленной задачей. Смой с себя мыло гейзером или чем ты там ещё умеешь. Давай!

Прозвучало всё в приказном, обиженном тоне.

— Рыжий Ник! Invocatorius полотенце!

Её красное полотенце прилетело прямо к ней в руки. Девушка быстро обернула себя им, наплевав на пену и мыльную голову, и перебежала к другой кабинке.

— Ха-ха-ха, — издевательски смеялся Рыжий, — я отрубил всю систему водоснабжения на этом этаже.

Лулу огляделась. Под потолком было слуховое окошко. «Может, крикнуть туда? Кто-то да услышит».

— Тебя никто не спасёт. Ты тут одна. На всём этаже.

«Где же ты сам? Покажись».

Словно в ответ она услышала тяжёлые медленные шаги. Рыжий Ник наслаждался моментом, растягивал удовольствие.

— Чего ты хочешь, Рыжий?

— Доставить тебя своему боссу, конечно. За тебя дают неплохие деньги. Но сперва хочу развлечься. Посмотреть, как ты справишься с этим квестом. Покажи мне магию, Лулу.

Она увидела его. Рыжий стоял спиной к свету, и на лицо падала зловещая тень, а голубые глаза маниакально поблёскивали. У него не было при себе оружия.

«Не боишься, что нападут вампиры, а?»

— Хочешь магию? Получи!

Она создала огромную водную сферу и толкнула её в Рыжего Ника. Но тот вдруг, к её удивлению, оттолкнул сферу в сторону.

— Глупая! Мне дают силу демоны. Сегодня их пир. Сегодня, и, может быть, всегда.

Он говорил загадками, как-то странно. И вдруг до Лулу начало медленно доходить, пока она пятилась спиной, надеясь найти какой-то потайной выход отсюда. Когда Рыжий Ник грязно выругался по-немецки, ундина всё поняла.

— Агарес[2], прими своё истинное обличье.

Рыжий Ник снова засмеялся, но на этот раз смех двоился: один его собственный хрюкающий, а другой – настолько жуткий, что у Лулу поползли мурашки по коже. Хотя, возможно, это от того, что она всё ещё стоит в одном полотенце с мокрой головой?

— Он не примет своё обличье, дура. Я заключил с ним сделку. Я продал ему душу, чтобы он помог мне. И теперь я обрёл силу!

Рыжий Ник вдруг размахнулся и ударил рукой по полу. Кафель потрескался, а комнату зашатало так, что Лулу упала. Она с ужасом увидела, как на полу между её коленями расходится огромная дыра. Девушка в страхе вскочила. Ей было всё равно сейчас, помоет она голову, увидит ли её Рыжий без одежды. Одно она понимала – в адскую часть Замирья ей ещё рано.

Мыльные пятки заскользили по кафелю на повороте, и девушка впечаталась в стену. Рыжий Ник удовлетворённо похрюкивал.

Когда Лулу начала отчаянно крутить ручку двери выхода, и она не поддавалась, Рыжий Ник залился ещё пуще. Лулу разозлилась не на шутку. Сосредоточившись на всех самых отвратительных чувствах к этому парню, она сложила руки и произнесла, хорошо представив картину:

— Клинок мороза!

Огромное лезвие проехалось по щеке Рыжего, и у того действительно выступила кровь. Парень перестал смеяться. Он схватил клинок и раскрошил его одной рукой. Зловещая ухмылка перекосила его лицо.

— Поиграли и хватит, Лулианна. Предлагаю сделку.

— Сделку с дьяволом? Ну уж нет!

— Ты выслушай сначала условия. Сдай мне Оскара, а я тебя отпущу. И АНК больше никогда не потревожит тебя тоже.

Никогда! Она не посмеет предать друга. Лучше пускай уж действительно заберёт её с собой и пытает там у себя где-то на окраине Небыля.

Рыжий Ник медленно приближался к ней, расставив руки. Он давал ей время хорошо подумать. Ситуация становилась безвыходной: сдаться либо сдать друга. Выбраться самой не получится.

И вдруг что-то чёрное пролетело у неё над головой и с визгом приземлилось на лицо Рыжему. Тот пронзительно заорал, а Лулу увидела, что это кошка.

— Мия! — обрадовалась девочка.

— Твою мать! Твою ма-а-ать! У меня аллергия на шерсть!

Оказалось, Мия Кокс взломала решётку вытяжки, и они вместе с Оскаром пробрались в ванную комнату. Летучий мышь тоже летал рядом и бил крыльями по рукам парня.

— Откр-рывай дверь, — промурчала кошечка, — с помощью заклинания. И беги наверх приводить себя в порядок.

Аллергия на шерсть явно не принесла Рыжему Нику преимущество. Он начал чихать, почти задыхаться. И вдруг стены снова зашатало. Лулу ухватилась за дверную ручку, чтобы как-то себя удержать. Мия плотно вцепилась когтями в кожу Рыжего, отчего тот ещё более пронзительно заорал.

И вдруг Лулу увидела перед собой полупрозрачного маленького старца верхом на крокодиле. На правом предплечье у него сидел ястреб-стервятник. Животные выглядели совсем не дружелюбно, в отличие от своего хозяина.

— Герцог Агарес, — она кивнула головой в знак почтения. Даже если он демон, он был одним их главных демоном Замирья. Нельзя не проявить уважение.

Агарес улыбнулся, и образ его начал таять.

Рыжий Ник сбросил наконец Мию с лица. Кошка заорала, а Рыжий кинулся к тому месту, где только что был демон.

— Не-е-ет! Моя победа была так близка!

Он упал на колени и начал биться головой об пол. Мия обратилась в человека, отряхнула платье и шепнула Оскару, который тоже принял своё истинное обличье:

— Он последние мозги себе хочет отбить?

— Похоже на то. Эй, Рыжий, — он тронул его за плечо. — Тебе ведь нужен я. Давай поговорим.

— А-а-а! Не-е-ет!

Рыжий Ник вдруг начал выдирать клочьями волосы с головы.

— О, Господи, мне его даже жалко, — воскликнула Мия.

— Сделка не состоялась. А ещё если учесть, что этот Агарес в него вселился, а теперь он потерял всё то, что тот ему давал, — Оскар вздрогнул. — Его можно понять.

Он подошёл к нему, рывком поднял с пола – Рыжий просто не мог сопротивляться силе вампира – и обнял парня. На миг Рыжий прекратил издавать любые звуки, просто обмяк, повиснув у Оскара на шее.

— Иногда для полного счастья не хватает всего лишь дружеского плеча.

— Оскар, осторожно! — истошно завопила Мия.

Лулу заметила в руках у Рыжего клинок из светлого металла. Он уже заносил его над ним, но ундина успела выпалить:

— Invocatorius кинжал!

Рукоять свободно легла в её руку.

— Серебряный! — испуганно выпалили Мия и Оскар.

Рыжий Ник опять ударился в истерику.

— Нет, ну даже если он пытался тебя убить, негоже оставлять его убиваться в женской душевой.

— Согласен. Звоним классному руководителю?

***

Лулу помылась и уютно устроилась в кресле общей гостиной с чашечкой ромашкового чая. В комнате не зажгли верхний свет, да и в принципе народу было совсем немного, почти никого из её знакомых. Можно было посидеть подумать.

К Рыжему Нику пришла Терцолли – она была классным руководителем четвёртого обычного курса и забрала с собой убивающегося бедолагу.

Ундина сидела в кресле, зависнув, чай её при этом остывал, и она не заметила, как рядом, на соседнее кресло подсел Оскар. Огонь декоративного камина играл бликами в его глазах и на налаченных волосах.

— Он перестал пить таблетки, которые выписывал врач.

— Как ты узнал?

— Я созвонился с… с Солнышко в общем.

Лулу замолчала, понимая, что Оскару может быть неприятно вспоминать всё, что произошло между ними. Но он продолжил сам.

— Если бы у парня был нормальный отец, а не этот Дмитрий-хренитрий, то у него был бы хороший пример. Он бы объяснил, что нельзя заключать сделки с демонами. А особенно продавать душу. Ты становишься никем.

Оскар подзавис, уставившись на огонь в камине. Всполохи пламени отражались в его голубых глазах, делая янтарными.

— Слушай, а откуда взялся герцог Агарес в Андеадлинге?

— Если бы я знал. Самому интересно. Кто-то открыл окно в мир мёртвых раньше Хэллоуина, вот и всё.

— Но кто это мог быть?

— Без понятия. Кто угодно, если честно. Стоит надеяться, что это само пройдёт. Но лучше никуда не высовываться до окончания праздника.

***

В одной обшарпанной и грязной комнатушке Андеадлинга Тобиас ворочался на неудобном матрасе, что предоставил ему Колин. Совсем не любезно, между прочим.

Тобиас страдал бессонницей: очень тяжёлая проблема для бессмертного, которым важно высыпаться, чтобы восстанавливать свои силы и всегда быть готовым применить свои способности. Но вместо нормального здорового сна Тобиас просто лежал, сверля потолок разноцветными глазами.

Парень не мог объяснить, от чего ж ему не спится. Он попытался закрыть глаза хотя бы на несколько минут, как вдруг дом в буквальном смысле заходил ходуном. Что может грозить этой высотке? Но глаза снова открыты и снова смотрят вверх. Только не на белый потолок, а на полупрозрачную голову, висящую в метре от него.

Если бы Тобиас и мог закричать, он всё равно бы этого не сделал. Бессмертные должны сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах, даже если происходит всякая хренотень. Иначе чем они отличаются от обычных людей?

Голова улыбнулась полупрозрачными губами. Это был бритоголовый мужчина средних лет. Тобиаса очень интересовало, где же тело этого бедолаги. Он чуть подался вперёд. Может, удастся рассмотреть?

Летающая голова удовлетворённо кивнула, открыла рот и хриплым голосом заговорила:

— Тобиас Оками, приветствую. Меня зовут Станислав Макгроу. Помоги мне вернуться к жизни.

[1] Персонаж древнегреческой мифологии, один из первых царей Аркадии. Согласно античным текстам, был отцом множества сыновей. Зевс поразил Ликаона молнией или превратил в волка из-за трапезы, во время которой на стол было подано человеческое мясо.

[2] Второй демон в иерархиях Вейера и «Гоетии». Герцог Агарес, согласно гримуару, управляет 31 легионом демонов и владеет восточной частью Ада

Глава 40.1

Когда Эрика пришла на следующий день в новый класс, все с любопытством рассматривали волчицу. Уже случалось такое, что из классов старше переводили на класс ниже, но, чтобы наоборот – такого ещё никогда не было.

Волчица переживала ещё за то, что придётся создавать свой имидж заново, с нуля. Ведь тут о ней пока никто ничего не знает. Время показать, кто она такая!

Девушка, гордо подняв голову, прошествовала к своей парте. Несколько девчонок с завистью проводили её взглядами.

«Отлично. Волосы уже многим зашли. Подумать только. Мне только исполнилось двенадцать, а я уже на третьем курсе. С ума сойти!»

Внутреннее ликование продлилось недолго. Стоило ей усесться на стул, как он в буквальном смысле поехал из-под задницы, и Эрика очутилась на полу.

«Подпиленная ножка». Она быстро оглядела класс. «Математика. Майк не мог этого сделать. Кто? Кто?!»

Внезапно сквозь общие смешки она услышала оклик:

— Эй, новенькая, попа к полу примёрзла?

Она подняла голову. Ей протягивал руку какой-то парень с рыже-русыми волосами.

«А ты ещё кто?» Она принюхалась. «Я знаю всех оборотней стаи. Кто ты?»

— Хан Айварс.

— Эрика Читерн.

Они пожали руки, и Хан одновременно вернул её в вертикальное положение.

— Моя работа, — он кивнул на стул. — Но не для тебя предназначалось, а для одной белокурой выскочки, Лоренс. Она опять опаздывает, но скоро ты её увидишь. Так ты Читерн, да? Майк Читерн, значит, твой брат?

Эрика кивнула.

— Моё почтение и большое уважение. Мы с ним вместе ходим в компьютерный клуб по вторникам, и я его большой фанат. Он отличный лесник[1].

— Серьёзно? Но он ведь даже не оборотень.

— Не важно, кто ты, важно — как ты себя преподносишь.

— Insane agit potest esse primum.

— Что?

— Безумно можно быть первым, — протянула волчица.

— Ого, ты тоже любишь Homie? Класс, у нас так много общего.

Эрика фыркнула. Опять эти парни со своими дурацкими подкатами. А она-то уж было подумала, что нашла достойного соперника-альфу.

— О, тихо, кажется, она идёт.

Хан быстро приладил ножку к стулу, будто ничего не произошло. Эрика села на другое место и принялась наблюдать. В класс вошла девочка-кукла. Она была явно младше всех остальных учеников, и тем не менее держала достоинство. Россыпь светлых кудряшек покоилась на рюшечном воротничке белоснежной блузочки. Розовый сарафанчик аккуратно выглажен, а лакированные туфельки блестели. Эдакая паинька-милашка. Но в лиловых глазах сквозило желание убивать. Эрике даже стало не по себе, когда они столкнулись взглядами.

Прежде чем сесть на стул, эта девчушка огляделась по сторонам и вдруг выпустила из пальца молнию. Стул загорелся, а Хан расстроился больше всех. Теперь-то она на него точно не сядет.

— Принцесса должна сидеть на тронé, — сказала она с французским акцентом.

— Ты вначале научись ударение правильно ставить, лягушатница, — вякнул Хан. Несколько мальчишек посильнее встали за его спиной.

— Andouilles[2], — выругалась она.

Девочка расставила руки в стороны и выпустила на толпу мальчишек мини-ураган, посшибав всех с ног.

«Ого, да она крутая ведьма».

В классе послышались визги и крики, кто-то ломанулся в коридор звать учителей на помощь. Эрика сидела на своём месте с невозмутимым видом. «Вчера я столкнулась с двумя демонами. Если что, я не справлюсь с какой-то девчонкой».

Девочка подошла к ней вплотную. Когда другие разбегались с криками, Эрика лишь сделала такое выражение лица, будто ей скучно.

— Ты очень смелая, — сказала Лоренс. — Не боишься, что ударю током?

— А чего мне бояться? Я ничего не боюсь.

— Один бессмертный так сказал однажды. А потом водил меня месяц каждый день в парки аттракционов и покупал игрушки. А ты ведь даже не бессмертная. Ты всего лишь жалкая волчица.

«Хладнокровие. Тебе плевать. Ты в лесу. Вот белка. Не теряй достоинства».

— Беги, Читерн, чего ты сидишь?! — Хан толкнул Эрику в плечо.

— Читерн?! — девочку перекосило от гнева. — Я уже думала подружиться с тобой, а ты принадлежишь к семье главного врага моего отца!

— Серьёзно? И кто же твой отец?

— Mon papa– Вальтор Крейвен.

— Ах, Крейвен! — Эрика вскочила, утратив всякое достоинство и окрысилась на девочку, которая была ниже неё чуть ли не в два раза. — Но ты не отец и не брат, и не бессмертная. Я справлюсь с тобой в два счёта!

Лоренс не успела подумать, как уже лежала на полу, придавленная весом волчицы, которая выкручивала ей руки.

Именно в этот момент в класс вошёл учитель. Не по математике, по животноводству. Господин Язеленец стоял с растерянным видом в дверном проёме и смотрел на эту сцену.

«Чёрт. Ну да, сейчас меня поведут к этому тюфяку Лавуа».

Лоренс, кажется, тоже это поняла. Так как она состроила такую гримасу боли и принялась завывать.

— Больно, больно! Ça fait mal[3]!

— Меня привела сюда госпожа Гемкаттер. Она сказала, что в соседнем классе происходит конец света.

В проёме показалась довольная голова Ривер.

— Держи стукачку! — Эрика вскочила на ноги, отпустив Лоренс, которая всё ещё продолжала стонать, и кинулась к гномихе. Ривер ей не нравилась ещё тогда, когда они учились в одном классе.

Но господин Язеленец не дал ей схватить девушку. Он поймал волчицу крепкой рукой и приподнял над землёй за шкирку. За шкирку! Какое унижение!

В свою очередь Лоренс тоже вскочила на ноги и кинулась к двери, пытаясь самостоятельно поймать Ривер.

— Дрянь такая!

Видимо, гном успела и ей чем-то досадить.

— Лоренс? — господин Язеленец вопросительно смотрел на ведьмочку.

— Я уже здорова, месье. Честно-честно.

Друид внимательно посмотрел на всех девушек, и вдруг на лице его появилась тотальная растерянность.

— Вас… вас больше двух. Я запутался.

— Вы не накажете нас, — вдруг сказала Эрика, всё ещё находясь в подвешенном состоянии. — Вы существо доброй морали.

Язеленец закрыл глаза и кивнул.

— Верно. Я существо доброй морали. И именно поэтому я отведу вас всех к директору.

***

Жёсткая скамейка для провинившихся, размеренное жужжание системного блока, тиканье часов и месье Лавуа, мурлыкающий какую-то песенку себе под нос.

Эрика жевала жвачку, сидя на этой скамейке, скрестив руки и запрокинув лодыжку одной ноги на коленку другой. Лоренс сидела в какой-то неестественной позе, почти кукольной. Руки, согнутые в локте, висели в подвешенном состоянии, а ноги выпрямлены. Ривер стояла у двери, зажав в руке кирку на всякий случай.

Господин Язеленец откланялся сразу же, как привёл девочек. Он решительно не хотел в этом участвовать. Теперь они ждали госпожу Соверейн – заместителя по воспитательной работе.

Она явилась, как смерть, во всём чёрном и с траурно съехавшей вбок остроконечной шляпе. Оглядев присутствующих, только произнесла:

— Не удивлена.

Месье Лавуа вдруг перестал напевать песенку и посмотрел на девочек как-то иначе.

— J'ai une impression de déjà vu[4]. Два года назад ‘говно на тех же местах сидели ваши ‘годственники: господин Г’гин и Майк Чите’гн.

— Надо решить, куда вас отправить.

— Пф-ф-ф, вы тут создаёте такую интригу, — подала голос Эрика. — А на деле все мы знаем, что будет. Вы отправите нас к себе в лаборантскую.

— Нет, спасибо. Я ваши Читернские лица уже устала там видеть. К тому же там уже убирается ваш брат, Эндрю. Он умудрился разбить все пробирки, заготовленные для урока.

— Peut-être[5], вы отправѝте нас в дендрарий?

— Ну нет уж. После того, как один ученик поднял все растения в воздух, никаких дендрариев для студентов.

— Мы будем у Босонога убирать стружку? — спросила Ривер. — Или складывать коробки у Волковича?

— Не в моей компетенции отправлять девочек таскать тяжести. Особенно таких хрупких как госпожа Крейвен.

Лоренс гордо выпрямилась, а Эрика надула здоровенный пузырь из резинки, чтобы скрыть своё раздражение.

Тут дверь распахнулась, и в кабинет влетел Оскар.

— Добрый день. Короче, — его вообще не смутили присутствующие, — мы не можем решить, какого цвета делать конфетти. Ну знаете, чтобы, когда хлопушки – пам, пам – и всё это сыпалось красиво на танцующих. Ну сегодня же праздник!

— Господин Макгайр, сгиньте, — процедила Зельда сквозь зубы.

Месье Лавуа начал смеяться, да так сильно, что отъехал от своего стола и врезался спинкой стула в окно.

— Ха-ха-ха, Оскá’г, какой ваш любимый цвет?

— Белый. Но это некрасиво будет. Не зима же. О-о-о, а ещё куда ставить стол для закусок: в левый угол или в правый?

И вдруг Зельда, которая была готова уже взорваться от такой наглости, внезапно просияла.

— Я придумала наказание. — Она подошла к Оскару и по-матерински приобняла его за плечи. — Господин Макгайр, коли вас уж припахали подготавливать актовый зал к Хэллоуину, вам пришлось взять отгул по работе, так? А вы тут недавно рассказывали нам всем, что вам надо привести в порядок цветники на кладбище.

— На что вы намекаете?

— Берите с собой вот этих трёх чудесных леди и показывайте им, что делать. Сегодня они не пойдут на праздник, а будут убираться на кладбище.

— Но это ведь не территория школы.

— Зато так ученицы навсегда запомнят, как следует работать в команде.

[1] Здесь имеется в виду «лесник» как роль в MOBA-игре

[2] (фр.) болваны

[3] (фр.) это больно

[4] (фр.) у меня дежавю

[5] (фр.) возможно

Глава 40.2

— Почему копать заставили меня?! — возмущалась Ривер.

— Потому что у тебя кирка. Ты должна уметь обращаться и с другим шанцевым инструментом.

— А у тебя лапы! Знаешь, как ими удобно рыть?

— Никогда не пробовала, — расхохоталась Эрика. — Мои лапы не для этого созданы.

Лоренс молча, надув губки, пыталась оживлять цветы и поливать их, но пока что получалось только убивать их. Эрика поправляла и реставрировала могильные камни, убирала листву – словом, ей приходилось бегать больше всех.

Оскар кратко объяснил им, что делать и попросил не разворотить кладбище до тех пор, пока он не вернётся, а сам умчался.

«Тоже мне джентльмен», — думала Эрика.

Ривер же просто создавала новые возвышения над захоронениями, куда можно было высадить новые цветы. Она завернула за угол склепа – там было ещё две могилы и вдруг заметила, что есть ещё и «чёрный вход», если его можно было так назвать, в склеп. Дверь была приоткрыта, и любопытная гномиха не преминула просунуть туда свой нос. Пахло сыростью, но было темно. Она свистнула Эрике, за что сразу же получила по шапке.

— Я тебе не какая-то шавка, чтобы мне свистеть.

Ривер потирала ушибленную макушку.

— Можешь посмотреть, что там?

Подождав пару минут, пока Эрика заглянет в эту щёлку, она услышала ответ:

— Ничего особенного. Склеп как склеп. Хотя погоди. Там кто-то есть… или нет?

— Чего вы там ковыряетесь? Открыть не можете? — Лоренс начинала злиться.

Чтобы не отвечать, Эрика со всей силы потянула тяжёлую каменную дверь на себя. Так она образовала проход для человека и впустила туда немного света. Правда, если там кто-то и был, то девочки определённо его спугнули.

***

Руна жизни находилась в Адском Хранилище на первом круге. Сегодняшний день был самым удачным временем, чтобы туда пробраться и не умереть. Во второй раз. Проходы туда, известные Тобиасу, были в двух местах: на территории Ледяной Тюрьмы на Хандрозе и в склепе Андеадлингского кладбища. Он выбрал кладбище: дешевле и ближе.

Ему повезло – сторож кладбища куда-то подевался, наверное, пошёл по своим вампирским делам.

В ад спускаться он боялся. Там можно встретить, например, деда, лорда Тамиллиана – не самого приятного типа. Тем более возлагающий большие надежды на своего внука.

Чего не сделаешь ради того, чтобы летающая голова мёртвого мужика прекратила тебя преследовать.

Пробраться на кладбище и в склеп не составило труда. Для Тобиаса не существовало закрытых дверей. По крайней мере он так думал. Но именно здесь столкнулся с небольшой проблемой. В самом склепе он очутился перед замурованной дверью-стеной. В неё была вставлена ключ-панель с пятью пазами. В двух из них были жемчужины, остальные три же — пустовали. Тобиас переставлял жемчужины и так, и эдак, всячески меняя комбинацию – без толку. Магия не работала. Физическая сила тоже.

Как разрешить эту загадку? Где взять оставшиеся жемчужины? Может быть, мне просто не хватает мозгов?

Внезапно он услышал женские голоса.

Посетители? Так поздно? Да ещё и в Хэллоуин, когда демоны и прочая нежить выползает из тёмных уголков Вселенной?

Тобиас быстро и легко схоронился за одним из гробов. У двери шла какая-то возня, и вскоре в склепе оказались три девочки. Увидев брюнетку, в голове Тобиаса забрезжила надежда.

***

— Ну и кого ты тут увидела? — спросила Ривер.

— Показалось, может.

— Ой, да у неё просто тоже шизофрения, как и у всех её родственников. Твоим братьям вечно всякая хренотень мерещится.

А, вот и Лора, о которой так печётся Колин. Её не трогать, понял.

Эрика зарычала, но в целом проигнорировала замечание.

— Смотрите, тут дверь.

— Как ты вообще что-то видишь в такой темнотище?

— Я привыкла. Гномы работают в шахтах.

Девочки подошли к той самой стене.

— Ну, из нас троих только ты можешь сказать, что там написано, — сказала Лоренс. — Если ты понимаешь язык, конечно. Эгей, как там, наверху? Приём!

Ривер засмеялась. Впервые при ней кто-то шутил про высокий рост, а не наоборот.

— Тут нет надписей, зато есть жемчужины. Правда, всего две.

— О, поиск камней – это по моей части, — воскликнула Ривер. — Давай, Лоренс, включай магический свет, посветишь мне.

— Я похожа на лампу?

Эрика тяжело вздохнула. Поставила подбородок на кулак одной руки, а другая потянулась к затылку.

Думай, девочка, думай.

Пока Ривер и Лоренс спорили, кто из них больше похож на лампу, Эрика решила: «Блин, заберу-ка я эти жемчужины себе. Оскару не убудет. Вряд ли он вообще о них знает». И отколупала два белых камушка, спрятав в карман куртки. «Отличные серёжки».

И вдруг стена заходила ходуном. Поднялся такой шум, что Лоренс и Ривер взвизгнули и обнялись, забыв о том, что спорили.

И всё? Всё было так просто?! Серьёзно?!

Из-за двери дохнуло жаром. Не понимая, что творит, Эрика начала снимать куртку. Тут Тобиас понял, что настал его выход. Одним прыжком он переместился между девочками, схватил Эрику за одежду, заставляя вернуться. Побегал глазами от одной к другой, остановился на Ривер.

Гном зашлась кашлем и вдруг против своей воли сказала чужим ей голосом:

— Спасибо, что помогли открыть дверь в ад.

— Mon frѐre? Братик?!

— Ты кто? Почему ты говоришь голосом Майка? Отпусти меня сейчас же, ты один из демонов!

Тобиас задумался. Возможно. Возможно, он один из демонов. Он пока ещё не решил, на чьей стороне.

Эрика попыталась вырваться. Попыталась применить на нём один из боевых приёмов, но Тобиас легко положил девочку на лопатки.

— Никогда не думай тягаться с бессмертным, — сказала вновь Ривер не своим голосом. — Вам дальше нельзя. Поняли? Возвращайтесь туда, откуда пришли.

— Братик, ты пришёл убивать?

Тобиас смерил взглядом Лоренс, оценивая, насколько глупый это был вопрос. И в этот момент ему в правый глаз прилетела какая-то капсула. Он зажмурился, схватился за лицо, отпустив таким образом Эрику и вернув Ривер способность говорить.

— А-а-а-а! — сразу же закричала гном.

— Бежим! — Эрика схватила в охапку обеих девочек, и вылетела вместе с ними из склепа.

На бегу она превратилась в волчицу, даже не заботясь о том, что одежда останется на кладбище, посадила Лоренс и Ривер на спину и помчалась с ними куда глаза глядят. В тот момент мысль была одна — уходить как можно дальше от демона.

***

Тобиас мысленно порадовался, что прилетевшая штуковина попала в правый глаз, а не в левый. Иначе он перестал бы ориентироваться в темноте. Это оказалась продолговатая капсула. Распечатав её, парень увидел свиток.

Стоит прочитать?

Он развернул папирус, на котором был непонятный текст, но как только он попытался прочитать, буквы вдруг начали меняться, приобретая для него значение:

«Серебристый волк, получивший благословение дьявола, положит конец тирании Хандроза и окончит войну. Он привнесёт мир, став свидетелем смерти, забвения и воспоминания одновременно. Плод любви безгрешной, оплот всего сущего как символ веры в жизнь».

Пророчество. Белиберда? Или нет?

Глава 41.1

Веселье было в самом разгаре. Майк с завистью наблюдал за весело кружащимися на танцполе Оскаром и Мией. Он тоже хотел бы так. Парень пытался позвать Лулу танцевать, но девушка ему отказала. После сегодняшней тренировки по спортивной магии на арене, она жутко устала и сперва даже хотела вообще пропустить праздник. А ещё подвернула лодыжку и теперь прихрамывала. Поэтому ундина просто сидела на мягком пуфике позади всех остальных со стаканом содовой и пыталась расслабиться. Майк понимал её, конечно. Но и она должна его понимать!

Бофара тоже исподтишка наблюдала за хохочущей Мией и страстно прижимающимся к ней Оскару. Она, конечно, тусила возле стола с закусками, делая вид, что ей всё равно, но на деле это было совсем не так. Как горько смотреть на все эти парочки, когда ты стоишь тут одна и единственным спутником по жизни становится еда.

— Майк, а где твоя сестра? — Соника подошла к нему, держа в руках бокал с каким-то светящимся густым напитком.

— Её заставили отрабатывать плохое поведение, кстати, как и брата, так что я тут один.

— А, ты один, да? — из-под локтя Соники выскочила Софи. Лицо её было красным, словно она жутко волновалась. Или перепила, что возможно. — Слушай, ну раз ты один, может… мы, это… пойдём потанцуем?

Майку почему-то стало смешно и грустно одновременно.

— А всё уже, а надо было раньше.

Колдун отставил свой недопитый сок в сторону и пошёл к Лулу. Сел рядом с ней на корточки, ничего не говоря.

— Ты отказал Софи, — она задумчиво поболтала трубочкой газировку, наблюдая за тем, как углекислые пузырьки устремляются вверх. — Почему?

— Потому что… потому что я…

В этот момент двери актового зала распахнулись, и туда ворвалась Эрика, с висящими у неё на ногах Лоренс и Ривер. Соника ужасно обрадовалась, Майк – нет.

— Срочно! Всех надо предупредить!

Безумство в глазах Эрики зашкаливало, а Лоренс и Ривер выглядели напуганными до ужаса.

— О чём предупредить?

— Демоны на кладбище. Я открыла ворота в Адское Хранилище.

***

Конечно же, они предупредили директора, тот вызвал нужную инстанцию (АНК), и ребята быстро всё разрулили. К слову, сами работники компании оказались страшно удивлены тому, что демоны реально существуют. Эрика видела, как они поймали тех жёлтого склизкого и быкоголового демонов. С дедушкой Бофары тоже возникли проблемы, но за него вступились и внучка, и Оскар.

Когда служащие АНК решили на всякий случай прошерстить школу – мало ли какой демон решил пробраться внутрь – многие запаниковали, ведь АНК зачастую вела себя как настоящие мародёры, отлавливая просто всех, кто не являлся людьми. Лулу решила, что в эти выходные она будет предельно осторожной.

Вход в Адское Хранилище был замурован – Эрика отдала жемчужины, распрощавшись с мыслью заиметь себе красивые серёжки. Оскар рассказал, что всегда знал о том, что в его склепе находился вход в Адское Хранилище, но у него не было даже в мыслях, что кто-то из бессмертных вдруг решит туда пробраться. Ведь есть второй вход непосредственно со стороны ада. Так зачем использовать для прохода мир живых? И он сам никогда его не открывал. Впрочем, ему и так пригрозили увольнением, и вампир был вынужден после этого инцидента работать целый месяц за бесплатно без отгулов и выходных во все ночные смены. «Приятная» перспектива. Впрочем, как Оскар сам сказал:

— Я не жалею о наказании. В конце концов, перед этим я прекрасно провёл время со своей любимой девушкой, а значит, всё было не зря.

Была ещё одна странная вещь. Когда АНК пришли на кладбище, они обнаружили там труп. Да не один, а целых два. И оба они пали от зубов вампира. В очередной раз подумали на Оскара, написали заявление в полицию. Но, благо, там работали здравомыслящие люди, которые сперва сняли слепок с челюсти вампира и поискали следы ДНК на телах жертвы. Подозрения с Оскара сняли – челюсть кусавшего оказалась женской.

Конечно же, после такого открытия, следователи заявились к Готике, его сестре. Но её ДНК не совпала с ДНК в слюне, которая была обнаружена в месте укуса.

Естественно, об этом происшествии стали трубить по всем телевизионным каналам, даже прилагать кадры с места преступления. И у Лулу вдруг возникла мысль: «Что если и эти жертвы, и та женщина в Небыле были убиты одним и тем же вампиром?»

***

Руна жизни висела в подвешенном состоянии под потолком. Тобиас подивился, что она не только не закреплена ничем, но ничем и никем не охраняется. Он ожидал, по крайней мере, стачки с парочкой демонов, но в итоге в хранилище было пусто. Амфоры, оружие, частицы древнего зла и старинные артефакты. Его интересовал лишь маленький глиняный кусочек, о котором ему рассказала летающая голова.

Днём ранее Макгроу рассказал ему о том, что царь Хандроза убил его просто так, ни за что, хотя он не сделал ничего плохого. Просто не добыл тому феникса. И теперь он вынужден существовать в форме заблудшей души, в форме призрака, не имея возможности ни попасть в Замирье, ни жить в мире живых.

Станислав поведал Тобиасу о том, что его отец, ну, то есть, отчим, сам использовал руну жизни, чтобы призвать на землю из адской части Замирья. Именно Эстебану Читерну, его эликсиру и руне он обязан своей жизнью. Без руны живительный эликсир не работал или работал не совсем так, как надо – вот и весь секрет.

Теперь, когда Тобиас добыл руну жизни, ему оставалось только лишь сварить эликсир и прочитать заклятие вслух, чтобы Макгроу смог обрести тело и отомстить царю Хандроза. Как все понимали, проблема стояла лишь в чтении вслух. Заставить существо говорить – это ещё не значит, что оно будет хотеть это сделать.

Луна, дай мне силы.

Глава 41.2

В АНК сказали, что они нашли несколько разломов, разбросанных по всему Андеадлингу, но не выходящих за его пределы. Следовательно, тот, кто сделал это, являлся жителем Андеадлинга. Но также ловцы нежити не знали, как закрыть этот разлом, поэтому предупредили о том, что демоны продолжат вылезать через эти бреши и могут атаковать мирных жителей.

Сперва месье Лавуа тешил себя надеждой, что господин Жмоб сможет разрулить возникшую ситуацию, так как до этого тому удалось помочь Бофаре. Но старик наотрез отказался:

— Вы чего? Смеётесь? Без своего гримуара я ничего не могу. Никаких демонов обратно в ад вернуть. Вот был бы гримуар, так пожалуйста. У меня там всё-всё записано было. Все заклинания. И против демонов тоже. А так я могу только барьер защитный на школу наложить.

В городе ввели чрезвычайное положение, опять комендантский час, опять меры предосторожности, разрешение на ношение необычного оружия. Школу было строжайше запрещено покидать без предупреждения преподавателей по личным нуждам. Ни теперь в парк сходить погулять, ни в кино, ни в кафе (что особенно расстроило Бофару), но хуже всего пришлось оборотням, которым запретили выходить в лес.

— Что ж нам теперь, когда Луна выглядывает, всю школу разносить? — возмущались многие.

— Волкович предложил запирать детей в актовом зале на время полнолуния. И уроки по основам добычи и охоты проводить там же.

— Ему самому не смешно? Что мы можем добыть в таких условиях?

— Не переживайте. Волшебники сказали, что могут вместе с друидами за пару ночей вырастить лес на территории школы.

Так оно и случилось. Язеленец, Итхок, Соверейн и несколько других сильных ведьм объединили свои силы, и спортивный корт вместе с детской площадкой превратился чуть ли не в зону отчуждения. Везде выросли заросли, прямо как в джунглях. Язеленец напустил ещё туда зверей и насекомых. Проблемы стояли только с птицами. А Босоног закопал несколько камней, которые можно было откапывать. Но всё равно это не могло заменить настоящий лес.

А самое печальное – никто не знал, сколько это продлится.

Лулу переживала за тренировки по спортивной магии. Она не хотела подводить ребят из команды.

— Крис, как же нам теперь быть? Я не могу просто так покинуть территорию школы.

— Я могу попробовать попросить Мако забирать нас. Он и так будет встречать меня из школы теперь, потому что мы не собираемся платить за комнату в школьном общежитии. Думаю, он не будет против. Но на всякий случай тебе нужно поскорее учиться осваивать метлу, чтобы летать самостоятельно. Пока ждёшь автобуса, можно запросто быть атакованной.

В этом была загвоздка. Мётлы были самым нелюбимым предметом Лулу. Можно не понимать какую-то науку, можно неправильно сложить руки и сжечь класс, но она не представляла, как можно отлично понимать теорию и при этом вообще быть абсолютно беспомощной на практике.

Каждый полдень среды она становилась настоящим посмешищем для Фелисити и многих старшеклассников, которых объединяли с ними. Метла её совершенно не хотела слушаться. То она не поднималась в воздух, то брыкалась и сбрасывала девочку на землю, а то начинала вращаться до тех пор, пока Лулу не затошнит.

Ундина просто с ужасом думала о том, как идти на этот «восхитительный» для неё предмет каждый раз, просыпаясь в среду. Она постоянно уходила с урока униженная, в синяках и ссадинах. Их учительница Абигейл Бомбинар сперва прощала девушке все её ошибки, успокаивала и говорила, что Лулу всему научится со временем, что, возможно, её отвлекает дождь и прочее в таком духе. Но как только ливень кончился, а строительство площадки заморозили, терпение учительницы кончилось, и она стала ставить Лулу двойки каждое занятие. Даже приговаривая при этом:

— Что ж за ведьма-то такая, в четырнадцать лет не знать, для чего мётла нужны.

Обиднее всего для Лулу было то, что у Майка всё получалось. Иногда не с первого раза, конечно, но тем не менее, он мог уже летать задом наперёд, стоя на ногах, делать «бочку» и многие другие приёмчики. «А ведь он колдует меньше года!»

Лулу просто голову ломала над тем, почему же у неё ничего не выходит. Она делала всё так, как ей говорили, по инструкции, смотрела на других учеников и старалась повторять за ними. Без толку.

— Ты просто слишком сильно нервничаешь. Попробуй расслабиться и просто получать удовольствие, — сказал ей Майк. — Представь, что ты паришь, как птица.

— Легко расслабиться, когда метла так и норовит тебя врезать в очередное дерево. Падать тоже больно, между прочим. Как тебе это удаётся? Ну как?

— Если бы я знал, я бы мог тебе помочь.

Лулу обращалась и к Крису:

— Крис, помоги мне, ну, пожалуйста. Я не могу так больше. Синяков больше, чем ожогов от Мако.

— Я? Помочь? Тебе?

Крис потерял дар речи на следующие два дня. А там пошла новая череда тренировок по спортивной магии. Они придумали вот что: привязывали метлу Лулу к метле Мако, и тогда они летели все друг за дружкой. Но даже тогда Лулу умудрялась с неё падать или подметать улицы в полёте. Мако злился, Крис расстраивался, Лулу чувствовала неловкость. В общем, всё шло как обычно, но всем становилось некомфортно.

Зато на тренировках пошёл явный прогресс. Лулу поняла, когда в ней проявлялась сила льда, и, как ни странно, её умение, а точнее неумение летать на метле ей очень помогало в этом. Гнев. Ярость. Всё это она испытывала в очередной раз, когда у неё ничего не получалось с полётами. Эти эмоции заставляли её выпускать неконтролируемый поток негативной энергии. Им куда сложнее управлять, зато он был гораздо сильнее её обычных способностей, которые она привыкла сдерживать. Когда она в очередной раз смогла вырваться из огненных цепей Мако и заключить того в ледяные оковы, парень улыбнулся и сказал:

— Отлично. Ещё пара тренировок и можно участвовать в матче. Сегодня вечером я зарегистрирую нашу команду и подам заявку на следующие сражения. Думаю, пока остановимся на локальных битвах. Тебе надо привыкнуть к арене.

— Как участвовать? Но Мако, я же…

— Да, твоя реакция пока ещё медленная, ты всё ещё слабая физически, но с магией уже дела получше. В конце концов, надо же постепенно привыкать к более высокому уровню, стремиться к совершенству.

— На самом деле, ему просто нужны деньги, — шепнул ей Крис.

— Но если мы не выиграем?!

— Тогда тебе будет очень больно.

***

По волшебным дуэлям закончился курс теоретических занятий и начались практические. В недостроенной магической площадке они собирались, окружённые выращенными искусственными зарослями, чтобы начать применять безобидные заклинания против так называемых противников. Но в самом начале их учили чувствовать энергию друг друга.

— Прежде всего, — говорил их учитель Евдем Салазар, — вам нужно научиться отличать те нити энергии волшебника от нитей, например, друида, оборотня, феи и так далее. Я пригласил сегодня к нам на урок господина Язеленца и господина Вильгельма Третьего как раз для того, чтобы вы, сравнив их энергию с моей, поняли, в чём заключается отличие. Закройте глаза, вытяните руки вперёд и постарайтесь нащупать те волшебные нити, которые исходят из чакр любого волшебного существа. Кстати, это то, что отличает нас непосредственно от людей – у них нет нитей.

Лулу закрыла глаза и увидела темноту. «Это логично. Такое я вижу каждый день перед сном».

— Господин Салазар, а чо делать, если тут дохрена нитей? Я запутался.

— В каком это плане? Господин Читерн, вы имеете ввиду, что нитей слишком много? Их не может быть много, поверьте. От каждого существа отходит обычно от одной до трёх нитей волшебной энергии. Редко бывает до пяти. Я точно знаю, что у меня их всего две, например.

Майк попытался снова, но почти сразу замотал головой.

— От того места, где вы стоите, помимо ваших нитей тянутся ещё какие-то. И их очень много, и они переплетаются.

Господин Салазар обескураженно озирался по сторонам, думая, что, может, наверное, кто-то решил подкрасться сзади. Но там было пусто. По крайней мере, маг ничего не увидел.

— Ох уж эти ваши шуточки, господин Читерн. Госпожа Соверейн предупреждала меня, что с вами могут быть проблемы. Совершенно не смешно.

Господин Язеленец, стоявший рядом, как-то пространно улыбнулся и удовлетворённо кивнул, а затем украдкой подмигнул мальчику. Настроение Майка сразу же поднялось.

— Что ж, теперь давайте попробуем почувствовать не только мою энергию, но и приглашённых господ. Пробуйте.

Лулу закрыла глаза и выставила руки вперёд. Темнота, сверчки. Вдруг что-то мощное и горячее пронеслось прямо возле её рук. Что-то светлое и тёплое, от чего захотелось петь и смеяться. Девушка не удержалась и открыла глаза. Каково же было её удивление, когда она увидела перед собой Криса.

— Ой, извини-извини, я сейчас уйду. Не хотел тебя сбивать с волны.

«Это была энергия Криса? Какая сильная!»

Она попробовала снова почувствовать энергию господина Салазара. Бесполезно. То ли он далеко стоял, то ли она снова что-то делала не так. Девушка решила попробовать прочувствовать энергию господина Язеленца. Точно такое же светлое, теплое чувство. Она пошевелила пальцами в воздухе. Есть! Тоненькая, едва заметная ниточка, словно паутинка. Почему-то Лулу, несмотря на закрытые глаза, готова была поклясться, что будь они видимыми, нить энергии Язеленца была бы зелёного цвета. Цвета природы, весны.

«Попробую с Волковичем».

Серость. Уныние. Нетерпение. Тонкая нитка. Настолько тонкая, что готова оборваться. «Может, потому что он уже старый оборотень?»

С господином Салазаром никак не выходило. «Ну, вот и звонок. Попробую в другой раз». Домашним заданием им было зарисовать те ощущения, которые они испытывали при попытках прочувствовать энергию. Какие-то образы или просто цвета. «Придётся одолжить у Софи акварель».

— Майк, как успехи? — поинтересовалась Лулу.

— Это фиаско.

— Почему? Ты говорил, что видел больше нитей, чем требуется.

— Да. Потому что долбанные призраки жутко мешают. Они плавают вокруг Салазара, словно мухи вокруг варенья. Жутко сбивает. Не представляю, как будет тяжело дальше. А ты как?

— Кроме Салазара всё путём. Его энергию не чувствую.

— Знаешь, почему? Он специально её прячет. Маги так умеют при необходимости. Это ловушка. Нас тоже должны научить на седьмом курсе.

— А что будет в следующий раз?

— Нас будут учить чувствовать энергию друг друга.

Глава 42

Очередная бессонная ночь. Сегодня Тобиас спал в Небыле, у себя в маленьком деревянном домике. Он часто ночевал в маленькой комнатушке Андеадлинга, потому что, бывало, задерживался у Колина. Они были кем-то вроде хороших приятелей с ним. Тобиас не жаловался, хотя, конечно, ожидал от Колина более братских чувств, наверное. Иногда он вспоминал детство. До смерти, естественно. Такое счастливое, безмятежное. Когда он не знал правды о себе. Когда его никто не считал уродом. Когда он мог нормально спать, не окружённый полупрозрачными образами давно почивших людей.

Тобиас встал с кровати, проковылял к зеркалу над комодом. Без маски он выглядит ещё хуже. Нездорово бледная кожа, разные глаза ввалились куда-то вглубь черепа от недосыпа, уродливый нос с большой горбинкой на переносице и при том широкими крыльями, а на месте рта… Чёрт пойми, что там осталось. Не хотелось бы на это смотреть. Тобиас надел маску как можно скорее.

Его гортань начала гнить почти сразу же, как его призвали с помощью руны жизни и эликсира в мир живых. Именно тогда, десять лет назад, он понял, что говорить не может. Сила бессмертного дала ему способность, именуемую «дар гласа». Но это, конечно, не могло заменить нормальную речь.

В маске гораздо лучше. Взял деревянный гребень с острыми зубьями, воткнул его в непослушные русые волосы в попытке расчесать. Несколько зубьев сломалось и осталось торчать из головы.

Нет, ну уже девятнадцать лет никто ему волосы расчесать не мог, даже мать родная, даже колдовство, а сегодня он на что-то понадеялся? Наивный.

Тупая тянущая боль в ноге. Он задрал штанину. На месте родимого пятна в виде воронова крыла, что у него было с рождения, зияющая рана. Уже прогнила до мяса. Боль тупая, неприятная, выворачивающая ногу. Иногда он радовался, что бессмертный. Когда ты человек и чувствуешь все эти «прекрасные» ощущения, можно умереть уже от болевого шока. А так слегка некомфортно при движении.

Он знал, почему гниёт. Потому что был рождён, чтобы умереть. Он расплачивался за грехи своих биологических родителей, за проблемы отчима-колдуна, за врачебные ошибки приёмной мамы.

Но ему недолго осталось страдать. Он знал это. Чувствовал. А Луна давала ему силы все эти девятнадцать лет.

***

— Тано, к тебе пришёл… друг.

Взгляд Тобиаса и его жуткая маска на лице всегда вызывали смятение у обычных, простых жителей. Он внушал ужас, даже зачастую не желая этого. Но иногда это было на руку. Никто никогда не осмеливался приставать к нему, обзывать или травить за внешний вид. И даже Колин Крейвен, хоть и не боялся его, но явно уважал.

Натаниэль Фелпс отшатнулся от бессмертного, перекрестился и юркнул к себе в комнату почти сразу же, как Тобиас оказался на пороге. Он прошёл по коридору до двери в самом конце его. Постучал, отворил дверь. По ушам ударила музыка из колонки группы Eskimo Callboy. Успел увидеть, как Тано прячет что-то под матрас. Личный дневник?

— Разноглаз? Что случилось?

Тобиас никогда не приходил к Тано просто так. Они не были близки, хоть и тусили когда-то в одной компании. К тому же у Тано был довольно сложный характер, а Тобиаса это бесило. А когда он бесился… надо было прятаться. Причём желательно на другой планете.

Бессмертный молча поднял штанину, показав ногу. Тано понял всё моментально, кивнул и полез под кровать. Достал переносную алхимическую лабораторию. Перебрал пару склянок, пробирок, постучал по ним, встряхнул. Тобиас с интересом наблюдал за этими манипуляциями, ведь он сам никогда не варил зелья.

А теперь мне придётся варить живительный эликсир, — вдруг вспомнил он.

Тано молча указал товарищу на табуретку, чтобы тот поставил ногу. Пауко-маг смочил спонжик и промокнул рану. Если бы Тобиас мог заорать, он бы заорал именно сейчас. Но он лишь мысленно просил Луну дать ему сил вытерпеть это.

Арахнид приложил какие-то растёртые травы к ране и перебинтовал всё это несколькими слоями бинта. Его длинные пальчики ловко-ловко орудовали всякими принадлежностями.

Тобиас огляделся по сторонам и заметил под сервантом госпожи Фелпс притаившуюся крысу. Сойдёт. Схватил животное за хвост. То пронзительно запищало, но не стало кусаться или ещё как-то сопротивляться. Тобиас использовал на ней дар гласа.

— Готово, — сказал Тано.

— Ты мог бы стать искусным врачом или фельдшером, Паучок, — сказала крыса голосом бессмертного.

— Я? Смеёшься надо мной сейчас, — он принялся медленно складывать все склянки и травки обратно. — Мои предки считают, что я стану хорошим финансистом, хе-хе.

— Но это же не твоё, и ты сам это видишь.

— Знаю, Разноглаз, — Тано вздохнул. — Но я устал с ними спорить уже. Может, они лучше знают, что мне надо.

— Взрослые? — крыса усмехнулась, что выглядело довольно странно. — Если бы взрослые хоть чуточку что-то понимали, я бы сейчас не стоял перед тобой. Потому что меня бы даже не зачали. Или бы не попытались вернуть к жизни с помощью эликсира. Или…

— Слушай, а каково это – быть подопытным кроликом в лаборатории? Ты же ведь дитя генной инженерии. Над тобой проводила эксперименты профессор Чеснокова. Так каково это?

— Не знаю, — Тобиас пожал плечами. — Я же не пью всякую шнягу, что подсовывает мне Колин Крейвен. В экспериментах у нас ты мастер, Паучок.

Тано пихнул приятеля в плечо.

— Уделал. Но я уже два месяца как сухой. Вообще не притрагивался к элику.

— Это похвально. Прям реально респект. Слушай, я вот что хотел спросить – ты пока алхимичку свою не убирай – есть у тебя что от бессонницы?

— А почему ты просто не выпишешь себе валиум? Я бы даже мог стащить у госпожи Фелпс для тебя, если хочешь.

— Нет. Я, наверное, не так выразился. Мне нужно что-то от галлюцинаций, которые мешают мне уснуть.

— А какого рода галлюцинации?

— Ну как вот тот паук у тебя на стене с женской головой. Давно купил?

Было бы странно, если бы Тано что-то увидел, когда обернулся.

— Разноглаз, там нифига нет, вот что я тебе скажу.

— Да? Ну вот, очередная галлюцинация.

Женская голова паука заморгала чёрными глазами, а кудрявые волосы у неё на голове зашевелились.

— Ты меня пугаешь.

И тем не менее Тано вручил ему какой-то небольшой флакончик с фиолетовой жидкостью.

— Моркус. Моё собственное изобретение. Настойка полыни, одолень-трава и корень пустырника. В своё время помогало уснуть, когда колбасило от ломки, — признался паук.

— Хорошо. И ещё вопрос: я видел, как ты что-то прятал под матрас. Если не секрет, то что? Никому не расскажу.

— Ты знаешь, вот не скажи мне это именно ты, ни за что бы не поверил. Короче я ещё летом нашёл странную книгу в парке. Ну, меня тогда кумарило жёстко, и тупняк был лютый. Короче я тогда нифига не понял, захреначил её к себе в рюкзак. А потом, когда немного протрезвел, попытался разобрать, что там написано и решил, что я либо спятил, либо всё ещё пьян. Там такое написано – во век не прочитаешь. Какой-то непонятный язык.

— Дай взглянуть. Может, инфернальный?

Тано покопался под матрасом и достал увесистую книгу в чёрной кожаной обложке. Тобиас бережно погладил заглавие, и его буквы подсветились золотым. Открыл на первой попавшейся странице, полистал.

— Не инфернальный, — заключил он.

— То есть не из ада.

— Не думаю.

— Что ж, уже славно. Тогда кто этот псих, что написал такой талмуд и что он хотел до нас донести.

— Судя по картинкам, это всё-таки как-то связано с демонами. Некоторые рожи даже больно знакомы, — крыса ухмыльнулась. — Вот Азазель, вот Пифон и Аббадон – я их всех видел лично в своё время.

— Какого это побывать в аду?

Молчание.

— Эй? Что-то сломалось? Ты не можешь больше управлять крысиными связками? Можешь взять мою саламандру.

Молчание. Крыса вздохнула по-мужски.

— Ну, нет. Я просто… не любитель рассказывать об этом всём. Это одна из причин, по которой я в принципе выбрал молчание как слабость своего земного бытия.

Много страха. Много страданий. Много крови.

— Мне кажется, что текст – это какой-то шифр. Но какой – я, увы, не знаю. Мне мозгов не хватает.

Тано проводил приятеля до двери, а крыса наконец-то вздохнула с облегчением и юркнула в подплинтусную щель. Паук ещё немного покряхтел над книгой в попытках разгадать шифр. И вдруг ему в голову пришла безумная идея: «Что если просто читать весь текст подряд, надеясь на какой-то эффект?»

Он открыл на очередной случайной странице и принялся зачитывать текст оттуда.

— Ечиливе новомед депат, акк олькот йитачищю од готэо лятиказия тедйод. Ширеб воньв рокзасятю, он надияраст ен чонсятока. Репеть ан догор дапет ворьх, точ сазвитта рнемстых велапть негом.

Земля вновь заходила ходуном под ногами Тано. Он упал с кровати, услышал, как в соседней комнате охнула госпожа Фелпс, выругался деда Нат, вода в аквариуме саламандры так плескалась, что готова была вылиться за края. Но теперь пауко-маг мог провести параллель между землетрясением и тем, что он прочитал.

«Надеюсь, никаких побочных эффектов не будет».

Глава 43.1

В один из выходных Гармен как обычно отправился в Андеадлинг по своим «бизнес-делам». На самом деле, азартные игры уже стали частью его жизни, настолько плотно въевшись в неё, что вампир и сам не заметил, как это стало для него важно. Конечно, он пытался найти и обычную работу, но это было тяжело, особенно если учесть, что большинство работодателей предлагали лишь дневные часы для работы. Гармен же не мог позволить подвергать себя такому риску обгореть по пути на работу или с неё. К тому же те, кто были знакомы с вампирами, явно не будут в восторге от того, что их обслуживает или с ними работает настоящий кровопийца. Пусть и перешедший на кровь невинных зверушек.

Итак, Гармен аккуратно посадил свой космолёт на парковке возле Арены. В двухстах метрах от неё находился неприметный паб «Пыльный дурак», который не пользовался популярностью у обычных завсегдатаев, но привлекал лишь определённый круг лиц, в число которых входил и сам Гармен.

Вампир уже потянулся к кольцу-колотушке на двери, сделанной под старину, как кто-то резко положил ему руку на плечо. Пришлось обернуться. И если бы Гармен умел плакать, как любой смертный мужчина, он бы разрыдался в тот же миг от переполнивших его в одночасье эмоций. Радость, удивление, горе, гнев, досада, злость, нежность. Перед ним стояла Квокхорис. Та, которую он помнил где-то глубоко-глубоко в своём сознании. Которую так старательно пытался забыть, и которая хотела этого не меньше, что даже попыталась стереть ему память. Единственным напоминанием о драконше была их дочь – Лирри.

— Добрый день.

Гармен не ответил. Он лишь изучал её. Взглядом пожирал её человеческий облик. Тот, который казался ему таким привлекательным.

— Гармен?

Её жёлтые и его карие глаза столкнулись на миг, но им обоим стало ясно, что теперь они не смогут так просто уйти, оставить друг друга. Это нечестно, неправильно, когда двое взрослых существ так сильно любят, но не могут быть вместе. Вместо слов Гармен подошёл к Квокхорис и крепко обнял, почти по-братски, но чуть нежнее.

— Я могу объяснить, почему я так поступила.

— Не нужно слов. Давай просто насладимся друг другом. Даже если ты просто мираж, я хочу, чтобы он длился как можно дольше.

— Гармен, я реальна. Я покинула поселение драконов и пришла к тебе.

Он отпрял от неё, недоверчиво посмотрев. Драконша откинула тёмную прядь волос со лба и вдруг прильнула к губам вампира. Гармен был готов поклясться, что никогда и с ни с кем у него не было такого чувственного, такого настоящего поцелуя.

В этот момент из паба вышел Роско Подветкин – владелец «Пыльного дурака». Переодетый в человека гном нацепил огромные сапоги и бороду, чтобы казаться суровее. Он усмехнулся и пробасил:

— А, вот и игрок месяца. Как-никак обзавёлся подружкой. Можешь и её приобщить к казино – веселее будет.

Гармен виновато посмотрел на Квокхорис.

— Прости, но с тех пор, как мы в последний раз виделись, я приобщился к картам и не только.

— Не думаю, что это плохо.

— Что?

— Ну, раз уж я решила навсегда остаться с тобой, то почему бы и не поддержать тебя? Даже если это противозаконно, твой друг говорит, что это определённо весело. А такое я обойти стороной не смогу.

***

Вот и первый бой по спортивной магии для Лулу. Девушка начала волноваться примерно за неделю до даты, на уроках была абсолютно не собрана, так как переживала за исход в соревнованиях.

По каким-то стечениям обстоятельств, АНК доложила, что все бреши, ведущие в ад, вдруг исчезли, а посему ограничения на перемещения по городу сняли. Наконец-то Мако не приходилось делать крюк, чтобы забрать Лулу и Криса из школы. Теперь он мог спокойно после работы в суши-баре топать на тренировки. Но, конечно, в день матча, колдун взял отгул.

Кстати, сам Мако был настроен очень оптимистично относительно боя. Он успел выведать некую информацию о командах соперников.

— Короче, братва, вообще не парьтесь. Так как соревнования локального характера, наши ветераны участвовать не будут, можете не переживать. Нас ожидает всего два боя с командами «Дерзкие Ондатры» и «Поющие Саламандры». Обе команды – новички. «Ондатры» — это команда чисто из девочек, причём школьниц, чуть ли не ровесниц Лулу. Без обид, Хэтчер, но девушки всё-таки зачастую уступают парням в реакции и силе, так что у нас преимущество. Они уже участвовали в прошлом году на международных соревнованиях и не прошли никуда дальше вообще. Вылетели после первого же сражения. Про вторую команду ничего сказать не могу. Никогда о них не слышал. Но, раз это новички, значит лохи, определённо.

Слова Мако вселили немного уверенности в Лулу, но девушка всё равно немного волновалась. Особенно, когда узнала, что её друзья тоже пришли посмотреть на то, как она будет сражаться.

— Как мы могли такое пропустить? — сказала Соника. — Ты ведь никогда не пропускала мои соревнования по скейтбордам.

— Ты задашь им жару, душенька! — ободрила Бофара.

— Я в тебя верю, несмотря на любые обстоятельства, — сказал Майк.

— А у меня выходной сегодня первый раз за месяц. Почему бы не прийти? — сказал Оскар.

Словом, помимо того, что ей нужно постараться не подвести команду, ещё нужно умудриться не ударить в грязь лицом перед друзьями.

И вот пришло время надеть жёлто-оранжевую форму, наколенники, налокотники – всю защитную экипировку – чтобы было менее болезненно падать. И настал их черёд выходить на арену.

— Па-а-а-апр-риветствуем команду-у… «Огненные Горностаи»! — заорал арбитр в свой микрофон. Далее он перечислил имена всех участников команды. Потом рассказал про команду «Дерзких Ондатр». А затем прозвенел гонг, и платформа взмыла вверх. Лулу стояла с закрытыми глазами с краю. У них была позиция 1/2/1, поэтому девушка находилась во втором ряду. Открыв глаза, девушка увидела, что «Ондатры» просто тупо выстроились в один ряд. Уже хорошо.

Первое, что произошло – это то, что Лулу не поняла, что произошло. Всё вокруг замельтешило, всё смешалось. И вдруг снова гонг.

— Стивену Конраду из «Огненных Горностаев» удалось сбить с платформы Колидею Херувису из «Дерзких Ондатр». «Огненные Горностаи» вырываются вперёд!

«Мамочки. Когда мы успели?»

— Лулу, делай что-нибудь. Хотя бы делай вид, что делаешь, — крикнул ей Мако сквозь прорези в шлеме.

Лулу выпустила водяную сферу, попав в одну из девочек. Та попятилась, но не слетела с платформы. Это была ведьма с преобладающей энергией огня, а значит, её основным противником должен был быть Мако. Она вышла по центру к самому краю своей части платформы и обдала жаром всю команду. Лулу не нашла ничего лучше, чем попытаться залить это пламя. Не вышло. Волшебница с преобладающей энергией воздуха помогала своей подруге раздувать пламя ещё больше. В конце концов, огонь слегка опалил Криса, но здоровяк, кажется, этого даже и не заметил. Он запустил огромный камень, сбивший обеих девушек с ног. Они полетели назад, прихватив с собой третью, и вся команда оказалась вне поля боя. Гонг. Рёв трибун зрителей. Красно-жёлтые флаги с довольной мордочкой Пади на них.

— И побеждают «Огненные Горностаи»!

Торжественная музыка, участники «Огненных Горностаев» обнялись и пожали руки друг другу, помахали зрителям.

— Крис, я твой фанат! — донеслось из-за стекла.

Юноша смутился. Лулу была готова поспорить, что под шлемом и маской он стал пунцового цвета.

Медики уже спешили к «Дерзким Ондатрам». Одна из девчонок, судя по всему, подвернула ногу. Впрочем, для Лулу это уже не имело значения. Они ушли снова в комнату ожидания. Можно снять шлем, попить водички, посидеть, залечить какие-то порезы.

— Поверить не могу, что мы выиграли! — Мако обливался водой из бутылки, будто он так пахал на поле боя, что чуть не умер. На самом деле, конечно, он больше переживал морально. Перерыв почти в полгода, новый участник — всё могло сказаться на технике. — Лулу, ты держалась молодцом, честно. Но постарайся реально что-то делать. Даже если не получается, хотя бы пытайся.

Лулу, так как была весьма тормознутой, ещё не могла поверить, что всё так быстро закончилось. Звуки победы казались ей эдаким странным сном, будто это всё происходило и не с ней вовсе.

Только она успела присесть на кожаный диванчик, как снова прозвенел гонг. Она быстро опрокинула в себя последний стакан водички, чтобы восполнить силы, надела шлем, и команда пошла сквозь автоматические двери на поле. Снова темнота. Команду осветят только после представления.

Теперь Лулу была более уверена в себе и могла даже посмотреть на то, что происходит вокруг и послушать арбитра.

— Вновь на арене «Огненные Горностаи»!

Зал взорвался аплодисментами. «Где-то там сидят мои друзья. Может, попытаться выпендриться для приличия? Даже если улечу с платформы, то хотя бы сделаю это красиво». Что только не делает уверенность!

— А против них зелёные, но не по возрасту «Поющие Саламандры»!

Четыре софита переметнулись на соседнюю платформу. Лулу почувствовала, что ей стало нечем дышать в шлеме. На неё смотрели полные решимости и холодной расчётливости карие глаза Колина Крейвена.

Вся её былая уверенность куда-то сразу улетучилась. «Нам не выиграть. Это нереально. Чёрт, какая же у него стихия, если он здесь? Хоть бы не вода!»

Голос диктора звучал где-то в отдалении, словно заглох.

«Он смотрит на меня? Надеюсь, нет. Пожалуйста, пусть не вода. Чёрт, у нас неудачная расстановка. Надо догнать Мако, сказать».

Лулу побежала к Мако и едва не заметила приближающийся к ней камень. Она споткнулась, чуть не упав, замахала руками в воздухе, и ей удалось удержать равновесие.

— Густав Распердон пытается совершить бросок, но Лулианна Хэтчер вовремя останавливается. Она машет руками в воздухе. Маг воды пытается взлететь? Что-то новенькое!

Зал одобрительно рассмеялся, а Лулу увидела, как в неё летит ещё камень с одной стороны и небольшой сгусток воздуха – с другой.

«Пригнуться. Пригнуться».

— Уходи в деф! — заорал ей Мако. — Крис, быстро ко мне. Разберись с земным!

«Уходи в деф, уходи в деф. Деф. Defence, что ли?» — судорожно вспоминала Лулу терминологию из компьютерных игр. Хождения в компьютерный клуб в прошлом году не прошли даром!

Она отошла на третью позицию (третий ряд в расстановке) и наблюдала за эпичной битвой двух магов земли на первой позиции. Крис был гораздо сильнее. Он брал камни побольше и швырял их дальше. Его оппонент же не был настолько силён, но зато он весьма умело уворачивался от тех глыб, что посылал ему Крис.

«Ситуация патовая».

— Не спи, красотка, — прошелестел вкрадчивый голос прямо над ухом. Она вздрогнула, обернулась – перед ней маг воды из «Поющих саламандр». Очень высокий. Пришлось даже задрать голову, чтобы понять, что он уже занёс руку с водяной сферой, постепенно застывающей от магии льда. Удар, судя по ощущениям, должен быть очень сильным.

«Когда и как он оказался на нашей платформе?»

Лулу не нашла ничего лучше, чем проскользнуть между широко расставленными ногами колдуна, сделав себе ледяную дорожку. Конечно, она не умела кататься, а тем более не умела тормозить, поэтому тотчас врезалась в Стивена, из-за чего волшебник направил поток воздуха немного левее, чем следовало. Но зато она увидела дикое удивление в фиолетовых глазах мага воды, который скрутился пополам и глядел на неё вверх тормашками между своих коленей. Проследил за траекторией удаления ундины, а теперь хлопал глазами. Забавная картина.

Впрочем, отправленный не по задумке поток воздуха, тоже сыграл им на руку. Прозвенел гонг.

— Принц Сагир Крейвен из команды «Поющие Саламандры» сбит с платформы! Он всё ещё висит на её краю и может продолжить участие в следующем раунде. Но несколько баллов судьи будут вынуждены убрать при подсчёте конечного результата.

«А тут что, ещё баллы есть?» — изумилась Лулу.

Мако собрал их всех в круг, пока у них оставалось несколько секунд до гонга.

— Стратегия меняется. Крис, уходи в деф. Стой рядом с Лулу в третьей позиции на случай, если к ней подкрадётся огневик. Он хилый – дави камнями. Я беру Распердона на себя, Стивен – бери Сагира. Я думал, что огневик, как их лидер, сразу выступит вперёд, но у них другая тактика. Либо обманка, либо мы к нему доберёмся последним. Лулу, постарайся против Тано выжить.

«Спасибо за поддержку».

Глава 43.2

Гонг, рёв трибун, а Лулу не может сдвинуться с места. Ледяные оковы. Прекрасно.

Лиловые глаза сквозь серебристо-зелёный шлем ухмыляются. Ундина поняла этот взгляд.

«О да, сейчас он будет растягивать удовольствие. Думает, с какого бы заклинания начать».

Лулу что-то порезало сзади. Между лопаток побежали мурашки. «Клинок мороза, наверное. Надеюсь, он хотя бы не разденет меня прилюдно, этот маньяк. Надо думать».

Она огляделась вокруг, стараясь отражать щитом все заклятия, что на неё насылал Тано. Благо руки он ей оставил свободными, явно хотел повеселиться. Метнула взгляд за его спину. Трубы, трубы, трубы.

«Ага. Ржавчина».

Металл на её глазах начал подвергаться коррозии, а Тано ничего не заметил. Она так обрадовалась, что готова была захлопать в ладоши, но она держала щит. Выбрав удачный момент (правда, получив за это в лицо парочкой снежков), она собрала все силы и толкнула Тано водяной сферой прямо на проржавевшие трубы. Водопровод не выдержал веса мага, и его окатило одновременно с одной стороны горячей, а с другой стороны ледяной водой. Это дало время Лулу, чтобы разбить ледяные оковы и поскорее убежать. Тано истошно заорал. Девушка даже запереживала, как бы тот не сварился заживо. Однако, он поступил как умный и сбросился с платформы. Гонг.

— Лулианна Хэтчер сбрасывает обманным путём с платформы Тано Фелпса из команды «Поющие Саламандры»! В команде «Поющие Саламандры» осталось три участника.

«Поверить не могу, что получилось. Ну и удача».

Она подбежала к парням. Стивен и Мако тяжело дышали и обливались потом.

— Распердон нас загонял, — высунув язык, пробормотал Стивен.

— Ты молодец, Лулу. Теперь помогай нам. И следи за огневым чуваком. Пора объединять силы.

Гонг.

«Так, Распердон – это вот этот жеманный, который скачет без толку по платформе». Так как все парни были примерно одного роста (за исключением Тано, который выбыл), одного телосложения и ещё и в одинаковой форме, понять, кто есть кто, оказалось непростой задачей.

Принц Сагир вёл себя максимально спокойно, будто он просто вышел прогуляться. Он отметал потоками воздуха все камни, которые бросал Крис. От слишком тяжёлых уворачивался. Его длинные волосы при этом раскачивались. Почему-то он предпочёл не убирать их под шлем.

Лулу решила помочь Крису, неожиданно применив туманное облако. Принц Сагир, не обладавший ночным зрением, сразу же растерялся и получил в живот одним из камней, но всё же умудрился остаться на платформе. Гонг не прозвучал.

— Крис, прыгай на их платформу и следи за огневым. Надень каменную кожу.

— Понял, босс.

Крис отдал брату честь, будто он солдат, и на глазах превратился в некое подобие голема. Разбежался, прыгнул и получил по лицу камнем от Распердона. Его это сбило с толку, но по крайней мере не ранило. Мако сиганул за ним.

Лулу нигде не видела Колина с начала первого раунда. Арбитр даже не упоминал о нём ни разу. Девочка сейчас пожалела, что создала туманное облако. Оно начало разрастаться, заполоняя всё пространство вокруг. Теперь найти Колина в этом густой водянистой пелене становилось ещё сложнее. Как убрать то, что натворила, девушка не знала.

Она отбежала назад, попытавшись оглядеться, и вдруг словно наступила на мину.

— Гори, ведьма, пляши! — услышала она в своей голове.

«Ну, это было слишком очевидно».

Принц Сагир тоже был тут как тут, стоя бок о бок со своим братом. Он раздул пламя, созданное Колином, сильнее, а Лулу почти не сопротивлялась.

Она быстро успела применить росу, чтобы снизить иссушение и боль от ожогов, но долго так протянуть бы не смогла. У неё буквально осталось несколько секунд.

— Страшно тебе? Больно? Каково это чувствовать свою скорую кончину?

— Ты меня не убьёшь. Архангелы за тобой следят.

— Сдувай её нахрен!

— Есть.

Мощный толчок, всё вокруг закрутилось, и она полетела в бездну. Гонг. Стоны болельщиков. Теперь она может наблюдать за ребятами лишь с больших экранов под потолком.

— Лулианна Хэтчер выбывает в этом раунде! Довольно гуманно было со стороны принца Сагира освободить её от кольца огня, созданного Энтони Грином. Настоящий джентльмен.

Лулу усмехнулась, сняла с себя шлем и неожиданно зарыдала, как маленькая. Хотелось плакать от всего сразу. Слишком много эмоций пришлось прятать на арене, и все они теперь выплёскивались разом.

— Не реви, — прохрипел кто-то рядом. — Ещё будут в твоей жизни победы.

Ундина обернулась. Оказывается, Тано ещё не забрали. Он лежал в пространстве между пластиковым бортом зрительских трибун и подъёмником арены и тяжело дышал. Лулу нерешительно подползла к нему ближе.

— Не бойся, я не кусаюсь.

Он тяжело застонал и отвернулся. Лулу закусила губу. Она ведь виновата, что ему так плохо.

— По крайней мере, тебя не выбросили первой. Уже что-то. Едрит ангидрид, ну что за позор, конечно!

— Сними шлем, — попросила Лулу.

— Не-а, там пипец, думаю.

— Сними, я посмотрю.

— Да нормально, я травы дома приложу.

— Какие травы? Я могу помочь, — настаивала Лулу. Рука нащупала удачно припрятанные во внутренний карман нижних шорт формы камушки.

— Александрит, — Тано сверкнул глазами. И вдруг покорно расстегнул липучку под подбородком. — Валяй, ундина.

— К-как ты понял?

— Камушки собираешь. Гибридов тянет на всё сверкающее. А вас, ундин, конкретно на камни.

Лулу смутилась, но всё же помогла снять магу шлем. Много ожогов второй степени со вздувшимися волдырями. Хотя бы обошлось без струпьев.

— Ortum Александрит, — сказала Лулу.

Камень взлетел в сантиметре над глазом парня, и Лулу заметила, что от Александрита исходят будто фиолетовые лучи прямо к коже мага. И на её глазах волдыри начали уменьшаться, а кожа разглаживаться. И всё это за несколько секунд.

— Вау, ты меня похоже и от прыщей избавила. Крутая хреновина. Где ты её нашла?

— Под водой.

— Не удивлён, — ухмыльнулся парень.

Гонг. На этот раз вылетел Стивен с платформы оппонента. Ситуация поворачивалась не в пользу «Горностаев».

— Знаешь, если честно, мне всё равно, кто выиграет.

— Почему? Ты не любишь свою команду?

— Я был участником «Огненных Горностаев». У них правда хорошие шансы.

— А-а-а, ты тот арахногуманоид. Мне рассказывали ребята.

— Вау, я знаменитость! А я-то уж думал, что Мако меня выкинул сразу из своей жизни, как только я ушёл. Кстати, от кипятка ожоги получать гораздо приятнее, чем от его огненных стрел. Это так, на будущее.

— Он и тебя обжигал?

— Бывало. А тебя нет?

— Не доводилось.

— Счастливица. Возможно, потому что девочка. К тому же маленькая и хрупкая. У тебя там у самой ожог на шее. Залечи себе.

На арене тем временем происходил какой-то коллапс. Распердон прыгал, как ужаленный, уворачиваясь ото всех снарядов, что были ему посланы Лейкерами. Оставалось только порадоваться за парня, что у того хватает на всё это энергии.

Принц Сагир медленно наступал на Криса, а Колин выжидал, изучая повадки Мако. Лейкеры же молотили в разные стороны чем придётся.

— Это очень сильный противник, — шепнул Крис, когда Стивен вылетел. В ответ Мако лишь стиснул зубы и отвесил брату подзатыльник.

На миг Мако показалось, что всё-таки силы Распердона слабеют, и он теряет в скорости. Парочка огненных шаров задела его ухо и мизинец, а один камень проскочил между ног, чуть не задев самое нежное место. Это придало Мако сил. Он с готовностью выступил вперёд, и именно в этот момент услышал вкрадчивый голос в голове:

— Я спал с твоей Касандрой.

Это настолько выбило из колеи мага, что Распердон, воспользовавшись случаем, перенаправил камень Криса на Мако, и лидер команды со свистом пролетел все три позиции и упал вниз. Гонг, свист с трибун.

— Лидер команды «Огненных Горностаев» повержен. Шансов на победу всё меньше! Что же будет делать Кристиан Лейкер?

«Действительно. Что мне делать? Мать моя – горностай. Я потерялся».

Хорошо хоть, что туманное облако рассеялось. Крис стоит против троих бандитов, окружающих его со всех стороны. Что он делает? Он строит баррикаду из камней, всё ещё находясь при этом в каменной коже. Колин отступает, но при этом щёлкает пальцами. Принц Сагир пытается сдуть всё нагромождения – бессмысленно. Густав Распердон пытается раздвинуть их собственными силами – не получается. Патовая ситуация, которая в целом не имеет выхода. Крис – танк, и его можно долго безрезультатно атаковать, но он сам почти не наносит урона в данной игре.

Прошло две, три, пять минут. Колин уже психовал и пытался достучаться до Криса через голову, но то ли камни действительно не пропускали мысли, то ли Крис был слишком тупой, чтобы думать вообще о чём-то. В конце концов, гонг прозвенел от того, что время вышло.

— Матч окончен! — взревел арбитр. — По количеству очков со счётом десять-семь вырывается вперёд команда «Поющие саламандры».

Флаги на арене меняются на серебристо-зелёные. Кто-то орал от радости, кто-то гудел, сочувствуя команде проигравших. Наконец-то к ним спустились медработники, чтобы забрать всех. Перед этим Лулу вздохнула и протянула руку Тано. Так делают настоящие спортсмены, она слышала.

— Поздравляю с победой.

Парень с улыбкой пожал её маленькую ручку. Лулу подивилась тому, насколько могут быть длинными пальцы у человекоподобного, даже для арахнида.

— Но в нашей дуэли определённо победила ты.

***

Мако злился. Он швырнул шлем на землю и стал его топтать. Откуда-то с трибун болельщиков вышла темнокожая девушка и принялась его за это отчитывать:

— Значит я тут шесть лет назад форму им шила, ночами не спала, а он тут давай шлем топтать.

— Извини, Касандра, но мы ПРОИГРАЛИ!

— Это повод так психовать? Крис, ты красавчик. Этот бой был нелёгким. Впервые вижу, чтобы новички так отлично играли. Как ты вообще умудрился вылететь, Мако?

— Это… а-а-а-а-а-а… просто а-а-а-а-а!

— Ему надо немножечко покричать, — подмигнул Крис.

Мако принялся долбиться головой об металлический шкафчик.

— Девочка моя, — Касандра вдруг тепло обняла Лулу. — Ты молодец. На войне все способы хороши.

— Мне просто повезло.

— Может, и так, но иногда в сражениях лучше думать головой, чем молотить руками без толку.

— Кто эта девушка? — шепнула Лулу Крису. — Ваш менеджер?

— Не-е-ет, ты что! Это бывшая участница нашей команды и бывшая Мако. Я не знаю, что он ненавидит больше: проигрывать или её. Она просто предала нас три года назад. Впрочем, как и Тано. Надеюсь, что хоть ты не предашь.

— Я не собиралась, но я вижу, что бесполезна для вас. Я играю на совершенно другом уровне, более примитивном.

— Не говори так. Мы все такими были. Всё нормально. А у меня сгорел нос, — Крис довольно потыкал в него. Нос действительно стал красным и шелушился. — Надо было кремом от загара намазаться.

Тут в комнату отдыха команды ввалилась толпа друзей из школы. Все стали хлопать друг друга по спинам, обниматься, высказывать слова поддержки.

— Душенька, ты меня чуть с ума не свела! Я так переживала! Ой, думала, в обморок упаду.

— Ага, ты представляешь, что бы было? — смеялась Соника. — Половину зрителей бы передавили. Но ты просто красотка, молодец. И Крис молодец. Вообще отлично выступил. Я думала, честно, что, когда ты один остался, уже всё потеряно, тебя добьют. Но нет, ты выстоял. Просто крутыш.

Оскар молча обнял сперва Лулу, потом Криса, а потом парни уселись на диван и принялись обсуждать детали боя во всех подробностях.

Майк тепло обнял Лулу. Девушке на миг показалось, что парень сейчас заплачет. Но он крепко прижал ундину к груди, поцеловал в макушку и нежно провёл рукой по волосам. Лулу не сопротивлялась. После всей этой мясорубки, в которой она побывала, ей не хватало чего-то подобного. Простых ласки и нежности.

— Ты меня чуть до инсульта не довела, — смеялся маг. Он наклонился к самому её уху и прошептал так, чтобы не слышали другие: — Думаешь, я не узнал Крейвенскую братию? И Колина, и принца Сагира. Двое из ларца, блин. Когда я их увидел, то так испугался за тебя. Особенно, когда они тебя окружили. Даже хорошо, что они тебя сбросили ещё до того, как разозлились. Очень больно было?

Майк внимательно осмотрел руки и лицо девушки, чтобы проверить, нет ли ожогов.

— Я в порядке. Камни.

— Хорошо, что ты взяла их с собой.

— А вообще во всём виноват Крис! — вдруг сказал Мако.

— Я?! Но почему?

— Мы отстали от «Саламандр» только на два очка. Если бы ты не сидел в своём окопе, блин, а атаковал кого-нибудь из них, то мы бы их обыграли. А теперь…

Мако уже занёс было палец над братом, чтобы сделать что-нибудь эдакое, как вдруг дверь открылась и на пороге появился мужчина в сером костюме и очках. В руке он держал конверт.

— Капитан «Огненных Горностаев»? — он оглядел присутствующих.

— Это я.

Мако подошёл, выхватил конверт и мужчины, быстро распечатал и высыпал себе на ладонь тридцать золотых монет. Вздохнул. Мужчина поклонился и вышел.

— Это вот наш выигрыш. А мог бы быть в два раза больше. По семь с половиной монет каждому.

— А половина – это сколько от целого?

— Помолчи, Крис. Ты виноват. Я забираю твои деньги себе.

Кристиан немного приуныл. Впрочем, Мако никогда не разрешал брату распоряжаться деньгами. Было бы очень опрометчиво доверять монеты тому, кто едва умеет считать. Колдун подошёл к Лулу, чтобы отдать её деньги.

— Так, Мако, постой, — девушка отдёрнула руку. — Мне не нужно. Оставь себе. Вам гораздо нужнее.

Лицо волшебника в данную секунду могло бы стать мемным достоянием, если бы Мако знал, что такое «мем». Его так перекосило. Десяток эмоций и всё из-за каких-то жалких монет.

— Забирай-забирай, — отмахнулась Лулу.

Сцена была почти немой, потому что все остальные присутствующие в помещении резко замолчали и с любопытством смотрели за Лулу и Мако.

«Наверное, думают о том, как глупо я поступаю».

— Спасибо тебе, добрая женщина, — с каменным лицом сказал колдун после того, как Стивен пихнул того в бок. — Думаешь, мы что, нищие?! Думаешь, что, мы не можем сами заработать себе на жильё? Я не нищий! Слышала, блин?!

— Мако, нет! — Крис прыгнул на брата, захватывая руки, потому что тот уже замахивался на Лулу.

В этот момент в дверь постучались.

— Кто опять?!

В комнату влетел Густав Распердон, раскинув руки в стороны.

— Батюшки свет! Какие тут все сладкие! Мако Лейкер, я ваш преданный фанат. Дайте мне ваш автограф. Вот на этом плакате! И ещё на лбу. Можно? Можно? Можно, а?

— Э-э-э… — кто-то всунул ручку Мако и пришлось расписываться.

— Уи-и-и-и! Как я рад! Как я счастлив! Вы исполнили одну из моих мечт. Другую мечту исполнил уже мой самый лучший друг Тано.

Густав покосился на дверь, и только сейчас все заметили подпирающего затылком косяк Тано. Как всегда, мрачного и слегка не всписывающегося в ярко-красный интерьер комнаты. Мако почему-то ещё больше разозлился, но в присутствии посторонних постарался напустить на себя холод.

Мия, которая до этого стояла, в рот воды набрав, вдруг пихнула Лулу под ребро и прошептала:

— Посмотри-и на этого мужчину. Что за красавец! Глянь на его пальцы. Интересно, что он ими умеет делать?

— Лягушек вскрывать. И трупы с кладбища, — фыркнул Оскар. Тано тоже его раздражал. Это была старая рана. Хоть тот его и не предавал, но зато он несколько лет занимался вандализмом на кладбище. Мия хихикнула, но, правда, больше не заговаривала о Тано, чтобы не злить Оскара.

— Привет, — небрежно бросил Тано, проходя внутрь.

Нет, не внушал он такое же ощущение страха и близости смерти, как Колин, конечно, но Лулу определённо не чувствовала рядом с ним уюта. Что-то было в нём такое неуловимо скользкое. Во всей его манере поведения, походке, взгляде.

«Ненавижу фиолетовый», — вдруг с удивлением поняла ундина. Хотя когда-то считала его любимым цветом.

— Обнимашки будут?

Но никто не откликнулся. Крис стоял, потупив глаза. Даже если и хотел, Мако бы точно такое не одобрил. Сам колдун сверлил паука взглядом. А Стивен сделал вид, что его интересуют лампочки с инкрустацией серебра под потолком.

— Вот. Короче, это мой лучший-прелучший друг Тано, ну, вы его наверняка знаете. Он обещал мне познакомить с вами, вот. А, кстати, мой любимый напиток – пепси-кола, а ещё я камнеежка. Ну типа есть вот сладкоежка, я камнеежка. Ну всё, пока.

И Распердон вылетел за дверь, словно его и не было. Тано стоял, и вокруг его лиловых глаз разбегались лучики. Он с трудом оставался серьёзным.

— Ответь на один вопрос: где ты откопал это чудо? — спросил Мако.

— В универе. Не я откопал, а он сам меня нашёл.

— Удачи. Просто удачи, — сказал Стивен.

Глава 44.1

Перед сном Нэнсуаннета была всегда обязана ублажить своего мужа. Но не в том понимании, которое все привыкли сразу себе представлять, услышав подобную фразу. Волчица делала царю массаж стоп.

Чем больше становился живот, тем сложнее ей это было делать: нужно садиться на корточки, от чего затекали ноги и спина. Но массаж она выполняла исправно – у мужа постепенно развивалась подагра от старости: вздувались шишки на пальцах. А что за оборотень, который из-за болезни не может свободно бегать?

— Ты плохо стараешься, Нэн.

— Мне тяжело, о, государь, — она склонила голову.

Эдмонд визуально оценил волчицу, стоявшую подле его кресла, и кивнул.

— Завтра распоряжусь, чтобы тебе принесли табуретку для удобства. Пошёл девятый месяц, — сказал он, протарабанив по подлокотнику, — скоро ты наконец разродишься, и мне не нужно будет ждать, когда я снова смогу оседлать свою царицу. Однако ты совсем размякла. Мать величайшего из воинов не должна быть неженкой. Раньше ты подымалась каждый день в шесть утра и отправлялась на охоту. А что теперь?

Нэн потупила глаза и принялась круговыми движениями мять большой палец. С царём лучше не спорить, иначе можно и по лицу получить.

— Ну ладно, полно об этом. Я хочу послушать какую-нибудь сказочку.

— Что же тебе рассказать, мой любимый?

— Про жизнь на земле.

— Так ты это каждый день слушаешь. Не надоело?

— Ты же родом из Андеадлинга, верно?

Нэнси кротко кивнула.

— Вражеская территория. Но ты бравая волчица клана Оками, так ведь?

Ещё один кивок.

— Стало быть ты избороздила весь Безмолвный Лес вдоль и поперёк. И даже восточную его часть. Ту самую, что таит в себе множество тайн.

«Что он хочет услышать? Про долину фей? Про Обливиос? Точно, может, и про него».

— Где прячутся фениксы, Нэн?

От вопроса мороз пробежал по коже. Лицо осталось невозмутимым, но волчица не заметила, как движения рук стали более резкими.

— Осторожнее, женщина, ты делаешь мне больно! — он огрел её палкой по спине. Нэнси едва удержалась, чтобы не завыть. Такова была её цена за то, чтобы быть царицей. И она должна терпеть. — Где прячутся фениксы, женщина?

— Я… я не знаю.

— Врёшь!

Она едва увернулась от следующего удара палкой, но для этого пришлось встать.

— Я не разрешал тебе вставать!

— Я не знаю, где птицы, клянусь.

— Нельзя верить слову чёрного оборотня. Нельзя. Повторю вопрос по-хорошему: где прячутся фениксы?

— Я клянусь, что никогда их не видела.

Царь вскочил с кресла, позабыв о том, что он босой, подошёл к Нэнси и, схватив волчицу за горло, поднял над землёй. Она захрипела, схватилась руками за его предплечье, но справиться с Эдмондом было невозможно. Даже несмотря на возраст, он был очень силён.

— Паскуда! Жалкая Крейвенская подстилка!

В глазах Нэн стоял ужас.

— Подумай о нашем сыне! — взмолилась она.

— Ха, ты вздумала прикрываться ребёнком. Да не нужны они тебе, эти дети. Мать-кукушка, вот ты кто. Думаешь, мне неизвестно твоё прошлое? Оно мне было известно ещё тогда, когда ты появилась на пороге моего дворца. Я женился на тебе лишь потому, что ты залетела, а не потому, что намерен был сделать тебя своей верной супругой. Как только ты родишь, я избавлюсь от тебя, как от груды мусора.

Он резко швырнул её на кровать, как тряпичную куклу. Нэнси принялась жадно хватать ртом воздух и вдруг заметила, как позади царя проплыла безголовая фигура. Этот призрак словно был потерян без своей головы и беспомощно шарил руками вокруг, словно бы в попытках нащупать какую-то опору.

«Полтергейст. Призраки всегда были на моей стороне».

Обезглавленный мужчина вдруг дотронулся рукой до стула, и его словно бы засосало внутрь. Без головы мебелью управлять сложно, но возможно. Послышался грохот. Эдмонд обернулся, увидел парящий в метре над полом стул. Кустистые брови его взмыли вверх, царь испуганно попятился назад, но вовремя взял себя в руки и кинулся на стул со всей ярости. Конечно же, он увернулся от мощных кулаков оборотня, оказавшись в другой части комнаты. Реакция волка уже была не той, что раньше.

— Что это за чертовщина?! — взревел он.

— Это полтергейст, милый.

— Полтергейст? В моём замке?

— Ты его не увидишь. Это неупокоенные души тех, кого ты казнил. И если появился один, значит скоро их станет ещё больше.

***

Тем временем господину Жмобу внезапно стало хуже. Он словно начинал впадать в тотальное беспамятство. Он и раньше страдал забывчивостью, но теперь это перешло все пределы. Всё не ограничивалось лишь ошибками в именах и кабинетах. Теперь он забывал всё больше и больше заклинаний, даже самых простых. И ещё сильнее радовался, когда у него получалось что-нибудь наколдовать. Теперь старик мог сидеть часами, обхватив голову, и смотреть в одну точку окосевшим взглядом.

Как-то так получилось, что именно на один очень важный урок он пришёл совсем никаким. Даже не поздоровался. Просто сел на стул, поставил голову на подбородок и всё. Даже перестал моргать в какой-то момент. Некоторые ученики даже подумали, не сдох ли дедушка. Всё-таки уже возраст внушительный.

А Софи к концу ноября почувствовала сильное недомогание. У неё постоянно кружилась голова и однажды, когда она захотела что-то сказать, вместо этого просто плюнула огнём. Фея так испугалась, что сразу же упала в обморок. Её отвели в лазарет, но врачи разводили руками. До них это была доселе неизвестная хворь.

Вскоре Софи стала не единственная, у кого возникли подобные проблемы. Стали передавать в новостях по телевизору, что было зафиксировано несколько случаев «огненной отрыжки».

Из-за того, что господин Жмоб впадал в забвение каждый урок заклинания, дети теперь отказывались заниматься вообще чем-либо и в классе стоял абсолютный бедлам. Швырялись самолётиками, ластиками, стульями, бегали, дрались. Девочки плели друг другу волосы, рисовали. Кто-то играл в телефон, врубал музыку на полную громкость, разговаривали, не шёпотом, а во весь голос.

И вот на одном из уроков Софи повернулась, чтобы что-то рассказать Сонике, которая соревновалась с Майком, кто из них выше поднимет стул с помощью магии, начала о чём-то болтать, да ни с того ни с сего плюнула огнём. Это словно бы вывело Пафнутия Арчибальдовича из оцепенения. Он прочистил горло и сказал, задумчиво уставясь в потолок:

— В моей волшебной книге написано, как от этого лечить. Было написано.

Все вдруг умолкли, замерли, ожидая, что он наконец очнулся и сейчас начнёт урок, но нет. Жмоб всё так же сидел, сложив руки замочком, а взгляд его был совершенно стеклянным. И тут случилось невиданное. Фелисити встала из-за своего стола и громко сказала:

— В этом кабинете я трачу своё время просто так. Совершенно бесполезный предмет у бестолкового преподавателя.

Под общий шёпот она пересекла кабинет и покинула урок, громко хлопнув дверью. Никто не знал, куда ведьма пошла. В любом случае этим действием она наложила бойкот на весь этот предмет, как в своё время сделала Соника. Только вот хорошо ли это обойдётся для потомственной ведьмы? Не повредит ли это её репутации? Оставалось только гадать.

***

Шестого декабря выпал первый снег. Довольно поздно для Андеадлинга, но на то были свои причины – все эти странные аномалии: и дождь, и демоны, и неизвестно откуда взявшаяся «драконья хворь», как её стали именовать.

Но Оскару с Мией всё было нипочём. Они ходили на свидания почти каждый раз, как им удавалось остаться наедине. Вот и этим вечером Мия пришла к любимому на кладбище, чтобы дарить ласку и получать её взамен.

К слову, никто из родных Мии не одобрил выбор такого кавалера. Мама всё упрекала девушку в том, что, мол, вот она с трупом ходячим повелась. Но Оскар был тёплый и такой живой, даже несмотря на вампиризм, что Мия просто не могла его не любить.

Они сидели на старой скамье, которую сколотили ещё полвека назад и ждали, когда рассеются тучи, чтобы открыть им звёздное прекрасное небо.

— Оскар, ты же знаешь?

— Что?

— Что я люблю тебя.

— Конечно, знаю. И я тебя, — вампир рассмеялся и поцеловал кошку со вкусом.

— А вот и вы!

Оскар застонал и закатил глаза. Из кустов выпрыгнул Рыжий Ник с арбалетом наготове.

— Я говорил тебе, что верю в переселение душ? На это есть свои причины, — Оскар кивнул на ближайший могильный камень.

Мия повернула голову и прочитала:

«Нестор Чесноков 1909-1989 гг.»

— Это его прадед. Вёл себя точно так же в своё время.

— А давай просто не будем обращать на него внимания? — она прижалась к его щеке губами. Оскар снова издал стон.

— Что же ты со мной делаешь?

Они снова сладко поцеловались, кусая губы друг друга. Рыжий Ник исступлённо стоял подле, опустив арбалет, и как бы разочарованно сказал:

— Эй, вы не можете просто так меня игнорировать.

Вдруг девушка остановила вампира, укусив за губу чуть более настойчиво.

— Смотри-смотри, сейчас Луна выйдет из-за туч.

— Да-а, Луна, — протянул Оскар. Повернул голову на юг и вдруг понял, какой кошмар сейчас их ждёт обоих.

Сопротивляться было бессмысленно. Мия была так близко, а её запах был настолько соблазнительный. Голос разума, кричавший что-то о том, что Мия – оборотень, постепенно глох. Оскар медленно приблизил своё лицо к девушке. Она хихикнула – кончик носа пощекотал её нежную кожу. Ещё секунда, лёгкий вскрик, и вампир бы завершил начатое, но вдруг…

— Давай, упырь, кусай её. Сделай это!

Мия отпрянула от Оскара. Тот с трудом пересилил себя и повернулся к говорившему. Прямо над ними нависла какая-то девочка в тёмном плаще. Образ её казался Оскару расплывчатым из-за того, что ощущение близости Мииной крови было весьма сильным, и в то же время смутно знакомым.

— Скольких ещё ты, Оскар Макгайр, заманивал в свои цепкие лапы, чтобы насладиться девственной молодой кровью? Все эти красивые слова, все эти попытки вызвать жалость – «ой, я вампир, который не переносит кровь» — всё это ложь, жалкая ложь.

— Простите, но кто вы такая? — спросила Мия.

— Я? — девочка усмехнулась. — Я одна из тех, кому он сломал жизнь.

Лёгким движением она скинула капюшон, открывая жидкие серебристо-русые волосы, хорошенькое бледное личико и пару острых клыков. Луна вновь спряталась за тучами. Сознанию Оскара удалось собрать образ девушки в единое целое.

— Юлианна!

— Кто? — Мия покосилась на Оскара. — Ты женат, что ли?

— Глупая, глупая кошечка, — она подошла к Мие, приподняв её голову. Мия настолько была шокирована, что даже не попыталась сопротивляться. — Это меня после укуса ждало обращение и обречение на вечные страдания в теле двенадцатилетней девочки. А тебя ждёт только тьма и черви. И он лично закопает тебя на кладбище, готова поспорить.

— Юля, я думал, наш конфликт исчерпан ещё много лет назад.

— Ты думал. А ты думал о том, чего хотят другие? Ты струсил, сбежал, как последний подонок, испугавшись того, что натворил. Бросил меня умирать, истекая кровью. Хвала Великому Скоганде, что Кит вовремя успел провести ритуал обращения, пожертвовав своей кровью. Теперь он мой покровитель. В то время как ты просто ушёл, даже не справившись о том, что со мной. Даже спустя восемь лет тебе неинтересно.

— Оскар, я требую объяснений, — сказала Мия.

— Хорошо-хорошо. Мия, познакомься, это моя бывшая, Юля Хэтчер.

— Хэтчер? Ты встречался с сестрой Лулу? Какой ужас!

— Ужас – это то, что он со мной сделал.

— Я постараюсь быть кратким. Мия, я кое-что скрывал от тебя. На мне проклятье. Я не совсем обычный вампир. Я мёртвый оборотень, связанный по рукам и ногам демоническим контрактом.

— Вот почему тебя воротит от крови человекоподобных. И каковы условия твоего контракта?

— Пять возлюбленных, которых я укушу. Уже гораздо позже я узнал, что Степан имел ввиду, что я ему принесу пять душ этих девушек. Но он не знал, что некоторые выживут, и поэтому не указал ничего в контракте. Так что условия всё те же – выпить кровь у пяти любимых девушек.

— Оскар, ты любишь меня? — спросила вдруг Мия.

— Да. Да, конечно, люблю. Почему ты вообще такое спрашиваешь?

В ответ кошка молча протянула левое предплечье.

— Кусай.

— Что? Ты…

— Мне больше нравятся оборотни, чем вампиры.

Мия вдруг притянула вампира к себе, сливаясь с ним в страстном поцелуе. Но как только Луна вновь выглянула из-за облака, она отстранилась, и силой прижала руку к его рту. Отвернулась, зажмурилась, сжала ладонь другой руки.

Оскар вошёл в её плоть мягко, мягче, чем он мог бы это сделать. Мия была единственной, кто не сопротивлялся, поэтому всё было гораздо проще. Кровь оборотня-кошки отличалась и по виду, и по вкусу от человеческой.

Глаза Юли хищно сверкнули, когда она в молчании наблюдала за парочкой. Ни один нормальный вампир не может устоять, видя трапезу другого. Но Мия была занята, поэтому вампирша огляделась в поисках новой жертвы и вдруг поняла, что смотрит прямо на арбалет.

Глава 44.2

«Он не остановится вовремя. Он не сможет», — думала Мия. И от мыслей этих ей становилось страшно.

И вдруг хлопок, блик света, и перед ними возник Степан Степанович. Он спокойно отстранил Оскара от девушки, а тот даже не сопротивлялся. Демон вытащил откуда-то резиновый жгут и быстро перемотал Мие руку, справляясь о наличии пульса при каждом витке. Кровь перестала течь. Юля, всё ещё пялившаяся на арбалет, разочарованно опустила голову.

— Вот как удачшно! Как же ж хорошечно! Далеко ходить не надо, вшё рядышком на кладбище. Эх, Ошкар, Ошкар, а я-то уж думал, мне ещё што лет придётся ждать, пока ты очередную девушку себе найдёшь. Итак…

Оскар всё ещё сидел с закрытыми глазами и открытым ртом. Будто ожидал продолжения, когда ему вновь разрешать испить кровушки.

Степан порылся в набедренной сумке, извлёк оттуда странной формы мягкий сосуд, будто сделанный из резины. Подбросил пару раз в воздух.

— Вроде вот эта егошная.

Затем выдрал из своей козлиной бородки волосок, хлопнул в ладоши и прямо перед ними возник свиток папируса, светившийся золотым.

— Я, демон Степан, проводник смертных душ в мир мёртвых, ученик и обитатель первого круга адской части Замирья, признаю этот контракт выполненным, а посему далее недействительным. Расписываюсь золотыми чернилами и ставлю точку в конце.

Свиток засветился ещё интенсивнее и начал взлетать в воздух. Мия заворожённо следила за тем, как Оскар тоже начинает медленно подниматься, следуя за свитком. Он сам тоже слегка светился, и это выглядело даже немного красиво.

Степан Степанович откупорил сосуд. То, что сперва показалось Мие жидкостью, на самом деле более походило на газ, только очень плотной консистенции. Оно начало будто улетучиваться, но на деле устремилось к Оскару, постепенно окутывая его всего, словно бы в кокон.

— Раз, два, три – что было мёртвым оживи. Коли контракт исполнил ты, назад свою душу получи.

Ещё одна вспышка света, и всё разом исчезло. Не было больше ни Степана, ни свитка, ни странного свечения вокруг Оскара. Сам парень стоял на четвереньках. Его шатало, возможно, немного мутило. Мия даже представить не могла, как ему может быть плохо. Девушка вскочила со скамейки и кинулась к любимому, осторожно приподнимая на ноги.

— Вот так, мистер О. Всё-всё хорошо.

Она осторожно усадила Оскара на скамейку и вдруг вскрикнула от неожиданности.

— Ой, у тебя глаза голубые, оказывается.

— Тебя это так… ик… напрягает?

— Нет-нет, я просто привыкла видеть тебя совсем другим. Ох, а что с волосами? Ты что, рыжий?

— А… э-э-э… ну да, такая вот маленькая деталь. Когда становишься вампиром, начинаются проблемы с пигментацией. Волосы тоже темнеют. А я ещё и подкрашивал их.

— Да-а, теперь я вижу твои отросшие корни. Ну, ничего, это дело двух минут. Как ощущения?

— Мутит. Но я выпил не так много. — Он посмотрел на руку Мии и слегка погладил. — Мне очень жаль, что тебе пришлось испытать боль.

— Ерунда. Не так уж и больно на самом деле. Больше страшно. Я думала, ты не сможешь остановиться.

— Мия, ты только представь, я дышу как нормальный смертный!

— Фу, ну ты и урод, — поспешила вставить Юля.

— Оскар Макгайр – оборотень? — Рыжий Ник ошеломлённо стоял в кустах и вдруг зашёлся в истерике. — Тот, кого преследовали, ха-ха, всю жизнь мой прадед и я, оказался лишь всего-навсего жалким оборотнем, ха-ха-ха-ха. Какая ирония!

Он бросил арбалет на землю и принялся ходить кругами по поляне.

— Всё бессмысленно. Жизнь никчёмна. Я чувствую себя так, словно меня обманули наглейшим образом.

— Я пытался тебе об этом сказать, Рыжий. И тебе, и Нестору. Но вы не слушали.

Продолжая ходить взад-вперёд рядом с Мией и Оскаром, парень бормотал что-то себе под нос. Кошка переводила взгляд с одного парня, на другого, и вдруг сказала:

— А вы похожи.

— Кто? Мы? Да где же? — хором сказали Оскар и Рыжий и переглянулись.

— Ну, есть определённое сходство, — Мия захихикала. — Встаньте-ка рядом.

Оскар послушно встал рядом с Рыжим. На Мию уставились две пары ярко-голубых глаз. Девушка хорошо видела в темноте и смогла оценить то, насколько сильно похожи у парней формы носов, надбровные дуги, оттенок кожи и даже цвет волос. Различались они только, пожалуй, телосложением и формой нижней челюсти: Рыжий Ник был более плотным, а челюсть его сильно выдавалась вперёд.

— Ну, если уж не родные братья, то не меньше, чем дальние родственники.

— Быть того не может, чтобы я и он… — возмутился Рыжий. — Где это видано, чтобы человек состоял в родстве с вампиром?

— Ну, я теперь оборотень.

— Тем более, блин.

Оскар взглянул на Рыжего Ника вдруг совсем по-другому. Присмотрелся и заметил одну небольшую деталь, которая раньше казалась ему незначительной. Мурашки пробежали по его коже, когда воспоминания прошлых лет вдруг всплыли в его памяти. Новый год нового века, нового тысячелетия. Лес. Хрустящий мороз. Перебор с бренди.

«У него нет клыков. Солнышко удалила их, потому что боялась, что он – вампир».

***

Тем временем Юля всё присматривалась к Мие. Закон лифов гласит о том, что ни одна капля крови не должна быть пролита зря. Зимой наложенный жгут можно держать только до полутора часов, а значит, скоро Оскар поведёт девушку куда-то для перевязки. Но она такая вкусная и молодая, а значит, нельзя её упустить.

Мия и сама понимала, что нужно уходить. Она потянула Оскара за рукав, и тот наконец вышел из оцепенения, в которое ввело его столь неожиданное в этот зимний вечер открытие. Они встали, чтобы отправиться восвояси. Оскару уже явно не терпелось вновь перевоплотиться в волка спустя столько лет, но Юля прыгнула перед ними.

— Стойте, — сладко сказала она. — Вы никуда не пойдёте. Она моя!

Глаза вампирши засветились. Оскар понял, что это значит. Довольно грубым движением он заставил Мию лечь на землю, закрыв глаза и уши. Не даст он своей любимой стать жертвой гипноза.

— Обращайся, — шепнул он кошке.

— Не могу. Если обращусь, жгут спадёт и кровотечение снова откроется.

— Тогда ползи по направлению к школе. Как я понимаю, ты теперь не с сифами, — сказал он уже в полный голос, обращаясь к Юле. Вервольф хотел немного потянуть время. — Но с кем же тогда?

— Я примкнула к лифам. Они уважают женщин и ведут себя, как настоящие вампиры. Они поощряют распитие крови.

— Я слышал о них. Но разве кодекс лифов поощряет то, что вы можете отнимать жертву у других вампиров?

— Чёрта-с два, Макгайр, на кой она тебе теперь? Ты же больше не вампир.

— У меня свои планы на Мию.

— Кровь. Отдай мне её кровь и делай что хочешь.

— Ты никогда не умела вовремя останавливаться, Юля.

Вампирша перешла в активное наступление. Она кинулась на Оскара, но быстрая реакция и отточенные много лет назад умения спарринга с вампирами, помогли ему среагировать должным образом и отпихнуть Юлю от себя. Девочка зашипела и кинулась вновь, видимо, готовая драться. Но и Оскар рассчитывал на бой. Как раз в это время Луна покинула своё облачное убежище в очередной раз, и вервольф принял своё родное обличье.

Огромный торс, мощные лапы, сверкающая бурая шерсть – это был действительно красивый оборотень. Он взвыл и кинулся на Юлю, повалив на землю. Девочка может и была сильна для своего физиологического возраста, но была неопытна как вампир, а также явно уступала Оскару по габаритам. Теперь, когда её плечи оказались прижаты лапами к земле, она это осознала. Но всё же не испугалась.

— И что ты мне сделаешь? Убьёшь? Даже если ты меня всю искусаешь, моя регенерация сделает своё дело.

— Он может и ничего не сделает, зато сделаю я.

Это сказал Рыжий Ник. Он вновь нацелил свой арбалет, только теперь не на Оскара, а на Юлю. И был настроен решительно.

— Ты хочешь меня убить? Но зачем? Ведь тебе нужен Оскар, а не я. Его ты ненавидел всю свою жизнь, потому что это внушение тебе досталось от прадеда.

— Мой прадед хотел лишь доказать, что вампиры существуют. Он хотел прославиться как самый бесстрашный охотник на них. Ему не нужен был конкретно Оскар. Просто именно он подобрался слишком близко к его внучке… моей маме. — Рыжий Ник опустил арбалет и грустно вздохнул. — Я знаю всё. И как ни странно, я давно это подозревал. Всё это время я ловил тебя не потому, что ты вампир, а потому что ты мой отец.

***

31 декабря 1999, 22:00

Александра Чеснокова вновь не успела нарядить ёлку дома к празднику. И теперь вынуждена была волочить огромное дерево, которое она сама срубила, на себе, потому что муж-объелся-груш отказывался принимать в этом участие.

Иногда Солнышко жалела, что тогда, много лет назад выбрала Дмитрия. Можно было бы поискать кого-то получше и уж точно не среди генетиков. Это сейчас она понимала, какая конкуренция создаётся на работе, когда вы оба работаете в одной сфере. Даже дома они говорили о работе, статистике, мутациях, о том, сколько крыс умерло в ходе эксперимента и какие условия нужно будет воссоздать в дальнейшем, чтобы такого больше не произошло.

Возможно, она вышла замуж за него потому, что всегда верила, что именно этот мужчина может спасти её от всего. Даже от своего прошлого. Спустя одиннадцать лет рука продолжала ныть, и два маленьких пятнышка, издалека казавшиеся родимыми, напоминали о случившемся.

Она так и не смогла простить Оскара. После того, что он сделал с ней – ни за что. Дедушка давно умер, а она чувствовала себя виноватой перед ним. Что не верила, не внимала его предупреждениям о том, что Оскар может оказаться опасным.

Солнышко уже почти дошла до дома. Она уже предвкушала, как зайдёт в квартиру, поручит мужу ставить ёлку и распутывать гирлянды, а сама быстро побежит на кухню строгать оливье. Деловые отчёты о новых экспериментах могут подождать и до завтра, а сегодня можно наконец расслабиться. Повесить рабочий халат в шкаф, снять неудобные туфли и растянуться на диване с бокалом шампанского.

Оставалась всего лишь какая-то жалкая сотня метров до шоссе. Солнышко шла через лес от Научного Института, чтобы срезать путь. После того, что случилось с ней через несколько минут, она так больше никогда не делала.

Прямо перед ней вышел мужчина. Определённо пьяный. Свет падал ему в спину, и лицо разглядеть не представлялось возможным. Но она узнала его по голосу.

— Солнышко… привет. Я тут не просто так. — От него разило дешёвым портвейном так сильно, что Александра испугалась, как бы её не стошнило. — Ёлка. Это хорошо. Новый год. Праздники.

— Что тебе нужно, Оскар Макгайр?

— Я пришёл за кое-чем. Что так и не получил от тебя очень давно.

— Ты хочешь выпить всю мою кровь до конца? Ты её не получишь! Посмотри на себя: как ты жалок. Ты даже на ногах устоять не можешь, пьянь.

— Могу. А знаешь, что я ещё могу?

Он вдруг рывком прижал женщину к ближайшему дереву. Солнышко почувствовала, как что-то твёрдое упирается в её лобок.

«Боже, это просто не может происходить со мной».

Солнышко попыталась высвободиться, но цепкие сильные пальцы правой руки вампира сжали её запястья над головой, а левая рука потянулась гораздо ниже. Оскар поцеловал её, грубо просовывая язык между зубами. У Александры сбилось дыхание. Поцелуй вновь напомнил ей детство. Любовь, запрещаемая дедом, которую она была вынуждена скрывать.

Нельзя кричать. Нельзя сопротивляться, — вспоминала она слова из одного женского журнала. —Нужно быть как можно более податливой, тогда травмы будут минимальными. Он не убьёт меня. Сегодня убывающая луна».

Эта мысль слегка успокоила метавшийся разум Солнышки. Она обмякла и поддалась Оскару, ответив на поцелуй взаимностью. Вампир явно не ожидал этого, но его это заводило ещё больше. Он уложил женщину прямо в снег, стянул с неё штаны, но оставил при этом пальто – мало ли замёрзнет ещё – и приступил к делу. А Солнышке оставалось только лишь наблюдать за звёздным небом, величественно высившемся над Безмолвным Лесом.

Глава 45

Оскару повезло, что следующий день оказался выходным: не нужно было спешить в школу. Он спокойно пришёл домой, шокировал сестру известием о том, что вновь стал оборотнем, попросил купить нормальную краску для волос и завалился спать.

С утра он проснулся от звонка стационарного телефона. Звонили из погребальной конторы – начальник срочно просил приехать.

«Как быстро распространяются новости».

Вервольф собрался за пару минут, мельком глянул на себя в зеркало – причёска – ужас, да и побриться бы не мешало (прошла всего одна ночь, а он уже оброс как последний оборванец) – поймал такси и уже полчаса прибыл к ООО «Покойся с Миром», где он проработал почти целый век от всей своей жизни.

Владелец компании – грузный пожилой мужчина в очках-полумесяцах и чёрном, чуть ли не свадебном, смокинге, уныло глядел на снегопад за окном. Увидев вошедшего Оскара, он поспешно встал со своего кресла и подошёл к парню для рукопожатия.

— Выглядите, эм-м-м… свежо, — подобрал он подходящее слово.

— Ну, конечно, я же теперь живой.

— По правде говоря, мне больше нравилось, когда вы были мёртвым. — Видя вопрос в глазах парня, он продолжил: — Видите ли, гм-м-м… это создавало определённый имидж нашей компании. Мертвец работает с мертвецами. Хорошая раскрутка. Эдакая фишка, которая есть только у нас. Особенно теперь, в двадцать первом веке, когда к вампирам начали относиться куда толерантнее, чем раньше.

— Мы можем никому не говорить, что я изменил сущность. Могу носить тот же прикид, надеть белые линзы…

— Есть ещё одна загвоздка. Вампиризм давал вам физическую силу, которой, увы, не может похвастаться ни один оборотень.

— К чему вы клоните?

— Стало быть, ваша производительность труда, несомненно, упадёт. Даже если предположить, что копать вы будете не лопатой, а, простите, лапами, то уж гроб-то в одиночку вы положить не сможете.

— Можно же позвать ещё каких-нибудь парней для помощи.

— И этим всем, э-э-э… вашим парням я тоже должен буду оплачивать целый оклад?

Оскар прикусил губу, покорно кивнул головой, уже понимая, что сейчас услышит от руководителя.

— В общем компанией было принято решение о вашем увольнении. Прямо сейчас. Хотите что-то сказать напоследок?

Вервольф встал, тряхнув волосами. Нет, он ничего не хотел говорить тем, кто дал ему возможность жить нормально все эти годы. Благодаря «Покойся с Миром» он не спился и не пошёл по миру, а смог обеспечить и сестру, и себя и попутешествовать.

— Спасибо вам, — коротко сказал волк и направился к двери.

— Постойте, Оскар. Гхм-м-м… если вы хотите нам как-то посодействовать, то вы можете подыскать новых гробовщиков на свободную вакансию. Желательно, конечно, вампиров. И естественно на ночную смену.

— Я учту вашу просьбу.

***

Оскар сидел на качелях школьной площадки. Он не качался уже очень давно, считал себя для этого слишком взрослым и слишком мёртвым. Некоторые ученики, которые не спали в столь ранний час, вышли на улицу и, завидев его, спешили поскорее убраться. А кто-то с любопытством останавливался и начинал шептаться. Наверное, он выглядит, как бомж, но ему всё равно.

Вдруг быстрая тёмная фигура в широкополой шляпе приблизилась к нему.

— Вот ты где! А я тебя везде ищу: и дома, и на кладбище.

Готика склонилась над ним. Руки её украшали кожаные перчатки, чёрное манто на поясе отлично сидело по фигуре. Никогда не скажешь, что эта молодая женщина только полчаса назад меняла покрышки и заливала масло в двигатель.

— Я не нашла краски в магазинах. Но я позвонила Макалистерам – у Бьянки наверняка ещё осталось.

— Спасибо. Пойду к ним.

Он покинул территорию школы и побрёл на восток, чуть дальше, чем находилось кладбище.

***

Дверь открыла Беатрис. С внутренней стороны висела цепочка, так вот ведьма даже не удосужилась её убрать, чтобы выглядеть хоть немного приветливее и гостеприимнее.

— Бьянки дома нет.

— А когда она вернётся? Уже утро.

Беатрис посмотрела за спину оборотня, указала пальцем и захлопнула дверь.

— Вот она походит к дому.

Бьянка шла в компании какого-то долговязого молодого человека. Когда они приблизились, Оскар разглядел в нём старого знакомого.

— Фелпс.

— Макгайр.

Это было их короткое приветствие, но в нём отражалась вся та буря эмоций, что парни испытывали друг к другу, когда Оскар ещё работал на кладбище, а Тано регулярно приходил туда заниматься общественным вредительством.

— О, Оскар, хаюшки. Ну и видончик у тебя!

— Я к тебе как раз за этим. Краска есть нормальная для волос? Корни подкрасить.

— Чёрт, ну вот ты прикинь, вчера последний тюбик чёрной у меня скоммуниздила Беллинда. Ей уже там красить нечего – три волосины, блин – так она всё туда же.

— Хреново.

— Слушай, а я могу помочь, — вставил вдруг Тано.

— Ты?

— У меня знакомая есть, работает секретаршей в «Медузе Горгоне». Ну, знаешь, салон красоты такой. Могу дать её номер.

— С чего такая любезность?

— Не знаю. Я просто же разбираюсь в этом. Почему не помочь?

— Ладно, давай сюда свой номер.

Тано протянул визитную карточку сиреневого цвета, на которой серебристыми буквами было выведено название салона, номер телефона и имя.

— Лавиния Уайт.

— Да, это она. Позвони – запишет сразу же на свободное время.

***

Вечером компания молодых людей сидела на каменной трубе на холме близ Андеадлинга и посасывала пиво.

— Слушай, тот парень, что пришёл сегодня ко мне, короче, ну, он ничего такой, — сказала Лавиния.

— Оскар, что ли?

— Ага. На бомжа немного смахивает. Но я ему такой хаер сделала – улёт просто. Как у тебя дела?

— Всё так же. Тони решил подать заяву на участие в транскосмическом соревновании по магифлексу.

— Вау, это же просто улётно!

— Ничего улётного, Крыса. Я очень сильно сомневаюсь в том, что у нас достаточный уровень подготовки. Принц Сагир – вообще первый год участвует, как и Густав, а Тони…

— А что Тони?

— А давайте выпьем. Сохатый, ты будешь?

— Нет, спасибо, — ответил Язеленец. — Я за ЗОЖ. — И друид поджёг косячок, который до этого старательно закручивал несколько минут.

— Как у тебя-то дела? Дети небось достали? Чего ты в школу пошёл?

— Мы оба знаем причину, Паучок. Всё дело в Энтони Грине и его… маленькой проблеме, за которой я должен присматривать, братишки.

— Ага. Прикинь, пришёл он такой, говорит: «Хочу вести ботанику». А ему и говорят: «Ну, вот тебе животноводство. И класс в придачу первый мистический».

Ребята дружно рассмеялись, и только один из них сохранял безмолвие. Тёмная фигура Тобиаса сливалась с темнотой. Лишь левый глаз, светящийся во мраке, подтверждал его присутствие.

— Что-то ты сегодня какой-то смурной, Разноглаз. Случилось чего?

Тобиас помотал головой.

— Грин и тебя достал, да? У вас ведь перед праздниками конкурс какой-то. Что вы выбрали?

— Бритни Спирс, — подал голос Джексон. Он был новеньким в их компании и почти всё время молчал. Именно тут он выяснил, что больше любит тёмное пиво, чем светлое.

— О, наш Бард наконец-то заговорил. И как она тебе?

— Честно – не очень. Я больше по панку.

— Е-е-е, — захлопала в ладоши Бьянка. — Панки – хой, Горшок – живой[1]!

— Прости, Клыкастая, но я больше по зарубежному панку.

— Как жаль, что не могу я нигде найти себе единомышленников. Даже в клубе «Саунд» одна попсовая параша теперь звучит.

— «Саунд» – та ещё помойка, — согласился Тано. — Хотя когда-то мы любили там отрываться.

— Это потому, что там они ширнутые тусили. Такие, как ты.

— Я за ЗОЖ. Прости, Хэрри, что украл твою фразу.

Все снова рассмеялись. Джексон расчехлил гитару и провёл пальцами по струнам. Зазвучало несколько аккордов. Они продолжали сидеть в темноте перед костром, наслаждаясь музыкой. Когда Джексон закончил играть, Тано спросил:

— Слушай, Клыкастая, прости, что так в лоб спрашиваю, но не знаешь случайно, кто из ваших мог прибить двух женщин на кладбище? Говорят, там челюсть женская. Может, у тебя есть подозрения?

— Есть, — ответила Бьянка, немного подумав. — Но она скоро сама сдастся.

[1] Михаиил Юрьевич Горшенёв — советский и российский музыкант; основатель, один из двух фронтменов и вокалистов, идейный вдохновитель, а также автор большей части музыки и некоторых текстов рок-группы «Король и Шут». Имел произвище «Горшок».

Глава 46

После той ночи откровений Юля решила, что оставит всё-таки в покое Мию Кокс, так как кровь оборотня, по правде говоря, была не очень вкусной. Точнее не такой вкусной, как человеческая.

Ещё она поняла, что не стоит заводить себе врагов среди работников АНК и поэтому решила подружиться с Рыжим Ником. Ну, как подружиться? Сперва она заставила его гипнозом пойти домой и выпить-таки несчастные лекарства от галлюцинаций и мании. Когда препараты начали действовать, она заставила парня поменять болты в арбалете на обычные. И теперь это Рыжий Ник работал на неё, а не наоборот.

Гипноз удавался Юле лучше всего из всех вампирских способностей. Хуже дело обстояло с превращением в летучую мышь и полётами. Скорее всего, это всё же было связано с наследственностью. Всё-таки ундины умеют влиять на разум смертных, как ни крути.

Конечно, они решили нападать ночью. Они выслеживали жертву, потом Рыжий Ник выстреливал из арбалета и тащил на себе тело женщины. А Юля выпивала кровь. И ей даже не нужно было оставлять следов и светить лицом. Если кого и заподозрят теперь во всех вампирских преступлениях, то уж точно не её. Ведь вампирше было на кого сваливать всю вину.

***

Тобиас воспользовался убежищем Колина в Небыле, чтобы варить там живительный эликсир. Он никогда до этого не занимался такими вещами, и поэтому дело оказалось довольно трудным даже с подсказками говорящей головы Макгроу.

Но, в конце концов, что-то ему всё-таки удалось сварить похожее, красноватого оттенка. Оставалось лишь активировать руну, зачитав над ней текст вслух. Он специально выбрал день, когда его способности будут наиболее совершенными. Когда Луна даст ему силы. Нужно было лишь найти очередную крысу, которая будет не против прочитать его голосом текст с вырванной из дневника Эстебана страницы.

Неужели отчим тоже когда-то так ковырялся с зельем? Как он это делал? В панике и спешке? Или уверенный, что именно на шестьсот шестьдесят шестой раз всё получится?

Вдруг дверь позади него отворилась. В хижину вошёл Колин, пошарил рукой по стене в поисках выключателя и застыл.

— Какого чёрта, Тобиас? Напугал меня. Тебе так сильно нужен дурманящий эликсир? Ты мог бы просто попросить у меня партейку. А не прокрадываться в лабу в ночи, как последний вор.

Молчание.

— Постой-ка. Я нигде не вижу белладонну и пустырник. Ты готовишь не дурманящий эликсир? Но что тогда?

Молчание. Колин подошёл и заглянул в котелок, где бурлило ярко-красное варево. Принюхался, насколько бессмертный мог это сделать.

— Чертополох. Я вижу летучих мышей без глаз и пейотли, из которых явно выжимали сок. Но мне всегда казалось, что из пейотлей можно готовить только дурманящий эликсир. Если не его, то что?

Тобиас не ответил. Как и всегда. Колин в ярости кинулся к столу, скинув все ингредиенты на пол размашистым движением. Тобиас вовремя успел подхватить котелок, высоко подняв его над головой.

— Как же меня достало, что ты не говоришь! Твоё поведение просто ужасно. Ужасно! Выметайся вон из лабы. И чтобы я больше тебя тут никогда не видел.

Колин ещё долго чертыхался, в то время как Тобиас пошёл как можно дальше от хижины в лес.

***

— Уверен, он ещё долго будет поминать тебя добрым словом, — сказала голова Макгроу. — Мне интересно, как будешь ты читать текст из свитка? Используешь брата или сестру? Друга? Простого прохожего?

Тобиас закрыл правый глаз, сосредоточившись на ощущениях, прислушиваясь к каждому шороху. Прыжок – и маленькое насекомоядное у него в руках. Трепещущий, болтающий розовыми когтистыми лапками крот.

— Какая-то жалкая крыса?

Бессмертный многозначительно посмотрел на призрака, и тот сразу умолк.

Ритуал был простой: прочитать слова обряда из папируса, подбросив руну жизни вверх, и окропить после этого участок земли, где находился предположительно мертвец. В случае Тобиаса даже предполагать ничего не нужно. Он видел Макгроу, как будто тот был обычным живым существом.

Обряд можно было проводить двумя способами: либо окропить сам труп непосредственно (а ещё лучше залить ему раствор в рот), либо, собственно, попасть хотя бы одной каплей эликсира.

Сложности начинались потом. В манускрипте указано, что, оживив мертвеца, нужно отдать жизнь за него. Но Макгроу сказал, что сам позаботится об этом.

Луна, дай мне сил и терпения. Пожелай мне удачи.

На глазах Тобиаса начало свершаться настоящее тёмное колдовство. Голова Макгроу становилась всё более плотной, теряя свою прозрачность, а после этого сразу под его шеей начало материализоваться тело.

Бывший призрак довольно сгибал и разгибал руки в суставах и даже пару раз подпрыгнул, соскучившись по своему телу. Теперь настала очередь Макгроу выполнить свою часть уговора.

— Тебе нужно сказать, — молвил маг, — что перекладываешь всю ответственность за свершённую насмешку над жизнью и смертью на меня, Стáнислава Макгроу. Поклянись всеми известными богами, особенно теми, в которых веришь. Поклянись перед всеми ангелами, демонами и другими бессмертными, что душа оживлённого будет существовать самостоятельно и независимо от тебя, и что ты призвал себя не в угоду себе, а во благо него самого и мира живых. Поклянись, что долг будет уплачен в скорое время.

Крот, шевеля своим маленьким ртом, повторял все слова голосом Тобиаса. Небо прорезал электрический разряд, похожий на потревоженный клубок змей, которые расползались в разные стороны, пересекая облака.

Обряд свершился. Руна погасла и упала пустым глиняным кусочком на ладонь Тобиасу.

— Тебе надо дождаться, пока она зарядится. Это произойдёт, как только я отомщу. Именно тогда сможешь вернуть руну обратно в Адское Хранилище. Ты больше ничего не должен ни мне, ни бессмертным. Спасибо, Тобиас, когда-нибудь и я отплачу тебе добром.

Колдун взмыл в небо и помчался по воздуху туда, куда вела его цель. А Тобиасу не оставалось ничего, кроме как вернуться домой и лечь спать, восстанавливать силы.

***

В понедельник большинство одноклассников, что не знали о новой сущности Оскара, ждал сюрприз. Во-первых, оборотень наконец-то мог показать своё настоящее истинное обличье. Во-вторых, он решил полностью поменять свой стиль. Ни одного чёрного элемента – даже серёжки в ушах, и те стали золотыми колечками. Такого никто не ожидал.

А ещё Оскар решил, что покрасит волосы. Но не просто докрасит отросшие рыжие корни в чёрный цвет, как делал это на протяжении уже многих лет, а вернёт себе свой натуральный оттенок. И кудесницы-парикмахерши из «Медузы Горгоны» справились с этой задачей на «ура». Оскар довольно тряс своей шевелюрой, хвастаясь всем вокруг. Даже Бофара решилась к нему подойти.

— Ты знаешь, я даже рада, что так получилось.

— О чём ты?

— Я люблю брюнетов, а рыжих терпеть не могу. Да и оборотней никогда не считала привлекательными.

— Блин, надо было тебе сразу сказать, было бы всё гораздо проще.

— Ага, — Бофара рассмеялась. — Думаю, теперь, раз ты мне нравишься меньше, я могу с тобой без стеснения разговаривать, и мы сможем даже подружиться.

Они пожали друг другу руки.

— Ого, мистер О, ты решил кардинально поменяться, — Мия чмокнула его в щёку. — Что же ты вдруг? Куда делся мой возлюбленный мрачный гробовщик?

— А, кстати, об этом, гробовщика-то больше нет. Меня уволили.

Конечно, это обсуждалось чуть ли не всю перемену. Многие подходили, спрашивали, как Оскар себя чувствует. Но, в конце концов, любая новость устаревает, и уже спустя пару часов вервольфа оставили в покое. Лулу подошла к Оскару с приветливой улыбкой.

— Можно потрогать?

— Канеш, ты не первая, кто просит, — он послушно наклонил голову.

— Мягкие. Тебе очень идёт этот цвет. Такой солнечный.

— Я почему-то думал, что у тебя это должно вызывать нехорошие ассоциации и, как минимум, панику.

— Почему?

— Потому что Рыжий Ник. Он заметно потрепал тебе нервишки.

— А тебе нет?

— Но мне-то по крайней мере заслуженно.

Оскар рассказал Лулу не без стыда о той ночи с Солнышко и о своих подозрениях насчёт отцовства. И о том, что даже сам Рыжий Ник всегда подозревал об этом.

— Может быть. Но мы никогда не узнаем наверняка, если ты не сделаешь ДНК-тест.

— Я не смогу просто так явиться в Научный Институт и попросить Солнышко сделать тест. Ей потребуется второй образец, и когда она спросит, кто ребёнок, что я ей скажу?

— Действительно. Но тогда почему бы вам сперва не поговорить?

— Дело трудное. Не думаю, что она захочет меня видеть спустя столько лет. И спустя столько боли, что я ей принёс.

— Но пока не попробуешь – не узнаешь. И ещё Оскар, насчёт работы…

— О, ты уже даже знаешь, что меня уволили?

— Все об этом знают. Не спейся, пожалуйста.

— Хм, а это мысль.

— Что? Нет, ты всё не так понял. Не нужно спиваться!

— Я могу пойти работать барменом. У меня есть связи в пабе «Пыльный дурак», так что такой вариант вполне возможен.

Глава 47

— Всё, парни, на сегодня расходимся. Два дня до конкурса, так что постарайтесь не расслабляться. Тобиас, держи ключики – можешь приходить, когда вздумается, чтобы отшлифовать всё за выходные.

Колин швырнул бессмертному связку, на что тот безмолвно кивнул.

— Джексон, ты куда сейчас? К своей гномихе? — Колин сально улыбнулся, словно бы ища, к чему прикопаться.

— Не стоит так её называть. Есть раса «гном», так правильнее.

— Ну, как тебе сказать? Общий язык – один из наиболее подвижных языков среди всех существующих потому, что он дополняется таким множеством существ. Так что, кто знает, может, и термин «гномиха» в один момент будет совершенно нормальным. Это было бы логично.

Джексон не ответил. Молча собрался и ушёл. Да и Колин не стал задерживаться. Махнул Тобиасу рукой и потопал в южном направлении. У него были семейные планы на сегодняшний вечер.

***

Балтор недавно прибыл с планеты Волукри – планеты людей-птиц. Колдун постарался максимально унизить существ, живущих там. Грозясь нанести самые кошмарные проклятья, он заставлял их делать самые разнообразные вещи ему в угоду. А глупые птички чуть ли не падали ему ниц, чтобы он только оставил их в покое. Наконец, удовлетворившись, коварный маг решил сделать передышку и вернулся в Андеадлинг.

Только он растянул ноги у камина, а Колин уже про это узнал. Бессмертный предстал перед отцом, требуя свою часть уговора.

— Руна. Ты обещал мне её показать.

Балтор печально вздохнул. Колин его жутко раздражал ещё с рождения. Нелюбимый сын – это нормальное явление. Вот только он думал, что, сбросив со скалы, избавился от него навсегда.

— Нам надо на Хандроз. Я видел руну лишь мельком. В Волшебном Утиле.

— Это то место, где хранятся различные артефакты и сосуды с энергией? Я там был. И где же там руна?

— Там есть потайная дверь, которая ведёт в Адское Хранилище. Что-то типа портала, который нужно активировать. Руна будет висеть под потолком среди всех остальных.

— Хорошо, — Колин кивнул. — Ты отправишься туда со мной. — Бессмертный бросил осколок Спекалума на пол, открывая чёрную дыру с водоворотом внутри. — Чтобы я точно был уверен, что ты меня не обманываешь.

***

На Хандрозе ночь и день выглядели одинаково. Вполне возможно, что в тот момент, когда в Андеадлинге уже сгущался мрак, и город готовился к погружению в сон, тут, на заледенелой планете, может, едва-едва наступил полдень. Это нельзя узнать наверняка, если только не взглянуть на огромные часы, стоявшие на Сверкающей площади перед замком царя.

Ледяная тюрьма встретила своих посетителей слишком приветливо. Балтор и Колин вылезли прямо в середине коридора между камерами и сразу наткнулись на одного из тюремщиков. Пришлось того не сильно вырубить, а дальше тихонько красться, избегая открытого пространства, чтобы не привлекать к себе ещё большего внимания.

У Колина имелось два плана, как пробраться мимо демонов, охраняющих комнату хранения. Первый способ заключался в использовании Спекалума. Но Колин не знал до конца возможностей маленького осколка, позволяющего ему как бессмертному создавать порталы. Вдруг территория адской части Замирья вне зоны доступа? Второй способ – это просто отвлечь демонов с помощью Балтора, представив его как сбежавшего преступника, что в целом, было вообще-то правдой, на которую демоны первого круга могли запросто купиться. Что вряд ли можно было бы сказать о падшем архангеле Гадриэле.

Колин решил сперва попробовать Спекалум для большей конспирации. Они с Балтором зашли в один из неосвещённых углов, и бессмертный точно так же бросил осколок на пол, представив то место, куда он хочет отправиться. К его радости, всё получилось. Спустя минуту они уже стояли в окружении стеллажей, уставленных склянками. Оставалось найти дверь.

Бессмертный пощупал стены. Времени должно было быть достаточно, чтобы подумать. Вряд ли демоны решат сунуться сюда сейчас, в мирное время. Если только они не нашли того тюремщика, что распластался в коридоре. Хоть Колин и оттащил тело в сторону, его всё равно рано или поздно могли бы обнаружить.

Но стены были глухими. Балтор не помогал никак. Он бродил по рядам, поглаживая бутылки с энергиями волшебников. Потом нашёл мешок с артефактами и принялся в нём рыться. Видимо, для него всё это представляло большую ценность.

Колин рывком подтащил отца к себе.

— Где твоя дверь? — спросил он мысленно.

— Она должна быть тут, но только демоны знают, как её открыть.

— Чёрт, нам что, теперь, ждать, пока они сюда войдут? Или что ты мне предлагаешь сделать?

Вместо ответа Балтор толкнул один из стеллажей. Всё, что стояло, тотчас упало, а некоторые склянки разбились. В коридоре за дверью послышались громкие голоса и мощные шаги. Колин моментально принял теневое обличье, а Балтор спрятался за каким-то шкафчиком с непрозрачными створками.

В комнату хранения вошёл один из демонов. Принюхался. Колин с радостью увидел, что это тот самый, слепой, которого он уже встречал раньше.

— Мортус унуха.

«Мортус. Смерть. Смертные. Значит, почуял отца. Может, инфернальный язык не такой уж и сложный?».

— Аврахаараа уклаукалахараа граграруа реалрагуза, — снова непонятно заговорил демон, обращаясь к оставшемуся в коридоре товарищу.

— Схранарагара храналарага адкаранара пранарага.

«Ладно, возьму свои слова о лёгкости языка назад».

И вдруг на его глазах демон возвёл руки к небу, громко произнося какую-то тарабарщину. У него начали расти рога, которые светились красным цветом. И в одной из рук появился трезубец с острыми пиками. Демон поднял трезубец и проткнул им пустое пространство. В тот же момент в воздухе образовалась трещина. Из неё сквозило жаром. Демон снова принюхался, будто пытаясь выяснить, пробрался ли кто-то туда незаконным путём.

Неожиданно Колин увидел, как отец быстро летит по направлению к разлому, пока демон не слышит его и не чует. А в руках у него ничто иное, как флакончик французской туалетной воды.

«Умный ход».

Как только Балтор подбежал достаточно близко к демону, он прыснул духами прямо в нос адскому существу. Тот разочарованно взвизгнул и попятился. Помотал головой, повертел ей в разных направлениях, пытаясь унюхать найденный было след.

«Бедняга. Он ведь теперь даже не знает, в какую сторону идти на выход. Покуда духи не выветрятся».

Тем временем Колин тенью подполз к разлому, помог отцу забраться в трещину и залез сам. Всё это они проделывали как можно более бесшумно. Колин старался ни о чём не думать, заполняя весь рассудок только образами, что он видел в данный момент, и надеялся, что отец делает так же.

***

В Адском Хранилище действительно жарко. Колину к тому же тут было невыносимо некомфортно. Он радовался тому, что не настоящий ангел, а падший, иначе его бы крылья давно обгорели и осыпались, а это, наверное, ещё больнее.

— Ты молодец, что придумал, как его отвлечь.

— Мои планы всегда гениальны.

Колин огляделся. Обычная комната, вся в красно-коричневых оттенках. Создавалась иллюзия, что она маленькая, но на деле это место было чуть ли не бесконечным. Здесь хранилось всё то, что не могло храниться в мире смертных и на небесах. Много шкафов, стеллажей, полок, стеклянных стендов. Чем-то напоминало ту комнату в Ледяной Тюрьме, откуда они пришли. На стенах и под потолком болталось несколько артефактов. В том числе и руны. Колин стал пристально рассматривать каждую из них.

— Как выглядит руна жизни?

— На ней изображение, напоминающее куриную лапу.

Бессмертный осмотрел все руны, имеющиеся в Хранилище. С каждым промахом, он всё больше гневался.

— Никаких куриных лап.

— Не может быть, — искренне удивился Балтор.

— Ты меня обманул, отец. В очередной раз.

— Да я клянусь, что она всегда была здесь. Может, её кто-то взял?

— А может, ты просто хотел мной воспользоваться, чтобы я вытащил тебя из тюрьмы, и ты спокойно продолжил мучить невинных, как делал это до заключения?

— Заметь, ты сам это сказал. Не я.

Колин одним движением оказался рядом с Балтором, повалил отца на землю, прижал его руки и задрал голову. В руке бессмертного уже сверкал кинжал, который он всегда держал при себе на всякий случай. Откуда в нём столько силы? Впрочем, колдун и сам не особо сопротивлялся.

— Ну и что, убьёшь меня? А потом что будешь делать? Как ты оправдаешь себя перед архангелами?

Об этом бессмертный не подумал. Это сильно усложняло задачу. Но вдруг злая ухмылка исказила его лицо, а глаза стали среднего оттенка между зелёным и красным, нечто буро-малиновое.

— Вот только ты не учёл того факта, что мы не на их территории. Архангелы не могут заглянуть в ад. И они никогда не узнают, что я здесь сделал.

В глазах Балтора проскользнул настоящий ужас. Колин занёс руку с клинком, и вдруг что-то встало между ними. Всё произошло просто моментально, и вот перед Колином уже не наглое и испуганное лицо отца, а уверенные разные глаза над чёрной маской.

— Тобиас?! Какого хрена?!

Балтор зашёлся в кашле и заговорил его голосом:

— Дай мне его убить.

— Ты сбрендил? Он сломал мне жизнь!

— Выслушай. Если его убьёшь ты, душа Балтора попадёт в Ад, и отнюдь не будет там гореть. Возможно, он даже достигнет высокого чина. А если его убью я, то он уйдёт в Небытие. Развеется в пыль. От него останутся лишь плохие воспоминания.

Колин растерянно опустил руку, а глаза стали нежно-голубыми.

— Пацан дело говорит, — вдруг сказал сам Балтор. — Если уж кого я и обрёк на страдания, так это его, позволив ему вообще родиться. Задуматься, так он суммарно мучается уже почти тридцать лет. Глупая, глупая ошибка молодости.

Тобиас дёрнулся, сжал кулаки. Он едва-едва сдерживал подступившую ярость. Приступ удушающего кашля снова напал на колдуна.

— Предлагаю обмен. Ты отдаёшь мне клинок, а я тебе – руну.

— Руну? Откуда она у тебя? Зачем?

— Я возвращал её на место сегодня и наткнулся на вас. По рукам?

Тобиас протянул руку.

«О, двенадцать апостолов, никогда нельзя заключать сделку с дьяволом».

Колин взглянул в глаза брата, так по-разному смотрящие на него: один, словно бы вклиниваясь в самое нутро, а другой, чуть кося, за спину, будто видя нечто большее, чем просто сущую оболочку.

— Я ещё ни разу не нарушал своё слово и не подводил тебя, Колин. И не обману сейчас, клянусь Луной и всей силой, что она даёт мне.

— На счёт три. Раз.

— Два.

— Три!

Левой рукой Тобиас извлёк из внутреннего кармана куртки руну и подбросил её в воздух. Одновременно правой рукой поймал в воздухе кинжал, который бросил ему брат. Навалившись всем телом на Балтора, Тобиас занёс клинок над отцом. Длинный разрез от уха до уха. Последний хрип, море крови, и Балтор испустил дух. Теперь он попадёт в никуда, в Небытие. Туда, откуда не возвращаются. Он превратился в ничто.

Тобиас так долго ждал встречи с отцом. И наконец-то она свершилось. Всё получилось именно так, как он хотел. И бессмертный ни о чём не пожалел.

Глава 48

Наконец-то наступили новогодние праздники. С размахом прошли Ёлка в ИШДОМС для младших классов и дискотека для старших. Потом все ученики разъехались на каникулы. Тренировки по спортивной магии тоже были приостановлены, хотя Мако, конечно, пообещал, что в январе они начнут заниматься с ещё большим усилием для подготовки к чему-то грандиозному. Лулу оставалось лишь надеяться, что это «грандиозное» никак не относится к транскосмическим соревнованиям, которые должны были проводиться именно на их Андеадлингской Арене.

Ундина сперва отправилась навестить бабушку. Добираться пришлось снова общественным транспортом и пешочком, ведь в полётах на метле она так и не преуспела.

Дома ей не то, чтобы особо обрадовались. Спать постелили в кладовке, ведь её комната теперь полностью отдали под распоряжение семьи Паппет. Квокхорис чуть ли не каждые пять минут возмущалась, как можно запирать себя в этой бетонной коробке, и Лулу нет-нет, да и подначивало сказать: «Ну так вали отсюда, раз не нравится».

Конечно, она молчала. Да и прекрасно понимала, что отчасти виновата сама в том, что теперь на нескольких квадратных метрах должны проживать четыре человекоподобных, дракон и две собаки.

Но всё же отмечать Новый Год в компании кузины было лучшим решением. Девушки отлично ладили друг с другом. Лирри без умолку рассказывала её про новую школу, про кучу друзей, которых она там обрела не только из своего класса, но и вообще из всего учебного заведения. Жаловалась на преподавателей, с обожанием рассказывала о своих фаворитах, об интереснейших дисциплинах, что ей посчастливилось познавать, о том, какая чýдная у них директриса. Призналась даже в том, что влюбилась в Соника чистыми детскими чувствами. Записочки, дёргания за хвостики и портфель на голову – всё как полагается. Лулу не без умиления слушала все эти школьные байки, с удивлением отмечая, как сильно выросла Лирри морально с момента последней их встречи. Казалось, вот-вот едва первоклашка в школу идёт – и на тебе – уже взрослая дама, с которой можно поговорить чуть ли не обо всём на свете в открытую.

«Драконы растут быстро. Это она ещё наполовину вампир, поэтому не за месяц во взрослую особь превратилась».

Они гуляли целыми днями напролёт. К сожалению, погода не благоприятствовала играм в снежки и замкам, поэтому девочки довольствовались плюсовой температурой, чтобы обойти чуть ли не все московские районы вдоль и поперёк. Лирри и Лулу ходили в кино, в парки, в музеи, на мастерклассы, а в праздничную ночь вышли во двор под окном, чтобы запускать фейерверки – поистине волшебное превращение химических элементов в яркие огоньки, вспыхивающие на чёрном полотне зимнего неба.

Дядя Гармен и сам понимал, сколько неудобства он доставляет Ольге, проживая здесь со своей невестой. Особенно это стало заметно, когда приехали на каникулы дочка и племянница. Места стало совсем мало. Гармен решил посчитать свои денежные владения и понял, что пора бы уже и купить свой собственный дом. Причём вампир хотел себе именно дом, а не квартиру, зная предпочтения своей любимой. Конечно же, он со всеми посоветовался: и с Квокхорис, и с мамой и даже с Лирри. Никто не был против, а наоборот – все поддержали идею Гармена. Тогда Гармен решил поднять ставки в «Пыльном дураке» и некоторых других заведениях. Благодаря удачной рекламе от принца Сагира в своё время владельцам удалось привлечь новых клиентов, и теперь на выручку они смогли расширить своё заведение, открыв некое подобие филиалов в других частях Андеадлинга. Планировалось расширение до Небыля, дабы привлечь какую-нибудь группу очередных лохов на свой страх и риск. Впрочем, это уже совсем другая история.

В итоге Гармен отыскал парочку коттеджей в Куркино, которые они решили с Квокхорис поехать посмотреть, поговорить с риелторами, чтобы выбрать наиболее подходящий.

Лулу же пробыла у бабушки лишь часть каникул, а потом полетела на Дельту. Лирри упрашивала её взять с собой – пришлось согласиться, иначе были бы слёзы и, возможно, даже скандал. Поэтому девочки отправились туда вместе. Лирри уже не было в новинку летать на космолёте: её новомодная школа находилась в нескольких десятках световых лет от Земли, и поэтому добираться до неё было отнюдь не близко. Так что девочка уже привыкла за два перелёта к тому, что есть бескрайний космос с множеством красивейших созвездий, обитаемых планет и диковинных существ.

Королева Амасталия была рада видеть их обеих и торжественно объявила о том, что Лили официально перебралась жить на Хандроз, в холодный замок царя Ланкастера, так как в ближайший месяц должна была состояться долгожданная их свадьба с Вольфом. Хотели ли сами дети эту свадьбу – сказать трудно. Лили отнюдь не горела желанием становиться женой малолетки, а что до Вольфа, который даже прелинг не прошёл из-за опасений отца, так тот всё играл в лошадок и солдатиков.

Возможно, Эдмонд уже и сам сомневался в достойности такого наследника. Возможно, этот брак был лишь спасением от дальнейших кровопролитий с обеих сторон. Лилианне вовсе не обязательно было становиться после смерти Ланкастера царицей. Возможно, им бы даже позволили развестись в таком случае. Но это всё ещё впереди. Ланкастеру, может, и стукнуло за семьдесят, что для оборотня – глубокий старческий возраст, он был ещё относительно силён и даже здоров, так что о скороспешной кончине и речи быть не могло.

В общем, и Лирри, и Лулу были приглашены на церемонию бракосочетания своей родственницы.

Всё дело проходило во дворце Хандроза. Королева Амасталия и девочки прилетели на космолёте, окружённые охраной из раста-людей на всякий случай, чтобы никто из вражеской территории не осмелился даже тронуть королевскую чету. Амасталия дарила ослепительные улыбки всем вокруг, но народ смотрел на неё холодно, не рукоплескал, как на Дельте.

«Её держат здесь за изверга, члена королевской семьи, который заставил хандрозцев страдать долгие несколько сотен лет, мучаясь здесь на каторге, умирая от холода, голода и разбоя. Их можно понять. Даже если вдруг Хандроз падёт, народ восстанет против Амасталии». Лулу огляделась вокруг. «Наша армия слаба по сравнению с их закалёнными низкими температурами белоснежными волками и тёмными магами. Мама боится. И вот почему она здесь».

Лили стояла в белом подвенечном платье, под цвет её волос. Её заплаканное лицо скрывала вуаль. Девушка стояла под ледяной аркой на центральной площади у замка. Рядом с ней, прислонившись боком к этой арке стоял Вольф, ковыряясь в носу. Лулу заметила, что сестра даже будет немного повыше мальчика.

Народ толпился у подножия ступеней, взирая на процессию снизу вверх с таким интересом, будто им позволили поучаствовать в грандиозном открытии. С одной стороны арки стояли родственники невесты, то есть королева Амасталия, девочки и их свита, а с другой стороны – родственники жениха – царь Ланкастер и его немногочисленное семейство, заключавшееся, пожалуй, лишь в его беременной жене. Лулу не могла на неё не смотреть. Черты лица Нэнсуаннеты Ланкастер были гораздо мягче, чем у Майка, но у них определённо имелось нескрываемое сходство. Живот волчицы уже не могло скрыть безразмерное кружевное платье, и она обхватила себя руками. Ей явно тяжело стоять во время церемонии, но она стойко переносила всё происходящее вокруг, не выдавив при этом из себя ни грамма улыбки. Ланкастер при этом даже не предложил ей присесть.

«Южанка. Ей небось ещё и холодно на таком морозе».

Впрочем, Лулу позабыла, что оборотни редко чувствуют холод.

Вышел государева сводня – тоже белый оборотень. Прочитал стандартный текст и верности в любви и горе, потом все закричали «Горько!», заставив тем самым пересилить Лили отвращение к новоиспечённому мужу и поцеловать его. Полетели снежинки, белые лепестки роз, зажглись фонарики, а потом народ должен был пуститься в пляс. Но перед этим Ланкастер вышел на парапет, обратившись к собравшимся. Он долго кашлял, а потом держал речь:

— Мы все, и я в том числе, несомненно рады тому, что мой сын сегодня наконец-то станет мужчиной, как и полагается будущему вожаку стаи и правителю столь великой планеты как Хандроз. Я рад поздравить и невесту, которая теперь возьмёт нашу родовую фамилию и примкнёт к нашей семье, забыв свой родной дом. Надеюсь, она подарит мне замечательных белых внучат-волчат.

В толпе послышались одобрительные хлопки, смешки и роптание.

— Но заключая этот брак, мы не просто провожаем молодых в новую взрослую жизнь. Мы совершаем договорённость, о которой мечтали два народа. Этим браком я ставлю точку в войне между Хандрозом и Дельтой. Отныне торговые пути, транспортные сети снова открыты. Я призываю своих солдат сложить оружие. Объявляется мир!

Никто не захлопал. Не вскрикнул от радости. Улыбка королевы Амасталии впервые за день сползла с лица, которое озарилось тревогой. Народ не понял этой тактики. Воспитанные в суровых условиях хандрозцы уже несколько поколений воевали, привыкли сражаться за каждый кусок мяса и клочок земли. Они не представляли о том, что существуют и другие отношения, другие государственные положения. И теперь смотрели враждебно не только на королеву Дельты, но и на Ланкастера.

— Чё встали, рты раззявили? — гаркнул он. — Топайте веселиться, пока я разрешаю.

Зазвучала музыка, и кое-кто неуверенно, но всё же стал двигаться, шевелиться в толпе. Спустя несколько часов о речи Ланкастера забыли. Или сделали вид, что забыли.

Лулу пила ледяной коктейль, искрившийся в бокале при каждом глотке, как почувствовала, что её кто-то дёргает за подол мантии.

— Эй, у тебя есть лошадка? — спросил Вольф.

Лулу мотнула головой, с трудом проглатывая коктейль.

— Только игрушечная.

Девушка порылась в своей сумочке. «И зачем я вообще взяла эту деревянную лошадь, которую дал мне Колин два года назад? Кто же знал, что может пригодиться?»

Она вытащила маленькую лошадку, в самый раз для брелока. Но тем не менее игрушка была искусно раскрашена: её грива была прорисована до волоска, а глубокие чёрные глаза сверкали.

— Вау! — протянул мальчик.

— Забирай, мне не нужна.

— А у меня есть точно такая же! Только больше!

— Что?

— Могу показать.

Не дав время на согласие, вервольф потащил ундину куда-то в недра замка. Лулу даже испугалась, что может потеряться или наткнуться на кого-то, на кого ей не хотелось бы. Но Вольф просто привёл её в одну из спален, где на высоком шкафу стояла действительно точно такая же лошадка, но не брелоковая, а сантиметров двадцать в длину. Лулу аккуратно сняла игрушку с полки.

— Это я ему дала, — услышала девушка позади и обернулась, чуть не выронив лошадку от неожиданности.

Царица Нэнсуанетта стояла чуть позади, заворожённо глядя светящимися серыми глазами на шкаф, уставленный игрушками. По взгляду невозможно было понять, смотрит ли она действительно на игрушки или сквозь предмет, задумавшись о чём-то.

— Когда я была маленькой девочкой, у меня не было игрушек, — сказала она, поглаживая живот. — Мой отец воспитывал нас, волчат, в строгости, чтобы мы не вырастали баловнями. Может, он был прав?

Лулу понимала, что это риторический вопрос, поэтому тактично промолчала.

— Ты не похожа на Рубину, так или иначе. Совсем другой нрав, более послушный. Одним словом, не королевский, — она прикрыла глаза. — Эта девчонка могла задать жару.

Лулу и на это не нашлась, что ответить. Ей и так было слишком неловко разговаривать с мамой друга, который и сам-то её не видел больше десяти лет.

— Ты наверняка хочешь узнать, откуда у меня эта лошадь, — волчица указала на игрушку в руке у Лулу. — Взгляни на этот переход от крупа к хвосту, на эти подкованные копыта и на эти глаза, которые так манят своей уникальностью и чувственностью. Не ты одна, детка, получала подарки от Крейвенов.

С этими словами, она легонько подмигнула ундине и, взяв Вольфа за руку, ушла с ним восвояси, оставив Лулу стоять в недоумении с деревянной лошадкой в руках. Девушка немного подумала (потупила) и побежала за ними вдогонку, ведь она не знала замка, в котором легко можно было заблудиться. Впрочем, волки ещё не успели далеко уйти.

— Если вы думаете, что я как-то выпрашивала эту игрушку у Колина, то он мне её сам отдал, притом давно. Я вообще про это уже успела забыть.

— Все мы забываем, что когда-то что-то было, если это «что-то» нам ни к чему.

«Она говорит какими-то загадками».

Они почти вышли на улицу. Уже чувствовался морозный воздух. В замке было ненамного теплее, чем снаружи, но хотя бы снег не летел в глаза и не застревал в волосах, чего Лулу совсем не любила. Ну и свет кой-какой всё же в помещении имелся.

— Я всегда знала, что мне суждено быть королевой.

— Вы такого высокого о себе мнения? — сказала Лулу и тут же пожалела об этом. Волчица наградила её таким убийственным взглядом, что девушке стало стыдно.

— Я просто вернулась к истокам. Ничего странного в этом нет. Меня всегда тянуло к роскоши и богатству. Это была одна из причин моего романа с молодым лордом Крейвеном. Хотя тогда я не понимала причину этой тяги. Пока однажды не узнала, что маму моего отца до замужества и принятия фамилии Оками звали Элеонора Ланкастер. Она была двоюродной сестрой ныне правящего царя Эдмонда Ланкастера.

Глава 49

Когда каникулы закончились, и Лулу вернулась в школу, она первым делом отыскала Майка. Ей очень хотелось поговорить с ним об услышанном. Когда ундина ворвалась в его комнату, маг опешил. Он разбирал чемодан и никак не ожидал, что к нему кто-то зайдёт.

— Вау, к чему такая спешка? Присядь, ты запыхалась.

— Майк, я хочу поговорить.

— Слушаю.

Он присел на краешек дивана, такого же, как у неё в комнате, только бежевого цвета, и похлопал рукой рядом.

— В общем я говорила с твоей мамой и…

Майк помрачнел и напрягся. Каждая мышца его тела готова была в этот момент спружинить – так сильно его подпитывала ненависть.

— Разговор окончен.

— Ты даже не дослушал!

— Я даже не хочу слышать ничего о ней и знаться с ней не хочу. Эта женщина – чужое мне существо. С другой сущностью, с другой фамилией, с другой семьёй и другим мировосприятием. Она мне никто, я уже двадцать раз это говорил.

— Но послушай…

— Отвали. Если ты пришла только за этим – уходи сейчас и не беси меня ещё больше. Я не хочу с тобой ругаться, но буду вынужден это сделать, если ты не прекратишь мне действовать на нервы.

— Да, Майк. Ты Читерн больше, чем Оками. В тебе нет хладнокровного расчёта. Одни эмоции.

Майк вскочил с дивана и прижал Лулу к стене. Неизвестно, где оказались в этот момент её рефлексы, потому что окажись она в такой ситуации на арене, уже давно бы применила магию. Но здесь как-то получилось только съёжиться и слегка запищать. Колдун убрал прядь её волос за ухо и слегка укусил за мочку. Лулу почувствовала, как по шее побежали мурашки. Из горла вышел непроизвольный стон.

— Нравится, да? Это эмоции. Хотел бы хладнокровного расчёта, я бы давно напоил тебя какой-нибудь фигнёй типа любовного эликсира, а не ждал и прыгал вокруг тебя, как дурачок.

Он тряхнул её за плечи и отвернулся, уткнувшись в телефон, делая вид, что Лулу не существует в этой комнате. Девочка аккуратно поползла по стенке к двери и выскользнула за дверь, тяжело дыша.

«Что за фигня только что произошла?»

***

— Сегодня мы наконец-то переходим к спаррингу! — торжественно объявил Евдем Салазар и довольно тряхнул своей гривой. — Разобьёмся на пары. Я посчитал поставить вас соответственно времени в жизни, сколько вы жили с колдовством. Пока что будет так.

— Ха, я колдую с пелёнок, — хвасталась Фелисити.

— Именно поэтому я поставил вас с Крисом, госпожа Макдуф.

— Не очень хороший выбор, — пробормотал Крис себе под нос, чтобы его никто не слышал.

— Ну, а Майк и Лулу оба колдуют четыре года, поэтому они тоже будут в паре.

— Погодите-погодите, господин Салазар. Каким это, блин, чёртом, вы насчитали в моей биографии четыре года? Я так-то до этого лета в волчьей шкуре ходил.

— Вы были ликантропом, господин Читерн. Неужели вы это забыли?

— То есть вы хотите сказать, что я отлично помню все те навыки, которые были у меня в два годика, да?

— Возражения не принимаются. Готовьтесь пять минут. А потом я позову к себе первую пару для демонстрации слаженной дуэли. Главное помните – в правильное дуэли нельзя применять заклинания на себе. Время пошло.

— Майк, я не хочу с тобой драться. Понимаешь, магифлекс…

— Ага, я и сам заглядываюсь на твои накаченные икры…

— Чего?!

— Шутка! Ну, просто очевидно, что ты меня сильнее. Не бойся меня ранить. Ты и так каждый день это делаешь своим тотальным игнором.

— Invisibilis Pugno! — Лулу без команды преподавателя пустила в Майка невидимую атаку. Парень покачнулся и едва устоял на ногах.

— Хэтчер, вы уже готовы? Так рвётесь в бой?

— Мне нравится, когда ты такая, Лулу. Решительная. А не потеряшка, как на Арене, где тебе совсем не место.

— Igniro!

Майк легко увернулся от огненного шара.

— Ну что ж, Лейкер и Макдуф, вам придётся подождать.

С каждой атакой Лулу всё больше теснила его к деревьям. Майк даже не пытался сопротивляться.

— Лулу, осторожнее с огнём! — крикнул ей Крис. — Там травка и кустики!

— Ты будешь сражаться или нет?

— Я не дерусь с девочками. Я же благородного рода, блин.

— Ты… ты знал?! — Лулу настолько опешила, что опустила руки. Майк сощурил глаза и насмешливо улыбнулся, легко кивнул головой.

— Всегда. Stunning surditas!

Лулу оттолкнула сильнейшая звуковая волна. Она отлетела на пару метров, приземлившись на копчик. Волна была настолько мощной, что Лулу показалось, у неё вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Она сидела на земле, припорошённой снегом, и мотала головой, пытаясь убрать жуткий звон, который заполонил всё вокруг. Постепенно всё начало рассеиваться, и она услышала, как господин Салазар насмешливо сказал:

— На войне все средства хороши. Так что сегодня господин Читерн получает твёрдую пятёрку за урок, а госпожа Хэтчер – тройку. Вы неплохо проявили себя в начале боя, хоть и поспешили.

Лулу огляделась. Увидела Криса, бросающего на неё обеспокоенно-сочувствующие взгляды и поднимающего палец вверх, и Фелисити, которая громко хохотала и саркастически хлопала в ладоши.

— Я такими темпами отличником стану.

Майк деликатно протянул ей руку, помогая встать. Вместо того, чтобы принять помощь, Лулу кинулась на него с кулаками.

— Я тебя ненавижу, Читерн! — она почувствовала покалывание в носу.

Майк старался защищать только голову и слегка посмеивался. Кажется, это веселило не только его, но и господина Салазара. Лулу в этот момент ненавидела их всех.

— Холодный расчёт может очень сильно бесить, не так ли? — он говорил серьёзно, и, хотя на лице была улыбка, она не была искренней.

— Ты сделал это специально?! Я ненавижу тебя ещё больше, придурок!

Лулу просто пихнула его в коленку и побежала прочь с урока вообще под улюлюканья Фелисити.

***

Майк нашёл её спустя полчаса в том самом тёмном коридоре у чёрного входа в библиотеку на пятом этаже. Место, куда никогда не проникал свет в любое время суток. Ундина уже успела выплеснуть всю злобу. Теперь она просто грустила. И тут на её плечо легла рука. Она попыталась отпихнуть Майка, но тот только больше впился пальцами в кость.

— Не отпущу тебя, — он хихикнул и зарылся носом в её длинные волосы. — Лулу, я хотел извиниться. Понимаю, то, что я сделал с тобой сегодня – это подло. Это не поступок джентльмена.

— Ты правильно сделал.

— Что?

— Ты поставил выскочку на место. Доказал, что спортивная магия, магифлекс – ещё не значит, что ты действительно хороший маг. Мне и вправду там не место. Когда я пошла к «Огненным Горностаям», я тоже руководствовалась эмоциями, не понимая и не представляя, что меня ждёт.

— Совершать глупости нормально. Любое человекоподобное по природе своей – существо иррациональное и нелогичное. В этом и заключается прелесть высших в цепи организмов.

— Думаешь, мы высшие? А как же черви?

— Паразиты правят миром, согласен, — он снова засмеялся. — Лулу я больше так никогда не сделаю, обещаю. Я просто показал, как может быть, если я буду пользоваться только мозгом, отбросив всю ту химию, что между нами происходит. — Девушка подняла на него удивлённые глаза. — Я не тороплю тебя. Мне самому интересно просто, когда ты признаешься себе в своих чувствах. Но я готов ждать, сколько потребуется.

— Тебе Оскар принёс журналы плейбой, да?

— Ну, не без этого.

— Ах, рыжий шалунишка!

— Когда ты так говоришь, я представляю Рыжего Ника в латексном костюме. Поэтому не говори так.

Оба прыснули и обнялись. Все преграды были разрушены и вновь воцарились мир и дружба.

— Майк, когда ты узнал, что ты в дальнем родстве с Ланкастерами?

— Всегда знал. Мне Карл это, как сказки на ночь, рассказывал. Говорил: «А вот наша бабушка была белым оборотнем. Очень красивым».

— И как ты к этому относился?

— Сперва равнодушно. Когда подрос – возненавидел Хандроз и всё, что с ним связано. В том числе и мать, потому что она всегда стремилась туда. Ну и плюс она ужасная мама, правда. Даже похуже твоей, без обид.

— Я знаю, что Амасталия – не подарок.

— Правящая элита, чё уж там. Куда нам до них… Слушай, я вот что хотел предложить: хочешь научу тебя на коньках кататься? У тебя с этим явные проблемы.

— Чёрт, ты заметил…

— Сложно не заметить, когда этот странный манёвр с магом воды «Поющих Саламандр» транслировали по двум огромным экранам.

Лулу почувствовала, как щёки заливает краской.

***

Теперь ей ещё приходилось раз в неделю на выходных ходить с Майком в лес на замёрзшее озерцо. Майк нашёл его ещё во время оборотненских вылазок. Ребята были единственными, кто в принципе к нему приходил. Лулу сама попросила куда-нибудь, кроме катка, потому что ей было стыдно. Она постоянно падала. Коньки выходили у неё едва ли не хуже мётел.

«Что-то какой-то год спорта получается», — думала она иногда.

Сам Майк катался хорошо. В нём имелась какая-то определённая грация. Особенно, когда он катался спиной вперёд. Лулу поймала себя на том, что иногда засматривается и врезается в неровный берег.

Но со временем у неё стало получаться лучше. Теперь даже без коньков, когда она применяла свою фирменную «дорожку», чтобы ускользать от атак кого-нибудь из команды, девочка чувствовала себя более уверенно. И иногда даже получалось затормозить.

— Наконец-то Лулу перестала творить фигню, ура, — радовался Мако. — Уже через неделю в Андеадлинг приедут команды со всего света. Мы должны показать им класс. И ты тоже.

«Через неделю? Мамочки!»

Начиналась весна, и совмещать и учёбу, и кружки, и спортивную магию становилось всё тяжелее. Учителя уже настраивали их на то, что пятый курс будет довольно сложным, особенно для магов с таким огромным количеством профильных предметов. Но эти предупреждения только заставляли нервничать раньше времени.

А тут ещё и Мако стал задерживать их чуть ли не до полуночи с этими тренировками. Лулу возвращалась в школу и просто падала на кровать. Мия уже даже не интересовалась, что происходит. Она привыкла.

И вот наконец начались легендарные сражения самых крутых команд Вселенной.

Конечно, Лулу волновалась. Но без Колина Крейвена на поле боя выигрывать было сильно легче. Никто никого не отвлекал. Конечно, были и раны, и падения, и травмы, но команда «Огненных Горностаев» стойко переносила все неурядицы.

В финал должны пройти только четыре самых сильных команды. И каково же было удивление ребят, когда, сразившись с «Пушистыми Хомячками», они увидели название своей команды на светящемся табло. Визги, крики и объятия.

Но затем настроение изрядно испортилось, когда они увидели там «Поющих Саламандр». Не сразиться с ними в финале было нельзя. А если пройти в суперфинал, то придётся вообще сражаться с сильнейшей командой. И Мако совсем не нравилось то, что «Поющие Саламандры» вполне могли ей стать.

— Но разве может быть такое, чтобы две команды были из Андеадлинга? — спрашивала Лулу.

— А они заявлены как команда из Небыля. Там у их лидера основное место жительства вроде как.

«Знаю я его место жительства. Два кирпича и два бревна».

Глава 50.1

— Па-апр-риветствуйте команду-у «Огненные Горностаи»!

Лулу уже настолько привыкла к этой фразе, да и вообще к комментариям арбитра, что они звучали для неё подобно саундтреку на заднем фоне.

Четыре лучших команды в финале. Сегодня они сразятся со всеми по очереди. «Поющих Саламандр» им поставили последними. Это должен был быть последний бой в сегодняшнем туре. А пока можно не переживать.

«Брутальные Волки» с Хандроза. Крутые, но слишком напыщенные. Больше любят раскачать толпу, получить свою порцию оваций, чем действительно сражаться с противником. «Фиолетовые Колибри» с Волукри прекрасны. У них яркие блестящие костюмы, они все очень быстрые и действительно, словно порхают по арене. Но это не спасло их.

Лулу ничего особенно не делала для того, чтобы команда выиграла. Пару раз она заставила игроков катиться по льду прямо под булыжники Криса, и таким образом участники вылетали с платформы. Мако со Стивеном раздували невероятного размера пламя, что выглядело довольно зрелищно даже с экрана.

Весь Андеадлинг болел за них. Поначалу ундина стеснялась. Но Крис сказал ей:

— Знаешь, я тоже стеснялся первые пять лет. А потом устал стесняться и теперь больше не стесняюсь. Значит, и тебе понравится.

Мако сообщил им, что они уже, считай, обогатились знатно. Слишком хорошо развалили предыдущие две команды. Так что даже если проиграют против «Поющих Саламандр» и займут второе место, их денежный приз всё равно будет неплохим.

Лулу боялась. Она уже давно перестала нервничать, выходя на арену. Но при осознании, что ей предстоит встреча с очень сильным противником, её бросало в дрожь.

— У меня есть план, — сказал Крис, когда они на пару минут собрались вчетвером, чтобы обсудить тактику. Волшебник не дал Мако даже открыть рот.

— У тебя есть план?

Крис наклонился к парням и что-то быстро зашептал им. Лулу, как ни напрягала слух, не смогла ничего расслышать. А потом все трое повернулись и как-то странно посмотрели на неё.

— Что? Что?

— Готова немного полетать? — улыбнулся Стивен.

***

Тем временем команда «Поющие Саламандры» тоже обдумывала свой план.

— Ну, тут и думать не надо. Я поражу их своей красотой, — молвил Густав, расчёсывая свои волосы у зеркала гребнем ещё до начала боя в раздевалке.

— Давай без этих своих ужасных леопардовых лосин, пожалуйста. Форма есть форма.

— Ох, Тано, ты просто разбиваешь мне сердце такими словами.

— Колин, ты так переживаешь, что мы не выиграем? Но ведь до этого у нас не было ни единой ошибки. Мы всегда выходили с поля вчетвером. И сейчас уйдём.

— Я не переживаю, принц Сагир. Ты заговариваешься. Колин Крейвен никогда не переживает. Он всегда невозмутим.

— Я не понимаю, почему вы Сагира все называете принцем, а меня никто не называет «богом». Ну, или хотя бы «полубогом».

— Густав, если мы выиграем, я обещаю, что лично преклоню перед тобой колено, — смеялся принц Сагир.

— Так-то лучше, мои сладенькие пирожочки.

Тано думал, как бы помягче рассказать Колину о своём открытии. Он перекатывал пирсинг на языке во рту. Металл стучал о зубы, и паука это расслабляло.

Накануне вечером он наконец понял, как работает та книга, что он нашёл летом. Это была не простая книга сказок или приключений. И не научно-документальный роман. Это была величайшая книга заклинаний, которая могла создать невероятные эффекты в том месте, где находился её владелец. Заклинания – не простой набор букв, а секретный шифр, который и давал магический эффект. А в тексте крылась сама суть этого эффекта.

Тано взял Колина за локоть и отвёл в сторону.

— Чего тебе? Хочешь, чтобы я вышел в одном носке?

— Нет, я хочу тебе кое-что показать.

Парень расстегнул рюкзак, в отделении которого лежала книга. Колин сперва вытаращил глаза, но затем снова стал невозмутимым.

— И что это? Что ты хочешь?

— Я хочу протащить её на арену. Она даёт сумасшедшие эффекты. Колин, я знаю, что ты боишься. Твои глаза едва-едва имеют голубой оттенок. Они почти белые. Ты бы и сам хотел перестраховаться, я знаю.

— Протащим. Не переживай.

***

Свет софитов. Аплодисменты. Одобрительные возгласы. Яркие вспышки цветных фонарей с рядов зрителей. Едва уловимый запах крови от предыдущего матча между «Волками» и «Колибри».

— Па-априветствуйте наших прекрасных финалистов. Лучшие из лучших сразятся друг с другом! Сегодня мы узнаем, кто же из команд станет победителем транскосмического соревнования по спортивной магии.

«Очень странная расстановка "Саламандр”, — думала Лулу. — В один ряд. Бесстрашные, что ли?»

Прозвучал гонг. Лулу сгруппировалась бомбочкой, когда Крис едва заметно подбросил её в воздух, словно пёрышко. Стивен направил поток воздуха на арену противников, и Лулу полетела в третью позицию на платформе противников. Она приземлилась на носочки, ловко расставив ноги в стороны и согнув слегка в коленях. Оглушающий рёв зрителей. Кажется, такого хода никто не ожидал.

Лулу развернулась к центру арены. Прямо на неё неслось сразу трое: Колин, принц Сагир и Тано с криками:

— Она моя!

— Эй, а как же я? — расстроенно протянул Распердон. В этот момент Мако набросил на отвлёкшегося змеевика огненные цепи и притянул к себе. Что стало с ним дальше, Лулу не узнала – надо было разбираться с тем, что происходило рядом.

Первым подбежал Тано. Благодаря длиннющим ногам, он всегда оказывался впереди других. Лулу предполагала, что первое, что сделает колдун – это направит водяной поток в неё, чтобы сбить. Конечно, она стоит на краю, кто бы не попробовал то же? Щит создавать было бесполезно – это бы только облегчило ему ход. Поэтому Лулу выставила руки вперёд, делая вид, что сейчас будет защищаться щитом, но на деле она уже чувствовала лёгкое покалывание в кончиках пальцев.

— Хш-ш-ш-ш…

Вся вода, что Тано выплеснул на ундину, застыла ледяной стеной в паре сантиметров от неё. И чем больше волшебник поливал её, тем плотнее становился слой этой стены. Паук грязно выругался и отошёл, хватаясь за голову.

Принцу Сагиру крутиться возле неё было бесполезно. Лулу опустила руки и задрала голову вверх, ожидая атаки сверху. В этот же момент Лулу увидела, как в одном месте стена начинает таять.

«А вот и Ка-Ка».

Пара секунд и принц влетел в её произвольное убежище, размахивая воздушным клинком. Лулу увернулась пару раз от него, стараясь, чтобы тот «случайно» всадил клинок именно в то место, где Колин пытался растопить лёд. Несколько ударов, и ей это удалось. Истончённая стена раскололась, и Лулу выкатилась оттуда на платформу.

— Спасибо, Колин, — она едва подмигнула под шлемом и увидела, как глаза бессмертного становятся ярко-красными. Он просто кипел!

Зрители ревели, но Лулу абстрагировалась от лишних звуков. Выскочив за пределы своего ледяного кокона, она рассчитывала на то, что вновь столкнётся с Тано. Но его нигде не было видно.

«Куда он подевался?»

Прозвучал гонг.

— Кристиан Лейкер просто разрывает Густава Распердона из команды «Поющих Саламандр». И команда «Огненные Горностаи» вырывается вперёд!

Через пару секунд гонг прозвенел снова. Лулу уже бежала, сломя голову, вперёд, к своей платформе. Между ними было расстояние метра в два-три, и ундина не представляла, как будет прыгать, но теперь её уже не волновало, что будет дальше. Она помогла ребятам избавиться от Распердона. Девушка услышала, как сзади неё Колин заорал:

— Что ты делаешь, Сагир?! Кусок идиота, в неё сейчас нельзя пускать воздушные снаряды!

«Ага, вот значит, как».

Лулу подпрыгнула, сгруппировавшись. В тот же миг сильный ветер подкинул её вперёд, ускорив движение.

«А это действительно похоже на волны».

Приземление в этот раз вышло не сильно удачным: девушка почти впечаталась лицом в асфальтированную поверхность и умудрилась расквасить нос. Но именно в тот момент она этого не ощутила. Всё узналось позже, когда пошла кровь и стало трудно дышать. Но зато теперь она снова воссоединилась с мальчиками.

Ундина обернулась, посмотреть, что осталось позади. Наконец она разглядела Тано. Он сидел в третьей позиции и создавал гигантское туманное облако.

«Зачем им маскировка сейчас? Что за план?»

Мако, который собирался прыгать, и Крис, который уже поднял небольшой валун в воздух, вдруг растеряно прервали свои готовящиеся атаки. Туманное облако полностью закрывало им поле зрения. Они просто не знали, куда попадут их удары!

И вдруг ребята увидели, как к ним из этого облака направляется гигантский смерч. Одновременно с этим их платформа начала буквально трещать по швам и обвалилась.

Лулу едва успела зацепиться за обломанный край и повиснуть на нём.

Крики, ужас, паника. Зрители повскакивали со своих мест и бросились врассыпную. И было из-за чего: через несколько секунд потолок под невидимым напором просто рухнул на сидения. Ундина понадеялась только, что никто не пострадал. Тут она услышала, как кто-то окликнул её снизу, из разлома. Лулу, превозмогая свой страх высоты, посмотрела вниз, в тёмную пропасть. Там виднелось обеспокоенное лицо Майка.

«Когда он успел?» — пронеслось у девушки в голове.

— Лулу, отпусти грёбанную платформу, я тебя поймаю. Нужно уходить в более безопасное место. Я знаю, куда.

Ундина с сомнением покосилась на парня. Майк её поймает? В этом она почему-то сомневалась. Скорее она упадёт с высоты трёхэтажного дома и придавит его, заодно сломав пару рёбер или руку.

— Доверься мне.

Майк раскинул руки в стороны. Лулу осторожно подтянула себя выше, что далось ей с трудом и огляделась. Парней нигде не было видно, ни из одной команды, а смерч направлялся ровно к ней. Платформа тем временем начала вновь ходить ходуном, грозясь развалиться ещё на две части. Ундина прикинула, сколько ей придётся падать, оценила наличие и целостность шлема, наколенников, налокотников и решилась. Глубоко вдохнув, разжала руки и полетела вниз.

***

Наверное, всем интересно, откуда же взялось столь необычное для Андеадлинга явление как смерч, да ещё и в помещении. Почему развалилась платформа. А всему виной Тано, который, создав туманное облако, тем самым скрыл и себя, и книгу, которую он надёжно припрятал иллюзией (что вообще-то запрещено правилами соревнований). Он просто спокойно сел и стал читать какую-то очередную абракадабру, надеясь на то, что она поможет ему выиграть матч. Вот только он позабыл, что до этого заклинания из книги несли слишком масштабный разрушительный характер, что было совершенно неуместно в таком маленьком пространстве как Арена.

Паук и сам не на шутку испугался, увидев, как из ниоткуда вырастает жуткая воронка, сметающая всё на своём пути. Как зашатались платформа и стены. Как пришлось хвататься за первое попавшееся, чтобы не свалиться. Как погасли экраны, а зрители в ужасе разбегались, стараясь не попасть под падающий потолок. Кому-то всё же не повезло. Кто-то оказался в ловушке из упавших камней и досок. Кого-то напрочь завалило.

В тумане к Тано подплыла тёмная тень, заговорившая голосом Колина.

— Это вот твой разумный тактический ход? Это шаг к уничтожению, идиот ты такой. Можно использовать незаметные обманные приёмы. Ты считаешь это незаметно? Всем соревнованиям – крышка, Арене – крышка, зрителям – крышка. У меня просто не хватает слов, чтобы выразить своё разочарование и злость. Я даже не представляю, как это исправить.

Колин принял человеческий облик и наступил Тано на пальцы, которыми он держался за край платформы. Паук зашипел на него, а Колин тем временем наступил так же и на вторую руку, и Тано полетел вниз. Впрочем, он и сам считал, что заслужил это. Он летел, прижимая к груди книгу, будто это было самое сокровенное в его жизни, а ветер музыкой свистел у него в ушах.

***

Майк поймал её и даже не упал. Только слегка покачнулся и попятился назад, но в целом устоял, что показалось девушке довольно странным. Затем взял её за руку и повёл куда-то, петляя между обломками.

— Ты уверен, что мы идём к выходу? — спросила девушка.

— Нет, но я знаю место получше, где можно спрятаться от смерча.

Они перелезли через пластиковый бортик первого ряда зрительских кресел. Первый ряд никогда не пользовался популярностью, потому что с него нельзя увидеть, что происходило наверху, на самих платформах. Разноцветные пластиковые стулья завалило какими-то досками, балками, они обильно посыпаны штукатуркой и прикрыты каким-то полотном, напоминающим по своей структуре брезент. Майк откинул это белое покрывало и залез внутрь укрытия, поманив Лулу за собой. Ундина растеряно посмотрела на всё это, пожала плечами и тоже залезла внутрь, доверившись парню. Поначалу они просто молча сидели на корточках, и Лулу слышала лишь размеренное дыхание волшебника и треск постепенно разваливающейся Арены. И вдруг юноша заговорил:

— Лулу, мне надо тебе кое-что показать. Это связано с Порталиусом.

— Лучше времени не нашёл? — ундина выдавила из себя нервный смешок. — Тут конец света, а ты…

— Послушай, я научился проникать и наблюдать за событиями прошлого и будущего.

— То есть ты можешь сказать, к чему приведёт то, что произошло сейчас на Арене и то, почему это произошло.

Волшебник кивнул.

— Показывай!

— Какая резкая! Ну, хорошо.

Он достал амулет на верёвочке, крутанул какой-то камень, и вдруг картинка переменилась. Они стояли на вражеской платформе как раз в тот момент, когда Тано только создал своё туманное облако. Девушка увидела паука со спины. Тот сидел в позе лотоса с какой-то книгой в руках и вслух зачитывал из неё какого-то странного содержания текст.

— Он нас слышит? — шепнула Лулу. — Мы можем на это повлиять?

Майк отрицательно покачал головой.

— Ты не можешь изменить то, что уже случилось, к сожалению.

— Ты в этом так уверен? То есть хочешь сказать, что он нас не услышит, если мы подойдём и поговорим. Или если я его сейчас ударю, он не почувствует?

— Именно так.

Картинка вновь закрутилась. Ребята вновь сидели на корточках среди строительного мусора.

— То есть теперь, в случае чего, у нас есть неопровержимые доказательства того, что это сделал Тано. Он совершил этот проступок.

Майк кивнул.

— Что-то ты сегодня немногословен.

— Лулу, мне нужны твои камни, — серьёзно сказал Майк.

— З-зачем?

— Доверься мне.

— Сперва скажи, что ты с ними хочешь сделать.

— Давай я тогда сперва покажу тебе, почему ты должна мне доверять. Может быть, тогда ты изменишь своё мнение.

Майк повернул другой камень, и вмиг всё исчезло.

Глава 50.2

Приглушённый свет. Музыка. Танцы.

Лулу поняла, что находится в актовом зале ИШДОМС в подвале. Вокруг ритмично двигающиеся парочки. Явно дискотека. Вдруг музыка переменилась. Медленный танец.

И вдруг ундина увидела одну пару, от взгляда на которую у неё перехватило дыхание. Миниатюрная девушка со светлыми, чуть волнистыми волосами в тёмном коктейльном платье и нескладный долговязый парень, явно пытавшийся хоть как-то пригладить свои чёрные волосы. Она положила ему руки на плечи, а парень сомкнул свои на её талии. Пара двигалась неспешно в такт музыке, может быть, слегка неуклюже, но это выглядело красиво. Светомузыка падала на них, периодически освещая лица и горящие глаза.

Лулу обернулась на Майка. Тот стоял, прижавшись к колонне, и наблюдал с нейтральным выражением лица. Он ждал скорее её реакции. По его лицу было понятно, что он видел эту сцену уже не раз.

— Майк… Ты и я… Мы…

— Не надо лишних слов.

Вжик. И они вновь в неудобных позах под брезентом.

— Ты сама согласилась на это. Точно так же, как сейчас отдашь мне камни, — он с готовностью протянул руку.

«Отдашь мне камни». Слова прозвучали эхом в её голове, словно гипноз. Девочка уже потянулась к карману и нащупала там три аккуратно огранённых камушка. И тут она обратила своё внимание на Порталиус, болтающийся у парня на правой руке.

«Ты левша? И погодите… Раз, два, три… десять… двадцать… Ё-моё, как же их много», словно во сне думала Лулу. Она опустила руку вниз.

— Что такое? — нахмурился Майк.

— Откуда у тебя столько камней на Порталиусе? Их было всего пять в начале года, я помню.

Глаза Майка стали по пять рублей. Он не нашёл, что ответить.

— Ты… ты не Майк. Ты…, — и вдруг до неё дошло. Она с ужасом прошептала: — Господин Бизер.

Вместо того, чтобы рассердиться или начать отрицать это, парень вдруг улыбнулся и захохотал.

— Иллюзии. Они прекрасны. Драконы могут научить всему, что знают сами. Надо лишь уметь правильно попросить. Но мне ещё не удалось освоить это мастерство в совершенстве.

В тот же миг его облик начал дрожать, словно мираж или голограмма, и меняться прямо на глазах. Волосы выцвели и стали мягче, черты лица стали более европейскими, глаза из дымчато-серых стали блёкло-голубыми. Тело, одежда – всё это тоже менялось.

Лулу вскочила и сразу же стукнулась затылком о какой-то твёрдый предмет.

— Да тише ты! Куда ты убежишь, девочка? — вкрадчивым голосом произнёс бывший преподаватель по заклинаниям. — Я хотел по-хорошему попросить у тебя камни, понадеявшись на твою наивность. Но ты оказалась далеко не дурочкой. Поэтому придётся отобрать у тебя их силой.

Он замахнулся рукой, чтобы наложить какое-то заклятие, но Лулу неожиданно перехватила его запястье и повалила Бизера на спину. Конечно, он был сильнее, и поэтому долго в такой позиции они не пробыли, но такое поведение явно обескуражило колдуна.

«Надо сломать ему пальцы, тогда он ничего не сможет».

Девушка крепко вцепилась в его руку и принялась выкручивать пальцы.

— Думаешь, ты справишься со мной? — зашипел он на неё.

Что-то острое порезало её щёку. Девочка вскрикнула и отдёрнула руку. Рука Одхрана залезла в карман её штанов.

— Зачем вам камни?

— Затем, что ты, маленькая глупая девочка, ничего не понимаешь.

Лулу попыталась наложить на него какое-то заклинание, но руки вдруг перестали её слушаться. Они словно были сделаны из мармелада. От бессилия она предприняла последнюю попытку спасения и громко закричала. И вдруг стало светло. Кто-то скинул брезентовое покрытие. Её тело взмыло в воздух, будто кто-то подхватил её подмышки.

— Не нужно так кричать. Мы тебя и так уже нашли, — спокойно сказал Крис, державший девушку на руках.

— Мы? — переспросила Лулу.

Откуда-то сверху на Бизера свалился Тано и стал дубасить мужчину, нанося ровные удары кулаками в челюсть. Лулу скривилась, когда услышала хруст.

— Давай сразимся, как маг воды с магом воды, — предложил Тано.

— Ты ничего не возымеешь против меня, малец. Ведь я знаю, кто устроил всё это, — сказал Бизер, сплёвывая кровь.

— Я свяжу тебя, — из ладони Тано начали вытягиваться белые тонкие ниточки.

— Тогда свяжи заодно ещё и себя.

Очередной удар кулаком в челюсть. Лулу зажмурилась. Она очень не любила мордобой. Крис мягко поглаживал её плечо, приговаривая:

— На боях без правил и не такое бывает. Поэтому особо впечатлительные туда и не ходят.

— Ты сражаешься в боях без правил?

— Бывает иногда. Это всё ради брата.

— Как вы меня нашли?

— Это цыганские фокусы. Если не знала, Тано – наполовину цыган. У него какое-то чувство есть особое, ин-ту-и-ция – во как называется. Иногда его очень сильно выручает.

Послышался вой сигнализации, топот в огромном помещении стадиона.

— Кажется, это МЧС. Интересно, есть ещё пострадавшие, которых нам не удалось вытащить?

Крис нёс её по направлению к выходу, где уже толпилась команда спасателей и некоторые её знакомые, в том числе преподаватели и организатор соревнований. Волшебник аккуратно поставил девушку на пол и расслабленно выдохнул.

— Фух, ну, мне удалось ничего не сломать, пока я тебя вытаскивал. Это уже победа.

Появилась также полиция и где-то вдалеке стояли люди в белых одеждах – медики. Наверняка нашлись ещё пострадавшие.

К Лулу кинулся месье Лавуа и крепко, почти по-отечески обнял.

— Осторожнее, Клод, вдруг в неё сломаны рёбра? — сказала Зельда.

— Oui-oui, bien sûr, — он отпустил девочку.

— Скажите, госпожа, — вышел вперёд полицейский с блокнотом, — вы находились в самой дальней части Арены на данный момент. Вы что-то видели?

Лулу обернулась и увидела Тано, который, перекинув Бизера через плечо, шёл к ним навстречу. Взгляд преподавателя не выражал ничего хорошего.

«Даже если его арестуют, он ничего не сделал, и его выпустят. Расскажу про Тано – выдам тайну, откуда он может это знать. Значит, сдам драконов. Что же делать?»

Тано так же прижимал к груди свободной рукой свою огромную книгу заклинаний.

И вдруг из толпы отделился господин Жмоб.

— О, кажется… Нет, не может быть! Какая знакомая вещица! Молодой человек, не дадите ли вы мне её недолго подержать?

Вопрос поверг Тано в ступор, однако, парень, пожав плечами, отдал Пафнутию книгу. Старик любовно коснулся обложки, отчего буквы вновь засветились золотым свечением. Лулу заметила, как в его глазах застыли слёзы. Он прижался щекой к книге, а все молчаливо наблюдали за этой сценой.

И вдруг Лулу почувствовала, что готова провалиться в обморок. Тело словно обмякло, в глазах потемнело.

***

Пшеничное поле и ветер в волосах. Всё так же, как и всегда. Ничего необычного.

За исключением того, что на поле не менее ста человек.

Лулу увидела здесь всех тех, кто был с ней там, на Арене. И полицию, и спасателей, и учителей, и друзей, и участников команд, и организатора, и даже Бизера. Все стояли и озирались по сторонам. Никто не понимал, что происходит. Кроме, пожалуй, неё самой и господина Жмоба.

Он так и стоял, прижавшись к книге, но глаза его больше не сверкали безумством. В них проглядывалась осознанность, которую до этого никто ещё не видел. Он беззвучно шевелил губами, словно бы говорил с кем-то, а вокруг него кружились вороны. Лулу пригляделась и поняла, что при определённом ракурсе, стая ворон создаёт чей-то образ. Как будто чёрная неровная голова висит посреди небосвода.

Ундина, как и все остальные, услышала голос из ниоткуда, принадлежавший никому иному, как Великому Скоганде:

Книга являлась опасным оружием. Попала она не к тому, к кому нужно. Колдун Алгонауг вновь память обрёл, Когда на Арену случайно забрёл.

То, что веками ему принадлежало, В день мрачный и пасмурный вдруг пропало. Колдун Алгонауг денно-нощно искал И в настоящее случайно попал.

Тут старость взяла над беднягою верх. Но юноша некий решил свершить грех.

Предмет чужой, что не ему принадлежал, Себе он однажды из парка забрал. И силу древнейшую, всуе великую, На благо себе выпустил, дикую.

Все те катаклизмы, что вы наблюдали, Никогда ещё в Андеадлинге не существовали. Но время исправило ошибку сию. Пора вернуться к нормальному бытию.

Лицо из ворон приблизилось к господину Жмобу и будто бы поцеловало. Сухая фигура старика вспыхнула ярким светом и снова стала нормальной. Пафнутий смотрел осознанно, серьёзно. Не прыгал и не хлопал в ладоши. Собственно, выглядел, как любой обычный чародей.

— Ты помнишь, — молвил глас с неба, — кто ты такой?

— Меня зовут Алгонауг Звездочёт. Я жил в Палюстерии, небольшом торговом городке.

— Какой сейчас год, по-твоему?

— Одна тысяча четыреста… Стойте!

Волшебник обернулся, впервые за это время посмотрев на толпу позади себя. На всех тех, кто был в здании Арены.

— Хм, кажется, я случайно провалился в хронодыру, — он почесал затылок. — И откуда у меня этот нелепый колпак? В каком я времени? — обратился он к Великому Скоганде.

— Алгонауг, ты в двадцать первом веке.

— Печёнки-шестерёнки… Ты можешь, Великий, отправить меня назад? — старик упал на колени.

— Нет. Ты должен сам найти выход. Я даровал тебе ум, а всё остальное придёт само.

Вороны начали кружиться в воздухе, разрушая образ чёрного лица. Старик протянул руку, не сжимающую книгу, вверх.

Лулу почувствовала, как всё вокруг завертелось, как в безумном хороводе, и вдруг увидела себя снова в полуразрушенной Арене. Прямо перед ней стоял, неловко улыбаясь, господин Жмоб.

— Я всё вспомнил, ребятушки, — добродушно сказал он, подзывая учеников к себе поближе. — Вот моя волшебная книга, о которой я вам рассказывал. Я потерял её, когда случайно провалился в хронодыру в пятнадцатом веке. Меня выбросило к вам, но отдельно от книги. К сожалению, как у вас говорят, меня контузило – я потерял все свои воспоминания. И только воссоединение с книгой помогло мне восстановить память. — Он огляделся по сторонам. — И к вашему счастью, я знаю, на какой странице находится заклинание, убирающее последствия данного погрома.

Жмоб открыл книгу и принялся бормотать бессвязный набор слов. Тано поразился тому, как слаженно он их произносит. В тот же миг случилось чудо: всё разрушенное вновь стало собираться воедино. Потолок поднялся с сидений вверх, где ему и следовало быть. Платформы, развалившаяся каждая на четыре части, снова стали целыми. Никаких щепок, побелки, гвоздей и прочего строительного мусора. Всё исчезло, будто и не было никакой чрезвычайной ситуации.

Учитель хлопком закрыл книгу и улыбнулся.

— Что это за книга? — осмелился спросить Тано, которому было наиболее интересно узнать происхождение столь необычной вещи.

— Я написал её сам. Собрал все известные к моему времени самые мощные заклинания, изменяющие мир, и записал сюда. Но предварительно зашифровал текст, так что обычному человеку стало скучно читать, и он бы не стал её трогать. В заклинаниях переставлены буквы. Это анаграммы. Если вы попробуете поставить символы в нужной последовательности, выйдут очень даже складные предложения на общем языке. Но, к счастью, они как раз смысла не имеют.

— То есть даже люди могут прочитать текст отсюда и будет эффект?

— Да, заклинания настолько мощные, что даже самые бессильные существа могут что-нибудь да наколдовать. Это очень опасная вещь.

— Вы сказали, что человек может выкинуть книгу. А он может ненароком её сжечь или утопить?

— «И в огне не горит, и в воде не тонет, и ветер не трепет, и в земле не гниёт». Тоже моё фирменное заклятие. Где-то на последних страницах книги есть его анаграмма.

— Вы как-то спасли мою жизнь и жизнь моих друзей, — подала голос Бофара. — Кем вы были в прошлом?

— Я был звездочётом, отсюда и моё имя – Алгонауг Звездочёт. Но, как самый умный в нашем маленьком городке Палюстерии, я занимался не только звёздами, но и всякими другими науками. Алхимией, например, — он едва заметно подмигнул Зельде, отчего ведьма то ли позеленела ещё больше, то ли наоборот, побледнела. — Но также, госпожа Пирожкова, я был экзорцистом. Я действительно изгонял демонов из бедолаг-крестьян, поэтому целый раздел в моей книге заклинаний – это гримуар, посвящённый демонам, их обличьям и способам их изгнания. Но по большей части я изучал природу и пытался собрать все заклинания внешнего мира в одно место, в один сборник.

— Вы пришли работать к нам в школу. Как вы вообще дошли до этого? И как месье Лавуа вас принял?

— О, в этом не было ничего сложного, — и Алгонауг, и месье Лавуа рассмеялись. — Я был первым преподавателем по заклинаниям со светлой энергетикой за последние десять лет.

— Да-да, после моей любимой Лимонии, — мечтательно сказал директор.

— Показал Клоду пару фокусов и поразил его этим. Ничего сложного.

— Почему вы выбрали такое имя? — спросил Майк. — Совершенно не похожее на настоящее. Это какой-то псевдоним?

— Я зашёл в какой-то бар. Это было первое место, возле которого я очнулся. Я был в одной набедренной повязке и очках. Больше ничего. Я не помнил, кто я такой, не имел ни имени, ни фамилии, ни личных вещей, чтобы вспомнить. Я даже не помнил, что я волшебник!

Не понимая, где оказался, решил зайти хотя бы в этот бар. А там какие-то странные люди не самой приятной наружности. Они на меня с ножами полезли. Я так испугался, что замахал руками, и вдруг столы и стулья начали летать по воздуху. Так я узнал, что, во-первых, умею колдовать. А во-вторых, это напугало разбойников, и они решили со мной не связываться. Один даже любезно предложил подвезти до Андеадлинга.

Что за Андеадлинг такой я и слыхом не слыхивал. Но решил, что раз меня туда везут, значит, я могу быть как-то с ним связан. И кареты какие-то чудные – колёс у них нет. Но я не успевал удивляться тому, что вижу, как привезли меня в этот Андеадлинг. А я кушать хотел страшно. Вижу – харчи на столах лежат. Ну я и взял немного. Подходят мужики в синем и спрашивают, есть ли у меня документы. Я даже не знал, что это такое!

Сперва поэтому угодил я туда, что у вас называется «обезьянником». Просидел я там немного-немало пятнадцать дней и пятнадцать ночей. Хотели личностью мою устанавливать. А как личность установить у того, кто сам не знает, кто он такой. Ну и выпустили на улицу, предварительно дав простыню, чтобы укрыться. Из неё я сделал тогу.

Подумал: «Надо бы обзавестись этими самыми документами». Поспрашивал у людей, где это делается. Пришёл в паспортный стол. Гляжу – люди, люди, люди. Все садятся, что-то пишут странными перьями без перьев на пергаментах белее снега. Некоторые называют свои имена. Я прислушался к ним, думал: «Ну, я же хочу быть нормальным для этого мира. А как меня действительно зовут – потом узнается». Послушал, что они говорят, посмотрел, что они пишут, и понравилось мне два имени. И решил я взять одно как имя, а другое – как отчество.

— А фамилия?

— Парень, знаешь, я ведь уже говорил, что очень люблю анаграммы, — Алгонауг прищурился под очками.

Майк задумался на пару секунд и вдруг расхохотался. Лулу не поняла, что тут такого смешного, но смех волшебника оказался очень уж заразительным, что девушка невольно улыбнулась и подумала о том, что надо бы после у него будет спросить, что же такого необычного в выдуманной фамилии Алгонауга.

— И что вы теперь намеренны делать после того, как всё вспомнили? — спросила Зельда.

— Я пойду странствовать дальше в поисках хронодыры, ведущей в моё время. Это не так-то просто, как кажется, на первый взгляд, но плюс в том, что, попав в будущее, я перестал стареть. И поэтому у меня есть целая вечность на поиски.

Некоторые даже сникли. Особенно сама Зельда, которая понимала, что теперь её, возможно, поставят как преподавателя на замену.

— Стойте! — воскликнул вдруг Бизер, всё ещё вращаясь в своём белом паучьем коконе. Казалось, про него все забыли или просто не замечали после всего случившегося. — Я могу ему помочь.

— Как же, мил человек? — спросил Алгонауг с надеждой.

— Я умею перемещаться во времени и пространстве. Я действительно могу помочь и вернуть вас в прошлое. Мне нужно лишь знать, где находился или находится ваш город.

— Для этого нам нужно выйти и посмотреть на звёзды.

Бизер был освобождён от своих паучьих пут, и они с Алгонаугом вышли на улицу. За ними последовали все, кто ещё не разбежался во время катастрофы, а остался дожидаться специальных служб. Ночь была ясной. Конечно, небо не августовское, и звезды не кажутся такими огромными, но оно уже стало выше по сравнению с зимой.

Алгонауг взмахнул рукой, и все фонари на улице погасли, дабы не отсвечивать. Далее он начал руками производить какие-то странные действия.

— Это он измеряет угол наклона полярной звезды к поверхности Земли, чтобы определить широту, — шепнул Майк Лулу. Иногда девочка удивлялась тому, откуда её друг так много знает.

— По моим подсчётам, Палюстерия должна находиться именно здесь. На месте вашего Андеадлинга.

— Вы не представляете, как сильно это облегчает мне задачу, — сказал Бизер.

Он воспользовался Порталиусом, чтобы открыть портал. Алгонауг помахал рукой, послал воздушный поцелуй на прощание. Несколько девочек даже расплакались. Всё-таки он действительно очень позитивный преподаватель. Уже просунувшись в портал наполовину, Алгонауг вдруг поднял палец вверх и сказал:

— И помните: стулья всегда врут, а столы – говорят правду.

Глава 51.1

Бизер отправился вместе со бывшим преподавателем по заклинаниям в прошлое. Лулу понимала, что он ещё вернётся, и они обязательно пересекутся. Она так и не поняла, зачем колдуну вдруг потребовались её камни. Что с ними не так?

Тано присутствовал на городском суде, и его заставили выплатить компенсацию за причинённый разгром. Его приёмный дед, господин Фелпс, громко ругаясь, отсчитал купюры, складывавшиеся в кругленькую сумму, а потом отвесил взбалмошному подростку пару оплеух.

С момента чрезвычайного происшествия Лулу так и не увидела больше никого из команды «Поющих Саламандр». Мако сказал, что и за выигрышем участников финала приходил именно паук. Ундина решила, что это потому, что Колину удалось схватить Сагира и Густава и скрыться в портале, а Тано оказался дальше всех из команды. Или, возможно, сам отказался бежать с поля. На этот вопрос нужно требовать ответ с самой команды, но Лулу только обрадовалась, что ей не придётся пересекаться с Крейвенами хоть какое-то время. Особенно, когда она узнала, что Мако хочет сделать временный перерыв в соревнованиях.

— Я хочу, чтобы Крис нормально сдал переводную аттестацию, и брат дошёл до пятого курса, поэтому сейчас он будет только учиться. Я даже за него попрошу отгул в суши-баре.

Лулу усиленно старалась закрывать все свои долги, накопившиеся за год. Варила зелья с удвоенной скоростью, махала перед Зельдой руками так, что она, в конце концов, устала её видеть сразу на двух предметах и поставила ей в году пять-четыре за Заклинания и Зельеварение соответственно за две недели до окончания курса. По правде говоря, ведьме уж очень не хотелось возиться с таким огромным количеством народу, и по возможности, она всем старалась ставить «автоматы», оставляя лишь самых слабых, чтобы они ей хоть что-то ответили.

— Ну, давайте, Макгайр. Аш?

— Водород.

— Це?

— Э-э-э… углерод.

— О?

— О, это я. Мистер «О», меня так друзья зовут.

— Три с тремя минусами, уходите с глаз моих долгой.

Зато у Волковича Оскар получал сплошные пятёрки, да ещё и с плюсом. Он был быстрее, выше, сильнее любого из оборотней, проходивших аттестацию в день сдачи. Во многом сказывались опыт и мудрость.

Соника теперь не боялась сдавать заклинания. Конечно, она не боялась сдавать и до этого, но теперь, по крайней мере, ей было что показать. Браслетик Мия решила подарить фее, так как подумала, что ей он нужнее. Лулу была не против.

— Это будет твоим талисманом, Соника.

Получив за демонстрацию заклинания исчезновения дохлой мыши с парты твёрдую четвёрку, Соника счастливая сказала, что даже на ежегодную дискотеку наденет платье.

Лулу, в целом, окончила год неплохо. Удача не улыбнулась ей только на Мётлах. Госпожа Бомбинар, скрепя сердце, нарисовала ей в журнале тройку с четырьмя жирными минусами, а в скобочках карандашом приписала двойку. И сказала так:

— Летом вам придётся усиленно стараться, Хэтчер, чтобы доказать, что вы заслуживаете эту тройку. Волшебник может быть каким угодно искусным заклинателем, талантливым алхимиком, но он никто, если не знает, для чего используются мётлы в быту. Чем вы отличаетесь от домохозяйки с веником или дворника? Подумайте над этим, Хэтчер, хорошенько подумайте.

— «Хорошенько подумайте», — коверкала она голос Бомбинар, рассказывая о случившемся Майку. — Ну и о чём тут думать? Тут не думать надо, а ногами работать или, я не знаю, руками.

— Как ни странно, но я с тобой согласен. Ума не приложу, почему у тебя не получается. Мне мётлы нравятся, я на них так расслабляюсь.

— Как думаешь, меня выкинут из школы, если я в следующем году не улучшу результат?

— Не говори глупости. Ты про коньки, помнишь, что говорила? «Ничего не получится, оставь меня в покое, а-а-а-а».

Лулу невольно засмеялась.

— Но у меня действительно получается хуже тебя. Я всё ещё падаю, не умею крутиться вокруг своей оси и красиво тормозить.

— Но ты едешь.

— Но так на мётлах нужно не только летать! Нужно ещё уметь показывать трюки, тормозить, разгоняться и как-то ещё при этом умудриться не свалиться с метлы, — загибала пальцы ундина.

— Хочешь, сменим тему? А то ты ща заплачешь.

— Не заплачу!

— Ты такая смешная.

Ундина по привычке засунула руку в карман джинсов. Гладкая поверхность камней коснулась её пальцев.

— У меня вот вопрос такой: для чего Бизеру нужны были мои камни?

— Я тоже ломал над этим голову. Может, эти камни связаны как-то с драконами? Или драконы хотят их заполучить?

— Если бы так и было, то Великий Скоганде уже дал бы мне подсказку.

— Что-то он в этом году не особо с тобой разговаривает, — усмехнулся Майк.

— Если честно, мне непонятно, как Бизер ещё и смог выбраться из Ледяной Тюрьмы. Там ведь такая охрана, демоны, холод, скользко, темно – легко заблудиться и не выбраться.

— Да, и ведь ему никто не помогал. Основная задача Бизера была – заполучить Порталиус обратно. Судя по тому, что мы его видели, ему удалось забрать амулет назад.

— Он как-то обманул тюремщика, пробрался в хранилище и…

Лулу запнулась. Она смотрела на Майка, и вдруг неожиданно для себя открыла, как парень сильно повзрослел. Ундина почему-то помнила его всё ещё как маленького мальчика со смешным высоким голосом и затравленным дымчатым взглядом. А сейчас видела перед собой красивого парня, может быть, даже не уступающего Колину Крейвену, а то и превосходящего его во много раз по внутренним качествам. Его длинные ресницы, густые брови, игривая улыбка с одним неровным резцом, что был сколот, когда Бобби трахнул его об батарею на втором курсе, угловатые руки и худощавая фигура.

— Лулу? Ты ещё тут?

— Да-да, конечно…

— Ты что-то говорила.

— Я уже не помню, — она глупо рассмеялась. Рядом с Майком она часто ощущала себя дурочкой. Особенно, когда они разговаривали на какие-то серьёзные темы. — Мне, наверное, стоит тебе кое-что рассказать, — она отвела взгляд. — Про Бизера.

— Ну, так мы про него и говорили.

— Нет. Перед тем, как попытаться забрать у меня камни силой, он воспользовался Порталиусом, чтобы показать мне ближайшее будущее и…

— И?

«А вдруг это судьба?»

— Майк, пойдём со мной на школьную дискотеку, — выпалила она.

— Э-э-э… ты меня разыгрываешь? Прости, принцесска, но по пранкам ты Фениксу уступаешь.

— Я серьёзно.

— Я не умею танцевать.

— Хочешь сказать, ты отказываешься? — Лулу прикусила губу.

— Не-е-ет. Нет-нет, что ты. Просто… ты не стесняешься? — он вдруг сжал её ладони, холодные, как у лягушки.

— А чего мне стесняться? Ты классный.

— Это лучшее, что я слышал когда-либо из комплиментов от девушек. От тебя, в частности. Может, пора прекратить эти прятки и гонки и наконец открыть сердца друг другу? Давай… давай будем официально парой!

Его лицо оказалось так же близко, как и год назад. Майк медлил, и поэтому Лулу сама пошла ему навстречу. Губы Майка такие тёплые и удивительно мягкие, хотя кажутся с виду жёсткими и тонкими. От него исходил едва уловимый аромат мяты – наверняка из-за жвачки – удивительно приятный. Их губы слились в единое целое. Было мокро, но не так противно, как девушка представляла это себе раньше. Снизу вверх начала подниматься волна тепла, дыхание чуть сбилось, и девушка отстранилась.

— Верни мне те носки, Читерн, и тогда я вся твоя.

— А ты умеешь испортить момент!

Они оба рассмеялись и прижались лбами друг к другу. Так начался бурный роман двух противоположностей. К чему это в конечном итоге приведёт – не знает никто, даже они сами. Маги просто были счастливы в своих чувствах.

Глава 51.2

Спустя несколько дней ученики ИШДОМС обедали в школьной столовой, сдвинув столы, как часто любили это делать. Солнце заглядывало в квадратные окна в пол, поэтому всё было светло и празднично. Дети ели разные блюда, бурно обсуждая предстоящий государственный экзамен по латыни и свои оценки за год, а также какие-то отвлечённые моменты из жизни. Вдруг посреди приёма пищи влетел месье Лавуа. Шнурок от телефона тянулся за ним через весь коридор, от самого его кабинета.

— Майк Чите’гн, можно вас на минутку?

— Меня? — Майк опустил прибор в тарелку. Теперь он всегда ел с помощью ножа и вилки, а не лез ртом в тарелку, как частенько делал это, будучи оборотнем. — Я вроде себя слишком прилично вёл в этом году для наказания по телефону.

За столом рассмеялись.

— Быст’гее, Майк. Не в’гемя для шуток. Это дело политического масштаба!

— Даже так?

Майк встал и проследовал за директором в кабинет. Прикрывая рукой трубку, месье Лавуа быстро прошептал:

— Это оче’гедное, м-м-м… задание. ‘Габота, связанная с п’гиз’гаками.

— Давно вызовов не поступало. Алло?

— Добрый день, господин Читерн. Вас беспокоит царь Хандроза, господин Эдмонд Ланкастер Первый. Надеюсь, вы наслышаны обо мне.

Глаза по пять рублей, рот – в форме буквы «О», а телефон чуть было не выпал из рук.

— Д-да? — дрожащим голосом сказал Майк. — Добрый день. Я вас слушаю.

— Ха, день. За моим окном темно, как, впрочем, и всегда.

— Что у вас стряслось?

— Я наслышан о ваших успехах в борьбе с призраками. В моём замке объявился полтергейст. Сперва какой-то безголовый чертила, который вселился в стул в моей спальне. Теперь их стало больше. То и дело улетает мой ночной горшок, ха-ха. Или шкаф хлопает дверцами, или кровать… Впрочем, вы можете прилететь и сами всё увидеть. Если вам удастся избавить замок от всех привидений, населяющих его, я отсыплю вам четверть казны. Почему так много? Потому что я хочу спокойную старость, а не вот это вот всё. Вы согласны?

— Я подумаю, — он услышал, как Эдмонд недовольно закряхтел на том конце провода. — В смысле, я прилечу, как только смогу. Сейчас довольно плотно забит график, но я непременно буду у вас. Это большая честь оказать такую услугу великому правителю.

— Лестью весь в мать, — усмехнулся старик.

Майк со злости швырнул телефон на пол.

— Как он смеет вообще такое говорить? Урод мерзкий! Как я его ненавижу. Всё его семейство.

— Э-э-э, не хотелось бы вас п’ге’гывать, — мягко вставил месье Лавуа, — но вы сломали mon téléphone.

— Я возмещу ущерб, — Майк полез за кошельком.

Юноша решил поделиться происшествием с Лулу.

— Тебе надо ехать, Майк. Не потому что он твой отчим, не потому что там мама и даже не потому что там призраки. А потому что иначе ты создашь новый повод для Ланкастеров объявить войну Дельте. У нас только началось мирное время. Мы вылезаем из глубокой экономической задницы, обе наших планеты. Маме пришлось нелегко, пусть она хоть вздохнёт с облегчением после замужества Лили. Сейчас мы должны вести себя максимально спокойно, понимаешь? У мамы нет армии, чтобы отразить его удар, случись его самодурству вновь взять верх над рассудком.

— Ты права, думаю. Но, чёрт возьми, как же я его ненавижу! И его жену тоже. Просто тошнит. Я прямо не хочу об этом думать даже.

— Может, тебе и не придётся с ней сталкиваться. У них очень внушительный замок.

— Но призраки и полтергейсты-то бродят повсюду.

— Даже если ты её встретишь, не обязательно будет разговаривать. Веди переговоры только с Ланкастером, а её игнорируй по возможности. И почему-то мне кажется, она сама не захочет с тобой разговаривать, если так поступила.

— Кто ж её знает, блин. В любом случае я планирую заняться этим уже летом. Сейчас реально плотный график и в учёбе, и в работе. А там явно дело не на один денёк.

— Главное, что ты не отказываешься от этого.

***

Тем временем май был в самом разгаре. Уже раскрылись почки на деревьях, вовсю щебетали птички, прилетевшие с южного края. В Безмолвном Лесу распускались целые поля подснежников. И в воздухе пахло сырой землёй и свежестью.

Хотелось петь и плясать, веселиться на полную катушку до потери пульса. Как раз для такого и была придумана ежегодная дискотека. У старших классов она совмещалась одновременно с выпускным, на который обязательно нужно было приходить с парой.

Джексон Стюард сперва хотел позвать Ривер, свою девушку, но гном внезапно спешно собралась навестить дальних родственников из своей горной деревни и отказала ему.

Но это не беда, ведь не обязательно звать девушку из школы. Сперва он пошёл в «Медузу Горгону» и застал на рецепции Лавинию как всегда со жвачкой и на телефоне.

— Пойдёшь со мной на школьный выпускной?

— С ума, что ли, сошёл? Мне двадцать, и я лесбиянка. Для тебя так-то точно.

Бьянка тоже отказала. У них там что-то крутилось с Тано, и она не хотела рушить ту тонкую (как паутина) нить, что соединяла их вместе.

— Принц Сагир, а ты можешь надеть платье и побриться? Вполне сойдёшь за мою девушку. Ты невысокий, и волосы длинные.

— Я тебя сейчас сожгу молнией, если ты ещё раз придёшь ко мне с такой просьбой.

«Что ж, остаётся последний вариант».

— Лулу, ты моя последняя надежда. Мне нужно прийти на выпускной с парой, а у меня её нет.

Ундина на всякий случай обернулась по сторонам. Она знала, что мог сделать с Джексоном Майк, если услышал бы, что молодой человек ей предлагал.

— А как же Ривер?

— Она свалила в горы.

— Это на неё похоже. Другого варианта нет? Я просто занята как девушка, и боюсь мой бойфренд не оценит вылазку с тобой, даже ради дружбы.

— Когда ты успела? — парень округлил глаза, но потом вновь собрался. — Лулу, это только для того, чтобы меня впустили. После этого ты вправе уйти, если захочешь.

— Но нас уже заметят вместе. Как минимум вышибалы на входе в актовый зал. Может, ты поищешь ещё кого-нибудь? Я могу поспрашивать у девочек.

— Ладно, попробуй. Было бы, конечно, лучше идти с какой-нибудь знакомой, особенно подругой. Но если ты так уж прям не хочешь…

— Джексон, дело не в тебе, пойми это.

— Кто хоть твой парень? Читерн?

— Как ты догадался? — искренне удивилась девушка.

— Ну, очевидно же, что он тебе нравится. Вы с ним так много времени проводите вместе.

Лулу покраснела и пробормотала, что пойдёт опрашивать девочек, попросив Джексона подождать на месте.

— С этим бомжом? Ну, нет уж, — сказала Бофара, помешивая рис в сотейнике для ризотто. — Хватит с меня этих танцулек. Я взрослая, самодостаточная женщина. Мне хватило разбитых сердец в этом году.

— Ты же идёшь на дискотеку, — сказала Соника, лежавшая у подруги на кровати, и тыкающая в портабль, как и всегда. — Это почти идентичное мероприятие, только без вручения аттестатов.

— И что? Я иду туда развлекаться, а не парней цеплять!

— Кстати, Соника, а ты что скажешь?

— Я пойду на подобное мероприятие, когда меня пригласит Эрика, а не этот небритый. Извини. Волчица, по крайней мере, волосы на лице сбривает.

— Соника, ты же в курсе, что Эрика вроде как натуралка? У тебя нет шансов.

— Да знаю я! Но помечтать-то можно.

Мию спрашивать было бесполезно. Лулу опять застала её в объятиях Оскара.

— Я как будто не в спальню захожу, а в бордель. Спасибо, хотя бы свечки-вонючки больше не жжёте.

— Так светло же.

— Лулу, вы с Майком – идеальная пара, — рассмеялась Мия. — Оба постоянно брюзжите и вечно всем недовольны.

— А мне так не кажется, — вдруг Оскар стал серьёзным и отстранился от Мии.

— Ну, камон, это же шутка.

— В каждой шутке есть доля правды.

— Ты ведёшь себя, как старый дед.

— А ты, как пустышка, мыслящая лишь клишированными фразами.

— ЧТО?!

Лулу поспешила скорее убежать из комнаты. «Вот и первые ссоры пошли. Зря Оскар так сказал, ой зря».

Навстречу ей шла Софи. Ундина уже безо всякой надежды спросила:

— Подруга, не хочешь пойти на бал выпускников? Джексону не с кем пойти, и…

— Согласна.

— П-правда?

— Конечно, туса для старшаков – это же шикарно. Там будут и напитки, и горячие парни, и крутые танцы. Если для этого мне три минуты придётся пообниматься с каким-то музыкантишкой, я готова это перетерпеть.

— Спасибо, ты нас просто выручила, — Лулу обняла Софи.

Уже спустя две недели, после закрытия государственного экзамена по латыни, на который приезжала независимая комиссия, Лулу видела саму себя в объятиях Майка, размеренно двигающуюся в такт музыке на танцполе. Разноцветные огоньки плясали по её платью, волосам, стенам, столам – всему вокруг – и это было действительно чарующе. За всё это время их недолгих пока отношений ундина пока ни разу не пожалела о своём выборе. Майк вёл себя очень учтиво. Он ведь и сам так долго ждал этого момента, поэтому старался показать все самые лучшие свои качества. Они даже сходили на три полноценных свидания: в кафе, кино и на их волшебную полянку (в этот раз сразу воспользовавшись репродукцией Порталиуса) – всё как полагается.

После дискотеки Майк вызвался проводить Лулу до комнаты. После всех поцелуев и объятий, длящихся, как им показалось, одновременно вечность и мимолётное мгновение, девушка распрощалась с колдуном и вставила карточку.

Приглушённый свет, свечки-вонючки и совсем скромные попискивания на диване. Дальше можно было не заходить. Но Лулу знала, где она переночует.

Весь оставшийся вечер два счастливых волшебника сидели на диване и смотрели режиссёрскую версию «Властелина Колец». А потом Майк постелил Лулу на нижнем ярусе своей кровати, ни в коем случае не нарушая личных границ ундины. Разве что-то может быть лучше?

***

Но всё хорошее когда-то заканчивается. Начались летние каникулы, на время которых Лулу пришлось вернуться снова на квартиру к бабушке. Бабушку она очень любила, как и всех членов семьи. Но ундина с ужасом думала, как опять ей придётся до открытия дачного сезона ютиться в кладовке рядом с коробками из-под обуви и двумя собаками.

Её ждал сюрприз. Семья Паппет официально пригласила её на новоселье в новый миленький трёхэтажный коттедж. Теперь в квартире остались лишь бабушка и животные (к собакам добавилась морская свинка), как это было и раньше. Гармен и Квокхорис так же объявили о своей помолвке и вручили Лулу красивую пригласительную карточку на свадьбу.

Через пару дней закончилась учёба и у Лирри. Мини-дракончик (как Лулу сама мысленно называла кузину), просто влетела на неё своими объятиями и снова принялась болтать обо всём на свете, что было в школе и не только.

— А у меня будет братик!

— Серьёзно? — Лулу сперва не поверила.

— Серьёзно-серьёзно. Пошли яйцо покажу!

Лирри отвела её на третий этаж «особнячка». Там в отдельной комнате стояла колыбель, в которой, окружённое подушками, мирно покоилось овальное яичко.

«Тебя не окружала такая же забота. Все эти мягкие пуфики и красивые шарики. И тем не менее ты вырастаешь в прекрасное существо, — подумала Лулу. — И я горжусь тобой».

Оставалась, пожалуй, ещё одна небольшая загвоздка: те самые выборы нового губернатора в Андеадлинге, которые должны были состояться в июне. Дело в том, что Андеадлинг пожелал стать независимым, содружественным государством с Дельтой. И что самое невероятное – королева Амасталия дала на это добро! Андеадлинг как бы отпочковывался, начинал развивать самостоятельно свою экономику, благополучие граждан без ведома королевы. Однако торговля бы продолжала вестись.

Лулу не знала пока, хорошо это или плохо. Бабушка скупила все маленькие брошюрки, повествующие о каждом из кандидатов, а ундина их внимательно изучила. Посмотрела, что обещают улыбающиеся дяденьки в костюмах с глянцевой бумаги.

«Враньё, — думала она. — Всё враньё».

Когда-нибудь она спросит маму, зачем она согласилась. Почему решила так поступить, теряя, по сути, долю вооружённых сил, которые никогда не бывают лишними. Ну, а пока придётся просто следить за процессом по телевизору и помогать бабушке сделать правильный выбор.

***

несколько месяцев назад, где-то около полуночи, 7 января 2015 года

Тобиас решил задержаться на репетиционной базе после очередного прогона всего репертуара с группой. Колин никогда не возражал против этого. В конце концов, если он не выбрал его любимую группу в качестве той, на которую они сделают прекрасный кавер для конкурса, он вдоволь может «настучаться» и без Колина.

Бессмертный любил Slipknot. Его кумиром был Джои Джордисон. Он был признан лучшим ударником за последние 25 лет и занесён в Книгу рекордов Гиннесса как самый быстрый барабанщик. За 2 минуты он выдаёт 2677 ударов, это 22 удара в секунду. Тобиас стремился, если не побить его рекорд, то по крайней мере, стать похожим на него.

Отбив ритм композиции «Devil In I», которая была для него слишком уж жизненной, он закрыл глаза и позволил себе немного расслабиться, слушая равномерное шипение магнитофона, под музыку из которого он исполнял свою партию. Нога неимоверно пульсировала, особенно в области, где когда-то было родимое пятно – фамильное отличие Крейвенов. Теперь там было лишь зелёно-бурое мерзкое месиво. Даже травы Паучка уже не помогали.

Тобиас приоткрыл веки и взглянул на часы. Пара секунд до полуночи. Пара секунд до того, как ему исполнилось бы тридцать лет. Будь он всё ещё живой, конечно. Как иронично – родиться в Рождество такому чудовищу, как он. И как иронично – за тридцать лет не разобраться в том, кто же он такой.

Маг. Оборотень. Человек. Демон. Кто он?

Он выудил из кармана куртки ту капсулу, которая выстрелила в него из Адского Хранилища осенью. Ещё раз пробежался глазами по пророчеству.

Нога зудела неимоверно. Демоны не чувствуют боль. А он чувствует. Кто он? Он даже хлопнул себя по коленке, чтобы убедиться в этом.

Пора бы исполнить то, зачем я был призван в мир смертных. Луна, дай мне сил и терпения. Ты моя спасительница. Моё светило в темноте.

И вдруг что-то тяжёлое обрушилось ему на голову. Искры посыпались из глаз. Секунда – и он в кромешной темноте. Даже левый глаз не может что-то разглядеть.

Где-то за сотню световых лет от Земли младенец издал свой первый плач.