Тайна Безмолвного Леса. Легенда о Восставшем

Пролог

март 1984

Она неуклюже топталась на каменных ступенях шикарного особняка, не решаясь никак войти, несмотря на любезно открытую дверь. Юный лорд Балтор Крейвен, хмурясь, оценивал её, словно бы сомневаясь в правильности своего решения. Но затем его утончённое лицо озарила улыбка.

— Чего ты ломаешься? Давай, заходи.

— А твой папа? — спросила Нэнси уже после того, как за ней захлопнулась тяжёлая дверь. Привычка оглядываться по сторонам вечно была с ней: то и дело наткнёшься на незаметного призрака.

— Мой отец горит в Аду, где ему и самое место.

«Хотела бы я сказать то же самое про своего», — подумала Нэнси.

Замок Крейвенов не отличался уютом и гостеприимностью. Холодный и мрачный он наводил не самые приятные ощущения, и Нэнси, хоть и никогда не мёрзла, зябко куталась в шаль. Балтор вёл её наверх, прямиком в свою спальную комнату.

Скрипучая деревянная лестница. На каждый хруст половицы Нэнси оглядывалась, словно желая убедиться, что за ней никто не следует. Ни из живых, ни из мёртвых.

Балтор потянул за резную позолоченную ручку, приоткрывая ей свой мир. Мир богатства, роскоши и праздной жизни. Той жизни, о которой Нэнси всегда мечтала.

Молодой колдун встал чуть поодаль с блуждающей улыбкой на лице. Волчица неспешно ступала по деревянному полу, слегка касаясь кончиками пальцев дорогой мебели.

«О, Лунная Богиня[1], этот камин стоит дороже, чем вся моя жизнь».

— А ещё я играю на арфе, — нарушил тишину колдун. — И весьма недурно, между прочим. Не против?

Нэнсуаннета обернулась и увидела, что Балтор стоит, опершись о стену, с зажатой трубкой в зубах, уже приготовив пальцы для щелчка волшебного заклинания. Волчица сморщила носик.

— Оборотни не курят, — напомнила она.

— Какие мы нежные!

И всё же Балтор припрятал подальше трубку и подошёл к девушке поближе. Слегка приподнял её голову, придерживая за подбородок тонкими пальцами. От этого прикосновения пол чуть было не ушёл из-под ног волчицы. Тринадцать лет. Бурлящая кровь альфа-самки. Желание поскорее покинуть отчий дом.

Балтор был старше неё всего на два года. Но каким же взрослым он тогда ей казался! В десять лет он унаследовал всё это огромное поместье. И пусть за ним не значилась власть, как ещё век назад, когда Крейвены были именно лордами, и титул этот был не просто сотрясанием звука, но огромное и единоправное наследство сделали его самым богатым и популярным подростком Андеадлинга. Девушки липли к нему, крупные компании ждали его инвестиций, по городу разгуливали безумные фанаты и папарацци, завистники, готовые обокрасть его особняк.

И только Нэнсуаннете Оками дозволено побывать в этом неприступном храме богатства. Только ей одной повезло стать той самой единственной, с которой Балтор готов разделить ложе. Да какое ложе! На этой великолепной кровати могут поместиться сразу пять человек.

При одной только мысли о том, что, возможно, она не безразлична этому юноше, Нэнси бросило в дрожь. Она закусила губу и тут же услышала приказ:

— Не кусай губы. Ты знаешь, как это влияет на меня, — низкий тембр его голоса заставил тело волчицы податься чуточку вперёд.

Колдун вздохнул и рывком снял с неё шаль. Впился губами в её губы. Порыв страсти заставил их обоих подниматься в небеса, забыться и раствориться друг в друге.

***

осень 1984, ИШДОМС

— Эй, Оками, ты совсем не ходишь в школу.

Толчок в плечо. Ещё один. Преграждённый узкий коридор. Нэнси вздохнула и с вызовом посмотрела на хулигана – золотистого оборотня, альфа-подростка стаи.

— Чего тебе, Волкович?

— Четвёртый курс ваще-та. Ты видела список предметов? Радует только, что мы не маги.

— Ага. Дай пройти.

— Эй, — он грубо схватил её за руку и притянул к себе. — Ты будешь моей невестой, слышишь?

Этого Нэнси вынести уже не могла. Коленом ударила Вила в пах, а когда тот согнулся в три погибели, заехала обоими локтями по темени.

Только она хотела пройти дальше, как вдруг кто-то свесился с потолка, уставив на девушку насмешливые карие глаза. Чанчи Шижирь, чёртова паучиха-цыганка. Первый год учится в ИШДОМС, а уже достала всех в классе.

Нэнси зарычала, демонстрируя свой оскал. Чанчи наклонила голову, но пропускать волчицу явно не хотела. Путь вперёд был перекрыт, путь назад загораживал Волкович.

«Отлично, вы сами напросились».

Ярость так переполняла её, что не стоило никаких усилий обратиться прямо здесь и сейчас. В прыжке она стремительно налетела на Чанчи, отчего та, не успев выпустить паутину, упала, поджав все восемь конечностей.

Сзади Нэнси чувствовала дыхание Волковича. Два оборотня сцепились в жестокой схватке. Нэнси была немного хитрее, чем Вил, и потому не брезговала применять запрещённые приёмчики, вроде укуса за лапу или подножки. Не забывая, конечно, прикрывать шею. Перевес был явно на стороне девушки. Она уже прижала Волковича к земле и трепала его ухо, а тот лишь жалобно поскуливал, как вдруг услышала за спиной оклик.

«Итхок. Вечно эти друиды всё портят».

***

Конечно же, классная руководительница привела её в кабинет директрисы, госпожи Соверейн. Нэнси уже не раз приходилось тут бывать.

Волчица села на обшарпанную скамейку, которую не мешало бы покрасить или вовсе заменить, и вдохнула терпкий аромат палочек-вонючек, которые так любила Зельда.

— Что мне с тобой делать, Оками?

Нэнси не отважилась посмотреть на ведьму и ответить на её вопрос. Насупившись, она продолжала изучать линии паркета под ногами.

— Хочешь взять академический отпуск?

Девушка не поверила своим ушам. Зельда предлагает академ!

— Зачем? — пожала она плечами.

Госпожа Соверейн мялась, словно не зная, как поделикатнее подступиться к вопросу.

— Какой срок?

Вместо ответа Нэнси лишь расстегнула пуговички безразмерного пальто, высвобождая округлившийся живот.

Зельда встала из-за стола и подошла к окну, оценивая состояние природы.

— Зима на носу. Тридцать вторая неделя примерно? — она повернулась вновь к Нэнси. Девушка потупила взгляд. — Не стыдно? Примерная ученица, почти отличница. Альфа-самка, лучшая среди ровесниц своей стаи. Ты хоть соображала, что творишь?

Вот теперь Нэнси готова была посмотреть на Зельду. Взглядом полным ненависти и боли.

— Ты хоть немного думала головой?

— Заткнитесь.

— Что?

— Заткнитесь и не смейте лезть в мою жизнь. Вы мне не мать, чтобы указывать, что мне делать и как жить.

— Я же хочу помочь…

— Ага, я вижу. Думаете, я не понимаю, зачем вы предлагаете академ? Да вы просто хотите сохранить репутацию школы. Непонятно, правда, зачем так протянули, — она похлопала по животу. — Чё сразу-то меня не исключить тогда, а? А-а-а, я понимаю. Это тоже отразится на рейтинге школы. Тогда знаете, что? Отдайте мне мои документы. — Нэнси встала и принялась копаться в бесчисленных ящиках. — Я сама…

— Нет-нет! Оками, ты не можешь так просто взять и уйти из школы. Что я скажу твоему отцу?

— Ха, если попадёте в ад, передадите ему «привет».

— Твой отец…

— Скончался. Класс. Все только этого и ждали, а особенно я.

— Так ты ещё и сирота…

— Охренительно, правда? Но у меня есть те, кто может обо мне позаботиться, и это не вы. Знаете, а можете даже не отдавать мне документы. Засуньте их себе в одно место, подожгите и бегите.

— Оками!

— Чао-какао!

[1] В мифологии оборотней Андеадлинга – главная богиня-покровительница.

Дорогие читатели, благодарю вас за выбор моей книги! Вас ждёт увлекательное продолжение приключений Лулу в волшебном мире и раскрытие большой тайны о камнях.

Все прошлые части вы можете найти на этом портале в свободном доступе.

Буду рада любой обратной связи, ведь главная награда для писателя - это его читатели, и мне будет очень приятно, если вам понравится работа. Не стесняйтесь оставлять комментарии и ставить лайки, я отвечу на все ваши вопросы :)

Глава 1.1

наши дни, Андеадлинг

В одной полуразрушенной комнате старого Андеадлинга сгорбившись на полу сидел… нет, не Колин Крейвен, а господин Одхран Бизер.

Это была совершенно другая комната совершенно другого жилища. Когда-то она была большой и светлой, и здесь жила многолюдная семья. До тех пор, пока их дом не разрушили рейдеры с Хандроза.

Бизер ощущал здесь, в темноте, тишине и одиночестве, прилив небывалого вдохновения. Запахи, окружавшие его, лёгкий ветерок, гулявший в трещинах каменных стен, наслаждение собственной свободой и неуязвимостью – всё это обостряло его способности.

В левой руке мужчина стиснул верёвку, на которой болтался его верный амулет – Порталиус – устройство, позволявшее ему открывать врата в другие миры и путешествовать в времени. Нечто беспокоило колдуна. Он словно силился что-то отыскать в истории прошлого, раз за разом поворачивая один и тот же крошечный камень – сверкающий алмаз, выковырянный из ненароком обронённой серёжки-гвоздика. Эта удачная находка позволяла Одхрану не быть привязанным к прошлым локациям, а совершать своё путешествие, не покидая своего укрытия.

«Когда же это случилось? Что же тебя сломало?»

***

осень 1995, Безмолвный лес

Прелинг[1]. Это самое волнительное испытание для любого оборотня. Пожалуй, самый важный этап в жизни каждого юного вервольфа.

Кучка новичков, совсем ещё волчат, сгруппировались на поляне. Тобиас стоял в гордом одиночестве, но не потому, что никого не знал. Он просто не хотел ни с кем заводить дружбу. Компании, дружба, привязанности – это удел слабых. Сильный волк всегда одинок и независим.

Все тихонько перешёптывались, разбившись на небольшие компании – волновались. Тобиас спокоен. Мальчик знал, куда пришёл, зачем и что от него требуется. Он не боялся ничего.

Вышел вожак стаи. Он был ещё в обличии человека – в последнее время всё больше оборотней предпочитали именно эту оболочку, скрывая звериную сущность. Ассимиляция с людьми явно не пошла на пользу.

Краткая напутственная речь, и вот прозвучала команда бросаться в бой. Все тотчас обратились, и несколько волчат непременно кинулись друг на друга. Тобиас не спешил: он знал, что чем меньше действий ты совершишь, тем больше энергии сэкономишь. Иногда и вовсе стоит уйти в тень до поры до времени. Этому его научила мама.

Маленький Тоби равнодушно рассматривал своих противников. Жалкие, трусливые дети. С каждым годом потомство у оборотней всё хилее. Нет достойного соперника.

Наконец, отсеяв самых слабых, волчата заинтересовались крупным чёрным волком, стоявшим на виду всех в центре полянки. Он не убегал, не дрался, он просто был. Один, самый смелый из них, принюхался и прыгнул на Тобиаса. Секунда и он на спине – Тоби сбил его лапой. Ошарашенный волчок слегка взвизгнул и принялся отползать. Однако, это дало толчок оставшимся к тому, чтобы начать усиленно атаковать Тоби. Тяжёлая цель – своеобразный вызов, проверка на прочность.

Тобиас был крупнее любого из них минимум на десять сантиметров в холке. У него были мощные, сильные лапы и острые, все коренные зубы. А ещё он мог предугадывать каждый следующий шаг волчат. Ему не составило труда раскидать их всех, даже не меняя своей позиции. Он как стоял в центре уверенно, так и остался.

Те, кто ещё не испугались такого отпора, продолжали прыгать на Тоби, хватать его за ноги и пытаться прокусить. С каждой минутой их становилось всё больше, словно бы кто-то сказал: «Эй, ребята, давайте объединимся. Вместе мы сможем-таки завалить этого бугая».

Но для Тобиаса это не было проблемой. Капелька магии может всё исправить, ведь так?

Вместо того, чтобы отпихивать волчков, он просто ударил лапой по земле, отчего та заходила ходуном, и все волчата попадали, прижав уши и заскулив. Никто больше не пытался атаковать Тобиаса. Никто не вставал на его пути к победе. Никто не хотел умирать.

И тогда Тобиас сел и протяжно завыл, воспевая песню своей единственной возлюбленной – Луне.

***

— Нэнси, можно на пару слов?

Нэнсуаннета наблюдала, как к ней, прихрамывая, брёл действующий вожак стаи – Вильгельм Третий. А ведь когда-то они были просто одноклассниками.

— Чего тебе, Волкович? — нахмурилась женщина.

— Твоему сыну не место в стае.

— Это ещё почему?

— Как будто сама не знаешь. Он не оборотень. Не настоящий оборотень.

— Не понимаю, о чём ты.

— Я не дурак и не слепой. Он использовал магию во время боя.

— Даже если и так, — Нэнси поняла, что враньё может усугубить ситуацию, — это не отменяет того факта, что он сильнее любого ровесника.

— Именно поэтому я предлагаю тебе забрать его и уйти. Он побил всех мальчиков.

— Разве прелинг не для того создан, чтобы драться и побеждать? Или в тебе говорит старая обида, когда я вырвала победу у тебя из-под носа четырнадцать лет назад?

Волкович не нашёл, что ответить. Лишь нервно облизнул губы и помотал головой.

— Мне кажется, ты просто боишься, что чёрный оборотень может однажды занять твоё место. И не просто занять, а свергнуть тебя с него.

***

весна 2004, ИШДОМС

Стоя возле ворот школы, юноша напряжённо вглядывался в даль дороги, надеясь различить там знакомый силуэт. Молодой маг вцепился в кованные прутья пальцами и прижался лицом так, чтобы по крайней мере один глаз мог свободно видеть вокруг. Сегодня его брат впервые придёт к нему в школу, а затем они вместе отправятся на Арену смотреть матч двух сильнейших команд Андеадлинга по магифлексу[2]. Братья договорились встретиться у школы, но старший что-то задерживался.

«У него своя жизнь», — думал Карл. — «Учёба, тренировки, репетиции, работа».

Карл ждал Тоби спереди, но «атаковал» братишка его сверху, неожиданно спрыгнув с крыши школы. От неожиданности юноша вскрикнул и ткнул брата в плечо. Оба рассмеялись и дружно обнялись.

— Я не опоздал?

— Не-а. Хочешь, познакомлю тебя с классом? У нас ещё есть время.

В ответ Тоби молча кивнул. Они прошли по гравию на задний двор, к детской площадке. Кто-то гонял мячик по лужайке, кто-то ковырялся в песке, кто-то играл в прятки, несколько девочек шушукались в тени плакучей ивы, несколько парней затеяли потасовку – всё, что обычно бывает на школьных дворах. Тоби слегка призадумался. В его колледже такого не было. Их заставляли стройно ходить друг за другом по периметру огороженной территории. И ни шага в другую сторону. Почти тюрьма.

— Знакомься, это вот Бен, Логан, Томас и Кейси – мои одноклассники и друзья.

Тобиас с любопытством смерил каждого из подростков взглядом. Судя по тому, как померкли жизнерадостные улыбки каждого, Тоби слегка напугал ребят. У него самого не было друзей, кроме, конечно, же любимого брата. Все, с кем он вёл криминальную деятельность, давно сели в тюрьму или умерли.

— Так-так. Читерн, ты до сих пор ходишь с кем-то за ручку из школы?

Парни обернулись. В паре сантиметров над скамейкой зависла в воздухе ведьма с необычно огненным цветом волос. Её поза и лицо выражали тотальное презрение и неприязнь ко всем собравшимся.

— Руби, — процедил Карл сквозь плотно сжатые зубы.

Тоби лишь слегка кивнул. Он и сам давно понял, кто перед ним. Анализировать личность для него было совсем несложно. Рубина посмотрела на Тоби, высоко задрав нос.

— И кто же это у нас такой ни на кого не похожий, не вышел ни кожей, ни рожей?

Несколько детей позволили себе выпустить пару смешков.

— Я те щас врежу и даже не посмотрю на то, что ты девочка, — Карл жёсткими шагами двинулся на ведьму, но Тоби осадил брата.

— Кажется, кому-то из нас неплохо было бы научиться помалкивать в нужный момент. Ты идёшь по головам, Рубина Хэтчер. И за тобой тянется кровавый след, увы.

— Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Как ты вообще смеешь разевать свой поганый рот? Ты знаешь, кто я такая?

— Знаю. В курсе. Слышал. Но это не даёт тебе право вести себя так, как может вести себя лишь распоследняя сучка. Я знаю устав вашей школы. Вы все равны. А посему кичиться своим высоким статусом – глупейшая идея.

— Я не ослышалась?! Ты только что назвал меня сучкой?!

— У-у-у-у, — раздалось вокруг.

— Ты умрёшь! Igniro!

— Все мы когда-нибудь умрём, — Тоби легко отразил её атаку, едва взмахнув рукой.

— Ты даже не пошевелил губами. Как?

— Иногда достаточно лишь разума, чтобы выкрутиться из любой ситуации. Слова и звуки – лишь чушь и трата времени.

Произнося эти слова, парень даже не открыл рта, что, конечно же, ввело Рубину в ступор. Она опустилась на землю, развела руки в стороны, а рот её принял форму буквы «О». Тоби же в свою очередь присел на корточки, положил одну руку на землю, а другую начал медленно поднимать вверх.

— Я тебя прошу, только не превращайся, — взмолился Карл.

Тоби кивнул брату и вдруг резко вскинул руку вверх. Девушка взлетела, перевернулась несколько раз в воздухе, затем её скрутило в калачик, потом она встала на мостик в воздухе, и в завершении ещё и села на шпагат. Рубина Хэтчер выполняла невероятные акробатические номера. И всё бы ничего, если бы при этом, девушка не издавала душераздирающие звуки и не дёргалась, как тряпичная кукла.

Её скрючивало и выворачивало наизнанку, как будто её тело не принадлежало ей боле. И если поначалу нашлась парочка одобривших такой способ усмирения «королевы стервозности», то после истошных воплей девушки всем стало не до шуток. А в глазах Тобиаса лишь застыла немая злобная усмешка.

За всем этим со стороны наблюдал некий безликий зритель, который предпочитал оставаться в тени. И хотя он очень уж обожал Рубину Хэтчер, что-то заставило его проникнуться к этому пришельцу, что истязал его возлюбленную.

— Что ты творишь? Остановись! — кричал своему брату Карл.

Колдун повис у него на руке, но это не имело значения. Весь мир исчез для Тобиаса. Были только его огромная сила и персона, к которой так было необходимо эту силу применить.

— Да что с тобой такое?! Сегодня что, полнолуние?

— О, спасибо, что напомнил.

Луна, дай мне силы.

Тобиас развёл руки в стороны, расширяя поле влияния своей магии.

— РАЗБЕГАЙТЕСЬ! — заорал Карл во весь голос и отпрыгнул как можно дальше от брата.

Школьники бросились врассыпную с криками и мольбами о помощи. Конечно же, такая суматоха не могла остаться незамеченной директором или кем-то из преподавательского состава. Месье Лавуа выскочил из здания, едва успев накинуть пиджак задом наперёд. Конечно, тут же подоспела госпожа Зельда Соверейн как ответственная по воспитательной работе, а также с десяток ещё самых разнородных учителей. Все они в ступоре прижались к стене, не в состоянии что-либо предпринять.

— Молодой человек, вы слышите нас? — учтиво поинтересовался директор, на что, конечно же, ответа не получил, а вместо этого взмыл в воздух в паре метров от несчастной принцессы.

— Ох, ну Лавуа-то за что? Он-то тебе что сделал? — пробормотал Карл.

— Sortez-moi d'ici![3]

— Так, а это вообще ученик нашей школы? — дар речи внезапно вернулся к Зельде. — Нет? Ну, тогда я звоню в полицию!

— Тоби! Полиция! — попытался достучаться Карл в очередной раз. За что, конечно же, получил мощный толчок и впечатался лопатками в забор.

— Мне… Никто… Не указ…

Лицо колдуна перекосило от злобы и энергии, переполнявшей его. Казалось, что в этой схватке не смогут оба уйти живыми. Рубина уже даже не пыталась сопротивляться. Хотя и до этого у неё это плохо получалось.

Энергетическое поле стало таким огромным и мощным, что студенты могли почти что видеть жёлтое свечение вокруг себя. Здание школы начало пошатываться и опасно «хрустеть», а у многих заложило уши, но это не помешало ученикам расслышать вой приближающихся сирен.

— Андеадлингская полиция, — дородный мужчина протянул значок Тобиасу, который проигнорировал действие полицейского, — отпустите принцессу.

— Ура-а-а-а-а-а, — завопила Рубина.

И вдруг все полицейские легли, как стояли, плашмя. И больше никогда не встали.

Студенты ахнули и с визгами пытались убежать, на что Тобиас лишь сказал пугающую фразу:

— Вы сами напросились.

Казалось, катастрофы избежать уже нельзя, как вдруг Тобиас услышал будто бы внутренний голос:

— Если я попрошу тебя не убивать её, ты сделаешь это?

Тобиас сперва оцепенел, затем помотал головой.

Показалось. Луна, дай мне концентрацию.

— Луна тебе не поможет, парень. Я не твой внутренний голос. Я реальный человек.

И сейчас ты говоришь в моей голове.

— Равно как и ты в моей. Мы – менталлы[4] и телепаты с рождения. Отпусти девушку, и я научу тебя, как пользоваться этим даром. Попытаюсь, по крайней мере.

Пелена будто бы сошла с глаз Тобиаса. Он с интересом осмотрелся в поисках источника мистического голоса в голове. Взгляд его упал на колясочника под замшелым дубом.

Не может этого быть.

От собственной догадки стало вдруг так смешно, что Тобиас не смог сдержать улыбки.

— Зря смеёшься. Внешность порой обманчива, не так ли? Самый слабый вдруг может оказаться самым опасным и сильным противником.

Их глаза встретились – бездонные чёрные неизвестного вещателя и глаза Тобиаса – такие разные, но такие потерянные в ту минуту.

Однако Тобиас уже утратил былую концентрацию и вдруг ощутил дикую боль: Рубина, почувствовав, что её тело вновь принадлежит ей, незамедлительно атаковала огнём, да побольнее.

Колдун покачнулся, отпрянув назад, и сразу же угодил в лапы второй подоспевшей бригаде полицейских.

Наручники? Не может быть! Ни одни наручники не могут сковать мою свободу.

Словно бы прочитав его мысли, полицейская сказала:

— Это не простые наручники, а изобретённые на Ф.А.В.[5] специально для таких буйных, как ты. Они снабжены датчиком. Чем больше ты сопротивляешься, тем больше вероятность получить разряд тока.

— Не-е-ет! — вскричал Тобиас. И, хотя он понимал, что сопротивляться бесполезно, парень всё равно продолжил брыкаться и сопротивляться, даже когда его затолкали в полицейский фургон.

***

— Мам, Тоби запихали в бобик, и везут на арест. На этот раз не за воровство, а кое-что посерьёзнее.

— Да пофиг.

Карл округлил глаза. Он моментально примчался домой, чтобы сообщить хоть кому-то эту новость. Нэнси мыла скопившуюся за целую неделю посуду – это были те редкие минуты, когда она бывала дома и выполняла какие-то обязанности по хозяйству.

— Как тебе может быть «пофиг»? Он же твой сын. Он наш брат. Пусть он и отличается немного.

— Если я сказала, что мне пофиг, значит мне пофиг. — Она принюхалась. — Что я чувствую? Табак? Карл, серьёзно? В нашем доме не курят!

— А я и не в доме… И вообще я же не оборотень, мне можно.

— Р-р-р-р…

— Понял, — Карл решил, что разумнее будет признать своё поражение. Единственные две вещи, что мама категорически не переносила – это табак в любом проявлении и разговоры о происхождении Тобиаса. — И всё же, возвращаясь к теме разговора…

— Я знала, что это рано или поздно произойдёт. Ему там самое место. Странно, что это произошло в девятнадцать лет, а не в школьные годы. Вероятно, что в том колледже всё-таки есть хоть какая-то дисциплина.

— Мне кажется, ты допустила определённую ошибку в его воспитании. Условия колледжа не позволяли ему развивать магию и учиться контролировать её. А что до качеств вервольфа…

— Ты меня учить вздумал?! Учить тому, как воспитывать мне собственных детей?!

На втором этаже послышался протяжный плач, похожий больше на вой.

— Молодец. Разбудил близнецов. Иди успокаивай.

— Почему я?!

— Хорошо. Предпочтёшь заняться стиркой, готовкой, уборкой?

— Какую сказку им сегодня почитать? — вздохнул Карл.

— Вот и чудно.

***

«Сегодня я спас ей жизнь. И однажды она станет моей».

Колин Крейвен всё так и сидел под замшелым дубом на территории школьного двора. Во всей этой суматохе учителя забыли про мальчика с особенностями, а отец не удосужился даже позвонить, не то, что приехать забрать. Что до того, чтобы заказать такси, то у юноши попросту не было на это средств.

«Если бы только была жива сестра. Она всегда помогала и заботилась».

Внезапно из школы вышла Рубина. Ведьмочка катила за собой малиновый чемодан на колёсиках. Она прихрамывала, и у девушки была сломана рука и разбита голова. Видимо, когда падала, ещё и ударилась. Но Колин всё равно находил её самой прекрасной на свете.

«Как жаль, что она видит меня таким слабым и немощным».

Несмотря на всю плачевность ситуации и на то, что Рубина решила спешно возвращаться во дворец на Дельту, она всё же заметила Колина, зябко кутавшегося в тоненькую кофту. Апрель — не самый тёплый месяц в году.

— Бедняжка! — девочка подбежала к парню.

Колин почувствовал, как мир вокруг становится более розовым, в темноте приобретая глубокий фиолетовый оттенок. Он попытался это спешно скрыть. «Рубина не должна видеть моих чувств. Это просто смешно!»

— Не стоит меня жалеть, — хрипло произнёс он.

— Да у тебя голос осип. Про тебя все забыли.

— Ну…

— Да, все забыли. Это ужасно. Давай я позвоню твоим родителям.

— У тебя доброе сердце, — Колин пересилил боль и перехватил её руку, сжавшую мобильник, — но не стоит. Мой отец тебя сварит в котле, если ты это сделаешь. Но перед этим выпотрошит ещё похлеще, чем этот парень из дневного происшествия.

При упоминании Тобиаса Рубину передёрнуло. Она опустила телефон.

— Твой отец настолько ужасен?

— Мой отец – лорд Балтор Крейвен.

— Серьёзно? — девушка вытаращилась на Колина, словно бы увидела его впервые. — Вы вообще не похожи. Если только малиновым оттенком глаз.

— Это не настоящие.

— Что не настоящие?

— Глаза. Они зелёные на самом деле. Я хамелеон.

— Это так забавно.

Колин почувствовал, что ему действительно холодно. Пальцы окоченели.

«Интересно, за сколько можно получить гангрену стопы, если ты обездвижен на холоде?»

От собственных мыслей его бросило в дрожь.

«Ну нет, только не сейчас, когда мы впервые нормально разговариваем».

— Да ты замёрз. Давай я вызову такси — это меньшее, что я могу сделать.

— У меня нет наличных.

— О, не переживай, я же наследница Дельты. У меня полно золота.

— Это… неправильно. Должно быть наоборот. Тем более род Крейвенов отнюдь не бедный. Я возмещу. Когда-нибудь.

[1] Прелинг — обязательный этап взросления каждого оборотня. Состязание волчат, показывающее их способности драться и побеждать. Позволяет определить, к какой группе отнести каждого оборотня.

[2] Магифлекс – популярный вид спорта для волшебников. Суть заключается в сражении двух команд, состоящих из четырёх участников с уникальной элементальной силой. Любому игроку разрешено пользоваться только одной стихией. Выигрывает та команда, которой удалось сбить с Арены наибольшее количество игроков команды соперников

[3] (фр.) Снимите меня отсюда

[4] Менталл — волшебник, безупречно владеющий ментальной магией. Имеет возможность проникать в разум любого сознательного существа, читать мысли, передавать их, анализировать эмоции, личность и немного биографии. Способность менталлов часто является врождённой.

[5] Ф.А.В. — самая молодая планета из известных обитаемых во Вселенной. Вращается вокруг звезды Мекрады примерно в 10 световых лет от Земли. Колонизирована землянами в 1991 первом году. Особенностью является опасного уровня радиация в атмосфере и огромные залежи полезных ископаемых. Является планетой-производителем и основным поставщиком всех технологий.

Глава 1.2

Шершавые стены, крашеные в отвратительный бледно-зелёный оттенок. Крошечное окошко под самым потолком, да и то забито доской, чтобы не проникал ни единый лучик света. И жёсткая металлическая скамейка, такая тяжёлая, что её почти нереально сдвинуть с места.

Полицейские рассчитывали на то, что Тобиас будет оказывать сопротивление, вопить, драться, ломать и опрокидывать мебель. Но как только парень оказался в фургоне, он расслабился и покорился. Нужно усыпить бдительность полицейских. До ночи.

В камере он был не один. Напротив него на полу сидел друид в мешковатой одежде. Выглядел он не очень: спутанные дреды, мешки под глазами, красные белки, порванные джинсы и отсутствие левого ботинка явно не делали его краше.

— За что тебя, братиш? — внезапно подал голос незнакомец.

Тобиас промолчал.

— А меня за травку, — с некой гордостью сказал друид.

Тоби усмехнулся, но всё же решил поддержать разговор из вежливости.

— Бегунок? Закладчик?

— Не-а. Я для себя. Для здоровья. Органика – хорошо. Просто не все это понимают. Пытаюсь просвещать народ. Я уже сто лет этим занимаюсь.

— Чем именно? Выращиванием или просвещением?

— И тем, и другим, — довольно улыбнулся друид. — Так за что тебя, братиш?

— Нападение на принцессу Дельты.

Друид икнул от неожиданности, затем присвистнул и как-то вдруг сник.

— М-да. По сравнению с этим, мои кустики – это просто детский лепет. За что ты её?

— Взбесила, — вздохнул Тобиас.

— Не знаю. Не понимаю. Когда меня что-то бесит, я просто иду курить, и всё сразу проходит.

— Оборотни не курят, — повторил Тобиас старое нравоучение матери, которое она не переставала ему повторять с самого детства.

— Ты оборотень? Не похож, братиш, извиняй. Уж больно ты что-то стрёмный.

— Сочту за комплимент.

Вдруг в коридоре погас свет. Наверняка была уже глубокая ночь, и надзиратель решил пойти вздремнуть, раз уж преступники ведут себя мирно. Тобиас встал со скамейки и подошёл к стене слева. Посмотрел наверх: оценил расстояние до окошка — руками не достать.

— Слушай, я могу попросить у тебя помощи?

— Всё, что угодно, бро.

— Подсади меня наверх, чтобы я снял эту дощечку.

— Э, да ты же всё равно не пролезешь в такую узкую дырочку.

— А мне она нужна для другого.

Друид лишь пожал плечами и перекрестил руки. Тобиас снял ботинки и аккуратно залез к парню на руки. Теперь его роста хватало для того, чтобы спокойно отодвинуть доску. И уже спустя пару минут их камера наполнилась нежным лунным светом. Тобиас почувствовал, как его мускулы наливаются силой, как ускоряется пульс и как его рефлексы становятся быстрее.

В два счёта Тобиас оказался у решётки, схватился руками за прутья и, слегка поднатужившись, раздвинул перекладины, словно это были две жалких проволоки. Теперь путь из камеры был открыт. Как покинуть само отделение полиции, Тобиас пока не придумал, впрочем, импровизировать у него получалось хорошо.

Он обернулся, взглянув в последний раз на остолбеневшего нового товарища. Друид безмолвно переводил затуманенный взгляд с Тоби на образовавшийся проём, словно бы не веря в то, что он снова на свободе. А Тобиас шагнул в коридор, и с той самой минуты стал сбежавшим заключённым в розыске.

***

Тобиас всё же решил наведаться домой. Мама должна понять и простить. А если не мама, то отчим. Однако его ожидания не оправдались.

— Уходи, Тобиас. Это больше не твой дом.

— Ма?

— Надо было давно тебя прогнать, а не ждать почти девятнадцать лет.

— Я никуда не пойду. Мне некуда идти!

— Тебе придётся. Ты подвергаешь опасности меня, своих братьев и сестру. Ты же не хочешь, чтобы они пострадали, так?

— Я… не знаю. Не знаю, чего я хочу. Я рассчитывал на твою помощь. Я же твой сын.

— Больше нет. Мне не нужен сын-преступник. Я старалась воспитать тебя достойно, но увы… Теперь тебе придётся уйти. Можешь искать отца или просто пуститься в бега – мне всё равно. Наши дорожки разбегаются.

В ярости Тобиас схватил первый попавшийся предмет и трахнул его о пол. Керамическая ваза с треском разлетелась на осколки. Тоби пнул небольшой сервант, и всё его содержимое раскатилось, растащилось и разбилось. А юноша продолжил наступать на мать с перекошенным злобной гримасой лицом. Нэнси вскинула руки вверх. Несколько капель мыльной воды упало на её передник. Она попятилась, не скрывая свой страх. Женщина знала, что её сын – не то создание, с которым она готова потягаться силами. Он молод, силён и опасен. Он гибрид, а она простая волчица.

Правая кисть Тобиаса взметнулась вверх, ладонь искрилась. Из кончиков пальцев поблёскивали крошечные, но острые кинжалы.

— Я услышал шум наверху.

Голос отчима несколько охладил пыл юноши. Нэнси явно вздохнула с облегчением, заметив Эстебана в дверях кухни.

— Он неуправляемый! — выкрикнула она в отчаянии.

Эстебан нахмурил лоб, взялся за подбородок одной из рук, а вторую запустил в седеющие волосы – признак усиленной мыслительной деятельности.

— Сынок, подойди ко мне, — спокойно сказал Эстебан. Но Тобиас продолжил стоять на месте, прикрыв глаза, словно щурясь от света лампы. Тогда мужчина продолжил: — Ты совершил проступок, серьёзный проступок. Ты уже не маленький, чтобы всё списать на неосознанность сего деяния. Возможно, уже поздновато вести с тобой воспитательную беседу, но…

— Она выгоняет меня из дома! — выпалил Тоби.

— Что?

— Эта… мать гонит меня прочь!

— Нэнси?

— Я же хочу, как лучше, я всегда только для семьи, — пролепетала жалобно волчица.

— Это не годится. Ты выгоняешь собственного сына из дома. Это ненормально. Он останется или уйдёт по собственной воле. Тобиас уже взрослый, и он сам в состоянии решить, где ему находиться: здесь ли, в полиции, в лесу, в другом городе – что бы то ни было, мы поддержим его и примем любое его решение.

— Ты… разрешаешь ему остаться?

— Да.

— Прекрасно. Тогда ухожу я.

Эстебан было открыл рот, но увидел, как его жена уже притащила полный чемодан. Именно в эту минуту стало понятно, что волчица спланировала это заранее и просто искала повод, чтобы уйти.

— Когда полиция заявится сюда и посадит вас всех, а мелких отправят в приют, ты вспомнишь меня добрым словом, Эстебан. Я тебе обещаю.

***

— Тоби, нам надо поговорить.

— Зачем? Для чего? Разговоры – пустое дело. Она права – полиция прибудет с минуты на минуту, а ты и сам не чист душой, па. Действительно поздновато проводить воспитательные беседы.

— А я и не пытаюсь их проводить. Я лишь хотел сказать, что понимаю тебя и поддерживаю, несмотря ни на что. Я ведь люблю тебя.

— Тебя, похоже, совсем не волнует, что от тебя только что ушла жена, а ты сам в любой момент сядешь в тюрьму. Ты действительно живёшь где-то не здесь. Не в этом мире.

— Пусть так. Но тогда мы все «не такие». Высшие силы наградили каждого из нас каким-то даром. Другое дело, что не все дары благоприятны для общества. Их можно направить в правильное русло.

— Да в какое русло направить меня?! — Тобиас вскочил и нервно стал ходить по кухне. — Меня гонят отовсюду. Я не нужен ни оборотням, ни магам. И тем, и другим приношу разрушения. Я не контролирую свои силы, особенно в полнолуние. Я не нужен даже собственной матери, не говоря уже об отце. Я не нужен этому миру. Лучше бы я сдох ещё давным-давно.

— Не говори так. Ты нужен нам – мне и братьям – своей семье.

Вдалеке протяжно взвыли сирены. Тобиас почти видел мигающие красно-синие огни через неплотные шторы позади спины отчима. Устало прикрыл глаза и покорно сложил руки за спиной.

Сверху послышались неуверенные шаги Карла. Он замер на лестнице. Свесился с перил, с любопытством наблюдая за немой сценой. Эстебан, не глядя на него, тихо сказал:

— Карл, бери Майка и близнецов. Идите к Лейкерам через дорогу и ни за что оттуда не уходите. Даже если возникнут проблемы. Даже если…

— Даже если сегодня кто-то умрёт или сядет, — закончил за него Тобиас.

— Понял.

Карл моментально побежал в спальню на второй этаж. В этот момент настежь распахнулась дверь, впуская в дом Читернов людей с автоматами.

Тоби вышел вперёд, понимая руки кверху. Он выглядел абсолютно безобидно, но прибывшие прекрасно понимали, что это не так.

— Осторожно, преступник вооружён, — проговорил в рацию один из них. — Нам нужно подкрепление.

— Серьёзно? Вас уже пятеро, и вы все с прикладами. Пока я взмахну рукой для заклинания или превращусь, вы меня уже изрешетите.

Военных это заявление действительно немного расслабило. Тот, что стоял ближе всего к гибриду, опустил автомат и уверенно направился к Тоби.

— Вот только вы не учли одного. Сегодня – полнолуние.

— Тобиас, нет! — закричал Эстебан.

Но уже было поздно. Парень опустился на колени, и Луна, проникая через дверь, как раз упала ему на лицо. Зрачки парня сузились, и преображение началось. Огромный чёрный волколак теперь сидел по-человечески посреди комнаты и недобро сверкал разными глазами. Дрожащими руками военные наставили вновь на него автоматы, но Тоби был быстрее. Он прыгнул, сбив с ног того, что подошёл. Одновременно расставил в стороны передние лапы, из каждой из которых вырвалось пламя.

Путь на улицу был свободен. Тобиас уже готов был к новому прыжку, как вдруг наверху раздался протяжный детский плач. Вой маленького волчонка.

Тобиас понял сразу. Их окружили: военные решили зайти не только через дверь, но и через окно спальни, и напугали кого-то из малышей. Это отвлекло волка, и когда он обернулся вновь к выходу, то уставился носом прямо в дуло ружья.

— НЕТ! — заорал Эстебан, чуть ли не прыгая перед парнем.

Лицо отчима – было последним, что увидел Тоби, прежде, чем его сознание погрузилось во тьму.

***

— Хотелось бы, конечно, увидеть, как стал ты демоном. Но Замирье недоступно для просмотра, а жаль, — пробормотал Бизер, заканчивая свой трип. — Что было дальше, после твоего торжественного воскрешения знает весь Андеадлинг.

Он осторожно убрал Порталиус в нагрудный карман и протяжно вздохнул. Тишина давила на него. Это было подозрительно, что в таком густонаселённом городе может быть настолько тихо.

— Что ж, пора открыть людям правду. Я буду новым мессией. Я покажу людям, что гибриды – ужасные и опасные. У меня есть для того доказательства. А ты, — он слегка обернулся через плечо: в углу лежал связанный по рукам и ногам мужчина лет сорока без сознания, — доблестный будущий губернатор-президент Андеадлинга, мне в этом поможешь.

Бизер приподнялся со своего удобного матраса, подошёл к мужчине, склонился над ним. Закрыл глаза и вытянул вперёд руку в нескольких сантиметрах от его бессознательного тела. Другая рука покоилась в заднем кармане брюк, теребя сомнительного вида пакетик с порошком, волшебное действие которого было бы запасным вариантом для колдуна, если его основной план вдруг пойдёт не по тому пути.

Одхран Бизер вспоминал то, чему учили его драконы. Как менять реальность так, чтобы в неё поверил даже ты. Колдун сосредоточился на лице мужчины перед ним. Его образ стоял перед ним, изредка моргая голубыми глазами.

Прошло около десяти минут, и Бизер не ощущал никаких изменений в себе. Но он точно знал, что они были. Волшебник подошёл к полуразбитому зеркалу над умывальником, что не мыли с дня основания этого дома, и осторожно взглянул на себя, желая удостовериться в своей правоте.

На него смотрел круглолицый улыбающийся мужчина. Создавалось ощущение, что он только что варил хмельные напитки на пивоварне, а теперь решил податься в политику. В его голубых глазах читалась простая наивность и желание принести людям счастье, сделать их мир лучше. И вдруг его лицо исказила злая усмешка. Бизер схватился за края умывальника и безумно засмеялся, радуясь удавшемуся перевоплощению.

— Ну что ж, добро пожаловать в Андеадлинг, господин Вацлав Карупышек, новый губернатор Андеадлинга.

Глава 2.1

Парило неимоверно. Майк распахнул в доме все окна и развалился на диване в удобной позе. Он чистил своё верное оружие – призраколов – сборную конструкцию из множества трубок, ведущих к аппарату со сменными контейнерами для призраков и их плазмы. Капельки пота медленно ползли по лбу, перетекая на щеки, но Майк старался игнорировать неприятную щекотку, чтобы не отвлекаться от дела.

Он думал о работе. Частные вызовы мельчали, да и они уже не были сложными и опасными. Все стало рутинно: найти – поймать – увезти – получить деньги. Призрак был чаще всего один и вовсе не буйный. Уже подступая к крыльцу, Майк всегда знал, что ждёт его внутри дома. Никакой интриги.

И всё же он цеплялся за любой возможный вызов, пусть даже самый скучный, пусть даже зачастую не связанный с призраками, лишь бы иметь себе оправдание, чтобы не лететь на Хандроз.

Весной царь Эдмонд Ланкастер разыскал контакты Майка и позвонил в школу, приглашая разобраться с полтергейстами, населявшими его огромный ледяной замок. Задание было нестандартным, платили за него очень достойно, да ещё и был шанс зазвездиться – всё-таки не каждый день к царю на вызов ездишь.

Но Майк откладывал эту поездку как можно дольше, лишь бы не видеться с той, что бросила его много лет назад, а теперь восседала рядом с врагом его родины. Да, речь о Нэнсуаннете, его матери и новой царице Хандроза.

При мыслях о ней внутри парня что-то перевернулось. Нутро скрутило, словно в болезненном приступе. Но вместо того, чтобы поддаться эмоциям, он ещё глубже просунул щёточку в силиконовую трубку и стал более усердно прочищать конструкцию.

«Надо переключить своё внимание».

В такие моменты ему очень помогала Лулу. Майк до сих пор не мог поверить в то, что у них завязались отношения. Ундина казалась ему идеальной во всех смыслах, ну, разве только что была немного медлительной и не самой умной, на его взгляд. С другой стороны, чтобы быть его девушкой, вовсе не обязательно иметь быструю реакцию и получить нобелевскую премию. В Лулу были и другие качества, которые он, Майк, ценил в девушках.

Летом, к сожалению, его подруга всегда уезжала к бабушке: женщина была уже немолода, и ей требовалась помощь по хозяйству. Потом Лулу летела на Дельту, свою родную планету, к родителям и исполняла все обязанности королевского отпрыска. Где-то в начале августа девушка возвращалась в Андеадлинг и шла в летнюю школу – она подрабатывала организатором нескольких кружков для детей младшего школьного возраста. И вот тогда у них-то и появится время для того, чтобы проводить его вместе.

Но сейчас – конец июня, и ждать ещё очень долго. Приходилось довольствоваться редкими переписками – у Лулу на даче бывали перебои со связью. Майк остановился в работе и задумался. Только сейчас пришло осознание, каким скучным выдастся это лето. От его лучшего друга Феникса нет известий. Парень уехал в Индию год назад. Если бы он был здесь, они бы подняли на уши этот город, а так, в одиночестве, Майку совсем не хочется этим заниматься.

Его приёмные родители совсем кинули его на произвол судьбы. Их больше интересовали близнецы и родной сын, с которыми они уехали отдыхать на море. Впрочем, Майк сам отказался. Где-то в глубине души он понимал, что так у него отпадёт ещё одно оправдание не лететь на Хандроз. Неизбежное рано или поздно должно произойти. Так чего же тянуть?

Парень тяжело вздохнул. Он принял единственно верное и окончательное решение. Сейчас или никогда. Майк встал с дивана, сложил все части призраколова в коробку, достал бумажник и посчитал золотые. Денег как раз хватало на два билета до Хандроза: туда и обратно. Но если он поймает призрака, он приумножит своё богатство в сотни раз.

Медлить больше нельзя, и парень пошёл собирать рюкзак. Необходимо запастись тёплыми вещами. Несмотря на то, что в Андеадлинге жаркое лето, на Хандрозе – вечная зима. Температура там никогда не поднималась выше минус десяти градусов по Цельсию. На это влияли и недостаток света звезды Мекрады, вокруг которой вращались Дельта и Хандроз, и маленький размер ядра внутри планеты, и плотная её мантия.

Если бы Майк был оборотнем, никакие холода ему были бы не страшны. Вервольфы болеют очень редко и почти никогда не чувствуют перепады температуры – так у них устроен организм. Но благодаря Лулу, он стал тем, кем предназначалось ему с рождения – волшебником. Любовь девушки сняла проклятье ликантропа с юноши, открыв для него новые возможности. Парень был благодарен ей, но иногда жалел о том, что не может так же хорошо слышать и не обладает таким обонянием, как раньше. Нельзя сказать, что маги лучше оборотней. И у тех, и у других есть свои достоинства и недостатки.

***

Неблизкий путь прошёл без происшествий. Космолёт мягко приземлился на пустыре, и немногочисленные пассажиры спешно покинули космический корабль. Майку уже доводилось бывать на Хандрозе: он провёл здесь три года своего детства, будучи воспитанником приюта для сирот. От одного воспоминания об этом месте стало зябко, несмотря на то что Майк предусмотрительно надел куртку ещё на борту космолёта.

В приюте жизнь не была сахаром. Суровые Хандрозские воспитатели не могли дать тепла и любви, так как и сами их не имели. А еда здесь была отвратительной. Ну что можно вырастить в снегу? Гидропонные фермы тратили слишком много энергии, поэтому на Хандрозе всегда был дефицит продуктов. К счастью для Майка, его и близнецов усыновила прекрасная семейная пара с Земли. Но не случись этого, кем бы он стал? Что бы делал сейчас? Он наверняка никогда бы не пошёл учиться в ИШДОМС. Открылся бы его дар видения призраков? Вернулся бы он на Землю? Или стал бы, как все, работать на ледокольных шахтах?

Размышлять над альтернативной судьбой ему долго не пришлось, так как вскоре показались высокие ледяные пики замка. Самое высокое, массивное здание на крошечной планете-астероиде, где большая часть жителей обитали в чём-то наподобие земных юрт или попросту спали в снегу. Но замок был отстроен с размахом по приказу одного из Ланкастеров несколько веков назад. Он был полностью сделан изо льда, включая даже некоторые элементы интерьера. И благодаря низким температурам до сих пор поражал своим величием.

Главная площадь пустовала. Люди собирались на ней только в дни важных событий. В обычное же время все работали. Без этого на Хандрозе не выживают.

Майк долго топтался на месте. Он не знал, как подступиться к замку. Вот так вот просто подойти и ударить кольцом по воротам? Что если это моветон? Парень никогда не был знаком с придворным этикетом. Впрочем, другого способа он не знал, поэтому решил, что в экстренном случае импровизация его выручит.

Точёное кольцо из стали, окаймлённое снаружи льдом, торчало из пасти ледяной головы волка – действительно искусная работа. Видны даже мельчайшие детали: волоски на морде и каждый зуб. Даже зрачки в холодных уверенных глазах. Майк несколько минут заворожённо рассматривал настоящее произведение искусства на этой варварской планете, прежде чем ударить кольцом по воротам. Как только он это сделал, несколько комков снега упало с фронтона перед его ногами.

Маленькое окошко, которое волшебник сперва не заметил, отворилось, и там показался чей-то глаз.

— Тебе чего нужно? — спросил обладатель глаза.

— Я по приказу его Величества царя Ланкастера, рабочий вопрос, — ответил Майк, откашлявшись.

— Призракоборец, что ли? Давно мы тебя ждём-с уже. Заходи.

Защёлкали задвижки, и врата со скрежетом отворились. Изнутри замка повеяло холодом, словно бы в нём было ещё холоднее, чем снаружи. У слуги, открывшем ему вход в замок, изо рта валил пар. Это был среднего возраста волшебник, одетый в меховой камзол из шкуры хищника. Майк даже позавидовал ему: его собственная куртка на синтепоне не была рассчитана на такие температуры.

Слуга назвался Эммануэлем и с интересом рассматривал пришельца, пусть и не показывая это разговором. Он молча предложил пройти в длинный холл, а затем повёл его по многочисленным залам замка. Майк подивился тому, какое однообразие царило внутри: всюду бледно-голубые, белые оттенки, изредка перемежающиеся позолоченной тканью и металлом.

Сам замок был почему-то немноголюден. Им встретилась лишь пара обслуживающего персонала, да и те близ обеденной зоны. Как будто вся оставшаяся часть замка была закрытым музеем, куда воспрещалось ходить просто так.

— Государь наш заболел тяжко, — подал вдруг голос слуга, до этого пребывавший в своих мыслях. Майк отметил, что говорит он это без сочувствия и грусти, а как-то равнодушно.

— Слёг?

— Захворал.

— А отчего?

— Неизвестно, — слуга пожал плечами. — Последний год он слаб здоровьем. — И добавил совсем тихо. — Как и все Ланкастеры. Кровосмешение.

— Простите за нетактичный вопрос, но сколько лет царю Эдмонду?

Они поднимались по ледяной лестнице в тёмном помещении без единого источника света. Майку с непривычки стало казаться, что, поскользнись он разок на ступеньках, и придётся собирать его по частям. Слуга остановился, и парень чуть не врезался в его спину.

— Ты прав, это очень нетактичный вопрос. И тем не менее я отвечу на него. Его Величеству ровно столько, чтобы войти в историю, как самый долгоживущий правитель Хандроза.

«То есть определённо больше пятидесяти», — прикинул для себя Майк.

Впереди на лестничной клетке Майк увидел резную деревянную дверь – необычный элемент ледяного замка.

— Мы почти пришли. Так как Его Величество находится в крайне тяжелом состоянии, все дела за него решает царица. И говорить вы будете с ней.

Внутри Майка что-то ёкнуло, хотя он старался не подавать виду.

— Как… как народ относится к ней?

— Вы знаете, терпимо. По началу имелись недовольные, но с тех пор, как она подарила Его Величеству сына Тецеуса, многое изменилось. В положительную для неё сторону.

«Вау, у меня есть брат-царевич», — подумал неожиданно для себя Майк.

Слуга покорно отошёл в сторону, взявшись за ручку двери. Майк пригладил волосы, которые непременно снова встали торчком после его неловких движений.

«Я здесь по работе. Чисто по работе».

Эммануэль отворил дверь и, слегка склонив голову, вошёл первым.

— О, Эмми, ты привёл его? Я же носом чую, что привёл.

Услышав голос матери, Майк почувствовал, как сердце забилось чаще. «Чёрт, это её голос. Её, мамин!»

— Да, госпожа. Господин Читерн прибыл пару часов назад.

И вот Эммануэль отошёл в сторону. Мама стоит перед Майком. Она ничуть не изменилась. Даже нет ни единого намёка на седину в её смоляных, собранных в пучок, волосах. Лукавый взгляд серебристых глаз, ямочки на щеках. Она сидит в простом голубом платье, не укутанная в меха, как слуги. Настоящая царица своего ледяного царства. Снежная королева. Снежная волчица. Пусть и не с белой шерстью.

Майк потерял дар речи. Ему хотелось начать визит с пафосной речи, показать свой профессионализм и не распыляться на сантименты. Но стоя перед своей родной матерью, которую не видел уже одиннадцать лет, он почувствовал, как засвербело в носу.

Нэнсуаннета выгнула бровь, ожидая каких-то действий от Майка. В её холодном взгляде не читались ни заинтересованность, ни радость, ни осуждение – ничего. Бездушие и безразличие.

Впрочем, это дало Майку вспомнить, зачем он здесь и кто перед ним. Он поклонился, опустив глаза в пол, чтобы не встречаться с глазами матери.

— Прошу прощения у Вашего Величества, его Светлейшество царь Эдмонд вызвал меня к вам, чтобы разобраться с некоторой досаждающей вам проблемой.

— Так.

— Призраки, они досаждают вам. Я об этом.

— Ты помнишь, ты видел покойную бабушку у нас на кухне?

— Ч-что? — Майк поперхнулся.

— Белая волчица. Ты пришёл после школы, а я разговаривала с ней, пока запекала дикого голубя к ужину. Ты спросил, кто это. С кем я разговариваю. Это покойная бабушка.

— Н-но, я… не видел никаких волчиц, а тем более бабушек. Простите, госпожа, — Майк счёл уместным ещё раз поклониться.

С Нэнси вдруг словно бы сошло оцепенение. Теперь она уже с любопытством рассматривала юношу. Она встала со своего кресла, дала знак Эммануэлю выйти и подошла вплотную к юноше. Майк понимал, что она собирается сделать. Обнюхать его. Он прикрыл глаза, слушая шумное дыхание матери. Как в детстве перед сном. У Майка появилось непреодолимое желание броситься к ней в объятия, и он с трудом поборол это чувство.

— Ты не Карл, — подытожила она, завершив своё исследование.

— Ну, конечно же, нет. Карл ведь умер.

— Как… умер?

— Вы не знали? Это странно, ведь об этом гремела вся Дельта и…

Царица дала знак молчать, и Майк запнулся. Нэнсуаннета задумалась.

— Если ты не Карл, почему от тебя так сквозит волшебной энергией? У меня… только один сын-волшебник. — Она вдруг прикрыла рот рукой, осознав свою догадку. Майк заметил лёгкую дрожь её рук. — Майк. Точно Майк. Но… это невозможно! Как же проклятье?

— Забудь… те. Это в прошлом. Всё разрешилось, — ему захотелось успокоить мать, ведь сейчас она казалась такой беззащитной.

— И ты не в приюте, а значит… тебе уже есть шестнадцать, да?

— Ну, вообще-то нет. Просто добрые люди усыновили.

— И когда тебе шестнадцать?

— Через четыре месяца, пять дней и семь часов по земному времени.

— Точно Майк. Четыре месяца говоришь? Хорошо. Очень хорошо.

«Какие выводы она для себя сделала, интересно?»

— Надо будет купить тебе подарок.

«Что? Спустя одиннадцать лет?»

— Что же насчёт призраков? — аккуратно поинтересовался Майк.

— Призраки? — словно бы не понимая вопроса, переспросила Нэнси, — ах да, ты про того полтергейста, что нам досаждал.

— Да-да, я о нём.

— Видишь ли, это оказался вовсе не полтергейст, а старый приятель-маг Эдмонда. Он раньше работал в разведке, но его отозвали. Стас так просто решил пошутить над ним, по старой дружбе.

«Стас? Это тот самый Стáнислав, про которого я подумал?»

Но Майк отбросил эту мысль и стал слушать дальше.

— Но вообще-то призраков тут полно. Сам понимаешь – замок кишит предками Ланкастеров. Так что мы тебе всё равно заплатим. Поймаешь пару штук, порадуешь старика Эдмонда. Можешь оставаться тут, на сколько захочешь. Мы тебе отдельную спальню выделим.

— Это лишнее, я ведь могу и в отеле ночевать.

— Вот чудак. На Хандрозе нет отелей. Так что твоя спальня будет по соседству с Вольфом – это самая тёплая часть замка. В целом, можешь приступать к работе уже хоть с этой секунды, а можешь с завтрашнего дня – тебя никто не гонит, потому что ситуация не экстренная.

— Я предпочёл бы начать сегодня, но чуть позже. Мне нужно обследовать замок, разобраться в обстановке.

— Тогда Эммануэль тебя проводит. А мне надо бежать на слушания народа – скоро начало.

Глава 2.2

Комната Майка оказалась небольшой, унылой и серо-белой, как и весь замок. Возможно, это была гостевая комната, но вполне могла принадлежать кому-нибудь из слуг. Майк не жаловался – ему приходилось ночевать и в местах похуже. А здесь было вполне сносно: металлическая койка и такой же шкаф, скорее напоминающий высокую тумбочку.

«Даже не вся мебель ледяная».

К ледяному декору интерьера Майк притрагиваться не стал: побоялся, что тепло рук сразу же растопит причудливые фигурки и часы. Камина здесь не имелось, и парень подумал, что неплохо было бы собрать из подручных средств подобие мангала, чтобы не окоченеть ночью.

Распаковав свои немногочисленные вещи, он сразу же вытащил и коробку со своим верным орудием, которое пока что находилось в разобранном виде. Майк решил, что займётся сборкой позже, а пока решил осмотреть, что же ещё есть на этом этаже по соседству. Он рассчитывал на то, что найдёт комнату Вольфа Ланкастера сразу, ведь Нэнси упоминала, что тот обитает где-то неподалёку. Но, то ли она запамятовала, то ли ошиблась, комната Вольфа явно находилась в другом месте.

Порыскав по этажу, Майк не нашёл что-либо для себя интересное. Даже малюсенький призрачек не проплыл над головой. А комнаты были по большей части нежилые – подсобные помещения или вовсе запертые. Впрочем, удача Майку всё же улыбнулась. Возвращаясь назад в свои покои, он чуть было не налетел на внезапно распахнувшуюся дверь и на человека, бодро выходившего из неё. А если быть точнее, то ундину: Майк чуть не столкнулся лбами с Лилианной Ланкастер – женой Вольфа!

Девушка громко вскрикнула, словно бы увидела мышь и испугалась, но затем напустила на себя важный вид, расправила плечи и надменно посмотрела на юношу. Майк сперва растерялся, но затем поклонился и пробормотал:

— Прошу прощения, Ваше Высочество.

Лили ничего не ответила. Майк украдкой поднял взгляд. Девушка так и продолжала стоять, изучая его. Тогда он выпрямился в полный рост и отступил, давая ей путь. Лили вдруг потупила взгляд, убрала прядку за ухо и прикусила губу, но с места не сдвинулась.

«Мне сейчас показалось, или она смутилась?»

— Я… не смею вас задерживать, царевна Лилианна, вы можете… — он запнулся, — идти, куда шли.

«Как всё-таки грубо получилось. Ну я и остолоп!»

— Я шла в душ.

Майк почувствовал, как её слова вогнали его в краску. «Мозг, только не представляй ничего».

— Но вообще-то уже передумала, — сказала Лили. — Знаешь, тут на Хандрозе голову моешь реже. Потому что под ледяной водой это делать очень уж неприятно.

— Тут даже вода ледяная? — не удержался Майк.

— Угу. Варвары какие-то. Как будто застряли в Средневековье.

— Я заметил. У них… у вас нет даже электричества.

— Есть, — вздохнула Лили, — но только на космической станции. И фермах. Больше нигде нет. Но я нашла обходной путь, — девушка хитро улыбнулась и достала из кармана брюк смартфон. Нажала на кнопку, и экран загорелся.

— И он не разрядился?

— Нет, ведь я заряжаю его сама.

Лили вытянула указательный палец, и на его кончике Майк увидел крошечный разряд тока.

— Простите, Ваше Высочество, за дерзость, но… вы не могли бы поделиться током и для моего девайса?

Девушка звонко рассмеялась, и поманила Майка рукой в свою комнату. Волшебник сперва колебался, но потом решил, что раз зовут – надо идти.

— Это ещё что, — сказала она, — прикрывая дверь. — Я вот вай-фай могу раздать.

— Серьёзно?

— Ага. Я купила Ф.А.В.-ианский роутер, который тянет даже сюда сеть. Но для него тоже нужно электричество. Сейчас скажу пароль.

Лили села на край тахты у туалетного столика, что стоял у выпуклой стены и принялась активно клацать по экрану. Майк огляделся. Эта комната была в сотню раз лучше его и действительно походила на царские покои. Тут было много импортной мебели, сделанной не изо льда или металла, а даже из дерева, крашенного в белый цвет. Много различных мягких подушечек, игрушечек и розовые занавески на окнах. А ещё тут был камин, правда, он не был зажжён, отчего комната всё равно казалась неуютной и холодной.

— Почему вы не разожжёте камин?

— Давай на «ты»?

— Хорошо, ты.

Царевна опять рассмеялась, прикусила язык и протянула Майку телефон, на экране которого виднелась абракадабра из букв и цифр вперемешку.

— Сеть – «Lilych_ka». А камин не разжигают по велению твоей мамаши.

— Почему?

— Она считает, что меня нужно воспитывать в суровых условиях, а то Дельта меня избаловала якобы, — фыркнула девушка. — По той же причине я обязана буду проторчать здесь всё лето и, возможно, перейти на домашнее обучение. То есть я вряд ли уеду в Бенефицикс в сентябре и не пойду в Нубиториум. Твоя мама считает, что это сильнее сблизит меня с мужем. — Лили покачала головой. — Видишь, как мы близки? Просто опупеть, как близки. Прямо единое целое. Настолько любим друг друга, что спим в разных комнатах.

Майк только сейчас заметил, что кровать, пусть и большая, рассчитала только на одну персону – по количеству подушек у изголовья.

— Это… нормально, наверное. Вы же, ну… сама понимаешь… у вас большая разница в возрасте.

— Как думаешь, сколько ему?

— Ммм, девять?

— Как бы ни так. Двенадцать.

— С-серьёзно?

Майк попытался вспомнить, как вообще выглядит Вольф. По телевизору его показывали как бледного, нездорового на вид мальчика, очень худого и маленького.

— Так что у нас, считай, три года разница, если округлять. Не такая уж и большая. Но ты чертовски прав, по развитию я дала бы ему не больше девяти. Не только физически.

— Так в чём же суть твоего заточения здесь в итоге? Что преследует царица?

— Открою тебе небольшую тайну, почему твоя мамаша так сильно хочет, чтобы мы были близки с Вольфом. Вольф... Если кратко, то он импотент. Не знаю, это он просто маленький или у него от природы такая проблема.

— Я не совсем понимаю, причем тут ты?

— Она хочет это доказать очень простым способом и сместить меня. Мы должны делить супружеское ложе не меньше года каждый день, чтобы потом, когда я не забеременею, она получила бы разрешение на диагностику у придворного лекаря или даже, возможно, в клинике Дельты. В общем когда Вольфу поставят официальный диагноз, то она легко меня подвинет своим маленьким сыночком как единственным нормальным наследником.

— А почему ты... даже не пыталась?

— С ума сошел? Я не буду с ним спать. Я же не педофилка какая-нибудь. Да и он и сам не хочет. Мы с ним договорились, что я буду давать ему конфеты каждый день, а он будет распространять слухи о том, что у нас все нормально.

— Но спите вы все равно в разных комнатах.

— У него там дубак. Я не могу.

— Да и у тебя здесь тоже не теплынь. Почему сама не разожжешь огонь?

— И как я это сделаю? В такой холод даже искру создать не могу.

— Вот в чём беда. Что ж, давай я попробую помочь.

С этими словами Майк встал напротив камина, сосредоточился и точнёхонько в центр дров запустил огненный шар. Древесина вспыхнула ярким пламенем. Лили слегка взвизгнула, но затем успокоилась и, как заворожённая уставилась на огонь.

— Это было круто.

— Советую раздобыть где-нибудь уголь, потому что у вас на Хандрозе древесина – редкое явление.

— Да-да, конечно, — сказала Лили, но Майк был уверен, что она прослушала.

Девушка уже подползла поближе к пламени, протянув руки, уселась прямо напротив очага. Жар отсвечивал на её нежной коже розовым оттенком. Парень смотрел на ундину в профиль, и отметил, что внешняя схожесть с сестрой пусть и была, но всё же неяркая. Хотя они с Лулу были близнецами. Может, виной тому был макияж, цвет волос или причёска.

Лили полностью забыла о существовании постороннего в её комнате, а Майк внезапно почувствовал урчание в животе и решил, что неплохо было бы именно сейчас убраться восвояси и отправиться на поиски съестного.

Но, отступая, парень немного не рассчитал пространство и врезался спиной в стену с глухим стуком. Это сразу привлекло Лили. Она всплеснула руками, вскочила с коленей.

— Как же я так забыла! Отпотчевать дорогого гостя. Она бросилась к прикроватному столику, открыла ящик и извлекла бутыль вина и два бокала на тонких ножках.

— Ой, я не пью… — начал было Майк, но Лили не дала ему договорить.

— То есть как это не пьёшь? — она откупорила пробку и понюхала горлышко с довольным видом. — Да это же вино с Фудландской[1] винодельни. Такое достойно находиться на столах только самых знатных персон. Лучшее вино во Вселенной, не побоюсь это сказать.

— Совсем не пью, — Майк сложил руки в замок за спиной и плотно сжал губы.

— А-а-а, ты болеешь, что ли? На этих, на антибиотиках сидишь?

— Что? Да нет, не болею я ничем.

— Тогда что с тобой? На бодибилдера не похож. Или ты что, уже закодироваться успел?

— Да ни отчего я не кодировался. Просто не люблю алкоголь.

— Так, ты что, из этих, из светлячков, что ли?

— Не понял.

— Из светленьких. Из светлых магов.

— Ну, наверное, — Майк только сейчас об этом задумался. — Раз мой папа был светлым магом, то и я, наверное, тоже.

— Что за бред? Мы сами выбираем, кем нам становиться.

— То есть как? Кто это сказал? Магия не передаётся по наследству?

— Передаётся только способность ею владеть, но не силы. Вот, например, твой папа какой стихией преимущественно владел?

— Кажется, воздух.

— А ты?

— А я… не знаю, пока не определился.

Вопросы царевны ставили Майка в тупик. Он никогда не задумывался о том, какая у него сила. Если бы он знал, было бы проще выбрать направление, в котором стоило развиваться.

— Мне кажется, что огонь. Но тоже не могу так с ходу сказать. Меня просто впечатлило, как смог ты растопить камин в этой морозной клоаке. — Подумав немного Лили всё же убрала второй бокал обратно в ящик. — Мой папа лучше всего владеет магией воздуха, как и твой.

— Правда? Но ты же ведьма воды, ну, то есть льда. Хотя, возможно, это из-за того, что твоя мама – сирена, а бабушка…

— А бабушка обладает преимуществом в магии земли.

— Офигеть! — только и смог вымолвить Майк. Он-то думал, что семья Хэтчер – полностью все маги воды.

— Так что и ты можешь пока покопаться в себе и решить, что же всё-таки для тебя ближе. Сразу говорю, я не жалею, что выбрала тёмную сторону. А Нубиториум – прекрасная школа.

— Ты ведь скучаешь по ней?

— О да, по атмосфере и по колдунам, что там учатся. Да, Нуб остаётся школой-интернатом, как ни крути, и виделись с семьёй мы только на каникулах, да и посещать нам разрешалось только отдельные районы Бенефицикса. Но всё равно даже там свободы было больше, чем здесь. Тут я просто схожу с ума взаперти, без возможности связи с внешним миром.

— Почему ты не позвонишь и, например, не попросишь родителей тебя забрать?

— Они откажутся, потому что не хотят межпланетных конфликтов. Маме и так дался с трудом этот союз. К тому же, если Нэнси пронюхает, что я кому-то звонила, она узнает, что у меня есть телефон, и непременно его отнимет. Я не хочу терять контакты и доступ в интернет. Тогда я совсем рехнусь. Уже половину библиотеки прочитала.

— Представляю, как тебе должно быть грустно и одиноко. Не хватает живого общения.

Лили подбежала к Майку. Её глаза горели. Она схватилась за плечи парня и возбуждённо произнесла:

— Да-да, это именно то, что я хотела тебе сказать!

Повисло неловкое молчание. Наконец Лили спохватилась.

— Прости, что я вот так набросилась и что вывалила всё это на тебя, мне просто… — она отвернулась и запрокинула голову.

«О нет, она что, плачет? Почему меня всегда окружают плачущие женщины? Я не знаю, что делать».

Лили вдруг снова развернулась и кинулась Майку на грудь. Макушкой девушка едва доставала до его ключицы, и волшебник вдруг растерялся, осознав, какая она маленькая.

«Та-ак. Ну и что мне с этим делать? Обнять? Она же царевна! Оттолкнуть? Но она же царевна!»

Так Майк и остался стоять, не имея представления, что делать с плачущей женой царевича. Только бы сам Вольф не услышал!

— Почему ты меня не утешишь? — пробурчала Лили.

— Я… э-э-э… не знаю, как, миледи.

— А как бы ты утешил свою девушку? Или у тебя нет девушки?

— Э-э-э, ну… там тоже есть определённые проблемы. Я никогда не утешал свою девушку. Она сама как-то утешалась безо всяких последствий.

— То есть значит, всё-таки есть, — Лили сразу же отстранилась от Майка и хитро прищурила один глаз. — Ну и кто она? Точнее какая? Расскажи мне о ней.

— Я так понимаю, тебе просто очень хочется с кем-то поболтать. — Майк сразу расслабился. — Но вообще-то я думал, что тебе известно, что я встречаюсь с твоей сестрой.

— С… Лулу? Фу! Да как с ней вообще можно даже рядом стоять? Это же ходячее недоразумение. А хотя, — Лили подмигнула парню и снова приблизилась, — я, кажется, понимаю, в чём дело. Ну-ка, признавайся, она тебе каждый день на ушко песенки поёт.

— Я слышал, как она поёт, только один раз, на первом курсе. Это были вынужденные обстоятельства. И в планы Лулу не входило кого-то привлечь, лишь напугать противника.

— Да ладно? Вот не поверю, что такому симпатяжке сдалась эта лохушка.

— Вы же близнецы, — рассмеялся Майк. — Похожи друг на друга.

— Не смей меня с ней сравнивать! Дело ведь не во внешности, а в том, как себя преподносишь. Вот по мне видно сразу благородную кровь, манеры и дерзкий нрав. А вот если бы я тебе спела?

Лили вдруг снова прижалась к груди Майка руками и пронзительно взглянула в его глаза. А затем затянула какую-то мелодию, хорошо известную сиренам Дельты. Она мурлыкала себе под нос, почти неслышно, постепенно разгоняясь в темпе и в громкости. Звуки её голоса могли тронуть за душу даже самого чёрствого слушателя, ведь у Лили было поистине ангельское сопрано.

Парень мягко, но уверенно взял Лили за запястья и опустил руки девушки вниз, таким образом слегка отстраняя её от себя. Ундина невольно умолкла.

— Не знаю, какую цель ты преследуешь, но сразу хочу сказать, что я невосприимчив к пению сирен.

— Невосприимчив? — она захлопала ресницами. — Блин! Но как такое возможно?

— Вот сам меньше года назад узнал, когда в лесу столкнулся с их пением и лесными духами, которые иллюзии пускают.

— Духи – это опять что-то из твоей призрачной карьеры?

— Нет, это что-то совсем иное, нематериальное. Но многие путают. Всё отличие в том, что призраки когда-то были живыми, а потом приобрели такую форму. Но духи – они всегда были и будут такими.

— Ясно, — как-то уже без особого энтузиазма сказала Лили. — Прощу прощения за эту нелепую выходку. Наверное, вино в голову ударило. Aperta!

Дверь, по велению волшебства, отворилась, что означало для Майка, что пора уходить. Он осторожно попятился к выходу, но всё же решил, что это невежливо вот так просто покидать покои царевны.

— А это…

— Столовая слева, как по лестнице спустишься. Тебя там хорошо накормят. Даже мясо есть.

Равнодушный тон означал, что разговор точно окончен, и Майк всё же ретировался восвояси.

[1] Фудланд – планета еды. В буквальном смысле выращивает бургерные деревья и имеет пряничные поля.

Глава 3

За последующую неделю Майк поймал около пяти «полуразложившихся» призраков, как он их сам называл. А именовал он их так потому, что это были полтергейсты, которые уже окончательно потеряли своё «я». Они не понимали ни кто они, ни где находятся и не видели цели для своего существования. Превращение их в плазму в некоторой степени было для них облегчением.

В итоге Майк имел в своём металлическом шкафу уже пять контейнеров с разноцветной плазмой. Чем старше призрак, тем более прозрачной она была. У самого старого была похожа на водную фракцию с чуть большей плотностью.

С матерью мальчик больше не сталкивался, да и особо не хотел. Царя тоже не видел. Но по слухам, ему становилось только хуже, несмотря на все старания любящей жены. Майк только мог догадываться о том, что это были за старания. В целом, ему было всё равно на то, что будет с Хандрозом в случае смерти царя и вступления в права регента Нэнсуаннеты. Его родным домом был город Андеадлинг, а эта планета была чужой и совершенно ненужной ему для существования.

Колдун пару раз сталкивался с Вольфом, но тот, словно был в каком-то анабиозе и не замечал никого вокруг. Его тусклый взгляд не выражал никакой заинтересованности. Майк было подумал, не пичкает ли Нэнси своего пасынка чем-нибудь? Но всё же парень старался отбрасывать такие коварные мысли и думать о своей матери в лучшем ключе, чем привык. Коли уж пришлось делить крышу одного замка. Особенно, если учесть тот факт, что Нэнси, как ни крути, а всё же оставалась оборотнем, а значит колдовать не могла. А лекарства на Хандрозе было достать сложновато даже для царской семьи.

Майк также думал о Лили и причём частенько и не только потому, что она продолжала ему раздавать интернет из соседней комнаты. Парень думал о том, что их последний контакт произошёл как-то скомкано. Отчасти он жалел девочку, что оказалась отрезана от остального мира и заперта в этой ледяной башне без возможности общения с ровесниками и друзьями. Ему было стыдно за тот неловкий момент, и он думал, что мог бы подружиться с ней и самому чуть скрасить время своего пребывания. И наконец на шестой день пребывания на Хандрозе он решился постучаться в комнату царевны.

На удивление, девушка сразу отворила ему, не покидая своей постели.

— Входи, — вяло пробормотала Лили.

— Ты заболела? — нахмурился парень.

— Не-е-е, перепила скорее. Похмелье, — она демонстративно схватилась за висок.

— А-а-а. А я тебе хотел предложить выпить вместе.

— Серьёзно? — Лили сразу оживилась и привстала. — С чего вдруг передумал?

— Попробовать хочу. Только чуть-чуть. Ну, и в качестве примирения. Ты любишь это дело, так что почему нет?

— Что за примирение?

— Мне показалось, я тебя как-то обидел в тот раз.

— Ай, не бери в голову. Это женская дурость. Ты поэтому стеснялся заходить ко мне всю неделю?

— Наверное, да.

— Но я тебе всё равно налью, если хочешь. Пару капель. Уверяю, тебе понравится.

Девушка потянулась к тумбочке и снова вытащила бутыль с бокалом. Действительно плеснула Майку буквально пару глотков.

Майк осторожно взял бокал, поболтал жидкость, как он видел, делают это дегустаторы, слегка понюхал и удивился. Когда он был оборотнем, его всегда воротило от резкого и терпкого запаха алкоголя. Он напоминал мальчику сгнившие фрукты, и поэтому Майк никогда не понимал, почему другие взрослые оборотни так любят выпивать. Колдун слегка пригубил напиток. Слегка кисловатый привкус, но оказалось даже слаще, чем он рассчитывал. И ему даже понравилось! Он с уверенностью отпил глоток побольше. Лили во все глаза наблюдала за ним.

— Ну и как?

— Довольно приятно. Думал, будет хуже. Ты меня удивила.

— А я говорила же! Подлить ещё?

Майк уже успел осушить бокал полностью и с готовностью подставил пустую ёмкость.

— Если это не намерение меня споить, то давай.

Лили, подавив хитрую улыбку, послушно налила гостю ещё вина. Так они просидели около часа по земному времени, болтая обо всём на свете. Алкогольный напиток немного согрел Майка и расслабил, так что всякое смущение перед царевной пропало. Лили рассказала ему подробнее про Нубиториум и своих школьных друзей, про Бенефицикс, на котором юноша никогда не был, про свою семью и детство. Майк слушал внимательно. Жизнь Лили была полной противоположностью его собственной.

— А у тебя как детство прошло? Были какие-то запоминающиеся моменты?

— Да, там и рассказывать особенно нечего, — стушевался парень. Ну правда, не про приют же рассказывать!

— Да я не поверю. У вас, землян, более интересная красочная планета. Такая зелёная и голубая. На Дельте же все песочно-жёлтое с редкими оазисами. Про «разнообразие» Хандроза и говорить-то нечего.

— Ну, если описывать природу, то, конечно, у нас красиво. С приёмными предками я ездил на море пару раз, в Черногорию и Хорватию. Там есть на что посмотреть.

Майк немного рассказал про пляжные отдыхи с приёмной семьёй, опуская, конечно, моменты издевательств Аустина, родного сына приёмных родителей. Теперь настала очередь Лили слушать и восхищаться.

— Мы с тобой такие разные, — сказала девушка, когда волшебник закончил. — И в то же время в нас есть что-то общее.

— Да, в конечном итоге, мы оба оказались не нужны собственным родителям, — вдруг сказал Майк. Фраза нарисовалась сама собой, словно была такой очевидной. Но парень заметил, как сильно это расстроило Лили. — Прости, — он легко тронул её за руку.

— А знаешь, плевать. Плевать, что я лишь разменная монета для матери, плевать, что тебе пришлось пережить. Мы выросли достойными существами, несмотря ни на что. И мы есть друг у друга.

Майк почувствовал её горячее дыхание совсем близко от своего лица. Странно, но это не вызвало отторжения, скорее, позабавило и родило мысль: «Как интересно. Вроде ледяная ведьма, а такая горячая».

Волшебник не стал сопротивляться ни жаркому поцелую, ни быстрым шаловливым рукам, что стянули с него рубашку и принялись елозить по спине острыми ноготками. И даже когда Лили потянулась к ширинке его джинсов, Майк послушно откинулся спиной на роскошную кровать. Голова гудела, особенно в области висков, и когда парень лёг, он понял, что покатый потолок вдруг начал вращаться влево и вправо по очереди. Юноша закрыл глаза. Так стало даже лучше, приятнее, хотя и завертело гораздо сильнее. Перед глазами проносился калейдоскоп из ярких цветных вспышек. Он смог полностью сосредоточиться на своих ощущениях.

Лили творила с ним какую-то магию: она заставила его почувствовать такое возбуждение, которого волшебник ещё не испытывал ни с кем. Даже с Лулу, о которой в этот момент он, конечно же, не думал. Желание полностью овладело его телом и сознанием. Состояние некой эйфории постигло парня, когда ундина села на него сверху и слегка щёлкнула по носу, заставляя открыть глаза и посмотреть на неё.

Лицо девушки виделось ему чуть размытым в полумраке спальни, но зато образ её тела, находившийся прямо напротив, поражал сознание. Эта прекрасная мраморно-белая кожа, великолепные изгибы. Майк протянул руки, но Лили легонько хлопнула его по пальцам и рассмеялась.

— Я лучше знаю, что нужно делать, поверь.

И Майк покорно убрал руки обратно под затылок, молча наблюдая за тем, как прекрасная ундина занимается с ним любовью в замке Хандроза. Пожалуй, это можно назвать одним из самых поразительных воспоминаний.

***

Майк очнулся в темноте и сразу понял, что он не у себя в комнате. Но где? Он вскочил и стукнулся головой о притолоку кровати. Чужой.

Во мраке зрение парня подводило – нужно было посидеть несколько минут и адаптироваться к окружению. Он осмотрелся, насколько было возможно. Напротив камин, слева – прикроватная тумбочка возле окна, а на ней какая-то лампа. Интуитивно Майк потянулся к ней, чтобы включить, но немедленно отдёрнул руку. Слабенькая догадка закралась в его сознание о том, где он находился. Майк прикрыл глаза, слушая, как бешено стучит его сердце. Он опасался, что догадка эта подтвердится. Глубоко вдохнув он осмелился повернуться направо. На другой половине кровати мирно сопела царевна Хандроза, жена Вольфа Ланкастера и бывшая принцесса Дельты – Лили.

Майк снова закрыл глаза, потёр их руками до искр, но девушка никуда не исчезла, лишь перевернулась на живот.

«Чёрт, чёрт, чёрт, это был не сон!»

Он схватился за голову, затем больно укусил себя за руку, оставляя кровоподтёк. Волшебник решил, что наилучшим вариантом будет убраться восвояси как минимум из этой комнаты, как максимум – с этой планеты. Ему было стыдно и страшно.

«Если кто-то узнает? Если все узнают? Если узнает… Лулу?»

И в тот же миг сам ответил на этот вопрос: «Лулу не узнает. Я никогда не расскажу. Это слишком ранит её. А Лили… она не поверит Лили, если учесть их отношения».

Майк выскользнул из-под толстого одеяла и бесшумно спрыгнул на пол. Аккуратно повернулся через плечо, проверяя спокойствие царевны. Всё тихо. Нужно было найти все свои вещи и бежать. Майк огляделся: нашёл трусы, джинсы и один носок. Рубашки нигде не было. Осторожно нагнулся и заглянул под кровать – ничего.

«Чёрт. Лишь бы никто не увидел».

Потерю носка ещё можно было как-то пережить, но рубашка – это была довольно крупная улика, да и бежать через весь холодный коридор без верха – перспектива не из приятных. Как минимум потому, что встреться ему кто-нибудь по пути, сразу возникнут вопросы.

Майк надел всё, что мог, кроме носка (его он убрал в карман), и осторожно пошёл по направлению к двери.

— Останься, — пробурчала Лили сквозь сон.

Волшебник зажмурился и прикусил язык. «Что делать? Сделать вид, что он не слышит?» Он медленно побрёл опять к выходу.

— Куда ты пойдёшь в такую рань? Все спят.

Фразы были осознанные, хоть и сказанные заспанным голосом. Майк судорожно вздохнул и развернулся, посмотрев на Лили. Та приподнялась на подушке и прищурившись, смотрела на парня.

— Прости меня, — прошептал он, поднимая дрожащую руку вверх. — Dormis!

Тоненькая струйка света достигла кончика носа девушки, и она откинулась на подушки и захрапела, словно бы и не вставала до этого. В другой момент Майка бы это рассмешило, но тогда он просто радовался тому, что заклинание сработало. Оно в принципе было не особо эффективным. Даже продвинутые маги предпочитали использовать вместо него сонное зелье.

«Теперь нужно добраться до своей комнаты. И лучше начать собирать свои вещи уже сейчас».

Он выскользнул в коридор, и ему даже удалось бесшумно закрыть дверь. Можно было спокойно выдохнуть. Майк развернулся, чтобы быстро пойти к себе и неожиданно столкнулся с тем, кого совсем не ожидал увидеть здесь. Пришлось даже укусить себя за руку, чтобы случайно не заорать.

Лысый, блестящий даже в темноте своей белизной идеальный череп. Морщинистое худое лицо. Кривая улыбка с острыми пеньками гнилых зубов. И тёмные, не сулящие ничего доброго, глазки.

Майк остановился, как вкопанный, не зная, что предпринять. На какой-то миг парень даже забыл, что стоит полуголый – так сильно его обескуражила внезапная встреча. Волшебник шумно втянул носом воздух, медленно выпуская свою руку из хватки зубов. И учуял едва уловимый запах чего-то странного, нетипичного для замка Хандроза.

— Ш-шоколад? — удивлённо прошептал Майк.

— Это, мой юный друг, олеандр, — ответил ему Стáнислав Макгроу. — Надеюсь, вы хорошо посещали уроки ботаники в вашей школе и знакомы со свойствами данного растения. Потому что таким образом вы избавите меня от пространной дискуссии на эту тему.

Волшебник принялся цепляться за хоть какие-то знания, полученные от госпожи Итхок, но никаких положительных синонимов к олеандру Майк подобрать не мог.

— Это… ядовитое растение?

Макгроу приложил указательный палец к губам, растянув их в улыбке.

— Если не хотите стать мишенью для заклятия безмолвия, лучше держать все мысли при себе. Мы ведь не на уроке. — Бывший преподаватель осторожно приподнял прозрачную бутыль с обрезанной веткой растения, на которой красовались три ярко-розовых бутона. — Невероятно красивый цветок, правда? Кто бы мог подумать, что ваша матушка так сильно увлекается подобными экземплярами.

Майк смотрел на лицо Макгроу сквозь выпуклые стенки вазы, отчего создавалось впечатление, будто глаза мужчины стали в два раза больше и разъехались в разных направлениях от носа. Выглядело это жутко.

Макгроу чуть сместил голову, уставившись на Майка.

— Я думаю, нам с вами стоит достичь некого согласия о взаимном неразглашении об увиденном.

— На что намекаете?

Мужчина недовольно цокнул языком и повертел бутыль с цветком в руках.

— Осторожнее, мой юный друг. Вы знаете, что достаточно лишь нескольких десятков микрограмм яда из сока этого чудеснейшего растения, чтобы вызвать тяжелейшие нарушения в работе дыхательной и сердечно-сосудистой систем? А цветочка тут три, — он демонстративно посчитал, указывая пальцем на каждый бутон. — Надеюсь, вы понимаете намёки. К тому же, не думаю, что вы так сильно жаждете огласки вашего ночного проступка.

Майк почувствовал, как краска приливает к лицу. «Неужели всё настолько понятно?»

— И не думайте, будто я поверю, будто вы решили прогуляться в такое время до королевской ванны в одних брюках. — Майк всё ещё не осмелился взглянуть мужчине в глаза. — Думаю, мы договорились. Вы не видели меня, а я не видел вас.

***

— Ты уже уезжаешь?

Майк поймал за оставшиеся несколько дней ещё пять полтергейстов. Он усиленно бегал по всему замку, забираясь в такие потайные места, чтобы отвлечься от недобрых мыслей, заползающих в его разум. Парень не хотел лишний раз сталкиваться с Лили. Он понимал, что поступил некрасиво по отношению и к ней, и к своей девушке. А ещё он ломал голову над тем, как Макгроу удалось выжить после казни на плахе, и что делает он в замке с олеандром. Для кого предназначался убийственный сок комнатного растения?

Нэнсуаннета стояла перед пластиковыми кейсами, которые её сын поставил перед ней на ковёр, чтобы доказать, чем он занимался всю эту неделю.

— Я поймал бóльшую часть из обитавших полтергейстов. Здесь самые старые и буйные, которые больше вас не побеспокоят, — Майк счёл нужным поклониться царице. — Призраков в замке полно, и я не исключаю возможности, что любой из них может деградировать до полтергейста. Однако пока вашему жилищу ничего не угрожает.

Последняя фраза была дежурной – Майк всегда заканчивал ею любую беседу с заказчиком после того, как работа была выполнена.

Нэнси бесстрашно прошлась вдоль контейнеров, скосив глаза, чтобы сделать вид хоть в какой-то заинтересованности в работе.

— Может, поймаешь всех призраков? Даже тех, которые не полтергейсты.

— Увы, Ваше Величество, это сделать невозможно. Любой призрак – это личность, это душа бывшего живого существа. И вряд ли оно захочет превратиться раньше времени в сгустки плазмы.

В ответ царица лишь вздохнула, тряхнула головой, так что все её золотые украшения забрякали в ушах и на шее единовременно. Затем она подошла к стене и, стукнув ладонью по нужному месту, о котором знала только царская семья, спросила:

— Какую сумму нужно тебе дать?

— Сколько велите, столько и приму, Ваше Величество. Вам оценивать мою работу.

Тем временем перед волчицей открылся тайный проход в казну. Когда женщина повернулась к волшебнику спиной, он украдкой заглянул внутрь и увидел там несколько десятков огромных сундуков и несколько полок с металлическими сейфами.

Майк лишь представил, какие суммы могут находиться внутри. В голове его десятикратно умножались шестизначные числа. Он мысленно присвистнул.

«И что, им жалко каких-то четыреста золотых монет на подключение нормального вай-фая и ещё тысячи на электричество и горячую воду?»

Мальчик не очень ясно представлял себе экономику такой планеты как Хандроз и понятия не имел о том, на что могут идти расходы. Видимо, на таких вот призраколовов, как он.

Царица вынесла ему мешок монет. Судя по всему, он весил немало, так как волчице пришлось тащить его обеими руками. Женщина протянула Майку горловину мешка.

— Как думаешь, сколько там?

— Пять-шесть тысяч?

— Сто одиннадцать тысяч девятьсот шестьдесят золотых.

У Майка чуть не отвалилась челюсть. Это были неимоверные деньги, на которые он мог спокойно жить год, а то и два, абсолютно не работая и при этом оплачивая собственное жильё. Работа ловцом призраков была прибыльной для него, но не настолько. Он мог спокойно брать за вызов до тысячи золотых монет, и это были хорошие деньги. Но сто с лишним тысяч? Такое Майк видел впервые.

— По одиннадцать тысяч сто девяносто шесть монет за каждого полтергейста. Всё, как ты любишь – неокруглённое число.

— Это… это всё реальное золото? — Майк даже отступил на шаг, не осмеливаясь взяться за мешок.

— Посмотри сам и убедись в этом. Все монеты отлиты из чистейшего золота, международная чеканка, так что конвертировать в Андеадлинге нужды не будет. Тебе помогут транспортировать домой эту награду. Не думаю, что ты даже магией сможешь это перевезти на Землю. — Нэнси щёлкнула пальцами в воздухе, призывая слуг. И неожиданно подмигнула волшебнику. — Увидимся после совершеннолетия, сынок.

Глава 4

несколькими месяцами ранее

Голова гудела, словно внутри поселился рой пчёл, да не простой, а организовавший там собственную вечеринку с водным поло. Тобиас приоткрыл один глаз. Темно. Тогда он приоткрыл второй глаз – тот, который обладал ночным видением. Всё равно темно. Подавать признаки жизни было опасно, ведь бессмертный не знал окружающей его обстановки. Можно было бы воспользоваться способностями демона, просканировав помещение. Но тот, кто притащил его сюда, наверняка должен знать и о том, кто он такой, и о его способностях.

Однако долго рассуждать Тобиасу не пришлось, ведь в момент с него сорвали ткань, закрывавшую лицо, и в глаза ударил свет сотни свечей, стоявших в кандилах[1]. Тобиас машинально втянул носом воздух. Удивительно, но, наверное, он был единственным бессмертным, способным пользоваться своей «оболочкой», как и простые смертные. Потому что пришёл в этот мир не по своей воле или воле кого-то из бессмертных.

— Живой, значит, — услышал он над ухом хорошо поставленный мужской голос.

Тобиас попытался встать со стула или развернуть свой корпус, но обнаружил себя связанным по рукам и ногам. Чем? Что может связать бессмертного?

Юноша запрокинул голову наверх, надеясь разглядеть что-то, и взгляд его зацепился за невероятной красоты витражный потолок, куполообразной формы.

Кандила. Витражи под потолком.

Где-то эхом раздалось звучание органа.

Орган. Храм. Я в храме или в церкви.

От мысли стало смешно.

Тот, кто меня привёл сюда, надеется, что меня ослабит молельное место смертных. Вот только он не учёл, что я неверующий.

— Тебе смешно, демон?

Тобиас почувствовал тепло у правой щеки и краем глаза заметил, как чьи-то дрожащие пальцы придерживают ещё одну маленькую свечку. Мужчина склонился над бессмертным так, что Тоби наконец-то стало понятно, кто перед ним. Незнакомый человек с расширенными от страха глазами и смертельно бледным лицом. Лёгкая щетина на подбородке, влажные патлы прилипли к худым щекам.

— Ты знаешь, кто я такой?

Мужчина, не дожидаясь ответа, убрал свечу и встал перед Тобиасом. Его шаги гулко отдавались в просторном помещении храма. Из-за тени, падающей от свечей позади, фигура казалась мрачной и внушительной.

— Меня зовут Виктор Куракин. Я занимаюсь тем, что дарую силу тем, кто её лишился или был лишён с рождения по ошибке.

Ну а я-то тут причём?

— Тебе, наверное, интересно, зачем я привёл тебя сюда, да ещё и таким отнюдь не мирным способом. Я просто надеюсь, что мы станем сотрудничать. Проще говоря, я хочу на тебе заработать денег. А ты станешь отличной рекламой.

С чего ты взял, что я буду тебе помогать?

— С того, что ты такой же самоуверенный болван, что и я. Жестокий и алчный. Только тебе досталась от жизни невиданная сила, которой я, как сын двух колдунов, оказался лишён.

Стоп. Он что, читает мои мысли?

— И не только. Я могу многое. Человек – это далеко не самое слабое и бесполезное существо в нашем мире. Мы, люди, устали жить под гнётом всяких волшебных тварей вроде вас. Но довольно обо мне. Поговорим о тебе. Тебя именуют чудом генной инженерии. Это так или брехня?

Тобиас стиснул кулаки. Над ним экспериментировали. Он был объектом для опытов. Гибрид, имеющий ровно половину крови волшебника и столько же оборотня. Убитый серебром и поднятый из ада доселе экспериментальным образцом эликсира. Конечно, когда он очутился в Научном Институте, учёные вливали ему самые разнообразные препараты, навешивали кучу датчиков на все незащищённые участки тела.

На нём применили «цинковые пальцы[2]» — белковые структуры, которые позволяют отредактировать геном прямо в теле, не извлекая и не перенося его клетки куда-либо. Каждый такой «палец» самостоятельно способен обнаружить нужные клетки, разрезать ДНК, а система репарации сделает своё дело, вот только с ожидаемыми ошибками, которые и нужны были учёным из Андеадлингского Института. Таким образом они сперва отключили ему ДНК оборотня, а затем и волшебника.

Госпожа Александра Чеснокова – руководитель данного необычного проекта – лично занималась с Тобиасом и впоследствии помогала ему справиться с возникшими трудностями и адаптироваться к жизни как обычному человеку, наравне с психологами. Она утверждала, что просто отключила его гены и теперь они находятся в «спячке». Пообещала, что это проводилось лишь в качестве тестирования новой технологии редактирования генома, и когда-нибудь гены можно будет обратно «включить».

И наивный Тобиас поверил ей тогда. Вот только он не знал, что женщина была куплена правительством, самой королевой Дельты. Научный Институт плясал под её дудку, разрабатывая мощнейшие оружия. Но иногда был призван уничтожать другие оружия, служившие препятствием для мирной жизни жителей Дельты и Андеадлинга. И Тобиас входил в число этих угроз. Как самый опасный малолетний преступник в истории, да ещё и восставший из мёртвых с помощью запрещённых методов.

— Тебе изменили гены, но твоя сила всё ещё внутри тебя, — продолжил Куракин. — И если мне удастся найти тот триггер, что заставит твою силу пробудиться, это принесёт мне славу. Мы не скажем простому народу, что ты продукт генной инженерии. Мы скажем, что ты человек. Впрочем, ты и так ведь им являешься, не так ли?

Тобиас ожидаемо промолчал. Заявление о том, что он человек было слишком громким. И он не мог согласиться с этими словами, но не мог их и отрицать.

Куракин подошёл к парню ближе, почти вплотную, вздёрнул его подбородок вверх, повертел лицо в стороны, всматриваясь в один глаз и в другой. Тобиас следил за ним взглядом, словно надеялся испепелить этого человека. И всё же ему было интересно, из чего были сделаны верёвки, которыми его привязали к стулу. Ничто не могло его останавливать из преград, предназначенных для смертных.

— Думаю, сперва мы начнём с «шоковой терапии[3]». Это не самый новый метод и признаться, не я его изобрёл. Электрошоковую терапию предложили ещё в тысяча девятьсот тридцать восьмом году для лечения шизофрении. На самом деле это не так страшно, как тебе может показаться, — Куракин ещё отошёл от него и к тому моменту прикатил откуда-то железный ящик, запертый на замок. Внутри были проводки и электроды, которые он теперь перебирал и пристально рассматривал. — Я надену на тебя специальный шлем и пропущу сперва двести миллиампер. Постепенно начну увеличивать силу электрического тока до полутора тысяч. Выдержишь ли ты это? Спорный вопрос. Но, думаю, ты как птица феникс: можешь возрождаться много раз.

Конечно, Тобиас бы не умер даже от тысячекратной силы, относительно применяемой к нему, но вот жуткую боль и судороги, а то и непродолжительный паралич получить мог запросто. Его «оболочка» не была совершенной, как у других демонов. Она чувствовала боль и страдала, как человеческая, и в этом была его главная слабость.

— Вы, колдуны, думаете, что сможете заправлять всем миром только потому, что изобрели магию. Точнее даже не изобрели, ведь магия – это нечто, что существовало всегда, ещё во времена драконов и духов природы. Вы просто подчинили и структурировали свои дары. Но мы, человечество, изобрели технику, изобрели электричество. Наш разум совершеннее вашего в сотни раз. Мы – высший вид, а не вы или другая вам подобная нечисть. — Куракин аккуратно наложил зажим на одно из запястий Тобиаса. Парень дёрнулся, так что даже подпрыгнул вместе со стулом, и зажим отвалился. Лицо Виктора перекосила злобная гримаса. — Не хочешь зажимы? Будем по-другому.

Мужчина быстро вытащил всё, что было в его железном ящике и притащил к Тобиасу, бросив подле его ног. С яростью начал нацеплять на парня все электроды подряд, закрепляя наклейками. Казалось, он даже не особо заботится о правильности наложения датчиков. А в конце Виктор надел на Тобиаса шлем.

— А компьютер, — прерывисто сказал Виктор, — компьютер у меня в смартфоне. Сейчас всё происходит давно там. Даже вот такие вот… операции.

Тобиаса обуяла ярость. Он никому не позволит так истязать себя. Однажды его уже обманули, и что вышло? Он дёрнулся со всей силы. Стул опасно закачался, заваливаясь набок, но парень немного сместил точку опоры, насколько позволяли ему верёвки, и стульчик остался раскачиваться на двух ногах. Виктор неистово тыкал в экран телефона. Свет от него накладывал тени на уставшее лицо, искажая его черты и делая ещё более жутким.

— Не вздумай шутить, — мужчина кинулся к своему подопытному и резко вернул ему вертикальное положение.

Тобиас сжал руки в кулаки, пронзая ногтями кожу. Но эта боль была совершенно несерьёзной по сравнению с той, что ему пришлось испытать после. Куракин занёс руку, готовясь нажать последнюю кнопку, как вдруг парень почувствовал, будто верёвки стали ему тесны. Они настолько сильно врезались в кожу и одежду, что ткань местами прорвалась. Виктор явно не понимал происходящего, но словно завис, оценивая ситуацию.

— Я ведь ещё ничего не сделал. Уже результат? А если проведу ток, будет ли ещё лучше? — размышлял мужчина вслух.

Тобиас почувствовал пронзительный писк, идущий будто из его собственной головы. Он помотал ею, стараясь избавиться от звука. Дёрнулся и почувствовал, как одна из верёвок на руке порвалась окончательно.

— Нет, не смей двигаться! — с этими словами Виктор нажал что-то на экране, и голову Тобиаса пронзили тысячи иголок.

Обжигающая боль была повсюду, превратилась в нескончаемый монотонный поток агонии. Писк не прекратился, но зато он ослеп. Ему стало страшно, вокруг была темнота, и чувствовал он слабость. Вот-вот ещё, и он готов был освободиться, но так резко всё оборвалось. Теперь он не мог пошевелиться. Голова запрокинулась назад. Понемногу сознание возвращалось к нему. А вместе с ней и злость.

Темно стало потому, что моя голова болтается как у тряпичной куклы позади спины, а там нет свечей. Только и всего.

Он медленно поднял голову, почти чувствуя хруст позвонков в шее. Виктор, как ни странно, не обращал на него никакого внимания, продолжая пялиться в экран телефона. Возможно, он ожидал момента, когда с новой силой сможет пропустить удар тока. И вдруг перед лицом Тобиаса возник образ девушки. Уж не показалось ли ему? Бессмертный моргнул пару раз, но этот облик стал словно ещё чётче.

Девушка была полупрозрачная, и видно было только верхнюю половину её тела. Ног словно не было совсем. Она была нечёсаная, тёмные волосы её патлами свисали ниже плеч. А на лице горели огромные зелёные глаза. Впрочем, кроме них на лице больше ничего и не было. Тобиас понял, что девушка смотрит прямо на него. Но можно ли было с ней как-то связаться?

Она легко коснулась указательным пальцем того места, где должны были быть губы, словно приказывая ему соблюдать тишину. Затем подмигнула ему и… вошла внутрь железного ящика.

Груда железа взлетела вверх, перевернулась несколько раз в воздухе и из ящика высыпалось всё то, что ещё не успел использовать Виктор. Грохот привлёк внимание мужчины. Он обернулся, оцепенел от ужаса, открыв рот, попятился назад, ища глазами какое-нибудь орудие. Хотя какое орудие может спасти от летающего железного ящика?

Внезапно страх уступил место любопытству, и Виктор, спрятавшись за спиной Тобиаса, шёпотом спросил:

— Твоих рук дело? Это у нас получилось, и ты теперь маг?

Вопрос прозвучал более, чем наивно, но Тобиас понимал, что сейчас не время для шуток, поэтому просто покачал головой. Он слышал о полтергейстах, но никогда не видел и считал их не более, чем мифом. Полтергейсты не отдают отчёт своим действиям, ведь они потеряли себя как личность, их сознание деградировало до состояния необъяснимого желания причинять боль другим, чтобы люди страдали, как и эти несчастные души. Но Тобиас готов был поклясться, что эта девушка действовала осознанно.

Ящик, в который вселился полтергейст, описал круг по залу храма, словно бы выискивая свою жертву. Виктора трясло, и он прошептал:

— Не выдавай меня.

Вот только этим шёпотом он сам себя и выдал. Железная коробка замерла в воздухе, хлопая дверцами, а затем медленно полетела к Виктору. Тот закричал и побежал в противоположный конец, но ящик был быстрее. Пока Виктор отвлёкся на преследовавшего полтергейста, Тобиас занялся тем, на чём остановился. Осторожно отбросил верёвки с левой руки, посгибал пальцы. Что-то определённо в нём поменялось. Хотя, может, он ещё не оправился от потрясения после тока?

Свободной рукой он теперь легко мог распутать верёвки со второй руки и с ног. Где-то близ паперти раздался оглушительный крик и жуткий грохот, откатившийся эхом под высокими сводами храма.

Тобиас встал и посмотрел на витражи стеклянного потолка, изображавшие сцены из Библии, и подумал о том, что решит тот, кто остался в храме на ночь. Ведь кто-то играл на органе. А тут убийство, притом умышленное.

Его руки были умыты кровью уже не одной жертвы. Но ещё никогда ему не помогал в этом полтергейст.

***

Удивительно, как быстро может распасться личность человека, если сам человек не прикладывает силы к её сохранению.

Тобиас помнил Сару Крейвен как скромную первокурсницу ИШДОМС, юную полукровку, что была готова прийти на помощь любому и никогда не акцентировала своё внимание на себе. Она была осторожна, умна и необычайно талантлива. Бессмертный помнил, что послужило толчком к их короткой дружбе – её волшебная игра на рояле.

Однажды, когда Тобиас был студентом третьего курса, его отчитал директор за очередные дворовые разборки с тяжёлыми увечьями. Парень пытался найти место для уединения и спустился в подвал, который в те времена ещё не был оборудован под территорию клубов. Бессмертный не надеялся кого-то увидеть там, но внезапно услышал чудесную классическую музыку, неизвестную ему. Оказалось, что в подвале находился старый рояль, и какая-то школьница приходила играть на нём каждый вечер.

Сара была первой, кто не побоялась его, а предложила дружить. Она считала, что нельзя судить существо лишь по внешности, нужно обязательно смотреть в душу. Эта маленькая девочка окрылила Тоби и, когда он пришёл домой, то незамедлительно поделился этим событием с матерью, которая внезапно оказалась дома. Но его ждало разочарование. Нэнси лишь посмеялась и сказала:

— А есть ли у тебя душа, Тобиас? Её нет. Ты бездушное существо. Когда ты умрёшь, то попадёшь прямиком в Небытие, то есть тебя просто не станет.

Тогда Тобиас не понял, что такое Небытие, не придал этим словам значения. Его лишь расстроило то, что мать не приняла его мысли. Это сподвигло его замкнуться в себе ещё больше, копить свою злобу, что в конечном итоге вылилось в самые неприятные последствия. Впрочем, это уже совсем другая история.

А Сара умерла. И бессмертный знал, почему она пришла именно к нему. Он был единственным лицом, связанным с её смертью.

***

— Ты поможешь нам выбраться.

Шепот полтергейста прозвучал словно ультиматум.

Зачем? Ты ведь бессмертная, и можешь проходить сквозь стены.

— На мне… как же оно называется… проклятье! Да, проклятье, — озарение осветило бледное лицо девушки. — Я не могу покинуть храм, пока кто-нибудь из членов моей семьи не разрешит мне его покинуть.

С этими словами она покосилась на Тобиаса.

Она помнит, кто я такой. Но не помнит, кто она сама. Или блефует? Если бы блефовала, была бы в Обливиосе[4]. Но она здесь. И видимо была здесь все эти годы. Вот почему потеряла свою личность.

Тобиас наконец догадался, куда привёл его Виктор Куракин. Это был не храм. Это была старая часовня усадьбы Крейвенов, переделанная впоследствии под небольшую приходскую церковь. Семейное молельное место, которое Крейвены обогатили роскошью и красотой. По всей видимости, часовня продолжала действовать, и кто-то выходил на службу, несмотря на то что сам особняк уже который год пустовал. А лорда Балтора Тобиас убил лично.

Но как же мне ей помочь? Я сам совершенно случайно распутал себя, не ставя при этом никакой цели.

— Ты не просто освободил себя. Ты почти превратился. Давай, волчонок, сделай это ещё раз, и мы свободны.

Тоска больно сдавила грудь. Волчонок. Только Саре он позволял себя так называть. Только она знала его маленький секрет о том, куда он отправлялся раз в месяц. Она тоже гибрид, и поэтому они оба нашли утешение друг в друге. Две неприкаянные души, отвергнутые родителями.

В носу противно засвербело. Но он не заплачет. Он не позволит амфоре в Адском Хранилище ещё больше наполниться слезами дьявола. Никто не должен больше готовить этот ужасный эликсир, нарушающий законы жизни и смерти.

— Кстати, об этом. Некий господин Колин Крейвен сейчас разве не должен пытаться оживить свою возлюбленную?

Тобиас вдруг вспомнил события месячной давности, как будто это было вчера. Призрак. Руна. Брат, мечтающий её заполучить. Смерть отца. И сейчас у Колина в руках то, что может помочь ему навсегда изменить не только собственную жизнь, но и судьбу всего мира. Если у него получится.

У него не получится.

Судороги сковали тело Тобиаса. Он согнулся, не до конца понимая, что происходит. В глазах потемнело, а в ушах стоял звон. Мир вокруг словно начал меняться. Резкий запах ладана, крови. Скрип кровли и прогнивших половиц. Взмах крыла ворона где-то за окном. Чувства обострялись с каждой секундой. Боль пронзила всё тело и одновременно принесла облегчение. Словно прорезались те самые крылья, которые долгие годы были стянуты оковами. Только то были не крылья, а мощные лапы, покрытые чёрной, блестящей шерстью.

— Вот это да! Ты смог. Луна дала тебе силу. Даже несмотря на то, что сегодня новолуние.

[1] Канди́ло — большой подсвечник, стоящий перед иконой в православном храме

[2] Небольшой структурный мотив белка, стабилизированный одним или двумя ионами цинка, связанными координационными связями с аминокислотными остатками в составе белка. Как правило, цинковый палец включает около 20 аминокислот, ион цинка связывает 2 гистидина и 2 цистеина. Цинковые пальцы являются белковыми модулями, взаимодействующими с ДНК, РНК, другими белками или небольшими молекулами.

[3] Электросудорожная терапия (ЭСТ), иначе называемая электроконвульсивной терапией (ЭКТ), ранее известная как электрошок (ЭШ) или электрошоковая терапия (ЭШТ), — метод психиатрического и неврологического лечения, при котором эпилептиформный большой судорожный припадок вызывается пропусканием электрического тока через головной мозг пациента с целью достижения лечебного эффекта.

[4] Призрачный город, расположенный к юго-западу от Безмолвного леса. Точных координат не имеет. Попасть туда можно на корабле-призраке, заплатив взнос в виде призрачного дублона.

Глава 5.1

— Мы с тобой, Николас, два непризнанных существа. Отвергнутых собственными родителями и другой роднёй. Но твоя ошибка в том, что ты вечно пытаешься всем доказать, что ты чего-то стоишь. В то время как я пошла более простым путём.

Юля вела Рыжего Ника с завязанными глазами по лесу уже полчаса, и парня постепенно это начало раздражать. Вампирша обещала привести его к Властелину – самому могучему вампиру, покровителю всей рукокрылой нежити.

— Я до сих пор не понимаю, зачем ты меня ведёшь к нему. Я ненавижу вампиров и не хочу становиться одним из вас.

— Глупенький. Это потому что я тебя люблю.

Такого Рыжему ещё никто не говорил, кроме матери, разумеется. Да и она нечасто. Он остановился посреди дороги, так что Юле пришлось силой заставить его пойти дальше.

— Властелин не любит, когда к нему опаздывают.

Спустя полчаса Юля наконец развязала глаза юноше. Они очутились в сыром и мрачном месте, напоминающем склеп. Шаги гулко отдавались эхом от каменных стен и высоких потолков большого зала. Полукругом неподвижно обступили ребят горгульи, величаво сложив свои крылья и задрав головы. Рыжий Ник не удержался и тронул ладонью одну из скульптур в виде двухголовой птицы. Внезапно та встрепенулась и повернула одну из своих голов в сторону мальчика. Тот невольно заорал, но Юля наступила Рыжему на ногу, переключая его внимание.

— С ума сошёл? Мы потревожим Властелина, — прошептала она.

Они прошли через весь зал и очутились в небольшой неосвещённой нише. Спиной к ним на каменном кресле восседал некий тёмный силуэт в широкополой шляпе с пером. Юля сразу же преклонила колено и попыталась заставить Рыжего последовать её примеру. Однако тот не шелохнулся. Вот ещё! Станет он пресмыкаться перед упырём.

— Очередной искатель приключений, — глухой, хриплый голос почти шептал из темноты. — Смертный, желающий обрести бессмертие.

Рыжий понял, что обращаются к нему, расправил плечи и смело ответил.

— Нет, я не желаю обрести бессмертие. И вообще не переношу вампиров.

Казалось, Властелина это удивило. Он слегка согнулся в своём кресле – это было слышно по хрусту его тела.

— Тогда зачем ты здесь, мальчик?

— О, великий Владыка, — подала голос Юля, — это я привела его сюда. Я решила, что ему будет полезно…

Властелин поднял правую руку вверх, приказывая молчать.

— С чего ты это взяла? Кто позволил тебе приводить в нашу обитель потомка самого Охотника?

Рыжий Ник не понимал ровным счётом ничего и просто молчал, переводя взгляд с одного на другого.

— Я даровал тебе вторую жизнь. Ты обещала быть моей покорной слугой взамен на вечную жизнь в теле юной девы. Десять лет прошло. Почти. Как ты использовала мой дар? Чем ты можешь похвастаться?

— Она убивала невинных жертв. Отлавливала их в парке и душила, а затем сцеживала кровь во флаконы. Так ведь? — Рыжий испытующе смотрел на Юлю. Та убийственно прожигала его взглядом в ответ.

— Я знаю об этом, милый мальчик. Это я её просил делать. Для себя.

— Вы? Но зачем? Вы ведь Властелин – самый могучий из всех вампиров и самый древний.

— Не просто самый древний. Я вампир-прародитель всех рукокрылых. Я дал начало этому виду нежити. Как люди произошли от Адама и Евы, как волшебники произошли от драконов и духов природы, как феи – от архифей или как оборотни… а, прошу извинить, я не знаю, от кого произошли оборотни.

— Так всё же, зачем такому могущественному существу нужны слуги для добычи крови?

— Зачем тебе, Никлас фон Кноблаух, нужна помощь госпожи Фелисити Макдуф для выполнения домашнего задания по математике?

— Затем, что я не могу сделать его сам.

— В твоём ответе кроется ещё один ответ на твой собственный вопрос.

Юля пихнула Рыжего под бок и прошептала сквозь зубы:

— Ты ставишь меня в неловкое положение. Это очень неправильная тема для разговора.

— Зачем ты здесь, Рыжий Ник? Ты ведь не просто поплёлся за этой девицей, потому что она сказала тебе. Ты хотел выяснить, кто на самом деле стоит за убийствами в Андеадлинге вот уже который год подряд. И почему полиция закрывает на это глаза. Так?

Рыжий Ник, поражённый проницательностью Властелина, просто кивнул.

— Ты верил, что Юля недостаточно опытна и умна, чтобы пойти на такое. Это ведь и неоправданные риски для неё самой: быть пойманной, сожжённой на солнце. Ты так же понимал, что простак Микаэль, твой нынешний дружок, был выставлен жертвой, кем-то по случайности обращён. Или это было не случайно? — Рыжий Ник продолжал молчать. — Теперь ты понимаешь, что это всё отнюдь не случайно. Ты видишь перед собой того, кто всё это сделал. Ну и что теперь ты намерен делать с этой информацией, теплокровный?

— Моим долгом будет сообщить обществу.

— Ты рехнулся?! — не выдержала Юля. — Властелин, вы видите, он же невменяем!

Властелин снова поднял руку и повернулся вполоборота к ним. Длинный, заострённый нос и сухие костяшки пальцев левой руки попали под тусклый свет из окна под потолком. И от кожи тотчас же поплыла небольшая струйка дыма. Властелин незамедлительно убрал руку обратно во тьму.

— Моя подопечная может быть права, усомнившись в твоих умственных способностях. Ты, видимо, действительно несколько не в себе, говоря такую фразу в логове самого опасного вампира во Вселенной.

— Вы не убьёте меня. Для этого вам придётся выйти из своего теневого укрытия, что может быть опасно для вас. Я умею наблюдать.

В ответ Властелин лишь усмехнулся. Рыжий почувствовал толику горечи в этом звуке.

— А Юля, — продолжил Рыжий, — меня не тронет. — Он с уверенностью взял вампиршу за руку. — Мы достаточно сблизились с ней в последнее время.

— С чего ты взял, что не поступлюсь со своими желаниями ради благодарности Властелина? — Юля резко выдернула руку и отошла как можно дальше от парня.

— Твоя кровь… она ведь должна быть очень вкусной. Первая отрицательная – это как раз та, которую я люблю. Но ещё больше я люблю вторую положительную, как у твоей матери, — Рыжий мог ясно услышать, как Властелин то ли облизнулся, то ли хрюкнул от удовольствия.

— Не трогай маму, — Рыжий сжал кулаки.

— Я знаю, что больше всего на свете ты любишь именно её. Но что, если я скажу тебе, что её сплошь и рядом окружают предатели?

— Невозможно. Вы лжёте. Научный Институт охраняется лучшими гвардейцами Дельты, присланными по настоянию Её Величества лично. А в научной коллегии только величайшие из умов, с каждым из которых мама знакома лично с незапамятных времён.

— Так ли ты уверен в своих собственных словах, теплокровный? Особенно, если учесть, что у королевы Дельты нет полномочий в Андеадлинге более. В чём она сама виновата. Её мягкосердечность рано или поздно не доведёт до добра. Дельте нужен жёсткий правитель, хладнокровный, способный вести народ за собой и противостоять тому же Хандрозу. Мы отделились и правильно сделали, потому что Амастелия не способна удержать сразу несколько территорий под своим влиянием.

— Я в этих политических играх участия не принимаю. Голова идёт кругом. Причём здесь вообще это?

— Притом, что все твои хвалёные гвардейцы точат пики на своей родной планете, а Научный Институт охраняется людьми. И возможно, не просто людьми, а теми, кому доверять бы и не следовало.

Рыжий Ник вдруг впервые за долгое время почувствовал тревогу. Он был уверен всегда, что его маме ничто не угрожает, но слова Властелина его напугали.

Внезапно вампир встал с кресла и осторожно, чтобы не попасть в участок света, прошёл вдоль стены до колонны, возле которой стояла Юля, завернувшаяся в чёрный плащ. Властелин поманил Рыжего своей костлявой рукой к себе. Рыжий неуверенно подошёл и впервые заглянул в глаза Властелина. Чёрные, глубокие, почти бездонные.

— Это забавно, что твой отец – племянник самого графа Дракулы, но в тебе нет ни капли от вампира. Зато ты унаследовал всё самое «прекрасное» от семьи, ведущей охоту на вампиров со времён процветания Османской Империи. — Властелин приподнял Рыжего за подбородок, и холод вдруг сковал тело парня. — Если ты хочешь спасти свою маму, тебе придётся стать одним из нас. Иначе – мои мальчики… и девочки тоже, конечно, сделают свою работу, уничтожив всех наследников Кноблауха. И тогда наступит настоящая эра процветания вампиров.

— То есть умру я в любом случае.

— Да. Технически ты станешь нежитью, если согласишься на мои условия. То есть потеряешь те способности своей плоти, что имеешь сейчас как человек.

— Но зато вы не тронете мою мать.

— Да.

— И что от меня требуется взамен?

— Ты будешь работать на меня. Как она, — он указал в сторону Юли, — как все мои детишки.

— Я согласен, — нисколько не колеблясь в решении, ответил Рыжий.

— Чýдно. Мы даже не тратили время на пустые уговоры. Юля, будь добра, неси ритуальный кубок и бокал вина. Сегодня – историческое событие. Мы сломали последнего из потомков Кноблауха.

Глава 5.2

Коробка с гвоздями стояла слишком высоко, чтобы достать её даже с использованием стула. Лулу тянулась изо всех сил, стоя на мысочках на шаткой треногой табуретке, и всё равно ей не хватало с десяток сантиметров. В конце концов, ей надоело, и она, плюнув, спрыгнула на пол, одновременно выкрикнув:

— Invocatorius гвозди!

Дверца отворилась, и в маленький домик вожатых летней школы ИШДОМС вошёл Оскар с ворохом свежих оструганных досок.

— Напомни мне, чем мы занимаемся? — спросил он у Лулу, которой в руку приземлилась коробка с гвоздями.

— Делаем заготовки для завтрашнего мастер-класса по изготовлению скворечников.

— В августе? — оборотень повёл бровью.

— Не моей инициативой было поставить мастер-класс на завтрашнее число, — пожала плечами ундина.

Оскар скинул все доски у стены под часами в виде совы с огромными глазами и сказал, вытирая пот со лба:

— Я на это вроде не подписывался.

— Подписался тогда, когда сказал, что тебе нужна оплачиваемая работа, пока ты проходишь испытательный срок в новом баре… как его бишь?

— «Тропический рай». И у меня не испытательный срок. Просто кто-то уволок бутылку ликёра, а списали на меня и лишили зарплаты на полтора месяца, — вздохнул парень.

— Не столь великая разница. Зря доски сложил. Подай парочку, будь другом, — Лулу протянула руку.

— Ты же колдуешь, — ехидно заметил вервольф, но всё же принёс несколько досок и уселся рядом с девушкой на корточки.

— Не все вопросы решаются магией. А иногда мне бывает просто лень.

Ундина принялась сколачивать между собой две доски под острым углом для крыши будущего скворечника, периодически откидывая непослушную прядь русых волос со лба. Оскар, недолго думая, стянул резинку с руки и завязал ей волосы. Удобно самому иметь длинные волосы – всегда что-то найдётся под рукой. От его внимания не могло ускользнуть то, что стоило ему коснуться девичьих волос, как они засветились нежно-лиловым оттенком. Но Лулу не заметила этого. Она давно привыкла к этому свечению.

— Почему бы нам не делать скворечники из фанеры? Робби и Бобби отлично вырезают. Мы могли бы попросить их просто сделать пазы в квадратных фанерках и собирать скворечники, как конструктор, чем париться вот с этой фигнёй. Ты бы даже могла складывать их с помощью магии.

— У нас мастер-класс по работе с деревом руками, Оскар. И потом, позволь напомнить тебе, коли уж ты забыл, что в нашей школе учатся не только волшебники, а существа всех разных мастей и рас. Ты бы вот смог без помощи молотка, напильника и гвоздей сделать скворечник?

— Нет. Но я всегда знаю, к кому обратиться.

— Лучше, чем вбрасывать смешнявки, помоги мне. Тогда я быстрее закончу, и мы пойдём гулять. Точнее ты меня проводишь до Арены, а я тебя – до бара.

И они принялись вместе собирать всевозможные части для скворечников разного размера.

— Как дела у вас с Мией? — спросила Лулу, когда они закончили и закрыли летний домик на дереве ключом.

— А ты не знаешь? — Оскар лихо перемахнул через перила и оказался на траве, уклонившись от вопроса. Правда, ему всё равно пришлось дожидаться Лулу, которая могла спуститься лишь стандартным способом по ступенькам.

— Вы поругались. Успели помириться?

Оскар заметно помрачнел. Сунул руки в карманы джинсовых шорт и отвёл взгляд.

— Что-то случилось? Снова поругались?

— Мы не помирились. Пока что. У Мии, видимо, очень насыщенное лето, что мы даже не списывались. Сменим тему, пожалуйста? Как Майк?

Лулу нервно хихикнула.

— Тебе будет смешно, наверное, но мы тоже почти не списывались за лето.

— Как же так? Всё нормально?

— Да, мы не ругались, как вы. Просто дела у обоих. Я сперва уехала на дачу к бабушке, и там были перебои со связью, а когда вернулась – оказалось, что Майк тусит на Хандрозе по работе. Потом там дни рождения Вейн, Лирри, друзей. Сейчас вот летняя школа и тренировки. Я не знаю, как у него дела. Надеюсь, скоро начнём снова общаться, как раньше.

— Вы ведь ещё встречаетесь?

— Мы не расставались. Так что, наверное, да. Хотя странно получилось, конечно.

— Почему не позвонишь?

Лулу остановилась посреди дороги и многозначительно посмотрела на Оскара.

— Странно слышать этот вопрос от тебя. Неужели в девятнадцатом веке было принято, чтобы девушки начинали диалог первыми?

— Не выпендривайся, ты живёшь в двадцать первом, к твоему несчастью.

Когда они почти подошли к Арене, Лулу увидела вдалеке над лесом то, что ей совсем не понравилось. Дым. Густой, почти чёрный, он клубился над кронами деревьев, стелясь пологом, и приближался к городу. Девушка нахмурилась и тронула Оскара за плечо:

— Смотри, что это?

— Не знаю, похоже на пожар, — оборотень напряжённо всматривался вдаль.

— А отчего такой может быть в лесу? Ты же лучше меня знаешь Безмолвный Лес.

— Ну, это ведь не может быть ритуальным костром сифов, правда? Если только… О нет!

— Что случилось?

— Мне бы сейчас очень пригодился Майк с Порталиусом, чтобы перенестись к дому.

— Ты думаешь, это поблизости от твоего дома?

— Это в моём доме.

Оскар незамедлительно скинул с себя всю одежду и встал на четвереньки. Через пару секунд на Лулу смотрел лохматый бурый волк. Он кивнул девушке мордой и устремился в чащу как можно скорее.

***

Пожар действительно был прямо в домике Макгайров. Горел второй этаж. Точнее, горело уже всё здание, но второй этаж уже успел обвалиться, и теперь обугленные деревяшки стен тлели, готовые рухнуть вниз, как только потолок первого этажа не выдержит напора пламени.

Оскар осмотрелся. Машины нигде не было, значит Готика успела уехать на работу. Вампиры всегда работали по ночам – такой вот уж у них был принят график, для всеобщего удобства.

Парень обратился в человека, залез в карман шортов, что тащил с собой в зубах, и достал телефон. Закатил глаза и отбросил бесполезную железку. Иногда вервольф совершенно забывал, что, отойдя в Безмолвный лес на километр от главной дороги, любая связь пропадает. Даже пожарных вызвать не получится, не то, что дозвониться до сестры. Городской телефон на проводе остался там, внутри, погребённый под остатками хижины так же, как и роутер для беспроводного интернета.

Оскар прикинул, сколько будут стоить расходы на починку, если не удастся потушить пожар вовремя. Ведь ещё придётся восстанавливать часть леса. Возможно, кто-нибудь сверху увидит пожар и вовремя вызовет службы? Поглядел в небо, беззвёздное и безлунное в эту ночь. От едкого дыма заслезились глаза, парень зажмурился. Нужно было убираться, пока он сам «не угорел».

Выбор, куда податься, был не особо велик. Макалистеры и школа. Из обоих мест можно позвонить. Но Макалистеры жили ещё глубже в чаще, а посему связь там была хуже. Чем ближе к школе, тем ближе город со всеми его благами цивилизации. Оскар сделал свой выбор и, вновь обратившись, помчался на запад, к ИШДОМС.

У обочины волк остановился, зашёл в кусты и принял привычный для горожан облик. Чрезвычайная ситуация чрезвычайной ситуацией, но пугать простой люд без повода лучше не стоит. Всё-таки люди – народ боязливый. Переодевшись наскоро в футболку и шорты, Оскар вылез и кустов и побрёл в школе, попутно набирая пожарным. Школа приветственно переливалась ночными огнями всего в нескольких сотнях метров от него. Это придало вервольфу уверенности, хотя он и так не любил предаваться панике.

В трубке послышались высокие неприятные звуки, не гудки, а именно странный писк. Оскар скривился, но не отнял аппарат от уха, хотя ему, как оборотню, было вдвойне неприятно это слышать. Оператор произнесла монотонным голосом:

— This number does not exist or was dialed incorrectly[1].

Оскар с сомнением покосился на трубку и пробормотал невидимому собеседнику:

— Вы там совсем, что ли? Я в пожарку звоню!

— А я знаю, — вдруг ответила женщина на том конце. — И сделаю всё, чтобы ты не дозвонился.

Внутри у Оскара что-то похолодело. Мир вокруг замер на несколько секунд, а огни школы больше не казались такими привлекательными. Вервольф облизал губы и, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности, спросил:

— Что вам от меня нужно?

— Ты ещё не догадался, кто я? Обижаешь. Скажи, правда, я очень убедительно спародировала оператора? Мой английский просто безупречен.

— Кто вы? Телефонная связь искажает голос.

В ответ кто-то будто чихнул, но ничего не ответил.

— Вы подожгли мою хату, так? — Оскар уже добрался до школы и ковырял ногтем краску на ограде, стараясь оставаться невозмутимым и не подаваться эмоциям.

— Что это ты ко мне на «вы»? Вроде бы близкие люди… были когда-то.

Последнее было сказано с горечью.

— Готика где?

— Понятия не имею.

У Оскара сразу отлегло от сердца. Сестра действительно на работе, в безопасности – это главное. Хата, имущество – это всё наживное.

— Но, возможно, другие знают. Те, кто пошли за ней.

— Я думаю, вам стоит заканчивать этот неудачный пранк[2]. Он вышел из-под контроля.

— Так и задумано. Кстати, через три секунды ты умрёшь. Раз…

— Что?

— Два…

Внутреннее чувство подсказало Оскару обернуться. Он увидел её, замахнувшуюся чем-то блестящим в свете уличных фонарей, разинувшую пасть, полную острых зубов, и это помогло ему отпрыгнуть в сторону. Удар пришёлся вхолостую. Клинок лишь звучно разрезал воздух. Юля выругалась.

«Обсидиан», — успел подумать Оскар. — «Откуда у неё?»

И быстро влетел за калитку, перемахнул через весь десяток ступеней парадного входа. Всё это время Оскар слышал яростное нечеловеческое рычание, идущее будто из утробы, и клацанье зубов.

«Неужели, когда я был вампиром, я тоже издавал такие противные звуки?»

Оскар влетел в холл через стеклянную дверь, побежал мимо ряда дверей, ведущих в столовую, спортзал, кабинет технологии, прямиком к небольшому ответвлению, ведущему в спальный корпус.

Рычание позади тем временем стихло, и Оскар замедлил бег и обернулся: уж не охранник ли задержал лютую вампиршу?

Но нет, охранник знай себе посапывал на посту, прикрывшись газетой, листки которой приподнимались от его размеренного дыхания. Вампирша осталась снаружи. Оскар видел её. Бесцветные безумные глаза смотрели в упор на него. Она прижалась ладонями к стеклу, её ногти царапали дверь с противным скрежетом.

Оскар остановился совсем и даже приблизился немного.

«Почему она не может попасть внутрь? Что ей мешает? Если я так легко проник, то она должна была видеть, как я это сделал. Ну, и в конце концов, она должна знать, как открываются двери. Неужели в лесу совсем одичала, бедная?»

Как бы Оскар мысленно над ней не насмехался, ему действительно было любопытно, в чём заключалось препятствие. Он взглянул снова на Юлю без капли жалости, и вдруг его осенило.

— Она вампир Властелина. Они не могут попасть в здание, пока их не пригласят войти.

Оскар злорадно ухмыльнулся и подошёл в притык к двери, даже прижался носом к стеклу. Юлю это ни на шутку разозлило.

— Впусти меня, — злобно прорычала девушка.

— Не-а, даже и не подумаю.

— Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому, — она слегка отстранилась, и её глаза вдруг засветились нежно-розовым, закрутились в разные стороны. Сперва Оскар, как завороженный смотрел на это явление, но затем смекнул, что к чему. Зажмурился, потряс головой, снимая морок, и отошёл прочь.

— Не получится. У меня иммунитет. Сам вампиром был сто тридцать шесть лет, как-никак. Меня не проведёшь.

— Ты был никаким вампиром, ты не мог гипнотизировать, — с досадой стукнула девушка по стеклу. К счастью, оно было достаточно прочным, чтобы сдержать такой напор. Оскар мысленно поблагодарил месье Лавуа и завхоза школы, что позаботились о такой мелочи.

— Зато я мог превращаться в мышку. А ты – нет.

— Р-ра-а-а! — она снова набросилась на стекло.

— Ты ещё лбом побейся, ага.

Оскар повернулся и побрёл всё же к спальням, как вдруг услышал прямо внутри своей головы голос. И он принадлежал совсем не его бывшей.

— Ты навёл на себя гнев Властелина. Он этого не забудет!

[1] (анг.) Этот номер не существует или был набран неправильно.

[2] Пранк – телефонное хулиганство, телефонный розыгрыш.

Глава 6.1

По пути Оскар нашёл телефонный автомат и, кинув монетку, набрал пожарным. Пришлось долго препираться и объяснять, что горит не школа, а его дом в лесу. Впрочем, Оскар сомневался, что его старания окажутся чем-то полезным. Дом наверняка к тому моменту сгорел уже дотла. И всё же это немного успокаивало совесть. Он сделал всё, что мог бы сделать в такой ситуации. Но Готика всё равно его прибьёт. Вервольф вспомнил о коллекции чёрных цветов его сестры, фамильных драгоценностях и портретах и прикусил губу. В отличие от него, Готика сильно дорожила вещами и вряд ли так легко смирится с их утратой.

Вторым действием парень решил позвонить именно ей. Сестра не брала трубку. Оскар не переживал раньше времени. Клиенты только приехали или попались привереды, которым всё не так и всё не эдак. Один раз Готика четыре часа препиралась с какой-то курицей, которой не понравился цвет тюнинга, мол, это был лимонадный, а не креповый, и требовала переделать.

***

Лулу уже лежала в постели и читала книгу при свете ночника, как вдруг в дверь постучались.

«Кто бы это мог быть?»

Ундина крайне удивилась, увидев Оскара на пороге.

— В общем так, не спрашивай ничего, мне просто негде жить.

Лулу лишь всплеснула руками, открывая и закрывая рот, как рыба. Оскар бесцеремонно отодвинул её с прохода и уселся на диван.

— Пожар всё-таки у тебя?

Лулу могла бы не спрашивать это. Вопрос казался слишком очевидным. Он прикусила язык, но Оскар беспечно ответил:

— Да, там угольки.

Оборотень скинул обувь и растянулся прямо на диване, прикрыв глаза. Он устал с этой беготнёй и Юлей, и сейчас хотел просто поспать.

— Пожарным позвонил?

— Угу. Поэтому и в школу попёрся, а не к Макалистерам.

— А я думала, тебе просто ближе.

— И это тоже.

Разговор не клеился. Лулу, настолько привыкшая к болтливости Оскара, была несколько удручена этим моментом. Впрочем, вернуться к своему чтиву Лулу тоже не могла. Вид Оскара, дремлющего на диване, отвлекал.

— У тебя всё лицо в саже, — решила подметить Лулу. — А ещё на неделе Мия приедет. Скорее всего её поселят в эту комнату.

— Рад.

— Чему? Про сажу?

— Конечно, — саркастически ответил Оскар. Лулу зачастую задавала поистине нелепые и ненужные вопросы. — Я про Мию, если что.

— Как Готика?

— Она не в курсе. Телефон недоступен. Работа.

Лулу понимающе кивнула и предложила:

— А чего ты на диване корчишься, может тебе на верхнем ярусе постелить, пока Мии нет?

— Я чумазый. И потом, это только на одну ночь. Надеюсь.

По правде говоря, Оскар понятия не имел, куда ему идти завтра. Дом был той берлогой, куда можно было вернуться, где можно было скрыться от чего угодно. Когда нельзя было попасть домой по разным причинам, он шёл на кладбище, пока работал гробовщиком и сторожем. Теперь и туда путь ему был заказан.

Спустя ещё несколько бесплодных попыток углубиться в чтение, Лулу погасила свет и отвернулась к стенке. И хотя она слышала размеренное сопение Оскара на диване, но готова была поклясться, что оборотень не спит и ещё долго не сможет уснуть.

***

С утра Лулу не обнаружила Оскара в комнате. И его скудные вещи также нигде не виднелись. Девушка вздохнула с облегчением.

Совершив утренний туалет, она спустилась в столовую, чтобы подкрепиться завтраком. Вдали за столиком у окна сидел Оскар и уныло ковырял овсяную кашу. Вервольф её просто обожал, но сегодня был явно не в духе. Лулу аккуратно подсела к нему, и оборотень выдавил из себя улыбку.

— Дозвонился Готике?

— Сама мне позвонила, — Оскар отрицательно покачал головой. — Вернулась с работы, а хаты нет. Криков было... Ты так не умеешь, несмотря на то что сирена.

— И что вы придумали?

— Ничего толком. Она поедет к своему парню, будет жить у него. Как понимаешь, мне там места нет.

— Сочувствую, — Лулу взяла его за руку, чтобы как-то поддержать. Оскар отстранился.

— Вчера я не вышел в свою смену из-за этой беготни с пожаром. Начальница будет недовольна.

— Владелец бара – женщина?

— Да. Почему тебя это так удивляет? Не встречалась с таким, что ли? По правде говоря, та ещё мегера. Скорее всего меня турнут оттуда. Не отработал испытательный срок, и уже прогуливаю без объяснения.

— Они же наверняка видели дым! И сотрудники, и посетители. Могли бы понять, что у тебя важная причина.

— А мне надо было заранее об этом сообщить, — всплеснул руками Оскар. — У нее, видите ли, все приходы и уходы под выписку. Все прогулы – под расписку. Всё «по инструкции».

— Деньги хотя бы с тобой?

— Да, — кивнул Оскар и потянулся к заднему карману, — я всегда ношу с собой свой бумажник, где лежат деньги и доку...

Глаза вервольфа округлились, его лицо исказил ужас, быстро сменившийся гневом.

— Зараза! Вытащила мой бумажник! Ну, у меня хотя бы есть фотография паспорта в телефоне. Просто теперь целый геморрой это всё восстанавливать. И денег нет.

— Кто это сделал?

— Сестричка твоя.

Оскару пришлось вкратце рассказать о вчерашнем столкновении с Юлей. Как она преследовала его и смеялась по телефону.

— Видимо, она и устроила поджог. Ну, или не она, а из этих… её сородичей, в общем.

— Что у меня за сёстры такие? — вздохнула Лулу, хватаясь за голову. — Не дают проходу простым людям.

— Знаешь, в иной ситуации, я бы сказал: «Спроси у них сама», но понятное дело, ты знаешь их даже хуже, чем я.

— Ты упомянул обсидиановый клинок. Что это?

— Это такая магматическая порода, разновидность горного стекла. Крайне красивая вещь. Чёрного цвета, при правильной огранке и подобранном освещении можно смотреть сквозь него.

— Почему она пыталась ранить тебя им? Разве вы, оборотни, не боитесь серебра?

— Да, мы его опасаемся. Но не только мы, а некоторая другая нежить. В частности, «отпрыски» Властелина. Соприкосновение с серебром наносит им сильные ожоги и боль. Конечно, регенерация помогает справиться с такими повреждениями, но всё равно неприятно, согласись. А обсидиан – ещё одна болезненная вещь для оборотня. При соприкосновении с открытой раной, она действует на нас, как яд, мешая этой ране зажить без должной обработки. Властелин очень любит обсидиан. У него много даже бытовых вещей из него.

— Да кто такой этот Властелин?

— Разве ты не слыхала? — услышала Лулу голос позади себя. — Это самый жуткий и опасный из всех вампиров. Самый древний. По легенде – он был тем, кто стал вампиром впервые с помощью магического ритуала, ещё во времена расцвета Вавилона.

Лулу пришлось слегка задрать голову, и она увидела загорелое зеленоглазое лицо своей подруги и соседки Мии Кокс. Ундина сдержала приглушённый крик радости. Девочки приветственно обнялись, и Лулу притащила ещё один стул для подруги.

— Ты так рано приехала. Вчера написала мне, что будешь через неделю.

— А то ты не рада? — хитро сощурила глазки кошечка.

— Рада, конечно рада, — ответила Лулу. Того же нельзя было сказать об Оскаре. Выдавливая из себя улыбку, вервольф муторно перемешивал молоко в чае.

— Я только с вокзала. Это небольшой форс-мажор, что я приехала чуть раньше.

— Мия, откуда знаешь про Властелина? — поинтересовался холодно Оскар.

— От матушки. Она любила рассказывать мне всякие жуткие легенды на ночь. — Она немного помолчала и, скромно потупив глаза, сказала: — Оскар, я знаю, что произошло. Мне ужасно жаль. Но думаю мы справимся, переживём это. Вместе.

Кошка протянула руку вервольфу. Тот, немного колеблясь, все же сплёл свои пальцы с её. Теперь они молча смотрели друг другу в глаза, и Лулу почувствовала себя крайне неловко. Она кашлянула, привлекая внимание:

— Оскар сегодня ночевал в нашей комнате.

— Он всегда сможет ночевать в нашей комнате, — не поворачивая головы, ответила Мия. — Никто не против.

У Лулу отвисла челюсть от такой наглости. Она даже не нашлась, что сказать, а очень зря.

— Видишь? Ты не против, значит, никто не против.

— Мне кажется, я всё же вас потесню, — смутился Оскар. — Лишним буду.

— Нисколько! Ты мой парень, мы словно единое целое. Ты не можешь быть лишним.

«А вот я могу», — с досадой подумала Лулу, но вслух этого не высказала. Она лишь надеялась, что поиски жилья для Оскара не затянутся надолго. Перспектива жить в одной комнате с парнем подруги немного выбивала её из колеи. Мало того, что Мия и так часто выгоняла Лулу «погулять» или не пускала внутрь, так теперь это будет происходить постоянно. Или ей придётся смотреть на всё, чем они там занимаются за закрытыми дверями. Неизвестно, что хуже.

Мия и Оскар уже забыли про присутствие Лулу и сидели в обнимку, сдвинув стулья как можно ближе. Кошка бесцеремонно запрокинула на вервольфа ножку, что-то мурлыча ему на ушко. Ундина решила, что больше ничего съестного она впихнуть в себя всё равно не сможет, а посему решила, что покинуть ребят сейчас будет наиболее правильным решением.

Глава 6.2

Девушка отправилась гулять. Не в лес, нет, там ей было слишком страшно. А без карты, компаса и какого-нибудь защитного оружия ещё и опасно. На магию она не привыкла рассчитывать в Безмолвном Лесу. Твари из чащи знали все её шаги наперёд.

В парк ундина тоже не пошла – должна была приехать августовская ярмарка – это означало, что там чересчур многолюдно и шумно. Поэтому Лулу просто брела по обочине в сторону Арены, изредка пропуская мимо себя автобус или какой автомобиль. Пройдя около километра, она сошла с дороги. Нашла небольшое бревно, укрытое папоротником, уселась, закрыла глаза.

Иногда Лулу хотела научиться медитировать. Она несколько раз просила научить Криса заниматься этим, но Крис говорил, что нужно очищать свой разум, отпускать все мысли. Он верил, что у неё когда-нибудь получится, но пока что, увы, Лулу не преуспела в медитации. Чаще всего её всё раздражало и отвлекало. Девушка находила ужасным даже какого-нибудь случайно влетевшего комара. И вихрь мыслей, что нескончаемым потоком захлёстывал её, стоило закрыть глаза. Быть может, она просто не умела расслабляться?

Сейчас девушка вновь попыталась сосредоточиться на чём-то отдельном. Лёгкий ветерок, шелест листвы – хоть что-нибудь, что отвлекло бы от переживаний. Тут Лулу почувствовала, как кто-то ползёт по ноге. Она слегка качнулась, но сказала себе:

— Это ты придумываешь, тут ничего нет. Просто чешется, а чесаться нельзя.

Зуд вроде бы отступил, но внезапно Лулу почувствовала резкую боль в том же месте. Она не удержалась на бревне и плюхнулась назад, размахивая ногами в воздухе, попутно прикладывая ладонь к жгущему месту.

— Чёрт, ну как же так?! Неужели клещ? — вслух произнесла она. Но посмотрев на своё колено, увидела довольно крупное насекомое. Чёрный, матовый жук с волосатым брюшком и золотыми тоненькими ножками. Он смотрел на неё большими тёмными глазами и не двигался.

— Эта жук-скарабэй, — услышала Лулу совсем близко и не поверила своим ушам. Медленно-медленно обернулась и увидела того, кого совсем не рассчитывала увидеть здесь.

— Феникс?!

Это точно был Феникс. Повзрослевший на год, сильно загоревший, ряженный в цветастый наряд. Парень раскинул руки в стороны, широко улыбаясь белоснежными зубами. Лулу кое-как поднялась на ноги и кинулась в объятия к старому однокласснику. Оба засмеялись.

— Неужели я правда тебя вижу? Это не сон? Откуда ты?

— Бил в Пакистан и Индия. В Индия подольше.

— Надолго к нам в Андеадлинг?

— Нэ знайу, — дёрнул плечами парень. — У нас сэгодня будэт ритуал. Табор хочэт вызивать Чанчи Жиширь.

— А кто это?

— Била такая цыганка когда-то. Виликий прарицатэльниц! Ми хочим узнать, чиво ажидать в будущем.

— Она умерла? То есть вы хотите провести спиритический сеанс? — предположила Лулу.

— Нэ знать никакой спырытыческая сеанса!

— Феникс, а ты знал её при жизни?

— Нэт. Она умэрла задолго да маего раждений.

— Тогда должно быть ты не рад особо происходящему?

— Пачиму? Празднек есть празднек. Будет савияко[1], шах тхулярдо[2], паприкаш[3], сарми[4], запечённый ёж…

— Ёж? — Лулу прикрыла рот рукой. — Вы и вправду это едите? И как на вкус?

— Эта дэликатес, клювом клянус!

— А чем вы таким занимаетесь тут в кустах? — вкрадчивый голос прозвенел холодной сталью совсем неподалёку. Лулу сразу узнала этот голос. Узнала бы из тысячи, услышав за несколько вёрст. Майк. Стоял, опёршись о берёзовый ствол, недобро поглядывая на Феникса и Лулу по очереди.

— Майк! Сегодня просто какой-то день встреч.

Лулу кинулась в объятия к парню. Тепло, исходящее от него, когда она прижалась, совсем не совпадало с тем холодом, с каким Майк отстранил девушку и направился к Фениксу. Лулу поняла его. Лучший друг, которого колдун не видел более полутора лет, вдруг снова в городе. Ундина ожидала, что сейчас парни задушат друг друга в объятиях, повалят друг друга на землю, как в давние времена. Но ничего этого не произошло. Майк даже не протянул Фениксу руку.

— Что происходит, я у вас спрашиваю?

— Майк, я ушла гулять, помедитировать в лесу, а Феникс сам на меня набрёл. Случайно, наверное.

— Целенаправленно, — процедил колдун сквозь зубы.

— Э, братан, чо такой смурной? — Феникс хлопнул товарища по плечу, но Майк сбросил его руку и повторил свой вопрос. Феникс ответил: — Та я атвичаю! Иду такой с вакзала, иду, иду, никаво ни трогаю, нимношка с дарожки сошёл, ну чтобы автамабил какой ни задавыл. Ну, в натурэ, иду по лесу, бах – девющка красивий, а патом сматрю – это Лулу. Я такой, сматру, у неё на калэнкэ сыдит жук-скарабэй. Ну, я такой падхажу и каварю: «Эта жук-скарабэй!». Так всё и било, клювам клянус!

Майк повернулся к Лулу. Взгляд его смягчился, но всё равно немного ревностно оценивал Лулу.

— Вэрищ стараму другу? — с надеждой спросил Феникс, снова расставляя руки.

Майк беспокойно вздохнул и сделал шаг навстречу товарищу.

— Ай, маладэц! Вот за эта хвалю. И ещо знаишь, за что? За то, что такую тёлку отхватил, красавэц! Вах, пасматры, какой! Э-э-э, я с самаго начала знал, щто ви вмэсте будитэ, так-то!

Лулу крайне смутила речь Феникса. Она слегка отвернулась и принялась с интересом рассматривать кору дерева. Украдкой девушка заметила, что Майк тоже покраснел. «Ну, хоть не мне одной неловко».

Когда они шли к школе, Майк совсем оттаял. Теперь колдун держал её за руку, как будто не было этих трёх месяцев разлуки и этой стычки с Фениксом в лесу. Ничего не было. Сам Феникс при этом без устали болтал. И ему было что рассказать. Он описывал красочные индийские фестивали: Наваратри[5], Дивали[6], Дурга-Пуджу[7], Кришна Джанмаштами[8], верблюжью ярмарку. Парень не забывал непрестанно восхищаться великолепной индийской кухней, обилием вкусов и ароматов, которые в Андеадлинге явно не везде встретишь.

— После досы[9] с какосавай чатни[10] всё тут кажэтся такым прэсным!

— Феникс, ты будешь ходить в школу в этом году? — внезапно спросил Майк. Ребята сразу остановились. Впрочем, до школы оставалось около ста метров. Феникс задумчиво поправил красочную накидку на плечах.

— Я пака нэ знайу. Ми здэс ради ритуала, — и он повторил всё то, что рассказывал Лулу про Чанчи.

Майк нахмурился. Взгляд его стал пустым, расфокусированным, каким часто бывал, когда колдун о чём-то задумывался.

— Двухметровая дама с шестью руками позади тебя – это не она? — спросил Майк.

Лулу и Феникс послушно обернулись, но никого не увидели. Майк хлопнул себя по лбу.

— Чёрт, я каждый раз забываю, что вы не можете видеть призраков. Лулу, тебе надо почаще брать те очки, что я когда-то тебе дал.

— А ти… видишь её па-настаящэму?

Майк утвердительно кивнул.

— А ти можэш папрасит её прийти к нам на рытуал сиводня вэчером, чтобы рассказат нам о будущем?

— Феникс, она смеётся. Говорит, что не глухая и прекрасно слышала твою просьбу лично. Она придёт.

— Уже два года такое наблюдаю, — шепнула Лулу, — и каждый раз до мурашек.

***

Ребята погуляли ещё в парке какое-то время. Затем Лулу попросила её проводить до школы. Она чуть было не пропустила мастер-класс по скворечникам, к которому так готовилась весь вчерашний день!

Феникс почти сразу распрощался с ними, не доходя до школы, и побежал в сторону, где была укрыта за деревьями кибитка. Майк замедлился. Ему явно хотелось провести с Лулу побольше времени. Девушке это польстило. Но при этом волшебник странно молчал.

— Ты уже заселился в комнату? — спросила Лулу, чтобы развеять эту тишину.

— Нет. Я не буду заселяться в этом году.

— Как? — ундина сильно удивилась. — Неужели ты будешь жить с предками? — «Предками» Майк называл своих приёмных родителей, чтобы сократить.

— Нет, конечно. Мне через два месяца шестнадцать. Я почти взрослый.

— То есть ты будешь жить… один?

Последнее слово прозвучало так, словно оно было чужим. Лулу не могла представить Майка одного в каком бы то ни было жилье, самостоятельно налаживающего всякий быт.

— Ну, вообще-то не совсем так. Я хотел… предложить тебе съехаться со мной.

Лулу промолчала. Ей нужно было время, чтобы переварить такое неожиданное предложение.

— Ты хочешь… жить вместе? Сожительствовать?

— Да. Это странно, наверное, звучит, понимаю. Может, тебе кажется, что я шучу или пытаюсь тебя разыграть, но нет. Я абсолютно серьёзно предлагаю тебе переехать ко мне. Ты можешь даже не оплачивать аренду. Моих денег хватит на все расходы.

— Не-не-не… нет. Я уже оплатила комнату в общаге. И типа, ну, заселилась. Там Мия и…

— И Оскар. Я в курсе того, что произошло. Между прочим, от самого Оскара. Как в школу пришёл, сразу в твою комнату направился, а там этот рыжий прощелыга, — Лулу почувствовала, как Майк сжал её руку сильнее, так, что у неё даже хрустнула костяшка. Девушка ойкнула, и тогда волшебник ослабил хватку. — Прости. — Парень бережно погладил пальчики ундины, а затем осторожно поцеловал тыльную сторону ладони. — Тебе ведь и самой неудобно жить с ними. Признавайся, ведь прокручивала в голове мысль о том, что будет, если увидишь Оскара в трусах, возвращающегося из душа?

— Мия бы мне выцарапала глаза.

— Но перед этим я сломал бы ему пару рёбер. Лулу, поверь, нам обоим будет спокойнее жить вместе. Тебе понравится квартира. Она светлая, двухуровневая, недалеко от школы. За аренду комнаты не переживай. Всё легко решается, надо просто поговорить с месье Лавуа на досуге.

— Я бы хотела сперва посмотреть на твой дом тогда.

— Да хоть сейчас пойдём.

— Сейчас не могу, — Лулу высвободила руку из хватки Майка. — У меня мастер-класс.

— Ах да, точно. Детишки из младших классов. Ладно, не вопрос. Можно и вечером.

— Ты хочешь этого как можно быстрее? — подняла бровь Лулу.

— Ну да, чтобы тебе не пришлось ночевать с Мией и Оскаром втроём.

— Думаю, переживу как-нибудь. Они мои друзья. Не чужие люди.

— То есть они тебе ближе, чем я? — Майк обиженно поджал губы.

— Слушай, этот разговор сейчас ни к чему хорошему не приведёт. Ты только меня задерживаешь. Я пойду.

Лулу отступила на шаг назад, но Майк её опередил, загрёб в объятия и прижался к губам. Горячий поцелуй обжёг не только губы, но будто всё лицо и даже тело запылало. Сознание Лулу поплыло куда-то далеко-далеко, прочь от школы и насущных проблем. Она никак не могла совладать с собой. Даже когда руки Майка опасно двинулись к неприкрытой тканью футболки части поясницы и медленно поползли вверх.

Волшебнику для поцелуя пришлось согнуться в три погибели. Заметив это, Лулу смогла успешно вернуться в реальность и хихикнула.

— Ты когда-нибудь расти перестанешь? А то скоро совсем неудобно целоваться станет.

— Я придумаю для тебя складную табуретку. Будем носить с собой на всякий случай.

[1] Савияко ― традиционное десертное блюдо цыган-кэлдэраров. «Завитой» пирог, который обычно готовят на большие праздники

[2] Шах Тхулярдо — это цыганское блюдо из свинины и курицы с рисом

[3] Паприкаш — блюдо венгерской кухни. Кусочки мяса тушатся в сметане (сливках) с паприкой и луком. Обычно подаётся с гарниром.

[4] Сарми (голубцы) — блюдо, распространённое в разных кухнях мира, представляющее собой мясной или овощной фарш с отваренными рисом и/или гречневой крупой, завёрнутый в капустные листья

[5] Индуистский религиозный праздник. В переводе с санскрита слово «наваратри» означает «девять ночей». В ходе этого праздника, продолжающегося десять дней и девять ночей, индуисты поклоняются девяти женским формам Бога в индуизме - Шакти/Деви.

[6] Главный индийский и индуистский праздник. Фестиваль Дивали является наиболее значительным в индуизме, и близких ему по духовному содержанию сикхизме и джайнизме. Дивали отмечается как «Фестиваль Огней» и символизирует победу добра над злом, и в знак этой победы повсеместно зажигаются свечи и фонарики. Главная тематика декораций фестиваля - светящиеся фонарики, огни, фейерверки и зажжённые свечи, украшающие статуи животных и богов...

[7] Индуистский праздник поклонения богине Дурге, проводимый осенью и продолжающийся четыре дня. Дата проведения Дурга-пуджи каждый год определяется в соответствии с традиционным индуистским календарём.

[8] Один из основных фестивалей в индуизме, во время которого празднуется рождение Кришны. Согласно индуистскому календарю, Кришна-джанмаштами отмечается на восьмой день убывающей луны лунного месяца Шравана, в период Рохини накшатры.

[9] Доса, или досаи — распространённое у народов Южной Индии блюдо; тонкие, хрустящие блинчики из чечевичной и рисовой муки, испечённые на круглой, литой чугунной сковороде.

[10] Большая группа традиционных индийских соусов, оттеняющих вкус основного блюда. Острые чатни хорошо дополняют неострые блюда, своим ярким цветом украшая стол. Варёные чатни иногда делают из овощей, но чаще - из фруктов.

Глава 7.1

Вечером, после окончания мастера-класса Лулу была удивлена тому, что Майк поджидал её у школы. Он переводил взгляд с часов на двери здания, словно ожидая увидеть именно Лулу. Его бледное лицо засияло, когда девушка появилась на улице.

— Здравствуй ещё раз. Ты ждёшь меня?

— Да. Пошли смотреть квартиру.

— Сегодня? — Лулу с сомнением покосилась на школу.

— А чего нет? Время-то ещё детское. Верну тебя до темноты, если что. Или сгоняю за вещами, — Майк подмигнул, но Лулу оставила это незамеченным. — Если хочешь – на закате можем заглянуть к Фениксу на его ритуал. По крайней мере, это будет красиво.

— А не страшно?

— Боишься, что цыгане украдут? Ха-ха! Не переживай, я им не позволю.

Когда ребята подходили к многоэтажке на Морской Авеню, Лулу с удивлением отметила, что она ей знакома.

— Кажется, ты живёшь в одном доме с Крисом.

— Правда? Вот это поворот. — Казалось, Майка это несильно обрадовало. Парень погрузился в свои мысли до самого порога.

По крайней мере оказалось, что волшебник жил на несколько этажей ниже одноклассника. Крис жил почти на последнем, двадцать шестом, а Майк – гораздо ниже, всего на двенадцатом. Когда они вошли в квартиру, волшебник тут же отдёрнул шторы и распахнул окна, впуская лёгкий ветерок в свою скромную обитель. Впрочем, не такой уж скромной она была. Квартира была студией, но очень просторной, с грамотно разделёнными перегородками зонами. Здесь имелась простая, но современная мебель, техника и большая кровать, располагавшаяся на платформе. Одна. Лулу неровно вздохнула.

— Майк, нет.

— Что «нет»? — волшебник, подходивший было к ней с улыбкой, снова стал серьёзным.

— Я не перееду к тебе. Кровать… всего одна.

— Лулу, — Майк округлил глаза, — это нормально совершенно. Мы ведь пара. Я ведь не предлагаю тебе какие-то действия, к которым ты пока не готова.

— К этому я тоже не готова.

— Э-э-э… ладно, я куплю ещё одну кровать. О, а ещё диван умеет раскладываться. Если хочешь, я буду спать на нём, а тебе уступлю кровать.

— Вижу, ты очень хочешь, чтобы я переехала к тебе. У тебя душно. Есть что-то попить?

— Сейчас.

Майк залез в холодильник и принялся шуршать и постукивать стекляшками.

— «Ядочогу»[1], «Бабл Бист»[2] или простую колу?

— Пожалуй, колу.

Странные напитки, продающиеся только в Андеалинге не то, чтобы не нравились Лулу, скорее она просто не рисковала пробовать что-то новое, неизведанное. Даже если это пьёт Майк.

— И всё же ты очень хочешь, чтобы я переехала к тебе, — продолжила Лулу, когда Майк поставил перед ней стеклянную бутылку, покрытую водяным паром из-за холода. — К чему такая спешка?

— Я просто не хочу тебя потерять.

— Потерять? Но я же и так никуда не убегу, — девушка ухватилась за плотную красную крышечку и изящно с лёгким треском откупорила напиток. Лёгкий пар вышел из бутылки, ударив в нос освежающим ароматом. Майк вздохнул и потёр лоб, собираясь с мыслями.

— Ты-то никуда не убежишь, а вот я... — сказал парень куда-то в сторону. — На самом деле, я не очень хороший человек, — он бережно сжал руку ундины. — Вернее даже будет сказать, что очень плохой.

В эту секунду зазвонил мобильник. Майк закатил глаза и, не выпуская руки Лулу, полез в карман. Отобразившийся на дисплее номер, явно вызвал у него беспокойство. Майк тут же встал и снял трубку.

***

Звонила мама. Это было удивительно и волнительно одновременно. Ещё весной Майк бы сбросил номер. Неужели его подкупили деньги?

— Привет. Звоню сообщить тебе приятную, ну, или не очень новость. Царь Ланкастер скончался сегодня утром. Похороны состоятся завтра.

Майк молчал, не вешая трубку. В миг перед его глазами пронеслись все возможные варианты дальнейшего развития событий. Он никогда не симпатизировал царю Хандроза, даже, можно сказать, ненавидел, но эта новость потрясла его.

— Алло, ты там живой вообще сам?

— Да, — голос прозвучал хрипло, отрешённо.

— Вот и славно. Сегодня вечером по телевизору у вас транслировать будут по всем каналам это событие. К нам репортёры приезжали. Возможно, ролик уже есть в интернете. Я такая убитая, просто нет слов! Ведь ещё совсем недавно…

Голос Нэнси оборвался, но Майк её и так не слушал. «Убитая она, ага, как же. Только и ждала, когда старик окочурится».

— Ладно, в целом я больше ничего не хотела сообщить, поэтому кладу трубку. Я ещё позвоню. Когда-нибудь.

— Кто это был? — спросила Лулу, опрокидывая бутылку, чтобы последние капельки стекли со дна.

— Ма… Царица Хандроза.

— Ого, а что она вдруг? В смысле, ну, это нормально, что она тебе звонит, ты ведь её сын. Чёрт, я никак не могу привыкнуть к этому.

— Ланкастер помер.

— Ой… как неожиданно. Хотя ожидаемо, но… — Лулу умолкла. Не самый лучший момент для болтовни. — Но вообще, не то, чтобы я радовалась, конечно, но мы ведь его никогда не любили. Мы – это Дельта и Андеадлинг, все их жители. Вольф, он же вроде более миролюбивый, а значит не будет объявлять войну.

— Вот только ему тринадцать, и он пока не может вступить в свои полномочия. Ни он, ни его жена.

— А кто же тогда…

— Нэнси. Она добилась, чего хотела. Теперь власть в её руках. Она официально стала регентом при новом юном царе.

— Но ведь Вольфу тринадцать, а не три. Он повзрослеет и взойдёт на трон.

— Да, но до этого ещё дожить надо. Ему.

— Ты думаешь, что…

— Я уверен, что она приложила руку к кончине Эдмонда Ланкастера, — Майк присел напротив Лулу и снизил тон разговора. — Я кое-что видел. Никому пока не рассказывал. Макгроу, которого, как мы думали, казнили, на самом деле жив и пособляет Нэнси. Я видел его и даже обмолвился парой словечек.

— Ох, да ладно! — Лулу прикрыла рот руками. — Но как это возможно? Ведь мы с тобой видели ролик. Там голова по эшафоту катилась, кровь. Тело потом в яму бросили в снегу.

— У меня два варианта. Первый – смерть была инсценирована. Ланкастер таким образом хотел запугать народ, притом не свой, а наш. Мол, он беспощадный и, если нападёт, то нам всем не поздоровится. Второй вариант – его оживили.

— Но это же невозможно. Ни одно средство пока не смогло вернуть умершего к живой форме.

— Почти. Живительный эликсир в купе с руной жизни. То, над чем работал мой отец.

— Но у него ведь не вышло. Он изготовил столько образцов, совершил столько экспериментов, но в итоге ни один не привёл к нужному результату.

— Кроме одного. Последнего перед заключением. Образец номер шестьсот шестьдесят шесть. Ты слышала когда-нибудь легенду о Восставшем?

Лулу покачала головой, и Майк продолжил:

— Это не легенда. Это реально существующая личность. Мой единоутробный брат по матери.

— То есть он умер, и твой папа… оживил его?

— Да, и это сработало. Думаешь, папу бы посадили просто так? Без веских оснований? Он работал с насекомыми, максимум с мелкими грызунами и никогда не переходил на человекоподобных. Но Тобиас… он любил его как собственного сына. И когда легавые ворвались в наш дом и атаковали Тоби…

— А почему они ворвались в ваш дом?

— Криминал. Тобиас сделал что-то очень плохое. Я этого не помню.

— Тебе было четыре, так?

— Да. Карл, ни слова не говоря, взял всех нас и отвёл к соседям через окно, пока эти уроды ломали нашу дверь. Тобиас оказывал сопротивление, но они подстрелили его. Я слышал только крики отца. Когда мы вернулись спустя день, отец сидел в подвале и работал с эликсиром. Он никого не впускал и не хотел ни с кем разговаривать. Карл сказал, что это нормально, мол, у него потрясение, и поэтому папа ушёл с головой в работу. Я тогда ничего не понял. Я даже не понял, что Тобиас умер. Потому что через неделю он пришёл к нам домой.

Он ни с кем не разговаривал. Молча достал пачку хлопьев из кухонного шкафчика и высыпал себе всё в рот. Меня тогда это рассмешило, а он... — Майк замялся. Лулу обратила внимание, как трясутся у него руки. Волшебнику было нелегко вспоминать этот эпизод. — Он принялся меня душить. Прижал к стене и начал давить на горло, пока в глазах не потемнело. Отца и Карла не было дома, а мелкие… что с них взять?

— Но ты же живой. Что произошло?

— Он отстал от меня. Вышиб дверь и умчался куда-то. Всё, что я мог делать – это реветь в три ручья. Сейчас стыдно. Тогда – ни капельки. Отец вернулся домой и сразу же спросил, где Тобиас. Когда я, хныча, рассказал ему, что Тоби сбежал, папа не на шутку разозлился. Схватил телефон, так что чуть провод не оборвался, позвонил и в полицию, и в скорую, и в морг. Но на самом деле всё, что ему требовалось – это включить телевизор. Потому что уже везде передавали, как ненормальный псих крушит город.

— Всё было настолько плохо? Или СМИ, как всегда, всё приукрасили?

— Скорее даже наоборот смягчили. Улицу, соседнюю с нашей школой знаешь? Вот её не было. Всё выглядело так, как сейчас выглядит Мёртвый Квартал Андеадлинга. Все дома разрушены, много погибших. Он ломал всё, что видел. Вообще всё. Если видел воду, она становилась неспокойной. Море размыло пляж, все гидранты были сорваны, вся земля ходила ходуном, асфальт расходился и ломался с треском. Машины взрывались и газовые трубы тоже. Жуткое зрелище. Много крови, слёз, страданий. А на его лице – ухмылочка. Когда он наигрался с городом, пошёл в лес, к оборотням. Круг в деревне сифов помнишь? Выжженная земля, всё вот это.

— Да-да, помню.

— Вот представь, что вся западная часть леса в таких кругах. И деревьев нет, одни угольки. Ни живности, ни птицы, ни цветов. НИ-ЧЕ-ГО. Одна разруха.

— В это сложно поверить. Безмолвный лес такой цветущий.

— Он восстановился с людской помощью. Но тогда всё выглядело страшно.

— А почему Тобиас так взбесился? Это эликсир на него подействовал?

— Скорее то место, где он побывал. После смерти Тоби не стал призраком, как, например, Карл или Рубина. Он отправился в Адскую часть Замирья.

— Он демон, — ужаснулась Лулу.

— Да. Самый настоящий. Папа не учёл этого, когда разливал на его могиле эликсир и когда выкопал труп, а потом влил несколько капель в рот. Он призвал демона против его воли. Мало того, что Тобиас при жизни был очень силён. После Ада его сила утроилась. Не было ни одного существа из смертных, готового ему противостоять. Я не уверен, что и сейчас есть.

— То есть он ожил, а потом что? Где он сейчас? Его вернули в Ад?

— Спецслужбы пошли на хитрость. Они обманом заманили его в своеобразный капкан. Уж и не знаю, где они нашли столько калифорния. Этот металл стоит до десяти миллионов долларов за грамм! Из него сделали своеобразную клетку для Тобиаса. Он не мог из неё выбраться. Потому что энергия, заключённая в этом металле, отбрасывала Тобиаса, она не позволяла ему что-то делать. Погнуть, например.

— Почему?

— Его энергия сравнима с энергией ядерного реактора. Видимо, даже демоны немного, но боятся радиации. Они могут с ней справляться, но для этого нужно время. А Тобиас ещё и был не в родной форме. Когда отец призвал его бесплотную бессмертную форму, она обросла плотью земной, которая была несовершенна, как понимаешь.

— Ты сказал это, как будто сказание какое-то.

— Процитировал легенду. О нём ведь даже книгу целую написали, когда всё утихло.

— И что? Его поймали, и он там до сих пор сидит?

— Нет, конечно. Когда мама подкопала под отца, его посадили. Нашли все улики в подвале и отправили его в Ледяную тюрьму, а меня с близнецами – в приют. Причём, в приют Хандроза, а не Андеадлинга или Дельты. До сих пор остаётся загадкой, почему. А Тобиаса пустили на опыты.

— Вот так просто? Как же к нему подступились?

— Вкололи ему конскую дозу каких-то транквилизаторов, стали проводить исследования, изучать – всё как обычно.

— Но сейчас про него ничего не слышно.

— Его «излечили». Видишь ли, сила Тобиаса была обусловлена его необычным геномом. Он был одновременно и оборотнем, и тёмным магом. У него остались лишь способности демона. Но как бессмертный он слаб в нашем мире смертных, его силы работают не в полную мощность. Он может использовать свои дары и специальные способности, но не так силён, каким мог бы быть. Можно сказать, что он что-то вроде падшего ангела. Только демон. Не знаю, бывают ли демоны падшими.

— Твоя мама… А кто его отец?

— Балтор Крейвен.

У Лулу отвисла челюсть. Это было не просто обычное состояние, когда рот принимает форму буквы «О», а руки сами собой разводятся в стороны. Это было именно то потрясение, когда челюсть приходится подбирать со стола.

— Как же… как же так вышло?

— Мне самому интересно не меньше, чем тебе. Это тайна, которую Балтор унёс с собой в могилу, а мама – никому не расскажет. Она очень остро воспринимала всё, что касалось Тобиаса. Не знаю, в чём была причина. В его ли поведении или… Не знаю.

— Но он же не остался в Научном Институте. Куда делся?

— Учёные, проводившие опыты над ним, признали возможной его интеграцию в общество безболезненной для обеих сторон. То есть он стал жить-поживать да добра наживать. Знаю, что в Андеадлинге ему были не рады, поэтому он поселился в Небыле. Я его не видел с тех пор… ну, когда всё накрылось медным тазом.

— А он мог вернуться в Ад, раз он демон?

Майк покачал головой, вздохнул.

— Папа же призвал против его воли. Теперь Тобиасу нужно свершить либо волю отца, либо закончить все свои цели до того, как начнёт разлагаться.

— Разлагаться? Как? Почему?

— Это… ну лично я считаю, что это побочное действие эликсира. Плоть, которая нарастает вокруг твоей бессмертной формы – несовершенна. Но так как и ты не живёшь в полноценном смысле этого слова, то рано или поздно начнёшь гнить и умрёшь второй раз.

— Это ужасно.

— Мда, надеюсь, я сам с этим не столкнусь. — Повисло неловкое молчание. На стене тикали часы. Лулу только сейчас их заметила. — К чему я вообще затеял этот разговор, напомни?

— Мы говорили про Макгроу.

— Ах да, почему-то, когда я его увидел, первое, о чём я подумал, это о том, что его оживили. Сейчас эта идея кажется мне полубредом. Кроме отца вряд ли кто-то бы смог сварить эликсир. А папа, сама знаешь, где. Так что скорее всего версия с подставной смертью кажется более вероятной. Это в духе Ланкастера.

— Мне казалось, у него всегда прямые угрозы, а не какие-то там намёки издалека.

— Возможно. В любом случае, я не очень хочу разбираться в этом вопросе.

[1] Местный тонизирующий напиток на основе ягодного микса.

[2] Напиток изготовленный из корицы и охелии – пупырчатый, фиолетовый фрукт, похожий по вкусу на смесь огурца и яблока.

Глава 7.2

Майк пошёл проводить Лулу до школы, как только зашло солнце. На пару секунд он помедлил, спросил:

— Хочешь заглянем к Фениксу, на ритуал?

Лулу пожала плечами. Ей было всё равно, вернётся она в школу сейчас или чуть позже.

Около трёх-четырёх кибиток расположились вокруг костра, составленного из наваленных брёвен. По кругу стояли несколько женщин в цветастых, размашистых нарядах, все в золоте. Каждая из них держала по восковой свече. Лулу присмотрелась: в каждую свечу по спирали были воткнуты иглы. Одна из женщин с золотой тиарой на голове держала в руках карточку, по-видимому, фотографию.

Неподалёку от собравшихся сидел мужчина, окружённый ребятнёй. Он курил длинную трубку, но в один момент достал большой тамбурин и принялся размеренно в него бить. Раз, и женщины поменяли позу. Два, и они пошли по кругу в хороводе. Три, и несколько женщин кинули в костёр белые камни. Четыре – кто-то кинул в огонь немного мха. Пять – туда же кинули горсть желудей. Шесть – все остановились.

Лулу посмотрела на Майка: парень улыбался, и девушка догадывалась, почему, хоть и не видела этого. Майк смотрел прямо на Чанчи, которая стояла у дерева и постукивала пяткой по земле в ожидании. Наверняка ей было смешно наблюдать за всеми этими действиями, если учесть, что она стояла неподалёку всё это время.

Круг расступился, и к костру вышла старушка. Она была слепой, но рука её сжимала колоду карт. Старушка принялась тасовать карты, периодически выкрикивая слова, непонятные Лулу. Затем она разложила несколько из них прямо возле горящих брёвен, отошла немного назад, возвела голову и руки к небу. Остальные молча наблюдали за ней. Старушка начала говорить. Лулу поняла, что она говорит с Чанчи на знакомом только им, цыганам, языке. Другие люди, собравшиеся здесь, принялись монотонно гудеть, создавая фоновый шум.

Лулу порадовалась тому, что прихватила с собой модернизированные Майком очки для видения призраков. Почти два года назад они отправились в Обливиос, чтобы найти её сестру, Рубину, и эта вещь оказалась просто незаменимой.

Чанчи, которой словно бы надоело на всё это смотреть, спокойненько подлетела к костру, и взмыла прямо над самой верхушкой. В тот же миг старушка воскликнула на общем языке:

— Она здесь!

Присутствующие принялись скандировать её имя в течение ещё нескольких секунд, а затем старушка спросила у неё почти с мольбой:

— Ты – самая величайшая из всех предсказательниц, что мы знали. Мы просим у тебя всего лишь приоткрыть для нас завесу будущего.

— Бабка смотрит прямо на неё, хоть и слепая, — шепнул Майк Лулу. — Мудрая женщина.

— А, может, она как ты, призраков видит и слышит?

— Сомневаюсь, что видит. А услышим мы её сейчас все.

Это оказалось правдой. Из ниоткуда раздался женский голос:

— Мои дорогие! Вы проделали такой огромный путь, чтобы преисполниться мудрости. Вы пересекли несколько границ, чтобы понять, как связаться со мной. Это льстит. Услышьте же моё предсказание! — На несколько минут в воздухе повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском костра. — Трагедия, — медленно произнесла Чанчи, словно бы смакуя это слово. — Грядёт большая трагедия.

— Она будто сама этому удивлена, — шепнул Майк, — судя по выражению лица.

По табору прошлось волнение. Цыгане зашептали, зароптали. Старушка обратилась к Чанчи:

— Эта кара обрушится именно на нас? Как скоро?

— Это покроет весь Андеадлинг. Я вижу… за этим стоит один человек. Он очень и очень плохой. Тёмные думы думает он. Сейчас хоронится, не показывается. Но он пошлёт других, которые расставят всё по местам, как ему надо, как он хочет. Свои правила установит он и те, другие.

— Кто другие? — спросила Лулу шёпотом.

Майк активно думал над словами Чанчи, поэтому проигнорировал Лулу.

— Я могу рассказать кому-то отдельное предсказание.

Многие цыгане подошли ближе, протягивая руки к невидимому призраку, пытаясь привлечь внимание. Но Чанчи мотнула головой.

— Нет-нет, среди вас есть один… не наш.

В этот момент Майк столкнулся с её чёрными, как дёготь, глазами. Парню стало не по себе. Он поёжился, когда заметил, как призрак плывёт к нему.

— Ты видишь меня. — Это был не вопрос, Чанчи просто констатировала факт. — Дай свою руку.

Майк, слегка поколебавшись, вытащил руку из кармана джинсовки, и протянул цыганке. Она впилась в неё длинными, тонкими пальцами. По крайней мере это выглядело так, хотя Майк не почувствовал ничего. Лишь лёгкое ощущение туманного облака на ладони.

— Тот, кого ты не ждёшь, придёт к тебе и захватит в плен. Выхода не будет. Ты не успеешь ничего предпринять. И твой разум тебе изменит.

— Чего-чего?

Но цыганка не слышала его, и продолжила:

— Ты потеряешь близких. Довольно скоро. Одного не вернёшь. Он не станет призраком. — Она схватилась за другую руку, внимательно изучая линии. — Жизнь у тебя хорошая, Майк, но тайну на сердце держишь ты нелёгкую и рассказать о ней стыдишься.

Лулу украдкой глянула на Майка и заметила, как тот покраснел и отвернулся, не выдержав пристального взгляда паучихи.

«Что это за тайна, хотелось бы мне знать?»

— Жизнь сведёт тебя с человеком. Он из наших, но ты его не знаешь, — Чанчи подняла взгляд от руки и перевела его на Лулу. Подняла самую нижнюю правую руку и указала на ундину: — Ты знаешь, — она тепло заулыбалась одной ей понятным вещам и вдруг начала мурлыкать себе под нос какую-то песню, похожую на колыбельную. — Этот человек поможет тебе определиться, понять, что для тебя действительно важно. Через полгода тебя ждёт сюрприз. Возможно, не очень приятный для тебя, неожиданный. Но ты узнаешь о нём раньше.

Чанчи теперь всеми восемью глазами смотрела на Лулу, по очереди моргая каждым. Она склонила голову набок, и потянулась одной из рук к очкам. Лулу отпрянула и чуть не упала в кусты. Чанчи рассмеялась.

— Ничего-ничего. Ты справишься со всеми невзгодами.

Майк крепко схватил Лулу за руку, несмотря на то что Чанчи уже отвернулась и пошла к «своим». Теперь она давала индивидуальные предсказания каждому, кто хотел. Ну, почти. Она сама выбирала, но рано или поздно свою порцию взгляда в будущее получали все.

Волшебник махнул Фениксу, стоявшему возле старца с длинной трубкой. Феникс махнул в ответ, но на немой вопрос Майка, пойдёт ли он с ними, парень покачал головой.

— Тогда пойдём отсюда.

Уже совсем стемнело, когда Майк довёл Лулу до ступеней школы. Всю дорогу они шли молча.

— Майк, а ты понял, что сказала тебе гадалка?

— Ни слова, — соврал парень. — Я вообще во всю эту чепуху не верю. А как известно, кто не верит, у того и не сбывается.

Лулу почему-то вспомнила, как год назад они с девочками устроили посиделки, и Мия гадала каждой на картах.

— В каждом предсказании есть и правда, и вымысел. Смотря, как трактовать. Не всё должно исполняться буквально.

— Да, возможно, ты права.

— Но мне показалось, ты что-то недоговорил. Касательно тайны…

— Ой, я совсем забыл, мне же сегодня ехать на Зелёный Проспект, там очередной вызов. Увидимся завтра.

Майк неуклюже чмокнул девушку в щёку и побежал в другую сторону, а Лулу сказала себе, что выяснит, что за тайна, о которой её бойфренд умалчивает.

Глава 8

Спустя неделю ребята закатили для Лулу мини-вечеринку в честь пятнадцатилетия. Справляли в парке, предварительно убедившись, что ярмарка уехала, а народ не покусится на их расстеленные пледы, заставленные день рожденными кушаньями. Погода выдалась что надо. Было солнышко, дул прохладный ветерок. Можно было надеть лёгкое платье и ни о чём не переживать.

Лулу опять завалили горой подарков. На этот раз без неожиданных сюрпризов от Колина Крейвена, чему Лулу была очень рада.

Организовывали вечеринку, конечно же, её любимые девочки: Бофара, Соника, Софи и Мия. Но Лулу позвала всех своих друзей, даже Джексона, который закончил школу в этом году и Ривер, которая училась на два курса младше.

Больше всего приглашению удивился Крис. Когда Мия позвонила ему в дверь и вручила красивый конвертик, то первые пять минут Крис просто стоял, открывая и закрывая рот. Конечно же, ему пришлось немного выпить зелья уверенности, иначе бы он даже не смог переступить порог своей квартиры!

К слову, Лулу была очень рада видеть Криса, как и Мия. Ещё неизвестно, кто больше ждал его на дне рождения.

— Я… я… это… короче, вот, — Крис протянул скромный непрозрачный контейнер и отвернулся.

— О, спасибо, — Лулу сразу же открыла. В коробочке лежало несколько пирожных, все идеальной формы, с улыбающимися смайликами из джема наверху. — Вау, это должно быть вкусно.

— Да, они кокосовые. Полностью без сахара, — вздохнул Крис.

— Ты лично проверял состав? — хихикнула Лулу.

— Я их… ну, как бы испёк.

Лулу прекратила жевать пирожное и уставилась на Криса.

— Ты что? Ты печёшь?

— Ну… это хобби.

— Это просто шедевр. Не отличишь от магазинной выпечки. Потрясающе получилось. Ты сказал, что без сахара, но они сладкие и очень вкусные.

Крис, который никогда до этого не получал такие порции комплиментов, нервно теребил край коричневой футболки, уже почти скомкав его в руке так, что одежду можно было гладить заново.

— Эй, герой моих мечтаний, — Мия дружески хлопнула Криса по плечу, выводя того из оцепенения, — ты что-то рано начал раздеваться.

Кошечка указала парню на то, что, закручивая край футболки, он уже почти оголил себе весь бок. Крис покраснел и одёрнул одежду, стараясь сделать вид, что ничего не произошло.

— Да ладно, у тебя ещё будет повод раздеться, сейчас на пляж пойдём.

— К-куда?

— О, обожаю купаться! — сказала Лулу. — Точно, надо успеть, а то в сентябре море наверняка остынет.

— Так-так, я, конечно, всё понимаю, — Майк приближался к ним с очень недовольным лицом. — Это что у тебя? Почему ты вообще с ним разговариваешь?

— Майк, я со всеми разговариваю, — невозмутимо ответила ундина, откусывая ещё немного кокосового пирожного.

— Но не так, как с ним! Ты хихикаешь и вот это вот всё!

— «Вот это вот всё» — это что?

— Так, ну, я, пожалуй, пойду…

— А я возьму попкорн, — сказала Мия, — тут намечается драма.

— Стоять! Никто никуда не пойдёт. Ты сейчас наденешь моё колье, которое я тебе подарил. Отдашь все эти вонючие пирожные девочкам, — Майк схватился за край картонной коробки, — а сама будешь ходить со мной за руку всё время.

Лулу заметила, как все стихли, даже музыку выключили, и смотрели только на них.

— Майк, у тебя всё хорошо? Ты не перегрелся?

— Если хочешь, возьми мою бейсболку, — предложил Оскар.

— Заткнись! Тебе тут тоже не рады. Ты пришёл сюда как парень Мии, потому что Лулу с мальчиками не общается.

— Что?! — хором воскликнули почти все.

— Кхм… Майк, сейчас не самое лучшее время выяснять личные отношения. Давай потом.

— Нет, не потом. Я должен был это сказать. Мне вообще не нравится то, что у тебя на «де-ре» так много парней. Какого хрена они все вокруг тебя вьются? Вон, даже Фред!

— Если хочешь, Фреда можешь забрать себе, я не возражаю.

Кто-то прыснул, а Майк почувствовал, как у него краснеют уши.

— Слушай, всё же хорошо было. Зачем портить всем настроение, а? Расслабься и всё.

— Я не могу!

— Тогда это твои проблемы, Майк, только твои. Ты создаёшь конфликт из ничего, но причём тут я?

Лулу спокойно вырвала коробку с пирожными из рук Майка и отошла от него как можно дальше. Села рядом с Бофарой на флисовый плед. Спустя пару минут к ним присоединились Софи и Соника. А ещё спустя пару минут все вроде как даже и забыли об этом инциденте. Все, кроме Майка.

Он угрюмо сидел на бревне в тени, стараясь даже не смотреть в сторону веселья, где играли в бадминтон или твистер, или лилось шампанское и звучала приятная музыка. К Майку подошёл Оскар и присел рядом на корточки.

— Проблемы, да?

— Не твоё собачье дело.

Оскар поджал губы, но затем улыбнулся.

— Как быстро ты переметнулся. Останься ты сам оборотнем, стал бы такое говорить? Помни, кто сделал тебя таким. Она любит тебя, дурачок. Она выбрала тебя, несмотря на то что вокруг куча других, не стану отрицать, более привлекательных парней. И выбирает именно тебя каждый день. Почему ты просто не можешь принять этот факт и наслаждаться? Зачем портить своей девчонке праздник? Даже если тебе что-то не нравится, ведь можно сделать это тихо, а?

— Не разводи демагогию, пожалуйста.

— Но что есть демагогия? Это набор ораторских и полемических приёмов и средств, позволяющих ввести аудиторию в заблуждение и склонить её на свою сторону с помощью ложных теоретических рассуждений, основанных на софизмах. Ещё Аристотель говорил, что большая часть тиранов выходит из демагогов и…

— Не грузи мне мозг.

— Майк, перестань быть угрюмой какашкой. Что бы там у тебя не происходило в голове, просто отбрось это. Избавься от этих мыслей.

— Легко сказать, да? А сам попробуй.

Оскар, готовый был уже уйти, снова сел под дерево.

— Слушай, у меня тоже проблемы. У меня хата, блин, сгорела, отношения трещат по швам, на работе я работаю за бесплатно и за мной охотится полоумная вампирша, которая в придачу ещё и моя бывшая, но я же не сижу весь такой унылый и не ору на других просто так.

Майк притих. Он понял, что повёл себя эгоистично и максимально странно. Но дурацкое чувство ревности не давало ему покоя никогда. Он всегда и во всём привык видеть подвох.

— Мия вот тоже назвала Криса героем её мечтаний. Но мы все понимаем, что это шутка. А ты любое высказывание воспринимаешь впритык.

— А может, я прав?

— Что, прости?

— Может, это тебе стоит внимательнее следить за своей девушкой?

Пока Оскар думал, чем возразить волшебнику, Майк уже встал и ушёл из-под тени деревьев куда-то ближе к Фреду и его огромной колонке, из которой доносились ритмичные биты.

Ребята мило посидели, пока Бофара не съела все приготовленные ею же торты, а потом пошли на пляж, как и договаривались заранее. Лулу сразу же скинула с себя все вещи и побежала к воде. Стоило приятной пене коснуться её босых стоп, как девушка почувствовала, будто кто-то схватил её за запястье. Это мог быть только один человек, для которого сей жест являлся характерным. Майк. Он почти умоляюще смотрел на ундину, не давая ей вырваться вперёд.

— Отпусти, — засмеялась Лулу. Майк покачал головой.

— Я не хочу. Это может быть опасно. Помнишь русалок?

— То было два года назад. К тому же, тут много народу, работают спасатели – ничего страшного. — Лулу снова дёрнулась вперёд, и ей снова не дали. — Тогда пошли со мной!

И Лулу потянула его за собой в воду. Майк сперва сделал два шага, а потом подпрыгнул, как ужаленный и снова очутился на песке.

— Я… я не могу.

— Почему? Я спасу тебя от всех русалок, — с напускным пафосом произнесла Лулу.

— Я… я не умею плавать.

— Это как? — Лулу распрямилась, уже готовая забрызгать Майка, вдруг оставила эту затею. — Но мне казалось… Блин, а я ведь и вправду никогда не видела, как ты плаваешь.

Майк тяжело вздохнул и опустил глаза в пол. Лулу подошла к нему, легко тронула за плечо.

— Ну подумаешь. Я вот на метле не летаю. Ничего страшного нет.

— Но метла не для всех. А плавать может любое человекоподобное. А мне как-то и пробовать не доводилось.

— Никогда не поздно начать. Я могу научить. Пойдём в воду. Раздевайся.

Майк смущённо оглядел пляж. Мия натирала Софи спину кремом. Каролина сидела под зонтом, закутавшись в плащ, и потягивала пунш, обсуждая с распластавшейся на лежаке Корнелией в кислотно-розовом купальнике последние новинки из мира моды. Бофара пыталась приготовить прямо в камнях мясо, используя всего капелюшечку магии. Оскар подначивал Криса поиграть с ним в волейбол. Джексон, как всегда, бренчал на гитаре, и вокруг него сгрудилась небольшая стайка других ребят, нестройными голосами подпевая под аккорды. Соника арендовала себе сёрфборд и пошла покорять небольшие в тот жаркий вечер волны. Лулу, словно бы прочитав мысли парня, произнесла:

— Видишь, каждый занят своим делом. Никто в нашу сторону не посмотрит. Всё нормально.

Майк расстегнул рубашку и как можно быстрее, пока никто не увидел его бледное худощавое тело, вошёл в воду. Море обжигало с каждой накатывающей волной. И чем глубже Майк заходил в воду, тем сильнее на него накатывала паника.

— Иди ко мне, — спокойно сказала Лулу, и Майк подошёл к ней, ступая по скользким камням на дне. Обвил её талию руками. Девушка чувствовала его прерывистое дыхание и дрожь. — Ты так переживаешь. Мы не будем заплывать далеко. Ты тут стоишь, смотри. Всё не так плохо. Попробуй покачаться на стопах, попрыгать. Ты всегда приземлишься на камни.

Майк послушно повторил просьбу Лулу. Действительно, он без труда восстанавливал свою прежнюю позицию.

— Теперь попробуй оттолкнуться от камней и удержать себя на воде, болтая руками и ногами хотя бы несколько секунд. Я подстрахую.

Майк вздохнул поглубже и подпрыгнул как можно выше. Зашлёпал ладонями по воде, оставляя кучу брызг. И тем не менее всё равно, подустав, распрямил ноги, встав на дно.

— Плохая идея.

— У тебя отлично получается! Попробуешь проплыть до берега? — Лулу увидела, как глаза волшебника расширились от ужаса. Майк замотал головой. — Спокойно. Давай я поддержу тебя за живот, а ты просто расслабишься и будешь грести. Давай попробуем. Ну хотя бы лечь.

Ни в какую. Майк качал головой и двигался к берегу. Лулу попыталась его удержать, схватила за руку, и в этот момент поскользнулась сама, погрузившись под воду и проехавшись спиной по камням. Майк вскрикнул, потеряв девушку, и вдруг нырнул под воду. Он сам не понял, зачем это сделал. Толку было мало: парень лишь наглотался воды, а Лулу всплыла рядом через минуту со светящимися волосами. Вот тут-то и появился повод для беспокойства: свет от волос мог привлечь ворвонн – ненасытных хищных русалок.

Пришлось выбираться на сушу, чему Майк был в принципе очень рад.

— Ничего, — сказала Лулу, выжимая волосы, — ещё когда-нибудь искупаемся вместе.

Они зашагали к остальным. Оскар и Крис увлечённо кидали друг другу мячик через сетку. Никто из них не уступал другому, разве что у Оскара было чуть побольше азарта. Остальные ребята молча наблюдали за происходящим и считали удары.

— Он когда-нибудь упадёт? — хором спросили Робби и Бобби.

— Нэ знаю, братаны, — ответил Феникс. — Я такова ещё не видел.

Но видно, кому-то из присутствующих надоело смотреть на бесконечный полёт мячика. Фелисити, почти незаметно направив пальчик на песок, сделала так, чтобы ступня Оскара застряла, и вервольф споткнулся, упал и повис, руками вцепившись в сетку. Народ завыл, захихикал, принялся аплодировать Крису, который раскраснелся, как малина, застеснявшись. Оскар с улыбкой встал, подошёл к другу и пожал ему руку, поздравляя с победой.

— Это было круто, парень, — он наклонился и шёпотом добавил: — Но с Фелисити мы потом разберёмся, так ведь?

— Т-ты тоже заметил?

— Трудно не заметить злобную колдунью, пришедшую на вечеринку не по заявке. Это как в «Спящей Красавице». Слушай, пойдём искупаемся, а то мне так жарко, я просто умираю! Ты сам-то не спёкся в этой одежде? — Оскар бесцеремонно подёргал за ткань его жилетки. Крис одёрнул его руку.

— Я бы не хотел…

Крис запнулся, увидев, что Оскар уже стянул с себя белую футболку с логотипом группы и принялся за джинсовые шорты.

— Я не поверю, что тебе не жарко. Снимай шмотьё.

— Не-не-не, — быстро замотал Крис головой и руками, попятился, но сзади его осадила Мия.

— Да он просто стесняется, Оскар, ты посмотри.

Крис просто остолбенел в то время, как Оскар подошёл и в наглую стянул с волшебника одежду.

— Ва-а-ау, — протянула Мия, разглядывая восемь ярко выраженных кубиков.

Светлая кожа Криса блестела на солнце, от чего казалось, будто она искрится. Парень смущённо прикрыл торс мускулистыми руками, насколько это было возможно, и удручённо вздохнул.

— Штаны сам снимешь, с твоего позволения, — кашлянул Оскар, прерывая неловкое молчание, и побрёл к морю.

Крис тем временем потянулся к брошенной на песок рубашке, но Мия перехватила его руку.

— А чего ты стесняешься? Ты знаешь, тебе ведь совсем нечего стесняться.

— Уверена? — Крис понял, что ему нечего прятать теперь, и повернулся к Мие спиной. Девушка едва не вскрикнула, прикрыв рот руками. Вся спина была испещрена ожогами и порезами. Несколько таких же почти незаметных было и на животе, груди и руках.

— Откуда? — Мия хотела потрогать кожу, но Крис не дал.

— Часть с боёв без правил. Но большая часть – это мой семейный секрет.

— Мако с тобой такое сделал?

Вместо ответа Крис быстро стянул штаны и понёсся за Оскаром, зная, что Мия как кошка, не последует за ним. И не ошибся.

Когда Крис пронёсся мимо Майка и Лулу, ундина поймала себя на том, что смотрит ему вслед. А потом поняла, что ошиблась.

— Ты что, совсем страх потеряла?! — заорали у неё над ухом. — Какого хрена ты на него пялишься?

— Что, прости? — Лулу ошарашено уставилась на Майка.

— Я же не дурак, блин. Тебе подавай таких вот качков, а не… Короче, ты ведёшь себя как… сама знаешь, кто!

— А ты ведёшь себя, как ребёнок. Мне нельзя вообще смотреть по сторонам, ты сразу воспринимаешь это как измену? Твои комплексы – это твои проблемы.

— У меня нет комплексов!

Так бы они и продолжили ругаться, если бы к ним не подошла Мия.

— Ребята, вас слушает весь пляж. То есть вообще все. Не думаю, что… вам это приятно.

— Мы сами разберёмся. И вообще это из-за тебя Лулу стала такой.

— Такой – это какой? — поинтересовалась Лулу.

— Что значит «из-за меня»? — возмутилась Мия.

— Она не хочет со мной жить!

— Если тебе так одиноко, я скажу Оскару, что у тебя свободная койка есть. Мне кажется, все будут рады.

— Нет!

— О, душечки, что ж вы так разорались? — у Бофары на шее висело ведёрко с манговым мороженым, которое уже начало подтаивать, и фея старалась быстрее его умять, пока то окончательно не превратилось в кашу.

— Бофара, подруга, рассуди нас. Майк утверждает, что я распутная девушка, потому что…

— Да так и есть!

— Не перебивай! Потому что я посмотрела на пробегающего мимо Криса.

— Голубчик, а если я сейчас мимо тебя пробегу, будет ли считаться за измену взгляд в мою сторону? — спросила Бофара.

Майк умолк, обдумывая варианты. В глубине души он понимал, что ведёт себя крайне неправильно, особенно если учесть летнее происшествие, которого парень безумно стыдился.

— Тебя сложно не заметить, Бофара. Такую-то тушу. К тому же все знают, что если я посмотрю длительно на тебя – это означает, что я хочу съесть то, что у тебя в руках, и больше ничего.

— А если я пройду мимо? — спросила Мия. — В купальнике. Или вообще топлесс.

— Э-э-э…

— Спорим, ты не сможешь удержаться, — Мия приблизилась к волшебнику, поправляя лиф так, чтобы округлые груди непременно привлекли его внимание. — Смотри, Лулу, он смотрит. Изменник!

Девочки рассмеялись. Майк насупился.

— Вы ничего не понимаете. Для парней это нормально. Мы же самцы, ну и типа у нас это естественно…

— Бледное оправдание, — заметила Мия. — И вообще, что за сексизм? Почему это вам можно, а нам, девушкам нельзя?

— Да никому нельзя. Особенно если ты уже имеешь партнёра.

— Но ты же только что смотрел на нас, голубчик.

— Да, прямо пожирал глазами, — подхватила Лулу.

— Так всё, с меня хватит. Я устал. Вечеринка отстой.

Майк подобрал скомканные вещи и, как можно быстрее пошёл прочь с пляжа под общий хохот девочек.

— Какой он обидчивый, конечно, душенька. Я уж подумала, что он повзрослел за эти годы, но нет, всё такой же.

Тем временем солнце было уже у самой кромки воды, облака окрашивались в багряно-оранжевые оттенки на фоне золотого неба.

— Может ещё искупаемся? Напоследок, — предложила Бофара.

Мию передёрнуло, и она покачала головой. Но Бофара больше спрашивала у Лулу. Ундина ответила ей с улыбкой. Бофара оставила опустевшее ведёрко на берегу и вошла в воду, рассекая волны. Лулу прыгнула за ней следом.

Бофара немного проплыла и легла звездой, раскинув руки и ноги в стороны.

— Попробуй так же, душенька. Неописуемая красота.

Лулу послушалась и легла на спину, расслабившись. Перьевые облака спицами расходились от закатившегося солнца к противоположному краю неба, образуя пушистое колесо. И если самому начать вращаться, то разноцветное небо вращалось вместе с тобой. Ундина рассмеялась. Это был смех счастья и беззаботности. На миг всё стало таким далёким и неважным. Новый учебный год, предстоящие в конце его экзамены, Майк с его проблемами. Всё это пусто и бессмысленно, теряется на фоне самой природы, самой вселенной.

— Красоти-и-ища, — протянул внезапно нарисовавшийся рядом Крис.

Он сидел прямо на воде, а точнее в сантиметре над её кромкой, удерживая себя в воздухе с помощью магии. Лулу краем глаза наблюдала за ним. За тем, как озарилось искренней радостью его часто тревожно-взволнованное лицо. Парень задрал голову вверх, и улыбка его полумесяцем шла буквально от уха до уха. С мокрых каштановых волос капали редкие капли воды, ударяясь о мускулистое тело.

«А он красивый, — поймала себя на мысли Лулу и тут же одёрнула. —Может, Майк прав? Я действительно думаю о всякой грязи».

Бофара пощекотала пятку ундины, отчего та нырнула под воду, чтобы снова всплыть. Сгущались сумерки, и ребята решили расходиться по домам, чтобы готовиться к начинавшемуся завтра новому учебному году. Уже завтра их ждало три лекции и два сдвоенных профессиональных урока. Год не обещал быть лёгким!

В любом случае, вечеринку оценили все. Лулу пригласила вообще всех, чьё имя только могла вспомнить. Даже тех, с кем почти не общалась, вроде ребят из других классов или тех, с кем она ходила на кружки. Это был внезапный порыв закатить пир на весь мир, окружить себя как можно бóльшим количеством народа, почувствовать себя в большой тусовке. Теперь все гости в конце подходили и дружелюбно хлопали девушку по плечу или обнимали, говоря слова благодарности и пожелания.

Оскар что-то шепнул на ухо Крису, пока парни одевались, и подтолкнул его вперёд. Крис опять умоляюще посмотрел куда-то вверх и несмело подошёл к Лулу.

— Я хотел сказать, — он умолк, посмотрел на собственные прохудившиеся на носках ботинки. Затем постарался незаметно закопать их в песок. — С-спасибо, что позвала.

— Рада, что тебе понравилось, — Лулу одарила его лучезарной улыбкой.

— Просто я, честно, не ожидал, мы же…

— Мы друзья, Крис. Было бы странно, если бы я тебя не позвала. Ведь здесь была, например, даже Фелисити. Вот уж с кем я явно не в тёплых отношениях. О, твои пироженки – просто отпад. Я бы попросила рецепт, но я совершенно не умею готовить.

— Не умеешь? Но ведь это же так просто.

— О, я уже слышала такое. Я много, чего не умею, поэтому и часто слышу, ха-ха.

— Разве такое бывает? Ведь ты идеальна.

Тут Крис понял, что сморозил. Покраснел до арбузного цвета и как можно скорее отвернулся, но не просто так. Он тут же замахнулся и кулаком ударил себя по лбу.

— Эй, не надо. Ты чего? Зачем себя бить?

— Я сказал глупость. Я очень глупый. Мне стыдно за это. За то, что я такой тупой.

— Ты не тупой. С каждым бывает.

— Мако сказал, что он не всегда может за мной следить, поэтому надо так делать. Надо себя ударять, когда ведёшь неправильно.

— Кажется, мне стоит поговорить с Мако.

— Нет-нет-нет, — тут Крис упал на колени перед девушкой, чем смутил всех окружающих, — нельзя с ним говорить. Ты сделаешь хуже. Он тебе скажет, что всё уладит, а на самом деле изобьёт меня ещё сильнее. Он всегда так делает. — Тут глаза Криса расширились от ужаса, губы задрожали, он прошептал: — О боже, я не должен был этого говорить!

Колдун сорвался с места и помчался прочь вдоль шоссе в том направлении, что лишь ему одному было известно. Оскар, стоявший рядом, покрутил у виска.

— Странный он, конечно. Подошёл ко мне, спросил, может ли он поблагодарить тебя за приглашение. Я ему разрешил. Даже сказал, что это обязательно. А вылилось всё вот во что.

— А мне он нравится, — промурлыкала Мия. — Хороший парень.

— Чувствую, у меня появился конкурент, — иронично подметил Оскар, а затем со вкусом поцеловал Мию в губы.

Лулу уже почти не слушала ребят на обратном пути. Беззаботное щебетание Мии с Софи, жалобы Корнелии на нравоучения Бофары, восторженные восклицания Ривер и бурчание Фелисити. Ундина задумалась о том, почему у них с Майком стало внезапно так сложно. С каждой их новой встречей они будто не становились ближе, а наоборот отдалялись друг от друга. По крайней мере, она это так чувствовала. Может, всё дело в переходном возрасте? А может, загадка крылась совсем в другом? Лулу цеплялась за любую подсказку, чтобы понять, что такого у Майка на душе, но ей никак не удавалось.

«Может, пока что стоит просто плыть по течению? Посмотреть, что будет дальше?»

Глава 9

Тобиас сидел перед грудой железяк за столом. Ничего не получалось. Эта головоломка напоминала ему 3D-пазл, в котором не хватало пары деталей. Только вот эту головоломку он создал себе сам. Ну, возможно, где-то совсем немного постаралась ирония судьбы.

Когда он ходил в клинику, все врачи пожимали руками и качали головой. А годы шли, и даже регенерация бессмертного была бессильна перед законами природы мира смертных. Тобиас уже понимал, что чем дольше никто ничего не может сделать, тем больше вероятность, что голосовые связки он не восстановит никогда. Маску становилось тяжко снимать уже даже ему самому. На жуткое месиво под ней смотреть не хотелось. Он был отвратителен самому себе. А год назад к горлу присоединилась ещё и нога.

Примочки Паучка помогали облегчить боль и слегка приостановить процесс гниения, но он так или иначе был необратим. Поэтому Тобиас решил действовать сам. Он не знал, сколько ещё лет ему уготовано в этом мире прежде, чем он обратится в хладный труп без разума. А демон очень желал вернуться туда, откуда пришёл – в Ад. Но для этого нужно было либо, чтобы призвавший его, то есть отчим, отозвал обратно, что технически было невозможно, ведь Эстебан Читерн находился в психиатрической клинике и не помнил уже даже своего имени, возможно. Либо же следовало уничтожить причастных к его появлению, а заодно и всех их потомков, объявив себя единственным наследником Балтора Крейвена и Нэнсуаннеты Оками, тогда верховные правители Ада с девятого круга признают его своим.

А возможно, вступится дед, лорд Тамиллиан Крейвен. Может, он сможет помочь. В конце концов, он симпатизировал Тобиасу за ту недолгую неделю, что Тобиас провёл в Аду после своей смерти и изучал свои новые способности бессмертного. Он гордился им.

Но пока он оставался в мире смертных, ему нужно было как-то коммуницировать с ним. Телепатия удобна, но не во всех ситуациях, например, при полилогах. Дар чревовещателя, что он получил как бессмертный, тоже не всегда подходил, ведь так или иначе, нужно было лишить одно из присутствующих существ возможности самостоятельно изъясняться и использовать его тело для воспроизведения своей речи. А иногда это могли быть животные. Но тогда вставала другая проблема – Тобиаса переставали воспринимать всерьёз, когда вместо него говорила крыса или же собака.

Поэтому бессмертный решил собрать себе аппарат, позволявший бы ему пропускать воздух словно бы через связки. Такой ещё не изобрели нигде, даже на Ф.А.В. В этом и была сложность. Никто не мог ему помочь, что-то посоветовать или подкинуть пару инструкций по сборке. Всё приходилось делать самостоятельно. Но Тобиасу, который никогда не интересовался какой-либо техникой в школе и уж тем более не изучал технические дисциплины в колледже, это давалось очень тяжело.

Уже который день он сидел вот так вот, склонившись над всеми доступными ему учебниками и этой грудой материала, и ломал голову, что же ему сделать, чтобы это вдруг заработало. Можно сразу задать логичный вопрос: почему Тобиас не использовал магию. Ведь после встречи с Сарой он вроде как чудом «разблокировал» свои гены обратно. Ответ довольно прост: нельзя с помощью магии материализовать то, что ты не знаешь, как выглядит. А Тобиас не имел ни малейшего представления о том, каков должен быть окончательный результат.

— Ты так устал. Может, ты прекратишь этим заниматься?

Полтергейст. Она начинала его уже раздражать и всё же она могла быть ему полезной, а посему бессмертный держал её всегда поблизости.

— Мы же можем с тобой общаться телепатически? Этого достаточно.

Недостаточно. Ты не понимаешь.

— Посмотри на меня. У меня тоже нет рта. Но ты же меня понимаешь.

Кроме меня тебя не понимает никто. Ты ведь даже никогда не разговаривала с себе подобными. Что уж говорить о смертных, которые тебя даже не видят.

Глаза полтергейста явно погрустнели. Тобиас порадовался, что призраки не умеют плакать. Как демон и к тому же социопат он был лишён всякой эмпатии и не смог бы ей помочь.

— Отпусти меня, Тоби.

Тобиас поднял голову, уставившись на бесформенную массу, оканчивающуюся головой сверху.

— Я устала. Я хочу покинуть мир живых, но ты не даёшь мне этого сделать, потому что привязал меня к себе. Тебе стоит лишь попросить меня уйти.

У Тобиаса вырвался истерический смешок, который обжёг ему горло настолько сильно, что глаза застелило пеленой. Бессмертный поморщился, но, придя в себя, молча обвёл руками груду металла на столе.

Полтергейст лишь грустно кивнула, прошептав нечто нечленораздельное себе под нос.

Но работа теперь не шла совсем. Не вынеся этой напряжённой обстановки, бессмертный сорвался с места, заметался по мрачной, освещённой лишь одной тусклой лампой на столе, комнатке, подбирая вещи и снова бросая их где попало.

— Куда ты?

В лес. Хочу подышать свежим воздухом.

Заметив, как полтергейст потянулась за ним к выходу, осадил её жестом.

Я хочу побыть один. Мне компания не нужна.

***

Как же приятно снова нестись по земле собственными лапами. Тело волка такое гибкое, пластичное. Родное. В теле человека было удобнее колдовать, но оно медлительнее, острее проводило боль, и чувства всегда были словно притуплённые.

Родиться гибридом – дар или проклятье?

Тобиас не мог дать себе ясный ответ на этот вопрос. Никто не мог. Его боялись и сторонились все, словно прокажённого. Тобиас и сам понимал, насколько он опасен. И всё же, чувствовать своё превосходство над другими, жалкими и слабыми созданиями, приносило ему наслаждение.

Краем левого глаза он заметил движение в стороне, будто кто-то пытался его нагнать. Тобиас резко затормозил, загребая землю подушечками лап, и круто развернулся назад, встав лицом перед своим бесшумным преследователем. Мутными, сощуренными глазами на него смотрел волк чёрного цвета. Тобиас удивился, однако ни один жест не выдал его растерянности.

Волк не двигался. Тогда Тобиас сделал несколько шагов вправо, мягко переступая лапами по хрустящему насту на земле.

Насту? Откуда?

Тобиас наклонился и приподнял лапу. Действительно: земля, словно покрытая инеем. Подняв голову, бессмертный чуть не отпрыгнул назад. Морда незнакомого волка была в паре сантиметров от его собственной.

— Щенок, — сказал волк по-человечески, что окончательно убедило Тобиаса в том, что перед ним точно оборотень. Сам Тобиас ощерился, но не посмел нападать первым. Вервольф напротив был явно старше на пару десятков, а значит опытнее, хоть и дряхлее. Пусть Тобиас бессмертный, но бросаться на рожон, чтобы испытать боль, ему не хотелось. Не мазохист же он, в конце концов.

Кто ты?

Тобиас сел, чтобы хоть немного отдалиться от старика, не показывая при этом неуважения.

— Дед. Твой, — волк так же сел напротив него.

Тобиас в очередной раз удивился, и снова никак себя не выдал.

Врёшь. Мой дед – лорд Тамиллиан Крейвен, он в Аду.

— Я в курсе, — стальные глаза вервольфа недобро сверкнули в темноте. — Но подумай, дурья ты башка, что деды бывают не только со стороны отца.

Ичиро Оками.

Вервольф оскалился, но уже по-доброму, высунув язык.

Но он же мёртв.

— А ты что, с призраками не общаешься, что ли?

Тобиас прикрыл глаза. Все призраки, которые ему встречались, доставляли головную боль.

Чего ты хочешь?

Когда Тобиас открыл глаза, то обнаружил, что Ичиро ходит вокруг него кругами, неспешно, не касаясь лапами земли, а словно делая вид, что обозначает территорию.

— Мне ничего не надо. Лишь пообщаться с внуком. И подкинуть идейку.

Что за идейка?

— Сперва выслушай. Мы с твоей матерью не ладили. Когда я узнал, что она залетела от этого жалкого фокусника, сперва я подумал, что это шутка. А потом разозлился и выгнал её из дома. Я не хотел знать Нэн, она перестала быть для меня дочерью. Её поступок принёс позор всей семье. Сыновья поддержали моё решение. Нэн ушла жить к подруге, которая проживала прямо в школе. Я уже и не вспомню имени. Но директриса узнала, что та девчонка прячет Нэн, и попыталась вмешаться в наши семейные дела. Хотя её это не касалось! Я знаю, что эта старая карга до сих пор жива…

Ты хочешь, чтобы я её убил?

— Выслушай. Когда меня не стало, у семьи начались проблемы. Старшей дочери, Лие, пришлось уйти из университета, чтобы помогать Нэн. Я наблюдал со стороны за этим и злился. У Лии самый слабый дар видения призраков из всей нашей семьи. Она бета: прекрасно владела телом, умела маскироваться и притворяться при встрече с врагом.

Тобиас помнил тётю Лию. От неё всегда пахло дешёвым алкоголем и приторными духами. Её колготки были вечно порваны, а помада размазана. В её сумке постоянно был запас жвачек разных вкусов. И презервативов всех цветов и размеров. Она приходила к ним с мамой домой, когда Тобиас был ещё совсем крошечным, садилась в продавленное кресло и штопала свои капроновые колготки каждый день. Тётя Лия всегда начинала разговор с того, что она устала от такой жизни, что Нэнси пьёт из неё все соки, и что вообще эта квартира не их, а они на птичьих правах живут. Нэнси всегда молча это выслушивала, а потом разговор всегда поворачивался несколько в другое русло.

— Я не скрываю, что Лию всегда любил больше. И мне было больно наблюдать за тем, как год от года её жизнь летела в пропасть, и я никак не мог достучаться до неё. А Нэн – та меня игнорировала. Спустя много лет я потерял связь с обеими дочерями, а все мои сыновья…

Все умерли?

— Не все, но многие. Но все умерли для меня. Твой дядя Того – перешёл на сторону Хандроза, а Фурио занимается браконьерством и отлавливает… диких волков! Я знал, что могу выйти на связь к кому-то из своих внуков, но, по иронии судьбы, дети есть только у грёбанной Нэн.

Ичиро вздохнул, сделав паузу. Вздох этот отразился эхом от мёртвых деревьев Безмолвного леса. Тобиас ещё никогда не видел, чтобы призраки вздыхали.

— Мне нужен был кто-то для связи, кто знал хоть немного нашу семью. Я хочу найти Лию. Ты можешь помочь. У тебя поистине необычные способности.

Тобиас кивнул, не смея это отрицать.

— Если захочешь, можешь прикончить ту бабку, о которой мы сперва завели разговор.

Тобиас опять кивнул.

— Ох, как мне нравится, что ты не разговорчив.

Что мне будет взамен, и как мне тебя найти, когда я отыщу Лию?

— Я приду сам, об этом не беспокойся. А насчёт вознаграждения, — Ичиро остановился возле Тобиаса, — я говорил об идее, так почему бы тебе ей не воспользоваться?

Тобиасу было неуютно рядом со стариком. Он хотел поскорее свернуть неловкий диалог. Поэтому он коротко ещё раз кивнул. Даже если он не собирался исполнять просьбу деда, нужно было заверить его в обратном. А возиться с поиском тёти Лии Тоби не хотелось.

Глава 10.1

Старт нового учебного года в Исправительной Школе Для Одарённых Магических Существ начался неплохо. В пятый мистический курс пришёл новенький по имени Скаллий Рокс. Парень – горгулья, а вернее – самая настоящая скала сразу же заполучил одобрение Кьяхлохе Зенгидзе, которая не переставала утверждать, что с таким парнем «как за каменной стеной», и отчего-то невзлюбил Криса. Впрочем, последний и сам не питал симпатии к данному типу, хоть и не распространялся особо о причинах. Говорил только, что это старая рана в его жизни.

Класс, в котором училась Лулу, загрузили по полной работой как в классе, так и на дому, так что времени на шатания по городу, как это было раньше, практически не осталось. Спасали только уютные посиделки в общей гостиной спального корпуса. Да и то подчас все, полностью обложенные книгами, изредка перешёптывались и обменивались смешными картинками через телефоны.

Многие ученики после пятого курса покидали ИШДОМС навсегда. Уже с таким аттестатом можно было запросто устроиться на работу, которая не требовала диплома о высшем образовании, а таких вакансий было отнюдь немало. Кто-то уезжал в другие города и поступал там в колледжи, кто-то оставался здесь и довольствовался тем, что имел. К окончанию пятого курса многие студенты в придачу становились совершеннолетними, что так же позволяло им открывать своё дело, вести бизнес в сети, проводить тренинги и прочие масштабные мероприятия. Особенно хорошо было тем, кто уже получил работу ранее. Как, например, Майку. К слову, сам он стал появляться на уроках всё реже и реже день ото дня.

Лулу недоумевала, как волшебник может пропускать один из наиважнейших курсов в изучении зельеварения по ядам и противоядиям, но Майк попросту отвечал, что ему это неинтересно, упорно получая нули за присутствие и неуды за ответы. Госпожа Зельда Соверейн лишь удручённо качала головой, без конца сравнивая Майка с его отцом и братом, не в лучшую сторону для первого. Но парня это мало заботило.

Пять специальных выпускных экзаменов ждало всех существ по окончании этого курса. У волшебников это были заклинания, зельеварение, нежить, мётлы и искусство дуэли. К ученикам обязательно приезжала комиссия, состоящая из именитых профессоров со всей Вселенной. Безумная ответственность. К тому же, им требовалось так же предъявлять результаты сданной в прошлом году латыни и сдавать два экзамена вместе с людьми: блок естественных наук и сочинение на любом из языков, включая всеобщий. Результаты этих экзаменов так же шли в аттестат и позволяли волшебным существам получать работу в тех же сферах, что и люди.

Лулу так же пыталась активно совмещать жёсткую учёбу с тренировками по магифлексу, хоть это и удавалось с переменным успехом. Мако гонял не хуже, чем чета преподавателей. Близились новые соревнования, и «Огненные Горностаи» должны были превзойти себя. Но Лулу понимала, что ей и вполовину не так тяжело, как Крису, который только в прошлом году научился самостоятельно писать прописью и с горем пополам сдал латынь.

За несколько минут до начала урока нежити Корнелия демонстративно уселась своей силиконовой попкой в обтягивающей юбке прямо на парту Мии и Лулу, раскинув веером несколько бумажек.

— У меня тут эти, короче, билетики имеются, — она сложила губки трубочкой и поморгала накладными ресницами. — В клубик, хи-хик. Мы туда с подружкой моей собираемся, короче, в… эту… э-э-э, пятницу. Ну а больше позвать как бы и некого. Хоти-ите?

Мия, как заворожённая, не моргая смотрела на билеты в руках у Корнелии, словно они были той самой заветной наградой в конкурсе или желанной сумкой на витрине. Лулу машинально повернулась к Каролине Крэк, которая подпиливала свои когти на соседнем ряду.

— А что я? Я дама гордая. Там эти Pink Punk Sisters[1] будут выступать. А я их терпеть не могу.

— Ну да, и это совсем не потому, что Бьянка – действующая солистка, — встрял Оскар, крутящийся на преподавательском стуле, пока тот отсутствовал.

— Пф-ф-ф, ну вот ещё. Сдалась мне твоя Бьянка. Я просто терпеть не могу слащавых девчонок, возомнивших себя настоящими рокерами и при этом создающих такой одиозный шлак вроде композиции «Назови меня Розé». Готова поспорить, что они даже не понимают, о чём поют. То ли дело группа Deicide[2]. Вот это настоящая музыка, а не эти внушающие омерзение мармозетки.

— Да, Каролина, обосрать ты всегда могла, тебе за словом в карман не лезть.

— Оди… что? Мармо… кто? — переспросила Корнелия, но её вопрос, конечно же, был проигнорирован.

Мия перегнулась через парту и выхватила у Корнелии билеты. Фея, впрочем, особо не сопротивлялась.

— Мы с Лулу идём, — кошка пихнула ундину под бок.

— Что? Как? Я? Но…

— Спокуха, — Оскар вприпрыжку подбежал к девочкам, — если ты переживаешь из-за Майка, а я уверен, что вопрос определённо стоит в этом, то этим займусь я. Уломаю его на игру в приставку или ещё чего-нибудь.

— И как же ты это сделаешь? Все твои игры… сам знаешь, что с ними случилось.

— А вот и не все! У меня на кладбище нычка есть. Я же там жил очень долгое время, когда с Готикой ругались, да и вообще. Короче я её оттуда так и не забрал. Там много чего есть. Приставка в том числе.

Лулу нервно оглянулась и прошептала:

— Майк оценит. Но ведь он будет спрашивать.

— Слушай, а тебе не пофиг? — спросила Мия. — В конце концов, это же просто развлечение. Как поход по бутикам или в киношку с подружками. Мы же не собираемся там клеить парней каких-нибудь.

— Говори за себя-а, — обиженно протянула Корнелия.

— Ну, кроме Корнелии. Но такая уж у неё натура. — Мия нагнулась к ундине и произнесла шёпотом так, чтобы слышала только она: — Лулу, я мечтала попасть в «Чёрную Лагуну[3]», сколько себя помню, но туда пускают только совершеннолетних и только по пригласительному. Если ты не пойдёшь, мне придётся тоже отказаться. И ты будешь винить себя в том, что я не смогла исполнить свою мечту.

— Какое коварство, — присвистнул Оскар, который как оборотень не упустил возможности подслушать диалог.

— Мия, это неправильно. Почему из-за моего желания, вернее, нежелания, ты вынуждена отказываться.

— Подружки всегда всё делают вместе. А ты уверена, что сама этого не хочешь? Когда ещё у тебя получится попасть в клуб, да ещё и такой роскошный?

«Зачем, ну зачем я в это ввязываюсь?»

— Ладно, уговорила.

— Уи-и-и-и, — Мия обняла подругу и чмокнула в щёку.

— Но, если мне не понравится, я сразу уйду.

— Да-да, конечно.

— Я не буду ничем закидываться. Даже слабоалкогольными штуками.

— Э, вот это большущая ошибка, — возник Оскар. — Я такое не уважаю.

— И, конечно, об этом не узнает ни Майк, ни мои родственники.

— Лулу, кхм, твой дядя в своё время очень любил этот клуб.

— Он такой старый?

— Его много раз реставрировали. В любом случае, не думаю, что кто-то из нас проболтается кому бы то ни было. Ты знаешь, я могила.

— Да и я не сдаю родных. Не по понятиям.

В класс вошла госпожа Морбидия Кроу. Вальяжно, в фетровой шляпке как всегда набекрень, руки сложены в меховую муфту. Она была одним из старейших вампиров и отнюдь не стеснялась своего возраста и не пыталась молодиться за счёт крови девственниц, как многие её подруги. По одному её взгляду можно было понять, что сегодняшний урок будет проводиться на серьёзной ноте.

— До этого вы два года изучали материальную нежить. То есть таких же существ, как я, вы – мы. Материальных, которых можно познать эмпирически. Теперь же весь год мы говорить о существах эфемерных, нематериальных. Многие из них описаны лишь на словах, а не наблюдениях.

— То есть это всё вроде мифов? — скептично спросил Скаллий Рокс.

— Не всё. Мы с вами пришли сюда изучать не сказки. Для этого есть фольклорный кружок на цокольном этаже. Впрочем, разную нежить других народов, обитающую локально, в пределах одной страны, мы тоже будем изучать. Сегодня мы с вами поговорим о неупокоенных душах.

В этот момент дверь в класс распахнулась, и в кабинет влетел Майк, на ходу кидая куртку на задний стул вместе с сумкой.

— Сорян за опоздание, были неотложные дела.

Морбидия сухо поджала губы и продолжила, не обращая внимания:

— Что представляете вы при упоминании этого словосочетания?

— Духов, — пискнула Софи.

— Банши[4], — ответил Оскар. При его ответе Бофара одарила его недобрым голубым взглядом.

— Стригои[5]? — неуверенно сказала Соника.

— Ты что? — возмутилась Каролина. — Это же разновидность вампиров, а они материальны.

— Призраки, конечно, — уверенно сказал Майк и получил одобрительный кивок от вампирши-учительницы.

— Ачери[6] ещё есть, — сказал Феникс.

— Да, совершенно верно, — кивнула Морбидия, приставляя свой монокль к левому глазу. — Вряд ли ваши товарищи, правда, о них слышали. Всё-таки это локальная нежить. Призраки маленьких девочек. Живут они на вершинах гор, по вечерам спускаются с них. Общаться с ними запрещено, так как это приводит к смерти. Они ненавидят красный цвет. Когда в близлежащих населённых пунктах заболевают девочки, то считается, что в этом виноваты ачери, которые, проклиная ребёнка, хотят пополнить свои ряды. — Морбидия подошла к журналу на столе и молча вывела ручкой оценки отвечавшим. — Стоит всё же пройтись по классификации. Итак, всю бестелесную нежить принято делить на три больших категории. Вообще их пять, но в школьной программе принято выделять три: призраки, духи и тени. Тени вы не назвали. Это самые безопасные и при этом самые малоизученные существа. О них мы с вами тоже поговорим. На всякий случай запишу её международную классификацию на доске.

Морбидия изящно подхватила мел и вывела пять слов в столбик друг за другом:

Банши

Блуждающие огни

Духи

Призраки (привидения)

Тени

— Сегодня мы с вами поговорим о призраках.

— Удивите меня, — хмыкнул Майк.

Кто-то поддержал его смешками. Морбидия сухо поджала губы и продолжила:

— Призраки являются неупокоенными душами умерших. Они представлены тремя формами: полностью сознательные, способные взаимодействовать с миром живых в определённой ситуации. Полусознательные, их ещё называют полтергейстами. Душа начинает постепенно забывать свою прошлую жизнь, у них начинается деградация собственного «я». Действиям полтергейста, как правило, приписывают посторонние шумы, исчезновение или самопроизвольное перемещение предметов, а также возгорания. Они взаимодействуют с внешним миром, но не всегда осознают это. Вселяются в предметы, в то время как осознанные призраки этого делать не могут.

— Почему не могут? Может, они просто не хотят, потому что им мозгов хватает? — выпалил Майк.

В классе засмеялись. С парнем трудно было спорить, ведь он разбирался в призраках больше, чем кто-либо из присутствующих в помещении, включая даже саму Морбидию, что, в свою очередь, не могло не оскорбить саму вампиршу.

— Господин Читерн, я попросила бы вас немного придержать ваш язык за зубами, пока я зачитываю вам материал, который, между прочим, пригодится вам на экзамене. Если у вас возникнут вопросы, вы сможете их задать, когда я закончу. — Она подождала, пока все утихомирятся и продолжила: — Бывают так же полностью бессознательные формы. Бедные несчастные создания, которые застряли в мире живых, неспособные при этом мыслить самостоятельно, они обречены на повторение одних и тех же действий, как на плёночной записи.

Рука Майка взмыла вверх. Морбидия закатила глаза, но всё же позволила ему задать вопрос:

— А их можно как-то спасти? Вернуть в состояние сознательности?

— А человека с глубокой деменцией можно привести в чувство и сделать так, чтобы он резко всё вспомнил?

Шутка Морбидии понравилась не всем, однако многим стало любопытно, что скажет на это Майк.

— Полтергейста можно вернуть к сознанию. Даже тогда, когда он теряет свой облик и становится бесформенной полупрозрачной плёнкой.

— Как Каспер[7]? Дружелюбное привидение? — почти с издёвкой задала свой вопрос Морбидия.

— Но это правда! Я сам этим занимался.

— Не рассказывайте небылицы, Читерн. Штудируйте лучше учебники.

Майка аж всего затрясло от гнева, но он всё же взял себя в руки и уткнулся взглядом в стол. Морбидия продолжила:

— Почему смертные становятся призраками? Существует несколько объяснений этому феномену. Это человек, который после смерти всё ещё остаётся привлечённым материальным миром и держится поблизости от него в своём, как считается, эфирном теле. Причины такого состояния различны. Очень часто человек просто отказывается признавать факт собственной смерти или действительно даже не подозревает об этом – при внезапных смертях – и продолжает жить в обычной для него обстановке, будто бы ничего не случилось. В других случаях он не может свыкнуться с мыслью о расставании с предметом, событиями и привычками, сопровождавшими его при жизни. В редких случаях покойник понимает, что произошло, и хочет изменить ситуацию, но совершенно не знает, как это сделать, поэтому он решает «подождать» в ожидании чего-то или кого-то. Зачастую это оканчивается для него самого не очень хорошим исходом. Призраками, однако могут быть только люди и другие человекоподобные. Не существует призрачных зверей, средств передвижений, домов и других неодушевлённых объектов.

— Позвольте вам возразить, — перебил госпожу Кроу Майк, на этот раз даже не поднимая руки, — во-первых, животные одушевлённые, вам так не кажется? Во-вторых, призракам ведь надо где-то жить, пользоваться предметами. Иначе такая форма существования была бы ужасно тягостной и скучной, ведь привидения не могут пользоваться теми же предметами, что и живые.

— Господин Читерн, вы не понимаете, о чём говорите.

— Нет, это вы не понимаете, — Майк вскочил, упёрся кулаками в стол. Все в его мимике отражало неприкрытую ярость. Парень равнодушно оглядел класс: — А вы, безмозглые болваны, кому вы верите? Мне, тому, кто действительно видит призраков и общается с ними или этой старой карге, что плетёт небылицы, основанные на одних лишь преданиях, без доказательств?

— Небылицы здесь плетёте только вы. Я учила и вашего отца, и вашу мать, и вашего брата – и все они, всё ваше семейство искусные лгуны. Ни за что не поверю, что у такого безалаберного заносчивого мальчишки и правда есть такой дар, который требует столь великой ответственности. Вы просто хам и любите привлекать к себе внимание.

Майк опрокинул стол, за которым сидел, и он, словно был доминошной костяшкой, опрокинул следом второй, а тот уткнулся в третий, за которым сидели Соника и Софи. Феи вспрыгнули со своих стульев, Софи при этом завизжала, а Соника закатила рукава своего комбинезона, готовясь нанести Майку ответный удар.

— Неправда! — заорал волшебник, не обращая на девочек никакого внимания. — Вам известно что-нибудь про город Обливиос?

— Очередная чепуха, надуманная народом.

— А мой брат с этим не согласен. Мой брат Карл.

— Карл умер десять лет назад. Не тешьте себя ложными надеждами, Читерн. И обратитесь к психологу, а лучше даже к психиатру – врачи разберутся с вашей проблемой лучше.

— Вы-то мне хотя бы верите? — он кинулся к девочкам так решительно, что Соника на миг даже притормозила, а Софи зажмурилась и закрыла лицо руками. — Я же рассказывал вам.

— Э-э-э, ну, Майк, — сказала Соника, — тут дело-то какое. Никто твоих призраков, кроме тебя самого никогда не видел. А твоя репутация оставляет желать лучшего. Ты и про драконов так же серьёзно рассказывал.

— Драконы и драколичи тоже существуют!

— Да, и именно поэтому они не изучаются ни на одном предмете, кроме мифологии, — сказала Морбидия.

— А в учебнике по нежити, кстати, про них есть глава!

В классе уже стоял дикий гомон. Софи плакала и пятилась назад, Соника выравнивала парты и ругалась на то, что никто из парней не соизволил ей помочь. Другие ребята, воспользовавшись случаем, занялись своими делами или обсуждением ситуации. Бофара в открытую чистила мандарин.

Майк встретился глазами с Лулу. Ундина ему верила. Она провела с ним два месяца в Обливиосе, она использовала модернизированные очки и глаз-алмаз для того, чтобы видеть призраков. Они вместе пытались вызвать её сестру Рубину, чтобы пообщаться. В конце концов, две недели назад она слышала Чанчи Жиширь, которая должна была быть давно мёртвой. Лулу понимала, что сейчас он искал в ней поддержки, но у девушки словно язык отсох. Она ничего не могла сказать, только сильнее вжалась в стул, стараясь спрятаться за Мией, которая прилегла на парту подремать.

— Попрошу тишины, — попросила угомониться ребят учительница. — Майк Читерн, я думаю, вам лучше покинуть аудиторию, чтобы не срывать занятие.

— Да, — Майк подхватил сумку, — так будет лучше. — У выхода он помедлил и обратился к классу: — Кто пойдёт со мной? Кто так же, как и я считает, что школа — отстой и учит всякой бредятине?

Ответом ему стала гробовая тишина. Феникс звучно высморкался в платок, и это означало конец. Майк молча кивнул и вышел.

Остаток урока прошёл без дальнейших приключений. Морбидия показала несколько зарисовок, которые предполагали, как выглядят призраки или полтергейсты. Они послушали звуки, записанные в квартире, населённой привидениями. Госпожа Кроу так же рассказала им о том, как следует вести себя при столкновении с чем-то паранормальным, похожим на привидение. Ни в коем случае не стоит поддаваться панике, следует покинуть здание или место как можно быстрее и лучшим выходом будет дозвониться до специалистов.

[1] Pink Punk Sisters — популярная поп-рок группа в Андеадлинге, состоящая из вампирш.

[2] Deicide — американская дэт-метал-группа, образовавшаяся в 1987 году.

[3] Чёрная Лагуна — ночной клуб, расположенный в восточной части Андеадлинга, на Тихом проезде. Славится своей атмосферой «морской готики». Излюбленное место неформалов с 80-ых годов.

[4] Банши — фигура ирландского фольклора, девушка, которая, согласно поверьям, является возле дома обречённого на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок.

[5] Стригой —В молдавской и румынской мифологии вампир, ведьма, в которых превращаются повешенные люди.

[6] Ачери — в фольклоре североиндийской области Куамон дух в облике маленькой девочки или скелета ребенка, спускающийся с гор и приносящий болезни и смерть.

[7] Каспер — герой фильма «Каспер» Брэда Силберлинга, дружелюбное маленькое приведение, не желавшее походить на своих собратьев.

Глава 10.2

Майк вышел из школы, вдохнул морозный осенний воздух. В этом году сентябрь выдался на редкость холодным, почти ледяным. Все деревья уже пожелтели и почти сбросили свои листья за редким исключением. На улице нельзя было встретить прохожего в одной футболке и сандалиях. Температура снизилась очень резко по сравнению с жарким августом, но при этом дождей не было. Видимо, это было компенсацией за страдания Андеадлинга от магических осадков в прошлом году.

На часах было чуть за полдень, и парень совершенно не знал, чем ему заняться. Обычно в школе он проводил время где-то до трёх часов дня, а потом шёл на работу или проводил время с приятелями, или шёл к себе домой. Сейчас возвращаться в пустую студию совсем не хотелось. Майк ещё не успел её обжить и заняться там почти что было нечем. А играть в компьютер целый день не тянуло.

Парень устало вздохнул. Его достала эта школа с учителями и учениками, которые его не понимают и не верят, с бесконечной волокитой ненужных заданий, скучными уроками и противными контрольными, с активностью ради поднятия рейтинга школы. Даже месье Лавуа его раздражал. В эту минуту Майк подумал о том, что наилучшим вариантом будет уйти после пятого курса и не морочить голову ни себе, ни другим. Всем станет хорошо.

«Осталось только продержаться этот год и при этом не блевать на каждом уроке».

Майк побрёл в сторону парка без расчёта на что-то интересное, а скорее потому, что чувствовал непревзойдённое желание убраться как можно дальше от этого места. Будь его воля, растоптал бы это белое здание, как картонный домик.

В сам парк волшебник не пошёл, а решил обойти его оградку по периметру. В какой-то момент он наткнулся на стоящие ровным рядом мусорные баки и вдруг со всего размаху пнул один из них.

— Ауч! — крикнул ему мусорный бак.

— Тут кто-то есть? — Майк спросил без энтузиазма, надеясь увидеть заблудшего призрака.

Но нет. За баком прятался неприлично высокий тип очень болезненного вида. Его грязно-фиолетовые волосы доходили почти до выпирающих из-под водолазки лопаток. Штаны на нём висели мешком, грозя свалиться, шнурки развязаны, лицо очень измождённо. Он вышел из-за бака и встал перед Майком, выставив руки вперёд, опасно раскачиваясь из стороны в сторону.

«Наркоман какой-то».

Однако волшебник обратил внимание на его взгляд: совершенно трезвый и абсолютно чистый. Что-то было не так.

— Ты зачем прячешься за баком? — Майк отошёл на пару шагов и спрятал руки за спину, готовясь, если что, кинуть в него огненный шар.

— Я спал, — невозмутимо ответил парень. Затем, всё ещё раскачиваясь, приблизился к Майку, отчего тому пришлось отступить ещё назад. Парень глухо рассмеялся. Что-то внутри волшебника кричало о том, что смех этот ему знаком. — Отвечая на твой последующий логичный вопрос: меня вытурили из дома старпёры временно, поэтому пока кантуюсь здесь.

— Почему вытурили?

— Дед взбесился. Я сказал ему, что хочу с матерью поговорить, а он…

— Почему ты мне это рассказываешь? — перебил Майк.

— Может, потому что ты спрашиваешь? — парень сощурил лиловые глаза, и вдруг изобразил удивление: — Ты говорил с моей мамой.

— Я ни с кем в последнее время не разговаривал из женщин в возрасте. Если только твоя мать не работает училкой в ИШДОМС.

— Имя Чанчи Жиширь тебе о чём-то говорит?

— Твоя мама – призрак? — тут уже удивился Майк.

— Да-а-а, — протянул парень.

Он сунул руку в карман и вытащил оттуда странный синий прямоугольник, который тут же засунул в рот и им же испустил струйку дыма с ягодным ароматом.

— Что это?

— Это? — парень покрутил прямоугольник в руках. — Электронная сигарета. Мне нравится то, что я могу сделать любой аромат и самостоятельно регулировать дозу никотина. А ещё такие штуки сильно экономят деньги. Заказывал межгалактической доставкой с Ф.А.В. Хочешь?

Майк с сомнением посмотрел на синюю трубочку, протянутую ему на ладони. С одной стороны, это было тотальным безрассудством, а с другой ему дичайше хотелось расслабиться после инцидента в школе.

— Оборотни не…

— А ты оборотень? Вроде как маг. Может, конечно, я ошибаюсь?

Электронная сигарета была уже совсем близко. «Ну, от одного раза ведь никто не узнает».

— Если ты думаешь, что это негигиенично, то я обрабатываю поверхность антисептиком собственного производства. Никто из моих друзей пока никакую заразу от меня не подхватил.

— Ты производишь антисептик?

— Ага. Нужно взять подорожник, календулу, эвкалипт и луковый сок.

— Ты, похоже, хороший зельевар.

— Ну, не то что бы, — засмущался новый знакомый.

Но Майк всё же поборол искушение взять у незнакомца электронную сигарету, пообещав сделать это как-нибудь в другой раз, хотя оба прекрасно понимали, что другого раза может и не быть.

Уже спустя полчаса они сидели в местной забегаловке. Майк всё ещё сомневался, хорошая ли это была идея – полностью оплатить весь обед парню с улицы, но видя его голодные и восторженные глаза, когда им принесли по двойному чизбургеру, решил, что таким образом Майк подчистит свою карму.

Парень представился Тано Фелпсом, рассказал, что живёт с пожилой женатой парой, которые ему приходятся никем, ибо они считались родственниками по несостоявшемуся отчиму. Несостоявшемуся, потому что Чанчи так и не вышла замуж за Артура Фелпса. Он погиб на войне с Хандрозом, а цыганка сбежала, и вскоре была убита при загадочных обстоятельствах. Это всё, что Тано сам знал.

Майк внимательно изучал его натуру. Тано был похож на мать только выдающимся ростом, но больше ничего не смогло бы выдать их родство.

— Почему ты выбрал ночёвку на улице, а не напросился к кому-то из своих друзей?

— Они бы не согласились. Разве что только один, — Тано задумчиво посмотрел на капельку горчицы, которая упала с булочки на скатерть, — но к нему бы я и сам не пошёл.

— Но раз он друг, то почему нет? Неужели лучше спать вот так вот, за мусорным баком?

— Понимаешь, это очень приставучий друг. Если ты понимаешь меня.

Майк представил Фреда и его любовные записочки на первом курсе и кивнул головой. Ему сразу стало всё понятно.

— А со «старпёрами» мириться собираешься?

— Да помиримся мы, куда денемся. Дед остынет, бабка сварит борщ. Надо ещё где-то перекантоваться неделю-другую.

— Ты колдун? Я никак понять не могу. И ещё твоё лицо кажется мне знакомым.

— Ну, я своего рода местная знаменитость. Член команды по магифлексу «Поющие Саламандры». В прошлом сезоне мы дошли до финала, но из-за некоторых обстоятельств победитель так и не был выявлен.

— «Поющие Саламандры»… Так ты дружочек Колина, вот оно что! — Майк недобро сдвинул брови.

— О, знаешь Колина и даже его настоящее имя, — Тано наклонился к Майку, отложив бургер. — Хотя это неудивительно, у Колина много связей. Просто зная его отношение к вашей семье… Впрочем, это совсем другая история, — Тано слизнул соус с ногтя, покрытого чёрным лаком.

— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.

— А ты веришь этой фразе? Ты вот, например, совсем другой, нежели твои друзья.

— Серьёзно?

— Да, у тебя большой потенциал как у мага. Ты силён, ты очень умный, предприимчивый. В конце концов, у тебя есть дар. Многие ли из твоих друзей могут таким похвастаться? — Тано внимательно смотрел в глаза Майку, и Майк этого взгляда не выдержал. — Даже то, что твоя мама – действующая царица Хандроза, делает тебя особенным.

— Ты преувеличиваешь, — Майк оскалился, но в то же время смутился и опустил взгляд на скатерть в красную клетку. Он всё ещё сомневался в том, можно ли доверять этому типу. — Между мной и Нэнси нет ничего общего.

Тано удовлетворительно кивнул.

— У меня нет оснований тебе не верить. Раз уж ты так говоришь, значит так оно и есть. Ты знаешь госпожу Нэнсуаннету Ланкастер лучше меня.

Имя прозвучало для Майка настолько же чуждо, насколько ему, например, был чужим этот парнишка, хомячащий чизбургер напротив. Сочетание имени матери с фамилией царя настолько резало слух, что волшебник даже поморщился. У волчицы совершенно другая жизнь. Вот так просто самый родной человек может стать чужаком. Чтобы не предаваться неприятным думам, Майк решил сменить тему:

— Ты говорил, что ты крутой зельевар?

— Я этого не говорил, — ухмыльнулся Тано. Два колечка в носу брякнули, столкнувшись друг с другом. — Это ты меня так окрестил, когда я сказал, что готовлю антисептик.

— А что ещё ты умеешь?

— На самом деле много чего, — Тано задумался. — Лечебные настойки, эликсиры настроения, все зелья, которые можно найти в книгах, думаю, мне тоже по силам.

— А говоришь – не крутой.

— И этого я тоже не говорил. Я средний, типичный. Ничем не выдающийся, ровно, как и вся моя бренная жизнь.

Взгляд у Тано стал стеклянным, бледным. Парень словно бы смотрел через череп Майка насквозь. От этого стало не по себе. По коже пробежал холодок, и волшебник поёжился.

— Ты всегда такой?

— А?

— Ну, мрачный.

— Наверное. Бытие формирует сознание.

— Чего?

— Ну, в плане, я долгое время, пока учился в колледже, зависал с готами и был одним из них. Да и мои нынешние друзья не самые жизнерадостные и дружелюбные люди.

— Ха, а говорил мне, что фраза «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу – кто ты» — ерунда!

— Я этого не говорил, — Тано склонил голову набок, отпив немного спиклза[1], напитка из агавы и манго. — Мы все так или иначе отличаемся от друзей, но они могут задавать определённое настроение нашей жизни. Например, ты вряд ли бы был таким смелым и, полагаю, делал бы гораздо меньше пакостей, не будь у тебя Феникса. Об этом можно судить по твоему поведению на четвёртом курсе, например.

— Откуда ты… Ты следил за мной?

— Ха, нет. Я просто могу анализировать личность. Типа телепатии, но не только существующие в данный момент времени мысли, а вообще все.

— Ого, так ты менталл. А меня научишь?

— Это довольно тяжело. Видишь ли, у меня была врождённая склонность к этому, и я просто развивал её в нужном направлении. Как ты – дар видения призраков. Но попробовать всегда можно.

— Слушай, у меня к тебе предложение. Я хотел бы попросить тебя об ещё одной услуге и кое-что предложить взамен. Тебе же сейчас всё равно негде жить? Я мог бы тебе предоставить своё жилище. Студия довольно просторная, там есть диван. Ты можешь спать на нём, скинуть в квартиру все свои вещи, если они есть. А взамен хочу попросить тебя помочь мне с зельеварением.

В ответ Тано глухо, но весело рассмеялся и протянул Майку руку. Волшебник с сомнением покосился на не очень чистые, по-паучьи длинные пальцы.

— Идёт. Но надеюсь, я тебя не потесню.

— Нисколько.

— Твоя подружка не расстроится?

— Что ты…

— Мы с ней не очень ладили. Всё-таки в командах соперников.

— Как ты узнал, кто моя девушка?

— Анализ личности, помнишь? — у Тано вдруг запиликали часы на запястье, он мельком взглянул на них и вдруг поспешно встал. — У меня тренировка через час. Нужно бежать на автобус. Ты точно не против оплатить счёт?

— Я же уже это сделал. Тем более сам предложил.

— Ты так щедр, — Тано изобразил жест благодарности и испарился через стеклянные двери, звякнув колокольчиком.

[1] Спиклз — местный среднегазированный лимонад.

Глава 11

— Как думаешь, Майк, почему Колин предупредил меня о том, что АНК [1]будет вести охоту, и мне надо быть осторожнее, но при этом за весь прошлый год ничего страшного не произошло?

— Не знаю, — волшебник нахмурился, как всегда это делал при упоминании Колина. — Возможно, он хотел поиграть с твоими чувствами, вывести тебя на эмоции. Может, хотел быть уверенным в том, что имеет над тобой контроль. Он же манипулятор.

В это хотелось верить, но что-то подсказывало Лулу, что Колин просто смотрел наперёд, и настоящая опасность ещё не настигла её.

Они гуляли с Майком в парке всегда, когда выдавалось свободное время и погода располагала, ведь парень теперь стал появляться в школе крайне редко. С какой-то стороны, это даже радовало Лулу, ведь многие только и обсуждали клуб «Чёрная Лагуна»: те, кто был там, те, кто собирались его посетить, и те, кто был категорически против этого заведения. Благодаря таким обсуждениям и до Майка мог бы долететь слушок о том, что через пару дней они с Мией собирались туда сходить, да ещё и в компании Корнелии. А с его нерегулярным графиком посещения риск уменьшался.

Лулу была уверена, что сперва Майк бы ни за что не поверил, но, если бы убедился – порвал пригласительные и запер бы Лулу где-нибудь. Иногда ундине закрадывалась в голову порочная мысль – смог бы Майк убить кого-то, ради того, чтобы этот кто-то разговаривал только с ним в форме призрака? И мысль эта наводила на Лулу ужас.

Внезапно у её друга запиликал мобильник. Он потянулся к девайсу, посмотрел мельком на экран.

— Что там?

— Оповещение «Новая прямая трансляция на Космо[2]», — Майк умолк и нахмурился. — Похоже, что эфир из ратуши.

Парень потыкал немного, и Лулу услышала громкий голос говорящего. Майк повернул телефон так, чтобы девушке было видно. Среднего возраста мужчина с рыжеватой бородой смотрел на них и о чём-то вещал. Лулу и до этого видела нового губернатора Вацлава Карупышка, но именно в эту минуту он показался ей каким-то странным. Обычно жизнерадостный, с полными красными щеками, этот некогда чешский пивовар активно жестикулировал и шутил во время своей речи. Сейчас же холодно смотрел прямо в камеру, спрятав руки за спину.

«Интересно, что заставило его так измениться?»

— В этом году будет проведена перепись населения города Андеадлинга, — бесстрастно сообщал губернатор. — Просьба всех явиться в указанные пункты и заполнить бюллетени. А кто не придёт, к тому явятся сами.

Последнее прозвучало как угроза. Лулу почувствовала лёгкий холодок, пробежавший по спине.

— Безоб'газие! — услышали ребята позади знакомый голос. Месье Лавуа нервно теребил галстук-бабочку и шумно вздыхал на каждом слове. — Ни у одного полицейского нет полномочий вот так вот вламываться в дома к п’гостым г’гажданским.

Директор школы перевёл взгляд с телефона Майка, который тот уже поспешно прятал рукой, на детей, как будто только сейчас их заметил. Ни ундина, ни волшебник не удивились встрече француза в парке: тот имел обыкновение совершать вечерний променад по городу перед сном.

— Мне что-то подсказывает, что Карупышек быстренько нарисует эти полномочия, если потребуется, — пробормотал волшебник.

— Нам всем нужно явиться? Я гражданка Дельты по факту.

— А у меня вообще прописка в Югославии.

— Серьёзно? — Лулу округлила глаза.

— Нет, конечно. Но Старый квартал Андеадлинга – это почти Югославия. Его не существует уже даже на картах.

Месье Лавуа судорожно вздохнул.

— Мне кажется, если вы не явитесь, то его п’гиближённые вполне могут заявиться в школу и заставить вас заполнить бюллетени там.

— Так это даже лучше, — сказала Лулу. — Всех централизованно заставят подписать бумажки в одном месте, скопом.

— Лучше-то лучше, вот только случится бедаба’гах с учёбой.

— Что-что случится?

— А, это на гномьем на’гечии, — махнул рукой директор. — У Ва’г’гина услышал.

Лулу едва заметно прыснула в кулак, сделав вид, что закашлялась. Всё-таки директор иногда поражал её своей простотой. Он никогда не пытался ставить себя выше учеников, мог выслушать, попытаться оценить ситуацию и найти выход. Пусть ему и не всегда это удавалось.

— Я думаю, что ничего не случится, особенно если назначить эту перепись во второй половине дня, — предложил Майк. — Факультативы и кружки – это менее важная вещь, чем основные предметы, так ведь?

Месье Лавуа подумал немного, а затем кивнул.

— Да-да, пожалуй, вы п’гавы, господин Чите’гн. Думаю, я смогу что-то п’гидумать на следующей неделе. А сейчас вынужден извиниться, но я побегу.

Директор неуклюже поклонился, сорвав с лысеющей головы шляпу-котелок и опустив его прямо до земли. Затем он нахлобучил шляпу обратно и, подмигнув ребятам, направился в сторону автобусной остановки.

***

Уже в пятницу Мия не могла найти себе места. Все уроки будто пролетели мимо неё. Никакие основы охоты, этикет и науки не могли отвлечь её от мыслей о предстоящей тусовке. Но в пятницу эти мысли стали невыносимыми. Они поглощали весь её разум от и до. Кошечка ёрзала, томно вздыхала и перебивала учителей, срывая занятия. Периодически украдкой смотрелась в зеркало и поправляла накладные ресницы, которые ей сделала Корнелия после длительных уговоров.

Лулу не горела этой затеей так же, как Мия. Скорее её немного пугал энтузиазм подруги, и чем больше ундина смотрела на Мию, тем меньше хотелось ей пойти в этот клуб. Но отказываться уже было поздно.

На последнем на неделе уроке зельеварения Зельда рассказывала им о самых необычных ядах в истории, а затем предложила выбрать один из них в качестве проекта для изготовления.

Ундина, расстроившись, что Майк опять не явился, выбрала Аква-тофану[3]. Рецепт был довольно простым, ведь основным ингредиентом являлся мышьяк, который сам по себе уже токсичен. Но важно было правильно рассчитать дозу так, чтобы испытуемый ничего не почувствовал. Проверять свои зелья им разрешили на мышках, которых принёс в класс господин Язеленец. Теперь они носились по большой клети в лаборантской, иногда создавая больше шума, чем от них требовалось.

Лулу поставила воду в котелке кипятиться, а сама принялась нарезать листья щитолистника и перетирать цветки антирринума. На парте рядом стоял небольшой пузырёк с черепом на этикетке – классическое обозначение смертельных ядов – и рядом совершенно пустой флакон, куда предполагалось перелить зелье после его изготовления.

Госпожа Соверейн прохаживалась по рядам, внимательно следя за работой учеников. У парты Лулу женщина остановилась на пару минут, а затем бросила в пустоту:

— Могла бы взять что-то поинтереснее. Ну да ладно, не выйдет сейчас – потом переделаешь на другое.

— То есть вы хотите уже сейчас сказать, что гарантируете мне неуд?

— Я этого не говорила, — Зельда обнажила жёлто-коричневые зубы, особенно выделявшиеся на зелёном лице, и пошла дальше.

Лулу тем временем сварила щитолистник в кипячёной воде, а затем перелила часть варева в стакан. Туда кинула несколько жёлтых кристаллов мышьяка и закупорила стакан пробкой. После нескольких минут ожидания, пока жидкость не остыла, добавила натёртых цветков антирринума и слегка поболтала стакан. Затем оставалось лишь дождаться, пока жидкость окончательно остынет и можно было переливать в пустую склянку. Ундина решила почитать ветхий учебник зельеварения до конца урока.

Наконец, когда до звонка оставалось около пятнадцати минут, Зельда начала по очереди вызывать к себе учеников, чтобы те немного рассказали о своих ядах.

— Ну, господин Лейкер, что вы приготовили?

Лулу оторвала голову от книги с любопытством взглянув на треугольную колбу с медной крышкой, которую держал Крис. Таких у Зельды не было, а если и были, то она никогда не выдавала ученикам. Значит, возможно, Крис принёс её с собой.

— Р-ратредос, — пробормотал Крис, заикаясь.

Зельда редко поднялась со своего стула и прижала монокль к глазам.

— Как вы сказали? — она внимательно посмотрела на Криса, а затем на зелье в колбе. Крис небрежно поставил колбу на учительскую кафедру, а сам отдёрнул руку, будто мог обжечься.

Госпожа Соверейн присматривалась к бурлящей красной жидкости, которая на дне плавно переходила в блестяще-чёрный оттенок.

— Вы хотите сказать, что приготовили Ратредос в школе?

Крис кивнул, слегка покачнувшись и чуть не упал. Зельда фыркнула.

— А вам известны свойства этого яда?

— Да, это нейротоксин.

— И вы даже знаете значение этого слова? — Зельда не смогла скрыть улыбки на морщинистом лице.

Крис потупил взгляд, а в классе захихикали, и даже учительница этому не стала препятствовать.

— Этого яда нет в наших учебниках, Кристиан. Скажите, как вам удалось достать скорпиона градре малеопелуса и не дать ему себя ужалить? Или всё же дали?

— Я… я договорился с ним.

— Договорились? Ни один волшебник не может договориться со скорпионом. Вы убили его, так ведь?

— Нет, — хоть Крис и стоял спиной, Лулу почувствовала, как дрогнул его голос, будто парень собирался плакать. Зельда тяжко вздохнула.

— Расскажите алгоритм ваших действий.

— Сперва я взял спирт. Потом думал над тем, какой цветок лучше взять аконит или церберу. Но госпожа Итхок запретила мне приближаться к цербере, поэтому я решил взять аконит. Он доступнее.

— Ох, как мне хочется сейчас погонять вас по растительным токсинам, раз вы такой умный, но это не в моей компетенции. Я попрошу Катаурину заняться вами, Кристиан. Продолжайте. Что вы сделали с аконитом?

— Я его измельчил, потом… экстра… эксги… ровал спиртом. Короче, разделил с помощью спирта.

— Крис, где вы это прочитали? Я ни за что не поверю, что вы знаете такие умные слова.

Но Крис её не слушал, а продолжал:

— То, что я извлёк, — Крис решил всё же заменить слов экстрагировал, — я выпарил, а затем подщелочил и обработал хлороформом. Добавил серную кислоту, чтобы извлечь алкалоид. Потом обработал хлороформом, хлороформное извлечение упарил досуха, сухой остаток растворил в этиловом спирте и добавил спиртовой раствор бромистоводородной кислоты. Её я взял у вас в лаборантской, не в лесу, — поспешил уточнить волшебник.

— Вам нужно было титровать минимум три раза, но вы даже не брали бюретку. Как?

— На глазок.

В классе засмеялись.

«Блин, Крис, что ты такое говоришь? Тебе никто не поверит», — подумала Лулу.

— Знаете, что сможет окончательно поставить точку в наших разбирательствах? Тест. Принесите крысу, живо!

Крис пожал плечами и, вытянув руку, произнёс:

— Invocatorius, белая мышь. Желательно самая старая, чтобы не жалко.

В классе снова рассмеялись, но уже не столь уверенно. Мышь, дёргая всеми четырьмя лапками, пересекла по воздуху пространство от лаборантской до кафедры и плюхнулась прямо перед ошалевшей Зельдой, издав пронзительный писк. Крис слегка почесал за ушком мышку, чтобы та успокоилась.

— Не смейте тут рыдать, господин Лейкер, — вдруг строго сказала Зельда.

Крис неуклюже всхлипнул и вытер нос рукавом. Зельда осторожно откупорила колбу и налила яд в небольшую пластиковую мисочку. Затем ведьма подтолкнула мышку поближе. Животное сперва обнюхало переливающуюся жидкость, а затем неуверенно принялось лакать. Несколько секунд ничего не происходило, но затем зверёк встрепенулся, замер. Усы мышки неровно подёргивались, топорщась во все стороны. А затем её маленькое тельце завалилось набок. Мышь лежала, лишь изредка подёргивая лапками, и тяжело-тяжело дышала. А затем перестала делать и это.

Крис отвернулся. Глаза его были полны слёз. Парень закусил губу, из последних сил сдерживая себя. Зельда осторожно дотронулась до шейки мышки.

— Пульса нет, — констатировала она. — Полное прекращение проведения импульсов через синоатриальный и атриовентрикулярный узлы, благодаря блокаде центральной нервной системы.

Никто ничего не понял (кроме разве что Фелисити), но звучало это так по-умному, что ученики невольно ахнули и зашептались. Зельда потянулась к журналу.

— Ставлю вам пять, Крис. Только не разводите мне тут болото.

— Ч-что? — не поверил волшебник.

— Признаюсь, сперва я подумала, что вы решили смешать каменный уголь с иранской хной в спирте, чтобы получить такой странный оттенок. Думала, очередная выходка от неучей. Вы меня впечатлили, Кристиан. Это заслуженная оценка.

— А м-мышь?

— А ей передаст привет господин Читерн, если соберётся как-нибудь заявиться к нам на урок, — Зельда почему-то посмотрела на Лулу через лорнет, и ундина вся вжалась в стул, желая стать невидимкой. Не ходит Майк, а стыдно почему-то ей. — Хотя, быть может, у мышей есть свой мышиный рай, кто знает. Ладно, не будем предаваться метафизическим размышлениям, мы всё-таки зельеварением тут занимаемся, а не философией. Давайте следующий.

Наконец дошла очередь и до Лулу. Зельда со скучающим видом что-то записывала в журнал, даже не смотря в сторону девушки.

— Показывайте.

Лулу поставила свою склянку на стол, но тут Зельда перехватила её руку и сказала:

— Давайте я.

Ведьма откупорила флакон и, помахав рукой перед горлышком, принюхалась и скривилась.

— Чем так прославилась Аква-тофана?

— Э-э-э… она…

— Она должна быть бесцветной и безвкусной, — раздражённо бросила учительница. — С первым вы худо-бедно справились, Хэтчер. Раствор, конечно, мутноват, но для школьного уровня сойдёт. А второе? Хэтчер от вашего флакона за километр разит мышьяком так, что сейчас эта бедная дохлая мышь умрёт второй раз.

Лулу ужасно смутилась, но при этом ей было смешно, и она заулыбалась.

— Ой, знаю я эти ваши сиренские штучки. Как ответить не могут, так улыбаться сразу, чтобы всех покорить. Трояк и не больше, — Зельда вывела жирную тройку в журнале.

— А отработать можно?

— Ба, вы изъявляете желание поработать?

— Не поработать, а отработать, — поправила Лулу.

— Жаль, Хэтчер, жаль, — госпожа Соверейн цокнула языком. — Вашим дебютным зельем было зелье чистоты на первом курсе, увы. Его вы пока не переплюнули. С ним вы бы свернули горы в моей лаборантской, оттирая котелки да пробирки. Ладно, у вас ещё будет шанс получить хорошие оценки за практику, семестр только начался.

Лулу поблагодарила старушки и пошла, мысленно думая уже о том, как стоит вести себя в клубе сегодня вечером, но Зельда её вдруг остановила.

— Между нами, — она понизила голос, — почему Майк не ходит? Всю неделю.

— Я не знаю, — честно ответила Лулу, но Зельда её не отпускала. — Я не знаю, честно. Что вы хотите от меня услышать?

— Вы же общаетесь, верно? Передайте, чтобы зашёл ко мне. У него пропущено два теста, контрольная и практикум. И мне надо кое-что с ним обсудить, — совсем тихо сказала Зельда, но Лулу не поняла, почему, поэтому просто кивнула и наконец покинула класс.

***

Снаружи почему-то ошивался Крис. Он притаился прямо за дверью, и поэтому Лулу его не заметила, сунув в ухо наушник.

— Привет, — сказал волшебник, а Лулу заорала и отпрыгнула в сторону. Оконное стекло в коридоре лопнуло, а ундина выругалась. Крис, здраво оценив ситуацию, невозмутимо произнёс: — Reficere!

И на их глазах трещина затянулась сама собой. Лулу почему-то подумала о том, отчего же её бабушка не использовала это же заклинание, чтобы починить окно той злополучной осенью, когда девочка узнала своё истинной происхождение. Может, она его не знала? Вряд ли, конечно. Впрочем, теперь, спустя четыре года, это уже было неважно.

Лулу одёрнула полосатый свитер и сказала:

— Ты всегда такой уверенный, когда дело касается магии.

— Есть такое, — Крис опустил глаза.

— И такой застенчивый, когда дело доходит до общения. Но почему?

— Наверное, это оттого, что я не очень умный. Всегда могу сказать какую-нибудь ерунду, навлечь на себя насмешки. Я же понимаю, что не начитанный, со мной мало о чём поговорить можно.

— Иногда вовсе не обязательно прочитать сотню книг, чтобы быть интересным собеседником.

— Я так не думаю. Вот Оскар, он крутой. Как раз потому, что много читает.

— У вас довольно большая разница в возрасте, не забывай об этом. Если уж на то пошло, хоть кто-нибудь из спортивных магов много читает? Тот же Мако или Конрад?

Крис вдруг округлил глаза, будто на него нашло озарение:

— Никогда не видел Мако читающим что-то, кроме газет.

— Ну вот то-то же.

Лулу махнула рукой и направилась к лестнице, но Крис вдруг жестом попросил остановиться.

— Сегодня тренировка.

— Вот чёрт, — ундина хлопнула себя лбу. — Я совсем забыла. И забыла предупредить Мако. Я же сегодня не могу. Я обещала Мие… Сделаешь это за меня?

— А? К-конечно, всё, что угодно.

— Ты супер. Спасибо, что прикрываешь. Надеюсь, Мако не сильно рассвирепеет.

— Не знаю, — Крис пожал плечами. — Скорее всего просто перенесёт тренировку на другой день.

[1] АНК — АнтиНежитская Компания — нелегальная организация, занимающаяся отловом магических существ

[2] Космо — видеохостинг, предоставляющий пользователям услуги хранения, доставки и показа видео аналог местного Ютуба.

[3] Аква-тофана — ядовитый напиток, названный по имени изобретателя, сицилийской отравительницы Тофаны; сильнейший и тончайший яд, приобретший громкую известность в Италии в конце XVII и начале XVIII веков

Глава 12.1

Мия принялась отчитывать свою соседку, как только та заявилась в их комнату, небрежно бросив портфель на помятый Оскаром диван. Лулу заметила, что пухлые губы кошечки, выкрашенные ярко-красной помадой, отражаясь в зеркале на подоконнике, плотно сомкнулись и поджались, стоило ундине появиться. Мия явно была недовольна. Она тряхнула уложенной шевелюрой, разметав густые каштановые волосы по плечам и резко развернулась к девушке.

— Где тебя носит? — она указала пальцем на часы. — Мы так можем опоздать. Уверена, Корнелия и Ривер нас уже заждались.

— Прости, там Зельда и этот инцидент с Крисом…

— С Крисом? — на миг взгляд девушки стал отстранённо-безразличным, а на лице появилась блуждающая улыбка. — Всякие Крисы – это последнее, что тебя должно сегодня волновать, подружка. Нет времени тут сидеть рассусоливать. Давай-ка быстро. Ты же уже выбрала платье?

— Э-э-э…

— О, Бастет[1], какая же несобранная копуша! Нет, чтобы решить всё заранее.

Мия бросилась к шкафу, отворяя створки и вываливая оттуда всё, что видела. Она кидала платья с вешалок на кровать с такой скоростью, что уже вскоре там высилась целая кипа тряпья.

— Выбирай быстрее!

— Что? Твою одежду?

— Ну, конечно, мою. У тебя ведь вообще такой убогий гардероб. Не понимаю, ты принцесса, живёшь на Дельте. Неужели так сложно было хоть раз сходить в мол и набрать себе моднючего шмотья. Если бы у меня было столько денег и влияния, я бы знаешь, как одевалась? У-у-у…

Она кинула в Лулу ещё пару платьев. Ундина понимала, что это никогда не закончится, поэтому наугад взяла первое попавшееся.

— Давай вот это фиолетовое.

— Оно же повседневное.

— Какая разница?

— Ты ещё даже не разделась, — Мия закатила глаза, подошла к Лулу и бесцеремонно стащила с подруги футболку.

— Что за наглость?

— Я не собираюсь тебя тут наряжать, как маленькую. Выросла уже из куколок. Хотя ты куколка ничего.

Проигнорировав дерзкое замечание Мии, Лулу натянула платье. Это оказалось тёмно-бордовое коктейльное платье на одно плечо с широкой расклешённой юбкой-солнце. Мия присвистнула, оглядев свою подружку, когда та слегка покрутилась в разные стороны.

— Шикарно сидит. Забирай себе насовсем.

— Но ведь…

— Это просто бомба. Я думала, что уже никогда не надену его. Совершенно не мой фасон: убивает фигуру. Но ты выглядишь просто великолепно.

Лулу почувствовала, как краска прилила к лицу. Она сама никогда бы не подумала, что ей могут пойти платья. Все те, что она надевала до этого, были слишком вычурными и некомфортными, сшитыми по заказу королевскими кутюрье или выданными ей на один раз Корнелией.

— Та-ак, а теперь, подружка, покажи мне магию. Измени метаморфозом свои волосы!

— Э-э-э…

— Что, хочешь сказать, вас этому не учили? Это же первое, что должна уметь настоящая колдунья – изменять цвет волос и глаз хотя бы на короткое время.

Лулу не была сильна в метаморфологии. Это был, что называется, халявный урок, на котором каждый занимался, чем хотел. Очень часто преподаватель Офира Пинкензон заболевала или просто по каким-то личным причинам не приходила на урок, поэтому их вообще отпускали чуть раньше обычного. А все уроки, которые так или иначе проводились, очень часто были теоретическими.

Ундина взяла зеркало с подоконника. Зажглась подсветка в виде множества маленьких фонариков, обрамлявших стекло. На неё посмотрело бледное создание, с не очень чистой кожей и синяками под глазами.

«Да, убойная учёба даёт о себе знать, — с грустью подумала девушка. — Так, и что же там надо сделать?»

Она сосредоточилась на том, что хотела бы увидеть в зеркале, и зажмурилась. Примерно через минуту она услышала сдавленный писк Мии Кокс и открыла глаза.

— Что-то не так? — спросила она подругу, но та ей не ответила.

Лулу посмотрелась в зеркало и чуть было не выронила его. Результат превзошёл все ожидания. Девушка хотела ведь всего лишь подровнять волосы и уложить их, чтобы не пушились в разные стороны, но вышло нечто похожее на градуированное каре. Да ещё и с тёмно-зелёными кончиками! Она прикрыла рот ладонью и на негнущихся ногах вернулась к подоконнику. Поставила зеркало, оперлась на раму и глотнула свежего уличного воздуха. К тому моменту Мия Кокс оттаяла и подошла к подруге сзади.

— Ну, тебе так даже идёт, — она потрогала волосы. — Это, конечно, не то, что мы ожидали, зато ты не лысая и не серо-буро-малиновая. А тёмно-зелёный можно легко превратить в неоновый и будет тренд. Как раз самое то для клуба.

— И как же это?

Ни слова не говоря, Мия Кокс подошла к маленькому комоду и, покопавшись в ящике, вытащила небольшой тюбик и помахала им перед носом подруги.

— Это одноразовая краска для волос, которая светится в темноте. Лучше всего она смотрится на осветлённых волосах или идентичных тому цвету, что представлен на упаковке. А это как раз зелёный.

— И что потом?

— А потом вечером просто помоешь голову и всё сойдёт, как будто мы и не красили.

Лулу пожала плечами, решив, что хуже уже не сделать, с готовностью отдала в руки Мии свои волосы. Кошечка бережно обработала каждую зелёную прядку. Лулу ждало разочарование, когда по окончании процедуры она бросилась к зеркалу и не увидела никаких изменений.

— Почему?

— Потому что сейчас светло. Вот в клубе будут светиться, гарантирую. А теперь давай я тебя накрашу.

Девушки уже почти опаздывали, поэтому на выбор обуви времени не осталось. Лулу вытащила первую и возможно единственную пару чёрных туфель на танкетке и остановилась на этом. Мия надела чёрное платье-футляр с оборками и, наспех собрав сумочку, подхватила подругу под локоть, и они пулей помчались вниз, где на улице их уже ждали Корнелия и Ривер.

Лулу была очень удивлена её видеть и в то же время рада. Они давно не виделись, потому как гном довольно скоро после того, как её кавалер Джексон окончил школу, перестала посещать музыкальный кружок, где они виделись до этого. Но ещё больше ундину шокировало то, как Корнелия, завидев их, нарочито фыркнула и цокая лабутенами, направилась к розовому кабриолету Бентли Континенталь со всем пафосом, на который только была способна эта фея.

Ундина наклонилась к Ривер и шёпотом спросила:

— Корнелия поведёт авто?

— Ну да, а что тебя так удивляет?

— А пить она не будет?

— Будет, конечно. Мы же в клуб идём, как же в клубе-то и не пить, а?

— Но как же… пьяной за руль…

— Ну так она ведь нас туда привезёт, а вот обратно увезёт кто-то другой. Наверное.

— И кто же?

Но Ривер не успела ответить. Корнелия распахнула дверь заднего сидения и жестом пригласила девушек усесться в салон. Лулу ещё никогда не каталась на таких роскошных машинах. Интерьер автомобиля поражал своей утончённостью и элегантностью. Кожаные сидения были так же розовыми, как и тонировка корпуса автомобиля. Декоративные вставки из древесины чёрного ореха контрастировали со внутренней комплектацией под стать переменчивого характера своей владелицы.

— Вау, тут есть режим массажа, — воскликнула Мия, потыкав на какие-то кнопки возле своего сидения. — И подлокотники с подогревом!

«Интересно, во сколько обошлась Корнелии такая покупка?»

Корнелия, словно прочитав мысли ундины, хотя она, конечно же, не умела этого делать, бойко ответила:

— Я потратила на эту тачечку чуть больше ста пятидесяти тысяч золотых[2].

Лулу почувствовала, как её челюсть упала, и теперь её будет очень трудно поднять. Мия присвистнула, поймав на себе строгий взгляд развернувшейся с переднего сидения Ривер.

— Свистеть, сидя в вагонетке, нельзя. Счастья не будет и работа не пойдёт. Примета такая гномья. Э-эх!

— Как она вообще сдала на права? — шепнула Лулу, будучи уверенной, что её слышит только Мия, но она ошиблась.

— Можно не стесняться и говорить вслух. Я не сдавала на права.

— ЧТО?! — хором воскликнули все три спутницы Корнелии.

— Ну как? Я ходила в эту… в автошколку. С пятнадцати лет туда ходила, короче. В шестнадцать я типа не сдала экзамен, потом через полгода тоже. И ещё через полгода. И так двенадцать раз, короче. Прямо как в обычной школке, хи-хи. Вот на девятнадцатилетие папуля типа мне дал денег и сказал, чтобы я купила всё, что захочу. Ну короче вот я и купила себе права, ещё и на машинку эту осталось. Правда, класс? — она обернулась на девочек, растягивая пухлые розовые губы в улыбке.

— Корнелия, едрить твою налево, — обратилась к ней Ривер, — впереди олень!

— Чего?

— ОЛЕНЬ! — заорали Мия и Лулу.

Корнелия вдарила педаль до земли, послышался визг тормозов, машину крутануло вбок, и Лулу завалилась на Мию. Ривер предусмотрительно пристегнулась, но её тоже знатно тряхнуло. Корнелия стукнулась носом о руль и вскрикнула, возможно, от боли. Свет в салоне на миг погас, а машина всё ещё не останавливалась, жалобно лязгая металлом.

Мимо автомобиля преспокойненько процокало животное, с любопытством смотря на девушек своими прямоугольными зрачками. Олень шумно вдыхал воздух и так же его выдыхал. Он подошёл прямо к двери Корнелии и ткнулся мордой в стекло.

— И-и-иу! Знала бы, что тут всякие рогатые будут, никогда бы не брала кабриолет. А ну пошёл, пошёл!

Животное тряхнуло ушами, громко фыркнуло, и вдруг резко подняло голову и замерло, словно прислушиваясь к чему-то. Мия Кокс тоже шевельнула ухом и зашипела. Олень внезапно сорвался с места и помчался галопом, но не в сторону леса, а на запад.

— Ой, блин, ему ведь нельзя в город, так? — спросила Ривер.

— Его что-то напугало, — прошептала Мия. — Что-то из леса. Хотя я рада, что он жив. И что мы все целы.

Обернувшись через плечо, Лулу взглянула на Безмолвный Лес, такой тёмный и неприступный. И нечто, увиденное девушкой в свете Луны, заставило её вздрогнуть. Она быстро потрясла Мию за плечо. Корнелия тем временем, ругаясь, используя весь свой скудный словарный запас, пыталась съехать с обочины и выровнять машину.

— Что такое? Ещё один олень?

— Нет, — Лулу продолжала вглядываться в пространство выше макушек елей. — Мне показалось, что там кто-то пролетел. С дерева на дерево.

— Птица?

— Если птица, то довольно крупная.

— Страус? — наивно спросила Корнелия, активно поворачивая руль.

— Откуда у нас тут страусы, блин? — рявкнула Мия. — Кто у нас ещё перепархивает с ветки на ветку? Белка-летяга? А, ну да, говоришь, крупная.

— Готова поклясться, что видела человеческий силуэт. Кто из человекоподобных летает?

— Феи. Вы, маги, тоже, умеете, кстати.

Лулу подарила подруге многозначительный взгляд с укором, вздохнув. Ундина никак не могла научиться летать, как бы страстно этого ни желала.

— А ещё я могу, — гордо сказала Ривер. — Иногда очень хорошо получается.

— Точно-точно, — закивала Корнелия. — Мы как раз так и познакомились.

— А ещё могут бессмертные, — мрачно произнесла Мия. Потом, подумав, добавила: — Но будем считать, что это очередной летающий гном. Это ведь такое распространённое явление.

[1] Бастет — древнеегипетская богиня радости, веселья и любви, женской красоты, плодородия, домашнего очага и кошек, которая изображалась в виде кошки или женщины с головой кошки

[2] Около пятнадцати миллионов рублей

Глава 12.2

Оглушительные басы ударили по барабанным перепонкам, хотя девочки ещё даже не пересекли фойе, а лишь топтались у двери, светя лицами перед вышибалой, что сверялся со списком и их пригласительными. Мия Кокс уже готова была визжать от восторга, в то время как Лулу озабоченно озиралась по сторонам, скользя взглядом по неоново-голубым стенам, на вкладных полках которых красовался причудливый декор: всевозможные отсылки к мифологии различных народов. Лулу увидела там и нефритовую голову Медузы, и склизкие на вид щупальца Кракена, и чёрную черепаху[1]. Но разглядывать стены ей долго не дали, потому как Мия и Ривер подхватили девушку под руки и потащили вперёд, туда, откуда как раз и грохотала музыка.

Сотни разгорячённых тел, двигающихся в такт ритму. По ногам стелется искусственный туман, приятно охлаждающий кожу. Свет льётся изо всех углов, переливаясь различными мигающими огоньками: то белыми, то голубыми, то зеленоватыми. Лулу обратила внимание на то, что потолок сделан в виде вращающегося звёздного неба, смотря на которое, хотелось кружиться вместе с ним.

«Наверное, это всё специально», — на миг подумала ундина. Особенно, когда девушка остановилась, потому что её голова продолжила кружиться вместе с созвездиями на потолке, и девушка чуть не грохнулась на пол.

Лулу решила, что больше не будет смотреть вверх, пока как минимум не сядет, иначе веселье могло закончиться раньше, чем оно началось.

Стараясь не терять из вида хотя бы Корнелию, что было несложно, ведь почти двухметровая фея нацепила ядовито-розовое платье с жёлтыми цветами на подоле. Девушка пыталась танцевать со всеми и ломала голову, отчего другим так нравится атмосфера.

«Может, я ещё просто не привыкла».

Она обратила внимание на крошку Ривер. Та уверенно выделывала коленца чуть ли не в центре танцпола, постепенно подбираясь к барной стойке. И вообще, гном вела себя максимально естественно, как будто всё и всех уже давно знала и бывала в таких заведениях чуть ли не каждый день.

«Ну да, наверное, если ты дружишь с Корнелией, у тебя есть определённые привилегии».

Внезапно кто-то ткнул её в бочок. Потом Мия повисла у Лулу на шее и громко спросила, кивая на бар:

— Что ты, хочешь и молчишь? Хочешь и молчишь, да?

— Э-э-э…

— Ой, да пошли, я же вижу, какая ты скованная. Сейчас выпьем, и всё будет нормально.

Мия протащила её прямиком к бару и даже умудрилась отжать у кого-то два высоких стула. Присаживаясь, Лулу огляделась по сторонам, но Ривер при этом не увидела.

Эльф-бармен, как ему и полагалось, протирал стакан. Увидев двух новых дам, он ослепительно улыбнулся, сверкнув серебряными грилзами. Лулу вздрогнула и шепнула скорее про себя, чем Мие:

— Впервые вижу такое у эльфа.

— Что будете заказывать?

Эльф смотрел исключительно на Мию, в то время как кошка вела себя именно так, как ей и полагалось. «Случайно» расстегнула пару верхних пуговичек джемпера, обнажая декольте, едва прикрытое вырезом платья, со словами:

— Что-то у вас тут душновато, — и легла прямо на стойку, открыв мужчине все свои прелести.

— Мия! — Лулу пихнула подругу под бок. — Ты что, совсем с ума сошла?

— Это называется флирт, возьми у меня пару уроков, пока есть такая возможность.

— Я не об этом! Тебе же пятнадцать!

— Ты ещё громче это скажи.

Мия по-кошачьи зашипела на ундину, что означало конец диалога. Эльф всё продолжал ослепительно улыбаться, до скрипа начищая стакан.

— Два шота, пожалуйста.

— Будет сделано.

Длинная золотая коса звучно шлёпнула бармена по ягодице, когда тот отвернулся к шкафчику, набитому всевозможными бутылками, и принялся смешивать для девушек напитки.

— Что ты у него заказала?

— Мини-коктейли для разогрева, — подмигнула Мия.

«Фу, ну хотя бы они мини», — подумала Лулу, а вслух спросила:

— А какие?

На её вопрос ответил уже бармен:

— Для этой очаровательной дамы – коктейль «Медуза».

Он протянул Мие небольшой круглый стаканчик со слоистой жидкостью. Сверху было что-то напоминающее кофейную пенку капучино, пускающее свои тягучие разноцветные щупальца на дно сквозь прозрачный ликёр. Выглядело это довольно необычно, и сама Мия запищала от восторга.

— А вам подруга попросила приготовить нечто контрастное к вашей сущности.

В маленькой прямоугольной рюмке на дне клубилось что-то оранжево-розовое, напоминающее крошечный ядерный взрыв. Сверху слоями налиты были несколько разноцветных ликёров. Лулу присмотрелась к стаканчику, даже опустила голову так, чтобы глаза были на одном уровне с мини-взрывом.

— И в чём же контрастность?

— А вот в чём.

Лулу почувствовала, как ей резко стало не хватать воздуха, когда бармен наскоро поднёс зажигалку к напитку и поджёг его. Голубое пламя взвилось вверх над зелёным слоем коктейля.

— Ч-что это?

— Коктейль «Хиросима».

— Название подходящее, — нервно усмехнулась девушка и отодвинула стул. — Я это пить не буду.

— Ну не-е-ет, — Мия вцепилась подруге в руку.

— Если хочешь, я верну деньги, но пить огонь я не собираюсь. Это же опасно!

— Да это же просто абсент подожгли! Это несерьезно. Сейчас всё прогорит, и надо будет выпить, пока коктейль тёплый. Ты что, никогда не пила самбуку, что ли?

В зелёных глазах кошечки промелькнули насмешливые искорки, и это настроение так же передалось бармену, а также парочке пьяных, сидящих неподалёку.

«Ну нет уж, не позволю им смеяться надо мной», — подумала Лулу и уселась обратно.

Пришлось дождаться, когда языки пламени действительно потухнут. Ундина решила, что осушить лучше всего залпом, чтобы не пришлось растягивать, если ей вдруг не понравится. И это было правильным решением. Лулу выдохнула и под восторженные одобрительные возгласы Мии опрокинула стакан.

Сперва во рту ударило чем-то острым, горько-воздушным. Внутри всё обожгло, и первым порывом девушки было выплюнуть всё обратно. Но она пересилила себя и, активно размахивая руками, словно это могло помочь, заставила себя проглотить. Вкус у напитка был пряный и обжигающе свежий, с отчетливой, слегка горьковатой сладостью и долгим анисовым послевкусием. Спустя несколько секунд чувствовался только анис и жжение во рту.

— Ну как?

— Пи-и-ить, — прохрипела Лулу.

Мия закрыла лицо руками, дабы не выдавать своего весёлого настроя, а вот бармен и вокруг сидящие смеялись в открытую. И всё же добродушный эльф протянул ей стакан воды. Лулу незамедлительно осушила его, затем встала и принялась потирать виски. Кошка, извиняясь, последовала за подругой.

— Ну что? Как тебе? Не понравилось?

— Как минимум, из-за аниса. Чёрт, я его ненавижу. Фу-фу-фу, как же мерзко теперь.

— Ха-ха-ха, ладно, я тебя поняла, — она ласково приобняла ундина за плечи. — Пошли лучше тогда потанцуем. Сейчас как раз в мозг ударит, сразу веселиться захочется. Мне вот уже.

Кошка потянула Лулу на танцпол. А ей что оставалось делать? Только следовать за ней.

Звучала довольно тяжёлая, но при этом ритмичная музыка. Как раз, чтобы можно было танцевать, и при этом всякие неформалы, коих там имелось немало, не брызгали кровью из ушей от звуков попсы. Лулу, однако, такую группу не знала, хоть и слушала частенько метал.

Мия двигалась так, будто вышла танцевать в последний раз в жизни. Она вертелась, приседала, выбрасывала руки и закидывала ноги выше головы. А ещё истошно визжала после каждой оконченной скримом фразы песни. Впрочем, так делали почти все присутствующие.

Лулу двигалась чуть скромнее, но при этом старалась не отдаляться от подруги. Неподалёку отжигали Корнелия с Ривер. Каждая имела свой уникальный стиль, но при этом великолепно владела своим телом. Смотря на них, ундина окончательно решила, что танцы не для неё. Особенно в таких местах.

Спустя пару минут таких хаотичных дрыганий, ей стало неимоверно жарко. Сказывался также и алкоголь, выпитый до этого. Лулу чувствовала, что ещё немного, и у неё начнёт кружиться голова от переизбытка телодвижений, духоты и ослепительных огней вокруг. И всё же ей постепенно становилось весело. Она начинала понимать, почему девчонкам так нравилось нечто подобное. От движения под музыку постепенно начинаешь забываться, головой уносишься от всех проблем. Вот сейчас, в данную секунду, тебе хорошо. Есть только ты и ритм музыки. А всё то, что тебя волнует, о чём ты переживаешь, этого нет. Всё остальное подождёт. И Лулу поддалась этому влиянию, смешалась с толпой, прыгая и мотая головой. Её зелёные волосы светились, подскакивая отдельными прядками и напоминали змеюк на голове Горгоны – девушка увидела это в зеркало на стене, несмотря на то что было темно.

Всё вокруг блистало и сливалось в единый хаотичный комок света и звука. Уже трудно было разобрать, кто свой, а кто чужой, где девочки, где выход, где осталась барная стойка.

Кто-то дёрнул Лулу вниз за руку, вынуждая остановиться. Глаза девушки всё ещё продолжали движение по инерции из-за невозможности сфокусироваться на чём-то неподвижном. Ундина споткнулась и чуть было не упала, но её вовремя подхватили чьи-то ручки.

— Осторожнее! — пропищали снизу. — Тебя прямо не остановить. Так и норовишь пуститься в пляс.

Лулу с поддержкой Ривер доковыляла до стены и согнулась пополам, чтобы отдышаться. Внезапно очень сильно замутило, всё вокруг продолжало крутиться. Лулу ухватилась за голову. Ей казалось, что кружится именно она вокруг шеи. И сразу же зашаталась, потеряв опору. Ривер снова подхватила ундину под руки.

— Да-а-а, совсем фигово тебе, смотрю. Правильно сделали, что решили все остановиться. Сейчас песня доиграет и куда-нибудь присядем.

— Эй, дуйте сюда, — свистнула Мия откуда-то из багрового угла помещения. — Сядем с мальчиками.

Что это за мальчики, Лулу думать уже не могла. Всё, чего ей хотелось – это сесть на твердую поверхность и заставить голову остановить эту безумную пляску.

Мускулистая Ривер, почти взвалив девушку к себе на спину, потащила Лулу в темноту. Там уже стояли Корнелия и Мия.

— Клади её сюда, — скомандовала кошечка.

Лулу неуклюже примостилась на кожаном диванчике у стены и приложилась виском к шершавой поверхности. В голове стучало.

«Только бы не стошнило прямо здесь», — надеялась она.

Девушке показалось, что на неё уставилось четыре пары обеспокоенных глаз, и издала тихий стон. Кто-то усмехнулся, и она услышала знакомый встревоженный голос:

— О Боже, что с ней такое?

— Первый раз напилась.

— Неудивительно, — сказал другой знакомый голос.

Послышался звук, как кто-то тянет напиток через трубочку, а затем ундина учуяла знакомый запах, который заставил все внутренности сжаться и подняться куда-то выше. Сдерживать рвотный позыв на несколько секунд стало сложнее.

«Так вонять пейотлем[2] может только от одного человека», — подумала она, почувствовав беспричинный прилив гнева. Додумать мысль ей не дал выпущенный кальянный дым прямо в нос. Ундина закашлялась, разгоняя чад. Кто-то щёлкнул выключателем. Оказалось, что прямо над ней на стене висел светильник в виде чёрной лилии. Подняв голову, она увидела замершего возле этого светильника Тано.

Арахномаг растянул губы в улыбке.

— Давно не виделись, спасительница-победительница.

Он уселся на своё место, не отрывая взгляд больших лиловых глаз, словно гипнотизируя. Лулу на миг даже порадовалась, что пьяна.

«Читай-читай мои мысли. В моей голове сейчас так же пусто, как в твоём кармане».

Глаза Тано недобро сверкнули, стоило ей об этом подумать. «Значит и вправду мысли читал».

Но ей было всё равно. Она уставилась прямо перед собой на огромный зелёный кальян. Позади него сидел тот, кого Лулу рассчитывала меньше всего увидеть в этом клубе.

— Господин… Язеленец?!

— На сегодняшний вечер для вас я просто Хэрри, — друид неуклюже поклонился, развалившись на диване, и снова потянулся к резиновой трубке, чтобы подымить.

«Что может быть более неловким, чем оказаться в клубе с участником команды соперников и учителем животноводства?»

Ответ на её вопрос сидел между Тано и господином Язеленцем. Колин Крейвен равнодушно смотрел на неё серыми на этот раз глазами. Это он потягивал коктейль з трубочки, издавая неприятные звуки при каждом глотке. Во взгляде бессмертного Лулу прочитала немой укор и… осуждение?

«Да ну, бред какой-то. С чего Колину меня осуждать?»

В ответ Тано то ли хрюкнул, то ли хмыкнул.

— Хватит читать мои мысли, придурок, — рявкнула Лулу.

Тано пораженчески поднял руки вверх. Лулу поймала скользящий взгляд Мии по его длиннющим пальцам. Девушка заметила, как её подруга облизывается и даже мурлычет.

— Хочешь проверить, что я умею этими пальчиками, красотка? — он сложил их в замок и поставил острый подбородок сверху.

Щеки Мии покрылись румянцем.

— О чём ты подумала? — шепнула Лулу Мие на ухо.

— Она подумала о том, — ответил Тано, — сколько сантиметров…

Теперь Лулу почувствовала, как уже она заливается румянцем, ошарашено глядя на подругу.

— Пятнадцать. Если что я о длине указательного пальца. А средний шестнадцать.

Лулу облегчённо выдохнула.

— Этого вполне достаточно… — промямлила Мия, сама смутившись.

— Для игры на арфе, — задумчиво произнёс Колин, жуя трубочку от коктейля. Скверная привычка.

Разговор явно уходил не в то русло. Всем стало неловко. Корнелия решила разрядить обстановку по-светски: она ведь была принцессой Фудланда.

— Чо пьёшь? — спросила она у Колина и бесцеремонно выхватила конусовидный стакан с зонтиком.

— Я так рад тебя видеть, Корнелия, — Колин оскалился. — Коктейль Джеймса Бонда. Мартини с водкой.

Корнелия, никого не смущаясь, осушила коктейль до дна.

— Пей, не стесняйся. Всё моё – твоё, — бесстрастно произнёс Колин. Взгляд его был прикован к Лулу. Казалось, бессмертный только сейчас заметил ундину. От этого стало не по себе.

— Не делай вид, Тони, — фея усиленно подчеркнула его имя, — что я тебе всё ещё нравлюсь.

Лулу знала о том, что у Колина не было никаких чувств к Корнелии даже тогда, когда они ещё состояли в официальных отношениях, которые продлились ровно две недели. Об этом ей рассказал сам падший. Сейчас она смотрела на него, и понимала, что думают они об одном и том же. Это подтверждал и Тано, переводящий взгляд с Лулу на Колина. С каждым мотком головы, его крашенные в синий брови взметались всё выше, а улыбка становилась всё шире.

— Чо куришь? — Корнелия уже потянулась к Хэрри за кальяном.

— Оу-оу-оу, не советую, — Тано отвлёкся и перехватил руку феи. — У него там такая бурда намешана.

— Сицилийский микс плюс чайное дерево плюс лимончелла. И мой секретный ингредиент из леса, — похвастался Хэрри Язеленец.

— А воняет как бородинский хлеб, — впервые с тех пор, как они уселись за столик к парням, подала голос Ривер.

— Кстати, похоже, — кивнул Тано. — Дед очень любит его.

— И всё же я хочу попробовать. Я чо, зря в клуб пришла?

Корнелия почти навалилась на столик, потянувшись к кальяну. Тот накренился, грозя упасть и поджечь что-нибудь. Тано почти резко усадил Корнелию, придерживая за плечи. Для этого ему даже не обязательно было вставать. Он просто дотянулся до феи своими длинными руками.

— Какого фига ваще?

— Курить, между прочим, вредно, — почти серьёзно сказал Тано. Корнелия вдруг притихла.

«Гипноз», — догадалась Лулу.

— С каких пор ты стал у нас таким правильным? — Колин добродушно улыбнулся, но глаза его стали желтеть. — С тех пор, как ты связался с этим…

— С кем?

— С Распердоном. Он на тебя дурно влияет. Ты даже стал мыться, — Колин равнодушно отвернулся и поднял руку, подзывая официанта. — Я о нём говорю. А ты о ком подумал?

— Ни о ком.

Парни замолчали, буравя друг друга взглядом.

«Это их личный мыслительный разговор. Ох уж этих менталлов развелось».

Лулу огляделась и только сейчас заметила четвёртого парня, сидящего справа от Колина.

— Джексон! — обрадовалась Лулу. — Как тебя сюда занесло?

— Я пришёл послушать современный панк-рок. Скоро будут выступать PinkPunk Sisters. Их выход должен быть в девятнадцать часов. Не ожидал увидеть вас здесь, девчонки, — он отпил из пинты пиво, осторожно, чтобы не намочить бороду, — особенно Ривер.

Джексон протянул к своей возлюбленной руку, и они переплели пальцы.

— О-о-о, это так мило, — восхитилась Мия, сложив ладошки сердечком.

— А со мной так никто не делает, — Корнелия приложила указательный палец к пухлым губам, размазывая блеск.

— Бр-р, сейчас задохнусь от этой ванильности, — буркнул Тано, отворачиваясь от Колина.

— А у нас вот с Зайкой так же, — подал голос Хэрри, — только лучше. В сто раз.

— Прям-таки в сто? Не в девяносто три целых и сорок шесть сотых?

От такого обилия незнакомых чисел Хэрри поперхнулся и закашлялся.

— Ты его так до инфаркта доведёшь, — усмехнулся Колин. — Откуда такая внезапная любовь к цифрам, а?

— Захотелось приколоться над нашим деревянным другом, — Тано высунул раздвоенный язык, каждая половинка которого была проколота.

— А мне кажется, дело в другом. — К Колину подошёл официант, и тот что-то быстро зашептал тому на ухо, но при этом не сводил взгляда с Лулу.

«Он хочет, чтобы я что-то поняла по этому взгляду или… Нет, проще прямо спросить».

— Чего ты на меня так уставился?

— Я? — Колин сделал невинную мордашку, как только официант удалился. — Да я вообще на тебя не смотрю. Вон, болтаю с официантом и друзьями. Кстати, если вы что-то хотите выпить, я могу вернуть этого чудесного филиппинца назад. В этом клубе его понимаю только я.

При мысли о выпивке у Лулу в желудке что-то вновь заклокотало. Костяшки её пальцев побелели, когда она ухватилась за столешницу, чтобы остановить вновь накатившее головокружение.

— Может, тебе чаю? — любезно поинтересовался Тано.

— Мешать алкоголь с тонизирующими напитками у нас можешь только ты, — хмыкнул Колин, деловито кивая на его хайбол, заполненный чем-то зеленовато-прозрачным.

— А что у тебя? — поинтересовалась Мия. Тано оживился, поправил выбившуюся цветную прядь из хвостика и потянулся к кошечке:

— Это джин с тоником. Если хочешь – можешь попробовать у меня.

— Не откажусь.

Кошечка округлила глазки и всплеснула тонкими руками, когда стакан самопроизвольно подвинулся прямо к ней, и ни одной капли не пролилось. Лулу украдкой вздохнула. Этот маг воды-полукровка никогда не упускал шанса выпендриться своими способностями.

Колин тем временем всё же подозвал филиппинского официанта и что-то ему сказал, по очереди наклоняя голову в сторону каждой из дам. Лулу решила, что не будет делать поспешных выводов о том, что этот гадкий ангелочек хочет их всех споить, и поэтому завязала какой-то непринуждённый разговор с Мией о недавно просмотренном сериале.

Зазвучала бодрая композиция современной электроникор группы. Бокалы задрожали на столе, когда Ривер принялась отстукивать ритм под музыку. Джексон улыбнулся: ему явно льстило то, что его девушка старалась разделять его увлечения и вкусы. На такое действительно была способна далеко не каждая.

— Знаешь исполнителя? — Тано заговорщически подмигнул Мие и снова блеснул пирсингом на языке.

Мия оторвалась от разговора с Лулу и напряглась. Девушка заломила руки, подняла глаза к потолку.

— Хм, это что-то очень знакомое.

— Да, они сейчас набирают обороты. В прошлом году выступали недалеко от Андеадлинга. К нам не заехали, к сожалению.

— Это Eskimo Callboy[3], — вставила ундина.

Брови паука удивлённо взмыли вверх, создав неровный залом на лбу под свисающей волнистой чёлкой. Тано сложил пальцы домиком и слегка повернул корпус Лулу.

— Давно слушаешь?

— Не слушаю, вообще-то. Так, угадала по стилю. Твоя любимая группа?

Тано закусил губу. Краем глаза Лулу заметила, что Колин слегка посмеивается уголком рта, как умел делать только он, со вкусом, безо всякого желания оскорбить и унизить, будто бы про себя. Весь его вид от позы со скрещенными на груди руками до ярко-зелёного взгляда, обращённого к пауку, словно бы говорил: «Ты с ней поосторожнее. Она и не такое может».

Лулу буквально услышала эти слова в своей голове, хотя точно была уверена в том, что Колин молчал. Внезапно он медленно повернулся к ней. Глаза его потухли, стали тёмно-болотными.

— Это алкоголь делает тебя такой смелой?

Уйти от неловкого ответа помог филиппинец с металлическим подносом в форме раковины моллюска, на котором высилось семь ёмкостей. Официант ловко расставил все стаканы и чашки на нужные места. Из кружки в нос Лулу ударил запах ромашки, и всё её нутро отозвалось на этот тёплый жест внутренним ликованием.

Мие принесли её любимый ликёр бейлис, а Ривер – странный коктейль, по виду напоминающий молоко. Но сомнений в том, что это алкоголь, не было никаких, поскольку девушка, осушив стакан наполовину, готова была лезть на стол танцевать.

Корнелия изящно тянула через извитую трубочку текилу санрайз, предусмотрительно отложив вишенку на салфетку, чтобы съесть потом и не перебивать вкус напитка ягодой, вымоченной во всяких растворах.

Джексон обновил свою пинту пива, а Колин и Тано взяли себе по кружке чёрного наваристого кофе. Напитка не было только у друида.

— Господин Яз… то есть Хэрри, а почему вы… ты ничего не пьёшь?

— Зачем пить? Это не приносит никакого удовольствия.

— Поверь, — шепнул девушке Тано, — у него этого удовольствия полный кальян. И ещё дома ждёт жена, которую, правда, никто не видел.

— А ещё под столом у меня любимый напиток, — Хэрри, не скрывая радости, вытащил наполовину опустошённую бутылку «Бабл Биста».

— Вообще, — продолжил паук, не обращая внимания на демонстрацию своего товарища, — в своё время Хэрри очень много пил, просто как пират. Особенно любил портвейн, мог опустошить целую бочку. Я сейчас не преувеличиваю. Но потом в один момент завязал. Это было примерно…

— Сто лет назад, — закончил за него господин Язеленец.

Вдруг на танцполе резко все прекратили любые телодвижения, встали, будто бы в шахматном порядке. В темноте плохо было видно, но зато отлично слышно, как посетители разразились бурными овациями. Высокий свет погас, и теперь горела только сцена и фонарики от светомузыки, а также различный неоновый декор на стенах. На сцену вышли три девушки в розово-чёрных одеждах. Одна была с гитарой, другая – с ударной остановкой. Третья вышла к микрофону. Судя по росту и милому личику, она была совсем юной, почти ребёнком.

— Всем привет! — пропищала она в микрофон. Её розовые хвостики покачивались взад-вперёд каждый раз, когда она открывала рот. — Мы панк-группа PinkPunk Sisters. И сегодня мы кое-что для вас исполним.

«Так вот какая она, Бьянка», — догадалась Лулу.

Гитаристка ударила по струнам, а барабанщица начала отбивать ритм. Спустя пару тактов вступила и Бьянка. У неё был тоненький довольно слабый голосок, и хотя она пела без фальши, это больше было похоже на выступление на утреннике в детском саду. Не было эмоций, страсти, какого-то призыва. У PinkPunk Sisters были хорошие тексты песен, но они не могли разжечь огонь внутри слушателей.

— Испанский стыд, — Тано тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях.

— Тебе они настолько не нравятся? — спросила Лулу. Она уже почти допила свой ромашковый чай, и теперь ей стало намного лучше.

— Скорее наоборот: очень нравятся, — усмехнулся Колин, отпивая свой дымящийся кофе. — Он встречался с солисткой, эдакий проказник.

— Это была лёгкая интрижка. Ничего серьёзного.

— По закону, это называется педофилия. Ей же двенадцать, балбес.

— Ну, вообще-то если подсчитать, то ей около ста восьмидесяти, — пробормотала Лулу. — То, что она застряла в теле двенадцатилетней девочки – не её вина.

Колин и Тано переглянулись.

— Ты знаешь Бьянку?

— Нет, впервые её сегодня увидела. Но мне много о ней рассказывал Оскар.

Тано заметно помрачнел. Залпом осушил кофе, не поморщившись.

— У нас конфликт с Макгайром.

— Знаю. Это Оскар мне тоже рассказывал. Ты сам в этом виноват.

— Неправда, — Тано громко хлопнул по столешнице так, что все пустые чашки легли на бок, а Корнелия громко ойкнула, неприлично высоко задрав колено от испуга. — Он мог бы войти в моё положение. Деду он позволял на кладбище вытворять всё, что угодно, а меня почему-то невзлюбил.

— Лулу права, — сказал Колин. — Четыре года назад ты и вправду вёл себя неразумно. Впрочем, мы все совершаем ошибки в этом возрасте, — Колин одарил её многозначительным взглядом прежде, чем отвлечься на сообщение в телефоне.

PinkPunk Sisters заиграли бодрую, ритмичную композицию, напоминающую больше твист, чем панк, и вдруг Ривер с Джексоном синхронно встали, отчего оба рассмеялись.

— Я хотел пригласить тебя на танец, — улыбался сквозь бороду парень.

— Какое совпадение! Я хотела сделать тоже самое.

Джексон протянул ей руку, и они оба побежали на танцпол к остальной толпе. Лулу гадала: они убежали, потому что не хотели слушать их препирательства или потому что действительно хотели танцевать? В любом случае, ответ на этот вопрос могли дать лишь они сами.

Корнелия без стеснения пересела на диван по левую сторону от Колина, чуть ли не запрокидывая на него ноги. Бессмертный никак не отреагировал на это действие.

Мия и Лулу подвинулись чуть ближе к краю дивана, чтобы можно было лучше разглядеть и сцену, и танцующих Джексона с Ривер. Внезапно Лулу увидела, как из кармана длинной юбки гномихи что-то выпало и покатилось в сторону.

— Ривер, у тебя что-то упало! — крикнула Лулу, правда, безуспешно. Ривер даже не повернулась в её сторону. Наверное, не услышала.

Не раздумывая ни секунды, ундина вскочила и кинулась догонять упавшую вещицу. В руку ей легло что-то маленькое, круглое и гладкое. А потом всё исчезло.

[1] Мифические существа.

[2] Пейотль — североамериканский кактус рода Лофофора, ранее известна также как Lophophora fricii. Пейотль, или Пейот - туземное название растения и приготовляемого из него напитка.

[3] Eskimo Callboy — немецкая электроникор-группа, образованная в Кастроп-Раукселе в 2010 году. Изменила своё название на Electric Callboy весной 2022 года.

Глава 12.3

На этот раз не было ни пшеничного поля, ни кружащей стаи ворон над ним. Было лишь пространство, напоминающее жидкий бульон синего цвета, заполненный мелкими блёстками. Лулу плыла, вращалась в этом бульоне, не в силах за что-то ухватиться или же остановить себя. И единственным подтверждением того, что она ещё не умерла, был громкий глас из ниоткуда. Он был везде и заполнял собой всё пространство, пробирая девушку до самой маленькой клеточки. Каждый раз, слыша, Великого Скоганде, она ощущала перед ним себя голой. Незримое существо бдило и следило за каждым. Скоганде знал всю подноготную любого.

— Топаз – волшебный камень, и сиё неоспоримо.

Но магия его, увы, незрима:

Она в контроль эмоции берёт,

Любому настроение хорошее даёт.

И ни один прохожий перед силой камушка не устоит,

Он ничего плохого от тебя не утаит.

Скоганде окончил свой пояснительный стихотворный монолог, а Лулу поняла, что бульон вокруг начинает завихряться, постепенно набирая обороты. И вот, она уже снова куда-то летит, опускается, падает, проваливаясь в новую темноту.

***

— Камни остальные где?

Такой вопрос ждал Лулу, когда она только начала понемногу приходить в себя. Её грубо тряхнули за плечо, заставляя сесть повыше и держаться прямо. С трудом девушке удалось разомкнуть глаза. Перед ней на корточках сидел незнакомец. Завидев его, ундина едва было не вскочила и не бросилась бежать. Этот парень внушал страх одним своим обликом. Чего стоили глаза: один серебристый, а другой малиновый, смотрящие сквозь тебя, словно бы вскрывая разум и выведывая все твои потайные мыслишки.

Лулу почувствовала, как сильно бьётся её сердце. Оно готово было просто выпрыгнуть из груди. Голова всё ещё кружилась, образы предметов размывались. Парень испытующе смотрел на Лулу, не моргая. На его лице была чёрная маска, закрывающая всю нижнюю часть головы и шею. Тёмно-русые волосы поблёскивали от грязи или лака в неоново-розовом свете. Лулу постаралась без резких движений повернуться, чтобы понять, где она, но незнакомец вернул её голову в исходное положение и сказал, не открывая рта и не снимая маску:

— Ты в клубном сортире. Я вопрос повторю: камни где?

— К-какие камни? — Лулу осознала, как сухо у неё во рту, словно бы и не было чудесного чая с ромашками. Впрочем, она не представляла, сколько времени прошло с тех пор, как она пришла с девочками в «Чёрную Лагуну». Может, час, а может, и не один день, а то и неделя.

— Эти вот камни, — парень разжал кулак, показывая девушке её волшебные камни. Ундина инстинктивно протянула за ними руку, но незнакомец вдавил её плечо сильнее в кафель стены и девушка даже невольно вскрикнула. — Вижу здесь александрит, рубин, танзанит и топаз. Ларимар где?

— Лари… ах, да, это длинная история, но он у подруги.

— У подруги какой? — опешил парень.

— У Соники Беглей.

С минуту они молча смотрели друг на друга. Казалось, незнакомец пытался её изучить, понять, врёт она ему или нет. Лулу же тем временем подумала о том, что этот тип ей кого-то напоминает.

— Ты понятия не имеешь, что эти камни из себя представляют, так?

— Ну, честно говоря, не представляю. Мне Великий Скоганде поёт песенки о них, когда я отрубаюсь, пояснительные. Но для чего в целом они нужны – пока думаю.

— Долго не думай, девочка, — он умолк, затем усмехнулся сквозь маску. — Я мог бы убить тебя прямо сейчас.

— Может, не надо? — с надеждой спросила Лулу.

— Не надо. Правильно. Ты пока ещё в игре, — он отпустил плечо и выпрямился в полный рост. — Ларимар у подруги забери. И камни спрячь куда подальше от любопытных глаз. Если они попадут в Порталиус, а не туда, куда надо...

Он прервался, словно переводя дыхание и подбирая, слова, а потом продолжил, заговорив совершенно о другом.

— Для ритуала они должны взять кровь трёх гибридов: дитя вампира и дракона, дитя лесного духа и друида, и дитя волшебника и какого-то... животного. И они явно выберут не тебя.

Парень хорошенько тряхнул её за плечи, вновь придавая сидячее положение, когда ундина начала сползать.

— Камни спрячь, — напомнил он ещё раз, и вдруг нагнулся, быстро всунул ей в руку все драгоценные камни и, Лулу едва успела моргнуть, как он растворился, словно бы и никогда не появлялся.

«Что это было?» — не поняла Лулу.

Она разжала руку и с сомнением покосилась на блестящие камушки. Пересчитала их и внезапно поняла, что незнакомец вместе с камнями отдал ей ещё кое-что. Лулу, спрятав камни обратно в наплечную сумку, которую каким-то чудом до сих пор никто не упёр, пока она была в отключке, поднесла поближе к свету округлый приплюснутый предмет из глины, размером не больше тех самых камней. Этот предмет светился в центре, где располагался странный узор.

«Это похоже на какую-то руну», — сделала вывод ундина, вспоминая немногочисленные уроки с Властой Трукулентой на втором курсе. — «Зачем он мне её отдал? Случайно?»

Но что-то внутри подсказало, что всё это было неслучайным. И его появление, и его слова. Какой-то процесс оказался запущен, и она явно была его звеном, но пока не знала, что нужно делать.

Лулу поспешно спрятала руну в сумку, к камням, в отдельный внутренний кармашек, быстренько побрызгала себе на лицо водой, чтобы немного освежиться и толкнула дверь в общий зал. К её удивлению и радости, PinkPunk Sisters всё ещё пели, а значит Лулу недолго пробыла без сознания. Впрочем, ребята уже успели её хватиться.

— Куда ты пропала? Я тут чуть с ума не сошла, — Мия заламывала руки и тяжело вздыхала.

— Мия сказала, что ты якобы пошла за мной, потому что у меня что-то упало, — с сожалением в голосе пробормотала Ривер.

Лулу, вспоминая слова Тобиаса, решила, что не стоит упоминать о топазе, и сказала:

— Да, показалось, наверное. Чего только не привидится, когда выпьешь.

Ундина добродушно улыбнулась, но заметила, как Колин изогнул бровь. Падший не поверил её рассказу.

— Вы знаете, пойду-ка я, пожалуй, подышу на улицу. Что-то я ещё не отошла, а тут душновато.

— Может, пойти с тобой? — заботливо поинтересовалась Мия. Но Лулу оценила то, как тесно прижимался к ней Тано, к которому Мия пересела за время её отсутствия и, хмыкнув, ответила: — Не стоит, Мия, развлекайся.

***

Изо рта шёл пар чуть ли не колечками, а на деревьях, пока ещё не лишившихся листьев поблёскивали мелкие капельки воды – недавно накрапывал дождик. Лулу запрокинула голову и глубоко вдохнула. Несмотря на несколько быстро проплывших облаков, небо было довольно ясным. Звёзды, словно соринки на полу после распила досок, заполоняли собой тёмный небосвод. Лулу нравились ночи Андеадлинга. Хотя он и был крупным городом, удивительная природа окружала его. В Москве, откуда она приехала, вряд ли можно было бы увидеть так много звёзд даже в самую ясную ночь и вряд ли было бы настолько тихо на улицах.

Позади неё открылась дверь, почти бесшумно, с лёгким скрипом, и так же затворилась. Лулу не услышала шагов выходящих. Зато ощутила почти ледяное прикосновение на плече. Девушка развернулась, готовая ударить наотмашь подошедшего. Но это был всего лишь Колин, смотрящий на неё серьёзными, глубокими синими глазами.

— Зачем так подкрадываться? — Лулу не поняла, почему сказала это шёпотом.

— Я не ожидал тебя здесь увидеть, — спокойно ответил бессмертный.

— Я же говорила, что выйду на улицу. А ты что здесь делаешь?

В ответ Колин потряс портсигаром и извлёк одну сигарету. Положил её в рот, но не стал поджигать, а так и оставил, будто задумался о чём-то. Но Лулу на всякий случай отошла подальше: очень уж ей не нравился запах сигаретного дыма. Колин, словно бы поняв её поведение, убрал сигарету обратно в карман кожанки, ко всем остальным.

— Ты говорила с моим братом, так?

Вопрос настолько удивил Лулу, что она сперва не знала, что ответить. Лишь молча смотрела на Колина, наблюдая за тем, как меняется цвет его глаз.

— Я давно не видела принца Сагира, — наконец вымолвила ундина.

— Не о нём идёт речь. Я про Тобиаса.

— А-а-а, — протянула девушка.

«Чёрт, так вот, кто это был. Несложно было догадаться».

— Да, тот ещё чёрт, — Колин усмехнулся уголком губ. — Что он тебе сказал?

— Это сложно охарактеризовать как «сказал». Он ведь… не говорит, я правильно поняла?

Колин утвердительно прикрыл глаза и опёрся на колонну при входе.

— А почему, кстати? Не умеет?

— Много болтал при жизни. Вот и молчит теперь. Так о чём вы говорили?

Лулу взглянула на расслабленную фигуру Колина. Его одежда «с иголочки», небрежно уложенные тёмные волосы, закрывающие половину лица, бесстрастная мимика. Непринуждённая поза говорила о том, что его мало волнует обсуждаемое в данную минуту, как и Лулу в целом. Но в то же время что-то выражало напряжённость.

«Можно ли ему доверять?» Лулу не желала попадаться к нему на крючок. Неизвестно, что задумал этот тип. Ундине вообще не хотелось связываться с кем-либо из Крейвенов.

— Это личное, — Лулу скрестила руки на груди. — И я бы попросила тебя не читать мои мысли.

Колин пожал плечами, делая вид, что ему совершенно всё равно. Лулу заметила, как парень что-то теребит в кармане штанов. «Вот, что меня смущало и говорило о напряжении».

— Я просто мог бы помочь разрулить этот конфликт, если он присутствует. Знаешь, с бессмертным может справиться только бессмертный.

— Я сама разберусь.

— Как угодно, принцесса.

Повисло долгое и неловкое молчание. Колину явно хотелось покурить, а Лулу ему мешала, поэтому девушка твёрдо решила, что не намерена больше никого смущать и смущаться сама, и направилась обратно к друзьям, в клуб.

— Тебе повезло, что полнолуние только через три дня, — произнёс вдруг Колин, не поворачиваясь к девушке. — Он страшен и опасен, потому что Луна даёт ему дополнительную силу к волшебству. Как гибрид он может контролировать своё превращение, и оно как раз не зависит от лунного цикла. Но вот его магия зависит от спутника.

— То есть наиболее уязвим он в новую луну?

— Exactly.

— Ведёшь себя, как Энтони Грин, — хихикнула девушка.

— Поддерживаю свой сценический образ, — Колин развернулся и карикатурно поклонился, тряхнув волосами.

— Спасибо за чай с ромашкой. Это было необходимо.

— Я понимал это. Мне не раз приходилось отпаивать некоторых даже после более тяжёлых состояний. Вроде передозировки или делирия, — небрежно бросил бессмертный. Внезапно Лулу поняла, что Колин стоит рядом и смотрит на неё, хотя буквально секунду назад ещё был у колонны. — Лулу, пообещай мне.

— Что? — смотря в эти глубокие фиолетовые глаза, ундина готова была на всё.

— Что бы я не задумал совершить, какой бы ужасный поступок, меняющий саму суть всей жизни, ты не станешь меня останавливать, — он легонько коснулся волос девушки. — И твой дружок Читерн тоже.

— Э-э-э, хорошо?

— Умница, — Колин отстранился от неё и побрёл обратно к колонне.

И тут Лулу кое-что вспомнила.

— Я хотела спросить кое-о-чём. В прошлом году ты сказал мне, что за мной будет охотиться АНК. Но так никто и не напал. Ты ошибся? Или…

— Я никогда не ошибаюсь, — Колин с сожалением посмотрел на девушку так, что ей стало неловко, будто она спросила какую-то глупость. — Просто… будь осторожнее, ладно?

Уже открывая стеклянные двери клуба, Лулу услышала, как Колин шёпотом выбранился и пробормотал неясное:

— Чёрт, да где же она?

***

Лулу осознала, что ищет Колин, только тогда, когда уже очутилась внутри клуба. Она готова была завизжать прямо на месте и куда-нибудь сразу исчезнуть, хотя понимала, что Колин достанет её откуда угодно, даже из Замирья, попади она туда случайно. Колин потерял ту руну, которую отдал ей Тобиас полчаса назад. Неизвестно, что он собирался делать с ней, но, видимо, бессмертный очень нуждался в этом предмете. А руна теперь у Лулу.

«Отдать ему? А вдруг тогда решит, что я украла? Не отдать? И тогда решит, что украла. А вдруг он что-то нехорошее собирается с ней сделать?»

Что-то внутри подсказывало ей, что так оно и было. «Мне надо с кем-то посоветоваться». Она кинула взгляд на столик, где беспечно переговаривались Мия, Корнелия, Ривер, Джексон, Тано и Хэрри.

«Никому из них я не могу доверять. И вряд ли кто-то из них достаточно осведомлён о задумке Колина. Как бы иронично это ни было».

Лулу вздохнула и приблизилась к ребятам.

— Ты какая-то бледная, — заметила Ривер. — Не отошла ещё? Может, тебе стоит уже закругляться и идти домой?

— Да, а я бы с удовольствием её проводил так, чтобы вас не тревожить.

Холодные, резкие нотки в голосе Колина, которые не заметили остальные, заставили Лулу зажмуриться. Ундина выдавила из себя улыбку, развернулась к бессмертному и со всей силы стиснула его в объятиях.

— Спасибо, Энтони, не стоит. Я бы осталась ещё. Мне тут так нравится!

Колин совершенно не ожидал такой реакции. Лулу отстранилась от него, всё ещё не убирая довольную улыбку от уха до уха, и мысленно позлорадствовала, читая немой вопрос в его глазах цвета утреннего неба.

— Во, это по-нашему, — Джексон хлопнул в ладоши. — Я бы ещё пива заказал. Сейчас девчонки споют последний хит на бис и можем в настолки поиграть какие-нибудь. В «Уно», например.

Хэрри Язеленец издал грустный протяжный вздох. Друид очень не любил игры на реакцию, в которых присутствовали цифры. «Уно» как раз являлось такой игрой.

— Пожалуй, я от вас отпочкуюсь. Засиделся совсем. Зайка уже, наверное, переживает там в лесу.

Ребята встали, чтобы пропустить друида, и вдруг открылась дверь, и на пороге появился Густав Распердон в окружении нескольких девушек. На нём была расстёгнутая светоотражающая куртка, под которой виднелись леопардовые лосины и сетчатый топ-бандо. Его волосы на этот раз были выкрашены в лимонно-жёлтый с розовыми перьями.

Он опустил солнечные очки в виде звёзд чуть ниже и поискал глазами кого-то в толпе. Тано, заметив Густава, закрылся руками.

— О, нет-нет-нет, только не опять.

Но Распердон сразу же заметил арахнида, сидящего за угловым столиком на диване. Его белоснежная улыбка стала ещё шире и он, распахнув руки для объятий, прямо побежал к пауку.

— А вот и я, дорогуша. Ты что, не рад мне?

Распердон готов был затискать Тано, но в этот момент у паука зазвонил спасительный мобильник.

— Так, телефон-телефон, погоди, — Тано встал с дивана, отстраняя Густава.

— Ладно-ладно-шоколадно. Я, так уж и быть, подожду. Всем хай, бэйбы, — он подмигнул девочкам, напротив, и Лулу не смогла сдержаться от смеха.

Случайно в поле зрения попался экран смартфона Тано. На дисплее виднелся контакт – «Читерн».

«Читерн? Какой из?»

Впрочем, Лулу могла бы и сама догадаться, но решила убедиться в этом лично. Она тоже привстала с дивана и последовала за Тано, но её резко остановил Колин, усадив обратно.

— Ты за ним не пойдёшь. Нам надо поговорить.

Лулу старалась выглядеть безмятежной, но в душе она почти рыдала.

Тут Распердон обратил внимание на Корнелию.

— Боже мо-о-ой. А я-то думал, что самая яркая звезда в этом клубе – это я. Как я мог так ошибиться?

В два счёта змеевик оказался возле феи, без интереса клацавшей в телефоне и кивающей головой в такт музыке.

— Я знаю, мы только-только встретились, но может, запишешь мой номерок?

— Угу, — безынициативно ответила Корнелия.

— Ох, как ты немногословна, дорогуша. Мне нравится. Записывай.

Он продиктовал несколько цифр, а Корнелия, на удивление, даже записала их.

— Заказать тебе коктейльчик, куколка?

Тут наконец Корнелия отлипла от своего мобильника и шарахнулась от Густава.

— Ты кто такой?

— Позвольте представиться – Густав Распердон, я змеевик-полубог.

— Погоди, я тебя знаю. Короче, ты же типа был фотографом в этой… Дикой Розе, когда Игнасио Кабрера там типа выступал?

— Да, это я, ха-ха, — он жеманно сложил руки на груди, будто смущаясь повышенного внимания.

— И ты делал маникюр новой тёлке… как её там, ну, короче этой…

— Брайана Хэндсома? Её зовут Бриана.

— Да, ей.

— Милочка, я делал маникюр не только ей, но и самому Брайану Хэндсому.

— Ого!

Фея подалась вперёд, вытаращившись на Густава как на чудо какое-нибудь.

— Я вижу, ты уже достаточно впечатлена моей персоной, так что поговорим о тебе, дорогуша. Хотя я могу рассказывать о себе вечность!

— Танцы, — резко сказал Колин.

И вдруг все, словно по взмаху волшебной палочки, повскакивали со своих мест. Ривер и Джексон молча ушли на танцпол, так же, как и Мия. А Густав моргнул смотрящими в никуда глазами и вдруг упал на колени:

— Дорогуша, пойдём танцевать. Один только танец, и ты не пожалеешь, что познакомилась со мной!

Корнелия, не думая, протянула руку, и Распердон закружил её в танце. PinkPunk Sisters как раз закончили своё выступление, и теперь звучал ритмичный дэнс-холл.

— А что происходит? — с отчаянием спросила Лулу.

Колин уселся напротив неё, сложив руки в замок.

— Он тебе изменяет.

Слова, словно молот, вошли в голову.

— К-кто?

— Ну, давай, подумаем, какие могут быть варианты. Наверное, тебе изменяет твой кролик-фамильяр, не иначе.

Лулу крайне смутилась, но взгляд не отвела. Лишь исподлобья смотрела на Колина, пытаясь оценить, блефует тот или нет.

— Ты врёшь.

— С чего мне тебе врать? Какая мне от этого выгода?

Лулу знала, какую выгоду он мог получить за информацию. Потребовать то, что ему нужно. А нужна ему была руна, если он действительно её хватился.

— Рассорить нас. Насолить Майку.

— Он не настолько большая шишка. И мне вообще нет дела до его жизни. Мне своих проблем хватает, чтобы ещё разжигать конфликт с каким-то жалким мальчишкой.

— Тогда зачем ты врёшь?

— Не вру. Он тебе изменяет.

— Хорошо, допустим, — Лулу почувствовала, как предательски дрожат руки и спрятала их под стол. — Как? И, главное, с кем?

— Если я скажу, тебя это ранит.

— С Тано, что ли? — она нервно рассмеялась.

— Ну, нет, — Колин скривился. — Но от Тано я узнал эту информацию.

— Ты думаешь, Тано можно верить? Он мог и приврать.

— Как думаешь, — Колин довольно улыбался, положив подбородок на ладони, — кто из нас двоих лучше знает Паука? Ты, которая всего пару раз говорила с ним между тренировками и сражениями, или я, который общается с ним почти шесть лет?

— Он… может, он хочет насолить Майку? Я вообще не понимаю, почему Майк ему звонит.

— А ты уверена, что звонит Майк, а не Эндрю, например? Или вообще Эрика? Они ведь тоже Читерны.

— Не уверена, но… Тано ведь должен был узнать такую подробную информацию. Значит, они общаются, так?

— Логика железная. Он каждый день переписывается с ней и иногда звонит.

— С-серьёзно? Он даже мне редко пишет.

— Делай выводы.

Лулу схватила первый попавшийся бокал и отпила залпом содержимое. Это оказался какой-то ликёр, больно обжёгший рот. В этот момент вернулся Тано. Он оглядел пустующие столы и спросил:

— А где остальные?

— Они сорвались и побежали танцевать. Не понимаю, что на них нашло.

Колин даже не повернулся к другу. Он пристально смотрел почти чёрными глазами на Лулу, словно бы говоря: «Ты хорошо сыграла свою роль. Но мы ещё вернёмся к этому разговору».

Глава 13

Тано вернулся домой, скинул обувь и блаженно растянулся на диване. Вот так быстро, всего за каких-нибудь две недели, он уже стал считать студию Майка своим домом. Впрочем, сам Майк не возражал. Он даже почти не обратил внимания на то, что Тано вернулся. Несмотря на поздний час, волшебник не спал, а играл в «Ведьмака». Не отрываясь от компьютера, бросил:

— Как там, в клубе?

— Ух, нормулик. Честно говоря, без той группы, что выступала, было бы лучше.

— Но там же Бьянка.

— Так мы расстались. Не сошлись характерами. У нас даже ничего не было.

— Может, сущностью? Она вампир, а ты… вообще гибрид.

Тано сел, неопределённо дёрнул плечами, затем встал и прошаркал к холодильнику. Майк сохранился и развернулся на крутящемся стуле к арахномагу, который выудил баночку «Ядочоги».

— Подцепил кого-нибудь?

Арахнид мотнул головой, отпивая газировку.

— Я так понял, с вами была Корнелия.

— Да, мы пересеклись. С ней ещё была Ривер.

— А подружки её, с которыми она всё время вместе ходит? Сунь Ян и Тесс вроде?

— Не в курсе. Вроде их не было.

— Зато были Мия и Лулу, так?

Майк буквально прочувствовал, как газировка встала поперёк горла у паука. Он сглотнул, стукнул себя кулаком в грудь и поставил полупустую банку на столик.

— Нет-нет-нет, ты что. Лулу не было. Только Мия, но и она очень быстро ушла.

Майк взял с письменного стола телефон и потряс им в воздухе.

— Я позвоню Макгайру. Он теперь постоянно чиллит в их комнате. Как думаешь, с кем он будет больше готов сотрудничать?

— С Лулу, — довольно произнёс Тано.

И Майк подумал: «Действительно. Что бы мы ни говорили, Оскар встанет на сторону Лулу. И конечно же, скажет, что она сидит в их комнате».

— Ладно, пойдём другими путями. — Майк подошёл к комоду и выудил из верхнего ящика небольшой пузырёк. Белёсая жидкость поблёскивала в свете лампы. — Это сыворотка правды, которую я купил вчера в комиссионке. Как видишь, она на четверть опустела. Ты только что выпил её вместе с Ядочогой.

Тано с сомнением покосился на ярко-красную баночку, затем перевёл взгляд на Майка и довольно улыбнулся.

— Ты блефуешь и причём довольно плохо. Банка была закрыта. Щелчок, все дела.

— Я умею запечатывать банки обратно. Были бы инструменты и голова на плечах.

— И всё равно ты блефуешь. Потому что, во-первых, я бы почувствовал изменение вкуса. Во-вторых, надо лучше учить зельеварение: сыворотку правды вводят внутривенно. Ну и в-третьих, я умею читать мысли, не забывай.

В балконную дверь постучались. Майк и Тано переглянулись и осторожно подошли к окну.

— Как думаешь, кто это? — шёпотом спросил Майк.

— Без понятия. Открой, и тайна перестанет ею быть.

Первой в квартиру вошла собака. Тощая овчарка, со спутанной, грязной шерстью. Она наследила от балкона до кухонной плиты и улеглась близ входной двери. А затем вошёл тот, кто заставил Майка пробудить давно забытые жестокие воспоминания из детства. На миг волшебник онемел, почувствовал, как холодок пробежал вдоль позвоночника. Ему захотелось убежать и спрятаться, заплакать где-нибудь в тёмном месте, где он никогда Майка не найдёт. Впрочем, волшебник понимал, что это бесполезно. Если надо, он достанет тебя из-под земли.

Первым очнулся Тано. Он кинулся к вошедшему, с куртки которого обильно капала вода на паркет, почти шипя:

— Разноглаз, что ты здесь забыл?

Твёрдым жестом бессмертный отстранил Тано так, что арахнид почти впечатался в стену, и обратил свой взор на Майка. Собака встала, громко скуля, подошла к волшебнику и принялась тыкаться носом в его руку. В обычную минуту, Майк бы, несомненно, приласкал пса, но не сейчас. Он словно не мог поверить в реальность происходящего.

Тобиас медленно подошёл к парню почти вплотную. Не мигая, посмотрел на него сверху вниз, словно бы оценивая возможное сопротивление. За спиной у бессмертного висел заплечный мешок. Он снял его и высыпал на стол содержимое — груду каких-то небольших железяшек разной формы, болтики и гаечки.

Собака открыла рот и заговорила, заставив Майка вздрогнуть:

— Собери мне это.

Майк с жалостью посмотрел на Тано, который потирал ушибленный затылок. Тобиас грубо схватил волшебника за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Я так долго тебя не видел. Братик.

Эта фраза звучала настолько холодно, что заставила Майка вновь испытать бегающие по спине мурашки. И вовсе не оттого, что слова эти говорила собака.

— Ты думаешь, что я пришёл завершить начатое. Но я не собираюсь тебя убивать. Пока что.

Это «пока что» напугало Майка больше, чем всё увиденное и услышанное им в жизни. Даже больше той минуты, когда одиннадцать лет назад Тобиас с остервенением душил его, прижимая к стене. Волшебник принялся вырываться и брыкаться, издавая странные звуки, как ненормальный, но Тобиас прекратил все дрыгания лишь взмахом руки. Майк завис в скрюченной позе в воздухе, не в состоянии как-либо двигаться. Бессмертный ухмыльнулся, заглянул брату прямо в глаза.

— Какой тоненький голосок. Может, мне лишить тебя его? Я ведь могу.

Он швырнул Майка в стену так, как до этого сделал это с Тано и громко произнёс, почти крича:

— Я всё могу. Всё! Вы жалкие букашки, ничтожества, потомки смешанной крови.

— Оставь Майка в покое, — крикнул ему Тано.

— А то что? Ты-то мне что сделаешь? Погадаешь на картах?

В этот момент за окном блеснула молния, осветив обезображенное лицо Тобиаса, который зачем-то снял свою маску.

— Твои раны… они стали хуже, — Тано инстинктивно потянулся к ним, но Тобиас просто вывернул руку арахнида так, что послышался неестественный хруст, а парень истошно заорал от боли.

— Пропустишь пару тренировок.

— Я-то тебе что сделал? Я ведь тебе ничего плохого не делал! — почти обиженно кричал паук, но Тобиас его уже не слушал.

Почти любовно бессмертный усадил Майка за стол и обвёл рукой принесённую кучу, а затем сел напротив и что-то начал говорить. Майк смотрел лишь в зияющую чёрно-вишнёвую дырку, что была у Тобиаса на месте рта, на раскуроченную нижнюю челюсть, вывернутую словно наизнанку, и понимал, что его сейчас либо затошнит, либо он грохнется в обморок. Тобиас, видимо, понял это, поэтому поспешно встал позади волшебника. Тяжёлой когтистой рукой впился в его плечо, а собака сказала его голосом:

— Мне нужно вернуть свой голос себе. Сам понимаешь, таскать животных доставляет определённые неудобства. Собери мне речевой аппарат из того, что я принёс. В целом, ты можешь брать и другие детали — тут тебе виднее.

— Я… я… я даже не п-представляю, как это… возможно сделать. Я бы, конечно, мог попытаться, но… я никогда это не делал…

— Всё когда-то случается впервые, Майк. Даю тебе срок в две недели. А не справишься, я лишу жизни самого дорого тебе человека. Думаю, мы договорились.

Глава 14

На следующей неделе Лулу наконец увидела Майка. В кабинете зельеварения он закрывал свои долги госпоже Соверейн. Лулу приветственно помахала парню рукой, но тот лишь едва взглянул на неё. Зельда едва заметно фыркнула и продолжила понукать Майка варить разные яды чуть ли не параллельно со сдачей письменных тестов.

Как только его отработка закончилась, волшебник вышел, захлопнув за собой дверь и тяжело опёрся на неё.

— Привет, как ты? Мы с тобой давно не виделись, хоть и созванивались.

— Дай мне пять минут, сейчас я приду в себя, и можем прогуляться. А то мне пришлось расписывать все свойства болиголова и его противоядий.

— Но ведь мы ещё не начали раздел противоядий.

— Я в курсе. И Зельда тоже. Но она рассчитывает на то, что в следующем семестре я тоже буду ходить, как придётся. К тому же, противоядие от болиголова – это чистое виноградное вино. Можно пить с полынью.

— А что она тебе велела приготовить?

— Яд Боржиа[1]. Я сам выбрал. Но нужно было ещё рассказать немного об истории этого яда, — Майк поморщился, — поэтому четыре. Я ведь ничего не рассказал.

— Какой ты молодец!

— Я не теряю даром время, пока не хожу в школу. Школа – это отстой. На самом деле, всему можно выучиться самому, если знать, как. И если есть мотивация, разумеется.

— Но может, не стоит совсем не ходить? — Лулу посмотрела на волшебника из-под полуопущенных ресниц. — Так мы могли бы чаще видеться.

— Это пока единственное, что меня удерживает. Так бы вообще не ходил. Честно признаюсь, не думаю, что пойду на шестой курс. Всё, что надо, я от школы уже получил.

Не сказать, что Лулу это сильно удивило, скорее огорчило. Ундина всегда знала, что у Майка протестное отношение к школе и ко всему, что внушает какую-никакую дисциплину. К тому же, у парня уже была профессия, для которой вообще образование, по сути, было не нужно.

Майк внезапно остановился и порывисто обнял Лулу, так что у той перехватило дыхание. Мурашки пробежались по её коже, когда она почувствовала тёплое, нежное дыхание парня возле уха.

— Я скучал по тебе, моя маленькая ундина. Надеюсь, с тобой всё хорошо.

В ответ Лулу кивнула, уткнувшись ему в грудь. А сама подумала: «Неужели этот человек способен мне изменить? Может, Колин и правда хотел посеять во мне сомнения, позлить?»

Они пошли на школьную площадку. Было уже около шести вечера, так что народу было немного, в основном это были такие же парочки, как они сами или одинокие старшие студенты в компании книг – те, кому не сиделось в своих комнатах или в библиотеке.

Ребята уселись на лавочку. Майк положил руку на плечо Лулу, но девушка чувствовала, что он будто бы не здесь, где-то погряз в своих мыслях.

— Слушай, — внезапно сказал он, — если вдруг тебе угрожает опасность, ты не молчи. Ты сразу мне скажи, пожалуйста.

— К-какая опасность?

Майк с тревогой посмотрел на неё, и Лулу на мгновение забеспокоилась. До этого он никогда не разговаривал с ней настолько серьёзно. Парень пригладил волосы рукой и продолжил:

— Я постараюсь сделать всё, чтобы тебя защитить, чего бы мне это не стоило. Даже если… даже если ты меня не любишь.

— Что за ерунда?

— Лулу, я знаю про ночной клуб.

«Чёрт, Тано – балабол. Как встретимся, нужно будет всё ему высказать».

— Тебя сдала Мия.

«А это уже интереснее».

— Она вообще не особо умеет держать язык за зубами. Впрочем, это неважно. Я огорчён.

— Майк, я…

— Просто скажи. Зачем? Неужели… неужели тебя не устраивает моё отношение к тебе? Зачем искать себе приключений на задницу, знакомиться с парнями? Почему нельзя, чтобы всё было хорошо?

— Майк, нам надо поговорить на две очень важные темы.

— Сперва дослушай.

— Нет, это ты меня послушай! Я устала от твоего нытья и бесконечной ревности. Мы видимся теперь раз в сто лет, а ты ещё и мозги мне выносишь. Твой брат мне дал вот это.

Лулу вытащила из кармана руну. Лицо Майка побледнело, глаза расширились, в них появился лихорадочный блеск.

— К-как? Ты разговаривала… с Тоби? — Он почти пропищал имя сводного брата. — Боже, надеюсь, он не причинил тебе вреда.

— Нет, всё нормально. Но он дал мне эту руну. Знаешь, для чего она?

Майк осторожно забрал предмет из ладошки ундины и поднёс его к свету.

— Я видел такую лишь однажды. В кабинете отца. После смерти Тобиаса. Это руна жизни. Без неё живительный эликсир не работает.

— Зачем Тобиас мне её отдал?

— Остаётся только гадать, — Майк пожал плечами. — Он странный. Я никогда не понимал его в детстве. А порой, Тоби меня раздражал. Он всегда был чужим для нашей семьи, как ни крути. Но Карл его любил. Они были лучшими друзьями в своё время. Могу поговорить с ним, хотя вряд ли это поможет.

— Спасибо в любом случае.

— При каких обстоятельствах вы вообще пересеклись? Это же чудовище во плоти. От него редко кто уходит живым.

— Он так и сказал. Что мог бы убить меня прямо там, в туалете «Чёрной Лагуны», — Лулу заметила, как Майка передёрнуло от этих слов. Он положил лодыжку одной ноги на коленку другой и отвернулся, словно бы желая забыть сказанную фразу. — Но не сделал этого, потому что я являюсь частью какой-то игры. И ещё сказал про мои камни.

Лулу вкратце пересказала Майку диалог с Тобиасом, насколько его помнила. С каждым словом Майк становился мрачнее тучи.

— Я понимаю, почему камни не должны попасть в Порталиус. Эти камни – наиболее сильные из тех, которые открывают порталы в другие… места, выразимся так. Как тот, который открывал в мир Лирри-Ларфей, где она родилась. Твои камни – такие же, они открывают двери, но мы пока не знаем, куда. Боюсь, если вставить его в Порталиус, может замкнуть систему, сломать реальность в целом. Я пытался изучить механизм работы Порталиуса, все эти камни. Изначально драконы создали наш мир –всё, что ты видишь вокруг, а затем семь альтернативных миров, «пустых». Это были запасные варианты на случай, если с нашей Вселенной ничего не выйдет. Особо сильным своим детям-магам они выдавали мелкие камушки телепортации, кого-то даже учили пользоваться перемещением во времени с помощью этих камней. Семье Крейвенов, видимо, когда-то очень давно досталось именно несколько мелких камней, и кто-то из предков Балтора создал Порталиус.

Раньше все миры – пустые и мир драконов были связаны единой системой. Между ними был краткий путь. Про это мало где написано и очень размыто. Но потом, кому-то вздумалось сломать систему, разрушить эту цепочку, связывающую миры. Драконы оставили нашу Вселенную на произвол судьбы, а сами закрылись в одном из пустых. При этом все камни были утеряны в различных частях света.

Драконы жили много тысячелетий и не вмешивались в ход нашей истории, но в нашем веке образовалась брешь. Которую, как ты помнишь, случайно нашёл Бизер, у которого был Порталиус. Дальше я думаю, вот что было: драконы решили, что раз у него есть Порталиус, значит он – потомок тех самых детей драконов – волшебников, владевших камешками телепортации, и решили, что ему можно доверять, и обучили его всяким своим премудростям. Не будь у него Порталиуса, они бы его сожрали.

— Как грозились сделать это с моим дядей?

— Именно. Бизер же нашёл один из камней, ведущих в пустой мир –белый камень. Потом он случайно заселил его растениями, потом туда попало яйцо с Лирри. Остальные камни, так или иначе, попали тебе в руки. Каждый раз, когда ты находишь новый камень, открывается портал в «пустой» мир, где у тебя проходит аудиенция с Великим Скоганде. Что если Скоганде – это самый древний дракон, который придумал эту систему? И он хочет, чтобы каким-то образом все камни оказались в одном месте.

— Но почему я?

Майк неопределённо повёл плечами.

— Может быть, и не ты. Не ты одна ведь проваливаешься в пустоту, когда находишь камень. Думаю, Бизер тоже испытал подобный трип, когда нашёл белый камень. И Рубина, которая отдала тебе красный камень, она мне рассказывала. Не знаю насчёт Ахелоя, — Майк почесал подбородок, — сколько у него там провалялся на дне александрит, наверное, уже не помнит даже он. Может быть, он даже никогда к нему не притрагивался.

— Я совершенно случайно нашла этот камень. Могла взять любой другой из кучи.

— Но тебе повезло.

— Майк, а ты же мне подарил танзанит на тринадцатилетие, помнишь? Ты тоже проваливался?

Майк замялся, потупил глаза.

— Да, я просто постеснялся тебе об этом рассказать. У меня была не самая лучшая репутация в классе, сама знаешь. И… ну, ты мне нравилась уже тогда, хоть я в этом себе и не признавался, да. Ну, я и подумал, если я тебе расскажу, что ещё разговаривал с вороном, у которого было человеческое лицо с красными глазницами, ты подумаешь, что я совсем рехнулся или употребляю чего.

Лулу прыснула, а Майк подхватил этот смех.

— Сейчас это кажется смешным, а тогда мне было стрёмно. Причём, у меня и сомнений не возникло, что тебе нужен этот камень, после того, что ты мне рассказала про александрит.

— Тобиас сказал мне, чтобы я забрала ларимар от Соники. Может, он что-то знает. Он говорил про какой-то ритуал.

— Не имею ни малейшего понятия, о чём он. Надо будет чекнуть информацию где-нибудь.

— Слушай, а ещё есть несостыковка. Как же ты смог открыть портал к Лирри, если туда вёл только один камень, который у Бизера?

— Так у меня и не получалось сперва. Я несколько раз пытался, ничего не работало. Мне Колин подсказал слегка, что сделать нужно. Плюс, мой камень – это же отмычка. Он не является истинной «открывалкой» портала. Всегда был риск, что я попаду туда, а обратно не вернусь. Как минимум, потому что у меня не было камня, ведущего в Андеадлинг на тот момент. Если что, камень, ведущий в Андеадлинг, относится к маленьким камушкам телепортации. Порталы, которые открывают истинные камни драконов, они вечные. Ты мог их открыть, насколько угодно. А моё жалкое подобие работало максимум на час. Я проверял. Открывал и оставлял его так.

— Слушай, а вдруг камень Рубины – это камень, ведущий в Обливиос? Это ведь тоже альтернативный мир.

— Вот уж не могу тебе сказать, Лулу. Мне кажется, Обливиос – это нечто на стыке двух миров. Иначе бы призраки вряд ли смогли там жить, не превращаясь в полтергейстов.

— И получается, каждый камень ведёт в свой отдельный "пустой" мир? Зачем драконам их столько?

— Я думаю, что не совсем так. Вернее, теперь эти миры не пустые. Это планеты или населённые пункты. А камни - ключи к этим планетам, телепорты.

— Но тогда, по твоей логике, мир, откуда Лирри родом, тоже должен быть планетой.

— Возможно, так оно и есть, мы просто её ещё не обнаружили.

— Но, когда я была в "пустом" мире, он не был похож на просто голую землю. Это действительно было пустотой, ничем.

Майк на миг задумался, а затем просиял.

— А ты уверена, что Бизер показал тебе то, что на самом деле, а не то, что ты должна была увидеть? Особенность "пустого" мира ведь в том, что там не идёт время, так как нет жизни. И именно поэтому он затащил тебя в портал. Но создал там немного иную реальность - белую пустоту, ту самую, которую ты видела. Бизер ведь – магистр иллюзий. Он завуалировал настоящий пейзаж. Ты ведь могла там стоять, а не просто болталась?

— Да, я стояла. Значит, ты говоришь, что каждый камень прибыл из своего мира. Александрит – из подземного морского царства Ахелоя. Неужели оно тоже когда-то было пустотой?

— Всё когда-то было пустотой.

— Второй камень... Где ты его нашёл?

— Ты будешь смеяться – в дендрарии. Мне страшно захотелось порыть землю. Это было ещё во времена ликантропизма. Мне было лень убегать в лес, но при этом мне не хотелось, чтобы кто-то меня видел.

— Получается, второй камень – это Андеадлинг. Третий камень, рубин...

— Обливиос. Юго-восточная часть Безмолвного Леса.

— Ларимар мне дала Мия Кокс, значит это...

— Небыль. Она оттуда родом.

— И камень, который я нашла в пятницу – выпал у Ривер из кармана.

— Горная гномья деревня. Северо-восточная часть леса.

— Шестой камень у Бизера. Мы даже не знаем, какой. Знаем лишь, что он белый. Значит ещё шесть камней. Ну и где они, по-твоему, могут быть?

— На других планетах. Жизнь на Земле, конечно, появилась первой, но это не значит, что драконы не знали о других, пригодных для жизни планетах. Думаю, ещё один камень должен быть на Дельте.

— Точно. Маги переселились на неё ещё очень давно.

— На Хандрозе вряд ли, так как он же по природе своей – часть Дельты. Да и откололся уже после всех этих драконьих махинаций. Возможно, ещё Дзэн, Фудланд, Волукри, Ликвид, — Майк принялся загибать пальцы, — нужна шестая.

— Может, Ф.А.В.?

— А она не слишком молодая? Её ведь начали заселять всего двадцать пять лет назад.

— Но это не значит, что до этого её не существовало.

— Да, это идея.

— И что, получается, надо найти все оставшиеся камни? В таком разбросе, полагаясь лишь на твою гипотезу? Мне гораздо больше нравилось, когда они сами на меня сваливались.

— Но руководствуясь делом случая, мы можем собирать так до конца жизни.

— Зачем вообще собирать эти камни? Как будто мне заняться больше нечем, — усмехнулась Лулу. — И вообще, почему я?

— Потому что ты ундина.

— И что это значит?

— Ты гибрид. Вам открываются все скрытые свойства камней. Ты смогла узнать, что александрит целебный. Вряд ли, попади он ко мне в руки первым, я бы понял, что к чему.

— И из всех гибридов Великий Скоганде выбрал меня? Очень сомневаюсь.

— Возможно, это было случайно. Возможно, он хотел выбрать кого-то другого. Но из всех знакомых лично мне гибридов, ты единственная сможешь сохранить эти камни с достоинством. Но если тебе в тягость, тем более ты не особо пользуешься свойствами, можешь отдать их мне. Думаю, что других спрашивать не придётся: они не поверят в белиберду с драконами.

Майк с готовностью протянул руку. Лулу заколебалась.

— Сперва я заберу ларимар у Соники, а там посмотрим.

[1] Яд Борджиа, Кантарелла — легендарный яд (смертельное отравляющее вещество, вызывающее смерть в течение суток), которым пользовались средневековые отравители.

Глава 15.1

В понедельник Тано, как обычно это бывало, собирался на тренировку. Майка дома не было, вероятнее всего, тот закрывал свои долги по учёбе.

В последнее время Колин, лидер их команды «Поющие Саламандры» был не в духе, и арахномаг уже представлял, как сегодня, мрачнее бездонной океанской впадины, Колин будет крыть их на чём свет стоял за то, что они слишком медленные, неповоротливые и вообще «он бы один лучше всех справился». С этим, конечно, трудно было поспорить. Интеллектуальные стратегические способности падшего были на высоте, а его неземная сила убеждения могла творить настоящие чудеса с противниками. Остальные участники команды были так, отвлекающим манёвром. Но правила есть правила, к сожалению, поэтому Колин был вынужден сотрудничать с ними: Тано, принцем Сагиром и Густавом Распердоном.

Так вот, Тано укладывал кроссовки в спортивную сумку, как вдруг перед ним возник тот самый Колин Крейвен. Глаза его горели красным огнём, а выражение лица едва скрывала подступающую злобу.

— Где руна?

— К-какая руна?

— Ты знаешь, какая руна. Руна жизни и смерти.

Колин говорил тихо. Но вся его напряжённая поза выражала угрозу.

— Она что, испарилась? — Тано искренне не понимал обеспокоенность Колина.

— Сегодня полнолуние. Сегодня можно провести ритуал. Сегодня я мог бы воссоединиться со своей…

С каждой фразой Колин повышал голос и под конец уже почти кричал, так что даже сверху начали стучать соседи.

— Куда ты её дел, ворюга?

— Я ворюга?! То есть ты считаешь, что я её забрал?

— Ну а кто, если не ты? Ты у нас спец по вытягиванию ценных предметов у прохожих, карманник несчастный.

Колин наконец отпустил ткань водолазки друга и нервно начал расхаживать по студии.

— Если мне не веришь – обыщи! — Тано демонстративно уселся на стул, сложив руки на груди. — Давай. Переверни тут всё вверх дном. Я понятия не знаю, где твоя чёртова руна, ты понял? Я её видел единожды.

Колин стеклянным взглядом посмотрел сквозь Тано.

— Я уже поговорил с принцем Сагиром. Он не брал.

— Джексон?

— Вряд ли. Он не был в замке, где я сейчас живу.

— Хэрри? Лавиния? Рыжий? Может, кто-то из твоих бесконечных коллег?

— Никто из них не был в моём доме. Никто не мог знать. Никто…

Глаза Колина вдруг словно бы вытянулись и приобрели белый оттенок.

— Но как он… он же… он не мог…откуда он мог знать… да и зачем? Зачем-зачем-зачем?

Колин схватился за голову, будто бы хотел вырвать пару прядей своих волос.

— Если руну забрал Тобиас, то она может быть где угодно.

— Подожди, но ведь в ваш замок никто без разрешения Крейвенов не может заходить. То есть это либо члены вашей семьи, либо…

— Так он же Крейвен.

Окно над кроватью, на которой спал Майк, захлопнулось с глухим звуком стука пластика. Повисла тишина. Колин прикрыл веки, притронулся к вискам и замер так.

— Тренировка отменяется? — Тано расстегнул сумку.

— А ты сам как думаешь? — огрызнулся бессмертный. — Счастье было так близко. Чёрт подери, вот никогда, никогда нельзя заключать сделки с демонами. Эти существа – ужасные мошенники и прохиндеи.

— Когда ты сможешь провести новый ритуал?

— Когда верну себе руну назад, конечно.

***

Майк вернулся после прогулки с Лулу вечером домой и по привычке принюхался. Пусть он больше не оборотень и не чует запахи так отчётливо, как раньше, но иногда этот жест помогал ему понять, что что-то изменилось.

Сама вибрация воздуха была словно не такой. Майк кинул взгляд на Тано, развалившегося на диване, и вдруг его охватила непомерная злоба. Он кинулся к арахномагу и резко потряс его за плечо.

— Что случилось?

— Это я у тебя должен спросить. Почему ты не на тренировке?

— Колин отменил.

— Почему? — Майк подозрительно сощурил глаза.

— А тебе всё расскажи.

— Меня просто напрягает, что ты тут торчишь, будто тебе заняться нечем. Ты помирился с Фелпсами?

— Нет ещё.

— Когда ты собираешься возвращаться к себе домой?

— А я, может, не собираюсь вообще. Зачем? — Тано, неизвестно откуда, достал целый кулёк арахиса в сахаре и отправил себе пару орешков в рот. — Мне тут очень хорошо. Предков нет, тебя тоже почти нет. Я могу заниматься чем хочу. Диван классный, хотя мог бы, конечно, быть и побольше.

Майк уже почти закипал, выслушивая всё то, что ему высказывал Тано. Арахнид это заметил и лукаво склонил голову.

— А чего ты нервничаешь? Сам ведь мне предложил.

— Аргх, да, сам. Но теперь так же сам говорю тебе, чтобы ты убирался.

— Почему такая нервозность? Тебе бы показаться доктору.

— На что ты намекаешь? На то, что я такой же больной, как мой отец?

Когда Тано произносил эту фразу, он больше шутил и ни в коем случае даже не допускал мысли о сравнении Майка с Эстебаном Читерном. Но увы, Майк расценил это по-своему.

Волшебник со всей силы, на которую только был способен, принялся спихивать Тано с дивана.

— Dis eam, — коротко произнёс Тано, и Майк сам не понял, как, но очутился у противоположной стены, а арахнид, не опуская руки, удерживал парня на одном месте. — Может, мне тебя паутиной обмотать, чтобы не рыпался, м?

— Это была ошибка! — с отчаянием выкрикнул Майк. — Ошибка, что я привёл тебя в свой дом. Выметайся!

— Слушай, я ведь даже толком не начал веселиться. Вот могу позвать всех своих друзей.

— Друзей-торчков на эликсире? — Майк отчаянно старался сопротивляться заклинанию Тано, но у него не выходило. При этом сам арахнид спокойно сидел и жевал арахис. Ему не требовалось никакого труда выполнять эти действия одновременно.

— Мы все бросаем, между прочим.

— Ты привёл сюда Тоби. До появления тебя в моей квартире, я даже и не вспоминал о нём.

— А зря. Он ведь твой брат. И он отчаянно нуждается в твоей помощи. И ты, вместо того чтобы ему помогать и спасать свою драгоценную Лулу, тратишь время на препирательства со мной.

Тано резко опустил руку так, что Майк чуть не упал. Но волшебник быстро опомнился и запустил огненный шар в паука. Тот лишь, усмехнувшись, с помощью магии покрыл свою ладонь водой, и та с шипением поглотила снаряд, словно бомбочку для ванны. Арахнид изящно подул на пальцы под ошалелый взгляд Майка.

— Горячо было, хех. Ты думал меня напугать этой жалкой пукалкой? Я семь лет дружу с Колином. Меня уже ничем не напугаешь.

— Я всё равно хочу, чтобы ты ушёл. Мне так будет лучше работать. И я смогу пригласить Лулу и следить за ней, чтобы она была в безопасности.

— Ты думаешь, что тотальный контроль обеспечит её безопасность? Ты плохо знаешь Разноглаза, увы. По правде говоря, никто из нас его не знает достаточно хорошо и близко. Из живых, разумеется.

— Погоди, ты сказал из живых? А что, из погибших кто-то…

— Это довольно длинная и не самая счастливая история, — Тано помрачнел. — Но раз ты хочешь, чтобы я ушёл, то…

— Ладно, — пересилил себя Майк, — оставайся.

— Тогда слушай и внимай.

Глава 15.2

1998 год, Андеадлинг

Тобиас Оками в очередной раз сидел на скамейке в кабинете директора и считал мелких мошек под потолком. Иногда он удивлялся, почему директор Клод Лавуа не поставит себе москитную сетку на окно. Это бы решило не одну его проблему.

— Ну-с, молодой человек, мы так и будем с вами молчать?

Лысина ещё не покрывала голову этого мужчины, но уже видно было, что волосы начинают редеть. Директор компенсировал это отращиванием роскошных усов щёточкой – в то время так было модно.

— Я же вас по-хо’гошему сп’гашиваю: зачем вы подглядывали за госпожой Э’гнхильд в женской ‘газдевалке в бассейне?

Тобиас молчал, хотя он многое мог бы высказать директору. Но ему нравилось смотреть на то, как выходит из себя этот маленький француз. Человек, а возомнил себя директором школы для магических существ. Потеха, да и только.

— Я мог бы вас отп’гавить уби’гаться в денд’га’гии или же в лабо’гантской госпожи Сове’гейн, или в спо’гтзале. Но никто из п’геподавателей не хочет оставаться с вами наедине.

Директор пытливо посмотрел на парня в надежде, что тот хоть что-нибудь скажет, но Тобиас лишь надул огромный розовый пузырь из жвачки, купленной в ларьке, и отвернулся к стенке.

— Тобиас, я пытаюсь понять вашу п’ги’году.

— Зачем? Я что, объект для исследований, по-вашему?

— Я п’госто пытаюсь понять мотивы вашего поведения. У нас в школе были хулиганы, но чтобы всё настолько было плохо, такого ещё не было. Вы умуд’гились взо’гвать все мусо’гные контейне’гы на всех этажах, а также унитазы. Вы сломали все вешалки в га’где’гобе, повы’гезали кошельки из всех пальто. Вы те’г’го’гизи’гуете учителей и одноклассников. И это не банальные дё’ггания за косички. Вы с помощью колдовства сняли исподнее со всех девочек па’галелли.

Тобиас невозмутимо жевал жвачку и слушал месье Лавуа будто бы даже с гордостью.

— Вы вылили все зелья и ‘геативы, х’ганящиеся у Зельды. И не куда-то там, а ‘газилили по полу, чтобы в некото’гых местах об’газовывались ды’гки. Вы де’гётесь каждый день.

— А ты чо, никогда сам в школе не дрался?

— Мы даже не могли и подумать о таком.

— Ну тогда ты лох, получается.

Тобиас встал и, вынув жвачку изо рта, прилепил её прямо на макушку директору. Месье Лавуа скривил лицо, осознав, что произошло. Тобиас хлопнул ладонями по столу и наклонился к самому лицу съёжившегося директора.

— Беспомощный, жалкий человечишка, — сказал Тобиас. — Вы все, люди, никчёмные. Я издеваюсь только над вами, потому что могу. Потому что я сильнее. Потому что мне нравится, что я сильнее. И то, что я разлил какие-то там реактивы и взорвал пару унитазов – это цветочки. Это покажется тебе мелочами жизни, когда я отправлюсь во Францию и вырежу всю твою семью. Потому что они люди. Смертные и жалкие тупые создания.

Директора трясло, он зажмурился и был готов плакать. Несмотря на то, что Тобиасу было всего тринадцать лет, он уже был выше месье Лавуа, и выглядел довольно внушительно.

Тобиас вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, и отправился в подвал, где располагался бассейн. Ему хотелось освежиться, а вода всегда успокаивала нервы. Пока парень шёл, он видел, как испуганные ученики шарахались от него в разные стороны, и ему это очень нравилось.

Парень плавал почти в одиночестве, пока не начало смеркаться. Впрочем, увидеть из подвала, где не было окон, он этого не мог. Зато почувствовал, что его кожа покрылась мурашками и сморщилась на пальцах – пора было вылезать. Насухо вытерев волосы полотенцем, он влез в ботинки и застыл посреди помещения, пахнувшего хлоркой. Ушки оборотня уловили нежную мелодию, слышимую совсем рядом. Тобиас покосился на вентиляционное отверстие. Скорее всего звук был хорошо слышен именно из-за соединения двух помещений по шахте.

Наскоро напялив на себя все вещи, он выскочил в коридор и пошёл к источнику звука. В дальней неотремонтированной части подвала, было некое подобие заброшенной сцены. Месье Лавуа всё хотел оборудовать её под новый актовый зал взамен того, что был на улице под тентом, чтобы проводить мероприятия даже зимой в тепле и сухости. Сейчас на этой сцене стоял не менее заброшенный и пыльный рояль, и кто-то на нём играл.

За инструментом спиной к парню сидела девочка, с виду первокурсница. У неё были густые тёмные волосы, перевязанные такой же алой, как и её бархатное платье, лентой. Тобиас замер у потрескавшейся бетонной колонны, опершись на неё и надеясь, что та не рухнет от его напора. Девочка, конечно, не заметила присутствие постороннего. Она самозабвенно играла что-то очень эмоциональное, налегая на клавиатуру всем корпусом, то отклоняясь и запрокидывая голову, словно погружаясь в транс. Тобиаса завораживала музыка, которую она играла, завораживали её быстрые движения пальцами по клавишам. Пускай он ничего не смыслил в классической музыке, но то, что сейчас он видел и слышал, было настолько поразительно, что у парня перехватило дыхание. Ноты словно проникали под корку сознания, оставляя там отпечаток, и у Тобиаса закружилась голова так, что он чуть не упал.

Тем временем, девочка закончила играть, и грациозно положила руки на подол платья. Обветшалая комната вдруг опустела, померкла, словно ей всегда не хватало такой прекрасной музыки для завершения образа.

— Это Шопен, — тихо произнесла она. — Этюд номер двенадцать, до-мажор. Его ещё называют революционным. — Девочка обернулась через плечо на обомлевшего Тобиаса. — Если ты думаешь, что не я почувствовала, как кто-то слушает, то ты ошибся.

Тобиас не знал, что сказать или сделать. Аплодировать? Кричать «браво»? Распинаться в комплиментах? Или поступить, как обычно: подтрунить над малышкой и осмеять?

Девочка встала и сошла по ступенькам, цокая небольшими каблучками. Раньше все шарахались от Тобиаса, но теперь он сам сделал два шага назад. На щеках малышки появились изящные ямочки.

— Если бы все пианистки были, как госпожа Морбидия Кроу, вампирами, в мире бы не осталось людей, — она протянула руку, но Тобиас её не пожал. Лишь скривился.

Чего это он испугался какой-то маленькой девчонки? Встал в уверенную позу, чтобы казаться массивнее и одарил её самым презренным взглядом разных глаз, на который только был способен.

— Чего ты от меня не убегаешь?

— А почему должна? — пожала плечами девочка. Она с интересом рассматривала его, включая лицо, что сильно смутило парня. Разные глаза, массивный подбородок и кривой, сломанный в драке нос, расщеплённая после прелинга бровь – страшилище.

— Потому что я страшный! Я мог бы убить тебя прямо сейчас.

— Но ты этого не сделаешь, — девушка улыбнулась уголком рта.

— Это почему ещё?

— Потому что тебе понравилось, как я играю. И ты наверняка бы хотел услышать ещё.

Это было правдой. Неизвестно только, как она поняла. Тобиас закусил губу и кивнул. Девушка хихикнула в кулак и снова протянула руку.

— Сара Крейвен.

— Тобиас Оками.

Когда они пожимали друг другу руки, Тобиас принюхался.

Человечина.

Отвращение снова нахлынуло на него новой волной. От Сары это не ускользнуло.

— Что-то не так?

— Ты… ты человек, — он снова отступил на шаг.

— Ты так боишься людей? — Сара изогнула бровь. Тобиас не ответил. Девочка вздохнула и произнесла: — Что ж, если тебя это успокоит, то я не совсем человек. Мой папа – волшебник. Но моя магия настолько слаба, что учусь я на первом обычном курсе.

— Ты гибрид? Гибрид с человеком?

— Можно и так сказать, — хмыкнула девочка. — Но из колдовства я взяла только менталлу. Могу сделать вот так.

Сперва Тобиас не понял, что произошло. А затем осознал, что Сара произнесла последнюю фразу, не открывая рта.

— Как ты это сделала?

— Природный дар. Хотя я думаю, что любой может этому научиться.

***

Тобиас испытывал противоречивые чувства к Саре. С одной стороны, она ему нравилась как персона, ему нравилось, что у неё есть музыкальный талант. Он бы тоже хотел научиться играть на каком-нибудь инструменте. С другой стороны, она была человеком. А людей Тобиас презирал. Единственной мыслью, успокаивающей парня, было то, что она всё-таки имеет гены волшебника, а значит существует надежда, что магия ещё проявит себя. Ведь далеко не у каждого существа силы имеются с рождения, как у самого Тобиаса. Его отчим, например, узнал, что может колдовать только в девять лет, когда случайно вместо того, чтобы погладить котёнка, отправил его левитацией на крышу.

Но с Сарой они продолжали общаться. Девочку не страшили ни его репутация, ни то, что он оборотень. Она словно не смотрела на наружную оболочку, а впервые посмотрела на него, на настоящего Тобиаса. На мальчика, которого никто не любит, даже родная мать, и оттого он злится. Конечно, ни в коем случае нельзя оправдывать скверный характер и всяческие злодеяния «тяжёлым детством», но проникнуться долей сочувствия к Тобиасу Сара всё же смогла. И только оттого он уже не мог пойти против неё и навредить ей. Она стала его настоящим и первым другом.

Ребята виделись после уроков, иногда гуляли во дворе или прятались в подвале, чтобы поговорить на разные темы. Иногда Сара играла на фортепиано что-то более живое и современное, а Тобиас внезапно понял, что он может отбивать ритм, как это делали барабанщики его любимых рок-групп. И получалось у него довольно неплохо.

И однажды случилось то, что, конечно, случилось бы неизбежно в любом случае, и всё равно противоречило любой логике и морали. Они поцеловались. Это случилось зимой, поздно вечером, когда в подвале уже погасили свет, а месье Лавуа ушёл на свой вечерний променад. Сара предложила Тобиасу почитать при свечах в подвале. Они выбрали большой том сказаний Мерлина на английском языке. Тобиас понимал только всеобщий, и поэтому Сара переводила по ходу прочтения. Размеренный голос девушки успокаивал юношу. Ему никогда не читала книг мама. Только отчим, когда учил его грамоте.

Тень от свечи красиво подчёркивала мягкие, но чёткие черты лица юной девушки. И Тобиас впервые понял, что она действительно красива. Он не понял, как, но их лица оказались друг напротив друга. Тобиас трепетно коснулся губ Сары, таких мягких и соблазнительных, чувствуя, как в груди поднимается волна жара.

Он никогда не вёл себя, как джентльмен, но Сара ведь была аристократкой, тем более маленькой девочкой, а значит, с ней следовало вести себя несколько по-другому. Парень опустил взгляд и приподнял её руку, расслабленно лежащую на раскрытой странице, как можно ближе к своей щеке. Коснулся её, почувствовав, как нежна и бархатна кожа юной девы. Слегка придвинулся к Саре, желая поцеловать её руку, но она быстрым и грубым движением головы перехватила его губы и прижала к своим.

Поцелуй вышел, хоть и неловким, но совсем недетским. Сара почти уселась на парня, всё больше выгибаясь в спине и прижимаясь грудью к телу парня. Некий сигнал в голове Тобиаса подсказывал ему, что надо притормозить, пока он не потерял контроль над ситуацией, к чему был очень близок.

Но сигнал шёл не изнутри его сознания. Оказалось, у девочки запиликал пейджер. Она мгновенно отстранилась от Тобиаса, вскочила на ноги, поправляя одежду, и нажала на кнопку, прекращая этот писк.

— Боже, это мой папа. Мы засиделись.

— Хочешь, я провожу тебя? Темно на улице.

— Нет-нет-нет, не стоит, — она активно замахала руками.

Тобиас усмехнулся. Ему нравилось то, что он видел перед собой. Такая взволнованная, запыхавшаяся, с румянцем на щеках. Зрачки размером каждый с золотую монету. Он закусил губу: не хотелось отпускать такую красоту в одиночестве.

— Почему же? Быстрее со мной. На метле могу. Или в волка обращусь. Любое выбирай.

— Папе не понравится это.

— Да почему? — вопрос, конечно, глупый. Саре одиннадцать лет, а если её отец весьма консервативный человек, то ему, безусловно не понравится, что его дочь общается с парнем в столь нежном возрасте. — Он чо, типа шишка важная?

— М-м-м, да. Очень-очень важная, — Сара нервно оглянулась и потихоньку начала пятиться назад. Тобиасу пришлось встать, и она вздрогнула. Впервые после за много месяцев дружбы.

— Ну, давай пару кварталов хотя бы. Я не перед домом. Загодя.

— Он узнает, — шёпотом произнесла Сара.

— У него что, есть волшебное зеркало, которое покажет ему любого человека, чтобы отследить тебя? — Тобиас улыбнулся собственной шутке, но вот Саре явно было не до смеха. Она нервно повела плечами и произнесла:

— Не поверишь, но да, вообще-то.

Тобиас приблизился к ней, но она встрепенулась и быстро побежала, пересекла подвальный коридор и помчалась по лестнице наверх. Парень не стал её догонять.

Они больше никогда виделись. Живыми.

Глава 15.3

Нэнси сидела на кухне и пила кофе. Это был первый раз, когда Тобиас застал её дома, придя из школы. Карл с увлечением рассказывал матери какие-то новости из начальной школы, показывал рисунки и тетрадки, но Нэнси это не было интересно. Она отставила чашку на круглый, мятного цвета обеденный стол и поставила два указательных пальца на виски. Братья понимали, что это означает: мать устала от болтовни и просит замолчать.

Мерно тикали часы с кукушкой на стене. На плите неожиданно что-то варилось и булькало – Нэнси крайне редко готовила. Хотя, возможно, харч поставил отчим, а не она. Тобиас старался как можно тише раздеваться, но мать же оборотень, так что, конечно, она всё услышала. Скривила недовольное лицо и грубо крикнула в коридор, отделяемый от кухни кривой картонной перегородкой:

— Ты наконец вернулся, гулёна? Ну и где тебя носило на этот раз?

— В школе.

— Не поверю. Каждый раз, когда ты не приходишь вовремя до темноты, я надеюсь, что мне позвонят из обезьянника и сообщат, что ты там. Я лично тогда съезжу в отделение полиции и пожму руку офицеру, если он согласится оставить тебя там навсегда.

Тобиас уже прошёл на кухню, стараясь не смотреть на мать. Нэнси внимательно следила за его эмоциями. Карл переводил взгляд с одного на другую, открыв рот.

— Ну что, как дела в школе? — она спросила без интереса.

— Как обычно.

— А мне кажется, необычно, — она сощурила дымчато-серые глаза. — В тебе многое поменялось за последние несколько месяцев. Я уже давно не получала вызовов к директору или классной руководительнице. Ты как будто… перестал хулиганить? Ха, такое вообще возможно, скажи мне, Карл?

Брат отрицательно помотал головой. Подлиза. Конечно, мать любит его гораздо больше.

— Я скорее поверю, что ты там всех держишь в заложниках или вообще отправил на тот свет. Хотя, наверное, они и с того света бы меня достали. Да, Карл?

Они оба заговорщически переглянулись, натягивая улыбки. Карл, как и Нэнси мог видеть призраков с рождения. Тобиасу этот дар не открылся, из-за чего мать и брат частенько подтрунивали над бедолагой.

— Так что, расскажешь, что привело тебя к таким переменам в поведении? Неужто мозги появились?

Тобиас подавил желание плюнуть ей в лицо, хоть каждый раз при разговоре с матерью у него непременно возникало это побуждение. И вдруг он расслабился. А что, пусть узнает, что он тоже может быть нормальным. Не изгоем.

— У меня появилась подруга.

— У тебя? Подруга? Аха-ха, — мать прыснула. — Не смеши мой хвост. Ну и кто она? Актриса с глянцевой обложки? О, нет, может быть, принцесса какой-нибудь планеты, например… ммм, Дельты, а?

Карла очень смешили шутки матери, он прямо надрывал живот с её слов. Тобиас не сдержался и влепил ему подзатыльник.

— Что она за существо, ну-ка? Лесная нимфа? Банши? Карл, подскажи, какие там ещё воображаемые персонажи из фольклора существуют?

— Она человек.

— Человеческая девчонка? С таким уродцем? Серьёзно? О, может, она просто не знает, кто ты такой? Слушай, скажи мне её адрес, я напишу ей письмо, чтобы бежала от тебя как можно скорее, ха-ха-ха.

— Нормальная она! — Тобиас начал жалеть, что решился рассказать. Другой реакции и не следовало ожидать.

— Ловелас. Ну, ловела-асище. Слушай, может, она слепая, глухая, немая и без обоняния? Может, старая дева, и это её последний шанс? Не понимаю, аха-ха-ха.

Тобиас схватил стул и кинул его в стену. Тот разлетелся в щепки. Мать прекратила смеяться и остудила Карла, который всё же продолжил пускать отдельные смешки в кулачок. Нэнси вполне серьёзно спросила:

— Как её зовут?

— Сара. Её зовут Сара Крейвен.

— К-Крейвен?! Т-ты серьёзно?

Мать вскочила, схватилась за голову и стала бегать по кухне, издавая не совсем понятные и не очень приличные звуки.

— Боже… боже, ну почему? Ну за что? За что мне это?! — причитала она.

Бросив на сына неопределённый взгляд, она вдруг взметнулась по лестнице. Послышался хлопок дверью и звук ключей. Тобиас совсем не ожидал такой странной реакции. Скорее он ждал, что Нэнси начнёт смеяться и придумывать обидные рифмы к имени. Но тут очень вовремя поднялся из своего подвала отчим Эстебан Читерн. По-отечески положил руку ему на плечо.

— С ней что? Нет, правда…

— Это нормально. Просто, понимаешь, сынок, твои отношения с этой девушкой несколько противоречат общепринятой морали.

— В смысле?

— Ну, мы живём в обществе. А в обществе такие отношения не приняты в норме и даже запрещены на законодательном уровне.

— Не понимаю…

— Лорд Балтор Крейвен – твой отец.

Тобиас почувствовал, как земля на миг ушла из-под ног. В это мгновение он потерял всё и одновременно приобрел. Он почувствовал, как на плече сжимается сухая рука отчима. Захотелось отпихнуть, заорать на него, ударить. Но он не смог. Молча перевёл взгляд на Карла. Тот отвёл глаза и уставился в пустую страницу тетради в клетку.

— Вы все знали, да?

Эстебан удовлетворительно кивнул.

— Все всё знали? И даже этот мелкий…

— Я большой! Я хожу в третий начальный класс!

— Заткнись, с тобой никто не разговаривает. Silenzia! — Тобиас психанул и запульнул заклинания безмолвия в брата. Тот замычал и, хныча, побежал к матери.

— Карл, стой, спускайся в подвал, я всё исправлю, — окликнул его Эстебан, но ребёнок уже не слышал.

— Как же так? Просто скажи, как это возможно вообще? Меня разыграли, да?

— К сожалению, нет.

— Чёрт подери. Чёрт! Я так долго пытался его найти, выпытывал любую информацию от любых родственников, а он был так рядом. И… и чёрт, я целовался с сестрой.

— Вот об этом я и говорил. Мы живём в обществе…

— А я срал на это общество с большой, мать его, горы.

— Тобиас, спокойствие.

— Ты был бы спокоен, если бы однажды узнал, что та, кого ты…любишь, — Эстебан расширил глаза от удивления, услышав это, — твоя родственница?

— Ну, сынок, у меня никогда не было сестёр…

— Ты был бы спокоен, — Тобиас перебил отчима, — если бы узнал, что твой родной отец – лорд Андеадлинга? Величайший тёмный колдун за последние несколько десятков лет?

— Ну-у-у…

— Ты всегда только делал вид, что понимаешь меня, но на самом деле… меня никто не понимает. Никто. Чёрт, — его лицо вдруг вытянулось, — Сара… она тоже знала! Она тоже, чёрт подери, знала вообще всё. Поэтому сегодня так себя вела. Ей было стыдно. Она стыдилась своих чувств.

Тобиас чувствовал, как задыхается. Голова просто шла кругом от внезапной волны потрясений за этот вечер. Он опёрся руками на стол. Эстебан попытался подойти, но Тобиас оттолкнул отчима воздушной волной.

— Никогда не называй меня сыном. Ни-ког-да.

— Ну, послушай, давай поговорим, как взрослые люди. Я не был знаком лично с Балтором, но очень хорошо общался в своё время с его братом, Натаниэлем. Я знаю, что это за семья. И, если Нат постепенно встал на путь истинный, помудрел, то Балтор такой же, каким был тринадцать лет назад. Взбалмошный дурень, эгоистичный и злобный. Что дало тебе то, что ты узнал, кто твой биологический отец? Он не примет тебя. У него есть семья, двое своих детей, насколько я знаю.

— Я тоже его ребёнок.

— Пойми, если он не принял тебя, когда ты только родился, вряд ли примет сейчас, когда ты уже взрослый.

В дверь позвонили. Эстебан удивился, но спокойно взмахнул кистью:

— Aperta!

На пороге в свете неполной луны стоял, ухмыляясь, Балтор Крейвен.

Тобиас в одно мгновение, словно проглотил язык. Он не знал, что нужно делать. Никто из их семьи не ожидал появления такого гостя в своём доме.

— Чем обязаны? — пискнул Эстебан.

— Я хотел поговорить бы по-мужски. С каждым из вас, — Балтор растянул потрескавшиеся губы в улыбке, а затем поднял голову чуть выше.

На лестнице, опершись на перила, стояла Нэнси. Наверное, она надеялась, остаться незамеченной, а потому вздрогнула и прошептав: «За что мне всё это», убежала обратно наверх.

— М-м-мы… ч-ч-чай, — пробормотал Эстебан.

— Заткнись, Читерн. Мямлянием ты добьёшься разве что расположения моего дражайшего братца. Боже, что она в тебе нашла? — Балтор критически смерил худощавого помятого мужчину. — Не иначе как ей срочно нужен был отец для ребёнка, а никто больше не клюнул.

— Я попросил бы, — Эстебан постарался, чтобы его голос звучал более уверенно, но не вышло.

— В общем, Читерн, с тобой разговор будет кратким. Если ты думаешь, что между нами с Нэнси всё кончено, то нет, не кончено.

Повисла напряжённая тишина. Эстебан осторожно спросил:

— Что это значит?

— Вот ведь. А она говорила, что ты покорил её своим умом, — он слегка наклонился над сальной головой волшебника и прошептал: — Я трахаю твою жену, Эстебан. Каждый четверг и пятницу. И в остальные дни недели, когда она не дома и не на работе. Ты настолько погряз в делах, в своих недооткрытиях, что совсем забыл о супружеском долге. А меня вполне хватает на двух женщин.

Балтор криво улыбнулся, а Тобиас ощутил, насколько ему противен этот человек, появившийся на пороге их дома. Парень почувствовал накатывающую тошноту. Захотелось ударить мага ногой в челюсть. За всё. За обман, за дерзкие речи, за измены и предательства, за захваченные планеты и все другие известные злодеяния. За то, что бросил младенцем.

Эстебан больше не интересовал колдуна. Он повернулся к Тобиасу и внимательно изучал его лицо. Примерно так же долго, как Сара.

— У тебя мой глазок, — усмехнулся он. — Поговорим? — он вежливо указал на дверь, предлагая выйти.

Тобиас сперва покачал головой, но потом поймал взгляд отчима и решил повиноваться.

Они вышли на морозный воздух. Балтор затворил дверь. Тобиасу меньше всего сейчас хотелось находиться рядом с этим человеком. Колдун спокойно заговорил:

— Думаю, ты достаточно взрослый для откровения. Мне нравится твоя мать. Несмотря на возраст и двое родов, у неё упругое тело. Она хороша в постели. И также я люблю свою жену. Она мать моих детей и хранительница очага. Но ещё больше я люблю свою дочь. Люблю как отец. — Он умолк, смотря куда-то вдаль, поверх крыш маленьких домиков Старого Андеадлинга. — Казалось бы, у вас разница всего два года, но… эти два года изменили меня. Я стал осознаннее относиться к отцовству. И ты действительно мне не был нужен тогда, в отличие от Сары. И не нужен сейчас. Ты никто. И это одна из причин, по которой я не позволю тебе вертеться у подножия моего замка. Особенно в качестве любовника моей дочери. Это грязно, это пошло. Это аморально.

Тобиас молчал и даже не знал, что ответить этому мужчине. Он настолько поражал его своей выдержкой, хладнокровной злобой, что переполняла его.

— Я не хочу каких-то бабских разборок сейчас. «Почему, а что, а зачем ты бросил». Так было нужно. И, видя тебя перед собой, я не жалею, что тогда отказался. Ты жалкое, убогое существо. Оборотни с волшебниками никогда не должны… Как и другие пары разных подвидов. И к Саре ты не приблизишься и на метр. Иначе, — Балтор довольно убедительно провел пальцем возле шеи. — Смекаешь?

Тобиас по-прежнему молчал. Балтор потрепал его по голове и пошёл к недалеко припаркованному мерседесу с личным водителем.

Юноше совершенно не хотелось возвращаться домой, где уже через стенку, как он услышал, ругаются родители и плачет брат. Теперь он понимал, почему мать вечно понукает Эстебана, почему ей не хочется возвращаться домой. Она просто их не любит.

Его, безусловно, расстраивало то, что теперь они с Сарой, если и увидятся, то только тайно. Но было кое-что ещё, что не давало ему покоя. Слова Балтора о нём. И, когда Тобиас, бежал на своих четырёх в лес, чтобы остыть, в голове его созрел план.

Я докажу, что лучшее творение природы.

Глава 16.1

В среду после уроков всех учащихся ИШДОМС согнали в коридоре на первом этаже. Месье Лавуа находился посреди нескольких сдвинутых парт, заваленных белыми бумажками, словно бы отгороженный от учеников. Дети выстроились в шеренгу и по очереди подходили для того, чтобы заполнить анкеты, присланные Советом нового губернатора Андеадлинга. Очередь двигалась довольно быстро, но Бофара всё равно успела проголодаться. Она топталась на месте и периодически оборачивалась через плечо, кидая вожделенные взоры в сторону столовой.

— Когда это уже всё закончится? Меня не предупреждали, что придётся торчать тут полчаса. Я бы хоть чипсы захватила. Лучше, чем ничего.

— У меня есть вяленые присоски лилового осьминога, могу поделиться, — предложила Соника.

Но Бофаре такое блюдо показалось неаппетитным. Фея слегка скривилась, но, сохраняя королевское достоинство, объявила:

— Нет, спасибо, тебе самой будет нужнее. А я потерплю до полдника.

Лулу стояла в очереди вместе с девочками, и вскоре подошла и их очередь. Всего один листок с несколькими строчками. Необходимо было вписать фамилию, имя, дату рождения, родную планету и выбрать из перечисленных свою расу существ:

ЧеловекМагФеяОборотень (волк, кошка, птица и т.п.)ВампирДруид (в т.ч. подрасы энт и раста)ЭльфГномАрахнидЗмеевикВолукриЙетиСирена или русалкаСатирНежить (кроме вампира)Лулу с удивлением отметила, что здесь нигде не упоминаются ундины. Даже на всякий случай прочитала список ещё три раза, а затем вопросительно повернулась к Сонике позади.

— Что мне делать? — шепнула девушка подруге.

— Ну так ты же гибрид. Отмечай просто мага и сирену и всё тут.

— Ах да, всё время забываю, что мы не относимся к самостоятельным существам.

Лулу обрадованно поставила галочки напротив двух строк. В конце анкеты можно было ещё немного написать о себе, но ундина этого делать не стала. Просто поставила число и подпись и отдала заполненный листок директору. Месье Лавуа с улыбкой положил её анкету к остальным из пятого мистического.

После анкетирования все пошли в столовую. Лулу взяла себе изумительный сырный суп с чесночными сухариками, витаминный салат и стакан сока. Майк уселся напротив неё и принялся вяло ковырять мясное рагу. Они сидели вдвоём за столиком, к ним никто не собирался подсаживаться. Лулу улыбнулась парню.

— Как всё прошло? — внезапно спросил он.

— О чём ты?

— Об анкетировании, конечно. Что ты выбрала?

— Мага и сирену, — Лулу пожала плечами и отпила сок.

Майк вдруг отложил столовые приборы и подвинулся ближе, скрипя табуреткой. Девушка отметила тревогу в его взгляде.

— Скажи, что ты пошутила.

— Да нет. Ну, там просто не было ундин.

— Чёрт, тебе надо было просто выбрать ведьму. Ну, может, обойдётся, — Майк прикусил губу и снова уставился в тарелку. — Будем надеяться.

— А что не так?

— Ты не в курсе, для чего это делается?

Лулу покачала головой, но теперь тревога Майка передалась и ей. Волшебник отвернулся к окну, словно бы говоря не с ней, а вспоминая что-то из прошлого.

— Это из-за моего брата. Вас пытаются оградить от… от… нормальных существ, в общем. Ты не пойми неправильно, — поспешил заверить Майк, — я считаю, что ундины, да и вообще гибриды нормальные. Но после того, как в ИШДОМС поступил Тобиас…

Майк умолк, а затем быстро, словно ел в последний раз в жизни, накидал мяса с картошкой себе в рот и долго-долго пережёвывал. Лулу терпеливо ждала. Наконец он продолжил:

— Каждые пять лет в школе проходит проверка. Вычисляют гибридов. Потом с ними проводят беседу, пытаются выявить какие-то отклонения в психике. Сама понимаешь, вы можете быть импульсивными. Но большинство из вас нормальные. Вы проходите тесты, и потом вас отпускают. Это для статистики. Просто это в некоторой степени геморрой – после школы идти к психологу беседовать.

— Ты что-то недоговариваешь.

Глаза Майка стали круглые, как блюдца, он поднёс вилку с едой ко рту, но Лулу остановила.

— Правду.

— Некоторых забирают в колледж для трудных подростков, — выпалил он. Заметив резко изменившееся выражение лица девушки, он жалобно произнёс: — Прости. Ты хотела правды.

— То есть сейчас у меня есть все шансы нафиг улететь из школы, даже не сдав экзамены?

Майк кивнул.

— Колледж для трудных подростков. Если попадёшь туда, тебя лишают всех полномочий власти. Ты никогда не сможешь быть у руля. Будешь испытывать трудности с поиском работы. Практически невозможно поступить в университет без связей. К тебе относятся, как ко второму сорту.

Всё это Лулу уже успела узнать из немногочисленных бесед с Тано, когда они, бывало, вместе ждали автобуса у Арены после тренировок. Арахномаг часто рассказывал об ужасах колледжа, но не это было самым страшным. А то, кем ты выходил оттуда после.

Теперь девушка понимала, как Тано туда попал, и где учился до этого.

«Интересно, почему его туда отправили? Увидели разноцветные волосы с пирсингом и решили, что так проявляется склонность к насилию?»

Лулу покосилась на короткую и всё ещё тёмно-зелёную болтавшуюся перед носом прядь своих волос. Что подумают о ней?

— Чёрт, я… я ещё успею заполнить вторую бюллетень, — она вскочила со стула, — и подложить её. При этом нужно как-то вытащить ту.

— Лулу, угомонись, — Майк усадил её на место. — Теперь ничего уже не сделаешь. Просто теперь веди себя с психологами как пай-девочка. Они прибудут на следующей неделе.

***

Но на следующей неделе их ждал сюрприз. Ровно через семь дней на их занятие по заклинаниям пришёл не учитель на замене, а новый преподаватель. Статная, с отличной выправкой, в безупречном брючном костюме цвета фуксии с пуговицами из фетра. Она носила каре на ножке цвета стального блонда и неброский макияж. Когда она вошла, громко отстукивая ритм своими каблуками, дети притихли. Весь её внушительный вид показывал, что она может занимать руководящие должности.

— Вы будете звать меня Амальгама Глобулинова, — отчеканила она это своим звучным голосом так, что все сразу поняли – это никак не оспорить. — Я ваш новый педагог по заклинаниям. Я была прислана в это учреждение из образовательного сегмента Совета Губернатора.

Тут дети окончательно сникли и притихли. Сказанное означало, что перечить ей бессмысленно, ведь всё, что происходит на уроке, будет фиксироваться и доноситься наверх. Но зато Зельда наверняка обрадовалась, что теперь ей не нужно перерабатывать, проводя уроки по заклинаниям параллельно с зельеварением.

— И у меня для вас сразу имеется сообщение. Сегодня в школу явится проверка из одной известной компании, работающей на губернатора. Вас будут тестировать. Волнение отставить – тест будет не в письменной и не в устной форме. У вас возьмут кровь и просканируют. Больше ничего от вас не требуется. Губернатору Вацлаву Карупышку просто хотелось бы удостовериться в том, что вы честно заполняли анкеты, выданные вам на прошлой неделе. Таков его указ.

Лулу почувствовала, как к горлу подкатила волна паники. Что будет с ней, когда откроется, что она гибрид? Она подняла на Майка умоляющий взгляд. Тот знаком показал ей, что волноваться пока рано. Но сосредоточиться на занятии не выходило. На этом курсе им необходимо было закрепить все заклинания, связанные с движением. Перемещение предметов, левитация, призыв, ускорение, замедление. Все известные заклинания необходимо было отработать к экзамену, а также изучить приличное количество новых.

Сегодня им предлагалось изучить заклинание Хастенус, ускорявшее двигающийся объект. Дети должны были работать с небольшими и очень медленными банановыми слизнями, которые им любезно предоставил для практического занятия господин Язеленец. Эти чудесные слизни были ярко-жёлтого цвета и имели длинные рожки с любопытными глазками на концах.

Лулу безуспешно тыкала в своего слизня почти весь урок, но тот не то, что не увеличивал скорость, но и вовсе остановился. К слову, госпоже Амальгаме было совершенно наплевать на детей и их занятие. Она вся погрузилась в свои бумажные папки и документы – составляла отчёты, сверяла расписки. Ундина на пару мгновений задумалась, какая именно должность у этой женщины в образовательном сегменте. Министр? Бухгалтер? Может быть, просто секретарь? Нет, будь она просто секретарём, её бы сюда не отправили.

Наконец прозвенел долгожданный звонок. Амальгама Глобулинова незамедлительно собрала все свои вещи в кожаный портфель и ретировалась, даже не попрощавшись со студентами.

«Выполняет свою работу только ради денег. Или, у неё другие интересы?»

— Во сколько придут брать эти анализы? — спросила Лулу у девочек, сидевших впереди.

— Должны после обеда, — ответила Бофара. — Если они настоят на дообеденном времени, я плюну им в лицо. Не собираюсь пропускать приём пищи из-за каких-то там прихотей губернатора.

— Бофара, что ты такое говоришь? — ужаснулась Софи. — Он ведь сам губернатор…

— А я принцесса Фудланда. Пусть только попробует что-то вякнуть – это будет считаться международным конфликтом.

Глава 16.2

Впереди у пятого мистического курса был урок физкультуры с Вильгельмом III. Но не это волновало Эрику Читерн из четвёртого мистического. Вильгельм, их классный руководитель, погорячился, когда решил, что Эрика справится с программой на курс старше. И если насчёт третьего курса волчица с уверенностью могла сказать, что неплохо закрыла предметы, то в четвёртом начался ад. Она морально не была готова к свалившимся на её голову бесконечным альбомам по минералогии и грядущему экзамену по латыни. К тому, что придётся решать тесты по химии, созданные для людей. К тому, что сам Вильгельм будет гонять их по лесу до взмыленного состояния, а на уроке этикета для оборотней их будут бить по пальцам линейкой, если они не так режут мясо ножом и вилкой.

Помимо всех этих напастей всё так же оставался нерешённым конфликт с Лоренс. А месье Лавуа этого не учёл. Из-за чего Эрика буквально весь сентябрь каждый день бегала к нему и просто умоляла поменять комнату. Да, её поселили с Лоренс Крейвен. Ни одна из девочек не была этому рада. Маленькая колдунья то и дело норовила заколдовать вещи Эрики или заставить их исчезнуть. А ещё она постоянно читала её мысли и развешивала всякие записочки по стенам на этаже, якобы это сама Эрика написала. Гадина, одним словом.

Волчица, конечно, в долгу не осталась. Несколько раз она порвала шмотки и плюшевые игрушки девочки, приклеила её лакированные туфли к полу, скрепила одеяло с матрасом, пока Лоренс спала. И конечно же, пару раз запульнула жвачкой в волосы своей новой соседки. В первый раз Лоренс удалось с помощью магии избавиться от резинки в голове. Но вот во второй пришлось срезать свои роскошные светлые кудри и покраситься в розовый, под цвет маленьких остатков жвачки. Все думали, что Лоренс просто решила кардинально поменять свой миловидно-принцесочий стиль, и только одна Эрика знала, сколько литров слёз было выплакано из-за этих волос. Впоследствии волчица поняла, что перешла границу и поступила по-скотски. Поставив себя на место волшебницы, она поняла, что из-за своих волос переживала бы не меньше.

А в начале октября к ним в комнату въехала Ривер Гемкаттер, вечно восторженная деревенщина из гор. И Эрика снова начала бегать к месье Лавуа с претензиями, почему в комнате теперь живёт вообще три человека. Впоследствии ей пришлось разговаривать с Фелисити Макдуф, которая попросила волчицу не лезть не в свои дела. Как выяснилось, Фелисити просто хотела немного пространства и тишины, и для этого ей нужна была более спокойная соседка. А не Ривер с её случайными полётами и вечными вопросами, что за техно-штуки вокруг валяются и для чего они нужны. Фелисити просто устала объяснять всё гному, как маленькому ребёнку. И она вовсе не думала, что по итогу останется в комнате одна, а вот Эрике придётся делить свою каморку с двумя самыми нелюбимыми человекоподобными.

Сегодня волчица решила попытать удачу ещё раз и твёрдым шагом направилась к месье Лавуа. Она заранее отрепетировала речь и даже придумала планы B и C, если он откажет. Но всё случилось совершенно не так, как девушка нарисовала в своей голове. Она не успела произнести и слова, как ей в руки всучили три огромных коробки, доверху гружёных чем-то.

— Новый спо’гтивный инвента’гь, — пояснил директор. Эрика совершенно не видела его за коробками. — Так здо’гово, что вы, госпожа Чите’гн, ‘гешили ко мне заглянуть. Будьте д’гугом, отнесите, пожалуйста, эти маленькие ко’гобочки в спо’гтивный зал. Можно не в один заход, конечно, а по оче’геди.

— А вы?

Директор легонько оттеснил волчицу от двери.

— А мне нужно п’гисутствовать на учительском соб’гании. Как совещание, только у учителей. Нужно обсудить некие изменения в п’гог’гамме.

Месье Лавуа и след простыл, только Эрика его и видела. Волчица грязно выругалась, поспешно оглядевшись вокруг. Не хватало ей ещё напороться на какого-нибудь заблудшего препода, который услышит сквернословие и отправит её на дополнительное занятие по этикету, от которого девушку уже просто тошнило. А ведь этикет для оборотней будет идти ещё аж целых полтора года!

Всё ещё негодуя по поводу ситуации, волчица всё же решила, что отнесёт коробки, а к месье Лавуа заскочит вечерком. Возможно, даже придётся составить ему компанию на вечернем променаде.

Эрика была, конечно, сильной девушкой. Но ещё она была далеко не глупой, чтобы понять, что для спуска по лестнице с тяжёлым грузом ей потребуется видеть, куда она ступает. В итоге девушке приняла решение оставить одну коробку и спуститься пока с двумя.

Пятый мистический курс играл в баскетбол. Эрика просунула свой нос в дверной проём и чуть не получила по нему тяжёлым оранжевым мячом. Реакция у волчицы была отменной, поэтому она отделалась лишь лёгким испугом, и то от неожиданности. И всё же ей нужно было понять, где Волкович, а для этого пришлось заглянуть в зал ещё раз.

Мальчики и девочки носились все вперемешку, каждый пытался забросить мяч в корзину. Вот Эрика разглядела и Майка: он, похоже, был центровым. Стоял расслабленно под кольцом, засунув руки в карманы шорт. Лишь на лице отражалось напряжение, парень активно вглядывался в мельтешащих по центру поля ребят.

«Оно и неудивительно. С его-то ростом», — подумала Эрика.

Волчица ни за что бы не поверила, что братец обгонит её по физическим характеристикам. Ей всегда казалось, что её братья всегда будут жалкими сопляками на её фоне.

Спустя несколько минут наблюдения Эрика поняла, что в баскетбол играют не все: несколько девочек занимались йогой на коврике под руководством Корнелии Прекрасной. Она показывала «самые полезные позы», по её мнению. Волчица наморщила нос и отвела взгляд, чтобы не глядеть на очень уж непристойно одетое для урока физкультуры тело феи. Между прочим, весьма привлекательное, по её мнению. Девушка недолюбливала Корнелию, по правде сказать. Недавно фея завела свой личный блог на Косме и выкладывала откровенный бред. Эдакую сборную солянку о своей жизни вперемежку с полезными советами для девушек. Из серии «как сделать матовый маникюр в домашних условиях» или комнатной тренировки на пресс, где Корнелия больше хвасталась своими силиконовыми грудями.

Волковича пока не было видно. Скорее всего он сидел возле кладовки на своём рыбацком стуле и ждал возможности применить свой свисток. Проще говоря, следил за порядком на поле, чтобы все соблюдали правила, и никто не дрался. К сожалению, с того ракурса, где стояла волчица, оборотня нельзя было разглядеть. Девушка шумно выдохнула. Ну, в конце концов, она никуда не спешит, можно и подождать окончания игры. Тем более, играли ребята неплохо. Она поставила коробку рядом с собой и приблизилась к щели.

Во всей этой кутерьме можно было понять, что самые сильные парни – это тяжёлые форварды в обеих сторонах. Мощный парень серого цвета, которого, если тот не двигался, легко можно было принять за скалу. Эрика его раньше не видела. В другой команде – парень, явно не уступавший первому по силе, но немного более робкий. Он старался не мешать другим игрокам. Кажется, его звали Крис.

Эрика присмотрелась к другим полевым игрокам. Понятное дело, что большая часть девочек стояла у стенки как игроки запаса. Хотя школьный баскетбол часто игрался не по правилам, и участвовали все, лишь бы было зрелищное месиво. Но в этот раз, видимо, Волкович решил показать, как распределяются игроки в настоящем баскетболе.

Волчица не знала ролей других играющих. Она внимательно смотрела за конфликтом, разыгравшемся между Робби и Бобби, которые не поняли, кому из них пасовали мяч, и в итоге, тот перехватил другой парень, рыжий, в белой футболке и джинсовых шортах. Оскар. Пару раз у них были сдвоенные уроки по охоте. Он с улыбкой промчался прямо мимо Эрики, ведя мяч к противоположному кольцу, а за ним устремился тот мощный серый парень.

Девушка готова была поклясться, что в тот короткий миг, когда он был рядом, он её увидел и подмигнул. И сердце девушки впервые всерьёз зашлось. Она почти сползла по стене вниз. Из зала доносились какие-то крики, толкотня, шла движуха, но Эрика этого уже не замечала.

Свисток Волковича привёл её в чувство. Эрика шлёпнула себя по щеке, чтобы пробудиться окончательно, и услышала знакомый голос с хрипотцой:

— Значит так, р-ребятня. Сейчас будет звонок через минуту, так что можете идти переодеваться. В следующий р-раз у нас с вами зачёт по правильному ведению мяча. Это касается всех! Даже тех дам на ковриках в уголочке.

Кто-то рассмеялся, поддерживая Волковича, одобрительно захлопал. Ребята стали расходится, а Эрика подхватила коробки, и отворив дверцу ногой, прошмыгнула в зал. Волкович уже снова был в своей кладовке. У него там стоял стол с ноутбуком, который оборотень принёс из дома, тот самый рыбацкий стул, и над ними висел календарь с мускулистым человеком в синих боксёрах. Всё остальное пространство маленькой комнаты было завалено разным хламом и оборудованием: обручами, скакалками, мячами, лыжами, матами, гантелями, гирями, штангами, ковриками, палками, резинками, перекладинами и т.п.

Вильгельм III сидел и заполнял какой-то отчёт, скрючившись перед ноутбуком, поджав под себя ноги. На рыбацком стуле только-то и сидеть, что в рыбацкой позе. Эрика, усмехнувшись, поставила коробки на пол с глухим толчком. Волкович оторвал взгляд от экрана и ощерился в неровной улыбке.

— А, Читерн, это ты. Пожаловала?

— Месье Лавуа попросил отнести коробки.

Эрика заметила, как взгляд преподавателя заскользил чуть ниже её глаз и остановился. Лёгкий холодок пробежал у девушки между лопаток. Мужчины и раньше заглядывались на неё, но преподаватель – впервые. «Главное – не показывать страх».

— А что в коробках? — спросил Вильгельм безо всякого энтузиазма.

— Не знаю. Судя по весу, мячи.

— Да-а, хорошие мячи.

Вильгельм протянул это, не меняя положение своих глаз. Эрику передёрнуло, она постаралась застегнуть свою зелёную толстовку повыше, но молния, как назло, разъезжалась. «Проклятье! А у этого сейчас аж слюна потечёт».

От зала их отделяла одна из закрытых створок. Даже если Волкович что-то решит вытворить, её услышат ребята, которые остались. В зале хорошее эхо.

Вильгельм медленно встал, нажал на выключатель, чтобы включить верхний неяркий свет. Эрика сощурилась, а учитель прошёл за её спину и захлопнул дверь. Волчица насторожилась, когда рука оборотня потянулась к ширинке его брюк.

— Вы что себе позволяете? — она положила ладонь на рукоять ножа, висевшего на бедре.

— Убери руку от ножа, — сально произнёс мужчина. — Если ты применишь его против меня, то будешь иметь дело с законом. И закон будет явно не на твоей стороне, дочка волшебника.

Эрика зарычала, пятясь к двери.

— Во мне нет ни капли крови волшебника, — ответила она, а сама подумала: «О чём вы вообще разговариваем?».

— Это сегодня узнается, через пару часиков. А у нас с тобой ещё много времени, чтобы заняться чем-то другим.

— Я превращусь.

— Так даже лучше. Я тоже превращусь, и мы закончим быстро.

Вильгельм уже спустил штаны до колен, и Эрика невольно отвернулась. Впервые за свои почти четырнадцать лет ей стало по-настоящему страшно.

«Если превращусь, придётся убегать без одежды. На это нет времени».

Она прислушивалась к звукам за дверью. Если позвать – услышат.

— ПО-МО…

Но Волкович грубо заткнул ей рот и, вцепившись второй рукой в плечо, заставил сесть на колени. Такого унижения Эрика себе позволить не могла и превратилась в волка, на глазах у разъярённого преподавателя. Тот, не промедлив, обратился сам. Теперь он стоял перед ней, щеря клыки, такой огромный и старый.

Эрика дёрнула лапой за ручку двери. Та оказалась заперта. «Но когда он успел закрыть на ключ?» — промелькнуло в голове. Волкович был за спиной, он дышал ей в ухо.

— Твоя мать ушла от меня, когда была так близка. А ты не уйдёшь.

Волчица лягнула его в челюсть как можно сильнее и навалилась на дверь. Та качнулась, но не поддалась. Тогда она завыла во весь голос, насколько это было возможным.

***

— Кто-то воет в кладовке, — Оскар вопросительно посмотрел на Криса.

— Кажется.

— Почему она вообще закрыта? Волкович никогда не…

Мальчики увидели, как дверь качнулась раз, затем другой. Затем вой прекратился. Если прислушаться, то можно было различить скуление.

— Он там что, травит собак? — ужаснулся Крис.

— Скорее оборотней, — лицо Оскара приобрело недоброе выражение лица.

Он передал свой рюкзак с вещами другу, а сам решительно подошёл к кладовке и дёрнул за ручку. Та не поддалась. Внутри было тихо.

— Господин Вильгельм Третий, я хотел бы уточнить, что вы мне поставили за сегодняшнее занятие.

— Пятёр-рку, Макгайр. Всем пятёрки, это же физкультура.

Вильгельм явно старался сделать свой голос как можно беспечнее, что не оставило у Оскара сомнений, что дело не чисто.

— А у меня там ещё пропуск был две недели назад, вы исправили? — Оскар снова дёрнул за ручку. Никак.

«Из чего сделана эта дверь? Из какого, блин, дерева?»

— Я тебе всё исправил. И проставил посещения до конца года по всем предметам. Проваливай, Макгайр.

Оскар сделал вид, что послушался и демонстративно громко отошёл, а сам поманил Криса к себе.

— Нужна твоя помощь, — сказал он, — сломай дверь.

— С-сломать? Но к-как же…

— Школа не убудет.

Крис почти без усилия взялся за дверь с двух сторон и снял её с петель. На стуле за ноутбуком сидел Вильгельм Третий, а прямо перед его столом, скрючившись, лежала абсолютно голая Эрика Читерн.

Оскара передёрнуло от этого видения. Хватило лишь одного взгляда, чтобы всё понять. Оскар ведь и сам был таким в ту ночь, когда он напал на Солнышко.

***

Эрика не поняла, как Вильгельму удалось её вырубить. Скорее всего он ударил её чем-то тяжёлым по голове. Но явно не гантелей, иначе у неё был бы пролом черепа. А так она просто упала и без сознания, соответственно, обратилась назад в человека.

Первым, что она испытала, когда пришла в себя, был стыд. Сверху вниз на неё с беспокойством смотрел не кто-нибудь, а сам Оскар Макгайр, от чего Эрика тут же потеряла дар речи. А позади него топтался Крис, которому явно было неловко. Он прятал глаз, и был весь пунцовый. А почему?

И тут до Эрики дошло, что она совершенно без одежды. Ну точно, она ведь превратилась, а обратно не оделась.

— Что здесь происходит? — бесстрастно спросил Оскар. Но его голос изучал угрозу.

— Лёгкая шалость. Хотел слегка припугнуть госпожу Читерн, хе-хе.

— Это ты называешь лёгкой шалостью, Вильгельм?

— Господин Макгайр, вы забываетесь. Я преподаватель, вы – ученик. Извольте уважать меня и мои границы.

— Нельзя уважать границы того, кто сам не уважает границы других, — пискнул Крис и тут же умолк, поглотив взгляды оборотней.

— Я всего лишь запер Эрику в кладовке, хотел слегка разыграть. А она испугалась, превратилась в волчицу. Психованная какая-то.

Вильгельм состроил серьёзное лицо, отвернувшись к экрану. Оскар решительно подошёл к оборотню и сгрёб его за ворот футболки.

— Я не святоша, и мне не должно быть никакого дела до того, что происходит у тебя со студентками, но коли уж это произошло на моих глазах, ты должен ответить за свои слова.

Оскар занёс кулак над лицом Вильгельма, но Эрика вдруг подала голос:

— А кто-нибудь вообще спрашивал, чего я хочу? Оставь физрука в покое и топай восвояси. А вы… теперь я с вами буду говорить по-другому, господин Волкович.

Эрика была вся в слезах. Она незамедлительно превратилась обратно в волчицу от переизбытка эмоций и, подхватив свою одежду, убежала туда, где ей никто не стал бы угрожать – в лес.

Глава 17

Если вы подумали, что кто-то решил догнать Эрику, то вы ошиблись. Волчица поспешила немедленно скрыться, чтобы очиститься от этого позора. Оставалось лишь надеяться, что где-то в толпе глазевших на неё пятикурсников не затесалась малютка Джинджер – репортёр школьной газеты, и теперь её фотки не появятся на стендах по всей школе.

Она сразу же помчалась к себе в комнату. Но не свою комнату, которую она делила с Лоренс и Ривер, а в настоящую свою комнату, где жил Эндрю. Брата дома не было. Наверняка ушёл на обед, как все нормальные ученики.

Эрика плюхнулась на его кровать, устеленную мягким флисовым пледом в клеточку, и громко вздохнула. Это помогло остановить вырывающиеся наружу всхлипывания. А ещё она учуяла запах мужского одеколона и поморщилась.

«Эндрю, кого ты пытаешься соблазнить этой отравой?»

Былые отчаяние и стыд уступили место закипающей ярости. Эрика села на кровати, продавив пружины матраса. Она уставилась в одну точку противоположной стены, сминая ткань пледа в руке.

«Мерзкий Волкович. Кто бы мог подумать?»

С другой стороны, Майк ведь предупреждал её, чтобы сестра была осмотрительнее, настороженно относилась к окружающим её мужчинам. Эрика всегда так вела себя, но откуда она могла знать, что преподаватель, взрослый мужчина, может так гнусно поступить. И ей даже не помог её верный нож, вот что обидно!

Эндрю делил свою комнату с Ханом Айварсом – её одноклассником. На бежевых обоях в квадратик, куда уставилась Эрика, над кроватью вервольфа висели разные постеры с портретами футболистов. Волчица фыркнула.

«Все оборотни одинаковые, — вдруг пришло к ней осознание. —Начинают с агрессивных увлечений, вроде спортивных игр, а затем, когда молодость проходит, переходят к активным действиям».

И Эрика не выдержала. Вскочила с кровати брата и яростно вцепилась в плакат длинными когтями, оставляя царапины. Она срывала одну глянцевую бумажку за другой, комкала их и бросала на пол, пока на стене ничего не осталось. Взгляд её метнулся выше – полка со спортивными трофеями. Девушка залезла прямо в ботинках на кровать и потянулась за кубком. «Разбить. Уничтожить. Ничего не оставить».

— Эрика?

В дверях стоял Хан Айварс. Эрика, словно очнулась от наваждения, будто голос, внушавший ей сделать это, отступил, затих. Она плюхнулась на кровать одноклассника, тупо уставившись на владельца комнаты. Вервольф отрешённым взглядом рассматривал скомканные постеры.

— Хан, я…

— Ненарочно. Бывает.

Он бросил рюкзак у входа, прикрыл дверь, снял кроссовки и прошёл до кровати Эндрю. Уселся напротив Эрики, всё так же отрешённо смотря на происходящее вокруг. Последовала неловкая тишина.

— Слушай, скажи, за что ты меня так ненавидишь?

— Что? Это… ты думаешь, что я из-за тебя… что я специально насолить тебе пришла?

— Эндрю никогда не закрывает дверь, зная, что ты можешь прийти. Он хороший парень, но впредь я попрошу его закрывать комнату и буду проверять это. Постеры с Пеле[1], Роналду[2] и Месси[3] не так страшно потерять, как если вдруг ты решишь искромсать всю мою одежду или сжечь мои книжки и тетрадки. Признаться, я не думал, что ты настолько чокнутая.

Пока Эрика открывала рот, чтобы ответить, Хан улёгся на кровать её брата и уткнулся в телефон.

— Когда закончишь крушить – вынеси за собой мусор.

Эрика сама не знала, почему, но словно в горле появился ком, мешавший ей сказать что-либо. Сейчас было самое время высказать всё, что она думала о Хане, а он раздражал её не меньше, чем Лоренс с Ривер, но вместо этого девушка задрожала, обхватила себя руками и принялась завывать во весь голос. Слёзы мешали ей здраво оценить реакцию Хана, и она была уверена, что ему пофиг, пока тот не уселся с ней рядом на край кровати. Она поняла это по просевшему матрасу.

— Тяжёлый день, да?

Ответом ему были только всхлипывания и новая порция воя.

— Блин, куда я лезу, конечно. Не моё это вовсе дело, но… что у тебя случилось? Мальчик бросил? Подруга помаду разбила? Ах да, у гордой Эрики Читерн ведь нет подруг.

Эрика что было силы ударила его в плечо. Хан упал с кровати, ударившись головой об шкаф и затих. Спустя пару минут парень всё ещё не вставал. Волчице стало страшно.

«А вдруг я его убила? Тогда меня посадят».

Она осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, подвинулась на кровати и заглянула через изножье.

— Бу, — Хан прыгнул на неё, повалив обратно на кровать, и примостился рядом с довольной ухмылкой.

— Я думала, ты сдох.

— Небось рада бы была. Кто тебя знает? Хотя, с другой стороны, надо было видеть твоё лицо. Такая напуганная.

Они замолчали. Хан перевернулся на спину, уставился в потолок.

— Сегодня необычный день. Я увидел весь спектр эмоций Эрики Читерн. Обычно я вижу только серьёзность и ярость. Ты даже никогда не улыбаешься, заметила?

Эрика никогда не замечала, но, похоже, Хан был прав. С тех пор, как её перевели в этот класс, и она лишилась единственной подруги, всё веселье куда-то испарилось. Самой собой она могла быть только с братьями, и то не всегда.

— Знаешь, Эрика, — Хан монотонно, не останавливаясь, начал говорить, — в прошлом году ты мне нравилась. По-настоящему, ну, как у взрослых оборотней это бывает. Я бы всё тогда отдал, чтобы вот так с тобой лежать, ни о чём не думать. Но ты не такая. Ты гордая.

— А почему… почему ты не говорил?

— Да я как представлял, что ты меня изобьёшь до полусмерти, так всё желание говорить пропадало. Ты бы послала меня нафиг. Ещё братьев бы своих ко мне заслала, чтобы они нагадили.

— На такую низость я не способна, — сконфузилась волчица. — Ты говоришь в прошедшем времени. Это значит…

— Это значит, что мечты сбываются тогда, когда о них ты не мечтаешь.

Эрика отвернулась, прислонившись лбом к стене, закрыла глаза, представила, что она одна в этой комнате, разговаривает с пустым местом.

— На меня сегодня напал учитель. Он запер меня в кладовке и хотел сделать ужасные вещи, — голос её звучал бесстрастно. — Я не смогла себя защитить. Меня охватил такой ступор. Даже когда превратилась, я чувствовала себя уязвимой. Когда я стала звать на помощь, он вырубил меня чем-то тяжёлым. Но, видимо, мой вой услышали студенты. Они как-то открыли дверь, а я после принятия вновь человеческого облика, естественно, вся без одежды. И они это видели.

Пока Эрика говорила, Хан приподнялся на локте, слушая исповедь девушки с тревогой.

— Мне кажется, ты больше паришься из-за того, что не смогла дать отпор, чем из-за всех остальных аспектов.

— Да, ты прав. Я чувствую себя никчёмной слабачкой. Получается, что вся моя сила – это напускная показуха, — Эрика прикусила губу, чувствуя, как слёзы вновь подкатывают.

— Но ты ведь знаешь, что это не так. Знаешь, что ты не слабачка. Прелинг ведь показал, что ты альфа. И сейчас ты учишься на четвёртом курсе.

— Да, но мне тяжело. Я стараюсь этого не показывать, но я верчусь, как белка в колесе. Мне сложно успевать за более старшими ребятами. Я не дотягиваю.

— Эрика Читерн не дотягивает по уровню до каких-то оборотней-четверокурсников? С чего ты взяла?

— Я не всегда лучше всех справляюсь с заданиями, которые даёт Волкович.

— Никто не справляется. Эрика, если ты не заметила, в нашем классе только одна альфа – это ты. Я бета, но я сильно отстаю от тебя в тех же тупых заданиях. Но мне пофиг.

— Это потому, что ты не альфа. От меня требуют высокого уровня. Я хочу быть на высоте и сама, но…

— По-моему, ты просто устала. Ты выгорела от этой учёбы и бесконечной гонки к самой вершине. А где эта вершина, Эрика? Быть может, её нет. Даже если ты побьёшь рекорды школы за всё время её существования, то имеет ли это всё смысл, если тебе не принесёт никакой радости?

Эрика задумалась. Хан говорил дельные вещи. Но могла ли она оступиться, сойти со своего пути быть самой сильной и крутой волчицей в клане?

— Но надо мной посмеются. Меня будут считать слабой. Все уже видели, как я не смогла дать отпор преподавателю.

— Никто не посчитает тебя слабой из-за одного случая. И вообще твой брат, например, не парится. Ни один из твоих братьев не парился и не лез из шкуры вон, чтобы кому-то что-то доказать.

Волчица решила, что Хан прав, прислушалась к его словам. Они ещё немного поболтали о насущном, потом Эрика помогла ему убраться, ещё раз извинившись за испорченные постеры. Через час вернулся Эндрю закинуть свои учебники.

— Я оставлю вас наедине, — сказал Хан и вышел.

Эрика тотчас кинулась брату на шею. Она рассказала Эндрю всё без утайки, назвав имя обидчика, и теперь хотела услышать мнение вервольфа и разработать план действий.

— Ах, он сукин сын! — Эндрю сжал кулаки.

— Эндрю, не выражайся так, ужас. Просто уши вянут.

— Это было всего один раз? Будет и ещё. Я всегда знал, что Вильгельм – старый извращуга.

— Откуда?

— Рылся в его вещах. Находил там разное. Недетское.

— И что теперь делать?

— Вот что, давай я начищу ему лицо.

— Ты? — Эрика громко расхохоталась. — При всей моей любви к тебе, братец, ты не справишься. Он стопчет тебя с землёй. Ты же омега, куда ты полезешь.

— Так я буду не один. Соберу всех оборотней, которые могут помочь. Хана, Робби, Бобби, Бека, Илиодора, Поликарпа, Айзека, Оскара.

При упоминании имени последнего Эрика отвела взгляд. Она не хотела даже вспоминать тот стыд, который она испытала, когда Оскар её увидел такой жалкой и нагой. При том сам Оскар выглядел не менее, чем как принц-спаситель, возникший из ниоткуда. Ужас, она влюбилась в бурого оборотня, какой стыд!

— Что случилось?

— Не надо звать Оскара, мне будет стыдно.

— Из-за того, что он слишком взрослый? Даже нет, старый?

— Ну, типа того.

О реальной причине она не могла сообщить даже брату – самому близкому ей существу. Эндрю с сомнением поглядел на сестру, но всё же покорно кивнул.

— Ладно, хотя лишние лапы нам бы не помешали. Особенно его лапы, такие мощные.

«О, ну зачем ты о его лапах? Теперь я буду их представлять. А они ведь и правда мощные. Наверняка, Оскар ходит в качалку».

— Эрика, приём! Ты ещё тут?

— А, да?

— Я говорю, сейчас прибудет эта дурацкая проверка из совета, нам надо спускаться вниз. Потом обсудим детали.

И они решили отложить этот диалог до более удобного случая, когда он представится, и заняться проблемой, беспокоившей их именно в тот момент.

[1] Э́дсон Ара́нтис ду Насиме́нту (Пеле) — бразильский футболист, нападающий. Играл за клубы «Сантос» и «Нью-Йорк Космос». Провёл 92 матча и забил 77 голов в составе сборной Бразилии.

[2] Криштиану Роналду — португальский футболист, выступающий за итальянский клуб «Ювентус» и сборную Португалии. Лучший бомбардир в истории клуба «Реал Мадрид» и сборной Португалии.

[3] Лионель Месси — аргентинский футболист, нападающий и капитан испанского клуба «Барселона», а также сборной Аргентины. Лучший бомбардир в истории чемпионата Испании, «Барселоны» и сборной Аргентины. Признаётся одним из лучших футболистов всех времён. Шестикратный обладатель «Золотого мяча» и «Золотой бутсы»

Глава 18

В этот раз их разогнали по классам и заставили сидеть тихо. Зельда очень нервничала: курила трубку, пуская кольца одно за другим, хотя обычно растягивала это удовольствие. Да и вообще при учениках старалась этого не делать. Лулу сидела с Майком. Парень крепко сжал руку ундины под партой, чтобы та не переживала. Но легче от этого не становилось.

В дверь постучались. Зельда опустила ноги со стола, одёрнув подол своей длинной чёрной юбки, прочистила горло. Но, не дожидаясь разрешения, некто открыл дверь самостоятельно. На пороге стоял Рыжий Ник. Но был ли он им? Увидев его, несколько учеников ахнули, Оскар издал неопределённый звук и сполз под парту, Мия Кокс закрыла лицо руками, Каролина превратилась в летучую мышь. Лулу почувствовала мурашки по всему телу и как Майк сильнее сжал её руку до белизны костяшек и нахмурился. Все, кто когда-либо имели дело с Рыжим, понимали, что просто так он не приходит в людные места.

Рыжий Ник не ходил в школу почти месяц, если не больше. Но так как он учился в параллели, то никто из пятого мистического особо не интересовался пропажей парня. Даже больше: многие вздохнули с облегчением. За это время он будто бы исхудал, а его отличительная черта – рыжие волосы – теперь были не рыжие, а какие-то ивово-коричневые. Что-то среднее между красным и коричневым. Под глазами у парня были тёмные круги, словно он не спал несколько дней, а кожа была настолько бледная, словно бедный парень переболел смертельной болезнью и в первый раз встал с кровати. Весь образ завершала зловещая ухмылочка во весь рот, что не добавляло ему миловидности, а наоборот, отпугивало.

— Добрый день, я не опоздал на внеурочный классный час?

— Э-э-э, — Зельда судорожно зашелестела бумажками, не упуская возможности оторвать взгляд от внезапного пришельца.

— Рыжий, а ты не ошибся классом? — спросила Соника, она была посмелее.

Рыжий покосился на скомканный листок у него в руке и снова улыбнулся.

— Не-а, я теперь новый студент пятого мистического. Меня перевели.

— С какой стати, а? — возмутилась Каролина, принявшая свой обычный облик.

— Это излишний вопрос, — Оскар вдруг поднялся со своего места, сжал кулаки. — Иронично вышло. Всю жизнь ненавидеть вампиров, и самим им стать. Каково это?

Рыжий Ник опёрся свободной рукой о косяк.

— Понимаю, почему быть вампиром классно. Прости, Оскар, я признаю, что был неправ. Видимо, завидовал вашим возможностям. А как ты понял, что теперь я другой?

— По характерным симптомам. Нам на нежити рассказывали, — Оскар оглядел класс, и кое-кто даже наградил Оскара согласным кивком. — Да и не только это. Лично пережил нечто подобное. Что, небось теперь зубы трудно чистить? Не видишь же себя в зеркале. Ой, стой, ты же и раньше их не особо чистил.

В классе засмеялись, а Рыжий Ник одарил Оскара равнодушным взглядом, но в кабинет не проходил. Лулу отметила про себя, что это странно.

— Макгайр! — прикрикнула учительница.

— Я ещё не закончил.

— О, назревает семейная драма, — прокомментировала Мия, — пойду возьму попкорн.

— Вообще-то, сейчас зеркала не делаются из серебра, а по большей части используется напыление на основе алюминия, — поспешила вставить Фелисити.

— Будь добра заткнуться, Фелисити, — остановил её словесный поток вервольф.

Ведьма лишь открыла рот и снова закрыла, пребывая в полнейшем изумлении.

— И что же, — продолжал оборотень, — теперь ты будешь вести охоту на вервольфов?

— Непременно, — Рыжий снисходительно улыбнулся. — Госпожа Соверейн, я могу войти?

— Э-э-э, ну, вас нет ни в одной ведомости. В журнале тоже. Вы всё ещё числитесь в обычном классе. Но, в целом, можете, наверное, войти.

— Наколдуйте меня там, в этих ваших бумажках, — парень недобро сверкнул белесоватыми глазами и с этими словами прошёл в класс. Сесть рядом с кем-то не предоставлялось возможным. Свободное место было только рядом с Бофарой. Рыжий направился прямиком к ней. Но фея состроила такую гримасу, что парню пришлось остановиться на полпути.

— При всём моём хорошем воспитании, Рыжий, хоть ты и стал вампиром, но разит от тебя всё равно как от помойки.

Вампир недобро поджал губы и примостился на последнюю парту прямо за ней, отметив, что её шея вполне может сгодиться, если захочется жирного.

— Почему он спрашивал разрешения у Зельды? — шепнула незаметно Лулу Майку.

— Есть какие-то особенные вампиры, которые не могут войти в помещение, пока их не пригласят. Может быть, Рыжий стал одним из них.

— А с чем это связано?

— Кто знает…

Время близилось к четырём часам дня. Зельда принялась успокаивать разбушевавшийся класс, как в эту же минуту в кабинет зашла Амальгама Глобулинова в сопровождении четырёх джентльменов в чёрных защитных костюмах. Майк сказал Лулу, что такие он иногда надевает на сложные вызовы, чтобы не запачкаться призрачной плазмой.

Амальгама подошла к Зельде, раскрыв свою бумажную папку в тяжёлом переплёте, и они принялись полушёпотом обсуждать детали происходящего. Один из мужчин двинулся на первый ряд, начав с мумии Абай Бенихекет, а другой пошёл с конца класса, направившись к Рыжему Нику, который преспокойно развалился на своём стульчике у шкафа. Двое оставшихся мужчин следовали за первыми, по всей видимости, чтобы ассистировать. У каждого в руках был белый округлой формы пластиковый контейнер. Лулу высказала мысль вслух:

— Интересно, а анализы покажут то, что он стал вампиром или же…

К ней обратился Оскар, перевесившись через проход между партами:

— Они покажут, что он человек в большей степени и, возможно, на небольшую часть оборотень. Обращённые вампиры не несут в себе генов вампиров. Их дети, если они рождаются, что само по себе чудо, ведь для того, чтобы любой вампир заимел ребёнка, должно совпасть много факторов, то он никогда не будет вампиром.

— К сожалению, твоя Солнышко не учла этого, когда удаляла клыки своему бедному сыночку. Что, кстати, странно, она же генетик.

— Она хотела подстраховаться. Вампиры – не самая хорошо изученная раса. Мы, то есть прошу прощения, они, конечно, долго жили очень закрыто от остальных. У нас были свои круги общения, свои магазины, театры, рестораны. Даже парки. Люди просто хотели максимально оградить себя от наших клыков, — Оскар слегка развернулся к Рыжему, на лоб которого направили устройство, напоминающее игрушечный бластер. — Вообще мне интересно, как же он пьёт кровь, не имея клыков?

— Может, покупает в пакетиках или выращивает это твоё растение… как его там?

— Мунингу, — кивнул вервольф. — Может быть и так.

Конечно, как и сказал Оскар, после сканирования Рыжего Ника на табло устройства высветилась информация о том, что он на девяносто девять процентов человек. Мужчина, державший этот «бластер» в руках недоумённо покосился, словно бы не понимая. И такую реакцию вполне можно было оправдать: он же видит, что перед ним сидит настоящий вампир.

Его ассистент подошёл к Амальгаме и что-то шепнул ей. Она повернулась к Рыжему.

— Уважаемый господин с последней парты, я вынуждена буду вас попросить остаться после того, как мы завершим данный процесс. Ваш тест показал сомнительные результаты.

Рыжий равнодушно пожал плечами и достал свой кнопочный телефон, чтобы поиграть в змейку. Лулу удивилась, ведь она думала, что с такими давно уже никто не ходит.

Следующая в их ряду после Рыжего Ника как раз была Бофара. Лулу с лёгкой дрожью наблюдала за тем, как первый мужчина в чёрном подносит ко лбу феи сканер, а другой забирает кровь, проколов указательный палец. Маркирует пробирку, а затем складывает её в пластиковый контейнер. На небольшом светящемся экранчике сканера крутилось красное колёсико, какое бывает обычно при загрузке на компьютере. Краем глаза ундина заметила, что Соника смотрит больше не на Бофару, а на это причудливое устройство.

— Никогда такого не видела, — бормотала фея. — Это странная штука даже для фавианцев.

Сканирование Бофары показало, что она на девяносто девять процентов фея. Её полупрозрачные жёлтые крылышки забились сзади с характерным мерцанием, словно в подтверждение того, что тест не ошибся. Мужчина с контейнером подошёл к Амальгаме. Женщина имела при себе большой кейс на колёсиках. Она раскрыла его, нажав кнопку на крышке, забрала у мужчины пластиковый контейнер, достала из него промаркированную пробирку Бофары и аккуратно положила на дно кейса. Затем громко обратилась к фее:

— Уважаемая госпожа Пирожкова, дополнительное исследование крови покажет нам, носителем гена какого существа, помимо феи, вы являетесь.

— А зачем нужна махинация с контейнерами? — спросила Лулу.

Вскоре она получила ответ на свой вопрос. Ассистент снова подошёл к Бофаре и повторно взял у неё кровь. На этот раз девушка пискнула: скорее от неожиданности, чем от боли. А вторая пробирка отправилась как раз в пластиковый контейнер.

— То есть получается, одну пробирку они заберут для исследования, а вторая куда?

Лулу почувствовала, как Майк ещё сильнее стискивает её руку. «Неужели ему тоже страшно? Или он так переживает именно за меня?»

Сам процесс тянулся бесконечно долго. Кого-то Амальгама награждала кислой улыбкой и разрешала покинуть кабинет. Кого-то просила остаться. Далеко не все оказались на сто процентов теми существами, кем они думали, всегда являлись. Фелисити Макдуф взвизгнула, когда увидела результат «98% ведьма».

— А на два процента я кто? Кто-о-о? Свинья, что ли? Я потомственная ведьма в тридцать пятом поколении! Вы оскорбляете саму мою сущность!

Амальгама щёлкнула пальцами, и люди в чёрном забрали у девушки ещё раз кровь, а затем вкололи ей что-то в плечо. Фелисити сразу затихла, только пробормотала:

— Я вам покажу, как вводить юным девам настойку бузины и валерианы! Вас всех уволят!

— Госпожа Макдуф, мы возьмём вашу кровь повторно, чтобы идентифицировать носительство других генов. Не переживайте. Думаю, вам и самим будет интересна эта информация.

Однако, после этого Фелисити отпустили. На почти негнущихся ногах, шатаясь и спотыкаясь, девушка дошла до двери. С грохотом вывалилась за неё. Зельда покачала головой, привстала, чтобы проследить за ученицей, но Амальгама жестом указала старушке не двигаться. Госпожа Соверейн покорно проглотила приказ.

— Скажите, у вас есть в родстве вампиры? — спросил ассистент у Оскара, оценивая результат на сканере.

— Не поверите, вон, сидит на задней парте.

Мужчина в чёрном одеянии поднял на вервольфа такой убийственный взгляд, что Оскар пожалел о своей шутке. Хотя, впрочем, он не шутил. Рыжий ведь действительно приходился ему сыном. Только вампиром стал далеко не при рождении.

— Мой дядя – граф Дракула.

Лицо ассистента вытянулось, он повернулся к Амальгаме, а та, в свою очередь, к Зельде.

— Да правда это. Если не верите, можете поискать эту информацию в архиве. Его мать – родная сестра Дракулы.

— Это объясняет результаты теста. Вы на девятнадцать целых и шесть десятых вампир, Оскар.

— Да ну? Так много? — Оскар, казалось, сам был удивлён. — Вам было бы смешно узнать, что год назад я был сто процентным вампиром. Вернее, упырём. Мертвым оборотнем.

Ассистенты, видимо, решили, что он псих или снова прикалывается, поэтому перешли к Мие, а его попросили удалиться. С Кокс проблемы не возникло. Кошка имела в себе несколько процентов от человека, но в целом была чиста.

Стопроцентные результаты получились у Кьяхлохе, Серуса, Фреда, Абай, Скалия, Робби и Бобби, Феникса. Но результат Феникса Амальгаму не обрадовал. На её лице проскользнула тень тревоги, когда сканер выдал: «100% неопознанный».

— Кто ваши родители, господин Элараби?

— Биалагыческие? Нэ знайу, — добродушно пожал плечами парень. — Миня цыганэ из приюта украли.

Розовые брови Амальгамы взметнулись на лоб.

— Какие интересные подробности. Это, к вашему сведению, нарушение закона. Хорошо, поставлю вопрос по-другому: как вы сами себя идентифицируете? Каким существом?

Феникс покосился на Майка, потому как не понимал слово «идентифицировать» и надеялся на помощь друга с расшифровкой. Амальгама перехватила его взгляд.

— Так каким существом вы себя считаете, Файхан?

— Так фэнэгз жи я ест.

— Феникс? — переспросила Амальгама, словно не веря. — Очень интересно. Я бы попросила вас задержаться, господин Элараби.

«Какие мысли у неё в голове? — думала Лулу. — Что она теперь, выкрадет Феникса и сдаст его Ланкастерам? Но ведь это нужно было Эдмонду, а теперь он мёртв. Следует ли Нэнсуаннета той же стратегии, что и он, или у неё свои методы достижения победы?»

У Феникса взяли три пробирки с кровью.

Результат Майка тоже был, на удивление, хорош. Девяносто шесть целых и семь десятых волшебника, три процента оборотня и ноль целых три десятых человека.

— У тебя в роду были люди? — удивилась Лулу.

— Ага. Бабушка и дедушка по папиной линии. Они уже давно умерли, ещё до моего появления. Представляешь, каким шоком было для них узнать, что их единственный сын оказался волшебником.

— Я всегда думала, что это бывает только в обратном направлении. Когда у волшебных существ вдруг рождается человек.

— Необязательно.

— Господин Читерн, вы свободны. Можете покинуть аудиторию, — кисло улыбнулась Амальгама. Зельда всё это время сидела тише мыши. Видимо, она немного побаивалась властной женщины в розовом костюме. Возможно, она не хотела иметь проблем с Советом губернатора.

Ассистент потянулся сканером ко лбу Лулу. Ундина зажмурилась. Она была единственным настоящим гибридом в классе, и отчего-то ей вдруг стало неимоверно стыдно. Другой мужчина протирал ей палец ваткой, смоченной в спирте. Последнее, что Лулу видела перед тем, как закрыть глаза, — это Майк, идущий к двери, и двоих людей в чёрном одеянии, которые подошли к Крису.

— Invocatorius, сканеры, — услышала она голос Майка.

Кровь у неё не взяли. Девушка открыла глаза. Стоял какой-то переполох. Возле двери – три бурых оборотня. Майк, удерживающий в воздухе два сканера. Зельда, сложившая руки треугольником и смотрящая прямо на Амальгаму, которую всю опоясали фиолетовые лианы. Люди в чёрном испугались больше всего оборотней. Медленно-медленно они поднимали руки вверх, смотря на них, и пятились к окну.

— Это третий этаж, дурни, — бросила Зельда назад, не спуская взгляда с Амальгамы, которая всячески пыталась освободиться.

— Вы забываетесь, Соверейн, что я тоже ведьма.

— Да ну? Розовые волосы ещё не делают вас волшебницей, знаете ли. Вы самозванка. Засланка от губернатора, его пешка в руках. Но вы не настоящий учитель заклинаний, которого мы просили образовательный сегмент выделить нашей школе ещё с сентября. Забирайте своих пособников и уходите восвояси!

Зельда резко оторвала руки, лианы исчезли, а Амальгама с грохотом упала на пол. Ассистенты хотели было броситься ей на помощь, но Оскар, Робби и Бобби подались с рычанием вперёд, и те передумали. Майк, высунув язык, осторожно вёл по воздуху два сканера прямо на кафедру Зельды.

— Молодец, Читерн, — похвалила его Зельда. Майк не поверил своим ушам. Зельда впервые похвалила его за пять лет обучения. Это просто грандиозный день!

Госпожа Глобулинова встала, отряхивая свой костюмчик, состроив недовольную гримасу.

— Знаете, что? Я ещё вернусь к вам. Я закончу начатое. Школу нужно оградить от гибридов. Хотя бы изолировать от всех нормальных детей. Дети – это ведь наше будущее. И я докажу вам, Соверейн, как вы заблуждаетесь, — она решительно направилась к выходу, расталкивая оборотней. — И вы не посмеете встать у меня на пути. Потому что, если вы это сделаете, вы поплатитесь. И, возможно, не только работой, но и жизнью!

Чёрные ассистенты безмолвно проследовали за своей госпожой, попутно прихватив все оставленные вещички.

— Пожалуйста-пожалуйста, — произнесла Зельда, отдавая им бумажную папку Амальгамы. — Не забывайте ничего своего. Иначе мне придётся это утилизировать.

Когда Амальгама проходила мимо Лулу Хэтчер, которая не могла поверить в собственное спасение, их взгляды столкнулись. Холодные, злобные глаза женщины готовы были испепелить девочку на месте, уничтожить и растоптать. Но что-то в этих глазах показалось Лулу смутно знакомым. Неужели они с Амальгамой когда-то раньше встречались?

После того, как за пришельцами из Совета закрылась дверь, Зельда шумно выдохнула в молчаливом классе.

— Да уж, у меня просто не находится приличных слов, чтобы прокомментировать ситуацию. А вам ещё не всем есть шестнадцать, чтобы мне потом не сделали выговор.

— Как вы поняли, что она не волшебница?

— Легко, Хэтчер. Вы задаёте довольно примитивный вопрос, — скривилась ведьма. — Вас же учили на дуэльной магии определять энергию противника. Любого существа. Так вот, выражаясь на языке трёх присутствующих здесь шерстистых господ, которые нам очень сегодня помогли, от неё разит человечиной.

Ученики прыснули. Смех вышел немного нервным. Многие испытали сегодня стресс, кто-то убедился в том, что он чист кровью, но все прекрасно понимали, что это не конец. А дальше всё будет только хуже.

Глава 19

Вечером Лулу и Майк решили слегка развеяться и пошли в Андеадлингский центральный парк. Сперва ребята хотели взять напрокат ролики, но потом решили, что сегодня с них хватит потрясений и было бы лучше просто погулять.

— Майк, ты такой молодец!

— Рано радоваться. Она вернётся.

Лулу сникла. Ундина понимала, что парень прав. Все это понимали.

— Мы сможем как-то это остановить?

— Определённо. Только я пока не придумал, как.

— Ты думаешь, имеет смысл сопротивляться системе? По факту, мы медленно подходим к государственной измене.

Майк задумался, посмотрел на загоревшийся в ту минуту над ним уличный фонарь и двинулся к лавке, чтобы присесть.

— Да, это тянет на измену. Но просто я понимаю, как это может потом обернуться против нас. Гаечки постепенно будут закручиваться. Сперва просто тесты и гибриды будут общаться с психологом, потом их изоляция, затем, возможно, истребление. Затем возьмутся даже за тех, у кого один процент примеси, пока не останутся чистые расы. Это расизм чистой воды, Лулу, вот к чему катится наше общество. Сейчас нас пытаются разделить по классам, доказать, что кто-то хуже других. А потом никто уже не будет в этом сомневаться. Нам промоют мозги.

— Кто вообще голосовал за этого Карупышка? Моя бабушка точно ставила галочку в другом месте.

— Аустин и «предки» тоже не голосовали за него. Подтасовка результатов? Кому-то это выгодно. Кто-то очень сильно боится гибридов.

— Но почему?

— У меня есть ничем не подкреплённая теория. Этот кто-то сталкивался с Тобиасом, и ему было очень больно.

— Ты думаешь?

— Да. Тоби многих жителей терроризировал просто так. После того, как родители отдали его в этот колледж, он как с катушек съехал. Я запомнил его только таким – чокнутым. Он мог вламываться в дома, грабить на улице, избивать прохожих, прятать детей от родителей, убивать домашних питомцев, портить имущество. В колледже словно бы закрывали на это всё глаза. Возможно, просто не пытались следить. У них там таких, как он, десятки. Так что все эти крутые колледжи – это всё фигня.

— Но может, дело не в этом? Может, дело в том, что человек, стоящий за этим, пытается убедить нас в том, что гибриды опасны вовсе не поэтому.

— Человек…

— Что?

— Ты сказала «человек». Это гениально. Люди – вот кто на самом деле всегда желал нам, волшебным существам зла. АнтиНежитская Компания организована людьми. Карупышек – тоже человек. Возможно, тот, кто выдвинул его, питает тайную ненависть ко всему волшебному. Виккафобия[1] – вот как это называется.

— Ты знаешь, кто мог бы быть?

— Нет, но можно будет поискать информацию. Это я возьму на себя. И всё же нам как-то нужно решать насущные проблемы.

Майк переменил позу, положив лодыжку одной ноги на коленку другой.

— Простые жители города, которым сейчас активно промывают мозги СМИ, которых тестируют в школах и университете, приходят к ним на работу для бесед – что с ними делать?

Лулу поплотнее запахнула свою осеннюю курточку и сунула руки в карманы.

— Их надо как-то убедить в том, что гибриды, да и вообще волшебные существа неопасны. Может, запустить какую-то свою агитационную кампанию?

— Не думаю. Хотя, это может иметь смысл, если соберётся много народу. Поговори с девочками. Нарисуйте красивые плакаты с лозунгами, упросите Джинджер печатать об этом в школьной газете, придумайте себе название. Короче, займись этим.

— Обязательно.

Лулу решила, что сперва поделится мнением с близкими подругами, а потом уже будут выдвигать это на всеобщее обозрение.

— …если бы я мог предугадать ход его мыслей, было бы намного проще. Если бы я только знал, о чём он думает, — донеслось до Лулу бормотание Майка. — У меня есть безумный план. Надёжный, как волосок, на самом деле, но я всё же расскажу. Нам было бы проще работать в этом направлении, если бы кто-то шпионил за Тобиасом. Поставлял информацию об его мыслях. Из всех жителей Андеадлинга я знаю единственного, кто мог бы это сделать.

— Колин Крейвен, — догадалась Лулу.

— Да, мысли бессмертного может прочитать только бессмертный. Хотя я знаю, что ангелы и демоны могут блокировать сознание друг от друга. Но так как Колин играет с ним в группе и вообще довольно часто общается, то он может видеть его и в уязвимом состоянии. Стоит попробовать. Звони ему.

— Э-э-э, но… у меня нет телефона Колина.

— Ой, ну камон, харе притворяться, я же знаю, что есть, — но поймав растерянный вид Лулу, спросил: — Да ладно? Я был почти уверен, что ты мне с ним изменяешь на постоянной основе. Аж от сердца отлегло, если честно.

— Как ты можешь так думать? Вообще, сам ищи телефон Колина, раз тебе он так нужен. Ты вон, с Тано же общаешься, у него и спроси.

— Мы поругались на прошлой неделе. Он свалил с хаты, и я не собираюсь ему звонить и извиняться. Пускай сам.

— Какие-то у вас бабские разборки, если честно. Ладно, я могла бы попросить телефон Колина у Джексона или принца Сагира. Сейчас попробую.

Лулу набрала номер Джексона. После непродолжительных гудков, гитарист ответил таким голосом, будто его отвлекли от чего-то важного.

— Джексон, привет, извини за беспокойство. Мы давно не общались.

— Целую неделю. Лулу, ты для этого позвонила?

— Нет, извини, мне нужен номер Колина.

Тишина.

— А зачем тебе? — голос Джексона изменился на более сухой тон.

— Это довольно деликатный разговор.

Джексон вздохнул, зашуршал чем-то в трубке.

— Сейчас не самый подходящий момент. Видишь ли, я на студии, тут запись.

— О, так вы вместе, — перебила его Лулу, — дай ему просто трубочку.

— Нет, мы не вместе, я тут один.

— Но, ты же записываешь что-то. Не с группой?

— Ладно, скажу. Но ты – никому, поняла?

— Могила.

— Ривер вдохновила меня на то, чтобы записать свой сольный альбом.

— Да ладно?! — Лулу даже прикрыла рот рукой, чтобы не завизжать на весь парк.

— Да, только тише-тише. Это большой секрет. Даже Колин не знает. Ему особенно не надо это знать. Надеюсь, ты понимаешь. Ривер сказала мне, что у меня настоящий талант, и я решил, что терять мне всё равно нечего, так что почему бы не записать авторский студийный альбом?

— Как же я рада за тебя! Это действительно потрясающая новость.

— Так, я могу дать тебе рабочий номер Колина, у меня в кармане завалялась визитка.

— Рабочий? Какой из?

— Из спа-салона. Он работает там массажистом. Позвони, только обращайся к нему как к Энтони Грину, будь добра.

— Да, я понимаю, его по головке не погладят за фальсификацию документов.

Джексон быстро продиктовал цифры и почти сразу же повесил трубку. Майк делал вид, что экспериментирует с новыми способами завязывания шнурков. Но на самом деле он внимательно слушал весь их разговор. Лулу тотчас набрала продиктованный Джексоном номер.

— Добрый день, салон красоты «Медуза Горгона». Вы дозвонились в массажный кабинет. Специалист Энтони Грин, чем могу быть полезен?

Услышав голос Колина, девушка прикрыла глаза. Бархатистый баритон действительно по-неземному ласкал уши. На то он и ангел, пусть и падший.

— Э, здравствуйте, я бы хотела записаться на сеанс, — Лулу постаралась сделать свой голос как можно тоньше и беспечнее.

— Обычно, это делается через нашу секретаршу на рецепции, Лавинию Уайт.

— Э-э-э, вы знаете, я ей звонила, — Лулу даже глупо похлопала глазами, будто Колин мог это видеть, — но она была чем-то занята и перенаправила меня сразу на номер вашего кабинета.

— Это на неё похоже. Что ж, ваш выбор?

— Простите?

— Вы ознакомлены с каталогом услуг? — Не дождавшись ответа, Колин дежурным голосом продолжил: — Наш салон предоставляет следующие виды массажа: шиацу, шведский массаж, тайский, массаж камнями, акупунктуру, антицеллюлитный. Можно сделать местный, можно общий. С помощью аппарата, массажёра или мануальный.

— Э-э-э… а-а-а… давайте массаж камнями. На спину.

— Конечно, на спину, а куда ещё? — Лулу была готова поспорить, что Колин вовсю ухмыляется. — Смотрите, есть свободное время на четверг, семнадцать ноль-ноль. Вас устраивает? Просто больше на этой неделе нет. Если вы, конечно, хотите попасть именно ко мне.

— Очень хочу. Согласна на четверг.

— Ваше имя.

— А-э-э-э, — Лулу покосилась на Майка. Тот размахивал веточкой какого-то растения у макушки. — Роуз Мэри Квинн.

Майк хлопнул себя по лбу.

— Замечательно. Я записал вас. Всего доброго.

Лулу чувствовала, как бешено билось её сердце. Майк интенсивно тёр виски кулаками и вовсю улыбался.

— Роуз Мэри – это английский военный корабль шестнадцатого века. Надеюсь, ты в курсе. Чёрт, это самое дурацкое вымышленное имя, что я слышал.

— Прекрати, мне нужно было быстро что-то придумать. Я подумала про розмарин.

— Никогда не становись писательницей. Я не собираюсь читать книжки, где персонажа будут звать Роуз Мэри или же Санта-Мария.

Майк вздохнул и подошёл к вовсю смеявшейся девушке.

— Что творится, а? Поверить не могу: ты записалась на массаж к Колину Крейвену, а я не то, что не против, а я сам предложил эту идею. Ужас, куда я качусь? Так рога скоро вырастут.

— Не драматизируй. Если хочешь, можешь пойти со мной и быть на стрёме.

— Что значит «если хочешь»? Я и так планировал это сделать. Кстати, четверг уже завтра.

— Поэтому пойду-ка лучше высплюсь, чтобы завтра быть во всеоружии.

***

Проводив Лулу, Майк направился прямиком к себе. Ему тоже нужно было быть на следующий день, как выразилась ундина, во всеоружии. Помимо операции «Колин Крейвен», нужно было закрыть три долга по заклинаниям, два по дуэлям и написать тест по ботанике. В лифте пришлось нажать на кнопку торможения дверей: его догнал Крис.

— Привет, сосед сверху, — дружелюбно поздоровался он.

Майк на это не очень дружелюбно кивнул, представив, что сейчас последует целых двенадцать этажей неловкости. Крис иногда раздражал волшебника. Ну а как он мог не раздражать своей наивностью и… тупостью? Майк ненавидел глупцов.

— Я хотел спросить, — начал Крис, когда лифт тронулся, — число, у которого есть цифры семь и ноль, как называется?

— Семьдесят?

— А-а-а, спасибо.

— Почему ты спросил?

— Сегодня на сканере высветилось, что я на семь-де-сят процентов волшебник.

— А на тридцать процентов кто?

— Не знаю, — Крис пожал плечами, — сканер не успел определить. Ты выхватил у мужчины его из рук.

— Слушай, а разве твои родители не маги оба? Почему такой большой процент? Тридцать… ты ведь почти гибрид.

— Да вроде бы маги.

— Или Мако от тебя что-то скрывает.

Лифт остановился, звякнул при открытии дверей. Майк похлопал Криса по плечу, и тот двинулся на выход. Но после разговора с Майком, Кристиан решил, что ему определённо стоит как-нибудь поговорить с Мако на эту тему.

[1] Виккафобия – это иррациональный, панический страх перед всем, что связано с потусторонним миром. Это боязнь колдовства и колдунов, ведьм, порч, проклятий, мистики, магии, экстрасенсов, знахарей, лекарей и т.п.

Глава 20

После очередной довольно нудной лабораторной по минералогии, не самого успешного полёта на метле, лекции по артефакторике и вычёсывания шёрстки нефритовым сурикатам на животноводстве Лулу наконец была свободна. Четверг был самым дурацким днём, по её мнению. Ни одного экзаменационного предмета в расписании, а ведь в мае грядущего года уже приедет комиссия, и студенты должны будут показывать, чем научились за эти пять лет обучения в школе. А в комиссии будут сидеть люди не только из Андеадлинга, да и вообще не только с Земли. Многие из них – глубоко уважаемые профессора Бенефицикса, например. Самого успешного и процветающего космического острова во Вселенной.

Иногда Лулу ужасалась тому, как быстро пролетело время. Казалось, ещё только вчера она впервые прилетела в Андеадлинг на космолёте, увидела своих одноклассников, завела первых друзей и получила первую двойку по зельеварению. А сейчас она уже без пяти минут дипломированная ведьма.

На запястье у Лулу висела рация, которую изготовил Майк за прошедшее лето. Ребята решили, что использовать её будет удобнее, чем те же телефоны. Да и по внешнему виду она скорее напоминала обычные наручные часы. Ну, разве что чуть более современной модели. Сбоку имитации циферблата находилась кнопка срочного вызова. На случай, если девушке потребуется помощь, но она не сможет подать голосовой сигнал.

Лулу вошла в белое здание с голубой неоновой головой Горгоны на фронтоне. Шикарный, блестящий от чистоты холл с кожаными диванами. Полукруглый стол рецепции, за которым сидела молодая девушка с сиреневым каре на удлинение. У неё были накладные ресницы, которыми она так часто хлопала, что, казалось, это она создаёт лёгкое дуновение ветерка, а вовсе не кондиционер, висевший на противоположной стене. Девушка тараторила по стационарному телефону, прижав трубку плечом к уху и одновременно подпиливала ногти.

— Ну, я тебе и говорю, Аманда, бросила его и ушла к другому. А ребёнок от него. Да нет, не от него, а от него. Того самого. Да-а-а. Ну, теперь поняла?

Ундина подошла ближе, натягивая самую приветливую из своих улыбок на лицо. Девушка с рецепции не обратила никакого внимания на Лулу, продолжая заниматься своим делом. Ундина обратила внимание на табличку с именем на её сиреневой жилетке.

«Ага, та самая Лавиния Уайт».

Лулу заметила, что на столе перед секретаршей лежит перевёрнутая обложкой кверху Донцова и слегка поморщилась. «А на компьютере у неё что? Пасьянс “Косынка”?»

— Повиси секунду, тут какая-то мымра пришла, — Лавиния поставила телефон на удержание и вопросительно уставилась на Лулу, жуя жвачку.

— Я по записи. На массаж.

— Фамилия?

— Хэ… ой, Квинн, — Лулу чуть было не назвала свою настоящую фамилию, но вовремя одумалась.

Лавиния презрительно хмыкнула, и выудила журнал-ежедневник с таблицами на каждой странице. Поводила длинным ногтем вдоль строк, затем кивнула головой.

— Вверх на второй этаж, затем налево. Последняя дверь в конце коридора. Оплата после сеанса.

— Спасибо, — поблагодарила Лулу и пошла к лестнице, а сама думала: «Все они здесь вертятся в одной диаспоре. Эту Лавинию я уже видела. Она приходила с Тано и Язеленцем как-то в школу, когда Колин пропал».

Лулу поднялась наверх, держа палец на заветной кнопочке у мини-рации. Дошла до конца коридора и дёрнула за металлическую ручку.

В нос ударил запах благовоний. Внутри был полумрак приглушённых красных оттенков. Войдя, Лулу сразу уткнулась в пластиковый комод, на котором стоял огромный кристалл розового цвета. Он вращался и, судя по всему, создавал эту атмосферу в комнате. Конкретный запах у благовоний Лулу отличить не могла. Но это показалось ей чем-то приятным и смутно знакомым. Сандал? Возможно. Зная о том, что Колин с помощью некоторых специфических травок мог вгонять её в транс два года назад, она напомнила себе, что расслабляться не следует.

«Я здесь только для разговора».

— О, принцесса, а я уж было подумал, что ты струсишь, и собирался пойти с ребятами в бильярд.

Лулу впала в ступор. Тупо уставилась на фигуру в белом одеянии, повёрнутую к ней спиной. Колин мог быть таким разным. В ту ночь в клубе он был одним, сейчас совершенно другим. Два года назад, спасая её сперва от русалок, потом от Алруны – вообще третьим.

— Ты гадаешь, как я догадался? Лулу, ты хотя бы голос бы изменила для правдоподобности.

Он подошёл к массажному столику, сорвал одноразовую плёнку, скомкал и выбросил в помойное ведро.

— Я пришла поговорить.

Не дожидаясь разрешения, ундина прошла через кабинет, стараясь ни на чём не фокусировать взгляд, чтобы не давать Колину лишний повод для провокации, и уселась на кожаное кресло в углу.

— На этом кресле делают массаж ног, да будет тебе это известно. Видишь, кнопочку на подлокотнике? Нажми.

Лулу видела кнопку, но нажимать даже и не думала. Колин развернулся к ней полубоком и закатил глаза. Вынул пульт из кармана и нажал на кнопку. Под ногами Лулу разъехался пол, открывая небольшую ёмкость с водой. В воде этой плавали какие-то чёрные, извивающиеся черви. Увидев свет, они устремились наверх. Лулу не смогла удержаться от визга, и заметила, как Колин ухмыляется, закрывая этот адский аквариум обратно нажатием кнопки.

— Это пиявки. Гирудотерапия. Мы используем их и для спины. Но ноги особенно популярны. Не знаю, почему.

— Гадость какая!

— Не могу не согласиться. Тано вот их очень любит. Держал в качестве питомцев пару лет назад. Да только кормить иногда забывал. Все подохли.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Поддержать разговор. Ты же пришла поговорить.

— Вообще я хотела предложить тебе сотрудничество.

— Я предпочту отказаться.

— Но…

— Что бы ты мне не предложила, не думаю, что это принесёт мне прибыли больше, чем мои восемь работ на данный момент. А времени отнимет не меньше.

— Выслушай меня ты, самоуверенный псих!

Лицо Колина вытянулось. Былая насмешливость испарилась. Глаза потемнели. Он присел на крутящийся стул у окна и кивнул.

— Мне нужен шпион за Тобиасом. Кто-то, кто сможет читать его мысли и докладывать.

— Тебе нужен? Или Майку?

— Нам.

— О, уже есть такое понятие как «вы».

Лулу почувствовала, как слова падшего вгоняют её в краску.

— Боюсь, в любом случае, я вынужден буду тебе отказать. Даже если ты сможешь предложить мне что-то интересное взамен…

— Смогу, — Лулу зажала в кармане руну, готовая её вытащить в любой момент. Как ни странно, Колин этого не почувствовал.

— Не перебивай меня, — спокойно сделал замечание бессмертный. — Я вынужден отказать, потому что не общаюсь с Тобиасом. Мы разругались, группа распалась.

— Но как же так?

— Такое иногда случается, что лучшие друзья… братья ссорятся. Со всеми бывает. Может, ещё помиримся. Я даже не знаю, где он.

Девушка убрала руку с руны, приняла невозмутимый вид, одёрнув малиновый пуловер, и встала с кресла.

— В таком случае, я пойду.

Колин даже не смотрел на неё, когда она уходила. Но уже у самой двери окликнул:

— Для чего вы этим занимаетесь? Чего вы хотите добиться?

Лулу обернулась, посмотрела в голубые от любопытства глаза ангела. Такие большие, такие чистые. Можно ли ему довериться?

— Мы хотим убедить жителей, что гибриды неопасны. Для этого нам нужно знать дальнейшие шаги Тобиаса, чтобы предотвращать катастрофы.

— Вдвоём?

— Нет, почти всем классом. Я спрашивала у девочек сегодня. Многие согласились.

Бессмертный покачал головой, сложил руки на груди. Лулу старалась не смотреть ни в его глаза, ни на розовый кристалл, чтобы не чувствовать себя под гипнозом.

— Это провальная затея. Никто не знает Тобиаса. Никто. Я пытался понять его долгих одиннадцать лет. Я знаю его лучше, чем любой другой, живущий в нашем мире.

— Лучше родной матери?

Этот вопрос ввёл его в замешательство. Падший не знал, что ответить, но, поразмыслив, выдал:

— Думаю, что лучше Нэнси. Но, возможно, не лучше Эстебана. Тобиас был очень близок с отчимом. Возможно, это единственный человек, которым он по-настоящему дорожит.

«Отлично, это тупик. Накаченный препаратами шизофреник вряд ли мне расскажет что-то путное. Особенно если учесть, что он не общался с Тобиасом примерно с тех пор, как поднял его из Ада».

— Неужели нет никакого способа узнать его мысли, планы? Ты же бессмертный, Колин.

— Я хоть и ангел, но позволю напомнить, падший ангел. У меня есть доступ не ко всем преимуществам бессмертия. Я не всемогущ.

— Ладно, получается, всё было зря. Зря я сюда пришла.

— Ну почему же? Время ещё есть как минимум на массаж рук. Можешь снимать свой чудесный пуловер.

— Нет, спасибо. Никаких массажей. Хочу, чтобы ты попал в бильярд пораньше.

— Ах, как это любезно с твоей стороны – заботиться о моём свободном времени.

Лулу заметила, что Колин находится опасно близко от неё. Но когда же он успел переместиться? Парень легонько дотронулся до её зелёной пряди волос, болтавшейся перед глазом, и заправил её за ухо.

— Выглядит, как сопля. Лоренс тоже недавно волосы себе трансформировала в ядовито-розовый. Не понимаю эту моду на краску.

— Сам-то крашеный, — Лулу растянула губы в улыбке. — Натуральный твой цвет какой? Русый?

Колин плотно сжал губы, глаза опять потемнели.

— На самом деле я просто не могу их вернуть в прежнее состояние. Ни магией, ни чем-либо ещё. Видимо, когда впопыхах перед походом в клуб колдовала, что-то пошло не так. Теперь придётся ждать, когда собственные отрастут.

— Он тебе изменяет, — сказал Колин у неё в голове.

«Хватит, — подумала Лулу, — я тебе не верю. Майк не способен на такое».

— Жаль мне тебя, принцесса. Знаешь, если ты вдруг хочешь найти больше информации про камни, тебе следует искать Властелина, — сказал Колин как бы невзначай. А Лулу обнаружила себя посреди белого коридора, совершенно не помня, как она покинула массажный кабинет.

***

— Что-то удалось?

Лулу помотала головой и сунула Майку руну.

— У тебя она будет в большей сохранности. Пошли домой, я устала.

— Он домогался тебя?

— Ты всё слышал через рацию. Слышал наш разговор.

— Последние несколько минут вы просто молчали. Целовались? Или… он скорострел?

— Майк!

— Шучу. Хотя… я не могу спокойно относиться к твоей близости к Колину.

— Какая близость, чёрт подери? Это твой план, между прочим. Сам бы тогда шёл к нему разговаривать, если так ревнуешь.

— Да меня пацаны потом засмеют. Парень и на массаж ходить. К мужику! Я что, гей, по-твоему?

— Ну, Фред же в тебе что-то нашёл.

— Так, я что-то упустил? У нас сегодня вечер тупых подколов?

Вскоре подъехало такси. Майк помог Лулу усесться на заднее сидение и сам примостился рядом, подтянув колени почти до подбородка на неудобном сидении.

— Мог бы сесть вперёд.

— Хочу быть ближе к тебе.

Таксист будто бы не обращал внимания на их неловкий разговор. Даже не включил радио, как это обычно бывает. Вообще за всю поездку он ограничился парой дежурных фраз, и ундина в конце подумала: «Вот это сервис».

— Через неделю у меня день рождения.

— О, точно, я уже купила тебе подарок, как ты и просил.

— Тс-с-с, не говори пока. Пусть останется сюрпризом. Я не помню, что просил у тебя.

— Так не бывает! Ты помнишь всё.

— Я помню только, что ты очень красивая, Лулу.

Волшебник провёл тыльной стороной ладони по её щеке, и девушка почувствовала, что сейчас буквально растает. «Как Колин может говорить про него такие гадости? Майк не может мне изменить. Кажется, он действительно меня любит».

— И теорему Пифагора. А ещё Фалеса, Менелая, Чевы, Виетта…

— Я даже таких имён не знаю.

— Это всё математики. Лулу, я хотел бы отпраздновать свой день рождения с тобой. Вдвоём.

— Совершеннолетие? Ты не будешь закатывать вечеринку?

— А зачем? — Майк пожал плечами. — Если захочу, то потом через неделю отпраздную с друзьями. В смысле, с Фениксом. У меня ведь больше нет близких друзей, я нормальный человек.

Лулу натянуто рассмеялась. Она только сейчас заметила, какой Майк на самом деле закрытый. Он ведь действительно мало с кем общался. Это вам не Колин Крейвен с кучей связей.

— Просто… это как-то странно и неожиданно…

— Соглашайся, — он взял её ладонь и осторожно поцеловал пальчики. — Я понимаю, что в школе будет вечеринка в честь Хэллоуина и всё такое, но это стало бы лучшим для меня подарком.

Такси затормозило у школы. Водитель пробормотал что-то про сумму. Майк, не оборачиваясь, достал купюру и всунул в руку таксиста.

— Сдачи не нужно.

Водитель моментально замолчал, явно довольный такой прибылью. Лулу могла лишь догадываться, сколько денег парень ему отдал. Но в тот момент она об этом не могла думать. Всё, чего ей хотелось, это поцеловать Майка прямо сейчас. Она наклонилась к нему, но волшебник рассмеялся.

— Пока не пойдёшь со мной в ресторан тридцать первого, никаких поцелуев.

— Что-о? Майк, ресторан? Какой ресторан?

Но парень уже выскользнул из такси. Лулу поспешила за ним.

— Какой-нибудь очень крутой. Я пока не заказывал столик. Как раз хотел спросить, какую кухню ты больше предпочитаешь.

— Прекрати, пожалуйста. Ужас какой, я не пойду с тобой в ресторан.

— А если бы тебя позвал Колин, пошла бы?

— Нет, упаси. Ни с кем не пошла бы. Мне стыдно. Это слишком серьёзный шаг. Так делают только взрослые люди.

— Ну, формально я стану взрослым как раз в следующую субботу. Так что все правила соблюдаются. Ну, Лулу, прекрати так за всё переживать. Я буду следить, чтобы твою сумку никто не украл, и ты её нигде не потеряла.

Лулу не удержалась и стукнула его по плечу. И ещё один раз. И ещё. Майк довольно смеялся, затем притянул её к себе. Они смотрели на светящиеся окна их родной школы.

— Знаешь, не подумай обо мне ничего плохого, но я рад, что ты не поступила в Эрудитруум. Эта случайность подарила нам возможность познакомиться.

Глава 21

Всю следующую неделю Андеадлинг готовился к самому важному празднику в году для этого города – к Хэллоуину. На улицах развешивались разноцветные фонарики, устанавливались картонные привидения, которые могли «случайно» выпрыгнуть из куста на зазевавшегося прохожего. Все магазины украшали свой товар в жутком стиле и делали соответствующие убийственные скидки. В кинотеатре днём показывали одни фильмы ужасов, а в ресторанах – подавали «страшные» блюда: ведьмины пальцы, глаза, мозги, черепа и кости животных. На самом деле, конечно же, это были просто сладкие десерты характерной формы. Ведь в Андеадлинге и в обычные дни было полно экзотичных для человека блюд: запечённые со сладким бататом крысиные хвостики, лягушачьи кишочки, фаршированные бузиной, крылья летучих мышек под соусом из гнилой тины, немытые подземные коренья – любимая еда гномов, между прочим.

ИШДОМС тоже готовился к празднованию вовсю. Репетировали лютые номера для концерта, рисовали декорации, развешивали украшения из бумаги, придумывали меню на субботу. Ежегодные процедуры, которые выполняли ученики каждый раз при приближении праздника. Даже к Новому Году и дискотеке в честь выпускного они так не готовились. Что уж говорить о празднике урожая, дне любви и фестивале цветов. О них вообще вспоминали будто бы только накануне.

У пятого мистического курса помимо всей этой праздничной суеты были и другие заботы. В пятницу Лулу рассказала ребятам о своём плане, и все выходные ученики, которые желали принимать участие распределяли свои роли.

— Я буду рисовать! — вызвалась Софи. Никто не сомневался в её художественных способностях, поэтому и оспаривать не стал.

— Могу делать фотографии, — сказала Соника. — С помощью «Ультра-глаза», он фиксирует даже малейшее бессмертное колебание. Так что этот ваш Тобиас в любой своей форме окажется снятым.

— В первую очередь нам нужно начать выпускать свою газету, — сказала Лулу. — По крайней мере, это я и имела ввиду, говоря о том, что нам нужно нести в массы информацию о безопасности гибридов.

— Тогда фотки Тобиаса отменяются? Ведь такими фотографиями мы только подтвердим опасения, душенька, — Бофара укусила пончик, и густой малиновый джем вытек на глазурь сверху.

— Тогда мы можем записывать видеоролики и выкладывать их на Космо.

— Или даже транслировать стримы в прямом эфире, — предложил Майк. — Будем показывать какие-нибудь добрые дела, которые делают гибриды.

— Для этого нам нужно собрать их побольше, — сказала Бофара, — а то с одной Лулу ничего не получится, — фея вздохнула и сунула руку в бумажный пакет за вторым пончиком.

— Попрошу Эндрю и Эрику поспрашивать в их классах, — ответил Майк. — Не может быть такого, чтобы не нашлось хотя бы одного гибрида, готового сотрудничать.

— Классные предложения, — согласилась Лулу. — Но вот только не все жители Андеадлинга смотрят Космо.

— Такие бывают? — удивилась Соника, откидываясь назад на подушки дивана.

— Да, представь себе. Например, пожилые люди.

— О’кей, убедила. Но у нас нет никого, кто бы составлял колонки для школьной газеты.

— Кто сказал, что мы будем менять школьную газету? Мы будем выпускать свою.

Лулу показалось, что в её комнате довольно темно, поэтому ундина встала, распахнула тяжёлые шторы, впуская в помещение яркое утреннее солнце. Оскар, до этого молчащий, вскрикнул и загородил лицо руками. Собравшиеся синхронно повернулись к нему.

— Хе-хе, — сказал Оскар, осматривая свои целые руки, — старые привычки, простите.

— Кстати, у тебя нет знакомых в типографии?

— Не думаю. Если кто-то и был, он давно уже помер.

— У меня есть идея, с кем можно связаться. Но для этого мне нужно поговорить с Корнелией.

— Секунду, душенька.

Бофара отряхнула руки от сахарной пудры, протёрла салфеткой и потянулась к телефону. Спустя несколько секунд Корнелия ответила на звонок, и Бофара чуть ли не официально запросила у сестры аудиенции для подруги.

— Корнелия, мне нужны контакты Густава Распердона, — сообщила ей Лулу, когда вошла в комнату феи спустя несколько минут.

— Кого?

— Тот эпатажный парень, что дал тебе свой номер в клубе на прошлой неделе.

— Ах, этот. Не знала, что его зовут Густав. Странное имя.

«А фамилия её, значит, не смущает».

— И ты для этого решила всех задёргать в восемь утра? Ладно, я сегодня добрая.

Корнелия поклацала длиннющими ногтями в телефоне, ища нужный контакт, затем развернула гаджет экраном к Лулу. Девушка быстро переписала нужные цифры, и нежно обняла Корнелию, неожиданно для всех.

— Ой, да ну ладно. Кстати, ты что, не пользуешься парфюмом? — На лице феи отразился такой шок, будто Лулу призналась ей, что вышла на улицу без исподнего. — Тебе определённо нужно подобрать какой-нибудь аромат.

— Спасибо, давай как-нибудь в другой раз.

Лулу поспешно покинула Корнелию и, сбегая по лестнице вниз, набрала Густава. После непродолжительных гудков, раздалось кокетливое:

— Алло?

— Привет, Густав, я…

— Дай угадаю, мне звонит какая-нибудь прелестная длинноногая цыпочка?

— Э-э-э, нет, не то, чтобы…

— Нет? Тогда это становится интереснее. Но я люблю не стандарт, знаешь.

— Густав, я Лулу. С Арены, — ундина сомневалась, что это скажет ему хоть о чём-то, но всё же решила, что правильнее будет сперва представиться. — Мне нужно кое-что у тебя спросить.

— А, Лулу-потрясающая-невообразимая-чикса-из-Огненных-Горностаев? Спрашивай, что угодно, дорогая.

«Интересно, он когда-нибудь не флиртует?» — подумала Лулу, заливаясь краской.

— Кстати, кто дал тебе мой номерок? Я знаю, что я довольно известен в своих кругах, но всё же не очень разбрасываюсь контактами.

— Корнелия.

— Кор-не-ли-я, — произнёс змеевик имя феи по слогам, словно бы смакуя.

— Так, короче, ты знаешь кого-то из типографии?

— Я знаю много кого оттуда. Другое дело, зачем тебе нужен кто-то из типографии, дорогуша?

Лулу вздохнула и немного поразмыслила. Густав – гибрид. Будет ли ему полезно знать об их затеи? Но может ли он при этом оказаться предателем?

— Как прошла прошлая неделя, универ?

Ундина уселась на перила с потрескавшимся резиновым покрытием и задумалась, в какой части школы она находится, и почему никто никогда не ремонтировал школьные подвалы. По напряжённому выдоху в трубку Лулу почувствовала всё расстройство, которое Густав испытывал.

— Нас с Тано собираются исключить.

— Что? Почему? Что вы натворили?

— Родились, — с горькой усмешкой ответил змеевик. — Так уж вышло, что новому губернатору не нравятся гибриды, и он решил начать с Андеадлингского университета. В среду приходили какие-то ребята без стиля и вкуса, побеседовали с нами со всеми, взяли кровь, приложили какую-то штуку ко лбу. Естественно, выяснили, что я змеемаг, а Тано – арахномаг, и теперь с ректором обсуждается вероятность нашего отчисления. Якобы мы представляем угрозу для обычных студентов.

— Это же бред!

— Да, но такова жизнь. И ты не ответила на мой вопрос.

— Я… точнее, мы с девочками собираемся выпускать свою газету, где будем доказывать безопасность гибридов для общества.

— Вау, это так здорово, — искренне обрадовался Густав. — Я в деле. Сейчас кину тебе смс-кой пару номерков… хотя нет, давай лучше встретимся у типографии, скажем, через час, я тебя лично со всеми познакомлю.

— Конечно! Это просто замечательно. Я обязательно буду.

Через час автобус Лулу остановился напротив типографии. Иногда девушка жалела о том, что никак не может освоить метлу. Это бы сильно ускорило перемещения по городу и даже между городами. Но, к сожалению, ундине, похоже, это не было дано.

Густав стоял у мраморной колонны пятиэтажного кубического здания и нюхал цветы в горшке при входе. Маг земли, что тут сказать. Он был одет в голубого цвета зуавы с розовыми полосками по бокам и простую белую майку с рваными рукавами. Лулу обратила внимание на то, что парень даже успел налачить свои лимонные волосы, хотя наверняка звонок ундины застал его врасплох в такую рань. На змеевике были чёрные солнечные очки, отражавшие высоко стоящее над городом солнце. Переходя дорогу, девушка обратила внимание на то, что на небе не было ни облачка. День обещал быть чудесным.

— Доброе утро, дорогуша, — бодро отозвался змеевик и несколько жеманно протянул ей руку, увешанную звенящими браслетиками.

— Привет.

Лулу робко помахала рукой, но Густав почти рывком притянул девушку к себе и крепко обнял.

— Ладно уж тебе, официальность и так на каждом шагу. Расслабься, малышка. Эх, всегда мечтал тебя обнять!

«Ой, как мне неловко. Теперь понимаю, почему не всем Густав может нравиться. У него отсутствует такое понятие как личные границы».

— Короче, — продолжил Густав, когда они входили через вращающуюся дверь, — я делаю маникюр наборщику, печатнику, резчику, переплётчику, верстальщику и – тебе крупно повезло – главному редактору.

— Все мужчины? — удивилась Лулу.

— Нет, конечно. Только один – директор типографии. Ему я ничего не делаю. Только в качестве фотографа на паре их корпоративов подрабатывал. Он меня тоже знает, но, не сказать, что любит. Но вообще если твою затею одобрит главный редактор, то считай – всё на мази, дорогуша.

Они прошли в светлое фойе, и Густав повёл Лулу сразу к лифтам. Он вёл себя так, будто все его тут знали, и все ему были рады. И действительно: все женщины, встречавшиеся им на пути, мило улыбались и приветливо махали рукой. Им так же встретилось и несколько мужчин прежде, чем Лулу успела подумать, что попала в место с чисто женским коллективом.

— Мне, кстати, предлагали здесь работать, — сказал Густав, когда лифт поднимал их куда-то наверх.

— Ты согласился?

— Если бы согласился, то нам не пришлось бы сюда ехать. Я бы сам оформил в печать твою газету. — Густав лукаво улыбнулся. — Я сказал, что подумаю. В конце концов, у меня нет высшего образования. И не думаю, что будет теперь.

Парень снова помрачнел. Снял солнечные очки, опустил голову. Лулу заметила что-то блестящее у наружных уголков глаз змеевика. «Голубой глиттер или слёзы? Всё может быть».

Через несколько секунд лифт распахнулся на пятом этаже. Густав повесил очки себе на ворот майки и, подталкивая Лулу в спину, повёл её через многочисленные коридоры, стены которых были увешаны вырезками из газет и книг, вставленных в рамочки.

Густав постучал в дверь одного из кабинетов и, не дожидаясь ответа, просунул голову. Затем распахнул дверь шире и, продолжая подталкивать Лулу сзади, провёл внутрь.

Большая комната в серых оттенках предстала перед Лулу. Куча стеллажей и шкафов вдоль, забитых книгами в мягких и твёрдых обложках, бумажными папками, кипами бумаг. Тут имелось несколько принтеров, включённых компьютеров на столах, стоявших лицом друг к другу, два мягких кресла и кулер в углу под висящей гарденией в горшочке.

За одним из компьютеров сидела дама лет тридцати в официальном костюме и маленьких балетках на плоской подошве. Её безупречная укладка светлых волос обрамляла симпатичное лицо, а на носу сидели очки в черепашьей оправе. Густав цокнул языком.

— Нет, ну это никуда не годится.

Змеевик почти бесцеремонно развернул даму на стуле лицом к Лулу. Но, оказалось, что не к ней, а к зеркалу, висевшему за спиной ундины.

— Посмотри на себя, — запричитал змеевик. — Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты выкинула эти ужасные старомодные очки и приобрела себе «кошачий глаз». Под твою форму лица только такие можно носить!

— Но… я… — робко начала было женщина, но Густав её перебил.

— Дорогуша, ты так не привлечёшь своего босса просто ни-ког-да. Да что там босса, даже охранника туалета не привлечёшь. Снимай этот ужасный пиджак. Он просто убивает тебя, неужели непонятно?

Пока девушка дрожащими пальцами расстёгивала пиджак, а Лулу пыталась подавить приступы смеха, Густав присел на корточки, и такой ужас исказил его ухоженное лоснящееся лицо, что змеевик чуть не упал.

— Мама дорогая, что… это за убожество? Где шпильки, дорогуша? Нет-нет-нет, нам определённо нужно будет перебрать весь твой гардероб. Ужасно, просто ужасно!

Густав наконец встал рядом с Лулу и оценивающе поглядел на слегка растрёпанную, щурящуюся девушку в белоснежной рубашке с расстёгнутыми первыми тремя пуговицами. Если приглядеться, можно было увидеть кружевной серый лифчик под блузой. Густав его заметил и одобрительно кивнул.

— Ну, хотя бы бельё нормальное.

Лулу расхохоталась, а дама покраснела так, будто её щёки натирали свёклой до этого не менее пяти минут. И стыдливо пыталась снять свои балетки и упрятать их под стол.

— Лулианна, познакомься, это Аланналиор Линкольн, моя подруга и давняя клиентка, главный редактор типографии. Я оказываю ей услуги не только ногтевого сервиса, но ещё и стилиста.

— Да-да, Густав просто замечательный, — Аланналиор опять покраснела.

— К слову, — шепнул змеевик Лулу на ухо, — она тоже гибрид. Ведьмы с эльфом.

«А, ну теперь понятно, откуда такое невинное детское личико и светлые волосы вкупе с высоким ростом».

— Это Лулу, — представил ундину змеевик. — Моя подружка. У неё есть отличная идея, как скрасить нам всем жизнь, пока вас тут поголовно не стали увольнять так же, как нас отчислять из университета.

Глаза Аланналиор округлились, она неловко склонила голову, будто стараясь забыть последнюю реплику. А Лулу подумала: «Похоже, Густав не очень сильно верит в успех». Девушка выступила вперёд, на ходу расстёгивая рюкзак и вынимая из него несколько распечаток.

— Добрый день, я бы хотела начать выпускать газету. Это… это можно будет как-нибудь устроить?

В тот момент Лулу готова была оторвать себе язык за сказанное. Она долго придумывала, как начнёт подобный диалог, и ей всегда казалось, что заходить нужно издалека. Но нет же, оказавшись лицом к лицу с главным редактором, она только и смогла, что сказать напрямую, как есть. Аланналиор уставилась на Лулу с немым вопросом на лице, но всё же протянула руку, чтобы забрать рукописи.

— Если материал понравится нам, а особенно нашему директору Павлу Алексеевичу Ванадину, то тогда мы станем печатать ваш материал.

— Директор – человек? — пожалуй, разочарование в голосе всё же не удалось скрыть.

Но Аланналиор ничего не ответила по этому поводу. Редактор быстро пробежалась глазами по тексту, полистав распечатки.

— Откуда вы черпали информацию о гибридах?

— Отовсюду. Из интернета в том числе. На последнем листе указан список источников.

Аланналиор несколько раз кивнула головой. Непонятно только было, в одобрительной ли манере или наоборот.

— Послушай, Ли, — позвал её Густав, наклонившись почти над самым ухом, — может обойдёмся как-нибудь без Ванадина? Сомневаюсь, что он одобрит. Всё-таки школьница, да и… времена сейчас неспокойные.

Змеевик ухватился за подставку для визиток в форме ёжика и раскрутил её по направлению к девушке. Та наморщила носик, но в уголках губ затаилась улыбка.

— Ну-у-у, ты сам понимаешь, что одним маникюром тут не отделаешься.

Женщина легонько отодвинула Густава от своего стола и открыла ящик, чтобы вытащить какую-то папку, но змеевик, выставив руку ладонью вниз, не дал ей это сделать с помощью магии. Лулу заметила, как глаза Аланналиор опасно сверкнули. Она демонстративно сложила руки на груди и, оттолкнувшись босой ногой, покатилась на стуле назад до тех пор, пока не упёрлась в шкаф.

— Выслушай меня, — тон Густава был таким серьёзным, что Лулу на миг засомневалась в том, что перед ней тот самый Густав с болтающимися колечками в носу и ушах, который пользуется хайлайтером и красит губы. — Если ты не согласишься – через неделю-другую лишишься работы. Это не угроза, — остановил он превентивно её препирательства, — это реальность. Начали отчислять студентов, скоро начнут сортировать школьников. Потом начнут с мелких должностей по работе, а может, наоборот с крупных. У них есть какая-то цель. Я не думаю, что за тем, что происходит, стоит один человек.

Последнюю фразу он сказал, смотря прямо на Лулу, словно бы соглашаясь с тем, на что у ундины не хватило бы смелости произнести вслух.

— И я сделаю тебе самый лучший шеллак в городе, — Густав снова изменил свой тон голоса. — Месяц с ним проходишь, дорогуша. О, и ещё у меня есть знакомый, ну просто душка, он работает в салоне красоты. Массажистом, ты только представь себе. У него отбоя от клиентов нет. Всё расписано на много месяцев вперёд. Но я могу по старой дружбе тебя к нему записать. Со скидкой!

— Ох, ну хорошо, — Аланналиор потёрла виски руками, — я напечатаю то, что вы мне принесли. Но название для газеты выберу сама после обсуждения с командой.

Лулу даже выдохнула с облегчением. Придумывать названия чему-либо у неё получалось просто ужасно. Когда девушка думала над названием газеты, она вспомнила замечание Майка, когда ей нужно было выдумать имя клиентки салона красоты. Женщина подъехала обратно к столу и разложила листки в том порядке, как ей казалось будет правильным разместить это в колонках.

— Плюс, раз это будет новая газета, вам придётся хорошо постараться над рекламой, чтобы у вас стали её покупать.

— У меня грандиозная мысль! — Густав аж подпрыгнул на месте, сказав это. — Что если первые несколько вырезок напечатать в одной из колонок «Ежедневного Андеадлинга»? Его люди покупают каждый день, я знаю вашу статистику. Большая часть граждан, за исключением совсем юного населения. Так мы сможем раскрутить авторство прежде, чем начать выпускать собственную газету. И ещё, к тому моменту, как вы начнёте становиться узнаваемыми по имени, вы заснимете ещё несколько репортажей и соберёте побольше материала.

— Густав предлагает очень хороший вариант, — одобрила Аланналиор. — Многие начинающие корреспонденты сперва продвигаются через колонки более известных газет.

— Хорошо, — кивнула ундина. — Думаю, вы правы. В любом случае я вам очень благодарна. Вы не представляете, насколько сильно вы нас выручаете. Под «нас» я имею ввиду всех гибридов.

На лице Аланналиор появилась дружелюбная улыбка, хотя её серо-голубые глаза оставались почти стеклянными, изучающими девушку. Редактор потянулась к проводному телефону, нажала пару кнопок.

— Нонна, зайдите ко мне пожалуйста.

Через пару минут в кабинет вошла высокая смуглая девушка с большим носом и очень густыми кустистыми бровями. На ней была юбка-карандаш в рисунок «ёлочка», сетчатые колготки и кремовая блуза с брошью в виде бабочки слева. Лулу украдкой заметила, как Густав высунул кончик языка, опустив взгляд туда, куда ему смотреть бы не следовало. Нонна, впрочем, не обратила на это никакого внимания.

«Интересно, существует ли вообще хоть кто-то, кто ему бы не нравился?»

Нонна вытащила карандаш, который торчал у неё за ухом и приветливо улыбнулась сперва Аланналиор, затем гостям, тряхнув густой чёрной шевелюрой.

— Лулу, Густав, познакомьтесь, это Нонна Аветисян, наш наборщик. Нонна, вы можете ознакомиться с материалом, затем побеседовать с нашими друзьями, высказать свои предложения.

— С удовольствием, — сказала девушка с характерным армянским акцентом.

Она присела на диван, захватив текст, и пригласила Лулу с Густавом присоединиться. Несколько минут она молча просматривала материал, двигая глазами из стороны в сторону, почти не шевелясь. Потом она повернулась к Лулу.

— Мне всё нравится, — резюмировала она. — Госпожа Линкольн отредактирует некоторые помарки, и я начну работать с текстом. Думаю, включим в колонку на третьей странице, где мы упоминаем некоторые исторические факты, которые связанны с датой выпуска газеты.

— Да, просто отлично! — обрадовалась Лулу.

Когда они вышли из здания типографии, был уже почти полдень. Густав сощурился и нацепил свои солнцезащитные очки обратно на нос. Затем предложил Лулу арбузную жвачку. Та не отказалась.

— Я провожу тебя, дорогуша. Заодно прогуляемся.

— Только, наверное, не стоит подходить слишком близко к школе. У меня очень ревнивый бойфренд.

— Божечки, у такой малышки есть парень. Ну как я сразу не догадался, — Густав обнажил свои белые зубы. — Принц соседней галактики?

— Нет-нет, всего лишь одноклассник.

«И биологический сын царицы вражеской планеты, а также сводный брат того, из-за которого сейчас так неспокойно в городе».

— Тоже отлично. Если бы у меня был парень в школе, где я учился, может быть, у меня не было бы таких проблем… с социализацией.

Густав не прекращал скалиться, и Лулу остановилась, вытаращившись на него.

— У тебя проблемы с социализацией? Никогда бы не поверила.

— Я никогда не ходил в школу, — спокойно сказал змеевик. — Дети бывают очень жестокими. И после одного дня в ней, когда надо мной поиздевались, моя мама решила, что лучше будет меня оградить от жестокости.

— Какой кошмар!

— Я сам виноват, — постарался заверить её парень. — Слишком навязчивый. Слишком самовлюблённый.

В словах Густава не было ни капли самоиронии, скорее горечь.

— А ты умеешь быть серьёзным.

— О да, конечно. Пижонство – это всего лишь образ, поверь. Мне нравится заставлять людей улыбаться. Так можно к любому найти подход, даже к самому непробиваемому.

У кофейни за два дома от школы они решили попрощаться.

— Ты оставила контактный номер Аланналиор? Очень хорошо. Но если тебе не сообщат ничего на следующей неделе, мы созвонимся.

Глава 22

Уже на следующей неделе Лулу могла увидеть своё имя под вырезкой, которую девушки из типографии решили включить в колонку «Ежедневного Андеадлинга». Одноклассницам пришлось рассказать о том, что планы поменялись, и в целом все были согласны, кроме Соники. Фея хотела, чтобы всё произошло как можно быстрее. Однако материал решили собирать уже сразу, чтобы можно было сразу много напечатать, когда подойдёт срок.

Эрика и Эндрю справились с заданием, и в один вечер притащили несколько учеников в гостиную на третьем этаже.

— Вот, знакомьтесь, это Иллария Дик с четвёртого курса, — буркнула Эрика, не шибко любезно подтаскивая маленькую девочку за плечо. — Гибрид феи и волукри. Такие называются авимагами.

Лулу обратила внимание на то, что у Илларии за спиной трепещут треугольные белые крылья, но руки при этом местами покрыты птичьими перьями. У девушки были короткие ноги и при этом длинная шея, огромный орлиный нос и высоко посаженные губы. Она также имела длинные густые чёрные волосы, собранные в пучок, и небесно-голубые глаза.

«Что-то от феи, что-то от птицы. Никогда не видела волукри до этого, кроме как издалека на Арене. Интересно».

— Я фанатка её брата, — пискнула Иллария и захлопала в ладоши. Она казалась совсем маленькой на фоне других четверокурсников, особенно одетая в это воздушный голубой сарафан.

— Ого-о, — Эндрю оживился и приблизился к ним, забывая про своих приведённых гибридов, — прямо-таки фанатка?

— Она не о тебе говорит, дурень, — Эрика двинула брату в плечо, — а о Майке.

— Похоже, сегодня не мой день, — виновато улыбнулся Эндрю. — Эй, Майк, так нечестно, почему все самые красивые девушки достаются именно тебе?

— Потому что ты ещё больший зануда, чем Майк. Но Майк хотя бы умный, а ты – тупой, — сердито ответила Эрика. Сегодня она была явно не в духе.

— Спорим на десять золотых, что ты набрала не менее девяноста восьми оборотня? — спросил, протягивая сестре руку вервольф. Он хитро сощурил глазки, следя за реакцией волчицы.

— Спорим, — сказала она, к его удивлению и откуда ни возьмись вытащила какой-то листок, сложенный вчетверо.

— Ты что, распечатала результаты теста?

— Ага. Мне было интересно посмотреть, как у тебя отвиснет челюсть.

Эндрю, улыбаясь, развернул листок, но тут же улыбка сползла с его лица.

— Сто? Эрика – сто? Серьёзно? Но откуда? Наш папа вообще присутствовал при твоём зачатии? Мы вообще-то близнецы, пускай твоя кровь и твоё сознание не забывают об этом.

Эрика уселась по-турецки на диван, обложившись подушками, и протянула вперёд руку.

— Десять золотых, умник.

— Сегодня точно не мой день, — вздыхая Эндрю полез в карман джинсов за монетами.

— Она правда на сто процентов оборотень? — шепнула Лулу Майку.

— Нет, конечно, — усмехнулся волшебник. — Она подделала документ в фотошопе и потом распечатала. У неё было девяносто восемь, правда.

— Узнаю трикстеров-Читернов, — улыбнулась Лулу. — Эй, Эндрю, а у тебя какой результат?

— Я на двадцать процентов маг, — немного смущённо ответил мальчик.

— Серьёзно? Эндрю, как ты мог отнять в утробе всё колдовство у своей любимой сестрёнки? — Эрика драматично закатила глаза и схватилась за сердце. — Мог бы оставить мне хотя бы пять, чтобы я соблазняла мужиков любовными зельями. Что? — спросила она, осознав, что все умолкли и смотрят только на неё. — Это я так, пошутила.

— Ладно, — Лулу повернулась к четверокурснице-гибриду, — Иллария, нам нужно будет задать пару вопросов о твоей жизни, хорошо?

— Спрашивайте что угодно.

К ним подошла Соника с раскрытым в воздухе портаблем, как раз чтобы заняться этим вопросом.

Эндрю привёл Бертулфа Зотсалу – гибрида оборотня и йети. Здоровый, весь покрытый золотой шерстью даже без превращения, он смущённо улыбался, прикрывая рот ладонью.

— Это из-за клыков, — поспешил пояснить Эндрю. — Они у него немного кривоваты.

Ещё ребята познакомили Лулу с Йовелем Блейдом – бледным парнем со спутанными тёмными волосами. За спиной у него были крошечные, почти незаметные серебристые крылышки. Йовель был гибридом вампира и феи, и перевёлся в класс к Эндрю только в этом году. Ещё должна была прийти одна девушка, гибрид дриады и оборотня, Кьера Трункус, но почему-то сегодня её не было.

Лулу побеседовала с каждым гибридом по отдельности, а Соника быстро печатала на голографической клавиатуре портабля все ответы.

— А это правда ты решила бороться за наши права? — спросил Бертулф.

— Это будет громко сказано. Пока что это просто жалкая попытка привлечь общественность к нашей проблеме. Я даже не уверена, что сработает.

— Сработает. Нас таких не так мало, как могло бы показаться. И если всех нас собрать, как по кирпичику, мы станем стеной.

Было уже довольно поздно, когда они наконец закончили. Софи с гордостью продемонстрировала красивую обложку для новой газеты, над которой она работала весь день. Ундина, конечно, всё одобрила. Лучше, чем Софи, всё равно никто бы не смог нарисовать.

— А что будет, если в итоге нас не одобрят? — бросила Лулу в пустоту комнаты, тупо уставившись на часы. За сегодня девушка устала так, будто ей пришлось написать три контрольных без перерыва.

— Да одобрят, расслабься, душенька, — успокоила Бофара и протянула тарелку с печеньем. Лулу покосилась – там мило покоились вытянутые хлебобулочные изделия, покрытые зелёной глазурью.

— Что это?

— Пробник печенок для Хэллоуина. Я решила, что от меня в этой борьбе всё равно мало толку, а к Хэллоуину готовиться нужно тоже. Попробуй.

Лулу откусила. По вкусовым рецепторам ударило сочетание имбиря, кардамона и бадьяна, а глазурь, несмотря на застывшее состояние, просто таяла во рту.

— Бофара, ты что, наколдовала эти печенья? Это нереально вкусно!

— А это не совсем я готовила. Мне помогали.

— Тебе? И помогали на кухне? Не верится. Кто же?

— Крис, — видя ошарашенный взгляд Лулу, она продолжила: — он же работает в ресторане, забыла? Умеет готовить.

— Не в ресторане, а в суши-баре, — поправила ундина. — К тому же он вроде стоит на заготовках. Ничего серьёзного.

— Тем не менее это помогло ему составить безумный коктейль из специй для печенья и пряников, — пожала плечами фея. На тарелке тем временем уже ничего не осталось, причём большую часть угощения съела сама Бофара.

Лулу украдкой заметила, что Майк слушает весь их диалог с недовольным видом, и притихла, а затем и вовсе решила перевести разговор в нейтральную тему, заговорив о внезапном потеплении в конце октября.

— Слушай, а Мия будет принимать участие в этой заварушке? — спросила Бофара. — Не то, чтобы я невероятно сильно интересовалась жизнью нашей хвостатой, но вы ведь подруги.

— Мия отказалась, — пожала плечами Лулу.

— Как? Но почему?

— У неё чистая кровь. Ей неинтересно.

— Большинство из нас немиксы, душенька. Мне кажется, она просто струсила. Боится, что начнутся гонения на такие протесты.

«И её можно понять. Как можно пойти против правительства в наши дни? Только так, чтобы оно ни о чём не догадалось до решительного удара».

Глава 23

По случаю такого грандиозного приглашения от Майка пообедать на его день рождения Лулу даже решилась на отважный шаг – отправиться по магазинам с Мией Кокс. Конечно, это было больше развлечение для кошки, чем для ундины, но последняя поставила себе цель, что не уйдёт без нормального выходного платья и пары туфель, поэтому пришлось таскаться по всем бутикам Андеадлинга за подругой. В итоге Мия вышла с шестью бумажными пакетами, доверху набитыми разными тряпками, а у Лулу был всего один, но зато на дне его покоилось белое платье бэби-долл с необычным узором из треугольников на юбке и коробка с туфлями на маленьком каблуке в цвет.

— О-о-о, нам надо было и раньше так с тобой пойти на шоппинг. Скажи, что крутая разрядка?

У Лулу дичайше разболелась голова. А ещё ныла спина и ступни. Девушки потратили на магазины весь вечер пятницы, поскольку время поджимало. Пришлось пропустить очередную тренировку по магифлексу. Мако будет в ярости, когда в декабре выяснится, что ундина не в лучшей форме.

— Эй, я к тебе обращаюсь, — Мия щёлкнула перед носом подруги.

— Прости, я очень устала. Давай лучше закажем такси, чем ждать автобуса. Это быстрее.

— Хорошая идея.

Мия схватила три пакета в зубы и потянулась освободившейся рукой к клатчу, висевшему у неё на плече на цепочке. Но длинные ногти скользнули по блестящему корпусу девайса, и тот, перекувырнувшись в воздухе, упал прямиком сквозь щель канализационной решётки. Кошка чертыхнулась и уронила пакеты.

— Может быть, ты перестанешь стоять, как истукан, и поможешь мне? — злобно спросила Мия.

— Ой, извини, давай подержу пакеты.

Лулу забрала все пакеты у подруги, а кошка принялась со всей силы дёргать за решётку.

— Там вода, — осторожно заметила Лулу. — Твой телефон полностью погружён, и промок. Вряд ли он будет работать.

— Ты ведьма воды – высушишь.

— Но…

— Подруга или нет?

Волосы кошки растрепались, на мокрый от пота лоб упала выбившаяся из косы прядка. Лицо девушки исказилось злобой, которую до этого ундина не видела. Лулу пожалела, что не захватила рюкзак, где всегда лежала книга заклинаний, откуда можно было бы почерпнуть что-то для выхода из ситуации. И вдруг ундину осенило. Она поставила пакеты на асфальт, невзирая на ругательства подруги, и, выставив руку, произнесла:

— Deugo!

Болтики сами собой отвинтились, взмыли в воздух и упали на ладонь к девочке. Мия присела на корточки и опустила руку вниз.

— Никак не достать, очень глубоко.

— Invocatorius, телефон Мии! — приказала Лулу, но телефон на поверхности не показался. — Похоже, его всё-таки унесло течением.

— Отлично, он уплыл! — взвизгнула кошка. — Всё потому, что кто-то слишком сильно тормозит. Если бы ты сразу сообразила, что мне нужно помочь, а не стояла столбом, то всё бы получилось. Или может, тебе нравится наблюдать за страданиями других? Как любому гибриду, да?

— Мия, что ты такое говоришь? — Лулу настолько опешила от такого заявления, что даже отступила на пару шагов назад и оказалась на проезжей части.

— Не прикидывайся миленькой, я не идиотка. Я вижу твоё отвращение ко мне каждое утро. А ведь когда-то я хотела с тобой подружиться. Ты нудная и душная девка, которая печётся только о своей жизни, но не о других. Я буду рада, если по приказу Совета тебя исключат из школы.

Девушка круто развернулась на каблуках, не забыв подхватить все свои пакеты и затопала по тротуару к школе. Лулу вздохнула.

«Мия разволновалась. Со всеми бывает. Мы помиримся, обязательно. Может, мне стоит присмотреть ей новый телефон, если она всё-таки считает, что это я виновата».

Лулу решила, что всё же дождётся автобуса. Торопиться ей особенно было некуда, тем более соседке нужно было дать время остыть. Она решила заодно выйти на одну остановку пораньше, чтобы зайти в магазин электроники и посмотреть на новые модели. Пока девушка ехала, она на всякий случай решила позвонить Оскару, чтобы разузнать обстановку, а заодно выяснить, какой бы Мия хотела себе телефон.

— Привет, как у вас там дела? Я звоню, чтобы…

— Лулу. У меня для тебя плохие новости.

На заднем фоне что-то скрежетало и стукало.

— Что случилось?

— Мия выкидывает твои вещи из комнаты прямо сейчас.

— Что?!

— Я не знаю, что у вас там произошло, и вообще она не должна услышать, что я с тобой разговариваю, но, похоже, ваш конфликт она восприняла серьёзно. Пять минут назад она вернулась от Лавуа. Просила переселить её от тебя, но директор отказался. Тогда она ворвалась в комнату, и стала опустошать твою створку шкафчика.

— Я уже еду, постарайся её отвлечь.

Лулу нажала на красную кнопку и закрыла глаза, откинувшись на сидение. «Что нашло на Мию? Полнолуние было два дня назад».

Спустя несколько минут Лулу поднялась на третий этаж и увидела свой чемодан с разбросанными вещами вокруг него. Некоторые вещи были изрядно испачканы и смяты, что-то было треснуто или разбито. «Похоже, Мия не на шутку злая». Дверь была заперта, а в неё со всей силы дубасил Майк и орал.

— Майк?

— Эта тупая коза! Я тебе говорил, чтоб ты с ней не общалась? — кричал волшебник.

— Только ты вот не начинай. Почему не попробуешь открыть заклинанием?

— Я злой. Не могу контролировать.

Лулу схватила парня за руку и тут же отдёрнула – настолько та была горячей, будто готова была воспламениться.

— Майк, послушай, это наш личный конфликт. Я сама способна разобраться.

Внезапно волшебник развернулся, прижал девушку к стене, удерживая её руки над головой, и прижался губами к её губам. Страстно, слегка покусывая нижнюю губу и надавливая, заставляя словно подчиниться. Лулу попыталась, извиваясь, вывернуться и уйти, но стиснутые над макушкой руки не давали ей этого сделать.

— Давай сбежим, — он отстранился. — Не будет Мии, ужасной школы, моей семьи. Никого.

— Стоп, нет. Я всего лишь поссорилась с подругой. Это не повод так радикально всё менять.

— Думаешь, я не понимаю, что произошло?

— Что?

— Тобиас был рядом. Он мог тебя убить. А я бы не смог тебя спасти. Но вместо этого он повлиял на сознание Мии.

— Что ты несёшь?

Майк рывком заставил её следовать за ним вниз почти до подвала. Не доходя пару ступеней последней лестницы так, чтобы можно было различать лица друг друга, Майк быстро зашептал:

— Лулу, я тебе должен кое-что сказать. Я не справился с одним заданием, которое он мне дал. Вернее, не уверен, что справился. Он может это знать. И тогда он тебя убьёт.

— П-почему?

— Он обещал избавиться от самого близкого мне человека. Ближе тебя у меня никого нет.

В обычное время от его слов у Лулу в животе заиграли бы бабочки, но сейчас поднялась волна паники.

— Что это было за задание?

— Помочь ему кое-с-чем. Он дал мне срок в две недели. Я не успеваю. Я постараюсь всё доделать за сегодня, но…

— Майк, почему ты мне не рассказал?

— Я думал, что справлюсь и поэтому не имеет смысла тебя дёргать по этому поводу. Теперь у нас нет другого выхода, кроме как бежать.

— Но ведь он бессмертный. Он найдёт нас в любом случае. В конце концов, он может воспользоваться Спекалумом и узнать, где мы, через картинку.

— Что такое Спекалум?

— Это волшебное зеркало в поместье Крейвенов. Мне рассказывал Колин.

Майк кивнул, обдумывая её слова.

— Да, знаменитое поместье, на котором лежит заклятье, и которое не мешает Тобиасу проникнуть внутрь. Если он знает про это зеркало, это ещё больше упростит ему задачу.

Майк спустился по ступеням, и его силуэт погрузился во тьму. Лулу могла только догадываться о том, что он схватился за голову и принялся расхаживать взад-вперёд.

— Чёрт-чёрт-чёрт, если бы ты знала, как я сейчас себя виню в том, что не предостерёг раньше.

— Майк, успокойся, пока ничего критичного не произошло.

— Сегодня ты ночуешь у меня. Пошли, соберём твои вещи. Мия уже и так помогла.

Парень стиснул запястье ундины и потащил обратно наверх. Лулу понимала, что сопротивляться ему бесполезно, и к тому же не самое подходящее время для препирательств.

Вещи так и валялись возле чемодана. Из-за двери комнаты слышались ругань и крики. Что-то звенело, летело и врезалось в стены. Раздался истошный вопль Мии, а затем жёсткий тон Оскара:

— Отцепись от неё! Оставь меня уже в покое, чёрт возьми.

— Майк, — Лулу остановилась, — я просто не могу не посмотреть, что там у них. Если Тобиас, как ты и говоришь, и вправду завладел её сознанием, Оскар может быть в опасности прямо сейчас.

Лулу воспользовалась карточкой. Дверь резко распахнулась, и ундина увидела, как на диване, выдвинутом на середину комнаты, лежит вниз головой Мия в почти бессознательном состоянии, напротив неё у кровати стоит Оскар, готовый к превращению и атаке, а на спинке этого дивана на корточках сидит вампирша. Вампирша, которую Лулу никогда раньше не видела, но узнала при первом же взгляде.

— Юля.

Она медленно повернула голову в сторону двери, на миг выпустив волосы Мии из своих уродливых когтей.

— С-сес-стрёнка! — недобро прошипела она. — И ты, братишка Карлика. Ис-стория циклична, всё повторяется.

Она спрыгнула с дивана и, крадучись, подобралась к ним поближе. Майк дёрнул Лулу за руку как знак того, что лучше бежать.

— Я говорил, что у меня проблемная бывшая, — вздохнул Оскар. — И теперь она пришла сюда. Только непонятно, зачем, и самое главное, кто её сюда позвал?

Оскар спросил последнее так громко, что Мия тяжело простонала.

— Зачем я пришла? — усмехнулась Юля, глядя белыми глазницами на всех сразу. — Чтобы выцарапать глаза этой тупой кукле, которую ты, в отличие от меня, пощадил, и оставил в живых. И убить тебя. Потому что такой подонок, как ты, не заслуживает права жить.

— Видите? Я говорил, что она сумасшедшая.

— А насчёт того, кто меня впустил, вы не беспокойтесь. У меня теперь есть засланец из детей Властелина.

«Властелин? О нём говорил Колин».

— Кто такой Властелин? — спросила Лулу.

— Ты что, не читала легенды? Аха-ха-ха!

Она зашлась в некрасивом, лающем смехе, который пробирал до костей.

— Тот самый Властелин, про которого я рассказывал, — пояснил Оскар. — Юля, оставь нас, пожалуйста, в покое.

Вервольф медленно подошёл, приобнял вампиршу за плечи, но она скинула его руки.

— Я уничтожу всех, кто причинял мне боль. Всех до единого. Или всех тех, кто напоминает мне о прошлом. И тогда я начну жизнь заново. И построю её с тем, кто меня действительно любит.

Она выскочила из комнаты и, словно тень, проплыла между Майком и Лулу, расталкивая в разные стороны. Ундина пискнула, не удержавшись на ногах, и плюхнулась на паркет. Мия тут же пришла в себя. Распахнула зелёные глаза и с испугом осмотрелась вокруг.

— Ч-что произошло?

— С какого момента ты перестала помнишь?

— С… самого утра? — спросила Мия. — Ох, моя голова. Я… мы… не помню, Лулу, мы так и не пошли на шоппинг почему-то.

— Мы ходили, — ундина указала на пакеты Мии, стоящие у шкафа.

— Вот этого я не помню.

— Значит, Тобиас завладел её сознанием даже до уроков. Интересно, почему так рано? И каков будет его следующий шаг?

Глава 24.1

На следующий вечер Лулу шла к умопомрачительно фешенебельному ресторану в центре Андеадлинга в своей новой одежде. Поверх она всё же накинула курточку, ибо на улице всё же был не месяц май.

Девушка думала, что волнение перед празднованием дня рождения парня и вручением ему подарка сможет перекрыть события вчерашнего вечера. Однако, она ошиблась.

Заночевала ундина всё же у себя, как ни настаивал Майк на том, что в школе оставаться небезопасно. Она с радостью приняла извинения Мии, которая не помнила ровным счётом ничего, и всё оставшееся время до сна стирала испачканное бельё и раскладывала сухие вещи обратно по местам. Хотела бы она, чтобы такой же порядок, как в шкафу, был и в её голове.

Она остановилась перед высотным зданием, на самом последнем этаже которого и находился ресторан «Fascinating Gala». Неоновая вывеска жёлтого цвета на первом этаже как раз гласила об этом. Лулу робко прижала подарок Майка к груди. Девушка обдумывала, что соверши она сегодня ошибку, то потом может пожалеть. Но, сделав пару глубоких вдохов, всё же решилась. Сегодня праздник, а думать о проблемах можно в любой другой день.

Усатый лысый охранник стоял прямиком у крутящейся стеклянной двери, за которой виднелась мебель фойе тёплых оттенков. «Интересно, —подумала Лулу, подходя к нему, — это вообще жилое здание? Или какой-то офис? Не могут же быть все тридцать этажей быть выделены под ресторан».

Мужчина спросил у неё фамилию и имя, а также фамилию того, кто ждёт её внутри, сверился с бумажным списком в руках, а затем указал, как пройти к лифтам и подняться на двадцать девятый этаж. «Ага, на этаж пониже. Уже не так опасно падать. Наверное».

Этой фразой, промелькнувшей в голове, девушка хотела скорее приободрить себя.

Наверху её встретили изыски дворянской жизни: хрустальные люстры на высоком белоснежном потолке, массивный позолоченный камин и такая же барная стойка со стульями на ножках столь высоких и тонких, словно они были готовы сломаться от лёгкого дуновения ветра. Солидная мебель светлых оттенков, украшенная множеством изящных безделушек. Тёплый свет мягко лился из-под абажуров, а элегантность золотисто-терракотового убранства оттеняли чёрно-белые картины на стенах.

Ундина прошлась до середины большого зала и огляделась в поисках Майка. Парня нигде не было видно, зато девушка заметила бегущего к ней официанта в белоснежной рабочей форме.

— Вас проводить до вашего столика? Если вы пришли одна, то у нас есть прекрасный столик в нише, который способен подарить настоящее уединение.

Лулу растерялась. Майк, кажется, говорил ей, что у них забронирован столик, но не сказал, какой. И уж точно не сказал ей, что делать, если она придёт раньше него.

— Э-э-э, я кое-кого жду, — ответила девушка, заломив руки. Она постаралась вложить в этот жест все сигналы о том, чтобы её временно оставили в покое до прихода Майка. И её счастью официант это понял. Щёлкнул ручкой, улыбнулся и пошёл по своим делам.

Лулу облегчённо выдохнула и услышала позади себя ласковое: «Привет». Сердце забилось чаще. Она обернулась. Перед ней стоял Майк в безупречно отглаженных рубашке и брюках, а на ногах у него были лакированные туфли с вытянутыми носками. Парень даже постарался причесать свои непослушные, вечно торчащие в разные стороны чёрные космы, придал им блеск. А когда Лулу приблизилась к нему, то почувствовала лёгкий аромат одеколона.

— Чёрт возьми, Майк, я не могу это не прокомментировать, — она широко улыбнулась. — Ты теперь такой…

— Непохожий на бомжа, да?

Они оба тихонько прыснули, и смех их поглотился расслабляющей музыкой, исполняемой живым камерным оркестром на сцене в другом конце зала.

— О, это тебе, — Лулу протянула ему коробку в пакете, которую до этого так и прижимала к груди. — С днём рождения!

— Спасибо, принцесска, — он осторожно взял пакет из её рук. — Если не возражаешь, то я открою дома свою приставку, о которой мы все знаем. Но я искренне удивлюсь и пошлю СМС, как будто это был сюрприз. — Парень подмигнул и, понизив голос, продолжил: — Позволь мне сегодня смотреть только на тебя и твою ослепительную красоту.

— Ты сейчас меня засмущаешь так, что румянец будет видно даже из-под слоя тонального крема.

— Я так рад, что ты сделала что-то с этим зелёным ужасом на голове. Зелёный, конечно, мой любимый цвет, но с натуральным тебе куда лучше.

Майк осторожно приобнял её за плечи и повёл куда-то вглубь, затем они поднялись по лестнице и очутились в зале поменьше, обставленном в более тёмные тона, явно в тематику Хэллоуина, и имеющем выход на балкон.

— Ты заказал столик в лофте?

— Ага. Сперва хотел вообще на балконе, но потом подумал, что в октябре там может быть холодно. Но мы будем сидеть рядом со стеклом, чтобы ты смогла видеть звёзды. Надеюсь, они будут.

Они уселись за столик, и через пару секунд уже рассматривали меню. У Лулу разбегались глаза от вариаций блюд, а также цен на них.

— Будешь что-нибудь пить? Я могу попросить винную карту.

— Да я вообще-то не особо пью.

— Поговори мне тут ещё, — ухмыльнулся Майк, и Лулу почувствовала укол совести от того, что тому пришлось узнавать о её похождении в «Чёрную Лагуну» от Мии.

«Наверняка ещё и приукрасили количество выпитого мной».

— Но как скажешь. Трезвая вечеринка.

— А ты не будешь? Официально же можно.

— Мне было официально можно ещё в четырнадцать, потому что я был ликантропом.

— О, — понимающе кивнула Лулу. — Что мне лучше заказать? — спросила она шёпотом, больше обращаясь к самой себе.

— Ни в чём себе не отказывай. Что ты любишь больше всего? Стой, не говори, давай я угадаю. Морепродукты? — поймав смущённый взгляд Лулу, Майк щёлкнул пальцами. — Это было нетрудно. Ундина же, всё-таки.

— Это, наверное, неприлично, на свидании и рыбу…

— Господи, Лулу. Я жрал твои сэндвичи с тунцом в Обливиосе и гнилое яблоко в Небыле. Еда не может быть неприличной. Особенно в таком месте. Хочешь, закажу тебе фриттату[1] с лобстером?

— Семьсот золотых? Майк, ты что?

— Может, тогда хочешь алмазную икру?

— Две тысячи золотых? Ты с ума сошёл, что ли? У меня нет такой суммы с собой.

— Я прикалываюсь. Погоди, ты что, брала с собой деньги? Ну и кто из нас ещё тут сумасшедший? Вот вроде бы ты принцесса, должна знать, что по этикету платит тот, кто пригласил. Тем более я парень.

— Ладно, давай мы с тобой потом это обсудим. Я не хочу, чтобы ты за меня платил, особенно в свой день рождения.

— Ещё одно подобное высказывание, и закажу тебе алмазную икру и шоколадный пудинг Фаберже.

— Которые я не смогу оплатить. Поняла тебя, — Лулу вздохнула и принялась листать меню. Она заметила краем глаза, что Майк даже не смотрит в книжку. Он смотрел на неё, и в его глазах играли искорки. — Я хочу заказать тарелку креветок и мидий в сливочном соусе.

— Прекрасный выбор, — одобрил Майк. — Что ещё?

— Да всё, не нужно ничего больше.

— А пить?

— Смузи? У них ведь есть. Надеюсь.

— Ты когда-нибудь бывала раньше в ресторанах?

— Макдональдс считается?

— Понял тебя.

К ним подошёл официант, похожий на того, что встретился Лулу внизу, только его рубашка была не белой, а чёрной, и глаза были оттенены чёрной подводкой в честь Хэллоуина.

— Мне, пожалуйста, тыквенный суп «Прыжок в Бездну» и пирог «Паучье Логово» с мраморной говядиной. Пить буду коктейль «Дымящийся ад», пожалуйста. А даме морскую тарелку «Душа Русалки» со сливочным соусом и мини-пиццу с червячками. А пить моя спутница будет то же, что и я.

— Что-то на десерт?

— Пока не нужно, я бы оставил одно меню.

Официант повторил заказ, забрал у них одно меню и удалился, а Лулу вздохнула.

— Знаешь что, а я вот хочу десерт. Закажу себе костяную меренгу и чай «Граф Калиостро», — Лулу демонстративно хлопнула меню и отложила его по правую сторону. — Раз ты за всё платишь.

— Смешная ты.

— Часто ты тут обедаешь?

— Не то, чтобы. Это не самый мой любимый ресторан.

— А какой любимый?

— Из всех самых дорогих я предпочитаю Макдональдс.

— Издеваешься, да? — Лулу засмеялась.

— Я никогда ни от кого не слышал, чтобы эту забегаловку называли «рестораном», кроме как от тебя.

Вскоре им принесли сперва напитки, а затем и еду. Перед Лулу поставили высокий стакан, наполненный красной жидкостью, которая на самом деле дымилась, и огромную тарелку, усыпанную креветками, мидиями и гребешками, покрытыми густым светлым соусом. Все это изумительно пахло, и ундина почувствовала, какая она голодная.

— Напиток реально адский, — Лулу подняла стакан на уровень глаз, чтобы поближе рассмотреть переливающуюся жидкость. — Ой, он не горячий!

— Конечно, это сухой лёд. Если бы тебе подали горячий напиток к горячему блюду – то этот ресторан никогда бы не признали лучшим в Андеадлинге.

— Но разве не должна быть ориентация на клиента? Может, я так люблю.

— Тебя бы стали отговаривать и предложили бы взамен что-то другое. Обычно в хороших местах делают именно так, когда видят, что посетитель не очень разборчив в еде и дорогих напитках.

Девушка пригубила совсем чуть-чуть и невольно растянулась в улыбке.

— Так, я чувствую гранат, яблоко и клюкву. Микс из соков, серьёзно?

— Ну, конечно, я же обещал тебе трезвый вечер, — сказал Майк, зачерпывая изящной глиняной ложкой суп из горшочка. — Зато какое пафосное название. Как тебе креветки?

— Вкусные, как и любые креветки. Мидии и гребешки тоже хороши.

— Ты погрустнела.

— Нет.

— Да. Рассказывай. Если это из-за вчерашнего, то не бери в голову. Я всё-таки справился.

— О, я так рада за тебя! Получается, Тобиас от нас отстанет.

— Да, на какое-то время.

— Но я не из-за этого расстроилась.

— А из-за чего?

— Ну, всё это. Ресторан, вся эта еда и даже твой внешний вид. Я же понимаю, к чему ты клонишь. Ты всячески пытаешься показать, что можешь быть… соответствующим, ну, типа…

— Да, ты угадала. — Майк вздохнул, и отставил опустевшую супницу. — Ты принцесса, а я оборванец. Твои родители не позволят ещё одной дочери оступиться, как это произошло с Рубиной. Они постараются найти тебе достойного партнёра. Я просто хочу показать, что я достойный.

— Майк, я так же связана с королевской семьёй, как и ты с царской. Прости, что привожу такое сравнение, но оно действительно близко. Они просто мои родственники, случайно оказавшиеся правителями. Их дела не имеют ко мне никакого отношения. Думаю, что когда я закончу школу, то останусь на Земле. Может быть, буду жить не в Москве, а поселюсь в Андеадлинге, но это мой максимум. Поверь, родителям абсолютно всё равно на мою личную жизнь. Причём, примерно с тех пор, как я родилась. Их больше заботила Рубина, а когда её не стало, то просто переключились на Лили и Вейн. И сейчас всё их внимание нацелено на младшую дочь. Чему я, кстати, очень рада, честно.

— Жёстко, — только и смог вымолвить Майк. — Но я всё равно хочу, чтобы ты считала меня… лучшим вариантом для себя. Просто я всегда думал, раз ты принцесса, то и требования к парням у тебя соответствующие. Типа Колин же – сын лорда, и у него восемь работ, своя группа, своя команда, свой бизнес, пусть и нелегальный.

— Ты меня ревнуешь к нему именно поэтому? Из зависти?

— Ну, да, если честно.

— Послушай, если бы мне нравился Колин, я бы не сидела сейчас с тобой. Я бы поехала на концерт Ангелов Сатаны в честь Хэллоуина и караулила бы Колина у гримёрной.

Майк внезапно коснулся её руки. Лулу почувствовала напряжение, исходящее от парня.

— Похоже, концерт сегодня отменился, — серьёзно сказал он, смотря куда-то сквозь неё.

— Что? — Лулу попыталась обернуться, но волшебник её остановил.

— Не смей оборачиваться назад. Ничего не произошло. Ешь морских гребешков.

Майк начал медленно вставать, отодвигая стул. Взгляд его становился всё серьёзнее, всё мрачнее.

— Что происходит? — прошептала Лулу.

Волшебник едва заметно коснулся указательным пальцем губ, сделав вид, что вытирает уголок рта, и довольно шустро пошёл к выходу на балкон. Двери сами раздвинулись, и Майк исчез на улице. Конечно, Лулу бы не смогла остаться сидеть за столиком, поэтому она тоже встала и прокралась к окну, встав возле портьеры, чтобы иметь возможность спрятать себя, если что.

[1] Фритатта — итальянский омлет, который готовят с начинками из сыра, овощей, колбасы или мяса

Глава 24.2

На балконе напротив Майка стоял Тобиас. Они были одного роста, но второй был гораздо шире в плечах, словно бы не вылезал из качалки всё свободное время. Его разноцветный взгляд не сулил ничего доброго, и как только Лулу посмотрела на него, он словно бы почувствовал её взгляд на себе, и повернулся к лофту ресторана. Ундина быстро отвернулась, надеясь, что Тобиас её не заметил. Хотя в любом случае, он скорее всего уже почувствовал девушку.

«Если бы я могла услышать, о чём они говорят».

Виляя зигзагом между столиками, она подобралась к двери балкона, и, дождавшись, когда официант выйдет с подносом к посетителям, заказавшим столик на улице, вышла вместе с ним. Свободных столиков не было, но у некоторых были пустые стулья. Она выбрала тот, что был наиболее близко к парням, и при этом стоял так, чтобы те были к ней вполоборота, и её было не особо видно.

На всякий случай ундина ещё изменила свои волосы на другой цвет с помощью метаморфоза. Она так волновалась, что не могла сосредоточиться на чём-то одном, и в итоге готова была поспорить, что вышли вишнёвые кудри до плеч. «Лучшая маскировка». Платье же удалось сделать коричневого цвета.

— … у меня лежит дома, — услышала она Майка. — Сейчас я ужинаю, как видишь. У меня день рождения. Не может это подождать до ночи?

— Полиции было всё равно, когда они выстрелили мне в лицо в день рождения. Я не просил их ждать.

Голос Тобиаса звучал как-то странно, и вскоре Лулу поняла, почему. На плече у бессмертного сидел ворон, которого в темноте на фоне тёмно-серой стены было сложно приметить, и говорил голосом парня именно он.

Майку явно было некомфортно находиться рядом с братом. Он раздражённо дёрнул плечом.

— Как ты забрался на тридцатый этаж? Не припомню, чтобы оборотни так высоко прыгали.

Ответом ему было молчание.

— Слушай, я тут не один, — волшебник повернул голову к лофту. — Меня ждут.

— Подождут. Я жду уже одиннадцать лет, когда мне вернут мой голос.

— Неужели кроме меня тебе никто не мог помочь?

— Никому не было до меня дела. Либо была выгодна моя некоторая уязвимость в этом плане.

Тобиас резко схватил Майка за плечо и потащил к краю балкона. Лулу видела, как они стремительно удаляются и поспешила за ними. Бессмертный вскинул руку, в которой повис Майк, и Лулу едва подавила крик.

«Майк должен уметь летать, — постаралась она себя успокоить. — Он не разобьётся».

Что было удивительно, так то, что никто из других посетителей не обращал абсолютно никакого внимания на происходящее. Словно они не видели Тобиаса и Майка.

— Ты собираешься меня скинуть? Или просто попугать? Я же понимаю, что не скинешь.

Тобиас ещё раз тряхнул Майка в воздухе, и тот согнул колени.

— Почему ты просто не проникнешь в квартиру с помощью заклинания и не возьмёшь то, что тебе нужно?

— Потому что ты установил долбанную сигнализацию, и я потревожу всех соседей.

— Тебя это никогда не останавливало. Что случилось, Тоби? Сдаёшь позиции?

Тобиас отпустил Майка. Тот зажмурился и полетел вниз. Вот тут Лулу закричала и бросилась вперёд. Майк не упал, он завис в электрическом пузыре, который медленно поднимался по велению Тобиаса. Вот только теперь бессмертный выглядел так, словно у него появилась новая цель.

— Ага, сестричка Хэтчер, — в правом малиновом глазу Тобиаса проскочил недобрый огонёк.

— Чёрт, Лулу, — произнёс Майк одними губами, — я же просил оставаться за столиком.

— Сейчас я устрою великолепное шоу.

Электрический пузырь исчез, и Майк начал падать по-настоящему. Тобиас кинулся к Лулу с нечеловеческой скоростью, а ундина бросилась к краю балкона, на ходу обдумывая, как остановить падение Майка. Именно в этот момент посетители ресторана почему-то наконец увидели бессмертного, прыгающего между столиками и настигающего девочку.

Лулу трясущимися руками выпустила ледяную дорожку, но только уже потом поняла, как ошиблась. Лёд создал возможность для Тобиаса начать ускоряться, и бессмертный буквально вжал её своим телом в парапет. Лулу сейчас это не волновало, она развернулась, чтобы попытаться остановить Майка, но увидела, что тот исчез.

Очень интимный контакт с Тобиасом длился недолго. Он схватил её за запястье и вытянул вверх, тряся над улицей. Лулу могла видеть крошечные, почти игрушечные машинки на дорогах внизу и едва заметных-людей букашек. Она вцепилась в бессмертного второй рукой и закричала. В крик она вложила все свои эмоции: страх, переживание за Майка, гнев и желание уничтожить демона.

Тобиас отступил на два шага и отбросил девушку, затыкая оба уха. Ворон также не выдержал такой звуковой волны и тотчас вспорхнул с плеча бессмертного, оглушительно каркая. Хотя оглушительной тут можно было назвать только Лулу. Тарелки на столах начали лопаться, стекло в окнах тоже.

Ундина упала, упершись коленями и ладонями в гранитный пол, и прекратила кричать. На ресторанном балконе повисла гробовая тишина. Все клиенты смотрели только на них двоих. Тобиас присел на корточки и заставил Лулу посмотреть ему в глаза.

— Ты сделала мне больно, — услышала она его голос в своём сознании. — И теперь у тебя будут проблемы.

Напоследок демон пнул её ногой сперва по рёбрам, потом по лицу и растворился в воздухе, как будто он и не появлялся. Девушка почувствовала боль и отчётливый привкус железа во рту, не успев закрыться от ударов бессмертного.

Испуганные зеваки старались отвести взгляд, когда она тяжело поднялась и ринулась к выходу, чуть не сбив официанта с подносом на лестнице. В голове была только одна мысль: «Что с Майком?» Лулу не хотела думать о том, что знала. О том, что на самом деле случается при падении с большой высоты. Размозжённая голова и внутренние органы, лужа крови вперемешку с мясом.

Девушка так спешила вниз, что не заметила, как за цветком притаился репортёр, снимавший и её, и Тобиаса. Но не этим были заняты мысли ундины в тот момент.

На улице было замогильно тихо. Хоть бы машина какая проехала. Лулу прошлась вдоль тротуара вокруг здания с рестораном, оглядываясь по сторонам. Пусто. Если тело и было здесь, то его кто-то забрал.

— Не там ищешь, — сказали откуда-то сверху.

Лулу задрала голову, и на фонарном столбе увидела Майка, запутанного какими-то белыми нитями, словно в кокон. Он был весёлый, спокойный и самое главное – целый. Ундина почувствовала лёгкое покалывание в носу и закусила губу. «Не время сейчас реветь. Все живы».

— Майк, как ты там оказался? Я так перепугалась! Ты можешь оттуда спуститься?

— Не думаю, — Майк с трудом мотнул головой и улыбнулся.

Возникла новая проблема. Лулу понятия не имела, как забраться на фонарный столб без навыка полёта. А заклинание Invocatorius могло случайно уронить Майка. Всё же он был потяжелее, чем посуда, на которой они тренировались в школе. Девушка подошла к столбу ближе, осматривая его со всех сторон. Забраться наверх физически она бы тоже не смогла, даже если снять каблуки.

«Можно попробовать сделать ледяную башню и по ней взобраться. Главное, чтобы она не растаяла раньше времени».

Только Лулу приготовилась колдовать, как из тени подворотни вышел долговязый силуэт. Приглядевшись получше, ундина поняла, что это Тано, чёрная одежда которого сливалась со мраком переулка.

— Паутина – это искусство, — сказал он, посмотрев на Майка, словно оценивая ситуацию. — Ты мне должна, красотка. За его спасение.

— Не смей называть её красоткой! — крикнул Майк с высоты пяти метров.

— О, может мне оставить висеть там тебя и ждать, пока ты сам по себе переваришься?

— Нет-нет-нет, — запротестовала Лулу. — Называй, как хочешь, только сними его пожалуйста.

Тано легко и грациозно вспрыгнул наверх, и в этом прыжке разорвал паутину чем-то острым. Майк, освободившись от пут, начал падать, но Тано подхватил его, словно невесту, и осторожно поставил на твёрдую почву.

— Мы всё ещё в ссоре, — сказал Майк, отряхивая остатки нитей. Тано равнодушно пожал плечами.

— Я не тебе помогаю, а ей. Не зря я всё время ношу с собой скальпель, — арахнид покрутил инструмент в руке. — Как раз для таких случаев, а не для того, о чём вы подумали.

— Майк, ты случайно не увидел, куда делся Тобиас?

— Я думал, он остался с тобой.

— Нет, — покачала головой Лулу. — После того, как ты упал, я его немного оглушила, и он разозлился, а потом, — ундина решила опустить момент с её унизительным избиением, на всякий случай прикрывая ладонью разбитую губу, — он словно растворился.

— Это он может, — кивнул Тано. — Колин научил. Только Тобиас гораздо сильнее и опаснее.

Арахномаг закрыл глаза и втянул носом побольше воздуха, а затем шумно, но медленно стал его выдыхать. Когда он закончил и открыл глаза, казалось, они начали светиться.

— Майк, он бежит к твоей квартире.

— Ты его по запаху отслеживаешь?

— Скорее третьим глазом. Я же не шавка какая-то там подзаборная.

— А так и не скажешь, — усмехнулся Майк. — Лулу, мне надо бежать, а ты возвращайся в школу. Это наши семейные разборки. Сядь в общую гостиную, окружи себя как можно бóльшим количеством людей. Я хочу знать, что ты будешь в безопасности.

— Но я хочу…

— Нет, красотка, тут уж даже я тебе скажу, что таким маленьким девочкам со взрослыми дядями лучше отношения не выяснять. — И шёпотом Тано добавил: — Говорят, что за убийство малолетних дают больший срок.

— Густав сказал? — хором спросили Майк и Лулу.

— Видимо, это слишком очевидно.

Тем временем Майк разложил свой бесколёсный скейтборд, и они вдвоём с Тано припустили на Морскую Авеню, где располагалась съёмная студия Майка. Как бы Лулу внутренне не обижалась на парней, она всё равно понимала, что они правы. Против Тобиаса она почти бесполезна, а если учесть, что ей удалось его разозлить этим вечером, он может обрушить весь гнев именно на неё.

— Берегите себя, — прошептала девушка и помчалась к школе, поскорее забыть этот кошмар.

***

Они вошли в квартиру первыми. Майк оставил скейт у входа, не собирая и вопросительно посмотрел на Тано.

— Ну? И где он?

В ванной послышался шум. Всё заходило ходуном, свет начал мерцать. Из уборной вышел Тобиас. Невозмутимо щёлкнул выключателем, пересёк единственную комнату и уселся на зелёный диванчик, словно был у себя дома.

— Очень хорошо, что вы оба здесь.

Майк огляделся в поисках источника звука, пока не услышал в своей голове отчётливое «наверху» от Тано. О лампочку под потолком бился одинокий мотылёк, и, судя по всему, именно через него Тобиас транслировал звук. Бессмертный молча проследил за траекторией взгляда брата.

— Как ты это делаешь? У мотылька ведь даже нет голосовых связок.

— Как и у меня. Зато есть дар бессмертного. Ну что же, — продолжил он, ты сделал устройство, о котором я просил?

Майк проскользнул к рабочему столу и отдёрнул плёнку, скрывавшую эластичную трубку из силикона, части которой были скреплены между собой металлом.

Тобиас встал со своего места и быстро подошёл. Руки его задрожали.

— Одиннадцать долгих лет.

Бессмертный замер над трубкой, не решаясь к ней прикоснуться, затем обернулся и указал на Тано.

— Ты установишь мне эту штуковину.

— Но я…

— Ты единственный, кто видел то безобразие из гнилой плоти, что осталось на месте горла. Ты один знаешь, что следует сделать, если что-то пойдёт не так.

— А эта штука, она не может случайно ускорить процесс гниения? — спросил у Майка Тано скорее с надеждой, чем с беспокойством. Лихорадочный блеск лиловых глаз выдавал это. К счастью, Тобиас не смотрел.

— Не может, — тихо ответил волшебник.

— Хорошо, но мне нужны будут мои инструменты и настойка из водорослей. А они у деда.

— Значит, мы летим к Натану. Давненько я его не видел. А что до тебя, Майк, я обещал, что если ты справишься за две недели, то я оставлю тебя в покое и не трону самого дорого человека тебе. Ты справился за две недели и один день.

— Тоби, я же выполнил уговор.

— Не совсем. Умей рассчитывать свои силы, когда заключаешь сделку с демоном, болван. Но сегодня я великодушен. Сегодня прекрасный праздник, который дарует мне огромную силу и без Луны. Поэтому я выберу сам, кого мне избавить от страданий в мире живых. В своё время.

Тобиас достал что-то из кармана стёганой куртки и бросил оземь. На этом месте открылась чёрная дыра, словно портал. Майк знал, как работают порталы, но всё равно на миг подумал о соседях и их сломанный потолок. А затем Тобиас прыгнул в него вместе с трубкой и увлёк за собой Тано, который либо не смел сопротивляться, либо боялся.

Как только парни исчезли в импровизированной проруби, Майк набрал Лулу.

— Алло, у меня для тебя есть кое-что интересное.

Глава 25.1

Натаниэль Фелпс и его жена Алисия мирно сидели перед стареньким телевизором с антенной и смотрели какое-то Хэллоуинское ток-шоу. Вернее, смотрела больше Алисия, а Натан вязал тёплые шерстяные носки, иногда впадая в полудрёму и дёргаясь каждый раз, когда раздавалось очередные закадровые смешки.

Это могло бы показаться странным, что вязал именно Натаниэль, но дело было исключительно в традиции. Каждую осень он вязал что-нибудь для своего сына Артура. И даже когда его не стало, он всё равно продолжил это делать.

В дверь нетерпеливо постучали.

— Кого это к нам принесла нелёгкая? — проворчала Алисия, уже подцепляя тапочки босыми стопами.

— Сиди, дорогая, я сам.

Натан отложил спицы и пряжу на тумбочку, поместив комплект для вязания под абажурной лампой, и вышел в коридор, по-старчески шаркая обувью по дощатому полу.

— Кто там? — спросил он, но ответа не последовало. Вместо него – очередной стук в дверь. — Очередная проверка пожарной безопасности? Или что, окна пришли на пластиковые менять?

Натаниэль заглянул в глазок, и почувствовал приступ отвращения. Конечно, старик предполагал, что с Тано они помирятся, но вот что этот юнец так нагло заявится к ним почти ночью домой и будет смотреть так в глазок, словно желая напугать – это было уже выше сил Натана. «Интересно, под чем он на этот раз?»

— Тано, ты видел который сейчас час? — он потянулся к ручке двери. — Что тебе нужно?

Старик отпер дверь и обомлел. Перед собой он увидел того, кого совсем не ожидал.

— Т-тобиас? Но я подумал…

— Здравствуй, дядя, — молвил голос у него в голове.

— Что-то случилось, дорогой? Мне выйти? — проскрипела Алисия из гостиной.

— Нет-нет, дорогая, сиди-сиди. Я сам разберусь, — громко ответил он жене, а затем понизил голос: — Что тебе нужно?

Вместо ответа Тобиас молча прошёл в дом, а Натан не удержался и окрестил себя знамением. Всё-таки когда-то давно, когда ещё был жив лорд Тамиллиан, он верил в Бога. Может, и сейчас он оградит своего смиренного раба.

Натаниэль знал, что на Хэллоуин пробуждаются демоны. Но что привело этого демона в его дом?

За Тобиасом в дом проскользнула тень, и у старика отлегло от сердца. Ещё никогда он так не радовался появлению своего приёмного внука в доме.

— А-а-а, вы вдвоём. А я-то уж было подумал… Вы хотите что-то забрать?

Парни шли по коридору к комнате Тано, но Натан последовал за ними. Мало ли, вдруг они пьяны или прихватят что лишнего?

— Да, хотим. Твою душу.

— Разноглаз, не пугай деда, прошу, — сказал Тано.

— Кто сказал, что я его пугаю? Я говорю очевидное.

На этой безмолвной фразе Тано затолкал бессмертного в комнату.

— Ты же не всерьёз?

Тобиас пожал плечами. Сорвал маску, улыбнулся остатками рта. Тано покачал головой, присел на корточки и извлёк из-под кровати свою переносную аптечку. Затем предложил бессмертному другу прилечь на кровать, заодно оценив то, что постельного белья на ней нет, только голый матрас.

«Ох уж эта предусмотрительная Алисия. Всё надеется, что когда-нибудь я уйду с концами. Она всегда меня недолюбливала».

— Ненавидела, ты хотел сказать.

— Что?

— Она была инициатором теста ДНК. Всё стремилась доказать, что ты им не родня. И это она отправила твоего отчима на войну.

— Родного сына? Не может быть.

— Я лично видел вот этими глазами, — Тобиас провёл рукой перед лицом.

Тано смочил вату в своей настойке из водорослей и принялся обрабатывать область шеи, которую собирался разрезать.

— Извини, Разноглаз, мне придётся тебя слегка покромсать. Тут всё к чертям сгнило, так просто трубку не вставишь. Я знаю, что ты чувствуешь боль, поэтому держи.

Арахномаг протянул другу пузырёк с мутной зеленоватой жидкостью. В глазах Тобиаса угадывались игривые искорки.

— Дурманящий эликсир? Серьёзно? Ты всё ещё хранишь у себя эту дурь?

— Необходимо как раз для таких случаев. Сам я завязал.

Пусть Тобиас и не поверил Тано, особенно когда арахнид облизнулся, откупоривая пузырёк. Наверняка тот нет-нет, да и прикладывался к эликсиру. Не настолько у него сильная воля, чтобы бороться с психической зависимостью и улетать в мир, где хорошо. Где все тебя любят и нет никаких проблем.

— Я не буду это пить.

— А придётся.

Тобиас постарался вложить в свой взгляд всё презрение, на которое был способен, и выхватил у приятеля пузырёк из рук грубым жестом, а затем осушил его до дна, и тотчас провалился в пустоту.

Очнулся бессмертный довольно скоро со странным ощущением стянутости и першением в горле.

Тано сидел рядом на деревянном стуле и что-то смотрел в телефоне.

— О, ты очнулся? Как ощущения? Попробуй что-нибудь сказать.

— Не знаю, что хуже: моя голова или моё горло, — прошелестел тихо Тобиас.

Арахномаг аж подпрыгнул, услышав голос друга.

— Ты говоришь! Нужно ещё немного потренироваться, чтобы привыкнуть к аппарату. Помолчи пару дней.

— Я молчал одиннадцать лет, чтобы сейчас тоже молчать?

Он присел из лежачего состояния и со всей дури стукнул Тано ладонями в грудь. Тот не удержался и отлетел к противоположной стене.

— Да за что?!

— За то, что ты убогий и мне не нравишься. Всё, наконец-то я избавился от потребности в твоём обществе.

— Эй, не смей так… Я сейчас обратно её вытащу!

— Тогда ты умрёшь.

Они молча смотрели какое-то время друг другу в глаза. Несмотря на то, что Тано был явно выше Тобиаса, он чувствовал себя рядом с ним очень маленьким.

— В любом случае, тебе нужно обрабатывать место ранения и ногу. Тебе нужно будет снимать швы.

— Сам как-нибудь управлюсь, — бросил Тобиас полушёпотом, завязывая ботинки.

— Твоё тело разлагается, как ты не понимаешь? Оно будет отторгать любое вмешательство. И эту чудо-трубку-новую-гортань в том числе.

— Тогда я постараюсь завершить все свои дела и вернуться в Ад до того, как это произойдёт. Счастливо оставаться!

Тобиас вышел из комнаты, но не пошёл сразу к выходу, а направился в сторону гостиной. Свет не горел, но лёгкий полумрак разрежался приглушённым телевизором. Алисия ушла в спальню, но вот Натан всё ещё дремал в кресле. Тобиас зловеще улыбнулся и прошёл вглубь комнаты. Самая протяжённая стена её была заставлена массивными книжными шкафами. Между ними располагался камин, над которым висел пейзаж в золотой рамке, изображавший берег реки посреди леса.

Чем-то напоминает ту высохшую речку в Старом Андеадлинге.

Аккуратно сняв картину, бессмертный обнаружил за ней картонную стену, скрывавшую потайную нишу. Осторожно убрав и этот слой, он вытащил то, что забрать из этого дома был слишком велик соблазн. Разломанный на две части посох Натаниэля – его магическую фокусировку. Некогда бывший колдун упрятал всю свою магическую силу в этот предмет, а затем разломал надвое и упрятал в тайник, о котором знали немногие. Так у него не было шансов самому себе вернуть былые силы. Тобиас просто не мог не забрать этот посох, чтобы обогатить свои силы и стать ещё и адептом огня и молний, причём совершенно бесплатно. Парень достал обе половинки посоха и крепко сжал их в руках.

— Reficere, — тихонько шепнул бессмертный, и поразился насколько теперь он может точно и быстро применять заклинания, используя для этого голос, а не разум.

Части посоха засветились у него в руках золотым и двинулись навстречу друг другу, словно влекомые магнитом. Пара секунд, и посох стал целым. Но вот незадача – Нат начал шевелиться в своём кресле.

— Ч-что? Что ты… делаешь? Как ты…

Старик не успел договорить. В один нечеловечий прыжок Тобиас оказался в другом конце комнаты позади мужчины и придавил его шею к спинке кресла с помощью посоха. Натан захрипел, начал хватать воздух руками, пальцы его скользили по гладкой золотой поверхности посоха. Но силы пожилого мужчины сильно уступали силам бессмертного гибрида. И когда жизнь уже начала оставлять Натаниэля, и он стал сопротивляться всё слабее, Тобиас прошептал:

— Отправляйся в Ад. Замаливать свои грехи.

***

Тано услышал какой-то грохот в гостиной и решил сходить проверить. Он уже успел остыть от столкновения с Тобиасом и поэтому не ожидал увидеть что-то сверхъестественное в соседней комнате. Ну, мало ли, дед в темноте споткнулся о тумбочку и сбил торшер.

Мимо него с нечеловеческой скоростью пролетел через весь коридор бессмертный. Тано сперва кинулся к двери, куда он вылетел, но затем понял, что дед может быть в опасности, и потому бросился в гостиную.

— Твою мать, — только и смог вымолвить паук, когда, щёлкнув выключателем, увидел распластанное тело Фелпса на ковре.

Тано сделал правильно, что сперва коснулся шеи старика. На сонной артерии определялся слабый нитевидный пульс. Он побежал к телефону, набрал скорую. Очень долго слышал гудки.

— Чёрт, сейчас же праздник, ну, конечно, кому я тут нужен со своими вызовами?

Он с яростью швырнул телефон в стену, и тот, конечно же, разбился. Бежать за помощью к соседям не имело смысла. В ближайшем километре во все стороны нет ни единой души. Даже, возможно, уже Тобиаса.

— Что мне, чёрт возьми, делать?

Тано мог бы оказать первую помощь, но он должен быть при этом уверен в том, что скорая будет через полчаса непременно. А этого он гарантировать не мог. Они отказывались даже просто снимать трубку.

«Я не дотащу его до больницы. Нельзя будить Алисию. Она подумает, что это сделал я».

Внезапно арахниду в голову стрельнула мысль, и он уцепился за неё, как за единственную последнюю и надежду. Чертыхаясь, он помчался по лестнице и постарался как можно более бесшумно прокрасться в стариковскую спальню. Его счастье было, что Алисия спала в берушах, чтобы не слышать храп Ната. Уже наплевав на конспирацию, парень шарил по всевозможным ящикам тумбочек, комода и шкафа.

«Чёртов Спекалум, где же ты?»

Словно прочитав его мысли, под кроватью что-то блеснуло. Тано встал на четвереньки и наполовину заполз в душное тесное пространство между полом и каркасом. Складывалось впечатление, что там никогда не убирались. Склад из банок, книг, тряпок, старых чемоданов, покрытый изрядным слоем пыли. И вот наконец он – маленький осколочек среди груды хлама. Осторожно подцепив тонкими пальцами, он постарался выйти так же тихо, как и попал в комнату, мимо храпящей старушки. И только закрыв за собой дверь со стороны лестницы, Тано осознал, что всё это время не дышал и шумно выдохнул.

Осколок Спекалума был совсем небольшой, размером с фалангу его пальца и выглядел точно так же, как тот, что был у Колина.

«Заклинание дупликации?»

Арахнид смекнул, что скорее всего тот на тот осколок, который несколько лет назад отвалился от целого зеркала в поместье Крейвенов, наложили заклятие и размножили его. «Интересно, сколько копий? Нат, Колин, Тобиас…»

Тано сжал осколок в ладони и спустился по лестнице. Пульс Ната всё ещё прощупывался: такой же слабый, но всё же он был, и это вселяло надежду. Парень осторожно опустил старика с кресла на ковёр, затем подбросил осколок в воздух и пока тот падал, громко произнёс:

— Андеадлингская городская клиника.

На полу образовалось круглое чёрное отверстие с фиолетовыми краями. Тано задержал дыхание. Он до последнего не верил, что у него получится. Раньше он видел, что Спекалум использовали лишь Колин и Тобиас, и был уверен, что эта способность доступна только бессмертным. С другой стороны, его дед же зачем-то хранил у себя Спекалум. Явно не из тёплых чувств к своему кровному братцу Балтору.

Арахнид подтащил тело старика поближе к краю портала, пока тот не успел закрыться, и нырнул с ним в бездну, надеясь на то, что по пути никого из них не расщепит, и они окажутся там, где нужно.

Глава 25.2

Майк переживал за Лулу почём зря. Когда Тобиас сказал, что лишит жизни самого дорогого ему человека, он имел ввиду вовсе не девушку.

В психиатрическом госпитале Сюкрахуши тоже праздновали Хэллоуин. Большая часть персонажа взяла по этому случаю отгулы, поэтому на всю больницу была всего пара дежуривших врачей. Да и те спали в столь поздний час.

Для Тобиаса никогда не существовало преград, чтобы проникнуть куда-либо. А с помощью вновь обретённой волшебной силы это стало ещё проще. Одно заклинание – и все двери становятся для него открытыми. Да, за это его могли бы посадить как за проникновение со взломом – это одна из причин, почему простые маги не использовали это заклинание для того, чтобы грабить квартиры, например. Но Тобиас не был простым магом. Он был бессмертным гибридом. И никакая система охраны даже с супернавороченными датчиками с Ф.А.В. просто не могла зафиксировать его движение.

Нужную палату он нашёл сам без подсказок и поисков в журналах и прочих документах. Его звало шестое чувство, чувство близости и привязанности.

Он лежал там один, несмотря на то что в палате было две койки. На тумбочке бутылка воды и пластиковый стакан – больше ничего. Тобиас невольно задался вопросом, навещает ли его тут кто-нибудь. Вряд ли.

Его охватили внезапно сразу два чувства: злоба и доселе неведомое ему сострадание. Он подошёл к его койке и присел на корточки почти у самого лица. Эстебан спал мирно, как младенец, с безмятежной улыбкой на лице. Он сильно постарел с тех пор, как они последний раз виделись. А это было одиннадцать лет назад.

Тобиас не стал перебарывать своё желание коснуться руки отчима. Он нежно провёл по морщинистой коже кисти. Тонкая, сухая, как папирус. Эстебан вздрогнул во сне и открыл глаза. Увидев пасынка перед собой, он не испугался. И даже узнал его, что заставило Тобиаса испытать боль в том месте, где когда-то находилось сердце.

— Тоби? Сынок? Ты пришёл меня проведать?

— Да, отец, — шепнул бессмертный одними губами.

Они прижались друг к другу лбами, и этот жест сказал им больше, чем любые слова. По щекам Эстебана покатились слёзы, теряясь где-то в космах бороды.

— Я люблю тебя, сынок.

Эстебан приподнял руку и пригладил непослушные волосы парня. Тобиас не открывал глаз. Ему хотелось растянуть этот момент подольше. Запомнить все ощущения, впитать все запахи, которые он тут чувствовал. Даже противный запах лекарств, который полностью пропитал одежду отчима.

— Я тебя тоже люблю, па. Ты мой настоящий отец.

Рука волшебника замерла в воздухе.

— Ты убил Балтора, так?

Тобиас кивнул, по привычке, не издав ни звука.

— Что дальше? Как твоё горло, кстати?

— Хуже день ото дня.

— Значит, времени мало. Ты справишься, исполнишь всё, что задумал.

— Ты… ты не пытаешься меня остановить?

В ответ Эстебан лишь тяжко вздохнул и отвернулся к стене.

— Я отомщу и за тебя.

Тобиас стиснул кулаки и направился к выходу из палаты, но напоследок кинул взгляд на Эстебана. В последний раз.

Да упокоится твоя душа грешная. Дарую тебе спасение.

Тобиас даже на всякий случай возвёл глаза к потолку. Как будто это могло помочь.

Найти газовый котёл было несложно. Спуститься по закрытой лестнице в подвал и вот она – бойлерная со всеми своими составляющими. Продолговатый металлический цилиндр, стоявший в самом углу от пола до потолка, от которого тянулось множество разных труб и трубок. Действовать нужно было быстро, если Тобиас не хотел испытать на себе жутчайшую боль от горения заживо. Бессмертного это бы не убило, но боль испытывать никому не приятно.

Поэтому перво-наперво Тобиас обратился к Спекалуму и открыл себе портал в следующее нужное ему место. Затем обратился в волка, чтобы иметь большую реакцию и скорость. А потом, встав на задние лапы, он прицелился и произнёс:

— Igniro.

Огромный взрыв, заполонивший всю бойлерную и разорвавший стены и потолок в соседние помещения. Огонь распространялся с сумасшедшей скоростью по старому деревянному зданию. Все, кто оказался в ту роковую ночь внутри больницы, включая пациентов, не выжили. По крайней мере, они ушли тихо, без боли. Во сне.

***

Тано со всех сил колошматил по стеклянным дверям городской клиники. Ему не открывали ни когда он звонил в звонок, ни когда он уже неприлично стал орать под окнами. Сказать, что его бесила такая безответственность, было бы сильно преуменьшить его текущее состояние.

От бессилия паук сел на корточки у двери. Даже если он взломает двери, толку от этого не будет никакого. Ему нужно было придумать, как достучаться до тех, кто внутри. Ведь Натаниэлю нужна была помощь.

И вдруг Тано увидел вдалеке самый настоящий взрыв. Пауку показалось, что даже асфальт завибрировал, подбросив парня в воздух. Чёрный дым повалил вверх в форме гриба, поднимаясь всё выше. Он знал единственного, кто мог такое учинить. Арахнид грязно выругался и дрожащими пальцами нашарил в кармане телефон.

— Майк, мне нужно тебе кое-что сказать…

Спустя пятнадцать минут волшебник появился рядом с больницей. Он был бледен, словно бы сам находился при смерти. Губы его были плотно сомкнуты, а глаза сухие. Тано понял, что эту тему лучше сейчас не поднимать. Майк сам всё расскажет, когда посчитает нужным.

— Проблемы? — волшебник равнодушно смотрел на закрытые двери, сунув руки в карманы куртки. — Есть одна хитрость. Я знаю личные телефоны тех, кто мог остаться там сегодня на дежурстве. Они мои «призрачные» клиенты.

Майк набрал несколько номеров прежде, чем дозвонился до необходимого.

— Всё, это хирург-ординатор, который сегодня «патрулирует» второй этаж. Странно, что в реанимации никого нет сегодня. Видать уснули.

Через несколько томительных минут, к ним вышел встревоженный молодой мужчина в расстёгнутом халате. Предусмотрительно он захватил с собой лежачую каталку и напарника. Вдвоём они погрузили Натаниэля и повезли его в отделение интенсивной терапии, где ему бы и оказали всю необходимую помощь.

Парням предложили подождать в коридоре. Тано украдкой подглядывал за действиями врачей через дверную щёлку, которую они случайно оставили. Ему было ужасно интересно, как это всё происходит на самом деле, а не в кино. Майк сидел и смотрел в одну точку на полу.

Так они дотянули до утра. К утру Натаниэль, хоть и был в тяжёлом состоянии, но всё же очнулся. Тано вошёл к деду, а Майк так и остался сидеть на месте.

— Спасибо, — сухими губами произнёс он. — Я думал, это конец.

— Сегодня много кто умер по его вине. Уже разлетелась новость о психушке.

— Его надо остановить, моего племянника. Но уже поздно. Нужно было заняться этим раньше. Я предлагал Нэнси, но…

Натаниэль тяжело дышал, откинувшись на подушки. Тано заботливо подоткнул старику одеяло.

— Не думай об этом. Ни о чём плохом. Ты поправишься, но сейчас тебе надо отдыхать и набираться сил. Я зайду к тебе ещё.

— Алисия знает, что я тут?

— Спит, как сурок.

— Не говори ей. Скажи, что я загулял. Так будет лучше. Для всех.

В понятие «для всех» Нат включал и Тобиаса в том числе. Тано послушно кивнул.

Они с Майком вышли на улицу, когда уже совсем светало. Майк всё ещё молчал. Под глазами его залегли чёрные круги, склеры покраснели. По лицу нельзя было понять, о чём он думал. Тано уже несколько раз, пока они шли через квартал, подавлял искушение прочитать его мысли. Но это было бы несправедливо по отношению к товарищу – вторгаться в личные переживания. Майк ведь только-только узнал о смерти отца.

Внезапно арахнид почувствовал приступ голода, и они остановились у ларька, чтобы взять что-то перекусить. Тано купил себе несколько мармеладных пастилок со вкусом кока-колы и предложил Майку, но волшебник отказался. Они прошли дальше, и тут наконец он заговорил:

— Наверное, так и становятся светлыми магами. Жертвуя своими близкими, спасаешь чужого.

— Ты ещё увидишь его, — Тано ободряюще положил руку на его плечо. — Когда он станет призраком. Разве нет?

— Сомневаюсь, что человек, сошедший с ума, имел хоть какие-то незавершённые думы или дела, которые позволили бы ему остаться прикреплённым к миру живых. Последние несколько лет его прошли словно в тумане от бесконечных лекарств.

Никто ничего не сказал. Оба понимали, что это правда. Тяжёлая, но в то же время это было именно тем, что Майку нужно было принять как неизбежное.

— С ангелами я пока общаться не научился, — усмехнулся Майк.

— Думаешь, он…

— Он не умел играть в азартные игры. И никогда никому грубого слова не сказал, включая даже этого подонка. Который его не ценил, а потом и вовсе убил. То, что он занимался эликсиром… не думаю, что это тяжёлая провинность.

— Не я тот, кто должен об этом судить, — ухмыльнулся Тано. — Моя дорожка уже известна.

— Знаешь, мне горько только от того, что я его так и не навестил. Всё откладывал. Думал, ну, куда он денется? Старый, больной волшебник. Никому не нужный. А в итоге… упустил время.

Майк закусил губу и совсем сник.

— Знаешь, тебе надо отдохнуть. Я мог бы сделать тебе классную настойку, чтобы ты спал без сновидений.

— Спасибо, но давай как-нибудь в другой раз.

Тут Майку пришло сообщение на телефон. Он удивился: ну кто ему ещё мог написать так рано в воскресное утро. Открыв СМС, он закатил глаза и даже позволил себе улыбнуться.

— Счёт за ресторан. Мы же вчера убежали, так и не заплатив. Пир во время чумы какой-то, честно. Ещё и Лулу со своим штрафом за разбитое стекло. Сложная… женщина.

Тано заметил, как Майк зашёл в приложение «Древо Дружбы». Ему пришло несколько сообщений, которые, как только волшебник их прочитал, заставили его улыбнуться.

— Приятные новости? — беспечно спросил Тано.

Майк вздрогнул, словно ошарашенный, нервно втянул носом воздух.

— Ты всё видел, да?

— Нет, честно. Но мне не нужно смотреть на экран смартфона, чтобы прочитать твои сообщения. Я же ментал. Проблемы с девушками, да?

— Да, мало мне семейных проблем ещё и… Слушай, скажи мне как друг. Если бы, ну, предположим, у тебя были бы отношения с близняшками, кого бы ты в итоге выбрал? — Майк сразу опомнился и поспешно добавил: — Ну, это гипотетически, я интересуюсь. У меня такого нет, конечно.

Тано лукаво улыбнулся, но тактично промолчал. Конечно, как ментал, он давно уже был в курсе интрижки с Лили.

— Я бы выбрал ту, которая меня больше любит. Если мне они нравятся одинаково. Они прямо идентичны внешне и по характеру?

— Я бы не сказал. Есть отличия, — Майк закусил губу. — Одна более дерзкая, наверное. Но она хорошая, правда. Это защитный механизм, потому что она мало кому раскрывается. Ну, это гипотетически. Опять же, ситуация нереальна.

— То есть мы сравниваем двух одинаково выглядящих тёлочек, у одной из которых есть психологические проблемы, а у другой нет? Выбор очевиден.

— Я не знаю. Всё так сложно. Я привязываюсь к ней всё больше с каждым днём, и понимаю… понимаю, что отдаляюсь от Лулу. Как бы я не хотел обратного.

— Но, ситуация, конечно, полностью вымышленная, да? — Тано беззлобно ухмыльнулся.

— Я испытываю чувство вины перед Лулу. И мне кажется то, что я стараюсь её… любить – это я просто заглаживаю эту вину. Хотя она и ничего не знает.

— Говоришь, что привязываешься к ней всё больше? Не думал, что это может быть колдовство? Ты пил-ел что-нибудь вместе с ней?

— Только вино, но она откупоривала при мне бутылку.

Тано задумался. Интересная, конечно, ситуация. Хотя и забавная. Его в шестнадцать лет почему-то отношения интересовали примерно так же, как сейчас интересовали наркотики – вызывали дикое отвращение. Гораздо интереснее было бегать на кладбище и вскрывать трупы, вырытые из могил, и дебоширить с друзьями. Вот и не знаешь, что лучше: Санта-Барбара или жёсткий вандализм.

Арахнид решил сменить тему.

— Ты хотел стать тёмным магом? — спросил он у волшебника, вспоминая сказанную Майком фразу о становлении светлым колдуном.

— Иначе я бы не дружил с тобой.

— Польщён столь повышенному вниманию к моей персоне, но я не самый сильный представитель тёмных магов.

— Однако ты мог бы научить меня укрощать энергию и направлять её в нужное русло. Раз уж я не хожу в школу. С зельеварением ты ведь мне помог.

— Я мог бы помочь и с этим, но не за бесплатно, друг мой. Сам понимаешь, жизнь недешевая.

— Забирай хоть все деньги. Не в них счастье.

— Как не в них? А в чём же?

— Иметь хорошую семью. Людей, которые тебя любят, заботятся о тебе, переживают за тебя. Тех, кому ты всегда можешь довериться, и кто может довериться тебе. Тех, приходя к которым, ты сразу понимаешь, что здесь твой дом.

— Ну, по описанию звучит как твоя студия для меня.

Тано задумчиво закинул в рот последнюю пастилку, купленную в ларьке, и тотчас получил тычок в бок.

— Эгей, да за что? — он засмеялся.

— Да дурачьё ты. Но в целом, меня твоё предложение устраивает. Можешь жить у меня и будешь обучать меня колдовству.

— Жить не буду, — Тано покачал головой. — Деду нужна будет помощь после больницы.

— У него же есть жена, — Майк приподнял брови, явно не понимая внезапного альтруизма арахнида.

— Не вся помощь может быть оказана женщиной, к тому же человеческой. Без обид, я теперь уважаю всех существ, включая людей, но я буду посильнее, если нужно будет что-то сделать физическое.

— Принято. Но ты всё равно можешь заходить в любое время, когда я дома.

— Спасибо, друг.

Они обнялись по-братски и пошли каждый своей дорогой в разные стороны улицы. Каждый думал о своих проблемах, но каждому стало чуточку теплее и легче на душе после этого разговора.

Глава 26.1

Как только Лулу распрощалась с Майком, она незамедлительно последовала его совету и, вернувшись в школу, направилась к общую гостиную. Там было пусто – лишь настенные светильники рассеивали мягкий жёлтый свет с едва заметным жужжанием. Лулу удивилась. На всякий случай дёрнула за ручки нескольких комнат. Закрыто.

И тут её осенило. Она даже стукнула себя по лбу. «Хэллоуин, конечно».

Если прислушиваться к совету Майка, ей лучше было спуститься вниз. Глубоко вдохнув, Лулу направилась к лестницам и столкнулась с Кристианом Лейкером в дверях. Девушка не удержалась на ногах и чуть не упала. Крис быстро подхватил ундину под локоть и тут же отпустил, неловко краснея.

— Прости-прости, пожалуйста, я совершенно случайно…

— Верю. А ты чего не на празднике?

— Я… не очень люблю людные места. Захотелось побыть немного одному.

— Крис, я понимаю тебя. Но сейчас несколько напряжённая обстановка, — она покосилась на незапертое окно, и почувствовала бегающие меж лопаток мурашки. И вовсе не от холода.

— А ты разве не должна быть сейчас с Майком?

Лулу закусила губу. Стоило ли рассказывать Крису? Или всё не настолько серьёзно? Да нет, кого она обманывает. Всё куда серьёзнее, чем кажется. Но тем не менее, не желая тревожить Кристиана, она выдавила улыбку и сказала:

— Всё нормально. Просто у него возникли дела, мы разошлись пораньше.

— И как тебе ресторан? Не слишком ли…

— Слишком.

Оба неловко рассмеялись. Лулу присела на диван, сложив руки на коленях.

— Я один раз был в ресторане, — внезапно сказал Крис, подходя ближе. — Не в суши-баре, а именно в ресторане.

— Ты?

— Угу. Тогда у нас с Мако было не всё так плохо. По крайней мере, я так думал, поэтому позвал Кассандру на свидание.

— Кассандру? Это девушка, которая сшила нашей команде костюмы? У вас был роман?

Внезапно Лулу поняла, что не знает ничего о личной жизни Криса. Он всегда казался таким закрытым. Ундина даже не знала, есть ли у него сейчас кто-то. Они слишком редко вот так просто болтали, чтобы знать подробности.

— Нет, скажем, это была невзаимная влюблённость. Любовный треугольник. Незамкнутый.

— Ты любил Кассандру, а она…

— Мако. Мне было десять. — Крис присел рядышком с Лулу на самый край дивана и не обращая внимания на её удивление, продолжил: — Я решил, что могу признаться ей, что хуже не будет. Но так как она была взрослая, я решил, что и поступать нужно по-взрослому. Пригласил её в ресторан, конечно, не такой пафосный, в который вы сегодня ходили. Она согласилась. Я собрал лесные цветы, но когда пришёл туда…

— Она была с Мако, — догадалась Лулу.

Крис закрыл глаза и откинулся на спинку дивана, заложив руки за голову.

— Я видел их поцелуй.

Лулу вспомнила, как горестно ей было, когда она увидела целующихся Софи и Колина на втором курсе. Ей было обидно от того, что Колин вообще на неё не смотрел как на девушку. Сейчас, спустя три года, это всё кажется ерундой. Но тогда Лулу думала, что это трагедия.

— Теперь я понимаю, что это всё это было неправильно и глупо. Я был глупым и маленьким.

— Влюбляться в тех, с кем нам не светит завести отношения – это нормально, — пожала плечами Лулу.

— Ты так думаешь? Даже сейчас между нами слишком большая разница, пусть мы и оба взрослые. Почему я тогда этого не понимал?

— Ты был ребёнком. И ещё ты не умел считать.

— С этим не поспоришь, — Крис усмехнулся. — Даже сейчас считаю с трудом.

Лулу незаметно для него решила прощупать его энергию. Почему она раньше никогда этого не замечала даже на уроках дуэли? Две нити: одна потолще, другая потоньше. Первая светилась зелёным и излучала так много энергии, какой Лулу ещё не встречала. Вторая была коричневой, но тоже непонятна Лулу.

«Что ты за существо, Крис? Узнаю ли я это когда-нибудь?»

В коридоре послышался шум и грохот, затем чей-то возбуждённый голос. Лулу вскочила, сразу заняв боевую позицию. Но услышав заливистый и не очень трезвый смех, она поняла, что никто из желавших зла так смеяться не мог.

Мия Кокс завалилась в гостиную, расцарапав дверь когтями свободной руки. В другой она держала наполовину опустевшую бутылку вина.

— У, вот вы где прячетесь. Кстати, Лулу, классный прикид. Только у нас не маскарад.

Лулу только сейчас поняла, что она до сих пор не совершила метаморфоз в обратную сторону, и ей на миг стало стыдно. Её видели так, когда она шла по улице, когда входила в школу, и Крис видел такой, пока они разговаривали. Ундина провела рукой перед лицом, возвращая свои волосы в нормальное состояние.

— С платьем позже разберусь.

Мия в ответ лишь икнула и отпила ещё из бутылки, не переживая, что её внезапно могут заметить преподаватели.

— А ч-чего вы здесь, а не внизу?

— Я собиралась спуститься, но…

— Мы немного заболтались, встретившись по пути, — закончил Крис. — А ты что тут делаешь, Мия?

Мия в ответ хмыкнула и пересекла комнату неровной походкой.

— Я тебя ищу, сладкий.

— Э-э-э, — Крис на всякий случай огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что кошка разговаривает с ним. — Прошу прощения, меня?

— Угу. Я ужасно возбуждена, а Оскар сегодня работает в ночную смену. Хочу красивого мужчину.

Кристиан в ответ смог только ойкнуть и замереть. А Лулу расхохоталась, но затем встревоженно переспросила:

— Оскар сегодня вместо праздника пошёл работать?

— Да, у него первый день за нормальные деньги, а не как у стажёра – грошики, вот и вышел.

— Понимаю. Он молодец.

— Да ни черта. Эта его тупая – ик – бывшая трётся возле нас, как банный лист. Э, кстати, она же вроде твоя… кто она там тебе? Сестра? Поговори с ней ты.

Мия бесцеремонно плюхнулась на диван между ними и обвила шею Криса, чуть ли не повиснув на парне. Тот не шелохнулся.

— Слышь, подвинь-ка свою жирную задницу, а то мне неудобно, ик.

— Мия, — Крис бережно, но настойчиво убрал руки кошки и отвернулся.

— Ты чо типа не в настроении? Может? — она поболтала перед носом мага остатками в бутылке. — Сразу повеселеешь.

— Ой, я совсем не пью, если не знала.

У Криса был ледяной тон, которого ундина ещё до этого не слышала. Мия вдруг шарахнулась от него, чуть не усевшись на бёдра к Лулу.

— Ты нормальный?

— Я пойду домой.

Крис встал, но Лулу встала вместе с ним и с помощью заклинания захлопнула дверь.

— На улицу сейчас нельзя. Никто никуда не пойдёт.

— Может, объяснишь? — Крис поднял брови и развернулся к девушке. Его лицо было снова приветливым, но в чистых зелёных глазах проскользнула тревога.

— Это долгая история…

Волшебник перебил девушку, кивнув на диван. Мия, опершись на руку, согнутую в локте, уже кемарила.

— Мы же никуда не торопимся, — Крис понизил голос, опасаясь ненароком спугнуть дремоту кошки. — И думаю, твой рассказ усыпит Мию ещё больше. Потом я её отнесу в вашу комнату, если хочешь.

Глава 26.2

Ночью первого ноября Оскар действительно работал в баре «Тропический рай». Он находился на Губернаторской площади, которая называлась так именно потому, что неподалёку находилась ратуша. Место было ходовое, и Оскару это нравилось. Множество самых разных посетителей и хорошая прибыль от них. И именно сегодня он мог наконец почувствовать всю эту прибыль.

Актёры, певцы, члены Совета, знаменитые писатели, режиссёры, бизнесмены и просто богачи – все так или иначе проходили через него, заказывая себе напитки один другого пафоснее. Но Оскар приглядывался к более простым посетителям. Именно они и занимали его разум, ведь у каждого была своя причина посетить столь дорогое заведение. Кто-то праздновал получение долгожданной премии и не скупился отдавать все свои деньги на хороший алкоголь, кто-то пришёл по наитию друзей-богачей и теперь обеспокоенно озирался по сторонам, стараясь при этом не присматриваться к ценам, чтобы не прихватило сердце, а кто-то заходил туда случайно. Были и те, кто являлись владельцами малого бизнеса и хотели подцепить здесь себе спонсора или даже потенциальных клиентов. Кто-то пришёл сюда в поисках любви на одну ночь, в основном намалёванные дамы не первой свежести, старавшиеся найти себе мужчину побогаче. И такие встречаются!

За одним из столиков, что были ближе к барной стойке Оскар приметил типичную жрицу любви: женщина за сорок, откровенный наряд, выставляющий все прелести не первой свежести напоказ, чёрные, как смоль, волосы (явно подкрашенные), лицо покрыто толстыми слоями тонального крема и пудры, которые даже неяркий свет бара не может сгладить, и, конечно, ярко-красная помада, режущая глаза. Надо сказать, что, несмотря на нелепый вид, дама эта хорошо сохранилась, чего нельзя было сказать о её спутнике: почти вусмерть пьяном джентльмене, скорее напоминающем оборванца, нежели типичного посетителя таких заведений. Он сидел, развалившись на стуле и сосал уже пятую литровую кружку пива. Перед дамой тоже стоял бокал с виски, но она лишь слегка пригубила напиток.

«Она старается не опьянеть. Интересно, она стремится его обокрасть или что-то более серьёзное?»

По запаху парень понял, что женщина – оборотень, старая волчица, как бы она не старалась перекрыть это дешёвыми сладкими духами.

«Странно, у нас в лесу не так много чёрных оборотней. Выжившая в своё время омега? Непризнанная?»

Оскар делал вид, что протирает стойку, а сам приблизился к ближайшему углу, чтобы подслушать разговор.

— Вернёмся к самому началу, Сильвер. Говоришь, есть какой-то клад в лесу, и ты его нашёл?

— Угу, — мужчина отпил такой большой глоток из кружки, что чуть не подавился. — Возле за-закрытого за-замка там яма, а в не-е-ей…

— Камни?

— Не-е-е.

— Алмазы?

Но Сильвер вместо ответа полез целоваться. Женщина довольно грубо отпихнула его лицо от себя подальше, а потом брезгливо вытерла руку об юбку.

— Я ещё недостаточно пьяна.

— Тогда д-давай зака-ажем ещё по стаканч-чику.

— Тогда ты вырубишься.

— Слуш-шай, ну, в конце концов, — он стукнул кулаком по столу, — ты обычная проститутка, а ломаешься тут… как я не знаю, кто.

Волчица прикрыла глаза и втянула носом воздух. Сильвер достал из кармана жакета бумажник и подозвал официанта. Женщина открыла глаза и увидела, что Оскар на неё смотрит. Она подмигнула и прошептала, активно артикулируя:

— Спонсирую ваше заведение, как могу.

«А она не глупая». Что-то знакомое было в этих раскосых глазах. Но Оскар никак не мог припомнить, где их раньше видел. А женщина уже переместилась ближе к нему.

— Всегда нравились рыжие, — она облизнулась и поправила волосы. От Оскара не ускользнула маленькая деталь – отсутствующее правое ухо.

Прелинг тысяча девятьсот семьдесят девятого. Маленькая девочка, которой порвали ухо в схватке с двумя здоровенными бурыми оборотнями. И которую оттаскал за это самое ухо «любящий» папочка так, что оно оторвалось.

Когда прелинг появился в Андеадлинге, Оскар стал смотреть на это явление каждую осень. И особо выдающиеся случаи всегда запоминались.

— Оками, — прошептал он.

— О, знаешь меня? Кто наплёл? — она обернулась и окинула взглядом бар. — Или что, я стала такой популярной? Ну, ладно, раз знаешь меня не по псевдониму, так и быть, сделаю тебе скидку. Ну, и ещё потому что ты молоденький. Люблю молодое мясцо.

Она смерила Оскара оценивающим взглядом, от которого вервольфу стало не то, чтобы некомфортно, но скорее смешно.

— Спешу тебя разочаровать. Этот юнец раза в три тебя старше, если не больше, тётушка.

Волчица обернулась на этот голос. Оскар заметил, как она напряглась. Да он и сам напрягся, когда увидел Тобиаса, стоящего напротив. Тот сверлил взглядом стену позади вервольфа. Оскар поставил стакан и взялся за другой, чтобы создать видимость работы.

— Т-тоби? — голос Лии Оками чуть не сорвался на всхлипывание, но она вовремя взяла себя в руки.

Тобиас подошёл к бармену почти вплотную.

— Плесни-ка мне чего-нибудь выпить.

— Что-то празднуешь?

— Да, свою независимость.

Если Оскар и удивился, то виду, конечно, не подал. Молча смешал в шейкере джин, вермут и апельсиновый сок и налил в широкую рюмку.

— Бронкс. Почти такой же популярный напиток, как джин-тоник, но с кислинкой.

— Шаришь, — усмехнулся Тобиас и отхлебнул пару глотков.

Оскару захотелось утолить своё любопытство.

— Я, может, лезу не в своё дело, но чувствуешь ли ты вкус?

— Ты лезешь не в своё дело. Но я отвечу, так и быть. Я чувствую всё. Ты же чувствовал вкус и боль, когда был ходячим трупаком, а?

— Немного притуплённо. Поэтому мне приходилось всё пробовать по несколько раз. И поэтому я часто пропадал в запое.

— А я думал, это потому, что у оборотней тяга к выпивке, — Тобиас кинул многозначительный взгляд на Лию Оками. Та насупилась, пытаясь удержать своего спутника от того, чтобы тот не приложился лбом на столешницу.

Бессмертный залпом опрокинул в себя весь напиток до конца и встал, готовясь будто уходить.

— Прошу прощения, а деньги?

— Какие деньги? Нет, ну если ты настаиваешь, я возьму.

— Заплати за напиток.

— О, ты видимо не понял. Когда я попросил плеснуть мне чего-нибудь, я имел ввиду бесплатно. Так что нужно было спрашивать заранее, есть ли у меня деньги.

Оскар понимал, что если хоть кто-то уйдёт, не заплатив, то его тут же уволят и даже не будут разбираться, в чём причина. Он открыл было рот, чтобы попросить ещё раз, но в диалог вступила Лия.

— Тоби, заплати за покупку. Веди себя хорошо.

— Сколько мне лет, по-твоему?

— Недостаточно, чтобы ты всем вокруг хамил.

— Женщина, у меня с тобой разница в возрасте меньше, чем с детсадовцами. Так что сиди, пей свой дешёвый вискарь и не вякай.

— Ты рос таким хорошим мальчиком. Что же с тобой стало?

— Что выросло, то выросло. Если ты так переживаешь за меня, то куда смотрела, когда я был ещё личинкой, а?

Лия молча поджала губы.

— Так что сиди со своим этим… а кто это, кстати?

Во взгляде Тобиаса сквозило любопытство. «Интересно, — подумал Оскар. — Демон и не может определить личность. Или может?»

Тобиас, словно услышав его мысли, гневно повернулся к бармену.

— Знаешь, что, волчонок, тебе повезло, что я добрый и не собираюсь разхреначивать этот бар к чертям. Поэтому вот что: честная дуэль. Идёт?

Тобиас даже протянул руку, и Оскар с сомнением на неё покосился.

— Честная дуэль? С тобой-демоном? Сомневаюсь. Ты дурил всех на прелинге, ты дурил всех на магифлексе…

— Обижаешь. Честная дуэль оборотня с оборотнем. Или ты струсил? Ах, ну да, ссыкло, ты же даже прелинг не проходил, не знаешь, на что ты способен. Ну, ничего, сейчас мы это и выясним. А Лия нас рассудит.

Тобиас принялся расстёгивать рубашку. Все взгляды сразу устремились к нему, и в баре стало даже как-то тише. Оскар закатил глаза, но вышел из-за стойки, развязывая свой фартук.

— Вот это по-мужски.

— О, Господи, сейчас же порвут друг друга, как собаки.

Оскар в превращении несколько уступал Тобиасу по высоте в холке, но в целом тоже был довольно крупным волком. Посетители бара отодвинулись на пару метров вместе со стульями, освобождая им пространство.

«Меня всё равно уволят, — подумал вервольф. — Так чего мне терять? Хотя бы честь отстою».

— Никакой магии, понял? — на всякий случай сказал он вслух.

— Само собой.

Они сцепились, упершись друг в друга передними лапами. Каждый старался укусить другого, и каждый не давал морде соперника приблизиться больше, чем на сантиметр. Тобиас оказывал больший напор, и Оскар почувствовал, как его задние лапы начинают скользить в сторону барной стойки. Он опустился на все четыре лапы и резко отпрыгнул в сторону, услышав у уха лязганье сомкнувшихся челюстей чёрного волка.

Оскар решил, что пора наступать. Он прижался к полу и нырнул одним прыжком под тело Тобиаса, а затем распрямился, выбрасывая того в воздух. Тобиас перекувырнулся и снова встал на четыре лапы с насмешкой глядя на Оскара. Затем бросился вперёд, стараясь повалить бурого оборотня наземь.

Зрители восторженно улюлюкали и при каждом его проигрыше, и при каждой победе. Казалось, им всё равно, кто на самом деле выигрывает. Им было важно лишь наличие самого соревнования.

«”Хлеба и зрелищ”, как говорил поэт-сатирик Ювенал», — подумал про себя Оскар.

Внезапно прямо перед его носом возник другой чёрный оборотень, поменьше Тобиаса. Только спустя несколько мгновений до Оскара медленно дошло, что это вмешалась Лия.

— А ну, хватит др-раться, — прорычала она.

Тобиас тотчас обратился в человека, а клиенты бара смущённо отвернулись, увидев голого мужчину посреди зала. Оскар трусливо поджал хвост и нырнул за барную стойку, где обернулся и переоделся.

Бессмертный подошёл к нему и пожал руку.

— Ты бьёшься, как девчонка, — сказал он насмехаясь. — Хотя, замечу, что весьма сильная девчонка.

Лия подошла к Тобиасу вплотную и влепила ему пощёчину.

— Устроил тут балаган. А ну проваливай.

И тут что-то переменилось с насмешливой беспечности Тобиаса. Глаза его налились злобой, лицо перекосило. Парень сильно стиснул кулаки и толкнул женщину со всей силы. Она покачнулась и упала: каблук её туфли отломался и отъехал куда-то под столик. А Тобиас кинулся к ней и принялся пинать, что есть сил по рёбрам, по спине, по ногам – по всему, что она только могла случайно подставить.

С помощью магии Тобиас поднял её в воздух, словно тряпичную куклу. Встряхнул несколько раз. Она не издавала ни звука. И тогда он начал медленно сворачивать ей шею.

Оскар кинулся за охраной и за менеджером, если вдруг тот ещё не ушёл праздновать Хэллоуин в другое место. Охранники пришли быстро, но Тобиас уже испарился. Другие клиенты словно не замечали ничего странного, сидели каждый за своими столиками, беседовали, пили. А прямо перед барной стойкой лежала избитая женщина без сознания.

Её спутник был до неприличия пьян и спал прямо на столе. Оскар набрал в скорую, но ему никто не ответил. Через пару звонков, оборотень понял, что это бессмысленная затея и тогда позвонил сестре.

— Привет, Готика, ты на работе? Мне нужна твоя помощь. Возьми самую быструю тачку.

Через пятнадцать минут вампирша остановилась напротив бара. Оскар попросил двух охранников скататься вместе с ней до больницы, чтобы те помогли загрузить раненую волчицу и перенести её из машины в госпиталь, если потребуется.

Готика начала возмущаться, когда увидела, как двое громил в цветастой фирменной форме бара несут Лию Оками.

— Нет, ну я что, должна всё бросить и помогать вашей клыкастой братве?

Однако вампирша спокойно предоставила и задние сидения салона Шкоды Суперб, и багажник, чтобы разместить пострадавшую.

— Однажды, братец, я тоже попрошу у тебя помощи, и ты не сможешь отказаться.

— Замётано.

Сам Оскар решил остаться в баре. Он и так слишком много навёл беспорядка, а ещё если покинул бы рабочее место до семи утра, хотя и оставался всего час, его точно ждало увольнение. Какое-то время он смотрел вслед удаляющейся машинке, а затем вернулся в здание.

Уборщица уже успела оттереть кровавые пятна с пола, так что теперь ничто не говорило о происшествии. Посетители всё так же каждый занимались своими делами, и Оскар решил последовать их примеру. Готика обещала позвонить, как передаст волчицу в руки профессионалам.

Сопровождающий Лии Оками всё так же сидел за столиком, уткнувшись лицом в тарелку. Оскара сперва это позабавило, но теперь он подумал, как бы под утро не обнаружить в баре труп. Он осторожно приблизился к мужчине, дотронулся до руки. Тот пошевелился. «Ага, значит, живой, просто в стельку пьяный».

— Эй, Сильвер, или как там тебя? — вервольф с силой потряс выпивоху за плечо. — Мы не круглосуточный бар. В семь закроемся.

— Я в-в к-курсе, — пьяным голосом ответил тот и перекатился лицом по столу так, что теперь можно было увидеть один его глаз.

Кожа у него была тёмная, возможно, от бесконечной выпивки или тяжёлого труда, или всего сразу, но если приглядеться, то под пигментными пятнами, видно было, что мужчина и так, сам по себе, довольно темнокожий. Жёлтые короткие ногти свидетельствовали ещё и о том, что Сильвер явно не пренебрегал табаком. Оскар скривился в отвращении и вновь принялся расталкивать пьяного.

— Вставай, тебе говорят. Щас закрываемся.

— Чýдно. Я передохнý от этого гомона.

— Не, ну наглость!

С последним толчком в плечо Оскар явно перестарался и спихнул мужчину вместе со стулом на пол. Оглушительный грохот, на который, казалось, никто не обратил внимания («Какое счастье, что тут собрались пофигисты», — в очередной раз за ночь подумал вервольф), и мужчина вскочил. Его глаза, налитые кровью, закатанные рукава и сжатые кулаки не сулили ничего хорошего.

— Драться удумал, тупой бармен? Если хочешь подраться, так дерись по-мужски!

— Я вас попросил бы не устраивать беспорядок в нашем заведении, — Оскар постарался придать своему голосу самый спокойный тон.

— Ч-человек спит, а он… Ну кто же на спящего, а?

Мужчина начал шататься, и Оскар вновь усадил его на барный стул, а сам быстренько принял заказ у какой-то леди в платье, усыпанном стразами. «Да, надо было подождать, пока он хотя бы сможет найти самостоятельно, в какой стороне дверь», — подумал оборотень, наливая в шейкер виски, апельсиновый и абрикосовый соки.

В маленьких бегающих глазках Сильвера промелькнуло что-то знакомое. Промелькнуло и исчезло. Мужчина сощурился, покосившись на лампу.

— Нахрена вам такой яркий свет ночью в баре, а? Люди сюда прих-ходят отдохнуть, а вы…

Вервольф принюхался. Волшебник. Спитой, в летах, но вроде чистый волшебник. По крайней мере без явного запаха человека или другого существа. Живёт в отдалении от других? Но откуда тогда он, Оскар, может его знать? Забегал как-то в детстве на кладбище ещё ребёнком?

Он присел на стул рядом с пьяным, активно тёршим себе глаза грязными рукавами и пытавшимся таким образом закрыться от света.

— Кем ты работаешь?

— Л-лесоруб я. Древесину обрабатываю.

Снова мимо. Оскар не интересовался деревообрабатывающей промышленностью, и никого не знал с лесопилки. Может, родственники?

— Значит, ты простой работяга, да? Устаёшь после тяжёлого физического труда, небось? А жена любящая тебе харчи варит к ужину, пока ты тут…

— Нет у меня жены, — резко оборвал мужчина. — Сбежала она пятнадцать лет назад. Один живу с тех пор.

Вот так новость. Значит, и родни никакой нет.

— А что стряслось?

Колдун замялся, сложил руки в замочек, потупил глаза.

— Она тебя бросила, потому что ты в запой ушёл? Проблемы с законом? В чём причина?

— Бил я её, — тихо ответил Сильвер.

«Н-да, любовь к дракам видно издалека».

— Она у меня тоже ведьма была, красивая.

— А ты рукоприкладствовал.

— Да, вот она и сбежала.

«Молодец, — мысленно похвалил женщину Оскар, — не каждая рискнёт всем и сбежит от тирана».

— А что ж ты её руками-то? — решил пошутить Оскар. — Магией-то оно надёжнее, наверное.

— Эх ты, шерстистый, не понимаешь ничего. Магия – штука ведь опасная, древняя. Её попусту на какие-то бабские потасовки использовать – себе же хуже делать.

Сильвер вытащил из кармана засаленный носовой платок, промокнул вспотевший лысеющий череп, затем громко высморкался. Оскар налил в стакан простой воды и подвинул к мужчине.

— Ты это, не подумай, что я плохой колдун там. Я потомственный маг в тридцать четвёртом поколении.

«Где-то я это уже слышал, — подумал Оскар, и вдруг в его голове всплыла маленькая догадка. Он присмотрелся в лицо мужчины внимательнее. — Похожи, очень похожи».

— А звать-то тебя как? Сильвер…

— Макдуф, — колдун отпил воды двумя глотками. — Древние шотландские корни, все дела. Хотя на шотландца я похож даже меньше, чем ты, ха-ха.

«Ну, теперь-то мне понятно, почему».

— Скажи, а твои родители…

— Почили. Спились, и я иду по их дорожке.

«Как грустно и странно одновременно. Пра-пра-прабабка его стремится обрести вечную жизнь и молодость, а все её последующие поколения… Впрочем, не буду заговаривать загодя».

Глава 27.1

В понедельник Майка, ожидаемо, в школе не было. Он узнал о том, что тётя Лия угодила в больницу. И пусть из-за материального неблагополучия она не смогла двенадцать лет назад взять над ним и близнецами опеку, они поддерживали связь, иногда созванивались или даже встречались. Майк был привязан к ней, по-своему. Иногда она бывала дома даже чаще, чем мама.

Написав эссе на тему «Влияние нематериальной нежити на повседневность», ответив с десяток задач у доски по естественным наукам, показав прогресс в заклинаниях и набив пару шишек, упав с метлы, Лулу решила, что понедельник – день тяжёлый не только в моральном плане, но и в физическом, и позвала своих подружек в пиццерию, открывшуюся неподалёку. Бофара согласилась незамедлительно, остальных пришлось уговаривать.

— Я на кефирной диете, — фыркнула Мия. — Если там нет пиццы, полностью сделанной из кефира, то я сразу же уйду.

— Я не уверена, что смогу, — покачала головой Софи. — Ты вот сделала задание, которое Зельда дала? Про свойства ядовитых водных растений с прилагающимся гербарием. Я вот даже не начинала.

— Она просто стесняется идти к Итхок и просить помочь ей с гербарием, — шепнула Соника. — Любого друида попроси, говорю тебе.

— К Язеленцу я тем более не пойду.

Софи густо покраснела, а девочки расхохотались. Стеснительность Софи по любому поводу стала уже нормой.

— А ты, Соника?

— А у меня два долга по заклинаниям. Амальгама валит. Даже не хочет слушать о том, что я отстаю от вас в развитии. Кстати, ты когда мне камень вернёшь?

— Пошли в пиццерию и скажу.

— Ладно, убедила. Тогда Софи тоже идёт.

— Как будто у меня есть выбор отказаться, — несчастно вздохнула фея.

Они заказали большую пепперони на тонком тесте, грибную пиццу, и Бофара заказала ещё лично для себя «Американо» с картофелем-фри. Для Мии они заказали крошечную, размером с блюдце, пиццу, покрытую маложирным творожным сыром.

— Этого мало, — удручённо сказала Бофара, когда каждый взял себе по кусочку пепперони и грибной, а Лулу взяла себе два кусочка пепперони, так как не любила грибы, и оказалось, что пицца вовсе не была такой уж большой.

— Бофара, у тебя есть ещё целая пицца, которую никто не будет есть, кроме тебя.

— И вы думаете, я ей наемся?

— Бофара, ты – одна из главных причин, по которой я заказала себе кефирную ПП-пиццу, — сказала Мия. — Не хочу, чтобы меня разнесло и пришлось сидеть на двух стульях.

Девчонки притихли. Бофара невозмутимо закинула себе картошку-фри в рот.

— Не от большого ума преподносят такие замечания к внешности, душенька. И да будет тебе известно, что парни на кости не бросаются. Только если они не какие-то там жалкие псинки.

— На кого ты намекаешь?

— Что случилось, Мия? — спросила Соника. — Мне помнится, ты любила присесть за сериал с огромной тарелкой попкорна или других вкусняшек?

— Да-да, любимое времяпрепровождение Мии Кокс – деградация, — прокомментировала Бофара.

Лулу заметила, как ногти кошки удлинились и стали более похожими на когти. В голубых глазах Бофары проскользнуло ехидство. Но Мия быстро взяла себя в руки, отодвинула стул и направилась к выходу.

— Я ухожу. Приятного времяпрепровождения с этой токсичной, потной свиньёй.

— Девочки, да что с вами такое? — спросила Лулу. Ундина беспокоилась, вспоминая, что в пятницу сознанием Мии управлял Тобиас. Может, это отголоски?

— Кризис подросткового периода, — пожала плечами Соника. — Всех нас когда-нибудь настигнет. Я вот что думаю, почему у них нет пиццы с щупальцами серебряного мурабилла[1]?

— Может, потому что такие не водятся на Земле?

— Ах, да.

Соника явно расстроилась и осушила свою бутылку Ядочоги до дна.

— И так, что с камнем? Где он и когда ты мне его вернёшь?

— Соника, я не смогу тебе его вернуть.

Лулу решила вкратце изложить ситуацию с камнями, о которой до этого знал только Майк. Она так же не забыла упомянуть и Тобиаса, от имени которого вздрогнула даже непробиваемая фавианская фея. Другие девочки тоже слушали Лулу с открытым ртом.

Когда ундина закончила и ждала реакции, она вдруг увидела, что девочки улыбаются.

— Знаешь, что мне это напоминает? — лукаво спросила Софи.

— Поменьше бы тебе общаться с Читерном, — покачала головой Бофара. — Без обид, душенька, но, похоже, у тебя едет крыша.

— Вы что, мне не поверили?

— Да кто ж в такое поверит? Ты просто потеряла мой камень, вот и возвращать не хочешь.

— Неправда! То, что я вам рассказала – вот что правда.

— Ты веришь в какую-то призрачную легенду, ничем не подтверждённую. Если бы на Ф.А.В. были какие-то необычные камни, их бы уже давно нашли. Я в первую очередь.

— А то, что ты слышишь голоса, притрагиваясь к ним – это очень пугает, — пискнула Софи.

Лулу не верила своим ушам. Подруги не верят её рассказам. Но как же так?

— Кстати, спешу тебя огорчить ещё раз, — Соника открыла свой портабль, дотронувшись до кольца на пальце, — ты теперь звезда интернета. По крайней мере на Космо это видео набрало уже миллион просмотров за полтора дня. Как бы ты не пыталась загримироваться, ты стала знаменитой.

— Какое ещё видео?

— Взгляни сама.

Дрожь пробежала по телу ундины. Видео называлась «Бешеная ундина орёт в ресторане». В кадр момент, когда она начала кричать, и Тобиас, зажимая уши, уронил её на пол. Какой-то очевидец заснял, как трескаются стёкла в окнах и тарелки на столах и подносах официантов. Но вот только никто не снял, как Тобиас выбрасывает Майка с тридцатого этажа. Лулу чувствовала, как закипает внутри гнев.

— Это очень однобокая картинка. Вы знаете, что там произошло? Почему я кричала?

— Потому что ты очень бурно реагируешь на прикосновения незнакомцев?

— Потому что Тобиас сбросил Майка с балкона.

— Но Майк бы не выжил…

— Да, Тобиас его бросил с тридцатого этажа, но его поймал Тано в свою паутину, и Майк повис на фонарном столбе.

— Ты же понимаешь, насколько это бредово звучит? — Соника выгнула бровь.

— Да, и кто такой Тано вообще? — спросила Софи. — Что ещё за Человек-Паук?

— Неважно. Почему вы мне не верите, а верите каким-то людям, которые были в ресторане? Вообще, почему они тогда не сняли, как до этого Тобиас издевался над Майком? Почему на это никто не обратил внимание?

«Потому что Тобиас имел контроль над посетителями, — догадалась вдруг ундина.— Он заставил их поверить в то, что всё нормально. А когда я закричала, он потерял этот контроль».

Она уронила голову на руки.

— Это провал. О газете можно забыть.

— Да, это провал. Ты борец за права гибридов, но сама ведёшь себя, мягко говоря, неприлично в обществе.

«Интересно, Тобиас специально действует против моих интересов? Или он действует хаотично, но кому-то это на руку?»

— Моя репутация среди вас тоже упала, как я посмотрю.

— Не пойми нас неправильно, душенька, но я лично верю тому, что я вижу, а не каким-то байкам, пусть и лучшей подруги.

— Соглашусь с Бофарой, — кивнула Софи.

Соника молчала какое-то время, и все взоры были обращены на неё.

— Камень отдашь назад – поверю.

Она отодвинула стул, Бофара и Софи последовали её примеру.

— Подождите, вы что, уже уходите?

— Ну да, мы же поели. У нас свои дела есть. Учёба, спорт. Мы же не по всяким ресторанам шляемся, как другие богатенькие.

«Наверняка Соника не хотела этого говорить, и у неё вырвалось ненарочно», — пыталась себя убедить Лулу, но что-то ей подсказывало, что фея именно это и хотела сказать.

Бофара кинула пригоршню монет на стол.

— Моя доля. Когда закончишь – заплатишь. За чужой счёт кушать не буду, душенька.

Девочки молча двинулись к выходу.

— Один поступок способен изменить дружбу длиной в несколько лет? — крикнула Лулу им вслед.

Ответом был лишь звон колокольчиков, висевших над дверью.

***

«Скорее, быстрее к озеру».

Лулу убежала в лес. Она бежала туда, скорее, чтобы остудиться, забыться. Озеро стало иметь какую-то цель. Вернуться в школу она бы не смогла. Впервые за все эти годы она осознала, что её тошнит от самых близких ей людей. И даже рассказать некому. Всё равно никто не поверит. Даже бабушка. Она, может, и выслушает, но посоветует разбираться самой.

Девушка чувствовала внутри разгорающийся пожар, который она никак не могла загасить. «Может, окунувшись в воду, мне станет легче».

Ундина бежала по наитию. Она не помнила, в какой стороне озеро и как к нему добраться из Андеадлинга. Она бежала наугад, царапая руки и лицо о колючие ветки, спотыкаясь о корни и страшно ругаясь каждый раз, когда это происходило.

Спустя час Лулу уже даже не могла понять, в какой части леса она находится. Где озеро, она понятия не имела. Но теперь не знала и как идти к школе. Деревья окружали её плотным кольцом. Она споткнулась о корягу раз, другой. Начинали сгущаться сумерки. Вдалеке завыли волки, но ундина не могла понять, оборотни ли это или обычные волки, которые могут ей полакомиться.

Она прислонилась к дереву, закрыла глаза, прислушалась. Ничего, кроме собственного дыхания и сходящего с ума внутри грудной клетки сердца.

«Ну же, хоть какой-нибудь звук цивилизации. Чтобы я знала, куда идти».

Тишина. Лулу разозлилась, пнула какую-то ветку носком ботинка.

— Ну и пожалуйста. Пусть меня сожрут вампиры. Или… или утащат гоблины в свои пещеры!

Злость вновь начала пожирать её изнутри. Она выбрала направление наугад и вновь побежала. Она не знала, куда бежит и какая цель у неё на этот раз. Девушка решила, что будет бежать до тех пор, пока не выбьется из сил и не упадёт.

Внезапно она на что-то налетела грудью, так что ей показалось, будто весь воздух вышел из лёгких. Она чуть не упала, но что-то поддержало её сзади, а затем заткнуло ей рот и прижало к корню дерева. Девушка пыталась брыкаться, пыталась кусаться, но ничего не получалось. Кто бы это ни был живой или мёртвый, он был сильнее.

Она почувствовала запах свежей хвои и грибов, подняла глаза.

— Я тебе верю, — прошептал Крис, склонившись над ухом.

— М? — спросила Лулу, нахмурив брови.

— Сейчас я тебя отпущу, а ты не будешь меня бить и кусать.

Крис отошёл от ундины почти на метр, подняв кверху руки. Лулу ошалело смотрела одноклассника, пытаясь отдышаться.

— Как ты… ты что, следовал за мной?

— Угу, — кивнул волшебник.

— Зачем? Маньяк ненормальный!

— Я почувствовал, что ты рассержена, и полетел за тобой, чтобы остановить, когда ты начнёшь делать глупости. — Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Я сам такой же. Когда меня выводят на сильные эмоции, убегаю в лес и делаю очень нехорошие вещи.

— Какие?

— Деревья ломаю.

Лулу совершенно сейчас не интересовало, как Крис снимает напряжение. Она продолжала злиться, но эта злость теперь сменила направление с девочек на Криса.

— Ты что, подслушивал? Откуда знаешь, о чём мы говорили? Признайся, ты за мной следишь!

— Выслушай, прошу. Мы с Мако договорились встретиться в пиццерии. Я пришёл чуть раньше. Вы с девочками очень увлечённо о чём-то спорили, и никто из вас не заметил меня, хотя я сидел за соседним столиком. Я не подслушивал намеренно, но услышал случайно. Я верю тебе, — добавил Крис, чуть помедлив.

— Почему?

Вместо ответа волшебник заполз рукой в карман куртки, выудил нечто и зажал это в кулак. Затем Крис подошёл к девочке почти вплотную, взял за руку и передал ей этот предмет. Лулу почувствовала, как внутри неё будто что-то вспыхнуло. И прежде, чем она поняла, что отдал ей Крис, она начала проваливаться в темноту.

[1] Нечто, похожее на гибрида кальмара и змеи. Водится в радиоактивных водах Ф.А.В.

Глава 27.2

— Может быть, в этот раз обойдёмся без стихов, а?

Когда Лулу открыла глаза, ей пришлось зажмуриться обратно – настолько ярким был окружающий девушку пейзаж. Понемногу, она, конечно, привыкла. Но смотреть наверх всё равно было больно. Пришлось рассматривать восхитительный мраморный пол, играющий разноцветными отблесками.

— Что это за место?

— Это храм духов-прародителей.

— А вы…

— А я всё ещё тот самый Великий Скоганде.

— Вы же тоже дух-прародитель?

Лулу пересилила себя и подняла голову. В позе лотоса под куполообразным потолком парил бритый мужчина, одетый в некоторое подобие ханьфу[1]. Он улыбался, ласково смотря на девочку, но ничего не отвечал.

— Я думала, вы пугало с поля.

— Пугало – лишь оболочка для связи с моими истинными почитателями. Я могу быть разным. Настоящего образа нет.

— Вы дух-прародитель? — повторила Лулу вопрос.

Вместо ответа Скоганде неопределённо покачал головой, словно намекая девушке о том, что вывод она должна сделать сама. Выносить длительное молчание сифического бога в монашеской одежде было невозможным, и Лулу, понимая, что никуда она пока не денется из этого междумирья, как она про себя его называла, прошлась вдоль восточной стены зала, в который перенеслось её сознание.

Когда девушка касалась таких же мраморных стен, они начинали светиться, на них проявлялись символы и словно растворялись: её пальцы свободно проходили сквозь материал.

— Камень, который дал мне Крис, что он делает? — принялась рассуждать вслух Лулу. — Если у него нет эффекта, он должен быть связан с какой-то планетой.

— А с какой?

Ундина ещё раз огляделась вокруг, сопоставила в голове место, атрибутику, внешность Великого Скоганде.

— Дзэн?

— Вот ты и ответила на все свои вопросы.

Скоганде сложил руки перед собой, спустился на землю и направился к девушке. Лулу не смогла не заметить, что, когда он ступал, его шаги не отзывались эхом, в отличие от её собственных. «Словно он продолжает парить».

Он подошёл к ней вплотную и посмотрел сверху вниз, но не надменно, а скорее по-отечески. Поднял правую руку и приложил большой палец к её лбу.

— Нарекаю тебя хранительницей камней. С сей же самой секунды ты должна всегда иметь при себе все найденные тобой камни, ни в коем случае не передавать их другому и хранить их в месте, недоступном для других.

«А ещё не терять», — подумала про себя Лулу, а вслух спросила:

— Почему я?

— Это удобно. У тебя уже имеется часть камней, которые попали к тебе случайным образом.

— Реально случайным?

Великий Скоганде добродушно улыбнулся.

— А для чего нужны на самом деле эти камни?

Но Лулу с разочарованием заметила, как образ монаха начал таять, а вместе с ним и таяла вся эта реальность. Пора была возвращаться обратно.

***

— Откуда у тебя этот камень?

Девушка набросилась на Криса, как только вновь почувствовала запах хвои и сырую почву под ногами.

— Кассандра привезла с Дзэна ещё в прошлом году. Он лежал у неё в отдельной шкатулке, и…

— Ты не удержался и взял?

— Нет, я никогда бы не посмел взять чужое без спроса! Это Пади. То ли Кассандра плохо закрыла шкатулку, то ли ещё что-то, но Пади смог вытащить оттуда камень. Я заметил это уже тогда, когда Касс улетела на Ликвид к родителям, а рассказать никому не смог.

— Почему принёс камень мне?

— Скоганде дал наводку.

— Ты его…

— Я его тоже видел. Он красивый.

Лулу не смогла сдержать улыбки. Крис иногда слишком по-детски описывал увиденное им. Простота, наивность, доброта.

— А что ты чувствовал, когда Великий Скоганде с тобой говорил?

— Тепло. Искренность. Защищённость. Я чувствовал себя так хорошо, как уже давно не чувствовал.

— И почему тогда ты отдаёшь его мне? Неужели не жалко, не хочется вновь встретиться с ним?

— Лулу, он сказал мне, что я нужен для другого. Что ты – хранитель, а я другое звено.

— Звено чего? Не поняла.

— Ритуала.

«Ну вот, опять все упоминают какой-то ритуал».

— Он сказал мне, что ты поможешь раскрыть мою тайну.

— Твою? Какие у тебя могут быть тайны, Крис?

Парень пожал плечами.

— Вернёмся к ритуалу. Я не в первый раз уже слышу о нём. Что ты знаешь?

— А от кого ты слышала?

Пришлось рассказывать всю историю, связанную с Тобиасом, попутно Лулу увела свой рассказ в происхождение всех камней. Крис слушал девушку, не перебивая, несмотря на сгущающийся над чащей мрак и ухающих сов. Ундина мысленно была ему благодарна.

— Тобиас – мрачный персонаж, — нахмурился Крис. — Он жил напротив нас, когда я был ребёнком. Хорошо помню, как ни странно. Но если он что-то знает, то это должно быть что-то очень грандиозное, влияющее на мир. Он же демон. У них есть связь со всеми внеземными созданиями.

— Я бы хотела с ним поговорить. Просто нормально поговорить.

— Не надо, — Крис побледнел. — Эта авантюра может плохо закончиться. Такие мысли нельзя высказывать вслух.

— Выучил новое слово?

— У Горького вычитал, — кивнул Крис. Он явно не придавал этому такого значения, как другие.

— Делаешь успехи в чтении.

— Лучше бы в математике. Я люблю читать и очень много читаю, но подсчитывать сдачу в магазине важнее. А это так трудно.

Лулу рассмеялась, хотя и понимала, что смеяться над этим неправильно.

— Вот знаешь, я смеюсь, а на самом деле в ситуации мы с тобой совершенно не смешной. Ты за мной увязался зачем-то, а что теперь? Я заблудилась. Мы заблудились?

Крис пожал плечами и махнул рукой куда-то в сторону.

— Если не ошибаюсь, в двухстах метрах на юго-запад школа.

— Двести метров? Серьёзно?

— Ты ходила кругами.

Лулу уставилась на Криса. И хотя она пыталась казаться уверенной, мол, всё так и задумано, в глубине души она испытывала стыд.

— Но даже если бы ты была в нескольких километрах от школы, выбраться бы не составило труда.

— Можно подумать, ты знаешь весь лес.

— Да, весь. Каждый кустик и каждый камень. Я вырос тут.

В это было сложно поверить.

— Ну, да, ты каждый день бываешь в лесу для тренировок и ходишь по грибы, но Крис… То есть я, конечно, не сомневаюсь в твоём познании леса, но знать каждый кустик? Серьёзно? Придумай что-нибудь получше.

— Я не просто знаю, а могу отвести к конкретно названному тобой дереву, если захочешь.

— Ты хочешь сказать, что связан с этим лесом? Ну тогда давай, расскажи, почему он молчит? Почему тут нет ни единого звука? Молчишь, да? Потому что не знаешь! Потому что ты хочешь быть особенным и уникальным, но ничего лучше придумать не смог.

Крис ничего не ответил. Он был спокойнее воды при полном штиле. Лулу готова была задохнуться от возмущения, а поделать ничего не могла. Кристиан восхищал её своим незлобием и нерушимым внутренним покоем.

— Однажды я покажу тебе кое-что, — тихо произнёс парень, — кое-что очень для меня важное.

— Но не сегодня?

Крис поднял голову наверх, и Лулу последовала его примеру. В тёмно-голубом небе утопали огромные силуэты макушек деревьев. Сумерки окутывали серой дымкой густой, неприступный лес. Это означало, что пришло время возвращаться домой.

Вышли к дороге они довольно скоро, весь короткий их путь не проронив ни слова. В душе Лулу была благодарна Крису за то, что он помог ей выбраться, но внутренняя гордость не позволяла ей сказать этого вслух. Какой же глупой она была, когда вот так вот сорвалась и помчалась, будучи во власти своих эмоций, неизвестно куда и неизвестно зачем. И было бы из-за кого.

Девочек она любила тепло, по-дружески, ценила время, проведённое с ними. Но если они не верили ей, то как можно считать их близкими друзьями? В носу свербело, Лулу почувствовала непрошенные слёзы на глазах, и пока Крис не видит, смахнула их рукавом пальто. И внезапно девушка осознала, что меньше всего ей бы хотелось сейчас находиться в обществе девочек.

— Крис, я не хочу идти в школу.

— Пойдёшь к Майку? Могу проводить. В одном доме же живём.

— Майк у своей тёти в больнице.

— А-а-а, и куда же ты пойдёшь на ночь глядя? Есть друзья в городе?

Ундина повела плечами. Она ещё не успела придумать, как выкручиваться из возникшей ситуации.

— Только ты. Можно к тебе?

Сказать, что Крис удивился, услышав этот вопрос – ничего не сказать. Парень даже схватился за сердце и отошёл на пару шагов.

— Я же была уже один раз у вас дома.

— Д-да, но т-тогда там был М-мако.

— А Мако ещё и не дома? Тогда точно пошли.

И ундина бодро потопала по тротуару в сторону Морской Авеню. Бедному Крису ничего не оставалось как догонять её.

***

Они вошли в пустую квартиру, наполненную самыми разными запахами: свежей резиной спортивного инвентаря, жареных блинов, деревянной мебели. Крис щёлкнул выключателем, открывая обзору Лулу просторный холл, совмещённый с залом. Из него вели три двери: в две комнаты и на кухню. Ундина помнила, что одна из комнат – нежилая, используется мальчиками исключительно для тренировок и хранения различных частей манекенов.

Что-то маленькое и тёплое вдруг коснулось её ног через джинсы, стоило переступить порог. Лулу посмотрела вниз, увидев маленького пушистого зверька с огненно-красной шёрсткой, который вился вокруг ног.

— Снимай обувь, вешай пальто и располагайся. Пади, не приставай к гостье.

Крис указал на небольшой диван с мягкой тёмно-зелёной обивкой. Этот объект мебели был новым в квартире, равно как и внушительных размеров телевизор, стоящий на каком-то деревянном ящике по типу коробки из-под овощей.

Волшебник взял горностая на руки и почесал за ушком. Пади издал неопределённый звук и положил голову на массивное плечо парня. Повисла тишина, которое нарушало только тихое попискивание малыша.

— Мне даже нечем тебя угостить. В холодильнике пусто.

— А куда делся Мако, кстати? Ты сказал, что ты его ждал в пиццерии.

— Мы должны были идти с ним в магазин, подбирать мне зимнюю обувь. Но у него возникли проблемы по работе.

«Чудак всё-таки Крис. В семнадцать лет выбирает ботинки с братом, а не сам», — подумала Лулу, а потом вспомнила, что Мако не разрешает Крису распоряжаться самостоятельно деньгами.

— А ты больше не работаешь в суши-баре?

— Нет, мне было тяжело совмещать и учёбу, и тренировки, и работу. Пришлось выбирать.

— Ты сам выбрал? А то вдруг Мако за тебя решил.

— Он предложил мне выбрать, что оставить.

— Получается, теперь у тебя доход только с магифлекса? Но ближайший турнир, как всегда, в декабре. И ещё не факт, что мы туда пройдём.

— Я ещё получаю прибыль на боях без правил.

Лулу расхохоталась, хлопнув Криса по плечу, чем напугала Пади. Задремавший было зверёк встрепенулся и юркнул куда-то за диванные подушки. Волшебник был непробиваем.

— Ты же сейчас пошутил?

— Нет.

— И… как давно ты этим занимаешься?

— С шестнадцати. То есть чуть больше года. Если не возражаешь, то сменим тему. Я очень не люблю об этом говорить.

— Понимаю. Это, наверное, очень больно.

Крис вымучено улыбнулся, отвёл взгляд. Тёмная прядка волос упала на лицо, прикрывая часть лба.

— Не столь велики физические увечья, сколько печалят меня страдания, которые я несу. Я не хочу причинять другим боль. Но так оно выходит.

— Мако тебя заставил, — констатировала Лулу, но тут же спохватилась, вспоминая, что Крис попросил сменить тему, и сказала: — Ты так поэтично сказал, это цитата откуда-то?

— Нет, сам придумал. Когда-то я хотел писать стихи, но мой словарный запас слишком скудный. Эта фраза родилась в моей голове после очередного боя, когда этого несчастного с разбитым лицом и сломанными ногами утаскивала группа медиков, а меня в очередной раз одаривали золотом.

— Мне кажется, тебе стоило бы придумать продолжение.

— Я не такой талантливый, как мне бы хотелось. У тебя красивая кофта. Из чего сделана застёжка?

Крис дотронулся рукой до круглой пуговицы её бордового кардигана. Ундина поймала себя на мысли, что засмотрелась на губы парня, которые очертили мягкую улыбку. Волшебник поднял глаза, и они столкнулись взглядами. Девушка почувствовала в эту самую секунду, что ей безумно хочется поцеловать Криса. Она даже слегка приблизилась к нему, но вовремя одумалась.

«Чёрт, о чём я думаю вообще? Это неправильно. У меня есть Майк».

— Не кусай так губы, — мягко сказал Крис. В его голосе промелькнула хрипотца, которая добавила сексуальности его речи, и у Лулу по ногам пробежали мурашки. Девушка поняла, что не сможет больше здесь оставаться и при этом ясно мыслить. Она поспешно встала и кинулась к верхней одежде. Крис недоумённо посмотрел на неё.

— Извини, я тут подумала, что надо бы помириться с девочками, пока они ещё не легли спать.

— Тебя проводить?

— Не стоит.

— Ты думаешь, что совершила ошибку, придя сюда?

Лулу медленно повернула голову.

— Что?

— Угрызения совести за то, что ты оттягиваешь неизбежный момент тяжёлого разговора с подругами.

«А, вот ты о чём. Опять я думаю обо всякой ерунде». А Крису она ответила:

— Что-то типа того. Увидимся завтра в школе.

***

Вечером Лулу позвонил Густав и сказал, что конечно же, с новой газетой придётся повременить. Теперь, чтобы вновь вернуть себе репутацию, Лулу пришлось бы приложить немало усилий.

С девочками она поговорила. Но на этот раз она даже не пыталась объяснить им правду, а рассказала всё так, как им хотелось бы услышать. О том, что Майка никто с балкона не сбрасывал, а Тобиас пришёл просто поговорить с младшим братом, и Лулу влезла в разговор, хотя ей было наказано сидеть за своим столиком. И Тобиас чересчур бурно на это отреагировал, отчего Лулу громко закричала. Никто из девочек не знал о том, что она вернулась в школу в тот вечер слишком рано, ведь они все были в актовом зале на празднике, а Мия была слишком пьяна, чтобы что-то помнить.

Лулу не знала, насколько поверили ей девочки, но подруги явно простили ундину, чему та была несказанно рада. Ну а как же ещё? Без дружбы и поддержки не выжить в этом жестоком, полном искажённостей мире.

[1] Ханьфу — традиционный костюм ханьцев Китая. В наши дни ханьфу надевается только во время торжественных церемоний или в исторических телесериалах и фильмах.

Глава 28.2

Прошло ещё несколько недель. Волкович вёл себя так, словно не было никакого инцидента. Он просто игнорировал Эрику почти всё время, включая уроки, старался максимально не контактировать с ней и даже не вызывал показывать тренировочные забеги, владение оружием. Учитель вёл себя так, словно волчицы не существовало. Но Эрика чувствовала в этом подвох.

«Это затишье перед бурей или он таким образом пытается показать, что я ничего не стою?»

С другой стороны, эмоции от той странной сцены начали понемногу затихать, и Эрика уже до конца не была уверена, запер ли он её в подсобке, была ли она голой и видели ли это ребята с пятого курса. Поэтому девушка просто продолжала учиться, ходить на кружок фехтовальщиков, играть с пацанами-оборотнями в футбол и иногда тайно встречаться с Вильгельминой. Её отец до сих пор не разрешал им общаться в открытую, считал, что общение с Эрикой может навредить его дочери. Иногда Эрика задумывалась: не в этом ли была причина такого издевательства в спортзале? Может, он хотел действительно просто напугать Эрику, показав таким образом, что может быть страшен, если кто-то его ослушается.

Холодным ноябрьским вечером волчица снова прокручивала в голове все беспокоившие вопросы, в то время как её руки почти на автомате метали ножи в доски, расположенные на разном расстоянии от девушки на тренировочной площадке школьного двора. Сейчас она представляла в виде любой мишени Волковича. Старый волк её раздражал не только из-за нелепейшего инцидента, но и всем своим существованием.

На тренировочную площадку они приходили на кружок и на уроки по владению оружием, но Эрика любила и проводить здесь время в одиночестве. Вечером там никого не было, становилось тихо и сумрачно: как раз идеально для того, чтобы потренировать свои меткость и быстроту броска.

Именно поэтому Эрика чуть было не обратилась в волка, когда слева от неё промелькнуло что-то или кто-то. Нож полетел по кривой траектории, вонзившись не в красную точку-мишень, а слева от неё почти на целый сантиметр. Эрика выругалась и замотала головой по сторонам, высматривая пришельца.

— Здорóво, — поприветствовал беспечно Оскар.

В этот момент Эрика, готовая навалять тому, кто посмел её потревожить, поняла, что не может этого сделать. Руки, как и ноги стали сами по себе ватными, а язык, словно отказывался подчиняться ей. Девушка просто кивнула головой в ответ.

— Не хотел отвлекать, так что если тебе нужно добросать партию – вперёд, я подожду.

Эрика покачала головой, пытаясь таким образом показать, что она полностью готова к общению.

— Хотел тебе ножи вернуть.

Девушка подняла на него взгляд, полный удивления и раздражения одновременно, с застывшим немым вопросом, когда парень протянул ей трое ножен. Оскар это оценил.

— Знаю-знаю, ты, наверное, думаешь, откуда они у меня? Так вот, не подумай, я в твоих вещах не ковырялся. Порядочный. Мне их Эндрю отдал. Мы с ним болтали после футбола, ну я вбросил, что тоже хочу ножи пометать. Спросил, где можно купить набор недорого. А он мне говорит: «Зачем покупать? Я тебе от Эрики бесплатно принесу». Ты не подумай, я вначале сопротивлялся. Нехорошо же чужое брать. Но он сказал, что ты ему разрешаешь.

— Вот урод! — задохнулась Эрика.

— Кто? Я? Ну, с какой стороны посмотреть. Наверное, с бородой смотрюсь лучше. Хотя она у меня не шибко густо растёт…

— Помолчи хотя бы пять минут.

«Чёрт, почему я так с ним груба? Я же не хочу этого».

— Эндрю – урод. Про ножи я ничего не знаю. Искала их по всей комнате. Думала уже даже, что оставила дома или кто-то из братьев решил подшутить и перепрятал.

— А зачем тебе два разных набора ножей?

— Спайдеры сделаны из коррозийно-стойкой, жаропрочной, твердой и упругой стали, — Эрика закатила глаза, словно ей приходилось объяснять прописные истины. — А те, которые ты взял – сделаны из твердой и упругой пружинно-рессорной стали. Их лезвия ассиметричны. Они для опытных спортсменов, чтобы оттачивать сложные броски.

— То-то и смотрю, что у меня не получается, — Оскар широко улыбнулся. — Может, ты меня научила бы?

— Э-э-э, думаю в другой раз, я сейчас тороплюсь.

Эрика почти вприпрыжку подбежала к доске, чтобы выдернуть ножи и не смотреть оборотню в глаза. Сердце, как бешенное, ходило ходуном, дыхание сбилось.

«Держи себя в руках», — говорил один внутренний голос.

«О нет, неужели я только что с ним разговаривала?» — говорил другой.

— Ну ладно, — крикнул ей Оскар, — тогда в другой раз давай.

Ладошки вспотели и пальцы дрожали. Эрике никак не удавалось вытащить нож, застрявший в древесине. «Только бы он этого позора не видел».

Сбоку кто-то издевательски посмеялся. Волчица обернулась.

— Кто здесь?

— Видела бы ты своё лицо, — Эндрю продолжал хихикать.

— Гадёныш, я тебя убью.

Девушка кинулась к брату с кулаками, надеясь отвесить мальчишке знатную оплеуху. Но раздирающие внутри чувства заставили её опустить руки и прошептать:

— Скажи мне, что он уже ушёл.

— Ушёл. Видимо, у всех Читернов проблемы в общении с противоположным полом.

— Заткнись, — Эрика всё же напряглась и уверенной рукой извлекла нож из мишени. — А что, так заметно, да?

— Не то слово. Я тебя такой ещё никогда не видел. Никогда бы не подумал, что тебе может понравиться кто-то подобный.

— Я тоже. Прошу, скажи, что не проболтаешься. Никто не должен знать.

— Почему ты так этого стесняешься? Чувства нормальны.

— Чувства – это слабость. А если я попаду в плен и меня начнут шантажировать? Они смогут использовать это против меня.

— Вероятность такого события приравнивается к вероятности гибели от цунами. То есть примерно один к пятистам тысячам.

За столь острое сравнение Эндрю получил тычок в плечо, от которого чуть не упал наземь.

— Я всё равно должна быть готова к любому повороту событий.

— Но к тому, что Волкович на тебя нападёт, ты оказалась не готова.

Эрика прикрыла глаза. Она старалась, очень старалась восстановить дыхание и не броситься на брата, подминая его под лапами и терзая его плоть.

— Иногда я тебя ненавижу. Потому что ты единственное существо в мире, знающее меня досконально. Знающее все мои слабые места. Знающее, как сделать мне ещё больнее.

— Так же и у меня с тобой. На то мы и близнецы, чтобы посвящать друг друга во все тёмные моменты нашей жизни. У нас с тобой космическая связь. Но не та, которая обеспечивает передачу информации между земными пунктами и космическим летательным аппаратами, а кармическая космическая связь.

— Что за чепуху ты несёшь? У тебя кукуха едет?

— Кукуха поедет у тебя, если не позовёшь Оскара на свидание, а у меня с головой всё в порядке.

— Позвать куда? Нет-нет-нет, я не могу.

— Очень занята, да, понимаю. Бездумным метанием ножей, томными вздохами в кровати и злостью на себя из-за собственной беспомощности и уязвимости. Хватит уже страдать в тишине, Эрика. Попробуй.

— А вдруг… вдруг он поднимет меня на смех? Помнишь, что было с Бофарой?

— Бофара была сама виновата. Не подумавши, бросилась. Ты просто подойди поговорить с ним, пообщайтесь. Потом незаметно пригласи его вон, ножи пометать или ещё что. Всё получится.

— Легко сказать – поговорить. Я теряю дар речи, когда он рядом.

— О, думаю, для Оскара это не проблема. Он же ужасно болтлив и сам займёт всё время общения какими-нибудь рассказами о старине.

— Нет, это всё глупости.

Эрика махнула рукой на брата и поплелась к школе бодрым шагом, стараясь не показывать то, как на самом деле ей стало грустно от собственных слов. Внутри ей очень хотелось испытывать это прекрасное чувство влюблённости, но она просто не могла позволить себе этого. Нет, ну какая из неё тогда сильная и дерзкая волчица, если она влюбится в какого-то недотёпу и все об этом сразу узнают? Хотя, может, он не такой уж и недотёпа?

***

— Хочешь я поговорю с ним?

Лоренс глядела на волчицу поверх большой книжки, что держала в руках, сидя на кровати. Вряд ли это был какой-то учебник, скорее сборник сказок а-ля Шарля Перро. Хотя от маленькой француженки всякое можно было ожидать.

— Лоренс, — Эрика даже не силилась скрыть раздражение в голосе, — ты не могла бы, ну, не читать мои мысли?

Став соседками поневоле, они сменили открытую вражду и словесные баталии на молчаливое, но, впрочем, довольно жёсткое перемирие, и предпочитали просто не общаться друг с другом, а также с Ривер. Лоренс даже создала невидимый магический барьер вокруг своей кровати, чтобы другие девочки не смели лезть на её территорию. К сожалению, вся остальная мебель: стол, шкаф, два кресла, стулья – были общими. Но девочки старались просто не обращать друг на друга внимания.

— Это очень трудно. Они так прямо и лезут в мою голову. Они заполнили всё воздушное пространство в этой комнате.

Лоренс откинулась на три свои подушки и игриво поболтала ножками в воздухе, слегка задрав юбку. На детском кукольном личике застыла ехидная улыбочка.

— Я чувствую подвох.

— Ничего ты не чувствуешь. Подвох не пахнет. Так что, мне поговорить?

Эрика читала журнал об известных оборотнях, но пришлось его отложить, ведь разговор становился действительно странным.

— Зачем ты это предлагаешь? И вообще с чего?

— Потому что меня достало слышать твои мысли о каком-то Оскаре, когда я засыпаю. Пытаешься сосредоточиться на Май Литл Пони, но ты перебиваешь всё.

— Получается, ты можешь читать мысли случайно? Я думала, вы, менталлы, специально концентрируетесь.

— Когда я засыпаю, я теряю над этим контроль, и могу случайно вместо своей головы попасть в твою. Не очень приятно, попрошу заметить. Несмотря на то, что ты пользуешься шампунем, внутри-то у тебя полный кавардак.

Лоренс была права, как бы Эрика не пыталась доказать всем обратное.

— Ну и что ты сделаешь? Загипнотизируешь его? Дашь ему любовное зелье?

— Я хотела просто поговорить. Но идея с любовным зельем мне нравится. Если дашь мне клок своих волос...

— Нет! Ни в коем случае.

— Знала, что ты откажешься. Проще достать у тебя козявку из носа, чем даже единственный волосок.

Лоренс встала с кровати, направилась к своим розовым резиновым сапожкам. С помощью заклинаний открыла створку шкафа и притянула из него такого же цвета плащ-дождевик.

— Ты что, сейчас пойдёшь?

— Ну, да. Всяко лучше, чем тухнуть тут в твоей компании.

— И не страшно?

— Ты меня пугаешь больше, чем какие-то три коряги и две ёлки. Да и не думаю, что он пропадает в лесу.

— Как ты его вообще собираешься найти?

— У меня тоже есть свои секреты. Настоящие волшебники их не раскрывают.

— Вообще-то так говорят про фокусников.

— Волшебник – тот же фокусник, но более продвинутого уровня.

Глава 38.2

Несмотря на то, что Лулу помирилась с девочками, между ними словно возникла пропасть, которую ей теперь нечем было заполнить. Рассказывать им обо всех своих переживаниях подруга теперь не решалась. И поэтому приходилось подбирать все слова, следить за тем, что она говорила. А делиться с кем-то ещё она не могла. Оскар и Майк оба зашивались на работе, с Мией, которая отчего-то постоянно была на взводе, диалоги выходили напряжёнными, а Криса ундина теперь и сама старалась избегать. Её пугало то, во что может вылиться их общение. То, что она потеряет контроль и переступит дружескую черту. От себя она точно не ожидала подобной реакции на колдуна.

А так как говорить по душам ей было не с кем, вот девушка и чувствовала себя очень одинокой. Пару раз она порывалась поговорить с кузиной Лирри, но у той и своих проблем в школе было полно. Молодость, драйв, интересные и новые уроки, знакомства. Ей было не до проблем дальней родственницы с другой планеты.

Бабушка тоже не могла поддержать внучку так, как ей это требовалось. Ольга просто не видела проблемы. С девочками помирилась? Они с тобой разговаривают? Значит, и переживать не о чем. И уж тем более Лулу не хотела грузить своими подростковыми проблемами родителей – короля и королеву, у которых были гораздо более важные дела на Дельте.

Однако девушка нашла выход. Тотемный зверь – фамильяр, вот кто всегда готов был её выслушать. Фамильяров могли видеть не все, а только колдуны и ведьмы, и некоторые другие существа, которые имели специальные способности для этого. Потому что фамильяр испокон веков являлся чем-то средним между духом и демоном, а значит был не совсем материальным.

У Лулу был полупрозрачный кролик-баран зелёного цвета. Обрести его и приручить ей помогла Зельда ещё на первом курсе. Лулу не знала кого-то ещё из ундин, у кого тоже был бы фамильяр. Не то, чтобы она этим гордилась, но иногда ей хотелось посмотреть, какие животные служат её знакомым и друзьям. Пока что ещё одного тотемного зверя она видела лишь у самой Зельды – большую жёлтую жабу, которая называла его ласково Крокс и никому не показывала.

Ундина звала своего кролика Розмарином или ласково Розмаринчиком. Ей казалось, что это зелёное растение как нельзя лучше подходит малышу. К тому же он любил лакомиться им, если девушка приносила вкусняшки, хоть у фамильяров и нет потребности в еде.

Этим вечером взвинченная Мия улетела в какой-то клуб, оставив Лулу одну. Девушка даже не стала включать свет. Она лежала на нижнем ярусе их кровати, сложив руки на груди, и смотрела вверх и немного вбок, где под потолком прыгал Розмарин. Она ласково нашёптывала ему все свои мысли и становилось легче. А кролик будто бы даже и понимал её, иногда посматривая на хозяйку своими глазками-бусинками.

Внезапно дверь распахнулась. Лулу от неожиданности вскочила. В комнату кто-то прокрался, подсвечивая себе путь световым шаром в ладони. Фамильяр растворился в воздухе, отправившись на свою волшебную полянку, где жил. Лулу дёрнула за верёвку выключателя ночника у кровати.

В комнате стояла Фелисити, оглядываясь по сторонам. Как только Лулу включила свет, она выключила свой. На ней были твидовые брюки и простая блуза. Короткие волосики девушка постаралась уложить в жиденькие косички, и теперь те торчали в разные стороны, что отнюдь не прибавляло ей статуса, который ведьма всегда так старалась показать. Очки девушка сняла и теперь неловко щурилась. В такие моменты Лулу всегда задавалась вопросом: «Почему волшебники не могут наколдовать себе хорошее зрение?»

— Ты тут одна? — спросила Фел довольно глупый вопрос. — Я думала, ты спишь.

— Как ты вошла сюда?

— Через дверь, — ведьма даже не повела бровью. — А, ты лежишь в кровати и никуда не выходишь, потому что забыла, как это делается. Ну, могу показать. — Она демонстративно махнула рукой на выход. — Вот это – волшебное изобретение людей, совсем не похоже на волшебный портал, но тоже вещь хорошая.

— Давай обойдёмся без твоих саркастических замечаний, — перебила ундина. — Как ты вошла в нашу комнату? У тебя нет карточки.

— Мне она не нужна. Я же ведьма. Или ты не знала, что Лавуа не ставил сигналки на двери, как это делают в квартирах? Бедняжка, — она покачала головой и поджала губы, — думала, директор парится о нашей безопасности. А на деле любой волшебник, если он не имбецил может проникнуть в комнаты.

— Ты зачем вообще пришла?

— А что, я помешала твоим разговорам с воображаемыми друзьями?

Лулу скривилась и, не удержавшись, кинула подушку в Фелисити. Та, конечно же, поймала и удержала предмет силовым полем.

— Я говорила с фамильяром.

Фелисити на секунду округлила глаза, но больше ничем не выдала своей заинтересованности. А Лулу тут же пожалела, что у неё вырвалась эта фраза.

— Значит, не друзья воображаемые, а зверь. Это ещё хуже.

— У тебя что, нет своего фамильяра?

— Я этого не говорила.

Но по тону было заметно, что Фелисити была чем-то оскорблена. «Она не знает про фамильяров? Потомственная ведьма? У них же чуть ли не с пелёнок есть звери-покровители».

— Зачем ты пришла?

— Мне нужен Макгайр. Надеялась найти его тут. Но с другой стороны, что ему тут делать? Собирать с тобой пазлы?

— А зачем тебе Оскар? Неужто это ты хочешь с ним пособирать пазлы?

Шутка вышла не очень, Лулу и сама это понимала. Фелисити сложила руки на груди и посмотрела на ундину так, будто считала её самой глупой в этом здании.

— Если я сказала, что мне нужен вонючий оборотень, значит он мне нужен. И тебя наши с ним дела не касаются. Может, ты знаешь, где он может быть?

— На работе.

Ведьма скосила глаза и губы в сторону, словно рассуждая, что ей делать с этой информацией: идти к нему или ждать тут.

— Во сколько он вернётся?

Лулу пожала плечами. Она действительно понятия не имела. Оскар вполне мог сегодня остаться в ночную смену. Это решение стояло только за ним.

— Может, расскажешь, в чём дело? Я могу ему передать? Или это срочно? В целом, могу дать его номер. Правда, на работе ему запрещено в открытую пользоваться телефоном. Но вдруг…

Фелисити её перебила жестом.

— Не стоит пытаться любезничать со мной, Хэтчер. К тебе, кстати гости.

— Что?

Оставив её вопрос без внимания, ведьма подошла к окну и резко отдёрнула плотную штору. Лулу аж взвизгнула от увиденного. За стеклом находилось бледное лицо с чёрными кругами под глазами. Лицо скалилось и облизывало окно.

— К-кто это?

— Это я должна у тебя спросить.

Фелисити сжала ладонь в кулак, чуть вытянув руку перед собой. Щупала энергию. А затем отшатнулась, резко задёрнув штору обратно.

— Вампир, — голос не дрогнул, но по лицу пробежала тень.

Колдуны недолюбливали вампиров, особенно учитывая ситуацию, складывавшуюся в городе и его пригородах. Вампиры бесчинствовали, убивая людей и магов, нарушая тем самым Кодекс.

— Бежим к Лавуа?

— Сами разберёмся.

Фелисити решительно отдёрнула штору ещё раз и распахнула окно. Вампирша незамедлительно впрыгнула в комнату, но Фелисити успела поймать её в силовое поле. Конечно, та попыталась сразу вырваться и принялась бить по его стенкам со всей силы.

— Будь так любезна, — натужным голосом проговорила Фел, — помочь мне. Подержи поле за меня.

В голове у Лулу рой мыслей. Она никогда не перехватывала и не продолжала чужих заклинаний. Да и можно ли так было делать?

Фелисити, словно прочитала мысли девушки и цокнула языком.

— Просто на счёт «три» я отпускаю, а ты создаёшь новое поле. Мне нужно добраться до комнаты и взять эликсир.

Когда Фелисити досчитала до трёх, Лулу закричала. Она понятия не имела, как долго сможет продержать силовое поле. Её было немного слабее, чем у Фелисити. Электромагнитная клетка сотрясалась от ударов так, что это передавалось даже девушки. Фел, прежде чем уйти, презрительно покачала головой.

— Великий Мерлин, чем ты занимаешься на магифлексе? Ты ведь даже барьер удержать не можешь.

Неизвестно, сколько так вампирша ещё дергалась и брыкалась, но Лулу чувствовала, как от напряжения начинает уставать. Руки и ноги дрожали, удерживать концентрацию становилось всё тяжелее. Но с другой стороны, что ей ещё оставалось делать? Если она отпустит силовое поле, вампирша настигнет её за пару секунд. Лулу даже не успеет убежать.

«А если это дитя Властелина? Она не выпьет мою кровь, но сольёт её всю».

Почему-то эта дурацкая мысль промелькнула именно сейчас, и Лулу окончательно потеряла концентрацию. Как в замедленной съёмке, она видела приближающиеся безумные белые глаза и такие же белые острые зубы.

— Somnus!

Фелисити бросила склянку вампирше прямо в лицо, и та рухнула замертво в сантиметре от испуганной Лулу.

— Ч-что… что ты в неё бросила?

— Сонное зелье, — и видя непонимание в глазах ундины, вздохнула. — Ты что, прогуливала на третьем курсе? Ах да, ты же два месяца с Читерном где-то тёрлась. Записывай: две столовых ложки гамамелиса[1], десять капель эфирного масла из цветов апельсинного дерева, десять капель эфирного масла лаванды, десять капель эфирного масла бергамота, десять капель эфирного масла пиона, ложка мёда, тёртый корень пустырника – две столовые ложки. Последний ингредиент особенно важен.

— И что, действует даже на вампиров?

— Конечно. Если не забыть сказать слово «сомнус».

Словно в подтверждение вампирша издала звук, напоминающий всхрапывание.

— А усыпляющее заклинание есть? «Дормис» там какой-нибудь.

Фелисити посмотрела на неё, как на дуру.

— Если бы было, не придумали бы эликсир. Или ты думаешь, что магам заняться нечем, вот они сидят и варят зелья?

Лулу перевернула вампиршу лицом кверху. Она имела славянские черты лица и носила чёрный плащ с капюшоном, а на шее у неё было два следа от клыков.

«Я могла бы догадаться».

— Что такое? У тебя лицо, как будто ты подавилась куском лимона.

— Это моя сестра.

Фелисити дёрнулась.

— Зачем ей нападать на тебя?

— Из ревности и… не только. Она встречалась с Оскаром девять лет назад, и у них случился конфликт. Он её укусил – чуть не убил, потому что не обладает даром обращения, как любой урождённый вампир, и она затаила на него обиду. Но в целом, она не вспоминала об этом случае до того, как появилась Мия. Мия – девушка, которая выжила после укуса и даже не обратилась. Ей повезло.

— Фу, какая-то кровавая сага, — Фелисити опять дёрнула плечом.

У ведьмы никогда не было отношений, и она старалась не лезть в чужие. Поэтому, когда Фел оказывалась случайно посвящённой во все дела амурные, ей невольно становилось не по себе.

— Но всё равно неясно, зачем ей ты.

— Юля – дитя Властелина.

— Я читала про Властелина, — кивнула Фелисити. — Но это же сказки. Неужели…

Лулу кивнула, и Фел прикрыла рот. Ундина впервые увидела в тёмных глазах ведьмы неподдельный страх.

— Тогда их могут быть сотни. Они могут кишеть среди нас и убивать каждый день! И куда только смотрит правительство, полиция и… наш директор!

Фелисити прошлась по комнате до окна, закрыла плотно створку и зашторила его.

— Что будем делать с этой? Сожжём? Осина?

— Она моя сестра и…

— Фу, тупые родственные связи. Как это омерзительно сладко.

Ундина знала, что у Фелисити довольно напряжённые отношения с матерью Анисьей, а других родственников у неё не было. С которыми бы она общалась, конечно. С тех пор, как Фел пошла в школу, она не оставляла надежды найти отца, который в своё время ушёл на войну и не вернулся, и пообщаться с пра-пра-пра-прабабушкой Беатрис.

— Послушай, ты ведь даже её не знаешь. Вы не общались никогда толком. А если бы ты не знала, что это твоя сестра, ты бы согласилась её убить?

— Я считаю, что, во-первых, она может быть нам полезна. А во-вторых, надо сообщить Лавуа.

— Ой, тупая белая волшебница! Лавуа спрячется под стол и будет там трястись. Он боится вампиров. И поэтому ничего не хочет делать против них. Один раз уже попытался, так на него все учителя-вампиры ополчились.

Да, Лулу помнила это. На втором курсе Асан Басам, Морбидия Кроу и ряд других учителей возмущались жёсткими условиями, которые им поставил директор ради безопасности школы, и даже угрожали несчастному директору.

— Я не знаю, что делать, — призналась Лулу.

С одной стороны, убить Юлю было бы правильным с точки зрения безопасности. Но с другой, она ведь и вправду её сестра. И не навлекут ли они гнев самого Властелина и других его детей после убийства одной из дочерей?

— Ты боишься, что Властелин придёт, — внезапно поняла Фел. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, что его нет. Что это всего лишь символ, которому следуют другие вампиры.

— Но ведь обращённые с помощью ритуала, а не благодаря укусу, действительно отличаются. У них лучше развиты способности.

— Но они и более уязвимы. Солнце для них смертельно, а не просто вызывает ожоги. Если верить литературе, конечно. Ладно, в целом, я могу принести тебе на выбор две колбы. Одна с седативным, другая – со смертельным для вампиров ядом. А ты сама решишь, что тебе с ней делать.

— Не знала, что для вампиров яды есть.

— Ну волшебники же не окрошку варят в котелках. В отличие от некоторых, — фыркнула ведьма, намекая на Бофару.

Фелисити ушла, а Лулу осталась наедине с бездыханным телом Юли. Ей было одновременно жутко и любопытно. Девушка прекрасно понимала, что очнись вампирша сейчас – ундине несдобровать. У Лулу не было ни оружия против вампиров, ни зелий, ни заклинаний она не знала. И даже метла, стоявшая в углу за шкафом, не спасла бы её бегством.

Несколько минут показались девушке вечностью, когда ведьма наконец появилась в дверях с двумя средними колбами. Та, что была в правой руке, была наполовину заполнена белой мутной жидкостью, напоминающей разведённое молоко. В другой руке была колба с чем-то красным, имевшим бурый осадок у самого дна.

— Вот это, — Фел откупорила зубами пробку левой колбы, — яд. Можешь понюхать, он опасен только для вампиров.

— А что в нём?

— Умуксдуфк как основа, корень ятрышника, половинка сердца голубя, тёртый чеснок, ложка серебряной пыли и несколько капель святой воды.

Лулу скривилась, и перебарывая тошноту, принюхалась. В нос ударил острый запах, напоминающий чистый спирт с примесью железа.

— Почему нас этому не учат?

— Учат, просто ты плохо учишься, — выдавила из себя улыбку девушка.

— Может, нам просто её связать?

— Ты что, ещё и нежить прогуливала? Ей твои верёвки что волосок. Она их порвёт, даже силу не прикладывая. Если не хочешь убивать, — Фелисити вернула пробку пробирки с ядом на место, — то вот тебе успокоительный настой. Две столовых ложки пустырника, настоянные и процеженные через сито. Столовая ложка сухих листьев мяты, четыре хмельные шишки и ложка ягод боярышника. Все заливается кипятком, настаивается несколько часов.

— А подействует?

— Подействует, но вампиру нужна больше доза. Всем же известно, что у вампиров самая уязвимая часть организма – это мозг. Поэтому они так подвержены всяким зависимостям и психическим заболеваниям. И даже нам рассказывали, что вампир с колом в сердце, если у него не повреждён мозг, выживет. А если наоборот – смерть его ждёт.

Точно. Лулу помнила эту лекцию с Асаном Басамом на третьем курсе. Это было очень внезапно, потому как они должны были первые полгода изучать домашнюю нечисть, но из-за чрезвычайной ситуации в городе, им решили поставить несколько занятий по вампирам вначале курса, чтобы подготовить студентов и защитить их.

— Короче вот, оставляю тебе эти два зелья. Можешь колбы не возвращать – не жалко.

Фелисити поставила зелья на письменный стол и ретировалась. Лулу снова осталась наедине с Юлей, как вдруг та пошевелилась. Что же делать?

Девушка метнулась к столу, схватила белую колбу, помучавшись с пробкой, осознала, что Фелисити не зря откупоривала ёмкость зубами, попробовала так же. У неё наконец получилось. Настойка пахла выраженным травянистым запахом, но слегка отдавала каким-то маслом. Не медля ни минуты, она села рядом с вампиршей на колени, с трудом перевернула её на спину свободной рукой и, раздвинув мертвенно-серые губы, влила весь напиток в рот Юле до последней капли.

В этот же миг девушка распахнула свои большие белёсые глаза. Никакого понимания в них не было, лишь животный страх и… жажда?

Лулу вскочила и попятилась назад. Успела ли подействовать настойка? Она не знала, но думала, что вряд ли, ведь прошло меньше минуты. И пожалела, что отошла к окну, а не в двери. Но надо было думать раньше.

Вампирша с трудом перевернула себя на живот. Лулу поняла, что Юля встать не может по каким-то причинам. Возможно, у неё кружится голова от оглушения зельем, и сейчас она не понимает, где находится. Движения вампирши были замедленны: она ползла на Лулу, смотря на неё невидящим взглядом, словно бы сквозь её тело.

Ундина поняла, что смотрела-то Юля не на неё, а на окно, куда, по-видимому, собиралась вылезти. Перебарывая отвращение и сковывающий ужас, Лулу встала напротив сестры и громко произнесла:

— Нет, ты не вылезешь через окно.

Вампирша остановилась, подняла взгляд, смотря исподлобья на девушку.

— Потому что ты мне запрещаешь?

— Нет, потому что ты пока ослаблена. Ты не можешь даже встать, не то, что спрыгнуть с третьего этажа.

Казалось, Юля задумалась над её словами. Отвела глаза в сторону, покосившись на стол. Запахов она, к счастью, не чувствовала. Иначе сразу бы учуяла хмель и травы, чеснок и умуксдуфк.

— Вы меня чем-то накачали? Проклятые ведьмы!

Она ругалась, но голос был вялым, словно ей доставляло больших трудов шевелить языком во рту. Лулу присела перед сестрой на корточки.

— Я просто хочу поговорить с тобой, спокойно, без кровопролития.

— Зачем?

— Возможно, я смогу как-то помочь тебе.

— Никто и никогда из моей семьи не предлагал мне помощь. Ты лжёшь.

— Ну, подумай сама. Я ведь почти тебя не знаю, чтобы испытывать какие-либо чувства. Как отрицательные, так и положительные. Но ты представляешь угрозу для меня и моих друзей. И в моих же интересах помочь тебе, чтобы ты просто отстала от нас.

Вампирша подумала с минуту, а затем медленно сказала:

— Помоги мне сесть.

Придерживая Юлю подмышками, Лулу помогла девушке встать и усадила на мягкий диван, обложив подушками, чтобы той было легче держать голову и туловище, и она не стремилась завалиться на бок.

— Что ты хочешь узнать?

— Для начала: зачем ты преследуешь Оскара? Что тебе нужно?

Лулу предполагала причину – ревность. Но ей хотелось услышать версию из первых уст.

— Он единственный, кто любил меня. Но предал, обманул. Не рассказал.

Если бы вампиры умели плакать слезами, Юля бы сейчас уже сотрясалась от рыданий. Но её глаза оставались сухими. Лишь по дрожащему голосу можно было понять её эмоции.

— Он не рассказал тебе, что не может обратить в вампира, потому что не был урождённым? Но ведь ты знала, что он был оборотнем. Или, прожив с ним ни один год, неужели не замечала его острую реакцию на полнолуние.

— Замечала, но, думала, что он… другой. Что он может меня спасти.

— А в итоге сделал только хуже.

— Да. Я не думала, что вампиром быть настолько грустно. Не видеть солнечного света, не мочь испытывать весь спектр эмоций, принимать на себя удары всех обвинений горожан. Никогда не повзрослеть.

Лулу понимала, что это ужасно. Она не могла представить, каково это – быть вечно заключённой в теле двенадцатилетней девочки, имея при этом достаточно развитый, взрослый мозг. Сколько Юле должно было исполниться в этом году? Двадцать один?

— Ну, и как ты мне с этим поможешь? — обозлённо сказала она.

— А как тебе поможет месть? От того, что ты убьёшь Оскара и всех его партнёрш, ты снова станешь обычной девочкой?

Юля замолчала. В комнате повисла удушающая тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем часов на подоконнике.

— Ты ведь даже никогда не задумывалась об этом? Почему ты служишь Властелину? — Лулу сразу перешла ко второму вопросу.

— Потому что он создатель ритуала. Он спаситель моей жизни.

— Но разве не Кит, который вовремя пришёл с кубком и вином и провёл этот ритуал? Фактически-то он твой спаситель, а не Властелин.

— Властелин очень сильный. Он уважает нас, неофитов, помогает нам справиться с настигшей нас силой, прочувствовать все способности, всему обучиться. Если бы я его не нашла, я чувствовала бы себя брошенной в этом жестоком мире. Наверняка заблудилась бы в лесу. Может, от голода бы не умерла, но сама наложила бы на себя осину от такой тоски и одиночества.

— Неофитов?

— Так называют новообращённых вампиров.

Лулу согласно кивнула, мысленно отметив себе новое слово.

— Ты знаешь, как Властелин связан с камнями?

Юля вздрогнула, тем самым выдав себя, но вслух сказала:

— Какими ещё камнями?

Ундина полезла под кровать и вытащила свой королевский сундучок с золотом. Там же она хранила камни, но об этом никто не знал. Недавно к коллекции присоединился и зелёный камушек из храма планеты Дзэн – нефрит.

— Вот эти камни.

Когда Лулу показала вампирше сверкающие драгоценности, она вздрогнула и отвернулась, явно не желая продолжать разговор.

— Пожалуйста, мне очень важна любая информация. Я же вижу, что ты знаешь.

— Ты уже знаешь про драконов? Про то, что они создали наш мир и другие миры, запасные. И каждый камень связан с определённой частью Вселенной?

Лулу согласно кивнула. Тот разговор с Майком был больше построен на предположениях, но теперь они явно подтверждались.

— Где-то в самом сердце Безмолвного Леса есть стена – символ раскола между мирами: нашим и драконовым. Когда драконы покинули этот мир, они разрушили эту стену, которая поддерживала связь между мирами и всеми планетами, связывая их в единую сеть. Они воздвигли эту стену на заре создания мира, когда ещё не было ни людей, ни магов, ни нежити. Только драконы. Создали стену, в которой были камни. Как только появлялась жизнь на новой планете, камень загорался и поддерживал на ней мир и согласие. Не горело лишь два камня. Белый кахолонг и радиоактивный настуран[2]. Настуран принадлежал планете, на которой жизнь появилась совсем недавно. Думаю, ты и сама догадываешься, что речь о Ф.А.В. А кахолонг вёл драконов в мир, где они могли бы начать всё заново. Пустой мир.

Когда стена разрушилась, каждый из камней вернулся на своё место. И камни с волшебными свойствами, и камни планет. Но кахолонг исчез, вот почему, даже если удастся собрать все остальные камни, прежнего мира не получится. Ну и ещё потому, что тринадцатый камень находится в драконовом измерении. Его никто никогда не видел и по легенде его можно призвать с помощью ритуала. А ещё никто не знает, где искать эту стену, и осталось ли от неё вообще хоть что-то, кроме руин.

— Тринадцатый? Я думала, камней двенадцать.

— О тринадцатом камне поведал нам Властелин. Он существует слишком давно, чтобы даже помнить драконов. Возможно, он слышал о нём из первых уст. Но всё же никогда не видел.

— А что за ритуал?

— Я что тебе, ходячая энциклопедия? — разозлилась Юля. Эффект успокоительного настоя явно начинал сходить на нет. — Сходила бы сама к Властелину, да и спросила.

«Отличная мысль», — подумала Лулу, не задумываясь о том, что она в очередной раз ввязывается в какое-то приключение, а вслух сказала:

— Проведёшь меня к нему?

— Ты должна знать, что, согласившись, больше никогда не станешь прежней. Возможно, ты тоже превратишься в дитя Властелина. Он не отпустит тебя, не забрав крови. Стоит ли оно этих рисков?

— А если я помогу тебе вернуть человеческую сущность, ты обещаешь сохранить мне жизнь?

— Это невозможно, — всплеснула руками вампирша.

— В мире, где существуют драконы? Где семь планет связаны невидимыми глазу нитями энергии? Где есть призраки, ангелы, демоны и прочая нежить? В этом мире нет ничего невозможного.

[1] Род листопадных кустарников семейства Гамамелисовые.

[2] Настуран — наиболее распространённый минерал урана. С точки зрения современной минералогии - устаревшее название, соответствующее скрытокристаллической морфологической разновидности минерального вида уранинит.

Глава 29

— Оскар, ты мне нужен, — почти одновременно выкрикнули Лулу и Фелисити на следующее утро между уроками по дуэлям и естественным наукам.

Одновременно девочки нахмурились, посмотрев друг на друга. Во взглядах читалось: «Я первая его заметила». Оскар недоумённо хлопал глазами, выкладывая учебник на стол.

— Вы что, сговорились?

— Нет! — опять хором ответили девушки.

— Может, вам одно и то же нужно?

— Это вряд ли. Я не мыслю на тупом, — махнула рукой Фелисити.

— Ладно, Фел, я тебе уступаю Оскара. Ты ещё вчера мне говорила, что он тебе нужен, а у меня довольно деликатная проблема.

— Я не брал твоё полотенце, честное слово! — Оскар выпучил глаза и отшатнулся назад.

— Что? Какое полотенце? — спросила Лулу.

— А-а-а, ну ты это… в общем, забей.

— Мы ещё с тобой это обсудим.

Лулу отошла к своей парте, покосилась на пустующее место рядом с собой, вздохнула. Майк опять не пришёл в школу даже на свой любимый предмет. Девушка решила, что сесть с Бофарой ей не помешает, пусть фея и не смыслит в разделе физики, а помещаться с ней за одним столом с годами стало труднее. Но по крайней мере ундина не будет чувствовать себя такой одинокой, и ей будет с кем поговорить.

***

— Оскар, у меня к тебе предложение, — сказала Фелисити, когда Лулу отошла на приличное расстояние. Ведьма всё равно на всякий случай понизила голос, но Оскар и так бы хорошо её слышал: он же оборотень.

— Слушаю.

— Я знаю, как восстановить твой дом.

Лицо Оскара вытянулось, руки сами собой развелись в стороны. Он даже хлопнул себя по бёдрам.

— Это невозможно, я спрашивал у знакомых магов. Они говорили, что такую большую площадь простыми заклинаниями не восстановить, тем более, когда дерево пострадало от пожара.

— И у кого ты спрашивал? — Фел аккуратно обернулась через плечо. — У этой дуры?

Девушка присела за парту на место Мии, которая пока отсутствовала и жестом пригласила Оскара присоединиться. Оборотень лишь нахмурился и сложил руки на груди.

— Сперва у меня возникла совсем другая мысль, как тебе помочь. Волшебная книга, которую в прошлом году нашёл твой знакомый. Там должны быть все наимощнейшие заклинания за всю историю. Наверняка нашлось бы что-то подходящее.

— Во-первых, раз уж он мой знакомый, как ты его окрестила, то очень уж плохой знакомый. Во-вторых, книги-то нет. Жмоб-Алгонауг забрал её с собой, когда сгинул в портале.

— Вот и я так подумала. А фотки страничек никто не додумался сделать, идиоты. Но твоё счастье – я знаю мощнейший ритуал восстановления. И я смогу его провести.

— Неужели? Если это так это… это просто замечательная новость!

Оскар присел рядом с Фелисити и приобнял девушку за плечо.

— Ты так меня осчастливила, даже не представляешь.

— Фу-фу, от тебя воняет псиной, не приближайся так близко. Рано радоваться. Моих сил недостаточно для того, чтобы совершить обряд. Мне нужно ещё два сильных мага. Я возьму Криса, думаю, он не будет сопротивляться.

Волшебник сидел за своей партой и что-то усиленно черкал в тетрадке, не обращая внимания на обращённые к нему взгляды.

— А кто второй?

— В идеале я взяла бы Зельду, но ты знаешь сам – она не согласится.

— Правда. Тогда какие идеи? Знаешь ещё сильных магов?

— Знаю, — ведьма хитро прищурила глазки, — Беатрис Макалистер.

— Ах, вот в чём твой коварный план. Хочешь свидания с пра-пра-пра-прабабушкой.

— Пожалуйста, Оскар. Я не подведу. Мне очень хочется показать ей, что я сильная ведьма. Что она может гордиться своим хотя бы одним потомком. Мы могли бы делиться ведьминской мудростью друг с другом. Это же так замечательно!

— Ла-адно, я поговорю с ней. И, кстати, если у вас реально всё получится, тебя ждёт ещё кое-какой сюрприз.

***

После разговора с Фелисити Оскар подошёл к Лулу, которая уже оживлённо болтала о чём-то с Бофарой, в то время как фея, ловко орудуя ножом, намазывала на половинку мягкой булки абрикосовый джем толстым слоем. Парень опёрся на их стол, и Бофара тотчас скривилась. Она всё ещё не забыла свою старую обиду на бывший предмет обожания.

— Я закончил с Фелисити. Выкладывай, что у тебя.

— Ты прямо светишься от счастья. Такое редко бывает после разговора с Макдуф.

— Ха-ха, да, но на этот раз новости действительно приятные. В том числе для тебя. Возможно, я скоро вернусь на старую жилплощадь.

— Как?

— Потом всё узнаешь. Так что ты хотела от меня?

Лулу покосилась на Бофару, которая, конечно, делала вид, что увлечена едой, но на деле грела уши для пополнения своей коллекции сплетен. Оскар понял всё без слов и предложил выйти в коридор до звонка. Ундина сразу перешла к делу.

— Мне нужна Беатрис Макалистер.

Оскар чуть не поперхнулся.

— Вы точно сговорились! Эта только что тоже самое от меня хотела.

— Не знаю, по какому поводу нужна была ей Беатрис, но мне она нужна для одного крайне важного дела.

— Лулу, когда ты говоришь о важных делах, это либо касается учёбы, либо полное безумие. Так как по учёбе сейчас ничего серьёзного, для чего может потребоваться сила древней ведьмы, нет, то значит у нас второй вариант. Бросай эту затею, что бы ты там не задумала.

— Оскар, я хочу тебе помочь. Хочу избавить тебя от… Юли.

— Что?

— Ты не всё знаешь. Вчера она вломилась в нашу комнату, пока вас с Мией не было.

— Чёрт, как ты с ней справилась?

— Знаю, это прозвучит нереально, но мне помогла Фелисити.

— А говоришь, не сговорились.

— Да, если бы не она, вряд ли мы бы сейчас с тобой разговаривали. Но в итоге мне Юля кое-что рассказала, и мы с ней кое-о-чём договорились. В общем, я пообещала ей, что верну человеческий облик.

Второй раз за день у Оскара сами собой развелись руки в стороны, лицо вытянулось, а рот принял форму буквы «О».

— Чёрт, это нереально! Это полное безумие! Это невозможно, я тебе говорю.

— Я подумала, что Беатрис…

— Даже она не может такое решить!

— …даст мне совет, что делать, так как она опытная ведьма.

— Ох, и не понравится же Макалистер то, что она как справочное бюро для юных волшебниц.

Вервольф задумчиво почесал голову, опёрся на стену, выкрашенную в персиковый цвет. Детский рисунок над ним качнулся вправо.

— Ну… что? — робко спросила Лулу после непродолжительного молчания.

— Это какое-то безумие, — повторил Оскар. — Если она наложит на тебя проклятье или просто вышвырнет за дверь – пеняй на себя.

— Значит, ты меня приведёшь к ней? Ура!

Лулу кинулась к Оскару с объятиями. Он легко постучал по спине девушки.

— Мне придётся вести вас вместе с Фелисити, чтобы всё было в один заход. Ну и, конечно, предупредить самих сестёр. Надеюсь, Бьянка будет дома, иначе тоска смертная мне с вами там будет сидеть, пока бы свои колдовские дела будете обсуждать.

***

Урок ботаники с Катауриной Итхок в этот дождливый вторник проходил в классе, а не в дендрарии именно по причине плохой погоды. Дриада решила, что нечего ученикам просто так мокнуть под дождём, пробегая около километра ради того, чтобы посмотреть на травки. В классе они успешно выполнили практическую, зарисовав луговые травы: дикую руту, чертополох, окопник, вереск, вербену, ракитник. Затем написали небольшой тест, проверяя усвоенный материал. И под конец занятия госпожа Итхок рассказала им маленькую сказку об омеле.

Это был последний урок, поэтому некоторые ученики после его завершения спешили домой или на обед, а кто-то, наоборот, собирался вяло, явно не желая торопиться на свои внеклассные занятия.

Оскар заметил, что Крис вообще не собирается, а пишет в тетради так же усердно, как он это делал и два урока назад. Вервольф окликнул друга, но ответа не последовало. Тогда оборотень подошёл к волшебнику и щёлкнул прямо у него под носом, заставляя интуитивно слегка отклониться от работы.

— Ты стал более рассеянным. У-у-у, а это что? — Оскар выхватил из-под локтя колдуна листок бумаги, вырванный из тетради. Крис незамедлительно покраснел и отвернулся. — Серде-ечки? Да ты влюбился, друже, — вервольф одобряюще стукнул друга по плечу.

— Н-неправда. В-вовсе я не влюбился. Это даже не сердечки. Так... пики... наверное.

— Не умеешь ты врать, Крис. Ну и кто же она?

— Н-никто. Вовсе никто. И вообще, если ты мне товарищ, то прошу, давай оставим эту тему в покое.

— Ага! Так значит, тема-то всё-таки есть? Ну, Крис. Я могила, честное слово. Никому не расскажу. Мне просто до жути любопытно. Она сама не в курсе, я так понимаю?

— Зачем... зачем кому-то вообще об этом рассказывать? Это просто небольшое недоразумение.

— Если ты боишься, что об этом прослышит Мако, — Оскар понизил голос до шёпота, — то он будет последним, кто станет осведомленным. Ну же, поделись своей тайной!

— Нет никакой тайны! И вообще, я в-взрослый, я сам решу этот вопрос, ясно?

Около минуты Оскар глупо хлопал голубыми глазами, пораженный раздражённым тоном Криса.

— А что если я смогу помочь?

— И как же?

— Помогу тебе понравиться ей.

— Ты даже не знаешь, кто она, — горько усмехнулся Крис.

— Пока не знаю. Но когда-нибудь вычислю. В любом случае из тебя можно сделать такую конфетку, что любая девушка будет сражена наповал.

— Даже если она крутая?

— Даже если она крутая.

— Даже если у неё уже есть парень?

— Даже если у неё уже есть па… Ладно, с этим будет сложнее. Но всё возможно.

Крис умолк и уныло-задумчиво посмотрел в окно. Деревья на улице стояли уже почти голые. Редко где можно было встретить пару веток, на которых ещё висели жухлые, коричневые листья.

— Слушай, я не хочу во всё это лезть. Давай просто сделаем вид, что ты ничего не знаешь, а я ни в кого не влюблен. Ты пойдешь по своим делам, а я – по своим.

Крис выхватил злосчастный листок из рук друга, подхватил сумку и, пятясь, покинул аудиторию, оставив Оскара наедине со своими размышлениями. Но уже через минуту он залетел в класс, хлопнув дверью. Колдун часто дышал и, прикрыв веки, медленно начал сползать по стене.

— Она... посмотрела на меня.

— Чувак, это нормально, если у нее есть глаза.

— Без шуточек, пожалуйста.

— Ладно, я вижу – дело серьезное. Я бы помог тебе прямо сейчас, но очень тороплюсь. Мне нужно вести двух колдуний к третьей колдунье, чтобы они решали свои колдунские дела, от которых мне станет вдвойне лучше, потому что, возможно, сегодня разрулятся мои проблемы.

— Оскар, я могу с ней разговаривать только если я выпью зелье уверенности. Когда я её вижу, у меня словно язык отнимается. Я уже сижу на этом зелье, не слезая, так как вижу её каждый день и даже вне школы. Что мне делать?

— Слезть с зелья для начала. Потом подойти и поговорить как человек.

— Ты даже не представляешь…

— Каких трудов тебе это будет стоить? Представляю. Все мы через это проходим, Крис. Не нужно стесняться девушек только потому, что они девушки. И потом я же не предлагаю тебе бежать к ней с признанием. Просто пообщайтесь. Без эликсиров и прочих волшебных штучек.

Кристиан набрал побольше воздуха в лёгкие и просто выдохнул, так и не найдя что-то в качестве возражения. Оскар довольно улыбнулся и ободряюще хлопнул друга по плечу.

Глава 30

Лулу дождалась Оскара и Фелисити у выхода из школы, и троица выдвинулась в лес, к домику сестёр Макалистер. Дорога заняла больше времени, чем ундина ожидала. К тому же тропинка к жилищу становилась видна только уже в непосредственной близости от него, а до этого приходилось пробираться через настоящий бурелом. Осенний период немного облегчал эту задачу отсутствием обильно покрытых листьями кустарников, но вот еловые ветки всё равно царапались и цеплялись за одежду.

Трехэтажный угловатый сруб, сделанный из грубо обработанного дерева и выкрашенный тёмно-зелёной краской, которая местами уже успела слезть за почти два века (или когда его последний раз красили). Казалось, это здание постепенно обрастало всевозможными пристройками по ходу времени, а не было построено за один раз. Особенно пугала самая верхняя «башенка», представляющая собой остроконечную круглой формы крышу. Оскар объяснил, что изначально планировалось сделать там мини-обсерваторию, но в конечном итоге комнату под крышей стали использовать как чердак.

Дверь открыла Бьянка, как всегда, прыгая с ноги на ногу, словно она куда-то торопилась. Лулу обратила внимание, что спокойно себя вела девушка только тогда, когда была на сцене. Всё остальное время она дёргалась и совершала множество лишних движений.

— Белинды дома нет, — пискнула девочка.

— Мы не к ней. Я предупреждал.

Бьянка указала рукой на арку, завешенную пурпурной портьерой. Никто не решился идти первым, тогда вампирша повела гостей за собой, нырнув под портьеру. За той оказался небольшой коридор, отделяющий гостиную, совмещённую с прихожей, от кухни и винтовой лестницы наверх. Тут же был запертый люк, ведущий в подпол, и небольшая деревянная дверь. Вот в неё Бьянка и стукнула несколько раз с определённой периодичностью, словно выдерживая специальный ритм. Можно было предположить, что это пароль.

За дверью послышалась какая-то возня, но больше ничего. Бьянка дёрнулась, а потом со всей силы потянула за кованое кольцо.

Тёмная комната с минимумом мебели и максимумом личного пространства. Ведьминского пространства. Сразу же бросались в глаза ставни, заколоченные досками крест-накрест, так, чтобы окно впускало совсем немного света. На дощатом полу лежали кипы старинных книг в кожаных обложках и всевозможных свитков, а в воздухе витал аромат чего-то пряного и одновременно лёгкого.

Колдунья со скрипом встала с высокого металлического стула возле алхимического стола. Голова и плечи её укутаны шалью, а одета она в хлопковую блузу и юбку в пол серого цвета. Карие глаза недобро переходили с одного посетителя на другого, словно спрашивая: «Зачем пожаловал именно ты?» Под этим взглядом хотелось побыстрее убраться и не нарушать покой ведьмы. Но только не Оскару.

Оборотень вальяжно прошёлся и по-свойски обнял Беатрис, почти заграбастав её в медвежьи объятия.

— Это мои подруги. Я о них тебе рассказывал. Лулу и Фелисити, — он по очереди указал на девушек, и каждая в свою очередь кивнула.

— С каждым годом подружек всё больше.

В уголках губ женщины притаились морщинки. Как бы усердно Беатрис не работала с лунным камнем, выжимая из него всю молодость, два века жизни всё же не замаскировать, и девочкой её назвать уже было сложно.

Беатрис незаметно шевелила правой рукой, смотря на каждую гостью. «Энергию изучает», — догадалась Лулу.

— Итак, вы обе хотите, чтобы я помогла вам. Обе проблемы связаны с Оскаром, но между собой никак не связаны. Кто хочет быть первой?

Фелисити смело вышла вперёд.

— Хорошо. Остальных я попрошу подождать в гостиной, пока мы закончим.

Бьянка заварила Лулу и Оскару чай с мелиссой и чабрецом. Пока они не спеша потягивали напиток из фарфорового сервиза, из комнаты Беатрис не доносилось ни звука. Бьянка тоже вела себя относительно тихо. Конечно, она пару раз споткнулась о диван и разбила блюдце, но Оскар вскользь упомянул, что обычно она бывает более шумной.

Наконец в гостиной появились Фелисити и Беатрис. Глаза юной ведьмы сияли.

— Одобрила!

— Это довольно интересный ритуал, — кивнула Беатрис. — Раньше я о таком никогда не слышала. Фелисити придумала его сама и опробовала на металлоломе с автосвалки.

— И как сработало? Надо Готике будет на заметку взять. Может, ты так работу найдёшь, — пошутил Оскар. — Пригласим тебя.

— Нет уж, спасибо. Это разовая акция, Макгайр.

— Мне потребуется несколько дней, чтобы сделать воск и эссенцию из живокости и гелеборуса для свечей, необходимых в ритуале. Так что приходите, скажем, в конце недели. Посмотрим, что выйдет.

— А в детали ритуала посвящать не будете? Всё-таки хата-то моя.

— А зачем? Сам всё увидишь. Смотреть-то мы не запрещаем.

Настала очередь Лулу. Проходя в коридор вслед за Беатрис, она обернулась через плечо и спросила у Фелисити:

— Ты ей сказала?

К её удивлению, Фелисити отрицательно мотнула головой и ухватилась за чашку со свежим чаем.

«Постеснялась? Или мне врёт?»

По эмоциям ведьмы понять это было трудно.

Беатрис уселась вновь на свой железный стул. Он был на колёсиках, а ножка его была утыкана различными шестерёнками. Лулу допустила мысль о том, что это может быть простой декор, без определённого предназначения.

— Я хотела спросить у вас, — начала Лулу, — есть ли какой-то способ вернуть обращённого вампира в свою прежнюю сущность. Какой-нибудь, может, крем…

В этот момент Беатрис расхохоталась, и ундина вздрогнула. Смех и эта женщина совершенно не сочетались между собой. Смеялась она заливисто, как ребёнок, когда того защекотали. И как резко она начала смеяться, так же резко и остановилась.

— Крем. Давно я не слышала такой ерунды от волшебницы.

— То есть… это совсем невозможно, да? Даже в теории?

Беатрис подкатилась к ней впритык на стуле. Её глаза были на уровне глаз ундины, несмотря на то что ведьма сидела.

— Чисто в теории, возможно всё. Даже мифы и легенды становятся явью в теории.

— А на практике?

— А на практике – крем, — Беатрис всплеснула руками и вновь издала высокий смешок.

Повисло неловкое молчание. Лулу не выдержала и опустила взгляд.

— Переливание крови, — сказала Беатрис. — И ещё у рождённых есть ген вампиризма, который, чисто в теории, как ты говоришь, можно подавить. Но этого никто не делал. Любые эксперименты с генетикой оканчивались пока провалом.

Лулу вновь вспомнила о Тобиасе. Подавление генов оборотня и волшебника в итоге успехом не увенчались, и признаки двух рас всё равно проявились спустя несколько лет.

— Меня интересует скорее обращённый вампир, а не урождённый.

Беатрис вздрогнула и отъехала обратно к стене. Свет теперь не падал на её лицо, поэтому понять теперь эмоции ведьмы не представлялось возможным. Но руки женщины дрожали.

— Полтора века назад я пыталась вернуть человеческую сущность одной из сестёр. Я изобретала эликсир. Но у меня ничего не вышло. Тогда я и состарилась на десяток лет за пару дней. Впала в депрессию и забыла про лунный камень, — Беатрис вновь издала истерический смешок. — Нервные тики Бьянки не взялись из ниоткуда. Это воздействие зелья.

Беатрис потянулась к столу, извлекла из середины одной из стопок какую-то толстую тетрадь и немного полистала её.

— Я смешивала пыль гелиотропа, три цветка арники, тартрат железа, салицин, хинин, гвоздичное масло, кодеин, загустевшую кровь белки-летяги…

Ведьма перечисляла ингредиенты ещё несколько минут, так что у Лулу пошла кругом голова. Казалось, в процессе своего эксперимента Беатрис так отчаялась, что смешивала буквально всё подряд, всё, что попадалось под руку.

— …в итоге окончательный вариант выглядит как-то так.

Беатрис развернула тетрадь к ундине лицом так, что на страницах можно было разглядеть схематично зарисованный флакон, заполненный буро-фиолетовой жидкостью с пузырьками.

— Эмульсия от вампиризма. Уж и не знаю, смогу ли я снова приготовить к её. К тому же, я не могу больше экспериментировать над сестрой. Слишком много риска.

— Если вы не можете экспериментировать над своей сестрой, возьмите мою. Она готова. И она пообещала кое-что мне, если вы согласитесь.

Ведьма подняла глаза от тетради и с сомнением посмотрела на Лулу. Затем с расстановкой произнесла:

— Безумная девушка, коль отважится на такое. Она не боится умереть?

— Её желание снова стать человеком сильнее страха перед смертью. Она застряла в теле двенадцатилетней девочки.

— Как моя Бьянка. Только вот вампиры после смерти становятся лишь холодными трупами. Она не станет ни призраком, ни демоном или ангелом. У вампиров нет души.

— Но ведь она не девается никуда? Кто-то её забрал?

— Души детей Властелина у него. Пускай твоя сестра сперва добудет её, а потом возвращайтесь обе. Посмотрим, что можно будет сделать.

***

Позже Лулу передала слова Беатрис Юле. Та почти весело усмехнулась.

— И всего лишь? Запросто достану. Нужно будет только сгонять к нему, это не так-то близко.

— И он тебе отдаст?

— Я даже спрашивать не буду. А зачем? Если я сама найду, где она лежит. Мне ничьи разрешения не нужны.

***

Вечером у Оскара было ещё одно дельце перед работой. Накануне к нему подошла Лоренс, с которой оборотень до этого никогда не разговаривал, и попросила выполнить весьма странную просьбу.

Эрику вервольф отыскал в излюбленном месте – на тренировочной площадке. Окликнул её. Та потеряла концентрацию, и нож промазал по мишени. Грязно выругавшись, девушка вытерла ладонь о джинсы и повернулась к парню.

— Чо надо?

Вышло довольно грубо, но Оскар уловил возбуждённый блеск глаз девушки, не соответствующий показному равнодушию, и быстренько смекнул, в чём дело.

— Я от Лоренс. Вчера мы поговорили…

— Что она тебе сказала?!

Взволнованность, сбитое дыхание, хаотичные движения.

— Ничего особенного. Сказала, что ты была бы не против дать мне пару уроков по метанию.

Эрика стиснула зубы. Лоренс проявила изобретательность, чтобы не сказать вервольфу всё в лоб.

— Сказала, что ты не хотела грубить мне в прошлый раз. А просто у тебя выдался тяжёлый день, я понимаю.

— Ну, раз Лоренс так сказала... Даже не знаю, с чего начать. Я никогда никого ничему не учила.

— Всё бывает впервые.

Сперва Эрика вытащила все ножи из мишени. Затем продемонстрировала Оскару наиболее удобную и правильную стойку, показала, как двигать рукой, чтобы нож летел по прямой траектории и не зависал в воздухе. Оскар попробовал повторить за волчицей, но у него плохо получалось.

Скованность Эрики постепенно сошла на нет, она расслабилась. «И чего я боялась? — подумала она. — С ним общаться не сложнее, чем с Ханом или Эндрю. Такой же мальчишка. Ну и что, что ему сто пятьдесят два года?»

— Предлагаю на сегодня закончить, а то ты опоздаешь на работу. Да и мне уже пора.

— Ты знаешь мой рабочий график? — оборотень выгнул бровь.

Эрика поджала губы. Только что её чуть не раскусили. Ну да, она взломала его страничку на «Древе Дружбы» и получила доступ к информации о работе. Майк в своё время её научил. Но не будет же она рассказывать это Оскару. В конце концов, это незаконно.

— Мне Мия рассказала, — промямлила волчица, чувствуя, как дыхание снова сбивается.

— Никогда не видел, чтобы вы были близки. Ну да ладно, неважно. Я согласен, что на сегодня, пожалуй, всё. Когда в следующий раз встретимся?

«А это не на один раз?» — хотелось крикнуть Эрике.

— Не знаю пока. Я тут почти каждый день. Так что можешь приходить в любой вечер. Если тебя это не напрягает, конечно. И не напрягает Мию, разумеется.

— А почему её должно это напрягать?

— Э-э-э… ну, как бы… я, конечно, своя в доску, и меня называют братаном, но я всё-таки… э, девушка.

Волчица почувствовала, как щёки её вспыхнули очень не вовремя. Оскар усмехнулся.

— Эрика, пойми простую вещь: то, как ведёт себя твой брат в отношениях – это нездорóво. Если ты до сих пор думаешь, что такая ненормальная и неуёмная ревность обязательно должна присутствовать у любой пары, то это не так. Как говорил известный философ Дидро: «Ревность – это страсть убогого, скаредного животного, боящегося потери; это чувство, недостойное человека, плод наших гнилых нравов и права собственности, распространенного на чувствующее, мыслящее, хотящее, свободное существо».

— Красивое изречение.

— Ну ещё бы. Вообще, умный был мужик. Отрицал дуализм, считал, что существует лишь материя, а вся жизнь – есть лишь движение её частиц.

— Так это же ежу понятно, — всплеснула руками волчица. — Всё состоит из атомов, а те, в свою очередь, движутся, запускают химические реакции и физические явления.

— Ну, во-первых, во Франции восемнадцатого века это было понятно далеко не всем. А во-вторых, как ты тогда объяснишь такое явление как призраки?

На это Эрика не нашла, что ответить. Ведь действительно: как объяснить, что такое призрак? Душа? Возможно. Но тогда нельзя голословно утверждать, что всё сущее живёт и мыслит за счёт лишь движения атомов.

— И ещё одна цитата о ревности тебе в качестве пищи для размышлений: «Ревность наносит смертельный удар самой прочной и самой сильной любви».

— Тоже сказал какой-то философ?

— Нет, то был древнеримский поэт. Не очень известный, правда, современной молодёжи.

— И ты всех их читал?

— Очень многих. О каких-то произведениях и даже авторах знаю только понаслышке, конечно. Не всё и не во все периоды можно было достать. Некоторые записи уже канули в лету, а Сократ вообще передаётся из уст в уста, по понятным причинам. Да и за полтора века всё же нереально осилить все философские трактаты, а художественную и научную литературу я тоже люблю.

— А, кстати, я вспомнила кое-что. Я, конечно, не люблю читать так же, как и ты, но помню, что кто-то утверждал, будто бы ревность – признак любви.

— Дюма-отец. Где ты могла такую фразу услышать, интересно?

— Да не знаю, вот как-то на слуху всё была.

Они уже вернулись к школе, и теперь стояли на опустевшем к вечеру внутреннем дворе.

— Хм, думаю, я смогу убедить тебя в обратном.

Оскар подмигнул волчице, и она почувствовала, как сердце в груди совершило очередной кувырок.

Глава 31

В конце недели, как и было запланировано, Фелисити, Оскар и Крис пошли к домику Макалистер. Крис был впервые в этой части Безмолвного Леса, но шёл уверенно, не угодив в трясину небольшого болотца прямо возле жилища трёх сестёр.

На этот раз Бьянки дома не оказалось. Беатрис отперла им сама, снова укутанная вся в шаль, ещё более плотно, чем во вторник. Ведьма уже собрала всё необходимое для ритуала в холщовый мешок. По словам Фелисити им не должно было потребоваться многого: остроконечный кристалл кварца, семь свечей из фиолетового воска на основе живокости и гелеборуса и благовония оперкýлума[1] и можжевельника.

Оскар, конечно, заранее предупредил сестру о «ремонтных работах» дома. Та усмехнулась и никак не показала, но, безусловно обрадовалась новости, хоть и не особо доверяла ведьмам.

— Вот и хорошо. Будем считать это подарком, приуроченным к моему дню рождения.

Безусловно, Готика понимала, что терять ей уже нечего и хуже останкам быть не может. Если только ведьмы случайно не наложат ещё и проклятье сверху.

— Фелисити, начерти этим кристаллом магический круг вокруг дома, отступая около метра от стен со всех сторон. И постарайся, чтобы он был ровным.

Ведьмочка довольно ухмыльнулась и, не уходя со своей позиции, подняла кристалл в воздух. А дальше лишь управляя им с помощью своей руки очертила дом почти идеальным кругом.

— Прекрасно! Теперь каждый из вас возьмёт по три свечи. А я возьму четыре.

Крис слегка замялся, отсчитывая три свечи. Фелисити, не глядя, притянула к себе необходимое количество, а вот колдуну пришлось затратить на это чуть больше времени. Беатрис лишь фыркнула.

— Теперь расставьте эти свечи, как если бы вам пришлось рисовать семиконечную звезду: каждая свечка будет на верхушке луча.

С этим заданием дети тоже справились, просто перемещая свечки руками по воздуху. Затем Беатрис попросила волшебников зажечь палочки благовоний, а сама опять взяла в руки кристалл кварца. Ведьма закрыла глаза и, что-то нашёптывая себе под нос, нарисовала круг поменьше в воздухе.

— Что она делает? — спросила Фелисити. Она не заметила, что произнесла мысли вслух.

Крис чуть наклонился к ней и прошептал:

— Это визуализация. Сейчас увидишь.

Так и произошло. Словно золотая завеса поднялась от нарисованного на земле круга, окутав дом со всех сторон стеной. Там, где находились свечи, эта завеса светилась чуть больше.

— А что она шепчет? Можешь расслышать?

Крис напрягся, кивнул.

— Могу, но не понимаю языка.

— Фиванский, — выдохнула Фелисити, догадавшись. — Она доработала мой ритуал древней магией.

Оскар мог лишь стоять в стороне у ели и открывать рот от всего увиденного.

Когда Беатрис закончила и открыла глаза, она тут же метнулась к волшебникам и выдала каждому по ритуальному ножу.

— Этим ножом нужно запечатать круг. Чтобы энергия не вышла. Знаете, как это делать?

Фелисити было стыдно признаться, но она не знала. Ведьмочка всегда думала, что запечатывать нужно только угловатые поля, как этому их научил ещё Бизер на первом курсе. О том, чтобы запечатывать круг, девушка услышала впервые.

— Я знаю, — сказал Крис. — Нужно с каждой стороны света нарисовать в воздухе по пентаграмме. Движения должны быть хлёсткими. Начинаем с севера.

— Теперь я вижу, почему ты позвала на помощь именно этого молодого человека, — кивнула Беатрис.

— Только вот… я не знаю, где север.

— Прямо по курсу, Крис.

Фелисити хлопнула его по плечу и повела за собой.

— Вставай на восток. О, нет, Крис, восток не слева, а справа. Ты что, в начальной школе не учился? Ах, да…

Ведьмочка резво замахала ритуальным ножом по воздуху так, что даже был слышен свист. Крис повторил за ней движения. Пока он выполнял своё поручение, Фелисити переместилась в южную часть магического круга. В завершение Крис прочертил пентаграмму, обращённую на запад.

— Теперь встанем же, окружив хижину треугольником и представим, что руки наши связывают длинные, тонкие нити. Повторяйте за мной: «Omnibus-consumens ignis destructadomus…

— Omnibus-consumensignis destructa domus, — произнесли Крис и Фелисити, закрыв глаза.

— …sed dicam, bona iterum.

— …sed dicam, bona iterum.

— …ego dispergam in tenebris et vocant miraculum!

— …ego dispergam in tenebris et vocant miraculum!

От магической стены к обгорелым останкам начали протягиваться золотые нити и опутывать дом, словно в кокон. Мгновение, и всё разрушенное здание оказалось скрыто от глаз волшебников. Теперь оно походило на большой светящийся клубок шерсти.

Вокруг тоже явно что-то происходило. Налетел поток ветра, погасив свечи, каждую по очереди, в той последовательности, в какой маги зажигали их. Беатрис зашептала что-то, и весь ветер словно сконцентрировался вокруг ведьмы. Полы её бордового платья-плаща развевались, так что теперь наряд её напоминал мантию или даже большие крылья. Казалось, ведьма сейчас поднимется в воздух и улетит.

Точно так же, как всё началось, так же и стихло. Беатрис под изумлёнными взглядами троих степенно прошлась к тлевшим благовониям и погасила палочки.

— Невероятно, — прошептала Фелисити, словно боясь развеять увиденный образ. — У нас получилось! Если честно, я не до конца верила в успех.

Дом выглядел так, словно его только что возвели. Даже новее, чем он был до пожара, новее лет на сто, а может и больше. Ребятам показалось, что он даже блестит от свежего лака или краски.

— Ё-моё!

Оскар схватился за голову, потом за сердце, медленно подошёл к дому и дотронулся до стены, сперва робко, а потом даже погладив несколько брёвен, словно желая убедиться в том, что это не мираж.

— О-чу-меть! У меня нет слов, — он развернулся к волшебникам. — Как вы это сделали?

— Ловкость рук и щепотка магии, — подмигнула Фелисити.

Крис скромно пожал плечами и слегка отвернулся. Парень не хотел, чтобы все видели, как его лицо заливает краской. Он не ожидал, что у него получится выполнить такой ритуал, пусть и не показывал вида. Одна лишь Беатрис сохраняла невозмутимый вид. Мановением руки собрала огарки свечей и притянула кварцевый кристалл, который всё ещё был в руках Фелисити.

— Итак, думаю, вы, мальчики можете быть свободны. А с тобой, Фелисити, нам нужно кое-о-чём поговорить.

— А мы не против, — среагировал Оскар. — Крис, ты же до этого никогда не был у меня дома? — Оборотень преспокойно вытащил ключ (даже он восстановился!) из-под коврика на крыльце и отпер дверь, приглашая волшебника внутрь. — Ну, сейчас самое время это исправить.

***

— Итак, ты утверждаешь, будто я твоя пра-пра-пра-прабабушка, — Беатрис отпила чай и, заметив, что тот слегка подостыл, маленьким пламенем на кончике пальце нагрела дно фарфоровой чашки.

— Мне об этом сказал Оскар.

— А ты ему веришь?

— Ну-у-у... он сказал, что вы вышли замуж за некого Макдуфа. И он, возможно, мой родственник. По крайней мере, я не знаю больше никакой семьи с такой фамилией.

— Я тоже не знаю много Макдуфов. И по крайней мере двенадцать из тех, кого я знала – мои дальние родственники.

Беатрис отставила чашку и задумчиво посмотрела в деревянную стену, покрытую пожелтевшими от времени обоями. Казалось, её захлестнули воспоминания. Фелисити не стала перебивать.

— Конечно, женитьба на Алане Макдуфе была ошибкой. Это я, к сожалению, уже поняла сильно позже. Когда он начал неуёмно пить. Тогда у меня уже родился сын, Имхер. Способный мальчик, но совершенно непохожий на меня. Ни характером, ни образом жизни. И как бы я его не любила, когда пришло время, он ушёл из дома. Вернулся к истокам, уехав в Шотландию. Поначалу мы поддерживали связь письмами, потом телеграфами и маговерсами.

— Маговерсами?

— Ох уж это современное поколение с планшетами, портаблями и чёрт знает, чем ещё. Маговерс, наверное, можно отнести к аналогам мобильного телефона, но работающим на магии. Сейчас уже они имеют историческое значение.

— Понятно.

— Так вот, поначалу мы ещё общались, а потом он женился, и больше я о нём не слышала. С Аланом мы развелись, и я вернула девичью фамилию. Он умер, потом умер мой сын, мой внук и мой правнук. И так далее и тому подобное. А виной тому шотландский виски и ром.

— Мне неловко спрашивать, но могла ли ты знать моего отца?

— Сильвер. Он вернулся в Андеадлинг. Мы даже пару раз разговаривали. Из всей моих дальних родственников решил делать военную карьеру. Записался добровольцем в Андеадлингскую армию. Тогда времена были неспокойные. Но в части у него появился товарищ, который убедил его в том, что сражаться на стороне Дельты невыгодно. Убедил его лететь с ним на Хандроз и склонить колено перед царём Ланкастером. А потом его след пропал. Я не слышала ни о нём, ни от него уже лет, наверное… пятнадцать, думаю.

— Чёрт, — не удержалась Фелисити.

— Если ты и вправду его дочь, то ты первая девочка за семь поколений после меня.

— Как же тот волшебник смог убедить отца перейти на сторону врага?

— Слабовольные мужчины эти Макдуфы. Я не слишком хорошо знала Сильвера, чтобы утверждать наверняка, но, знаешь, люди военные вообще небольшого ума, уж поверь мне. Переубедить их в чём-либо, как пальцами щёлкнуть. К тому же Макгроу был менталом, насколько я поняла.

— Тот товарищ отца – Макгроу?

Теперь у Фелисити начали складываться кусочки пазла воедино. Когда господин Макгроу, их бывший учитель по естественным наукам на третьем курсе, хотел, чтобы она стучала на Феникса в обмен на информацию об отце, то это было лишь потому, что Стáнислав работал на царя, а тому, в свою очередь, зачем-то нужен был Феникс. А информация о Сильвере Макдуфе представляла для Фелисити на тот момент наибольшую ценность. А кто ещё мог лучше знать его как не боевой товарищ на войне?

— Чёрт, я даже не знаю, жив ли он теперь.

— Я знаю, что Макгроу жив.

— Жив? Но как же… по телевизору…

— Знаешь, я не смотрю телевизор. Но прочитала в газете. И сперва подумала, что это инсценировка, особенно, когда узнала, кто будущая невеста царя. Макгроу же любовник Нэнси. Очередной, — фыркнула ведьма.

— А вы… знали её лично?

— Я знала их всех. С Читерном работала в своё время в Научном Институте, пока тот не съехал с катушек и не начал гнаться за недостижимым. Макгроу тоже был с нами в команде. Мы разрабатывали новые лекарственные эликсиры, работали на современные фармакологические компании. Знаешь, отчасти я чувствую себя виноватой, что так получилось. Это я внушила Эстебану, что он способен приготовить эликсир и подсказала насчёт руны жизни.

— Ничего себе, — только и смогла выдохнуть Фелисити.

— Да, когда мы работали вместе, он уже забросил разработку эликсира. Рассорился со своим другом… как его бишь… Натаниэль, что ли? Ну так вот он рассорился с ним, перестал работать. А я сказала ему, что зря он так поступил. Привела в качестве примера саму себя и свой эликсир молодости. Который несовершенен, да и работает только на меня, но я не отчаиваюсь уже почти двести лет. И чёрт его дёрнул послушать меня. А Нэнси, жена его, решила мстить с коллегой, что он не смотрит на неё. Ну тут уже чем умела насолить, извините. А потом мне надоело, я уволилась и продолжила помогать сёстрам дома и королеве Безмолвного Леса, Линне Вуд. Хорошая была дриада. Макгроу улетел на Хандроз, предавать свою родину. Хотя ему нечего было терять: ни семьи, ни друзей, ни работы. А Читерн сгинул в своём подвале окончательно. Ну и всё.

Повисло длительное молчание. Беатрис допила остатки своего чая, оставив лишь чаинки плавать на дне. Фелисити усиленно переваривала информацию, которую услышала. Казалось, Беатрис никому раньше не рассказывала это, словно хранила всю информацию двести лет, а тут решила выпустить.

— Ты способная девушка, Фелисити. У тебя есть то, чего не было у Алана и Имхера. Внутренний стержень, который поможет тебе докопаться до информации и достичь цели. К сожалению, не думаю, что я могу тебе ещё как-то быть полезной. Могу лишь пожелать удачи в поисках отца и другой родни, если вдруг объявится.

Фелисити кивнула, встала с кресла, чувствуя, как старые пружины активно распрямляются, хотя их жёсткость и не ощущалась, пока девушка на них сидела.

— Знаете, вы могли бы мне помочь кое-в-чём другом.

— В чём же?

— Научить магии.

— А разве ты не колдунья? — в уголках глаз Беатрис появились гусиные лапки. Женщина улыбалась взглядом, хотя губы её оставались едва ли подвижными.

— Колдунья. Но знаете, я же вами восхищаюсь. Когда Оскар рассказывает, какая вы крутая…

— Оскар? Ох, подлец и похититель дамских сердец, — Беатрис расхохоталась. — Найдёт как к кому подластиться. И чему же ты хочешь научиться?

— Всему. Всему, что может быть полезно.

— Для экзамена?

— Нет, для жизни. Лично для меня.

— Что ж, — сказала Беатрис, немного подумав, — я посмотрю, что с этим можно сделать. Посмотрим, чему я смогу тебя научить.

[1] Оперкулум — плоская выпуклая крышечка, закрывающая устье раковины морских и пресноводных брюхоногих. Имеет роговую или известковую структуру.

Глава 32

— Чёрт, он мне так и не ответил, — ругалась Мия, сидя на подоконнике, обложив себя со всех сторон подушками.

За окном был самый конец осени, и из оконной рамы нещадно дуло в особенно ветреную погоду. Но кошка упрямо не хотела слезать с подоконника. Она готова была, кажется, завалить всё окно подушками и влезть в два свитера, но только не перемещаться куда-то на диван со своего излюбленного места.

— Кто не ответил? — спросила Лулу. — Оскар?

Предположение было логичным. Когда Оскар наконец-то вернулся обратно в свой новый-старый дом, с Мией они стали проводить ещё меньше времени. Раньше их хотя бы связывало общее жильё.

— Да нет, не Оскар.

— А кто тогда?

Мия явно колебалась рассказывать подруге.

— Ну, я написала на «Древе Дружбы» Тано, а он не ответил. Нашла его профиль, все дела.

— А зачем? — удивилась ундина.

— Погулять хочу.

— Ну, так позвала бы меня.

Мия посмотрела на подругу как на распоследнюю идиотку.

— Вот я иногда думаю: ты правда такая недалёкая или просто притворяешься? Ну, у тебя даже парень есть. Неужели не знаешь, зачем девочки гуляют с мальчиками? А с Тано мы тем более это, ну, сама понимаешь…

— Но ты же с Оскаром.

— Ой, короче, Оскар – это одна ходячая проблема. Я, наверное, даже больше тебя рада, что он съехал. Мы решили пока взять перерыв в отношениях.

— У вас вроде и так они свободные были. В чём тогда разница?

— Огромная разница. Подрастёшь – поймёшь.

Что оставалось Лулу? Только пожать плечами и слушать Мию дальше.

— И что, вы с Тано… мутите?

— Мы переспали пару раз. Мне и вправду стало интересно, каков он. Я была удивлена, когда он сказал, что до этого не имел девушек в этом смысле. Даже приятно быть первой, знаешь, — хихикнула кошечка.

— Тебя не смущает разница в четыре года?

— А что такого? Оскар меня, между прочим, старше на сто тридцать семь и ничего.

Тоже верно. С другой стороны, Оскар всё же учился с ними в школе, да и вообще вёл себя как ровесник, несмотря на всю свою мудрость, приобретённую с годами.

— Открою тебе секрет: парни в девятнадцать-двадцать лет ничем не отличаются от парней в пятнадцать. У них как раз примерно в этом возрасте останавливается развитие.

— Ладно-ладно, я тебя поняла. Жди, когда ответит. Что могу ещё сказать?

— А ты о чём задумалась?

— Я рассказывала про Юлю?

Мия сморщила носик и поёжилась. Несмотря на временный перерыв в отношениях с Оскаром, его бывшая всё равно продолжала раздражать кошку.

— Она сказала, что заберёт свою душу у Властелина ещё неделю назад и свяжется, но я пока не получила от неё известий.

— Слушай, а ты хитро поступила. Отправила её найти то – не знаю, что, туда – не знаю, куда. Надо было давно так сделать, чтобы она отстала.

— Да нет, я серьёзно хочу ей помочь. Так будет лучше для всех. Мы могли бы даже подружиться.

— Вот любишь ты, конечно, испытывать симпатию ко всяким монстрам.

— Уж кто бы говорил.

Девочки посмотрели серьёзно друг на дружку с минуту и обе прыснули.

— Кстати, что у нас на повестке дня? Какое расписание завтра?

— У вас зелья, потом естественные науки, заклинания, иностранный язык и дуэли. А у меня – сон. Хотя, возможно, я схожу поохотиться на последний урок, если не будет дождя.

— Мия, сколько можно спать?

— Я кошка. Хочу – могу спать до двадцати часов в сутки. И никто мне ничего не сделает за это. О, чуть не забыла сказать, завтра опять придут эти «люди в чёрном» из Совета губернатора.

— Фу.

— Не то слово. Они принесут результаты анализов тех, кого успели протестировать, а вас ещё проверят. Потом будет какой-то интерактив.

— Как это неприятно. Почему нас просто не оставить в покое?

— Ты и сама знаешь. Кому-то на руку бесчинства Тобиаса, творящиеся в городе. Комендантский час со следующей недели, кстати, будет с восьми вечера.

— Серьёзно? Это уже беспредел.

— Вот-вот, я так же сказала, когда узнала. Как мне теперь ходить на свидания и в клубы? Вместо уроков, что ли?

— Ещё и ситуация с детьми Властелина напряжённая.

— Кстати, об этом. Рыжий Ник что-то притих. Выжидает? Или действует в своих интересах? Где его неуёмная жажда, которая непременно появляется у неофитов?

— Он вообще куда-то исчез. Я почти не вижу его на уроках.

— Возможно, у него особенная программа. Чисто вампирский курс, вот мы его и не видим.

Внезапно в дверь настойчиво постучали и тут же открыли её, не дожидаясь ответа. В комнату вошла госпожа Глобулинова и двое её подчинённых в чёрных костюмах. Лулу вскочила с кровати, а Мия отнюдь не грациозно скатилась с подоконника и, громко зашипев, приземлилась на четвереньки.

— Чем обязаны столь поздним визитом? — спросила Лулу.

— Вас всех собирают в общей гостиной.

— Это просто возмутительно! А если бы мы были голыми? Какое право вы имеете вот так врываться?

— Эй, красотка, не переживай так, — ответил один из мужчин. — Если бы ты была голой, мы бы сперва совсем неделикатно на тебя поглазели, пока ты одеваешься, хе-хе.

Он довольно грубо схватил её за локоть и потащил к выходу. Мия снова зашипела и царапнула мужика по плечу. Он шумно втянул воздух через зубы и выпустил девушку.

— Ого, а она у нас с коготками.

— Я сама могу дойти!

Мия вставила ступни в туфли и гордо направилась в общую гостиную. Лулу, подняв руки вверх, вышла за ней, попутно подумав о том, как же хорошо, что она ещё не успела принять душ и не влезла в пижаму.

В общей гостиной собрали только пятый мистический курс. Либо всех остальных специально разогнали, либо уже успели провести с ними эту «профилактическую беседу». Кто-то был сонный, в домашней одежде. Кто-то, как Оскар, нервно расхаживал по комнате, периодически поглядывая на часы: явно спешил. Кому-то было всё равно. Корнелия, например, сидела в телефоне, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг.

Через пару минут в гостиную влетела Зельда. Как всегда, она была в своей остроконечной шляпе и тёмной мантии с длинными полами. Безупречный устрашающий образ ведьмы. В руках у неё был картонный планшет с прикреплёнными к нему листками.

— Итак, давайте побыстрее разберёмся с этим балаганом, и все могут быть свободны, — сказала колдунья и принялась листать документы. Лулу обратила внимание на то, что руки у Зельды дрожат.

Амальгама встала у стены рядом с диваном, сложив руки на груди, и весьма любезно улыбнулась.

— А для чего нас, собственно, здесь собрали? — задала вопрос Каролина.

— Для того, чтобы вы спросили, Крэк, — шикнула на неё Зельда.

«Как всегда в своём духе».

Зельда, казалось, не могла найти нужный ей листок. Звук шуршания бумаги заполонил уже всё пространство комнаты. Теперь, когда они все здесь собрались, она казалась такой маленькой.

— Так, давайте сперва проведём перекличку.

Когда Зельда дошла до буквы «Ч», она почти закричала на Лулу.

— Хэтчер, едрит-ангидрит, где Читерн? Звоните ему срочно! Не задерживайте других.

— А в чём проблема? Майк может быть на работе.

— На работе? В такое время? — Амальгама отошла от стены и встала прямо напротив ундины. — Получается, он нарушает комендантский час. А в правилах устава школы что сказано? Напомните-ка мне.

— Три нарушения, и… отчисление.

— Передадите своему другу, чтобы искал себе дневную работу, если он не хочет вылететь без аттестата.

«Майк не послушает, — пронеслось у ундины в голове. — Ему всё равно на школу».

— Мы не можем без одного ученика разве обойтись и продолжить? — Лулу с вызовом посмотрела на женщину перед собой.

— Ну, это вам решать, сможете ли вы без него обойтись. Госпожа Соверейн, — она развернулась к учительнице, — вы нашли новые списки?

— Что? Новые списки? Но ведь… это должно было быть только завтра днём.

— А один день вам что-то бы дал, госпожа Хэтчер? Мы решили, что вечером объявить о новом решении будет наилучшим выбором. Вы все сидите по комнатам, никуда не торопитесь, потому что боитесь комендантского часа.

— Позвольте, некоторые не живут в общежитии, — поднял руку Оскар.

— К сожалению, сегодня вы домой уже не успеете. Вдруг вас сожрёт по дороге какой-нибудь вампир. Или нападёт какой-нибудь преступник-гибрид. Школа не может брать на себя такую ответственность. Госпожа Соверейн, зачитайте новые списки, будьте так добры.

Зельда откашлялась и принялась читать.

— В пятом мистическом остаются…

Она принялась перечислять фамилии, среди которых Лулу не услышала своей. Не сказать, что она удивилась этому. Конечно, ведь девушка была в курсе, что она гибрид. Скорее немного разочаровалась. А может, совсем не немного.

— Новый класс будет называться «пятый гибридный».

— «Г», значит, — фыркнул Оскар. — Как го…

— Макгайр, вы сейчас получите выговор за сквернословие в присутствии преподавателей.

Амальгама подбоченилась, чувствуя, что по крайней мере в этом вопросе Зельда на её стороне.

— В новый гибридный класс войдут следующие ученики: господа Лейкер, Макгайр, Элараби, Читерн, Чесноков, госпожи Новенькая, Хэтчер и Кокс.

— Что-о-о?! — возмутилась Мия. — Да как вы… да как… Я чистейшая британская кошка. Чис-тей-шая!

— И тем не менее, ваша мать наполовину человек, — улыбнулась Амальгама.

— И что? А у Фелисити вот пра-пра-пра-пра-прабабушка и пра-пра-пра-пра-прадедушка людьми были. И ничего, её человеческие примеси в крови почему-то не учитываются.

— Вот дурында, — встряла ведьмочка, — они не учитывают такие дальние поколения. Только до третьего или четвёртого, как я поняла.

— Да, до третьего. Только в особых случаях оценивается вся родословная.

Кошка обиженно зашипела и отвернулась. Оскар нервно постукивал ногой, собираясь рвануть из школы, как только их всех распустят. Лулу негодовала. К чему вообще нужен весь этот цирк с разделением?

— Завтра, — продолжила свою речь Амальгама, — вы пойдёте на учёбу отдельно от своих бывших одноклассников, и теперь всегда будете заниматься отдельно. Вам предоставят классы, об этом можете не беспокоиться. Завтра же вечером выйдет новый свод правил, разработанный специально для гибридов, с которыми я вам рекомендую ознакомиться, если не хотите быть отчисленными до экзаменов. Вопросы ещё есть?

— Да, — Фелисити встала, отряхнула свою юбку-карандаш, — в моём классе теперь нет волшебников для спарринга на дуэлях. Как мне посещать данный предмет?

Амальгама задумалась. Так как сама она, конечно же, не являлась ведьмой, то и понятия не имела, как проходит данная дисциплина и как она важна для волшебников.

— Я уточню это у месье Лавуа и вашего преподавателя.

— Ха, обсуждать, как лучше учиться волшебникам, будут люди. Знаете, я пас. Лучше никакого образования, чем такое.

— Фелисити! — Зельда почти сошла на фальцет.

— Да, вы сейчас думаете, как же так, девушка, которая всегда кичилась своей чистой ведьминской родословной, пытается выгораживать гибридов. А я вам так скажу: мне трижды плевать, кто и что из себя представляет. Но если это напрямую касается качества моего образования, то извините.

Она всплеснула руками и под гнетущее молчание вышла из гостиной.

— Кто-то хочет ещё высказаться?

— Что за правила вы нам хотите навязать? — спросил Оскар.

— Завтра узнаете.

— Вы на самом деле члены АНК?

— Макгайр, вы забываетесь.

— Нет уж, вы мне ответьте, зачем вам всё это нужно?

— Это нужно не нам, а губернатору, — раздражённо выдохнула Амальгама.

— Чем я опасен? Во мне девятнадцать чего-то там от вампира только потому, что моя мать была вампиршей. Я пью кровь? Охочусь на людей? Что я делаю опасного для общества?

Дыхание госпожи Глобулиновы участилось, она принялась обмахиваться своей плотной папкой, как веером.

— Я не думаю, что вы имеете право переводить нас всех в другие классы без основания для этого. Мои вампирские гены никак не проявляются. И даже не передаются по наследству.

Оскар подошёл к женщине почти вплотную и посмотрел сверху вниз. Та сразу же как-то скукожилась, будто пытаясь казаться ещё меньше.

— Вы сперва должны доказать, что мы все предоставляем угрозу.

— Хорошо, — Амальгама выдохнула и отошла на пару шагов от Оскара. — Я пришлю людей, чтобы за вами следили. Особенно за вами, господин Макгайр. Любая ваша провинность будет использована против вас. Единственной, кому не будет требоваться дополнительная проверка – это госпожа Хэтчер. Ваш знаменитый ролик на Космо…

«О, нет».

—… покорил моё сердце, как только я его увидела. Вот, кстати, наглядный вам пример: полноценный гибрид. Ровно пятьдесят процентов от каждой расы. И такое устраивает. Любуйтесь. Только осторожнее, детишки.

Состроив кислую улыбку, она развернулась на каблуках и выманивая за собой «телохранителей», покинула этаж.

— Я на работу. Пока меня ещё не уволили и пока за мной не следят.

Оскар пулей вылетел в коридор вслед за Амальгамой. Оставалось надеяться, что они не пересекутся где-нибудь по дороге.

Мия заламывала руки и тихонько ругалась себе под нос. Она собиралась звонить по видеосвязи родителям и ябедничать на кровожадных пришельцев из Совета.

Зельда вытащила Лулу в коридор.

— Что вам известно об этих людях? — шёпотом спросила ведьма.

— Ничего. Ровным счётом ничего.

— Когда я сказала, что она человек, ещё при первом вашем тестировании, я соврала.

— По… почему?

— Потому что по документам она человек. И если покопаться в интернете, в архивах, заглянуть в её родословную – всё чисто. Она человек на сто процентов. Уроженка Беларуси, деревни Замосточье. Её имя, конечно же, яркий псевдоним, под которым удобно публиковать всякие психологические книженции, чем она и зарабатывала до прихода в АНК.

— В АНК?

— Да, девочка. Она самый настоящий пособник геноцида магических существ.

— Но?

— Но я чувствую её энергию. Энергию очень сильного волшебства. Но я понятия не имею, откуда и как. Либо её тест-система не такая уж надёжная, призванная подтасовывать результаты им на руку, либо…

— Либо?

— Либо это не Амальгама Глобулинова вовсе. А какая-то самозванка, нацепившая её розовый костюм. Возможно, она просто очень хорошо изучала метаморфологию в школе.

Лулу не могла поверить своим ушам. Знает ли обо всём этом сам губернатор Карупышек? Если знает, то, получается, он поощряет издевательства над народом. Или сам является пустой марионеткой в чьих-то руках.

— Я лишь предполагаю, но, Лулу, тебе следует быть вдвойне аккуратнее. Ты должна понимать, почему. Ты принцесса. И если ты набедокуришь, то поставят под сомнение всю вашу семью, всю Дельту и её влияние на Андеадлинг. И случится настоящая революция. Нам только гражданской войны не хватало, понимаешь?

Ундина медленно кивнула. Ох, как же она не хотела участвовать в этих политических баталиях. А теперь являлась центральным звеном, и один неверный шаг мог просто уничтожить всё, что ей было так дорого. Слишком многое теперь было в её руках.

— Я понимаю, что теперь это уже бесполезно, когда ролик был слит в сеть, но мне нужно, чтобы ты каким-то образом толкнула на поверхность правду.

— Вы верите мне? — удивилась Лулу. — Никто не верит.

— Я прекрасно знаю твои возможности и способности. И я слишком древняя, чтобы поверить в то, что ты начала орать лишь от того, что тебя потрогал какой-то мужчина. Пусть и один из самых страшных на свете.

— Но как же мне это сделать? Даже идея с газетой провалилась.

— Пытайся снова. Подними на уши все свои связи. Мне нужно, чтобы на следующей неделе твоё интервью было если не на первой полосе и не в телевидении, то хотя бы распространено по большей части города. Считай это своим домашним заданием. Я даже пообещаю тебе пятёрку в четверти по зельеварению, если мне понравится твоя работа.

«Вот это соблазн».

— Ладно, я попытаюсь что-то сделать, госпожа Соверейн.

Глава 33.1

Новый свод правил для гибридов оказался просто ужасным. Им нельзя было садиться за одни столы и на одни диваны вместе с чистокровными существами. Воспрещалось подходить к другим студентам ближе, чем на метр. Если кого-то заставали с объятиями, поцелуями или чем хуже – это каралось выговором без объяснения причин. Не разрешалось собирать организации и кружки, подразумевающие какое-либо воздействие на общество. То есть им однозначно пришлось сворачивать большую часть колонок в школьной газете, посвящённых социальным опросам – ведь их вели гибриды.

Библиотеку разделили на два зала: обычный и зал для гибридов. Даже санузел им предоставили отдельный. Идти к нему приходилось аж на пятый этаж общежития, потому что пользоваться прежними могли только чистокровные существа. Даже если нужно было принять душ после бассейна, всё равно нужно было бежать на пятый этаж жилого корпуса. К слову, дорожки в бассейне тоже гибридам сделали отдельные. В общей гостиной гибрид мог сидеть только тогда, когда там не было негибридных учеников. Когда же кто-то заходил, необходимо было сразу же встать и уйти.

Расформировывали так же и жилые комнаты. Хан Айварс грустно рассматривал опустевшую кровать Эндрю Читерна. Недолго им довелось пожить вместе. Но нового соседа оборотню так и не предоставили.

Эрика всё так же продолжала негодовать. Даже в условиях массовой миграции, её не отселили в другую комнату, так как все девочки являлись по документам чистокровными существами. И тут Эрика трижды прокляла себя за то, что подделала результаты.

Но одна из самых грустных вещей – это то, как изменилась учёба. Теперь они сидели всемером (простите, вшестером, Майк же опять не пришёл) молча в крошечном классе почти целый день и изучали дисциплины. К ним приходили преподаватели, но не те, который обычно вели их предметы. То есть новый пятый гибридный не увидел ни Зельды, ни Салазара, ни Язеленца, ни Итхок, ни даже Волковича. Такой предмет как физкультура теперь вообще ставился под вопрос, потому как всемером в баскетбол не поиграешь, а мешать их с бывшими одноклассниками ещё никто не собирался.

Последним уроком у Лулу, Криса, Майка и Милли должны были быть зелья. За Рыжим Ником, тем временем пришла Морбидия Кроу, чтобы забрать его на обучение гипнозу. Оскару разрешили пойти домой. Ему обещали построить расписание на следующей неделе так, чтобы он продолжал видеться с Волковичем, но не сталкивался с чистыми оборотнями. У Феникса была наименее понятная ситуация из всех. Первые три курса он ходил на все дисциплины вместе с оборотнями. В этом году ему предоставили преподавателя-волукри. Всё-таки птица должна была понять птицу лучше. И по идее госпожа Икуша Агамсил должна была забрать Феникса и сегодня, но ей что-то помешало, и Феникс остался сидеть вместе с волшебниками на заклинаниях.

Амальгама Глобулинова гордо продефилировала в класс. Её прямо распирало от задуманного ей плана и того, как всё чудесно реализовывалось под её руководством. Лулу только сейчас поняла, какими могут быть люди властными, хотя власти этой, по сути своей, не заслуживали.

Она бросила папку на стол и тряхнула своим розовым каре.

— Вы должны удивиться, что у вас буду вести я, а не кто-то с замены, как это было на других дисциплинах. Но госпожа Соверейн сама вызвалась проводить заклинания у ваших бывших одноклассников. Её право. Мы тоже не будем расслабляться. У нас с вами сегодня практическое занятие и, пожалуй, я начну вызывать, — она мельком заглянула в журнал. — Эм-м, Миллисент, правильно? — обратилась она к Новенькой.

— Да, это я, — феечка вскочила, и её бесконечные бусы в пять оборотов затряслись на тоненькой шейке.

— Выйдите, пожалуйста, к доске и покажите нам что-нибудь из базы. Например, барьер.

Милли вышла из-за парты к преподавательнице, а та села на кресло и отъехала к окну, чтобы было удобнее смотреть.

В этот момент в класс влетел Майк Читерн. Он стукнул кулаком по столу, так что Милли даже зажмурилась и попятилась к стене, и тихо, но грозно произнёс:

— Вас, госпожа Глобулинова, вызывают к директору.

Брови учительницы поднялись выше, но в целом, она даже не сдвинулась с места.

— Вы опоздали на урок, Читерн. Вас вчера не было на общем собрании в гостиной. А сейчас вы пытаетесь нахамить преподавателю. Знаете, что за этим следует? Три выговора. Выйдите из класса, приведите себя в порядок и возвращайтесь на урок. У нас сегодня практикум.

— Вы пойдёте со мной к директору, а то…

— Не смейте мне угрожать, Читерн, вы играете с огнём.

— Хорошо, — сказал Майк, отступив. — Если вы не пойдёте со мной, вы пойдёте с ним.

Волшебник махнул куда-то рукой, и взгляды всех присутствующих устремились туда. Возле стены напротив стоял Колин Крейвен, словно, в буквальном смысле, ангел, сошедший с небес. Разведя руки в стороны, он медленно приближался к женщине. Та сперва отпрянула, в глазах её мелькнуло удивление, словно она спрашивала, что ей теперь с этим делать.

— Здравствуй, Ама, — прошептал он, внимательно рассматривая её лицо, и поцеловал кончики пальцев.

— Э-э-э…

Колин, увидев что-то, доступное, как менталу, лишь ему одному, улыбнулся краешком губ и развернулся к Майку. Последовала немая сцена, в которой парни, конечно, обменялись, мыслями. Больше никто из присутствующих не мог понять этого закрытого диалога.

— Ты уверен? — наконец спросил Майк.

— Абсолютно.

— Мы можем продолжать занятие? Господин… Грин, я бы попросила вас удалиться.

— Не совсем.

Колин покопался во внутреннем кармане пиджака и извлёк удостоверение члена АНК.

— Гражданка Амальгама Глобулинова… вернее будет сказать… гражданин, я ведь правильно понимаю?

Лицо женщины побледнело и исказилось злобой.

— Вы задерживаетесь по подозрению в измене автономной организации под названием АнтиНежитская Компания, убийстве сотрудника ранее упомянутой организации и сокрытии трупа названной мною гражданки, а также фальсификации документов на её имя и, — он кивнул на розовый пиджак на стуле, — кражу чужого имущества, со списком которого вы сможете ознакомиться в суде.

— У вас, — голос Амальгамы исказился, стал грубее и ниже, — нет таких полномочий.

— У меня есть полномочия задерживать подозрительных волшебников как у работника АНК, — Колин деловито постучал пальцем по удостоверению. — А вы очень подозрительный волшебник, господин Одхран Бизер.

И тут произошло нечто выходящее за рамки. Амальгама подпрыгнула, как ужаленная, со своего кресла, бросилась к окну, и, распахнув фрамугу как можно шире, кинулась вниз.

— Чёрт, его же надо ловить! — взвизгнула Лулу, выходя из ступора, и подбежала к окну.

— Зачем? — равнодушно спросил Колин. — Со сломанными ногами далеко ведь не убежит.

Сам бессмертный высунулся наружу и крикнул:

— Алло, это пятый этаж, бестолочь.

Снизу донеслись невнятные стоны.

— Вот сразу видно, что ты с Балтором в паре работал. Никаких планов побега нет. Надо ведь продумывать все ходы до мелочей прежде, чем реализовывать что-то. Особенно, когда дело касается иллюзий.

— Кхм-кхм, — Крис скромно подошёл сзади, — я думаю, э-э-э… будет правильным попросить некоторые разъяснения.

— Да, — кивнул Оскар. — Я вот вообще не знаю, кто такой этот ваш Бизер.

— Само собой. Тебя я, кстати, помню, крепкий парнишка. Как ты мне помогал пейотли из-под камней вытаскивать для эликсира.

Крис покраснел, явно стыдясь этой страницы своего прошлого, а Лулу подумала: «Крис, что я о тебе ещё не знаю?»

***

Приехали сперва члены АНК, затем полиция. У ребят взяли показания, на всякий случай отпечатки пальцев, а Бизера, который к тому моменту, уже принял свой истинный облик, погрузили в машину, предварительно отобрав все личные вещи, и увезли в участок. К слову, Одхран, действительно подвернул себе лодыжку, отчего так и не смог убежать. И это он ещё легко отделался.

— Он ведь сбежит? — спросила Лулу.

Колин потянулся к портсигару в кармане брюк, но вовремя одумался. Всё-таки школьный класс – не самое лучшее место для того, чтобы прикуривать.

— Сбежит, конечно. Сколько раз его уже сажали? Три? Четыре? Пока Порталиус не будет уничтожен, Бизер всегда додумается, как до него добраться и что сделать дальше. Не тупой ведь мужик. Даже поумнее отца будет. Майк знает, что бывших преступников не бывает.

— Тобиаса сажали в общей сложности десять раз, — мрачно произнёс волшебник. — И он не остановился на этом, как видишь, даже после смерти.

— Мне интересно узнать детали вашего плана, — сказала Лулу. — Впервые вижу, чтобы вы ладили друг с другом.

— У меня план был немного другой, — сказал Майк. — Я позвонил матери.

— Не может быть!

— Да. Я описал ей всю ситуацию, творящуюся в школе. Она обещала мне подарок на день рождения, ну, и я напомнил ей об этом, — усмехнулся парень. — В итоге она согласилась прилететь в Андеадлинг и побеседовать с Лавуа. Не знаю уж, о чём они говорили, да только попросили меня позвать Амальгаму к ним. Не думаю, что Амальгама стала бы дерзить царице Хандроза. Любое нехорошее слово в её сторону породило бы очередную войну.

— А причём тут ты, Колин?

— Никто же не думал, что Амальгама возьмёт и побежит за ним по первому зову? — усмехнулся бессмертный.

— Я поделился своим планом с Тано.

— Да, а наш паучий друг предложил позвонить мне, чтобы я прочувствовал истинные мотивы Амальгамы, потому как когда-то мы с Амой были коллегами и хорошими, кхм, друзьями. Я решил, что это даже интересная работа. Тем более Майк пообещал заплатить, а денежки лишними никогда не бывают.

— И когда ты заглянул ей в глаза, то понял, что она – не госпожа Глобулинова?

— Да, я сразу понял, что это Бизер. Если бы это была Ама, она бы, безусловно, кинулась мне на шею. Мне даже смешно стало от его реакции. Думал, сейчас заметит, что глаза стали зелёными, и всё раскроется. Но нет, Одхран оказался несколько глупее, чем я предполагал. Может, это всё потому, что диалог наш проходил в условиях стресса.

— Ничего себе! — воскликнул Крис.

— Я всё ещё в шоке, — к ним робко подошла Милли. — Никогда с вами не общалась толком за четыре года, а тут – интриги, сплетни, раскрытия личностей. Как будто в кино попала.

— Постойте-ка, — нахмурился Майк, — а это кто?

— О, боже, — Лулу закатила глаза.

— Ха, да я прикалываюсь. За столько лет запомнил, как тебя зовут, Мила, не переживай.

— Майк, это уже даже не смешно.

— Снова шутка. Чего вы все?

— Ой, да я не обижаюсь. Даже некоторые преподаватели меня забывают иногда в список вносить. А госпожа Глобулинова казалась мне хорошей.

— Она и была хорошей, — заметил Колин. — Пока она была жива.

— Как ты понял, что она мертва? Ты ведь не можешь знать этого наверняка.

— У бессмертных есть ещё один «дар»: мы можем видеть смерть другого, — глаза Колина потемнели, он сменил позу на более закрытую. — Это тяжело. Иногда мне достаточно лишь подумать о человеке, чтобы понять, что с ним происходит в данный момент. Когда я пал, эта способность притупилась, но я всё ещё могу отличить живого от мёртвого.

— А как она…

— Бизер. Это сделал Бизер.

С этими словами Колин встал и направился прочь, не оглядываясь на ребят.

— Майк, ты можешь перевести мне свои электронные деньги, если хочешь. Я могу попробовать освоить эту технологию.

— О, нет-нет, это нелегальный заработок. Так что лучше я наличкой.

— Если не хочешь со мной сталкиваться, можешь решить вопрос через Тано.

Лулу на миг подумала, о том, какой Колин всё же учтивый. Даже переживает за душевное состояние Майка. Оскар деловито поглядел на наручные часы.

— Итак, занятие сегодня отменяется, правда? Побежали кто куда?

— Знаете, в чём всё-таки наша проблема? — тихо сказала Мия, до этого момента молчавшая. — Вы думаете, что раз Амальгаму-Бизера мы убрали, то теперь всё закончится. Но нет, эти дурацкие правила придумывает не она. А даже если и она, то они проходят через директора и спускаются всё-таки сверху. Мы всё равно в отдельном классе, и от нас всё равно все будут шарахаться.

— Блин, Мия права. Вообще я считаю, что мы оба попали несправедливо. У нас всего по три процента примесей, которые никак не проявляются. Никого не хочу задеть.

— Майк, а твоя мама, получается, всё ещё у директора?

— Вот чёрт! Мне надо бежать.

— Может, мне сходить с тобой?

— Ну, э-э-э, я не знаю. Мне кажется, она не обрадуется.

— Идите, — Мия почти что вытолкнула их обоих из кабинета.

Глава 33.2

У кабинета месье Лавуа Майк остановил Лулу.

— Послушай, моя мама – непростая женщина. Лучше не говори при ней лишнего. Я постараюсь всё сам.

Лулу ожидала увидеть царицу Хандроза куда более помпезной и чопорной, чем та предстала перед ней. Простой голубой кардиган и тёмно-синие брюки-клёш. Волосы уложены, но совсем не по нынешней Андеадлингской моде. Никакой короны или богатых украшений.

Месье Лавуа сидел за своим рабочим столом и нервно постукивал пальцами по очереди. Царица ходила вдоль книжных шкафов, осторожно проводя по корешкам с названиями. Она словно не заметила, как кто-то зашёл. Или предпочла сделать вид, что не заметила.

— Давно я тут не была. Вы сделали этот кабинет аккуратнее, месье Лавуа. Когда Зельда была директрисой, на него и без слёз взглянуть было нельзя. Всё такое мрачное, тёмно-зелёное и… грязное.

— Зельда была директрисой? — спросила Лулу. Пожалуй, слишком громко, потому что Майк пихнул её локтем.

Нэнси развернулась к ундине, сверкнув глазами.

— Да, была. Не буду скромничать: это я её довела до желания покинуть этот пост. С тех пор она простой учитель. Но это даже к лучшему.

Волчица улыбнулась одними губами. Взгляд её оставался таким же холодным.

— Моя помощь вам всё же не пригодилась, как погляжу.

— Это ужасно! П’госто безоб’газие! В оче’гедной ‘газ в школе мошенники. И в этом есть отчасти моя вина.

— Верно. Вам следует лучше проверять сотрудников, которых вы берёте на работу. Именно поэтому я считаю, что люди на руководящих должностях недопустимы.

— Мощно, — выдохнул Майк.

Директор не нашёлся, что ответить. Он лишь откинулся на кресло и беспомощно хлопал глазами, открывая и закрывая рот.

— У меня есть хороший кандидат, который мог бы послужить на роль директора вместо вас. Хотя бы временно, пока образовательный сегмент Совета не пришлёт более достойного кандидата.

— И кто же это?

— Замечательный человек, — Нэнси прищурилась. — Лучший волшебник и травник на всём Хандрозе. Он даже имеет опыт преподавательской деятельности. И также работал в качестве преподавателя в ИШДОМС.

— Я не нуждаюсь в представлении.

Лулу не нужно было поворачиваться, чтобы почувствовать мурашки между лопаток от этого ледяного голоса.

Майк почти подлетел и встал между месье Лавуа и Нэнсуаннетой.

— Макгроу? Его нельзя делать директором! Он не может! Посмотрите на него – он ходячий труп.

— Что ты несёшь? — шикнула на него Нэнси.

— Неужели ты не чувствуешь запаха гнили? Ах да, он же мешает свою траву, которая перебивает этот запах.

— Я не понимаю ровным счётом ничего, из того, что вы говорите, — спокойно ответил Станислав.

— Эликсир! Это всё чёртов эликсир!

— О нет, Майк, ты себя сейчас закопаешь, — Лулу схватилась за голову.

— О да, чёртов эликсир свёл с ума вашего папеньку. И вы решили пойти по его стопам, господин Читерн?

— Да нет же! Мама, ты должна помнить, как его убили. Должна! Ему снесли башку, а потом он – пуф – и ожил во дворце. Тебе не показалось это подозрительным? Да Ланкастер же сам просил меня разобраться с его безголовым призраком.

Если Нэнси и поняла что-то из эмоциональной речи сына, то никак не подала вид. Лишь поджала губы и сказала:

— Что ж, тогда мы поищем ещё кандидатов. Станислав, вы пока свободны, ждите меня в космолёте.

Макгроу откланялся, выглядев слегка обиженным. В душе Лулу думала, что так ему и надо, и выдохнула с облегчением. Не бывать этому гнусному мужчине их директором.

— Майк, мне нужно с тобой поговорить наедине, если не возражаешь.

Она жестом пригласила его выйти в коридор, но прежде, чем покинуть кабинет, передала Лулу какой-то листок.

— Я слышала о вашей проблеме, принцесса Лулианна. Не могу сказать, что я люблю гибридов. И я отнюдь не питаю симпатии к вашему семейству по понятным причинам. Но Андеадлинг – моя родина. Даже несмотря на то, что теперь мой дом далеко от Земли, я хочу, чтобы внутри города всё было спокойно.

— Что это?

— Это телефонный номер. Скажете, что от меня, когда позвоните. У вас возьмут интервью. Вы сможете рассказать всю правду. Я даже не буду жалеть, если вы немного сгустите краски вокруг Тобиаса. Это будет справедливо.

— Но как же…

— Я никогда его не любила. Ненавидела, даже так скажу. А мёртвые должны находиться на своём месте.

— Неужели это всё бесплатно?

— У вас могут потребовать несколько золотняков для печати или показа по телевидению. Это чистая формальность. Не думаю, что у вас возникнут проблемы.

— Нет-нет, конечно. Спасибо вам огромное.

Нэнси выдавила улыбку и вышла в коридор вслед за Майком.

— Знаете, Лулу, по поводу вашей газеты. Вам нужно было поп’госить у меня помощи. У меня тоже имеются кое-какие связи.

— Я даже не рассматривала такой вариант.

— Конечно, вы, под’гостки пытаетесь всегда ‘газ’гешить все п’гоблемы сами. Но такое количество манипуляций лишь навело ещё большую шумиху. А кто-то воспользовался и выставил вас в ещё более неудачном свете. Мне кажется, вам стоило сообщить обо всём ‘годителям. Тепе’гь вам стоит быть ещё более осто’гожной. Garde à vous!

***

После этой встречи Майк выглядел мрачнее тучи.

— О чём вы говорили с мамой?

— Это… ну, личное. Лулу, извини, я не во всё могу тебя посвятить.

В тот день они больше не разговаривали. И в последующие тоже. У Лулу складывалось впечатление, что в школу Майк ходил только, когда начинались большие проблемы. Не то, чтобы Лулу очень сильно переживала из-за этого, ей скорее был неприятен факт того, что из-за всеобщей нехватки времени они стали ещё реже видеться.

Но приятные новости были. От Совета пришёл приказ временно распустить гибридные классы, так как их признали неэффективными. Разрабатывалось что-то новое. Но, как известно, разработка могла занимать и довольно продолжительное время. А Зельда заверила студентов, что до нового года никто ничего точно не придумает.

Лулу воспользовалась помощью царицы Хандроза. Пусть она и была врагом, но сейчас она действовала в её интересах и в интересах их народа. Телефон, что она дала, принадлежал радиостудии. Ей задали несколько вопросов, но по большей части Лулу рассказывала сама. Она в деталях описала тот вечер, не забыв и упомянуть даже название ресторана и имена всех действующих лиц. В итоге радиоведущий решил, что такое действие тянет на клевету в адрес принцессы, и, обратившись к слушателям, попросил поставить максимальное количество отзывов под видео на Косме, чтобы модераторы смогли его удалить, а пользователя, возможно, даже забанить.

Вся их речь записывалась автоматической писчилкой, которая работала на магии. Лулу до этого только слышала о таком устройстве. Металлический тубус с намотанной бумагой равномерно вращался, пока небольшой ножичек «вырезал» волшебными чернилами слова. Именно ножичек, а не ручка, потому как сравнить этот стилус можно было, например, со штихелем для гравюры.

Эта запись делалась для того, чтобы впоследствии распространиться ещё с помощью печатных носителей, а не только звуковых.

Спустя ещё несколько дней в комнату к ней пришла Бофара и, не говоря лишних слов, просто обняла крепко и долго. Затем она просила прощения. Так же сделали и Софи с Соникой. Они, конечно, уверяли ундину в том, что не сомневались в ней ни на йоту, а Соника вообще сказала, что её поведение было нарочным, представляющим из себя толчок, побуждающим к действиям. Лулу не была ни злопамятной, ни обидчивой для того, чтобы держать на подруг зла или укорять. Поэтому они, конечно, помирились и стали общаться, как и раньше.

А через пару дней в городе объявили чрезвычайное положение. Господин Вацлав Карупышек исчез. Ничего из его вещей не пропало, но на звонки и письма губернатор не отвечал, из чего полиция сделала вывод, что его похитили. Началось расследование. Все силы блюстителей закона были брошены на поиски Карупышка, а в Андеадлинге начались массовые беспорядки, протесты и участились случаи хулиганства. На этом фоне, как ни странно, снизились нападения вампиров, тех самых детей Властелина, и Лулу подумала, что уже вряд ли свидится с Юлей, которая не объявлялась более месяца, а теперь-то уж и вообще вряд ли сунется в город, и смирилась. Но ей предстояло ещё удивиться.

Глава 34

— Ну что ж, Эрика, как говорится: «Á charge revanche[1]». Chose promise, chose due[2]. И сегодня прекрасный день, quand tu dois payer tes dettes[3].

— А теперь не на лягушачьем языке, можно?

Эрика специально так сказала. Волчица прекрасно понимала, к чему клонит Лоренс, пусть и намекая ей на это на своём родном языке. Пусть с Оскаром ничего серьёзного не вышло, но Лоренс ведь выполнила свою часть уговора – помогла девушке спокойно поговорить с вервольфом, наладить контакт. Так что теперь Эрика должна была выполнить свою часть.

Волчица сидела над учебником по этикету для оборотней за столом, спиной к соседке и усиленно смотрела в окно. На первой неделе декабря уже навалило порядочно снега. Эрика с тоской смотрела на танец снежинок в воздухе, на эти огромные белоснежные сугробы. Ей хотелось гулять, делать снежных ангелов, вытащить из шкафа свой сноуборд и поехать в лес, к горам, где можно было спокойно покататься без лишних глаз. А можно было взять коньки или лыжи напрокат, хоть волчица любила их и меньше.

Но, к сожалению, в город можно было выходить лишь по очень важным причинам. А если кто-то бы заметил Эрику с лыжами наперевес, явно бы подумал, что причина недостаточно важна, чтобы покидать стены школы.

Лоренс спрыгнула со своей кровати, надела свои розовые меховые тапочки и подошла к Эрике вплотную.

— Ты выбираешь не самую хорошую стратегию. Игнорировать меня – делать себе хуже. Если ты будешь молчать, я просто залезу в твой разум и вынесу тебе мозг.

Эрика чуть развернулась, скрипнув стулом.

— Сегодня ты пойдёшь к Майку и заберёшь то, что я просила.

— И как же? Нас не выпускают.

— Но ты же Читерн. Что-нибудь придумаешь. Вылезешь через окно, в конце концов. Я даже могу тебе помочь.

— Тебе так сильно нужна эта руна?

— Не мне, а моему любимому братику. В конце декабря будет полнолуние. Его нельзя пропустить.

— А не проще ли тебе было бы достать через Тано, который живёт с Майком?

— Понимаешь, Эрика, тут дело принципа. Я помогла тебе и хочу, чтобы ты помогла мне. Ничего больше.

Пришлось послушаться. Эрика не боялась попасться на глаза охранникам, которые теперь ходили по этажам и караулили все входы. Она могла выйти через подвал, где был некий подземный ход, разветвляющийся и ведущий прямиком к дендрарию, ферме и тренировочному полю для магов. Оставалось только выбрать, откуда вылезти на улицу. Ну или можно было воспользоваться предложением Лоренс и вылезти через окно, спрыгнув затем в сугроб.

Девушка надела серое манто с капюшоном, убрала волосы в пучок, чтобы стать более неприметной. Зимние сапоги из дома она привезти до всеобщей изоляции не успела, поэтому пришлось залезать в кроссовки, надеясь, что ноги несильно промокнут. Брату она звонить не стала. Даже если он окажется в квартире, можно будет притвориться, что это сюрприз.

Эрика выбрала дендрарий. Подземный переход был самым коротким и выход из него терялся в кустах и деревьях, ныне, конечно, оголевших, но всё равно делавших этот лаз неприметным. К тому же, дендрарий находился близко к северной части леса, от неё можно было дойти до парковой ограды, перелезть через неё, а там выйти к Главной Аллее и от неё – на Морскую Авеню.

Так волчица и сделала. Добралась без приключений, если не считать приключением то, что у неё всё-таки промокли ноги, когда ей пришлось пересекать улицу по дорожной слякоти. И ветерок так и норовил залепить глаза мокрым снегом.

Майк действительно оказался дома, а вот Тано не было. Тем лучше было для девушки.

— Эрика? Какими судьбами?

— У тебя выходной сегодня?

— Что-то типа того. Как тебя отпустили? Что ты им сказала?

— Ничего не сказала. Сама ушла без разрешения.

— Через подвал?

— Ну да, а как же ещё?

— Чай поставить? Или кофе?

— Давай, пожалуй, чай с брусникой.

— Да вы, мадемуазель, у нас аристократка.

Майк отвернулся к столешницам, поставил чайник кипятить воду, полез в шкафчики за сушёной брусникой и заваркой. Эрика тем временем повесила манто на крючок, проверила в кармане джинсов маленький пакетик. Всё на месте, можно дальше улыбаться и делать вид, что всё хорошо. Волчица уселась на пластиковый стул в ожидании своей чашки.

— Что расскажешь? Учёба? Жизнь как? Мы с тобой не так часто общаемся, так что я рад, что ты заглянула. А Эндрю почему не взяла с собой?

— Ты знаешь, я даже не спрашивала у него. Настолько спонтанно решила вырваться. Хочешь, можем сходить покататься на сноубордах или коньках.

Майк завис с чайником в руке. Тонкая струйка кипятка лилась в красную керамическую чашку.

— Ой-ой, осторожнее! Сейчас перельётся.

— Что-то я… не выспался, наверное.

Майк поставил чашку на стол и поискал глазами тряпку на кухонном остове. Но не обнаружив её, вышел в ванную.

— Я налью тебе тогда сама, — крикнула Эрика брату вслед.

Сама же волчица, всё ещё не веря такой подвернувшейся удаче, взяла первую попавшуюся чашку с сушилки, кинула туда листьев, брусники, залила всё это кипятком и высыпала половину содержимого пакетика в напиток.

Майк вернулся с ветошью в руках, вытер пролитое одним движением и сел напротив сестры.

— Ты выглядишь грустным. Что-то…

— Случилось, да. Ну, точнее, как-то всё… не ладится у меня. Из-за этого всеобщего помешательства с пропажей губернатора заказы на призраков сократились почти в три с половиной раза. И… мама говорила со мной насчёт Макгроу, насчёт того, что Лавуа всё равно сместят, как бы мы не пытались. Даже если это будет не Макгроу. Она спрашивала меня про эликсир, про руну, — на этом слове Эрика вздрогнула и надеялась лишь, что Майк ничего не заметил. — Про то, откуда я всё это узнал и как понял, что именно Тобиас оживил Макгроу. Она была всё время в курсе. И у меня складывалось ощущение, что она меня пыталась для чего-то использовать, когда я прилетел на Хандроз летом. Вот только я пока не понял, попался я на её удочку или ещё нет.

— На тебя столько всего навалилось. Я даже не представляю, как ты живёшь. Наверное, сходишь с ума от мыслей. И как ты можешь говорить с… этой женщиной так спокойно?

— Привык. Я не хочу ставить крест на ней. Да, она была не самой лучшей матерью и женой, не давала нам достаточно любви. Но может, она будет хорошей королевой? Пока никто из хандрозцев в открытую ведь не жалуется. Любой заслуживает шанса.

— Ты знаешь, где сейчас Тобиас?

— Понятия не имею. От Тано слышал, что он вроде сейчас в Небыле, решает какие-то мелкие вопросы. Он может нагрянуть в любой момент, и никакие затворы и засовы нам не помогут. А полиция вместо того, чтобы озаботиться этим, ищет долбанного губернатора.

— Так ведь им никто не отдавал приказ защищать граждан. Это должен сделать губернатор, которого пока нет.

— Система Совета немного по-другому устроена. Может, вы ещё пройдёте в школе – не знаю. Да только не всё один Карупышек решает. Там же не идиоты, в конце концов, сидят.

— А Новый Год как будешь отмечать? На школьную вечеринку пойдёшь?

— Не знаю, пока. Если появится работа, то отдам предпочтение ей. А если заняться нечем будет, то схожу на эти ваши танцульки. Знаешь, Эрика, раньше я всегда волновался перед танцами и всеми такими мероприятиями. Такой сложился у меня статус – весельчака, который может что-то да выкинуть. Но я переживал, что меня никто не воспринимает всерьёз. Мне хотелось как-нибудь прийти и поразить всем чем-то: одеждой, манерами, речью. Теперь, когда я могу это сделать, я утратил интерес. Мне больше не хочется показывать, какой я крутой. Зачем? Ведь на вечеринки приходят отдохнуть и расслабиться, а не хвастаться своими достижениями.

— Но многие продолжают так делать, даже повзрослев.

— Они идиоты.

— Вот это высокомерность, Майк. И ты говоришь, что не хочешь казаться лучше других?

— Мне не нужно казаться. Я и так лучше.

— Вау. Пей давай свой чай, а то уже остыл поди с твоей этой философией жизни.

Майк кивнул и припал к кружке. Отпил пару небольших глотков, затем нахмурился.

— Что-то сладковатый. Даже как будто медовый. Ты не клала сахар?

— Я же знаю, что ты пьёшь чай без сахара.

— Когда Читерны врут, мы начинаем часто моргать глазами, — Майк лукаво улыбнулся и покрутил чашку. — Эрика, ты не научилась скрывать свои эмоции.

Майк вскочил и прежде, чем волчица успела обратиться и что-либо предпринять, волшебник выкрикнул:

— Paralia!

И девушка застыла, лишь продолжая моргать глазами.

— Так-так, посмотрим.

Майк бесцеремонно залез в карман джинсов и вытащил пакетик. Демонстративно потряс им перед носом сестры, приоткрыл и аккуратно понюхал.

— Сухое молоко, мёд… м-м-м… лаванда! Сонное зелье в форме порошка. Прекрасная работа. У кого взяла? И главное – зачем?

Волшебник нажал сестре на шею между позвонком и та, размякнув, упала на четвереньки.

— Что тебе нужно, признайся. Так будет лучше.

— Зелье дала мне Лоренс, — стиснув зубы, процедила Эрика.

Но что такое? Она ведь не хотела это говорить. Волчица подняла изумлённый взгляд на брата.

— Догадалась. Умная девочка. Я самый настоящий подлец. Сыворотку правды подмешал тебе, предварительно убрав все примеси запахов, чего не сделала ты, вот и прокололась.

Эрика готова была повалить его на спину и вцепиться в глаза, но вместо этого она сглотнула и села на пол.

— Зачем? И когда?

— Честно, говоря, я думал, ты сразу заметишь, что не только бруснику я достал из шкафчика. С тех пор, как мы с Тано подружились, я много чему научился у него. Когда ты пришла ко мне, в субботу, утром, вся из себя такая милая, не позвав Эндрю, я сразу понял, что тебе что-то от меня надо. И чтобы не тратить время зазря, хотел, чтобы ты сразу раскололась. Заболтал тебя, совершил отвлекающий манёвр с пролитой водой. Но вот чего я не ожидал, так это то, что ты подмешаешь мне сонное, мать его, зелье в чай. Эрика, я не верю, что ты на такое способна.

— А вот поверь! Мне нужна… мне…

Она прикусила язык. Майк сел напротив неё на корточки и выжидающе смотрел. Эрика зажмурилась, замотала головой, но затем сдалась и на одном дыхании выпалила:

— Лоренс попросила забрать у тебя руну жизни.

— Зачем она ей?

— Колин. Это для Колина. Ему нужно провести какой-то ритуал с ней.

— Ритуал использования живительного эликсира, — кивнул Майк, догадавшись. — Смотри-ка, как она любит своего братца. Не то, что ты, готовая отравить сонным зельем, ради того, чтобы помочь какой-то соседке. Почему ты ей вообще стала помогать?

«О, нет-нет, я не могу рассказать ему про Оскара. Только не это, пожалуйста».

— Она… мне… помогла, — Эрика почти хрипела.

— Так-так. И в чём же?

— С… парнем.

«Боже, нет, он его убьёт».

— Что за парень? Почему Лоренс о нём знает, а я нет?

— Потому что… потому… А-а-а!

Эрика ухватилась за голову и снова упала на пол.

— Эр, не сопротивляйся, тебе станет легче, если ты расскажешь. Он тебя обидел? Трогал где-то?

— Трогал меня другой. Урод Волкович! Запер меня в кладовке и напугал. Приставал ко мне!

Повисла тишина. Взгляд Майка осатанел. Он вскочил на ноги, сжал руки в кулаки. Сама того не желая, Эрика рассказала брату о том, что произошло больше месяца назад в спортзале, хотя знала, что Майку для его же спокойствия лучше об этом не знать.

— Я убью его!

— Майк, стой, не надо!

— Я убью его. Он не имеет права даже пальцем тебя трогать. Почему ты мне не рассказала вообще?

— Потому что, — на глазах у Эрики выступили слёзы, она подползла к брату на коленях, — я боюсь, что тебя посадят. Нельзя. Пожалуйста, не делай этого.

— Дурёха. Меня не посадят. Я сделаю всё так, что никто не заметит. И действовать буду не своими руками. Я же не идиот. Деньги есть, а желающие их получить найдутся. А даже если и попадусь, ну, отсижу в Ледяной тюрьме, ничего. Отец сидел, брат сидел – никто не умер.

— Ма-а-айк, — Эрика ревела навзрыд и всхлипывала.

Волшебнику стало неловко. Он терпеть не мог женские слёзы, а Эрику вообще видел, наверное, второй раз в жизни в таком состоянии. В первый – в день, когда за Тобиасом пришла полиция, а из дома ушла мама, двенадцать лет назад.

— Сколько раз он тебя… трогал?

— Один. Ну, может быть, два. Он приставал часто. То прижмёт к стенке, то потрогает за шею.

— Господи! И когда это началось?

— С первого курса.

— И ты молчала всё это время?! Кто-то знает?

— В этом году мальчики из твоего класса видели, как он меня запер и провоцировал. Ничего страшного, конечно, не было, но… я вообще сама виновата. Дала повод.

— Дала повод чем? Быстро повзрослев физически? Он не имеет права приставать к тебе и трогать тебя, если ты этого сама не захочешь, блин. Вот это, конечно, один из минусов отсутствия родителей. Тебе никто это не объяснил, и ты решила, что если он к другим не пристаёт, то это ты что-то делаешь не так. Но на самом деле это Волкович – старый извращенец.

— Не убивай его!

— Стокгольмский синдром во всей красе. Эрика, я постараюсь разрешить ситуацию мирно. Мы заставим его, как минимум, выплатить компенсацию. Конечно, нужно было, чтобы ты раньше мне всё рассказала. Чёрт, теперь я даже не обижаюсь на то, что ты подсыпала мне снотворное. Это такой пустяк.

Он поднял сестру с колен, крепко прижал к себе. Они стояли так какое-то время, пока дыхание волчицы не выровнялось, а слёзы не высохли.

— Руну я тебе не дам. Если Лоренс или Колину она так нужна, пускай приходят сами – поговорим.

[1] (фр.) Долг платежом красен.

[2] (фр.) Сказано – сделано.

[3] (фр.) для того, чтобы выплатить свои долги

Глава 35.1

Несколькими месяцами ранее

Как бы Лили тщательно не пыталась это скрыть, известно, что тайное всегда становится явным.

После того, как Майк, поймав полтергейстов замка, улетел обратно на Землю, Лили в сопровождении царицы Нэнсуаннеты, своего мужа Вольфа и небольшой свиты отправились на Дельту на празднование юбилея сестрёнки Вейн.

Розовощёкая кудрявая малышка носилась по оазису в компании своих раста-подружек, детей придворных. Сегодня королевский повар обещал испечь для девочки трёхэтажный торт с сюрпризом внутри, если Вейн будет хорошо себя вести.

Но маленькая принцесса спустя пару минут уже напрочь забыла о своём обещании принялась закапывать себя и своих друзей в песок, раскидывая его в разные стороны, заливая водой и налепляя на мраморные колонны беседки, где проходило пиршество, и закидывая его в фонтаны.

Лили смотрела на эту возню с некой неприязнью. Дети. Она никогда их не любила. Отчасти ундина даже была рада тому, что её отдали за Вольфа, который детей иметь не мог. Сколько терпения должно быть у её родителей, что они отважились на пятерых дочерей. Чем старше Лили становилась, тем лучше она понимала, почему Юлю и Лулу решили отправить на землю к другим родственникам. Ненужные лишние рты, создающие суету.

Иногда девушке становилось обидно от осознания, что она самая настоящая дочь на выданье. Рождённая лишь для того, чтобы заключить союз с Ланкастерами. Что на неё никто никогда не делал ставки, не готовил её в королевы. Но сейчас она бы и сама с удовольствием отказалась от такого титула. Это тяжёлая работа. Тяжёлая в моральном плане, требующая особого мышления и знаний психологии, а не просто желания власти и физической силы. Матерью она продолжала восхищаться, но в глубине души ещё и сочувствовала ей. К тому моменту, как Вейн станет совершеннолетней и сможет занять престол, маме будет около пятидесяти пяти. Это ещё не пожилой возраст, но если сравнивать с бабушкой, то Оливия именно в этом возрасте отказалась от престола и поселилась на Земле. А вдруг Вейн откажется? А вдруг с ней тоже что-нибудь случится за эти одиннадцать лет? Никто ведь не предполагал, что Рубина покончит жизнь самоубийством. Никто не властен над судьбами других.

В попытках отогнать грустные мысли, Лили попросила слугу налить себе белого вина Боскарелли. Поднося бокал к губам, она почувствовала подступивший позыв тошноты. Девушка принюхалась к напитку, и тошнота усилилась. Ундина отставила бокал, схватившись за живот и подозвала раста-слугу обратно.

— Да, госпожа?

— Вы что-то подмешали мне в напиток, — натужно сказала она, чувствуя, как спазмы переворачивают её желудок.

— Нет, госпожа. Что вы такое говорите? Вам плохо? Стоит позвать врача?

Лили оттолкнула слугу и пошла прочь из беседки. Взошла на веранду дворца, оперлась на поручни локтями, положив голову на ладони. Помассировала себе виски. «Нужно отдышаться. Налили прокисшего вина».

Нэнси сказала, что они дождутся захода Мекрады и сразу отправятся обратно во дворец. К тому моменту уже должны были вынести торт и запустить фейерверки. Лили скучала по дому. По дворцу, по Дельте, по старым друзьям. Но в таком состоянии она больше всего желала оказаться сейчас в своей постели, пусть и ледяной. У неё кружилась голова, а при попытке пойти куда-то с этой веранды, появлялись звёздочки в глазах, и тошнотворный комок вдруг снова подступал к горлу.

«Кто-то пытался меня отравить вином, а я даже сообщить об этом не могу. Как будто сейчас упаду в обморок, стоит мне только отойти от перил. Яд настолько мощный, что даже запаха хватило, чтобы довести меня до такого состояния».

Она услышала приближающиеся шаги. Кто-то шёл по гравийной дорожке прямо к ней. Волосы Лили слегка заблестели, хотя из-за яркой высокого стоящей Мекрады это было незаметно.

— У тебя всё нормально?

Знакомый голос. Как будто она услышала саму себя в записи. Лулу.

Лили с трудом оторвала голову от ладоней и постаралась вложить всё презрение во взгляд.

— Выглядишь ты не очень.

Лулу подошла вплотную и встала рядом с сестрой, повторив её позу. Сама Лулу выглядела не в пример лучше, чем Лили. Подрумянившаяся на бабушкиной даче, усыпанная веснушками, ни грамма усталости на лице. И Лили – бледная, худая с мешками под глазами. А теперь ещё и на грани обморока.

— Мне очень плохо. Кто-то пытался меня отравить.

— Кто?

— Вот ты мне скажи. Может, это ты была.

— Зачем мне тебя травить? Мы не виделись почти год. Я успела даже соскучиться по твоему брюзжанию.

— Как жаль, что яды только на пятых курсах. Я смогла бы определить по симптомам, что мне подмешали в вино.

— Может, это будет тебе уроком, что не надо так безмерно пить.

Лили опять опустила голову на руки и прикрыла глаза.

— Давай я помогу тебе присесть куда-нибудь.

Поддерживая сестру под руки Лулу дотащила её до каменной скамьи во внутреннем саду и усадила. Ундина выбрала наиболее теневое место, прикрытое деревьями большую часть времени.

— Может, тебе принести попить воды?

— Если я хоть что-то выпью, меня стошнит.

— Может, ещё чего хочешь? Я принесу.

— Хочу чизболлы в клюквенно-мятном соусе. И чтобы шоколадной крошкой сверху были посыпаны. А гарниром спагетти в кляре с яблоком.

— Э, а у нас такие есть?

— Нет.

Лили вдруг всхлипнула, а через минуту уже плакала навзрыд.

— Эй-эй, ну не плачь, — Лулу приобняла сестру за плечи. — Я могу попросить повара сделать тебе и такое странное блюдо, если ты хочешь. Ты, наверное, совсем на Хандрозе ничего не ешь. Вон какая бледная.

— Ты меня совсем не успокаиваешь.

Лили вскочила, сняла вдруг туфлю с ноги и кинула в фонтан.

— Ты чего?

— Ты меня бесишь! Меня всё бесит! Вообще всё! Никто ничего не может сделать мне приятно.

Лили убежала к берегу их маленького моря и сидела там почти всё время празднования. Она сидела на песке и медитировала, вдыхая солёный воздух и слушая шум прибоя. Состояние тревоги и неконтролируемой ярости отступило, тошнота прекратилась. Когда наконец начали запускать фейерверки, она вернулась ко всем остальным.

Нэнсуаннета сидела со своим младенцем в слинге, нигде не оставляя его ни на секунду. Тецеусу было всего полгода. Он ещё не умел ни ходить, ни говорить, только сосал руку беззубым ртом. Прямо засовывал целый кулак и довольно гукал, когда у него это получалось. Волосы цвета серебра и такие же глаза. Он казался будто выцветшим на фоне своей матери, да и других присутствующих.

Когда Лили вернулась, Нэнси подозвала её к себе.

— Ты сегодня даже не пьёшь. Что случилось?

— Не хочется. Я соскучилась по морю, ходила к нему.

— Купалась?

— Немного.

Нэнси фыркнула. Сама волчица не очень жаловала воду, и насколько она знала, никто из её мальчиков плавать не умел. Кроме Тобиаса, который ходил в бассейн в ИШДОМС.

— Вольф объелся шоколадных фигурок, и у него появилась сыпь на лице. Думаю, уже пора возвращаться.

— У него аллергия на шоколад?

— На что у него только нет аллергии, — отмахнулась Нэнси. — Иногда складывается впечатление, что Ланкастер кормил его только мясом до меня.

— Ну, вообще-то так и было.

— Какой кошмар. Несмотря на то, что я оборотень, говорю, что на одном мясе жить нельзя. Вольф, подойди сюда.

Царица достала влажный платок из сумки и принялась старательно вытирать царевичу рот. Тецеуса очень развеселило эта сцена, он принялся ёрзать в слинге, безудержно и весело кричать, хлопая маленькими ладошками.

И тут Лили расплакалась. Нэнси остановилась, изумлённо посмотрев на девушку.

— Ты чего?

— Ы-ы-ы, — только и смогла сказать Лили.

— Да что с тобой? — Нэнси чувствовала себя растерянной и даже слегка испугалась, что родители Лили станут подозревать, что это волчица её обидела. — Провокация?

— А м-можно мне иногда прилетать на Дельту? Хотя бы ради моря и тепла. Пожа-а-алуйста!

— Ну, ладно-ладно, только не реви. Посмотрим ещё.

В общем, несмотря на странности поведения Лили, день рождения Вейн прошёл без приключений. Аниматоры, кукольный театр, битва на водяных пистолетах, песни и танцы, а также гора подарков – всё как полагалось для юной принцессы. Лили теперь завидовала сестрёнке: когда-то у неё было так же. Когда-то, но не сейчас.

***

Нужно было сразу рассказать Майку, когда она это поняла. Сразу же, когда случилась задержка. Но Лили, как девушка образованная, списала всё на стресс. Холода Хандроза, недостаток витаминов с пищей и переизбыток спиртных напитков – да что угодно могло повлиять. Нестрашно. Так сперва подумала ундина. И тошноту на празднике она списала на отравленное вино, хоть никому об этом и не рассказала, кроме Лулу.

Но прошёл один цикл, другой. Кончилось лето. Лили стало страшно. Ей следовало бы обратиться к доктору. Но придворным лекарем стал господин Станислав Макгроу, а он тотчас бы донёс все царице. Она ни за что не должна узнать.

Лили допускала, правда, мысль, что это могут быть серьёзные проблемы со здоровьем, а не то, что она подумала в самом начале. Тянущие ощущения внизу живота и иногда подступающая тошнота могли свидетельствовать и об инфекции. Посидела на ледяном стуле, потом переспала с Майком, а он…

Майк. Не было ни дня, чтобы Лили о нём не думала. До этого лета ундина никогда не влюблялась в мальчиков. Секс у неё был. Но у кого из её одноклассниц в Нубиториуме его не было? Это было делом чести, важно было показать свою крутость. С Майком же это было по велению глубоких чувств – в этом девушка не сомневалась.

Тем вечером всё не ограничилось. Майк заходил к царевне почти каждый день. Чаще всего они просто разговаривали, играли в какие-нибудь простые игры и целовались. Иногда это продолжалось в нечто большее, сопровождаемое стонами и томными вздохами, гулянием пальцев по коже и тесным прикосновением разных частей тела. За все десять дней, что Майк гостил на Хандрозе, они не виделись лишь в день его отбытия. В тот день Лили плакала. Ей показалось, что вместе с ним на Землю улетела частичка её души.

Но он ей писал, и сообщения эти делали Лили самой счастливой девушкой на свете. Она жила этой перепиской. И хотя прекрасно знала, что уже несколько лет как замужем и поступает, мягко говоря, нехорошо, по отношению к Вольфу, в тайне мечтала об отношениях с приглянувшимся призракоборцем.

Лили не знала, как Майк относится к ней. Было ли для него это всего лишь игрой? Случайным романом? Или нечто большим? Испытывал ли он к ней настоящие чувства? Или всегда представлял вместо неё Лулу, с которой встречался?

Мысли о Лулу заставляли её усмехаться. Сестра ей и в подмётки не годилась. Душная зануда и ханжа, учащаяся в отстойной школе. Кому она нужна такая? Даже имея её, Лили, прекрасное лицо, она ничего не сможет добиться.

Именно неуверенность в Майке заставляла её оттягивать роковой момент. Первое, о чём Лили, конечно же подумала, это аборт. Но как? Попросить Макгроу дать ей нужных травок? Он догадается и обмолвится парой словечек с царицей. Да и где гарантия, что он не даст ей какую-нибудь отраву?

Тогда что делать? Лили начиталась на форумах про согнутые вешалки и кидание животом на острые камни, и ей стало ещё страшнее.

Шансов попасть в клинику на Дельту у неё было немного. На родную планету ундина летала всегда в сопровождении царицы или Вольфа, а чаще всего их обоих. Уединиться и сбежать в соседний оазис, где находилась больница, не представлялось возможным. Родителям Лили решила тоже ничего не говорить. Ничего кроме осуждения с их стороны её бы не ждало.

Но срок тем временем шёл, и оставалось лишь надеяться на самопроизвольный выкидыш. Ещё Лили придумала, что когда ребёнок родится, она не даст ему закричать, а сразу закопает в снег. Это было наилучшим выходом, по её мнению. Оставалось только ждать и делать вид, что всё нормально. А ещё максимально всё скрывать от чуткой царицы. На её счастье, у Тецеуса активно резались зубки. Он орал, как резанный, целыми днями, и Нэнси не отходила от его колыбели, поэтому не особенно следила за Лили, да и за Вольфом тоже.

Но закончилась осень, а выкидыша не случилось. Лили больше не тошнило, но теперь у неё болело всё тело. Она не могла спать долго, лёжа на спине – всё затекало. А обо сне на животе можно было забыть. Всё лицо обсыпало прыщами – то, чего с Лили не было раньше никогда. Нэнси это заметила, потому что однажды к ней в покои пришёл Макгроу с какой-то белёсой мазюкалкой. К слову, она действительно помогла, и все высыпания прошли за пару дней.

В декабре все лифчики, имевшиеся в гардеробе, стали малы. С обычной одеждой проблем, между прочим, не возникло. Лили и до беременности закутывалась в три слоя мехов, чтобы хотя бы не трястись в тронном зале на приёмах. С двенадцати лет Вольф обязан был присутствовать на всех официальных приёмах вместе с Нэнси. Пока что он не обязан был участвовать, но имел право вето. А Лили должна была его сопровождать. Тут-то она и обрадовалась впервые лютому холоду в замке. Под тремя медвежьими шубами никто не мог увидеть живота.

Посчитав немного, она прикинула, что ребёнок должен будет родиться где-то в середине марта. Это не имело значения, с одной стороны, ведь она на Хандрозе, где сезонов не было. Однако будь это, например, лето или зима, она могла бы отпроситься к родителям на каникулы и, может, ей очень бы повезло родить всё-таки в больнице и в письменной форме отказаться от малыша, а не убивать его. Так у него появился бы шанс на усыновление.

Но, к сожалению, в марте она вряд ли бы смогла куда-то улететь.

В конце декабря Хандроз готовился к празднованию нового года. Нэнси распоряжалась украшением замка. Тецеус уже вовсю бегал на своих пухленьких ножках. Пока что по лестницам он подниматься не умел и не говорил, но очень требовательно завывал, когда ему нужно было куда-нибудь попасть, и Нэнси всегда бежала на его вой или посылала слуг. Лили часто проводила с ним время. Ей казалось, что так она сможет искупить свою вину за то, что собиралась сделать.

Двадцать пятого декабря Лили почувствовала себя нехорошо. У неё разболелся живот. Девушка ощущала будто распирание изнутри, а затем удары. Ундина не понимала, что происходит. Подумав, что в тот момент по её лицу было понятно, что она чем-то встревожена, девушка помчалась к себе и заперлась на два оборота. Её трясло, а толчки изнутри не прекращались. Она забилась в угол комнаты рядом с окном. Дышать было тяжело, по всему телу проходили импульсы в такт толчкам.

«Чёрт, а если я сейчас умру? Мне нужен кто-то… хоть кто-то».

И она не выдержала. Пальцы дрожали, а глаза застилали слёзы. Девушка набрала Майку.

— Ты мне нужен. Очень-очень сильно.

Глава 35.2

Новогодняя ёлка в ИШДОМС проходила каждый год. Чаще всего старшие классы устраивали представление для младших чуть пораньше, а затем отправлялись на новогоднюю дискотеку до полуночи. Никто их за это не ругал, потому как на следующий день никогда не нужно было идти на учёбу, а начинались каникулы, и ученики разъезжались по домам.

Двадцать четвёртого декабря пятые курсы помогали старшим декорировать актовый зал, украшать школу и расчищать двор от снега. Этим же вечером Майк пригласил Лулу к себе. Так как у него всё ещё обитал Тано, то ребята решили, что в самый раз устроить двойное свидание, и Лулу позвала с собой Мию.

Они пили Ядочогу, Бабл Бист, ели собственноручно приготовленный попкорн и играли в Монополию. Эта игра была адаптирована для магических существ и включала в себя самые роскошные улицы Бенефицикса. За несколько часов Тано купил себе две самых дорогих улицы: Краоклас и Шепловер, но так как дома были чересчур дорогими, он никак не мог построить отель. Но эти улицы окупало владение двумя вокзалами.

Лулу купила собрала жёлтые улицы: Скайбей, Ауривойд, Блуфлэнто и построила на каждой по два дома, а также владела коммунальными службами. Майк, как самый хитрый, собрал самым первым оранжевые улицы: Клечонт, Охеолмонд и Наумор. Они хоть и были дешевле жёлтых, но и дома на них были существенно дешевле. Почему Майк скупил оранжевые улицы? Они шли после темницы. В темнице так или иначе сидели все. А после неё средний бросок кубика в игре как раз равнялся тем значениям, чтобы попасть на оранжевую улицу или тот вокзал, который как раз был у Майка. Ещё волшебник имел две коричневые улицы, но ни с кем не хотел меняться, хотя никак и не использовал их.

Больше всего не везло в игре Мие. У неё не было собрано ни одной группы улиц по цветам, а денег уже почти не осталось из-за налогов остальным. Она даже немного обиделась на ребят. Кошка сидела, выпятив губы, и делала вид, что усиленно думает.

— Мия, не расстраивайся, даже если проиграешь. Я всё равно поощрю тебя призом.

Кошечка довольно замурлыкала в ответ. Тано наклонился к ней через поле и нежно поцеловал в губы.

— А ты меня так никогда не поцелуешь, — в шутку сказала Лулу, подбрасывая кубики для следующего хода.

— Я тобой потом займусь как-нибудь, — подмигнул Майк. Волшебник встал и направился к холодильнику. — Может, наггетсов? Кто-то хочет?

— Ура, наконец-то нормальная мясная еда, — обрадовалась Мия. — На одном попкорне сыт не будешь.

— А как же твоя диета, Мия?

— К чёрту диету. Впереди новогодние праздники.

Майк высыпал две упаковки наггетсов в большую тарелку и поставил в микроволновку разогреваться. Внезапно у него зазвонил мобильник. Лулу отметила, что по лицу волшебника пробежала тень. Он колебался между тем, чтобы сбросить звонок или ответить.

— Ответь, — ответила Лулу и уставилась на свою карточку «Шанс». — Тано, давай мне сто тысяч.

— С фига ли?

— Потому что ты банкир.

— Ах да, я всё время забываю. А за что?

— Я выиграла чемпионат по шахматам.

— Ха, не верь ей, она никогда бы не выиграла, — усмехнулся Майк и всё-таки поднял трубку. — Да? Что-то…

Невозможно передать весь спектр эмоций, которые отразились у Майка на лице. Парень побледнел. Глаза его стали круглыми, как две луны. Он ухватился за спинку стула и застыл так неподвижно, нервно сжимая её. Другая рука, удерживающая телефон, легко подрагивала. Майк молчал и слушал того, кто говорил по телефону. Лулу заметила, что Тано тоже напрягся. Паук неотрывно смотрел на друга, и взгляд его мрачнел с каждой секундой.

— Послушай, я…

В трубке послышалась истерика, как будто кто-то кричал или ругался, возможно, плакал. Голос был женский. Тано усмехнулся.

— Ох уж этот саундпруф, да, Майк?

Волшебник шикнул на него и провёл пальцем у горла, затем чуть сместился к ванной комнате.

— Чёрт… Пожалуйста, успокойся. Всё будет хорошо. Ты хочешь, чтобы я сейчас был с тобой? Я буду. Но что я могу сделать? Может, лучше будет всё рассказать?

— НЕТ! — заорали из трубки так, что это услышали все вокруг, и Майк аж отшатнулся от телефона.

— Послушай, я понимаю, тебе страшно. Но представляешь, как я напуган? К-как это вообще так получилось? М-мы же… Ты же сказала…

Нервная собеседница всё время перебивала Майка, и наконец он почти твёрдым голосом сказал:

— Возьми себя в руки, Лили.

— Лили? — Лулу вскинула брови, вопросительно посмотрев на Майка.

«Какие дела могут быть у Майка с Лили? Даже если они общались – это было полгода назад, когда Майк был на заказе».

— А ты до сих пор не знаешь? — подал голос Тано в её голове. Парень почти сочувственно смотрел на девушку.

— Я скоро буду. Продержись ещё минут десять.

Майк повесил трубку. В студии повисла оглушающая тишина. Так что хруст Мии попкорном показался слишком громким для ребят. Тано с осуждением посмотрел на Майка и покачал головой. Лулу не знала, разговаривали они мыслительно или это был просто взгляд.

Волшебник принялся собирать вещи. Достал свой походный рюкзак, скинул туда бутылку воды, несколько пар носков и нижнего белья, планшет и зарядку. Стал зашнуровывать зимние ботинки.

— Ты куда-то уходишь? — спросила Мия.

— Угу.

— Это что, вечеринка закончена? А когда мы доиграем?

— Может, ты объяснишь, что произошло? — спросила Лулу.

Майк прикусил язык, едва заметно кивнул.

— Мия, — Тано приподнял девушку за плечи с ковра и подтолкнул к двери, — пойдём на лестничную клетку покурим.

— Так ты же бросаешь.

— Ну тогда пойдём сходим к Крису за сахаром. Что-то мне сладкого чаю захотелось, а дома нет, — паук подтолкнул.

— Ты думаешь, у Криса есть сахар? Он же на вечном «Пе-Пе».

— У него точно есть аспартам, пошли.

— А что такое аспартам?

— Вот пошли, расскажу.

Арахнид почти грубо вытолкал из квартиры девушку, не понимающую намёков, вышел сам и закрыл дверь.

— Нам надо поговорить, да?

— Да.

Майк в одном ботинке устало опустился на танкетку под вешалкой для верхней одежды и отклонился спиной на стену.

— Почему тебе звонила Лили? Что-то случилось с твоей мамой?

Волшебник покачал головой.

— Если бы. Всё гораздо хуже, знаешь? Я ещё никогда не хотел настолько управлять временем. Вернуться в прошлое и исправить свои ошибки.

Майк поднял голову, и Лулу увидела, что в серых глазах волшебника стоят слёзы. Она присела рядом на краешек дивана.

— Майк, я начинаю беспокоиться. Правда, что случилось? Почему ты так спешно должен быть на Хандрозе?

— Потому что я подонок, Лулу. Я кретин. Моральный урод и… господи, я так не хочу тебя терять.

Он легонько коснулся её щеки и тут же отвернулся.

— У меня сейчас жизнь переломилась, понимаешь? Я всё… потерял!

Он сорвался с места, кинулся к куртке, долго возился с молнией, потом кинул эту куртку на стул. Взъерошил себе волосы, так что они встали торчком. Надел шапку, потом её снял. Стукнулся лбом об стену несколько раз специально. Лулу молча за этим всем наблюдала.

— Не понимаю.

— Конечно, ты не понимаешь. Ты не заслуживаешь меня. И никогда не заслуживала.

Майк подвинул стул, сел напротив неё. Опустил глаза в пол и несколько раз шумно вздохнул.

— Я обещал ей быть через десять минут, а прошло уже пять. Так что… сейчас или никогда. Лулу, я... изменил тебе с Лили. И она… кажется, она ждёт ребёнка.

Майк прикусил губу, встал, теперь уже спокойными движениями надел и застегнул куртку. Лулу не двигалась. Кровь пульсировала в висках, отстукивая лишь один вопрос: «Как?»

— Как? — она повторила свой вопрос вслух.

— Вот так. Кричи на меня. Делай, что хочешь.

Лулу молча встала и отошла к стене. Глаза её горели гневом, а волосы чуть начали светиться.

— Я не верю, — она покачала головой. — Ты шутишь. И это самая ужасная твоя шутка.

— К сожалению для нас обоих, я не шучу. Если бы я хотел пошутить, я бы спросил что-то вроде: «Лулу, как ты смотришь на то, чтобы месяца через три стать тётей?»

Лулу кинулась к нему и влепила пощёчину. Такую смачную, что звон её отразился от стен квартиры и ещё долго эхом стоял в ушах.

— Справедливо.

У Майка на губе проступила кровь. Он облизнулся, кивнул головой.

— Но ты тоже хороша. Сама понимаешь, что мне хотелось, а ты…

— Заткнись. Лети на свой Хандроз и больше не возвращайся, — она подхватила своё пальто на руки и выскочила за дверь, напоследок крикнув: — Чтоб ты там сдох!

***

Она натолкнулась на Мию и Тано, целовавшихся на лестничной клетке. Сперва Лулу вызвала лифт, но тот почему-то не шёл, а за дверью квартиры Майка послышались решительные шаги. Девушка ринулась к лестнице.

— Лулу, стой, — крикнул ей Тано.

Она развернулась, окинув парочку недобрым взглядом. Зрелище было жутким: потёкшая тушь, злобная гримаса, развевающиеся в воздухе, словно наэлектризованные, светящиеся золотым волосы.

— Мия, закрой, пожалуйста, ушки, — ласково произнёс Тано и вышел вперёд.

Лулу крикнула, но крик её оборвался. Тано наложил заклинание безмолвия как раз вовремя.

— Прости, принцесска. Не хочу, чтобы ты разбивала окна в панельных домах. Простые жители этого не заслужили. Гибридов и так в городе недолюбливают, а ты этим только подстрекаешь развитие очередного гонения.

«Эгоистичный ублюдок», — подумала Лулу, чувствуя, как слёзы подступают, а она даже не может расплакаться.

— Кто? Я?

«Оба», — подумала она, зная, что Тано, конечно, всё слышит, и кинулась вниз по лестнице.

Глава 36.1

В ледяную дверь её комнаты ломились. Лили старалась удержать её, как могла, но те, кто были снаружи, оказались сильнее. Спустя несколько минут девушка отлетела назад, не справившись с управлением своей магией, и в покои вошла царица Нэнсуаннета. Она была спокойнее морской воды во время штиля. На лице волчицы блуждала загадочная улыбка. Сзади неё маячил юливший Станислав Макгроу.

— Почему ты запираешься? — спокойно спросила Нэнси.

— Я… а… э…

— Так быстро убежала с ужина, хотя медвежье мясо в брусничном соусе – твоё любимое блюдо, насколько знаю.

— Не совсем, но…

— О, а это что? — равнодушно спросила царица. — Телефон? На Хандрозе? Нарушительница правил. Кому ты звонила?

Лили опустила взгляд, и вся сжалась. Толчки стали реже, и она пыталась выровнять дыхание, чтобы дать отпор, если волчица нападёт.

— Так почему ты убежала?

Лили скривилась, почувствовав очередной толчок изнутри, и перевернулась набок.

— У меня… э-э-э… месячные очень болезненные. Очень плохо.

— Так почему тебе не попросить нашего придворного лекаря дать тебе какое-нибудь обезболивающее, раз оно так? — Нэнси махнула рукой в сторону потиравшего руки Станислава. — Лили, ты не научилась врать. У тебя нет месячных уже, наверное, месяцев шесть. Ты можешь держать за идиотов хоть весь дворец, хоть весь Хандроз. Но не меня. Станислав, будьте добры, выйдите и закройте дверь.

Лили затрясло ещё сильнее. Она могла лишь испуганно смотреть на царицу, чувствуя себя совершенно беззащитной.

— Болит что-то? — учтиво спросила Нэнси.

— Не совсем. Ох! — Лили снова сморщилась.

— Опять врёшь.

— Это не боль… это скорее… я испугалась. Ну, это неприятно.

— Он просто толкается, не переживай. Ему что-то не нравится. Постарайся сменить позу на более удобную. Вообще-то ощущения должны быть безболезненными. Давай посмотрю.

Но Лили как можно дальше отодвинулась от Нэнси, обхватывая живот руками. Царица кивнула.

— Ладно, меня интересует всего один вопрос: кто отец?

Лили замотала головой.

— Вряд ли Вольф, но ты ведь можешь выдать этого ребёнка за его? Так ведь, маленькая, грязная… Хочет лишить моего мальчика власти, потаскуха такая! Чей это ребёнок? Когда ты только успела? — И тут же смягчила тон: —Не переживай, деточка, мы в любом случае сделаем тебе аборт. Ну, в смысле Станислав сделает, конечно, я лапы марать не буду. Даже на таком большом сроке всё возможно. Но мне уже даже интересно, с кем и когда? Не нужно было мне разрешать тебе ездить к родителям на Дельту.

Лили расплакалась, уткнув лицо в ладони. Нэнси молча выжидала, когда девушка успокоится.

— В-вы не сделаете ничего плохого ему?

— Постараюсь, — нехотя кивнула царица.

— Это в-ваш с-сын, — Лили всхлипнула, — Майк.

— Майк? — на лице волчицы проступило удивление. — Быть того не может! А впрочем, из этого можно извлечь выгоду.

Лили почти видела, как царица принялась усиленно думать и рассчитывать следующий ход. Она подтащила ундину за плечо к себе.

— Ты родишь этого ребёнка, поняла? Выносишь и родишь. Молись Лунному Богу или кому вы там ундины поклоняетесь, чтобы ребёнок был здоровым. Если народ узнает, что ты прелюбодействовала с моим сыном – это приравняется к государственной измене, и нам обеим станет от этого худо. Ты поняла?

Ундина испуганно закивала головой.

— Выдашь его за сына Вольфа. Назовёшь это подарком судьбы и чудесным ребёнком, пусть будет так. О, свет Луны, надеюсь только, что он унаследует цвет твоих волос, — Нэнси покачала головой. — Уже столько поколений у Оками рождаются лишь брюнеты, но ведь всегда бывают исключения. Взять хотя бы Тобиаса, — царица скривилась и отряхнула руки, будто хотела счистить грязь. — Ребёнок с огромной вероятностью будет волшебником, но это не страшно. Это может смутить народ, но пока у престола Вольф, вопросов не возникнет. Но вот что нам нужно сделать: мы избавимся от Вольфа.

— Как? Зачем?

— Легко и просто. Как это было с Эдмондом. Вольф – болезненный мальчик. Заболеет и зачахнет. Ни у кого не возникнет вопросов. Нужно только сделать это до того, как ты родишь. Потому что он хоть и слабенький, но не тупой. Вы же с ним никогда не спали, я прекрасно это знаю.

Лили всё больше и больше поражалась осведомлённости Нэнсуаннеты в её личной жизни.

— П-почему вы не говорили со мной раньше об этом?

— Я сомневалась. Нельзя было безосновательно кидать обвинение или нарушать твои личные границы, заставляя делать тест. К тому же, на Хандрозе тестов нет, это пришлось бы лететь на Дельту или ещё куда. Ты вела себя довольно тихо, и живот был небольшой. Сейчас уже спрятать не получится. По крайней мере, от меня, — усмехнулась царица.

Нэнси встала с тахты и степенно пошла к выходу.

— Вы расскажете?

— Я расскажу то, что должна рассказать и тем, кому должна.

— А родителям?

— Королеве и королю Дельты пока это знать не обязательно. Кстати, ты кому-нибудь рассказывала о своей связи? Может, подружкам из Нубиториума, сестре?

— Нет, но Майк знает. Я ему звонила как раз.

— Майк знает, — медленно повторила волчица, явно о чём-то задумавшись.

— Он обещал, что скоро будет здесь. И я с ним… Осторожно! — вдруг вскрикнула Лили, выставляя правую руку вперёд.

Всё произошло в одно мгновение. Он оказался сзади царицы и приставил серебряный нож к горлу достаточно сильно, чтобы на лезвии проступила капелька крови. Царица отнеслась к этому очень спокойно.

— Я не причиню ей вреда. Мы уже обо всём договорились, Майк.

— Майк? — прохрипел ей в ухо мужской голос. — А у тебя только один сын теперь? Вернее, два. Других нет? Хотя стой, мы ведь так давно не разговаривали, что ты, наверное, и забыла о моём существовании.

Он надавил на шею ножом чуть сильнее, волчица нервно сглотнула, но оставалась спокойной. Её глаза заблестели в неярком свете камина.

— Убери нож, Тобиас. Поговорим. Какие у тебя планы на этот вечер?

— Ты издеваешься? — почти взревел бессмертный. Но даже в приступе ярости он сдержал себя и не перерезал матери горло.

Лили выпустила ледяную стрелу, которую Тобиас мгновенно раскрошил на снежинки, двинув лишь мизинцем.

— А ты, сопля, вообще сгинь, пока я тебе бошку не оторвал. Ты ещё слабее, чем сестрёнка.

— Неправда!

Лили выпустила снежный шар, но тут же подумала о том, насколько глупо это выглядит. Будто она бросает ему вызов поиграть в снежки.

— Сегодня полнолуние, — медленно проговорила волчица. — Так что, Лили, ради твоей же безопасности, не вставай у него на пути. Он сделает, что хотел. Что должен был сделать.

— Веди меня к Тецеусу, — прохрипел он, оставляя нож. — Вперёд.

Глаза волчицы сверкнули, и в этом отразилось всё её желание стереть бессмертного с лица земли. Но вслух она сказала:

— Хорошо, но по пути ты мне расскажешь, что собираешься делать.

Тобиас спокойно открыл дверь, пропуская мать вперёд, как вдруг сзади послышался звук журчания воды, перемежающийся со звоном маленьких колокольчиков. С таким звуком обычно открывались порталы.

— Прекрасно, Майк. Я рад, что ты добрался без происшествий. Сегодня ты будешь зрителем моего шоу. А может, даже примешь непосредственное участие.

***

Лулу не помнила, как вернулась в школу, вошла в свою комнату, легла на кровать и уткнулась в подушку. Заклинание, которое наложил Тано, действовало всего несколько минут, чего как раз хватило для того, чтобы она покинула высотку. Всю дорогу девочка кричала во всю мощь своих голосовых связок и лёгких. Несколько фонарей лопнуло от напряжения. Где-то запищали машины, стекла в окнах которых также потрескались. Возможно, это не было самым разумным поведением ундины, но она не могла не дать волю своим эмоциям.

Уже лежа в кровати в полной темноте и обильно поливая подушку слезами, к ней вернулась способность думать. Но думы эти не были весёлыми. Она злилась, била кулаками скомканное одеяло, мягкие игрушки, вскочила и пнула диван.

Ундина так верила Майку, что теперь просто не могла смириться с его предательством. Полгода. Полгода он пудрил ей мозги. И, возможно, пудрил и Лили. Даже во время полнейшего отчаяния Лулу подумала о сестре. Каково ей? Она забеременела в пятнадцать лет от едва знакомого ей парня, полгода скрывала беременность от него.

— И всё равно она мерзкая шлюха, — прошептала Лулу. — Она знала, что мы встречаемся и наверняка хотела поиздеваться надо мной. Но даже для неё этот поступок низок. А Майк… чёрт, ну неужели? Возможно, самый ревнивый парень на Земле, дурил обеих девушек полгода. В голове не укладывается!

— У меня тоже, — услышала Лулу в своей голове и вздрогнула.

— Я схожу с ума, — хихикнула она, — от горя. Слышу голоса в голове уже.

Девушка уселась на диван и уронила голову на руки.

— А ведь Колин мне говорил… а я не поверила тогда. Наивная дура!

— Колину нельзя верить, — сказал кто-то совсем рядом.

Включился свет. Рядом с ней на диване спокойно сидел Тано. Лулу закричала.

— Как ты? Почему ты здесь? Так быстро. Мия дала карточку?

— Мне не нужны карточки, чтобы попасть в комнату. Я же профессиональный вор.

Лулу вспомнила их последний диалог с Фелисити. Действительно – что это за безопасность такая от Лавуа, если каждый желающий может войти в комнату?

— А где Мия?

— В гостиной, ждёт, пока мы поговорим. Я должен был рассказать раньше, ведь Майк со мной всем делился.

— То есть ты тоже всё знал? Мне кажется, все всё знали, кроме меня. И как я могла быть такой идиоткой? Он вешал мне лапшу на уши про какие-то там чувства, а сам втихую общался с моей сестрой.

— Я бы хотел поддержать тебя, конечно, но вообще-то я здесь не за этим.

— А зачем?

— Не хочу разводить панику, но сегодня полнолуние.

Тано выпалил так, будто эта фраза совсем не имела значения. Шестерёнки в голове ундины задвигались с бешеной скоростью.

— И, конечно, я совсем не залезал через окно в дом Тобиаса, чтобы узнать о его планах.

— Что тебе известно?

— Совсем ничего. Кроме того, что он сейчас должен быть на Хандрозе.

— Твою же…

Лулу вскочила и нервно заметалась по комнате.

— Он убьёт его.

— И не только. Там твоя сестра.

— Ты за этим сюда заявился? Чтобы потешить своё самолюбие и позлить меня?

— Ну, если только совсем чуть-чуть. Я рассчитывал, что ты позлорадствуешь вместе со мной.

— У-у-у, так бы и врезала!

— Врежь, мне не жалко. Нос видала? Ломали все, кому не лень. И не только на магифлексе. Что ты делаешь?

Тано видел, как Лулу старательно запихивает в рюкзак все тёплые вещи, которые смогла найти в шкафу. Девушка перевела взгляд на часы на стене.

— Мы не успеем на космолёт. Уже почти одиннадцать. Даже если я каким-то чудом справлюсь с метлой и доберусь быстрее, чем автобус, до космолётной площадки, последний отходит через полчаса. А ещё потребуется часа четыре, чтобы долететь до Хандроза.

— Зачем тебе космолёт, когда есть это?

Ундина пригляделась к тому, что показал ей Тано. На длинных пальцах паука висел на верёвочке круглый предмет и поблёскивал в свете торшера своими камнями, которыми был украшен. Лулу замерла, забыла, как дышать.

— Откуда у тебя Порталиус?

— Я уже говорил, что я профессиональный вор? Так вот как-то случайно прогуливался я, значит, возле Ледяной Тюрьмы и совершенно случайно зашёл в хранилище.

— Тебе никто не поверит.

— А есть основания? Главное ведь – результат.

Тано протянул ей Порталиус.

— Давай, запускай. Я этой штукой пользоваться не умею.

Глава 36.2

Тецеус ничего не знал. Что происходило на этаже буквально над его колыбелью, его не касалось. И даже когда наверху слышались крики и звуки драки, он продолжал мирно спать в своей постели. Разбудило его не это. И даже не мокрые пелёнки – они были сухими.

Ему показалось, что кто-то находится в комнате и наблюдает за ним. Чей-то пристальный взгляд заставил малыша пробудиться. Он сел в кроватке и огляделся, но никого не увидел. Тем не менее чувство беспокойства охватило его. Где мама? Где тот смешной лысый дядя, который всегда приходит, когда её нет? Где братик Вольф? Почему его все оставили?

И только Тецеус открыл рот, чтобы закричать, как почувствовал лёгкий ветерок, что заставил его плечо покрыться мурашками.

— Не бойся, прошу тебя. Ты будешь в безопасности. Я защищу тебя. Сделаю всё, чтобы остановить этот ужас.

Тецеус ещё не знал, что такое ужас. Его жизнь была превосходной жизнью годовалого младенца.

Перед ним висела полупрозрачная тётя. Она была какая-то странная. Без ног, безо рта, но всё равно очень милая. Тецеус потянулся к ней пальчиком, а когда пальчик прошёл сквозь девушку, начал довольно гулить.

Если бы полтергейст могла взять его на руки. Она вспоминала своего маленького братца, когда ей впервые дали его подержать.

— Как там было в пророчестве? «Серебристый волк, получивший благословение дьявола, положит конец тирании Хандроза и окончит войну. Он привнесёт мир, став свидетелем смерти, забвения и воспоминания одновременно. Плод любви безгрешной, оплот всего сущего как символ веры в жизнь».

Тецеус слушал внимательно, хотя и вряд ли что-то понял. Он ещё не задумывался, как эта тётя может говорить, не имея рта, прямо у него в голове. Но ему казалось ужасно интересным то, как искажались предметы в комнате, если смотреть через тело девушки.

***

— Ты не ранена? — Майк поцеловал пальцы Лили и помог подняться.

— Нет, всё в порядке. Оказалось, что младенец просто пинался. Пока меня никто не обидел. Почему ты не пошёл за матерью и Тобиасом?

— Потому что мне всё равно, что он сделает с ней.

Лили расхохоталась.

— А говорил, светлый маг. Желать смерти собственной матери.

— Я не желаю, но… она сделала слишком много гадости мне и другим членам семьи. И она плохо обращалась с тобой.

— Напротив. Она хорошая свекровь.

Майк смутился. Свекровью для Лили Нэнси стала не благодаря ему, а благодаря Вольфу, который к самому Майку никакого отношения не имел – как странно.

— Майк, — он услышал голос Карла, позвавший его, — ты сейчас серьёзно?

— Сгинь. Мне нужно вытащить Лили.

— Я, конечно, не хочу лезть в твою личную жизнь, но подумай хорошенько над своим поступком. Если ты сейчас не попытаешься что-то сделать, может нагрянуть нечто непоправимое.

— Я люблю Лили, и мне больше никто не нужен теперь.

— Быстро же ты метнулся, — сказала Лулу, вышедшая из портала.

— Что? Как? Ты и Тано… что вы здесь делаете?

— Тебя спасаем, — ответил арахнид. — Но что-то я уже передумал.

— Это он тебя спасает, а я хочу вытащить Лили.

Ундина метнулась к сестре, взяла за руку и повела к порталу.

— Скорее, пока он не закрылся, вернёмся на Землю, а оттуда уже куда хочешь.

Лили оторопела. «Куда хочешь». Почти целый год она томилась взаперти, не имея возможности следовать своим желаниям. И что теперь? Её спасает эта неудачница? Близняшка выдернула руку.

— Нет, я останусь тут, пока не родится ребёнок.

Лулу закатила глаза. Она знала, что беременные часто бывают безрассудными и творят неведомо что, но сейчас было не время для препирательств.

— Лили, твой ребёнок родится только в марте, а проблема у нас сейчас.

— Как вы вообще попали сюда? Я не знал, что ты умеешь открывать порталы.

— Я и не умею, — пожал плечами Тано. — Это твоя подружка сделала. Я лишь принёс ей Порталиус.

— Откуда ты…

Майк даже на всякий случай похлопал себя по карманам брюк, но паук его одёрнул.

— Потом расскажу, пошли.

— Я не могу.

— Что?

— Я подумал, вы правы. Из-за меня не должны страдать невиновные.

— Мы правы?

Близняшки и Тано переглянулись с непониманием в глазах, но Майк уже нёсся вниз по ледяной лестнице в комнату Тецеуса.

— Ох, всё время забываю, что он иногда болтает с призраками. Может, это они его отговорили?

***

— Расскажи мне, что ты задумал, — бесстрастно спросила Нэнси, пока бессмертный связывал её руки за спиной. — Что ты хочешь? Убить меня? Так убей прямо здесь. Зачем медлить? Ты вообще должен был сделать это ещё лет пятнадцать назад.

Тобиас ударил мать наотмашь по лицу. Нэнси пригнулась и сплюнула кровь, смешанную со слюной, на пол.

— Я нужна тебе для какого-то ритуала?

Демон молчал, старательно завязывая верёвки вокруг лодыжек женщины.

— Дурацкая привычка молчать, да?

Тобиас взвалил Нэнси на плечи и вошёл с ней внутрь комнаты. Перед ним, расставив свои прозрачные руки в стороны, нарисовалась призрачная подружка.

— Ты не сделаешь этого!

— Сделаю, и никто мне не помешает. Даже ты. Не пытайся надавить на братские чувства.

— Ты стала призраком! — выпалила Нэнси.

Бессмертный тряхнул женщину, вынуждая замолчать, и сбросил на пол. Тецеус встал в своей кроватке, заметив маму и нервно задвигался, стараясь разглядеть, что происходит за высоким бортиком. Он пока не говорил, и мог лишь издавать неопределённые звуки, чтобы привлечь своё внимание. Тобиас избегал смотреть на брата. Он достал свой серебряный нож и золотую тубу. Последнюю положил прямо перед собой, и она взлетела в воздух, засветившись.

Я спасаю мир, а никто не благодарен мне.

Нэнси зажмурилась, когда Тобиас занёс над ней клинок.

«Я лишь пытаюсь понять, когда ты остановишься. Вернее, что тебя остановит, сынок».

***

Майк, Тано и близняшки ворвались в комнату, выломав дверь. Но они опоздали. Кровь хлынула из вскрытой артерии волчицы, заливая пространство под ногами маньяка. Она булькала и текла ручьем. Казалось, она была повсюду, расплавляя ледяной пол и окрашивая его в багряный цвет. В колыбели истошно верещал Тецеус, перед ним в воздухе вращалась золотая туба с пророчеством и мельтешила призрачная девушка, которую видели только сыновья Нэнси.

Лили, увидев всё это, отпрянула, почувствовав тошноту. Ребёнок внутри неё снова начал трепыхаться. Она ухватилась за дверной косяк и принялась судорожно глотать ртом воздух. Лулу прижала руки к лицу и замерла так. Тано принял боевую позицию, равно как и Майк.

— Не приближайтесь, — ровным голосом ответил Тобиас, поднимаясь с колен, — иначе пострадает кто-то из вас. Раньше времени.

Бессмертный прекрасно понимал, что даже четыре мага против него бессильны и пользовался своим преимуществом. Переступив через бездыханное тело матери, он приблизился к завывавшему во всю глотку Тецеусу, потянулся к нему руками, и вдруг в нём что-то сломалось.

Маленький волчонок с любопытством уставился на незнакомого дядю, от которого пахло кровью, гнилью, волком и магом одновременно. И умолк. Тобиас легко коснулся светлого лба малыша пальцами.

— Не могу на это смотреть, — прошептала Лулу и отвернулась.

«Всегда мечтал побывать на вскрытии младенца», — подумал Тано, надеясь, что мысли его так и останутся негласными.

Тобиас нагнулся над братом и поцеловал его в лоб. Комната на миг озарилась яркой вспышкой света. Призрачная леди не выдержала такого напряжения и вскрикнула: «Нет!» как будто кто-то, кроме близ стоящего Тобиаса мог её услышать.

Майк вылетел вперёд. Единственным желанием было вытащить маленького братца из лап этого чудовища. Он ещё не знал, как будет действовать, не успел придумать.

Но придумывать оказалось ничего и не нужно. У колыбели никого не было. Тобиас растворился. Майк кинулся к кроватке, но Тецеус спокойно сидел там, широко расставив ножки. Ребёнок был абсолютно спокоен, как будто над ним не навис только что жуткий демон, хотевший его убить. Волшебник выдохнул и развернулся к центру комнаты. Нужно было быть начеку – бессмертный не мог далеко уйти.

От носка ботинка что-то с металлическим звоном отлетело в угол. Тано нагнулся, поднял предмет. Это была золотая туба с пророчеством, которая теперь опустела и не представляла из себя никакой ценности, пока её не переплавишь.

Пока арахнид рассматривал безделушку и прикидывал, за сколько её можно будет продать, а Майк пытался угадать, куда же мог запропаститься сводный брат, полтергейст подлетела к кроватке малыша, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Хотя что-то её всё-таки насторожило. Взгляд ребёнка словно стал другим, более осознанным. Девушка полетала взад и вперёд и убедилась, что Тецеус смотрит прямо на неё, следит за каждым её движением.

— Холосая.

— Ах, он разговаривает, — Лили схватилась за грудь и всплакнула так, будто это её собственный ребёнок произнёс первое слово.

— Холосая Сала. Сала холосая.

— Что? — хором спросили Тано и близняшки.

— Он её видит, — шепнул Майк, разворачиваясь.

— Ты это мне? — осторожно поинтересовалась призрак, склоняясь над кроваткой. — Как ты меня назвал?

— Ти Сала. Сала Клейвен.

Уже вторая кратковременная вспышка озарила эту комнату. Сара ощупала себя: нос, губы, уши. Оглядела свои ноги, пусть и полупрозрачные, но зато вернувшиеся к ней. Повернулась ко всем присутствующим, сияя от счастья.

— Я вспомнила, кто я. Вспомнила, благодаря вам.

— Не хочу тебя разочаровывать, но они тебя не видят, — с сожалением сказал Майк. — Ты всё ещё призрак, пусть и не полтергейст. Но Тобиас отпустил тебя.

— С кем ты разговариваешь? — спросил Тано.

— С Сарой Крейвен.

— Она здесь? — удивилась Лулу.

— Она следовала за Тобиасом как полтергейст, а… малыш только что назвал её имя, заставив вспомнить, кто она такая. Теперь Сара свободна. Тобиас освободил её устами младенца.

— Свободна? Я могу пойти, куда захочу?

— Да, но сперва я бы посоветовал тебе заглянуть в Обливиос. Держи.

Майк порылся в кармане куртки и вытащил монетку – призрачный дублон. Подбросил его на большом пальце, и тот приземлился прямо в руки призрачной девушке.

— Ох, я держу его по-настоящему!

— Смотри не растай от возбуждения.

— А мы так можем?

— Нет, я пошутил.

Вдруг пол под ногами зашатался. Лили взвизгнула, вцепляясь ногтями в ледяную стену. Лулу не удержала равновесие и качнулась вбок, стукнувшись коленом о сундук в углу. Майк огляделся, приметив, что несколько канделябров и книг упали со шкафчиков. Тецеус тоже выразил своё беспокойство оглушительным рёвом.

Лулу почувствовала, что ей стало тяжело дышать. С каждым вздохом становилось всё тяжелее. Она посмотрела на сестру – та уже расцарапывала себе горло. Тано сгрёб обеих девочек в охапку и потащил к выходу, свободной рукой зажимая себе нос. Но арахнид не успел. Сознание его помутнело, а бездыханные девчонки лишь мешали идти вперёд. Картинка в глазах начала расплываться. Ноги у паука подкосились. Он обернулся на Майка – тот был в таком же состоянии. Встревоженные лица друг друга – это было последнее, что они оба увидели прежде, чем провалиться во тьму.

Глава 37.1

Больше всего на свете хотелось теперь пить. Непередаваемо саднило горло. Яркий свет больно бил по глазам. Который час? Сколько она здесь пролежала?

Лулу попыталась встать, но что-то ей помешало. Слабость? Попыталась пошевелить руками, которые почему-то оказались за спиной – не вышло. Девушка предприняла ещё одну попытку встать, но вместо этого завалилась набок. И услышала глухой смех прямо рядом. Смех, который она ни с чьим бы не перепутала. Балтора.

«Но Балтор же мёртв. Кто ещё может так смеяться?»

Её рывком подняли и заставили сесть. Картинка всё ещё расплывалась, и Лулу могла лишь отдельными цветными пятнами угадывать, кто вокруг. Все шевелились – значит были живы. Это уже было хорошо.

— Вы думаете, зачем я вас здесь тут собрал? — спросил Тобиас.

Сомнений теперь не оставалось в том, что это был он. Чёткость картинки вернулась почти полностью. Лулу подумала, что наверняка и смех принадлежал ему.

Она огляделась, задрала голову к потолку. Кирпичные грязные стены без окон. Высокий потолок и балки, балки, балки. Деревянные, какие-то уже полуразрушенные. А на них верёвки и тряпки. Что это за место?

— Казалось бы, я мог просто избавиться от Нэнси на глазах у брата, чтобы пророчество сбылось. Её душа отправилась в Небытие. А я должен спокойно вернуться в адскую часть Замирья, откуда я и вышел. Эстебан тоже убит, и ничто больше меня теперь не держит. Но оглянитесь вокруг. Ваши соседи и будут вашей подсказкой.

Слева от Лулу спиной к обшарпанной стене сидела Лили – бледная, измученная и напуганная до смерти. Ребёнок явно отнимал у неё много сил, а нежная принцесса к тому же не привыкла к таким потрясениям и к тому, что с ней обращаются, как с мешком картошки. Руки и ноги её были перевязаны тугими верёвками и, очевидно, больно врезались в кожу.

Справа сидел Тано. И ноги, и ноги у него были сложены точно так же, как у близняшек Хэтчер, но верёвок Лулу нигде не видела.

«Это какое-то заклинание? Любопытно».

Следом за Тано сидели принц Сагир и Майк, перевязанные одной верёвкой спиной к спине. У Сагира и Майка на руках были надеты железные перчатки.

«А он что тут делает?» — подумала Лулу, но тут же осекла свою мысль, когда за длинными волосами принца Сагира разглядела хитрую ухмылку Колина Крейвена. У ангела тоже нигде не было видно верёвок, однако он так же смирно сидел на полу, прислонившись к стене. Чуть поодаль лежала спиной кверху незнакомая Лулу брюнетка. Она была без сознания. И рядом с ней в таком же состоянии находился Натаниэль Фелпс.

Последними спиной друг к другу, так же, как и принц Сагир с Майком, сидели Эрика и Эндрю. Причём Эрика активно ёрзала, пытаясь выпутаться из верёвок, а Эндрю пассивно облокачивался плечом, почти ложась.

— Ты притащил сюда всех оставшихся в живых кровных родственников, чтобы убить нас одномоментно, — произнёс Майк.

— Верно, умный парень. Карл с Сарой тоже присоединятся к этому зрелищу. Жаль лишь только в качестве зрителей.

— Я понимаю, почему ты притащил Лили. Но тогда возникает вопрос, что здесь делает Лулу? Отпусти её.

Ундине стало очень неприятно, что волшебник за неё вступается. Уж лучше она погибнет здесь и сейчас, чем будет по гроб потом обязана этому негодяю за своё спасение. Девушка зашевелилась под верёвками, надеясь хотя бы подползти поближе и ущипнуть как можно больнее, чтобы заткнулся. Но столкнулась с очень довольным зелёным взглядом Колина Крейвена и притихла.

— О, эта мразь! Она сделала мне больно на Хеллоуин. Попыталась меня оглушить, чего ей делать не следовало. Я лишь хочу ей отомстить тем же. А, может, сделать ещё больнее.

Лулу нервно сглотнула. Но может, пока ещё стоит надеяться на чудо? Или по крайней мере придумать план.

— А где тогда Тецеус? — спросил Майк.

«Он тянет время, — поняла девушка. — Может, хочет дождаться, пока очнутся все. Или ещё чего-то ждёт».

— Да, Тобиас, — подал голос Колин. — Где маленький Ланкастер? Или вдруг выяснилось, что он не твой брат?

— Я не посмел. Эта невинность подкупила меня. Он ещё не испорчен гнилостью взрослых, что начинает жрать каждого из нас изнутри рано или поздно.

Демон отвернулся. Лулу заметила, что он стушевался, будто не был готов к подобному вопросу.

— Я хотел искоренить всех наследников Оками и Крейвенов, чтобы никто из их потомков не плодил разнообразных уродов. И чтобы никто из них не смог превзойти меня, потому что я – само совершенство.

Колин хрюкнул, с трудом подавив смех, а принц Сагир натужно вздохнул. Лулу понимала, почему. Каждый из Крейвенов считал себя лучше всех остальных, венцом творения. На мгновение она вспомнила маленького мальчика в смешной золотой короне не по размеру. Что же с ним сейчас стало?

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Майк, я оставил маленькое послание на Хандрозе. Такой небольшой сюрприз. Возможно, его откроет Вольф. Может, и нет, ему ведь не долго осталось.

Лили охнула, и Тобиас с наслаждением проглотил её вздох.

— Ты его не узнаешь. Ведь через несколько минут вы все окажетесь за пределами этого мира. За пределами Замирья тоже. Последуете вслед за Нэнси и Балтором. В Небытие.

Бессмертный вытащил откуда-то стул с высокой спинкой и уселся в расслабленной позе.

— Чего же ты ждёшь?

— Пока все очнутся. И ещё капельку сопротивления, а то так неинтересно. Скучно.

— О да, пафосные представления, — кивнул Колин. — Ты всегда любил спецэффекты.

Изловчившись неведомо как, Эрика вытащила из штанов нож и запустила им в Тобиаса ногой. Демон лишь слегка отклонился вбок, так что лезвие просвистело прямо возле его уха. Затем он вытянул руку назад и в самый последний момент поймал нож до того, как тот ударился бы о стену.

— Неплохо-неплохо, Эрика. Весьма впечатляюще. Я думал, что отобрал у тебя всё оружие.

— Я храню этот нож с внутренней стороны штанов.

— Ты, пожалуй, первая девушка, которая крепит ножи к своим трусикам. Но всё же стоило пораскинуть немного мозгами, деточка. Ты могла использовать этот нож, чтобы разрезать верёвки хотя бы себе и брату, а не тратить единственную попытку освободиться так глупо. Я же бессмертный. Меня не испугаешь каким-то игрушечным ножиком.

Лулу решила, что пока демон отвлёкся на оборотней, самое время перейти в наступление. Ей не нужно было стараться, чтобы заставить себя испытывать сильнейшую ярость: рядом был Майк, и это всё, чего ей не хватало для подобного состояния. Волосы ундины засветились, и она закричала. Но крик её оборвался в первую же секунду, стоило Тобиасу лишь взмахнуть пальцем.

Ундина не понимала, что происходит. Только что она готова была крикнуть изо всех сил, а теперь не может даже жалобно пискнуть. Тобиас улыбался одними глазами.

— Я предполагал, что ты попытаешься использовать своё секретное оружие, Хэтчер. Но с твоей стороны очень опрометчиво было использовать это против меня тогда, в ресторане. Теперь я знаю твой козырь и всегда к нему готов. Как минимум, потому что я ментал. Как максимум, потому что ты глупая девочка. Почти такая же, как твоя сестра. Жаль, что Колин убил её до меня. Так хотелось вкусить запах её смерти самостоятельно. Задушить эту мерзкую девку.

Последнюю фразу Тобиас процедил сквозь плотно сжатые зубы, вкладывая в слова всю свою ярость.

— Что ты такое говоришь? — спокойно спросил Колин.

— Все верят в эту легенду. Абсолютно все. А потому что тупая Хэтчер не знала моей фамилии – вот и всё.

Лулу совершенно не понимала, о чём говорят бессмертные. Её угнетало отсутствие голоса. Теперь она чувствовала себя ещё более беззащитной, чем раньше.

— Эй, Тобиас, — подал голос Тано, — Майк сказал, что ты собрал здесь только кровных родственников. Но ведь ты должен быть в курсе, что я не родной внук Натаниэля. Я вообще ему не внук, а так, подкидыш. Но что-то не припомню, чтобы тебе что-то плохое делал. Напротив, всё время тебе помогал и во всём поддерживал, лечил тебя.

— Верно, Тано. Но я тебя не как внука Натаниэля сюда привёл. А как его племянника.

Тобиас встал со стула, подошёл к арахниду и рывком разорвал штанину на левой ноге. Над смуглой костлявой лодыжкой красовалось довольно яркое и крупное родимое пятно. Глаза Колина сделались небесно-голубыми. Падший переводил взгляд с родимого пятна на лицо паука и обратно.

— Фамильная метка Крейвенов. Когда-то и у меня была такая, да только сгнила вся кожа на ноге.

— Почему… я никогда не обращал на это внимания? — Колин выглядел действительно удивлённым. — Это очень многое объясняет.

Тано пожал плечами, насколько позволяли верёвки.

— Мне казалось, это обычный невус[1]. Не понимаю…

— Приятно узнать, кто твой отец? Я тоже был безмерно рад и счастлив иметь в родственниках чёртового Балтора Крейвена. Казалось бы, что может быть хуже? Хуже – иметь в матерях какую-то цыганку и воспитываться чужими людьми до девятнадцати лет. Наслаждайся этой информацией, Тано, пока ещё жив. Я всё вам сказал. Вас никто не спасёт. Просто некому спасать. Вы все здесь поддерживали друг друга из личной выгоды, алчные и мерзкие, гнусные твари. А теперь весь мир стоит против вас, и я во главе с ним.

«Что он несёт?» — подумала Лулу.

— У него бред величия, — услышала она голос Колина. — Честно говоря, я был рад, пока он молчал. А теперь этот словесный понос не закончится, пока кто-то из нас не сдохнет. Либо он, либо мы.

— Остались ещё какие-то вопросы? Через десять минут я выверну ваши хребты наружу через глотки. Так что задайте, пока ещё можете это сделать. Даже ты, Хэтчер. Я могу услышать твой вопрос мысленно, не забывай.

— Где мы находимся? — спросил принц Сагир впервые за всё это время.

— Тебе это знать не обязательно, милый братик. Достаточно понимать, что вам знание локации никак не поможет.

— Как ты нас сюда перенёс и перенёсся сам? — спросил Майк.

— На Хандроз я перенёсся через адское хранилище. Это постоянный портал, соединяющий Хандроз с Землёй. Всё потому, что Ад не имеет привязки в конкретной планете. В хранилище есть два входа: через кладбище в Андеадлинге и на территории Ледяной Тюрьмы.

— Почему тряслась земля, а потом мы отрубились? — спросила Лили.

— Я пустил газ в комнату. Он безобидный, просто усыпляющий. Кто хорошо учил зельеварение – тот с лёгкостью может сказать его компоненты и способ приготовления. Земля тряслась, потому что я маг земли и, как верно подметил Колин раньше, люблю хорошие спецэффекты.

— Почему я не связан, но всё равно не могу двигаться? — спросил Тано.

— Кто тебе сказал, что ты не связан? Если ты не видишь пут – это не значит, что их нет. Ты связан по рукам и ногам ядовитой паутиной, которую производят арахниды. Невидимой паутиной.

— Но где ты достал столько паутины?

— Ключевое слово «невидимой». Твоя матушка любезно поделилась ею со мной.

— А, чёрт, я и забыл, что ты корефанишься с призраками.

— Значит, меня связывают золотые нити ангелов? — усмехнулся Колин. — Потому что я не знаю, что ещё может сдержать ангела, пусть и падшего.

— Совершенно верно, господин Грин, — издевательски произнёс Тобиас. — Я одолжил их у некой Великой Пудры.

— Великая Пудра – ангел?! — взвизгнула Лили.

«Кто это? Наверняка кто-то известный, раз Лили так взволновалась», — подумала Лулу. Дар речи к ней всё ещё не вернулся.

— Ну всё, ваше время истекло. М-м-м, хочу огня!

Бессмертный прицелился и запустил огненный шар куда-то вверх. По звуку что-то вспыхнуло и затрещало весёлым огнём, который отражался в его разных глазах сумасшедшим блеском.

— Когда она догорит и упадёт на вас, у половины уже будут вскрыты глотки. Так что не переживайте – многим повезёт.

Тобиас встал прямо посередине комнаты и зажмурил глаза. Его ноги словно начали обрастать черепицей снизу-вверх.

«Что он делает?» — подумала Лулу.

— Каменная кожа, — ответил Тано, прочитав мысли. — Одно из защитных боевых заклинаний у магов земли. Поможет ему избежать боли от огня, если эта парусина свалится на него. Никогда не видела, как Крис это делает во время соревнований?

«И теперь не увижу».

Тобиас покрывался своей каменной кожей и одновременно подошёл к Натаниэлю. Перевернул мужчину навзничь и занёс над ним кинжал. Лулу зажмурилась. Она не хотела это видеть так же, как не хотела видеть свою смерть и смерть своих друзей. Но прежде, чем девушка закрыла глаза, она увидела, как за спиной Тобиаса прошмыгнула какая-то тень.

Сердце ундины забилось быстрее. Она судорожно огляделась: не заметил ли кто ещё? Главное было – не подать виду, не поддаваться эмоциям. А может и не был никакой тени, а Лулу уже начала бредить от угарного газа в дыме, который постепенно заполонял всё пространство этого укрытия.

Тобиас отчего-то медлил. Он бил Натаниэля по щекам, пытаясь привести его в чувство. Чего он пытается добиться этим? Услышать предсмертные крики?

Девушка сглотнула и напряжённо вгляделась в противоположную стену. Может, она тоже начинает видеть призраков? Но нет, тень снова промелькнула. Она была небольшая, будто это была не тень взрослого, и держала что-то в руках. Тень начала подниматься в воздух и вскоре над дымом прояснились светлые кудрявые волосы.

Всё произошло стремительно быстро. Буквально каждый из присутствующих увидел, как Лоренс занесла над головой Тобиаса стеклянную светящуюся сферу и разбила её об голову бессмертного.

Демон распрямился, пошатнулся на ногах и спокойно произнёс:

— Я не учёл одну маленькую деталь. Лоренс.

Тобиас взмахнул рукой, подчиняя маленькое тельце ребёнка своей воле. Но Лоренс оказалась быстрее. Прежде, чем обмякнуть и скрутиться в нечто непонятное в воздухе, она переломила рог демона о своё колено.

Бессмертный закричал нечеловеческим голосом. От Тобиаса начали отваливаться целые куски вместе с его каменной кожей. Лицо осыпалось, разбивалось на части, частицы кожи развеивались в пыль. И вскоре от демона ничего не осталось, кроме тёмной кучки пепла.

Лоренс рухнула вниз с метровой высоты, приземлившись на четвереньки и прикусила губу. Внезапно Лулу увидела золотой ореол вокруг Колина Крейвена. Руки и ноги его сами собой освободились от золотых пут. Ангел поднялся в воздух, устало вздохнул.

— Лоренс, ну вот зачем так? Сломав рог, ты снова возвращаешь меня на небеса. И я даже не могу ругаться на тебя. Пока что.

Над его головой образовалась дыра, которая светилась настолько сильно, что даже яркое пламя уже почти догоревшей парусины на балках казалось блёклым по сравнению с этим ослепляющим пространство порталом. Из отверстия падал широкий луч, охватывающий место, где только что сидел Колин. Падший устремился по этому лучу ввысь, не оглядываясь, и исчез. Ворота на небеса вновь закрылись.

Маленькая француженка встала, поправила свои локоны, подтянула розовые гетры, а затем подобрала теперь ставший ничейным кинжал с красивой инкрустацией на рукоятке и уверенно вложила его в маленькую ручку. Тано цокнул языком, смотря наверх.

— Не хочу никого обидеть, но пусть Лоренс развяжет меня первым. Надо как-то потушить этот пожар.

Все, кто мог, согласно закивали головами. Но Лоренс упёрла руки в боки и строго посмотрела на арахнида.

— Сперва пообещай мне новый велосипед.

Тано открыл было рот для возражений, но плечом в бок его пихнул принц Сагир.

— Ладно-ладно, — сдался паук, потирая ушибленное. — Возможно, даже шоколадно.

— Ура!

Девочка с радостью подбежала к Тано и вдруг оторопела.

— Но я… не вижу твоих верёвок.

— Ай, блин! Они же призрачные.

— Развяжи меня первым тогда, — крикнул Майк. — Я их вижу.

Тогда Лоренс метнулась к волшебнику, но на миг задумалась.

— А ты мне будешь должен…

— ОСТОРОЖНО! — крикнул кто-то.

И в тот же миг на то место, где только что стояла Лоренс, упала одна из балок. Дерево треснуло от высоких температур и продолжало пожираться огнём теперь уже внизу.

Девочке повезло – она всё-таки успела отпрыгнуть. Но Майку придавило ноги и теперь он истошно орал. Лулу очень хотела им помочь, но пока они все были связаны и ничего не могли сделать. Лоренс с глазами полными ужаса перерезала верёвки одним рывком и отдала клинок Майку. Тот подкатился к Тано и освободил паука.

Арахнид вскочил на ноги так, будто не сидел в скрюченном состоянии несколько часов, выставил руки наверх и выпустил большой и мощный поток воды.

— Как насчёт хорошего душа?

Огонь тут же потух, оставив за собой обугленные деревяшки и ткань. Лоренс сморщила носик: несколько капель попало на её свитер с котёнком. Майк тем временем развязал брата с сестрой, тётю и господина Фелпса, который всё ещё был без сознания. Принц Сагир смог освободиться сам: Майк помог лишь снять ему металлические рукавицы.

Потом волшебник развязал Лили. Она долго рассыпалась в благодарностях и сразу же повисла у Майка на шее. Девушка вся дрожала. Лулу могла лишь догадываться, какое ужасное у её сестры теперь состояние.

— И снова я тебя спасаю, — пробормотал Майк, касаясь её верёвок на руках.

— Снова? А когда ещё ты это делал?

Майк одарил её взглядом, полным укоризны и молча принялся пилить верёвки.

— Ты специально это так долго делаешь?! Лучше я здесь останусь и умру, чем ты мне будешь делать такое одолжение как «спасение».

Волшебник прикрыл глаза и выпрямился.

— Тано, мне нужна твоя помощь. Гипноз или…

— Давай я лучше сам её развяжу.

Тано рассёк верёвки одним движением и сделал то же самое с её ногами. Лулу размяла затёкшие кисти, потёрла голени, встала.

— Надо понять, как отсюда выбираться.

— А чего тут понимать? — спросила Лоренс и махнула рукой куда-то вбок. — Я пришла оттуда.

— Как ты нас вообще нашла? — спросила Эрика.

— Ну, сегодня же двадцать пятое уже. Братику нужно было провести ритуал, а руну от тебя я так и не получила. Я знала, что ты сольёшься, поэтому решила проследить за тобой, чтобы взять тебя на месте, где ты не смогла бы отвертеться. Для этого я попросила у твоего братца жучок.

— Эндрю, ты дал ей жучок?!

— Не дал, а продал, во-первых. А во-вторых, она не сказала, зачем!

— Р-р-р-р…

— Расслабься, клыкастая, — волшебница хлопнула Эрику по плечу. — Раз мой братик теперь снова на небесах, ему и руна ни к чему, и ритуал он провести не сможет.

Тано сел на корточки перед Натаниэлем и пытался нащупать пульс на запястье. Глухо. На шее ощущалась слабая пульсация.

— Лоренс, ты знаешь точный адрес? Нужно вызвать скорую. Деду плохо.

— Адрес не знаю, к тому же тут не ловит сеть.

— Надо вынести его на свежий воздух.

Тано попросил Майка и принца Сагира помочь ему поднять по лестнице Натаниэля, и мальчики пошли вперёд. Как ни странно, но Лулу не держала обиды на сестру, она скорее сочувствовала ей. Вся злость была направлена только на Майка.

Когда они поднялись наверх по круглой каменной лестнице и отворили железную дверь под наклоном, Лулу никак не могла понять, где они находятся. Повсюду лежал снег, укрывая белым одеялом землю и ветви голых деревьев. А прямо перед ней высилась часовня с видневшимся в окошке под крышей колоколом.

— Что это за место? — спросила ундина.

— Личная часовня в усадьбе Крейвенов, — ответил Сагир. — Мы дома, Лоренс.

— Без Колина тут будет пусто, — девочка выпятила губу.

Её малиновый берет съехал слегка набекрень, а на золотистых локонах покоились нетронутые снежинки. Всё-таки она была по-ангельски милой.

— Он скоро вернётся к нам. Сделает очередную гадость. Но новый год мы, наверное, отпразднуем уже без него.

— А можно мы тогда… кого-нибудь ещё пригласим? И ещё вы все должны мне много подарков!

Девочка обвела каждого маленьким пальчиком, и каждый не смог сдержать улыбки.

— Слушай, а жучок может считаться подарком в аванс? — спросил Эндрю.

— Нет! Купи мне модное платьице.

— Платье? Да я же мальчишка. Как я его тебе выберу? Я даже не шарю.

— Предоставь это мне, — довольно улыбнулась Эрика. А как только Эндрю отвернулся, запустила в него снежком.

— Эй, вот как? Ну, держись!

Он кинулся вслед за сестрой, попутно лепя снежные шарики и стараясь попасть в уклоняющуюся волчицу. Их громкий хохот и визги окончательно привели в чувство Лию Оками. Женщина хваталась за голову и бродила туда-сюда по снегу.

— Я в поместье Крейвенов. Крейвенов, чёрт бы их побрал! Говорила себе, что в жизни не сунусь. И вот на тебе, пожалуйста!

Она бормотала и бормотала. Вдалеке завыли сирены скорой помощи, которую вызвал Тано. Пришли двое санитаров с носилками, забрали Натаниэля. Ещё какое-то время они о чём-то тихо беседовали с Тано. Потом арахнид вернулся к толпе.

— Мне нужно будет скоро поехать к деду, но сперва я зайду в вашу школу. Могу всех, кому по пути, проводить.

— Лили, останешься ненадолго? — спросила Лулу. — Посмотришь, как у нас всё тут.

— Нет уж. Меня Андеадлинг никогда не привлекал. Даже сейчас, когда я стою среди этой старины. Мне нужно возвращаться к мужу. Он такой беспомощный. Остался наедине с этим Макгроу. А ещё там Тецеус, бедненький, наверное, уже от голода воет. Сейчас я как никогда нужна ему рядом.

— О да, мешанина из эстрогенов, пролактина, окситоцина и эндорфина, пробуждающая материнские чувства, — прошептал Тано. — Какая мерзость!

Здесь Лулу разделяла эмоции арахнида. Лили больше не внушала угрозу, она словно казалась жалкой. Майк переводил взгляд с близнецов на Лили и обратно, затем вздохнул.

— Тано, проследи, чтобы Эндрю и Эрика добрались до школы. Мне нужно лететь на Хандроз.

Тано понимающе кивнул.

— Сам не пойдёшь?

— Я нужен Лили.

Майк достал свой Порталиус и повертел один из камней. Открылся портал. Перед тем, как войти в него, волшебник подошёл к Лулу и отдал ей можжевеловый оберег.

— Возьми себе, мне больше ни к чему.

Он отдаёт ей Порталиус? Но зачем? Неужели ему больше не нужно его использовать?

— Я ничего не хочу от тебя получать.

— Лулу, нельзя, чтобы Порталиус попал в плохие руки. Я взял себе оригинал семьи Крейвенов. Возьми мою копию и спрячь куда-нибудь. Ты можешь его не использовать. Можешь выковырять камни, сломать дощечку и закопать в земле. Мне теперь всё равно.

Он вернулся к Лили, крепко обнял ундину. Они поцеловались. Лулу сунула копию Порталиуса в карман и зашагала прочь. Её одёрнул Тано:

— Не хочу особо напрягать, но там впереди забор. Выход – в другой стороне.

Лулу молча поплелась за арахнидом. К ним присоединились так же близнецы и Лия Оками. Женщина шла, раскачиваясь из стороны в сторону, словно она была пьяна. Впрочем, этого нельзя было исключать.

Они вышли на шоссе и побрели по проторенной в снегу светло-коричневой тропинке вдоль проезжающих мимо автомобилей, автобусов, скутеров. Сквозь облачную дымку светило неяркое солнце. Лулу впервые за всё это время задалась вопросом о времени. Словно прочитав её мысли (что наверняка так и было), Тано сказал:

— Уже почти полдень.

— Двенадцать часов он нас там держал. Нехило.

— Не забывай о том, что какое-то время мы пробыли на Хандрозе.

Близнецы оторвались далеко вперёд. Лулу раздражал этот дурацкий мокрый снег, налипший на подошву и утяжелявший её. От него отражался свет и слепил прямо в глаза – приходилось щуриться. Тано шёл слева от неё. Лицо его отражало что-то среднее между смятением и угрюмостью. Впрочем, так было всегда. Арахнид похлопал по карманам джинсов и ругнулся.

— Я где-то посеял свою электронку. Электронную сигарету. Возможно, что её даже вытащил Тобиас.

— Теперь мы этого не узнаем.

— Повод окончательно бросить курить.

Они замолчали, но эта словесная пауза продлилась недолго.

— Как ты?

— Как человек, который только узнал, что его отец Балтор Крейвен.

— Хреново?

— Неопределённо – более точное слово. Хотя знаешь, мне всё равно. — Паук пожал плечами. — Он мёртв уже год и не вернётся за мной даже из Ада, к счастью. Странно только, что Нат ничего об этом не знал. Он ведь его брат.

— Ну, насколько я знаю, они не ладили. Натаниэлю не нравился образ жизни Балтора.

Тано кивнул и поскреб переносицу длинными ногтями с облупленным чёрным лаком.

— Тест ДНК тоже ничего не показал – вот что странно. Но хотя я догадываюсь, в чём причина. Уточню ещё у деда.

— Что ты теперь будешь делать? Тебя ведь отчислили из университета.

— Угу. Не знаю, что. У меня была мысль о собственном бизнесе, но на это нужны деньги, а без Майка…

Он осёкся, прикусил губу.

— Прости, мне не следовало о нём упоминать.

— Да говори уже. Я ничего…

— Короче без Майка ничего не выйдет. Он был бы хорошим спонсором, но теперь…

— Он сделал свой выбор. И выбор не в пользу нас.

Лулу ускорила шаг, оторвавшись от паука. Тот лишь ухмыльнулся и в два шага нагнал девушку. С такими длинными ногами ему не составило труда сделать это.

— Знаешь, я скажу лишь одно: не поедай саму себя. Оно того не стоит.

— Я просто думаю о том, какая же я дура. Верила ему, а он…

— Возможно, не мне стоит давать тебе советы. Действительно, что хорошего может сказать тот, у кого даже серьёзных отношений никогда не было? Но мне кажется, что самое лучшее сейчас для тебя – забить. Не пытаться заполнить эту пустоту в сердце кем-то другим, а эмоции направить в продуктивность.

Лулу остановилась. Её словно осенило. Тано совершенно прав.

— Спасибо. Это лучший совет, который ты мог дать.

В ответ Тано неопределённо хмыкнул. Они уже подошли к школе. Близнецы, судя по всему, давно уже были внутри. Лия Оками нетвёрдой походкой двигалась зигзагами в сторону продовольственного магазина. Наверняка за опохмелом – иначе и быть не могло. Наверняка волчица решила, что всё, что с ней произошло – результат безудержного кутежа вечером в баре.

Тано едва заметно усмехнулся своим мыслям. Лулу удалось это увидеть. Она спросила:

— Ты чего?

— Да я подумал о том, кто по-настоящему оказался в выигрыше от этой ситуации. Я о произошедшем в целом. Не Колин, не я. Не ты и не Лили.

— А кто?

— Джексон. Вот кому точно повезло. Теперь ему никто не помешает выпустить сольный альбом.

[1] Родимое пятно.

Глава 37.2

В общей гостиной их ждала Мия. Паука сперва не хотела пускать охрана, но одного лишь пристального взгляда хватило, чтобы обескуражить несчастного эльфа-охранника, и тот его пропустил. Кошка тут же бросилась своему парню на шею, сперва неловко обняв Лулу.

Ундина покачала головой и ушла к себе. Наверное, стоило поспать перед вечеринкой, но она не была уверена в том, что у неё это получится. Она не знала, сколько пролежала без сознания там в подвале под особняком Крейвенов. Хватило ли этого для того, что отдохнуть? Голова кружилась, а запах гари теперь преследовал её. Он впитался в одежду и волосы.

Девушка брезгливо скинула с себя всё, включая нижнее бельё, встав перед зеркалом на створке шкафа. Надеть пижаму или обычную одежду? Собиралась ли она спать? Лулу так и не могла решить. В комнату бесцеремонно вошла Мия. Лулу тут же прикрылась руками как могла.

— Мия, ты ещё шире дверь открой! Я же голая!

— Чего стесняться? Мне тут Джинджер передала письмо для тебя.

— Письмо?

Лулу неуверенно взяла у кошки хрустящий конверт. Жёлтая старая бумага, адрес не написан, на треугольном клапане – восковая печать с рисунком.

— Откуда это? Сейчас такие никто не отправляет.

— Ну так посмотри, а то мы никогда не узнаем.

Ундина ощупала конверт, на всякий случай поднесла его к свету. Ей бросился в глаза рисунок на печати в виде сомкнутых клыков. Лулу скорее сорвала эту печать и вскрыла конверт. Оттуда выпал сложенный такой же жёлтый листок. На нём было что-то написано печатными буквами почти детским почерком. И тут Лулу догадалась.

— Это от Юли!

Дорогая Лулу,

Мне наконец-то удалось раздобыть свою душу. Амфора с ней находится у меня, а Властелин ничего не подозревает. Я обещала, что прежде, чем ты поможешь мне вернуться в облик человека, я отведу тебя к Властелину, и он прольёт свет на волшебные камни. Даже если сейчас вдруг ты считаешь, что информация от него тебе не пригодится, поверь – пригодится. Властелин – единственный, кто знает о местонахождении всех оставшихся камней.

Встретимся в первый день после зимних каникул у трёх раскидистых елей. Возьми с собой всё самое необходимое. Вампиры перемещаются быстро, но для тебя может потребоваться около суток.

До скорой встречи.

— И что ты будешь делать? Пойдёшь к ней?

— Да, я должна поставить точку в этой истории с камнями. Даже если они мне будут не нужны, по крайней мере, я узнаю наверняка для чего они предназначены и что с ними делать. Возможно, узнаю про ритуал, о котором неоднократно упоминали… да все упоминали. Я, похоже, единственная не знаю.

— Я тоже не знаю.

Лулу упаковала письмо и сложила его в сундук под кроватью, где хранились все её маленькие сокровища.

— Ты хоть знаешь, где эти три ели?

— Пока не знаю, но, наверное, нетрудно будет найти.

— Эй, алё, это Безмолвный Лес. Тут большая часть деревьев – это ели.

Ундина лишь пожала плечами.

— А ещё я обещала избавить Оскара от проблем. Если это единственный способ…

— По-моему, сейчас всех всё устраивает, — Мия громко фыркнула. — Домик Оскару починили, он с нами больше не тусит. Всё супер.

— Это только потому, что Юля разбиралась со своей душой у Властелина. Она будет в ярости, если я ей откажу в помощи. К тому же, это всё будет в январе, после каникул. У меня есть время всё хорошенько обдумать.

***

Лили старательно рылась в вещах Нэнси в бывшем кабинет царицы. Она пыталась найти хоть какую-то зацепку, хоть что-то, оставленное ей волчицей. За ней молча наблюдал Майк. Тецеус сидел у него на коленях и жевал какой-то резиновый мяч. Возможно, до волшебника ещё не совсем доходило, что произошло. Он официально стал сиротой. Потерял обоих родителей друг за другом. А совсем недавно узнал, что скоро станет отцом сам. Возможно, через пару дней он будет рыдать от горя, подумает о повешении, но пока он чувствовал лишь спокойствие. Его будто окунули в зелье безмятежности и вымочили там в течение нескольких часов.

Майк нисколько не сомневался, что поступил правильно. Как он мог думать, что ему нравится Лулу, когда вот она его любовь – стоит прямо перед ним, шарит в этих металлических ящиках с бумагами. Единственное, что беспокоило теперь его – это Вольф. Как объяснить наследнику Хандроза, что теперь на его плечи свалилась тяжкое бремя правления, хотя ему едва исполнилось двенадцать? Кто ему поможет? Лили вряд ли находится в подходящем для этого состоянии. Ей нужно позаботиться о собственном ребёнке, сейчас это важнее.

— Есть! Смотри, тут какой-то конверт в сейфе. Я, конечно, надеялась на то, что в нём будет золото, но раз конверт запечатан, то наверняка это что-то очень важное.

Майк осторожно спустил волчонка в манеж, стоящий тут же, чтобы Тецеус пока никуда не удрал. Перегнулся через плечо девушки и заглянул в листок, который ундина достала из конверта.

Куча каких-то формальностей, ссылок на документацию из Хандрозского Кодекса, пункты и статьи. Но Майк вычленил единственно важную фразу для него:

…в случае моей внезапной смерти назначить опекуном над моим сыном Тецеусом Ланкастером Кармайкла Читерна.

Майк покосился на бузящего внутри манежа младшего брата. Тот изо всех сил с грохотом раскачивал металлический бортик, пытаясь привлечь его внимание.

«Видимо, теперь мы с тобой связаны не только общностью крови».

— Она знала.

— Знала? — переспросила Лили.

— Знала, что погибнет в ближайшее время после Ланкастера. Это интересно. Она догадывалась, что Тобиас придёт за ней именно в этом году, как и собирался? Или были другие причины…

Майк отошёл к окну, сложив руки за спину. Длительно всматривался в яркие глыбы льда и снега, заполонившие всё пространство, видимое глазу. Теперь это его дом на ближайшие лет тринадцать. Хорошо хоть по Хандрозским законам совершеннолетие наступало раньше, чем в других местах Вселенной.

— Слушай, ты ведь не обязан всё время с ним сидеть. Тецеус будет мне как сын. Мы и до этого проводили время вместе, когда Нэнси отлучалась по делам. А ты можешь спокойно закончить школу, работать – делать всё, что считаешь необходимым.

— Это бесчестно по отношению к тебе. Когда у тебя… у нас родится свой малыш, тебе нужна будет помощь. Как ты справишься с двумя?

И тут Лили расплакалась, а Майк почувствовал себя совершенно беспомощным. Ундина уткнулась ему в грудь и принялась всхлипывать.

— Ты просто лучший мужчина в моей жизни.

— Как будто у тебя их было так много, — усмехнулся волшебник.

— Больше, чем ты можешь предположить.

— Я уже ревную, — он поцеловал её в лоб и внимательно посмотрел в глаза. — Лили, только не плачь никогда больше, пожалуйста. Это прекрасное лицо не должна портить гримаса печали.

— Ладно.

Лили хихикнула и принялась снова копаться в царских документах. Майк уселся на корточки рядом с Тецеусом. Малыш довольно улыбнулся и принялся слегка подпрыгивать в манеже.

— Упадёшь же так, герой.

Волшебник подхватил брата на руки и снова подошёл к окну.

— Смотри, там вот медведь. А там стоит дядя с лопатой. Дядя, да. Знаешь, — он обратился к Лили, — мне вот что ещё непонятно: откуда Тецеус мог знать имя Сары?

— Саля, — довольно подтвердил мальчик.

— Да ещё и с фамилией, — кивнула Лили. — Да, это странно.

— Знаешь, мне кажется, ему внушил это Тобиас. Возможно, сейчас это прозвучит глупо, но вместо того, чтобы убить младенца, он мог передать ему часть своих знаний.

Майк внимательно заглянул в дымчатые глаза Тецеуса. Волшебник не удивился, если бы один из них сейчас стал лиловым.

«Серебристый волк, получивший благословение дьявола, положит конец тирании Хандроза и окончит войну. Он привнесёт мир, став свидетелем смерти, забвения и воспоминания одновременно. Плод любви безгрешной, оплот всего сущего как символ веры в жизнь».

— Надеюсь, что так оно и есть, Тецеус. Надеюсь, что ты спаситель всего сущего.

Лили почти не глядя раскидывала бумажки направо и налево.

— Что ты пытаешься найти?

— Документ про регентство и передачу управления. Не могла же Нэнси, предвидя свою гибель, оставить на произвол судьбы сам Хандроз.

«Могла, — подумал Майк. — Я удивлён, что она не оставила на произвол судьбы своего сына, как сделала это с нами много лет назад».

— По идее правителем является Вольф, нет?

— Он официально не может решать все вопросы ещё два года.

— Тогда ты. Ты же его жена.

Удивительно, но несмотря на этот досадный факт о браке, Майк совершенно не ревновал Лили к Вольфу. Он знал, что они абсолютно параллельны друг другу. Вольф был заинтересован в Лили так же, как Майк – в игре Candy Crush[1].

— Мне шестнадцать в августе. Больше полугода.

— Но ведь тебе больше четырнадцати. Мы же на Хандрозе.

Лили лишь покачала головой.

— Это не работает для жителей с других планет. За мной кто-то должен следить. Всё усугубляется тем, что я не оборотень. Ага! Вот она.

Лили быстро пробежалась по документу глазами, а Майк ждал. Чем дальше она читала, тем больше мрачнело её лицо. Закончив, Лили скомкала бумажку и кинула в стену, а сама со скрипом уселась на стул и уронила голову на ладони.

— Невозможно! Это невозможно!

— Кто там?

Майк мог бы и не спрашивать. Он уже догадался.

— Она назначила временным правителем Станислава Макгроу.

[1] Candy Crush Saga — бесплатная (free-to-play) игра-головоломка, выпущенная компанией King 12 апреля 2012 года для игровой платформы социальной сети Facebook

Глава 38.1

Каникулы Лулу провела у бабушки, иногда созваниваясь с родителями по Скайпу. В школу за ней прилетели дядя Гармен и Лирри на следующий день после вечеринки в честь нового года. Ничего особенного в празднике не было. Актовый зал, как обычно, роскошно украсили и, как всегда, подавали необычные вкусные блюда, которые готовили сами ученики. Лулу старалась как можно больше общаться, громко шутить, танцевать, чтобы никто не заметил её душевных переживаний. Ведь внутри ей было очень и очень больно.

Дома все беспокойства отошли на второй план. Её встретили чудесные собаки, родственники. Нарядили ёлку, украсили квартиру и закупили кучу вкусностей для праздничного стола. Лулу ещё сходила за подарками для близких.

Все дни каникул они с Лирри много гуляли, лепили фигурки животных из снега, ходили на лыжах. Кузина без устали рассказывала о чудеснейшем втором курсе в своей волшебной школе на другой планете, о замечательных учителях, одноклассниках и даже о своём предмете воздыханий. Почему-то Лулу ничуть не удивилась тому, что им оказался Соник Беглей.

Лирри росла милой, скромной девушкой, очень амбициозной и дружелюбной, но относительно спокойной. Соник же – настоящая её противоположность. Его настроения и желания менялись просто со скоростью двигателя бесколёсного скейтборда. Он был максимально несерьёзным и не задумывался о будущем даже в рамках текущих поступков. Ну, а как известно, противоположности-то притягиваются.

Но отдых, рано или поздно должен заканчиваться, и вскоре девочки вернулись каждая в свою школу. Лулу предстояло встретиться с Юлей, как та её просила в письме, но, как верно заметила Мия, девушка понятия не имела, где находятся эти три ели. Поэтому сперва она скачала карту Андеадлинга на телефон, но, к своему разочарованию, обнаружила, что карта показывает только улицы города, не захватывая Безмолвный лес.

Тогда ундина отправилась в библиотеку и сидела там, разбирая разные архивы, заметки старых колдунов и рисованные ещё от руки карандашом много лет назад пожелтевшие карты.

Она решила отправиться в первую пятницу после каникул, так как рассчитывала управиться с делом за выходные. Вечером после очередного ора от госпожи Абигейл Бомбинар из-за того, что у Лулу так и не получилось подружиться с метлой, девушка собрала рюкзак, оставила записку Мие, которая была на кружке по танцам и выбежала из школы, прихватив с собой обветшалую карту.

Девушка пересекла проезд перед школой, затем ступила на тропинку, огибающую городское кладбище. И тут услышала топот позади. Это заставило её остановиться и замереть. Осторожно выглянув через плечо, она увидела бегущего за ней Криса и выдохнула.

«Чёрт, думала это какой-нибудь неосторожный очень шумный вампир».

Ундина развернулась, скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что она ждёт объяснений. Крис, заметив это, широко улыбнулся и чуть замедлил шаг.

— Какими судьбами?

— Лулу, я пойду с тобой.

— Это ещё зачем?

— Тебе нельзя соваться в этот лес. Ты его не знаешь. Не знаешь, что там водится и чего можно ожидать.

Это было правдой, но не могла же Лулу так просто показать свои слабые места. Она поджала губы, залезла в карман пальто и вытащила сложенную вчетверо карту.

— Это карта из библиотеки. С ней я могу хоть весь лес прошерстить и не заблужусь.

— Можно взглянуть?

Лулу покосилась на протянутую широкую ладонь парня и, вздохнув, всё же отдала ему листок. «Не отстанет ведь, пока не удостоверится».

Кристиан повертел карту в руках. Лицо его было серьёзным, прямо непробиваемым. Наконец он вернул её Лулу и помотал головой.

— Что насчёт оленьего перевала или медвежьего торфянника? А опасный мост через дальнее озеро на востоке? Их нет на карте. Ты была там? Может быть, хотя бы слышала что-то?

Лулу могла бы сейчас соврать, но она тупо уставилась на носки своих сапог и покачала головой.

— В медвежий торфяник нельзя соваться даже летом, но летом хотя бы видно кочки, по которым можно его перейти. А сейчас зима: всё под снегом. Как ты пойдёшь?

— Ну, думаю, я смогу найти обходной путь.

— И пойдёшь через олений перевал, где обосновали свой лагерь гоблины. Они обычно просто нападают и обирают до нитки, но ведь если при тебе нет ни монетки, ни камешка, могут даже навредить.

Про гоблинов Безмолвного леса Лулу пока слышала только от гномов: Ривер и господина Босонога, но вживую никогда не встречала. Честно, ей не очень-то и хотелось. Она поёжилась.

— Ну а мост, о котором ты говорил? Чем он страшен? Озеро сейчас должно быть замёрзшим. Даже если я бы в него упала, не забывай – я ундина, и мне не страшна какая-то там водичка.

Крис облизнул губы. Тут была правда на стороне Лулианны. Парень не учёл того, что их базовые стихии всё-таки отличны.

— Ну, ты до него и не дойдёшь, если не заблудишься. Это сильно восточнее опушки с тремя елями. Ближе к долине Архифей.

— Может, расскажешь мне, как тогда обойти и торфяник, и гоблинов? Знаешь путь?

— Да, знаю, — энергично закивал Крис. — Но мне проще не рассказать, а показать.

— Ладно-ладно, — Лулу потёрла виски. Она понимала, что Крис просто так не отвяжется. — Это быстро?

— Чуть дольше, чем напрямик через торфяник, но гораздо безопаснее.

Лулу критически осмотрела Криса. Он был одет прямо для похода по густому лесу: термокуртка, сапоги с высоким голенищем, небольшой рюкзак за спиной, а не бедре болталась какая-то штука, похожая на рукоятку меча, но без самого меча. Ундина хмыкнула и махнула рукой.

— Тогда веди. Но, как только дойдём до Юли, ты повернёшь назад.

***

Крис повёл её на юго-восток полукругом по отношению к запланированному Лулу ранее маршрутом. Ярко-белый снег лежал сугробами и искрился в свете яркого низкого солнца. Оно не грело, как летом, но всё равно было приятно идти именно в такую погоду, при лёгком морозце, слегка щиплющем кожу.

Они шли молча. Возможно, потому что Крис стеснялся или не знал, какую тему разговора предложить. Лулу была слишком взволнована перед предстоящей ей встречей с самим Властелином, о котором она слышала только ужасное, и болтать на отвлечённые темы желания не было.

Поход этот занял всего пару часов, и ребята остановились всего разок, когда Лулу почувствовала сильное урчание в животе.

— Мы уже почти на месте, — сообщил ей Крис. — Осталась пара сотен метров.

Постепенно начинало темнеть – они подходили как раз вовремя. Днём вампирша бы не высунулась из своего убежища, даже надев тёмный плащ. Мия была права, говоря о том, что различить конкретные три ели будет трудно. Сейчас, приближаясь к этим деревьям, Лулу видела, что они совсем ничем не отличаются от остальных вокруг, разве что расположены по отношению друг к другу чуть ближе.

И тут они услышали какой-то писк в стороне и сверху. Крис машинально положил ладонь на свой эфес без меча и согнул колени, принимая боевую позицию. Парень поднял голову, глаза его расширились, он нахмурил брови и сделал пару шагов назад.

— Что это? — спросила Лулу, вглядываясь в маленькую чёрную точку где-то в вышине.

— Виверна[1], — тихо сказал Крис. — Отойди за какое-нибудь дерево, быстрее!

— Виверна? В нашем лесу?

— Тут ещё и не такие твари водятся.

Крис схватился обеими руками за эфес, перераспределил вес для лучшего равновесия и принялся выжидать, когда виверна спикирует вниз.

Чешуйчатая тварь стремительно приближалась. Она раззявила свою квадратную пасть, обнажив острые зубы, с которых капал яд. Лулу, выглядывала из-за ствола и увидела какого-то монструозного дракона: плоская голова, длинная изогнутая шея, горбатая спина и мощные лапы с огромными когтями. Рептилия спикировала прямо на парня, издав довольный писк.

Крис пригнулся прямо под её туловище и взмахнул своей пустой рукояткой. Тут же из-неё сам собой вытянулся серебряный меч, сверкнувший ярко даже в сумерках. Одним выпадом волшебник вспорол брюхо твари и перекатился вбок как раз вовремя, чтобы вывалившиеся кишки не упали ему на голову.

Лулу зажмурилась, чтобы не видеть брызг крови, летящих во все стороны. Виверна издала протяжный крик и с тяжким вздохом повалилась на землю, поднимая фонтан снега своей змеиной мордой.

Колдун тяжело дышал. Он бросил меч в снег и осторожно обошёл труп животного по кругу, что-то высматривая.

«Крис только что убил живое существо, — пронеслось у Лулу в голове. — И сделал это так легко, словно занимается этим каждый день».

Девушка вышла из своего убежища, сотрясаясь всем телом. Тело рептилии выглядело словно выброшенная старая декорация среди всего лесного великолепия. Виверна казалась настолько неуместной, насколько она была страшной.

— К-крис, что это только что было?

— Голодная виверна. Давно я их не видел. Плохой знак.

— О, это что… кишки?

— И не только. Тут много внутренностей. Я хочу забрать её когти для зелья. Редко выпадает удача завалить такое чудовище. Вообще-то у них самое незащищённое место – это шея, но мне некогда было целиться.

— Какой ужас! — Лулу словно только сейчас оттаяла и начала понимать, что происходит. — Эта гадина пыталась нас сожрать.

— Ну, уж определённо не поболтать о насущном.

Крис присел на корточки, достал кинжал из сапога и приподнял одну из двух лап виверны. Страх Лулу перед животным и смертью отступил. Теперь она даже с интересом рассматривала новое для неё создание.

— Она так похожа на дракона.

— Драконида, если быть точным.

— А в чём отличие от дракона тогда? Как ты вообще понял, что это виверна? Может, ты ошибся…

Крис бросил своё занятие, вытер губы окровавленным рукавом куртки, отчего его лицо приобрело кровожадный вид.

— Ты что, думаешь, я драконов не видел? — в голосе прозвучали зловещие нотки.

— К-как… видел? Н-но…

Крис встал, перекатывая в руке пять когтей. Стало совсем темно, чтобы что-то видеть без освещения. Лулу подумала, что нужно бы достать из рюкзака фонарик. Волшебник кивнул головой в сторону леса.

— К тебе пришли, кажется. Я пошёл.

Парень нагнулся, чтобы подобрать свой меч, который снова превратился в пустой эфес. Лулу вгляделась в темноту деревьев, но не увидела ни зги.

«Так много вопросов, и так мало ответов».

— Крис, — окликнула его девушка, — не уходи. Пойдём с нами.

Волшебник, конечно, не заставил себя долго уговаривать. Он вытер руки и бывший меч о снег от крови, повесил рукоятку обратно на бедро и подошёл поближе к Лулу.

Из леса выплыла бледная фигура Юли. Завидев Лулу, вампирша улыбнулась и слегка ускорила шаг, но потом она заметила могучую тень Криса позади сестры и нахмурилась. Девочка подошла к ним, путаясь в полах плаща, оглядев поле сражения.

— Ваше счастье, что у вампиров притуплено обоняние на кровь таких вот тварей. Иначе я бы набросилась, и фиг бы вы меня оттащили.

Юля наклонилась к сестре и прошептала:

— Он с нами, что ли, пойдёт?

— А можно?

— Ну, Властелин ждёт только тебя, так что не знаю.

Вампирша смерила громилу взглядом сверху донизу, слегка поморщилась.

— Салфеточку, может, дать? А то эта кровь на лице… фиговый закос под вампира, если честно.

[1] Виверна — мифическое существо во многом сходное с драконом, но, в отличие от геральдического дракона имеющее одну пару лап и одну пару крыльев.

Глава 38.2

Неподалёку от этой опушки располагалась большая груда валунов. Неизвестно, как они здесь очутились: поблизости не было ни гор, ни скал, откуда они могли бы ссыпаться или которые могли бы разрушиться от времени. Между этими камнями был узкий проход, иногда становившийся настолько тесным, что можно было протиснуться только если идти боком и задержав дыхание.

Этот каменный коридор оканчивался тупиком. Дальше дорога шла вниз крутым земляным склоном, настолько чёрным, что, подсвечивая фонариком, разглядеть, куда встаёт нога, было невозможно.

Ни Лулу, ни Крис ночным зрением не обладали в силу своего происхождения. Юля шла первой и шёпотом говорила, куда ступать, чтобы не упасть. Крис шёл позади Лулу, чтобы вовремя подхватить ундину, если та начала бы соскальзывать вниз. Ему приходилось сгибаться вдвое: настолько низким был потолок спуска.

Наконец они выбрались в более просторную, но всё такую же тёмную пещеру. Единственными источниками освещения были тусклый свет от фонарика и белые глаза Юли.

— Добро пожаловать в мой дом, — прошептала вампирша.

В этой пещере воздух был спёртый и сырой. Лулу почти физически чувствовала, как капли талой воды просачиваются сквозь почву и стекают по этим каменным стенам пещеры.

Они пересекли эту небольшую «прихожую», как Лулу мысленно её обозвала, и через каменную дверь прошли в просторный зал со сложной формой потолочного свода, прямыми колоннами из чёрного мрамора и шестью горгульями, расставленными по периметру помещения.

По центру стояло кресло с аномально высокой спинкой, развернутое лицом к противоположной стене. В нём определенно кто-то сидел.

Во мраке Крис незаметно что-то вложил Лулу в руку. Что-то тонкое, вытянутое и деревянное. Лулу сразу же спрятала осиновый колышек в карман куртки, надеясь, что его не придётся применять.

— Дочь моя, ты вернулась?

Юля преклонила колено и кротко сказала:

— Да, господин.

— Подведи ко мне эту смертную.

Юля послушно встала, подошла к Лулу и за руку почти подтащила к Властелину. Лулу едва удержалась, чтобы не закричать от увиденного. Ни одна из мумий не выглядела настолько же страшно, как иссохшее мумифицированное тело Властелина. Тонкие костяшки пальцев, вцепившиеся в перила. Светящееся от своей бледности лицо, отражавшее острейшие скулы и запавшие глаза. Кожа словно маской лежала поверх костей и между ними не было ничего.

Тончайшие веки, прикрывавшие круглые глаза Властелина чуть дёрнулись. Он поднял голову, на которую поверх жидких седых волос был натянут ветхий пыльный цилиндр. Властелин был словно давно забытым экспонатом в музее восковых фигур.

Чем дольше Лулу смотрела на него, тем больше она храбрилась.

«И это всё его величие?» — думала она.

— Будьте аккуратнее со своими мыслями, юная леди. Иначе на мою поддержку рассчитывать не придётся.

Когда Властелин говорил, его кадык скакал вверх-вниз по шее, словно гипнотизируя. Сухие потрескавшиеся губы так и требовали, чтобы их смочили, а дрожащий голос представлял собой нечто очень старческое.

— Чем обязан визиту принцессы? — насмешливо поинтересовался вампир.

— Меня интересуют некоторые сведения. О камнях.

— Не понимаю, о чём вы. Точнее.

— Юля сообщила мне, что у вас есть информация обо всех камнях. Возможно ли такое, что вы мне поможете?

— Возможно. Всё в этой жизни возможно.

— Это значит «да»?

— Это значит, вам придётся принести жертву, чтобы я вам помог. Всё зависит от того, чем вы готовы пожертвовать. Надеюсь, мы с вами сможем договориться.

Он скребнул по кожаной обивке кресла длинными когтями. Звук вышел неприятный.

Шестерёнки в голове ундины закрутились. «Что может хотеть этот вампир? Крови!»

Словно в подтверждение её мыслей, вампир растянул свои серые губы в некое подобие улыбки и поманил девушку к себе. Лулу сделала неуверенный шаг навстречу на негнущихся ногах. Она уже стянула с себя куртку и готова была протянуть предплечье, но вдруг замерла.

— И ещё, если такое возможно, пусть ваши дети не покушаются на жизнь обычных жителей Андеадлинга. Это провоцирует различные ограничения.

— Хо-хо, девочка, неужели тебя сейчас волнуют какие-то ограничения? Скоро тебя вообще ничего волновать не будет, — Властелин наклонился к ней чуть ближе. — Насчёт твоей просьбы – придётся выбрать, что тебе важнее: кучка жалких смертных или кучка жалких камней. Нельзя просить сразу две вещи.

— Поняла, — Лулу согласно кивнула и решиться поднесла предплечье поближе.

— О да, истина превыше всего. Уважаю твой выбор.

— Нет, я так больше не могу! Если так хотите, возьмите мою кровь, но её не трогайте. Иначе я буду драться!

Крис выпрыгнул между ними, оттолкнув Лулу в сторону. Зелёные глаза блестели от гнева. Он замахнулся кулаком, но на полпути замер. Властелин полностью подавил его волю.

— Ах, Лейкер. Лесной дружок. Ты меня не интересуешь. Твоя кровь недостаточно чиста.

— А моя? — робко спросила Лулу. — Я же ундина. Гибрид.

Вампир покосился на неё в недоумении, словно только сейчас это открыл. Сощурил глаза. Крис с грохотом рухнул на кафельный пол зала, словно мешок с кирпичами.

— Верно, — медленно протянул он. — Что ж, тогда мне придётся вас убить.

С неожиданным проворством он вскочил с кресла, легко переместился в другую часть комнаты, что была более открытой и просторной, и, захватив в силовое поле обоих волшебников, притянул их безвольные тела к себе. Лицо Лулу зависло в нескольких сантиметрах от ужасного лица Властелина.

— Знаешь, в чём мой секрет, Лулианна? Я не чистокровный рождённый вампир, а гибрид. Поэтому я очень слаб и обращаю с помощью ритуалов. И кровь для поддержания здоровья мне нужна гораздо чаще, чем обычным вампирам. И то, как я выгляжу – это именно результат кровосмешения и ничего иного. То, что я сделаю с вами сейчас – есть ничто иное, как проявление милосердия. Я избавлю вас от страданий жизни в качестве гибридов.

Властелин взмахнул обеими руками. Лулу безмолвно наблюдала, как пол стремительно приближается к ней. Потом она почувствовала удар и сильнейшую боль, которую ей ещё не доводилось испытывать. Наверняка ей сломали нос, руку, может быть, даже пару рёбер. Она почувствовала, как снова взлетает в воздух. Да уж, никакие шишки и синяки на занятиях по мётлам не сравнятся с этим.

— О да-а-а, живительная влага, — радовался Властелин.

Внезапная вспышка в пещерном зале света ослепила вампира. Он заорал утробным нечеловеческим голосом и отпустил своих жертв из силового поля. Лулу снова почувствовала удар, но на этот раз нефорсированный. Она даже успела немного сгруппироваться, преодолевая боль в груди и правой руке.

— Ай-ай-ай, — услышал каждый громкий глас, отражавшийся от сводчатых стен, — Эккиму. Если ты хоть что-то с ними сделаешь – умрёшь прямо на месте и никакое псевдобессмертие тебя не спасёт.

— Скоганде?!

Вампир был удивлён слышать голос духа Безмолвного леса. Он отползал на четвереньках обратно за своё кресло.

— Не смей трогать этих детей. Кого угодно в любых количествах, кроме трёх обещанных. Ну, и Лулу, потому что у неё камушки.

«Трёх обещанных?»

Глаза Властелина стали ещё более круглыми. Он, словно не веря, покачал головой. Его жалкая костлявая фигура раскачивалась вместе с ней.

— Сколько у тебя уже камней?

— Шесть, — с трудом шевеля языком, ответила Лулу.

— Осталось семь. Но она не достанет самый последний и самый важный. Значит, ничего не сработает.

— Отдай им книгу драконов, Эккиму, будь умницей.

Властелин ругался на древневампирском, а возможно, не на нём, а на своём родном языке. Лулу только сейчас задумалась о том, откуда на самом деле родом этот вампир. Затем он сдался.

— Юля, дочь моя. Принеси нашим гостям самую большую книгу в кожаном переплёте из библиотеки. Ты сразу найдёшь её.

Лулу почувствовала, как Крис подполз к ней, ощутила тепло его ладоней. Парня, кажется, трясло мелкой дрожью, но он держался. «А я такая развалюха, что стыдно».

— Ты как? — шепнул он на ухо. — Жива?

— Кажется, у меня что-то сломано, — простонала девушка. Вышло как-то слишком жалко, она даже смутилась.

— Это ничего. Ничего.

Юля вернулась почти моментально, держа в руках книгу, размером с половину самой вампирши. В ней было мало страниц, но она явно была тяжёлой.

— Подавитесь своей драконовой книгой. Там даже есть карта с указанием, где искать. Только вы вряд ли поймёте язык.

— Даже если и так, я найду к кому обратиться, — Лулу нашла в себе силы сказать эту фразу для того, чтобы увидеть, как лицо Властелина перекашивает от ярости.

Вампир стремительно приблизился к ней, ловким движением цепких пальцев приподнял девушку за ворот куртки над землёй, словно её тело ничего не весило, и заглянул прямо в глаза. Лулу чувствовала, как капелька крови перетекла с носа на верхнюю губу. Металлических привкус, запах железа. Каменный свод пещеры, кресло, Крис, распростёртый на полу, взволнованное лицо Юли и бледно-красные глаза Властелина – всё смешалось воедино, в бесконечную карусель, которая затягивала, чем больше Лулу смотрела в лицо вампира. Но она не смела отвести взгляд. Это бы означало, что она сдалась.

Лулу не видела, но она почувствовала, как Крис, пошатываясь, поднялся за спиной у Властелина. Она услышала громогласный голос Скоганде вновь:

— Молодец, Кристиан, ты преодолеваешь свои страхи. Останови этот беспредел. Вернись…

И тут Лулу не выдержала этого напряжения. Ей показалось, что кровь теперь застилала и глаза: она перестала видеть вокруг что-либо. В ушах стоял неприятный шум и больше ничего. А потом померкло и сознание.

***

Холод. Вечный полумрак. Скованность движений. Отсутствие свободы. Бизер думал, что никогда не вернётся в это состояние. Надеялся.

Но судьба распорядилась иначе.

На этот раз ему не дали спокойно гулять по камере. Приковали руки и ноги к ледяной, промёрзлой стене, отняли всё, что было при нём, включая волшебную силу, и приставили двух охранников у двери. Их невозможно было разговорить, они не поддавались ни на какие провокации, а возможно, даже не слышали его. Одхрана не выводили на общественные работы или прогулки. Вся его связь со внешним миром заключалась лишь в том, что два раза в день один из охранников приносил ему похлёбку.

Колдуну приходилось спать, есть, справлять нужду в одном и том же состоянии. Он не мог сесть, лечь или пройтись. Первые несколько дней жутко ныли суставы ног и рук, затекла шея. Постепенно он привык к этому ощущению, но иногда ему казалось, что руки и ноги просто немели от холода. Он даже переживал, что они отвалятся.

«Интересно, через сколько дней здесь умирают обычные, неприспособленные к экстриму преступники, если их сажают в такие же условия?»

В прошлое его заключение Бизер ходил работать на шахту по двенадцать часов в день. Да, ему надевали железные перчатки на всякий случай, но он мог двигаться, и соответственно, не так мёрз. Он также обедал не в камере, а вместе с другими заключёнными близ рабочего места. Теперь же волшебник был лишён таких привилегий и стал ещё больше восхищаться Балтором, некогда бывшим его кумиром. Балтор просидел в таких условиях шесть лет, не спятил и не умер, а остался так же крепок здоровьем и ясен сознанием.

Бизеру не дали выслушать собственный приговор на суде. Тогда его подготавливали физически к длительному заключению. Он был без сознания, когда из него выкачали всю силу, а очнулся уже в камере, прикованным к стене. Теперь Одхран понятия не имел, какой срок ему дали и есть ли у него вообще шансы выйти из Ледяной Тюрьмы живым.

Колдун только погрузился в тревожный, наполненный прошлыми событиями сон, как что-то щёлкнуло. Послышался скрип. Бизер распахнул глаза. Перед ним стояла фигура в плаще. Определённо мужская, если судить по комплекции. Когда вошедший заговорил, у Бизера развеялись все сомнения в отношении того, кто перед ним.

— Мне нужно, чтобы Карупышек вернулся и довёл дело до конца, — глухим басом сказал он.

Мужчина подошёл к Одхрану, лёгким мановением пальца снял с него оковы. Бизер рухнул на пол, чувствуя тысячи иголок во всём теле и бесконечный холод, сковывающий его. Его посетитель нагнулся и поднял волшебника за голову.

— Ты понял? Я дарую тебе свободу не просто так. Иначе ты потеряешь всё: контракт, влияние, силу. Возможно, даже жизнь. Вставай. Идём.

— Моя волшебная сила в адском хранилище…

— Она уже давно у меня. Я позаботился и о такой мелочи. Мне известно, что ты не можешь перевоплощаться в другое создание без его крови и волшебной энергии.

Мужчина поднял Бизера за плечо и поволок из темницы. Им пришлось перешагивать через распростёртые тела охранников, лежащих тут и там в своих меховых шубах. Они не двигались. Одхран не был уверен в том, что они всё ещё живы.

Когда они покинули территорию тюрьмы, сопровождающий наконец снял капюшон. В свете факела, который он нёс, Макгроу выглядел ещё более жутко и свирепо.

— Каков план?

— Такой же, как и раньше. Возвращаешь Карупышка, сочиняя слезливую байку о похищении гибридами. Подрываешь авторитет принцессы, а затем и королевы.

— Неужели тебе недостаточно того, что ты теперь царь?

— Временный царь. Хотя я думаю над тем, как устранить Лили с её приплодом так, чтобы это не вызвало подозрений. Слишком много смертей подряд.

— Напомни, что я получу взамен.

— Хандроз, мой юный друг, полностью будет в твоём распоряжении.

Глава 39

Лучи солнца сквозь жалюзи упали ей на лицо. Лулу разомкнула глаза и увидела перед собой потолок и часть стены оранжевых оттенков. Она на чём-то полулежала: под голову и спину подложена большая мягкая подушка. Ноги целы. Руки... Лулу свободно подняла левую руку и не смогла повторить то же с правой. Скосив глаза в сторону, увидела пластиковую конструкцию, обхватывающую руку до локтя, как гипс, и простонала.

— Проснулась? — голос сбоку от неё звучал слишком бодро и позитивно.

Это был Крис, и она совсем не ожидала его увидеть... таким.

— Ты в больнице, — пресекая её вопросы, начал рассказывать Крис. — Врач сказал, скоро поправишься. Тебе репози...рези...риза... короче, вставили все на место и дали выпить эликсир для сращения костей. Завтра уже будешь, как новенькая.

Новость обрадовала Лулу, но она всё ещё в недоумении таращилась на парня в бежевой водолазке, который смотрелся в палате будто лишним.

— А ты... у тебя ничего не болит?

Крис отрицательно качнул головой, довольно улыбаясь.

— Из чего ты, блин, сделан? — смеялась девушка.

— Мой организм, скажем, привык к таким нагрузкам. Я два раза неделю участвую в боях, и каждую неделю получаю тумаки от Мако уже более десяти лет. Мне не привыкать.

— Я чувствую себя просто развалюхой по сравнению с тобой.

Лулу неуютно поёжилась и сморщилась от боли в ребре. Всё-таки сломаны. Она провела здоровой рукой под майкой и нащупала плотную тугую повязку, охватывающую всю грудную клетку до подмышек.

— Ты лежи, не шевелись. Эликсир, конечно, работу свою сделает, но лучше сутки посиди спокойно.

Волшебник слегка наклонился к ней, чтобы поправить сместившуюся подушку. Его лицо оказалось так близко. Полуопущенные веки с длинными ресницами слегка подрагивали. Лулу почувствовала, как участилось её дыхание.

Крис выпрямился, загадочно улыбнулся. Лулу судорожно выдохнула, но отнюдь не из-за боли в рёбрах.

— Кстати, это тебе.

Парень поставил перед ней на тумбочку корзинку с фруктами. Там были апельсины, яблоки, киви и даже манго.

— Не знал, какие ты любишь больше, поэтому принёс всего по чуть-чуть.

— О-о-о, — Лулу почувствовала, как щиплет в носу, — не стоило, право. Ты же...

В ребре опять предательски стрельнуло, девушка зажмурилась.

— Лулу, расслабься, пожалуйста.

Тогда она решила сменить тему.

— Что с Властелином? Чем всё закончилось?

— Мы подрались как два волшебника, не прибегая к сторонним силам. Я его вырубил, оторвав один из крупных сталактитов в его пещере. Но мне нужно будет снова вернуться туда.

Крис закусил губу, задумчиво отвёл взгляд в сторону и потёр штанину своих вельветовых брюк.

— Не расскажешь, зачем? Тебе что-то говорил Скоганде...

— Нет, извини, не могу. Эту чуму надо уничтожить, вот что я могу сказать.

— И что же, получается, он наполовину вампир, а наполовину волшебник? Удалось понять его стихию?

— Огонь.

Лулу на миг подумала: «Вот и ещё один гибрид, опасный для общества. Злой, свирепый и очень сильный. Неужели действительно среди гибридов нет никого хорошего и спокойного?»

Девушка посмотрела на Криса и невольно содрогнулась. Перед глазами вновь возник свирепый образ, когда волшебник безжалостно убил виверну. До того моменты Лулу и представить не могла, что Крис способен лишить кого-то жизни, даже если это животное.

«Неужели все мы действительно монстры? Я – монстр?»

— А что насчёт книги? — Лулу старалась отогнать дурные мысли, тем более ей хотелось узнать подробности.

— Она у меня дома, в комнате. Полностью на драконьей письменности. У тебя действительно есть кому перевести?

— Я попробую поговорить с женой дяди Гармена, Квокхорис. У кого ещё лучше спросить, кроме самого дракона?

Крис согласно кивнул.

— Мако вопросов не задавал. Он вообще сейчас другим занят.

— Ох, и рассердился же он, наверное, когда я пропустила тренировку в пятницу. Через сколько мне можно будет вернуться?

Вместо ответа Крис сам задал встречный вопрос:

— Лулу, скажи честно, тебе настолько нравится магифлекс? Просто если ты участвуешь в соревнованиях с нами только для того, чтобы нам помочь, то... не надо.

— Ты выгоняешь меня?

— Нет, я лишь предлагаю тебе выбор. Если тебе в тягость, то ты всегда можешь уйти.

— Нет, я вас не брошу. И мне нравится это.

— Я вижу, как ты боишься перед каждым выходом на Арену. У тебя нет азарта, нет искры, которая даёт возможность показать шоу. Ты действуешь по инструкции, а не получаешь кайф. Это важно. Подумай над этим.

Крис со скрипом встал с больничного стула.

— Ты так говоришь это, будто вы нашли замену.

— Ну-у-у, — Крис слегка замялся, — Тано хотел вернуться. Ему совершенно нечем заняться с тех пор, как его отчислили из университета. Он даже не может вернуться… ну, за старое, потому что…

— …ни Колина, ни Тобиаса нет, — закончила за него Лулу. — Эликсирный бизнес накрылся. — Она немного помолчала, затем продолжила: — Что ж, если он и вправду хочет вернуться к вам, я не вправе препятствовать. Но тогда команда «Поющие Саламандры» слетит с рейтингов.

— Никто не знает, когда вернётся этот Колин, как ты его называешь. Прости, мне казалось, его зовут Энтони.

— Это неважно, — вздохнула Лулу. Ей совсем не хотелось пересказывать всю эту историю с двойным именем.

— Лулу, мы тебя не выгоняем, пойми. Но Мако нужно, чтобы команда была в форме к апрелю. А у тебя несобранные камни с непереведённой книгой драконов. Экзамены. Личные проблемы.

— Хватит. Ты так уверен в том, что ты сможешь совмещать учёбу, свои бои и спорт? А ты ведь явно слабее меня по успеваемости.

Во взгляде Криса промелькнуло недоумение. Он попятился к двери.

— Есть ещё кое-что, о чём я хотела спросить, пока ты не ушёл.

— Спрашивай, — Крис снова добродушно улыбнулся.

— Когда ты убил виверну, ты сказал такую фразу про драконов…

— Ох…

Колдун покачнулся, схватился за голову.

— Ну, сглупил. Сболтнул лишнего.

— Крис, расскажи. Где ты видел драконов? Они не показываются смертным просто так. Ты был на их территории?

— Нет, никогда не был, — парень выдохнул и, не делая пауз, выпалил: — У них брешь в барьере, которую они никак не залатают. Рядом с этой брешью изумительный осинник, где, естественно, растут подосиновики. Просто тьма грибов.

— Ты их видел через эту брешь или…

— Я общался с ними. Они… ну, нормальные. — Крис пожал плечами. — Как все разумные существа. Это одно из главных отличий драконов от виверн. Помимо того, что у драконов на одну пару конечностей больше, а ещё у виверн плоская квадратная голова и горб на спине. И плюются они ядом, а не огнём или чем-то ещё.

— Общался? И они тебя не сожрали?

Крис недоумённо вскинул брови.

— С чего бы им вообще кого-то есть?

— Когда дядя попал на территорию драконов, они грозились, что сожрут его.

— Любопытно.

Крис нахмурился и погрузился в думы. Возможно, пытался что-то вспомнить. Лулу почти видела, как шевелится его мозг от столь напряжённой деятельности.

— Ещё вопрос: что за «три обещанных», о которых говорил Властелин?

Крис заметно побледнел. Вся его задумчивость разом испарилась.

— Ты знаешь?

— Н-не-ет, — почти проблеял он.

«Знает ведь. Врать не умеет. Эх, была бы я нормальной ундиной, запросто бы вытянула из него всю информацию. Но пока я умею только орать».

— Все говорят о каком-то ритуале, — с досадой сказала девушка. — Такое ощущение, что я одна не в курсе.

— Честно? Я тоже не в курсе. Обещай, что не расскажешь то, что я тебе сейчас расскажу?

— Твоя тайна – моя тайна.

— За моей матерью гнались, когда она жила в лесу. Ей пришлось бежать и затеряться в Андеадлинге. Она даже работала… на совсем неподходящих ей работах, чтобы отвести подозрения.

— А кто за ней гнался?

— Противники драконовой эры.

— Кто это? Никогда раньше не…

Крис быстро прижал руку к её рту и прошипел.

— Кто-то идёт. Я слышал в коридоре.

Волшебник оказался прав. Дверь в палату отворилась, и в комнату влетела Мия Кокс. В руках она держала скромный букетик тюльпанов. Сперва кошечка кинулась на шею к Крису, чем очень смутила волшебника, что он даже покраснел. Потом подбежала к койке Лулу и чмокнула подругу в щёку.

— Как ты, девочка моя? Я тебе говорила – не суйся в этот поганый лес, забудь обо всех этих камнях и прочей ерунде. Не связывайся с вампирами. Хорошо, что с тобой был Крис – наш герой, — Мия почти с обожанием посмотрела на великана. Крис опять смутился и отвернулся.

— Мия, я уже завтра бегать буду. Зельда даже обрадоваться моему жалкому состоянию не успеет. Где ты взяла тюльпаны в январе?

— Купила в магазинчике у Стюард. Никогда там не была, а тут повод. Что тебе удалось разузнать?

— Ну, пока что мы смогли вытащить только древний реликт, но его ещё надо расшифровать.

В дверь протиснулся Оскар, одетый слишком легко для зимы: в джинсовые шорты и любимую футболку с принтом. При взгляде на него Лулу почувствовала, что сейчас и сама замёрзнет, а потом вспомнила, что он оборотень.

— О, вижу, ты уже в норме, это радует. Крис, — вервольф подошёл к другу и сильно хлопнул его по плечу, — моя уважуха. Просто респект. Я всегда знал, что ты наикрутейший, но теперь…

Лулу показалось, что Оскар сейчас расплачется от чувств, и хихикнула. Оборотень кинул грозный взгляд, но сказать ничего не успел, потому что дверь в очередной раз распахнулась на максимум и в палату влетели феечки – три подруги, все такие разные.

Ундина обняла по очереди каждую, заранее предупредив Бофару о ребре, чтобы не сжимала уж чересчур.

— Душенька, на кой чёрт ты полезла в этот лес, а? Мы все, знаешь, как испереживались?

— И ты нас даже не предупредила, — пискнула Софи.

— Я просто не успела. Не была уверена в правильности своего поступка до конца. Это связано с камнями и Властелином.

Все три феи синхронно ахнули, а Мия и Оскар фыркнули, вложив в этот звук презрительное: «То же мне, сказки!»

— Если вы не верите ей, можете поговорить со мной. Я дрался с ним.

— Да, и Крис не умеет врать, так что…

Щеки волшебника стали пунцовыми, он опустил взгляд на носки своих ботинок.

— То есть ты видела самого Властелина? — едва закончив вопрос, Софи начала медленно съезжать вниз. Мия тотчас вскочила, уступая место своей сентиментальной одногруппнице.

— Мы оба видели, да. Он не впечатлил меня.

— Ха, так и знала, — выпалила Соника. — Надрали ему зад? Небось оказался выжившим из ума старикашкой?

— Почти. Он действительно сильный. Но не вампир, а волшебник. А как вампир он очень и очень слабый. Он даже не может самостоятельно охотиться, поэтому вынужден прибегать к помощи своих помощников, которых он называет детьми, чтобы те приносили ему кровь жертв из города.

— Ах, вот откуда эти повсеместные обескровленные трупы по городу уже много лет.

— Сами эти дети кровь не пьют, а всю сцеживают для своего господина и приносят ему.

— Ну да, выпить всю кровь у одного человека нереально, — вставил Оскар. — Нам даже в Академии говорили. Пять литров за раз – это же с ума сойти можно.

— То есть он и волшебник, и вампир одновременно? Гибрид? — нахмурилась Бофара. — И сколько ему лет?

— Если я правильно понимаю, более трёх тысяч. Он жил не то в древнем Египте, не то…

— …в Вавилоне, — закончил Крис. — Скоганде назвал его Эккиму. Так звали одного гибрида в Вавилоне, если поискать в летописях. Он прославился тем, что помогал безнадёжно больным обрести бессмертие и при этом не терять много крови.

— Тот самый ритуал, — поняла Лулу.

— Получается, именно Властелин обратил Бьянку и Белинду почти двести лет назад. Даже не подумал на это. Постой, Крис, ты сказал Скоганде? Тот местный божок сифов в виде пугала?

— Он не какой-то местный божок. Он действительно…

Крис запнулся и снова уткнулся глазами в ботинки.

— Да?

— Он дух Безмолвного леса.

Повисло молчание, нарушаемое лишь похрустыванием чипсов, которые притащила с собой Бофара.

— У леса не может быть души, — скептично заметила Соника.

— Да, в это трудно поверить и… не спрашивайте, откуда я знаю.

Соника сморщилась, но всё же махнула рукой.

— Ладно, твоё право. — А очнувшейся Софи на ухо она тихонько шепнула: — Очередной псих.

— Получается, душенька, чтобы люди перестали просто умирать на улицах от потери крови, нужно как-то избавиться от Властелина. Ведь тогда у его детей просто отпадёт необходимость добывать своему господину пищу, так?

— Так.

— Может, тогда заявим в полицию? Они его выкурят из убежища и посадят. Дело закрыто.

— Бофара, нельзя пока сообщать полиции, — сказал Крис.

— Почему это?

— Ты предлагаешь им выкурить из убежища мифическое существо, которое жило более трёх тысяч лет назад, и котором пишут в детских книжках ужаса? Как они на нас посмотрят?

— Как на психов.

— Я с таким же успехом могу заявиться в полицию и сказать, что это вообще дракон пьёт их кровь. Уровень доверия будет таким же.

— Ладно. Твоя взяла. Получается, голубчик, нам придётся самим с этим разбираться?

— Мне придётся.

— Почему только тебе? Всю славу хочешь себе забрать? — в шутку спросила Соника.

— Нет. Просто… эх, вам… я не смогу объяснить это.

— Ну, уж постарайся как-нибудь, голубчик. Даже твоего словарного запаса должно на это хватить.

— Мне нужно время, чтобы сформулировать эту мысль. И потом я пока не разработал план. Я обещаю, что всё расскажу, но чуть позже.

Крис откинулся на спинку стула и расслабленно прикрыл глаза. Разговор был завершён. Софи решила, что раз уж они пришли, то сообщить нужно всё, что произошло.

— У нас хорошие новости для тебя, Лулу.

— Какие?

— Карупышек вернулся.

— И где же он пропадал?

— Его нашли возле одного очень старого дома. Он был весь в разорванном тряпье, такой унылый. Сказал, что его схватил какой-то ужасный гибрид и в одиночку пытал его. Представляешь, какой садист? Он смог вырваться, когда этот похититель ушёл в магазин по своим нуждам. Вацлав даже назвал номер квартиры, где его держали. Полиция там всё вверх дном перерыла, но тщетно.

— А что была за квартира? — нахмурилась Лулу.

— Да какая-то старая, грязная однушка на окраине Андеадлинга. Там был только матрас в углу, комод с разбитым зеркалом, сантехника, какие-то личные шмотки – это всё по телеку показали.

Лулу задумалась. Описание наталкивало только на одну мысль: убежище Колина. Она никогда его не видела, но слышала – как от самого Колина, так и от Тано.

«Бедолага. Твоё счастье, что сейчас ты на Небесах».

Глава 40.1

Жизнь не оставляла ей времени для переживаний. Лулу училась, готовилась к экзаменам. Зельда не давала им продыху, заваливая учебниками, заставляя взбалтывать и мешать снадобья до боли в кистях. Новый временный учитель по заклинаниям гонял их по практике. В пару на дуэлях им ставили старшеклассников, чтобы не расслаблялись. Госпожа Абигейл Бомбинар с мётел постоянно кричала и подгоняла Лулу. Ведьма думала, что так у ундины хоть что-то начнёт получаться, но, к сожалению, это только сбивало с толку. В этом полугодии хотя бы уже не было метаморфологии. А ещё так же нещадно грузили и по непрофильным, общим предметам вроде тех же естественных наук, иностранного языка, минералогии, компьютерной технологии, ораторскому искусству, физкультуре.

На них также повесили проект, о котором Лулу вообще позабыла и теперь на ходу клепала презентацию в потёмках на общественном компьютере. Тема её проекта была «Ментальная Магия», но успела Лулу пока что только выбрать фон презентации и написать первые несколько слайдов:

«Ментальная Магия — одна из тех видов магии, в которой можно выбрать любое из направлений. Освоить блок, что поможет скрывать свои мысли от других, или научиться транслировать свои мысли, перемещать предметы с помощью мысленного воздействия на них или материализовать объекты и многое другое.

Предметом изучения является магия разума. В отличии от той же стихийной или боевой, она доступна далеко не всем волшебникам, а очень часто имеет наследственную форму. Многие обладают ею с рождения, вроде блока, эмпатии или скрытых чувств, что помогают лучше ориентировать в мире или понимать остальных».

Необходимо было ещё выбрать красочные картинки, сделать анимацию, а это было не так-то просто. Например, Соника выбрала Магозоологию, и поэтому ей нужно было просто налепить коллаж из фотографий разных животных. А Софи с её Цветочной Магией – фотографии букетов и трав. Она могла даже сама сделать снимки, просто прогулявшись до дендрария.

Ментальную магию Лулу выбрала лишь потому, что её эта тема очень интересовала ещё с первой встречи с Колином Крейвеном. Хотя, пожалуй, не с самой первой, а когда он выпустил Васелиска, чтобы тот заглотил Балтора и открыл портал. Ей хотелось понять принципы работы, как они пользуются этим видом магии. Для этого Лулу изучила анатомию и физиологию мозга, взяла интервью у Тано, чтобы тот ей хоть чуть-чуть помог.

А ещё она по-прежнему продолжала ходить на магифлекс, несмотря на то что вписывать в график тренировки становилось всё тяжелее. Лулу очень помогали справиться с напряжением друзья, с которыми можно было, как минимум пообщаться и снять стресс.

Книгу ей помогла перевести Квокхорис. Для этого Лулу даже специально съездила в новый дом к своим родственникам, чтобы передать книгу драконше. Она делала это поэтапно, разбирая расположения каждого из камней один за другим.

Вначале, к слову, драконша не была обрадована этой затее. К счастью, она не знала истинного предназначения камней, как и сама Лулу. Но любая вещь, связанная с древней драконовой книгой, отчасти пугала её. Не будут же так просто драконы прятать в каком-то подземелье книгу с информацией о камнях, чтобы её никто не нашёл? Но помочь Лулу она всё же согласилась.

Сперва Квокхорис раскрыла ей тайну расположения настурана, который находился на Ф.А.В. Лулу незамедлительно сообщила об этом Сонике, потому как, лучше феи среди её знакомых никто эту планету не знал. Соника сразу же обрадовалась.

— Вот здорово. Скоро как раз весенние каникулы. Организуем небольшой трип. Погостите у меня дома. Вы даже представить не можете, насколько это экзотично.

Двадцать шестого марта начинались каникулы, и запланировали они своё небольшое путешествие именно на этот день. Двадцать пятого у Лулу была заключительная тренировка перед отборочным апрельским туром по магифлексу. К счастью, этот тур проходил после каникул, и можно было позволить себе расслабиться.

В ту пятницу шёл проливной дождь. Помимо того, что весь снег активно таял, и на дорогах образовывалась слякоть из грязи, пыли и снега, ещё и молотило нещадно сверху. В такую погоду хочется сидеть дома на диване, завернувшись в тёплый плед с кружкой ароматного какао в руках, а не молотить несчастных манекенов из мешков и соломы, ломать трубы и носы. Но Лулу должна была отработать свои прогулы перед Мако, иначе он бы просто её убил. По крайней мере, сама ундина так думала. Слиться перед самим соревнованием не может позволить себе даже самый отпетый негодяй и предатель.

Мако выжал из них все соки. Он гонял их по залу, заставляя уворачиваться от атак, потом требовал ответных нападений максимальной мощности. Под конец тренировки Лулу просто упала на скамейку в раздевалке и какое-то время просто уставилась на шкафчики. Мысли отсутствовали. На какое-то время у ундины даже потемнело в глазах.

Но нужно было возвращаться в ИШДОМС, готовиться к завтрашней поездке, собрать вещи. Возможно, обсудить дальнейшие планы с Соникой, если только фея не решила устроить им сюрприз.

Лулу медленно и лениво переоделась, чувствуя дрожь во всех мышцах. Предчувствие завтрашней крепатуры заставила её поморщиться. Спустя пятнадцать минут девушка уже стояла на автобусной остановке у Арены и сожалела, что не прихватила с собой зонт. Капюшон брезентовой куртки совершенно не спасал от воды, которая нещадно хлестала и по лицу, заставляла кончики волос пушиться и при этом свисать соплями. Лулу чувствовала, что джинсы выше колен уже тоже промокли, но выбора у неё не было. Пришлось терпеть.

Она заметила, как с Арены вышел Крис в салатовом дождевике до колен, неаккуратно хлопнув дверью. Лулу с досадой подумала о том, что у волшебника-то есть метла, и с ней он доберётся до дома быстро и почти не намокнув.

«Проклятье. Ведьма воды, а какой-то дождь подчинить не могу. Хотя бы чтобы не меня на капал».

Крис её заметил сразу же. Улыбнулся издалека и бодро направился к ней. В этот момент какой-то лихой водитель выехал с парковки у Арены и промчался мимо Лулу, одарив её щедрой порцией дорожной грязи из-под шин. Внедорожник даже не притормозил у остановки, хотя, по идее должен был. Лулу зажмурилась. Она чувствовала, как неприятные липкие и холодные капли стекают по голеням под джинсами.

Ундина посмотрела вниз. На обоих брючинах красовалось по огромному коричневому пятну, хорошо выделявшемуся на тёмно-синей джинсовой ткани.

«Чёрт, теперь я мало того, что мокрая, так ещё и грязная», — посетовала мысленно девушка.

Крис заметно ускорил шаг. Лицо его теперь было взволнованно.

«Ну вот, не хватало ещё, чтобы он меня увидел в таком виде». Однако, девушка нашла в себе силы улыбнуться и приветливо помахала рукой.

— Давно не виделись, — улыбнулась она.

— Лулу, а почему ты не используешь метлу?

— Ха, ну ты и вопрос задал, конечно. Сам знаешь, что я – худшая летательница во всей нашей группе.

— У тебя уже не так плохо получается.

— Не так плохо получается падать?

— Ты стараешься. А старания всегда награждаются.

«Мне всегда тыкали в нос моей наивностью и доверчивостью к окружающим. Неужели есть ещё более наивный человек?»

— Тогда ты могла бы взять такси, чем просто мокнуть.

— Денег не взяла, — пожала ундина плечами.

Тут Крис скосил глаза вниз и ойкнул. Лулу поняла, что он увидел грязные брюки и сконфузился.

— Давай, я тебя подвезу. Точнее… на метле подлечу. Есть такое слово?

— Думаю, что нет.

Лулу почувствовала, что на этой фразе зуб на зуб у неё не попал. Ей становилось холодно. Вода затекла уже за ворот и медленно стекала по рёбрам. Она промокла насквозь.

У Криса была не обычная метла, какие им давали школы. Она была лёгкой, сделанной из нержавеющего металла, и имела тонкие прутики. У неё также был багажный отсек, который при желании можно было использовать, как дополнительное сидение. Самое главное – это то, что метла была складной, и её легко и удобно было носить даже в рюкзаке или спортивной сумке, что Крис и делал.

Парень достал метлу, разобрал её. Она послушно ждала своего хозяина, чуть колеблясь в воздухе. Крис помог Лулу усесться, потом сел сам впереди, и они тронулись.

Лулу никогда бы не подумала, что лететь на метле может быть настолько здорово и увлекательно. Они поднимались всё выше и выше, пока не остановились на высоте в районе шестого этажа. Так, чтобы проноситься над самыми высокими деревьями, но ещё не над домами. Лулу пришлось вцепиться в спину волшебника, чтобы не опрокинуться.

Они плавно парили над маленькими копошащимися внизу людишками, машинки, припаркованные на стоянках у домов, казались игрушечными. Некоторые из них ехали, но Лулу казалось, что вот-вот она сможет сама взять их собственной рукой и покатить в любую другую сторону.

Полёт был настолько плавным, непохожим на те, что пыталась изобразить Лулу на уроках Абигейл Бомбинар. Там у неё постоянно были какие-то толчки, метла закручивалась во все стороны, постоянно тормозила и как бы сильно Лулу не сжимала рукоятку, девушка всё равно падала или врезалась в препятствия. И теперь ундина не могла понять: то ли это Крис – такой хороший водитель, то ли это что-то не так со школьными деревянными мётлами.

Единственным минусом их краткого путешествия над городом для Лулу было то, что она окончательно замёрзла. Ей казалось, что мокрая одежда просто заиндевела под стремящимся к ним навстречу потоками холодного мартовского ветра. На земле это ощущалось не так. Лулу уже не могла унять стучащую челюсть и ещё плотнее прижалась к Крису, надеясь получить от него хоть капельку тепла. Но, казалось, только наоборот сделала хуже. Капли, стекавшие с плотной, непроницаемой ткани его дождевика, частенько падали прямо ей на лоб. Крис явно почувствовал, что Лулу дрожит от холода, потому как спросил, слегка повернув голову:

— Ты замёрзла?

— Д-да, у м-меня вс-ся од-дежда м-мокрая. Я с-стояла ждала ав-вт-тоб-бус д-д-долго.

— Что же ты не сказала сразу? Тебе нужен горячий душ и питьё. Высушить одежду. Давай срежем дорогу и залетим ко мне ненадолго? Тут недалеко.

В другой раз Лулу скорее всего, конечно бы, отказалась. Но сейчас она была настолько уставшей и замёрзшей, что решила: даже если она задержится на часок у Криса, страшного ничего не случится.

Глава 40.2

В этой квартире девушка была уже несколько раз, и все были, так или иначе связаны с тренировками, кроме последнего. В то же время ундина старалась выбросить из головы то, что в этом же доме жил когда-то Майк всего на один этаж выше. Вернётся ли он сюда ещё? Она не могла это предсказать.

Лулу сразу же направилась в ванную и включила воду погорячее. Стянула с себя всю грязную и действительно промокшую насквозь одежду. Дождалась, пока ванна наполнится хотя бы наполовину, и погрузила себя в воду.

Ванная комната была не в пример лучше отделана, чем вся остальная квартира с её голыми стенами и отсутствием нормального напольного покрытия. Стены были выложены плиткой двух оттенков зелёного «под мрамор», такой же пол «в шашечку», новая сантехника, зеркало неправильной интересной формы над раковиной, приятный мягкий коврик.

Лулу заметила на полке для бутылочек жёлтого утёнка и на миг представила, как именно Мако, а не Крис плескается с ним в ванной с пеной, и не сдержала смех. На выше упомянутое зеркало кто-то прилепил наклейки с Беном Теном, черепашками-ниндзя, Аватаром. Такие же висели кое-где на стенах. Полотенца парней были в разноцветную полосочку.

«Даже не знаю, как Мако согласился на такое веселье. У него всё так строго. Наверное, он просто редко моется дома».

Горячая вода постепенно согрела и распарила озябшую кожу девушки. Пальцы ног и рук приятно пощипывало, и Лулу изо всех сил держалась, чтобы не разомлеть. Но недолго она пробыла в этом дремлющем состоянии. В дверь деликатно постучались.

— Лулу, — спросил Крис снаружи, — у тебя есть сухая одежда?

«Вот блин», — Лулу вдруг с ужасом осознала, что под таким ливнем у неё промокло и то, что было на ней, и спортивная форма в рюкзаке. Она не знала, что ответить гостеприимному волшебнику.

— Э-э-э…

— Понял тебя.

Она услышала звук удаляющихся шагов и занырнула. Одни глаза торчали теперь над водой. Ванна была большой и вместительной. Лулу спокойно могла вытянуться в ней во весь рост. Волосы девушки замерцали.

«Либо я волнуюсь, либо у них в сливе живёт ещё одна ундина», — решила девушка.

Крис вернулся спустя пару минут. Лулу увидела, как через приоткрывшуюся дверь просунулась его рука вместе с белым полотенцем и какой-то коричневой тканью, аккуратно сложенной сверху. Волшебник сложил вещи на стиральной машинке и снова закрыл дверь с обратной стороны.

«Интересно, а он видел когда-нибудь голых девушек? — поймала себя на мыслях ундина, затем смутилась. — Вот думаю всякую ерунду вместо того, чтобы мыться».

Лулу вылезла из ванной и осмотрела то, что принёс ей Крис. Это была старая, но чистая футболка, аккуратно отглаженная. Беспокоиться о том, что прикрыть наготу снизу нечем девушке не пришлось: футболка доходила ей до колен. Она постаралась насухо вытереть волосы, застирала грязную одежду, а после вышла в гостиную.

По квартире распространился запах чего-то запечённого: жареный сыр, тесто, специи. Ундина интуитивно направилась на кухню. Крис сидел за столом и тыкал что-то в стареньком кнопочном телефоне. Перед ним стояло две белых тарелки и два набора столовых приборов. В духовке определённо что-то готовилось.

— Кхм-кхм, — Лулу привлекла внимание волшебника. — Что готовишь?

Он оторвался от своего мобильника и, как всегда, лучезарно улыбнулся.

— ПП-лазанью. — Лулу заметила, что Крис одобрительно осмотрел её с ног до головы в таком обличье. — Очень идёт тебе это… платье, — волшебник хихикнул. — Знаешь, это моя самая маленькая футболка в гардеробе.

— Могу представить. Говоришь, лазанья? А почему ПП? Чем она отличается от обычной?

— Цельнозерновая мука вместо обычной пшеничной, соус Бешамель на основе кефира, мясо – телятина. В идеале неплохо было бы взять филе индейки, но у нас не оказалось в холодильнике. Ещё я добавил тыкву для разнообразия.

— Индейку я люблю больше.

— Я тоже.

— Слушай, я думала, ты больше по тортикам и кексам.

— Ну да, я больше кондитер, чем просто повар. С другой стороны, я же сейчас тоже, по сути, работаю с выпечкой.

Лулу присела рядом на деревянный стул.

— Слушай, а ты не думал связать с этим жизнь? Кажется, тебе очень нравится.

— Не могу. Это всё ради брата.

— Я понимаю, ты любишь Мако, но стоит ли так жертвовать с собой? Ну, серьёзно, бои без правил. Кто бы мог подумать!

— Извини, Лулу, я не хочу показаться грубым, но ты не поймёшь, — Крис согнулся, заглядывая в пасть духовки. — О, всё, кажется готово.

Лазанья пахла ещё более изумительно, когда Крис вытащил противень на кухонный стол. Волшебник взял большой нож и деликатно поинтересовался:

— Какого размера хочешь кусочек?

— Ой, я не знаю. Зависит от вкусовых ощущений, хи-хи.

— Я неправильно выразился. Насколько ты голодна?

Лулу задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям. Было время ужина, но Лулу не была настолько голодной, чтобы съесть, к примеру, весь этот противень лазаньи.

— Давай пока небольшой кусочек, на пробу.

Лазанья оказалась изумительной не только на аромат, но и на вкус. Лулу никогда не любила тыкву, но здесь, перемолотая в пюре, она давала приятную нотку пикантности в блюдо и сладость. Мясо было приготовлено изысканно, а соус был совершенной консистенции. С первой ложки Лулу чуть было не почувствовала звёздочки в глазах от вкусовой эйфории. Сочетание специй, форма, тонкие листы теста – всё представляло собой истинное великолепие.

— Вау, это очень вкусно. Настолько, что я могу смело сказать: это самая вкусная лазанья, которую я ела.

— А тебе есть с чем сравнивать?

— Ну, я пока что ела только в школьной столовой.

Крис расхохотался, даже отложил нож и вилку.

— На самом деле, это классно, если моё блюдо нравится тебе больше, чем людей, которые работают в пищевой индустрии много лет.

Лулу доела свою порцию, потом они выпили вкуснейший травяной чай, немного поболтали. Время близилось уже к ночи.

— Твои вещи ещё не высохли?

— Не-а, только что проверила. Чувствую, я тут ещё задержусь.

— Слабые у нас батареи, однако, — ухмыльнулся Крис.

— Я не обременяю?

— С чего бы? Мако сегодня домой не заявится. У него там… личные дела, в общем. Можем посмотреть пока что-нибудь, если хочешь.

— Ого, я думала, Мако не разрешает тебе смотреть телевизор.

— Очень смешно. На самом деле он сам большой киноман.

Крис распахнул небольшой шкафчик, на котором стоял широкоэкранный телевизор. Из него сразу вывалилась груда кассет и примерно столько же дисков.

— Ого, у вас есть и кассеты, и диски? Откуда столько?

— Мако скупает за бесценок на барахолке. Что-то отдали родители Стивена. Ты не подумай – тут по большей части всё старьё. — Крис пошуршал дисками. — Хотя, есть вот прошлого года парочка. Смотри, есть, например, все сезоны «Отпетых Бродяг».

— О нет, это же тот самый сериал с Брайаном Хэндсомом?

— Не в курсе, кто это, — пожал плечами волшебник.

— Твоё счастье. Но сериал мы точно не будем смотреть. Давай фильм.

— Хм, как насчёт «Подводной Атаки». В главных ролях: Брайан Хэндсом…

— А есть фильмы без Хэндсома?

— Есть с Ричи Калоуи и Робертой Баунти. Какая-то романтическая комедия «Ужин На Острове».

— М-м-м, надеюсь, там больше комедии, чем романтики.

Лулу плюхнулась на диван, подложив под поясницу декоративную подушку. Крис заметно смутился слов подруги, но всё же отложил диск в сторону.

— Да ладно, ставь. Что-то лёгкое смотреть ведь тоже надо.

Крис немного повозился с дисководом, а потом сел на краешек дивана рядом с Лулу. Ундина заметила, что волшебник чувствовал себя неуютно. Наверняка стеснялся. Парень не стал проматывать титры. Поэтому в клипе заставки показали Андеадлинг с высоты птичьего полёта под лёгкую попсовую мелодию, пока сообщали обо всех актёрах и съёмочной группе. Лулу даже могла угадать некоторые дома и улицы, которые видела.

— Крис, расслабься, пожалуйста, ты же дома.

— Ну, мне тяжело, — коротко бросил он. Но всё же поёрзал, усаживаясь глубже в диван.

На экране жгучая шатенка в деловом костюме что-то старательно печатала на компьютере. Камера развернулась, отражая содержимое её экрана. Оказалось, что главная героиня сёрфила в браузере.

«Не соответствует действительности. Зачем ей нужно тогда было так печатать?» — заметила ундина.

Этой женщине выскочило сообщение-спам, которое гласило о том, что она выиграла свидание с неким красавцем. Конечно же, героиня потом как-то неуместно пошутила и открыла сообщение. Голосом диктора озвучивался текст в письме, но Лулу почти не слушала. Она думала.

— У Майка сын родился, — случайно сказала она вслух.

Тем временем героиня фильма безуспешно пыталась поймать такси на трассе, чтобы поехать на то самое свидание с красавчиком, и тут её облила водой какая-то фура. Как раз в этот момент напротив остановился внедорожник, и водитель опустил стекло. У Лулу возникла неприятная ассоциация с ней собой.

— Ого, поздравляю. Как назвали?

Лулу криво усмехнулась.

— Марк. Дурацкое имя. С чем ты меня поздравляешь?

— Ну как же? Ты стала тётей.

«Действительно. Как-то я об этом даже не думала».

— Он ундин? Или… как называют мальчиков-ундин?

— Пока неясно. Никаких способностей не проявилось.

Героиня приехала в порт. Крупным планом показали её, мягко говоря, офигевшее лицо. Лулу про себя подумала: «Неужели она не знала, что располагается по этому адресу? В Андеадлинге же всего один порт».

В порту была яхта, и когда эта женщина к ней приблизилась, откуда-то вылез квартет скрипачей, которые принялись пиликать прямо ей на ухо. Сама актриса даже поморщилась, несмотря на то что по сценарию явно должна была излучать эйфорию. Лулу не выдержала и засмеялась над такой глупостью.

— Видишь, всё-таки комедия, — улыбнулся Крис.

— Погоди, это они ещё просто лизаться не начали. Сейчас всё будет по закону жанра: она взойдёт на яхту, и они поплывут к острову.

На экране показали, как из яхты вышел парень в розовом блестящем костюме, и вот тут у Лулу отпала челюсть.

— Обалдеть, это же Густав! Я не знала, что он снимался в фильме.

Экранный Густав выглядел максимально серьёзно. На нём были дорогие часы, золотая цепочка – словом, по фильму, он излучал богатство. Он подошёл к девушке, взял её за руку, и они пошли по небольшому мостику к яхте. Но в какой-то момент, одна из досок провалилась, и нога Густава исчезла из поля зрения под мостом. Крики, слёзы, скрипачи начали играть фальшиво и невпопад. Когда Густав вернул себе ногу из дырки в дереве, на ней не оказалось ботинка. Он упал на колени, заломил руки и попросил прощения у героини фильма. Но она отвернулась от него и убежала.

Тогда Густав приказал скрипачам схватить эту женщину. Далее на экране показали длительную погоню с выстрелами и очередной попсовой музыкой на фоне.

Поймали ли скрипачи эту девушку и вообще, чем закончилось кино – Лулу не узнала. Усталость взяла верх, и спустя какое-то время ундина почувствовала, что её голова слишком тяжёлая, чтобы её держать вертикально. Она так и уснула, облокотившись щекой на широкое плечо Криса.

Парень тоже не стал досматривать кино. Он весь сосредоточился на внутренних ощущениях. Сам волшебник теперь вряд ли бы смог уснуть. Его била внутренняя дрожь. Никогда ещё ни одна девушка не была к нему так близко. Крис настолько боялся потревожить этот момент, что просто замер и даже постарался не дышать. Краем глаза он видел почти фарфоровую в неярком свете напольной лампы кожу ундины, чувствовал её ровное дыхание, которое ни в коем случае нельзя было сбить. Она казалась ему такой маленькой, беззащитной в этот момент, что он даже застыдился своих мыслей.

Когда Криса отпустило, он выключил телевизор нажатием кнопки. Даже не стал вынимать диск, чтобы не шуметь. Осторожно с минимумом движений выскользнул из-под головы девушки и медленно опустил её тело в горизонтальное положение. На цыпочках дошёл до комнаты Мако и принёс оттуда флисовый плед. Затем бережно укрыл ундину, стараясь не разбудить. Впрочем, мог бы и не париться: Лулу всегда спала, как убитая.

Глава 40.3

Наутро девушку разбудили лучи утреннего солнца, упавшие ей на лицо. Она потянулась, зевнула и только спустя пару минут вспомнила, где она находится. Резко вскочила, усевшись на диване, оглядела залитую солнечным светом гостиную. Нужно было узнать время. Двинула рукой в сторону, где предположительно вчера оставила мобильник и наткнулась на что-то мягкое и неожиданно тёплое.

Девушка взвизгнула и приготовилась атаковать, но её руку нежно и в то же время настойчиво остановили.

— Тише-тише, это я. Всё хорошо.

Оказалось, Крис сидел на корточках у изголовья и ждал, когда девушка проснётся.

— Не хотел тебя будить. Лишь хотел сказать… ты очень красива во сне. Это что-то волшебное.

Нервно сглотнув, парень мягко дотронулся пальцем до пледа, которым всё ещё были накрыты ноги Лулу. Но девушка отстранилась.

— Который час?

— Ещё семи часов нет.

Лулу спокойно выдохнула. Она ещё успеет собраться и встретиться с Соникой к полудню, как они и планировали. В идеале, конечно, нужно было собрать вещи ещё вчера, но уж раз так получилось…

— Что хочешь на завтрак?

— Что?

— Что хочешь на завтрак? — повторил вопрос Крис. — Я приготовлю.

— Слушай, это невежливо. Я чувствую себя так, будто тебя объедаю.

В уголках глаз Криса наметились игривые лучики.

— Ха-ха, прекрати. Я же сам высказал желание тебя накормить. Могу сделать овсяноблин по фирменному рецепту.

— Овсяно-что?

— Овсяноблин.

— Очередное ПП?

— Ну, конечно.

— Крис, а ты ешь нормальную пищу?

— Ты имеешь ввиду вредную? Иногда по праздникам мы с Мако ходим в пиццерию. — Крис наморщил лоб, силясь вспомнить, что же ещё такого он ест, выбивающееся из его графика питания. — Иногда я добавляю в творог джем.

— Это так грустно.

— Почему? Вовсе нет. Я всю жизнь так ем. Есть расхожий миф, что полезная еда не может быть вкусной. Но это действительно миф. Разве тебе не понравилась вчера лазанья?

— Понравилась. И она была вкуснее, чем другие не ПП-лазаньи.

— Что и требовалось доказать.

Крис развёл плечи и ловко встал с пола. Через минуту из кухни донёсся грохот посуды, шипение сковороды на плите и довольное мурлыканье под нос.

Лулу выскользнула из-под пледа, отметив про себя, что вечером его точно не было, и ушла в ванную. Там девушка привела себя наспех в порядок, умывшись, причесавшись коротким гребнем, который использовали парни. Ей даже удалось отыскать в шкафчике под раковиной новую зубную щётку. Вещи, к счастью, высохли. Джинсы, конечно, были мятыми, но это лучше, чем если бы они были ещё и грязными.

Ундина вернулась на кухню, когда Крис как раз подкинул в воздухе огромный, во всю сковородку, блин. Он красиво перевернулся в воздухе два раза, и волшебник ловко поймал его.

— Ты не используешь магию в готовке?

— Никогда. Мне гораздо больше нравится так. В этом есть какая-то магия искусства.

— Ты не первый, кто так говорит. От Бофары я слышала похожее.

— Ты уже переоделась? Мне нравился твой прошлый образ.

Крис опять лучезарно улыбнулся. Лулу поймала себя на мысли, что пялится на его мускулы на руках, которые при движении перекатывались под короткими рукавами жёлтой домашней футболки.

«Девчонки должны за него драться, но… Всё дело в характере, так ведь?»

Вслух она, конечно же, этого не сказала.

И тут раздался звук свиристели. Крис едва не уронил сковородку на пол от неожиданности. Лулу тоже перепугалась. Кто это? Что это? Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что звонят в дверь.

Крис наспех снял сковородку с горячей конфорки, вытер руки о полотенце. Лулу дёрнула парня за край футболки:

— Это Мако? — шёпотом произнесла она.

— Ну, не сантехник же пришёл в такую рань.

Это действительно вернулся Мако. Однако, он был не один. С ним была та, кого Лулу меньше всего ожидала увидеть в этой квартире. Готика Макгайр.

— Доброе утро-а-а, — вампирша зевнула и поставила зонтик у двери. Нужен он ей, конечно же, был не от дождя, а от солнца, которое могло запросто сжечь нежную кожу вампирши.

Мако был в своей среде. Он сверлил брата недобрым взглядом. Под ним Крис весь как-то скукожился и приобрёл поистине жалкий вид.

— Крис, я могу спросить, что Лулу делает у нас так рано?

Колдун сказал это бесстрастным тоном, но весь его вид говорил: «Ты мне ещё ответишь за этот срам».

— Эт-то… М-мако… к-к-к-к…

— Чем ты его так напугал? — обеспокоено спросила Готика. Она сощурила глаза и смерила Лулу взглядом, пока вешала пальто на крючок и снимала шляпку с вуалью. — А ты, наверное, Лулу? Мы никогда не виделись, но я о тебе слышала. Не знала, что вы с Крисом тоже… дружите, — она сделала акцент на последнем слове, лукаво улыбнувшись.

Мако намёк прекрасно понял. Он уже весь кипел и из последних сил держался, чтобы не избить Криса прилюдно.

— О тебе Оскар много рассказывал, — продолжила Готика.

— Оскар?

— Ну да, вы же вместе работали в летнем лагере, какие-то там мастер-классы проводили. Да ты же даже домой к нам заходила, правда, мы всё время разминались.

Взгляд Мако был теперь надменно-самоуверенный, но не лишённый злобы, из разряда «Я же говорил!». Его брат выглядел уж совсем потерянно.

— Я больше в шоке с того, что вы с Мако…

— Тс-с, — вампирша приложила палец к губам. — Это наш маленький секрет. Знаешь, как мы познакомились? О, это такая забавная история.

— Да, просто обхохочешься, — совсем не весело сказал Мако. — Её дружки пытались меня сожрать.

— Мы познакомились на моём двухсотлетии, представляешь? Всё началось в ноябре две тысячи одиннадцатого года…

«О нет, начинается».

— …Мако был приглашён в качестве почётного гостя.

— В качестве еды.

— Ну, малыш, всё же хорошо закончилось. Теперь мы любим друг друга.

— Да, — Мако явно смягчился и выглядел немного сконфуженным. — Мы очень долго скрывали. Знали только наши братья.

— Удивлена, что Оскар не проговорился. Он же такой болтун.

— О, нет, — возразила вампирша, — он умеет хранить чужие тайны. Свои – нет, не умеет, но чужие – как в могиле.

«Главное, чтобы эту могилу не разрыли какие-нибудь Крейвены».

Глава 41

Ф.А.В. располагался существенно ближе к Земле, чем Дельта и Хандроз. Соника заставила переодеться их в защитные костюмы, напоминающие лёгкие скафандры, ещё в космолёте, а также выдала каждой из подруг по кулону. Кулон этот работал так: он создавал невидимый барьер, задерживающий коротковолновые излучения.

У каждой девушки к защитному комбинезону крепился баллончик с кислородом на всякий случай. Атмосфера на Ф.А.В. была более разряженной, чем на Земле.

Планета встретила их голым плоскогорьем, казавшимся высушенным на солнце – настолько оно выглядело раскалённым и безжизненным. Над поверхностью даже клубились частички пыли. Несмотря на то, что Ф.А.В. вращался вокруг двух звёзд сразу, жары никакой на нём не было, хотя с космолёта всё казалось иначе.

Дышать здесь было тяжело из-за тех самых взвешенных частиц и иным соотношением газов в воздухе. Софи сразу закашлялась. Соника ободряюще хлопнула подругу по плечу.

— Ничего-ничего, сейчас придём в мою коробку. Там у нас и увлажнители, и очистители – всё, чего душа пожелает.

Бофару тоже сперва новая планета не впечатлила. Во-первых, потому что самый большой костюм, который дала ей Соника, оказался ей мал. Фея едва втиснулась, и теперь неэластичная ткань трещала и врезалась в самых разных местах. Ну, а во-вторых, потому что за время полёта она съела всего три пачки сладкой соломки и два круассана и чувствовала себя ужасно голодной.

Коробками дома фавианцев назывались неспроста. Это были висящие в воздухе кубы, изготовленные из полимерных материалов. Без окон и дверей. Соника подошла к небольшому столбу, напоминавшему причудливый фонарный, и нажала на скрытую в его корпусе кнопку. Тут из одной коробки спустилась раскладная лестница ступенька за ступенькой.

— Обычно, — рассказывала девушка, — мы подлетаем ко входу с помощью бесколёсных скейтбордов. Такой вы уже видели у меня. Но так как нас сегодня много, а у вас скейтов нет, то давайте будем по старинке. Как видите, лестница тоже имеется.

Внутри коробки оказалось прохладнее, чем снаружи. Как только они вошли через дверь, которая тоже появилась при нажатии одной из кнопок, Соника трижды хлопнула в ладоши и зажглись плафоны на потолке.

Всё это жилище было разделено перегородками на компартменты: кухня, столовая, зал, четыре маленьких квадрата-спальни, площадью не более четырёх квадратных метров. В отдельную комнату высокими перегородками была выделена душевая.

— У нас вообще так не принято. Ванная не отделяется от остального дома такими стенами. Но мои родители – консерваторы. Проходите, располагайтесь, как дома.

— Это у тебя тут такие кровати? — воскликнула Софи, осматривая капсулы в спаленках.

— Ну, типа того. Большое устройство для виртуального сна. Ложишься в эту капсулу и смотришь фильм какой-нибудь, а тем временем твой мозг и твоё тело отдыхает так, будто получили полноценный сон. Я оставила такое миниатюрное устройство в ИШДОМС. С портативным удобнее: можно лечь или сесть, где пожелаешь. Впрочем, к классическому сну я тоже прибегаю. Только родителям не говорите.

— Э-э-э, душенька, я, пожалуй, воспользуюсь диваном, — скромно сказала Бофара. — Сама понимаешь: капсула такая узенькая, я просто в ней не помещусь.

— Как будет угодно, Бофара, я постелю тебе в зале. Только учти, что диван у нас не мягкий, как ты привыкла.

Остаток субботы девочки провели за разговорами и игрой в карты Magic: The Gathering, которую семейство Беглей привезли ещё с Земли в девяностые. Один раз фее позвонил по видеосвязи через портабль её брат – Соник, но в целом ничего их больше не тревожило.

— А где твои родители, Соника?

— Улетели отдыхать на Волукри. Заслуженный отпуск. Вернутся через неделю, так что можем делать, что захотим. Ну, в пределах разумного, разумеется.

***

В воскресенье девочки не стали терять времени зря. Соника взяла напрокат три бесколёсных скейтборда, так как на Ф.А.В. никто не передвигался пешком. Все использовали скейты, пружинистые ходули или космолёты для перемещения на большие расстояния. Конечно, феи могли бы использовать крылья, но тогда они бы очень устали. А ведь им ещё нужно было найти то место, где был спрятан настуран, и вернуться обратно.

Теперь Лулу, вооружившись книгой драконов в одну руку и переводом, данным ей Квокхорис, в другую, балансировала на этой доске, летящей за счёт реактивного двигателя, чувствуя потоки пыльного ветра на лице. Соника летела впереди, руководствуясь командами Лулу. Позади летели Софи, шарахавшаяся от любой пролетающей мимо вещи, и Бофара, для которой пришлось арендовать скейт повышенной прочности за двойную плату.

— Нам надо брать чуть западнее, — сказала Лулу, сверяясь с тетрадным листком Квокхорис.

— Но мы продолжаем двигаться к югу? — крикнула Соника.

— Угу.

— Я никогда ещё не была в той части планеты, если честно. Мне даже интересно: вдруг там горы? Можно будет покататься.

— Душенька, мы думали, ты знаешь тут всё.

— Бофара, а ты знаешь каждый уголок Фудланда?

— Не хочу хвастаться, но да. Я обязана, как дочь короля.

— Ну так у меня папа-то не король.

Впереди высились какие-то две громадины. Лулу мельком глянула в книгу – на карте не было никаких обозначений. Молодой рельеф? Драконы не учли его и не отметили? Но тут эти глыбы вдруг зашевелились. Лулу интуитивно снизила скорость. Софи уткнулась руками в её спину и ойкнула.

— Почему мы встали?

Ундина не ответила, а вместо этого окликнула Сонику. Фея сделала крутой разворот и поравнялась с подругой. Её синие колючки из волос, как всегда, торчали в разные стороны и блестели от лака по фавианской моде.

— Что это впереди? — Лулу указала пальцем.

Соника сделала козырёк из ладони, вглядываясь вдаль. Поджала тонкие губы, сунула одну из рук в карман.

— Похожи на големов[1], но я не уверена.

— Это такие грубо обработанные куски камня, дерева или глины, одушевлённые с помощью магии?

— У вас что, на планете есть каббалисты, душенька? — спросила Бофара. — Это вроде из еврейской мифологии существо.

— Ну, вы же не удивляетесь греческим сатирам. А Андеадлинг, и в особенности Бенефицикс ими кишат.

— Они призваны защищать что-то очень важное. Значит, мы на верном пути.

От возбуждения у Лулу даже засверкали волосы, кратковременно изменив цвет на голубой. Это сбило бы всю их тактику, если бы девушки успели её придумать. Големов привлекло яркое свечение, и они повернули к ним свои уродливые каменные лица с пустыми глазницами.

«Это всего лишь кучка камней. Эх, сюда бы Криса сейчас», — подумала Лулу. Но тут же застыдилась своей мысли. Не нужен им Крис, чтобы разобраться с какими-то жалкими ожившими кусками материала.

— У нас есть оружие? — спросила Соника. — Топор там или меч…

— Душенька, у нас есть магия.

— Боюсь, магия, нам не поможет, — пискнула Софи.

Големы шли на свет от волос Лулу, как на маячок. Девушки заметили, что двигаются они крайне медленно, и скорее всего, чтобы их победить, достаточно не слезать со скейтов и стараться уклоняться от ударов.

В отличие от подруг Лулу не волновалась. Она вспомнила все уроки Мако заодно с мифологией, пройденной на втором курсе. Здесь была не Арена, и она могла использовать любую стихию себе в помощь. Как только големы приблизились и были готовы ударить, она взлетела наверх и, разведя руки в стороны, окружила эти громадины кольцом из огня. Это дезориентировало противника. Огонь отвлёк внимание, а новой команды, как справиться с этой напастью от хозяина, они не получили. Големы стонали и ходили взад и вперёд по огненному кругу, не понимая, можно ли за него заступать.

— Молодец, душенька. Может, так их и оставим?

— Это кольцо скоро потухнет, — заметила Соника. — Кислорода мало для интенсивного горения.

— Ах, вот почему у меня на Земле получалось сделать целую стену.

— Ты бы Зельду хоть получше слушала, — усмехнулась фея.

При этом Соника приблизилась к Софи, они обе направили руки в сторону големов и одновременно произнесли:

— Ultrices tempestas!

Оживших каменных чудовищ покрыла тонкая сетка электрических разрядов. Они застонали ещё пуще прежнего. Если бы они могли извиваться, то девочки бы точно теперь за этим наблюдали. Но, кажется, големов такое поведение только разозлило.

— Hyacintho Insania, — спокойно сказала Бофара, отправляя небольшое синее облачко в сторону големов.

Но те не обратили на него никакого внимания.

— Не поняла. Это они всё ещё током бьются?

— Замешательство можно применять только на разумных существах, — ответила ей Лулу. — А где у голема мозг, ты видишь?

— Ну, твоего мозга, душенька, я тоже не вижу, — ухмыльнулась фея. — Без обид.

Кажется, големов разозлило это невинное облачко. Они взревели и будто даже ускорились. Размахивали своими громадными кулаками, надеясь задеть кого-нибудь из девочек и припечатать к земле. Девушки кружили вокруг големов, раздражая их своей скоростью. Те не понимали, куда смотреть, в какую сторону поворачиваться и как бить. Они лишь беспомощно и раздражённо ревели, топчась на месте.

Воспользовавшись их замешательством, Лулу решила применить заклинание:

— Centrifica acvatica!

Каменных великанов закрутило в водяном водовороте. Их прижало друг к другу спинами и крутило, словно на карусели в одну сторону до тех пор, пока Лулу это не надоело. Как только ундина опустила руки, големы безвольно рухнули наземь.

— Мёртвые? — Соника опустилась рядом с их громадными телами и тут же отпрянула. — Нет, живые, просто оглушены и дезориентированы. Ты знаешь, как долго продлится это их состояние?

— Нет, но нам нужно поторопиться. Пещера должна быть впереди.

Это была заброшенная шахта, на первый взгляд показавшаяся девочкам, в особенности Сонике, настолько невзрачной, будто и не могло там быть никаких камней вовсе.

— Эге, да на ней не было никого уже лет двадцать, — прикинула Соника и всё же без колебаний повела за собой подруг.

В руке у феи был прибор, позволявший оценивать прочность стен и сводов, возможность обвалов. Соника сканировала им всё вокруг и постепенно таким образом они пробирались дальше. Софи и Бофара использовали заклинание Lux, чтобы им не пришлось пробираться в потёмках. Никто из девочек ночным зрением не обладал.

Впереди была развилка. Соника остановилась и вопросительно посмотрела на Лулу своими огромными в пол-лица глазами. Ундина сверилась с картой.

— Тут на карте отмечено, что нам нужно двигаться прямо.

— Прямо тупик. Правый туннель или левый?

— Э-э-э…

Лулу растеряно покрутила книгу в разные стороны, перечитала ещё раз заметки Квокхорис. Соника подошла к ней и выхватила книгу из рук. Достаточно изучив карту, фея надменно фыркнула.

— Ну, не может же он быть прямо в стене?

— А ты думала он что, будет лежать у тебя на шёлковой подушечке на постаменте? Бери – не хочу. Конечно, замурован в стену. На то это и шахта.

— И как же мы собираемся его выкапывать?

— Для этого существуют складные кирки.

Для начала девочки всё-таки выбрали правый туннель и прошли по нему ещё несколько десятков метров. Затем Соника просканировала стены. Что-то её смутило, но рассказывать об этом девочкам не стала. Молча раздала подругам кирки и указала место, где нужно было копать.

Спустя несколько минут Софи, неприученная к тяжелому физическому труду, заупрямилась и заныла.

— У меня уже всё ло-омит. Я устала и хочу пить.

— Фу-у, что-то я тоже маленько притомилась, душеньки. Семь потов сошло, а желудок уже сводит неимоверно. Если я сейчас не съем какой-нибудь бублик…

— Бофара, если ты нам поможешь, я закажу домой гору местной еды, и мы устроим пир в твою честь.

Бофара тотчас замолчала и принялась исправно работать. Софи тоже, хоть и затаила обиду, продолжала бить киркой по стене, делая небольшие перерывы.

Лулу во время этого занятия постоянно представляла себе Ривер. Неужели гномиха когда-то так от заката до рассвета добывала руду и золото в шахте? Андеадлинг определённо не ценил своих героев.

Соника сделала последний удар киркой и из горной породы к её ногам выкатился наконец серебристый камешек – настуран. Лулу подорвалась, чтобы поднять его, но фея осадила подругу.

— Ты что, он же радиоактивный. Дай-ка мне. И лучше вообще не подходи близко.

Девушки все отошли как можно дальше, а Соника вытащила из рюкзака какие-то металлические рукавицы и маленькую коробочку, одну их тех, в которых фея хранила некоторые образцы, привезённые из дома.

Она подцепила камушек и вложила его в этот маленький прозрачный кубик, плотно закрыв затем крышечку.

«И это всё? — подумала ундина. — Никакого Скоганде на этот раз?»

— Соника, а ты уверена, что это тот самый камень?

— Если верить твоей карте, то абсолютно точно. И потом, моё устройство сканирует не только стены, но и может дать краткую характеристику образцу. Вот, видишь, — она протянула подруге гаджет, — пишет, что настуран.

Миссия была выполнена. Можно было возвращаться обратно. И именно в этот момент девочки услышали треск над своими головами.

— Ч-что это? — пропищала Софи.

Глаза Соники стали ещё больше и круглее. Он вскочила на свой скейтборд, и другие тут же последовали её примеру.

— Выметаемся отсюда. Тут всё сейчас рухнет!

Кровь стучала в висках. Позади грохотало так, будто за ними летела целая вооружённая армия таких же големов, что они видели около шахты. Лулу старалась не оборачиваться, потому что знала, что испуг заставит её оступиться и затормозить.

Они вылетели из пещеры за секунду до того, как завалило вход. Видимо, толчки, которые они совершали инструментом, древняя гора выдержать не смогла.

— Эта шахта выполнила своё предназначение в последний раз, — с неким сожалением в голосе произнесла Соника. — Идёмте девочки. Мы справились!

Оказалось, что подруги потратили на это целый день, и Мекрада клонилась к своему закату, обагряя сухую землю вокруг.

Големы пришли в себя и, завидев девушек, начали спешно пятиться, как они могли. Лулу показалось это забавным.

«Неужели мы смогли так сильно напугать этих ужасающих тварей? Немыслимо».

[1] Го́лем — персонаж еврейской мифологии, существо одной из основных стихий. Представляет собой глиняного великана.

Глава 42.1

Остаток каникул девушки провели вместе, наслаждаясь прогулками по Ф.А.В. и расслабленным дружеским общением. Они ложились каждый день поздно, ели, что хотели, никто не напрягал с уроками. О предстоящих через два месяца экзаменах никто из них, конечно же, не думал. Можно было спокойно отдохнуть перед последним рывком на пятом курсе.

Соника сводила их в место, именуемое Центральным Блоком. Здесь «обитали» роботы всех разных предназначений. Это было место, куда можно было позвонить и заказать любую услугу, и нужный робот приезжал к тебе домой за очень короткий срок.

В этом же Центральном Блоке находилось «сердце» планеты, или даже вернее было бы сказать «мозг» Ф.А.В. Это был огромный металлический куб, обладавший искусственным интеллектом. Он генерировал задания для роботов, распределял задания также и между людьми, следил за всеми процессами. А ещё с ним можно было о чём-нибудь поболтать. На Ф.А.В. даже была специальная услуга: за несколько золотых монет заказать аудиенцию с кубом. Многие фавианцы даже верили, что куб может предсказать их будущее.

Развлечения на Ф.А.В в каждом городе, точнее дистрикте, были свои. Например, высокоинтеллектуальный куб находился в центральном Кегархе. Там имелось некое подобие современного торгового центра с аквапарком. Только там был не аквапарк, а воздушный парк. Что-то напоминающее аэротрубу, только гораздо большее по размеру и мощности. Там тебя швыряло потоками воздуха в разные стороны, а твоя задача была не вылетать за определённое поле.

В дистрикте Тнивг, где жила Соника со своей семьёй, предпочитали более классические развлечения – экстремальный спорт. У них тут были и крутые заснеженные горы для лыж и сноубордов. И куча молодёжных площадок для трюков на самокатах, велосипедах, гироскутерах и лонгбордах.

В бедном дистрикте Пневке дома с неровными крышами высились один над другим и улицы были очень тесными, поэтому тут предпочитали заниматься руфингом[1], фрираном[2] и паркуром.

Ещё на Ф.А.В. была бездна. Так молодёжь прозвала огромный кратер, образовавшийся несколько лет назад после столкновения с крупным метеоритом. Этот кратер был настолько глубоким, что не видно было дна. И как раз для любителей экстрима оборудовали роупджампинг[3] в эту бездну.

Были тут, конечно, и развлечения поспокойнее. Нтэул славился своими киберспортсменами. Повсюду были клубы, где собирались люди посоревноваться и посмотреть на других, сделать ставки, приобрести игру или мерч.

За время каникул девочки успехи побывать в каждом интересном месте, куда их водила Соника. Правда, в бездну они решили не рисковать прыгать, как бы Соника их не уговаривала. Всё-таки чтобы решиться на такое, нужно быть либо отчаявшимся человеком, либо урождённым фавианцем, у которого в крови экстрим.

Ф.А.В. оставил у Лулу приятные о себе впечатления, но дома было куда лучше. На Ф.А.В. было всё пустынно и одновременно очень шумно. Шумными были именно люди со своей дикой энергетикой, безбашенным поведением и улётным времяпрепровождением. В Андеадлинге каждый спешил по своим делам. Город был шумным, но люди – полная противоположность фавианцам. Их устраивало быть такими спокойными и, возможно, слегка унылыми. И именно среди таких Лулу чувствовала себя куда более комфортнее.

Но каникулы закончились, и вернулась вновь суровая реальность. Лулу всё же решила, что пока из команды магифлекса никуда не уйдёт. «Огненные Горностаи» успешно выиграли несколько районных матчей, честно разделив награду между участниками после победы. И после этого Крис и Лулу спокойно ушли готовиться к экзаменам, до которых оставался всего лишь один месяц.

Произошли ещё некоторые перемены в жизни Лейкеров, когда Лулу отбыла на неделю на Ф.А.В. У Лулу не было времени нормально поговорить с Крисом в апреле, поэтому он решил рассказать ей эту новость тогда, когда «Огненные Горностаи» пошли праздновать свою победу в суши-бар, где работал Мако.

Парни обожали всю эту японскую еду и морепродукты. Лулу до этого никогда не ела роллы или суши, но, попробовав, вяло ковыряла вилкой остатки, съев из вежливости лишь пару штучек из своего заказа.

Стивен и Мако заказали себе по чарочке саке. Оба были весёлые, что-то бурно обсуждали. Крис, как всегда, предпочитал слушать. Он заказал себе помимо роллов и суши ещё салат из морской капусты. Лулу старалась не смотреть в его тарелку, потому как не переносила один лишь вид её и не понимала, как вообще можно любить такую гадость.

Крис, заметив невесёлый вид Лулу, улыбнулся и произнёс:

— Я как-нибудь тебе сделаю свои роллы по фирменному рецепту. Тебе должно понравиться.

— Не уверена. Я пробовала и калифорнию, и филадельфию, и аляску, и маки, и ещё чёрт знает что. Не моё это. Хотя смешно получается. У меня преобладающая энергия воды, и я обожаю море, но вот с морепродуктами как-то не заходит, кроме креветок.

— О, эти роллы тебя точно не оставят равнодушной. Это блинные роллы с персиком и киви. А ещё я знаю рецепт с манго и шоколадом, но такие никогда не делал.

— Чёрт, я сейчас так проголодаюсь от твоих рассказов, что заставлю тебя сделать их прямо здесь, — засмеялась Лулу.

— Знаешь, когда Мако тут работал, то даже проблем бы не возникло.

— Ха-ха. Постой, что значит работал? Он больше не…

— Пойдём прогуляемся?

Крис демонстративно поднялся из-за котацу[4] и побрёл в проход, скрываясь за декоративным бамбуком. Лулу поспешила за ним.

Стивен и Мако заржали, поглядывая на них через плечи.

— Что, в детскую зону пошли? Ну, валяйте. Говорят, там дают карандаши.

— Почему они стебутся над нами?

— Из-за того, что не пьём.

— Мне не нравится саке. Когда-то пробовала в ресторане с родителями.

— Ого, я думал, ты совсем не пьёшь, — в глазах Криса сквозило удивление.

— Ну, я очень редко это делаю, на самом деле. И предпочитаю лёгкие напитки. А что, ты разочарован, ха-ха?

— Да нет, — пожал плечами волшебник, — мне вообще-то всё равно.

Лулу кратковременно впала в ступор. «Всё равно? Ему всё равно? Значит ли это, что ему может быть всё равно… на меня?»

Девушка до сих пор не могла понять, что она испытывает к Крису. Она явно желала быть с ним ближе, чем просто с другом, но не знала, насколько. К Крису, казалось, сложно подступиться. Да и осадок от Майка оставался всё ещё свежим. Девушка не была уверена, что готова вступить в новые отношения так скоро. Поэтому пока ундина решила пустить всё на самотёк и посмотреть, что будет дальше.

Они вышли на улицу. Уже темнело. От Арены выезжали редкие машины задержавшихся зрителей. Крис смотрел куда-то вдаль, за горизонт, засунув руки в карманы. На нём была стёганая коричневая куртка на весну, но Лулу с удовольствием бы сняла её с парня, о чём она сейчас и фантазировала.

— Я разобрался с Властелином.

— Р-разо… В смысле?

— Устранил.

— Убил?

— Нет, конечно. Я не способен убить разумное существо, Лулу. Я не монстр.

— То есть виверна была для тебя неразумным существом?

— Что? При чём тут…

— Ты бы знал, как мне тогда было страшно. Ты выглядел настолько свирепо, как дикарь, когда снимал с неё когти, да и дрался. Это было очень жестоко.

Крис тяжело выдохнул и отвернулся.

— Жестоко – это когда два здоровых детины выходят и устраивают мордобой на потеху другим. Тут и теряется вся человечность. А защитить свою… одноклассницу от свирепого зверя – это не жестоко. Если бы на нас напал медведь или дикий кабан, ты бы тоже возмущалась?

— Э-э-э… это тяжёлый вопрос.

— Я так не думаю.

Крис снова замолчал и отвернулся в сторону улицы. Лулу остро почувствовала потребность заполнить эту тишину словами.

— Ты что-то хотел сказать насчёт Мако.

— Ах да, забыл. Я победил Властелина, а потом позволил брату привести его в отделение полиции. Мы объяснили полицейским, кто это такой, пояснили, что все убийства были совершены с его подачи. И за оказанное содействие Мако приняли в полицейскую академию.

— Офигеть! Это же была его мечта. Чёрт, это так здорово. Я искренне за него рада.

— Я тоже. Рад, что смог помочь брату.

— И как же ты… как ты с ним справился, с Властелином?

— Ну, он хотел взять реванш в нашей магической дуэли. Я согласился, пришёл к нему специально днём. Сперва мы дрались просто, как обычно. Затем я сделал немного нечестный ход. Для этого мне пришлось разрушить его убежище.

— И солнечный свет попал на него, — догадалась Лулу.

— Да, часть потолка обвалилась, и его кожа начала дымиться и покрываться волдырями. Он мог бы сгореть. Стал плакать и умолять меня спасти его. Тогда я предложил ему добровольно сдаться.

— Как ты починил пещеру?

— Легко, я ведь маг земли. Для нас ничего сложного в том, чтобы создать какую-то насыпь, закрывающую брешь. В моём случае было ещё проще: я просто нашёл подходящий по размеру валун и залепил его туда, как баскетбольный мяч в корзину. Основная опасность была в том, чтобы вся пещера не рухнула от слишком сильного броска, ха-ха.

— А ты умнее и хитрее, чем кажется.

— Смекалистей. Мне так больше нравится.

Крис повернулся к Лулу и неожиданно взял девушку за руку. Ладонь у него была тёплая, мягкая и слегка влажная. И гораздо больше, чем у самой ундины. Девушка смотрела прямо ему в грудь, и даже если бы встала на цыпочки, от этого мало что изменилось.

— Лулу, — голос у него стал давать чуть заметное расщепление, — я понимаю, что сейчас только апрель, и ещё рано об этом думать, наверное, но…

Из суши-бара вышли Мако и Стивен, хохоча во весь голос. Крис аж вздрогнул и отпрыгнул на добрый метр от девушки. Маг огня смерил недовольным взглядом ребят и ухмыльнулся.

— Так, расходимся все. Завтра у Криса начинается интенсивная подготовка к экзаменам и окончанию пятого курса. А мне нужно штудировать юриспруденцию и криминалистику. Хотя бы стрелять из ружья я умею.

— Мако, и-изв-вини, но м-могу я проводить Лулу до школы? Всё равно по пути.

«Как смело с его стороны», — подумала Лулу.

— А она чё, ребёнок, что ли?

— Ну, вообще-то, — Крис разложил веер из пальцев обеих рук и принялся загибать считая вслух, — один, два, три…

— Ой, хрен с тобой, — отмахнулся Мако. — Может, ты и прав. Время давно за комендантский час, а ей нет шестнадцати. Только как доведёшь до ворот – дуй сразу домой. Если задержишься хоть на минуту – выпорю.

Угрозы Мако могли вполне оказаться реальными. Колдун не пренебрегал насильственными методами воспитания младшего брата.

Как ни странно, но всю дорогу до школы они молчали. Лулу не давила на Криса. Она знала, что если парня сбивали с мысли, то потом ему становилось очень тяжело собраться. Ундина думала о своём. И чем больше погружалась в свои мысли, тем меньше веселья у неё оставалось. Бывший кураж от выигрыша на Арене словно испарился.

— О чём задумалась?

— Экзамены. Страшно мне.

— Все мы переживаем. Мне кажется, я от страха перед комиссией проглочу свой язык и ничего не смогу ответить. Мне часто снится сон, как меня парализует во время какого-то важного события. От меня что-то хотят, а я стою, как истукан.

— Я не столько боюсь за теоретическую часть, — вздохнула Лулу, — сколько за практику. Точнее даже, меня беспокоит конкретно одна дисциплина. Мётлы. Я вообще просто…

Девушка почувствовала, как слёзы подступили. Ей стало стыдно, и она отвернулась.

— У тебя неплохо получается, Лулу.

— Зачем врать?!

Возможно, она выпалила это слишком грубо, потому как на лице Криса отразился испуг.

— Могу тебе помочь. И хочу.

— Я безнадёжна.

— Никто не безнадёжен. Лулу, Мако думал, что я умственно отсталый, что никогда не научусь читать и считать. Да, у меня не всё получается и мой багаж знаний существенно меньше, чем у любого в классе. Ну, кроме, наверное, Корнелии, да простит она меня, если вдруг сейчас услышит. Но Лулу, на мне ставили крест. Моей маме говорили все, что я безнадёжен, как ты выразилась. Нет безнадёжных. А чудеса бывают. И если я тебе говорю, что научиться летать на метле ты сможешь, значит, ты сможешь.

— Завтра. В двух километрах от кладбища на восток. Я возьму метлу.

[1] Руфинг — это поистине экстремальное увлечение, которое тесно связано с покорением вершин высотных зданий и даже небоскребов, бег по крышам многоэтажных домов, преодолевая опасные препятствия

[2] Фриран – это особая форма городской акробатики, когда передвижение участников по городу ничем не может быть ограничено. Дисциплина, сходная с паркуром.

[3] Роупджампинг (англ. ropejumping — «верёвочные прыжки») — это прыжки на альпинистских верёвках с различных высоких объектов (скал, многоэтажных домов, кранов, мостов, труб, различных вышек).

[4] Котацу (яп. 炬燵) — традиционный японский предмет мебели, низкий деревянный каркас стола, накрытый японским матрацем футоном или тяжёлым одеялом, на который сверху положена столешница.

Глава 42.2

Как ундина и обещала, она взяла с собой метлу, одолжив её у госпожи Бомбинар. Та лишь фыркнула в ответ и махнула рукой, уже не надеясь увидеть инструмент целым.

Девушка надела спортивный костюм для удобства, но всё-таки замёрзла. Апрель месяц ещё не самый тёплый в году, как ни странно.

Крис слегка опоздал. Лулу заметила у него на щеке след от муки.

— Что-то готовил?

— Как ты… ох, значит, я где-то испачкался.

— Щека правая.

Крис зажмурился, вспоминая, где находится право и лево. Лулу хихикнула.

— Прости за опоздание, честно. Работа.

— Вы месили тесто вместо очередного боя?

Волшебник заметно смутился.

— Я… я не только в боях без правил участвую. Вообще хочу всё это бросить и заняться чем-нибудь другим. Раз у Мако теперь все слажено.

— Правильно, надо и о себе иногда думать. Если не хочешь пока говорить, я пойму. Потом расскажешь.

— Ну, вообще-то, это Мако всегда обо мне думал и заботился.

— Да нифига. Это иллюзия, в которой ты живёшь всю свою жизнь.

— Лулу, я тебя прошу, давай не будем. Тебе нужно успокоиться.

— Хорошо, ладно. — Девушка демонстративно несколько раз вдохнула и выдохнула. Взяла в руки метлу и выпрямилась. — Учи, сенсей.

Крис уселся на землю с пробивающимися из почвы зелёными травинками, поджав ноги.

— Положи пока метлу и сядь, как сел я.

Лулу не стала возражать и уселась так же, как он, но предварительно подстелив себе под попу куртку.

— Закрой глаза и прислушайся. Какие ощущения?

— Никаких. Мы же в Безмолвном лесу. Какие тут могут быть ощущения?

— Расслабь своё тело и позволь этой тишине окутать тебя. Прислушайся к мельчайшим звукам колебания травы от ветра и шуршанию прелых прошлогодних листьев.

— Так только ты можешь, — расхохоталась девушка.

— Послушай меня. Твоя основная загвоздка заключается в том, что ты не можешь концентрировать внимание на чём-то незначительном. Твоё сознание мечется от одного к другому. Метла тебя просто не понимает. Ты должна отключить свой разум, когда летишь – вот и всё.

— Это не так-то просто, знаешь. Это у тебя в голове обычно пустота. Без обид.

— Да, непросто. Но это единственное, чего тебе не хватает. Потому что техническую сторону ты знаешь прекрасно. Я заметил это ещё на уроках.

— То есть сегодня мы летать не будем?

— Полетишь, когда будешь готова. А сегодня просто помолчим. Научим тебя прислушиваться.

Эта тишина, да ещё и без движения сводила Лулу с ума. Она не смогла так просидеть и пяти минут. У неё сразу зачесался нос, затем левая пятка. Волос прилип к губе. Потом она замёрзла.

— Я так больше не могу-у, — заканючила она. — Мне холодно.

Крис молча встал и накинул на плечи свою парку, оставшись в одной тонкой футболке. Теплее, конечно, стало, но теперь Лулу совсем не могла сосредоточиться на ощущениях природы, потому что вокруг пахло Крисом, и этот запах заставлял её фантазию пребывать совсем не на опушке Безмолвного леса. Лулу пыталась угадать, каким одеколоном он пользуется. Или это запах геля для душа? Вполне возможно.

— Ох, бедолага, — вдруг сказал волшебник, усмехнувшись. — И всё-то тебя отвлекает. Я даже не знаю, что такого придумать, чтобы ты сосредоточилась.

— Не думаю, что мы найдём вакуум.

— Знаешь, что? Попробуй вот так вот выпадать из реальности, даже находясь в своей комнате. Пока Мии, например, нет. Потом уже попробуем вместе.

— Вместе что?

— Полетать на метле. А ты о чём подумала?

Ни о чём она не подумала. Ни о чём приличном. Лулу стыдилась этих мыслей, хотя прекрасно понимала, что это говорит в ней её сущность сирены, долгие годы подавляемая ведьмой. Крис был таким простым и одновременно загадочным, и это чертовски заводило. А ещё она гадала, что же тогда он хотел ей сказать после матча по магифлексу. И скажет ли вообще.

Лулу честно старалась научиться отключать сознание от насущных проблем и сосредотачивать своё внимание на чём-то незначительном.

Сперва не получалось совсем. Лулу это бесило. После каждых неудачных пяти-семи минут такого бестолкового сидения на полу она подрывалась с места и раскидывала вещи вокруг. Это помогало приходить в себя. Только Мие приходилось возвращаться в бардак. Кошка, правда, ни слова не сказала своей соседке по этому поводу. Сама была занята экзаменами и возобновившимся отношениям с Оскаром.

— У тебя есть любимое место? — как-то раз спросил у ундины Крис. — То, где ты расслабляешься и забываешь обо всём на свете.

— Раньше было, но сейчас… оно просто связано с Майком. Но там было потрясающе.

— Верю, — Крис кивнул. — Не будем это затрагивать. Может, что-то ещё, что ты любишь, что помогает расслабиться?

— Плавание.

— Чёрт, я должен был сразу догадаться, — он хлопнул себя по лбу. — Пошли в бассейн.

Лулу очень сильно смущалась, когда ей впервые пришлось так оголиться перед Крисом. Его старая футболка до колен теперь казалась совсем не такой эротичной, как купальник, подчёркивающий всё, что надо и не надо. Крис, правда, ни слова ни сказал и даже не покраснел. «Выпил эликсир, притупляющий стеснение и все остальные эмоции? А существует ли вообще такой?»

Но как только девушка опустилась в прохладную воду, всё её стеснение мигом прошло. Она сразу погрузилась на дно. В ушах был слышен трёхкратно усиленный плеск воды о бортики и больше ничего. Мощными гребками она пересекла бассейн от края до края, сосредоточившись лишь на собственных движениях и подвижности своего тела.

Вынырнула, захватив ртом воздух, оттолкнулась стопами и поплыла теперь уже на спине. Взгляд её сосредоточился на потолке, усеянном лампами. Лулу приметила, что одна из ламп имеет другой оттенок, нежели остальные и даже будто мигает.

Девушка вытянула руки вперёд и упёрлась пальцами в кафельную стенку бассейна. Выпрямилась, приняв вертикальное положение. Крис стоял неподалёку, прибывая в обомлевшем состоянии.

— Лулу, ты же понимаешь? Это было именно то, что нужно. Какой же я всё-таки дурак! Не понял сразу, что то, что помогает мне, может совсем не помочь тебе. Ты сирена, значит и учить тебя нужно, как сирену.

— И как же?

— Я всё придумал. Завтра пойдём к озеру.

— К тому самому озеру сирен? — Лулу испугалась, вспомнив своё небольшое приключение на втором курсе.

— Нет, к другому, что поближе. Тебе там, во-первых, понравится. Во-вторых, я возьму свою метлу. Всё получится.

На следующий день Крис действительно отвёл её к озеру. Настолько кристально-чистая вода, что невозможно было оценить, то ли дно такое близкое, то ли просто его так хорошо видно.

— Знаешь, я подумала, в озере может быть холодно. Ты уверен, что это хорошая идея?

— Да. Это необычное озеро. Оно никогда не замерзает за счёт подземных тёплых притоков. Ты сейчас сама убедишься, что вода даже теплее, чем воздух. Но, если тебе вдруг станет некомфортно, то сразу вылезай.

Лулу разделась. От холодного порыва ветра стало зябко, и кожа покрылась мурашками. Девушка, не раздумывая, прыгнула и вошла в озеро солдатиком. Вода обволокла её тело полностью. Крис не обманул: Лулу показалось, будто она только что нырнула в большую ванну.

Она смогла открыть глаза. Здесь были маленькие рыбки, какие-то водоросли на дне. Рыбки с любопытством выглядывали из своего зелёного убежища, наблюдая за только что плюхнувшимся новым объектом.

«В природных источниках легче дышится, чем в хлорке. Однажды, у меня уже получилось. Смогу ли сейчас?»

Девушка позволила своему телу полностью расслабиться. Когда кислород закончился, она просто вдохнула носом воду. Сперва возникло отторжение, но она знала, что рамки стояли только у неё в голове. Прошла минута и – ничего. Никакого жжения, никаких неприятных ощущений. Она словно дышала воздухом. Девушка обрадовалась и обратила внимание на светящиеся кончики своих волос.

Надо было вылезать, а то Крис мог начать переживать. Лулу вынырнула на поверхность одним лёгким движением, откинув мокрые волосы назад. На лице Криса снова появилось то обомлевшее выражение лица, которое она уже видела на прошлой тренировке.

— Господи, Лулу, ты такая... Это просто выглядело сейчас настолько волшебно, будто я герой какой-то сказки.

Он покачал головой, явно смутившись слов, которые хотел сказать.

— Держи метлу, — он протянул ей свою раскладную. — Нержавейка.

— И что мне с ней делать?

— Суй... э-э, в смысле садись на неё, как будто ты в воздух сейчас будешь подниматься. Погружай её под воду и зажимай бёдрами.

— А дальше?

— Полностью погрузись под воду, как ты делала до этого и расслабься. Позволь себе ни о чём толком не думать.

Лулу послушалась. Вновь возникли те непередаваемые ощущения спокойствия и умиротворения. Девушка откинулась на спину и проплыла так несколько метров, не выныривая из воды. Она даже успела забыть о том, зачем она здесь и для чего ей метла, пока металлическая рукоятка не стукнулась о её бедро несколько раз.

Ундина вспомнила все наставления своего друга и спокойно уселась на метлу. Ощущения были совершенно не такими же, как на деревянных мётлах на суше. Холодная сталь создавала контраст на фоне тёплой воды, заставляя её кожу слегка подрагивать. Но это даже было приятным. Лулу оттолкнулась ногами ото дна, сделала мощный гребок руками и позволила её телу двигаться по инерции дальше вместе с метлой. Она постаралась максимально не прилагать усилий к тому, чтобы удерживаться в вертикальном положении, не касаться ногами дна и ни в коем случае не грести.

В конце концов, ей это удалось. Лулу не могла поверить собственным глазам. Она действительно «летела» на метле, только под водой. Для того, чтобы повернуть, ей приходилось всего лишь легко отклонять рукоятку метлы в нужную сторону, а дальше всё случалось само собой.

Довольная девушка выкарабкалась на берег и пулей подлетела к Крису, зажав в одной руке метлу. Вода ручьями стекала с её тела, волос. Ей должно было стать холодно, но пока что ундина этого не заметила. Глаза её блестели от радости.

— Ты же видел, видел это?

— Да, вода достаточно чистая, чтобы я мог…

Лулу не дала ему договорить и стиснула его в объятиях. Крис сперва стоял, не в силах пошевелиться. Мокрый купальник девушки наверняка оставил следы на его одежде, но почему-то Крису на это стало всё равно. Немного поколебавшись, волшебник слегка коснулся её спины, отвечая на объятия.

— Что же ты со мной делаешь? — хрипло прошептал волшебник.

Ундина вздрогнула, слегка изогнулась, но затем всё-таки отстранилась.

— Я испытала такой кайф! Это просто непередаваемо!

— Могу себе представить, — Крис любезно протянул ей полотенце, чтобы девушка укрылась и вытерлась. — Я же сам когда-то учился летать.

— А какие у нас дальше планы?

— Постепенно будем поднимать тебя всё выше. Самым тяжёлым этапом будет пересечь этот раздел сред. Тебе нужно будет привыкнуть, что ты в воздухе. Но вода будет по-прежнему близко, чтобы ты не волновалась. Думаю, это самый оптимальный вариант.

— А вдруг не получится?

— Всё получится, вот увидишь. И быстрее одевайся. Ещё не хватало тебе заболеть.

Глава 43.1

Всё вышло так, как и предвидел Крис. Они виделись не каждый день, да и вообще многое зависело от погоды и загруженности делами обоих. Но каждый раз Лулу была всё выше и выше в воде. В какой-то момент она «плавала» таким образом, что в воде находились только ноги. А буквально на следующий день Лулу с уверенностью могла сказать, что она летела над поверхностью озера. Девушка касалась воды стопами, и иногда жидкость захлёстывала голени на не очень аккуратных поворотах.

Адреналин захлёстывал её. Хотелось кричать, петь. Лулу даже разжала руки, позволив метле нести её самой, куда ей вздумается. Крис сперва забеспокоился, но потом оценил, что всё было под контролем. Девушка не могла не заметить, с каким обожанием он всегда смотрит на подобное зрелище. И ундине это очень льстило.

Время для подготовки её тела и сознания к полёту теперь тоже сократилось. Ей не нужно было больше медитировать по двадцать минут в воде: она вполне справлялась и за пять.

— Я лечу, ты прикинь!

— Ну вот, а говорила, что не получится. Однажды на тренировке у тебя будет совершенно сухой купальник. Ты сдашь экзамен.

— Н-но там же не будет ни озера, ни бассейна. Да и метла будет деревянной.

— Кто сказал, что ты не можешь расслабиться в водичке перед экзаменом? А насчёт метлы – там несильно большая разница. В крайнем случае подключишь фантазию.

Лулу не забывала и о подготовке к другим экзаменам. Она денно и нощно штудировала учебники по зельеварению и заклинаниям, стараясь вместить в своей голове как можно больше формул и слов, запомнить как можно больше, чтобы быть готовой ко всему. А может, даже поразить судей.

К дуэльной магии девушка совсем не готовилась. Она считала, что практики на занятиях им хватало с лихвой. Очень нравилась ей нежить. Но материала было так много, а три тома учебника такими здоровыми, что Лулу просто не знала, как всё это распределить. Ко всему прочему она билась над физикой и географией Вселенной из предмета естественных наук, запоминая расположения планет, их спутники, климатические условия и прочее, прочее, прочее.

Ещё было сочинение. К нему девушка относилась более спокойно. Она придумала себе хороший тренажёр. Периодически она записывала очерки на случайно выпавшую ей тему в интернете. На экзамене ей могло попасться что угодно, и она должна была быть к этому готова.

Наконец наступил конец мая. Зельда собрала весь класс у себя в кабинете накануне начала экзаменов. Уже в понедельник им предстояло справиться с зельеварением, и госпожа Соверейн решила, что неплохо было бы провести для учеников что-то сродни консультации.

— Сегодня я вас не буду мучить и заставлять варить противоядия, чем вы занимались последние полгода. Поговорим с вами о форме экзамена. В этом кабинете, ну а, может, в каком-нибудь другом, будут сидеть члены комиссии. По три человека за одним столом. Вас будут вызывать по списку, — тут Майк уныло вздохнул, будучи всегда по жизни первым с конца, — а вы будете заходить в кабинет по одному. Тянете билет – такую вот маленькую бумажку. На ней будет написан теоретический вопрос и практическое задание. Сперва вы садитесь за одну из трёх парт, возможно, две из них будут заняты, и начинаете писать ответ на теорию. На это вам будет дано пятнадцать минут.

По классу среди волшебников прошлось роптание. Многие посчитали, что этого времени им не хватит.

— Вопросы там элементарные, — с расстановкой произнесла старушка, — буквально в одно предложение можно сформулировать ответ. Из рода: перечислите зелья-анксиолитики[1] и укажите их побочные эффекты.

Заверение госпожи Соверейн немного успокоило класс.

— Затем вас подзывают к судьям, и вы при них должны приготовить зелье, которое написано у вас в практике. Будьте предельно внимательны. Они оценивают даже то, какую вы посуду берёте и как с ней обращаетесь. Лучше делайте всё медленно и проверяйте по несколько раз, чем вы приготовите вообще не то, что от вас требуется. Очень многие слетают именно с этого задания. Теперь о тех, кто сдаёт химию как блок естественных наук завтра. То есть обо всех остальных, — Зельда обнажила жёлтые зубы, расплываясь в улыбке. — Вас завтра ждёт тестирование из тридцати двух вопросов и одной задаче на час. Вас посадят в другой класс каждого за отдельную парту и приставят двух судей, чтобы те следили за порядком. Разговаривать они с вами не будут! Если поймают на списывании, то ваш экзамен аннулируется, а пересдача будет только через месяц. Теперь я хочу услышать ваши вопросы.

Зельда оперлась на кафедру поясницей, сложила руки на груди и выжидающе посмотрела на класс. Кончик её остроконечной шляпы, обычно загнутый книзу и раскачивающийся сейчас тоже замер, будто в ожидании.

— Все ли экзамены будут проходить в таком формате? — спросил Оскар.

— Насколько знаю, господин Макгайр, у оборотней всё не так, как у магов. Удивительно, не правда ли?

По классу пробежали смешки.

— Если вам господин Волкович ещё не успел рассказать, то расскажу я. Основы Добычи и Охоты будут проходить в лесу в форме индивидуального забега с заданием найти какой-то спрятанный предмет. Вам будет дана минута на изучение информации об этом предмете, записанная на листочке, а затем по сигналу вы стартуете. Вам даётся в районе пятнадцати минут на поиски и возвращение назад.

— Это капец как мало, — сокрушался Оскар.

— Не волнуйтесь, от вас не будут требовать забегов до долины фей или горной деревни гномов. Всё рядышком с Андеадлингом. Что до Этикета, то он будет включать себя три теоретических устных вопроса и моделирование ситуации. Например, вас попросят изобразить поведение за столом на светском рауте. Что-то подобное. Ещё вопросы?

— Какие экзамены у вампиров? — спросил Рыжий Ник. — А то я не шарю.

— История вампиризма, дегустация с определением показателей крови, вампирские дуэли, искусство гипноза. Латынь, которую вы уже сдали. Ну и естественные науки, нежить и сочинение, как и у всех остальных.

— А у оборотней? — хором спросили Робби и Бобби.

— Ну, ребята, неужели вы не читаете информационную доску на первом этаже? Основы Добычи и Охоты, этикет или он же обществознание для оборотней, дуэли, нюхачество с завязанными глазами. Естественные науки, нежить, сочинение.

— А что насчёт, мур, индивидуальников?

— У вас своя программа. Вы сдаёте не все предметы и можете даже выбирать. Лично вы, Кокс, сдаёте этикет, два языковых экзамена в плюс к сочинению на всеобщем языке, общение с человеком, ночную охоту. Господин Тхерли:р, например, будет сдавать стрельбу из лука, природные изыски и как предмет на выбор – кожевенное дело. Плюсом к уже известным всем вам нежити, сочинению и естественным наукам.

***

В общем, экзаменов у каждого было полным-полно. Все выходные Лулу и другие волшебники не отлипали от зельеварения, судорожно листая учебник в надежде, что так они подготовятся ещё лучше.

Утром понедельника отступать было уже некуда. Возле кабинета зельеварения столпились все волшебники пятого мистического курса: Соника, Крис, Фелисити, Милли Новенькая, Бофара, Корнелия, Лулу и Майк. Каждый ждал своей очереди. Первой позвали Сонику, так как её фамилия была Беглей на букву «Б». Фея почти уверенно скрылась в классе. Через пятнадцать минут вслед за ней увели Криса. Чем больше времени проходило, тем сильнее начинала нервничать Лулу.

Вскоре дверь распахнулась, и из кабинета вышла Соника. Она просто прижалась спиной к стене и съехала вниз медленно выдыхая. Тем временем экзамен пошла сдавать Фелисити, гордая и уверенная в своих силах. Сонику Беглей обступили со всех сторон.

— Ну как?

— Ты сдала или нет?

— Что попалось?

— Сложно было?

— Кто там сидит?

— Строго принимают?

Вопросы сыпались со всех сторон. Соника лишь расхохоталась, слегка помяла свои волосы-колючки, сегодня торчащие не так стойко, как обычно.

— Теоретический вопрос был перечислить зелья, в которых используется маковая роса.

— И где? — пискнула Софи. Её тут же затрясло.

— Маковый отвар, зелье эйфории, зелье вдохновения.

— А ещё может использоваться в качестве обезболивающего зелья.

— О, вот это я не написала. Но они ничего не сказали. А на практику мне попалось зелье скорости. Ну вы представляете, какая удача! Я же его себе иногда свариваю перед заездами на Ф.А.В. Иногда без этого на роликах не выиграть.

— А что в него идёт?

— Да так. Строфария[2] сине-зелёная, воздушный кристалл, красная рута[3], лимонный сок и много-много сахара. Ерундовое задание, короче, было. Мне поставили пятёрку. Блин, родители в жизни не поверят.

Дальше пошла Милли, и вышел Крис. По его лицу нельзя было понять: сдал он или нет. Хорошо получилось или нет. Лулу подошла к нему, вежливо спросила:

— Сдал?

— Сдал. Всё нормально было. Они все очень милые. Как зайдёшь – сама увидишь. Но я им немного не понравился.

— В смысле?

— Гибрид потому что. Они мне дали два зелья из-за этого. Первое из билета – пузырёк дракона. Я с ним легко справился.

У Лулу чуть глаза на лоб не полезли. Легко справился! Девушка никогда не слышала о таком зелье и была уверена, что в учебнике не встречала его.

— А что оно делает?

— Позволяет тебе извергать пламя изо рта, как дракон.

— И что в него входит? Прости, что спрашиваю, я просто правда не знаю.

— Соляная кислота слабой концентрации, острый перец, скорпион тринидада, жало скорпиона высушенное и кровь дракона или виверны. Ну, так как живых драконов или виверн у нас поблизости нет, я предложил заменить этот ингредиент кровью мантикоры[4]. Ты понимаешь, они-то думали меня на этом подловить и завалить. Немногие знают, что кровь дракона легко заменяется кровью мантикоры. Ну, и они посовещались, решили, что раз я такой умный, то смогу приготовить зелье посложнее.

— И что попалось?

— Они долго думали между двумя. Дали зелье стеснения.

— Ха-ха-ха, они на тебе его тестировали? А то можно было бы даже просто воды там выпить, и они бы всё равно тот же эффект увидели. А теоретический вопрос?

— Пропорции при изготовлении масел. Смешивания чистых эфирных масел с основой – одной восьмой чашки растительного масла.

Разговор с Крисом немного отвлёк девушку от собственных переживаний. Заболтавшись, она и не заметила, как уже давно вышли с экзамена Фел и Милли, вошли в кабинет Бофара и Корнелия, на очереди была Софи, а следом за ней и сама Лулу. Время тянулось бесконечно. В соседнем кабинете завтра должен был проходить у оборотней этикет. Сегодня они писали химию на четвёртом этаже. Специально разделили, чтобы не было толкучки в коридорах.

Наконец из не сдавших до сих пор остались только Лулу и Майк. Девушка была на низком старте. Дверь отворилась и изящно покачивая бёдрами экзамен покинула Корнелия. Она поджала губы и покачала головой в разные стороны.

— Что, не сдала? — в этот момент у Лулу внутри всё ухнуло куда-то вниз. Но Майк подтолкнул её в спину, и дверь за девушкой закрылась.

[1] Анксиолитики = транквилизаторы (транквилизаторы — более устаревшее название).

[2] Строфария — род грибов семейства Строфариевые. Шляпка довольно мясистая, часто ярко-окрашенная, у многих видов с клейкой слизистой поверхностью.

[3] Рута — род вечнозелёных многолетних душистых трав, полукустарников, кустарников семейства Рутовые.

[4] Мантикора — мифическое существо, чудовище с телом льва, головой человека и хвостом скорпиона; по некоторым описаниям имеет рыжую гриву и три ряда зубов, а также голубые глаза. Хвост мантикоры заканчивается шипами, яд которых убивает мгновенно.

Глава 43.2

В кабинете провели небольшую перестановку. Большую часть столов убрали, оставили только два там, где раньше были ряды, и поставили их через один проход, разделив ширмой. Преподаватели сидели сами за двумя сдвинутыми партами у окна. Над столами у них парили листки бумаги с автоматической писчилкой, в которую они вносили, как в протокол информацию о сдающем.

Перед партами комиссии стоял лабораторный стол. Сейчас за ним стояла Софи. Она уже принесла всю необходимую посуду и только что вернулась с ингредиентами. Лулу было очень любопытно, какое же зелье досталось подруге. Если бы ей самой не нужно было сейчас садиться писать ответ на вопрос, она бы с удовольствием понаблюдала за феей и попыталась отгадать зелье.

Ведьма в синей фетровой шляпе, увешанной бубенчиками, и таком же костюме подозвала Лулу, назвав её фамилию, и предложила вытянуть один из билетов, лежащих пустой стороной кверху на столе перед ней. Каждый билет напоминал скорее большую карту таро и по плотности и желтоватому цвету бумаги. Лулу наугад выхватила билет из центра. Читая вопрос, она не могла вникнуть в суть. Буквы от волнения разбегались перед глазами. А на практическую часть девушка забыла посмотреть вообще.

Судья приглашающим жестом указала ей на ближайший столик. Сами собой на нём по волшебству появились листок в клетку и шариковая ручка. Лулу плюхнулась на стол, а ведьма перевернула большие песочные часы, стоявшие перед ней. У Софи что-то слегка взорвалось, и фея ойкнула. Судьи непременно отметили это в своём протоколе.

Лулу покачала головой. Ей нужно было самой сосредоточиться на своём задании. Времени было немного. Она прочитала вопрос ещё раз.

«Охарактеризуете методы получения трав для составления магических смесей».

Ундине хотелось в этот момент плакать или материться. То ли она слишком разволновалась, то ли она действительно не знала ответ на вопрос. Паника нарастала всё сильнее.

— Соберись. Ты всё знаешь, — услышала она у своего уха.

Голос был незнакомым. И определённо неземным. Она скосила глаза вправо, но под взглядом ведьмы с бубенчиками, уткнулась снова в листок и взяла в руки ручку. Кто-то шикнул прямо в ухо.

— Мы с тобой ещё потом поболтаем. А сейчас пиши экзамен. И не вздумай поворачивать голову. Иначе подумают, что ты притащила фамильяра, чтобы списать экзамен. А я сам пришёл!

«Розмарин?!»

Девочка была шокирована. Она не знала, что Розмарин умеет разговаривать. Но присутствие кролика помогло успокоить нервы. Лулу подумала ещё раз хорошенько и написала сперва три слова:

«Сбор. Выращивание. Покупка».

Лучшего она придумать не смогла. Закрыла глаза. Представить себе лужайку со всем разнообразием видов диких трав не составило труда. Она вкратце расписала то, где можно найти разные виды трав. Затем указала, что нужно ведьмам для выращивания и наконец совсем коротенечко рассказала о лавках травников. Как только Лулу поставила точку, ведьма с бубенчиками взмахнула пальцем, и её листок плавно перекочевал к ней на парту в сторону от оставшихся билетов.

Оказалось, что время вышло. Сердце девушки бешено колотилось. Она была рада, что всё же успела написать всё возможное.

Софи ещё не закончила приготовление зелья. Видимо, ей пришлось его переделывать из-за взрыва, поэтому Лулу уселась поудобнее, поставив локти на стол и принялась наблюдать за ней и судьями.

В центре сидел фей средних лет в костюме с галстуком. У него была аккуратно стриженная коричневая борода и причёска андеркат. На носу плотно сидели очки-полулуния, наверняка больше для солидности. За спиной виднелись треугольные серые крылья. По правую руку от него сидела уже известная Лулу зеленокожая ведьма в синем фетровом одеянии. По левую руку сидела молодая девушка в рюшчатой блузе. У неё были пышные волосы с мелированием в стиле гаврош и разноцветные ногти. Каждый раз, когда Софи медлила, эта особа принималась нервно жевать жвачку.

«Какие разноплановые судьи», — подумала ундина. Она уже не особенно волновалась.

Дверь распахнулась и ввели в кабинет Майка. Лулу слегка удивилась, ведь её ещё не позвали сдавать практическую часть. Но, видимо, они решили расправиться с Майком быстрее.

Волшебник был спокойным, как удав. Прошёл до стола зеленокожей, вытянул первый билет, уселся справа от Лулу. Девушка не удержалась от того, чтобы не посмотреть на него, когда парень проходил мимо. В ухе Майка что-то блеснуло.

Видимо, волшебник почувствовал её пристальный взгляд, потому как подмигнул и поднял большой палец вверх. Девушка вспыхнула, догадываясь, какую шалость решил провернуть её приятель, но тут её позвали.

Софи была вся пунцовая от напряжения. Руки её тряслись, на щеке и над бровью виднелась какая-то мазня, будто девушка перепачкалась красками.

Лулу спокойно встала перед судьями и пустым лабораторным столом. Отбросив все мысли, а в особенности Майка со своим микронаушником в правом ухе. Даже если она так не любит Майка, это не повод портить ему жизнь, заваливая экзамен. Пусть это читерство будет на его совести.

Девушка слышала, что все судьи были менталами. Их специально отбирали, чтобы те успешно контролировали списывание и чувствовали малейшие колебания от выполнения заданий. Поэтому девушка старалась вообще ни о чём не думать, а ждать сигнала к началу выполнения практики.

«Я в море. Я плыву в воде. Я вода».

— Скажите, пожалуйста, вы предпочитаете больше работать руками или думать головой? — внезапно спросил у неё фей в очочках.

— Ч-что?

— Мы задаём этот вопрос не всем, но, пожалуйста, ответьте на него честно.

— Не знаю. Думаю, что думать бывает интереснее и полезнее.

Молодая ведьма тряхнула волосами и постаралась подавить приступ смеха. Фей кивнул, коснувшись бородой груди.

— Что ж, тогда вы не возражаете, если мы вам зададим несколько дополнительных вопросов. В рамках вашего билета, разумеется.

— Да, конечно.

— Вот вы написали, где можно собирать травы. А где и когда их собирать нельзя?

Лулу на миг впала в ступор. «Что значит – где нельзя? Везде, где не можно».

Молодая ведьма опять подавила смех, интенсивнее перекатив жвачку из одной половины рта на другую. «Читает мысли, зараза».

— Нельзя собирать возле дороги, — ответ пришёл на ум сам собой. — Это логично: дорожная пыль оседает на растениях, портя их качество, а соответственно и качество зелья.

— Совершенно верно, — кивнул фей. — Такими растениями можно даже отравиться. А ещё где и когда?

— Может, типа фабрики там? Где сточные загрязнённые воды ещё.

— А также после дождя. Дождь бывает, увы, разной этиологии.

Фей многозначительно посмотрел на молодую ведьму. Та снова тряхнула волосами, и махнула рукой. Автоматический писчик застрочил быстрее по листку в воздухе.

— Скажите, а вы когда-нибудь бывали в долине Фениксов?

— Ч-чего? — Лулу абсолютно не поняла, к чему этот вопрос. Впрочем, скрывать ей было нечего. Она честно ответила: — Нет, никогда не была. Даже не знаю, где это.

— Жаль. Вам было бы очень полезно там побывать. Познавательно. Как юному травнику-зельевару.

Лулу хотела было возразить, что она никакой не зельевар и вовсе не травник, но ей хотелось уже закончить экзамен, поэтому спорить она не стала.

— Практическая часть предполагает, что вы сварите нам снадобье музыкального слуха. Какие компоненты входят в это зелье?

— Два яйца сайрветской птицы с Волукри, две столовых ложки мёда, сушёные соловьиные связки, три слезинки скрипача и пять зёрен граната.

Фей нахмурился, а молодая ведьма недовольно цокнула языком.

— Начинать нужно всегда с основы для зелья.

— Ох, да, как основу мы возьмём вишнёвый сок, разбавленный талой водой один к трём.

— Приступайте.

Лулу пулей метнулась в лаборантскую, притащив всё, что ей было нужно. Сперва она взяла котелок, миску, мерный стаканчик и металлическую ложку. Затем залезла в холодильник, вытащив из него яйца, мёд, пузырёк со слезами. Сушёные связки оказались висящими на верёвке, протянутой из одного конца класса лаборантской до другой. Вишню и гранат девушка нашла лежащими на столе, где и все фрукты.

Сперва она разделала вишню, прямо голыми руками удалив косточки и выдавив сок. Затем смешала в мерном стаканчике в нужной пропорции сок вишни с водой. Потом перелила это в котелок и поставила его нагреваться. Тем временем разделала гранат, выудив пять наиболее привлекательных зёрнышек. Разбила в нагревающуюся жидкость яйца сайрветской птицы. Затем поэтапно добавила все ингредиенты. При добавлении каждого наблюдала разноцветные искры или едва заметный дымок. Девушка не забывала также периодически помешивать.

Судьи одобрительно кивали. Даже зеленокожая ведьма с бубенчиками, так как Майк закончил свою работу, и теперь она могла не следить за его поведением. Молодая ведьма принюхалась к её зелью. Фей зачерпнул немного на ложку, слегка пригубил.

— Попробуйте сами и скажите, каков эффект.

— Э-э-э…

— Только так мы сможем убедиться в правильности приготовления вашего зелья.

«Но справедливо ли экспериментировать над детьми?»

Ладно, Лулу была уверена в себе. Выпила несколько ложек обжигающе-горячего зелья, стараясь не думать о таком неприятном ингредиенте как соловьиные связки.

— И как вы будете проверять?

— Я играю на флейте, — радостно сообщила молодая ведьма, тут же вытащив футляр из сумки рядом с её стулом. — Отворачивайтесь и называйте ноты, которые я играю.

«А вот как они могли знать, что я разбираюсь в нотах? Если бы я даже названия их не знала».

Фыркнули все, прочитав одновременно её мысли.

«Значит, они всё знают заранее. Ну, ладно».

Лулу не разбиралась в духовых инструментах и в обычном состоянии не смогла бы определить, что это за ноты. Даже на фортепиано она не всегда могла определить на слух сложные аккорды и полутона. Но сейчас ей даже показалось, что она всегда умела это делать.

— Си-бемоль. О, а это фа-диез.

Так они сделали ещё несколько раз прежде, чем объявили о том, что экзамен она сдала и получила заслуженные пять баллов.

— Что ж, оценку мы вам уже поставили, — деловито заявила молодая ведьма, — но хотим задать ещё один вопрос. Вы увлекаетесь коллекционированием, собиранием чего-либо?

Лулу застопорилась. К чему был этот вопрос? Уж явно не из симпатии и не из желания узнать, есть ли у неё советские марки. На что они намекают?

— Не отвечай! — услышала она слабый, но настойчивый голос в своей голове. Это явно был не Розмарин. Девушка краем глаза заметила Майка. Он был весь красный от напряжения, скрючился за партой и зажмурился.

«Пытаешься послать мне мысленный импульс? Он учится ментальному искусству», — поняла девушка. Постаравшись не думать, о своей «коллекции» камней, она добродушно улыбнулась и ответила:

— Да нет, не особенно я любитель всего такого. Раньше коллекционировала наклейки, ещё в детском саду. Знаете, обменивались Винкс и Чародейками[1]. Но потом бабушка выкинула мой альбом, когда я перестала этим интересоваться. А вы?

***

Лулу выползла из кабинета зельеварения, плохо понимая, что произошло. Её обступили все вокруг, расспрашивая подробности.

— Они все такие подозрительные, — пожаловалась Лулу. — Задавали мне дополнительные вопросы. Причём не все они связаны были непосредственно с заданием.

— Серьёзно? Можешь подать на апелляцию, душенька.

— Да ладно, всего лишь задали вопросы про посещение одного места и коллекционирование, — пожала плечами Лулу, стараясь выглядеть беспечной.

Крис, стоявший неподалёку у большого окна, выходящего во двор, вздрогнул, убрал телефон в карман и придвинулся ближе.

— Тебе тоже? — удивлённо спросил он. — Меня спрашивали про каких-то фениксов. Про драконов тоже. Про маму спрашивали.

— О, чёрт, — Лулу прикрыла рот рукой. — Были ещё те, кого такое спрашивали?

— У меня спрашивали, — Майк только-только вышел из кабинета и сразу направился к ребятам. — И, кстати, они заметили наушник, — парень улыбался от уха до уха.

— Майк, если его заметила даже я, то что уж говорить о них. Как всё прошло?

— О, ты снова со мной разговариваешь. Неужели снизошла и перестала обижаться? Как ни странно, они не приняли только вопрос, ну, потому что я его, честно, списал с помощью Тано в наушнике. А практику сдавал уже без него и мне зачли. Трояк поставили. Зелье «волчье чутьё».

— Как иронично!

— А то, я даже посмеялся.

— Ты рассказал им про Феникса?

— Нет. А смысл? Если они спрашивают, то значит и так всё знают. А раз знают, то чего им рассказывать?

— Что ещё у тебя спросили?

— Методы хранения трав. Я посыпался. Это Тано опять-таки шарит, но к тому моменту наушник я снял.

— Я о странных вопросах.

— Хм, спросили у меня про порталы. Тип знаю ли я, как они работают. Поболтали с этой блондинкой со стрижкой в стиле восьмидесятых о физике немного из-за этого. Я так понимал, она всё клонила к Порталиусу, но я уходил от темы. Это я могу. В конечном итоге её это взбесило, и меня отпустили.

— О физике. Интересно…

Лулу призадумалась и, отвернувшись, увидела всё ещё трясущуюся Софи. Она кинулась обнимать подругу.

— Софи, бедненькая, я видела тебя. Как всё прошло? Ты…

— Сдала-сдала. Всё нормально, я просто там разволновалась. У меня было зелье меланхолии. Они посмеялись, сказали, повезло, что не зелье страха. Иначе я бы оттуда не ушла просто. Там бы в обморок и упала.

— Ах, мои душеньки, — Бофара подплыла к подругам и стиснула в объятиях. Фея летала на первый этаж и притащила целую гору шоколадных батончиков. — Наконец мы с этим справились.

— Что было у тебя, Бофара?

— Зелье от тяжести в животе. Простейший рецепт. Конечно, я получила пять. Это даже обсуждать неинтересно. Я-то надеялась, что сейчас почувствую себя на настоящем испытании.

— Настоящее испытание тебя ждёт на естественных науках, — усмехнулся Майк.

— А тебя, Читерн, я попросила бы помалкивать. Какой же ты противный!

— Взаимно.

Майк демонстративно отвернулся, а Лулу деликатно поинтересовалась у Бофары:

— Как Корнелия?

— Это… ну, она не сдала, ты знаешь же уже. На самом деле, считаю несправедливым то, что так вышло. У неё была мазь от фурункулов на основе слизи улитки и жабы.

— Так это же…

— Да, это программа шестого курса. Но, видимо, судьи решили, что раз Корнелии уже почти двадцать лет, то она справится и с этим заданием. Но увы.

— Ничего. Пересдаст.

— Да я вот думаю, может, как с Читерном, наушник попробовать. Корнелия же глупенькая.

— Боюсь, что ей не хватит смекалки спрятать наушник получше. Она будет палиться.

— Может, ты и права, душенька.

— А кроме Корнелии все сдали?

— Милли не сдала. Она там устроила мега взрыв, сделала дырку в столе. Что-то не получилось, в общем.

— Что там у остальных? Они закончили химию?

— Да, им же час давался, уже все сдали. Завтра у оборотней основы добычи и охоты, а мы отдыхаем.

— Не отдыхаем, а готовимся к заклинаниям в среду.

— И хорошо подпитываем мозг глюкозой, — Бофара с наслаждением оторвала зубами почти половину батончика, и тягучая нуга прилипла к её пухлой губе.

[1] Популярные мультсериалы о волшебницах.

Глава 44.1

Заклинания по форме проведения почти никак не отличались от зельеварения. Точно так же сперва теоретический вопрос на листке бумаги, а затем практика.

Оказалось, что их старый кабинет заклинаний очень уж большой. Его разделили на две части: в первой стояла одна парта для того, чтобы писать ответ, а вторая пустовала, специально, чтобы было, где развернуться.

В этот раз комиссия состояла из четырёх человек. Все они поменялись, кроме той самой молодой ведьмы с разноцветными ногтями и причёской гаврош. Впрочем, к среде она изменила цвет волос на персиковый, а ногти выкрасила в матовый жёлтый под цвет своего летнего сарафана – на улице было пекло.

Экзамен по заклинаниям показался студентам пятого мистического проще, чем зельеварение, несмотря на большее количество народу в комиссии. Некоторые рассказывали, что им попадались очень сложные теоретические вопросы, а практика была простой. Кто-то же говорил совсем противоположное. Лулу волновалась меньше, чем перед первым экзаменом. Она уже знала, чего ожидать.

Успокоиться ей помог и разговор с Розмарином, который, как оказалось, действительно умел разговаривать. Просто именно сейчас связь Лулу с её фамильяром окрепла, вот почему они смогли наладить более тесный контакт.

Лулу попался вопрос об источниках магии. Сперва девушка, как и в прошлый раз, не знала, что писать. Ей нужно было минут пять, чтобы собраться с мыслями. Всё это время ведьма в сарафане пристально наблюдала за ней, почти не смотря на Софи, которая показывала все известные ей формы щитов.

Ундина расписала про внутреннюю силу, про внешние источники. Она знала, что некоторые существа способны были видеть те самые нити энергии, которые их учили различать на дуэлях у живых существ, у неживых объектов и использовать их в качестве вспомогательного источника магии. Так же расписала про магическую фокусировку, про фонтаны манны, которых было не так много на Земле. Комиссия осталась довольна и вопросов к письменному заданию не задавала.

— Вам нужно продемонстрировать заклинание, в литературе именуемое «прикосновение тьмы», — сказал ей пожилой белобородый волшебник в остроконечной шляпе.

Лулу знала это заклинание. Она также знала, что его очень любил Балтор и использовал его, чтобы убить и замучить бедных сифов, к которым относился и её дядя Гармен.

Ярость от воспоминаний захлестнула девушку. Она почувствовала, что теряет самообладание. Наверняка её волосы засветились, потому что белобородый приспустил очки и слегка подался вперёд, а молодая ведьма с гаврошем надменно ухмылялась, уже готовая ставить ей неуд. Её стеклянные глаза сверлили ундину.

Но Лулу быстро пришла в себя, несколько раз глубоко вздохнула и тихо сказала:

— Tenebrae.

Она наблюдала, как глаза судей заволакивает слепой пеленой, но никто из них не высказал по этому поводу никакого беспокойства. Каждый из них достал из-под парты заранее подготовленный пузырёк антидота и опустошил его ровно наполовину.

Лулу услышала шипение слева от себя и в ужасе увидела, как Майк в панике шарит по столу, пытаясь понять, что случилось. Молодая фея, сидевшая справа от белобородого, подошла к юноше и отдала ему весь остаток своего антидота. Майк с подозрением понюхал содержимое, проворчал что-то себе под нос, но всё же выпил. Зрение не замедлило вернуться. Лулу с облегчением выдохнула.

— Перестарались вы, девушка, — сказал белобородый, склонившись над своим пергаментом. Он был пока единственным экзаменатором, кто не использовал автоматическую писчилку. — Это, может быть, и хорошо, когда вам нужно сразить слепотой целую армию, но в рамках школьного экзамена такой нужды нет. Мы поставим вам четыре балла.

— С вашего позволения, — возразила ведьма с гаврошем, — я задам несколько вопросов.

«Начинается».

— Находили ли вы что-то интересное в последнее время?

— О, да, вы знаете, недавно скачала себе игру на телефон, называется «Борьба умов». Она очень интересная, наверняка вам понравится.

Ведьмочка поджала губы, явно понимая, что тут была ошибка с её стороны поставить такой некорректный вопрос.

— А что насчёт общественной деятельности? Занимались ли вы ей? Может, подпольные организации?

— Нет, никогда.

И Лулу не соврала. Идея с журналом так и осталась всего лишь идеей. Какое-то время её небольшие статьи с интервью публиковались в ежедневном Андеадлинге, но затем желающие дать интервью гибриды кончились, и лавочку эту прикрыли.

— Хорошо, спасибо, — сквозь зубы пробормотала ведьма и отпустила её.

***

С заклинаниями справились абсолютно все: кто-то лучше, кто-то чуть хуже, но все сдали. Опять подозрительные вопросы задавали Крису, Майку, расспрашивали парней об их семьях. В этот раз ведьма с гаврошем докопалась до сына Лили. Майк отрицал всякую причастность себя к его появлению и делал вид, что вообще ничего не знает. А на Хандрозе живёт из-за опекунства над несовершеннолетним братом Тецеусом.

В пятницу третьего июня им поставили нежить. Это был полностью письменный экзамен. В комиссии присутствовали две персоны плюс поставили господина Варрина Босонога в качестве того, кто отвечает за дисциплину и порядок.

На этот раз Лулу облегчённо выдохнула, увидев, что ведьму с гаврошем не пригласили. «Может быть, её больше вообще не будет ни на одном экзамене?»

Эта ведьма её просто ужасно раздражала своей навязчивостью, попытками пронюхать все её секреты, покопаться в нижнем белье и выудить все скелеты из шкафа. Неприятно.

Лулу была крайне удивлена, когда узнала, что среди трёх судей, принимавших у Мии Кокс охоту, она тоже присутствовала.

— Что она там делала? Она же ведьма!

— Не знаю. Хотела поболтать, видимо. Расспрашивала всё про какие-то тайники внутри школы. Мол, есть ли они в спальных комнатах студентов.

К слову, кошка охоту закрыла. Остальные две судьи были так же мавками, как и сама Мия, поэтому, превратившись, они довольно нежились на солнышке и всё, что делала кошечка, им понравилось.

На нежити им нужно было написать небольшое эссе на попавшуюся тему о каком-то магическом существе. Лулу достались стригои. Она внутренне ликовала, поскольку буквально накануне в четверг читала увлекательную книгу обо всех упырях и вампирах, коими стригои как раз и являлись. Девушка и сама не заметила, как прошёл час, а она уже написала около трёх страниц, даже попросив дополнительный листок.

Майку иронично достались полтергейсты. Парень написал ещё больше, чем Лулу, ссылаясь на всевозможные научные статьи и личный опыт из работы и жизни.

Крису попался драколич – поднятый из мёртвых дракон. Волшебник пустился больше в описание его строения и внешнего вида. Сам лично он признался в эссе, что никогда не встречался с драколичем и знает лишь по рассказам и книжкам.

Рыжему Нику достались низшие вампиры, Оскару – высшие. Вервольф чуть ли не описал жизнь своей сестрицы, начав ещё с девятнадцатого века. Он умел. Рыжий Ник писал о своих собственных внутренних ощущениях.

Абай Бенихекет писала про мумий. Это было тоже забавно, ведь она сама ею являлась уже более пяти тысяч лет. Мие попался мантихор, Софи – тени, Сонике – рыцари смерти, Бофаре – ревенанты[1]. Фреду Оукингу достался Кракен[2], Фениксу – гарпии[3], Каролине – гули[4]. Фелисити писала про пиратскую нежить и всё, что с ней связано, не забыв упомянуть мистический корабль-призрак. Скалий писал про големов, Серус про берегинь[5], а Кьяхлохе про чучуну[6] – разновидность йети. Корнелии досталась банши. Что-то даже фея смогла написать.

Результаты дети должны были получить уже после выходных, а после экзамена могли спокойно идти отмечать свою личную маленькую победу. Ну, или как Фелисити, пойти готовиться к экзаменам на следующей неделе.

[1] Ревенант — разновидность разумной нежити: ходячий мертвец, сохраняющий душу и прижизненные черты личности.

[2] Кра́кен — легендарное мифическое морское чудовище гигантских размеров, головоногий моллюск, известный по описаниям исландских моряков, из языка которых и происходит его название.

[3] Га́рпии, в древнегреческой мифологии — полуженщины-полуптицы, персонификации различных аспектов бури, архаические доолимпийские божества

[4] Гуль — мифическое существо и фольклорный персонаж, оборотень в арабской, персидской и тюркской мифологиях. Обычно изображается как существо с отвратительной внешностью и ослиными копытами, которые не исчезают при любых превращениях

[5] Берегиня — славянская богиня, образ которой со временем превратился в духов, защищающих людей от бед и происков нечистой силы.

[6] Чучуна́ или чучуны, мюлены (якут. чучуна, чучунаа, чучна, мулуөн) — название диких людей в якутском и эвенкийском фольклоре. По этнографическим данным, чучуны носили длинные волосы, были одеты в звериные шкуры. Якутский йети.

Глава 44.2

Понедельник никогда не бывает лёгким днём. Лулу уже предвкушала, какой её ждёт позор. Да-да, в понедельник Лулу назначили экзамен по мётлам. Никакой теории к ним знать было не нужно, поэтому все выходные девушка просто валялась в комнате, отдыхая мозгом и телом, морально настраиваясь на то, что её все будут критиковать.

Незадолго до самого экзамена она последовала совету Криса и поплавала немного в бассейне в подвале. Это действительно освежило её и придало уверенности.

Сегодня они стояли вчетвером на площадке во дворе как какая-нибудь банда супергероев. Только с мётлами. Фей увели на воздушную хореографию. Единственная из девочек, за кого реально переживала Лулу, была Соника. Несмотря на обретение своей волшебной силы и успешную сдачу первых двух волшебных экзаменов, фея почти не использовала крылья. Это было не очень хорошо для неё самой. В остальных же ундина не сомневалась.

Но Лулу нужно было думать о другом. Первым должны были позвать Криса, а она должна сдавать предпоследней.

— Чёрт, я так ненавижу ждать, — сказал Майк. — Давай уломаем комиссию пропустить меня вперёд? Тебе всё равно, когда получать свою парашу.

— Почему ты предполагаешь, что Лулу не сдаст? — интеллигентно поинтересовался Крис.

— Потому что… ты видел вообще, как она летает? — Майк украдкой поглядывал на Лулу, надеясь, что девушка не слышит комментариев. Но у той, хоть она и не была оборотнем, оказался весьма чёткий слух. — Это же кринж.

— Чего?

Майк в ответ только махнул рукой и пошёл к столикам судей. Лулу внутренне закипала, стараясь лишь, чтобы волосы не светились. Когда они были мокрыми, это становилось ещё более непросто.

Крис неожиданно приобнял её за плечо.

— Не слушай его. Может, он и видит призраков, но не замечает очевидных вещей.

— Каких?

— Твоего потенциала, например. Он видел только твои неудачи, но никогда не видел, как ты стараешься. В его голове засел образ того, что ты глупая, и он в этом уверен. Хотя это не так.

Кристиан взял девушку за левую руку, нежно погладил и вдруг что-то застегнул на её запястье.

— На удачу, — подмигнул волшебник, и тут его фамилию назвали.

Лулу посмотрела вслед его широкоплечей фигуре, идущей к судьям уверенной пружинящей походкой. Затем на своё запястье. На руке красовался браслет, сплетённый из тончайших молодых веточек.

«Сам делал, — догадалась Лулу. — Ну и как теперь расслабиться для полёта?»

— Хм, быстро же ты нашла мне замену, — усмехнулся Майк.

Он, конечно же, всё видел и поспешил обсудить это с ундиной. Лулу вспыхнула и покраснела. Ей нельзя сейчас волноваться, нельзя поддаваться на провокации Майка.

— Если хочешь поговорить, будь добр обратиться ко мне после экзаменов. Пожалуйста, не сбивай настрой.

Майк сперва открыл было рот, чтобы сказать ещё что-то, но затем всё же передумал и просто кивнул. Это было разумным решением, если он не хотел ссор и драк прямо на тренировочном поле.

— Ловлю на слове.

Взгляд Лулу был прикован к Крису. Парень уверенно держался на метле, сделал бочку, мёртвую петлю, сплит. Встав на ноги, он балансировал на рукоятке метлы, словно был канатоходцем, позволяя инструменту лететь, куда заблагорассудится. Если что Кристиан и не сделал, так это только в штопор не вошёл. Но это от него и не требовалось. Его тело обладало великолепной грацией, парень превосходно им владел и мог это показать. Он не только выполнял трюки на метле, но иногда так же и как-нибудь причудливо изгибался. Конечно, парень получил наивысший балл и даже получил аплодисменты.

Майк слева от Лулу недовольно хмыкал и поджимал губы. Он явно или завидовал, или в очередной раз ревновал. Такое поведение вызывало лишь раздражение.

Фелисити было явно сложно переплюнуть аса магифлекса. Она постаралась выложиться на максимум, аккуратно манипулируя своей метлой и выполняя требования судей. Но делала это изящнее, деликатнее, без всяких рисков. Ей тоже поставили высший балл.

Комиссия одобрила просьбу Майка, и теперь волшебник был следующим. Он вскарабкался на метлу, плотно обхватив древко, взмыл вверх. Он летел всё выше и выше и предела этому, казалось, нет. Судьи повскакали со своих мест, всматриваясь в ярко-голубое небо, где силуэт парня уже превратился в маленькую точку. И тут Лулу заметила, что Майк начал стремительно снижаться.

«Караул. Он хочет выйти в штопор. Ему кто-то говорил, что это опасно?»

Майк уже прилично снизился до того уровня, чтобы можно было разглядеть его одежду и черты лица. Это было предельно опасное расстояние до земли, при котором выйти из штопора было бы крайне сложно. Но Майк продолжал снижаться.

— Он что там, уснул? — взревела Фелисити.

Даже она оставила позади свои язвительные насмешки и смотрела теперь на парня с явной тревогой, приложив руку козырьком ко лбу.

Лицо Майка было напряжённым и сосредоточенным. Судя по всему, он прекрасно понимал, что делал. Его куртка развевалась на ветру, волосы топорщились ещё сильнее обычного. Он действительно падал вниз, не летел. Судьи уже переполошились, думали и обсуждали, как будут ловить парня и стоит ли звать врача.

Волшебник пересёк уровень верхушек деревьев. Выйти из штопора было бы нереально. Столкновение с землёй казалось неизбежным. Лулу зажмурила глаза. Совершенно не хотелось видеть, как бедное тельце парня шмякнется об землю и его расплющит. Даже если Майк её раздражал, такая смерть абсолютно несправедлива.

Не слышно было ни криков, ни визгов, ни звука упавшего с огромной высоты на невероятной скорости тела. Лишь тихим шёпотом прошёлся вздох среди комиссии.

— Красава, — сказала совсем рядом с ундиной Фелисити.

Девушка распахнула глаза. Метла Майка зависла буквально в нескольких сантиметрах от самой длинной травинки на площадке для полётов. Ему удалось. Он висел так в вертикальном положении, плотно прижавшись к рукоятке. На лице застыла самодовольная ухмылка, излучавшая полную уверенность и торжество. Как ему удалось?

— Как вам это удалось? — воскликнула одна из судей. Когда женщина подбегала к Майку, её балахон развевался, и создавалось ощущение, что она сама тоже летит.

Майк уверенно привёл метлу в горизонтальное положение и спрыгнул на землю. Вероятно, он ждал оваций, но получил только встревоженные взгляды и подзатыльник от Абигейл Бомбинар, отвешенный ему украдкой.

— Это заслуженная пятёрка. Никому не удавалось остановить метлу при падении на такой большой скорости, — объявила ведьма в балахоне.

— Да, Читерн сегодня превзошёл сам себя, — кивала госпожа Бомбинар в ответ. Учительница так распереживалась, что её некогда аккуратный пучок съехал куда-то на висок, и тут и там из него торчали прядки.

Лулу действительно стояла, поражённая выступлением Майка. Переплюнуть его было ещё сложнее, чем мастерство Криса и аккуратную правильную технику Фелисити. Теперь, чтобы добиться положительной оценки, судей нужно было поразить.

Кристиан мягко приобнял Лулу за плечи.

— Расслабься и пусти всё на самотёк. Не пытайся соревноваться с кем-то из нас. У тебя всё получится. Я… мы все в тебя верим.

Фелисити, услышав это, только фыркнула, а подходивший к ним Майк злобно сверлил их взглядом. Лулу подхватила метлу и поспешила на площадку.

Судьи вновь расселись по своим местам, обновили стаканы с водой и приготовились смотреть выступление последнего студента. Лулу встала прямо по центру, уверенно взяв рукоятку метлы посередине правой рукой и подняла её в воздух параллельно полу.

«Интересно, чего они от меня ждут? Того, что я превзойду всех до этого? Или первого повода поставить неуд?»

— Это самая худшая моя ученица за всё время работы, — услышала Лулу шёпот Абигейл. — Она даже не продержится и минуты на метле. Можете сразу писать пересдачу в протокол.

Лулу зажмурилась и мысленно скрестила пальцы, чтобы судьи не послушали госпожу Бомбинар. Дождавшись сигнала, девушка вскочила на свою метлу. И время для неё остановилось.

Чувство ветра в её волосах было сродни приятным ощущениям от массажа, поцелуя или лёгкой щекотки. Лулу не видела перед собой никого и ничего. Не слышала криков, команд. Она была в лесу возле того самого озера и парила над ним, не двигаясь. Она слышала щебетание птиц и шуршание листвы, плеск воды в озере и собственное дыхание. Для неё не существовало чего-то другого. Ну, разве что может не хватало её чýдного фамильяра в качестве товарища.

Волосы девушки ярко светились, но ей было всё равно. Сейчас она пришла сюда не сдавать экзамен. Она пришла получить удовольствие. И с этой задачей справлялась на отлично.

Да, Лулу расцепила руки всего пару раз, не вскакивала на метлу ногами и не переворачивалась. И уж, конечно, куда ей было до бочки и мёртвых петель. Но даже это выступление поразило Абигейл Бомбинар. Когда Лулу приземлилась, притом, довольно мягко, учительница чуть не побежала к ней обниматься.

— Хэтчер, как? Как ты это сделала, скажи?

— У меня был очень хороший учитель.

На пухлых щеках Абигейл заиграл румянец. Она гордо выпятила грудь колесом вперёд и при этом скромно отвела взгляд в сторону.

— Ну, Хэтчер, скажешь тоже…

— …и это не вы, — закончила Лулу.

Ундина развернулась и пошла к остальным студентам-волшебникам. Майк и Фелисити стояли, синхронно разведя руки в стороны, а рты ребят приняли формы двух букв «О». Крис добродушно улыбался, подняв большой палец вверх. Он в ней никогда не сомневался. Лулу чувствовала, как его браслет из веточек слегка тёрся об её кожу, и это ощущение грело ей душу.

Глава 45.1

Экзамен по магическим дуэлям прошёл ещё лучше, чем мётлы. Из двух самых престижных школ Вселенной – Нубиториума и Эрудитруума – им прислали весьма продвинутых и успешных студентов, с которыми нужно было сразиться.

Лулу ни с кем не разговаривала перед своим выходом. Она была сосредоточена, собирала всю свою волю в кулак, гадая, каким же будет её противник.

Девушка вышла на произвольную арену – ту же дворовую площадку, только несколько переоборудованную. Взглянула на судей – три ведьмы в ярких, почти что бальных платьях. И, конечно же, девушка с гаврошем была снова здесь. Настроение у Лулу сразу испортилось. Ещё одна ведьма, сидящая по центру, показалась ей знакомой. Зеленокожая, на плечах её накинута нежно-голубая мантия. Лулу пригляделась и поняла, что эта ведьма уже была её судьёй. Казалось, совсем ещё недавно и в то же время так давно ундина пыталась поступить в Эрудитруум, и эта старушка оценивала её владения элементальной магией. Тогда это и владением-то сложно было назвать.

Лулу усмехнулась, развернулась к комиссии боком. Откуда-то сзади вылез худой и бледный парень. Он был чуть выше неё, волосы стрижены в стиле гитлерюгенда, выкрашены в чёрный и зачёсаны набок. Подведённые глаза, чокер на шее и брендовая одежда Drop Dead создавали цельный образ «тусовщика в банде Тано», как Лулу охарактеризовала его про себя.

— Сэм, — глухо представился он.

— Лулу.

Парень ухмыльнулся уголком рта и встал в боевую позу. «Какая скверная привычка, — подумала она. Глаза его выделялись тёмными угольками на фоне бледной кожи. — Возможно, он в линзах».

— Лулу, расскажите, какая энергия в вас преобладает?

— Сила воды, — ответила судьям девушка.

— Вы понимаете, что вам нельзя её использовать. Равно, как и всю вашу… вторую сущность, так это назовём.

Лулу с закрытыми глазами могла понять, что говорит ведьма с гаврошем. Она её жутко раздражала, но ундина нашла в себе силы улыбнуться и кивнуть головой. Прозвенел гонг. Сперва им нужно было пощупать энергию друг друга. У Сэма ниточку почувствовать никак не удавалось. Возможно, его сила была просто очень слабой. Тем лучше.

Сэм не стал церемониться с девушкой. Лулу не успела моргнуть, как парень был уже сзади. Он не использовал речь для того, чтобы накладывать заклинания. И вот тогда Лулу стоило бы задуматься, но она была слишком сосредоточена на том, чтобы уворачиваться от атак.

— Ret! — выпалила она, целясь в ноги, чтобы снизить скорость противника.

Сэм упал на траву ровно перед тем местом, куда Лулу попала. От досады девушка выругалась, забегая на второй круг по площадке. Их сражение больше походило на догонялки в сферическом поле. Они носились друг за другом, иногда накладывая заклинания.

В какую-то секунду Лулу всё-таки выдохлась, и Сэм в неё попал. Девушка рухнула на землю, чувствуя, как ноги отяжелели до такого состояния, что их стало почти невозможно поднять.

«Заклинание “Severitanem”, чёрт побери».

Девушка с ужасом наблюдала за приближением волшебника. Ей удалось как-то изловчиться и перевернуться набок в тот момент, когда огненный трезубец почти попал в неё, но лишь слегка опалил кончики волос.

«Не страшно. Волосы – не руки. Отрастут».

Думать было некогда.

— Ardens Gurgens! — выпалила девушка первое, что пришло ей на ум.

Из руки вылетел синий клинок, просвистев над ухом парня. Он увернулся от первого, другого, но замедлил шаг, пока Лулу стремительно отползала, волоча за собой бесполезные в этом бою ноги. Реакция у парня была слишком хороша, а заклятия замедления он словно отталкивал от себя.

— Igniro! — сказала девушка, направляя на противника поток пламени.

Но Сэм даже не соприкоснулся с огнём. Её пламя встретилось с его потоком льда, на ходу замораживающим. Лулу видела, как целый поток огня уменьшается, превращаясь в маленькую струйку, становящуюся всё меньше и меньше с каждым разом.

Она взвизгнула, когда искры от её собственного заклинания полетели в глаза.

— Scatum, — сказала ундина, на всякий случай открывая куполообразный щит над собой. Другого теперь, кроме как защищаться, ей и не оставалось.

Но Сэм не предпринимал активных действий. Он молча стоял, смотрел на девушку с равнодушием, достойным победителя, и не нападал.

«Почему? Думает, что убьёт меня одним заклинанием?»

И тут его глаза будто просветлели на мгновение из чёрных до светло-серых. Всего на миг, а потом Сэм взлетел в воздух, подбрасываемый потоком ветра. Но этого мига хватило для того, чтобы Лулу сковал ледяной ужас и недоумение.

Сэм приземлился за спиной, когда оцепенение наконец сошло. Неожиданное открытие словно дало ей второе дыхание. Ундина вскочила, зажимая руки в кулаки и выставляя их в кулак.

«Сейчас или никогда. Aloxin asaan eorak!»

Мощный поток воздуха подбросил парня вверх. Он оказался быстрее, чем Сэм, и волшебника закрутило в разные стороны, замотало вверх и вниз, вправо и влево. Лулу лишь задавала направление руками. Девушка настолько сильно желала уделать этого парня, что даже не заметила, как не произнесла и слова. Колдовство материализовалось лишь по велению её мысли.

— Ну и наконец… Flumine Acus!

По идее, должен был образоваться поток из иголок, но пока они летели к своей цели, то слились воедино. И теперь одна большая, толстая и длинная, словно мощный меч, игла готова была сразить своего противника. На лице Сэма, однако, ни один мускул не дрогнул. И Лулу прекрасно понимала, почему.

Раздался гонг. Судьи встали, аплодируя. Сэм мягко спустился на землю, подошёл к девушке с ухмылкой на лице, протянул руку. Та спокойно пожала её, наградив противника недобрым взглядом.

«Интересно: поймёт-не поймёт? И ведь не палился, молодец».

Когда Лулу прокручивала эти мысли в голове, то заметила, как улыбка Сэма стала шире.

— Смышлёная, встретимся после?

Лулу с силой стиснула руку парня и развернулась к судьям, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Это было зрелищно, не правда ли? — услужливо поинтересовался Евдем Салазар, их преподаватель по дуэлям.

— Неплохо-неплохо. Девушка хоть растерялась и не показала много техник в начале, но зато потом смогла собраться. Сэмвелла не так просто одолеть в дуэлях. Один из лучших студентов пятого курса Нубиториума. Мы поставим вам, госпожа Хэтчер, твёрдую заслуженную четвёрку.

***

После экзамена, Лулу и Сэм, как последний ей и обещал отошли несколько в сторону, спрятавшись возле футбольной коробки, которая сейчас пустовала.

— Как ты сюда попал? Я требую объяснений!

— Тише-тише, маленькая ундина, — Сэм мог больше не стараться прятать свои эмоции за маской хладнокровия и жестокости, и его глаза приобрели лиловый оттенок.

— Что ещё за Сэм? Что за шоу?

— Ну, ты же прекрасно понимаешь, что это всего лишь оболочка. Я как был ангелом, так им и остался. Всё тот же неповторимый Колин Крейвен.

— Хочу ответы на вопросы, и ты свободен, — девушка принялась загибать пальцы. — Как ты попал сюда? Почему ты выглядишь так? Чей образ или чьё тело ты украл, если кража имела место? Откуда столько техники и магии, ты ведь чёртов ангел и просто не можешь всем этим владеть?

— Хорошо. Начну по порядку. Сэмвелл – ундин и один из твоих дальних родственников. Очень дальних и не кровных. Если быть более конкретным, то он отец твоего дяди.

— Гармена? Н-но…

— Да, он умер совсем молодым, всего в двадцать лет. Не думаю, что стоит вдаваться в подробности его биографии, но скажу вкратце, что он действительно учился в Нубиториуме, откуда его отчислили и отправили в Ледяную Тюрьму за особо крупное преступление. Оттуда как-то вылез к сифам, переоделся в чёрный плащ и несколько лет жил в их общине. Этого хватило для краткого романа с твоей бабушкой. Но потом он просто вскрылся где-то в лесу.

— Он… стал призраком?

— Демоном. Тусит где-то на третьем кругу сейчас. Но любой бессмертный, если он, конечно, не падший и не призванный, может принимать облик любого почившего в любой временной отрезок.

— То есть ты решил прикинуться Сэмом… для чего?

— Чтобы тебя раззадорить, а то я соскучился по нашим баталиям на магифлексе. Шучу. У меня важное поручение от архангелов, которое я выполняю в вашем мире. Отправили именно меня, поскольку я лучше всего знаю Андеадлинг и его жителей. Облик Сэма вместо моего собственного помогает мне пробыть на земле дольше чем два часа, чтобы у меня было достаточно времени на выполнение задания.

— Если ты помогаешь архангелам, это значит, что почти за полгода ты…

— Я до сих пор не стал падшим, — Колин-Сэм всплеснул руками. — Мне не дают. Сказали, что я достаточно пробыл на земле, исправился.

— И что тебе нужно, чтобы снова оказаться тут в своём обличье?

— Выбор стоит между успешным выполнением задания или его провалом. Крылья мне нравятся, но жить человеком не сравнится ни с чем.

— Ты планируешь провалить задание?

— Пока не решил, зависит от обстоятельств. Но да, в целом, я пока планирую это.

— А что за задание?

— Суперсекретное, маленькая ундина. Мне нужно найти Карупышка.

— Тогда тебе в ратушу, а не сюда.

— Э, нет. Настоящего Карупышка. Просто наш господин губернатор вовсе не тот, за кого себя выдаёт. И уже один раз сильно спалился. И сегодня он прячется где-то в ИШДОМС.

— И кто же он такой?

Колин-Сэм смерил девушку любопытным взглядом голубых глаз, словно оценивая, стоит ли ей давать такую информацию. А затем осторожно наклонился почти к самому уху. Лулу инстинктивно подалась вперёд, думая, что он будет шептать ей на ухо. Однако Колин произнёс в её голове:

— Одхран Бизер.

Глава 45.2

Пока они обсуждали Колина, судьи со всех экзаменов разбрелись кто куда. Некоторые уже летели на космолётах домой, кто-то же решил совершить променад по Андеадлингу. Лишь одна ведьма не пошла оценивать достопримечательности или решать свои бытовые дела. Она проникла в школу, немного изменив имидж, и тихонько прошла к жилому корпусу. Никто не пытался остановить её или расспросить. Ведьма спокойно отыскала нужную ей комнату и с помощью двух заклинаний оказалась внутри.

***

У Мии Кокс сегодня экзаменов не было. До понедельника с его экзаменом по естественным наукам было ещё целых три с половиной дня, так что кошечка, обратившись, нежно дремала на подоконнике, подставив пузико тёплым лучам солнышка и слегка мурлыча от приятных сновидений. И тут её чуткое ухо уловило, казалось бы, типичный звук. Но что-то было не так.

Кошка открыла один глаз. В комнате кто-то стоял. Какая-то девушка, и это была совсем не Лулу. На ней был тёмно-вишнёвый плащ, несмотря на жаркий день, волосы чуднó завиты не по моде, и бледно-голубые глаза бегали в поисках чего-то.

Эта девушка Мию не заметила. Её интересовало что-то другое, потому что она почти уверено подошла к двухъярусной кровати и присела на корточки.

«Чёрт, у Лулу же там сундук с золотом. Это грабитель!»

Пока Мия бешено соображала, что ей предпринять, грабительница действительно вытащила из-под кровати сундук ундины, произнесла заклинание и открыла его. Но вместо того, чтобы выгребать монеты обеими руками, коих там было немало, девушка принялась искать что-то среди монет, залезая рукой до самого дна.

«Надеюсь, у неё есть аллергия на кошек», — подумала Мия, присела, сгруппировалась и прыгнула со всех сил, вцепившись в чудесную причёску этой ведьмы.

Девушка зашипела, отпрянула от сундука, роняя то, что держала в руке. По паркету покатилось что-то круглое, блестящее. Ведьма дёргала руками, стараясь спихнуть с себя животное, но Мия ещё сильнее впивалась когтями в волосы.

«Уж если не вырву волосы, то расцарапаю нежную кожу».

Отступая назад, ведьма шипела от боли и слегка постанывала, а затем впечаталась на полном ходу спиной в шкаф. Многочисленные журналы и книги тотчас упали на неё, завалив сверху. Мия успела вовремя отпрыгнуть, оглушительно мяукая. Ведьма ругалась так красочно, что кошка и в Небыле не слышала на улицах. Тут открылась дверь. В комнату вбежала Лулу, сопровождаемая каким-то незнакомым Мие парнем неформального вида.

При виде их, ведьму перекосило от злобы. Она начала медленно подниматься, а в руках у неё зарождались маленькие молнии. Лулу и парень переглянулись между собой, одновременно направили руки в сторону этой ведьмы.

— Revelabit, — выкрикнула ундина.

И буквально на глазах внешность этой ведьмы начала стремительно меняться: черты приобретали большую угловатость и грубость, чем это свойственно обычно женщине, лицо приобретало некую квадратность, а фигура становилась больше похожей на перевёрнутый треугольник. И даже персиковые волосы в стрижке гаврош, начинали укорачиваться и светлеть до белоснежного.

Теперь перед ними на полу сидел мужчина, для которого это летнее платье и малиновый плащ казались до нелепого тесными и неподходящими.

— Браво, принцесса, — саркастично похлопал мужчина, даже не пытаясь подняться с пола. — Вам удалось разоблачить меня.

Лулу всё ещё продолжала стоять в боевой позе, готовая атаковать в любой момент.

— Мне интересно лишь одно: это вы сами оказались такой умной или вас к этому подвели, — он перевел взгляд на её спутника, — например, вот этот молодой человек. Кто вы такой?

— Это информация не для твоих ушей, Бизер.

— Ах, это тот самый Бизер, который притворялся госпожой Глобулиновой? — мяукнула Мия.

— Да, и госпожа Глобулинова, и, как вы уже могли заметить, и судья Донна Далтон.

— И господин Вацлав Карупышек, — мрачно закончил подросток.

Бизер скривился в ухмылке, подтверждая сказанное, и внезапно атаковал. Лулу не успела ответить щитом, но её оттолкнул Сэм, и большая часть удара пришлась на него. Ундина понимала, что ангелу-то ничего не будет, но всё же внутренне переживала, видя, как трепещет его тельце под действием молний.

Лулу метнула в Одхрана огненный шар, перекатилась в сторону, предвидя возможность рикошета, и вскочила. Бизер действительно отреагировал моментально. Огненный шар полетел в диван, возле которого Лулу до этого находилась. Нежно-голубая обвивка вспыхнула, словно бумага. Мия обеспокоенно замяукала.

— Мия, быстрее беги к месье Лавуа и предупреди его.

Кошка спрыгнула со стола и помчалась к двери. Лулу направила поток воды влево, чтобы потушить диван. Бизер, одновременно удерживая Колина в силовом электрическом поле, другой рукой выпустил в Лулу заклинание взрыва, крикнув:

— Crepitis!

Лулу едва успела увернуться и, в свою очередь направила поток воды в сторону Бизера.

Тот был занят больше убегающей кошкой. Волшебник взмахом руки запер дверь, но Лулу своей водой заставила его сбиться. Одхран наглотался жидкости и, пока откашлялся, отпустил ещё и Колина-Сэма.

— Aperta, — Лулу открыла дверь изнутри, так что сигнализации не последовало. В щель юркнула Мия, стремясь добраться до кабинета директора или учительской. Ундина осталась один на один с преступником, если не считать Колина, но тот был в отключке.

На удивление Бизер был спокоен. Он отжал мокрые волосы, выпрямился, скинул отяжелевший женский плащ. Руки его не создавали молний. Одной рукой он взмахнул, меняя за минуту нелепейшее жёлтое платье в цветочек на более солидный костюм, притом сухой.

— Иначе ты не будешь со мной разговаривать.

— Что вам тут нужно? Зачем вы пробрались в мою комнату?

— Я ищу то, что мне принадлежит, Порталиус, — невинным тоном ответил Одхран.

— У меня его нет, — честно ответила Лулу. — Только копия, где всего четыре или пять камней. Вы могли бы просто спросить…

— Это пока там всего пять камней. Но объединив с теми, что ты нашла, можно будет воссоздать истинный Порталиус. Даже сильнее, чем тот, что принадлежал Балтору.

— Для чего вам это?

— Это нужно не мне. Я всего лишь исполнитель другого… умного человека. Моя выгода в этом тоже есть. Я сам противник драконовой эры.

Лулу была шокирована. Бизер против драконов? Против тех, кто научил его безграничной магии, сделав его самым продвинутым, а, может, даже самым могущественным магом во Вселенной?

— Ты знаешь, кто такие противники драконовой эры, Лулу?

Ундина слышала это лишь однажды, в разговоре с Крисом. Тогда волшебник ей ничего толком не объяснил, поэтому девушка честно отрицательно покачала головой.

— Это те, кто борются за правую идею. Мы боремся. Мы против возвращения всего мира к истокам древности. Против тотального контроля драконами всего сущего. Тебе было бы приятно знать, что за всем, что ты делаешь, наблюдают другие? За то, что ты слегка оступилась, тебя могут стереть с лица земли. Стереть, а не просто убить, отправив таким образом твою душу в Замирье или Обливиос. Ты не знаешь, каков был мир при драконах, Лулу.

— А вы знаете?

На это Одхран не нашёлся, что ответить.

— Вы жили во времена драконов? Может быть, вы потомок одного из драконов?

— Нет, но я жил с драконами, ты об этом знаешь.

— Это не то же самое.

В коридоре послышался топот шагов. Бизер сперва поднял руки, готовясь атаковать, а Лулу уже заранее активировала щит. Однако оба понимали, что это бессмысленно. Устроив очередную магическую дуэль, они сделают только хуже.

Месье Лавуа вошёл к ним в комнату в сопровождении госпожи Соверейн и снова превратившейся в человека Мии Кокс. Мия была шокирована кавардаком и приложила руку к сердцу. Зельда скривилась, принюхиваясь: нет ли где запрещённых реактивов. Месье Лавуа, конечно же, начал причитать, прыгать и звонить в полицию, чтобы поторопить и так спешивших на всех парах в школу копов.

Бизер не сопротивлялся, когда его вязали блюстители закона, и ничего не говорил. Лишь задал вопрос, когда проходил мимо Лулу:

— Сколько раз ты ещё посадишь меня, маленькая принцесса?

— Столько, сколько потребуется, господин… нет, просто Одхран. Ты не заслуживаешь уважительного обращения к себе.

Бизера увели, а Лулу только сейчас поняла, как сильно она измотана. И экзаменом, и дополнительной дуэлью с Бизером, и всеми переживаниями. Она села на пол, уткнув лицо в колени. Мия решила не тревожить подругу и обсуждала с Зельдой вопрос о возможности временного переезда в другую комнату. На что госпожа Соверейн, конечно, согласия не дала, посоветовав девушкам просто прибраться.

Колин-Сэм очнулся и присел рядом с Лулу, приобнимая ундину за плечи. Ещё три года назад, Лулу готова была душу продать за такие объятия и с нетерпением ждала момента, когда же Колин наконец обратит на неё внимание. Но не сейчас.

— Спасибо тебе, — пробормотал бессмертный.

— За что?

— Я провалил миссию, спасая земную девушку, вместо того чтобы убедить всех вокруг в подмене губернатора. А это значит…

— … что твои крылья снова вырвут…

— … и я вернусь к своей обычной жизни.

— Технически, это ведь ты разоблачила Бизера, сдала его директору школы, а потом и полиции. Когда пойдёшь давать показания в суд, не забудь упомянуть, что он – Вацлав Карупышек.

— Для этого ведь нужны доказательства.

— Они есть.

Колин вытащил из-за пазухи небольшой светящийся пузырёк, повертел его перед глазами Лулу.

— Изобретённый лично Бизером эликсир, основанный на древнейшей магии драконов с использованием элементов ДНК объекта перевоплощения. Как ты понимаешь, название рабочее, — усмехнулся ангел.

— Вау, — Лулу осторожно взяла пузырёк тремя пальцами, вглядываясь в бирюзовую блестящую жидкость. — То есть он с помощью этой штуки в кого угодно мог перевоплощаться?

— Нет, с помощью конкретно этой только в губернатора. Где такая же штука под Амальгаму и Донну я не знаю. Перевоплощался ли он в кого-то ещё – я тоже не знаю. Это обнаружил в ящике комода в своей квартире. Как только стал Сэмом и спустился с небес на землю, решил заглянуть в свою старенькую задрипанную хату в Андеадлинге. И обнаружил, что кто-то там уже успел поселиться. Я не живу там уже очень давно. Всё больше в Небыле или у Тобиаса. До забвения последнего, разумеется.

— У вас, бессмертных, смерть называется забвением?

— Да, потому что прах твоей души отправляется в Небытие. После Небес нет ничего. Никакой реинкарнации. Возьми пузырёк себе. Тебе в любом случае нужно будет давать показания. Это хорошая улика против Бизера.

Глава 46.1

Оставшиеся два экзамена пролетели не менее успешно и даже немного легко. Студентов больше не разделяли, все сидели вместе в одном классе. Кое-кому даже удавалось списывать. Естественные науки разделили на несколько разделов, идущих друг за другом каждый день подряд: география, биология, физика, астрономия. Химию все ученики-не волшебники сдавали две недели назад, в то время как волшебники сдавали вместо неё зельеварение. И в пятницу семнадцатого июня ученики писали сочинение на любом из выбранных ими языков, включая всеобщий. Многие студенты предпочли выполнить работу на иностранном языке, тем самым доказав эффективность его изучения в школе. Например, Бофара писала сочинение о миниатюрных домиках для фей полностью на итальянском языке, а Каролина вообще выбрала древнюю вампирскую письменность.

Все результаты экзаменов должны были прийти двадцатого июня в понедельник. А на выходные было назначено самое главное мероприятие любого студента пятого курса в любой школе – торжественный выпускной бал, включавший в себя официальную часть с вручением аттестатов об окончании пяти лет обучения и вечеринку, организованную самими студентами. Особенность этой вечеринки заключалась в том, что ученики могли выбрать любую тематику вечеринки и реализовать её по собственному желанию, и никто из учителей не смел им прекословить. В один год это была настоящая стрип-вечеринка, куда пригласили реальных танцоров как мужчин, так и женщин.

Можно было приносить любой алкоголь, курить прямо в актовом зале, одеваться как хочется, например, в халат и тапочки или костюм из мяса, или даже вовсе прийти без одежды. Словом, отрыв по полной. Никаких правил, кроме одного: обязательно нужно было прийти с парой. Эту глупость придумал сам месье Лавуа, который посчитал, что на вечеринке в честь выпускного ни в коем случае нельзя быть грустным и завистливо смотреть на танцующие парочки.

Ещё пару месяцев назад Лулу была в тотальном смятении. Она была разбита разрывом с Майком и даже не думала о том, кого будет звать на праздник. Сейчас она была уверена в том, что это будет Крис. Она не была уверена в его симпатии к ней, нет. Сперва она надеялась на первые шаги с его стороны. Когда же их не случилось, девушка не расстроилась, а просто решила взять инициативу в свои руки. В конце концов, она всегда сможет рассчитывать на его поддержку, как друга, ведь так?

***

Крис весь пребывал в тяжёлых раздумьях. Парень вообще не любил думать, предпочитая сразу действовать или забывать о мыслях, не приводящих к действиям, поэтому теперь у него разболелась голова от напряжения. Волшебник редко бывал в общей гостиной, предпочитая места более уединённые. Но через общую гостиную можно было легко попасть в комнату к девочкам: Мие и Лулу, а значит пропустить их будет сложно.

Сперва Крис решил поступить, как полагается, вернее, как посоветовал ему Оскар, который, конечно, знал о чувствах Криса к Лулу ещё давно и всячески пытался помочь другу. Поэтому Кристиан, по наставлению вервольфа, набрал самых не вонючих цветов (Оскар знал, что Лулу не любит всякие пахучие растения вроде лилий) – ромашек, переоделся поприличнее сразу после экзамена, несмотря на дикую жару, в рубашку и брюки и, заготовив заранее пламенную речь на листочке, уселся учить её на диван в гостиной.

Конечно, волшебник очень волновался. Не столько из-за самого отказа, сколько из-за того, что может таким поступком оскорбить Лулу. Всё-таки она была принцессой. Внутренне парень надеялся, что у ундины уже обнаружится кавалер.

«Так ведь и должно быть, — размышлял он. — Кому я сдался? Я всего лишь Крис».

В гостиную кто-то почти бесшумно вошёл. Мысленно волшебник хотел, чтобы это была Лулу и в то же время нет. Сбылось второе. Перед ним нарисовалась Мия Кокс в облегающем её шикарную фигуру белом платье. Глубокий вырез подчёркивал оформившуюся грудь размера четвёртого, и взгляд Криса невольно скользнул ниже дозволенного. От Мии Кокс это не скрылось. Она улыбнулась, обнажив беленькие зубки.

— А чего ты тут один? Погода такая классная на улице. С парнями, вон, в футбол бы поиграл. Или вы поругались? Слушай, а может ты заболел?

Крис поспешно встал, скрипнув диваном. Краска отлила от лица и от головы в целом. Парень забыл всё, что хотел сказать вообще всем на свете. Неловко махнув рукой, чуть не задев торшер у стены, запинаясь, произнёс:

— М-мия, я т-тут… э-э-э… а-э-а, ну, понимаешь…

Волшебник опустил взгляд вниз и только сейчас понял, что продолжает держать уже слегка помятый скромный букетик ромашек. От Мии не ускользнуло и это.

— Мия, в общем я хотел сказать… точнее спросить: где Л…

Мия Кокс прильнула к нему всем телом, коснулась длинным ногтем нежной кожи шеи и провела пальцем чуть вниз за воротник.

— О, Крис, не нужно лишних слов. Мы можем это сделать и просто так.

Кошка издала гортанный рык, а затем, встав на цыпочки, потянулась выше. Её лицо было так близко. Кристиан вздрогнул, почувствовав, как её нежные губы накрывают его. Её язык настойчиво надавил на зубы волшебника и, Крис, не в силах сопротивляться, поддался. Мия отстранилась всего лишь на миг, чтобы сказать:

— Ты чертовски хорош. В этом я никогда не сомневалась.

И кошка снова примкнула к его губам. На этот раз не так робко, а более настырно и страстно. Расстегнула первые две пуговицы рубашки парня, потянула ткань одежды на себя, а затем снова отстранилась, коснулась ладонью там, где Крис уже явно не мог себя контролировать, и игриво подмигнула.

— Ты, кажется, явно не против продолжить?

«Плевать, — думал Крис. — Плевать, что подумают другие. Я нравлюсь Мие».

Крис уже совсем не соображал, что происходит. Кровь бешено пульсировала в висках, дыхание спёрло, зрачки расширились. Он подступил на пару шагов ближе к Мие. Кошка провела карточкой по картридеру на двери комнаты.

Волшебник плюнул на все мысли, что были при нём до встречи с Мией. Это потом его будет грызть собственная совесть, но сейчас он сам жадно притянул Мию к себе. Девушка издала протяжный вздох-полустон, зарываясь пальцами в его волосы.

Кристиан жадно пробрался ладонью под откровенный вырез платья Мии, нащупав мягкую, податливую плоть. Кошка закрыла за собой дверь и позволила себе по-настоящему застонать от распирающего изнутри желания. Двумя пальцами Крис нащупал отвердевший крупный сосок девушки, и она вскрикнула фальцетом, что звоном отозвался в душе парня.

Другой рукой он нащупал молнию платья, потянул вниз легко, словно каждый день только и делал, что снимал с девушек одежду. Ставшее лишним платье упало к ногам Мии, и кошечка элегантно переступила через него, представ почти полностью нагой перед Крисом.

— Где будем? — прошептала девушка, задыхаясь. Она помогла парню справиться с оставшимися пуговицами на рубашке – руки Криса уже не слушались, дрожали. — Диван вывезли, обещали заменить, но…

— Можно прямо на полу, — прохрипел волшебник и, не дожидаясь ответа, бережно уложил кошку на спину. Нежно коснулся губами тоненькой шейки девушки, за чем непременно последовал прерывистый вздох. А сам парень думал: «Это не самый плохой вариант. Если Мия меня любит, значит, и я смогу её полюбить».

***

Лулу решила, что позовёт Криса вечером. Для этого, возможно, пришлось бы даже зайти к нему домой, потому как парень вряд ли собирался задерживаться после экзамена. Но сначала ей нужно было переодеться на что-то более закрытое – на улице становилось прохладно, а девушка не представляла, насколько она может задержаться у волшебника дома и в котором часу будет возвращаться обратно в школу.

Девушка не думала о том, что скажет парню, и её даже не столько волновал сам выпускной. Только что она вернулась от Бофары, вручив ей подарок ко дню рождения – многофункциональный кухонный комбайн красного цвета – незаменимую вещь для любого повара. А красный, потому что это был любимый цвет феи. Бофара пригласила ундину в воскресенье на вечеринку в честь праздника. Её отец, Мидор Пирожков, арендовал целый ресторан на день и заказал тематическое шоу. Лулу, конечно, была рада тому, что подруга позвала её на празднование, но теперь все её мысли были заняты предвкушением этой встречи. Девушка даже переживала, а будет ли она уместно смотреться, и какое сложится впечатление о ней у короля Фудланда. Последний раз Лулу видела его почти пять лет назад.

Она не спеша скинула летние туфли. Мягкий ковёр в гостиной приятно щекотал кожу стоп, когда девушка пересекла комнату.

«Странные звуки из комнаты. Мия что, смотрит порно?»

Лулу не удивилась бы этому. Кошечка частенько развлекалась сама с собой, не стесняясь соседки. Но стоило ли её тревожить сейчас? Лулу колебалась, но потом решила для себя:

— Я просто быстренько возьму ветровку. Может, она даже не заметит меня? С днём рождения её я поздравила ещё утром. Ничего неловкого произойти не должно.

Ундина уверенно приложила карточку и потянула дверь на себя. А потом тут же захлопнула, развернулась и прижалась спиной. В голове гудело. Не могло же ей показаться?

«Чёрт, ну, Мия, понятно. Но Крис?»

Лулу понимала, что это всё-таки волшебник. Но где-то в глубине души надеялась, что это не он. Единственным вариантом для неё сейчас было проверить это звонком. Ундина выудила телефон из бокового кармана джинсовых шортов и набрала Криса. Долгие гудки. За дверью отчётливо послышалась вибрация.

«Блин-трамплин».

Внутри засосало что-то неприятное. Девушка опустилась на диван, кусая нижнюю губу. Почему-то ей казалось, то, что происходит – неправильно.

— Ну и что теперь делать? — вслух она спросила.

«А тебе ли не пофиг?» — спрашивала её совесть.

В коридоре послышались бодрые мужские шаги. В гостиную вплыла уверенная фигура Оскара. Белая футболка с группой Kiss, извечные линялые шорты с тяжёлым ремнём и аккуратно уложенные рыжие волосы. Вервольф любезно улыбнулся, слегка кивнул Лулу и направился к комнате. Их комнате.

Лулу сообразила моментально. Вскочила и в два прыжка встала между ним и дверью, расставив руки в стороны. Оскар опешил.

— Ты чего?

— Т-туда нельзя.

— А, Мия переодевается, что ли? Да брось, что я там не видел? — Оскар подмигнул и потянулся рукой.

«Он что, не слышит? То же мне оборотень».

Лулу не сдержалась и ударила друга по ладони, одновременно произнося:

— Electricitas!

Небольшой разряд тока пробежался по Оскару. Рыжие волоски на руке встали дыбом. Вервольф интуитивно дёрнулся и принялся интенсивно растирать кожу.

— Ауч, это же неприятно!

— Прости.

Он изогнул бровь и скрестил руки на груди.

— Что происходит?

— Н-ничего.

— Тогда впусти.

— Тебе не нужно видеть того, что там.

— Лулу, что бы там ни было, я хочу это увидеть. Отойди.

— Пожалуйста, — девушка почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Ей было страшно представить, что произойдёт далее.

Оскар мягко, но настойчиво отодвинул Лулу с прохода, потянул на себя дверь.

— Я предупреждала, — прошептала ундина и зажмурилась.

Не было никаких криков, скандалов и разбирательств. Оскар лишь громко цокнул языком и вышел. Лулу поняла, что всё это время не дышала. Покосилась в последний раз на дверь и побежала догонять Оскара.

Глава 46.2

Оборотень шёл прямиком к кладбищу. Лицо было каменным, не выражавшим никаких эмоций. Лулу не знала, правильно ли она сделала. Ей хотелось как-то помочь парню в тяжёлой ситуации, но, увы, она ничего не могла придумать лучше, как просто идти следом за ним и убеждаться, что он не собирается творить глупостей.

Парень вскрыл замок кладбищенской ограды запасным ржавым ключом и спокойно прошёл на территорию, как к себе домой. Лулу удивилась, что он до сих пор хранит ключ. Далее Оскар спокойно пошёл дальше, по направлению к склепу. Он знал, что делал.

Сперва Лулу думала, что вервольф зайдёт в ту дверь, где лежал инструментарий. Но потом увидела, как Оскар щупает камни на стене. Что-то щёлкнуло, один из камней подался в сторону, открывая небольшой тайник – нишу в камнях. Там у Оскара, как оказалось, был мини-бар. Парень потрогал несколько бутылок пальцем, словно считалочкой выбирая себе одну.

— А, ладно, сегодня день особенный, — сказал оборотень и вытащил продолговатую бутылку торреса.

Прямо тут же распечатал её и опустошил почти на четверть, лишь слегка сморщившись в конце.

— Не убивайся так, — пробормотала Лулу.

Оскар, казалось, только сейчас её заметил.

— Я не убиваюсь, а напиваюсь. Мия – не та, из-за кого стоило бы, правда. Тем более это уже не впервые, — ухмыльнулся парень и протянул Лулу бутылку. — Будешь?

— Воздержусь.

— Зря. Хороший бренди.

Он отпил ещё немного и поплёлся куда-то за склеп. Лулу, конечно, последовала за ним. Возможно, от нечего делать. Там, за склепом Оскар уселся на старенький гамак, отчего деревья, на котором тот висел, протяжно скрипнули.

— Надеюсь, вы не были когда-то друидами, — усмехнулся Оскар, обратившись к ним.

— Мне жаль, что так вышло. Всё так ужасно.

— А тебе-то что жалеть? — Оскар был искренне удивлён.

— Я пыталась тебя остановить, но…

— Слушай, я бы и так это узнал когда-нибудь. Мия меня не любила никогда. И вообще она дама довольно… ветреная.

Очевидно, Оскару было тяжело подбирать приличные слова в адрес девушки.

— Приятно, что ты заботишься о моих чувствах. Или покрываешь подругу. Оба эти поступка достойны похвалы, на самом деле. У нас с Мией с самого начала не ладилось. Ещё в том году. Все эти её «сегодня с тобой – завтра без тебя». Надо было ещё тогда… эх!

Оскар снова приложился к бутылке. Пальцы у него дрожали. И всё же он превосходно сдерживал эмоции.

— Сам дурак. Надо было ещё после первого расставания, когда она прыгнула к Тано, завязать с этим всем. Но нет же, вот я упрямый баран. Олень. Видел же, как она на Криса смотрит, — тут Оскар перевёл взгляд на Лулу. Он был полон некого сочувствия. — Чёрт возьми, Крис. Кто бы мог подумать? В тихом омуте…

Оскар осушил бутылку до половины, шумно выдохнув после очередного глотка.

— Я свято верил, что ему нравишься ты, Лулу.

— Я?!

— Он так сказал. Не знаю… не хотел признаваться, что это на самом деле Мия? И поэтому ляпнул про тебя. Не знаю.

— Мне тоже казалось, что я ему небезразлична. Хотела позвать его на выпускной бал, а вот как получилось. Тоже не ожидала, — Лулу нервно хихикнула.

— Чёрт, вы были бы классной парой, мне кажется.

Оскар поболтал остатки бренди в бутылке, заглядывая в горлышко. Его пока ещё не развезло, но румянец на щеках уже появился. Оборотни пьянеют быстро.

— Я больше, чем уверен, что инициатором, конечно, была Мия. Крис не виноват, она сыграла на его неразумности и доверчивости. Возможно, он сам не понимал, что творит. Ты не подумай, я не оправдываю его и не пытаюсь возвысить в твоих глазах. Просто… я скорее поверю в предательство девушки, чем лучшего друга.

Оскар ещё отхлебнул глоток и сменил тему:

— Получается, у нас у обоих нет пары на выпускной теперь, — пробормотал вервольф. — Тебе есть кого позвать?

— Придумаю что-нибудь, — махнула рукой ундина.

— Слушай, раз уж диалог завязался, не могу не спросить: из-за чего вы с Майком разошлись? Прости за бестактный вопрос.

— Нормальный вопрос, — Лулу постаралась натянуть улыбку, но вышло наверняка плохо. Она вздохнула и на одном дыхании отстранённо выпалила: — Он мне изменил с моей сестрой. И не один раз. И не просто изменил, а она ещё и родила от него. Пацану уже почти четыре месяца.

Оскар, не мигая голубыми глазами, протянул ундине бутылку с остатками бренди.

— Допивай. Если что – ещё возьмём.

Лулу сперва засомневалась, а потом махнула рукой и сказала:

— А, ладно, — выхватила бутылку и допила всё одним глотком.

Горячая спиртовая жидкость обожгла рот и глотку. Лулу закашлялась, замахала ладонями перед губами, завыла. Оскар рассмеялся.

— Пить не умеешь, смотрю.

— Да я… ах… такое крепкое… ух… не пила никогда.

— Понравилось?

— Не очень, если честно.

— А ты думала, я тут меды распиваю, что ли? Зато знаешь, как помогает забыться потом? Верное средство.

— А ещё есть?

Спустя ещё полчаса, когда начало смеркаться, они распили уже и вторую бутылку почти до конца. Лулу, по идее, должно было стать зябко, но алкоголь сделал своё дело исправно. Она не чувствовала снижение температуры и лёгкого ветерка, гулявшего по кладбищу.

— И ты не знала, что он…

— Да Майк такой ревнивый. Думала, он реально переживает не потому что… а потому что!

Лулу хлопнула рукой по колену и расхохоталась. Ей показался смешным образ её самой со стороны.

— Какой он двуличный, конечно. В своём глазу бревна не видит, в чужом – соринку разглядит. Майк мне никогда не нравился, если честно. Не люблю тех, кто изначально всех считает врагами.

— Мне Майк тоже не нравится. Он подонок. И вообще все парни козлы. Оскар!

— Согласен с этим утверждением целиком и полностью.

Вервольф пресёк попытку Лулу дотянуться до бутылки в очередной раз.

— Тебе, подруга, хватит. Ты уже скоро двух слов связать не сможешь. Куда ты, кстати, ночевать пойдёшь?

— Не-е зна-аю, — протянула девушка. Она действительно не знала, а сейчас с затуманенным разумом ещё и не хотела думать об этом.

— Надо полагать, в общажную комнату не вернёшься? А куда же тебя деть?

Оскар всерьёз задумался. В общагу в таком состоянии ундину было вести нельзя, тем более в её комнате развлекались Мия с Кристианом. Вервольфа аж передёрнуло от этой мысли. Лулу могла там устроить драку или ещё что-нибудь.

«Куда её? К Майку? Плохая идея. Это будет равносильно предательству самой Лулу».

Лулу уже совсем осоловела и начинала потихоньку прикладываться на траву. Сейчас она сидела, прижавшись к стволу дерева и легонько икала.

Оскар посмотрел на девушку и принял единственное возможное решение, возможно, немного безумное. Вервольф покосился на ещё не полную Луну, проглядывающую сквозь облака. «Когда там полнолуние? Двадцатого?»

Впрочем, он уже давно не зависел от лунного цикла в своих превращениях. Парень опустился на четвереньки, покрылся сплошь шерстью. Лицо, как и всё тело вытянулось, приобретая звериные черты.

— Вау, волк, — произнесла Лулу и захихикала.

Мистер О почти аккуратно взвалил девушку на спину и поскакал с ней в лес.

Глава 47.1

Первый луч солнца легонько пощекотал нос волшебника, пробежался по длинным ресницам и дрогнувшим векам. Крис распахнул глаза, уставившись в белёный потолок, и осознал, что он действительно ночевал не дома.

«Это был не сон».

Он перевалился на другой бок. Слева лежала, мирно посапывая, Мия. Она была действительно красивой девушкой. Растрёпанные каштановые волосы красиво обрамляли острое личико, ниспадали на открытое плечо и большую грудь.

У волшебника в голове не укладывалось, как так могло получиться, что он пришёл к одной девушке, а лежит теперь совсем с другой. Сам для себя Кристиан решил, что Мия не вызывает у него такого же восхищения и трепета, как Лулу. Они толком никогда не общались, и волшебник плохо знал кошку. Но, может, со временем это придёт?

«Я смогу её полюбить. Нельзя разбивать ей сердце. Только люди, которые действительно любят друг друга, занимаются любовью».

Он нежно провёл по плечу, отбрасывая тяжёлые шелковистые волосы. Мия простонала во сне, поворачиваясь на спину, и раскинула руки в стороны. Теперь обе груди были хорошо видны. Ровные, спелые и очень сочные. Крис поймал себя на том, что действительно находит это сексуальным.

Волшебник нежно прикоснулся губами к мочке уха девушки. Это действие уже от Мии не ускользнуло.

— М-м-м, что это ты делаешь?

— С добрым утром, красавица, — Крис широко улыбнулся, но Мия на улыбку не ответила.

— Чёрт, который час?

— Около четырёх.

— Такая рань? Ты чокнутый.

И она повернулась к нему спиной, снова засопев. Крис глубоко вздохнул и повернулся на спину, снова уставившись в потолок. Может, ему опять удастся уснуть?

Криса также обрадовало то, что за всё это время он ни разу не подумал о Мако, не представил, как тот будет злиться. Наверняка брат звонил и не один раз, искал его и ждал дома. Но Кристиану почему-то не стало жутко от одной этой мысли, как обычно. Его, наоборот, это даже веселило. Он улыбнулся самому себе.

«Сегодня я стал мужчиной. Почему я раньше не распоряжался сам своей жизнью, а всё время потакал Мако?»

Крис провалялся так на жёстком полу ещё где-то час и понял, что уснуть не может. Отыскал среди разбросанных по полу вещей телефон. Странно, всего один пропущенный, и он не от Мако. Лулу.

Внутри у Криса что-то оборвалось. Впервые он засомневался в правильности своего поступка. Посмотрел на Мию, укрытую лёгкой простынкой, утянутой с постели.

«Что лучше? Гнаться за той, от которой ты без ума, но, возможно, быть отвергнутым, или выбрать ту, которой нравишься ты?»

Сейчас для Криса ответ был очевиден. То, что произошло между ними с Мией, определённо ему понравилось. Но и перезвонить Лулу надо. Вдруг что-то серьёзное.

Крис оделся и вышел в общую гостиную, чтобы не мешать звонком кошке. Голос на том конце провода сбил его с толку.

— Слушай, Лейкер, — спокойно сказал Оскар. — Лулу уже давно спит. Не звонил бы ты ей больше. Никогда.

Трубку сбросили.

«Опачки».

Крис покосился на телефон, из которого доносились короткие гудки, казавшиеся очень громкими в утренней тишине, нажал на красную кнопку.

— Вот блин, Мия же – девушка Оскара, — только сейчас дошло до Криса. — Наверняка он знает, — начал говорить Крис вслух сам с собой. — Оскар никогда не обращался ко мне по фамилии. И он ответил с телефона Лулу. Что Лулу делала у Оскара? Или до сих пор делает? Ночует, это же логично. Она не приходила ночью в комнату, — догадался парень. — Почему? Догадалась, что Мия будет не одна? Или Мия как-то успела ей об этом сообщить? Зачем же она тогда мне звонила? Зачем?

Сейчас Кристиан был готов кусать локти, а в голове крутился лишь один вопрос: «Что же я натворил?»

***

Лулу проснулась и не сразу поняла, что находится в незнакомой обстановке. На деревянной стене прямо перед ней висел плазменный телевизор. И как только Лулу увидела его, вопрос, где она находится отпал сам собой. Девушка резко поднялась с кровати Оскара. Мир вокруг завертелся, заходил ходуном, в глазах потемнело – пришлось сесть обратно на разложенный диван.

Мистер О, судя по всему, не поленился даже застелить чистое постельное белье, что для него было несвойственно. Обычно оборотень спал на диване прямо так – без подушки, одеяла, в одежде. А с утра уже принимал душ.

Ундина тщетно пыталась вспомнить события вчерашнего вечера, оценивая урон из мусора на полу. Коробка из-под пиццы, три пустых бутылки вишнёвого пива, целый ворох обёрток от шоколадных батончиков, груда дисков, неаккуратно сложенных у стены. Её шорты и футболка валялись где-то у изножия кровати.

«А это значит…»

Додумать страшную мысль ей не дал Оскар, поднявшийся наверх. Ундина, будучи почти без одежды, спешно юркнула обратно под одеяло, готовясь задавать миллиард вопросов.

— С добрым утром. Хреново выглядишь. Башка болит?

— Да, есть такое.

— Опохмелиться не желаешь?

— Нет уж, думаю, вчерашнего хватило.

— Думаешь? — Оскар изогнул бровь. — Или знаешь?

— Я ничего не помню после кладбища.

— Копать-хоронить! Что, вообще ничего не помнишь?

Ундина мотнула головой. Облизнув губы, тоненьким голосом поинтересовалась:

— Оскар, скажи, а мы с тобой…

В ответ вервольф громко расхохотался.

— Ну вот ещё! Хочешь сказать, что надеялась на столь пикантное времяпрепровождение со мной? Да будет тебе известно, что с несовершеннолетними я не сплю. Это, кстати, была одна из причин, по которой с Бьянкой ничего не вышло. Даром ей сто восемьдесят два года, мозгами в детстве.

Лулу мысленно выдохнула. Одной проблемой меньше.

— Меня смутила одежда на полу.

— Ты сама разделась, — Оскар поднял руки вверх. — Я не помогал.

— Хорошо, но я правда ничего не помню. Расскажешь?

— О’кей. Когда я тебя притащил домой, ты уже почти спала. Сперва я сбросил тебя на диван внизу и пошёл играть в комп, так как сам спать ещё не хотел. А тут у тебя открылось второе дыхание. Ты поднялась и стала говорить о том, как тебе скучно.

— Серьёзно? Я такое говорила…

— Я даже записал на диктофон отрывок. Знал, что не поверишь. Короче я предложил поиграть в Just Dance. Пока мы играли, распили по бутылке пива. Ты, как ни странно, выиграла и потребовала, чтобы я заказал тебе пиццу. Ты не поверишь, но да, нам доставили пиццу в двенадцать часов ночи. Мы поели и душевно поговорили. Я выпил ещё бутылку, а ты так, прихлебнула пару раз. Потом ты сказала, что тебе пора спать, и я вышел.

— Такой весь белый и пушистый. Мне даже не верится.

— А придётся поверить. Правда ничего не было. Если бы было, я бы сейчас не сдерживался.

Оскар многозначительно закусил губу, но Лулу предпочла проигнорировать этот жест.

— Мне нужно одеться и посетить ванную.

— Ванная комната у нас на первом этаже, могу показать.

— Да, спасибо, а пока выйди.

Лулу наскоро напялила шорты и футболку, один из оставшихся носков – второй бесследно исчез. Мельком бросила взгляд на настенное зеркало у шкафа. Оскар был прав: она хреново выглядела. Волосы топорщились в разные стороны, лицо бледное с огромными мешками под глазами.

— Сегодня же выпускной, — простонала она. — Алкоголь – определённо зло.

Девушка пошарила в комоде друга в поисках расчёски, потревожив тарантула в террариуме. Паук заметался, а девушка не знала, как его успокоить, поэтому наскоро выхватила всё подряд и отступила. В верхнем ящике обнаружилось несколько видов воска, лака и потрёпанный деревянный гребень.

«Прямиком из девятнадцатого века».

Гребень определённо не подходил под густоту её волос, однако альтернативы всё равно не было. Кое-как распутав колтуны и пригладив особо торчащие прядки, девушка спустилась вниз. Оскар показал ей, где можно взять новую зубную щётку, мыло, полотенце. Несколько минут девушка просто стояла под холодными струями воды, надеясь, что это хоть как-то освежит её. Голова всё ещё кружилась, сознание было спутанным. Резкий утренний свет из маленького окошка над раковиной ужасно раздражал. Лулу постаралась максимально отгородиться от него банной шторкой, но получилось плохо.

Пасты в доме Макгайров не было, был только зубной порошок. Лулу никогда не видела таких и думала, что никто этим давно уже не пользуется. Наверняка это просто вошло в привычку тех, кто живёт почти двести лет на свете. Ундина смочила новую щётку водой, отряхнула от лишней влаги и опустила в круглую коробочку. На щетинках осталось как раз необходимое количество частиц порошка для того, чтобы почистить зубы.

Она вышла из ванной как раз, когда Оскар сварил кофе в турке. Пряный аромат распространился по всему первому этажу, но Лулу почувствовала, что её может вывернуть от кофе и с сожалением отказалась.

— Так, ты у нас ведьма, говори, чё вы там пьёте от похмелья.

— Э-э-э, фенхель, куркума, мята, расторопша[1], зверобой, — Лулу снова почувствовала себя на экзамене по зельеварению. Она даже читала этот раздел накануне сдачи. Голова снова отозвалась спазмом.

— Стоп-стоп, я где тебе щас это всё найду? Кроме мяты нихрена нету. Чё-то попроще.

Лулу вспомнила зелье, которое как-то варил ей Майк, будучи на четвёртом курсе, после посещения с Мией рок-концерта. Однако глотать перец с яйцами ей совсем не хотелось. Одна лишь мысль вызывала приступ тошноты, поэтому Лулу предпочла соврать. Оскар разочарованно кивнул.

— Чай с мятой могу сварганить, если хочешь. Но вообще, лучший способ – это залить в себя ещё…

— Помолчи, пожалуйста. Никакого алкоголя больше.

Оскар рассмеялся и вышел из дома за мятой. Лулу сидела на бархатном кресле в гостиной и пила просто холодную воду из-под крана за неимением лучшего. Горло драло ужасно, но голове стало получше. Она отставила стакан и откинулась на спинку, прикрыв глаза.

[1] Расторопша — вид травянистых растений из рода Расторопша семейства Астровые.

Глава 47.2

Наверняка она задремала, потому как вздрогнула, когда открылась дверь, ведущая на задний двор. Оскар притащил несколько веточек мяты и сразу же засунул их в пустой заварочный чайник и залил их кипятком. Спустя пятнадцать минут импровизированный травяной чай был готов. Оборотень добавил туда ещё немного обычной заварки для цвета и контраста вкусов.

Мятный чай чудесно пах и был великолепен на вкус, но нужно было думать, что делать дальше. Часы над камином пробили полдень.

— Ты придумал, с кем пойдёшь на бал?

— Да, вчера вечером позвонил ей, и она согласилась. Потом выслал пригласительный по почте. — Тут лицо вервольфа перекосило, он схватил Лулу за руку. — Чёрт, прости, пожалуйста, я как-то не подумал, что нужно было позвать тебя.

— Ой, ерунда какая, — скривилась ундина, высвобождая руку. — Ты позвал девочку, которая тебе нравится, всё правильно.

— Ну, она мне не совсем нравится. Я скорее воспринимаю её как друга. Но, возможно, я нравлюсь ей. Она своеобразная очень.

— Мне даже стало интересно, знаю ли её я.

— Наверняка. А ты что будешь делать-то теперь? Осталось несколько часов до бала.

— Какой ужас, — равнодушно ответила Лулу. — Не пойду на бал и всё.

— Ты что, рехнулась? А как же…

— Аттестат заберу у месье Лавуа завтра. А все эти танцы… перебьются.

— Слушай, я понимаю, ты не хочешь возвращаться в комнату за платьем. Но, думаю, Готика могла бы тебе одолжить одно. Постараюсь даже найти не винтажное.

— Дело не в платье.

— Тебе совсем некого позвать? Друзья какие-нибудь.

Лулу пораскинула головой и нервно хихикнула.

— Колин, мать его, Крейвен.

— Ой…

Повисло неловкое молчание. Лулу отставила чашку и взяла телефон.

«Крис звонил в пять утра? Совсем, что ли…»

Лулу пролистала контакты, нашла «КК» и нажала трубку. Колин поднял свой гражданский телефон незамедлительно.

— Да? — от сладких бархатистых ноток волной пробежали мурашки.

— Мне нужно… нужен партнёр на выпускной бал.

— Ты что, пьяна?

— Немного, — девушка хихикнула.

Колин молчал, явно стараясь не ругаться.

— Твой выпускной меньше, чем через пять часов. О таких вещах предупреждают заранее. Или ты никак не могла решиться и поэтому ещё и напилась для храбрости?

— Нет, всё было совсем не так, я…

— Не оправдывайся. В любом случае вынужден ответить отказом. У меня на вечер другие планы.

— Чёрт, Колин, если честно, ты был моей последней надеждой. Ты сам понимаешь, что ты далеко не первый, о ком я подумала. И не будь я отчаянии, вряд ли бы позвонила.

Готовая уже бросить трубку и признать своё поражение, она вдруг услышала:

— Стой, возьми принца Сагира. Мой брат уже запылился в поместье. Никуда не выходит. И ему полезно, и тебе не одиноко. Есть его телефон?

— Так ты же старый телефон его уничтожил четыре года назад.

— Точно, — в голосе Колина затаилась смешинка. — Тогда я продиктую, вы поговорите. Он не посмеет отказать.

Терять Лулу было нечего. Принца Сагира она знала давно, хоть в последнее время они вообще не общались. Набрала и ему.

— Привет, принц Сагир.

— Ну, привет. Колин мне уже всё рассказал. Я в целом не против, но мне нужно узнать подробности. Дресс-код, форма общения и самое главное – моя роль.

— Ты будешь моим пропуском на выпускной. Нас пускают только по парам. Но тебе не обязательно именно быть моей парой. Достаточно просто прийти со мной и посветить лицом перед охранником и учителями.

— То есть необходимы навыки актёрского мастерства?

— Да даже это не потребуется. А по поводу одежды: не стоит брать что-то слишком вычурное, — зная любовь принца Сагира к королевским нарядам, она не могла это не сказать. — Достаточно чистых брюк и рубашки-поло.

— То есть придется обойтись без мантии и короны, — усмехнулся колдун. — Может, я корону хотя бы в форме заколки надену?

Лулу вздохнула.

— В принципе, делай, что хочешь. Можешь хоть в плавках и ластах прийти – никто ничего не скажет. Только приди.

— Не думал, что когда-нибудь меня будет умолять о встрече сама принцесса Дельты.

— Не зазнавайся раньше времени. Я вышлю тебе пригласительный в СМС. Найди, где распечатать.

— Хорошо. Во сколько встретимся?

— Давай без двадцати шесть у входа на территорию школы.

Договорившись обо всём, Лулу медленно выдохнула. Неожиданно нашёлся вполне себе приличный партнёр для выпускного бала. Девушка надеялась, что принц Сагир-то уж не станет вести себя как-то странно.

Оставалось решить вопрос с нарядом. Заимствовать платье у Готики или Корнелии ей совсем не хотелось. Ни одна, ни другая не одевались в том же стиле, что и она, да и размер явно пришлось бы подгонять с помощью магии. Но Лулу очень повезло, что у неё с собой был рюкзак, а в нём были деньги.

— Всё решилось? — спросил Оскар. — Какие дальнейшие действия?

— Найти себе одежду и привести в порядок волосы. Плюс макияж.

— Для этого тебе нужны деньги. А они у тебя в комнате. Уверена, что хочешь вернуться?

— Мне не придётся. Все деньги теперь ношу с собой в рюкзаке.

Лулу вкратце рассказала Оскару о нападении Бизера и его желании украсть камни и Порталиус. Вряд ли, конечно, волшебник желал ещё и деньги, но ундина посчитала, что надёжнее будет хранить всё в одном месте – рюкзаке.

— Сомневаюсь, что это надёжное место, — засмеялся Оскар, — ты их так часто теряешь.

***

Мия проснулась, как обычно, ближе к обеду. Неважно, что сегодня был выпускной. Праздник же должен был состояться вечером, а вот высыпаться нужно при любой удобной возможности.

Криса рядом не оказалось. «Тем лучше», — решила для себя кошка. Нужно было ещё одеться, причесаться и накраситься к выпускному и лучше всего это было делать одной. Времени даже хватало на то, чтобы сходить в салон красоты за завивкой и укладкой. И лучше всего, чтобы никто не мешал процессу.

Только Мия поднялась с пола сама и потянула простыню, как дверь открылась и проёме появился Крис с тарелкой оладий в руках.

— Т-ты не п-проснулась к завтраку, я решил, что п-правильнее б-будет тебе захватить.

Мия с отвращением скривилась.

— Я такое не ем. Я вообще не завтракаю.

— Ой, п-прости, пожалуйста, я не знал. Если бы была плита, приготовил сам, что ты хочешь.

— Ну, иди вон к Бофаре и готовь. Только для себя. Мне не нужно. И дверь закрой с обратной стороны, желательно.

Крис опешил от такого. Мия зашвырнула простыню на кровать, даже не складывая.

Про себя волшебник решил, что у Мии плохое настроение с утра, и следует быть более аккуратным.

— Ладно, я… я унесу тарелку, всё нормально, — парень улыбнулся. — Через сколько встретимся?

— Чего? Встретимся? Где?

— Ну, на выпускном. Мы же… мы идём вместе.

Мия смерила его презрительным взглядом от макушки до пят и расхохоталась.

— Твоя наивность Крис меня просто поражает. Не говори только, будто ты подумал, раз уж мы тут шпёхались, то всё, сразу парочка? — Она поймала его полный разочарования и отчаяния взгляд и расхохоталась. — Я просто захотела с тобой секса и получила его. Но это ничего не значит, глупенький. Если ты ещё не забыл, я девушка Оскара.

Мия уселась на нижний ярус кровати и залезла в мобильник. Злорадная улыбка сменилась разочарованием. В ярости она отшвырнула мобильник в сторону.

— Чёртов Оскар. Он нас видел. Или кто-то ему про нас рассказал, — кошка нервно постучала пальцами по оголённой коленке. — Хм, Крис, ты что-то там говорил насчёт встречи на выпускном? Так вот знаешь, планы поменялись. Пожалуй, я пойду с тобой.

И вот тут Крису бы по-хорошему послать Мию, развернуться и гордо уйти, ведь кошечка просто воспользовалась им и бросила, но волшебник настолько растерялся, что смог просто кивнуть головой.

— Ну, вот и славно. И да, оладьи я, пожалуй, всё-таки съем. А то остынут ведь. Не пропадать же добру?

Глава 48

В назначенное время Лулу встретилась с Сагиром. Формальное приветствие, рукопожатие и ничего больше. Принц действительно оделся скромнее обычного: бархатные амиантового цвета бриджи до щиколоток, остроносые туфли на небольшом каблуке и рубашка с коротким рукавом, но обязательно с жабо – принц Сагир просто не мог без него. На шее болталась золотая цепочка и в комплект к ней – браслет на правом запястье. Лулу обрадовало то, что парень обошёлся без короны и мантии, хоть видеть его и в менее вычурном наряде было непривычно.

Сама девушка прямиком от Оскара помчалась сперва в бутик, который так расхваливала Корнелия, перемерила там кучу платьев и выбрала наконец одно – длинное платье вишневого цвета с шифоновой юбкой и глубоким вырезом на спине. Оно было весьма утончённым, непышным, отлично подчёркивало стройную фигуру ундины. Ей даже не пришлось подгонять размер под себя с помощью магии, как она часто это делала. В соседнем магазинчике Лулу выбрала в цвет к нему лакированные туфли на низком каблуке. В них она казалась выше, но при этом оставалась возможность достаточно активно двигаться и даже танцевать. Затем девушка отправилась в салон красоты навести немного лоска. Парикмахеры завили ей локоны, уложив в замысловатый пучок, подкрепляемый невидимками, а визажисты нанесли вечерний макияж бордовых оттенков, призванный скрыть следы вчерашней попойки. Лулу осталась совершенно довольна.

Принц Сагир, как подобает по этикету, похвалил внешний облик ундины, и они под руку вошли в школу. Лулу спрятала в свой гардеробный шкафчик на первом этаже рюкзак и взяла небольшую сумку на цепи – как раз, чтобы влез мобильный, камни и немного наличных.

Сагиру прежде никогда не доводилось бывать в стенах ИШДОМС. Даже Лоренс, свою сестру, парень забирал всегда только у входа, если была такая необходимость. Он постоянно оглядывался и высказывал бесчисленные комментарии элементам декора и архитектуре здания в целом. Лулу в ответ лишь давала некоторые пояснения и ускоряла шаг, насколько ей позволяло платье в пол и каблуки.

Они спустились по лестнице, где их встретили месье Лавуа и Зельда.

— Сегодня мы ваши секьюрити, — почти торжественно объявила Зельда, а директор согласно кивнул. — Все учителя уже расселись по местам в первых рядах. Вам следует занять места начиная от четвёртого ряда. Покажите свои пригласительные.

Два маленьких буклетика, размером с кармашек джинсов, с красивой голографической бабочкой на обложке. Внутри был напечатан стандартный текст и ручкой подписывались имена приглашённых. Принцу Сагиру пришлось самому подписывать пригласительный на своё имя, так как до бала Лулу нигде не успевала распечатать и подписать книжечку для Сагира. Впрочем, он не обижался.

В актовом зале было пока не так многолюдно. Лулу оценила некие заготовленные декорации на стенах и потолке к развлекательной части выпускного. Особенно привлёк её внимание огромный диско-шар, отсвечивающий бликами на всех окружающих предметах. Они уселись на свободные места где-то в середине. Спереди она заметила Бофару. Фея приветственно помахала ундине рукой и несколько раз вскинула брови, переводя взгляд на принца Сагира. Лулу закатила глаза и улыбнулась. Рядом с Бофарой сидел незнакомый ей парень. Высокий блондин в фиолетовой рубашке, слегка расстёгнутой сверху.

«Как странно. Бофара раньше никогда о нём не упоминала. Нужно будет расспросить».

Фея была одета в коктейльное платье голубого цвета с очень лёгкой, почти воздушной юбкой до колен. Свои длинные, густые волосы Бофара распустила и соорудила крупные локоны, красиво ниспадавшие до уровня талии. Совершенно несвойственный для Бофары стиль!

Подле неё сидела её сестра, Корнелия, одетая в ассиметричное платье цвета манго с кучей сложных элементов. Стул рядом с феей пустовал – наверняка её партнёр куда-то отошёл. Вряд ли бы Корнелия пришла одна.

Тут же были и Каролина, как всегда одетая в мрачное, но изысканное одеяние, и Абай Бенихекет, обновившая себе бинты и сделавшая себе причёску в стиле Клеопатры, Кьяхлохе, надевшая очень уж откровенное для себя платье, выставляющее всю шерсть напоказ. Лулу увидела и Софи, выглядящую совсем крошечной рядом со своим парнем-верзилой даже на длиннющих шпильках.

Всё это время Сагир внимательно следил за взглядом Лулу и, по всей видимости, практиковался в ментальной магии.

— Я вижу, у тебя тут много друзей. Умение наладить с любым человеком контакт – это превосходная черта для дипломата.

— Не с любым, — наморщила носик Лулу. — Просто тех, с кем я не дружу, тут нет.

Принц Сагир понимающе усмехнулся. Свет в зале погас, и на сцену вышел месье Лавуа. Очередная нудная, местами потешная речь, полная междометий и красочных эпитетов. Директор распинался в чувствах, говорил о любви к каждому ученику, как к родному ребёнку. В конце своего выступления мужчина даже всплакнул.

Потом на сцену вышли Зельда, Морбидия и Альда Терцолли, несущие в руках по стопке разноцветных аттестатов. Красных среди них, по подсчётам, было не так уж много. Кто-то подал месье Лавуа жёсткую папку со списком студентов. Директор принялся вызывать каждого по имени, и весь процесс сопровождался бурными аплодисментами. Когда настал черёд Лулу, она тоже вышла, с улыбкой взяла свой синий аттестат.

Несмотря на то, что результаты экзаменов по естественным наукам и сочинению ещё не были объявлены, их не учитывали при выставлении оценок за весь период обучения. Все результаты экзаменов учитывались в дальнейшем при поступлении в колледжи и вузы наравне с цветом аттестата за пятый или седьмой курс. Лулу знала, какие у неё оценки и без документального подтверждения. Неожиданная твёрдая четвёрка по мётлам заставила секретариат изменить оформление обложки с жёлтого на синий. Лулу поверить не могла, что настолько сильно впечатлила на экзамене госпожу Бомбинар, что та решила пошаманить над её оценками в журнале. Но старания в итоге принесли свои плоды.

Красный бы девушка не получила, даже если закрыть глаза на мётлы. Компьютерная технология, ораторское искусство, физкультура, то же зельеварение, весь третий курс естественных наук с Макгроу, отвратительно закрытый модуль по заклинаниям в тот период, что у них вела Амальгама, не позволили девушке стать отличницей. Впрочем, ундину это мало волновало. Закончить пять курсов без троек – уже успех.

Когда с официальной частью спустя почти час было покончено, учителя, кажется, даже больше обрадовались, чем сами ученики, и быстрее побежали в сторону выхода. Зельда напоследок гаркнула в микрофон:

— Вы помните те правила на листочках, что вам раздавали в начале первого курса?

Ответом ей послужило громогласное «да».

— Так вот: к чёрту шлите эти правила и развлекайтесь сегодня так, как никогда до этого. Начали!

Зельда промчалась с невероятной для своего почтенного возраста прытью через весь актовый зал и громко хлопнула дверью. После чего сразу же поднялся гомон. Стулья разъехались в разные стороны, со стен сняли драпировки, являя взору фуршетные столы, набитые всякими яствами. Лулу заметила, как Бофара, приподняв подол своего платья, тут же метнулась к одному из них, и не смогла сдержать хихиканья.

«Бедная. Небось сидела и ждала этого момента целый час».

Зазвучала популярная в Андеадлинге музыка. Композиции разных жанров запускались вперемешку, подходя любому вкусу. Лулу знала, что плейлист выбирали сами ученики, и была абсолютно довольна. Включили также и светомузыку: на потолке и стенах, отражаясь и от диско-шара, запрыгали разноцветные зайчики в форме колец и кружочков.

— Принести тебе чего-нибудь попить? — учтиво поинтересовался принц Сагир.

Лулу, вспомнив вчерашнее, пока что разумно предпочла воздержаться от алкоголя.

— Если только регановый[1] лимонад?

— Что так скучно? — удивился волшебник.

— Ну, можешь принести чего-нибудь поинтереснее, но только безалкогольное.

Принц Сагир кивнул и направился к столикам, а Лулу решила поискать кого-нибудь из друзей. Сперва она нашла Сонику. Сперва девушка её даже не узнала. Фея изменила цвет своих волос на светло-лавандовый, сделав так же несколько прядей кислотно-зелёными, а вместо привычных термокостюмов надела серебристое платье, отлично подчёркивающее мускулистую фигуру девушки. Соника уже успела захватить с собой два бокала чего-то очень странного: в первом была налита голубая дымящаяся жидкость. А во втором – оранжевая взрывающаяся.

Лулу подошла к ней поближе, и они обнялись.

— Я тебя не видела, когда вошла.

— А, это всё моя пунктуальная спутница.

— Ого, тебе разрешили прийти с девушкой?

— Ну, я поставила их перед выбором: либо девушка, либо атропоморфный робот Джей-Кью-сто-два с голосом Бреда Питта. Как видишь, робота со мной нет.

— И кого же ты позвала? Не Эрику ли случаем? — Лулу заговорщически подмигнула.

— Не-е, я что, сумасшедшая, что ли, с Читернами связываться? Да, когда-то она мне нравилась, но теперь это в прошлом. Вот, познакомься, — она указала рукой немного вбок, — Ястребинка Саджа.

Лулу посмотрела, куда указывала Соника. К ним немного вразвалку подошла смуглая девушка с коротко стриженными малиновыми волосами. У неё были огромные карие глаза и такой же большой, прямо орлиный нос. В отличие от большинства остальных девушек на балу Ястребинка была одета не в платье, а в свободного кроя алебастровые брюки и ализариновую тунику.

— Салют, Лулу, — она сильно пожала руку ундины. — Я твоя большая поклонница, несмотря на то что вы сделали нашу команду в апреле.

Лулу смутно пыталась припомнить, что было в апреле. И наконец до неё дошло, о чём говорит Ястребинка. Команда «Фиолетовые Колибри» с планеты Волукри, которая сражалась с ними на межпланетном апрельском турнире. К слову, сама Ястребинка не выглядела как типичный житель Волукри. В ней почти ничего не было от птичьего, особенно, если смотреть издалека. Ну, девушка с яркими волосами, ну и что? Сейчас так полгорода ходит. Лулу это немного даже смутило.

— Я уважаю тебя за другое, — продолжила девушка, — за то, что не побоялась вступиться за гибридов. Мы должны держаться друг друга. Бороться за себя и показывать, что мы не хуже, а может, даже и лучше. Понимаешь меня, да?

Ястребинка стукнула кулаком по ладони, привлекая внимание нескольких стоящих рядом. Соника откашлялась и мягко погладила подругу по плечу.

— Яс, давай немного тише.

— Я не могу быть тихой, когда речь идёт о притеснении. Понимаешь, да?

Соника едва заметно закатила глаза. Видимо, девушка не раз поднимала эту тему в разговорах с феей. Лулу поспешила повернуть разговор в другое русло.

— Слушай, Яс, извини за неудобный вопрос, но ты гибрид?

— Что ж неудобного? Ясны сосны, гибрид. Волукри с колдуньей. Авимаг.

— У тебя папа волукри, а мама волшебница? Это так необычно.

И это объясняло, почему внешне Ястребинка выглядит вполне нормальным подростком.

— Угу, на Волукри дефицит мужчин. Ну, ты знаешь? И они обычно не любят чужих женщин. Знаешь, да? Ну, кстати, именно поэтому мы и свалили в конечном итоге с Волукри. Переместились на Ликвид, знаешь? Там родилась моя сестрёнка Дафна. Кстати, она, как и ты, ундина. Понимаешь, да?

Лулу до этого нечасто встречала ундин, хоть и слышала, что это один из самых часто встречающихся гибридов. Но, видимо, все они обитали на Ликвиде или, может, на Бенефициксе, но уж явно не в Андеадлинге.

— Яс, а можно спросить… что у тебя от волукри? Просто, ты выглядишь такой нормальной.

— Пф-ф, да пожалуйста.

Девушка закатала свои штаны, открывая взору Лулу настоящие страусиные ноги, одетые в сапоги. Лулу даже не нашлась, что ответить. Такого она ещё не видела. Волукри обычно имели руки-крылья, перья по всей поверхности кожи, клювы вместо носов, хвосты, могли вращать головой во все стороны и нести яйца. А ещё у них был очень интересный голосовой аппарат, позволявший им владеть большим диапазоном и воспроизводить множество неповторимых звуков.

— Понимаешь, да? Если не веришь, можешь потрогать их и убедиться в том, что настоящие.

— А у тебя… только ноги такие? Извини ещё раз.

— Нормуль всё, знаешь. Все спрашивают, кто видит. Даже девчонки из команды, хотя мы все гибриды. Такой вот уж я родилась, необычной. Понимаешь, да? Вам надо обязательно познакомиться с моей Дафной. Вы точно друг другу понравитесь, знаешь.

Вернулся Сагир, держа в руках так же, как и Соника, два бокала. Один розового цвета, полный льда и с шишечкой в качестве декора наверху, протянул ундине.

— Клюква и можжевельник, — объявил парень. — Узнал, что любишь покислее.

— Ментал, да? — Соника недоверчиво сложила руки на груди. — Любишь же ты вот всякий…

Сагир лишь кротко кивнул, интеллигентно промолчав, и пригубил немного шампанского.

— А чего безалкогольный? — поинтересовалась фея.

— Это всё из-за меня, каюсь.

Оскар подкрался сзади незаметно. Белая рубашка с коротким рукавом, галстук-бабочка и собранные сзади в аккуратный хвост рыжие волосы. Никакой подводки и пирсинга. Лулу сперва его даже не признала.

— Мы вчера с Лулу, кхм, немножко развлеклись.

Ундина скосила глаза за плечо Оскара, где тенью стояла Эрика в зелёном облегающем платье. Девушка завила волосы и ярко накрасилась, к чему явно не привыкла и от чего чувствовала напряжение.

— Что значит развлеклись? — почти яростно спросила волчица.

Лулу хихикнула, прикрыв рот рукой.

— О, сейчас объясню. Всё началось с того, как я пришёл где-то в пять часов вечера в школу и поднялся на третий этаж, дабы вручить моей бывшей девушке Мие Кокс пригласительный билет. В эту самую минуту…

— Ох чёрт, прошу, избавь меня от подробностей, — взмолилась Эрика. Возможно, слишком громко, потому как она привлекла внимание своего брата.

— Что ты тут делаешь? — с подозрением спросил Майк.

— Я… э-э-э…

— Кто тебя позвал? — Майк внимательно осмотрел толпу стоявших перед ним, пытаясь угадать. — Соника?

— Да ты что? Чтобы потом люлей от тебя получить? Да никогда в жизни.

Принц Сагир тоже не выдержал и засмеялся. Способности ментала позволяли ему быть в курсе всех событий заранее. Майк недобро взглянул на волшебника.

— Я ещё не забыл, как ты назвал меня псиной на первом курсе.

— Пардон?

— Было-было такое, напряги свои гениальные мозги, Крейвен.

Принц Сагир поджал губы и гордо тряхнул длинными волосами.

— Как тебе родство с Ланкастерами? Не душит? Мы с тобой оба познали, что значит быть пасынками царя Хандроза, не так ли, Майк?

Не все знали эту информацию, хоть слухи и распространяются быстро. Ястребинка округлила свои и без того огромные глаза и воскликнула:

— Ты чё, шпион? А вы знали, да?

— Лулу, если не возражаешь, пойдём потанцуем.

Принц Сагир протянул руку и Лулу с благодарностью ушла с ним в сторону.

— Теперь я вижу, что ты имела ввиду, говоря о том, что не со всеми ладишь.

— Это ещё не все.

— Стоит надеяться, что вы не пересечётесь.

Принц Сагир великолепно вёл в танце. Лулу, которая отродясь танцевать не умела, постоянно спотыкалась и краснела, но Сагир, как истинный джентльмен делал вид, что ничего не замечает, продолжая двигаться в такт музыке без остановок. Однако, в конце концов, они столкнулись с ещё одной парой.

— Тано? — удивились одновременно Сагир и Лулу.

— Кого вижу! Очень приятно.

Нахальная улыбка выкрашенных в фиолетовый цвет губ, блестящие лиловые, обведённые чёрным глаза. Свежая тёмно-синяя краска на длинных, чуть волнистых волосах и сплошь чёрные оттенки в одежде. Тано вырядился сейчас так, как в свои лучшие неформальные годы.

— С кем ты сюда пришёл? — спросила Лулу.

Вместо ответа, Тано подтянул кого-то за руку.

— Фелисити?!

Ведьма сегодня была на удивление весёлой. Заметив Лулу, радостно захихикала и кинулась с объятиями. На ней было парчовое тростниково-зелёное платье, подчеркивающее стройную фигуру и оливковую кожу колдуньи. Волосы – идеально подстриженное каре на ножке и минимум макияжа.

— А чему ты так удивляешься, дурында? Не только тебе достаются всегда самые лучшие парни.

— Мне безумно интересно, как вы познакомились.

— Да, это хорошая история, — смущённо улыбнулся Тано. — Бьянка оставила у меня свои цацки. Я пришёл к Макалистерам вернуть, но самой Бьянки дома не оказалось. Зато у Беатрис была гостья. Вернее, ученица.

— Фел, а тебя не смущает, что он, ну, гибрид? Ты всегда осуждала…

— Заткнись, Хэтчер, и не порть мне своей нудятиной праздник, — даже эту злобную фразу Фелисити сказала, почти смеясь.

— Любимый напиток и зелье эйфории творят чудеса с любой девушкой.

Лулу смогла лишь покачать головой. С другой стороны, кто она такая, чтобы лезть в их отношения? Если они делают друг друга счастливыми, то это же прекрасно. Любая любовь прекрасна.

Взгляд ундины упал на Майка, который всё ещё о чём-то спорил с Оскаром. Вервольф успел уже изрядно набраться, осмелел. А Майка просто бычило. Эрика отчаянно пыталась их разъединить. Лулу тяжко вздохнула.

«И это мой бывший. Позорище».

— Слушай, Лулу, — оказалось, что Тано ещё не отошёл от неё за это время, поэтому девушка вздрогнула, не ожидав его голоса, — у меня скоро днюха. Седьмого июля. Двадцать лет, все дела. Будет тусовка на даче в Небыле. Придёшь?

— Вау, приглашаешь меня?

— Ну, мы же общаемся.

— Я не думала, что нашего общения достаточно, чтобы приглашать на личные мероприятия.

— Личные? Ха-ха, да там полгорода соберётся. Ну, почти.

— Колин, надо полагать, тоже будет? — вздохнула девушка.

— Нет, он останется с Лоренс. Сам вызвался сидеть с сестрой. И Майка, кстати, тоже не будет.

После этой информации Лулу уже подумывала о том, что на вечеринку, возможно, придёт.

— Я ещё подумаю.

— Думай хорошенько. Можешь взять с собой друзей и подруг.

— Тано, слушай, — Фелисити интенсивно дёргала паука за рукав чёрной водолазки, — травы хочу.

— Чего? Какой ещё травы?

— Сам знаешь, какой, блин. Я пять лет паинькой была. Теперь на тебя вся надежда.

Фелисити мотало из стороны в сторону – явно перебрала с алкоголем. Если сверху этого употребить что-то ещё, девушка может даже не дойти до своей комнаты в здравом уме.

— Это не ко мне, а, скорее, к Язеленцу, — усмехнулся Тано. — У меня нет.

Паук ласково зачесал за ухо выбившуюся прядку коричневых волос ведьмы. Её эта новость явно огорчила, если не разгневала, и она отстранилась от его рук как можно дальше.

— В смысле… как нет? Ты что, прикалываешься? Ты же этот… ну, из этих.

— Да будет тебе известно, что с эликсиром я завязал. А другое и не употреблял фактически.

Лулу почувствовала, что сейчас назреет нешуточный конфликт и поспешила оставить ребят наедине. Отойдя в сторону, она увидела, как к Майку подошла Лили. Сестра тоже была здесь, и это было естественно. Но почему-то у Лулу внутри всё сжалось.

«Неправильно это, — на миг подумала девушка. — Лили совсем ему не подходит».

Сестра заметила ундину. Улыбнулась и подбежала к ней так, будто они дружили всю жизнь. Лили была в белом, чуть ли не в свадебном платье. Это ещё больше омрачало общее впечатление от их с Майком пары.

— Привет, сестричка, — наигранно и по-детски произнесла ундина.

— Угу, — только и смогла вымолвить в ответ Лулу, утыкаясь носом в её меховой воротник.

— Я так рада, что Майк учится в этой школе. Хоть повод посетить землю, да и выбраться из этого чёртового замка представился. Я так давно не была на таких мероприятиях. А знаешь…

Лили болтала без умолку, вываливая всю информацию в кучу. Лулу её почти не слушала, пропуская добрую часть мимо ушей. Лили такая болтливость была несвойственна. Ундина невольно стиснула свою наплечную сумку. Мало ли что.

К ним широким шагом подошёл Майк.

— Что, не можешь без своей дамы?

— Лулу, она не моя дама.

— Да, ты что? — округлила глаза Лили. — Я же жена царевича.

«Что, при этом не помешало тебе родить отпрыска от любовника».

— Прошу прощения, а на кого вы оставили ребёнка? — спросила Лулу. — Даже двух. Неужто на Макгроу? Майк, такого я от тебя не ожидала.

Кобальтовые глаза волшебника сверкнули в полумраке актового зала. Однако в них помимо напыщенности и агрессии читалась некая скорбь и сожаление. Возможно, Лулу почудилось.

— Если ты думаешь, что в замке нет никого, кроме Макгроу, то иди развивайся, Хэтчер. Почитай книжки об устройстве придворной свиты, если такие есть. Тебе не помешают.

К ним подошла и Бофара со своим парнем, смерила Читерна презрительным взглядом и фыркнула, а потом стиснула Лулу в объятиях.

— Моё почтение обеим принцессам, — Бофара присела в реверансе. Лили ответила ей тем же, а Лулу просто хлопнула фею по плечу.

— Кончай с формальностями. Представишь своего спутника?

— Конечно. Юстас Агастахий. Не поверите, где откопала.

— Где?

— В Леденцовом Лесу на Фудланде. Он там живёт. Соорудил себе пряничный домик.

— Я по образованию архитектор, — мечтательно произнёс Юстас.

Лулу незаметно прощупала его энергию, хотя могла бы это не делать. Уже убедилась, что все друиды немного заторможенные добряки. Он был одет в стиле хиппи. Какие-то перья, ленточки в длинных русых волосах. Мешковатые штаны, растянутая цветастая жилетка. На голове симпатичная шляпка.

— Юстас продвигает идеи о создании новой линии зданий, полностью из пряников. Изготовил такой состав для теста, который позволяет прянику не портиться более пятидесяти лет. Я бы в таком пожила.

— Вряд ли от него что-то осталось на третий день, — фыркнул Майк.

— Душенька, ты правильно сделала, что рассталась с этим хамом. Майк всегда был пассивным агрессором. Ты видела, как он поругался с Оскаром? Это просто ужас!

— Эй, Бофарочка, — Корнелия выплыла откуда-то сбоку, — а куда же делся твой… э-э-э… как его там? Жирнюга?

— Джереми, — вздохнула фея. — Это мой друг по переписке.

Юстас высоко вскинул брови, словно впервые услышал об этом. Впрочем, друид всё ещё продолжал оставаться добродушным.

— Ну, мне он не зашёл как-то. Не в обиду будет сказано, но мне нравятся чуть похудее.

Майк не сдержал смеха. Он так громко и сильно расхохотался, что аж начал хрюкать, а Лили пихнула его под локоть. Бофара подняла тарелочку со съеденным наполовину ярко-розовым десертом кверху.

— Кстати, пробовали этот восхитительный баттенберг? — спросила фея.

— О да, я успел оценить качество сего изумительного яства, — склонил голову Сагир. — Моя матушка готовила просто один-в-один такой же десерт. Бисквиты каждого цвета выпекаются отдельно…

— …заворачиваются в марципановый пласт, — продолжил неожиданно нарисовавшийся за спиной волшебника Крис.

— …а перед этим выкладываются в шахматном порядке, — закончили они оба и переглянулись.

— Видимо, не такой уж это и секретный рецепт, — скромно заметил Крис и опустил глаза в пол. — Моя мама тоже часто готовила баттенберг[2].

— А она тоже скрепляла бисквиты с помощью абрикосового джема?

— Да, и вместо ванильного экстракта добавляла миндальный.

— Ух ты, — принц Сагир оказался явно впечатлён. — Я не специалист в кулинарном деле. Готовлю только если дома совершенно отсутствует пища. Привык полагаться на верных слуг.

— А я обожаю это дело. Мама любила, и я люблю. А наши… мамы могли быть знакомы? — осторожно поинтересовался Крис.

— Мальфирин?

— Рин. Я слышал, что её так все называли.

— Подтверждаю, — встрял Майк. — Жил по соседству, слышал.

— Хм, вполне возможно, что это одно и то же имя. У матушки была всего одна хорошая подруга, которая часто бывала в замке. Кроме неё я никого никогда не видел. А потом что-то случилось, и мы перелетели на Хандроз. Вполне возможно, что этой подругой была именно твоя мама, Кристиан. Сочувствую тебе.

Крис вяло улыбнулся, поднял голову. Его глаза сцепились со взглядом Лулу. Ундина увидела такое сожаление в них, какого не видела ещё ни у кого и никогда. На миг она почувствовала к волшебнику презрение.

«Он что, собрался тут разреветься?»

Но тут на горизонте появилась Мия. Крис подобрался, стал выглядеть куда бодрее, чем было до этого. Всё сострадание Лулу к волшебнику испарилось.

— Жаль тут нет караоке, — заныла Лили. — Я бы спела.

— И всех бы убила, душенька, — вырвалось у Бофары.

— Вы чего? Я вполне нормальная, — Лили поплотнее закуталась в свою меховую накидку.

Царевна пустилась в обсуждения чего-то с Бофарой, а Майк тем временем отвёл Лулу в сторону.

— Нам надо поговорить.

— О чём?

— Это не разговор на людях. Тут дела королевской важности.

— Обсуждай их со своей новой девушкой, а меня избавь от этой участи. Я теперь никак не связана ни с тобой, ни с политикой Хандроза, надеюсь.

— Чёрт, Лулу, — он схватил её за запястье, как часто делал это раньше, — это очень важно. Вопрос жизни и смерти. Касается тебя в том числе.

Лулу огляделась вокруг. Тут и там кто-то смеялся, танцевал, пил, ел, разговаривал и ещё как-то веселился.

— Ты хочешь куда-то уединиться? Пошли к бассейну – там поговорим. Недалеко, сам знаешь.

— Нет, Лулу. Как навеселишься – приходи ко мне домой. Это очень важно. Я не тороплю тебя, но приди, пожалуйста.

— Что будет, если я не приду?

— Возможно, ты больше не увидишь меня. Никогда.

— Как заманчиво.

— Язва.

— Сам такой, — ундина показала язык и хихикнула. Майк улыбнулся в ответ. Тепло, как раньше. Лулу вздохнула и сдалась.

— Ладно. Один разговор. И учти – вот мои друзья, — она обвела толпу поодаль, — они вступятся за меня, что бы ты там ни придумал.

[1] Реган = базилик душистый

[2] Баттенберг торт — традиционный британский пирог с марципановой глазурью, который подается на полдник.

Глава 49.1

Лулу успела перепробовать все блюда, пообщаться со всеми, с кем хотела, по многу раз, потанцевала на танцполе под любимые треки, и Оскар даже уломал её попробовать какой-то зелёный коктейль на основе киви и огурца. Бофара тоже собиралась идти уединяться куда-то с Юстасом, поэтому девочки решили, что, раз они больше не увидятся, имеет смысл договориться о встрече, чтобы лететь на вечеринку в честь дня рождения феи. Немного поболтав об этом с Бофарой, Лулу взглянула на часы. Была почти полночь. Народ начинал потихоньку расходиться.

Ундина уже не видела Фелисити с Тано, Соники с Ястребинкой. Зато видела абсолютно пьяную Корнелию на танцполе, которая уже скинула свои туфли на каблуках и сняла парик, весело размахивая им в воздухе и светя своей коротко стриженной головой. Где-то прислонившись к одной из колонн спал такой же пьяный Оскар, будто ему не хватило ещё вчерашнего. Робби и Бобби в очередной раз спорили, кто сейчас пойдёт танцевать с Вильгельминой. Эрика скучающе играла в телефон, свесив ноги со сцены. Софи беззастенчиво целовалась со своим великовозрастным бугаем. Для этого ему пришлось поднять девушку, и та обхватила его мощные бедра своими тоненькими ножками.

«Самое время отправиться к Майку. Может быть, даже вернусь, а тут ещё ничего не закончится».

Спустя пятнадцать минут она уже заходила в лифт дома волшебника. Стоило ей нажать кнопку, как в холле первого этажа раздалось:

— Стойте-стойте, подержите двери.

Голос был знакомый. Лулу надавила пальцем кнопку отмены закрытия дверей, и в кабинку ввалился Кристиан. У него прямо-таки светились глаза, и улыбка нарисовалась до ушей.

— Не ожидал тебя тут… ну, увидеть.

Двери захлопнулись, и лифт тронулся, медленно пополз вверх.

— Еду к Майку.

— Мириться?

Лулу нервно дёрнула плечом, показывая, что не хочет продолжать диалог.

Повисло неловкое молчание. Лифт тащился удивительно медленно, просто по-черепашьи. От нервов Лулу принялась стучать носком туфли по полу.

Что произошло в следующую секунду, Лулу плохо понимала. Она только поняла, что Крис находится слишком близко к ней. Опасно близко. Девушка боялась заглянуть ему в глаза, хотя, возможно, этот взгляд оказался бы красноречивее любых разговоров.

Лёгкое воздушное касание ладони, от которого по щеке побежали мурашки. Прядь волос, ласково убранная за ухо. И губы – такие мягкие и манящие – на её губах. Лулу не сопротивлялась. Всё тело её отозвалось на этот жест сладкой истомой где-то внизу живота.

Волшебник целовал страстно, но нежно, со вкусом, одной рукой придерживая затылок ундины, пока его язык нежно скользил по её губам. Затем так же внезапно отпрял, словно удивившись собственному поступку, и смущённо пробормотал, не в силах поднять взгляд:

— Прости меня. Просто прости. Я не х-хо... Нет. Я хотел этого.

В этот момент открылись двери лифта, и Крис уверенным шагом покинул кабинку, а Лулу так и осталась стоять внутри, прижимаясь к стене. Её ноги словно стали двумя кусками мягкой ваты, а она сама плавилась на солнце, точно медовые соты. Девушка приложила лишь пальцы к губам, пытаясь переварить произошедшее. Из груди вырвался то ли стон, то ли хрип. И она совсем не заметила, как лифт вознёс её под крышу высотного здания, останавливаясь на этаже ровно перед дверью квартиры Майка. Сердце учащённо забилось.

«Не думать о Крисе», — приказала она сама себе и, тряхнув головой, спокойно дошла до двери и позвонила.

Квартира оказалась не заперта, хотя Лулу поняла это не сразу, присмотревшись к узкой щели, из которой лился свет. Девушка прошла внутрь. Майк тотчас встал с дивана, улыбаясь.

— Проходи. Я очень рад, что ты пришла, хотя, честно говоря, думал, что ты не придёшь. Но, говорят, надежда умирает последней. Прилёг задремать и оставил дверь открытой. На всякий случай. Вдруг ты бы припозднилась.

Майк суетился. Снял кухонное полотенце со спинки красного стула, кинул его в раковину, затем опять достал, вытер руки, повесил это полотенце на спинку зелёного стула, обтёр руки о вискозные штаны. Прошёлся по периметру студии, подёргал за ручку двери, затем для чего-то пощупал окно, отдёрнув шёлковую драпировку – новый элемент в интерьере с момента их последней встречи. Потом снова задёрнул обратно, переложил несколько журналов со стола на полку, выдернул из розетки лампу.

«Если бы я могла послать ему лучи успокоения. Что с ним?»

Выглядел Майк, откровенно говоря, погано. Возможно, так повлияло раннее становление родителем поневоле или суровые условия Хандроза – неизвестно. Волшебник, очевидно, давно не стригся. Неровные космы свисали тут и там с висков и затылка. Лицо было бледным, осунувшимся, под глазами залегли обширные чёрные круги. Нижнее веко периодически дёргалось, хоть Майк и пытался это скрыть, поднося руку к лицу. Но таким образом лишь акцентировал на этом внимание.

— Перейдём сразу к делу, — предложила Лулу.

— Да, — согласился парень. — Присаживайся.

Отодвинул стул, пожалуй, слишком резко – паркет жалобно скрипнул. Лулу покосилась на сидение, но осталась стоять, сложив руки на груди.

— Что, новость настолько потрясающая, что я не устою и рухну? Нужно обязательно сесть?

— С каких пор ты стала такой язвой? Это формальная вежливость.

— Ну и зачем ты меня позвал, Майк? О чём таком ты хотел поговорить, что это нельзя было сделать на балу?

— Я хочу сделать тебе предложение.

Лулу аж поперхнулась от услышанного. В студии стало сразу как-то душно и неуютно. Ундина поправила ворот платья и издала нервный смешок.

— Ха-ха… Надеюсь, деловое?

— Нет. То, о котором ты подумала сперва, судя по глазам. Если тебе нужно кольцо и торжественная пируха – я всё устрою.

— Пранк?

— Нет. Мне наступает на пятки закон.

— Какой ещё закон? Что ты мелешь?

— Мне срочно нужно жениться.

— Так сделай это на той, что от тебя родила. Я-то тут при чём? — фыркнула девушка, отводя взгляд.

Она чувствовала, как краска приливает к лицу. Нельзя было выдать своих эмоций.

— Лулу, напоминаю, — Майк процедил сквозь зубы, — она замужем за юным царём Вольфом Ланкастером.

— Это не мешало её тебе пялить! — выпалила она, уже наплевав на всю скрытность. — Вот, видимо, в чём дело: ты хочешь продолжать это делать, но вот ведь незадача – Лили уже замужем. И теперь ты хочешь на законном основании трахать её копию!

— Заткнись, если ты не понимаешь! Мне Макгроу может отрубить прилюдно голову.

— За что?

— За то, что...

Майк заткнулся, поступил взгляд. Впрочем, Лулу уже и сама догадалась.

— А-а, дело в твоём сыне. Как и следовало ожидать, он родился не блондином.

— Он моя чёртова маленькая копия. Будто Лили вообще не при чём.

— Всё ещё не понимаю, при чём тут я. Мы кажется, выяснили, что между нами всё кончено, ты сделал свой выбор и признал его.

— Мы не разрывали отношения официально. Это был лишь небольшой перерыв. Закон Хандроза о казни не работает в случае, если виновный – семейный человек. Я подумал, если у меня будет молодая жена... А если ещё и беременная... Возможно, мы успеем.

— Я смотрю, тебе понравилось детишек делать, — ухмыльнулась Лулу. — Я в этом не участвую. И, кажется, ты забыл, что мне пятнадцать.

— Законы Хандроза позволяют…

— Да только я гражданка Дельты, поспешу напомнить.

— Хреново, если честно. За два с половиной месяца меня могут…

Парень радикально провёл указательным пальцем по горлу.

— А мне плевать, — выпалила Лулу, и в этот момент осознала, что это чистейшая правда. Ей действительно было всё равно, что произойдёт с Майком, и она даже не будет считать себя виновной.

— То есть это твёрдое «нет»?

— Абсолютно.

Майк тяжело вздохнул, закрыл глаза, запустил пальцы в свои косматые волосы. Очевидно, он надеялся на её согласие. Как неожиданно глупо для Читерна.

Трудно поверить, но ещё полгода назад, если бы Лулу увидела волшебника в таком состоянии, она побежала бы его успокаивать и поднимать ему настроение, попыталась бы приласкать. Сейчас же девушка стояла с каменным лицом, молча наблюдая за его душевными муками.

— Ты вынуждаешь меня поступать так, как мне очень не хочется.

Майк спрятал руку за спину. Лулу попыталась угадать, что означал тот жест. Впрочем, думать долго ей не пришлось. Прямо ей в лицо уткнулось дуло пистолета.

— Знаю, это совсем не так, как учили нас на магических дуэлях.

Ундина поразилась, насколько отчуждённо и холодно звучал его голос. Это не тот Майк, который ей нравился и с которым она встречалась ещё несколько месяцев назад. Это даже не тот Майк, который пять минут назад услужливо елозил и что-то там мурлыкал про хандрозские законы.

Лулу глубоко вдохнула и задержала дыхание.

«Он не выстрелит. Не сможет. Мы дружили столько лет».

Майк снял затвор. Паника возросла. Лулу пыталась рассчитать наиболее быстрое заклинание, но при всех раскладах он успевал бы нажать на курок.

«Переговоры. Вот что мне нужно».

— Что ты хочешь, Майк? Чтобы я вышла за тебя? Или причина всё-таки в другом?

Рука дрогнула в сторону. Прямое попадание.

— Ты права. Мне нужен Порталиус.

— Жалкая копия? Но зачем, если у тебя есть оригинал?

— Это не твоё дело.

Пистолет снова смотрел прямо на переносицу. Лулу скосила глаза.

«Майк ведь наверняка рассчитал выстрел так, чтобы выбить мозги. Стены придётся оттирать. Не завидую я клининговой компании, что он вызовет».

Лулу нервно хихикнула.

«О чём я только думаю?»

— Пожалуй, Порталиус мне не жалко, тем более ты его изготовил, и он твой по праву. Можешь забрать. Он лежит в сундуке под моей кроватью, где золото. Ты знаешь.

— Не так быстро.

— Что ещё?

— Камни. Все до единого, включая тот, что с Ф.А.В.

— Зачем?

— Лулу, я прострелю тебе колено, если ты мне их не отдашь.

«Ух, ну, хотя бы колено, а не голову».

Она выдавила из себя улыбку, подняла руку. Майк не выстрелил, но насторожился, дёрнулся. Опасно, очень опасно совершать лишние движения.

— Хорошо-хорошо. Все камни лежат в том же сундуке, — спокойно произнесла Лулу. — Ты можешь пойти и забрать их. Но тогда ответь, для чего они тебе нужны. Что я не знаю?

— Я сам не знаю, — воскликнул парень.

Он отошёл от Лулу, опустил руку с пистолетом. Нервы выдавали необдуманность его действий.

«Всего лишь опустил, а не положил на стол. Эх, я так надеялась».

— Ты хочешь проверить одну теорию? — предположила Лулу.

— Да! — Майк развернулся к девушке, глаза его блестели. — Ты так меня понимаешь.

— Естественно, столько лет общаемся.

— Но твоя надменность убивает всё желание продолжать общение.

Майк вновь поднял пистолет обеими руками.

— Ты поведёшь меня. Хочу убедиться, что не обманываешь.

— Ладно, не проблема. Идём.

Глава 49.2

На улице Майк успокоился. Нервозность всё ещё присутствовала, но пистолет он пока разрядил и убрал в карман. Лулу бодро цокала каблуками по асфальту в ночном городе. Единичные машины периодически нарушали волшебную тишину. Звёзды здесь хоть и были видны, но не так, как в Безмолвном Лесу. Огни Андеадлинга засвечивали небо.

И всё же оба невольно запрокинули головы кверху. На юго-западе горела особенно красная звёздочка.

— Марс в созвездии Тельца, — прошептал заворожённо парень и бросил взгляд на циферблат, висевший на фонарном столбе. — Через пару часов зайдёт.

— Волшебно. Большую Медведицу сегодня хорошо видно.

Майк тяжко вздохнул и приблизился к девушке на шаг. Он уже не разглядывал ночное небо. Лулу старалась не обращать внимания на его взгляд.

— Каждую ночь на Хандрозе я поднимаюсь на самую высокую башню в замке и рассматриваю звёзды в телескоп. Это устройство Макгроу, даже не моё. Когда нет доступа, иногда я просто забираюсь на крышу как можно выше. Звёзды на Хандрозе другие. Они гораздо ярче, видна даже космическая пыль и пылающие хвосты комет. Их просто тысячи самых-самых разных. И знаешь о чём я всегда думаю? О том, что единственная самая яркая звезда осталась в Андеадлинге.

Майк легонько коснулся тыльной стороной руки её щеки. Девушка прикрыла глаза.

— Надо было тебя выбрать. Ну… тогда.

«Слишком. Слишком много мужчин в моей жизни одновременно. Это неправильно».

Она отстранилась.

— Ты позвала принца Сагира на бал, потому что не осмелилась позвать меня. Думала, что моё сердце принадлежит Лили, так? Но вот он я, весь твой. Лулу, мы ещё можем попытаться. Нам же было хорошо вместе.

Но почему-то всё, о чём могла думать Лулу в этот момент, всё, что ей представлялось, это ощущение пылкого поцелуя в лифте. Девушке стало жарко, она почувствовала румянец на щеках.

— Ты позвала принца Сагира, потому что у тебя не было возможности позвать меня? Но ты бы хотела. Скажи это, Лулу. Просто скажи.

— Ну, вообще-то, — усмехнулась девушка, открывая глаза. — Я даже не думала о тебе перед балом. Я хотела позвать Кристиана.

— Ч-что?

В глазах Майка улавливалось такое искреннее недоумение, что Лулу расхохоталась.

— То есть ты хочешь сказать, что тебя пасёт этот… бескультурный верзила? Серьёзно? Ты променяла меня на него? Это же позорище неописуемое.

Лулу даже схватилась за живот от смеха. Её так веселило выражение лица Майка, его потерянный вид, что она на миг забыла о пистолете.

Волшебник довольно грубо толкнул её вперёд по направлению к школе. Пистолет, пока ещё не заправленный, но уже излучающий угрозу, уткнулся ей промеж лопаток.

— Знаешь, я бы ещё посмеялась с твоей реакции, но стоит сказать, что Крис встречается с Мией, и я ему неинтересна.

В последнем она была совсем не уверена, особенно после того, что произошло в лифте. Впрочем, по прошествии почти часа, она уже сомневалась в том, не почудилось ей это.

Мия ещё не спала, когда они вошли. Более того, кошка даже не разделась. Под левым глазом виднелась потёкшая тушь, помада была чуть смазана, а рукав платья едва заметно порван. Она сидела на подоконнике, распахнув все окна настежь и курила, выпуская колечки сигаретного дыма. Лулу прямо обалдела.

— Я не знала, что ты куришь.

— Закуришь тут. Пачка ещё от Тано осталась. Меня Оскар сегодня окончательно бросил. Сейчас с ним так кричали. Даже стыдно было перед всеми.

«Не мудрено, — подумала Лулу. — Ты же крутишь хвостом направо и налево».

Но вслух она лишь сказала:

— Не переживай. Всё ещё наладится. Если не с Оскаром, то с кем-нибудь другим.

— А я смотрю, вы с Майком помирились?

Оба брезгливо сморщились.

— Нет, Майк тут по делу.

— Попытку перемирия можно считать неуспешной.

Лулу села на корточки перед кроватью, предоставляя Майку и Мие возможность рассматривать её открытую спину, сколько угодно. Вытащила увесистый сундук с трудом, слегка оцарапав пол. Произнесла заклинание-пароль. Замок щёлкнул, открываясь. Девушка распрямилась, указала рукой на ларь.

— Welcome[1].

Глаза волшебника загорелись алчностью. Он кинулся к сундуку, дрожащими руками приподнимая крышку. Прямо на самом верху лежала копия Порталиуса и все камни. Майк сгрёб всё двумя руками, распихав по карману. Накинул на себя деловой вид, встал.

— Доброй ночи, дамы.

Майк пожал руку стоящей рядом Лулу и отсалютовал Мие, после чего покинул комнату. Лулу упала на свою койку, медленно выдыхая. Мия всё это время, сидела раскрыв рот и не шевелилась. Сигарета тлела у неё в руках, а дым мелкой струйкой уносился в окно сквозняком.

— Т-ты что… рехнулась? — наконец кошка обрела дар речи. — Ты позволишь ему так просто уйти? Он же теперь с Хандрозом заодно. Он вообще псих!

— Тише, Мия, успокойся. Поверь мне, я знаю, что делаю.

Она приблизилась к кошке, как можно ближе, преодолевая отвращение от запаха сигаретного дыма и прижалась губами к уху.

— Ты же не думаешь, что я так просто отдала бы эти камни? — прошептала девушка. — Не переживай так, подруга.

***

Весь остаток ночи, пока не уснула, Мия плакалась Лулу на свою отвратительную судьбу-судьбинушку, как все парни в её жизни оказываются полнейшими подонками, и никогда у неё отношений настоящий не будет.

После рассвета кошка всё же уснула. Лулу спать не могла. Она должна была убедиться в том, что с настоящими камнями всё в порядке. А ещё она гадала, в какой момент Майк узнает о подмене.

Когда Лулу вышла из здания школы, она встретила компанию подвыпивших подростков из параллельного, обычного класса, и на миг засомневалась в правильности своих действий. И всё же девушка уверенно двинулась по направлению к Морской Авеню, не сворачивая с пути и стараясь не думать о плохом.

Птички вовсю пели, горячее солнце поднималось над Безмолвным Лесом, бликами отражаясь от окон домов. Создавалось впечатление, что Лулу находится в хрустальном лабиринте, и сейчас ей нужно было понять, где она, чтобы добраться до выхода.

Она не была уверена, что волшебник ещё не лёг спать. Она не была так же уверена, что вместо него ей не откроет его брат. И всё же она нажала на кнопку звонка.

Крис не спал. Он вышел в одной майке и домашних шортах и, конечно же, смутился. Лулу, привыкшая видеть его всегда в брюках, засмотрелась на его бледные, накачанные ноги. Кристиан накинул на себя всю свою миловидность и безмятежность.

«Делает вид, что ничего не было? Или… и вправду ничего не было? В любом случае, я здесь не за этим».

— Майк приходил за ними. Я отдала ему фальшивку из кабинета господина Босонога.

Кристиан всё сразу понял. Скрылся за дверью своей комнаты и через минуту вынес холщовый мешок, перетянутый верёвкой. Пади яростно крутился вокруг его пяток, мешая ему передвигаться по квартире.

— Всё хорошо. Они в целости и сохранности, так же, как и книга.

— Отлично. Книгу я заберу, когда отправлюсь на каникулы к родственникам. Квокхорис обещала мне перевести вторую главу.

Волшебник кивнул и спросил:

— А камни?

Ундина смерила великана взглядом. С виду нежный добряк, но его импульсы настолько спонтанны и непредсказуемы. Может ли она ему доверять?

— Крис, я могу тебе доверять?

— Всецело и полностью, — парень добродушно улыбнулся. — Я могу хранить чужие секреты годами.

Что оставалось Лулу? Поверить ему на слово. Довериться парню, которого она плохо знала, но с которым за последние месяцы невероятно сблизилась вплоть до нечто более интимного.

— Тогда они останутся у тебя до моего возвращения. Возить их везде с собой опасно. Рассчитываю на тебя, учти.

— Я не подведу тебя.

На подоконник со стороны улицы села синичка и запела свою простую песенку. Синь-синь. Синь-синь. Пади окрысился на неё, оскалил зубастую пасть и прыгнул. Синичка упорхнула, а горностай остался ни с чем, отчаянно клацнув зубами.

— Как насчёт завтрака? Или, может, хочешь поспать?

— Я пока не знаю, но, может, чем-нибудь перекусила, если честно.

— О’кей. Как насчёт оладий?

— А они вкусные?

Крис растянул улыбку, достойную зваться самой лучезарной в этой комнате.

— Хи-хик, мои оладьи никого не оставят равнодушным, маленькая ундина.

***

Спустя около часа, когда оладьи были съедены, Лулу уснула на диване. Крис вновь укрыл её флисовым пледом, занавесил штору, чтобы солнечные лучи не мешали девушке спать. Едва дыша, Кристиан опустился у изголовья девушки на колени и посмотрел на спящую принцессу с восхищением.

Она определённо ему нравилась. Наконец-то он мог себе в этом признаться. Аристократичные черты лица, светлая, впрочем, не мраморная кожа, тонкие светлые ресницы, худые руки с маленькими пальчиками, умиротворённое дыхание. Кристиан наблюдал за тем, как её грудная клетка поднимается под пледом при каждом вздохе. Он не мог поверить в то, что в его квартире, вот на этом старом диване лежит такое чудо – по-иному он и назвать ундину не мог.

Осторожно, боясь прервать сон, Кристиан дотронулся до её маленькой ладони, свисающей с дивана. Нежная, почти бархатистая кожа. Совсем не такая, как у него. Пальчики тёплые, чуть влажные. Кристиан прерывисто вздохнул.

Тот поцелуй был вспышкой, внезапным отступлением от реальности. И Крису было ужасно стыдно за своё поведение. Надо бы извиниться перед девушкой, когда она проснётся. Предстоит волнительный разговор. Волшебник даже не спросил разрешения. Возможно, потому что знал, что Лулу никогда бы не согласилась. Она принцесса, а он просто Кристиан. За душой ни гроша. Ни своей жилплощади, ни перспектив, ни возможностей. Даже головы, твёрдо стоящей на плечах. Он же дурачок, и прекрасно понимал это.

И всё же он мог попытаться хотя бы поддерживать их дружбу, возвысить себя таким образом в глазах ундины. Он прошептал в пустоту, зная, что Лулу, видя прекрасные сны, не услышит его.

— Я всегда буду рядом. Что бы не случилось.

[1] (анг.) Пожалуйста